2 Послание к Коринфянам

2 Послание к Коринфянам

Введение

1. Павел и коринфяне

1) Визиты Павла в Коринф и его послания

Отношения Павла с коринфянами охватывают семилетний период. В 50–52 гг. н. э. он провел в Коринфе полтора года, основывая там церковь. В 55 или 56 г. он совершил второй визит (2 Кор. 13:2), называемый им «трудным» (2:1)[1], чтобы решить не терпящую отлагательства дисциплинарную проблему, которая там возникла (Деян. 20:3).

Второе послание было написано Павлом в Македонии, на севере Греции, после его второго визита в Коринф, с целью подготовить местную церковь к третьему, заключительному визиту. Павел решил завершить свое служение в провинциях, которые омываются Эгейским морем (Асии, Македонии, Ахаии), и основать новую миссию в Испании, на западной окраине империи (Рим. 15:23—29). Поэтому данное послание и планируемый Павлом прощальный визит должны рассматриваться в контексте более общих миссионерских планов апостола.

2) Стилистические различия между Первым и Вторым посланием

Из всех основанных Павлом церквей коринфская церковь требовала от него наибольшего внимания. Проблемы отношений между ее членами, с одной стороны, и отношения с Павлом, с другой, заставили последнего написать не только дошедшие до нас два длинных послания, но и два других, которые не сохранились, — одно было написано до имеющегося сейчас Первого послания, другое — после (1 Кор. 5:9; 2 Кор. 2:3,4; 7:8—12).

Эмоциональный тон двух сохранившихся посланий Павла к коринфянам весьма различен. В первом говорится о важных проблемах, касающихся поведения (раздоры, ослабление моральных устоев, судебные иски, недоброжелательное отношение к бедным или менее одаренным членам церкви) и вероучения (например, сомнения в грядущем воскресении верующих). Там имеется свидетельство, что верующие подвергали сомнению способности и авторитет Павла (1 Кор. 2:1–5; 4:8—13). Тем не менее апостол пишет уверенно, соблюдая объективность (1 Кор. 9:2) и сохраняя выдержку на протяжении всего послания.

Второе послание имеет не столь четкую структуру, как первое. Более того, заметно, что автора одолевали смешанные чувства. С одной стороны, он преисполнен радости, уверен в коринфянах и горд за них (7:4), с другой, глубоко обижен тем, что они сдерживают свою любовь (6:12) и должны «снисходить» к нему (11:1). Более того, они уже были готовы поверить в выдвигаемый против него целый ряд обвинений: в его привязанность к миру и нерешительность (1:17); в трусость, ибо он, вместо того чтобы прийти, написал (1:23); в отсутствие внутренней силы (4:16); в аморальность и богословские искажения (4:2); в то, что он обманщик (6:8); в дурные нравы и корысть (7:2); в то, что он не истинный служитель Христа (10:7); в то, что недостаточно смел в речи приличном контакте, а храбрость проявляет только в посланиях, когда отсутствует (10:1,10; 11:6,21); в неразумность и даже в безумие (11:1,16,23); в нарушение договора ил и в лукавство, так как отверг их денежную помощь (11:7; 12:13–16); в то, что у него недостаточно мистических и сверхъестественных признаков для служения (12:1,11,12). На протяжении всего послания Павел вынужден защищать свое учение, служение и характер. Он опечален тем, что коринфяне не отвечают ему любовью на любовь (6:11 — 13) и не признают истинность его апостольства и того, что ему, с Божьей помощью, удалось добиться среди них (3:1–3; 12:11–13).

Однако, несмотря на все выказанные им эмоции, конец послания написан убедительно, в уверенной манере, что, по всей видимости, свидетельствует о твердости Павла, данной ему Богом.

3) Почему коринфяне были недовольны Павлом ?

Какие же события произошли в период между двумя посланиями? Чем объясняется их разный характер и, в частности, тот набор жалоб и обвинений, с которыми приходится иметь дело Павлу? Можно выделить два главных фактора, повлиявших на недовольство коринфян апостолом, которое засвидетельствовано в его втором послании.

Во–первых, ему пришлось столкнуться с тем, что можно назвать трудноразрешимыми культурными проблемами. Совершенно очевидно, что отношения Павла с греками–южанами уже на протяжении некоторого времени были натянутыми. Первое послание, написанное за два года до второго (то есть примерно в 54—55 гг.), свидетельствует о том, что не все коринфяне признавали апостольский авторитет Павла; некоторые предпочитали служение Аполлоса, другие — служение Кифы (Петра) (Деян. 19:1; 1 Кор. 1:12; 9:5). Христиан–евреев, возможно, привлекал Кифа, еврей из Палестины, старший ученик среди первых последователей Христа. А образованных христиан–греков, можно предположить, привлекал одаренный оратор Аполлос, еврей из Александрии (Деян. 18:24—28). Этой последней группе, учитывая их увлеченность интеллектуализмом и утонченной беседой, работник физического труда Павел, обладавший лишь любительскими ораторскими способностями, представлялся весьма неубедительным в век, когда так высоко ценилось искусство красноречия. Не менее оскорбительным для этой группы было и упрямое нежелание Павла принять от них деньги в обмен на контроль за его служением, хотя в Македонии он не отказался принять помощь от простолюдинов–северян (11:7—9). Вдобавок его настойчивые требования дисциплинарного воздействия на своенравных братьев, замеченных за отправлением языческих храмовых обрядов и совершением блуда, были, как казалось многим, чересчур рьяными. То, что Павел во втором послании (2 Кор. 6:14 — 7:1; 12:20 — 13:1), так же как и в первом, продолжает укорять коринфян за идолослужение и безнравственность, указывает на постоянный характер этих проблем, которые никак не находили разрешения. Несомненно, что по крайней мере часть направленной против Павла критики, столь очевидной во втором послании, имеет свои корни в более ранних отношениях с ними.

Вторая и более важная волна критики была явно вызвана недавним прибытием неких еврейских «служителей», или «апостолов» (как они сами себя величают; 11:13,23). Павел, однако, никак их не называет и не описывает. Эти незнакомцы пытались убедить коринфян, что богословие Павла ошибочно и что завет с Моисеем все еще не утратил силу. Они утверждали свою законность как служителей на основании своих мистических и сверхъестественных способностей, указывая на отсутствие таковых даров у Павла. Кроме того, они указывали на многие недостатки апостола, касающиеся свойств его личности и нравственного облика. Появление этих «апостолов» могло способствовать нарастанию уже существовавшего недовольства Павлом, а также появлению новых жалоб. Нет сомнения, что прибытие незваных «служителей» и их кампания, направленная против учения и личности Павла, является главной причиной различия между эмоциональным тоном первого и второго послания.

Таким образом, Второе послание к Коринфянам было написано, чтобы подготовить почву к предстоящему визиту. В нем Павел пытается объяснить, почему он отложил свой третий визит и решил написать (гл. 1, 2), выражая при этом радость, что проблема морального свойства, которая потребовала второго, непростого визита, а также (сейчас утерянного) «огорчительного» послания, уже решена (гл. 7). Затем он побуждает их возобновить угасшую было кампанию по сбору денег для Иерусалимской церкви и завершить ее до его прибытия (гл. 8, 9). Однако основная часть послания посвящена ответу вновь прибывшим «апостолам» — их «другому Евангелию» (гл. 3—6) и выпадам против него лично (гл. 10—13).

2. Важность Второго послания к Коринфянам для христианской веры

Несмотря на структурную шероховатость и эмоциональные крайности, Второе послание к Коринфянам является великим и не теряющим своей ценности вкладом в наше понимание христианства, что можно выразить в следующих положениях:

а) Бог остается верен своим древним обетованиям через недавно заключенный Новый Завет Христа и Духа (1:18—20; 3:3—6, 14—18). Более того, Бог непременно избавляет от смерти и пребывает с теми, кто принадлежит Христу (1:3— 11,22; 4:7—9; 7:6).

б) Новый Завет, основанный, как он есть, на благодати Божьей (6:1), сейчас превзошел и заменил Завет Ветхий (3:7–11). Он особенно нужен человеку в беде, в моменты его наибольшей немощи — когда тот стареет и умирает (4:16 — 5:10) и отдаляется от Бога в силу греха (5:14—21).

в) Христос — предсущий Сын Божий (1:19; 8:9), образ Бога (4:4), Господь (4:5), судья всех (5:10), единый безгрешный, Кто умер вместо всех, представляя всех людей. Бог примирил мир с Собою через Него (5:14–21). Во Втором послании к Коринфянам содержится самое всеобъемлющее высказывание Павла о смерти Христа (5:14–21).

г) Истинность новозаветного служения устанавливается не «рекомендательными письмами» или наличием у служителя неких мистических и сверхъестественных сил, а его правдивостью, когда он убеждает людей, и результатами его трудов по обращению их в христианство (5:11,12; 3:2,3; 10–7). Само существование коринфской общины было живым рекомендательным письмом Христа о служении Павла (3:2,3). Образцом для подражания и эталоном жизни служителя является жертва Христа (4:10–15; 6:1–10; 11:21–33). Изложение в данном послании верных критериев истинного христианского служения — очень важный вклад в христианское вероучение.

д) «Слово Божие», Евангелие, имеет определенное, ограниченное содержание, которое ни служители, ни кто–либо еще не имеют права изменять (4:2; 11:4). Это Евангелие обладает чрезвычайной силой, которая приводит непокорных людей под водительство Божье (4:6; 10:4,5).

е) Павел был апостолом Христа у язычников — и когда присутствовал с ними лично, и через свои писания. Воскресший Господь дал Павлу это «полномочие», призвав его во время известного события по дороге в Дамаск (10:8; 13:10). Оно сохраняет силу по отношению к новым поколениям христиан благодаря его посланиям, которые стали частью канонического Писания. Данное послание важно еще и потому, что именно здесь Павел защищает свое апостольство от своих хулителей — как древних, так и современных. В нем Павел отвечает на вечный вопрос: почему к нему нужно относиться как к имеющему авторитет над церквами и христианами.

ж) Христианское жертвование и служение имеют источником благодать Божью, которая направлена на нас и проявляется в нас. Они являются ответом на эту благодать. Охотное и щедрое жертвование во всех его формах приносит обильное богатство жертвователям (гл. 8,9).

Примечательно, что побудил Павла выразить свое учение в данном послании продолжительный личный кризис, который он переживал во время написания выстраданных опровержений по поводу его второго визита в Коринф (2:1–4,9), во время бегства в отчаянии из Эфеса (1:8–11), а также в Троаде и Македонии, где он испытал глубокое беспокойство из–за коринфян (2:13; 7:5,6). Не будет преувеличением сказать, что появление в Коринфе «лжеапостолов» с их «другим Евангелием» и «другим Иисусом», сопровождавшееся серьезными нападками на честность и прямоту Павла, могло легко привести к исчезновению там того христианства, которое проповедовал Павел. Последнее выжило и сохранилось в большой мере благодаря этому великому посланию.

3. Трудности для современного читателя

Современные читатели сталкиваются с двумя проблемами, когда читают литературу, подобную Второму посланию к Коринфянам. Во–первых, наше понимание повседневной жизни в таком городе, как Коринф 2000 лет назад, сегодня ограничено. Тем не менее нам все–таки неплохо удается оценить его уникальное географическое положение. Город находился на узком перешейке, положение которого благоприятно для ведения морской торговли с западного и восточного направлений, а сухопутной торговли — с северного и южного. Римский писатель Страбон характеризует Коринф как «всегда большой и богатый». Современные исследователи оценивают численность населения города примерно в 750 000 человек (что сопоставимо с современной Аделаидой или Сан–Франциско). Дополнительные сведения общего характера о Коринфе заинтересованный читатель может найти в предисловиях к стандартным научным комментариям.

Читая послание Павла к коринфянам, стоит задаться вопросом: кто были эти люди — горожане или селяне, богатые или бедные, образованные или необразованные, молодые или пожилые, евреи или язычники? И хотя наше представление о первых читателях Павла всегда будет неполным, на поиски ответов на эти и подобные им вопросы было затрачено много труда. Так, с помощью современных исследований, основанных на социологических подходах, мы знаем, что христиане–коринфяне были преимущественно представителями среднего класса, образованными городскими жителями, хотя среди них было и некоторое количество бедных, а также рабов. Несколько членов этой церкви происходили из высших слоев общества провинции Ахаия. Община состояла как из евреев, так и из язычников[2].

Другая, возможно, большая трудность заключается в том, что все наши знания о проблемах в Коринфе почерпнуты из послания Павла, которое и было написано с целью разрешить эти проблемы, как он их себе представлял. К сожалению, он никак не называет и не описывает «оскорбителя» и «оскорбленного» (7:12), неназванного критика (10:7— 11) и вновь прибывших «апостолов» (11:13). Мы можем лишь догадываться о численности и составе тех, кто поддерживал Павла и противостоял ему.

Происхождение незнакомцев остается одной из больших нерешенных (и не решаемых?) загадок Нового Завета. Анализируя данные самого послания, мы получаем сведения, из которых трудно что–либо предположить. Несомненно, они «Евреи… Израильтяне… Семя Авраамово» (11:22), на основании чего можно сделать вывод, что, подобно Павлу (см.: Флп. 3:5.), они были евреями с глубокими корнями в иудаизме. То факт, что они были «служителями правды» (11:15), позволяет предположить, что служили они еврейскому закону и фарисейству. Снова на ум приходит Павел, когда он пишет о себе: «по правде законной — непорочный» (Флп. 3:6). Его настойчивые заявления о том, что слава Моисея теперь превзойдена, находятся в противоречии с превозношением Моисеева закона незнакомцами (3:7—17). Миссионерская деятельность последних, по мнению Павла, была (еврейским) вторжением в его (языческую) область служения и, следовательно, нарушением договора о ведении миссии, заключенного в Иерусалиме за десять лет до этого. Такую ситуацию не так уж трудно представить, ведь из Послания к Галатам нам известно об иудействующих миссионерах, деятельность которых была направлена по сути, против Павла. Данная Барреттом характеристика незнакомцев как «евреев, иерусалимских евреев, иудействующих евреев» представляется довольно точной и правомерной. Даже их сверхъестественные, экстатические и мистические способности (5:11–13; 12:1–6 [3][4]) вполне вписываются в еврейский контекст.

Проблема установления происхождения этих «служителей» in к я к тому доброжелательному приему, который был им оказан в Коринфе, особенно теми, кто высоко ценил ораторские способности, то есть теми, кто так критично относился к недостаткам Павла в этой области (10:7—11). Почему эти христиане–евреи так хорошо были приняты (по крайней мере некоторыми) греками из коринфской церкви? Если это были евреи, говорящие по–арамейски, почему Павлу понадобилось использовать приемы греческой риторики («сравнение» и «похвалу»), занимающие центральное место в десятой и одиннадцатой главах? Трудность установления происхождения незнакомцев, о которой свидетельствует отсутствие единого мнения среди ученых, заключается в том, что одни факты указывают на их еврейское происхождение, другие — на греческое, а также на принадлежность греческой культуре.

По поводу этой проблемы следует сделать два замечания. Во–первых, из того, что они «Евреи… Израильтяне… Семя Авраамово», совсем не следует, что говорить они были должны исключительно на арамейском или древнееврейском. Опять–таки, можно вспомнить Павла, который, будучи говорящим по–арамейски «евреем от евреев» (Деян. 21:40; 22:2), знал также греческий и прилично писал на нем. Возможно, недостатки Павла были связаны с его внешним видом и голосом. Возможно также, что они имели отношение к какой–то болезни. Поскольку в письменной греческой речи Павел проявляет немалые риторические способности[5], совсем нетрудно допустить, что палестинские «апостолы» обладали навыками красноречия. Во–вторых, тщательное изучение отрывка, где Павел защищает свою манеру говорить (10:7–11; 11:5,6), позволяет предположить, что Павел скорее отвечает на старую, коринфскую по происхождению критику, а не на замечания о том, что его риторические способности уступают способностям незнакомцев. Проблема, по всей видимости, связана с неназванным критиком Павла, который, будучи уверен в том, что сам является служителем Христа, высказывает недовольство тем, что «в посланиях он [Павел] строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна». Он утверждает, что Павел бездействует, находясь с ними, силу же проявляет только в письмах, находясь далеко (10:7— 11). Этот человек, наряду с другими коринфянами, уже на протяжении некоторого времени выражал недовольство Павлом. Прибытие незнакомцев с их мистическими дарами могло спровоцировать нарастание противостояния Павлу со стороны тех группировок коринфской церкви, которые уже были критически к нему настроены.

Павел пишет о «высших Апостолах» (11:5; 12:11) и лжеапостолах, принимающих «вид Апостолов Христовых» (11:13). Это одни и те же люди или разные? Многие полагают, что «высшие Апостолы» являются именно теми апостолами, то есть лидерами иерусалимской церкви, как Иаков и Петр. Однако это представляется маловероятным. Контекст указывает на то, что «высшие апостолы» (11:5) — это как раз те, кто прибыл в Коринф, чтобы провозглашать «другого Иисуса» и «другое Евангелие». В Первом послании к Коринфянам Павел настаивает, что он и апостолы провозглашают одно и тоже Евангелие. Таким образом, будет более правильным утверждать, что «высшие Апостолы» были на самом деле «лжеапостолами»[6].

В чем же состояла миссия незнакомцев в Коринфе? Эти «апостолы» не ратуют за обрезание язычников, как того требовали некоторые ревнители иудейских традиций, что отражено в Послании к Палатами. Во Втором послании к Коринфянам тема язычников и обрезания не упоминается. Как отмечалось мною в других работах, их миссия, вероятно, имела целью и евреев, и язычников[7]. Недовольство, высказанное в адрес Павла на собрании с пресвитерами в Иерусалиме, было вызвано тем, что он призывал евреев отступить от Моисея, не обрезать детей и не соблюдать еврейских обычаев, а также игнорировал принятое в Иерусалиме постановление, требующее от язычников воздерживаться от идоложертвенного мяса и употреблять в пищу мясо, приготовленное исключительно кошерным способом[8]. Вполне возможно, что эти четко сформулированные обвинения представляли собой основные моменты критики Павла иудействующими христианами. Если придерживаться этой теории, можно предположить, что «апостолы» намеревались ограничить христиан–евреев из Коринфа рамками Моисеева завета, а христиан–язычников они хотели обязать подчиняться требованиям иерусалимского постановления. Таковы некоторые трудности, с которыми сталкивается современный читатель. Но даже при таких пробелах в наших знаниях, смысл большей части послания вполне ясен.

I. Почему, вместо того чтобы прийти, Павел решил написать (1:1 — 2:13)

1:1–11 1. Бог и Павел

Весьма горестные для Павла события образуют непосредственный фон Второго послания к Коринфянам. Коринф и Эфес, центры, на которые были затрачены значительные миссионерские усилия, стали для него причиной серьезной личной проблемы. В Коринфе он столкнулся с противодействием и критикой своих детей по вере. В Эфесе из–за его служения разгорелся мятеж, охвативший весь город, так что оставаться там стало уже небезопасно. Будучи нежеланным гостем водном месте и испытывая угрозу своей безопасности в другом, он отправляется в Македонию, где приступает к написанию своего послания. Сначала он приветствует своих читателей и воздает хвалу Богу за утешение в недавних страданиях. Затем рассказывает о том, что происходило после «трудного» визита в Коринф, и объясняет, почему, вместо того чтобы незамедлительно вернуться, он решил написать. Как и в других своих посланиях, Павел вслед за вступительной частью знакомит читателей с тем, что будет основной темой, в данном случае — опытом его страдания.

1. Апостол церкви (1: 1а)

Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат…

Своими первыми словами «Павел, волею Божиею Апостол»[9], Павел явно напоминает тем коринфянам, которые подвергали сомнению его авторитет, что не сам он назначил себя апостолом, но является таковым «волею Божиею». По мнению тех коринфян он был всего лишь одним из нескольких видных служителей, которые посещали их город. Аполлос и Кифа (Петр) — личности по–своему, возможно, более яркие, чем Павел — недавно побывали в Коринфе и, несомненно, сами того не осознавая, создали свои собственные фракции в церкви (Деян. 18:24 — 19:1; 1 Кор. 1:12;3:5;9:5; 16:12). Еще в более недавнее время туда прибыла группа миссионеров, которую Павел никак не называет и не описывает, которая, однако, активно противостояла его учению и влиянию среди коринфян (2 Кор. 2:17 — 3:1; 10:12; 11:4,5, 12—14, 20–23). Поэтому неудивительно, что некоторые коринфяне желали знать, почему Павел считает свои отношения с ними чем–то особенным.

Сам Павел основывает свои притязания на апостольство на эпизоде, происшедшем по дороге в Дамаск, когда ему явился воскресший Христос и объявил: «Я пошлю (apostello) тебя… к язычникам» (Деян. 22:21; 26:17; 9:15). Основополагающим моментом служения Павла, следовательно, было полученное близ Дамаска Божье «откровение» (apokalypsis) о том, что Иисус, Сын Божий, поручил ему проповедовать язычникам (Гал. 1:12,16). Несмотря на то что в прошлом Павел был одним из главных гонителей церкви, его абсолютная и многолетняя преданность христианскому служению позволила первоапостолам Иакову, Кифе и Иоанну на собрании в Иерусалиме официально признать, что Павлу «вверено (Богом) благовестие для необрезанных», апостольство (apostole) у язычников (Гал. 2:7,8). Сфера служения Павла среди язычников, а значит, и среди коринфян была определена Богом (10:13). Право на служение среди них, как через послания, так и через личное присутствие, было основано не на пустом требовании, а проистекало из «власти, данной [ему] Господом к созиданию» коринфской общины (10:8; 13:10). Поэтому Павел был «волею Божиею Апостол», как он часто говорит (Еф. 1:1; Кол. 1:1; ср.: Гал. 1:1).

В начале послания Павел утверждает свое апостольство, противопоставляя его вновь прибывшим служителям, которые, очевидно, тоже представили себя «апостолами» (11:13). Они основывали свои притязания на «одобрительных письмах» (3:1), что демонстрировалось предположительно «преимущественными» дарами — надо полагать, имеющими преимущество над дарами Павла (11:5,6; 12:11,12). Павел называет их «лжеапостолами» (pseudapostoloi), которые «принимают вид Апостолов Христовых» (11:13). Первые слова данного послания говорят о желании Павла утвердить коринфян во мнении, что он обладает полномочиями истинного апостола Христа. Поразительно, что основанием апостольства Павла является происшедшее по дороге в Дамаск призвание, а свидетельство, приводимое им в свою поддержку, относится уже к образу жизни. А образ жизни характеризуется Христовой жертвой, которая выражена в апостольском служении. И хотя он мог бы указать на то, что само существование коринфской церкви является «одобрительным письмом», и в некоторой степени сослаться на мистические и сверхъестественные моменты в своем служении (2 Кор. 3:2; 5:13; 12:1—6; 12:12), главная его особенность — это жизнь, полная лишений, борьбы и немощи. Это была жизнь носителя слова Божьего, сосредоточенная вокруг смерти и воскресения Иисуса. Источником авторитета Павла является Христос и удостоверяется этот авторитет не чудесами и таинствами, а, как удачно замечает Барретт, «образом смерти и воскресения, запечатлевшимся на его собственной жизни и трудах». Жертва и самоотдача были для Павла, и остаются таковыми для нас, необходимым свидетельством истинности верующих в Христа.

Еще одним отправителем послания был спутник Павла — Тимофей, который в отличие от Павла упоминается как брат, то есть собрат–христианин. Это должно напомнить нам, что, будучи миссионером и христианский лидером, апостолом Христа Тимофей не является. И хотя нет большого вреда в том, что сегодня в отношении некоторых христианских руководителей метафорически используется слово «апостол», в богословском смысле неверно использовать его вне связи с теми, к кому оно применяется в Новом Завете. Некоторые из сегодняшних служителей для укрепления своего авторитета над церквами, подобно оппонентам Павла в Коринфе, тоже называют себя «апостолами». Было бы лучше, однако, если бы слово «апостол» употреблялось исключительно по отношению к апостолам, жившим в апостольскую эру.

2. Церковь Божья (1:16)

Церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахай и…

Что, по мнению коринфян, имеет в виду Павел, обращаясь к ним, как к церкви? Сегодня для многих это слово означает либо культовое здание, либо христианство как организацию. Однако для читателей Павла церковь (ekklesia) была, скорее, обычном словом, обозначавшим скопление людей или, в более узком смысле, официальное собрание, как, например, парламент или суд. Примеры обоих значений можно найти в Деян. 19, где, с одной стороны, упоминается «собрание» народа эфесского (ст. 40), а с другой — «законное собрание» городского совета (ст. 39). Очевидно, что коринфяне поняли бы слова Павла, как имеющие отношение к «собранию» христиан в Коринфе.

Однако что имеет в виду сам Павел? Слово ekklesia часто встречается в Ветхом Завете — Септуагинте[10], которую обычно цитирует Павел. Там оно используется для обозначения больших «собраний» народа Божьего, например, когда «собрались… все колена Израилевы, в собрание народа Божия» (Суд. 20:2, LXX). Когда происходили такие встречи, народ Израиля понимал, что происходило это перед лицом Господа. Так же и Царь Давид обращается к Соломону со словами: «И теперь пред очами всего Израиля, собрания Господня… говорю…» (1 Пар. 28:8, LXX). В Новом Завете Стефан говорит о собравшемся народе Божьем как о «собрании (ekklesia) в пустыне», для которого Моисей получил «живые слова» от ангела Божьего (Деян. 7:38). Обращаясь к верующим из Коринфа как к «церкви Божией», Павел желает донести до них, что, собираясь вместе, они в полной мере являют собой то, чем некогда были собиравшиеся колена Израилевы, — · именно церковью Божьей. Если для нас церковь - · это культовое здание или организация, а для коринфян — любого рода собрание, то для Павла это слово означает именно «собрание» Божьего народа в Божьем присутствии с целью услышать Божье слово.

Можно заметить, что суть данного послания в сжатом виде заключена в первом стихе: «Апостол… церкви». С одной стороны, есть церковь, с другой — есть апостол, который к ней обращается. Возникает вопрос: признает ли коринфская церковь авторитет апостола Павла? Несомненно, Павел притязает на такой авторитет (2 Кор. 10:8—11; 13:10; ср.: 1 Кор. 14:36—38), и кажется, что коринфяне в конце концов последовали за Павлом, а не за незваными служителями. Само существование этого послания свидетельствует об этом.

Перед следующим поколением коринфских христиан и, на самом деле, перед нами сегодня встает другой вопрос: сохраняют ли послания Павла авторитет и после смерти апостола? Являются ли они «Писанием» для нас? Был ли он прав, притязая на авторитет?

Я хочу предложить две причины, по которым сегодня следует признать авторитет Павла. Во–первых, послания написаны не только по поводу непосредственных жизненных обстоятельств его адресатов. Он требовал, чтобы послания читались не только теми, кому они адресовались, но и в других церквах (Кол. 4:16). Официальный и авторитетный характер посланий Павла говорит о его ожидании, что последние будут полезны не только для непосредственных получателей. Во–вторых, авторитет, который Христос дал Павлу над язычниками, был присущ в одинаковой мере как его посланиям, когда он отсутствовал, так и его проповедям, когда он пребывал среди них (2 Кор. 10:8—13; ср.: Флп. 2:12). Нет сомнения, что первые апостолы считали Павла таким же апостолом, как и они сами, а его послания — Писанием (Гал. 2:7–9; 2 Пет. 3:16). Начиная с послеапостольского времени, его послания, наряду с четырьмя Евангелиями и Ветхим Заветом, признавались церквами частью канонического Писания. Конечно же, цели апостола, жившего в те далекие времена, нам не всегда понятны, однако в своем поведении и выборе мы сейчас не более свободны, чем некогда коринфяне. Следовательно, тексты Павла возвещают благовестив, в которое нужно верить, и являют нормы поведения, которым полагается следовать, будь то в I веке или XX.

Обращаясь к своим читателям как к святым, Павел имеет в виду скорее не исключительный героизм или набожность, как можно заключить из смысла этого слова, он имеет в виду, что в глазах Божьих они являются «святыми людьми». В Библии о «святых» говорится как о довольно обычных людях, к которым у Бога особое, по Его милости, отношение благодаря верности первых Сыну Его Иисусу. Причем Бог не просто относится к верующим как к святым, а именно Он и делает их таковыми благодаря активному присутствию Святого Духа на самых сокровенных уровнях жизни, примером же им должен служить Христос (2 Кор. 3:18; Рим. 12:1,2).

Кроме собрания общины столичного города Коринфа, автор послания приветствует также читателей по всей (провинции) Ахаии. Деяния (Деян. 18:1–18, 27 — 19:1) и два послания дают существенную информацию о христианстве в Коринфе, однако наши знания о христианах в остальной части провинции ограничиваются несколькими упоминаниями[11]. Конечно же, коринфяне сами по себе были недостойны считаться церковью Божьей или святыми. Стоит лишь вспомнить их легкомысленное и даже безнравственное поведение, описываемое в Первом послании[12]. Еще более серьезный момент — то, как Второе послание изображает их интерес к преподносимому лжеапостолами «другому» Иисусу (11:3,4). Несмотря на это, Павел признает их христианами и не отрицает их принадлежность к церкви.

Христиане последующих эпох не всегда были такими же милосердными, как Павел. Известно множество примеров, когда разногласия по незначительным или малопонятным богословским вопросам приводили к прискорбным расколам, когда во имя чистоты вероучения одна группа отлучала от церкви другую. Церковь в Коринфе была весьма далека от той веры и того поведения, которые время неоднократно требовало продемонстрировать. Тем не менее Павел обращается к коринфянам как к Церкви Божьей, как к «святым», поучает и увещевает их вести себя так, как если бы они таковыми были.

3. Молитва Павла (1:2)

Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Согласно существовавшей в древности традиции, автор письма должен был благочестивым образом пожелать здоровья и благосостояния своим читателям, призвав при этом имена богов. Павел тоже придерживается этой практики, оформляя соответствующим образом свое приветствие, но вводит сюда уже несомненно христианский элемент: он желает, чтобы его читатели обрели благодать и мир, которые будут исходить от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Однако используемые здесь слова не имеют какого–либо специфического значения в данном послании, поскольку точно такое выражение можно обнаружить еще в шести посланиях (Рим. 1:7; 1 Кор. 1:3; Гал. 1:3; Еф. 1:2; Флп. 1:2; Флм. 3). Одним словом, мир, о котором молится Павел, — это благословенное пребывание в гармоничных отношениях с Богом, нашим Отцом. Эти отношения дарованы тем, кто обрел Его благодать, явленную в рождении и смерти Господа Иисуса Христа (8:9; 6:1).

4. Благословен Бог (1:3–7)

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, 4 утешающий нас во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! 5 Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. 6 Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим. И надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях (наших), так и в утешении.

В первых предложениях Павел придерживается традиционного оформления начала письма, а в следующих пяти предложениях он уже соблюдает другое правило, также воспринятое христианством, — иудейское благословение Бога. В те времена в синагоге произносили следующую молитву: «Благословен Ты, о Господь, наш Боги Бог отцов наших»[13]. Перефразирование этой молитвы, обращенной сейчас уже к «Отцу Господа нашего Иисуса Христа», дает некоторое представление о восприятии Иисуса, Сына Божьего, первыми христианами еврейского происхождения, каковыми были Павел и Петр (Еф. 1:3; 1 Пет. 1:3). Заимствование христианством выражений приветствия и благословения, первого — из греческой культуры, а второго — из иудейской религии, свидетельствует о глубоком обращении в христианство еврея–эллиниста Савла из Тарса. Как и многое другое в этом послании, данные стихи являются непосредственным комментарием к обстоятельствам его жизни. Переживая пик своих страданий (1:8,9), Павел получает утешение от Бога и за это набожно благословляет Отца милосердия и Бога всякого утешения (ст. 3). Он также вступает в ожесточенную полемику с иудействующими «апостолами», которые провозглашают то, что Павел называет «другим Иисусом» (2 Кор. 11::4—6, RSV). Для него было важно уже в начале послания показать, что Бог, то есть Бог Ветхого Завета и евреев, был Отцом Господа нашего Иисуса Христа (ст. 3). Бог является для нас Отцом Иисуса и также «Отцом нашим» (ст. 2). Коринфяне, не устоявшие перед иудеизацией, должны были понять, что Бога можно познать как Отца, только если признавать Иисуса Сыном Божьим и Господом. То, как они понимают связь Иисуса с Богом, глубоко затрагивает их собственную связь с Богом. Отвергать Иисуса как Господа — значит не принимать Бога как Отца.

То, как Павел благословляет Бога, тесно связано с тремя вытекающими друг из друга идеями, которые мы сейчас рассмотрим.

1) Страдания Христа переходят в нас

Говоря, что умножаются в нас страдания Христовы (1:5), Павел учит, что между Христом и Его народом существует своего рода солидарность. Иисус предвидел, что Он и Его последователи будут страдать. Бог поразит пастыря, говорит Он, «и рассеются овцы» (Мк. 14:27; см. также: Зах. 13:7—9). Речь здесь идет не только о событиях вечера, когда Он будет схвачен, но и о рассеянии Его последователей на протяжении всей истории, вплоть до Его пришествия. Кроме того, Он учил, что Он и Его последователи есть одно — и когда они принимают чье–либо служение, и когда им в этом служении отказывают. Имея в виду, что в будущем Его «братьям» — ученикам будет отказано в еде, одежде и заботе, Он сказал: «Так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф. 25:45)[14]. Павел очень хорошо понимал это. После того как он обрушил страдания на христиан, воскресший Господь спросил его: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9:4). Этим пониманием солидарности христиан с Христом обладал не только Павел. Так Петр просит своих читателей в Малой Азии: «Но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь…» (1 Пет. 4:13). Мессианская эпоха началась с явлением Христа; но эта эпоха отмечена страданиями Его собственными и страданиями Его народа.

В этом коротком отрывке глагол «утешать» и существительное «утешение» (которое предполагает страдание) встречаются десять раз, «скорбь» — три раза, «страдание» — четыре раза. Прямо или косвенно, в пяти стихах страдание упоминается семнадцать раз! Но о каком страдании идет речь? Павел имеет в виду то, что сам он называет «скорбью» (ст. 4). Греческое слово подразумевает «давление», то есть это именно то «давление», которое он чувствовал в результате своего служения. Борьба Павла с идолами и идолопоклонством в Эфесе привела апостола к такому гнетущему и тяжелому чувству, что в результате пережитого он уже стал ожидать смерти (1:8,9). Настойчиво требуя от коринфян искреннего покаяния, он говорит: «От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами» (2:4; ср.: 7:8–10). Несомненно, как и другие люди, Павел мог беспокоиться из–за денег, испытывал проблемы со здоровьем и конфликтовал с людьми. Однако основным источником его скорбей была верность Христу и своему служению.

2) Бог утешает нас

Бог есть Отец милосердия (ст. 3). Это означает, что Он — милосердный Отец, а также источник всякого милосердия. Кроме того, Он — Бог всякого утешения (ст. 3), и это напоминает нам, как Бог призывал Исайю: «Утешайте, утешайте народ Мой» (Ис. 40:1).

То, что это может быть образом материнской нежности, видно из слов Бога, сказанных через Исайю: «Как утешает кого–либо мать его, так утешу Я вас» (Ис. 66:13). Бог греков, в противоположность этому, был довольно равнодушен к человеческой боли. Божество, которое просто существовало, не обладало познаваемыми свойствами и не оказывало воздействия на мир. Бог, явленный нам в Библии, обладает познаваемыми свойствами (Бог всякого утешения) и проявляет активность по отношению к своему творению (утешает нас).

Бог является источником милосердия и утешения, а приходят они к нам через Христа. Именно через Христа умножается утешение наше (ст. 5). Это означает что, как и во всех наших отношениях с Богом, мы, христиане, ищем утешения и милосердия во имя Иисуса. Чему бы не учили незнакомцы об Иисусе, апостол четко дает понять, что все, являющееся благом, имеет начало в Боге, а приходит оно к нам через Христа. Таким образом он учит, что не только «новая тварь» и «примирение» (5:18), но также «утешение» и «сострадание» приходят к нам от Бога и через Христа.

3) Мы должны утешать

Данные стихи учат нас, что христиане находятся в единстве как с Богом, так и друг с другом. С одной стороны, скорби и утешение приходят к нам через Христа, с другой — мы можем утешать находящихся в любой скорби утешением, которое мы сами получили от Бога (ст. 4). Утешение, полученное от Бога и через Христа, мы должны отдавать друг другу и получать друг от друга. Поэтому Божье утешение не должно иссякнуть на том, кто получил его. Бог утешил Павла прибытием Тита в Македонию (7:6), так же как и Тит был прежде того утешен коринфянами (7:7). Павел в свою очередь утешает коринфян (ст. 6), и Божье утешение, таким образом, проходит полный круг: от коринфян, через Тита, к Павлу и снова к коринфянам.

Удивительно, насколько близкими были отношения между первыми христианами и между самими раннехристианскими церквами. Поскольку члены этих церквей знали друг друга, они могли давать и получать утешение. В современных церквах мы часто пугаемся отношений, через которые могло бы передаваться Божье утешение. Как должны мы утешать других? Совершенно очевидно, что нам нужно заботиться о других и быть чуткими к их чувствам и эмоциям, радоваться с радующимися и плакать с плачущими (Рим. 12:15). В современных методах общения делается упор на важность серьезного внимания к собеседнику, причем полагается смотреть ему в глаза. Более того, в этих методах делается акцент на полезность соучастия в переживаниях собеседника, включая депрессию. Если Бог собирается использовать нас для утешения и ободрения, мы должны быть готовы, не перебивая, выслушать собеседника и позволить ему раскрыть нам самые сокровенные чувства. Всякое христианское служение должно быть направлено на разум и волю, но зачастую начинается оно с сопереживания.

Здесь, в первом отрывке, мы уже имеем намек на силу и немощь, которые являются сквозной темой данного послания. Все верующие, как некогда Павел и коринфяне, испытывают немощь скорбей, когда исполняют свое христианское служение. Тем не менее, будучи в нужде, мы обретаем силу Божью в Его милосердии и утешении. Каким бы большим не было наше чувство слабости, сила Божья всегда больше. Сегодня некоторые служители совершенно напрасно обнадеживают свою паству обещаниями мгновенного выздоровления и обогащения, будто каждому полагается своя доля Божьего воздаяния. Такие обещания могут появиться только в обществе, для которого характерна невиданная еще в истории потребность в немедленном вознаграждении. Павел, напротив, рассудительно обращаясь к страданиям своих читателей, обещает не мгновенное выздоровление и успех, а Божье утешение, которое можно обрести, если терпеливо переносить страдания (ст. 6).

5. Бог — избавитель (1:8—11)

Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. 9 Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, 10 Который и избавил нас от столь близкой смерти и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит, IJ при содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас.

Павел теперь более подробно останавливается на «страданиях» и «скорбях» из предыдущего отрывка. Он сообщает коринфянам об ужасном испытании, которое ему некоторое время назад пришлось пережить в Эфесе, и объясняет, каким образом Бог избавил его от смерти.

1) Скорбь Павла в Асии

Происшедшее в Эфесе Павел называет скорбями нашими, бывшими с нами в Асии. Мало того, он говорит, что отягчен был чрезмерно и сверх силы (ст. 8). Это напоминает нам образ накреняющегося под балластом корабля или же корабля, «сокрушаемого» некоей тяжестью (RSV). Те, кто страдал депрессией или знает, что это такое, почувствуют, что образы Павла знакомы нам из современной психологии. На самом деле картина еще более суровая, так как чрезмерно (греч. kath 'hyperbolen) по смыслу значит «то, что превосходит описание». И вся фраза может звучать так: «Неописуемым образом, сверх нашей силы, мы погружались в пучину».

Мы подробно рассматриваем эту фразу по двум причинам. Во–первых, слова Павла описывают его душевное состояние столь живо, что здесь вполне оправдано более пространное обсуждение. Во–вторых, в последующих, более важных отрывках, Павел будет использовать те же три ключевых понятия («силу», «тяжесть», «неописуемость»), где они, однако, будут «повернуты» как бы на 180 градусов, указывая тем самым на превосходящую «силу» Божью, «неописуемую» славу и «силу» Христа, проявляющуюся в немощи[15].

Конечно, интересно было бы выяснить, что же в точности случилось с Павлом в Асии, ибо он вынужден был написать, что не надеялся остаться в живых (ст. 8), и сам в себе имел приговор к смерти (ст. 9). Глагол «чувствовать» (в RSV — «получать»)[16] в греческом оригинале стоит в форме «перфект» и подразумевает, что смертный приговор уже вынесен, но еще не приведен в исполнение. Существуют различные предположения относительно этого «смертного приговора»; им могли быть, например, серьезная болезнь, заточение в эфесской тюрьме или мятеж (Деян. 19:23,24). Последнее представляется наиболее вероятным. Понял ли Павел благодаря этому заговору «серебряников», что его служение будет всегда приводить к конфликту с теми, чей заработок зависел от верований, которые, из–за проповедуемого им Евангелия, он должен был отвергать? Более того, куда бы он не отправлялся, ему приходилось сталкиваться со злоумышлением иудеев (Деян. 20:3,19), так что далее в послании он напишет об «опасностях от единоплеменников» (то есть иудеев) и «опасностях от язычников» (11:26). Я предполагаю, и пусть это останется предположением, что после пережитого в Асии он познал, что рано или поздно различные противостоящие ему силы одержат верх. Но, по благости Божьей, он получил отсрочку: Бог избавил его от столь близкой Смерти (ст. 10).

2) Избавление

Павел получил приговор к смерти, но одновременно стал надеяться на Бога (ст. 9 и 10). Греческие глаголы стоят в форме «перфект», означая тем самым, что события произошли в прошлом, но результаты их ощутимы в настоящем. Таким образом, чем бы ни было асийское испытание, оно все еще преследует Павла, хотя и побуждает полагаться и надеяться на Бога. Можно сказать, что новое, глубокое осознание смерти пришло одновременно с новой, твердой надеждой на Бога.

Познав абсолютную беспомощность, Павел пришел к новому пониманию силы Бога, воскрешающего мертвых (ст. 9), то есть Бога, избавившего его от смерти. Бог, на которого полагается Павел, это Бог живой, Бог, продолжающий действовать сегодня. Это не только Бог, «воскресивший Господа Иисуса» (в прошлом), Бог, Который «воскресит… и нас» (в будущем) (4:14; 5:15), но также и Бог, Который продолжает воскрешать мертвых (в настоящем), хотя и в метафорическом смысле, то есть избавляя людей от бедственного положения (ст. 9). Хорошо, что великое и спасительное Божье деяние — воскрешение Иисуса, а также грядущее воскрешение верующих — стало частью верования церкви. Но слишком легко рассматривать этого Бога как далекого от нашей нынешней ситуации, думать о Нем как о Боге богословия, а не Боге реальной жизни. Будущих служителей, конечно же, нужно учить о Боге вчерашнего дня и Боге завтрашнего дня. Но, если у них отсутствует личная уверенность в Боге дня сегодняшнего, как смогут они помочь окружающим в многочисленных жизненных кризисах? Будущие пасторы также не должны пугаться проблем своей паствы. Напротив, поступать они должны так, чтобы паства была твердо уверенна, что Бог утешит и поддержит ее. Утверждая, что пережитое в Асии заставило его надеяться на Бога (ст. 9), Павел показывает, что даже в такой неблагоприятной ситуации он смог обрести силу Божью и связь его с Богом стала еще более глубокой.

Уверенность Павла в том, что Бог избавил нас и еще избавит [от смерти] (ст. 10), относится одновременно к окончательному избавлению всех — через великое воскрешение — и ко временному избавлению от повседневных проблем. Павел не делает различия между Богом вероучения и Богом, на которого он надеялся каждый день своей жизни. Христиане–интеллектуалы большее значение придают Первому, христиане, ориентирующиеся на жизненный опыт, — Второму. Однако Павел не видел в этом никакого противоречия. Благодаря своему временному избавлению Павел стал еще тверже верить, что Бог даст своему народу окончательное избавление в грядущем воскрешении мертвых.

Однако следует помнить, что «Божьи избавления» в нашем мире всегда временны. Мы можем избавиться от болезни, но не можем избежать встречи с нашим последним врагом — смертью. Мы прочно связаны с печалью и страданием мира сего, образ которого проходит (1 Кор. 7:31). Только воскрешение мертвых является истинным избавлением.

