Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться

Катерина Демина Дети и деньги. Что разрешать, что запрещать, к чему готовиться

Предисловие

Отец — сущ., м. р.: 1) родитель мужского пола; 2) шофер; 3) телохранитель, охранник; 4) банкомат.

Надпись на футболке моего мужа.

С тем, как «накормить-воспитать-защитить», — все более-менее понятно. Но как быть с деньгами?

Давать ли ребенку карманные деньги? Когда, кому и сколько? Можно ли дарить ребенку деньги или это означает приучать его к плохому? С какого возраста ребенок должен начинать работать? Что делать, если ребенок украл что-то в магазине? Как быть, когда малышка заявляет: «Папа любит меня больше, чем ты: он купил мне «Братц», а ты говорила, что она слишком дорогая!»? Какими словами утешить подростка, которого обидели в школе, — у него нет модных примочек к телефону?

Мы ежедневно решаем эти вопросы, исходя из семейных традиций, учитывая новейшие психологические и педагогические веяния, прислушиваясь к разговорам соседей и коллег. Иногда нам кажется, что тут и говорить не о чем: если денег хватает, то проблем нет, а если не хватает — той делить нечего. Но это не совсем так. Будущий успех или неуспех наших детей формируется, пока они маленькие, пока они все воспринимают как норму.

Малыши от двух до девяти-десяти лет: что говорить им о деньгах, да и говорить ли вообще? Нужно ли им знать о финансовых затруднениях родителей? Исполнять их капризы или воспитывать альтруистами? Что дарить на день рождения? Сколько можно тратить в месяц на детские занятия, если мама сама забыла, когда последний раз была в театре?

Подростки — уязвимые, гордые борцы за «право наций на самоопределение»: им так важно быть принятыми в тусовке, они хотят «правильно» одеваться, ездить, быть как все и одновременно — индивидуалистами. На все это тоже нужны деньги. Я уж молчу про разнообразные кружки, репетиторов, курсы иностранного языка, музыку и теннис. Мы все хотим дать своим детям самое лучшее, только вопрос — какой ценой?

По результатам мини-опроса, проведенного мной в сети Интернет, самый животрепещущий вопрос для родителей подростков — «платить или не платить за домашнюю работу?». Причем слово «работа» употребляется здесь во всех смыслах: как школьные задания, так и обязанности по хозяйству. Карманные деньги и контроль над их расходом также очень волнуют современных родителей.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Предисловие.

Сложные взаимоотношения со взрослыми детьми требуют осознания и проработки. Сын-студент, который относится к родительскому дому как к гостинице, дочка, поселившая в своей комнате бойфренда, — как с ними разговаривать? Брать ли плату «за постой»? Оплата коммунальных расходов, покупка продуктов, расходы на бензин и отпуск на море тоже требуют обсуждения.

Эта книга — очень субъективная. Я (автор) не претендую на истину, не собираюсь вас учить, а постараюсь поделиться своим опытом, как профессиональным, так и личным, наблюдениями, впечатлениями. Надеюсь, что чтение подарит вам новые идеи, может быть, оттолкнувшись от моих рассуждений, вы поймете нечто о своей жизни.

Мое детство пришлось на самый «расцвет застоя», юность — на перестройку, перелом и передел всего, потом было второе рождение капитализма в России, страна менялась на глазах. Мы взрослели, становились на ноги и обзаводились семьями и детьми. Кризисы, дефолты, девальвации — мы узнали много новых слов. Я поменяла специальность, профессию, о которой мечтала с четырех лет, на ту, о которой не мечтала, потому что не знала, что такая есть. У меня трое детей: 5, 14 и 18 лет, и восемь младших братьев и сестер, так что материала для наблюдений и тренировки навыков — в избытке.

Часть жизни я провела в Англии, где живет семья моего отца, приобрела уникальный опыт построения отношений с очень разными детьми и взрослыми. Работала с семьями в качестве family consultant (так называется консультант по психологическим проблемам семьи). В Англии 90-х годов прошедшего века появилось много «русских жен», я помогала им разобраться в непростой заграничной реальности, учила обращаться с детьми, налаживать взаимопонимание между супругами. Помогала семьям, усыновившим российских детей-сирот.

По первому образованию я — учитель русского языка и литературы, преподавала в государственных и частных школах Москвы, потом ушла из системы образования (когда моя зарплата достигла нереальной суммы 60 долларов в месяц). Очень скучаю по школе, выручает репетиторство и общение с детьми. Получила высшее психологическое образование, сейчас веду прием как детский и семейный психолог-консультант.

Когда я еще только обдумывала и обсуждала эту книгу, меня часто спрашивали: «А как воспитать ребенка, чтобы он стал миллионером?» Сразу скажу — не надо его так воспитывать. Последние исследования социологов убедительно доказывают: сверхбогатые люди (в нашей стране) — это, как правило, бывшие несчастными дети, обделенные любовью, иногда жертвы семейного насилия, которые тратят жизнь на то, чтобы стать независимыми, недосягаемыми для горя, нуждаются в постоянном подтверждении собственной значимости. Деньги становятся для них сверхценностью, смыслом жизни: «И тогда я поклялся себе, что больше никогда не буду голодать». Мы не будем здесь обсуждать судьбы известных личностей и выяснять обстоятельства, подтолкнувшие их на поиски философского камня. Пусть их. Тем более что самыми счастливыми оказались обыкновенные люди, не достигшие невероятных высот, но живущие в мире с собой и окружающими.

И еще один аспект темы: как воспитывать кого бы то ни было. На мой взгляд, ребенок может быть СУБЪЕКТОМ воспитательных усилий, но никак не ОБЪЕКТОМ. То есть вы не воспитываете нечто с дальним прицелом на будущее, а живете «здесь и сейчас» вместе со своим чадом: решаете повседневные задачи, обсуждаете покупки, книги и фильмы, сидите за ужином и не позволяете ковыряться в носу, потому что любите его и заботитесь. Мы поговорим о том, как вырастить наших детей счастливыми, обеспеченными, хорошо себя чувствующими в современном мире людьми. В котором деньги занимают важное место.

Мне интересна роль денег в семье. Что они делают с человеком? Почему в одной семье у кого доходы — у того и власть, а в другой кормилец (кормилица) — самое бесправное и загнанное существо? Как деньги определяют отношения между членами семьи и во внешнем мире? Почему многие мои сверстники, обзаведясь семьей в начале 90-х и пройдя вместе через все трудности и испытания перестройки, развелись, когда жизнь наладилась? Что за дети выросли у них и чем они отличаются от детей 2000-х? Какие духовные ценности передают детям мамы, ставшие домохозяйками, и мамы, занимающиеся бизнесом?