3) Молитва

Не случайно, что упоминания о Божьем избавлении Павла от смерти и о молитве находятся рядом. Бог, воскрешающий мертвых (ст. 9), Бог, Который… избавил Павла от столь близкой смерти, отвечает на молитву. О коринфянах, объединивших свои молитвы за Павла, говорится, что они содействуют ему или, иными словами, являются соработниками Бога (ст. 11), хотя здесь нет никакого намека на то, что Бог зависит от нашей помощи или наших молитв[17]. Тем не менее Павел предвидит, что при содействии молитв коринфян блаженное избавление от близкой смерти будет даровано ему, так что многие возблагодарят Бога. Хотя Павел уже прибыл в Македонию, он все еще находится в опасности. Коринфяне не в силах ему помочь, поскольку находятся от него весьма далеко. Павел, однако, уверен, что, благодаря общим молитвам, Богсделаетто, что сами по себе они сделать не могут, — Он избавит Павла от бедствий. Слова «по ходатайству многих» в оригинальном тексте буквально означают «от многих лиц»[18], что, вероятно, можно представить в виде красивого образа: множество лиц поднято вверх, к Богу, в благодарственной молитве.

В этом коротком предложении упоминаются какмолитвы, так и благодарение, что указывает на их важность и тесную связь друг с другом. За молитвой, обращенной с конкретными нуждами к Богу, совершенно справедливо следует благодарение; и действительно, одно будет неполным без другого. Как пишет Ферниш, «молитва–прошение не в меньшей степени, чем благодарение, проистекает из глубокой веры в силу и милость Божью».

Современный человек столь ослеплен своей технологией и своим чувством всесилия, что считает молитву и благодарение чем–то бесполезным и несерьезным, проявлением слабости. Реальность, однако, такова, что все мы находимся во власти социальных, политических и экономических сил. Только осознав, что всесилие человека — на самом деле иллюзия, мы можем открыть для себя (возможно, заново) силу Божью, молитву и благодарение. Бессилие перед могущественными силами привело Павла к познанию, несомненно через молитву, силы Божьей, которая и дала ему избавление.

Что отличается от взглядов фарисеев, как они изложены историком Иосифом Флавием, евреем по происхождению и современником Павла. Согласно первому, фарисеи учили, что свободная воля человека является главной движущей силой, Бог лишь содействует нашему решению. См.: The Jewish

1:12–22 2. Ответ на критику коринфян

В популярной художественной литературе главный герой никогда не ошибается. В каждом из эпизодов повествования ему сопутствует удача. Совсем иначе у обычных людей в реальной жизни, иначе было и у Павла. Из–за того, что, вопреки своему обещанию, тот не вернулся сразу же в Коринф, коринфяне стали считать Павла нерешительным человеком, который не может придерживаться своих планов. По приведенным ниже словам Павла можно почувствовать: что бы он ни сказал, коринфяне не изменят своего мнения о нем. Однако, с его точки зрения, у него были веские основания и уважительные причины, чтобы изменить свои планы.

1. Критика коринфян (1:12–17)

Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией жили в мире, особенно же у вас. 13 И мы пишем вам не иное, как то, что вы читаете или разумеете, и что, как надеюсь, до конца уразумеете, 14 так как вы отчасти и уразумели уже, что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса (Христа). 15 И в этой уверенности я намеревался придти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, 16 и чрез вас пройти в Македонию, из Македонии же опять придти к вам, а вы проводили бы меня в Иудею. 17 Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил ? Или, что я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то «да, да», то «нет, нет» ?

Оборонительный характер этих слов показывает, что Павел столкнулся с сильной критикой со стороны коринфской церкви или же какой–то ее части. Коринфянам казалось, что Павел плохо ведет себя как в мире, так и по отношению к ним[19] (ст. 12). Особенно они сомневались в его искренности и мудрости (ст. 12) и утверждали, что написанное им трудно понять (ст. 13). Столь же серьезно они были убеждены, что он колеблющийся, мирской человек, готовый одновременна говорить «да» и «нет» (ст. 17).

Чем же заслужил Павел враждебное отношение коринфян? Недовольство их было вызвано тем, что он изменил планы своего визита, который он собирался им нанести, перед тем как окончательно покинуть регион Эгейского моря. Первоначально (Деян. 19:21; 1 Кор. 16:5—7), когда коринфская и эфесская церкви были относительно стабильны, он сообщил, что план путешествия будет следующим: Асия —> Македония -> Ахаия —> Иудея. Но после написания Первого послания к Коринфянам потребовалось совершить незапланированный «трудный» визит в Коринф, во время которого он сообщил, что вернется до отправления в Македонию (ст. 15,16). Однако вместо того чтобы сразу же вернуться, он написал им послание (1:23; 2:4) и стал действовать согласно первоначальному плану: отправиться сначала в Македонию, а затем — в Ахаию. Если посмотреть на это глазами коринфян, Павел серьезно изменил свои планы и мог восприниматься как колеблющийся человек, чье поведение являло скорее мудрость мирскую, нежели божественную. Но справедливо ли такое отношение к Павлу?


2 В синодальном переводе Библии это слово отсутствует. Примеч. пер.


И хотя мы не собираемся утверждать, что апостолы были безгрешными людьми, которым несвойственно ошибаться, есть несколько факторов, связанных с Павлом, которые объясняют и оправдывают его поведение. Во–первых, было очевидно, что к моменту его ухода из Коринфа потребовавшая его визита проблема все еще не решена. Если этот визит оказался неудачным, поможет ли еще один визит вслед за этим? Вернувшись в Эфес, он, возможно, рассудил, что будет правильнее написать коринфянам послание и дать время на обдумывание. Утерянное послание к коринфянам действительно содержало решение этой проблемы (7:5–16). Во–вторых, в Эфесе он пережил кризис, который стал угрозой его жизни и заставил покинуть этот город (1:9; Деян. 20:1). Несмотря на то что Павел хранит молчание, видимо, именно коринфяне были не правы. Вместо того, чтобы проявить к нему любовь и участие в его тягостях в Эфесе, они повесили на него обвинение в бездуховности и нерешительности. В отличие от коринфян, мы можем избежать искаженных и несправедливых представлений. Прежде чем прийти к твердому мнению, надо собрать факты и найти объяснения. И если мы придем к чему–то плохому, пусть наш ответ будет сдержанным, кротким и снисходительным, что, по словам Павла, было отличительным признаком его служения (10:1). Такие рассуждения могут объяснить поступки Павла. Но что говорит он сам?

2. Ответ Павла

Ответ Павла по сути заключается в том, что он вопрошает свою совесть (ст. 12) в ожидании дня Господа (ст. 14), когда, как он утверждает, «Господь… обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4:5). Совесть его свидетельствует: в тот день станет ясно, что отношение Павла к миру и к коринфянам, в частности, характеризуется святостью и богоугодной искренностью (ст. 12). Этими мотивами были вызваны, как подтверждает его совесть, и предыдущее (утерянное) послание и настоящее. Сначала он писал, чтобы его поняли, что отчасти и произошло; сейчас же он пишет, чтобы у коринфян было полное понимание (ст. 14)[20]. У коринфян не было никаких оснований подвергать сомнению его мотивы. Павел уверен: когда придет этот великий день и все станет явным, он будет для них похвалою (ст. 14).

Слово похвала, которое часто встречается в этом послании[21], имеет неприятный, нехристианский оттенок. Не стоит забывать, однако, что хвалиться своими достижениями и у язычников, и у евреев было делом обычным. У одержавших победу римских воинов существовал обычай увековечивать это событие в настенной живописи и эпических поэмах. В притче Иисуса о фарисее в храме говорится о том, как человек может возвышать себя религиозными делами (Лк. 18:12). Пребывающие в Коринфе оппоненты Павла хвалятся своими полномочиями и опытом, чтобы доказать правомерность своей миссии; они хвалятся «по плоти», как пишет апостол (11:18). Используя их стиль, но хвалясь скорее «немощью» (12:9), хвалясь «о Господе» (10:17) и, в данном случае, «благодатью Божиею» (ст. 12), Павел по сути переиначивает их метод и использует против них же. Похвала Павла, в которой нет свойственной его критикам надменности, по сути есть выражение его смирения перед Господом. Апостол хочет особенно подчеркнуть, что намерения его, безупречные сами по себе, происходят не от него самого, не от плотской мудрости, а от Божьей благодати. Барретт замечает, что «из богословия Божьей благодати проистекают, как и дары от Бога, нравственные добродетели простоты и искренности. На этом основаны доводы Павла в данном отрывке; и это должны признать сами коринфяне».

3. Бог остается верен своим обетованиям (1:18—20)

Верен Бог, что слово наше к вам не было то «да», то «нет».

19 Ибо Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силу а ном и Тимофеем, не был «да» и «нет», но в Нем было «да», —

20 ибо все обетования Божий в Нем «да» и в Нем «аминь», — в славу Божию, чрез нас.

Продолжая защищать себя, он переходит теперь от письменной проповеди к устной (ст. 18,19), которую вкратце можно выразить так: Бог верен своим обетованиям. Павел обнаруживает ту же уверенность в Боге, что и другие библейские персонажи, как, например, Валаам, который так размышлял о Боге: «Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит?» (Чис. 23:19). Павел явно разделяет убежденность Валаама в том, что Бог верен своему слову. Многочисленные Божьи обетования, в разное время и разных местах озвученные устами многих пророков, сходятся в одной точке — Сыне Божьем, которого сейчас провозглашают Павел и его спутники. Нет никакой двусмысленности, то есть «да» и «нет», относительно Сына Божьего. Это как если бы Бог говорил: «Иисус Христос, Сын Мой, — это Мое „да" всем моим прежним обетованиям. Он исполняет все, о чем я говорил». Для Бога, как и для нас, все сосредоточено на Христе, и именно по этой причине предлоги «в» и «через» так важны. Поскольку Божьи обетования исполняются во Христе, мы говорим «аминь» (древнеевр. «истинно») через Христа в славу Божию (ст. 20). Христос — это «связующее звено». Бог говорит с нами во Христе и мы, принимая это послание, отвечаем Богу через Христа. Апостол учит нас, что мы не может приходить к Богу иным путем и не можем прославлять Его каким–либо иным образом. Грех не позволяет нам приблизиться к Богу самим по себе; но мы можем приблизиться через Христа.

Из того, что Христос является исполнением (Божьим «да») многочисленных Божьих обетовании, следует сделать вывод: Ветхий Завет, где эти обетования и были сделаны, на самом деле имеет смысл, только если, читая его, мы имеем в виду Христа. Христос — это конец, на который указывает Ветхий Завет, цель, к которой он движется (Рим. 10:4)[22]. Читать Ветхий Завет без соотнесения с Христом — все равно что читать детективный роман с вырванной последней главой. Подсказки разбросаны по всему повествованию, но без последней подсказки никто не может с уверенностью объяснить, в чем же разгадка тайны и кто есть главный объект нашего интереса. Евангелие Сына Божьего, провозглашаемое Павлом, является последней главой божественной истории, которая объясняет все и без которой все предшествующее остается загадочным и туманным.

Павел мимоходом показывает нам, что он думает о Ветхом Завете. Защищая свое служение от тех, кто, отвергнув Новый Завет, пытается ограничить коринфян рамками Ветхого Завета, Павел мог бы резко отреагировать на это и отвергнуть его целиком. Далее он скажет, что Ветхий Завет сейчас исполнен, а Новый Завет Христа и Духа имеет преимущество над первым (3:7—11). Тем не менее Новый Завет появился только благодаря обетованиям, сделанным в Завете Ветхом (см.: Рим. 1:2; 9:4; Лк. 24:44). В нашем отношении к Ветхому Завету следует избегать двух крайностей. С одной стороны, мы не должны относиться к нему так, будто он не превзойден Новым Заветом (как это делали лжеапостолы). С другой стороны, мы не должны делать вид, будто в каноническом Писании его вообще не существует (как это делал гностик Маркион во II в.). Учение Павла заключается в том, что единый Бог связывает Новый Завет с Ветхим в единое богооткровение, которое началось с Книги Бытие и достигло окончательного и славного раскрытия в Сыне Божьем, Иисусе Христе.

4. Бог верен своему народу (1:21,22)

Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, 22 Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши.

Павел переходит от Божьих обетовании далекого прошлого к нынешнему опыту коринфян. Бог оказался верен своим древним обетованиям, но Он также верен и нынешним отношениям с коринфянами. Обращаясь к ним как к людям, которые услышали послание Сына Божьего и ответили на него, апостол заверяет, что Сам Бог будет поддерживать их отношения с Христом. Греческое слово, которое переведено здесь как «утверждающий», взято из лексики торгового права и означает, что продавец обязуется соблюдать до го вор. Бог является гарантом отношений с Сыном Божьим в течение всей нашей жизни. Глагольная форма настоящего времени[23] показывает, что гарантия эта будет не краткосрочной, а постоянной.

Ожидания Павла связаны со временем, когда Бог позволит нам лицезреть Иисуса непосредственно, в воскрешении всех верующих (4:14). Хранящий верность Бог обещает, что мы до тех пор будем оставаться христианами, и дает нам сейчас Святого Духа, который, по словам апостола, запечатлевает нас и является залогом, то есть гарантией (ст. 22).

Печатью в античном мире называли оттиск на воске, произведенный особым инструментом (с тем же названием), который использовался для указания на принадлежность документа. Мы и сейчас используем официальную печать на важных юридических документах. Присутствие в нас Святого Духа является печатью, которая указывает, кому мы принадлежим. Не следует забывать, что принадлежим мы не себе, а Богу (1 Кор. 6:19,20). «Гарантией» во времена Павла служил денежный задаток, который был залогом окончательной оплаты. В современной Греции этим словом называют также кольцо невесты, которое несет в себе идею гарантии или залога чего–то большего, что еще должно прийти. Для нас величайшим событием, которое мы все ожидаем, является встреча с Христом в момент воскрешения (4:14), чему предшествует преображение в подобие Христа (3:18; 4:17).

Как узнать, что Святой Дух пребывает в наших сердцах! В большинстве (благополучных) семей у ребенка есть ощущение принадлежности своим родителям. Он не просто носит их фамилию, но также осознает, что является их ребенком, а они — его отцом и матерью. Через Святой Дух Бог дает нам осознать, что Он — наш Отец, а мы — Его дети (Рим. 8:14–16). Только через Святой Дух мы обретаем это сыновнее осознание и уверенность. Понимаем ли мы, что Бог — наш Отец? Если да, то это свидетельство присутствия Святого Духа в нашей жизни. Бог, который остался верен своим обетованиям, сделанным в рамках Ветхого Завета, верен и сейчас, когда продолжает поддерживать наши отношения с Христом. В подтверждение своей надежности, Он дал Святого Духа в качестве печати, которая указывает, кому мы принадлежим, и гарантии исполнения договора. Апостол также говорит о значении Святого Духа для служения и опыта Нового Завета (3:3,6,17,18).

Павел не объясняет, где заканчивается сфера деятельности Бога и начинается наша. Однако в другом месте он учит, что, в то время как «Бог производит в нас и хотение и действие», мы должны «совершать свое спасение» (Флп. 2:12,13). Данный отрывок во Втором послании к Коринфянам говорит, что с нас не снимаются никакие обязанности. Он показывает, что Бог неизменно продолжает поддерживать нас в наших отношениях с Христом. Цель данного отрывка — не позволить нам расслабиться, воодушевить на более глубокие отношения с Христом и вселить уверенность, что Бог является источником и гарантией этих отношений.

Мы подошли почти что к самому концу первой главы данного послания. Написанное Павлом имеет одновременно биографическую и богословскую ценность. Здесь он объяснил, что произошло с ним после того, как он виделся с коринфянами в последний раз, а также защитил себя от критики и непонимания. Он также говорил о своих отношениях с Богом, и на это важно обратить внимание, иначе смысл послания может быть неверно истолкован. Павел пишет не как ученый–богослов, а как миссионер–практик и евангелист. Он не пишет о Боге ничего такого, что бы сам не пережил в реальных скорбях и суровых испытаниях. Павел был сокрушен, но Бог утешил его (ст. 3,4). Жизнь его была и продолжает быть в опасности, но Бог спас его и спасет снова, отвечая на молитвы коринфян (ст. 9–11).

Сейчас, защищая свою честность, Павел напоминает коринфянам, что они — христиане и останутся таковыми, храня верность Богу. Бог, давший обетования, остался верен последним через пришествие Своего Сына, который «поручил» Павлу и его соратникам провозглашать Иисуса Христа, Сына Божьего, в которого сейчас верят коринфяне. Именно Бог поддерживает их в отношениях с Христом, хотя им дан Святой Дух как печать и гарантия.

Бог, верный своему обетованию, также предан своему народу. Павел является служителем этого хранящего верность Бога и Его Нового Завета. Коринфянам следует понять, что, несмотря на их критику, Павел проявляет исключительную верность и преданность по отношению к ним.

Мы должны прилагать все усилия, чтобы придерживаться своих договоренностей и обязательств, но иногда бывают случаи, как это произошло с Павлом, когда непредвиденные обстоятельства затрудняют или делают это невозможным. Жесткая и критичная позиция коринфян служит нам предупреждением: очень легко вступить в конфронтацию, когда наши знания неполны или когда мы чем–то огорчены. Очевидно, что, в отличие от коринфян, наши отношения с друзьями должны быть отмечены сочувствием, пониманием, добротой и щедростью.

1:23–2:13 3. Почему Павел изменил свои планы

Во время своего недавнего незапланированного визита в Коринф Павел сообщил коринфянам, что в ближайшем будущем нанесет им повторный визит. В силу обстоятельств, однако, он написал им послание — так называемое «огорчительное» послание. Сейчас, в конце, а не в начале своего путешествия он все–таки намеревается их посетить. Перемена планов действительно выглядела не очень хорошо. Павел пожелал отложить свой повторный визит, если говорить кратко, чтобы избежать дальнейших огорчений в отношениях с ними.

1. Причины отмены визита (1:23 — 2:2)

Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, 24 не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды. 2:1 Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением. 2 Ибо, если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною ?

В какой–то момент, находясь в Эфесе, Павел рассудил сам в себе (ст. 1) не совершать еще один трудный визит в Коринф. Глагол, который здесь используется, подразумевает тщательное обдумывание при принятии решения. Он наверняка знал, что отказ посетить их повлечет за собой серьезную критику его характера. Почему же он все–таки решает не приходить?

Чтобы пощадить их (ст. 23) и не огорчать их снова (ст. 2), как пишет он сам. Несомненно, предыдущий визит заставил Павла и коринфян страдать (2:3), хотя здесь и не говорится, что же конкретно там случилось.

Трудность состоит в том, что Павел и коринфяне знают, что он имеет в виду, а мы сегодня не знаем. Самое лучшее, что можно сделать — собрать кусочки информации из этого послания и попытаться реконструировать ситуацию в Коринфе.

Похоже, проблема была связана с определенным человеком, поскольку во 2:5—9 говорится: «Если же кто огорчил, то не меня огорчил… Для такого довольно сего наказания… лучше уже простить его и утешить…» И далее Павел говорит, что пишет «не ради оскорбителя и не ради оскорбленного» (7:12). Совершенно очевидно, что какой–то человек в коринфской церкви совершил какое–то нападение, безнравственный поступок или допустил несправедливость в отношении другого человека[24]. Так как Павел пишет о «большинстве», которое впоследствии наказало его (ст. 6), можно предположить, что меньшинство поддерживало и, возможно, продолжало поддерживать нарушителя порядка, который, вероятно, был влиятельным членом коринфской общины.

Павел совершил этот незапланированный визит в Коринф, пытаясь решить эту проблему. Похоже, что, будучи согласным с мнением Павла, большинство не было готово предпринять какие–либо действия. Очевидно, такова была предыстория, и на ее фоне Павлу пришлось «огорчить» коринфян, хотя он открыто и не говорит об этом. Может быть важным и тот факт, что они тоже огорчили его (2:3). Говорит ли он об огорчении, связанном с попытками убедить коринфян предпринять серьезное действие морального плана, которое они на тот момент были не готовы предпринять и которое вызывало у них досаду, а у Павла разочарование? Можно сомневаться в деталях, но кажется ясным, что он огорчен тем, что отношения между ними были испорчены.

Подход Павла к этой проблеме представляет интерес для установления принципов пастырских отношений. В отличие от незнакомцев, которые «поработили» их (11:20), Павел не берет власть над коринфянами (ст. 24). Властвует над ними Христос, Павел же — их слуга (4:5), он им «споспешествует» (1:24)[25]. Опять–таки, в отличие от незнакомцев, он не изображает самодостаточность (2:16; 3:4—6), а подчеркивает свою зависимость от них (ст. 2). Несмотря на то что он их апостол, он тоже принадлежит им (1:6).

Вернувшись в Эфес, он осознал, что посещение Коринфа в ближайшем будущем приведет лишь к большему огорчению его и коринфян. Если недавний визит не помог, принесет ли еще один визит иной результат? Возможно, Павел демонстрирует то, что нам известно из современных отношений предпринимателей и трудящихся, когда, в случае тупика в переговорах, стороны предпочитают на время расстаться и охладить страсти, чтобы правильно оценить ситуацию. Тот же принцип применим, когда отношения между супругами становятся напряженными и им нужно, скорее, время на обдумывание, а не продолжение разговоров. Еще один визит, считает он сейчас, может только усугубить положение.

Важно понять, что действия его представляют нечто гораздо большее, чем просто объяснение и защиту своего поведения. Выражая свою зависимость от них (ст. 2) в качестве того, кто споспешествует им (ст. 24), он устанавливает фундаментальный принцип евангельских отношений. Он не самодостаточен, а зависим; и коринфяне тоже. Более того, он демонстрирует свою открытость, ибо раскрывает мотивы и причины отмены визита, которые, говорит он, был и богоугодны (1:12; 1:23). Если «маскировка» является отличительной чертой его оппонентов, лжеапостолов (11:13), то отличительная черта Павла — открытость, которая возможна благодаря милости Господней, даруемой через прощение. Если Павел откровенен, то, очевидно, и коринфяне должны быть откровенными. Воплощая в себе евангельские свойства — зависимость и открытость, Павел проявляет себя как великий христианский лидер и учитель, который постоянно демонстрирует народу благочестивый образ жизни.

2. Послание (2:3–4)

Это самое и писал я вам, дабы пришед не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться; ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас. 4 От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам.

Упоминаемое им послание было написано из Эфеса, но, к сожалению, оно не сохранилось. Послание было доставлено Титом, который затем принес от коринфян ответ находящемуся в Македонии Павлу. Павел упомянет это послание и в 7:8—13, что дальше также будет прокомментировано.

Следует отметить, что Павел написал его, зная, что большинство согласилось с ним (2:3), но было не готово предпринять какие–либо действия в отношении нарушителя порядка. Он написал не для того, чтобы коренным образом изменить их отношение к последнему или точку зрения на данный вопрос. Будучи уверенным в их лояльности, он написал, чтобы попытаться добиться единства в действиях против оскорбителя (7:12). Их нежелание выступить против нарушителя было препятствием в восстановлении отношений с апостолом.

Как раз этого восстановления и желает Павел. Изменение их поведения по отношению к оскорбителю было просто средством, чтобы добиться этой цели (2:9; 7:12). Все, чего хочет Павел, — чтобы его радость была радостью для всех их (ст. 3), и это может произойти, только если у него с ними будет единый взгляд на эту проблему. Поэтому Павел настойчиво стремится добиться духовного единства с коринфянами, условием которого был общий настрой в отношении нарушителя, выраженный с их стороны соответствующим действием.

Утерянное послание Павла было явно глубоко личным. Характер происшедшего события привел к великой скорби и стесненному сердцу. Он пишет со многими слезами, чтобы выразить любовь, которую он в избытке имеет к ним и не огорчить их (ст. 4). Апостол разрывался между благим желанием не причинить им боль и решимостью не снижать уровень благочестивости в их общине.

Здесь, опять–таки, много поучительного относительно качеств духовного лидера, которые так необходимы на всех уровнях церковной жизни. Если посмотреть на весь отрывок в целом (1:23 — 2:4), можно увидеть, что Павел не властвует и не возвышается над коринфянами; он «споспешествует» им (1:24). Он любит их и говорит им об этом (2:46). Хотя они и не ведут себя так, как следует, он не осуждает их; он плачет вместе с ними (2:Ча). Он нуждается в их служении по отношению к нему и говорит им об этом (2:2,За). Он не удерживается оттого, чтобы не увещевать их (2:3). Он раскрывает им смысл своих побуждений (1:23). Наша церковная жизнь стала бы намного богаче, если бы в наших отношениях друг с другом, соблюдались принципы духовного руководства.

3. Простить человека (2:5–11)

Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтоб не сказать много, — и всех вас. 6 Для такого довольно сего наказания от многих, 7 так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью; 8 и потому прошу вас оказать ему любовь. 9 Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны. 10 А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова, ? чтобы не сделал нам ущерба сатана; ибо нам не безызвестны его умыслы.

Каковой бы не была эта проблема, она стала причиной духовных страданий для всей коринфской общины и, несомненно, для Павла, хотя он может это отрицать (ст. 5). И причиной всех этих страданий был один человек! Каков же апостольский способ обращения с непокладистыми или явно безнравственными людьми? Часто ответственность падает на несчастного пастора, так что конфликт превращается в двустороннюю борьбу между им и нарушителем. Здесь, однако, большинство донесло до этого человека решение Павла о разрыве братских отношений с ним (1 Кор. 5:11). Павел называет это наказанием (ст. 6). Его политика принесла плоды: его послание заставило всю коринфскую церковь решать эту проблему. Паства явно осознала, что оскорбитель обидел не только Павла, но и всю церковь, ибо такова ее коллективная природа (ст. 5; см.: 1 Кор. 12:26). «Печальное» послание достигло того, чего не достиг «трудный» визит — ясного общего ответа коринфян (7:11).

Этим отрывком наглядно демонстрируется коллективная природа христианства. Слова Павла адресуются не только отдельным людям, но и всей церкви, члены которой служат друг другу своими дарами (1 Кор. 12:7–11). Живые и открытые отношения являют собой наилучший фон для того, чтобы Слово Божье воздействовало на нас. Вот почему местная община пользуется таким уважением и именуется «церковью Божиею» (1:1).

Поэтому он призывает их восстановить в правах этого кающегося сейчас человека. Они должны простить его и утешить (ст. 7) и показать, что любят его (ст. 8). Более того, они в состоянии убедить его, что Павел, несмотря на все его чувства, тоже может простить его от лица Христова (ст. 10). Это необычное выражение может означать, что мы можем прощать только через личные отношения с Христом. Сейчас, когда проблема решена, важно, чтобы этому человеку вернули право общения с остальными. Апостол простил человека, как он сам утверждает, ради их самих (ст. 10), чтобы не сделал им ущерба сатана (ст. 11). В отсутствие любви и прощения, сатана, всегда ищущий возможность разрушить церкви, быстро приносит горечь и разделение. Сейчас, когда этот человек отказался от греховного пути, важно, чтобы нарушитель порядка и те, кто его поддерживал, примирились с основной частью этой общины.

4. Павел в Троаде (2:12,13)

Пришед в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, 13 я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию.

1) Запланированное свидание в Троаде

Павел договорился встретиться с Титом в Троаде, чтобы услышать, как отреагировали коринфяне на его послание. Поскольку он говорит о прибытии в Троаду для благовествования о Христе (ст. 12), вероятно, он для этой цели заранее планировал прийти туда. Вынужденный уход из Эфеса дал ему возможность это сделать. Таким образом, Троада была тем местом, куда Тит должен был принести Павлу ответ коринфян. (Договор был такой, что, если Тит не сможет прийти до прекращения морского судоходства на зиму, они встретятся в Македонии.)

Троада, хотя и редко упоминаемая в древних памятниках, представлена в Новом Завете как транзитный город на пути между Северной Грецией и Малой Азией (Деян. 16:8,11; 20:5,6; 2 Тим. 4:13), что также подтверждается современной наукой[26]. Предыдущий визит Павла в Троаду был примечателен по двум причинам. Согласно Деяниям, именно в Троаде Лука впервые присоединился к Павлу, на что указывает перемена местоимения «они» на «мы» (Деян. 16:11). Также в Троаде «муж Македонянин» явился Павлу в видении и умолял его: «Приди в Македонию и помоги нам» (Деян. 16:8,9). Из Троады Павел и его спутники отправились в Македонию, а оттуда — в Ахаию и ее столицу — Коринф. Когда Павел пишет, что простился с ними (ст. 13), становится понятно, что в Троаде было, по крайней мере, уже несколько христиан.

2) Отверстая дверь и беспокойный дух

«Отверстая дверь» по счастью совпала с его намерением прийти в Троаду (буквально) для благовествования о Христе (ст. 12). Бог открыл дверь для деятельности в Троаде. Другие места Нового Завета также говорят о том, что Бог открывает двери для христианского служения (Деян. 14:27; Кол. 4:3).

Павел, однако, был так озабочен проблемой коринфян и их положительным отношением к его посланию, что не имел покоя духу своему (ст. 13). По его словам, причина беспокойства заключалась в том, что он не нашел там брата своего Тита. Тем не менее мы понимаем, что главным источником беспокойства были коринфяне. Это еще один пример того, как Павел не скрывает от коринфян своих чувств (ср.: 1:8; 2:4). Вполне вероятно, Павел намеренно посвящает читателей в свое внутреннее состояние, чтобы те понимали, что немощь его действительная, а не напускная, как самонадеянность, изображаемая его оппонентами. Он желает, чтобы люди воспринимали его таким, каков он есть (12:66), и понимали: если у него и есть какое–то превосходство, то его нужно приписать не ему, а Богу (4:7; 12:9,10). Это относится и к современным пасторам, и церковным лидерам, которые испытывают соблазн заняться созданием имиджа, как делают специалисты по рекламе и политические деятели, заботящиеся о том, как их представляют средства массовой информации.

Честность (4:2) и правда, даже если нам открывается немощь, являются для Павла принципиальными моментами его благовествования.

Усердная проповедь Евангелия привела его в Троаду, но глубокое беспокойство о коринфянах помешало ему сейчас там остаться, несмотря на возможность проповедовать. Важно отметить, что Павел снова посетил Троаду год спустя, покидая этот регион уже насовсем. В этот раз он находился там семь дней (Деян. 20:6). Возможно, Бог держал дверь все еще открытой?

3) Брат мой Тит

Павел считал «братьями» всех верующих, однако у некоторых из них были особые отношения с ним. Например, о Епафрасе, который проповедовал у колоссян, говорится как о «возлюбленном сотруднике нашем» (Кол. 1:7). Тит, который, по всей видимости, был обращен Павлом, имел близкие отношения с апостолом. Павел назовет его «моим товарищем и сотрудником» в делах, которые они совершали у коринфян (8:23). Как и Павлу, Титу Богом было дано расположение и любовь к коринфянам (8:16; 7:15).

В этом послании Павел открывает нам, сколь угнетен он был в Эфесе (1:8), Троаде (2:13) и Македонии (7:5). Бог вернул силу Павлу благодаря прибытию и поддержке друга Тита. Если Бог использует нас для «утешения смиренных» (7:6), важно, чтобы наша дружба была поддержкой и ободрением для других. Верные друзья–христиане — это бесценное сокровище; Тит же является прекрасным образцом такого друга.

В пастырской стратегии Павла много поучительного. Несомненно, что, помимо общего служения в разных общинах, он уделял особое внимание таким важным лицам, как Тит, Архипп, Тимофей и Лука[27]. Благодаря длительным дружеским взаимоотношениям, Павел мог расширить свое служение, используя талантливых сотрудников. Современные пасторы без труда могут заимствовать этот принцип, уделив несколько часов в неделю тем, кто особенно нуждается и кто для них особенно важен.

Что произошло потом? Придя в Македонию, нашел ли он Тита? Каков был ответ коринфян на его послание? Зародив у нас интерес, Павел, по неясным причинам, оставляет наши вопросы без ответа. Вместо этого он делает длинное отступление и говорит об апостольском служении Новому Завету. Только в 7:5 он возобновляет свой рассказ и сообщает, что произошло, когда он пришел в Македонию.

II. Служение Нового Завета (2:14 — 7:4)

2:14–3:6 4. Оппозиция в Коринфе

Павел сейчас вводит в послание темные фигуры своих вновь прибывших оппонентов, о которых он говорит как о лмогш:(2:17) и как о некоторых, которым нужны… одобрительные письма (3:1). Нигде в послании он не обращается к ним напрямую. Из написанного им следует, что они весьма много жаловались коринфянам на Павла. Так, они заявляли, что человек он несведущий, всегда избегает проблем и не имеет признаков силы Божьей. К тому же, никто не поручал ему вести служение; он просто сам себя назначил служителем. Они же, в отличие от него, самодостаточны, обладают силой Божьей и рекомендательными письмами. В следующем отрывке Павел отвечает на эту критику.

1. Павел и фальсификаторы (2:14–17)

Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. 15 Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: 16 для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему? 17 Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе.

1) Торжество

Слово «торжествовать» является ключевым в вышеприведенном отрывке. Новые учителя, вероятно, представляли себя сметающими все на своем пути, когда, торжествуя, овладевали языческими церквами во имя Моисея и Ветхого Завета (ср.: 10:13—15). Павел, с его недавними метаниями в Коринфе и Эфесе и проповедью распятого Мессии, был для них жалким неудачником, воплощением немощи в сравнении с их самодостаточной силой.

Первая часть «длинного отступления» (2:14 — 3:6) особенно важна. Ярким языком Павел рассказывает коринфянам, как он видит содержание своего служения. Коринфяне и незнакомцы должны понять, что он совсем даже не находится в унизительном положении; Бог на самом деле ведет его победным шествием — и это несмотря на противодействие в Коринфе, изгнание из Эфеса, смятение в Троаде и беспокойство в Македонии. Даже в метаниях и трудностях он был ведом Богом, за что и воздает Ему благодарение (ст. 14)[28].

Стих 14а вызывает в памяти образ римского торжественного шествия[29], хотя мысль Павла здесь не совсем ясна, что подтверждается наличием множества мнений о точном смысле этого выражения[30]. В Риме в честь военачальников, одержавших важные победы, устраивались общественные торжественные шествия (triumphas). Самое зрелищное шествие I века состоялось в 71 г. н. э. — в ознаменование победы над иудеями. Император Веспасиан и его сын Тит проехали на колеснице по улицам Рима, а перед ними брели жалкие плененные иудеи. Живший в I веке историк Иосиф Флавий подробно описывает это событие[31], а графически оно отображено на арке Тита, сохранившейся в Риме до наших дней. Не ясно, видит ли Павел себя победоносным военачальником, или его пленником. В пользу обоих предположений можно приводить доказательства, хотя апостол в качестве плененного раба представляется более правдоподобным. Что бы он ни имел в виду, мы можем быть уверенны, что, несмотря на немощь, именно Бог всегда и во всяком месте вел Павла триумфальным шествием (ст. 14).

Это, однако, не было триумфом оппонентов, объявивших о превосходстве их миссионерских успехов и экстатических способностей над успехами и способностями Павла. Успех и сила были отличительной чертой и самоцелью их служения, и значительное число коринфян подпало под их влияние.

Триумф христианства, хотя в самом выражении уже есть противоречие, был привлекателен для многих последующих поколений христиан. Император Константин был уверен, что выиграл свою главную битву с помощью изображенной на щитах его солдат пиктограммы из первых двух букв имени Христа. В последующие века многие христианские лидеры во имя Христа стремились к победе в ратном деле. В Средние века люди верили, что Бога нужно прославлять через взметнувшиеся ввысь соборы и пышные церковные церемонии. Во времена, близкие к нашим, в неразвитых странах можно было наблюдать миссионерскую деятельность, которая, как оказалось, наряду с Великим поручением Христа, была пропитана духом колониальной экспансии и культурного превосходства. В XX в. термин «триумфализм» применялся в отношении некоторых движений, целью которых был увеличение числа верующих, и в отношении роста так называемых «великих церквей».

В отношении своего служения Павел в своем послании настойчиво использует анти — «триумфалистский» язык. Он слуга коринфян, смертный по плоти человек, «немощный» и неразумный (2 Кор. 4:5,11; 11:29; 12:11). Служение незнакомцев характеризуется как раз мирским «триумфализмом». Его служение, как и служение Христа, характеризуется распятием. Об этом мы, христиане, должны помнить, думая и говоря о нашей вере.

«Триумфализм», во всех его формах, исключен из обдуманных высказываний апостола Павла в данном послании. Для Бога имеет значение не величие церковных зданий и не число собирающихся там прихожан, а преданное и жертвенное служение, основанное на примере Самого Христа.

2) Благоухание

Воскурение благовоний вдоль маршрута, которым следовало торжественное шествие, было частью римской триумфальной церемонии. Обоняние, а также зрение и слух, все было направлено на великолепие этого события. Будучи ведомым Богом (если продолжать тему торжественного шествия), Павел тоже распространяет… во всяком месте… благовоние (ст. 14). И хотя он отвергает «триумфализм», служение его имеет видимые результаты. Как благовоние воздействует на чувства, пусть даже незаметно для глаз, так и служение Павла дает знать о себе.

Если можно обонять благовоние, то можно познать и человека. Через Павла и его спутников Бог распространяет… познание… Бога во всяком месте (ст. 14). «Познание Бога» в библейском понимании не такое уж абстрактное или интеллектуальное по своей сути явление. Например, когда мы читаем, что «Адам познал Еву, жену свою» (Быт. 4:1), на ум приходит такое физическое явление, как половой акт. Если «познание» жены достигается путем реального опыта, «познание» Бога тоже реально, хотя достигается путем межличностного опыта другого рода. Бог через Павла устанавливает отношения между Собой и людьми. Поэтому евангельская проповедь Павла, не являясь «триумфалистской», была осязаемой и заметной. Далее он напомнит им, что «оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом» (10:4,5).

3) Жизнь и смерть

Павел использует образ аромата, хотя заставляет нас вспомнить скорее не фимиам римского триумфа, а благоухание, ассоциирующееся с сожжением жертв, упоминаемым в Книге Левит (напр.: Лев. 2:12). Благоухание жертвы невидимо, но о его присутствии безошибочно свидетельствуют ноздри тех, кто присутствует на богослужении. Смысл метафоры в том, что хотя слово Божье (ст. 17) и невидимо, воздействие его не подлежит сомнению. Слышащие его делятся на две группы: тех, кто спасаем, и тех, кто погибает (ст. 15). Для тех, кто воспринял слово Божье, это послание является живительным запахом, для тех, кто отверг его, — смертоносным.

Для некоторых Евангелие — это всего лишь сообщение о потерпевшем поражение, мертвом человеке, которого они отвергают с такой же силой, с какой человек испытывает отвращение к зловонию разлагающегося трупа. Эти люди погибают, становятся по сути такими же мертвыми, каким они представляют Христа. Для других, напротив, это послание о воскресшем Христе, которого они принимают с такой же радостью, с какой воспринимают аромат прекрасных духов. Эти люди получают спасение; они по сути такие же живые, каким они представляют Христа.

И хотя, будучи грешниками, они находятся на пути к смерти, благодаря присутствию Святого Духа в их жизни, они ожидают жизнь после смерти (ср.: Рим. 8:10,11).

Неудивительно поэтому, что Павла могло смутить послание, которое несло такое разделение; те, кто отвергал проповедуемого Павлом Христа, также отвергали и проповедника. Именно по этой причине Павел говорит в этом послании о «бедствиях… ударах, темнице… бесчестии» и о том, что его «почитают обманщиком» (6:4,5,8). Возможно, мы сами и не стремимся к дурной славе или к тому, чтобы быть отверженными, но удел наш может быть таков, что испытываем мы все это из–за верного служения Евангелию.

Что чувствовал Павел, когда его слушатели не принимали слово Божье? Очевидно, что он прилагал все усилия, чтобы склонить людей к положительному восприятию его проповеди (2 Кор. 5:11; ср.: Деян. 17:2–4). Он был убежден, что именно Бог призывает людей «примириться с Богом» (5:20). Жан Кальвин тоже пытался решить проблему отрицания благовестия, когда комментировал данный отрывок: «Евангелие проповедуется ради спасения, ибо это его истинная цель… Настоящее воздействие Евангелия всегда следует отличать от случайного, которое всегда следует приписать людской порочности, из–за которой жизнь превращается в смерть».

Иисус плакал о Иерусалиме, хотя жители этого города и требовал и его смерти (Л к. 19:41). Павел испытывал «великую… печаль и непрестанное мучение» по отношению к братьям–евреям, хотя они и причиняли ему такую сердечную боль и страдания (Рим. 9:2). Плачем ли мы, как Иисус, или, подобно Павлу, испытываем жестокие мучения по поводу безразличия наших соотечественников к Иисусу?

4) Проповедь и человек

Павел остро осознавал близкую связь между посланием и несшим его посланником. С одной стороны, он заявляет, что мы… проповедуем искренно, как от Бога (ст. 17), а с другой стороны, пишет, что мы Христово благоухание Богу (ст. 15). Он также говорит, что Бог благоухание познания о Себе распространяет нами (ст. 14). Жертвенный образ жизни посланника — это продолжение служения и смерти самого Иисуса. Не будет преувеличением сказать, что встреча и принятие (или отвержение) послания о Христе происходит через личность самого посланника. Послание, воплощенное в посланнике, является благоуханием жизни для тех, кто покоряется ему, но для других несет запах смерти. Как говорит Барретт, «апостолы — это дым, восходящий от жертвы Христа Богу».

Мысль о том, что другие решают, принять спасение или погибель, через тех, в ком воплощено послание о Христе, столь тягостна для Павла, что он восклицает: И кто способен к сему? (ст. 16). Дальше он твердо ответит на этот вопрос: «Способность наша от Бога» (3:5).

Правительство любой страны с большой осторожностью назначает своих послов, справедливо считая, что о нации судят по тому, кто ее представляет. Выступать от имени страны — одновременно привилегия и ответственность. Но гораздо более серьезная миссия, что хорошо понимает Павел, — представлять Господа.

Двадцатый век стал свидетелем революции в области средств связи, которая превратила мир в «деревню с Землю величиной». Миссионерские и благовестнические организации используют современные технологии для записи музыки, создания радио–и телепередач, кино–и видеофильмов. И хотя это представляет очевидные преимущества, есть также опасность, что наше служение станет безличным, станет «вещью» и будет воспринимать человека как «вещь». Используя всю эту технологию, не превратимся ли мы, христиане, в еще одну силу, которая обезличивает людей и отчуждает их друг от друга. Кроме того, не кажется ли нам иногда, что, будучи преданными другим и неся за них ответственность, мы платим слишком большую цену? Не проще ли разбросать по почтовым ящикам сто религиозных брошюр, чем узнать одного лишь человека? Делая проповедь Евангелия безличной, мы лишаем его присущей ему человеческой природы. Как важно, поэтому, чтобы, проповедуя слово Божье, мы неизменно были благоуханием Христа!

5) «Многие»

Павел сейчас впервые упоминает своих оппонентов, которые будут периодически появляться в послании (2 Кор. 3:1; 4:2; 5:12; гл. 10–13, в разных местах). Отсутствие упоминания о них в отрывках, которые относятся к «трудному» визиту и «печальному» посланию (2 Кор. 1:23 — 2:11; 7:5–16), позволяет предположить, что во время «трудного» визита Павла они еще не прибыли в Коринф. Прибыли же они туда только после ухода апостола, поэтому он мог узнать о них только из сообщения Тита.

Павел теперь сопоставляет служение незнакомцев со своим. Они — многие, то есть некая группа — одновременно искажают слово Божье и зарабатывают на нем (ст. 17). Глагол, используемый по отношению к этим фальсификаторам, применялся по отношению к уличным торговцам, которые разбавляли вино, дабы заработать нечестные деньги. Здесь имеется в виду, что незнакомцы получали (чрезмерное?) вознаграждение от коринфян за «разбавленную», слабую проповедь.

Слово Божье — это устное слово Христианского благовестия, как оно провозглашал ось апостолами (ср.: 1 Фес. 2:13). Несмотря на то что Павел обладал некоторой свободой делать акцент на том или ином моменте этого благовестия, последнее обладает поддающимся определению содержанием (ср. Деян. 13:16–41 [обращение к евреям] с 17:22–31 [обращение к язычникам]). Между толкованиями Петра, Павла и Иакова имелись значительные расхождения (Гал. 1:6—9), но когда речь заходила о том, что «Христос умер за грехи наши» и «воскрес в третий день», в этом они, как подчеркивает Павел, были принципиально согласны: «…Мы так проповедуем, и вы так уверовали» (1 Кор. 15:3,4,11). От «слова Божия», чье содержание определено апостолами, как раз и отклоняются фальсификаторы. Далее он обвинит их в том, что они провозглашают другого Иисуса и другое Евангелие (11:4). Поскольку «слово Божие», которое они искажают, имеет определенное содержание, обвинение Павла не является мелочным или личным, оно объективно.

Объективно указывая на неполноценность их проповеди, он вместе с тем придает большое значение своей честности. Далее (гл. 3—6) он будет объяснять и подробно излагать «слово Божие», как того требовала ситуация с коринфянами. Сейчас же он делает все возможное, чтобы доказать, что он говорит искренно, как от Бога и пред Богом (ст. 17). В отличие от вновь прибывших служителей, которые обращали внимание на такие зримые вещи, как рекомендательные письма, дар экстатической речи, видения и чудеса, Павел предлагает коринфянам подвергнуть испытанию свою честность и искренность.

Сравнение в разных местах послания внутренних качеств апостола и внешних качеств незнакомцев кратко отображается в сопоставлении «лица» и «сердца» (5:12). Если незнакомцы подлинность своего служения пытаются заверить внешними проявлениями, Павел защищает себя в отношении своего «сердца». Говоря искренно (в греческом тексте — «при солнечном свете»), он желает, чтобы коринфяне знали, что он не пользуется служением для получения денежной или иной выгоды. Более того, в отличие от незнакомцев, чьи полномочия не превышают полномочий тех, кто дал им рекомендательные письма, служение Павла имеет источником Бога. На это указывает происшедшее по дороге в Дамаск событие, когда на него было возложено поручение идти к язычникам с проповедью Христа.

Павел, так же как и они, знал, что его притязания на искренностью полномочия от Бога можно легко проигнорировать как всего лишь его личное мнение. Он строит свою защиту на том, что говорит пред Богом, в присутствии Бога. Он желает, чтобы коринфяне знали, что проживал он каждый день так, будто это был судный день; отсюда и его выражение «пред Богом», которое используется и в других местах послания (2 Кор. 4:2; ср.: 5:11,12; 12:19). Все, что он говорит, делает и, главное, думает, открыто для Бога (2 Кор. 5:11; ср.: 1:12, 14, 23).

Нельзя утверждать, что невидимая связь Павла с Богом никак не проявляется внешне. Реальность его апостольского призвания и внутренней связи с Богом можно увидеть в результатах его служения. Бог распространяет, или, выражаясь точнее, «являет» познание о Боге через Павла (ст. 14). Христиане из Коринфа сами показывают, или, опять–таки, выражаясь точнее, «являют», что они — «письмо Христово», которое должны знать и читать другие жители Коринфа (3:2,3). Хотя Павел подчеркивает свою внутреннюю связь с Богом, они, тем не менее, могут гордиться, что он активно «вразумляет» людей быть христианами (5:11; ср.: 1:14). Используя выражение Иисуса, истинность служения Павла может быть познана по его «плодам» (Мф. 7:20).

Хотя полученное от Бога поручение Павлу было уникальным, а спор с незнакомцами не имел аналогов в истории, стихи эти не теряют свою актуальность и сегодня. Те, кто занимается служением, должны проповедовать только «слово Божие» и делать это «пред Богом». Стиль служения незнакомцев — это предупреждение нам о существовании постоянного соблазна для служителей преподносить себя и привлекать внимание за счет «имиджа», или того, что Павел называет «лицом». При том, что дары служителя должны соответствовать его призванию, ему следует являть себя не в силе этих даров, а в силе Божьего слова.

2. Их письма (3:1)

Неужели нам снова знакомиться (с вами) ? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас?

Трудность Павла заключалась в том, что ему никто не давал полномочий со стороны. Он не был одним из непосредственных учеников Христа. Коринфяне могли лишь доверять его словам о том, что он имел хорошую репутацию у лидеров иерусалимской церкви (Гал. 2:9). Единственно возможной линией поведения для него было повторять снова и снова, что воскресший Господь призвал его быть апостолом и указывать на жертвенный образ жизни как на подтверждение этого призвания. Тем не менее легко могло показаться, что он «хвалит себя»[32]. Его дилемма заключалась в том, что он должен был либо ничего не говорить в свою защиту и, из–за своего бездействия, позволить загубить работу в Коринфе, либо рисковать быть обвиненным в том, что он бахвалится. Как говорит Гудж, «Самозащита почти невозможна без саморекламы. Оппоненты вынудили св. Павла заниматься первым, а затем обвинили во втором».

На свой собственный вопрос он прямо не отвечает, однако подразумевает, что на самом деле он не хвалит сам себя. Если он и поступит так, это будет представлено их «совести» и Богу (4:2). Он знает, что именно Бог хвалит человека, а не человек себя (10:18), и что похвала предназначена для совести других. И хотя сам себя он не хвалит, он глубоко уверен, что коринфянам следовало бы похвалить его (12:11), поскольку он ни в чем не уступает своим оппонентам, даже в сфере «знамений, чудес и сил» (12:12), о которой они любят говорить. Тем не менее он все–таки напоминает им факты. Именно через него Бог являет благоухание познания о Себе и именно посредством его служения христиане из Коринфа показывают всему миру, что они являются письмом о Христе.

Оппоненты Павла основывали свои притязания на «одобрительных письмах» (ст. 1). В то время такие письма были обычным делом и сам Павел использовал письма для рекомендации людей в новые общины (Рим. 16:1; 2 Кор. 8:22; Кол. 4:7,8). Итак, кто же написал эти рекомендательные письма для незнакомцев, прибывших в Коринф? Это один из главных вопросов Нового Завета, которые так и не нашли своего ответа. Поскольку незнакомцы были евреями (11:22), вероятно, рекомендация пришла из еврейского квартала. Есть предположение, что письма пришли от Иакова, лидера иерусалимской церкви (ср.: Гал. 2:12).

Против такого предположения выдвигается возражение: Павел не говорит, что письма пришли от Иакова, а скорее всего, он это сделал бы. Более того, маловероятно, что Павел стал бы упорно продолжать сбор пожертвований в пользу голодающих и приносить их в Иерусалим (Деян. 21:17; 24:17), если бы эти люди, твердо решившие нанести вред служению Павла, на самом деле были посланы Иаковом. Опять–таки, если автором рекомендации был Иаков, почему этим людям также понадобились письма от коринфян (ст. 1)? Наверняка великого имени брата Господа было бы достаточно. Наиболее вероятное предположение: авторы были христианами радикального иудействующего толка из Иерусалима, чьи эмиссары, возможно, не получив поддержки Иакова (см.: Деян. 15:24), пустились в неправедное предприятие по захвату церквей Павла с целью навязать им христианство своего еврейского толка. Факт, что незнакомцам понадобились письма и от коринфян, говорит о том, что они намеривались использовать Коринф в качестве плацдарма для захвата других церквей Павла (10:13—16). Когда он далее пишет, что «они измеряют себя сами собою и сравнивают себя с собою» (10:12), он, возможно, имеет в виду, что и авторы писем, и те, кого они рекомендуют, принадлежат одной группе и над ними нет более высокого авторитета, от имени которого они могли бы выступать.

От кого бы ни были эти письма, Павел говорит, что не нуждается в них[33], и собирается это сейчас объяснить.

3. Послание Павла (3:2)

Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками.

Попробуем представить реакцию коринфской церкви, собравшейся для чтения самого последнего послания Павла. У незнакомцев есть рекомендательные письма, а Павел утверждает, что он в них не нуждается. Что же он скажет? К чему прибегнет, чтобы оправдать свое служение? Чтец вслух читает послание и собрание коринфян, по–видимому, в какой–то степени испытывает потрясение, когда он произносит: «Вы — наше письмо» (ст. 2). Он не собирается указывать на какого–то выдающегося человека или людей, которых он представляет или от имени которых он пришел. Скорее, он будет обосновывать свои притязания на законность своего служения существованием коринфской церкви.

До появления Павла в Коринфе там не существовало христианской общины. Благодаря его трудам сейчас в этом большом и процветающем городе появилась община, некоторые члены которой в прошлой жизни были преступниками и безнравственными людьми (1 Кор. 6:9—11). В первом послании (9:1,2) он говорит о коринфской церкви как о «своем деле в Господе» и «печати своего апостольства». Если коринфянам нужно свидетельство того, что Павел истинный апостол, пусть они посмотрят на себя: «Вы — наше письмо» (ст. 2).

Согласно Адольфу Дайсманну, письма в те времена был и двух типов: частные и публичные[34]. Он полагает, что написанное Павлом было публичным посланием, рассчитанным на прочтение большим количеством людей. Так, его послание в Колоссы должно было читаться в Лаодикии, а (утерянное) послание в Лаодикию должно было читаться в Колоссах (Кол. 4:16). Семь посланий Иоанна в Малую Азию должны были войти в книгу, которая должна была быть отослана для чтения в семь церквей (Откр. 1:11; 22:18). «Письмо», написанное жизнями коринфян, как и написанное для них послание, было публичным документом, которое было узнаваемо и читаемо всеми человеками (ст. 2).

«Письмо», которое читает весь мир, читает также и Павел, но внутренним зрением, ибо оно написано в сердцах наших[35]. Прибыв к коринфянам с христианским благовестием, он познакомился со многими из них лично. Он считал себя их отцом; они были в его сердце (6:11 — 13). Исправившиеся блудники, мужеложники, воры и пьяницы, о которых он говорит (1 Кор. 6:11), были реально существовавшими людьми со своими именами и лицами. Кроме публичных выступлений, он имел частные беседы с такими людьми (ср.: Деян. 20:20). Маловероятно, что новый образ жизни прививался у коринфян легко, гладко и без разочарований. «Письмо» коринфских христиан читалось всеми, но оно также было написано в сердце Павла; время «перфект» указывает на то, что оно было там запечатлено постоянно.

Испытание на истинность служения, которому подверг себя Павел, могут применить к себе и другие служители. Хорошо, когда имеется соответствующий документ о рукоположении и университетский диплом, гордо выставленный в рамке; но это ли «живые» письма? Подтверждение нашего служения можно найти в воздействии, которое это служение оказывает на жизнь людей. Зависит это оттого, насколько проповедь Евангелия была чистой, без инородных вкраплений, и насколько глубоко в свое сердце мы допускали других людей. Исполнение только первого может означать негибкость, исполнение только второго может означать сентиментальность. Должно быть равновесие между верностью Евангелию и пастырской любовью к людям.

4. Письмо Христово (3:3)

Вы показываете собою, что вы — письмо Христово, чрез служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца.

Какую ценность представляли рекомендательные письма незнакомцев в подтверждение их полномочий как истинных служителей Христа? В лучшем случае, письма несли в себе авторитет каких–то других церковных лидеров; в худшем случае, они были подписаны людьми из их же группы, а незнакомцы, в свою очередь, служили рекомендацией этих людей.

У Павла было рекомендательное письмо — христиане из Коринфа. Но с чьего имени начинается это письмо? К какому высшему авторитету прибегает Павел за рекомендацией? Вы, сообщает он им, письмо Христово. Христос, автор и источник нового образа жизни коринфян, подтверждает и делает законным служение Павла. Послание Христа появилось через служение Павла. Поскольку обращение коринфян имело источником Христа, очевидно, что их «служителем» был Павел.

Итак, у Павла есть осязаемое подтверждение своего служения. Что может быть лучшим доказательством, как не жизнь людей, которая коренным образом изменилась? Что, по сравнению с этим, обыкновенное письмо, написанное чернилами на клочке бумаги? «Мандат Павла, — комментирует С. ? D. Moule, — не на бумаге, а в людях»[36].

Тем не менее то, что сейчас «явлено» (ст. 3, RV) для чтения всеми, сначала было написано в их сердцах Духом Бога живого. Новый образ жизни, такой зримый и разительный, был результатом чего–то, что началось в глубине их сердец с помощью силы Божьего Духа. Истинное христианство — это не маска морали, скрывающая нашу жизнь, а глубокие изменения в сердце, уме и воле, что затем выражается во внешних проявлениях. Слово Божье изменяет пребывающих в христианском сообществе людей так, что внутренние изменения переходят во внешние.

Служение незнакомцев, на которое имелся написанный чернилами на бумаге мандат, на самом деле принадлежит к уже превзойденному завету Моисея, который был написан на скрижалях каменных (ст. 3). В сравнении с силой живого Бога, это служение представляет собой мертвое послание, совершенно не способное преобразить людей. Эпоха Моисея миновала; она ушла навсегда, на смену ей пришел новый век Христа и Духа. Эти миссионеры беспомощно пытаются повернуть часы вспять. Но слишком поздно. Благодаря Новому Завету Христа, которому служит Павел, в самые глубины сердца проникает Дух и возникает новое творение.

Слова Павла побуждают пасторов настаивать на слове Божьем и отдавать ему приоритет. Они должны видеть свое утешение в результатах верного служения. Организационным и административным вопросам нужно уделять внимание, но они являются периферийными и не занимают центрального места в служении, через которое Христос изменяет нашу жизнь сначала внутренне, а затем и во внешних проявлениях. Также важно, чтобы у общины было ясное понимание природы служения и чтобы она побуждала своего служителя в пасторской работе следовать библейским приоритетам.

5. Уверенность и способность (3:4,5)

Такую уверенность мы имеем в Боге чрез Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога.

Трудности, возникшие в Коринфе, явно заставили Павла критично посмотреть на свои действия. Не противопоставляет ли он идеям пришельцев всего лишь свою точку зрения? На каких правах он притязает быть служителем долгожданного Нового Завета? Может быть, он был слишком самоуверен в своих богословских суждениях? Не происходят ли его достижения просто из присущего ему рвения и способностей? Тем не менее он не может отрицать того, что произошло с этими людьми. У него есть уверенность, что все это действительно произошло, хотя и не имеет отношения к его личной способности (ст. 4). Он не соизмерял себя со своими оппонентами и не объявлял о своем превосходстве. Его уверенность — и это важно — связана с Богом (ст. 4). Павел, похоже, поставил себя и все, что сделал, пред Богом, и, в соответствии со своей совестью, смог объявить, что служение его принадлежит Новому Завету, что оно истинно и приемлется Богом. Однако он дает понять, что служит он в Боге и старается быть ближе к Нему не сам по себе и не от своего имени. Только через Христа он имеет эту уверенность в Боге.

Троекратное использование слов «способный» и «способность» (ст. 5,6) вновь отсылает нас к вопросу: «И кто способен к сему?» (2:16). Похоже, здесь он тоже вступает в спор с оппонентами. Они явно апеллируют к своей самодостаточности. Они считают Павла слабым и не имеющим внутренних ресурсов истинного служителя. Соглашаясь с ними, Павел указывает на то, что он исполняет не свой собственный план, а Божий. Однако, по его словам, будучи простым человеком, он «спасает» и «несет гибель» другим. Посредством его служения Дух Божий производит коренные изменения в жизни других людей. Может ли кто–нибудь обладать силой, внутренними ресурсами и способностью, чтобы творить подобное? Ответ должен быть отрицательным; только Бог может быть источником таковых дел. У него нет уверенности относительно себя и от себя исходящей, нет самонадеянности (RV; RSV). Уверенность его, как и поручение, — от Бога.

Цель служения Павла и всех, кто в последствии становился служителем Нового Завета, — утверждение не человека, а Бога. Уверенность Павла была пред Богом. То же относится и к внутренней силе, которую демонстрируют все служители слова Божьего. Служители Евангелия скажут вместе с Павлом: «Такую уверенность мы имеем в Боге».

6. Новый Завет (3:6)

Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа; потому что буква убивает, а дух животворит.

]) Новый Завет: Дух

Есть две особенности в том, как Павел отвечает неизвестным служителям в Коринфе. Одна относится к его личным свойствам, другая — к реальности слова Божьего. С одной стороны, важно, что им напоминают о его характере, о том, что он честен, призван Богом и получил от Него способность нести служение слова Божьего. Подтверждение его апостольства, однако, находится не в нем самом, а в результатах его служения среди людей, результатах, которые имеют своим источником Христа (см. ст. 3).

С другой стороны, Павел утверждает, что его оппоненты искажают принципы веры; они фальсифицирует слово Божье. Он сейчас объясняет это слово более полно, так, как оно применимо к коринфянам в их нынешней ситуации. Исключительно важно, что они понимают, что обетования Ветхого Завета исполнены Христом (1:20) и пришествием Духа.

В нескольких стихах он упоминает два известных ветхозаветных обетования, которые были воплощены в опыте коринфян. Упоминание в ст. 3 Духа, каменных скрижалей и человеческих сердец заставляет вспомнить слова Иезекииля: «И дам вам сердце новое и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой…» (Иез. 36:26,27). Затем, в ст. 6, он ссылается на Новый Завет, о котором пророчествовал Иеремия: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, — не такой завет, какой Я заключил с отцами их…» (Иер. 31:31 и далее). С высоты своего положения Павел видит, что и то и другое обетование сосредоточены на Христе и Духе Божьем. Он объединяет пророчества Иезекииля и Иеремии в одно утверждение и говорит о Новом Завете… Духа.

Павел особым образом притязает на то, что Бог дал ему «уверенность» быть служителем Нового Завета. Это заявление можно испытать и проверить. Нет сомнения, что вышеупомянутые обетования были сделаны. Возникает вопрос: можно ли как–то связывать коринфский опыт Христа и Духа с древними обетованиями? Мы также должны задаться вопросом: получили ли эти люди прощение грехов, как было обещано Иеремией? Был ли закон Божий написан сейчас в их сердцах, как об этом говорили Иеремия и Иезекииль? Ответить на этот вопрос нужно положительно. Жизнь их преобразилась так, что Павел может назвать их «новой тварью» (5:17), народом, чьи сердца озарены светом Божьим (4:6). Коринфяне должны понять, что долгожданный Новый Завет уже вступил в силу и благодаря служению Павла они в него вошли.

2) Ветхий Завет: смерть

Павел сопоставляет Новый Завете Ветхим Заветом, заветом буквы, которая, по его словам, убивает. Он не говорит, что закон убивает. (Слово «закон» на самом деле не упоминается во Втором послании к Коринфянам.) В другом послании он пишет, что «закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим. 7:12; ср.: 3:21). Более того, Иеремия пророчествует, что в Новом Завете закон будет написан в людских сердцах. Следовательно, Новый Завет не отменяет закон; он помещает его в единственное место, где тот может быть по–настоящему действенным. Это место — сердце. Живя по Ветхому Завету, люди не имели духовной силы, чтобы держаться закона, а последний не предусматривал возможности прощения, когда он нарушался. Закон стал карающей дланью, распростертой над ними. Пока закон не был усвоен посредством Духа, он оставался «буквой», «орудием», которое убивает. Служители еврейского происхождения явно намеревались навязать христианам–язычникам из Коринфа Ветхий Завет. Они провозглашали Иисуса и Дух, но это был другой Иисус и другой дух (11:4), хотя, чему точно они учил и, Павел не говорит. Однако нам ясно, что, пытаясь навязать Ветхий Завет, они не принимали радикальной природы, новизны Нового Завета, не принимали Духа Божьего. Павел объясняет здесь, что защищаемое ими учение, означает отход от жизни к смерти.

3) Завет с народом

Важно понимать, что в строгом религиозном смысле Бог заключает завет не столько с отдельными личностями, сколько с народом. Длинное отступление, которое Павел делает в этом отрывке, начинается с упоминания «Нового Завета» (3:6), а завершится Божьим обращением к «Своему народу» (6:16). Благодаря донесенному до них слову Божьему, коринфяне стали участниками Нового Завета в качестве Божьего народа. Более того, Павел не говорит о Новом Завете как о чем–то существенно отличном от Ветхого. Этот завет — именно новый, иными словами, это новая фаза одного великого завета Бога со Своим народом, который является субъектом библейской истории. Таким образом, коринфские христиане, в основном язычники, должны были видеть в древних иудеях своих праотцев (1 Кор. 10:1), а язычники–галаты должны были считать себя «сынами Авраама» (Гал. 3:7). Благовествование среди язычников сделало их частью народа, имеющего завет с Богом.

Сегодня, много лет поел сто го как эти послания были написаны, христиане всех рас и конфессий должны рассматривать себя как часть проживающего по всему миру народа, с которым Бог заключил завет посредством Христа и Духа. Мы, христиане, не одиноки; мы принадлежим всемирному сообществу, история которого началась не с Иисуса, а с призвания Авраама, более 4000 лет назад. Понимание этого поможет нам лучше оценить исторический и национальный размах божественных целей завета.

3:7–18 5. Слава Моисея и слава Христа

Выступая против служения своих оппонентов, идеологию которых можно выразить словами «Назад, к Моисею!», Павел вскоре вынужден начать сопоставление Ветхого и Нового Заветов, чтобы выявить разнообразные отличия между ними. Если Ветхий Завет нес осуждение и смерть, то Новый Завет несет праведность и жизнь. Ветхий Завет был временным и сейчас отменен; Новый — постоянный и не будет иметь конца. И, наконец, благодаря Новому Завету Божий Дух проникает в нашу жизнь, преображая ее в подобие Христа.

1. Временное и постоянное (3:7— 11)

Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, — 8 то не гораздо ли более должно быть славно служение духа ? 9 Ибо, если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. 10 То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. 11 Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее.

Указывая дату на письме, мы, сознательно или бессознательно, следуем давно установившейся традиции делить историю на две части: на период «до нашей эры» и период «нашей эры»[37]. Удивительно, но разделительной точкой для этого послужило не какое–то изобретение, открытие континента, война, а личность, Иисус Христос. Все события высчитываются в связи с Христом, то есть как бывшие либо до Него, либо после. Эта важная традиция берет свое начало в текстах, подобных тому, который мы сейчас рассматриваем, где Павел «делит» историю Христом. Его пришествие завершило одно служение и положило начало другому.

Первое служение характеризуется как принадлежащее Моисею, второе — Христу. Хотя Моисей и Христос описываются как славные (ст. 7, 18), слава их разная. Сейчас, когда явился Христос, у Моисея вообще никакой славы нет. Зачем Павел, противопоставляя служения Моисея и Христа, вводит понятие «славы» (которое он в промежутке между стихами 3:7 и 4:17 использует шестнадцать раз)? Ответ дает ситуация, сложившаяся в Коринфе, где миссионеры–евреи пытались склонить церковь к принятию закона Моисея. Вероятно, они утверждали, что Моисей равен Христу, или даже превосходит Его, или же что Христос — просто часть завета Моисея. Павел в ответ использует мотив «славы» и, опираясь на Книгу Исход (34:29–35), напоминает, что Моисею понадобилось «покрывало на лице», чтобы народ не увидел сияния лица последнего. Как полагает апостол, произошло это потому, что слава лица Моисея блекла и тот не желал, чтобы израильтяне видели, как это происходит (ст. 13)[38]. Иными словами, Моисеево служение закону было временным; оно не было концом самим по себе. Закон Моисея указал на конец вне себя, и этим концом был Христос. В другом послании Павел пишет: «Потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:4). В отличие от славы Моисея, слава Христа, как ее увидел Павел близ Дамаска (ср.: 4:6), постоянна, несравненно более велика и божественна.

Что могло привлекать коринфян в проповеди незнакомцев о Моисее и законе? Для современных людей принятие христианства осложняется проблемой его древности, а тогда проблемой была его новизна[39]. Люди в те времена почитали прошлое, ибо верили, что старые идеи и обычаи были даны богами. Цицерон писал, что «к богам ближе всего были древние времена»[40]. Несомненно, эти служители указывали на Моисея, как на требующую почитания фигуру, а также на свой храм, как на древний институт. Более того, евреи были изначально Божьим народом, который к тому времени расселился во многих уголках мира и составлял примерно десятую часть населения Римской империи. Наличие в синагогах множества «богобоязненных», то есть слушателей–язычников, является свидетельством привлекательности иудаизма для многих язычников. Незнакомцы могли бы легко развенчать Павла как выскочку, который сам себя назначил служителем, сам себя хвалит, и, к тому же, протаскивает ранее неизвестную еретическую разновидность иудаизма.

Павел, в согласии с другими авторами Нового Завета, учил, что Христос был исполнением завета, который Бог заключил с евреями, а не еретическим отклонением от него. «Ибо все обетования Божий в Нем „да" и в Нем „аминь", — в славу Божию, чрез нас» (1:20). Отвечая тем, кто говорил, что христианство — это еретическая разновидность иудаизма, он настаивал на том, что есть один Бог, один завет обетования и исполнения и один народ завета, который верит в Божье слово, проповедуемое как обетование и исполнение. Сейчас для нас Ветхий и Новый Заветы несут свидетельство обетования и исполнения, соответственно, и вместе представляют Божье Писание для Божьего народа.

Проблема явно заключалась в том, эти евреи–христиане вкупе с другими евреями настаивали, что Моисеев закон все еще имеет силу. Незнакомцы (которые в некотором смысле были христианами, хотя, в какой степени, мы не знаем), по всей вероятности, поместили Иисуса в контекст Моисеева завета и отрицали, что Он есть исполнение обетовании или целей, на которые этот завет указы вал. Ответ Павла заключается в том, что, поскольку Бог дал Новый Завет (ст. 6), христиане не должны поглядывать назад, на Ветхий Завет. Чтобы убедить коринфян не возвращаться к Ветхому Завету и оставаться в Новом, в этом отрывке он применяет два способа аргументации.

Во–первых, он противопоставляет Ветхий Завет Новому. Прежнее служение было отмечено смертью (ст. 7) и осуждением (ст. 9), тогда как нынешнее отмечено Духом (ст. 8) и оправданием (ст. 9). В своей отрицательной оценке прежнего закона Павел единодушен с выдающимися фигурами Ветхого Завета. «Тот завет Мой они нарушили», таков вердикт Иеремии относительно поведения евреев после их выхода из Египта (Иер. 31:32). Моисей во Второзаконии говорит: «…Ты народ жестоковыйный…» и «…до сегодня не дал вам Господь сердца, чтобы разуметь, очей, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать» (Втор. 9:6; ср.: 10:16; 29:4). Они не соблюдали данный Богом закон и совсем не верили, что будут прошены за его нарушение. В результате, заповеди, вместо того чтобы быть источником жизни, как изначально и задумывалось (Втор. 5:33), стали суровой «буквой» (ст. 6), которая осуждала их и препятствовала единению с Богом.

Цели Нового Завета совершенно противоположные. Служение буквы убивает, а служение Духа дает жизнь (ст. 6). Ветхий Завет выносит осуждение, а Новый Завет выносит оправдание (ст. 9). То, что последнее слово должно переводиться именно так, а не иначе, подтверждается последующими стихами, где Павел связывает праведность (оправдание) пред Богом с тем, что Бог «не вменил людям преступлений их» (5:18–21). Согласно данному отрывку, Бог не вменяет грехи тех, кто «во Христе», ставшем «для нас жертвою за грех». Другими словами, в Новом Завете Бог прощает тех, кто верит в Его Сына, принадлежит Ему и умер за Него. Более того, Бог дарует таким людям Дух, то есть Свое личное присутствие, пребывая в них и давая им жизнь (ст. 6).

Такое двойное благословение оправданием и Духом встречается и в других писаниях Павла. В одном из мест он утверждает, что мы «оправдываемся верою», а в другом что мы «получили Духа… чрез наставление в вере» (Рим. 5:1; Гал. 3:2). И оправдание, и Дух обретаются, если мы исповедуем веру в Христа. Один раз он объединяет эти две идеи: «А если Христос (то есть Дух) в вас… дух жив для праведности» (Рим. 8:10). Понятно, что именно благодаря праведности, или оправданию, Бог дает нам жизнь, живое общение с Собой через Дух.

Второй аргумент Павла против возвращения к Ветхому Завету состоит в том, что последний теперь превзойден. Если прежнее служение славно, то настоящее тем более славно (ст. 8, 9, 11). Однако это не означает, что одно служение просто выше другого. Скорее, меньшая, временная слава прежнего служения не продолжается, а закончилась, так как появилась большая, постоянная слава Нового Завета. Слава Моисеева лица оказалась преходящей (ст. 7, 11, 13), или, выражаясь точнее, была упразднена[41]. Посылая сияние на лицо Моисея, Бог установил для него временной предел. Слава нового служения, напротив, не имеет предела (ст. 11). Сейчас, с появлением нового служения, «прославленное даже не оказывается славным… по причине преимущественной славы последующего» (ст. 10).

Другими словами, слава старого служения оказалась «обесславленной» бесконечно большей славой нового служения. Сам по себе Ветхий Завет сейчас славы не имеет. Он сейчас славен постольку, поскольку его обетования указывают на то славное, которое должно было еще явиться. Нельзя сказать, что Павел не признает прежнее служение. Не было бы обетования, могло не быть и исполнения. Тем не менее стрелки божественных часов сейчас отсчитывают новое время. Читатель должен понять, что время старого прошло безвозвратно. Божественные часы нельзя повернуть вспять.

Из учения Павла следует, что мы должны выработать правильный подход к интерпретации служения и проповеди божественного Завета. Мы не можем, вслед за оппонентами Павла, думать и действовать так, будто новое не превзошло старое. Эти люди были лишь первыми из тех многих в христианской истории, кто смешивал два завета, что можно проиллюстрировать двумя следующими примерами.

В III веке Киприан, епископ Карфагенский, писал о святом причастии и служении в эпоху Нового Завета в контексте ветхозаветной жертвы и священства[42], затемняя тем самым особую природу Нового Завета. Последовавший за этим отход от четких новозаветных представлений о пастве и пастырском служении и появление восторженных представлений о значимости церковных зданий и о служителях, как о приносящих жертву священниках, представлений, возникших в эпоху поздней античности, в большой степени происходит из более раннего учения Киприана.

В XX веке мотив исхода был использован некоторыми представителями «теологии освобождения», характеризующейся также заимствованием из марксизма идеи классовой борьбы, которую они хотели поощрять в странах третьего мира[43]. Однако изначальный рассказ об исходе дает мало оснований для экзегезы такого рода. Но, что еще важнее, такая экзегеза как бы не замечает, что на смену старому закону пришел новый. В некоторых частях света это привело к политизации христианства и утере его евангельской природы.

Примеры эти показывают, что отсутствие соответствующего подхода в интерпретации приводит к серьезным последствиям в церковной и политической сфере, не говоря уже о других сферах.

2. Открыть лицо пред Богом (3:12–18)

Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением. 13 Л не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. 14 Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом. 15 Доны не, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; 16 но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается. 17 Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода. 18 Мы же все, открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа.

1) Покрывало сброшено

О какой надежде (ст. 12) говорит Павел? Предшествующие стихи, как и последующие, не оставляют никаких сомнений в том, что это надежда славы, которая находится в уме (ст. 13 и далее; ср.: Рим. 5:2). Служение Нового Завета славно (ст. 8,9): оно передает славу тем, кто воспринимает его (ст. 18). Что это за слава? Бог был и всегда будет невидим для человека; то, что нам было показано в разные ключевые моменты библейской истории — Его слава. Когда, в конце времен, мы будем с Ним соприсутствовать, мы станем участником Его славы и тоже будем прославлены. Выражение «слава Божья» ярким и кратким образом суммирует все окончательные благословения, которые будут дарованы Богом Своему народу. Это есть надежда Божьего народа.

В этом отрывке Павел продолжает сопоставлять Ветхий и Новый Заветы, хотя акцент сейчас делается на народы этих заветов. Сопоставление строится с помощью образа покрывала, который взят из рассказа о Моисее в Книге Исход (34:29—35). О покрывале на лице Моисея метафорически говорится, что оно было на умах (ст. 14) народа Ветхого Завета. Павел особое внимание обращает на два тесно связанных друг с другом момента. С одной стороны, он ссылается на слова самого Моисея о том, что народ упрямо не желал понять смысл и значение происшедшего с Божьей помощью выхода из Египта (Втор. 29:2—4). С другой — он подразумевает, что из–за этого Бог не дает им понимания обетовании Моисеева завета, которые должны были исполниться Христом. Они не видели славу в Ветхом Завете, которая указывала бы на Христа. В результате, покрывало неведения мешает им понять смысл читаемых писаний (ст. 14,15), хотя недели напролет они сидят в синагогах и слушают чтение писаний Моисея. Из–за этого покрывала одно лишь чтение ни к чему не приведет. По этому поводу Хьюз говорит: «То же покрывало, духовное покрывало, символом которого является покрывало материальное, все еще хранит сердца народа израильского в темноте всякий раз, когда те заново сталкиваются с Моисеем в виде ветхозаветных писаний».

Покрывало, которое во времена Моисея помешало израильтянам разглядеть за ним славу на лице Моисея, сейчас лежит на их сердцах и мешает увидеть славу в Писании, которое они регулярно читают. Только Христом (ст. 14), в Котором исполняются обетования Ветхого Завета и Которого провозглашают апостолы (1:19,20), снимается покрывало. Только когда евреи непосредственно из Ветхого Завета поймут, что Мессия — это Христос, и обратятся к Нему, покрывало будет снято и слава станет зримой (ст. 16, 18;ср.:Деян. 17:2,3).

А что имеет в виду Павел, когда пишет, что Господь, к Которому мы обращаемся, есть Дух (ст. 17)? Имеет ли он в виду, что Господь Иисус и Дух есть одно и тоже лицо? Не подразумевает ли он, что Божество имеет два лица (Отец и Господь — Дух), а не три? Знаменитое пожелание благодати, которым заканчивается это послание, решительно подтверждает тринитарное, а не бинитарное учение.

Споря с еврейскими служителями, Павел, кажется, желает обратить особое внимание на один важный момент. Моисей обратился к Господу при Ветхом Завете. Но сейчас Ветхий Завет завершился в Христе и Святом Духе. Господь Ветхого Завета сейчас более полно раскрылся как Отец, Сын и Святой Дух. Господь, к Которому мы сейчас обращаемся, это Господь Иисус Христос. Если бы Павел просто процитировал Исх. 34:34, читатели могли прийти к выводу, что нужно обращаться Господу Ветхого Завета, чтобы сохранить Ветхий Завет. Новых служителей Иисус явно интересовал «по плоти», то есть Своим еврейским происхождением и соблюдением закона. Но Ветхий Завет сейчас завершился, причем не Иисусом–евреем, Иисусом по плоти, а Иисусом, Который прославлен на небе и Который изливает Святого Духа в сердца тех, кто к Нему обращается. Господь есть Дух, так кратко Павел говорите Господе Ветхого Завета, когда Тот более полно явил себя в Господе Иисусе Христе и Святом Духе в новом духовном завете[44].

Образ покрывала занимает центральное место также и в сопоставлении, которое Павел делает между народами Ветхого и Нового Заветов. Моисей и народ Израиля покрыты пеленой, в то время как лицо Павла и других христиан открыто (ст. 18). Ван Унник доказывает, что покрытое лицо означало «позор и скорбь», тогда как открытое — «уверенность и свободу»[45]. Другими словами, из–за осуждения по Ветхому Завету люди испытывали стыд и нерешительность, тогда как «оправданные» через служение Нового Завета открыты и не теряют уверенность в присутствии своего Бога. Те, кто обращаются к Господу, Который есть Дух, имеют Духа и свободу (ст. 17), тогда как другие, подразумевает Павел, все еще находятся в рабстве.

2) Созерцание славы

Покрывало является метафорой слепоты, и мы понимаем, что те, кто живет по Ветхому Завету, не видят Божью славу, тогда как те, кто живет по Новому Завету, «созерцают» (RSV) славу, которую они видят в лице Иисуса Христа (ст. 18, ср.: 4:6). Те, чьи сердца в Ветхом Завете закрыты от славы, не меняются и не идут вперед. Они напоминают существ, живущих в застойном безжизненном болоте. Те же, чьи сердца открыты, видят славу Господа Иисуса и преображаются в тот же образ от славы в славу.

В отрывке 3:18 — 4:6 Павел упоминает «созерцание славы» и «воссияние света». Как это понимать — в буквальном или образном смысле? Сам Павел буквально «увидел… с неба свет, превосходящий солнечное сияние» (Деян. 26:13; ср.: 9:3; 22:6). Но не имеет ли он также в виду, что каким–то образом в момент обращения мы видим некий свет, возможно, в духовном или мистическом смысле? Верующий видит свет благовествования о славе Христа (4:4), который есть познание славы Божией (4:6). «Свет» приходит через «благовествование» или «познание Божие». Как пишет псалмопевец, это «откровение (Божьих) слов», которое «просвещает». Язык Павла, будучи буквальным для его собственного опыта, для верующих является в целом метафорическим. Мрак слепоты рассеялся; его сменил свет духовного понимания.

3) Преображение в Его образ

Что значит быть преображенным в Его образ! Определенно, мы не меняемся так, что начинаем напоминать Господа каким–либо внешним образом. Ключ к пониманию слов Павла, вероятно, лежит в следующем: Дух, который преображает нас (ст. 18), как говорится в другом послании, производит в верующих «плод… духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22,23). Вероятно, метафорический язык Павла подразумевает как раз эти девять нравственных и духовных качеств, которые верно описывают образ Христа и которые с помощью Духа мы в себе открываем.

Как происходит это преображение внутренних качеств? Оно происходит, когда мы обращаемся к Господу (ст. 16), так что покрывало снимается и мы начинаем «созерцать» славу Господа (ст. 18, RSV). Хотя греческий глагол можно перевести и как «отражать» (? ?V), перевод «созерцать» следует предпочесть, так как в параллельном месте (4:18) используется его синоним «смотреть». Под этим Павел подразумевает вхождение в служение Божьего слова, Евангелия, которое подтверждает, что Иисус Христос — это образ Бога и также Господь (4:2—6). Через это служение нам сообщается познание Божье (4:1,6). Мы должны предпринять какие–то шаги, чтобы и нас охватило служение Евангелия. Это значит, что мы должны стать членами церкви, а также читать Библию и молиться. В другом послании Павел выражает ту же существенную мысль следующими словами: «Преобразуйтесь обновлением ума вашего» (Рим. 12:2). Понятно, что процесс преобразования, будучи «духовным», является по своей природе не мистическим, а воспитательным. Содержание этого воспитания — Евангелие Христа.

Созерцание славы Господа на самом деле означает, что от начала до конца нашей христианской жизни мы неизменно должны проявлять активность. Это ведет к нашему преображению из славы в славу. Вначале, когда верующий получает понимание Евангелия и обращается к Господу, он «видит» славу своим сердцем. В конце он увидит славу своими глазами, когда на небесах лицом к лицу встретится с Господом, окутанным славой. Между началом и концом он «созерцает» славу через пастырское служение Евангелия в церкви.

Данный отрывок следует читать параллельно с Рим. 8:29,30, где речь идет о великом божественном плане, простирающемся из вечности в вечность, благодаря которому мы «предопределены… оправданы… прославлены». Божьи цели полностью охватывают жизнь верующих, так же как они полностью охватывают всю историю. Божественный план, который завершится нашим прославлением, был задуман в вечности, до рождения самого верующего и до создания мира. Для нас исключительно важно проживать каждый день с этим пониманием. И все, что мы думаем или делаем, способствует росту христоподобия (или прославления) нашей собственной жизни.

Евангелие Христа не просто освещает нашу темную жизнь. Столь же важно, что оно постепенно преобразует ее таким образом, что жизнь все более начинает приобретать нравственный и духовный образ Господа Иисуса. В противоположность этому, Ветхий Завет нес лишь осуждение и смерть. Слова Павла «от славы в славу» выражают его торжество. Однако это не миссионерский «триумфализм» его оппонентов (2 Кор. 10:13—18;ср.: 2:14) или «триумфализм» «воинствующей церкви», который мы видим во взметнувшихся ввысь соборах, массовых собраниях или быстро разрастающихся церковных институтах. Это торжество благодати и силы Божьей, воспроизводящей в нашей жизни посредством Духа красоту Христа, которая со своей внешней стороны загнивает и распадается, так как соприкасается с миром, который «проходит» (1 Кор. 7:31). Лишь с помощью благодати и силы Божьей мы можем добиться преображения нашей исковерканной и темной жизни.

4:1–6 6. Лицо Иисуса

Теперь ожесточенный спор между Павлом и его оппонентами в Коринфе становится более понятным. Ранее он говорил о них, как о «многих», которые «повреждают слово Божие», и «некоторых», которые принесли коринфянам «рекомендательные письма» (2:17; 3:1). Сейчас становится ясной природа обвинений, которые они выдвигали против Павла.

Хотя Павла глубоко задевали эти обвинения, он не бросает свое служение и не порывает своих связей с коринфянами, как сделал бы менее выдающийся человек. Многие люди пасуют перед трудностями. Однако Павла создавшаяся ситуация, кажется, побуждает к большим усилиям; последние говорят сами за себя.

Защищая себя, Павел утверждает, что исполняет свое служение с предельной осторожностью. Он никоим образом не искажает проповедь христианства (ради того, чтобы говорить самому) и не манипулирует своими слушателями (ради того, чтобы повелевать ими). Он, верный служитель Божий, осторожно передает слово Божье, уважая самостоятельность слушателей.

1. Служение: метод (4:1—4)

Посему, имея по милости Божией такое служение, мы не унываем: 2 но, отвергнувши скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом. 3 Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих, 4 для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого.

1) Такое служение

То, что Павел имеет от Бога, как однозначно сообщает он коринфянам, является его служением (ст. 1). Вновь прибывшие критики, можно предположить, имеют «иное» служение — продолжение служения Моисея, которое завершается осуждением и смертью (3:7,9), то есть служение завета, который сейчас «обесславлен» бесконечно большей славой Нового Завета, пришедшего ему на смену (3:9—11).

Служение Павла в отличие от этого является служением оправдания (3:9), примирения (5:18) и Духа (3:8). Посредством служения Нового Завета люди имеют дерзновение пред Богом (3:12) и обретенную благодаря Духу свободу обращаться к Господу, а также преображаться в Его нравственный и духовный образ (3:17,18). Преимущества «такого служения» являются причиной и основанием его безупречной жизни как служителя, что он сейчас вкратце изложит.

То, что написано здесь Павлом, является ответом на пять обвинений, выдвинутых против него оппонентами в Коринфе.

а) Его фраза мы не унываем (ст. 1) наводит на предположение, что оппоненты обвиняли его в том, что как служитель он упал духом и апатичен. Разве он не бежал сначала из Коринфа, а затем из Эфеса? Разве не было разговоров о его подавленном состоянии? В конце концов, те, кто недавно прибыл в Коринф, имели там большой успех, а Павла вообще там не было видно.

б) Утверждение, что он отвергнул скрытные постыдные дела (ст. 2), указывает на то, что незнакомцы обвиняли его и в этом тоже. Иными словами, они говорили, что он бесчестный и неискренний человек.

в) Его слова не прибегая к хитрости (ст. 2) указывают на конкретное обвинение в том, что он отклонил денежную помощь коринфян с тем, чтобы ловко выторговать власть над ними. Он снова коснется этой темы, когда будет писать: «Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас» (12:16).

г) Схожим образом, его фраза не искажая слова Божия (ст. 2) подразумевает обвинение в привнесении лишнего в проповедь Христа или в ее извращении. Возможно, это отсылает нас к учению Павла об «оправдании» и «духе» (3:8—9), которое его иудействующие оппоненты, могли рассматривать как привнесение ереси в их проповедь. Павел выдвинул контробвинение: они «повреждают Слово Божие» (2:17) и провозглашают другого Иисуса и другое Евангелие (11:14). Очевидно, что это была борьба за истинное учение.

д) Наконец выясняется, что они обвиняли его в том, что он затемнял смысл благовествования, особенно для придававших значение закону евреев. Последние не могли разобраться в проповеди Павла, которая строилась вокруг Мессии, а Моисеев закон представлялся в ней устаревшим. Когда он пишет если же и закрыто благовествование наше (ст. 3), он в некоторой степени соглашается с их критикой. На своем печальном опыте Павел знает, как мало евреев приняли его проповедь. Закрытое сердце, мешающее постижению славы, на которую указывал Ветхий Завет (3:14,15; ср.: 1:9), также мешает принять учение апостола об исполнении Ветхого Завета в Сыне Божьем.

Чем же отвечает Павел на эти обвинения?

а) Против обвинения в том, что он упал духом и опустил руки, апостол пишет, что имеет такое служение (ст. 1), указывая тем самым, что это текущее поручение. Незапланированный визит в Коринф, за которым последовало сначала одно послание, затем другое, плюс планы нанести еще один визит, — все это свидетельство того, что Павел никоим образом не бросал служение или коринфян. И проявлял он настойчивость не столько в силу врожденной твердости характера, сколько в силу того, что «такое служение» передает прощение, Дух и славу Божью. Результаты этого служения являются достаточной причиной, чтобы продолжать свое дело.