Давайте посмотрим, как менялось отношение к деньгам и богатству на протяжении нескольких поколений, оказывающих влияние на воспитание современных детей.

Часть I Наши предки, малыши и младшие школьники

Глава первая, в которой рассматривается непростая история трех поколений наших предков, а также наши собственные иллюзии по поводу финансов

Наши бабушки-дедушки. Они родились в 30-40-е годы прошлого века, и все страшные и трагические, так же как и победные и грандиозные, события советского периода нашей истории происходили именно с ними. Это их раскулачивали, уплотняли, сажали, репрессировали. Они строили и возводили, открывали и осваивали. Это они пережили индустриализацию, коллективизацию, Большой Террор, Великую войну, оккупацию.

Денег в их мире практически не существовало, зато идеология была в избытке. Практически ничего нельзя было купить, можно было только получить — и потерять, независимо от любых твоих действий. Тоже самое относилось и к людям.

Самая яркая отличительная черта того поколения, на мой взгляд, — стойкое убеждение, что быть эгоистом плохо. Хотя бы минимально преследовать собственные интересы — преступно. Они вкалывали день и ночь и никогда не спрашивали: «А что мне за это будет?» Не посадят, не расстреляют, не сошлют — и на том спасибо.

(Удивительно, но когда в 2008 году вышла моя статья под названием «Синдром Золушки», в которой я рассуждала на тему морального выгорания и чрезмерной отдачи себя работе, многие мои сверстники довольно резко меня отчитали: мол, что это за отношение к труду и к коллективу?! Работать надо, а не выяснять свои должностные обязанности!)

С точки зрения психолога, это поколение травматиков. Они обладают исключительными навыками выживания в экстремальных условиях, демонстрируют чудеса экономии, замечательно умеют работать, но совершенно не умеют отдыхать, заботиться о себе и обращаться с деньгами. И детям они передали соответственные навыки: как готовить оладьи из картофельных очистков (фирменное блюдо моей бабушки); как перешивать одно пальто 30 лет подряд, а под конец сшить из него одеяло на дачу; как выращивать овощи на почвах, в принципе для этого не пригодных. И самое главное: никогда ничего не выбрасывать. Ни единой нитки, ни одного ржавого гвоздика — потому что никто не знает, что будет завтра.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава первая, в которой рассматривается непростая история трех поколений наших предков, а также наши собственные иллюзии по поводу финансов.

С другой стороны, опыт того поколения — это и самозабвенное служение Делу, верность друзьям, умение радоваться каждому дню, привычка к самообразованию, сознательное приобщение к культуре. Еще одна особенность: привычка во всем полагаться на государство, потому что, с одной стороны, от тебя ничего не зависит, а с другой —.. от тебя опять ничего не зависит. Сейчас многие из них живут на мизерную пенсию, но в больших дорогущих квартирах, да еще и «второй дом» — дача имеется. Они могут бесконечно жаловаться на правительство, время, современную молодежь, даже не пытаясь что-то изменить в СВОЕЙ жизни. Как будто они не взрослые, умудренные опытом люди, а все те же дети.

Наши родители. Их принято называть «шестидесятниками», их герои — недотепа Шурик или молодой красавец Михалков-Коля, весело и победно шагавший по Москве. «Фантастика-романтика», диссидентство, КСП (клуб самодеятельной песни), потом застой, БАМ, дефицит всего, стабильность и предсказуемость, обернувшаяся колоссальными потрясениями. В их мире деньги были у барыг и фарцовщиков, приличные люди работали или «за интерес» — это если ученый и разрабатываешь свою тему, или потому что не работать было нельзя. А на зарплате это никак не сказывалось: «мы делаем вид, что работаем, вы делаете вид, что платите». Будь ты семи пядей во лбу или точи день-деньской карандаши и вяжи на рабочем месте — на зарплате это никак не скажется: 120 рублей получал ЛЮБОЙ специалист с высшим образованием. Хотя, согласитесь, ведущий инженер на производстве и просиживающий штаны в конторе ТОЖЕ инженер — это разные вещи.

Вся их энергия, способности, таланты реализовывались совсем в других сферах: радиоинженеры сочиняли музыку (физики, химики, биологи — весь цвет нашей бардовской культуры), экономисты ходили в походы по горным рекам, врачи тренировали сборные КВН и писали сатирические монологи. Такое впечатление, что вся интеллигентная публика занималась не своим делом. Не случайно, я думаю, одним из знаковых романов того времени стало «Путешествие дилетантов» Булата Окуджавы. Они все были чудесными дилетантами в жизни.

Перестройку они встретили в зрелом возрасте и в массе своей оказались совершенно не готовы к новым экономическим отношениям, особенно мужчины с высшим образованием. Наши мамы как-то подхватились, стали искать пути и решения, открывать собственные крошечные бизнесы по пошиву штор, выпеканию «фирменных» пирожных, «челночить» в конце концов. А папы могли уйти в депрессию, гордо сказав: «Я выше всего этого», и залечь на диван лет на пять или до последнего не покидать тонущего корабля НИИ-чего-то-там, хотя зарплату престали платить полгода назад.

А были и другие, те, кто в советское время балансировал на грани фола, подфарцовывая, организуя тайные цеха или (более законный вариант) устраиваясь на несколько работ сразу. Для них перестройка стала практически открывшимися вратами в рай. Миллионы наживались и терялись в течение месяца. Покупались и продавались квартиры, машинами были исключительно бронированные джипы. Впервые начали выезжать за границу, от возможностей кружилась голова.

У меня есть знакомый инженер, у которого в какой-то момент было восемнадцать предприятий в собственности. Самых разных направлений: от магазинов по продаже всего до небольшого пивного заводика, включая, кажется, станцию космической связи (зря что ли высшее радиофизическое образование получал?). Он потерял все после кризиса 1998 года и вернулся на родное предприятие. Зато инфаркт 40-летних его миновал.

Их детям сейчас от 25 до 40 лет. Это мы и есть — те, к кому я обращаюсь в книге. Молодые и не очень родители современных детей с очень разным жизненным опытом, с различающимися представлениями о том, «что такое хорошо и что такое плохо». Общее у нас то, что мы живем в это время, в этой стране и растим детей. И заботимся об их будущем.

У нас тоже есть свой опыт: мы мирно прорастали мхом при советской власти (условно «безденежное время»), переплыли через голод и холод перестроечного хаоса, влетели в бандитские 90-е, закачались в спокойных волнах «стабильных нулевых». Сейчас мы стремительно падаем в кризисную яму, говорят, это на несколько лет. Не знаю как вам, а мне не очень страшно. Переживем и это.