Необходимую настойчивость в служении должны проявлять не только штатные церковные служители. Новый Завет ясно говорит, что каждый верующий наделен дарами, чтобы использовать их в служении (1 Кор. 12:7; Еф. 4:7; 1 Пет. 4:10). У всех, кто занимается служением, бывают периоды уныния, которые сопровождаются соблазном опустить руки. Но каково бы ни было наше служение, мы сделаем правильно, если вместе с Павлом скажем: «Посему, имея… такое служение, мы не унываем».

б) и в) Что касается общих обвинений в скрытности и неискренности, а если говорить точнее, в корысти, когда апостол отклонил денежную помощь, то Павел на это отвечает, что открывает истину (ст. 2)[46]. Оппоненты поставили его в трудное положение. Он теперь не может оставить их обвинения без ответа, однако, когда этот ответ становится достоянием гласности, они начинают обвинять его в том, что тот хвалит себя. И хотя очевидно, что они тоже сами себя хвалят (10:18), похвала Павла совсем иного рода. «Разница между похвалой Павла и его соперников, — отмечает Барретт, — в том, что он творит свои дела пред Богом и представляет себя совести других».

Что имеет в виду Павел, когда говорит «открывая истину»? Буквально эту фразу с греческого можно перевести как «через проявление истины», то есть истины слова Божьего (ст. 2). Он не заявляет о наличии у него врожденной благости или совершенства. В самом деле, он уже упоминал, что был «отягчен… чрезмерно и сверх силы, так что не надеялся остаться в живых» (1:8). Ответ тем, кто его критикует, состоял в том, что слово Божье является основой его жизни, и все, что он делает, является выражением этого слова. Несмотря наличные проблемы, которые он и не скрывает, он, будучи христианином, живет искренне и представляет себя совести других. Более того, он делает это пред Богом (ст. 2; ср.: 2:17; 12:19). Павел глубоко убежден, что Бог является свидетелем всех его побуждений и дел (1:23), и все, что он делает, станет явным в судный день (5:10; ср.: 1 Кор. 4:5). Два этих факта — что слово Божье является основой жизни и что Бог является свидетелем и судьей всех наших дел и мыслей — оказывают огромное воздействие на поведение Павла и всех других христиан.

г) Павел непреклонен — он не искажал слова Божьего (ст. 2). И хотя он противопоставляет устное слово письменному, очевидно, что и Павел, и «иудействующие» считали, что Евангелие обладает определенным содержанием. Проблема заключается в том, что у них были диаметрально противоположные взгляды на это содержание, поэтому обе стороны обвиняли друг друга в привнесении лишнего и, как следствие, в извращении истинной проповеди (2:17; 4:2; 11:4). Какие же элементы проповеди Павла, по мнению его критиков, были лишние? Не имея полной уверенности, мы можем предположить, что вероучительные положения, которые наиболее явны в этом послании и которые он защищает, и есть предмет его спора с коринфскими критиками. По сути, смысл «слова Божьего» заключается в том, что Иисус Христос, Сын Божий, есть Господь. Это «слово» несет в себе все, поэтому добавлять что–либо к нему — значит, на самом деле, убавлять от Христа, источника его силы.

Элементы проповеди Павла, которые могли вызывать большие трудности для евреев, включая евреев–христиан, — это те, где упор делается на исполнение и завершение завета Бога с Израилем (3:13; ср.: Рим. 10:4). В частности, провозглашение Иисуса Христа «Сыном Божьим», то есть «да» всем «божьим обетованиям» (1:19), могло создавать серьезные проблемы для представителей этого народа. Также и его настойчивые заявления о том, что Новый Завет сменил «обесславленный» завет, который приводил лишь к «осуждению» и «смерти» (3:7—9), не могли не привести к жесткой реакции тех, кто оставался верен Моисею и закону.

В центре этого учения, которое так серьезно задевало евреев, был, конечно, Иисус Христос. Можно предположить, что противостоявших Павлу евреев–христиан, скорее всего, привлекал Иисус–человек, как верный сын еврейского народа, который учил и толковал Моисеев закон. Вполне вероятно, что еще не ставшего христианином Савла из Тарса такое безобидное учение не задело бы. Однако, став христианином, Павел делает упор на небесном Господе, который был распят — Иисусе как Сыне Божьем, а также на образе Божьем, «славе Божией в лице Иисуса Христа» и на Том, Кто «умер за всех», Кто сделался «жертвою за грех» (2 Кор. 1:19; 3:16; 4:4–6; 5:14, 21).

Это был не просто случай, когда один ряд богословских мнений (Павла) противоречил другому ряду мнений («иудействующих»). Двадцатью годами ранее Павел разделял бы исходные предпосылки тех, кто ему сейчас противостоит. И только знаменитое событие, происшедшее по дороге в Дамаск, обстоятельства которого так обильно вкраплены в данный отрывок[47], коренным образом изменило отношение Павла к Иисусу. В тот судьбоносный день, в момент, когда некто, явившийся в небесной славе, назвал себя Иисусом, система взглядов Павла начала меняться. Павел, отбросив свои прежние представления об Иисусе как о «проклятом пред Богом», ибо Тот был «повешен на дереве» (Втор. 21:23), теперь понимает, что Тот был действительно послан Богом нести проклятие за грех и быть искуплением для человечества (5:14—16).

Очень многие характерные слова и выражения, указывающие на Иисуса в этом послании и предрекающие конец Ветхого Завета, восходят непосредственно к событию на дамасской дороге — «Сын Божий», «Господь», «свет», «слава» и «Дух» (Гал. 1:14; Деян. 9:3,5, 17; 22:6,8; 26:13,15). Поэтому различие в содержании благовестия Павла и проповеди незнакомцев — это не только вопрос мнения, а вопрос истории — то есть явления Богом своего Сына Савлу из Тарса близ Дамаска предположительно в 34 г. н. э. Богословие Павла, как оно представлено в этом послании, выросло из события на дамасской дороге.

д) Соглашаясь, что для многих евреев его благовествование закрыто покрывалом, Павел абсолютно не согласен, что происходит это из–за искажения или размывания его содержания. Больше того, в поведении Павла нет ничего такого, что затемняло бы слово Божье. Причина «закрытости» благовествования, по его мнению, — в боге века сего, сатане, который ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого (ст. 4). Неспособность человека услышать слово Божье происходит не от какой–либо человеческой деятельности, а отдел сатаны.

2) Бог века сего

Зловещая фигура дьявола изображается здесь как бог века сего (ст. 4). В RSV вместо слова «век» используется слово «мир», содержащее идею места, как если бы дьявол был богом нашей планеты или вселенной. Однако греческое слово aion на самом деле означает эру, эпоху. На переводе «век» в NIV следует остановиться подробнее. Мы замечаем, что в схожих с этим отрывках Иисус говорит о «заботах века сего», а Павел пишет о «настоящем лукавом веке» (Мк. 4:19 и Гал. 1:4). Таким образом, в Библии о физическом мире не говорится плохо; напротив, Бог считает, что творение Его «хорошо» и «весьма хорошо» (Быт. 1:4,10,31). С точки зрения Библии зол не сотворенный мир, а лишь век, начавшийся с бунта Адама. Творение — это просто сцена, на которой разыгрывается трагедия человеческого греха. Писание, однако, учит, что бунт против Бога начался не с человека, а с сатаны (1 Ин. 3:8). Человечество фактически было захвачено космическим и сверхъестественным восстанием сатаны против истинного и живого Бога. Поэтому о людях говорится, что они «дети диавола» или «лукавого» (1 Ин. 3:10,12). Иоанн пишет, что «весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19), что можно представить в виде образа беспомощного человечества, стягиваемого кольцами огромного змея. О лукавом также говорится как о том, кто «в мире» (1 Ин. 4:4), то есть кто обитает в умах людей и управляет ими, где бы они не находились. Хьюз комментирует по этому поводу, что «не обновленные духовно служат сатане, как будто бы он был их Богом».

Каким образом лукавый управляет миром? У «неверующих» он «ослепил умы» (ст. 4). Поскольку чувства и воля несомненно вовлечены в общение с Богом, то он прежде всего обращается к нашим умам. Именно умом, говоря метафорически, мы видим свет благовествования (ст. 4) и свет познания славы Божией (ст. 6).

Ахиллесова пята человека — это его ум, ибо он весьма склонен к интеллектуальной гордости, особенно в том, что касается вопросов религии (Рим. 1:21–25;ср.: 1 Кор. 1:21; 8:1,2). Сатана безошибочно рассудил, где у человека самое слабое место, и ослепим не чувства, не волю, а ум человека.

2. Служение: содержание и результат (4:5,6)

Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса, 6 потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа.

1) Проповедь

Что Павел называет «таким служением»? Что для него характерно? «Служение» выражается в проповеди (ст. 15). Достойно сожаления, что с деятельностью, которую можно считать характерным признаком апостола, сегодня связаны такие негативные ассоциации. Само слово вызывает в сознании образы культовых зданий, странным образом одетых людей и длинные, скучные проповеди. «Проповедь» действительно звучит отталкивающе для современных людей. Но что Павел подразумевает под этим словом? В его время слово, которое мы переводим как «проповедовать» относилось главным образом к светской, а не религиозной сфере[48]. Глагол keryssein происходит от существительного keryx, которое означает «вестник», человек, который приносит важные сообщения от царя или императора народу, разбросанному по всему царству. Функцию, схожую с функцией древнего keryx'а, в наши дни выполняет сообщающий новости диктор радио или телевидения. Как и современный диктор службы новостей, вестник должен был обладать хорошим голосом и самодисциплиной, чтобы не приукрашать и не искажать сообщение. К сожалению, исходящая от Бога глубокая и добрая весть об Иисусе Христе представляется тривиальной и узкорелигиозной из–за ассоциаций со словом «проповедь».

2) Иисус как Господь

Каково содержание проповеди Павла? Может быть, стоит обратить внимание, что Павел в начале предложения утверждает, что не себя проповедует (ст. 5), а в конце говорит, что он — раб их. Это рассчитано на новых служителей, которые заявляют о своем превосходстве над Павлом (11:5) и чье служение «порабощает» коринфян (11:20). Их проповедь, в центре которой явно были они сами, рассчитана на то, чтобы сделать коринфян их рабами. Эти лица получили сомнительную славу быть первыми в ряду тех служителей, которые во имя Иисуса обращали внимание своих последователей на себя, дабы извлечь из этого психологическую и материальную выгоду. В отличие от них, Павел проповедует Иисуса как Господа (ст. 5). Слова Павла заставляют снова вспомнить событие на дамасской дороге. О проповедуемом им Господе в ст. 4 говорится как о «славном» образе Бога, чье упоминаемое в следующем стихе лицо излучает славу Божью (ст. 6). Павел упоминает это в предыдущем послании, когда пишет: «А после всех [Христос] явился и мне» (1 Кор. 15:8). Хотя в этом отрывке Павел перечисляет себя среди тех, кому явился воскресший Господь, он, по–видимому, говорит о прославленном небесном Иисусе, Который есть сейчас и Который явится в конце времен, а не о Том, Который был. Таким образом, он говорит о себе как о «неожиданно рожденном»[49], то есть еще незрелом, кому выпала честь увидеть Христа в славе последних времен. Павел был полон решимости представлять Христа другим людям так, чтобы не умалить Его славы своими личными амбициями. Парадоксальный факт: в проповеди Господа в славе преуспевают только те, кто мыслит и поступает как слуга. Кальвин по этому поводу говорит: «Тот, кто собирается в одиночку проповедовать Христа, должен непременно забыть себя».

3) Слава

В отрывке 3:7 — 4:6, 16—18 из Второго послания к Коринфянам доминирует тема славы (doxa), по поводу которой J. Jervell[50] правильно замечает: «Божественная doxa проявляется в том, как Бог существует и действует, то есть являет Самого Бога. Если говорится о doxa Христа, это означает, что Сам Бог пребывает во Христе». Поскольку Бог прославил Иисуса, Тот должен принадлежать Богу и быть вершиной великих спасительных дел, которые Бог творит в истории. Именно слава Божья в лице Иисуса Христа (ст. 6) в первую очередь изменила направление жизни Савла из Тарса. Павел сразу же понял, что Сам Бог в Своей славе встретился ему в лице прославленного Иисуса. Поэтому Иисус Христос, Чье лицо (или «личность»; греч. prosopon, ст. 6) увидел Павел, упоминается как образ Бога (ст. 4). Более того, «слава Христа» (ст. 4) —то же самое, что и слава Божья (которая проявляется в лице Иисуса Христа, ст. 6). Такое отождествление Бога и Иисуса объясняется тем, что Павел особый акцент делает на том, что Иисус — Сын Божий (1:19)[51]. Барретт пишет, что «в Сыне Божьем мы встречаемся с Самим Богом, Который при этом остается Невидимым».

4) Евангельский свет

Событие на дамасской дороге, которое так сильно повлияло на формирование представлений Павла об Иисусе, имеет также значение как описание опыта обращения в христианство. О яркой славе, которую Павел своими глазами увидел близ Дамаска, сейчас говорится как об усваиваемой сердцами всех тех, кто слышит и верит в проповедь о прославленном Господе. Опять–таки, Павел утверждает тождество между Богом, Которого он некогда знал как еврей, и Господом Иисусом, Которого он знает сейчас. Это один и тот же Бог, в начале творения сказавший: «Да будет свет из тьмы», а сейчас озаряющий Своим светом сердца верующих, светом благовествования (ст. 4), которое есть познание… славы Божией (ст. 6).

В начале творения, когда была только тьма и хаос, «сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт. 1:1,3). Сейчас Бог обращает слово Своего благовествования к грешникам, жизнь которых, выражаясь метафорически, представляет тьму и хаос. Когда мы слышим и покоряемся Его слову, Бог озаряет наши сердца светом, разгоняя тьму невежества, вины и страха. Это новое творение, частью которого мы с помощью Божьего слова сейчас являемся (5:17).

Поэтому «бог века сего», который «ослепил умы» неверующих (ст. 4), ограничен в своей власти; он не всесилен. В руки Своего народа Бог вложил более сильное оружие — Евангелие, которое может победить эту слепоту и позволить Божьему свету пробиться в человеческие сердца. Именно в этот момент нам особенно наглядно демонстрируется верховная власть Бога–Творца. Сатане, мелкому тирану, по силам только лишить нас зрения; Бог же посредством Евангелия восстанавливает зрение, так что духовно слепой становится зрячим.

Пугает ли нас агрессивное противостояние нехристиан? Чувствуем ли мы свое бессилие перед лицом «бога века сего»? Нам следует поразмыслить о великом благовествовании, которое Бог вложил в наши уста. С помощью этого благовестил простые люди, как «споспешники» Бога (6:1), получают возможность донести Божий свет до людских сердец, в результате чего появляется новое творение. Занимаясь тем, что он называет «таким служением», для всех последующих поколений христиан апостол является примером смиренного и непрестанного провозглашения Иисуса Христа Господом.

4:7–18 7. Вечная слава

Павел сейчас собирается коснуться некоторых суровых реальностей человеческой жизни: страдания и физического увядания (4:7–18), смерти (5:1–9), Божьего суда (5:10–21). Это общечеловеческие реальности, которых никому не избегнуть. Вероятно, по этой причине данная часть послания вызвала такую живую реакцию у читателей Павла.

Однако, настойчиво повторяя мы… наше, не говорит ли Павел о своих собственных страданиях и смерти, а не о страданиях и смерти вообще? И хотя в 4:8— 15 он говорит о себе (и о тех, кто его непосредственно окружал), похоже, что в 4:16 — 5:10 он идет дальше и высказывает суждения, которые носят общечеловеческий характер. Его замечания о личных трудностях и смерти (ст. 8— 12) отсылают нас назад, к «приговору к смерти» (1:8—10), который, как он тогда полагал, был ему вынесен. Все это, несомненно, побуждало Павла делать богословские заключения, касающиеся судьбы всех верующих.

Интересно, почему Павлу понадобилось поднять эти вопросы сразу после того, как он объявил о том, что Ветхий Завет устарел и заменен теперь Новым? Один из возможных ответов состоит в том, что, поскольку апостол сам недавно смотрел смерти в лицо, он не мог не написать об этом. Другой ответ состоит в том, что со всеми их речами о силе, новые служители в Коринфе ничего не могли сказать о страдании, смерти и Божьем суде. В конечном итоге, их интересовали преходящие и поверхностные вопросы. Но в Новом Завете оправдания и Духа Бог приходит к человеку в его страдании, смерти, когда он предстает перед судом, то есть в моменты наибольшей нужды.

1. Сила в немощи (4:7)

Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам.

Павел противопоставляет бесценное сокровище и то, в чем оно хранится, обыденный глиняный сосуд. Сокровище — это «познание славы Божией в лице Иисуса Христа», которое по повелению Бога «озаряет наши сердца» (ст. 6). Глиняный сосуд, в котором хранится это сокровище, то есть человеческое тело, хрупко, подвержено болезням и увяданию. Одним словом, оно немощно.

Совсем не случайно здесь утверждается, что преизбыточная сила… приписываема Богу (ст. 7). Сила, поднимающая человека в его немощи перед лицом страданий, увядания и смерти, приходит не от него самого; приходит она только от Бога. Человек — как сосуд глиняный для того, чтобы преизбыточная сила могла быть от Бога, а не от нас самих. Ранее (1:8) он писал, что был «отягчен… чрезмерно и сверх силы». Сейчас, как бы вспоминая это, он пишет о Божьей силе, которая превосходит немощь человеческого тела.

Несомненно то, что сила, приписываема не нам, · часть божественного плана. Если бы это бесценное сокровище содержалось в сильном и неувядающем теле, то эти два свойства оказались бы губительны для гордого и грешного человека. Подобно Адаму, он пытался бы быть ближе к небу, чтобы стать духовным «сверхчеловеком», «богом» (Быт. 3:5), тем, кем, вероятно, пытаются быть оппоненты Павла (ср.: 12:6,7,11). Нам удается оценить, насколько всемогущ Бог, только когда мы признаем непреложный факт нашей собственной смерти. Несомненно, это пережил и Павел. Человеческая жизнь коротка, ее форма легко видоизменяется, ее ткань разрушается в одно мгновение. Это глиняный сосуд, дешевый глиняный горшок. Хьюз говорит по этому поводу: «Огромное несоответствие между сокровищем и сосудом служит подтверждением того, что немощь на самом деле не является препятствием для божественных целей, что сила Божья совершается в немощи».

Учение о силе в немощи применимо не только по отношению к апостолам; вместе с учением о преображении (3:18) и свете (4:6) оно верно и по отношению ко всем верующим. На самом деле, мысль, что сила Божья приходит к человеку не в том, что считается силой, а в реальной немощи, является не преходящим суждением, а богословским озарением, основной темой, которая связывает все послание и делает его одним целым. Об этом было сказано в самом начале (1:8), снова сказано здесь (ст. 7) и будет сказано в конце, в незабвенных словах Иисуса, обращенных к Павлу: «Сила Моя совершается в немощи» (12:9).

2. Избавление (4:8,9)

Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; 9 мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем.

Незваные служители в Коринфе явно говорили о силе и торжестве, которые сопутствуют христианской жизни. За прошедшие века многие жадно слушали слова красноречивых проповедников, которые обнадеживали своих слушателей тем, что они так же, как и ораторы, смогут подняться на новый уровень религиозного опыта. Некоторые из тех, кто лелеет такие надежды, столь сильно желают, чтобы это было правдой, что не в состоянии признать наличие у них проблем или даже плохого настроения. Павел, однако, в своих чувствах честен. Он не скрывает своих трудностей, но, осознавая, что является «сосудом глиняным», показывает свои страдания и огорчения. Говоря о притеснениях, он имеет в виду те притеснения, которые выпадают ему из–за приверженности христианской вере. Отчаянные обстоятельства — это когда вас загоняют в угол. Он говорит, что его гонят, и, несомненно, это — за его служение. Наконец, он признает, что низложен, что на современном языке, возможно, означает «подавлен».

И хотя большинство из этих проблем было результатом его особого призвания, многие читатели будут связывать их с его личными переживаниями. Большинство читателей в той или иной мере понимают, что под всем этим он имеет в виду. Обычные люди будут приободрены тем фактом, что у великого апостола были такие же трудности, как и у них. Однако после упоминания в ст. 8 и 9 всех этих проблем он добавляет но не. «Угнетаемы», но не стеснены; «в беде», но не отчаиваемся, «преследуемы», но не оставлены, «подавлены», но не погибаем. Четыре эти проблемы показывают, что он — «сосуд глиняный», а четыре но не свидетельствуют, что «преизбыточная сила… приписываема Богу» (ст. 7).

Кажется вполне вероятным, что в каждой из четырех безнадежных ситуаций Павел молил Бога о помощи (см.: 1:8,9). Молясь Богу, он называл свои проблемы. Затем, когда ответ Бога становился очевиден, он мог сказать ноне… Сказанное четырежды но не побуждает нас молиться о своих личных бедах и трудностях конкретным образом. По мнению Хьюза, Павел «говорит языком опыта… — опыта его несостоятельности и опыта безграничной, преображающей любую ситуацию Божьей силы».

3. Смерть в нас (4:10–12)

Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. 11 Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, 12 так что смерть действует в нас, а жизнь в вас.

Мертвость (лучше сказать «умирание») Иисуса, которую Павел носит в теле (ст. 10), отсылает нас к четырем бедам из ст. 8,9 и предвосхищает два следующих перечня страданий в 6:3–10 и 11:23–29. Внимательно рассмотрев эти три отрывка, можно увидеть, что мертвость Господа Иисуса в теле Павла — это способ выразить физическую и эмоциональную боль, связанную со служением Нового Завета. Примеры физической боли здесь кратко упоминаются как «удары… в темницах» (6:5), а более подробно об этом говорится в третьем отрывке. Эмоциональные страдания из второго отрывка — это «бесчестие», «порицания», почитание его «обманщиком» (6:8), а из третьего — «забота о всех церквах» (11:28). Возможно, Павел полагал, что процесс его умирания ускорился из–за исполнения им апостольского служения.

И хотя он имеет в виду главным образом себя и своих товарищей–апостолов, написанное им применимо и к другим христианам, которые посвящают себя служению в мире, который в целом настроен недружелюбно. Работник–христианин не продвигается по службе или же его увольняют, потому что он или она благочестивы и не нарушают правила. Врач–миссионер лишается места в своей профессиональной организации, потому что провела десять лет в захолустном госпитале. Пастор и его семья отказываются от безмятежной жизни в своем доме, покоряясь Божьему призванию служить то здесь, то там. И хотя все это сторицею вознаграждается, служение в целом обходится дорогой ценой, и не только само по себе, но и в виде сопутствующего непонимания или оскорблений со стороны друзей или родственников. Цена эта, чем бы она ни была в конкретных обстоятельствах, является частью того, что Павел имеет в виду под ношением в теле мертвости Господа Иисуса (ст. 10).

Между смертью, действующей в Павле, и жизнью, действующей в коринфянах, (ст. 12) есть тесная связь. Апостольская деятельность и учение Павла, означавшие, что апостол расплачивается своей собственной жизнью, были способом, которым жизнь Божья через Дух действовала в них. Без «смерти» Павла не было бы «жизни» коринфян. Этот принцип — жизнь, возникающая из смерти, то есть высокая жертвенность — берет свое начало в Иисусе. Смерть Иисуса, выражаясь буквально, есть источник вечной жизни человека; смерть служителей, выражаясь метафорически, есть возможность жизни для человечества.

Однако что имеет в виду Павел своей фразой «чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (ст. 10,11)? Выражением «жизнь Иисусова» он подразумевает прежде всего четыре «но не» из ст. 8 и 9. Своей победой над проблемами и трудностями христианин свидетельствует, что через всепроницающую высшую силу Божью жизнь Иисусова открылась в нем. Павел, однако, говорит и о будущем, когда сила божественного воскрешения избавит нас от смерти (см. ст. 14). Тогда жизнь Иисусова проявится и в нас, но уже навсегда.

4. Мотивы служения (4:13–15)

Но, имея тот же дух веры, как написано: «я веровал и потому говорил», и мы веруем, потому и говорим, 14 зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит чрез Иисуса и нас и поставит пред Собою с вами. 15 Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию.

Заявив, что «смерть действует» в нем, чтобы жизнь действовала в коринфянах, Павел сейчас будет говорить о двух мотивах его жертвенного образа жизни.

Первый мотив — это то, что он имеет тот же дух веры (ст. 13), что и автор Псалма 116, который с благодарностью свидетельствует Богу о своем избавлении от смерти. Недавнее глубокое осознание смерти (1:8—10) привело Павла к острому пониманию «преизбыточной силы» Бога, принесшей ему избавление (ст. 7). В частности, его ставшее сейчас более глубоким убеждение, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит чрез Иисуса и нас (ст. 14), побудило апостола вместе с псалмопевцем сказать: «Я веровал и потому говорил» (ст. 13). Он совсем даже не унывает (ст. 1, 16), как утверждали его критики; недавний опыт избавления от смерти укрепил веру Павла в воскресение, и поэтому он пишет, что мы говорим (греческий глагол подразумевает «продолжаем говорить») слово Божье.

Вторым мотивом его миссионерского рвения является страстное желание служить во славу Божью (ст. 15). Павел совершал служение Нового Завета, чтобы многие (ст. 15) пришли к пониманию благодати Божьей и произвели [Богу] благодарность. Павел стремился, чтобы как можно больше мужчин и женщин, которые «не прославляли Его, как Бога, и не возблагодарили» (Рим. 1:21), обратившись сейчас через Евангелие, выражали бы Ему благодарность и прославляли Его.

Этот отрывок является интересным примером того, как Павел мимоходом вводит важное учение. Он обращает наше внимание на две причины, по которым нужно заниматься евангелизацией, эсхатологическую (Бог воскресит нас) и доксологическую (благодарность во славу Божию). Чтобы придать этому особое значение, он напоминает нам, что Бог воскресил Иисуса из мертвых и что другие, которые будут воскрешены Богом, встретятся с Иисусом для суда (5:10). Поскольку то, что Павел говорит о воскресении, вводится им таким малозаметным образом, мы с еще большей уверенностью можем считать воскресение Иисуса подлинным историческим событием.

5. Вечная слава (4:16—18)

Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется. 17 Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, 18 когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.

1) Упорство

Мы не унываем, заявляет он (ст. 16), повторяя восклицание из ст. 1. В том случае именно знание того, что Бог вершит через него, заставило Павла продолжить выполнение своей миссии, несмотря на оппозицию и трудности. Посредством «такого служения» он давал жизнь умирающим, а слепым — зрение (3:6; 4:6). Тем не менее приверженность «служению» Нового Завета явно стоила ему ускорившегося процесса его собственного умирания (ст. 12). Сейчас, из ст. 6, явствует, что его апостольское упорство вытекает именно из понимания того, что Бог вершит в нем.

2) Внутренний и внешний человек

Ст. 8—15 написаны Павлом исключительно с точки зрения апостола и лишь косвенно могут быть применены к верующим в целом. Ст. 16–18 написаны уже и апостолом и христианином, поэтому они применимы непосредственно ко всем христианам. Павел страдал и чувствовал силу смерти во время исполнения своего служения, но он также знал, что на самом деле все люди страдают и осознают свою смертность. Следовательно, то, что происходит с ним (ст. 16–18), происходит и со всеми; когда он пишет мы… наше, он пишет для всех.

Нужно четко понимать разницу между внешним и внутренним человеком. Павел не отделяет, как греки, тело и душу от ума, а, скорее, рассматривает наше «цельное бытие с двух точек зрения» (Харрис). Под внешним человеком Павел понимает человека в «его тварной смертности» (там же) как принадлежащего этому веку, который «проходит» (1 Кор. 7:31). Под внутренним человеком Павел понимает человека, который принадлежит грядущему веку, который уже имеет Дух нового века. Барретт считает, что Павел использует «специфически христианскую эсхатологию, которая настаивает на том, что грядущий век уже вошел в век настоящий (хотя и не полностью)».

Для многих осознание своего старения и физического истощения сопровождается беспокойством и депрессией. Денни отмечает, что «увядание внешнего человека для неверующих является грустным зрелищем, потому что это увядание всего». Может быть, Павла не беспокоили такие страхи? Несомненно, что беспокоили, иначе как объяснить его озарение относительно страдания и смерти, если все это он не пережил лично? Почему же он не унывает? Потому что Бог воскресит его из мертвых (ст. 14). Более того, он знает, что продолжающееся увядание его внешнего человека сопровождается пропорциональным обновлением его внутреннего человека. Кальвин писал: «Необходимо, чтобы состояние жизни было увядающим, чтобы внутренний человек находился в цветущем состоянии».

И хотя не сложно понять, что Павел своими словами «внешний наш человек… тлеет» намеревается показать нам, что внутренний со дня на день обновляется (ст. 16), само по себе это не является очевидным. Однако он не имеет в виду лишь то, что наша внутренняя жизнь обновляется день за днем, в смысле ее «налаживания» или омоложения. Гораздо важнее, что Бог из нашей внутренней природы ветхого человека творит новую личность, так что когда этот процесс завершится, человек будет совершенно новым. Тем не менее именно через веру, а не зрение (5:7), мы получаем понимание того, что внутренний (человек) со дня на день обновляется. Обновление, о котором он говорит, это не то, что можно увидеть, почувствовать или пережить; оно постигается верой и надеждой. Проблема точного понимания фразы «внутренний (человек)… обновляется» получит новый импульс, когда он в последующих стихах перейдет от психологического образа (наш внутренний мир) к архитектурному (здание, дом, жилище). Эти сложные словесные образы призваны показать, что, после того как наша нынешняя телесная оболочка распадется, Бог приготовит нам постоянное жилище.

3) Слава

Полезно обратить внимание на форму этих стихов. В ст. 16 Павел пишет, что внешний наш человек… тлеет, а внутренний… обновляется, вводя таким образом принцип противопоставления отрицательного/положительного, которого он будет придерживаться в последующих стихах. Более того, если внимательно посмотреть на упоминаемые в этих стихах негативные понятия, можно обнаружить их взаимосвязь. То же самое касается положительных понятий; между ними тоже есть связь. Так, наш «внешний человек» (ст. 16) принадлежит настоящему миру видимого (ст. 18) и тлеет (ст. 16) по причине страданий (ст. 17). Напротив, вечная слава в безмерном преизбытке (ст. 17) является кульминацией того, что внутренний человек… обновляется со дня на день (ст. 16), и принадлежит он уже новому творению, которое пока еще невидимо (ст. 18).

Что такое слава? Человек не может видеть Бога (Ин. 1:18); то, что Бог показывает человеку и позволяет видеть, является Его «славой», или «сиянием». Бог дает всем увидеть Свою «славу» в солнце днем, а в луне и звездах ночью (Пс. 18:1,2). Он явил Свою славу служителю Своему Моисею (Исх. 33:18 — 34:8), явил ее в чудесах (Ин. 2:11) и в смерти Своего Сына (Ин. 12:23,24). Три ученика, вместе Моисеем и Илией, были свидетелями прославления Иисуса на горе Фавор (Мк. 9:2–8). Павел увидел славу Божью в лице Иисуса на дороге, ведущей в Дамаск (Деян. 9:3—5).

Хотя «слава» принадлежит только Богу, он сообщает Свою славу людям. Евангельским светом Бог рассеивает мрак наших сердец (4:6). Затем уже Дух постепенно увеличивает славу в нас (3:18). Постичь это действительно непросто, ибо наши глаза говорят о внешнем увядании, а совесть напоминает о грехе внутри нас. Кальвин писал, что «увядание зримо, а обновление незримо». Из этого отрывка мы заключаем, что, когда человеческая оболочка приближается к распаду, уже все готово для появления нового творения. Когда придет смерть, строительные леса и защитная ткань, покрывающие нашу внешнюю оболочку, падут, и Бог сбросит покрывало с нерукотворного дома, построенного им навечно на небесах (5:1).

Ранее, передавая глубину этой проблемы фразой «мы отягчены были чрезмерно», Павел использует греческое слово hyperbole. Здесь он использует слово «вес» (baros) и также hyperbole, которое он использует дважды, чтобы сделать особое ударение, применяя его уже не в отношении страдания, а славы (ср. перевод RSV — «безмерный вечный вес славы»). В своем превосходном и парадоксальном утверждении Павел противопоставляет кратковременное легкое страдание этого существования и вечную славу нового творения, которая в безмерном преизбытке (ст. 17). Если в правильном ракурсе посмотреть на страдание нашей внешней природы, то оно «легкое» по своему весу и кратковременное по своей длительности, тогда как слава внутренней природы имеет тяжелый «вес» и длится вечно. «В результате такого сравнения, — замечает по этому поводу Кальвин, —легким становится то, что ранее казалось тяжелым, и кратковременным то, что казалось бесконечно долгим». Он продолжает: «Когда наш ум будет все же устремлен в небеса, тысячелетие покажется нам мгновением».

По мнению Павла страдание наше производит… славу, о которой он и пишет. Нельзя сказать, что он рассматривает страдания как «добрые дела» или добродетель саму по себе. Страдания автоматически не увеличивают «славу». Скорее, они заставляют наши глаза смотреть не на видимое, а на невидимое (ст. 18). Страдания помогают нам понять, что в этой обманчивой увядающей жизни у нас нет будущего. Поэтому мы все больше внимания обращаем на невидимое — воскресшего и прославленного Христа (4:4—6,14). Физические потребности, конечно, важны; как важно и внимание к материальным нуждам других. Тем не менее мы должны желать не удовольствий и приобретений, которые в средствах массовой информации нам предлагают рекламные агентства, а исполнения евангельских обетовании. Поэтому, дабы внимание христианина было сосредоточено на невидимом, такое огромное значение имеет изучение святого Писания, будь то самостоятельно или в общине, а также молитва и богослужение.

Когда моя машина начинает ржаветь, я знаю, что пора подумать о приобретении новой. Старой пришел конец; рано или поздно понадобится новая. Когда на моем теле появляются знаки старения, я знаю, что ему фактически приходит конец, и это лишь вопрос времени. Оно принадлежит тому миропорядку, который уже скрипит и стонет от своего возраста в ожидании обновления (Рим. 8:21; 1 Кор. 7:31). Физические упражнения и разумная диета очень важны для ухода за нашим телом, которое доверено нам Богом. Достижения хирургов в области трансплантации органов дают многим людям надежду на увеличение продолжительности жизни. Однако сила смерти внутри нас в конце концов остается непреодолимой. У меня нет ни внутренней, ни посторонней силы, которая могла бы обновить или продлить в каком–либо смысле мою жизнь; моя надежда — это мой Бог и новое «жилище» (5:2), которое Он мне даст. И хотя это звучит обнадеживающе, такое положение вещей в то же самое время призывает нас к большому смирению. Если бы мы были духовными сверхчеловеками, каковыми, очевидно, считали себя вновь прибывшие служители в Коринфе (11:5; 12:6,11), мы бы продолжали верить в иллюзию, что наше будущее связано с этим телом в этом мире. Когда появляются признаки увядания, а они неизбежно появятся, мы прибегаем к Богу и надежде получить дом (5:1), который Он для нас готовит.

Так как невидимое вечно, оно более реально, чем вещи видимые. Наше венное сосуществование с Богом в будущем — это истинное существование; нынешнее — это всего лишь тень, отбрасываемая грядущей реальностью. В качестве иллюстрации, посмотрим на австралийскую цикаду, большое летающее насекомое, которое каждый год с шумом появляется в середине лета. В начале своего жизненного цикла цикада в течение многих лет формируется в оболочке, которая лежит под землей. В нужное время оболочке приходит конец и из нее на свободу вылетает прекрасное насекомое. Внешний каркас существовал для того, чтобы образовалось то, что было его истинной целью, то есть новая жизнь, которая из него выходит. Нынешняя жизнь с ее страданиями является приготовлением к нашей истинной судьбе — венной славе в безмерном преизбытке.

4) Бог, Который готовит

Бог милостиво готовит наше будущее двумя путями. Испытывая нас в страданиях, он готовит для нас венную славу, «дом нерукотворный, вечный» — новое жилище на небесах (5:1,2). А если мы окажемся духовно или эмоционально к этому не готовы, Бог будет готовить нас к новому существованию, так чтобы мы были в состоянии воспринять его (5:5). Бог приготавливает наше будущее всесторонне. Это приготовление объективно и субъективно одновременно: Он готовит его для нас и нас для Себя.

5:1–10 8. Смерть и суд

Описанный выше процесс умирания сейчас достигает своей кульминации в смерти. Однако нынешний век, который проходит, похоже, потребует еще одной жертвы. Смерть делает тщетным и ставит под вопрос все, что человек делал, все, на что надеялся, все, отчего страдал. Похороны — печальное событие, они часто ставят людей в тупик, особенно тех, у кого нет христианской надежды.

Павел не романтизирует и не представляет смерть в привлекательном виде, как иногда делают верующие; он остается реалистом и сохраняет трезвость. Как и сам процесс увядания, так и его конец — разрушение нашего «земного жилища (дома)» — есть суровая реальность нашего существования. Однако смысл безрадостного реализма Павла в отношении умирания и смерти в том, чтобы показать, что им противостоит свет всепроницающей силы Божьей. Ибо как сила Божья действует в умирающем человеке, так и сила Божья в своей полноте присутствует в его смерти.

Через ст. 4:16 — 5:10 проходит сквозной мотив разделения истории на век настоящий и век будущий. И хотя Павел быстро переходит от одного образа к другому, контекст «двух веков» подспудно присутствует во всем этом фрагменте. В предыдущих предложениях он говорил о жизни верующего как о «внутренней» (принадлежащей веку грядущему) и «внешней» (принадлежащей веку настоящему). Обе стороны нашей жизни подвержены воздействию сил, характеризующих соответствующий век — внешне мы исчерпываем себя посредством «страданий», а внутренне мы воссоздаемся посредством Духа. В следующем отрывке (5:1 —9) он будет писать не о внутренней и внешней жизни, а о совокупном образе человеческого существования в нынешнем веке, которому на смену приходит иной совокупный образ существования в веке грядущем.

Хотя существует мнение[52], что убежденность Павла во всеобщем воскрешении верующих с пришествием Христа, как это выражено в 1 Кор. 15:12–27, в данном отрывке уступает вере в бессмертие отдельно взятого христианина, тщательный разбор обоих текстов показывает, что это не так. Во–первых, Павел во втором послании уже признался в своей вере во всеобщее воскресение; несколькими стихами ранее он писал, что Бог «воскресит чрез Иисуса и нас и поставит пред Собою с вами» (4:14; ср.: 1:9,10). Вера Павла в воскресение верующих, как грядущее историческое событие, во втором послании не убывает. Во–вторых, и в 1 Кор. 15:35—54, и во 2 Кор. 5:1—9 мы обнаруживаем несколько ключевых слов, относящихся к системе координат «настоящий/новый век». В обоих отрывках мы находим слова «нагие», «земные», которые противопоставляются «небесному» существованию, а также указание на то, что конечность бытия и смерть «облекаются» и «поглощаются» (ср.: 1 Кор. 15:37 («голое зерно»] и 2 Кор. 5:3; 1 Кор. 15:40 и 2 Кор. 5:1,2; 1 Кор. 15:53,54 и 2 Кор. 5:4). Неоднократное использование этих слов, несущих в обоих посланиях одинаковый смысл, свидетельствует о неизменности учения Павла о христианской надежде.

Следует понять, что Павел в вышеуказанных отрывках пытался решить две проблемы. В первом послании Павел писал с учетом контекста нынешнего и грядущего века, а поворотным пунктом между ними будет глас «последней трубы», оповещающей о пришествии Христа и воскресении мертвых (1 Кор. 15:52,53,42). Отвечая на вопросы и возражения коринфян, Павел привел примеры из области природы, чтобы показать целесообразность человеческого существования, которое протянулось из нынешнего века в следующий, но по внешней форме и проявлениям в этих веках отличается.

Во втором послании он пишет вообще о всех верующих, которые сталкиваются с перспективой смерти до прихода нового века. Если в предыдущем послании акцент был сделан на том, что «все изменимся» (1 Кор. 15:51), то во втором — на том, что, «когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах» (5:1). В данном послании Павел, следовательно, подтверждает, что смерть ни в коем случае не лишает верующего славы грядущего века.

1. Образ 1: новое, постоянное жилище (5:1)

Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.

Совсем не обязательно, вслед за некоторыми учеными, думать, что Павел сейчас поверил в свою смерть до пришествия Господа. Мы видим, что о смерти здесь говорится условно (если), а не утвердительно («когда»)[53]. По мнению апостола возвращение Господа вполне может предшествовать его смерти. Акцент в этом стихе делается, скорее, на противопоставлении второстепенной, непостоянной, нынешней формы существования (буквально «земного нашего дома») и основной, постоянной формы нашего грядущего существования (жилища на небесах, дома нерукотворенного, вечного).

Понятно, почему смерть здесь уподобляется разрушению дома или хижины, ведь апостол был странствующим кожевенником, который, среди прочего, делал и чинил палатки (Деян. 18:3; ср.: 2 Пет. 1:13). Человеческая жизнь, действительно, как «палатка» — временна и хрупка. А новое жилище вечно и от Бога (ст. 1). То, что оно нерукотворно, позволяет предположить, что мы должны мыслить его как храм. Иисус использовал эти слова, говоря о храме Своего воскресшего тела (Ин. 2:21; Мк. 14:58). Нам важно, что, когда один дом будет разрушен, у нас будет другой дом, смерть не означает бездомность. Дом–палатку мы сменим на жилище на небесах. Временного промежутка между нынешней и будущей жизнью не будет. Харрис полагает, что слова «мы имеем» (настоящее время) означают незамедлительность приобретения нового, когда старое закончится[54]. За утерей одного сразу же последует приобретение иного, более ценного жилища.

2. Образ 2: желание «обрести одежду» (5:2–5)

Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; 3 только бы нам и одетым не оказаться нагими. 4 Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. 5 На сие самое и создал нас Бог, и дал нам залог Духа.

Павел сейчас переходит от образов, связанных с жилищем, к образам, связанным с одеждой. Только один раз он упоминает здесь жилище, в которое мы должны облечься (ст. 2), объединяя таким образом две метафоры, а затем уже последовательно и непрерывно использует образ переодевающегося человека. Такая, заимствованная из повседневной жизни картина имеет одну необычную особенность.

Обычно, прежде чем надеть новую одежду, мы снимаем старую. Образность Павла предполагает, что второй набор одежды надевается поверх первого. Вероятно, он желает показать, что между сменой одной одежды на другую нет временного промежутка, то есть ни на мгновение мы не остаемся нагими.

Что подразумевает такая картина? Два набора одежды представляют, соответственно, наше существование в нынешнем и будущем веках. В нынешнем веке мы… воздыхаем под бременем (ст. 4). Но это не выражение недовольства нашим нынешним существованием, томление по смерти, которая должна прекратить эту нынешнюю жизнь ([мы] не хотим совлечься, ст. 4). Это, скорее, острое желание облечься в благословения, приготовленные Богом для нас в новом веке.

Тем не менее он мимоходом замечает, что даже если мы совлечены, то есть если пришествию Христа предшествует смерть, мы не окажемся нагими (ст. 3). Это явно отсылает нас к его учению о крещении: «Все вы, в Христа крестившиеся, в Христа облеклись» (Гал. 3:27)[55]. Стремление Павла избежать обнажения происходит скорее из человеческого желания не умереть до второго пришествия, а не из–за чувства вины перед всевидящим Божьим оком. Понимая, что, став христианином, он «в Христа облекся», Павел избавляется от страха «обнажения» перед всевидящим Божьим оком.

Чтобы подкрепить свою мысль, Павел, не распространяясь, вводит еще один образ. Он желает, чтобы это бренное существование не просто прекратилось, но до своего истечения поглотилось бы жизнью (ст. 4). Павел рисует новый век (жизнь) будто крупную рыбу, которая одолевает и проглатывает целиком более мелкую (то есть его бренное существование в нынешнем веке).

Наша тоска по жизни нового века происходит не из нас самих. Если оставить нас самих по себе, нам может и не понравиться наш новый дом или новые одежды. Именно Бог милостиво подготовил нас ко всему, что принесет нам великое будущее (ст. 5).

Посредством Духа, Который принадлежит новому веку, но Которого Бог дал нам сейчас, нас готовят к пребыванию в новом жилище, в новых одеяниях. Присутствие в нас Духа выражается острой тоской, которую верующие испытывают по тому будущему пребыванию с Богом. Причиной нашего «воздыхания» по нему является Дух, Который, однако, пока не присутствует в нас в Своей полноте, которая оставлена до грядущего века. То, что мы сейчас имеем — это Дух как залог полной оплаты в будущем. «Залог» (ср.: 1:22) использовался во времена Павла в торговых сделках; сегодня то же греческое слово означает кольцо для помолвки, как залог и гарантия брачного дня.

3. Образ 3: предпочтение быть дома с Господом (5:6—9)

Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, — 7 ибо мы ходим верою, а не видением, — 8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа, 9 и потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными.

Третий образ, который Павел использует, чтобы изобразить формы существования в нынешнем и будущем веках, относится к домашней жизни. В основе его лежит простой факт, что человек единовременно может находиться только в одном месте. Он либо водворяется в теле (ст. 6), либо водворяется у Господа (ст. 8). Он предпочитает выйти из тела, ибо это означает водвориться у Господа (ст. 8). Такие образы говорят, однако, не о пребывании в бездушном пространстве, а о теплых отношениях, на что указывают слова «у Господа».

Хотя грядущий век присутствует в нас как данный Богом «залог Духа» (ст. 5), наша жизнь в настоящем времени характеризуется верою, а не видением (ст. 7). В грядущем веке мы должны «видеть» и быть у Господа, но в нынешнем веке мы связаны с ним верой, проявляемой в ответ на благовестие. Эта здравая корректива должна уменьшить энтузиазм некоторых христиан, которые, подобно коринфянам, желая увидеть эффектные и чудесные знамения, требуют от Бога в настоящем времени то, что принадлежит будущему. Писание ясно говорит в пользу непоколебимой надежды на будущее, а не в пользу возвышенной эсхатологии с ее нереалистичными ожиданиями, которые в конечном счете пагубны для веры и свидетельства.

Когда Павел пишет о великой перспективе быть у Господа, он не позволяет нам терять связь с нашим нынешним существованием в теле (ст. 6), в отношении которого он дважды говорит мы всегда благодушествуем[56] (ст. 6, 8). Определенность относительно будущего позволяет верующему не терять мужества в настоящем перед лицом столкновений и боли. Более того, в нынешнем существовании мы ревностно стараемся… быть Ему угодными (ст. 9), Тому, на Чье судилище нам должно явиться (ст. 10). Однако не стоит думать о Нем, как о строгом судье, твердо решившем осудить своих служителей. Они Его друзья, Им спасаемые, которым предназначено вечно с Ним жить (ст. 6, 8). Как и ребенок, желающий угодить доброму, дающему воодушевление учителю, мы желаем угодить Господу всем, что делаем. Надежда на будущее, поэтому, должна в настоящем времени вселять в нас не мечтательную непрактичность, а мужество и целеустремленность.

4. Вопросы без ответов

Суждения Павла о грядущем веке в этих стихах оставляют некоторые вопросы без ответов. Если смерть предшествует пришествию Господа, то «уснул» (1 Фес. 4:14,17)[57] ли верующий, или находится у Господа? Ожидает ли почивший христианин «последней трубы» или находится на небесах? К сожалению, «программа» личной эсхатологии не изложена Павлом четко — ни в этом отрывке, ни в других писаниях. Любая попытка собрать воедино логичную сумму ответов на эти вопросы будет несовершенной и до некоторой степени спекулятивной. Однако, даже с этими оговорками, мы можем утверждать, что верующий будет находиться с Господом и после Его пришествия (1 Кор. 15:23), и когда, умирая, он «разрешается», чтобы быть с Христом (Флп. 1:21—23). С точки зрения Павла нынешний век закончится, а будущий век начнется в тот момент, когда он либо умрет, либо услышит «последнюю трубу», то есть с тем, что придет сначала.

Поэтому нам не избежать некоторого теоретизирования по поводу того, что можно назвать «промежуточным состоянием» существования между смертью и всеобщим воскресением. Для Павла смерть означает «приобретение», которое он объясняет «желанием разрешиться и быть с Христом». Рассматриваемый отрывок позволяет предположить безотлагательное приобретение «жилища от Бога», когда «палатка» будет разрушена (ст. 1). Выйти из тела означает сразу же водвориться у Бога (ст. 8).

У нас нет сведений о телесном состоянии верующего между смертью и воскресением тела. Смысл написанного Павлом в том, чтобы вселить в нас чувство полной безопасности относительно нашего будущего, даже если мы не можем подробно описать «промежуточное состояние». С одной стороны, Павел заверяет колоссян, что «их жизнь сокрыта с Христом в Боге» и что «когда… явится Христос», они «явятся с Ним в славе» (Кол. 3:3,4). Как сказано в одном гимне:


Так близко, близко к Богу,
Ближе и быть невозможно,
Ибо в лице его Сына.
Я такой же близкий, как и Он[58].

С другой стороны, апостол, следуя Господу (Ин. 11:11), говорит, что верующие «уснут». Почившие христиане только производят впечатление умерших. Нам будет спокойнее, если мы будем представлять их «уснувшими» под защитой Бога, чтобы быть пробужденными и воссоединиться с живущими верующими, когда придет Христос (1 Фес. 4:14,15).

5. Видение силы в немощи

Сильные и парадоксальные противопоставления характеризуют весть отрывок 4:7 — 5:9. Апостол писал ранее о сокровище в глиняных сосудах (4:7), о смерти и жизни (4:12), о внешнем увядании и внутреннем обновлении (4:16), о свете и временных страданиях и о вечной славе в безмерном преизбытке (4:17). Сейчас он говорит о земном доме и доме на небесах (5:1), о совлечении и облечении (5:6,8), о водворении в теле и выходе из него (5:6,8) и об устранении от Бога и водворении у Него (5:6,8).

Вполне вероятно, что Павел использует эти противопоставления, чтобы исправить ложное учение незнакомцев. Их озабоченность такими видимыми вещами, как Израиль, храм, закон и обрезание, вполне может считаться «зачарованностью тем, что видимо» (ср. 4:18) или «жизнью видением» (ср. 5:7). Их надежда явно была ограничена религиозными и политическими системами того времени.

Хотя Павел верен практическому выражению христианства в таких делах, как, например, сбор денег для нужд христиан (см. гл. 8,9), он знает, что сиюминутные решения, какими бы важными они ни были, не имеют отношения к наивысшей реальности — смерти и суду. Иисус–еврей Моисеева завета, провозглашаемый незнакомцами, не мог принести утешения умирающему, грешному человеку, человеку в его немощи. Для незнакомцев сила Божья проявлялась в том, «что видимо», в величии и успехе, а для Павла сила Божья проявляется в нашей немощи. По мере внешнего увядания, мы внутренне воссоздаемся посредством духа для нового века. В тот момент, когда наше тело–палатка будет разрушено, у нас уже будет другое, лучшее, постоянное славное тело — вечный дом от Бога на небесах.

6. Судилище (5:10)

Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.

Выслушивая судебные разбирательства в городах Римской империи, местный правитель должен был восседать на судейском месте. Действительно, ранее и Павел стоял перед судейским местом Галл иона в Коринфе (Деян. 18:12), так же как некогда Господь стоял перед судом Пилата (Мф. 27:19). Однако грядет время, когда Павел и все остальные, включая Галлиона и Пилата, должны будут явиться пред судилище Христово, где на всякую тайну будет пролит свет (1 Кор. 4:5). Поэтому Павел, который знает, что в тот момент, когда он умрет, у него будет «от Бога жилище» (ст. 1), боится не осуждения (ибо во Христе его нет; Рим. 8:1), а объективной оценки. Это не утеря спасения — которое не может быть утеряно, — а утеря похвалы, которая находится под угрозой. Такое понимание полностью согласуется с учением Господа об отчетности домоправителя перед своим господином о добросовестном использовании врученных ему даров (Лк. 12:42—48). Божьим даром Павла было апостольство; ему было доверено благовествование (1 Кор. 9:17). Когда–нибудь он предстанет пред Господом, чтобы дать отчет о добросовестности своей миссионерской деятельности. Каково бы ни было наше служение, будет полезно помнить, что сделанное каждым из нас будет однажды обнаружено перед судом Христа.

Насколько добросовестно мы использовали наше время? Насколько хорошо мы использовали наши возможности? Насколько целеустремленными мы были в нашем христианском служении? Учение о «судилище», перед которым должны предстать все, включая верующих, напоминает нам, что спасены мы были не для бесцельной и равнодушной жизни, а для жизни, наполненной служением Господу. Взвешенная точка зрения, на которую нас наводит перспектива быть на суде у Господа, заключается в том, что хотя мы и оправдываемся только верой, вера эта должна выражаться в любви и послушании (Гал. 5:6; Рим. 1:5). Мы спасаемы не добрыми делами, а для добрых дел (Еф. 2:8,10). Однажды все мы будем стоять перед судом Господа и все, что мы из себя представляем и представляли, станет видимым. Павел относился к этому очень серьезно, ибо сразу же после этого он напишет: «Итак, зная страх Господень, мы вразумляем людей…» Здоровый страх Божьего суда должен быть истинным мотивом служения Господу, осуществляемым всяким верующим в благовествовании.

5:11–21 9. Служение примирения

Следующий отрывок является наиболее всеобъемлющим суждением апостола Павла о смерти Иисуса. Это объясняется двумя тесно связанными друг с другом причинами, касающимися проблемы незваных служителей. Во–первых, апостол уже показал, почему Новый Завет Христа и Дух являются мощной поддержкой, которую Бог дает человеку в момент наиболее тяжкой немощи. Посвятив значительный фрагмент послания умиранию и смерти, сейчас он в свете Нового Завета собирается говорить о третьем элементе зловещей триады — об отчуждении от Бога в результате греха (5:16–21). Сами по себе эти строки являют собой кульминацию всей той части послания, которая посвящена апостольскому служению (2:14 — 7:1), а слова «служение примирения» (ст. 18; ср.: 6:3) четко указывают на тесную связь с упоминавшимися ранее словами «служители Нового Завета» (3:6).

Во–вторых, поскольку новые служители умаляли служение Павла, он прилагает все усилия, чтобы напомнить коринфянам о своем учении и образе жизни (6:1–13). Поэтому данный отрывок является глубоко личным, со многими автобиографическими аллюзиями, и все они имеют свое начало в «событии на дамасской дороге», когда он стал «во Христе» (ст. 17). «Отныне» (ст. 16) он живет ради Того, Кто любит его (ст. 14), умер и воскрес ради него (ст. 15). Ненависть к Христу в качестве основополагающего побуждения теперь вытеснило ошеломительное чувство любви Христа к нему. Он смотрит на Христа уже не поверхностно (ст. 16), как на распятого и, следовательно, проклятого, а как на Того, в Ком пребывает Бог, чтобы примирить мир с Собой. Более того, в тот решающий момент, близ Дамаска, Бог дал уже просветленному Павлу служение (ст. 18) и слово примирения (ст. 19), вследствие чего он желает вразумлять людей (ст. 11) примириться с Богом (ст. 20). Коринфянам следует понять, что учение этого человека — не просто одно из мнений, а итог его эпохальной встречи с воскресшим Христом по дороге в Дамаск.

1. Служение Павла: основание для гордости (5:11–13)

Итак, зная страх Господень, мы вразумляем людей, Богу же мы открыты; надеюсь, что открыты и вашим совестям. 12 Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем. 13 Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас.

Своим упоминанием тех, которые хвалятся (ст. 12), Павел еще раз обращает наше внимание на пришельцев[59]. Чем они хвалятся? Лицом (prosopon, ст. 12), своим положением, тем, что Павел называет «выходом из себя» (ст. 13, ср.: Мк. 3:21), намекая на их экстатические проявления. Похоже, новые служители искали своего признания на основании способности впадать в причудливый религиозный транс и бессвязно говорить, которая вряд ли была признаком наития свыше.

Признание Павлом того факта, что он выходит из себя (ст. 13), предупреждает возможное возражение со стороны коринфян, что он тоже впадал в это состояние. Не говорил ли он «более всех… языками» (1 Кор. 14:18)? Не пытался ли Павел посредством говорения языками, то есть через внешние проявления, узаконить свое служение, то есть делать именно то, в чем он обвиняет вновь прибывших. Павел, однако, отвечает, что его глоссолалия — дело частное; это исключительно для Бога. Возможно, это выражение личной преданности, но это никак не укрепляет его притязаний на апостольство.

«Для вас, — говорит Павел коринфянам, — [мы] скромны» (или «сдержаны», ст. 13). Кэсеманн говорит по этому поводу: «Сфера частной религиозной жизни и сфера апостольского служения в общине разграничены. Характерная черта апостольского служения — здравомыслие»[60].

Однако коринфянам все же нужно сказать что–то в защиту Павла. Было бы хорошо, если бы у него было какое–нибудь качество или достижение, в котором они могли быть уверены. Поводом (ст. 12) для них гордиться Павлом, как сам он им сообщает, является то, что он вразумляет людей (ст. 11)[61], то есть благовествует (ст. 20). Следовательно, именно «служение» и добросовестность его исполнения должны быть основанием для уверенности коринфян в Павле. Источник гордости Павлом не является чем–то эзотерическим или причудливым; его служение, будучи публичным, открыто совести коринфян, так же как сам Павел открыт Богу (с 1. 11). Мистический опыт и экстатическое поведение служителей, поэтому, никак не должны влиять на их признание общиной, хотя такие свойства могут быть ценными в их личных отношениях с Богом. Имеет значение лишь активность, с какой будущие служители «вразумляют» других стать христианами, и проявление «скромности» при исполнении этого служения.

Целью «вразумления людей» было «примирение с Богом» (ст. 20), а мотивом этой деятельности был страх Господень (ст. 11), страх, как говорится в предыдущем стихе, что «всем нам должно явиться пред судилище Христово». Стоять перед Господом Иисусом, сидящим на судейском троне, действительно страшно, но для кого — Павла или тех, кого он пытается вразумлять? Вполне вероятно, что он думал о суде и над грешниками, и над служителями Господа. Павел знал, что апостольское служение будет подвергнуто суду, в результате которого он должен либо получить одобрение, либо нет (1 Кор. 4:1–5; ср.: 3:15). Он также знал, что грешники, «чада гнева» (Еф. 2:3), заслуженно сталкиваются с Божьим осуждением, если не принимают примирения с Богом через Христа. Поэтому, независимо от того, имел ли в виду Павел суд над грешниками или «служителями», именно страх Господень вдохновлял его на вразумление людей. И хотя страх не является наивысшим мотивом поведения, он, тем не менее, весьма важен. Огонь и жар являются реалиями, которые могут ранить или убить; мы относимся к ним с большим почтением. То, что «всем нам должно явиться пред судилище Христово», также является объективной реальностью. Именно она побуждает исполнять наше служение так, что, с одной стороны, нас хвалят, а, с другой, те, к кому мы обращаемся, не получают осуждения.

Павел уверен, что в своем апостольском служении он добросовестен. Ферниш комментирует, что «апостольство Павла получает законную силу именно через опыт основания их общины и духовного воспитания посредством его проповеди и пастырской заботы». Следовательно, этими словами Павел ненавязчиво напоминает коринфянам о своем труде, как благовестника и пастыря, чтобы те могли им на самом деле гордиться и могли ответить его очернителям.

2. Масштаб служения: весь народ (5:14,15)

Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один у мер за всех, то все у мерли. 15 А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего.

1) Любовь Христова

Павел уже упомянул две основополагающие черты своего служения: «вразумление» и «скромность». Сейчас он добавляет третью: на все, что он делает, его понуждает любовь Христова[62] (ст. 14). Глагол «понуждать» также используется в описании эпизода, когда люди «окружили» Иисуса (Лк. 8:45). В Деяниях тот же глагол употребляется, когда говорится, что Павел «понуждаем был духом свидетельствовать» после прибытия Силы и Тимофея в Коринф (Деян. 18:5)[63]. В данном отрывке Павел говорит нам, что он так понуждаем любовью Христовой, что для него не остается никакого другого пути, как только заниматься своим служением. Следует отметить, что до события на дамасской дороге понуждающей силой его жизни был кровожадный фанатизм (Деян. 9:1; ср.: Гал. 1:13). Сейчас в его сердце любовь пришла на смену ненависти.

Но можно ли быть побуждаемым одновременно страхом Господним и любовью Христовой? Разве страх и любовь могут примириться друг с другом? Все зависит от правильного понимания страха и любви, которые, надо заметить, не являются противоположностями. Противоположность любви — это ненависть. В Библии «страх» — это не раболепный страх, а святое почтение, «любовь» же — это не романтические чувства, а жертвенная забота. Два этих понятия совместимы и примиримы между собой. Страх Господень и принятие любви Христовой составляют идеальную пару, которая и дает подлинную мотивацию для христианского служения.

2) Один у мер за всех

Откуда Павел узнал, что является объектом Христовой любви? «Ибо… один умер за всех» (ст. 14), — говорит далее он. Раньше, когда он был фарисеем и зилотом, распятый Христос и его последователи были объектом ненависти Павла (Деян. 9:1; Гал. 1:13). Перестав ненавидеть Христа из–за того, что Тот умер смертью проклятого, Павел пришел к выводу, что он, Павел, является объектом Христовой любви. Ведь Христос умер за него. Его распятие, как понял теперь Павел, означало, что Он умер за всех, включая Павла. Почему Павел изменил свою точку зрения? Несомненно, благодаря событию на дамасской дороге, когда Тот, Кто был распят и презираем, раскрылся теперь в Своей славе и говорил с лежащим ниц Павлом. Поскольку слава исходит только от Бога, на прославленном Иисусе несомненно лежала печать божественного одобрения. Распятый на дереве был действительно проклят, но произошло это, как теперь познал Павел, потому что Он вместо всего человечества понес проклятие наказания за грех. Нет большей силы и большего побуждения, чем знание того, что нас кто–то любит. Понимание Павлом, что Иисус в своей смерти возлюбил его, было теперь понуждающей силой его апостольской жизни.

Связь Христовой любви и Его смерти стала занимать центральное место в изложении Павлом Евангелия. Он писал, что Сын Божий… возлюбил его и предал Себя (умер) за него (Гал. 2:20) и что «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим, 5:8). Рассматривая ст. 14, 15, Джеймс Денни замечает: «Значение этого отрывка в том, что он связывает два мотива, обычно упоминаемые Павлом, когда он характеризует смерть Христа, то есть мотив любви как причину смерти и мотив греха, с которым смерть связана»[64]

Павел может говорить о любви Христовой, проявленной в Его смерти, либо в общем контексте — «один умер за всех», либо на личном уровне — «Сын Божий… возлюбил меня и предал Себя за меня». Любовь Христову можно увидеть либо в многочисленности тех, кто Им любим, либо в глубине Его любви к каждому человеку. Все, ради кого Он умер, являют совокупность отдельных личностей, как например Павел, которого Он любил. По размаху и глубине служения Павла, изображенного в данном послании (2 Кор. 4:8–12; 6:1–13; 11:21–12:10), можно судить о любви Христовой, которая была явлена Павлу.

Универсальный масштаб любви и смерти Христа виден не только из слов «один умер за всех», но также из вывода «все умерли» (ст. 14). Мы понимаем, что значит «один умер за всех», но что означают слова «все умерли»? Слово «все» явно подчеркивает универсальный, всеохватный характер смерти Христа; никто не исключен из сферы божественного замысла спасения во Христе. Павел служит всем, потому что Христос любит всех и умер за всех. Однако смерть Христа за всех имела определенную цель — чтобы те, к кому обращался Павел и кто был еще жив, уже не для себя жили, но для Христа. Смерть Христа, иными словами, имела целью вызвать их «смерть». Они должны были умереть для эгоцентричной жизни. Слова «все умерли» указывают общий масштаб Его спасительной смерти, а также выражают ее великую цель: смерть Иисуса должна вызвать смерть нашего «я». Такое понимание противостоит тому, что Бонхеффер называет «дешевой любезностью», то есть исключительно пассивной, безучастной реакции на то, что Иисус принял смерть ради грешников[65]. Следует обратить внимание, что фраза «чтобы живущие уже не для себя жили» уравновешивается фразой «но для умершего за них и воскресшего» (ст. 15). Тот, кто получает примирение с Богом через смерть Христа, сейчас говорит «нет» себе и «да» Христу. Здесь нет места для дешевой любезности.

Такое толкование ст. 14 и 15 понравится не всем христианам. Например, универсалисты считают, что Христос умер за всех — в том смысле, что будут автоматически спасены все и никто не будет осужден. Павел, однако, учит, что именно «во Христе» мы становимся «праведными пред Богом» (ст. 21). Поэтому он убеждает людей «примириться с Богом» (ст. 20) и побуждает их «принимать благодать не тщетно» (6:1). Примирение доступно всем, но каждый должен получить его лично.

Сторонники учения об «искуплении избранных», напротив, считают, что Христос умер только ради избранных и что спасительное искупление достанется лишь им. Чтобы придерживаться такой точки зрения, необходимо видеть в словах «все» и «мир» гораздо меньше, чем они означают на самом деле. Мало того, для этого нужно проигнорировать тот факт, что Павел говорите значении смерти Христа двояко. Так, в Рим. 5:18 он пишет, что «правдою одного всем человекам оправдание к жизни», а ранее, в ст. 8 той же главы, он пишет в ином ключе: «Христос умер за нас». Ту же ситуацию обнаруживаем и в рассматриваемой сейчас главе. Так, с одной стороны, он говорит, что «один умер за всех» (ст. 14), а с другой, «Бог .Христом примирил нас с Собою» (ст. 18). Таким образом, против учения об «искуплении избранных» мы можем сказать, что хотя смерть Христа и является достаточной жертвой для всех людей, действенной она является только для тех, кто верит в Него. В «Книге общих молитв» (1662) по этому поводу верно сказано, что на кресте Иисус Христос принес «достаточную жертву и искупление за грехи всего мира». Ограничивать или видоизменять такое утверждение — значит умалять личность и деяние Сына Божьего.

3. Результаты служения: новое творение (5:16,17)

Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. 17 Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое.

Дважды в ст. 15, 16 апостол использует слова «уже не». Это означает, что для того, кто уже во Христе, кое–что из свойственного в прошлом больше не соответствуют действительности благодаря служению примирения. Такой человек больше не живет для себя (ст. 15), больше не знает Христа по плоти (ст. 16). Тому, что больше не соответствует действительности и принадлежит древнему, которое прошло, на смену пришла новая тварь (ст. 17).

1) Радикальная переориентация

Николай Коперник, который одним из первых понял, что планета Земля не является центром вселенной, дал свое имя тому, что зовется «революцией Коперника». Благодаря событию на дамасской дороге апостол Павел известен не менее, ибо этот случай полностью изменил направление его жизни. И хотя до этого внешне он был религиозным человеком, все вращалось вокруг него самого. Раньше жизнь его была эгоцентричной: он был центром своей собственной вселенной. Но отныне (ст. 16) это уже не соответствует (ст. 15) действительности. Он уже не живет для себя; он сейчас живет, чтобы угодить Тому, Кто умер… и воскрес за него. Христос, а не он, является новым центром его вселенной; христоцентризм пришел на смену эгоцентризму.

То, что Павел пережил благодаря событию на дамасской дороге, другие переживают в результате служения примирения. Опыт простых верующих не менее значителен, поскольку человеческая воля глубоко укоренена в эгоцентризме — то, что было хорошо отмечено Клайвом С. Льюисом. «Важнее всего для меня, — пишет Льюис, — была глубокая ненависть к авторитету, чудовищный индивидуализм и непризнание закона. В моем лексиконе не было слова, более ненавистного, чем „вмешательство". А христианство ставило во главу угла то, что тогда мне казалось трансцендентальной агрессией»[66]. Льюис, как и Павел, известный своим обращением в христианство, верно разглядел, сколь глубокое изменение представляет собой переход от эгоцентризма к христоцентризму.

2) Радикальное озарение

Когда Павел пишет знали Христа по плоти (ст. 16), он имеет в виду одновременно вновь прибывших и себя. Христос, провозглашаемый незваными служителями, явно был ограничен Моисеевым заветом; это был Иисус–еврей, соблюдающий закон. Их высокое мнение о Моисее (3:12—15) неизбежно влекло за собой невысокое мнение об Иисусе. До события на дамасской дороге Павел знал Иисуса тоже «по плоти», не в смысле знания реально существовавшего Иисуса, а в смысле ложного и поверхностного представления о Нем. Для Павла Иисус был опасным лжемессией, чья смерть на кресте служила доказательством того, что он был действительно проклят Богом — ибо Библия действительно говорит: «Проклят всяк, висящий на древе» (Втор. 21:23; Гал. 3:13).

Но отныне, пишет он, мы Христа по плоти… уже не знаем (ст. 16). ? осле события на дамасской дороге он убедился (ст. 14), что в действительности «Бог во Христе примирил с Собою мир» (ст. 19). В одно мгновение ему стало очевидно, что прославленный и распятый был Сыном Божьим, Который в смерти принял Божье проклятие. И был Он не лжемессией, а божественным посредником, через которого грешному человеку должно было передаться прощение и примирение. Какими поверхностными и ошибочными были прежние представления Павла об Иисусе по сравнению с новым и глубоким постижением этой уникальной личности, которой единственной было предназначено «умереть за всех»! Непоколебимое противостояние Павла новым служителям происходит из убеждения, что в истинном свете христианство воспринимается лишь при наличии верных представлений о личности и деяниях Иисуса. Ложные представления об Иисусе были широко распространены во все века, включая наши дни. Если мы хотим, чтобы истинное Евангелие не теряло своей спасительной силы, то таким представлениям следует противостоять стол ь же твердо, как это делал Павел.

3) Новое творение

Хотя выражением Павла «новая тварь» (ст. 17), суммируются изменения, происходящие в жизни любого верующего, в его собственной жизни эти изменения были сконцентрированы драматическим образом. Любовь, а не ненависть, стала теперь его побуждающим мотивом (ст. 14). Служение Тому, Кто умер за него, пришло на смену эгоизму (ст. 15). Верное понимание Иисуса, Его личности и подвига вытеснило невежество и заблуждение (ст. 16).

Поразительно, как апостол использует лексику рассказов о творении из Книги Бытие. Подразумевается, что неверующие (каковым некогда был Павел) слепы (4:4) и живут во тьме, подобной изначальной тьме, о которой говорится в первых стихах Книги Бытие. Так же как некогда Бог сказал, что должен явиться свет (Быт. 1:3), сейчас Он говорит словом–благовестием и снова появляется свет, хотя и внутри, в нашем сердце (4:6). Так же как некогда посредством слова Божьего был создан мир (2 Пет. 3:5), сейчас словом Божьим, словом примирения воссоздается человек. Указывая на великие и глубокие изменения, проявляющиеся в жизни того, кто во Христе, Павел не только подтверждает существование «Нового Завета» (3:6), но и новой твари; древнее прошло, теперь все новое (ст. 17).

Следует, однако, остановиться на том, что здесь о новом творении не говорится. Новое творение не означает долгой или счастливой жизни. Оно ни в коем случае не дает иммунитета против проблем и боли. Для человечества в целом новое творение было явлено во время первой Пасхи, а для отдельной личности оно начинается с принятия послания — «Примиритесь с Богом». Мы не сможем почувствовать или увидеть полную силу «новой твари», будь то в масштабах человечества или на личном уровне, прежде завершения нашей истории, до пришествия Христа в славе. Между тем, поскольку грех и его последствия еще не упразднены, все в той или иной степени будут переживать трудности и невзгоды, включая тех, в ком новое творение уже началось.

Мы осознаем реальность нового творения через новое восприятие Иисуса и сопутствующего ему радикального христоцентричного образа жизни. На многих людей — например, Павла, св. Августина или Лютера — воздействие нового творения оказалось драматичным, будь то их собственная жизнь или жизнь окружавших их людей. Есть, однако, важный аспект нового творения, который лежит вне нашего осознанного восприятия и который мы постигаем верой и надеждой. Это «от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный» (5:1), который Бог начал строить, когда мы начали быть «во Христе». Этот процесс «наставления», или «построения», по мере течения нашей жизни проходит тихо и незаметно до того момента, когда со смертью хижина, в которой мы находимся, будет разрушена и Бог дарует нам новый дом. Когда это случится, новое творение, постигавшееся до этого момента духовно и психологически, станет физическим и видимым. Два аспекта смешаются в совершенное и нераздельное единое целое.

4. Источник служения: Бог был во Христе (5:18–21)

Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, 19 потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. 20 Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает чрез нас, от имени Христова просим: примиритесь с Богом. 21 Ибо незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом.

1) «Все же от Бога» (5:18)

Все, пишет Павел, указывая на свою жизнь, которая теперь находится во власти любви, свое служение распятому и воскресшему Христу и радикально изменившее его озарение относительно Его личности, все, что образует в сумме новое творение, все от Бога. Эти вещи, будучи результатами осознанного примирения с Богом, проистекают из сущности Бога и проникают в наше сердце и ум через слово примирения.

Однако тому, что Бог вершит в нас, логически и исторически предшествует то, что Бог совершил для нас через Христа и во Христе. Бог был… во Христе — Сыне Божьем, в Чьем пришествии исполнились древние обетования (1:20), в Том, Кто, будучи богат, стал бедным (8:9), Кто сделался грехом — Бог во Христе примирил с Собою мир. Все это от Бога.

Бог дал… служение примирения (ст. 18) и дал… слово примирения (ст. 19) апостолам и всем, кого он призвал для этой цели. Более того, в ответ на это служение именно «Бог утверждает нас… во Христе» (1:21), «Бог… озаряет наши сердца» (4:6).

Все идет от Бога, когда человек находится в нужде. Конечно же, Бог действует через чувства человека и обстоятельства его жизни. Бог использует человека как посредника. Тем не менее инициатива, побуждение, замысел — все это исходит от Бога. Все, что мы можем сделать в ответ на это, в сжатом виде хорошо сказано в славословии:


Хвалите Бога, от Которого исходят все благословения,
Хвалите Его, все земные существа.

2) «Бог… Иисусом Христом примирил нас с Собою» (5:18)

То, что Бог примирил нас с Собой предполагает, что мы были от Него отчуждены. Но что такое отчуждение? Его можно определить как отсутствие доверия и уважения между личностями. Это слово часто употребляется в отношении неудавшихся браков, конфликтов на производстве и противостояния между народами. Отчуждение предполагает враждебность, разделение и утрату общения.

Своими словами «Бог… примирил с Собою» Павел учит, что именно Бог является потерпевшей стороной, а причиной отчуждения является человек. Благодаря ссылкам в этом контексте на преступления (ст. 19) и грех (ст. 21), становится очевидно, что они являются причиной отдаления человека от Бога. Однако Бог не подсчитывает бездушным образом, как юрист, человеческие грехи. Когда Исайя говорит народу, что «беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают лице Его от вас, чтобы не слышать» (Ис. 59:2), ясно, что реакция Бога на их грехи очень личная, даже эмоциональная. Так же, еще в более древнее время, «увидел Господь, что велико развращение человеков на земле… и восскорбел в сердце Своем» (Быт. 6:5,6). Можно сказать, что Бог очень чувствителен к человеческому греху.

Более того, именно Бог берет на Себя инициативу примирить человека с Собой. В мире человеческого отчуждения тех, кто отчуждены, обычно пытается примирить третья сторона: семейный адвокат — когда муж и жена отдаляются друг от друга; беспристрастный мировой посредник — в случае производственного конфликта; Генеральный Секретарь ООН — в случае межнационального конфликта. Но в данном случае именно потерпевшая сторона, Бог, делает первый ход. Бог… примирил нас с Собою.

Некоторые христиане, пытаясь объяснить искупление, используют обезличенные аналогии, например весы, на одной чаше которых находятся наши грехи, а на другой — перевешивающая их жертва Христа. Другие предлагают видеть в смерти Иисуса жертвоприношение, призванное умиротворить гнев Отца по поводу человеческого греха. В этих и других примерах есть доля истины, но в них не подчеркивается глубоко личный характер и отчуждения и примирения, как учил об этом Павел. В данном отрывке, выражаясь языком грамматики, есть подлежащее, прямое дополнение, косвенное дополнение, «орудие» и глагол. Следует отметить, что все элементы здесь имеют личностную природу. Подлежащее и косвенное дополнение (с Собою) — это Бог. Прямое дополнение (нас) — это люди, а глагол «примирять» тоже носит личностный характер. «Орудие» (Иисусом Христом) имеет такой же характер — ведь, ни в Ком ином, как во Христе, своем Сыне, Бог примирил мир с Собою.

3) «Незнавшего греха Он сделал… жертвою за грех» (5:21)

Часто видя зло, например в телевизионных новостях или развлекательных программах, мы легко привыкаем к его отвратительной природе. Но Бог не таков — наш грех оскорбляет, печалит, отчуждает Его. Примирение не означает, что Бог должен закрыть глаза на бунт человека или просто уменьшить Свое недовольство. Необходимо действие; Божье осуждение должно быть отменено. Как Бог сделает это?

«Бог во Христе примирил с Собою мир, — пишет апостол, — не вменяя людям преступлений их» (ст. 19). Хотя примирение Бога с человеком выражается в прощении, о котором говорится в этом стихе, на самом деле кое–что здесь следует добавить. Бог по Своей природе милосерден и всепрощающ, но в то же время Он свят и поэтому, видя зло, не может просто сказать: «Ничего страшного; давайте прощать и забывать». Поскольку мы, люди, испорчены нашими грехами, мы можем так утверждать. Но Бог, потому что Он Бог, так утверждать не может. Поэтому просто заявления, что Бог не вменяет нам грехи, недостаточно. Искупление, которым устраняется грех в глазах Бога, является предварительным условием прощения. Вот почему прощение блудного сына ожидающим его отцом в известной притче (Лк. 15:11—32) — только часть благовестия. К этому следует добавить то, о чем сейчас говорит Павел — примирение Богом мира с Собой становится возможным через жертву Его Сына.

Слова «не знавшего греха», которые в греческом тексте стоят в начале стиха, таят в себе загадку. Ведь, они относятся к Сыну Божьему (1:19), образу Божьему (4:4), Господу (4:5), Который был без греха (Ин. 8:46; Евр. 4:15; 1 Пет. 2:22; 1 Ин. 3:5). И все–таки Бог сделал Его грехом. Что это значит? Павел имеет в виду то страшное событие, распятие Христа. Потемневшее небо, упоминаемое в евангельском рассказе, является внешним знаком того, что произошла космическая и вечная по своей природе «сделка». Обращенные к галатам слова Павла, где он учит, что «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13), помогают прояснить смысл того, что он сейчас говорит. Божье проклятие, которое должно было лечь на преступника, ложится вместо этого на проклятого, того, кто был распят, чтобы преступник мог получить свободу. Леон Моррис замечает по этому поводу, что Бог «обошелся с Иисусом как с грешником… заставил Его нести наказание за грех»[67]. Харрис комментирует: «отождествление безгрешного Христа с грехом грешника, включая чувство тяжкой вины и ужасные последствия отдаления от Бога, было таким абсолютным, что Павел, глубоко прочувствовав это, мог сказать: „незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех"».

Ученые проявляют значительный интерес к значению слова Ау/?ег (переводимому чаще как «за»), которое в ст. 14–21 встречается шесть раз:


«Один умер за всех»

(ст. 14);

«…Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего»

(ст. 15);

«Мы — посланники от имени Христова… от имени Христова просим»

(ст. 20);

«…Незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех»

(ст. 21).

Понятно, что здесь hyper помогает объяснить значение смерти Иисуса.

В богословии Павла можно выделить две идеи, связанные со смертью Христа за (hyper) всех, — представление и замещение, хотя их и трудно разделить. В ст. 20 фраза «посланники от имени Христова» подразумевает представление, тогда как во фразе «от имени Христова просим» сильнее выражена идея замещения. Когда он утверждает, что «Один умер за всех» (ст. 14) и «Христос за всех умер… умер за них» (ст. 15), Павел рассматривает Христа как нашего представителя, Который в Своей смерти и воскресении достиг примирения с Богом, ибо никто из нас не может заместить собой многих. Проводя аналогию, мы можем вспомнить Давида, воина, представлявшего многих и одержавшего для своего народа великую победу над Голиафом (1 Цар. 17). С идеей представления тесно связана идея включения. Когда Христос умер и воскрес, опять–таки как наш представитель, мы, Ему принадлежащие, умерли и воскресли в Нем.

В ст. 21, похоже, подразумевается другая типологическая мысль — замещение: «…Незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех». Слова «незнавшего греха Он сделал…» позволяют предположить, что Бог безгрешным заместил грешных. Хьюз указывает, что hyper иногда употреблялось при написании писем, когда писец писал вместо того, кто был не в состоянии это сделать. Если представление подразумевает включение, тогда замещение подразумевает обмен. Таким образом, поскольку безгрешный стал для нас жертвою за грех, мы в Нем сделались праведными пред Богом. Безгрешный берет наш грех в Себя; грешный в обмен на это становится «праведным пред Богом».

Встреча Павла с Христом близ Дамаска, благодаря которой он постиг, что прославленный и был тем, некогда распятым, привела его к единственно возможному выводу, что происшедшее на Голгофе было великим Божьим деянием, примирением человечества с Собой через Христа. Распятый был действительно проклят Богом, но, как сейчас знает Павел, в качестве искупителя, несущего грех тех, кто были прокляты Богом как грешники и преступники. Каким бы ужасным и зловещим не было распятие, оно все–таки является великим выражением Божьей любви к человеку, сосредоточенной на Христе. Именно по этой причине в другом месте он пишет: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6:14). Этим словам вторит великий и волнительный церковный гимн. «Любовь такая удивительная, такая божественная, — написал Исаак Уоттс — в моей душе требует всей жизни, меня всего»[68].

Идея о том, что Христос был распят за нас, следовательно, вытекает из нашей зависимости от Него. Не проявлять нашу веру и любовь к Нему было бы извращением и неблагодарностью. Более того, так как за прощение наших грехов потребовалось столь высокая цена, мы делаем вывод, что они глубоко оскорбили Бога. У нас не остается никакой достойной альтернативы, как «умереть» для греха и жить для Того, Кто умер и воскрес, будучи нашим представителем и заменой.

5:20–6:10 10. Божьи служители

Примирение — свершившийся факт («Бог… примирил нас с Собою», 5:18) и также бесконечный процесс («Бог… дал нам слово примирения», 5:19). Поскольку две эти темы пересекаются, необходимо вернуться к 5:20, к началу отрывка, посвященному непрерывному служению примирения.

1. Посланники Христовы (5:20 — 6:1)

20 Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает чрез нас, от имени Христова просим: примиритесь с Богом. 21 Ибо незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом.

6:1 Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами.

В этой части послания содержится два призыва: примириться с Богом (ст. 20) и не принимать тщетно Божьей благодати (ст. 1). Кому предназначены эти слова? Не напоминает ли здесь Павел читателям о своей проповеднической миссии, как он это делал в других местах (напр., в 1:19; 4:5)? Или же это пастырское увещевание, предназначенное непосредственно коринфянам? У обеих точек зрения есть свои приверженцы, и, вероятно, в данном случае первый призыв является повторением общей апостольской идеи, а второй — непосредственным обращением к коринфянам. Первый призыв содержится во фрагменте, где обстоятельно излагается апостольское учение Павла. Второй призыв, как мы полагаем, обращен к тем, кто уже получил благодать Божью, но она могла оказаться «тщетной». Далее в этом послании он будет предостерегать коринфян от «уклонения от простоты во Христе» (11:3). Если они будут продолжать слушать «разбавленное» слово (2:17; ср. 4:2), благодать Божья во Христе, выраженная в истинном Евангелии, будет «тщетна». То, что данное увещевание адресовано коринфянам, кажется более вероятным, принимая во внимание, что этот отрывок завершается недвусмысленной фразой «Уста наши отверсты к вам, Коринфяне» (ст. 11). Слова Павла, следовательно, представляют собой призыв к коринфской церкви — в целом и ее отдельным членам — вернуться к первоначальным евангельским принципам.

Обращаясь к теме служения, о котором говорится в данном отрывке (ст. 3), следует задаться вопросом: что должны думать коринфяне, да и вообще все верующие, о служителях примирения? Передавая содержание такого служения, апостол использует два поразительных образа: посла и сотрудника.

1) Посол

Кто такие мы — посланники от имени Христова, просящие своих слушателей примириться с Богом (ст. 20)? Поскольку весь отрывок, как мы видели, начиная с 5:11, является очень автобиографичным, логично предположить, чтолш относится главным образом к Павлу и кругу апостолов (1:19). Однако не подлежит сомнению, что все верующие тоже участвуют в служении примирения. Если мы, кого Бог примирил с Собой, это наверняка не только апостолы, то, соответственно, мы, кому Бог дал служение примирения (ст. 18), это не только узкий круг апостолов. Поэтому будет справедливо предположить, что все верующие должны быть вовлечены в служение примирения. Могут возразить, что раз мы не дипломированные специалисты по богословию, нам не стоит заниматься этим служением. Действительно, посвятившим себя постоянному пастырскому служению необходимо соответствующее образование, но и верующие в целом, понимая, что Христос умер за них, должны уметь побуждать других «примириться с Богом».

Хотя в нашем переводе употребляется существительное посланники, в оригинальном тексте, на самом деле, стоит глагол, который можно перевести как «выступать в качестве посланника или посла» (ст. 20). Поскольку Христос физически в этом мире уже не присутствует, Павел, да и все христиане, представляют Его и говорят за Него. В своей смерти Он представлял (hyper) нас; во время Его физического отсутствия мы представляем (hyper) Его. Это означает, что те, для кого мы представляем Его, составляют свое мнение о Нем по тому, что видят в нас. Как о нации судят по поведению представляющих ее послов, так и нехристиане часто формируют свое мнение о Христе на основании поведения Его народа. Стоит задуматься над фактом, что Бог выбрал весьма обычный и человеческий способ дать дар примирения с Собой. Поскольку Бог увещевает через нас (ст. 20), нет иного пути, как своим поведением повышать доверие к нашему Господу.

Служение примирения не осуществляется в бесстрастном и равнодушном состоянии души. Используемый Павлом язык глубоко эмоционален и страстен. «Через нас, — возвещает он, — Бог увещевает мужчин и женщин, Христос просит их примириться». К этому служению нельзя относиться холодно или с настроением «не хотите — не надо».

Чтобы войти в сообщество примиряющихся с Богом, слышащие слово должны тоже проявлять активность. Чтобы примириться с Богом, необходимо, чтобы человек попросил у Бога прощения, которое Тот дал в смерти Своего Сына. Это явствует из учения Христа, где «примириться» означает искать и получать прощение от потерпевшей стороны (Мф. 5:23,24). Бог обязательно простит; в этом нет сомнения. Но мы должны попросить, и это будет выражением того, что мы смиренно признаем необходимость Божьего прощения.

2) Сотрудник

Хотя в NIV используется существительное сотрудник[69], смысл точнее передает глагольная фраза «работающие вместе с Богом» (ст. 1), используемая в RSV. Слово synergein (работать вместе) состоит из предлога syn (с) и глагола ergein (работать). Апостол Павел, как и все христиане, представляет Христа и «работает вместе» с Богом. Это говорит об очень высокой чести выступать в качестве сотрудника Бога и потенциале божественной силы, дающей нам возможность увещевать от Его имени других. Как Его представители мы не беспомощны и не одиноки. Бог сделал нас Своими партнерами, соработниками в великой спасительной миссии — примирить мир с Собой.

2. Служители Божьи (6:2–10)

Ибо сказано: «во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе». Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения. 3 Мы никому ни в нем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, 4 но во всем являем себя, как служители Божий, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, 5 под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, 6 в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, 7 в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, 8 в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, номы верны; 9 мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, номы не умираем; 10 нас огорчают, а мы всегда раду емся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.

1) Настойчивое служение

Увещевание Павла «примиритесь с Богом» (5:20), вероятно, является примером «вразумления» людей в целом (5:11), а его «умоляем вас» (ст. 1) может относиться непосредственно к коринфянам. Обращенный, как представляется, только к некоторым из них, этот призыв был результатом сомнения в Христе и благовестии, которое заронили в них незнакомцы. Некоторые из коринфян сейчас проявляют интерес к «другому Иисусу», провозглашаемому незнакомцами в «ином благовестии» (11:4). Существует большая опасность, что изначальное апостольское благовестие окажется тщетным. Поэтому Павел и призывает их вернуться к подлинному Иисусу и истинному Евангелию.