Резюме. В нашей стране отношение к деньгам, богатству, собственности всегда было неоднозначным. Общественное мнение по этому вопросу весьма противоречиво: «От трудов праведных не построишь палат каменных» — «Без труда не вытянешь и рыбку из пруда». Выбирайте, что вам больше по вкусу. Тоже ис национальным символом: Емеля — шантажист и бездельник, или Василиса Прекрасная, работящая, мудрая и отважная. С мужскими персонажами, добивающимися всего собственными усилиями, вообще полный провал.

Глава вторая, в которой мы с удивлением обнаруживаем связь между приучением к опрятности и получением денег и с умилением смотрим на малышей 2–5 лет

Несвоевременная высадка на горшок не может служить оправданием неудавшейся жизни.

И. Бродский.

Как ни удивительно, но тему взаимоотношений малышей 2–3 лет и денег придется начать с приучения к горшку. В психоаналитической традиции этот возрастной период называется «анальным» и имеет метафорическую связь с такими идеями, как накопление, имущество, жадность-щедрость, творчество, способность отдавать. Говорят об «анальном типе личности», когда описывают человека мелочного, скупого, болезненно аккуратного. И наоборот: неряшливый, обжора, мот, транжира — это тот же тип, но с другим знаком.

Для двухлетнего малыша акт дефекации — первое, что он может контролировать. И очень быстро обнаруживается, что такая в общем-то примитивная вещь имеет колоссальное значение для взрослых. В зависимости от семейных установок мама-бабушка-все могут:

• бурно радоваться, когда малыш «сходил на горшок»;

• так же бурно негодовать, если он сделал все то же самое, но НЕ на горшок;

• сообщать всем встречным-поперечным, что «деть» овладел этим сложным искусством: «сам все делает в горшок»;

• очень-очень тревожиться, если ожидаемое событие не случается уже несколько дней.

Я помню, как мой телефонный разговор с коллегой был прерван ликующим воплем трехлетней Насти: «Скажи, что я сегодня покакала!!»

(Кстати, обратите внимание, как много эвфемизмов существует для определения этой базовой физиологической функции.)

Мой собственный опыт говорит, что меньше всего проблем с приучением ребенка к горшку бывает у молодых родителей, которые просто не знакомы с социальными нормами и ожиданиями на этот счет. Они делают так, как подсказывает им интуиция и элементарное чувство комфорта.

Моя старшая дочь родилась в июле, когда и у нас дома, и в роддоме горячую воду отключали. Это обстоятельство, а также то, что нам выдавали по пять (!) пеленок на день, вынудило меня «высаживать» новорожденную над раковиной, когда мне казалось, что она беспокоится. Из роддома мы вернулись с полностью сформированным у меня навыком. Памперсов тогда не существовало. Когда родились младшие, я приучала их к горшку с рождения уже автоматически.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава вторая, в которой мы с удивлением обнаруживаем связь между приучением к опрятности и получением денег и с умилением смотрим на малышей 2–5 лет.

При этом необходимо помнить, что по нормам ребенок в состоянии отслеживать позывы к мочеиспусканию где-то в промежутке от 9 до 12 месяцев, а сознательно «ходить по-большому» — ближе к двум с половиной годам. Так что можно никуда не торопиться, а сразу начинать в два с половиной года. Гарантирую: научится за два дня.

Другое дело, когда в одном жизненном пространстве существуют представители двух, а то еще и трех поколений. Самые старшие уже догадались, что детей надо баловать, средние (то бишь молодые бабушки-дедушки) считают, что детей надо воспитывать, а то будет упущено самое ценное время, а мамы обычно замотаны и раздражены.

Вот тут-то и начинается игра под называнием «Король на троне». Маленький хитрец очень быстро понимает, что в его власти — осчастливить или нет всю эту толпу обожающих его подданных. Например, опытным путем установлено, что перед прогулкой полагается покакать, иначе беда может настигнуть в парке. И если гулять не очень хочется, вполне можно провести несколько чрезвычайно занимательных часов, сидя на горшке и наблюдая ритуальные танцы с «молением о дожде».

В особо тяжелых случаях, когда ребенка наказывают за непослушание или за то, что он не в состоянии себя контролировать должным образом, у него может развиться чувство собственной неполноценности, недоверия к себе и своим творческим способностям. Сильный характер превратится в упрямый, а слабый — в послушного маленького «неумеху». Того самого, который ничего не хочет и ничего не может.

Мне кажется, что самый здоровый способ научить чему бы то ни было — это не замечать промахов и поддерживать успехи (без фанатизма, конечно. Не к чему устраивать национальные гуляния при каждой удаче с горшком). Получилось сложить все свои большие достижения и свершения куда полагается — молодец, умничка, давай я тебя поцелую. Не получилось — тоже не беда, уберем, помоем, застираем. И не станем больше об этом говорить.

Совсем на бытовом уровне несколько правил:

• не смешивайте несколько занятий. Я имею в виду никакого чтения, просмотра телевизора и еды на горшке. Не сделал ничего за пять-десять минут — свободен до следующего раза;

• нельзя силой удерживать ребенка на горшке, заставлять сидеть подолгу, ругать и т. д. Почему — сказано выше, да еще и запор потом лечить замучаетесь;

• не оставляйте ребенка на горшке без присмотра: малыши приходят (иногда) в такой восторг при виде творения из собственного тела, что могут брать кал в руки, размазывать его по всему, что попадется, даже есть.

Контроль над чем-нибудь — это еще и власть. Ребенок чувствует свою власть над своим телом (это хорошо) и над матерью (не очень хорошо) или ее власть над собой (это в общем-то полезно, вопрос только в количестве). Мне кажется, было бы очень здорово поручить заботу о собственных физиологических отправлениях самому малышу. Ведь в самом деле в природе нет правил о том, когда, насколько и куда именно должен очищаться кишечник, соответственно нет и идеологической нагрузки. В примитивных сообществах эта тема не обсуждается вообще, соответственно, и проблемы нет.

При правильном прохождении этой стадии развития должно получиться вот что.

Ребенок испытывает чувство удовлетворения и гордости за то, что он ПРОИЗВОДИТ ИЗ СЕБЯ. Он знает, что его ТВОРЧЕСТВО радует окружающих и стремится доставить им эту радость. Чувствует, что он — молодец, взрослый, компетентный, самостоятельный человек. Сами понимаете, что такому гораздо легче быть успешным в жизни.

У меня на приеме молодая женщина, повод для обращения: похоже, собирается разводиться с мужем. Женаты восемь лет, есть семилетняя дочка. Когда начинает рассказывать о муже, слышно ее недоумение и растерянность: «Он медик, но не врач, занимается медицинским оборудованием. Мы поженились, когда мне было 18, а ему 28. Я была на третьем месяце. Таня родилась не очень здоровой, до четырех лет — три операции. Так вот, муж меня контролирует каждую секунду. Ему все надо знать: куда пошла, с кем разговариваю по телефону, почему смеюсь. Он богатый человек, но у меня денег нет. Совсем. Он дает мне на продукты очень мало, потом проверяет чеки, ругает, если взяла не самое дешевое. Я точно знаю, что он почти миллионер (настоящий, долларовый), но мы ходим в каком-то старье, честно, Танька носит мои детские колготки. Квартира записана на него, дача, машина — все. Я чувствую себя в клетке».

В процессе беседы мы выясняем, что сама Маша — высокообразованный специалист. Но муж убедил ее, что кроме как «горшки мыть», она ни на что не способна. Мы немного поработали с Машиной самооценкой, она вышла на работу и через полгода оказалась на руководящей должности одной из крупнейших в стране компаний. Отношения с мужем. ну, не то что наладились, просто он перестал ее волновать. У нее свои деньги, у него — свои. В отпуск ездят всей семьей, а больше их ничего не связывает.

(Позднейшее добавление. Маша ждет второго ребенка, отношения с мужем наладились, он говорит, что будет рад их всех содержать. Маша очень воодушевлена, но на работу собирается ходить до самых родов.)

Это и есть классический «анальный тип»: мнительный, тревожный, со склонностью к гиперконтролю. Очень показательно его обращение с деньгами: он их копит, прячет, не дает тратить (хотя семья почти голодает). При этом помешан на чистоте, особенно в санузле. Способен довести близких до сумасшествия своими придирками и ревностью. Жить с ним можно, только если вы никак от него не зависите. А вообще-то он милый и приятный человек, заботливый, хороший отец (в смысле, и покормит, и оденет по погоде, и на родительское собрание сходит).

На другом полюсе — транжира, спускающий всю зарплату за три дня. В квартире у него обычно полнейший бардак, он не держит никаких обещаний, взывать к совести бесполезно, она у него «не инсталлирована». Девушки выходят замуж за таких мужчин, потому что на стадии ухаживания они обычно очень щедры. Только вот для семейной жизни малопригодны.

Резюме. Приучение к горшку — важная веха в формировании характера малыша и его будущих взаимоотношений с миром. Все, что ребенок производит «из себя», является прообразом его дальнейшего творчества. Скряга и транжира — две стороны одной медали, так что важно не переусердствовать, но и пускать процесс на самотек тоже не стоит.

Глава третья, из которой мы узнаем, когда и как начинать разговаривать с детьми о бюджете

Мамочка, купи мне, пожалуйста, эту куколку! — Детка, у нас сейчас нет денег! — Тогда пусть папа сходит в банк и купит немного!

Разговор, подслушанный в магазине.

Для малышей до пяти-шести лет деньги — абстракция, ничего не значащие слова. Они не имеют ценности, их с большой охотой обменивают на что-нибудь очень нужное и полезное: фантик, бусинку, пустой флакончик из-под духов. Детки знают, что деньги нужны, чтобы покупать вещи и продукты, чтобы платить в кино и кафе, но не могут совместить их номинальную стоимость с покупательской способностью. Зато дети легко воспринимают отношение взрослых к деньгам. Они в точности воспроизводят интонацию бабушки, когда причитают: «Ой, все так дорого, прямо кошмар!», и корчат умильную рожицу. Или серьезно морщат бровки и изрекают важно: «Папа — очень дорогой специалист».

Разговаривать с малышами о деньгах имеет смысл, когда появляется повод. Например, самый классический вариант:

— Мамочка, не ходи на работу, я не хочу, чтобы ты уходила!

— Маленький, но если я не буду ходить на работу, у нас не будет денег, чтобы купить тебе. (дальше следует список того, чего чадо просило в последнее время — платье, бионикла, велосипед и т. д.)

— А почему на работе дают деньги?

— Не «на работе», а «за работу». Вот ты, например, можешь полить цветы на даче, и бабушка даст тебе за это ягодки. И это значит, что ты эти ягодки заработал. А мне за мою работу дают денежки, чтобы мы потом могли купить на них еду, красивую одежду, игрушки, сходить в кукольный театр, понял?

— Понял. Все равно не хочу, чтобы ты уходила.

Между прочим, в это время закладывается связь между получением денег и работой. Конечно, есть и другие способы обогащения, и если в вашей семье они присутствуют, детеныш впитает и эту информацию. Мы передаем детям свои знания о мироустройстве, совершенно того не замечая, зачастую даже не задумываясь. Если мы уверены, что деньги платят только за работу — это обязательно прозвучит. И наоборот, если все время повторять, что богатыми бывают только жулики, можно не заметить собственного благополучия: ведь мы-то честные.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава третья, из которой мы узнаем, когда и как начинать разговаривать с детьми о бюджете.

Пожилая женщина, врач в поликлинике, зарплата вместе с пенсией — около 200 долларов. У нее взрослый сын и трое внуков. Постоянно звучащий мотив в ее речах: «Все вокруг жулики, куда катится этот мир, честному человеку не прожить». Одно маленькое «но»: женщина живет одна в шикарной трехкомнатной квартире в суперпрестижном районе, у нее дачный участок в очень дорогом месте и сын ее полностью содержит. Она ходит в спа-салон раз в неделю, в театр — как минимум дважды в месяц, ездит на экскурсии и в дома отдыха. Собирается на неделю в Германию. Но себя она продолжает считать «нищим советским врачом». И не платит за проезд в электричке («меня и так государство обокрало, что я ему еще и платить должна?!»), а также может в жару пойти пешком на рынок — потому что там яблоки на 10 рублей дешевле.

Какое послание получил в детстве сын этой женщины? Во-первых, конечно же «богатыми бывают только жулики». Во-вторых, «ты можешь работать, все равно это ничего не изменит». Что он сделал с этими посланиями? Работал на износ с 16 лет, к 35 годам имел уже полный букет заболеваний «трудоголика», был направлен врачом на курс психотерапии. Стал в два раза меньше работать и в три раза больше получать. Мама все равно недовольна: сын не подтвердил мамину теорию, стал преуспевающим человеком честным образом.

Резюме. О деньгах, финансах, расходах и доходах уместно говорить тогда, когда возникает интерес ребенка к этому вопросу. То есть надо удовлетворять детское любопытство на доступном ему уровне. Следите за тем, какие «послания» вы транслируете ребенку, чтобы не программировать его на неудачу или на трудоголизм.

Глава четвертая, в которой мы поговорим о том, что такое потребности и как их можно реализовывать

Ребенку покупались все игрушки, которые хотелось его отцу.

Неизвестный автор.

Большинство современных родителей провели свое детство в условиях тотального дефицита, поэтому обычным подарком на день рождения был комплект трусов-носков-рубашек, иногда — книжка, краски, игрушка (одна штука). Подарки помнились потом очень долго, вещи берегли, книжки и игрушки чинили до последнего. По крайней мере, так было у нас и у всех наших друзей. Мы иногда встречали других детей, у которых было, например, несколько пар сапог, но этих счастливчиков было ничтожно мало.