Павел столь настойчив ради того, чтобы внушить заблуждающимся коринфянам безотлагательно изменить свое поведение. Цитируя пророка Исайю, Павел подчеркивает, что теперь наступило время благоприятное, чтобы их услышал Бог, и что теперь наступил день спасения, когда Бог поможет им (Ис. 49:8). Когда человек или община воспринимают благовестие это и есть время «теперь»; наступает день спасения. Поэтому можно предположить, что Павел был весьма настойчив и в момент первого обращения коринфян, и в своем пастырском увещевании к сбившимся с пути верующим. Автор Послания к Евреям также призывает: «…Наставляйте друг друга каждый день, доколе можно говорить „ныне", чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом» (Евр. 3:13). Ферниш пишет, что «с точки зрения Павла, день спасения, возвещаемый в благовестии, это также день принятия решения для тех, кому адресуется благовестие. Требование принять решение, а также дар благовестия, обновляются каждый день, пока верующий живет в этом мире».

Павел отнюдь не оказывает психологического давления на своих читателей, хотя некоторых проповедников Евангелия вполне можно было бы в этом обвинить. Бог Сам идет на сближение через Свое Слово, воплощенное в человеке, — Его представителе на земле. Именно Бог призывает людей присоединиться к сообществу примиряющихся с Ним и оставаться в нем. День спасения начался со смерти и воскресения Христа. Учитывая значение личности Того, Кто обращается к нам, и серьезности того, что Он говорит, уместно проявить настойчивость, чтобы слушающие приняли предложение прощения, пока оно остается в силе.

Более того, так как Сам Бог делает Свое слово очевидным для нас, не стоит полагать, что постигаемое нами сегодня можно будет постичь и завтра. Согласно божественному замыслу мы не всегда в одинаковой мере восприимчивы к истине. Поэтому читателю, будь он уже христианин или нет, вместе с Павлом скажем: «Примите примирение с Богом сейчас».

2) Почетное служение

Ранее Павел с гордостью говорил о «таком служении» (4:1), то есть о служении Нового Завета (3:6), посредством которого получающие его объявляются «оправданными», или «праведными» (3:9; 5:21), и преобразующая их сила Святого Духа (3:8,18) проникает в их жизнь. Подчеркивая, что весь процесс примирения инициирован Богом, он утверждает, что и служение для тех, кто его получил, является Божьим даром (5:18).

Следовательно, Павел заботится о добром имени служения (ст. 3). Поскольку «слово» и «служение» так тесно связаны друге другом (5:18,19), Павел определил для себя, что в его жизни ничто не послужит камнем преткновения кому–либо, чтобы не было порицаемо служение (ст. 3). Иными словами, жил он так, чтобы никто не мог обвинить его в недостойном поведении. Можно также сказать, что он и его товарищи во всем являют себя служителями Божьими (ст. 4). Павел прилагал серьезные усилия, чтобы избежать оскорбительного для кого–либо поведения, и вел такой образ жизни, в котором другие видели бы Божьего служителя. Комментируя этот отрывок, Хьюз пишет: «Ничто не вызывает такого богохульства и насмешек со стороны неверующих, как служитель, чье поведение входит в явное противоречие с преобразующей божественной силой во Христе, которую он защищает своей проповедью».

В ст. 7 и 8 Павел отвечает на обвинения, которые выдвинули против него оппоненты в Коринфе. Они обвиняли его в том, что слова его не содержат истины, что сила его человеческая, а оружие его служит неправде. В ответ он заявляет, что использует слово истины, силу Божью и оружие правды (ст. 7). Они говорят, что он виновен в бесчестии, что в его адрес раздаются порицания, что он неизвестен. Он отвечает, что служение его в чести и хвалимо, что он искренен и, на самом деле, хорошо известен (ст. 8, 9).

Иными словами, Павел утверждает, что его достойное уважения и безупречное поведение само по себе является свидетельством того, что он истинный служитель подлинного Божьего слова.

3) Жертвенное служение

Похоже, незнакомцы в Коринфе являли собой триумфалистский (2:14) или показной образ служения, который можно встретить и сейчас. Они стремились к похвале и признанию в качестве служителей на основании экстаза, видений, откровений, чудес и других проявлений силы. В противоположность этому, Павел указывает на немощь, которая сопутствует его служению (5:13; 12:7–10). Провозглашаемый им Иисус — это прославленный небесный Господь (4:5,6), Который «живет Божьей силой», и, тем не менее, Иисус, Который подтверждает истинность его служения, это Тот, Кто «распят в немощи» (13:4). Поэтому не сила, а немощь, немощь Того, Кто «умер за всех», воспроизводимая в образе жизни служителя, свидетельствует об истинности христианского служения.

Перечисленные в данном отрывке страдания отчасти упоминаются и до и после, в других подобных перечнях (2 Кор. 4:8,9; 11:23—33; 12:10). (Наличие общих слов в каждом из перечислений является аргументом в пользу целостности послания. Одно слово является общим для первого и второго перечисления; пять одинаковых слов можно найти во втором и третьем перечне). В этом отрывке он упоминает великое терпение, бедствия (ср.: 4:8), нужды (ср.: 12:10), удары (ср.: 11:23), темницы (ср.: 11:23), изгнания, труды (ср. 11:23), бдения (из–за того, что возводил палатки? ср.: 11:23) и посты (ср.: 11:27).

Опыт страданий апостола Павла во время его служения представляет собой исключительный случай. И тем не менее, всякое истинное служение примирения предполагает, по крайней мере, некоторое страдание. Очевидно, что жертва Христа (5:18–21) должна вселять жертвенный дух в тех, кто посвятил себя служению Евангелия.

3. Служение: выводы

Павел ясно показал, что Божьи служители никогда не гордятся собой и не думают о себе. Жертвенность — это суть Евангелия и это также суть служения, будь то обращение неверующих или пастырская забота о Христовой пастве. Служение Богу, если оно истинно, никогда не бывает легким и часто приносит страдания. Будем помнить, что ранее написал Павел: «Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас» (4:12). «Жизнь», где сейчас есть общение с Богом во Христе, получена коринфянами за счет «умирания» Павла. Благодаря его служению они сейчас примирились с Богом.

6:11–7:4 11. Призыв Павла к коринфянам

Этот отрывок знаменует конец «длинного отступления» (2:14—7:4), большой части послания, посвященного «служению», то есть «служению Нового Завета» и «примирения». Павел завершает его двойным призывом к коринфянам — примириться с ним и уйти от чрезмерного сближения с «неверными».

1. Призыв к примирению (6:11–13)

Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. 12 Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно. 13 В равное возмездие, — говорю, как детям, —распространитесь и вы.

Павел обращается к своим читателям по имени, только когда очень взволнован, как было с прельщением галатов (3:1), добротой филиппинцев (4:14) или, в данном случае, проявлением своей собственной большой любви к коринфянам. Поскольку Павел был тем, благодаря кому они духовно переродились, он считает себя их отцом (2 Кор. 12:14; 1 Фес. 2:11; 1 Кор. 4:15). Именно в качестве их духовного отца он говорит с ними так интимно (ст. 13).

Его слова не лишены печали, так как следуют за перечнем сопутствующих его служению страданий. С духовной точки зрения апостол является для них всем. Пребывая с ними в Коринфе, он не щадил себя, чтобы те родились во Христе. Отсутствуя, но проявляя заботу о них, он написал четыре послания[70]. Сохранившиеся два — самые длинные. Он сделал им много хорошего и не причинил вреда (7:2). Как отец любит свое дитя, так и Павел любит коринфян.

Он дважды употребляет совершенное время, чтобы донести до них, что любил их с самого начала, любит сейчас и будет любить впредь. Свобода его обращения к ним отражает, насколько его сердце было расширено любовью к ним. И тем не менее — и здесь можно почувствовать печаль — выказанная им любовь не была принята и не стала взаимной. Так широка любовь апостола к коринфянам, что все коринфяне помещаются в его сердце (ст. 3); сердца же коринфян так узки, что для него почти нет места. Незнакомцам, проповедовавшим Лжехриста и использовавшим коринфян в корыстных целях, был оказан теплый прием; истинному же апостолу, который их любит, был оказан сдержанный, лишенный радушия прием. Павел, несомненно, ожидает, что между служителем и общиной должны сложиться теплые и близкие отношения. К этому должны стремиться как служители, так и простые верующие.

Затем Павел прерывает это увещевание (которое возобновится в 7:2), чтобы призвать уйти от язычества.

2. Призыв Павла уйти от язычества (6:14 — 7:1)

Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием ? Что общего у света со тьмою ? 15 Какое согласие между Христом и Велиаром ? Или какое соучастие верного с неверным? 16 Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: «вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. 17 И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и Я прииму вас; 18 и буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель». 7:1 Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием.

Учение Павла о Новом Завете, начало которого мы находим в гл. 3, а завершение - · в данном отрывке, появилось как ответ на деятельность вновь прибывших иудействующих проповедников. Вероятно, они видели в апостоле язычников человека, по крайней мере, равнодушного к нравственным принципам Нового Завета и нарушившего постановление «воздерживаться от оскверненного идолами», принятого на Иерусалимском соборе в конце 40–х годов (Деян. 15:20). Фарисействующим христианам–евреям из Палестины указания Павла коринфянам относительно идоложертвенной пищи определенно представлялись недостаточно строгими (1 Кор. 10:23— 11:1).

Павел обычно не запрещал есть дома (1 Кор. 10:25—30) предложенную идолам пищу, прежде чем она продавалась в лавках. Но он строго возражал против вкушения верующими такой пищи в языческих храмах (1 Кор. 8:10; 10:14–22)[71]. Отнюдь не будучи снисходительным к коринфянам в нравственных вопросах, как хотели это представить его критики (Рим. 3:8), апостол занял очень твердую позицию в отношении характерных для язычества грехов идолослужения и сексуальной распущенности (1 Кор. 10:6—8). «Бегайте блуда… <…> …Убегайте идолослужения», — предостерегает он коринфян в своем послании (1 Кор. 6:18; 10:14). Павел желает, чтобы к его предостережению отнеслись очень серьезно — явленный им Новый Завет Христа и Духа никоим образом не допускает поклонения идолам и посещения языческих храмов.

Чувствительность Павла к критике со стороны христиан–евреев по этим вопросам, вероятно, стала более острой после того, как верующие–язычники не смогли полностью отойти от храмовых культов. И вполне возможно, что незадолго до того у них произошло уклонение в идолослужение. «Многие, — пишет он — не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве» (12:21).

Афины были городом «полным идолов» (Деян. 17:16), таким же был и Коринф. Столетием позже в своем описании Коринфа Павсаний упоминает, что, помимо храмов Аполлона и Афродиты, там было еще двадцать образов «под открытым небом», шесть храмов, посвященных греческим богам, и пять участков при храмах, где происходили мистерии[72]. Коринф, по словам Павла, был городом «многих богов» и «многих господ» (1 Кор. 8:5). Часть этих храмовых комплексов занимали маленькие трапезные, где могли расположиться 10–15 человек. Существовал обычай приглашать своих друзей на трапезу в честь какого–либо божества. В ходе такого пиршества могли происходить моления, посвященные какому–либо богу[73]. Тщательное изучение этого отрывка и соответствующих фрагментов из первого послания показывает, что Павел призывал коринфян не посещать эти храмы и не участвовать в проводимых там трапезах.

Этот отрывок первоначально мог быть мини–проповедью[74], которую Павел включил в послание. Можно предположить, что она состояла из вступительного поучения, красноречивого пояснения к новозаветным «обетованиям» и завершающего поучения.

Начало увещевания Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными (ст. 14) является ключом к пониманию всего фрагмента. Все, что следует далее, связано с этим требованием. В этой простой метафоре, основанной на Втор. 22:10 (где запрещается впрягать вместе в ярмо вола и осла), дается понять, что «христиане являются племенем, которое отлично от неверующих и которому запрещено неподобающее общение с последними»[75]. Здесь нет призыва, как часто полагают, к христианам отделиться от нехристиан по вероучительным или этическим причинам. Павел истребует полного разрыва с неверующими. Если христианин женат на неверующей, он не должен искать развода (1 Кор. 7:12—15). Если его приглашают в дом к неверующему, он может прийти (1 Кор. 10:27). Неверующим не запрещено посещать собрания христиан (1 Кор. 14:22–25). И в самом деле, как писал ранее Павел, полный разрыв с блудниками, лихоимцами, хищниками, идолослужителями означал бы полный «выход из мира сего» (1 Кор. 5:9–11). Скорее, как следует из следующего далее красноречивого пояснения, апостол запрещает лишь участие в языческом храмовом богослужении. Учитывая это, представляется сомнительным, чтобы Павел одобрил бы христиан, которые принимают участие в межрелигиозных богослужениях, например с мусульманами и индусами, так как это означало бы смешение с неверными.

Он ставит пять риторических вопросов, изложенных в виде парных сопоставлений. Смысл каждого вопроса в том, что народ Божий должен иметь отличительные особенности и должен отказаться от верований и традиций, характерных для неверных. Поэтому не может быть никакого общения праведности с беззаконием, ничего общего у света с тьмою, никакого согласия между Христом и Велиаром (сатаной), никакого соучастия верного с неверным. Пятый вопрос является наиболее серьезным; он указывает, что не может быть никакой совместности храма Божия (то есть местной церкви) с идолами (ст. 16). Следует повторить, что эти стихи сами по себе не призывают полностью разорвать с миром или удалиться от христиан, с которыми нет вероучительного согласия. Они представляют собой специфическое увещевание не употреблять идоложертвенную пищу и не участвовать в идолослужении, что (некоторые) коринфяне, несомненно, продолжал и делать.

Основное увещевание теперь подкрепляется новозаветными «обетованиями» (7:1). Бог пребывает в храме или общине (1 Кор. 3:16) живого Бога и ходит среди Своего народа, будучи их Богом (ст 16; см.: Лев. 26:11,12; Ос. 1:10). Поэтому Павел увещевает выйти из их среды (то есть идолопоклонников), отделиться и не прикасаться к нечистому (то есть к идолам и храмам; ст. 17). Более того, поскольку Бог является Отцом Своих сыновей и дочерей, здесь применим тот же принцип разрыва и удаления (ст. 18). Под «обетованиями» Павел подразумевает цитируемые им ветхозаветные тексты, которые учат, что Бог живет среди Своего народа и что Он их Отец.

Павел завершает свою мини–проповедь заключительным увещеванием, которое, как и предыдущая часть, основано на изначальном призыве не смешиваться с неверными. Павел переходит от увещевания, обращенного к коринфянам, к призыву, обращенному также и к себе: очистим себя… совершая святыню. Церковь как храм, где пребывает Бог, должна очиститься от всякого соприкосновения с поклоняющимся другим богам; ее члены должны совершенствовать свою святость в страхе Божьем. В первом послании Павел учил, что, хотя других богов и не существует, участвовать в языческой трапезе — значит участвовать в поклонении бесам (1 Кор. 10:20). Как раз от этого и призывает сейчас уйти и очиститься Павел.

В заключение следует подчеркнуть, что речь здесь идет о фундаментальных истинах, касающихся Бога, Христа и христианских убеждений, когда верующие сталкиваются с темным и соблазнительным язычеством. Слова Павла уместны всякий раз, когда христиане впутываются в идолослужение, оккультную или языческую практику. Христиане могут иметь бытовое общение с неверующими, а также пребывать с ними в браке; им лишь воспрещается участвовать в их богослужениях.

3. Призыв Павла к примирению: заключение (7:2–4)

Вместите нас: мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. 3 Нее осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить. 4 Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей.

Павел сейчас возвращается к своему призыву к коринфянам примириться с ним. Он снова побуждает их вместить его [в их сердца] (ст. 2), иначе говоря, быть более открытыми в отношениях с ним. Предыдущий отрывок, где речь идет об идолослужении, вероятно, указывает на то, что в среде коринфских христиан Павел не пользовался расположением одной из двух групп: либо евреев, либо язычников. Многие язычники, похоже, находили его учение об идолослужении слишком запретительным или вообще ненужным (ср.: 1 Кор. 10:23), в то время как верующие евреи, особенно после подстрекательств вновь прибывших иудействующих миссионеров, могли почувствовать недостаточную суровость его требований. В ответ Павел очень четко излагает учение о разделении и призывает коринфян впустить его в их сердца.

Не вдаваясь в подробности, Павел приступает к опровержению трех выдвинутых против него обвинений, а именно: что он кого–то обидел, кому–то повредил и от кого–то искал корысти. Мы точно не знаем, в чем заключались эти обвинения, но они могли быть связаны со сбором денег для верующих в Иерусалиме. Возможно, Павла обвиняют в мошенничестве и безнравственности, проявленных в этом деле. Тем не менее он пишет это не в осуждение коринфян (ст. 3). Если они говорят об этом, то происходит это из–за злобной клеветы других людей. На самом деле, он видит, что в будущем он и коринфяне будут тесно связаны и в жизни, и в смерти. Павел готов с ними вместе и умереть, и жить (ст. 3). Как верующие они вместе делят общую судьбу.

Очевидно, что, несмотря на возникающие трудности, Павел не теряет оптимизма и уверен в своих отношениях с ними. Он пишет, что много надеется на коринфян, и хвалится ими, и говорит, что, несмотря на огорчения, выпадающие ему из–за служения, он исполнен утешением (ст. 4). И тут мы понимаем, какой необыкновенной стойкостью и настойчивостью обладал апостол Павел. Эти качества он, несомненно, приписал бы Божьей благодати и силе Духа Святого (так следует делать и нам).

III. Павел в Македонии: Тит приносит новости из Коринфа (7:5 — 9:15)

7:5–16 12. Тит приносит новости из Коринфа: «печальное послание»

Перед тем как сделать «длинное отступление», посвященное служению Нового Завета (2:14 — 7:4), Павел призвал коринфян «простить и утешить» нарушителя. Своим посланием из Македонии Павел продолжает рассказ о своем путешествии, который был прерван на Троаде (2:12,13). Он объясняет, с каким облегчением и благодарностью он наконец–то воспринял весть о поддержке его коринфянами в вопросе о нарушителе.

Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, номы были стеснены отвсюду: отвне — нападения, внутри — страхи. 6 Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита, 7 и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался. 8 Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. 9 Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда. 10 Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. 11 Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле. 12 Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом. 13 Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его; 14 итак я не остался в стыде, если чем–либо о вас похвалился пред ним; но как вам мы говорили все истину, так и пред Титом похвала наша оказалась истинною; 15 и сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. 16 Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас.

1) Бог утешает смиренных

Зная, что морские путешествия не совершались зимой, можно сделать вывод, что при наступлении поздней осени и отсутствии Тита в положенное время у Павла не было другого выхода, как отплыть (последним кораблем?) в Македонию. Из трех известных церквей в Македонии — в Верии, Фессалонике, Филиппах последняя представляется наиболее вероятным местом встречи, о котором ранее договорились Павел и Тит. Павел действительно мог провести там некоторое время в ожидании Тита, а затем написать это длинное послание.

Похоже, Тит принес одновременно хорошие и плохие новости. С одной стороны, он сообщил Павлу, что дисциплинарная проблема была положительным образом разрешена и что активность коринфян в сборе денег была ниже ожидаемой, но ее, по–видимому, можно было оживить. С другой стороны, Тит мог сообщить Павлу об усилении влияния иудействующих на коринфскую церковь и о нарастании выпадов лично против Павла.

Время ожидания Тита в Македонии было для Павла и его спутников временем страданий. Его слова плоть наша не имела никакого покоя (ст. 5) означают, что ночи они проводили без сна. Из–за их служения Евангелия они были стеснены отовсюду (ст. 5), то есть подвергались интенсивному давлению. Они испытывали отвне — нападения (преследования со стороны евреев или язычников?) и внутри — страхи (беспокойство о безопасности Тита?). Глубокое душевное страдание, заставившее Павла покинуть Троаду, совсем не прекратилось по прибытии в северную Грецию. Боль, являющаяся следствием его апостольской деятельности, была частью его жизни, где бы он ни был — в Коринфе, Эфесе, Троаде или Македонии.

С отчаянием ст. 5 контрастирует успокоение и благодарность, отраженные в следующих стихах (6, 7), которые начинаются со слов Но Бог. Да, боль и страдания Павла были велики, «но Бог…» Слова Павла Бог, утешающий сейчас звучат как рефрен фраз из начальной части послания (1:3–7). Конечно же, апостольское служение означало стеснение и смирение. Тем не менее он мог свидетельствовать, что Бог утешим его. Когда он пишет о Боге Ветхого Завета (Ис. 40:1,2), о его деяниях в далеком прошлом, он свидетельствует о деяниях Того же Бога во время его жизни. Бог, именно Этот Бог, утешил Павла в Македонии! Бог Библии, вчерашнего дня, является Богом дня сегодняшнего, всемогущим и дающим утешение Своим людям.

Бог утешил Павла двояким образом. Произошло, наконец, прибытие Тита, которое развеяло опасения, что он мог пострадать от рук грабителей (Павел, вероятно, ожидал, что Тит будет иметь с собой пожертвованные деньги, что могло сделать из последнего привлекательный объект для нападения). Далее, к его огромному облегчению, Тит принес радостное сообщение о положительном ответе коринфян на «печальное» послание. Павел утешился их усердием, плачем и ревностью по нему (ст. 7). Таким образом, Павел обрадовался тому, что они через Тита подтвердили свою верность и выразили сожаление в том, что причинили ему боль.

2) Их ответ: печаль ради Бога

Павел сейчас открывает то, о чем ранее говорил намеками. Причиной его огорчений в Троаде и Македонии было глубокое беспокойство по поводу возможного воздействия на коринфян (сейчас утерянного) послания (2:1—4, 13). Он не скрывает, что на какое–то время сожалел (ст. 8) о суровости послания. Будучи их апостолом, Павел испытывал отеческую любовь к своим детям по благовествованию(1 Кор. 4:14,15; 2 Кор. 6:13).

Послание, конечно же, опечалило коринфян, хотя и на время (ст. 8), и с положительным итогом, ибо это была печаль ради Бога (ст. 10). Павел напоминает своим читателям о существовании двух видов печали, или огорчений. Есть печаль мирская (ст. 10), которая в лучшем случае является неглубоким сожалением, которое затем поглощается горечью и жалостью к себе и оканчивается смертью. Но есть печаль ради Бога, которая производит покаяние, выражающееся в усердии, извинении, желании и ревности (ст. 11) и оканчивающееся спасением (ст. 10).

Здесь имеет место игра слов. Отправив послание, Павел почувствовал сожаление о тех огорчениях, которое оно должно было вызвать. Теперь, когда ответ был таким обнадеживающим, на что указывала их печаль ради Бога, он более не сожалеет о своем послании. Коринфяне выразили покаяние, которое не оставляет места сожалению[76].

3) Причина появления послания

Комментаторы расходятся во мнении об исходной причине написания утерянного послания. Некоторые придерживаются точки зрения, что поводом послужила дисциплинарная проблема, изложенная в 1 Кор. 5. Другие полагают, что в Коринфе возникла полемика между неким человеком (вновь прибывшим?) и Павлом. Реальность, однако, такова, что для точного установления проблемы сведений у нас недостаточно. Единственный вывод, который можно сделать: Павел говорит о деле (ст. 11), в котором один человек был оскорбителем, а другой — оскорбленным (ст. 12). Точка зрения, согласно которой Павел был потерпевшей стороной, представляется маловероятной, ввиду того что упоминает он себя не как другую, а как третью сторону (см. ст. 12).

Как оказалось, большинство из них были хорошо расположены к Павлу, как он сам сообщает Титу (ст. 14); возможно, они просто не спешили выражать свою преданность ему. Сейчас же послание, призывавшее продемонстрировать смирение в отношении определенного лица (или лиц), из–за которых и возникла проблема, вызвало живую реакцию ревности по Павлу и его апостольскому авторитету (ст. 7: усердие, плач, ревность', ст. 11: усердие, извинения, негодование, страх, желание, ревность, взыскание).

Можно сделать из этого вывод, что Павел был слишком чувствительным в этом вопросе. Однако очевидно (ст. 12), что основным его намерением было не самооправдание и не наказание оскорбителя. Он, скорее, желал, чтобы сами коринфяне извлекли из этого пользу.

Павел отлично знал, что стояло на кону. Отвергнуть Павла означало отвергнуть Христа, Чьей «властью» (exousia) Павел был послан проповедовать у них (10:8; 13:10). Представлявшее угрозу этой проповеди присутствие иудействующих с их «иным благовестием» (11:4) привело к тому, что отношения коринфян с Павлом подверглись испытанию. Павел был им благодарен за исключительно положительный ответ.

4) Тит в Коринфе

Тит передал своему другу волнующее сообщение о том, как его приняли коринфяне. Они приняли его со страхом и трепетом и положительно ответили на его просьбы (ст. 15), так что во время пребывания там дух его был успокоен (ст. 13). Такие новости обрадовали Павла (ст. 13) и дали ему чувство глубокого облегчения. Он хвалился Титу о верности коринфян (ст. 14). Сейчас стало ясно, что его уверенность была обоснованной.

Между прежним и нынешним состоянием Павла есть поразительная разница. Ранее, в Эфесе, он «отягчен был чрезмерно и сверх силы» и не «надеялся остаться в живых» (1:8,9). Позже, уже будучи избавлен от этого и придя в Троаду, он «не имел покоя духу», поскольку не обладал сведениями о реакции коринфян на его послание (2:13).

По прибытии в Македонию он был стеснен отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи из–за того, что там не было Тита. Ясно, что он был обескуражен и подавлен. Сейчас же, в гл. 7, он, напротив, говорит об огромном утешении и радости по поводу того, что произошло с коринфянами. «Длинное отступление» было столь длинным, что можно легко упустить из виду эту примечательную перемену настроения.

Хотя Павел об этом и не говорит, мы можем почувствовать, что уверенность его в силе Божьей стала еще тверже. Эта уверенность проистекает из характера ответа, который коринфяне дали на его «печальное послание». Недооценка воздействия Слова Божьего на тех, кто его слышит и читает — серьезная ошибка. Судя по всему, Павел был поставлен в тупик тем, что коринфяне отвергли его во время «тяжелого визита». Казалось, на этом его служению приходит конец. И тем не менее, так не произошло. Живой Бог способен изменить Своим Словом и Духом самую твердую позицию (включая нашу!). В примере изменившейся позиции коринфян служители Божьего Слова могут черпать ободрение и вдохновение.

5) Божье утешение

Бог задействует людей–посредников, чтобы утешить Своих детей. И Павел воздал благодарение Богу за полученное от Тита утешение. Отрадно сознавать, что Бог утешает нас таким образом, и благодарить Его за людей, через которых Он дает нам утешение.

С нашей стороны, мы не должны забывать проявлять любовь, заботу и подражать Христу, то есть быть людьми, которых Бог всякого утешения использует для ободрения тех, кто в беде. Всегда есть возможность утешить других верующих. Кто–то из наших братьев без работы, кто–то подавлен из–за обстановки на работе. У одной сестры болен муж, у другой — дети проявляют непослушание. В каждой общине всегда кто–то нуждается. Глаза наши всегда должны быть открыты, а сердце должно быть пол но сострадания и заботы. Но, прежде всего, мы должны противостоять искушению бежать нужд людей, потому что, как нам кажется, мы можем с ними не справиться. Тот, у кого есть проблемы, скорее всего, и не ожидает, что кто–то за него их решит; но он обязательно оценит нашу заботу и молитвенную поддержку. Для находящихся в беде важнее всего не разговоры, а соучастие.

8:1–9:15 13. Новости Тита из Коринфа: сбор денег

Переход от гл. 7 к гл. 8 знаменуется переменой тона. В предыдущей главе Павел вернулся к переживаниям по поводу радостной встречи в Македонии с Титом, принесшим хорошие новости о реакции коринфян на «печальное послание», посвященное вразумлению оскорбителя. Сейчас, в гл. 8, он пишет в более трезвом тоне, но все еще с большой долей воодушевления и оптимизма по поводу другой новости, принесенной Титом из Коринфа, — новости о сборе денег.

В гл. 8,9 идет речь о том, что Павел в других местах называет «сбором для святых» (1 Кор. 16:1) или «подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме» (Рим. 15:26). Это «подаяние», сбор которого завершился в 57 г. н. э., имеет своим началом события, происшедшие за десять лет этого в Иерусалиме, когда Павел и Варнава заключили миссионерское соглашение со «столпами» иерусалимской церкви — Иаковом, Петром и Иоанном. Было решено, что Иаков, Петр и Иоанн будут заниматься обращением евреев, в то время как Павел и Варнава отправятся к язычникам. Это миссионерское соглашение было заключено с одним условием: Павел и Варнава должны были «помнить нищих», то есть собирать пожертвования среди язычников для иерусалимских христиан (Гал. 2:9,10).

Павел объяснял римлянам, что «духовные блага»[77] благовестия, полученные язычниками, пришли к ним из христианской общины в Иерусалиме. Язычники были в духовном долгу перед ними и должны были возместить это «материальными благами» (Рим. 15:27)[78]. В сборе пожертвований просматривается желание Павла создать чувство единства и братства у двух ветвей христианства — евреев и язычников, — между которыми существовало некоторое напряжение. Павел, возможно, пытался продемонстрировать, что, со своей стороны, добросовестно исполняет иерусалимский договор относительно «нищих». Поэтому перед завершением своего служения в регионе Эгейского моря он и собирался провести сбор этих пожертвований (1 Кор. 16:5,6; Деян. 19:21; 24:17). Собрав дар иерусалимской церкви от церквей Асии, Македонии и Ахаии, Павел исполнил обязательство, данное Иакову, Петру и Иоанну десять (?) лет назад. Это было достойное завершение одной из глав в миссионерской карьере Павла.

Мы можем предположить, что впечатляющий размах организации сбора пожертвований свидетельствует о попытке Павла решить проблему иудействующих. Ведь фракция иудействующих была весьма активна во время встречи Павла, Варнавы и «столпов» и также во время следующей встречи в Иерусалиме между делегатами из Антиохии и от церкви–матери (Гал. 2:4,5; Деян. 15:1,5). На этих двух собраниях программа иудеизации язычников была отвергнута (на первом собрании — подспудно, на втором — открыто). Движение иудействующих, тем не менее, не исчезло и вновь заявило о себе после прибытия в Коринф миссионеров–евреев. Эта миссия расцвела из–за атмосферы, сложившейся в иерусалимской церкви благодаря руководству Иакова, хотя он и не санкционировал это движение. Не организовал ли Павел столь масштабный сбор пожертвований, чтобы укрепить влияние Иакова над движением, которое зародилось в Иерусалиме и сеяло такой раздор среди состоявших из язычников церквей? Ведь Павел сейчас мог бы сказать: «Мы согласились помнить о нищих и мы о них помним. Вы согласились с тем, что язычников не должны беспокоить сторонники обрезания, но их продолжают беспокоить. Мы исполнили нашу часть договора, вы должны исполнить вашу. Уговорите иудействующих или прикажите оставить языческие церкви». И хотя это только предположение, оно представляется вполне корректным и весьма вероятным.

Павел изложил порядок сбора пожертвований в Первом послании к Коринфянам: «В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду. Когда же приду, то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами, для доставления вашего подаяния в Иерусалим» (1 Кор. 16:2–4).

За год до написания Второго послания к Коринфянам христиане из Коринфа начали откладывать деньги, хотя сейчас их энтузиазм, похоже, ослаб (8:10,11). Чтобы к своему прибытию в Коринф окончательно решить этот вопрос, Павел отправляет Тита вместе с двумя неназванными товарищами, один из которых был хорошо известен, другой — менее известен (8:16—18).

Гл. 8,9, следовательно, образуют самостоятельный фрагмент, где он пытается побудить читателей послания завершить мероприятие по сбору пожертвований. Добился л и Павел своего? В своем Послании к Римлянам, написанном спустя несколько месяцев, он замечает, что «…Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме. Усердствуют, да и должники они пред ними» (Рим. 15:26,27). Из этого мы заключаем, что коринфяне действительно завершили начатое ранее дело.

В этих главах мы можем вычленить некоторые неизменные принципы, которыми христианину следует руководствоваться при распоряжении своими дарами и возможностями. Далее Павел будет предостерегать нас оттого, что он называет «местничеством», то есть от излишней озабоченности делами своего «прихода». Верующие должны смотреть дальше проблем своей собственной общины и проявлять заботу о Божьем народе и в других местах.

1. Щедрые македоняне (8:1—5)

Уведомляем вас, братия, о благодати Божией, данной церквам Македонским; 2 ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью, и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия; 3 ибо они доброхотны по силам и сверх сил — я свидетель: 4 они весьма убедительно просили нас принять дар и участие их в служении святым; 5 и не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя во–первых Господу, потом и нам по воле Божией.

Павел выражает глубокую признательность христианам Македонии. Фессалоникийцы подверглись гонениям, однако от них благовестие разнеслось по всей материковой Греции и за ее пределы (1 Фес. 1:6–8; 2:14; 2 Фес. 1:5). Павел далее также выразит благодарность Богу за то, что филиппийцы участвовали «в благовествовании от первого дня… доныне», имея в виду, что уже более десяти лет они «оказывали ему участие подаянием и принятием» (Флп. 1:5; 4:15).

В своем послании, адресованном одной церкви, коринфянам, Павел довольно подчеркнуто упоминает дела других христиан, македонян. Они были столь нищи (ст. 2), что Павел не ожидал от них участия в сборе пожертвований. В ответ на благовествование они отдали самих себя во–первых Господу, потом и нам (ст. 5). Не Павел, а они сами проявили активность. Они умоляли его принять дар и участие их в служении святым (ст. 4). Некоторые из своих замечательных озарений Павел высказывает мимоходом, как здесь, где он говорит об одном из фундаментальных принципов христианства: «Они отдали самих себя во–первых Господу, потом и нам». Действительно, в ответ на благовествование мы должны «отдавать» себя Господу Иисусу, Его служителям и другим верующим. Отдавать себя Господу и другим — суть христианства.

Основной смысл обращенного к коринфянам слова до боли прост. Коринфяне, которые были (относительно) богаты, согласились пожертвовать, но перестали этим заниматься. Македоняне, которые были исключительно бедны, сами предложили свою помощь и начали этим заниматься. Павел пытается пристыдить коринфян и заставить их сделать то, что полагалось сделать.

Слово charts используется дважды в этом отрывке: благодать (ст. 1) и дар (ст. 4)[79]. Подобно Богу, проявившему милость по отношению к грешным и недостойным людям, которые такого отношения не заслуживали, македоняне проявляют милость, или абсолютную любовь, к христианам из далекой Иудеи. Таким образом, дар является подтверждением, что благодать была получена не напрасно (см.: 6:1). Но charts означает также незаслуженно полученную нами милость, которая преображает нас изнутри. Поэтому Павел и пишет о благодати Божией, данной церквам Македонским (ст. 1). Коринфяне должны подражать македонянам и проявлять милость по отношению к другим, и тогда можно будет сказать, что благодать Божья действует и в них тоже.

Благодаря charts— благодати Божьей, проявляемой по отношению к ним и действующей в них, — они обретают charismata — дары, включая дар помощи, или дар отдавать (Рим. 12:8). Происходящее в последние годы повторное открытие даров в церквах Божьих — явление весьма отрадное. Церковь, где обретенная прихожанами благодать отражена в великодушном проявлении даров по отношению к другим, можно назвать поистине «харизматической».

Конечно, для многих будет сюрпризом открыть, что великодушная помощь другим является «даром». Слышали ли мы когда–нибудь, чтобы кто–то из верующих молился о получении такого «дара»? (!) Тем не менее это, несомненно, «дар», как и другие перечисленные в Новом Завете (см.: Рим. 12:3—8; 1 Кор. 12:6–11,27–31; 13:1–3; Еф.4:11–13; 1 Пет.4:7–11),«дар», который нужно с любовью использовать на благо другим.

2. Скупые коринфяне (8:6–11)

Поэтому мы просили Тита, чтобы он, как начал, так и окончил у вас и это доброе дело. 7 А как вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием и всяким усердием, и любовью вашею к нам, — так изобилуйте и сею добродетелью. 8 Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви. 9 Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою. 10 Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года. 11 Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку.

Павел увещевает коринфян дружеским, ободряющим тоном. Поскольку они изобилуют во многом — в вере и слове, познании, всяком усердии, — пусть они изобилуют также и в щедрости (ст. 7). Здесь, однако, нет и намека на принуждение или повеление. У них есть пример македонян. Пусть теперь коринфяне проявят свою любовь.

Павел дает коринфянам еще один пример действия благодати. В первом примере македоняне были бедными, во втором — Иисус Христос, как коринфяне, богат. Вы знаете благодать (charts) Господа нашего Иисуса Христа (ст. 9), пишет Павел, указывая тем самым, что они это уже знают. Учение не было новым, хотя приложение его могло быть и новым.

Этот текст, несомненно один из самых значительных у Павла, учит, что личное существование Иисуса началось не с рождения в Вифлееме в последние годы правления Ирода Великого. Слова Он, будучи богат указывают на неограниченное предсуществование, тогда как слово обнищал говорит о Его вступлении в поток истории в определенное время и в определенном месте. Послание к Филиппийцам содержит хорошее объяснение фразы о богатстве Христа. Там Павел утверждает, что Иисус (в своем предсуществовании) «был образом Бога» и «был равен Богу» (Флп. 2:6). Иными словами, Иисус был по своей природе Богом. В этом смысле Иисус «богат», причем вечно. Слово обнищал, которое относится к его земной жизни, служит, чтобы заострить наше внимание — насколько велико богатство его прежнего существования по сравнению с жизнью после воплощения.

Вторая глава Послания к Филиппийцам помогает объяснить слова обнищал и нищета. В этом отрывке говорится, что Иисус «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» и «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6–8). Нищета Иисуса, следовательно, была смирением в воплощении и жизни, и послушанием в смерти. Иисус Сам сказал: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк. 9:58). Он изначально знал, что в Иерусалиме Его ожидает «чаша» страдания и «крещение» смерти (Мк. 10:39). Слово обнищал описывает смиренную жизнь Иисуса и послушную смерть, которые, как говорит Brunner, представляли «неразрывное целое»[80].

Тем не менее, как отмечает Денни, «Новый Завет не знает ничего такого о воплощении, что определялось бы вне связи с искуплением». Он продолжает: «Не Вифлеем, а Голгофа — центр откровения»[81]. Пакер по этому поводу замечает: «Значение яслей в Вифлееме заключается в месте, которое они занимают в последовательности этапов, ведущих Сына Божьего к голгофскому кресту»[82].

Еще один фрагмент, хорошо поясняющий слова обнищал и нищета, находится в первой части данного послания, где Павел говорит о смерти Христа: «Незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех» (5:21). Именно благодаря нищете жертвенной, примиряющей смерти, мы, грешные нищие, становимся богатыми Божьей праведностью.

В нашем великом рождественском тексте — 2 Кор. 8:9 — можно выделить два смысла. Во–первых, нужно с радостью принимать Господа Иисуса Христа в свое сердце и быть благодарными Ему за совершаемые в отношении нас спасительные дела. Во–вторых, во всех вопросах, связанных с помощью и дарами, нам подобает подражать его щедрости. Ясно, что жертвенная смерть Иисуса является основным стимулом нашей щедрости.

3. Щедрость, любовь и крест

У общин, как и у людей, есть индивидуальные особенности. Если попытаться разглядеть написанное между строк, можно прийти к выводу, что македонские общины весьма отличались от общин коринфских. Македонские церкви проявили огромную щедрость, несмотря на крайнюю нищету. Напротив, коринфяне, которые, вероятно, были зажиточными, наделе оказались скупыми.

Внимательно рассматривая послания к македонянам[83] и коринфянам, можно выявить и другие удивительные особенности.

Коринфяне легко группировались по фракциям, предъявляли друг другу судебные иски и выставляли напоказ свои дары (1 Кор. 1:12; 6:1; 13:1–3). Они не спешили обращать внимание на своих бедных и немощных братьев (1 Кор. 11:21). Они терпели у себя вопиющие проявления безнравственности со стороны своих собратьев и даже хвалились ими (1 Кор. 5:2). Когда прибыли новые служители из Иудеи, они быстро потеряли интерес к Павлу и обратили свой взор на более привлекательных незнакомцев (11:4). Об их эгоизме и непостоянстве говорит каждая страница посланий Павла. Македоняне же, хотя и имели проблемы, показали себя более заботливыми и внимательными. Филиппийцы два раза отправляли Павлу деньги за его служение и один раз прислали своего собрата, чтобы тот присутствовал с Павлом (Флп. 4:16; 2:25–30). Павел только один раз смог похвалить коринфян за проявление любви, и даже тогда он отнесся к ним с некоторой долей снисходительности (8:7). Любви у них было так мало, что Павлу неоднократно приходилось увещевать их проявлять любовь (1 Кор. 13:1–3; 14:1; 16:14; 2 Кор. 8:8, 24). Напротив, македонян Павел хвалит за любовь и добрые дела (1 Фес. 1:3; 3:6; 2 Фес. 1:3; Флп. 1:9; 2:1). Македоняне были исполнены любви и, несмотря на нищету, проявляли большую щедрость. Коринфянам же не хватало как любви, так и щедрости. Вероятно, стоит обратить внимание также и на тот факт, что, несмотря на свойственное коринфянам почитание «мудрости» (1 Кор. 1:20), Павлу пришлось столь пространно объяснять коринфским церквам значение Божьей благодати и смерти Христа. Они явно не понимали, что значит быть любимыми и проявлять любовь.

4. Равенство (8:12–15)

Ибо, если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, него не имеет. 13 Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтоб была равномерность. 14 Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтоб была равномерность, 15 как написано: «кто собрал много, не имел лишнего; и кто — мало, не имел недостатка».

Когда мы распоряжаемся нашими дарами, в данном случае возможностью делиться деньгами, важно именно усердие, с каким мы делимся тем, что имеем. Бедная вдова, которую Господь похвалил за пожертвование двух медных монет (Мк. 12:42—44), имела скудные средства, но была богата усердием, делясь тем, что имела. Именно такое поведение хвалит здесь апостол (ст. 12).

1) Равномерность усердия

Павел вовсе не ожидает, что коринфяне будут выступать исключительно в роли жертвователей (ст. 13). Важно соблюдать равномерность (ст. 14). Речь идет не об обязательной материальной равномерности, то есть вынужденном жертвовании по принципу «ты мне, я тебе», где все сводится в экономическую плоскость; речь идет о духовной равномерности. Естественно, то, что «вынужденно», исключает то, что «по благодати». В соответствии со средствами следует иметь равное усердие делиться так, чтобы один брат не получил слишком больших возможностей за счет слишком большой жертвы другого брата. Усердие должно быть равномерным.

Павел иллюстрирует свой принцип равномерности, или духовной справедливости, цитатой из Исх. 16:18, где говорится о даровании Господом в пустыне манны небесной. Благодаря сотворенному Богом чуду и те, кто собрал ее мало, и те, кто собрал много, получили в итоге достаточное ее количество. Мысль Павла заключается в том, что всякий раз, когда народ Божий, богато или бедно одаренный, готов охотно использовать свои дары и деньги, мы будем наблюдать равномерность; несправедливости не будет. Некоторые могут иметь больше, некоторые меньше, но у всех будет достаточно.

Вывод отсюда вытекает следующий. Мы, в соответствии с нашими средствами, должны выполнять принцип «справедливости», или же равномерности, проявляя усердие в желании делиться. Говоря конкретнее, мы должны спросить нашу совесть, не приходится ли нашим собратьям–христианам делать или платить больше из–за того, что мы, в силу эгоизма, делаем и платим меньше, чем могли бы. Вполне вероятно, что представляющие нас миссионеры или пасторы перегружены или недополучают (либо то и другое) из–за нашего нежелания лепиться равномерно и с усердием.

2) Павел как духовный лидер

Очевидно, что Павел столкнулся с деликатной проблемой, с которой в последствии имели дело многие христианские лидеры. Коринфяне не преуспевали в жертвовании. То, что проблема лежала в материальной плоскости, в конечном счете не имеет значения. Нехватка вполне могла проявляться в сфере молитвы или благовествования. Вопрос заключается в следующем: как те, кто занимается духовным наставничеством, должны поощрять большую самоотдачу своих верующих собратьев? Подход Павла к решению проблемы неторопливости коринфян, поэтому, будет поучительным.

Во–первых, он воздает им должное за то, что они начали дело. Хотя дипломатично, но ясно, напоминает им, что этого недостаточно. Титу, обладавшему, по всей видимости, смекалкой в финансовых вопросах[84] предстояло завершить это дело (ст. 6).

Во–вторых, он одобрительно отмечает другие их дары, в которых они изобилуют. И твердо, но осторожно, указывает, что щедрость их не адекватна дарам, которыми они и привлекли к себе внимание (ст. 7).

В третьих, он не поддается на искушение манипулировать их чувством вины или навязывать им законнические требования. Дарованная им Божья благодать должна быть побудительным мотивом; их ответом должна быть любовь (милость) (ст. 8). Поскольку Павел не упоминает ветхозаветную практику собирать десятину, мы можем заключить, что Павел не считал эту практику обязательной для христиан.