Зато у нас были мечты. Не только о покорении космоса или получении Нобелевки по медицине, но и совершенно прозаические: новые туфли, колготки ТВОЕГО размера, свитер не со старшего брата, а ненадеванный. Когда тебе дарят одно самосшитое платье раз в году, ты начинаешь ждать следующее за три месяца до дня рождения. Привезенная троюродным дядей из Гаваны жевательная резинка вполне тянула на событие десятилетия. На новый пенал можно было накопить денег по копейке за пару месяцев. А если КАК СЛЕДУЕТ подмести пол, ты становился полноправным обладателем мороженого «за семь». К чему я это веду? Мы умели хотеть, терпеть и ждать.

И вот мы выросли, и у нас появились дети. А народившийся заново капитализм избавил от товарного дефицита, были бы деньги — все можно купить. И мы начали покупать своим детям то, о чем мечтали сами: одежду (на 500 долларов в месяц), еду в красивых коробочках (а детям бы лучше простого творога и супчика овощного имени бабушки), самые немыслимые игрушки. Самое главное, что все это приобретается немедленно, нет никакой паузы между появлением желания, его постепенным оформлением во что-то конкретное, созреванием в мечту и воплощением. И дети — не все, конечно, но многие — разучились ХОТЕТЬ.

Разговор двух мам перед третьим днем рождения чад.

— Что твоему подарить?

— Да прям не знаю, у него все есть. Весь дом завален игрушками, ступить некуда. А он ни во что не играет, представляешь? Слоняется из угла в угол или мультики смотрит часами. Я в его возрасте с одной куклой могла весь день играть.

В этом вся фишка: кукла была одна. Прописью: «один штука». Поэтому ее хозяйке приходилось напрягать фантазию, выдумывать разные роли, говорить тремя голосами, короче — творить. Тоже самое происходило в случае с одним-единственным платьем, которое надо было украшать по-разному, чтобы «выглядеть» на «огоньке». Та девочка, выросшая, продолжает фантазировать и выдумывать — поэтому и работает креативным директором в издательстве. Упрощаю? Возможно, но не сильно. Скорее всего, задатки у девочки были от рождения, но их можно было развить в постоянной тренировке, а можно было бы погасить, если бы все ее прихоти исполнялись немедленно.

Формировать потребности тоже можно. Ведь то, что вы подарите, будет как-то использоваться. Если подарить малышу велосипед — вам придется таскать его на себе до парка и обратно, зато на прогулке сынок счастлив: развивает координацию, выносливость и кучу других важных функций организма. А если вы дарите новую «развивающую» компьютерную игрушку, все, что от вас потребуется — включить комп. И на полдня вы свободны. Но ребенок не развивает ничего, кроме разве что быстроты реакции при нажатии на кнопки. Очень мало действительно развивающих игрушек.

Новое шикарное платье просто вопит о необходимости отправиться на бал. За хомячком кому-то придется убирать. Новейшая игровая приставка нуждается в постоянном пополнении запасов картриджей. Может, ну их, подарки эти? По старинке — «книга — лучший подарок»? Опять закавыка: глаза испортит. Что делать-то? Новый год на носу, а потом день рождения. Пошли в «Детский мир», чего-нибудь точно найдем. Во, конструктор! Класс! И коробка пастели — я всю жизнь о такой мечтала, у Аньки Новиковой была, ей папа из-за границы привез. Стоп, я, кажется, опять покупаю подарки себе-маленькой. Начинаем сказку сначала.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава четвертая, в которой мы поговорим о том, что такое потребности и как их можно реализовывать.

Молодые сорокапятилетние бабушка и дедушка, переживающие свой «второй медовый месяц», безудержно балуют внучку: первая, любименькая, такая сладкая, такая своя, почти дочка. И задаривают ее без меры, покупается все самое шикарное и модное, благо пошли деньги, дедушка неожиданно стал миллионером. И вот: сапожки из змеиной кожи, шубка белая из норки, золотая цепочка с рубиновой подвеской. А девочке-то всего пять, а ее мама зарабатывает около 300 долларов в месяц, да мизерные алименты от ушедшего в другую семью отца. «Мамочка, а почему мы никогда не ходим в «Пушкин»? Там такие прикольные десерты.» — спрашивает малышка и не понимает, почему у мамы надолго испортилось настроение.

Через два года грянул дефолт, дедушка благополучно потерял большую часть своих миллионов, бабушке пришлось вернуться на работу, да и внуков прибавилось. Девочке перестали дарить шубки и бриллианты, потом — вообще перестали что-либо дарить.

Почему-то то время она вспоминает не с удовольствием и благодарностью, а с раздражением и обидой: поманили и бросили, дали лизнуть конфетку, а потом отняли. Теперь эта выросшая девочка считает каждый рубль и очень строго, чтобы не сказать жестко, относится к транжирам и ухажерам. Не доверяет. И пошла работать волонтером в детский дом.

Я ни в коем случае не призываю держать детей «в черном теле» и отказывать им в разных приятных мелочах, предвидя будущие проблемы и бедствия. В конце концов мы живем в таком мире и в такой стране, что кризис/дефолт/обвал — скорее постоянно действующий фактор, чем шокирующая новость. Мне ближе сентенция Набокова о том, что детей надо баловать, ибо неизвестно, как потом сложится их жизнь.

Знаете, на что именно обиделась та девочка? На то, что ничего не сказали, не объяснили, не предупредили. Просто молча — раз! И перестали обедать в «Амбассадоре» и отдыхать в пятизвездочных отелях. О том, что дедушка в дефолт потерял несколько банков, не только девочка, но и ее мама узнали лишь спустя несколько лет. Я думаю, если бы в момент перемены судьбы старшие родственники нашли силы и время объяснить тем, кто от них зависит, суть происходящих изменений, никакой обиды бы не было, все-таки детям важнее не состояние вашего банковского счета, а то, что вы рядом и доверяете друг другу.

Резюме. Понятие «потребности» является одним из базовых в психологии. Потребности бывают физиологические (еда, тепло, сексуальное удовлетворение), потребность в безопасности (жилище), потребность в любви и принятии, в уважении и в самореализации (по А. Маслоу). Удовлетворение высших нужд невозможно, пока не удовлетворены низшие. То есть пока вы голодны, вам все равно — уважает вас сосед или нет. Но если вы сыты, у вас есть, где жить, и вашей жизни ничего не угрожает, — самое время заняться самореализацией. Поэтому, собираясь купить что-то ребенку, сначала определитесь: какую его потребность вы сейчас будете удовлетворять? Может быть, она совсем не требует денежных трат.