В–четвертых, он предлагает им рассмотреть два образца праведности и сопоставить их с собой. Первый образец — это македоняне, которые во многом были значительно беднее коринфян (ст. 2). Второй образец — Господь Иисус, был до Своего воплощения несоизмеримо богат Своим Сыновством у Отца (ст. 9). Коринфяне не были богаты, как Господь, и не были бедны, как македоняне. Однако когда реально потребовалось чем–нибудь пожертвовать, им, коринфянам, не хватило щедрости. Выводы из этого очевидны.

В–пятых, он занимает позицию советника, то есть ненавязчиво подводит их к мысли, что с их недостатком должен бороться не он, а они сами. Он может лишь советовать; они, и только они, могут решить проблему (ст. 10). В вопросе «помощи» (или наставления) существенно важно, чтобы человек, которому эта помощь оказывается, был готов лицом к лицу встретить проблему и не имел возможности манипулировать своим помощником так, чтобы последнему самому приходилось решать эту проблему.

5. Почетное дело (8:16—24)

Благодарение Богу, вложившему в сердце Титова такое усердие к вам; 17 ибо, хотя и я просил его, впрочем он, будучи очень усерден, пошел к вам добровольно. 18 С ним послали мы также брата во всех церквах похваляемого за благовествование, 19 и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию, 20 остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению; 21 ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми. 22 Мы послали с ними и брата нашего, которого усердие много раз испытали во многом, и который ныне еще усерднее по великой уверенности в вас. 23 Что касается до Тита, это — мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это — посланники церквей, слава Христова. 24 Итак пред лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами.

Никто лучше Павла не знал, что инициатива по сбору денег может сделать его мишенью для обвинений, что деньги предназначались для его кармана. В самом деле, и сегодня ничто так не подрывает доверие к служению, как домыслы о его алчности и мошенничестве.

Павел распоряжался обилием приношений (ст. 20), то есть большой суммой. Чтобы сохранить доверие, он принимал все меры предосторожности, чтобы освободить себя от непосредственного контакта с деньгами. «Когда же приду, — говорит он коринфянам, — то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами… в Иерусалим» (1 Кор. 16:3). Когда пожертвования были в конце концов доставлены в Иерусалим, семь посланцев прибыли с этими деньгами (Деян. 20:4). Смысл сбора пожертвований был важнее личности Павла. Между тем, чтобы ускорить это мероприятие он посылает в Коринф не одного, не двух, а трех ответственных лиц.

Тит едва ли нуждается в представлении. Он коллега и сотрудник Павла, и, тем не менее, он является служителем со своими полномочиями, так как отправляется к коринфянам добровольно[85] (ст. 17).

Второй человек назван братом, во всех церквах позволяемым за благовествование (ст. 18). Македонские церкви избрали его (ст. 19; греческий глагол позволяет предположить — «поднятием рук»).

Вероятно, Тит должен был прочитать письмо в церквах и представить этого человека коринфянам. Кто же он? Первое предположение: этим известным в македонских церквах проповедником Евангелия был Лука. То, что Лука, автор Деяний, был в Филиппах (откуда, вероятно, написано послание) с 50 по 57 г. н. э., можно предположить на основании первого отрывка Деяний, где встречаются местоимения «мы/нас», события которого оканчиваются в Филиппах, и второго подобного отрывка, действие которого в Филиппах, напротив, начинается (Деян. 16:11–17; ср.: 20:6). Вполне вероятно, что Лука проживал в Филиппах все эти восемь лет и стал там известен. Тот, кто смог написать Евангелие, вполне мог стать известен своей проповедью Евангелия.

О третьем человеке говорится как о брате нашем, которого усердие много раз испытали во многом (ст. 22). Можно, опять–таки, предположить, что его коринфянам должен был представить Тит.

Последние двое названы братьями (ст. 23)[86], что является в определенной степени специальным термином, употреблявшимся в отношении тех, кто работал непосредственно с Павлом и под его руководством. Павел упоминает их как посланников (буквально «апостолов») церквей (ст. 23), то есть представителей, или посыльных, им назначенных и «курсирующих» между ним и церквами.

В NIV ст. 23 завершается тем, что посланники названы честью Христовой. Однако более аккуратным является перевод RSV — «славой Христовой» (doxa Christou). Сами церкви, а не их прихожане, являются «славой Христовой». Эта мысль похожа на то, как Иоанн видит Христа, когда изображает Его с «семью звездами» (напр.: Откр. 1:16) в правой руке, что, вероятно, обозначает семь церквей. Если такое толкование принимать за истинное, в местной церкви нам следует видеть (потенциальный) источник славы Христа. Почетной задачей для местной церкви есть прославление Христа своей жизнью и свидетельством.

Таким образом, данные стихи по сути являются небольшим рекомендательным письмом для трех христиан, направляющихся в Коринф. Они служат напоминанием всем христианам и церковным лидерам о том, с какой исключительной осторожностью следует относиться к вопросам, связанным с церковными деньгами.

6. Сохранить лицо (9:1–5)

Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым, 2 ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами пред Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих. 3 Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены, 4 и чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, — не говорю «вы», — похвалившись с такою уверенностью. 5 Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор.

Первоначальное усердие коринфян по участию в пожертвованиях было фактором, вдохновившим македонян предложить свою помощь в сборе денег (ст. 2). Однако сейчас Павел смущен. То, к чему коринфяне отнеслись сначала с энтузиазмом, не было завершено, хотя их готовность участвовать в этом деле не подвергается сомнению. Чтобы самому не остаться в стыде, не говоря уже о коринфянах (ст. 3,4), Павел увещевает их, чтобы появление трех посланников, несущих этого послание, послужило стимулом для быстрого завершения сбора денег. Хотя Павел явно оказывает на коринфян некоторое моральное давление, он ни в коем случае не желает, чтобы это превратилось в побор; ибо тогда это проистекало бы не из благодати. Дар этот должен быть благословенным (ст. 5).

7. Сферы помощи

Учение Павла о «вспоможении святым» затрагивает вопрос о других сферах христианской помощи, которые упоминаются апостолом. Есть, по крайней мере, три такие сферы.

1) Поддержка христианского наставника

От галатов мы знаем, что те, кто наставляются в Слове, должны делиться «всяким добром» со своим наставником. В послании к коринфянам Павел говорит, что те, кто сеют «духовное», должны собирать «телесный» урожай. «Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования». Апостол наставлял Тимофея: поучающий пресвитер — это «трудящийся», который «достоин награды своей» (Гал. 6:6; 1 Кор. 9:11–14; 1 Тим. 5:17,18).

Эти отрывки ясно говорят, что служитель обязан учить (и делать это основательно), а община должна поддерживать его материально (и делать это адекватным образом). Практика сбора взноса с не–церковных людей для поддержки христианского служения учением Павла, по всей видимости, исключается. Тот, кто поучаем, обязан делиться с учителем. Там, где люди имеют упомянутое выше «усердие», не будет неравномерного распределения средств.

2) Поддержка миссионера

Павел благодарит Бога за участие филиппинцев в «благовествовании от первого дня даже доныне» (Флп. 1:5). Промежуток времени, о котором говорится в данном стихе, охватывает более десяти лет. В самом начале этого периода филиппийцы послали ему деньги в Фессалонику, а затем и в Коринф. А в недавнее время, когда он спустя приблизительно десять лет после этого находился в темнице в Риме, они отправили ему деньги и своего собрата (Флп. 4:14–18; 2 Кор. 11:9).

Печально, но многие общины с годами или после смены служителя теряют связь со своими прежними миссионерами. Во многих церквах следовало бы образовать небольшие, но активные комитеты для обеспечения двусторонней связи и помощи между миссионером и общиной. Сотрудничество же филиппийцев «от первого дня даже доныне» остается для нас полезным примером.

3) Забота о нуждающихся

Павел поучал своих читателей в Эфесе, что вор не должен больше воровать, а должен заниматься полезным трудом, чтобы и он мог уделить что–нибудь нуждающимся (Еф. 4:28). Благодаря нашим усилиям многие из нас имеют больше, чем нужно. Однако как мы помогаем нуждающимся? Скорее, те, у кого есть один дом, купят еще и дачу; те, кто уже поменял черно–белый телевизор на цветной, приобретут вдобавок и видеомагнитофон; те, у кого есть обыкновенная плита, захотят иметь микроволновую печь. Нищие среди иерусалимских святых оказались в нужде в результате голода, который начался там приблизительно в 46 г. н. э. Можно представить, каковы же были последствия этого события, ибо сбор денег совпал с периодом серьезной нужды. Откликом на тяжелую болезнь или голод окружающих нас собратьев, людей, должна быть доброта и щедрость, как учил Иисус в притче о добром самарянине (Лк. 10:25—37).

Следующий отрывок, ст. 6—15, относятся непосредственно к «вспоможению святым». Однако они в равной мере относятся и к сферам помощи, о которых мы сейчас говорили.

8. Каково усилие, таков и результат (9:6–15)

При сем (скажу): кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. 7 Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением инее принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог. 8 Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело, 9 как написано: «расточил, раздал нищим; правда его пребывает в век». 10 Дающий же семя сеющему и хлеб в пищу подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей, 11 так чтобы вы всем богаты были на всякую щедрость, которая чрез нас производит благодарение Богу. 12 Ибо дело служения сего не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу; 13 ибо, видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми, 14 молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию. 15 Благодарение Богу за неизреченный дар Его!

1) Как нужно отдавать: щедро и с охотой

Проявленное по отношению к нам Божье милосердие порождает в нас желание быть милосердными тоже. Божье милосердие не имеет границ, и мы, получая его, должны демонстрировать безмерную щедрость. Над нами нет принуждения. Мы должны откликаться с охотой. Бог любит доброхотно дающего (ст. 7), ибо Он Сам помогаете охотой (ср.: 15). Тем не менее Павел не призывает своих читателей помогать по легкомыслию или спонтанно: каждый уделяй по расположению сердца (ст. 7). Созревшее внутри намерение должно реализоваться в решительной и охотной помощи.

У традиции вкладывать в конверт пожертвование на церковные нужды много достоинств. Она заставляет жертвователя думать, какую сумму дать, и помогает ему делать это систематично, даже когда он отсутствует, что неизбежно. Кроме того, сохраняется конфиденциальность — то, к чему призывал Господь (Мф. 6:2–4).

Какими мотивами мы руководствуемся, жертвуя на церковные нужды? Может быть, мы желаем уменьшить чувство вины? Не «плата» ли это за то, что мы избегаем те виды христианского служения, в которых не желаем принимать участия? Должны ли те, кто видит величину моего взноса, рассматривать это как проявление особой духовности? Мы можем вдохновляться на щедрую помощь разными неверными мотивами, но лишь реальное осознание милосердия, которое Бог проявляет по отношению к нам, может вызывать у нас «охоту» жертвовать.

2) Помогать — значит сеять

Павел, конечно, знал о скупости коринфян. Он явно имел в виду их, когда писал: «кто сеет скупо, тот скупо и пожнет» (ст. 6). С помощью этой крестьянской поговорки он проводит мысль, которую будет развивать в ст. 6— 10. Поговорка подразумевает великую щедрость Божью, которую мы наблюдаем во время сева и жатвы. Если погода и другие условия благоприятны, крестьянин может ожидать от каждого посеянного пшеничного зерна тридцать, шестьдесят или даже сотню новых зерен (Мк. 4:20). Поэтому, кто сеет скупо, тот скупо и пожнет (ст. 6).

Пожиная свой урожай, как учит Павел, всегда и во всем мы имеем всякое довольство и будем, кроме того, богаты на всякое доброе дело (ст. 8). Как «Бог жатвы» дает сеятелю урожай достаточный, чтобы было зерно на следующий год, хлеб на сегодняшний год и некоторый излишек сверх того, так и «Бог щедрый даятель» благословит обильно дающего всем необходимым и умножит плоды правды, то есть возможность делать добрые дел а (ст. 10). Бог обеспечит дающего всем необходимым и даже сверх того — чтобы тот делился с другими.

Такой человек является живым примером изображенного в Пс. 111:9 благочестивого человека, который раздал нищим (ср.: ст. 9). Такой человек благословляется многочисленными и честными потомками, благосостоянием, знанием своего пути и мужеством. Апостол здесь имеет в виду весь псалом, а не только цитируемый стих. Если бы коринфяне в свое время, а мы сегодня, построили свою жизнь на основании Псалма 111, весть этот отрывок послания был бы не нужен.

3) Результаты помощи

В ст. 10— 15 речь идет о последствиях помощи. Щедрый жертвователь будет и далее благословлен плодом правды (ст. 10). Бог продолжит благословлять такого человека, предоставляя ему средства и возможности творить добро. Он станет богатым… на всякую щедрость (ст. 11). Как говорит Харрис, «чем больше помощь, тем больше наше богатство. Чем больше богатство, тем больше наши возможности помогать».

Не так давно возникла так называемая «теология обогащения», которая учит, что Бог благословляет здоровьем и богатством тех, кто щедро жертвует на христианское служение. В Ветхом Завете умножение материальных средств рассматривалось как Божье благословение. В последней главе Книги Иова говорится, что Бог дал пострадавшему, но сохранившему верность человеку богатство вдвое большее, чем до начала бедствий (Иов. 42:10—17). Однако в Новом Завете это богатство толкуется как духовные плоды (Еф. 1:7,8; Кол. 2:2) и благотворительность в семье христиан (Гал. 6:10). Молитва в 3 Ин. 2, где читателю желается здравие и успех, имеет много параллелей в нехристианской литературе и должна рассматриваться лишь как сформулированное в традиционной форме благочестивое пожелание. Павел обещает щедрому жертвователю не «заслуженный» достаток, а всякое довольство для всякого доброго дела (ст. 8).

Во–вторых, щедрость, передавшаяся от них к Павлу, произведет благодарение Богу (ст. 11). Когда нищенствующие святые получат еду, они, обратив к небу сердца и голоса, обильно отблагодарят Бога (ст. 12). Через жертвователей и устроителя Павла многие прославят Бога (ст. 13). Уклоняясь от жертвования, мы уклоняемся от привилегии встречи с человеческими нуждами и также отказываем себе в чести нести славу Божью.

Важно отметить, что Павел никогда не уклоняется от истины: что Бог спасает нас даром, Своей благодатью, а не за наши добрые дела. Таким образом, жертвование — это доказательство (ст. 13), или «признание», Евангелия Христа. Такая добродетель является подтверждением нашего спасения, но не его основанием.

В–третьих, такое практическое проявление доброты объединит дающего и принимающего узами любви и молитвы. Разделенные пространством и культурой, они образуют братство, чьим видимым выражением являются жертвуемые и получаемые деньги (ст. 14). Принимающий понимает, что в милосердии дающего можно разглядеть результат действующей в нем благодати (ст. 14). И дающий, и принимающий будут знать, что Божья благодать, воплощенная в Христе, является началом цепной реакции проявления щедрости, благодарения и братства. Поэтому Павел благодарит Бога за неизреченный дар (ст. 15) — Бога–Сына, Который и был началом всего этого.

Хотя апостол говорит о щедрости на примере денежных пожертвований, мы можем равным образом применить этот принцип и ко всем Божьим дарам. Прося в молитвах наших друзей помочь нам обнаружить наши дары от Бога, мы затем будем охотно и щедро раздавать эти дары как знак проявленной к нам Его спасительной благодати. И мы несомненно убедимся, что хранящий верность «Господь жатвы» обогатит нас сверх ожидания.

IV. Третий визит Павла в Коринф (10:1–13:14)

10:1–11:15 14. Защита против обвинений

В этой части Второго послания к Коринфянам Павел приступает к ответу на резкие выпады новых служителей и их сторонников в коринфской церкви. Из написанного здесь становится понятно, что его служение и учение подвергались массированной критике. Сам Павел исключительно серьезно относился к присутствию этих «апостолов». Не будет преувеличением сказать, что на кон были поставлены апостольские отношения Павла с коринфянами, не говоря уже об их будущем как христианской общины.

1. Обвинения: оружие Павла плотское (10:1–7а)

Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым. 2 Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти. 3 Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем; 4 оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы 5 и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу, 6 и готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится. 7 На личность ли смотрите?

Коринфяне, или часть их, пленились внешним эффектом служителей из Иудеи. В основе служения этих людей лежала сила и авторитет. С собой они принесли рекомендательные письма (3:1) и, пытаясь придать законность своим притязаниям (5:13; 2:1),

указывали на свои экстатические и визионерские способности. Они также хвалились расстоянием, которое им пришлось преодолеть, чтобы добраться до Коринфа (10:13–18).

Вновь прибывшие и их друзья в Коринфе смотрели на Павла свысока, что явствует из характера самозащиты, которую мы видим в последних главах. В гл. 10 в качестве главного его недостатка упоминается, что властность он проявляет только когда отсутствует, через послания. Когда же присутствует, он скромен (ст. 1), то есть проявляет в их глазах не лучшее качество. Для них Павел — «плотский» служитель (ст. 2 и 3), который не силен Богом в том, что делает (ст. 4).

Манера подачи себя была, похоже, хорошо обдумана Павлом. Скромность его целиком объясняется тем, что он подражал кротости и снисхождению Христа (ст. 1), то есть обладал свойствами, на которые указывал Иисус в своем знаменитом обращении к «труждающимся и обремененным» (Мф. 11:29). «Плотскость», вероятно, означает, что он не пытался быть более чем просто обыкновенным человеком. В нем не было ничего такого, что нельзя увидеть и услышать (ср.: 12:6). «Силу» его можно почувствовать только в его благовествовании, а не в нем самом. Сам по себе он был никто и ничто; весьма мирским человеком, на самом деле. Новые служители, однако, представляли себя сильными и необыкновенными. История знает немало фактов, когда служители старались произвести впечатление на людей своими мнимыми возможностями и паранормальными свойствами. Христиане и служители, которые не понимали, что сила Божья пребывает в Слове, становились легкой добычей служителей, которые обладали необыкновенной силой или притязали на ее обладание. Смотря свысока на смирение и человечность Павла, его критики продемонстрировали, что на самом деле они, а не Павел, были плотскими в своем мировосприятии и как раз у них не было истинной силы Божьей.

Кроме того, коринфяне (или некоторые из них) серьезно ошибались, недооценивая силу человеческого бунта против Бога, которая уподобляется Павлом хорошо защищенной крепости, неприступной для нападений извне. Оружие Павла, к которому высокомерно относились в Коринфе, отнюдь не будучи «плотским», обладает по сути силой Божьей на разрушение твердынь (ст. 4) и замыслов и всякого превозношения, восстающего против познания Божия (ст. 5). Служение Павла, непритязательное, если судить по внешним проявлениям, было в состоянии пленить всякое помышление в послушание Христу (ст. 5).

Будет правильно следовать Павлу в его реалистической оценке силы неверия и гордости, укоренившейся в человеческом уме. Только правильным оружием можно подавить и пленить этого горделивого закоренелого бунтаря, ставящего себя выше Бога; этим правильным оружием являются слова благовестия.

Подобно Павлу, мы должны провозглашать Иисуса Христа Сыном Божьим, распятым ради спасения грешников, а также Господом и судьей — чтобы всякое помышление слушателя пленялось в послушание Христу. Скажем прямо: любая проповедь, основанная на Новом или Ветхом Завете, экзегетическая или посвященная иным темам, потерпит фиаско, если не будет непременно строиться вокруг Господства Христа и Его спасительной силы. Только такое благовестие сможет вынудить восстающее против познания Божия закостенелое неверие стать послушным Христу. Само смирение Павла, которое они презирают и которое сам он называет кротостью и снисхождением Христовым (ст. 1), указывает на то, что он является человеком, всякое помышление которого пленяется в послушание Христу. Он есть живое воплощение того, что провозглашает.

2. Апостольская власть Павла (10:76–11)

Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы. 8 Ибо, если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде. 9 Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями. 10 Так как некто говорит: «в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна», — II такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично.

Для критиков Павла вопросы стиля служения были первостепенными. Что он представлял из себя, когда отсутствовал, то есть как автор посланий? Что это был за человек, когда лично присутствовал с коринфянами? В их глазах он был неудачником, где бы он не находился. Письма его они сочли «устрашающими» (ст. 9); они полагали, что он принялся запугивать их. Это сильно контрастировало с его «скромностью», которую он проявлял между ними (ст. 1), что для них было полной дискредитацией. Он был подобен сторожевой собаке, которая громко лает, но не кусает.

Служение Павла здесь, как и в других местах, должно было испытываться не наличием даров, а достижениями в построении общины. Он призывает коринфян взглянуть на очевидные факты, то есть на существование христианской общины в Коринфе (3:1—3; 5:11 —13). Существование общины, основанной Павлом, является веским доказательством того, что «орудия», которыми он сражался, имели божественную силу (ср.: ст. 4).

Один неназванный человек особенно уверен (возможно, чересчур?), что он Христов (ст. 7), иными словами — христианский служитель. Можно предположить, что этот человек — не вновь прибывший служитель, а коринфянин — и есть главный критик Павла. Он–то и должен сам по себе судить (ст. 7), что Павел тоже является служителем; сама церковь, в которой он пребывает, является тому свидетельством!

Прямое сравнение Павла с этим неназванным соперником не возможно. Павел не может уйти от особого поручения, данного ему прославленным Христом на дамасской дороге (Гал. 1:11–16; Деян. 22:21; 26:17,18). Там Господь дал Павлу власть к созиданию (ст. 8) церквей, подобных той, что возникла в Коринфе. Тем, кто пытается применить по отношению к Павлу личностные или стилистические критерии, апостол указывает на свое уникальное и великое поручение от воскресшего Господа и на осязаемое свидетельство — существующие сейчас общины, которые состоят из язычников. Необычные слова Павла «если бы я и более стал хвалиться… то не остался бы в стыде» (ст. 8), вероятно, повторяют лексику его критиков, с помощью которой те пытались утвердить свое служение в противовес ему. Павел просто хочет, чтобы они поняли, что полученное на дамасской дороге поручение лежит в основе всего, что он делает, и ему за это не стыдно.

Неназванный соперник был одним из выразителей той ожесточенной критики, которая сейчас упоминается в послании.

Слова «некто говорит» можно понять как «он говорит», то есть как исходящие от критика Павла[87]. Этот критик утверждает, что в посланиях он [Павел] строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна (ст. 10). К этому моменту Павел написал уже три послания к коринфянам; настоящее послание было четвертым. Обвинение заключается в том, что послания отличаются тем, что должно было быть в нем самом — строгостью и силой. В нем этого нет; скорее, верно обратное. Когда он, наконец, явился, то показал себя не с лучшей стороны. Пребывая с ними, он был слаб и речь его была ниже всякой критики.

При тщательном рассмотрении, становится понятно, что критика касается внешнего вида Павла и его речи или голоса. К сожалению, единственный источник информации о внешних данных Павла относится к далекому прошлому, и надежность его вызывает сомнения[88]. Внешне Павел мог и не быть импозантным и представительным человеком. Наверное, он был не столь высокопрофессионален, как высокочтимые в то время ораторы. Возможно, он страдал он какого–то недуга или был калекой. (Не на это ли указывает «жало во плоти»? 12:7,8.) Что бы то ни было, критики Павла ухватились за это и за его упрямое нежелание принять их покровительство (11:7—11), как за веские основания, чтобы оспаривать истинность его апостольства. В греческом мире восторгались физической красотой и ценили утонченное времяпрепровождение, а телесное несовершенство и ручной труд презирались. В контексте таких ценностей палаточнику Павлу с его любительской речью и сомнительной внешностью мало чем можно было похвалиться. Еще до того, как стать известным оратором, молодой Демосфен подвергся осмеянию в Афинах по поводу своего хрупкого телосложения и слабого голоса. Эти недостатки пришлось исправлять с помощью длительной и строгой программы физических и голосовых упражнений[89]. «Он исправлял свою шепелявость и нечеткую артикуляцию, держа во рту камешки и произнося длинные речи, и укреплял свой голос, когда бегал или ходил в гору… произнося речи… на одном дыхании»[90]. Это говорит о серьезности, с какой греческий мир относился к физической выправке и способности выступать на публике. В глазах греков Павел был весьма неполноценен.

Тем не менее, возражает Павел, пусть этот человек посмотрит на реальное положение вещей. На самом деле, служение Павла всегда одно и то же, где бы он не находился — общаясь заочно, когда писал послания, или общаясь лично, когда был среди них (ст. 11). Содержание послании будет проявляться на деле, когда он пребываете ними.

3. Сравнение миссий (10:12–18)

Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно. 13 А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас. 14 Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым; 15 мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш, 16 (так чтобы и) далее вас проповедывать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе. 17 Хвалящийся хвались о Господе. 18 Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

Павел сейчас оставляет своего коринфского критика и переходит к пришлым «апостолам», которые, похоже, сравнивали себя друг с другом в своей группе, а также себя с Павлом. Новые «служители» придавали большое значение величине тех расстояний, которые им пришлось преодолеть, чтобы добраться до Коринфа, и, в частности, тому факту, что их путь был длиннее, чем у Павла. Пришли они явно из Палестины, а Павел уже около семи лет находился в регионе Эгейского моря.

Павел отвечает двояким образом. Во–первых, он упоминает миссионерский договор, заключенный десять лет назад в Иерусалиме, согласно которому Иаков, Петр и Иоанн должны были отправиться к евреям, тогда как Павел и Варнава должны были нести Евангелие язычникам (Гал. 2:7—9). Этим соглашением определялся удел, назначенный Богом (ст. 13), то есть два направления миссионерской работы. Греческое слово kanon, переведенное здесь как «удел» (ст. 13, 15), первоначально означало строго определенную область, местные жители которой были обязаны обеспечивать ослами и общественным транспортом проезжавших по ней римских чиновников[91]. Павел достиг коринфян–язычников благовествованием Христовым (ст. 14), как было обусловлено соглашением. Он хвалится… по мере удела, какой назначил ему Бог (ст. 13). Будучи евреями (11:22), эти люди слишком напрягают себя [похвалой] (ст. 14), вторглись в чужой удел и хвалятся готовым (ст. 16), то есть трудами Павла среди язычников. Говоря упрощенно, эти хвастающиеся своим путешествием люди вторглись в область его трудов, которая была признана другими апостолами.

Во–вторых, Павел считает все эти сравнения тщетным делом. Сравнение в качестве риторического приема широко использовалось греками[92]. Пример этого можно также обнаружить и у евреев: в рассказанной Иисусом притче (Лк. 18:9—14) фарисей сравнивает себя с мытарем. Поскольку вновь прибывшие были евреями (11:22), их сравнения, скорее, идут от еврейской, а не греческой традиции. Однако, чтобы быть понятным читателям, Павел облекает свои сравнения в греческие категории (ст. 12).

С точки зрения Павла устанавливать истинность служителей на основе сравнения их самовосхвалений бессмысленно. «Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, — замечает Павел, — но кого хвалит Господь» (ст. 18).

Рекомендательные письма и ссылки на экстатические дары или миссионерские путешествия — примеры самовосхваления.

Существование коринфской церкви, учрежденной Павлом, является его рекомендательным письмом от Христа (3:1—3). Коринфянам следует посмотреть на себя (ср.: ст. 7) и тогда они увидят, чем Христос похвалил Павла. Между прочим, стоит отметить, что Павел творит так мало «знамений и чудес», которые он, безусловно, иногда совершал как подтверждение законной силы своего служения. Для Павла демонстрацией подлинности служения было «вразумление людей» (стать христианами) и факт возникновения общин верующих, «живых писем» (5:11—13). Современные служители, ищущие подтверждения истинности своего служения в чудесном и сверхъестественном, на самом деле следуют оппонентам Павла, а не апостолу.

4. Ответ Павла: «Я обручил вас Христу» (11:1—4)

О, если бы вы несколько были снисходительны к моему неразумию! Но вы и снисходите ко мне. 2 Ибо я ревную о вас ревностью Божиею, потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. 3 Но боюсь, чтобы, как змей хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе. 4 Ибо, если бы кто, пришед, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали, или если бы вы получили иного Духа, которого не получили, или иное благовестие, которого не принимали, — то вы были бы очень снисходительны к тому.

Властью Христа, сделавшего его апостолом, Павел обручил коринфян их Господу (ст. 2). Ранее он изображал себя рабом полководца–триумфатора (2:14), «Христовым благоуханием» (2:13), «рассыльным» Христа (3:3), «посланником» Христа (5:20), «разрушителем твердынь» (10:4,5). Сейчас он изображает себя «сватом», который представил коринфян в качестве невесты Христу. Как добрый друг жениха, он следит за невестой, пока тот не придет, чтобы вступить с ней в брачные отношения (ст. 2).

Это глубокая аллегория церкви, Господа и христианина–евангелиста. Невеста — это церковь; скоро грядущий муж — это небесный Господь; сваха, заботящаяся о верности невесты — это евангелист. Павел обеспокоен, что невеста заигрывает с другим Иисусом, которого он не проповедовал (ст. 4), и стоит на грани измены истинному Иисусу. Можно предположить, что, подобно змею, уведшему Еву от Бога (Быт. 3:1–6), эти учителя ложного Евангелия прельщают невесту, уводя ее от простоты во Христе (ст. 3). Хитрость змея (ст. 3) заключалась в его правдоподобных словах. Хитростью этих учителей было их «альтернативное», но все же ложное, Евангелие и харизматические способности (ср.: Рим. 16:17,18). Этот отрывок дает нам понять, что только чистое Евангелие приводит нас к Христу и удерживает нас в правильных отношениях с Ним. Искренне посвятить себя Христу возможно только тогда, когда мы услышали подлинное Евангелие Христа и научились ему (ст. 3). Христиане должны смотреть, скорее, на то, что им преподносится, а не на того, кто их учит, каким бы притягательным он ни был.

Павел уже упоминал насмешливые замечания своих критиков о том, что он «плотский» и «скромный» (10:1–4). Теперь он берет еще одно замечание — о том, что он неразумен (ст. 1,16,21). Его критики с явной издевкой хвалили коринфян за то, что те «были снисходительны к этому неразумному Павлу» (ср.: 1). Павел глубоко задет этим, отсюда и ироничное замечание: «Вы… охотно терпите неразумных» (ст. 19). Здесь Павел, с одной стороны, говорит о себе, а с другой, на более глубоком уровне, о пришлых миссионерах. Ибо, употребляя тот же глагол, он высказывается о том, как коринфяне приняли новых людей — они были очень снисходительны к ним (ст. 4). «Вы были терпеливы и снисходительны ко мне как к неразумному, — будто говорит Павел, — хотя именно я обручил вас Христу. Между тем, вы охотно приняли тех людей, хотя они, преследуя свои интересы, увели вас от Христа» (ср.: 11:20,21).

В этих стихах Павел приводит три причины, почему коринфянам следует «снисходить к нему». Во–первых, как апостол и евангелист, он в момент духовной опасности ревнует коринфян ревностью Божьей (ст. 2,3). Во–вторых, коринфяне легко уклоняются от Христа из–за интереса к неверному Евангелию (ст. 4). В–третьих, Павел заявляет, что он ни в чем не уступает этим «высшим апостолам» (ст. 5).

Поэтому очень важно, что коринфянам приходилось «мириться» с Павлом. Барретт пишет, что Павел «признавал реальную опасность того, что его труды в Коринфе могут пропасть зря и что местная церковь может погибнуть». Своей терпимостью к этим «апостолам» и недоверием к Павлу они, по сути, подвергали себя огромному духовному риску.

5. «Сверхлюди» (11:5,6)

Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов: 6 хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем мы во всем совершенно известны вам.

Кто были эти «высшие апостолы», «проповедовавшие другого Иисуса, которого он не проповедовал»?

Павел вряд ли имеет в виду настоящих апостолов, ибо сам уже говорил, что он и они проповедуют одно Евангелие, основанное на смерти, погребении, воскресении и явлениях Христа (1 Кор. 15:11; ср.: 3–5). Скорее, он имеет в виду тех, недавно прибывших «апостолов», которые утверждали свое превосходство над Павлом, заявляя, что путь их в Коринф был длиннее (10:12,13), и указывая на «множество откровений», которые они получили (12:1,7). Он не признает превосходства этих служителей.

Павел неспроста подобрал (или придумал) слово «высшие» (hyperlian)[93]. В гл. 10–13, где он в наибольшей степени полемизирует с оппонентами, есть несколько сложных слов, образованных с помощью hyper, то есть «сверх», «свыше». Павел пишет об их миссионерском империализме как о «напряжении» (10:14; hyperekteineiri), то есть чрезмерном усердии в «чужом уделе» (10:16; ta hyperekeina). Они хвалятся «чрезвычайностью откровений» (12:7; /ё hyperbole ton apocalypseon) и, как следствие, последующим «превозношением» (hyperairesthai). Чтобы еще больше выпятить их хвастовство, Павел хвалится, что является «большим» служителем Христа (11:23; hyper), подразумевая тем самым, что страдал от больших унижений. И правда, оппоненты Павла являются сверхлюдьми, для которых удачно подобрано определение «высшие», hyperlian. Они несомненно верили, что Божья сила соединится с их силой и сделает их сверхлюдьми. В их понимании своей силой Павел не обладал и, следовательно, не мог обладать никакой Божьей силой; он был весьма бессилен, «немощен» и не имел достаточно «способностей» (ср.: 3:5,6; 11:21).

В сегодняшнем мире в некоторых кругах увлечение силой и чудесами таково, что не обладающий ими служитель считается второстепенным или не истинным. Однако в предыдущем отрывке Павел дал понять, что оружие, которым он сражается, а именно Евангелие, отнюдь не плотское и имеет божественную силу, чтобы «пленить всякое помышление в послушание Христу» (10:3—6). Сила Божья не в чудесах, а в Евангелии (Рим. 1:16).

Его признание «я… невежда в слове», вероятно, отсылает нас к неназванному критику в Коринфе из предыдущей главы и его насмешливому замечанию о «немощном» внешнем виде и «презренной» речи Павла. Из этого следует предположить, что «высшие апостолы» были одарены красноречием.

В то время в главных эллинистических городах, таких, как Коринф, образованные люди были очень увлечены талантом ораторов, которые выступали перед скоплениями народа. Мы знаем о большом интересе коринфян к ораторскому искусству Аполлоса. Ораторы часами, как оперные певцы, тренировали свой голос и выучивали наизусть сотни риторических ходов, некоторые из которых (такие, как сравнение и метафора) используются и сегодня. И хотя послания Павла отражают незаурядные риторические способности, апостол, в силу каких–то причин, как оратор был бледен, «невежда в слове», как сам он говорит.

Павел только что отрицал какое–либо превосходство «высших апостолов», так почему же он сейчас признает свои недостатки в устной речи? Происходит это, я полагаю, потому, что сейчас он может более настойчиво заявлять, что в познании он ни в чем им не уступает и недостатков в этом у него нет. Но притязает он не на особую ученость или интеллект как таковые, а на истинное знание истинного Евангелия, полученное им на дамасской дороге и подтвержденное впоследствии апостолами в Иерусалиме (ср.: Гал. 1:18,19; 2:7–9; 1 Кор. 15:11).

6. Павел и деньги коринфян (11:7–11 а)

Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно раюсь не быть вам в тягость. 10 По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии. 11 Почему же так поступаю? потому ли, что не люблю вас? Богу известно!проповедывал вам Евангелие Божие? 8 Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, 9 ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и поста.

Из вышеприведенного текста понятно, что коринфяне были глубоко обижены его отказом принять от них плату за служение, которое он совершал у них в прошлый раз. Возможно, эта старая рана[94] была снова растревожена в связи с присутствием в Коринфе новых служителей, которые за свое служение деньги явно получали (ср.: 11:20; 2:17). Его вопрос «Согрешил ли я?» говорит об остроте этой проблемы.

Трудясь среди них шесть лет назад, он был готов принять помощь от македонян (ст. 9), но не от них самих. В их представлении это могло означать только то, что он любил македонян, но не любил коринфян (ст. 11), что он предпочел людей из провинции Македония, а не из провинции Ахаия. (Не лежало ли причиной тому соперничество между этими провинциями, которое еще больше усилилось в результате деятельности Павла, по крайней мере, в их представлении?) Его ответ «Богу известно!» («люблю вас» — ст. 11) был абсолютно искренен, принимая во внимание ту боль, которую они причинили ему в прошедшие годы. Проблема, на самом деле, заключалась в том, что они не открывали ему свои сердца (6:11 — 13), предпочитая ему даже лжеапостолов (11:1,4,19,20).

Вероятно, еще одним фактором, определившим реакцию коринфян, было то, что Павел вызывающим образом пренебрег общеустановленной практикой. В то время у зажиточных людей было принято с помощью подарков и протекции ставить других в зависимость от себя. Практика покровительства была глубоко укоренена в греко–римском обществе. Предполагалось, что богатый должен дарить бродячим философам деньги, которые следовало без вопросов, с должным почтением и благодарностью к покровителю принимать. Отвергая дары, Павел, по мнению коринфян, серьезно нарушил общеустановленную практику[95].

«Грех» Павла заключался в том, что, намеренно пытаясь включить богатых в свое служение (Деян. 17:4,12; Рим. 16:1,23; 1 Кор. 1:26; 11:22), он не только отвергал их деньги, но, что еще хуже, занимался ручным трудом, чтобы поддержать себя. Однако «унижая себя» (ст. 7) физическим трудом, который традиционно презирался греками, Павел нес им благовестие, чтобы «возвысить» их, то есть поднять из трясины прежней порочной жизни (ср.: 1 Кор. 6:9–11). Незнакомцы представляли себя носителями «высшего» служения, но в действительности как раз «немощное и неразумное» служение Павла духовно подняло коринфян[96].

Павел не объясняет, почему он не принял финансовую помощь в Коринфе. Возможно, он полагал, что Коринф, благодаря своему положению и богатству, был заполонен бродячими и жадными до денег пророками и философами. В провинциальной, простодушной Македонии апостол, вероятно, и мог принять помощь, не скомпрометировав при этом свое благовествование, но не в странах Ахаии (ст. 10).

7. Новые миссионеры и их миссия (11:116–15)

Но как поступаю, так и буду поступать, 12 чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы. 13 Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. 14 И не удивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, 15 а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их.

Деятельность новых служителей никоим образом не побудила Павла отказаться от решения не брать деньги за служение; она только укрепила его решимость проводить свою линию. «Но как поступаю, так и буду поступать, — говорит он, — чтобы не дать повода ищущим повода [оппонентам]» (ст. 12). Прибыв, как и Павел, издалека в Коринф, эти люди объявили, что являются, по крайней мере, всем тем, чем был Павел. Иными словами, провозгласили себя Апостолами Христовыми (ст. 13), служителями правды (ст. 15) и Христовыми служителями (ст. 23). Лексикон «служения» и «апостольства», который Павел употреблял по отношению к себе, они относили к себе, вероятно, намеренно подражая ему.

Слова «правда», или «оправдание», похоже, является здесь ключевым и указывает на важную задачу миссии иудействующих — восстановить закон и восполнить урон, который был якобы нанесен ему Павлом (см.: Деян. 21:21; Рим. 3:8; ср.: 3:1,2; 6:1,2; 11:1). Но Павел отнюдь не противостоял закону, напротив, он его «утверждал» (Рим. 3:31). С его точки зрения, закон утверждался через пришествие Нового Завета, где Бог дарует человеку «оправдание». Оправдание достигается не через соблюдение закона, а через искупительную смерть Сына Божьего (3:9; 5:21). Павел, апостол Христа, занимается «служением оправдания» (3:9).

Павла особенно возмущает — и это делает его слова такими строгими — лукавство этих делателей (ст. 13; ср.: Мф. 9:37,38; 1 Тим. 5:18)). Их «лукавство» заключается в том, что они принимают вид Апостолов Христовых и служителей правды (ст. 13, 15). Под этим может подразумеваться экстатическая речь (5:13), видения и откровения (12:1,7), чудеса (12:12), которыми они рекомендовали себя в Коринфе.

В действительности, они являются слугами сатаны (ст. 14,15). Утверждение, что сам сатана принимает вид Ангела света (ст. 14), отсылает нас к некоторым еврейским легендам, повествующим о сатане, который приходит к Еве в образе ангела, чтобы соблазнить ее[97]. Их интерес к «правде», то есть к соблюдению закона, придавал им вид поборников нравственности и света (ст. 14); но это только внешнее, маска. Правда состоит в том, что они совсем не были Апостолами Христовыми, честными делателями, служителями Христовыми, напротив, они лжеапостолы, лукавые делатели, служители сатаны.

8. Язык Павла

В наше время, когда терпимость считается добродетелью, характеристика незнакомцев, которую дает Павел (напр.: 11:13), кажется излишне резкой. И, тем не менее, слова его выражают «ревность Божию» (11:2)[98] по Божьему народу. Очевидно, что тепло приняв этих людей, коринфяне поставили себя в опасное положение; возникла угроза разрыва связи с Христом. Несмотря на свои претензии быть служителями Христа (11:23), незнакомцы, служа сатане, могли привести коринфян к отпадению от Бога, подобного тому, что по вине змея произошло в Эдеме (11:3). Очевидно, что они нападали на благовестие Павла, так как в нем якобы содержались посторонние элементы. Можно также предположить, что они ставили под вопрос принятие коринфянами Духа (ср.: 4:2,3).

Мрачная история религиозных войн и церковных расколов имеет и свой положительный итог · страстное желание мира среди христиан. Но нет ли здесь опасности уйти в другую крайность — готовность пожертвовать Божьей истиной ради единства любой ценой? Христиане не должны быть фанатиками. Но в то же время они поступят правильно, если будут крепко держаться Божьей правды, как он явлена в Писании, и противостоять попыткам сатаны притязать на своих бывших пленников через навязывание им ложного учения.

Резкие слова Павла об этих лжеучителях по своему духу соответствуют позиции остального Писания к лжепророкам и лжеучителям (Иак. 3; 2 Пет. 2). Внимать ложному учению небезопасно, но намного более непростительное деяние — учить о Боге то, что на самом деле является ложью.

Мы могли заметить, что в этом послании Павел как бы мимоходом говорит о трех целях сатаны. Во–первых, сатана стремится разделить и ослабить тело Христово, вселяя в нас ожесточение и нежелание прощать. Во–вторых, сатана стремится удерживать грешников в их духовной слепоте, чтобы те не видели славы Христа (4:4). В–третьих, сатана прежде всего стремится отделить верующего от Христа посредством ложного учения о Нем (11:3,14). Таким образом, христиане, во–первых, должны понимать стратегию сатаны (которая очевидна из вышеупомянутых деяний) и, во–вторых, противостоять ему всей имеющейся у нас духовной мощью, в результате чего он неизбежно будет обращен в бегство (Иак. 4:7; ср.: 1 Пет. 5:8,9).

11:16–13:14 15. Немощный безумец

Раздаются обвинения, что Павел плотский, неразумный и немощный. Павел отрицает первое: оружие его «воинствования» не плотское; оно божественной силой пленяет гордых, чтобы те повиновались Христу (10:4). Затем он обращается ко второму и третьему обвинению: «неразумию» и «немощи». С этим он фактически согласен, хотя согласие его, объединяющее оба обвинения в одно, облечено в блестящую, полную пафоса литературную форму.

1. Неразумие во имя Христа (11:16—32)

Еще скажу: не почти кто–нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько–нибудь похвалиться. 17 Что скажу, то скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу; 18 как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. 19 Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных: 20 вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лице. 21 К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем–либо, то, скажу по неразумию, смею и я. 22 Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? И я. 23 Христовы служители? в безумии говорю: я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. 24 От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; 25 три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; 26 много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, 27 в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. 28 Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. 29 Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал ?Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся ?30 Если должно (мне) хвалиться, то буду хвалиться немощью моею. 31 Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. 32 В Дамаске областный правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; ияв корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук.

1) Похвальба

Благодаря христианскому влиянию на западные ценности, похвальба считается невежливостью и нахальством. Смирение и самоуничижение традиционно считаются добродетелью. Во времена Павла все было наоборот. У людей античности не было надежды на славу в загробной жизни. Самое большее, на что они рассчитывали — спокойное бессмертие. Поэтому, обычным делом для них было добиваться «славы» в этой жизни и хвалиться своими достижениями в этой жизни. Так, гражданские и военные люди без смущения, в силу общепринятой традиции, старались перещеголять друг друга в похвале ратными и гражданскими подвигами. События эти запечатлевались на памятниках и общественных зданиях, изображались на стенах жилищ и излагались в эпических произведениях. Хорошим примером этого является «Res Gestae» императора Августа, где он с гордостью перечисляет свои многочисленные победы, официальные должности в римском обществе, возведенные здания и другие достижения. Похвальба была обычным делом и среди евреев. Достаточно вспомнить фарисея, который в храме хвалился своими религиозными достижениями (Лк. 18:9—12). Отголоски древней традиции похвальбы слышны в краткой характеристике, которую дает себе бывший фарисей Савл в своем Послании к Филиппийцам (3:4—6).