Глава пятая, в которой содержатся рассуждения о цене подарка и о разных способах получать удовольствие от жизни

Для начала — зарисовка о «дорогих и дешевых подарках». Как вы думаете, какой подарок на день рождения получил «наивысший балл» у пятилетнего мальчика? Гоночная машина с радиоуправлением? Нет, она сломалась на второй день, как только ее вынесли на улицу и опробовали на асфальте. Нарядный костюм? Тем более нет, это все бабушку ублажать. Вне конкуренции оказались следующие вещи, подаренные другом дома, пожилым учителем: колокольчик на веревочке, тумблер и увеличительное стекло. Особенно тумблер. Этими тремя вещами мальчик играл самозабвенно, много лет подряд. Они целы до сих пор и достаются из коробки с игрушками с неизменным радостным возгласом. Мальчику уже 15.

Вот только не надо песен на мотив «у нас ничего не было — пусть у наших детей будет все!». И у нас были игрушки, всякие и разные, а что из них мы помним? Одну — самую-пресамую любимую куклу. Набор солдатиков. Деревянную тележку с колесиками. Как удалось выкрасть плед и сделать пещеру под столом.

Дедушка взял меня в зоопарк, и слон окатил нас из хобота водой. Дедушка завернул меня в свой плащ, и мы на такси, бегом, вернулись домой. Это был мой единственный поход в зоопарк, мне было около четырех лет, я помню его в мельчайших подробностях.

Делая подарки, приучая к хорошим ресторанам и дорогим маркам, знакомя ребенка с элитными видами спорта и развлечений (верховая езда, серфинг, гольф и т. д.), спросите себя: а я смогу поддерживать этот образ жизни достаточно долго? Если вдруг деньги кончатся — чем ребенок заменит любимые (и дорогостоящие) развлечения? Не лучше ли научить своих детей получать удовольствие от процесса познания, отношений, овладения каким-то мастерством, рукоделия?


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава пятая, в которой содержатся рассуждения о цене подарка и о разных способах получать удовольствие от жизни.

Одна моя подруга, очень мудрая и дальновидная мама, говорит о своей младшей дочке так: «Она почти никогда не хочет в подарок вещь. Очень редко — развлечение типа цирк-кино. Если хочешь ее осчастливить — помоги ей освоить что-то новое: жонглировать, пускать трехслойные мыльные пузыри, рисовать график функции на компьютере». Этой девочке никогда не будет скучно, ведь этот способ «потребления» — неисчерпаем, в отличие от «получения удовольствие от обладания чем-то».

Как это связано с финансами? Да очень просто. Когда в следующий раз ваше чадо заноет в магазине: «Ма-а-ам, купи!! Папаааа, я хочу кататься на карусели!», то есть будет требовать, чтобы вы заплатили за его сиюсекундное счастье, попробуйте не торопясь разобраться: какая его потребность сейчас актуализировалась? Ему скучно? Может быть, надо придумать задание? Не развлечение-отвлечение, чтобы замолчал, а задание для пользы общества и дела: посчитать, сколько человек перед вами стоит в очереди в кассу; найти вокруг себя семь предметов на букву «Ч»; задержать дыхание как можно дольше — да мало ли способов занять мозги, вместо того чтобы выбросить в очередной раз небольшую сумму, которая, конечно, не пробьет брешь в бюджете, но и удовлетворения не даст.

Или он чувствует себя покинутым, потому что вы уже целый час заняты не им, а покупками продуктов на неделю? Тогда достаточно обнять, присесть рядом с ним на корточки, пощекотать, покрутить, спросить: «А куда бы ты полетел на воздушном шаре?» — проявить интерес к его внутренней, личной, душевной жизни.

Кроме того, дети очень чувствительны к физическим условиям. Жарко, душно, музыка дурацкая гремит, народу полно — нарастает тревога, которую надо как-то обуздать. А что делает мама, когда «деть» капризничает? Правильно, покупает какую-нибудь ерунду, чтобы заткнуть рот: чупа-чупс, печеньку, газировку. Потому что это быстро и дешево. И не требует никаких усилий от родителей. Но ребенок-то приучается гасить неприятные эмоции ПОКУПКОЙ чего-то сладенького, вкусненького.

Самую большую радость мы получаем, когда делаем что-то сами или узнаем что-то новое, по крайней мере поначалу, в детстве. А если отнять у ребенка эту возможность, заменив ее привычкой получать удовольствие извне, то неудивительно, что повзрослевшие дети не умеют радоваться, утешать себя иначе, чем едой или алкоголем, развлекаются только шопингом.

В Европе, где процесс первоначального накопления капитала закончился лет 200 назад, демонстрировать богатство давно уже неприлично. Более того, в обществе функционируют хорошо отлаженные механизмы сдерживания, чтобы пропасть между богатыми и бедными была не так заметна (в том, что она существует, надеюсь, никто не сомневается?). Детей с самого раннего возраста приучают не обращать внимания на лейблы и марки машин, школьная форма обязательна еще и потому, чтобы нивелировать социальное неравенство. И главное — постоянно звучит мантра «Ты можешь быть лучшим на своем месте». Не потому, что у тебя папа — миллионер, а потому, что ты умеешь делать бумажные модели замков. А тот, у кого мама — эмигрантка и убирается в чужих домах, отлично самоутверждается на уроках программирования или химии — получает свою заслуженную награду.

Одно из самых больших культурных потрясений я получила, когда приехала впервые в Англию. Приятель моей сестры, сын миллионера, лорда и владельца крупной компании, ходил в старых-престарых джинсах, ездил на «Ситроене» 1958 года выпуска и подрабатывал помощником в магазине — на карманные расходы. Можете представить себе такую ситуацию у нас? Потом я узнала, что это норма в кругу образованных богатых людей.

Резюме. Дети воспитываются вашим примером, поэтому подумайте дважды, выбирая подарок ребенку и покупая пять минут тишины по цене чупа-чупса. Нефизиологические потребности тоже заслуживают внимания. Уважение одноклассников можно заслужить, если научиться делать нечто экстраординарное, а можно — прийти в супермодных джинсах.

Глава шестая, в которой мы решаем, кому и зачем нужно развиваться

Немаловажная и иногда очень затратная статья бюджета — детские дополнительные занятия. Некоторые родители просто из сил выбиваются, чтобы обеспечить своему чаду эти самые пресловутые «драмкружок, кружок по фото, да еще мне петь охота». Обратите внимание, в этом бессмертном стихотворении повествование идет от лица школьницы Лиды, причем не первоклашки, а лет девяти-десяти. И занятия у нее все бесплатные, а ходит она всюду сама (или не ходит, потому что не успевает). Наши же постперестроечные родители начинают таскать детей по всяческим развивалкам уже с пеленок, в буквальном смысле слова.

Кто ж спорит, сидеть дома с годовалым младенцем, да еще зимой, да еще и без общения — это практически каторга, только без права на помилование. И дай Бог здоровья и всякого благополучия тем, кто затевает разнообразные детские клубы, сады Монтессори и группы «Вместе с мамой». Мамы получают совершенно бесценную возможность пообщаться на интересующие их темы, дети узнают много новых игр, да и игрушек таких дома точно нет. Всем хорошо и весело. Но сейчас речь о другом.

В группе детского сада, куда ходит моя младшая дочь, есть две девочки-близняшки, Аня и Аля. Их мама владеет небольшим бизнесом, чем очень гордится. Так вот, после детского сада за детьми приезжает няня на машине с шофером и везет их на занятия по подготовке к школе. Три раза в неделю. И еще два раза — на другие занятия. А в выходные — на лошадях, только не кататься, а «учиться выездке». И в бассейн — «учиться плавать». Детям — внимание! — три с половиной года.

Я все время искренне сочувствовала этим бедным детям. Потому что садик у нас — просто супер, и бассейн есть, и лепка-рисование, и музыка, и балет под кодовым названием «кареграфия». И подготовка к школе в самом ее правильном варианте — чтение вслух сказок, рисование каракулей, игры с друзьями, конструкторы и кукольные домики. Каждый день у трех-четырехлетних детей по три-четыре занятия, по 15 минут каждое. Дети их очень любят, бегут бегом, стоит утром сказать капризничающей дочке: «На занятие опаздываем!» — собирается мгновенно. То есть никакой объективной надобности в дополнительной нагрузке нет.

Только мы после садика идем гулять в парк или остаемся на детской площадке, потому что детей увести невозможно. А за Аней и Алей приезжает няня и везет их на подготовку к школе. Да ладно бы еще близняшки были энергичные, гиперактивные и с четырехядерным процессором. Но они обе — немного вялые, тихие, склонные посидеть в углу и пососать палец. Это мама у них. того. гиперактивная. Про таких говорят: «Атомную энергию — в мирных целях!» (Вот, кстати, загадка природы: почему у активных, энергичных, пробивных матерей как правило — вялые, пассивные и ничем не интересующиеся дети? Может потому, что мама всегда лучше знает, чем в данный момент ребенок должен заниматься?)

А на днях мы с этой мамой ждали детей в холле после бассейна и разговорились. Я спрашиваю:

— Тяжело, наверное, каждый день детей-то возить то туда, то сюда?

— Тяжело, — вздыхает она, — а что же делать?

Я удивленно поднимаю брови, мне казалось, что она сама себе это все затеяла.

— А денег, знаешь, сколько я на них трачу? Няня плюс водитель — 40 тысяч в месяц, да занятия — еще 20. С ума можно сойти! — она говорит это со скрытым удовлетворением и даже некоторой гордостью: вот, мол, ничего не жалею для детей.

Я молча жду продолжения. Видимо, то, что я не поддерживаю активно такой метод воспитания, заставляет Марину приводить какие-то более веские аргументы.

— Но ведь приходится готовить их к жизни! — с напором продолжает она. — Жизнь-то, она такая, крутиться надо! Я вот думаю, надо начинать музыкой заниматься, чтобы в Гнесинку поступить.

Тутя не выдерживаю.

— Марина, — говорю я как можно более убедительно, — но ведь они такие маленькие, может, пусть лучше на горке покатаются? Успеют еще к жизни подготовиться?

— Ты что?! — гневно восклицает она. — А кто их содержать будет?

Тут я понимаю, что чего-то не понимаю. Совсем. Не улавливаю связи между подготовкой к школе с трехлетнего возраста и будущим содержанием. Но я не успеваю ничего сказать: Марина начинает вдруг всхлипывать, и потихоньку, через рыдания, картина проясняется.

Оказывается, Марина находится в процессе развода со своим мужем, который их всех содержал. А Маринин бизнес был, что называется, «на булавки», чтобы чем-нибудь заниматься. И теперь ей очень страшно и больно, и она в отчаянии. И похоже, эта ситуация у нее в жизни не впервые, потому что она как-то слишком яростно настаивает, что девочка должна сама себя содержать и ни от кого не зависеть.

(В этот момент в голове у меня начинает мигать лампочка, на которой написано: «травма». Но пока развивать эту линию рано.)

Понятно, что когда мама убеждена, что обеспечивает своим детям независимое существование в будущем, — до гуляний ли тут!

А недавно я познакомилась с другой мамой, у которой трое детей, чудесный муж и все хорошо. Но средний мальчик страдает дислексией и дисграфией (то есть не может читать и писать). И она тоже таскает его по всяким занятиям. Но! Это все ему в радость, мальчику восемь лет (а не три года), он делает небывалые успехи на гимнастике и акробатике, с удовольствием играет на аккордеоне, рисует и лепит. Ему это в кайф. Со своей стороны могу сказать, что весь этот комплекс — самое лучшее средство от вышеупомянутых нарушений. Мама, правда, слегка замотана, потому что няни с шофером у нее нет, но она всем довольна и считает такое времяпрепровождение самым правильным.

Как везде и во всем, в этой теме важна мера и степень. Для трех-шестилетнего ребенка, посещающего детский сад, оптимальным режимом будет ежедневная дополнительная прогулка, а в выходные — посещение театра, выставки или бассейна. Самым главным развивающим и стимулирующим фактором для малышей является ИГРА. Просто игра — во что угодно. И с кем угодно.

Прицельно учить детей до шести (на самом деле до семи) лет читать — абсолютно лишнее. Вы потратите кучу времени и сил на то, что в соответствующий момент они усвоят сами и практически без усилий. Помните, я выше писала про приучение к горшку? Тот же самый механизм: у детей младше шести лет просто отсутствует аппарат для распознавания символов. Не сформированы соответствующие области мозга. Именно поэтому многие дети в четыре года уже прилично пишут, но категорически отказываются читать.

(И это говорю вам я, которая читать научилась в четыре с половиной года. А все почему? Потому что больше заняться было нечем. Телевизора не было, я той зимой болела, в сад не ходила. Зато были деревянные кубики с буквами и выученная наизусть книжка с картинками. Одна.)

Теперь о стоимости. Мне кажется довольно диким, что некоторые мамы отказывают себе в дополнительном визите к парикмахеру, потому что все деньги вложены в «образование детей». Уверяю вас, все эти чудесные занятия к образованию имеют весьма отдаленное отношение. Интересно — да, безусловно. Ребенок занят, не ноет, есть некая иллюзорная вероятность, что он потом будет так же прилежно заниматься дома — ну, с некоторой натяжкой, соглашусь. Но отказывать себе в удовольствиях, в новой кофточке, в посиделках с подругами в кафе, утешаясь тем, что ребенок зато «развивается». Похоже, есть в этом всем нечто невротическое.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава шестая, в которой мы решаем, кому и зачем нужно развиваться.