Вполне вероятно, что оппоненты Павла выражали свои притязания на коринфян и превосходство над Павлом, излагая традиционный список достижений, которыми можно было бы похвалиться. Поэтому Павел пишет, что раз уж многие хвалятся по плоти, то и он будет хвалиться (ст. 18). Они не оставили ему выбора; но похвала Павла будет иная.

2) Еврейство Павла

Только в одном аспекте Павел старается не отличаться от своих критиков — в еврейском происхождении (ст. 22). Они евреи? И он тоже. Они израильтяне по крови?[99] И он тоже. Они ведут свой род от Авраама! И он тоже. В этом он равен незнакомцам. Почему Павел так нарочито говорит о этом? Можно предположить, потому, что Спаситель и спасение произошли от евреев (Ин. 4:22). Для того, кто притязал представлять Мессию Иисуса, не быть апостолом–евреем, по сути, означало быть неполноценным.

3) Неразумие и немощь

Во всем остальном, однако, Павел делает упор на трудности и невзгоды: тяжелый труд, тюремные заключения, физические наказания, разного рода опасности. Но в чем смысл подобной похвалы? Это может показаться смелым использованием древнего обычая, однако Павлу этот литературный прием нужен, лишь чтобы наполнить его новым содержанием. Похвала его — это безрассудство, немощь, разочарование и поражение. Один из самых главных ратных подвигов римских солдат — первым перескочить через стену осаждаемого города — награждался «стенным венцом», corona muralis. Будучи безумцем ради Христа, Павел, напротив, хвалится тем, что его, как беглеца, спустили вниз по стене (ст. 32,33).

Оппоненты Павла хвалятся превосходством (11:5; 12:11), тем, что они «высшие апостолы». Однако истинная цель их служения порабощение и манипулирование теми, кто поддался их влиянию (ст. 20). Павел же является служителем Христовым для церквей. В противоположность триумфализму этих незнакомцев, характерной чертой Христа была мягкость и кротость распятого раба. Слава Христа — это божественное смиренное служение другим. В этом смысл креста, и именно это в своем благовествовании стремится воплощать и выражать Павел.

Перечисленные им страдания (ст. 22–33) представляют собой самый длинный из трех подобных списков, которые встречаются во Втором послании к Коринфянам (см.: 4:8,9; 6:4–10), хотя только здесь он по–настоящему и подробно хвалится тем, что с ним произошло. Начинает он с утверждения, что гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах, чем его оппоненты (ст. 23). «Высшие апостолы», которые превосходят его во всем, называют его неразумным (ст. 23). Он соглашается с ними, но осмеливается утверждать, что он больше чем неразумен — он безумен (ст. 23). Пусть видят, насколько он безрассуден. Он был многократно при смерти (ст. 23), упоминает также наказание палками, побивание камнями, кораблекрушение и плавание по воле волн в море (ст. 24,25). В его многочисленных путешествиях были переходы через реки, побеги от разбойников и опасностей, которые исходили как от евреев, так и от язычников (ст. 26). Он был в труде и изнурении, часто в бдении, знал голод и жажду… был на стуже и в наготе (ст. 27,28). И не проходило дня, чтобы он не испытывал беспокойство за свои церкви, и коринфская церковь была далеко не последней из них![100]

Только некоторые из этих происшествий можно обнаружить в Деяних Апостолов. Поэтому не стоит думать, что из написанного Лукой мы узнаем об апостоле Павле абсолютно все. Этот список показывает нам, насколько больше всего произошло с Павлом. Два предыдущих перечня страданий говорят нам о том, какие страдания принесло Павлу «служение» (4:1; 6:3). А в этом перечне Павел говорит уже как «служитель Христов» (ст. 23). В греческом языке слова «служение» и «служитель» (diakonia и diakonos) одного корня[101]. Павел — служитель Христов (ст. 23), который посвятил себя служению примирения (5:18), которое через смерть Христа приводит грешников к миру с Богом. Именно добросовестное исполнение этого служения привело Павла к страданиям, о которых он сейчас говорит. Он не возражает против «неразумия», о котором говорят его оппоненты. Павел — безумец ради Христа, и горд этим.

Говоря о заботе о всех церквах (ст. 28), он имеет в виду немощных христиан, то есть тех, кто соблазняется (ст. 29; см.: 1 Кор. 8:11 —13). Несомненно, присутствие в коринфской церкви лжеучителей вызывало у Павла серьезное беспокойство за благополучие неокрепших, вновь обращенных христиан. Здесь особенно проявилась глубокая пастырская забота Павла о церквах. Признавая свою немощь, он остается с немощными, то есть с неокрепшими, вновь уверовавшими христианами. Он воспламеняется от мысли, что они могут отпасть от Христа. А мы вспоминаем, как Христос, который называл себя «кротким и смиренным» (Мф. 11:29), не отделял себя от «малых сих» и детей, служа им (Мф. 18:1—6, 10–14).

Прибывшие «апостолы» заявляют, что путь их в Коринф был длиннее (10:12—14). Но могут ли они перечислить свои страдания, которые могут сравниться с теми, что выпали на долю Павла во время его служения, и от которых Бог не оградил его?

4) Павел как образец лидера

Этот отрывок на примере Павла учит нас двум вешам. Во–первых, мы, как христиане, должны смиренно служить другим в духе Евангелия. Павел получил от Бога апостольскую власть. Он добросовестно исполнял свое служение и все–таки оставался смиренным служителем и обыкновенным человеком. Великий апостол дает нам великолепный пример: имея власть, он не стал превышать ее и манипулировать другими людьми.

Понятно, что пример этот напрямую относится к христианским служителям. Ведь всегда есть соблазн использовать свое положение (например, «ректора» или «пастора»), или дар (например, способность руководить), или то и другое вместе, чтобы образовать круг своих почитателей. Такой человек исполняет свое служение как бы во имя Христа, но, в действительности, движим своим эгоизмом. Эта же мотивация иногда принимает более утонченную форму: служитель может побуждать людей опереться на него, как на костыль, исходя из личного желания чувствовать себя необходимым. Или же данная церковью власть превращает служителя во властолюбивого диктатора, который считается только с самим собой. Следует всегда помнить, что слово «служитель», на самом деле, означает «слуга».

Ситуацию эту можно распространить на всех людей, чья роль в обществе дает им преимущество над другими — родителей, работодателей, менеджеров, врачей, учителей, университетских преподавателей и многих других. Христианин не должен бояться использовать какую бы то ни было власть, если она соответствует его положению. Но должен он это делать в атмосфере справедливости и добропорядочности. И сам он во всякое время, подобно Христу и апостолам, должен оставаться скромным служителем. Кроме того, этот отрывок учит нас об усердии Павла в преодолении лишений и боли. Усердие Павла заставляет нас задуматься о нашем усердии, в частности, о моем личном усердии. Разве не смущает нас недостаток его в церквах и в нас самих? Вспомним, каков источник усердия Павла. С одной стороны, оно происходило из четкого понимания смысла смерти Иисуса, «умершего за всех» (5:14), как свидетельства Его любви ко всем. Именно ощущение, что Христос в своей смерти любит его, заставляло Павла пересекать полноводные реки и многократно идти на грозившие смертью испытания. С другой стороны, Павел, помня о «судилище Христовом», перед которым все мы предстанем, энергично «вразумлял» людей принять христианство (5:10,11). Пусть же любовь Христова и страх Господень, которые вели Павла, также ведут и нас, зажигая в нас пламя усердия.

2. «Жало» в теле Павла (12:1–10)

Не полезно хвалиться мне; ибо я приду к видениям и откровениям Господним. 2 Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, — в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает, — восхищен был до третьего неба. 3 И знаю о таком человеке, — только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает, — 4 что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. 5 Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. 6 Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит, или слышит от меня. 7 И чтоб я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтоб я не превозносился. 8 Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня, 9 но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. 10 Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен.

1) Откровения

Павел переходит сейчас к вопросу, который ему наверняка задавали: «Какие видения и откровения служат подтверждением твоего служения?» (см.: 12:1). Ответ Павла необычен. Он как будто не желает признавать себя человеком, которому были откровения. Поэтому и пишет, что знает [некоего] человека (ст. 2), имея в виду себя в третьем лице. Он был восхищен… до третьего неба (ст. 2), или в рай (ст. 4)[102], однако не сообщает подробностей (как делали его оппоненты?) о пребывании тела во время этого события (ст. 3). (Возможно, древние визионеры верили, что во время этих откровений покидали тело?) Случай это был, конечно, поразительный, однако произошел он целых четырнадцать лет назад (ст. 2). Таким человеком (ст. 3,5), испытавшим откровение четырнадцать лет тому назад, можно хвалиться, но Павел, который пишет им сейчас, может хвалиться только немощью (ст. 5), тяготами и лишениями, перечисленными в предыдущей главе.

Павел как бы говорит: «Я хочу, чтобы вы посмотрели на то, что я есть сейчас, а не на то, что было раньше. Человек, о котором вы должны судить, это не тот, кто пережил некогда удивительное откровение, а тот, кого вы видите сейчас во всей его немощи, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит, или слышит от меня» (ст. 6). В этом отрывке Павел отвечает новым миссионерам, которые явно указывали на свой экстатический опыт, как на основание для притязаний на коринфян, в противовес Павлу. Умение впадать в экстаз как подтверждение апостольских полномочий ответом Павла отвергается. Правда заключается в том, что Христос поручил Павлу быть апостолом, и свидетельство этого нужно искать не в наличии экстатических способностей, а в реальности его немощи, которую он не скрывает от коринфян.

2) «Жало»

К содержащемуся в предыдущей главе перечню немощей Павел теперь добавляет свой самый печальный опыт. Речь идет уже не об «откровении», которое превознесло его и которым он хвалился (ст. 2), а о боли, которая более всего подрывала его силы, о жале (ст. 7). Что это за жало! Используемое в греческом тексте слово skolops может означать либо «кол» (прибивающий его к земле), либо «занозу», или шип (непрерывно ему досаждающий). Минн по этому поводу говорит, что подразумевается «нечто острое, что глубоко врезается в плоть, причиняет боль и по воле Божьей не поддается удалению. Смысл его присутствия в том, чтобы удовольствие от жизни у Павла уменьшилось, а дееспособность, за счет истощения его сил, была подорвана»[103].

Ученые высказывали множество предположений относительно природы этого «жала». Что это было — преследование, чувственное искушение, дефект речи, расстройство зрения, эпилепсия или другие напасти, которые можно перечислять и дальше? Нам представляется разумной точка зрения Хьюза, который отмечает: «Сама анонимность этой беды повлекла за собой гораздо большее благословение… нежели в случае, если бы природу этого недуга можно было определить».

Откровение может излишне окрылить; наше «я» быстро начинает превозноситься благодаря захватывающему религиозному опыту. Противопоставляя себя «высшим апостолам», Павел говорит, что чрезвычайные откровения могли превознести его, однако Бог опустил возвысившегося апостола на землю и пригвоздил его «жалом» (ст. 7). И хотя оно было ангелом сатаны, Павлу дал его Бог (ст. 7)[104]. Через посредничество сатаны всемогущий Бог «дал» Павлу то, что ему было необходимо. Упоминание Павлом данного (Богом) жала, ангела сатаны, заставляет вспомнить начальные главы Книги Иова, где Бог позволяет сатане лишь испытывать, но не убивать Иова. Бог является не прямым, а косвенным источником нашего испытания, а сатана действует в рамках, определенных Богом.

Подобно Господу, Который в Гефсиманском саду молился не один раз, Павел молился трижды (ст. 8), но тщетно. Теперь следовало подчиниться воле Бога, как она была ему раскрыта. Посланников сатаны не всегда удается одолеть настойчивой молитвой, хотя в конце концов они будут повержены. Кроме того, воля Бога необязательно состоит в том, чтобы мы торжествовали через исцелившееся тело и постоянное присутствие духовной силы. «Жало» от Бога мешало Павлу думать о себе как о духовном супермене, являло ему реальность его смертной природы и немощи — даже несмотря на его сверхъестественные откровения. К тому же, «жало» толкало Павла ближе к Богу, создавало особое доверие между ними.

3) Божья сила совершается в немощи

В ответ на троекратную молитву Павла, Господь отвечает, и совершенное время греческого глагола показывает, что Павел все еще слышит, как Он говорит ему: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (ст. 9). Вот окончательное откровение на все времена. Павел больше не молит об удалении «жала». Это осталось в прошлом. «Жало» все еще с ним; ответ Господа все еще звучит в его ушах.

Благодать Божья предназначена не только для начала христианской жизни; она и для начала, и для средины, и для конца. С помощью «жала» Павел должен был усвоить, что вечной славы здесь не бывает, даже если речь идет о драматическом религиозном опыте, который бывает славным и может давать силу.

Есть «сила», которая «возносит» нас; но это сила плоти, а не сила Христа. Это сила вновь прибывших миссионеров, о которой свидетельствуют их притязания быть «выше» (hyper) Павла в миссионерских путешествиях, экстазах и откровениях. Сила Христа — это, скорее, сила в немощи, ибо благодать Его постигается только через осознание нашей немощи. Подчеркнем, что это не просто «благочестивая мысль», призванная нас утешить. Это истинная сердцевина Евангелия и основная идея данного послания. Павел сообщал выше, что в Асии он «сверх силы» (hyper dynamin) был «отягчен» (1:8). Он признал, что был хрупким «глиняным сосудом» и справлялся с неприятностями только с помощью «преизбыточной силы… Бога (hyperbole… dynameds\ 4:7). Служение Павла, отмеченное такой болью, было возможно лишь благодаря «силе Божией» (6:7). Благодать и сила Божья смыкаются с человеческой жизнью только в точке ее наибольшей немощи. Шлаттер писал, что «недальновидное представление о вере, где вера понимается как участие Божьей силы, поднимающей нас на более высокий уровень… как желание ограничиться прославленным Христом без понимания Божьей благодати, исходящей от Христа распятого, желание наполнить себя Духом, который благословит нас нашим же величием… все это было по сути против принципов Павла… и апостолов»[105].

Есть великая слава; но время ее не пришло. Она будет явлена в конце, когда наши злоключения подведут нас ближе к благодати Христа. Именно в этом высший смысл похвалы Павла.

В практическом плане это означает, что мы соглашаемся, что живем по Божьему «плану Б», а только после него уже будет реализован «план А». В настоящем мире есть несправедливость и неравенство, и мы часто бываем беспомощны перед лицом их последствий в нашей жизни. В этом бытии мы страдаем от разлада нашей личности, и хотя молитва и духовная работа могут свести их к минимуму, полностью избавиться от них бывает невозможно. В нашей настоящей жизни многие страдают от плохого здоровья, психических заболеваний и расстройств, которые не устраняются ни чьим–либо молитвенным заступничеством, ни медициной. Что должен делать христианин, сталкиваясь с болью и страданием? Он должен молить Господа об избавлении, как это делал Павел. Возможно, Бог даст человеку избавление, как Он постоянно и делает (1:10; 4:7–10), но следует помнить, что всякое избавление временно. А что если избавления не последует — что тогда? Мы слишком легко позволяем подобным вещам угнетать нас, пока не становимся озлобленными и преисполненными жалости к себе. Возможен и другой случай: иногда страдающий христианин в отчаянии обращается к тем, кто своим учением об исцелении тела не признает, что мы все еще находимся в мире, живущем «по плану Б». Но тот, кто уже во Христе, скорее, должен позволить этому «жалу» связать его крепче с Христом, Который сообщит страдающему благодать, чтобы тот мог переносить боль и вырабатывать в себе стойкость и терпение.

Некоторым непостижимым образом наше бытие отмечено грехом и страданием именно в соответствии в божественным планом. С одной стороны, Бог не терпит и ненавидит все это и когда–нибудь уничтожит. И все–таки, разве не через осознание наших грехов Божья благодать в течение всей нашей жизни заставляет нас прибегать к Христу за прощением? И разве не через боль и страдание тела и души та же благодать связывает нас с Христом, Который говорит нам: «Сила моя совершается в немощи»?

4) Обыкновенная немощь

Послания Павла, возможно, сильны, носам он немощен. И это не литературный прием и не просто обвинение его оппонентов. Это точное описание его состояния; но это также правда о коринфянах. И, тем не менее, Павел не хвалится какой–то «необыкновенной» немощью. Это не немощь, вызванная постом или всенощными молитвенными бдениями. Он не «опустошал» себя, чтобы затем чем–то «заполнить» себя. Это не придуманная и не сверхъестественная немощь. Это просто обыкновенная немощь Божьего служителя, изнуренного служением другим людям в благовествовании Христа. «Просто взгляните на меня, — как бы говорит он (12:6), — я есть то, что вы видите. Я открыт и доступен; я открыл для вас окно в свое сердце».

3. Все это было для вас (12:11—19)

Я дошел до неразумия, хвалясь: вы меня к сему принудили. Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто: 12 признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами. 13 Ибо чего у вас недостает пред прочими церквами, разве только того, что сам я не был вам в тягость ? Простите мне такую вину. 14 Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей. 15 Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, не смотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами. 16 Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас. 17 Но пользовался ли я чем от вас чрез кого–нибудь из тех, кого посылал к вам? 18 Я упросил Тита и послал с ним одного из братьев: Тит воспользовался ли чем от вас? не в одном ли духе мы действовали? не одним ли путем ходили? 19 не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию.

1) Признаки апостола

Павел снова отрицает, что у него есть какой–либо недостаток против «высших Апостолов» (ст. 11;ср.: Рим. 15:18,19), которые заявляют о превосходстве над Павлом благодаря своим видениям и откровениям, в которых они «слышали слова, которых человеку нельзя пересказать» (ст. 4). Для этого он сейчас, вероятно, употребляет особое выражение — «признаки Апостола», то есть знамения, чудеса и силы, как поясняет он далее. В Деяниях Апостолов приводятся некоторые из них — например, мгновенное исцеление калеки от рождения в Листре или изгнание духа прорицания из служанки в Филиппах (Деян. 14:8–10; 16:16–18).

Такие знамения служили видимым доказательством для тех, кто сомневался в словах Павла о поручении ему Богом быть апостолом язычников. Готовя римских христиан из евреев и язычников к своему прибытию, Павел в послании к ним упоминает свое служение от Иерусалима до Иллирика (территория бывшей Югославии), которое сопровождалось знамениями и чудесами, что должно было свидетельствовать о реальности его призвания быть «служителем… у язычников» (Рим. 15:16). Следовательно, выражение «признаки Апостола» не относится к многочисленным и не поддающимся четкому определению «апостолам», которые совершают чудеса. Напротив, оно указывает на конкретное и уникальное призвание Павла быть апостол ом, видимыми доказательствами чему служат эти знамения.

Следует также отметить, что во времена большой озабоченности апостольскими знамениями и чудесами, каким является и наше время, не все творимые апостолами чудеса были бы в наши дни всеми одинаково благожелательно встречены. Мы наверняка обрадовались бы исцелению хронически больного человека или воскрешению умершей Серны (Деян. 3:1 — 10; 9:36–42). А как насчет смерти Анании и Сапфиры или временного ослепления Елима (Деян. 5:1–11; 13:6–12)? Ведь это тоже знамения и чудеса!

Более того, весьма важно различать «признаки Апостола» и духовные дары, встречающиеся в церквах, которые, по–видимому, апостолами не ограничиваются (1 Кор. 12:4–11). И хотя мы допускаем, что в церквах могут проявляться различные «сверхъестественные», а также «естественные» духовных дары, мы твердо стоим на позиции, что апостольские знамения и чудеса больше не происходят — просто потому что апостольский век остался в далеком прошлом. Само выражение «признаки Апостола» ясно показывает, что только апостолам они и были присущи. Следует отметить, что Павел никогда не стремился придать законность своему служению посредством чудесных явлений. Свидетельством истинности его служения была добросовестная проповедь Евангелия и возникавшие в результате этого общины верующих (5:11–13; 3:1–3; 10:7).

2) «Саморазоблачение» Павла

Похвала, начало которой находится в гл. 11, сейчас завершается. На протяжении всего послания, включая эти последние главы, Павел защищает свое слово и служение. Сейчас он преподносит коринфянам сюрприз. Он вопрошает: «Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами?» (ст. 19). Мы, вероятно, ответили бы, что все написанное похоже именно на это, то есть на защиту, апологию его апостольства. Возможно, отчасти так и есть; однако, по сути, это было сделано только ради них.

Павел писал открыто о себе и всех своих немощах для того, чтобы коринфяне увидели в нем реальность своих собственных немощей. Их гордость вынудила Павла стать в их глазах немощным и неразумным (ст. 11), чтобы они могли пред Богом отождествить себя с ним. Им следует похвалить его, потому что он есть «истинный апостол» со знамениями, чудесам и и силам и, призванными подтвердить его притязания (ст. 12). Они должны были принять и уважать его превосходство. Но, поскольку они отказались это сделать, он, любя их, занялся их разоблачением; стал безумцем, чтобы они могли распознать свое собственное недомыслие.

Они не только вынудили его принять на себя этот позор; его уже подозревают втом, что он пришел получить с них деньги или, напротив, имея злой умысел, отвергнуть их помощь (ст. 14—17). Это уже слишком. Они должны понять: он их отец, а они его дети. Он заботится о них, а не они о нем. Подвергать сомнению честность Павла в вопросах, связанных с деньгами, значит, добавить к его обиде новое оскорбление.

3) Павел — образец для подражания

Итак, совершенно поразительным образом Павел раскрыл свои истинные намерения (ст. 19). Его подробное высказывание о своем неразумии, которое началось в 11:1 и завершилось только в 12:10, все–таки не является самозащитой — по крайней мере, это не было его основной целью. Павел, похоже, демонстрирует удивительный пример общения со своей паствой. Он преподносит свое учение с использованием самой различной стилистики. Вместо того чтобы писать отвлеченно, он пишет конкретно о себе. Очевидно, что цель его была в том, чтобы коринфяне сначала стали разделять его взгляды, а затем и подражать ему.

Далее, на очень личном уровне, он будет писать и филиппийцам (гл. 3), сообщая им о примирении с Богом, которое происходит сейчас во Христе. Он, как человек во Христе, будет объяснять свои духовные цели. Затем будет увещевать их: «Смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас» (Флп. 3:17; ср.: 4:9). Перед лицом угрозы распространения учения иудействующих филиппинцы должны были последовать личному примеру Павла — его уверенности в Христе и подражанию Ему (Флп. 3:3,4,14).

Ранее он убеждал коринфян скорректировать свое излишне высокое мнение о свободе в соответствии с любовью к слабым христианам и «еще нехристианам» (1 Кор. 8). Но вместо того, чтобы отвлеченно излагать свое учение, он пространно говорит о личной свободе и правах, от которых приходится отказываться ради духовных нужд других (1 Кор. 9). Затем, уже в конце этого фрагмента, он призывает их: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1).

Павел постоянно и намеренно являл собой образ человека «во Христе», чтобы другие могли подражать ему. Он осознанно призывал других формировать себя по образцу, который возник из его собственного подражания Христу. Кроме того, Павел и Петр, поучая других служителей, призывали их, в свою очередь, стать образцами для их собственной паствы (1 Тим. 4:12; Тит. 2:7; 1 Пет. 5:3).

Павел не просто являет хороший пример, как не подорвать доверие к тому, что проповедуется; он учит о важных аспектах христианской мысли и поведения примером своей жизни, которую он намеренно раскрывает перед другими. Демонстрация немощи и неразумения в 11:1—12:10 — еще один образец такой проповеди христианской истины и образа жизни.

4. Последний визит: испытывайте себя (12:20 — 13:4)

Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков, 21 чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой, и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали.

13:1 В третий уже раз иду к вам: при устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово. 2 Я предварял и предваряю, как бы находясь у вас во второй раз, и теперь отсутствуя пишу прежде согрешившим и всем прочим, что, когда опять приду, не пощажу. 3 Вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне: Он не бессилен для вас, но силен в вас. 4 Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею; и мы также, хотя немощны в Нем, но будем живы с Ним силою Божиею в вас.

1) Упадок нравов в Коринфе (12:20,21)

Скоро Павел должен совершить свой заключительный визит в Коринф. Эта часть послания явно готовит почву для того, что почти наверняка можно будет назвать «напряженной встречей». Апостол дважды выражает свои опасения. Он опасается, что коринфяне не будут соответствовать его ожиданиям, а он — их ожиданиям, и он увидит раздоры, зависть, гнев, ссоры, клевету, ябеды, гордости, беспорядки (ст. 20). Похоже, Павел предчувствует, что третий визит, как и второй, может оказаться столь же печальным. Он также боится, что ему придется скорбеть о многих, не покаявшихся в вопиющим блуде (ст. 21). Все это он наблюдал, находясь у них во время своего второго визита (13:2).

В своем первом послании Павел обращал внимание на разительное нравственное преображение некоторых коринфян (1 Кор. 6:9—11). Однако были и такие, кто полагал будто все позволено, включая блуд (1 Кор. 6:12—20). Несмотря на «печальный визит» и «огорчительное» послание, распущенность не становилась меньше; и Павел, похоже, опасается, что снова придется заниматься этим вопросом (ст. 21).

Мы можем предположить, что прибытие незнакомцев скорее мешало решению нравственных проблем коринфян, нежели способствовало их разрешению. Упоминание им введенных в соблазн немощных христиан (11:29) вполне вписывается в контекст служения незнакомцев (11:13—15,20). От них следовало бы ожидать упора на иудейский закон и нравственность, но они фактически уводили коринфян от «простоты во Христе» (11:.З) и, следовательно, от преображающей силы Святого Духа (1 Кор. 6:11; 2 Кор. 3:18).

2) Сила в немощи (13:1—4)

Павел говорит о планируемом визите в Коринф так, что у нас возникают вопросы. Что имеется в виду под свидетелями и всяким словом (ст. 1)? Это похоже на лексику каких–то судебных разбирательств. Слова «оплакивать… многих» (12:21) звучат отголоском огорчения, которое произошло после «судебного разбирательства», описанного в первом послании (1 Кор. 5:2—5). Нам представляется[106], что сначала было выдвинуто некое обвинение, которое нужно было доказать при устах двух или трех свидетелей (ст. 1; ср.: Втор. 19:15). Затем должен был пройти судебный процесс, на котором апостол собирался присутствовать «физически» или «духом» (1 Кор. 5:3), и если обвиняемый признавался виновным, Павел его не пощадил бы (ст. 2). Не ясно, был ли изгнан после этого нарушитель, или сама община прекратила общение с ним (1 Кор. 5:2,11 — 13). Нераскаявшийся нарушитель затем «предавался сатане» (1 Кор. 5:5), то есть считался наказанным и поэтому являлся причиной «скорби», или «оплакивания». Свидетельством какого греха является такое суровое обращение? Данные обоих посланий позволяют предположить, что речь идет о вопиющих сексуальных прегрешениях. В первом послании это явно кровосмесительство (1 Кор. 5:1). В данном послании Павел пишет о «нечистоте, блудодеянии и непотребстве» (12:21), которые остались «нераскаянными», то есть все еще имели место.

Павел явно наблюдал все это во время второго («печального») визита и предупредил, что по возвращении он не пощадит нарушителей (ст. 2), что, в нашем представлении, означало проведение квазисудебного разбирательства, за которым следовало «оплакивание» нераскаявшегося.

Незнакомцы относились к Павлу с пренебрежением, как к немощному, утверждая, что Христос не говорит в нем (ст. 3; ср.: 10:7). Павел, однако, придет в духовной и нравственной силе живого Христа. Христос действительно был немощен в своей смерти, как и Павел в своей жизни (ст. 4) — факт этого он признает (12:9). Но Христос жив силою Божиею и силен для коринфян (ст. 3,4). Павел тоже будет силен среди них, поскольку будет жить с Христом силою Божиею (ст. 4). Павел придет не с ожидаемой силой видений и экстазов, но с силой благочестивого человека «во Христе», который будет увещевать, судить и скорбеть о нераскаявшемся. Как некогда коринфская церковь, многие нынешние церкви и их члены подвержены огромным нравственным искушениям, которым они порой уступают. Но, как и Павел, мы должны быть готовы увещевать, ободрять и дисциплинировать тех, кто впал в грех, а также возвращать прежний статус кающемуся грешнику.

5. Испытывайте себя (13:5—13)

Испытывайте самих себя, в вере ли вы ? самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть. 6 О нас же, надеюсь, узнаете, что мы то, чем быть должны. 7 Молим Бога, чтобы вы не делали никакого зла, не для того, чтобы нам показаться, чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы мы казались и не тем, чем должны быть. 8 Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину. 9 Мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; о сем–то и молимся, о вашем совершенстве. 10 Для того я и пишу сие в отсутствии, чтобы в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению. 11 Впрочем, братия, радуйтесь, у совершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, — и Бог любви и мира будет с вами. 12 Приветствуйте друг друга лобзанием святым. 13 Приветствуют вас все святые.

Сделав нужные предупреждения (ст. 2), Павел сейчас завершает свое послание на положительной и оптимистической ноте. Вместо того чтобы искать доказательство, что Христос говорит через Павла (ст. 3), коринфянам следовало бы вспомнить, что Иисус Христос в них (ст. 5). Подтверждением служения Павла для коринфян, на самом деле, служит тот факт, что они являются христианами. Павел, таким образом, ожидает от них осознания, что он именно то, чем должен быть (ст. б)[107]. И хотя все это немаловажно для Павла, главное, о чем он молит Бога — чтобы коринфяне не делали никакого зла, а делали добро (ст. 7). Им следует покаяться в вопиющих грехах (12:21) и, кроме того, разглядеть незнакомцев в истинном свете.

В ст. 9 он сообщает, что молится об их совершенстве, или, лучше сказать, об исправлении[108]. Павел озабочен главным образом их исправлением как христианской общины. Для Павла будет радостью узнать, что они сильные христиане (ст. 9). Власть, которую дал Господь Павлу как апостолу, была направлена на созидание христиан и церквей (ст. 10), а не на разорение (под чем явно подразумевается необходимый, но болезненный процесс вынесения приговора и последующего «оплакивания» нарушителей; 12:21 — 13:2). Поэтому за время перед его приходом им следует усовершаться, утешаться, быть в единомыслии и мире (ст. 11). Если они в этом проявят послушание, Бог любви и мира будет с ними (ст. 11), и исправление, о котором он молится, станет реальностью.

Нам интересно узнать, что в ответ на послание Павла сделали коринфяне. Остались ли они прежними, позволив незнакомцам распространять свое влияние? Или же они вняли словам апостола? Тот факт, что послание не было уничтожено коринфянами по его прочтению и дошло до нас, дает основание предположить, что они подчинились Павлу. Прибыв в Коринф, Павел находился там три месяца (Деян. 20:2,3) и написал Послание к Римлянам, где можно обнаружить лишь смутные отголоски теперешних неурядиц. Мы приходим к выводу, что коринфяне и апостол все–таки примирились.

6. Заключительная молитва (13:14)

Благодать Господа (нашего) Иисуса Христа, и любовь Бога (Отца), и общение Святаго Духа со всеми вами. Аминь.

Павел завершает свое послание прекрасной молитвой, знакомый вид которой, возможно, заставил нас упустить вложенный в нее смысл. Упоминаются три лица Троицы, причем в порядке, который отражает последовательность христианского опыта.

Сначала говорится о благодати Господа (нашего) Иисуса Христа, которая обретается в «слове примирения» (5:19; 6:1) и через которую мы «обогащаемся» (8:9). Затем, в результате этого, мы познаем любовь Бога (Отца) — Того, Кого Павел назвал «Богом любви» (ст. 11). И наконец, после этого мы уже входим в общение Святого Духа, то есть общение между Духом Святым и нашим духом (ср.: Рим. 8:16), а также общение между теми, кто пребывает в Духе Божьем (1 Кор. 3:16).

Этой молитвой Павел напоминает коринфянам, что исправление происходит не за счет личных усилий, а по благодати Христа, посредством Божьей любви и в общении Духа. Благодать Христа устраняет враждебность, любовь разгоняет зависть, тогда как созданное Духом общение развеивает уныние. Когда Бог отвечает на такую молитву, проблемы любой беспокойной церкви, ярким примером которой была церковь в Коринфе, преодолеваются.


Примечания

1

В русском синодальном переводе Библии прямое упоминание об этом отсутствует. Рассуждения автора основаны на английском переводе. — Примеч. пер.

2

См. также: Е. А. Judge, The Social Identity of the First Christians', JRH 2 (1980), pp. 201–217; R. J. Banks, Paul's Idea of Community (Anzea, 1979); G. Theis–sen, The Social Setting of Pauline Christianity (Т. & Т. Clark, 1982); W. Meeks, The First Urban Christians (Yale University Press, 1983).

3

С. К. Barrett, 'Raul's Opponents in II Corinthians, NTS 17 (1971), pp. 233–254. Здесь представлены различные мнения о происхождении незнакомцев и точка зрения самого Барретта.

4

Р. W. Barnett, Opposition in Corinth, JSNT22 (1984), pp. 3–17.

5

См., например, поэтическую тринадцатую главу Первого послания к Коринфянам.

6

См.: Р. W. Barnett, op. cit.

7

См.: Р. W. Barnett, op. cit.

8

Ibid.

9

Ставя свое имя и титул в начале послания, Павел следовал традиции своего времени. Слово «апостол» означало «посланный кем–либо» и «действующий в качестве представителя кого–либо», «делегированный представитель».

10

Названа так по количеству переводчиков (70), участвовавших в переводе книги.

11

Афины (Деян. 17:34), Кенхреи (Рим. 16:1,2).

12

1 Кор. 1:11,12 (раздоры), 5:1,2 (терпимость к инцесту), 6:1 (судебные иски), 8:9 (неосторожность по отношению к слабым христианам), 11:17–21 (отсутствие заботы о бедных), 13:1–3 (эгоизм, отсутствие любви, показной характер даров).

13

The First Benediction, quoted in Barrett, р. 58.

14

Т. W. Manson, The Sayings of Jesus (SCM, London, 1961), с. 248—252.

15

2 Кор. 4:7 (hyperbole dynameos)\ 4:17 (kalh'hyperbolen eis hyperbolen aionion baros doxes)\ 12:9 (dynamis en astheneia teleitat).

16

Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии. — Примеч. пер.

17

Warn, pp. 162–163.

18

Или же «от многих людей».

19

Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии. Примеч. пер.

20

В синодальном переводе Библии эта фраза отсутствует. Рассуждения автора основаны на английском переводе. Примеч. пер.

21

Существительное «похвала» и глагол «хвалиться» встречаются там в обшей сложности двадцать пять раз.

22

Великолепное общее обсуждение этой темы см.: G. Goldsworthy, Gospel and Kingdom (Peternoster, 1981).

23

Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии, где причастие «помазавший» переведено глаголом в настоящем времени. — Примеч. пер.

24

См. продолжение обсуждения этого вопроса в комментариях к 7:5–16.

25

В отличие от синодального перевода Библии, в английском переводе говорится, что Павел «споспешествует» (содействует) коринфянам, чтобы те возрадовались. — Примеч. пер.

26

С. J. Hemer, 'Alexandrian Troas', Tyndale Bulletin 26(1975), pp. 79–112.

27

См. ?. ?. Ellis, Taul and his Co–workers', NTS 17 (1971), pp. 437–452.

28

Другие примеры благодарения — исключительно важной практики для Павла — см. в 1:11; 4:15; 8:16; 9:15.

29

В английском переводе Библии выражение «дает нам торжествовать» переведено как «ведет нас торжественным шествием». — Примеч. пер.

30

Напр.: Р. Marshall, ? Metaphor of Social Shame', Nov. Test. 15/4 (1983), pp. 302–317. Автор, приводя интересную параллель из Сенеки, полагает, что этот образ означает общественное презрение.

31

Jewish Wurvii, 132–157.

32

Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии. Примеч. пер.

33

В греческом тексте ст. 16 имеет форму риторического вопроса, предполагающего ответ «нет».

34

Light from the Ancient East (Hodder and Stoughton, 1909), pp. 224–246. Критическое обсуждение предположений Дайсманна см. в R. N. Longenecker, The Forms, Function and Authority of the New Testament', in Scripture and Truth, ed. D. Carson and J. Woodbridge (1VP, 1983), pp. 101–114.

35

Рукописи дают больше оснований для версии перевода «наших» (NIV), чем для «ваших» (RSV).

36

2 Кор. 3:18b\ in Neues Testament und Geschichte, ed. Н. Baltensweiler and В. Reicke (Tubingen, 1972), р. 232.

37

В английском языке для этого используются сокращения ВС и AD ('Before Christ' и 'Anno Domini', соответственно; в обоих есть указание на Христа). — Примеч. пер.

38

В синодальном переводе Библии «чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего». Примеч. пер.

39

Ср.: R. L. Wilken, The Christians as the Romans Saw Them (Yale University Press, 1984), р. 122.

40

De Legibus, 2.10.27.

41

А. Т. Hanson, Jesus Christ in the Old Testament (SPCK, 1965), pp. 25–35; также ср.: Barrett.

42

Cyprian, Epistle LA77; ср.: Т. М. Lindsay, The Church and Ministry in the Early Centuries (Hodder and Stoughton, 1902), pp. 283 ff.

43

Напр.: G. Gutierrez, А Theology of Liberation (SCM, 1974), pp. 155 ff.

44

Кальвин замечает по этому поводу, что «это утверждение… не относится к сущности Христа, а просто указывает на его статус».

45

W. С. van Unnik, 'With Unveiled Face', Nov. Test. 2/3 (1964), pp. 160–161. Автор пишет, что слово «дерзновение» (parresia) эквивалентно арамейскому слову, которое означает «открытие лица».

46

NIV переводит это так: «провозглашая истину открыто». — Примеч. пер.

47

См.: S. Kim, The Origin of Paul's Gospel (Eerdmans 1981), pp. 3–31.

48

Следует, однако, отметить, что светское общество того времени также было очень религиозным и keryx часто возвещал информацию от царя, которая была по своему характеру религиозной. См.: 7??????, pp. 688–694, 698–700.

49

В синодальном переводе · «изверг». Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии. — Примеч. пер.

50

J. Jervell, Imago Dei (1960), quoted in Barrett.

51

См.: М. Hengel, The Son of God (SCM Press, 1976).

52

См. обсуждение этого вопроса: G. Е. Ladd, А Theology of the New Testament (Eerdmans, Grand Rapids, 1975), pp. 550—557.

53

Рассуждения автора построены на английском переводе Библии. Синодальный текст дает как раз утвердительный вариант перевода. Примеч. пер.

54

См. полезное обсуждение всего этого отрывка: М. J. Harris, 42 Corinthians 5:1–10: Watershed in Paul's Eschatology', Tyndale Bulletin 22 (1971), pp. 32–57.

55

Здесь endysasthai означает приблизительно то же самое, что и ependysas–ihai во 2 Кор. 5:2,4.

56

NIV переводит это слово как «уверенны». Примеч. пер.

57

Синодальный перевод Библии передает это глаголом «умереть». · Примеч. пер.

58

С. Paget. 'А mind at "perfect peace" with God'.

59

Стоит вспомнить: «…Мы не повреждаем слова Божия, как многие» (2:17) и «Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма…» (3:1).

60

Quoted in Barrett.

61

Подтверждением единства сведений Деяний о служении Павла служат многочисленные случаи «вразумления» им других: Деян. 17:4; 18:4; 19:8,26; 26:28; 28:23,24.

62

Рассуждения автора основаны на английском переводе Библии. — · Примеч. пер.

63

Использование этого глагола показывает, как в Деяниях отражается динамика развития служения Павла.

64

J. Denncy, The Death of Christ (Tyndale Press, 1960), р. 83.

65

D. Bonhoeffer, The Cost of Discipleship (SCM, 1964).

66

Surprised by Joy (Geoffrey Bles, 1955), р. 163.

67

L. Morris, The Cross in the New Testament (Paternoster, 1967), р. 221.

68

Гимн «Когда смотрю я на дивный крест».

69

В синодальном переводе Библии · · «споспешник». · Примеч. пер.

70

Два из них не сохранились; см.: 1 Кор. 5:9; 2 Кор. 2:4.

71

См. также: G. D. Fee, 41 Corinthians VI.14 — VIM and Food Offered to Idols', NTS 23 (1977), pp. 140–161.

72

Description of Greece, Book II, 2–5 (Loeb edition, pp. 253–273).

73

См.: G. Н. R. Horsley, New Documents illustrating Early Christianity (Macquarie University Press, 1981), pp. 5–9.

74

О происхождении этого фрагмента и его авторстве см.: Furnish, pp. 375–383, 140–147.

75

Fee, op. с//., р. 157.

76

Греч, metamelomai (ст. 8), ametameleton (ст. 10).

77

В синодальном переводе Библии · · «духовное». — Примеч. пер.

78

В синодальном переводе Библии — «телесное». — Примеч. пер.

79

Из дальнейших рассуждений автора понятно, что в английском переводе Библии это слово звучит скорее как «милость». — Примеч. пер.

80

Е. Brunner, The Mediator (Lutterworth, 1963), р. 399.

81

J. Denney, The Death of Christ (Tyndale Press, 1960), р. 179.

82

J. I. Packer, Knowing God (Hodder and Stoughton, 1973), р.51.

83

К фессалоникийцам и филиппийцам.

84

См.: Гал. 2:1 (ср.: Деян. 11:29,30), где говорится о том, что Тит и Варнава доставили материальную помощь из Антиохии в Иерусалим.

85

NIV переводит это слово выражением «по своей инициативе». — Примеч. пер.

86

См.: ?. Е. Ellis, 'Paul and his Co–workers', NTS 17 (1971), pp. 437–453.

87

См.: Barrett.

88

2 Согласно «Житию Павла и Феклы» (II в.), Павел был «человеком не большой стати, лысый и с кривыми ногами».

89

См.: Plutarch, The Age of Alexander (Penguin, 1973), pp. 189–193.

90

См.: Plutarch, The Age of Alexander (Penguin, 1973), р. 197.

91

См.: С. Н. R. Horsley, New Documents Illustrating Early Christianity (Macquarie University Press, 1981), pp. 36–45.

92

С. В. Forbes, 'Comparison, Self–Praise and Irony', ATS 22 (1986), pp. 1–30.

93

Слово «высшие» или «наивысшие» (греч. hyperlian) встречается в Новом Завете только здесь и в 12:11. На самом деле, слово это больше не встречается вплоть до Средних веков. Можно предположить, что Павел сам создал это слово, состоящее из hyper, «сверх», и lian, «слишком». Слово иронично и означает что–то вроде «слишком высокие».

94

Из 1 Кор. 9:6,14 становится понятно, что проблема эта существовала и раньше.

95

Пример почтения, оказанного подчиненными своему покровителю, см. в G. Н. R. Horsley, op. с//., pp. 56,57.

96

Словом «возвысить» Павел продолжает игру слов с корнем hyper · hypsotheie.

97

См. далее Furnish.

98

См.: Ос. 2:19,20; 4:12; 6:4; 11:8.

99

Так в Новом Завете называются те, кто вел свой род от патриархов. То есть те, кто по крови и религии евреи.

100

Сперджен как–то сказал: «У нас случаются многочисленные напасти, такие же, как в знаменитом перечне испытаний Павла… и еще одна напасть, которую он не упомянул, а именно: бедствие церковных собраний, которое, вероятно, похлеще разбоя».

101

В английской Библии используются слова разного корня: ministry и servant, соответственно. — Примеч. пер.

102

2 Енох. 8:1.

103

The Thorn That Remained (Institute Press, 1972), pp. 8–10.

104

В иудейской традиции, когда требовалось указать на Божье действие, глагол, из благочестивых побуждений, часто употреблялся в пассивном залоге.

105

А. Schlatter, quoted in F. D. Brunner, А Theology of the Holy Spirit (Hodder and Stoughton, 1970), р. 317.

106

Не послужили ли прототипом этого суда судебные разбирательства, происходившие в те времена в синагогах (Мк. 13:9)?

107

Оригинальную греческую фразу можно перевести как «выдержал испытание».

108

В греческом тексте здесь употребляется та же глагольная форма, что и в Мк. 1:19, где говорится о «чинящих» сеть Иакове и Иоанне.

Барнетт Пол