Совсем другое дело, когда второклашка остается после уроков в школе, чтобы заниматься бальными танцами за символическую плату. Или за не очень символическую — если вы можете себя это позволить. Но иногда детям эти занятия в тягость, они ходят из-под палки, особенно почему-то это касается занятий музыкой. В этом случае стоит притормозить и спросить себя: «Зачем я это делаю? Почему для меня важно, чтобы мой ребенок играл на скрипке? Может, я сама с удовольствием занялась бы бальными танцами, да нет ни времени, ни сил, а так хоть ребенок реализует мои мечты?»

Это очень опасное построение называется «нарциссическое расширение», когда мы воспринимаем ребенка не как отдельного человека, а как продолжение себя. Папа не смог поступить в МГУ — так пусть сын исполнит папино предназначение. А то, что сын — кромешный гуманитарий и на мехмате ему делать нечего, — вопрос десятый, как-нибудь образуется.

Если вы поймали себя на подобных мыслях, очень вам рекомендую найти поначалу такой формат занятий, где вы тоже могли бы заниматься вместе с ребенком. Заодно и узнаете, кто на самом деле любит лепить из глины.

Резюме. Развивающие занятия для малышей имеют меньшее значение для умственного развития, чем вы думаете. Проанализируйте свои мотивы, прежде чем записывать чадо в пять разных кружков. Не стоит отказывать себе в радостях жизни ради того, чтобы ребенок занимался тем, что потенциально «пригодится ему в жизни».

Глава седьмая, в которой мы договоримся о стоимости домашнего задания

Поступление в школу — совершенно особый этап в жизни каждой семьи. В садик многие дети не ходят, кто-то с бабушкой сидит, кто-то с няней, в общем — можно до поры до времени избегать тесного контакта с обществом. В школу ходят все. В системной семейной терапии даже принято обозначать поступление старшего ребенка в первый класс как стадию «размыкания семейных границ и контакта с социумом». На родителей сразу обрушивается множество проблем самого разного порядка: от покупки формы и учебных принадлежностей до организации сопровождения и питания в школе. И конечно, финансовые вопросы.

Домашнее задание — оно чье?

При подготовке этой книги я провела небольшой социологический опрос в Интернете, задавая один и тот же вопрос на нескольких «родительских» и «семейных» сайтах: о чем вы хотели бы прочесть в книге на тему «Дети и деньги»? На первом месте по результатам голосования в Сети оказалась проблема: платить или не платить детям за домашнюю работу, в самом широком смысле, как за школьные задания, так и за работу по хозяйству. По частоте возникновения на форумах и конференциях эта тема также лидирует. Хотя, казалось бы, в чем проблема? Хочешь платить — плати, не хочешь — ищи другие способы воздействия на непокорное чадо.

Существует несколько вариантов решения этого вопроса.

Метод «пряника». Все очень просто: за пятерки-четверки платим заранее оговоренную сумму, за двойки — вычитаем. Тройки считаются нейтральной оценкой и не оплачиваются совсем. Некоторые продвинутые родители используют еще и «повышающий и понижающий коэффициент»: допустим, русский язык-литература-история дочке даются легко — за них платим только половину суммы. А труд-изо-физкультуру вообще за работу не считаем. Пятерку за контрольную по математике оплатим вдвое, за четвертные оценки — или дорогие подарки, или большой нагоняй с огромным штрафом (хорошо, если не с тюремным заключением).


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава седьмая, в которой мы договоримся о стоимости домашнего задания.

Сын пришел из школы и рассказывает: «Мам, представляешь, Алиске мама предложила iPhone купить, если четверть без троек закончит. А она так скривилась и говорит: «Это что, мне целый месяц домашку делать что ли? Мне папа его и так на Новый год подарит».

Метод «кнута». Понятно, зеркальный вариант: за пятерки-четверки не платим ничего («Учиться — это твоя святая обязанность, это то, что ты и так должен делать по закону»), за двойки-тройки лишаем карманных денег.

И тот и другой метод, как мне кажется, ничего, кроме вреда, не приносит. Будем исходить из допущения, что дети любознательны от природы и учиться им должно быть интересно по умолчанию. Но вот приходит такой любопытный Буратино в первый класс, а там.

В основном — скука смертная. Сиди прямо, в окно не смотри, пиши палочки, не разговаривай (это вообще за пределами моего понимания. Раздумывая, куда бы отдать учиться моего сына, я отчетливо понимала, что если его попытаются заставить молчать 40 минут — его просто разорвет. И исходила из этих условий задачи. Ни тебе рассказов об интересных вещах, ни сочинений на вольную тему. Самое классное, по идее, должно происходить на уроках труда и рисования — ан нет, опять все делаем по заданию, по шаблону, и можно получить «два» за рисунок. Опять же — этот факт, на мой взгляд, находится за гранью добра и зла.

И вот он сидит, мечтает, ждет, пока кончится эта мука, пропускает мимо ушей все, что говорит монотонно учительница.

А может, он ее смертельно боится, потому что она кричит, как пьяная, или бабахает об стол журналом или указкой? Или родители вчера вечером ругались на кухне, а вдруг они совсем поругаются? До учебы ли тут?

Я была круглой «колышницей» в первом и втором классе. Весь дневник был исписан замечаниями: «Читала на уроке!!! Читала на уроке — поведение 2!!! Родителям срочно прийти в школу!» А я смертельно боялась нашу башнеподобную классную, которая носила фиолетовое кримпленовое платье и огненно-красную «халу» на голове и орала так, что, казалось, глаза лопнут. В классе было 45 человек, половина из «неблагополучных семей». И я сбегала в единственное известное мне с четырех лет убежище: в книжку. Прятала в парту «Школу» Гайдара, «Алису» Кира Булычева — и отключалась полностью, не слышала и не видела вокруг себя ничего. Когда отобрали «Школу», я поплакала и простилась с книжкой. Но «Алиса» была из папиной служебной библиотеки — пришлось открываться родителям. В середине второго класса я заболела и попала в больницу, на всю третью четверть. И меня, наконец, забрали из ненавистной 61-й спецанглийской школы и перевели в обычную, во дворе. Где я немедленно стала круглой отличницей.

Но процесс уже пошел. Часть материала он пропустил по болезни, потом учительница болела, потом каникулы — догонять становится все трудней. Но родителям нужен РЕЗУЛЬТАТ. Они не хотят краснеть за него на родительском собрании, не хотят в десятом часу вечера разбираться с уроками, им тяжело выносить собственный гнев и слезы ребенка. И вот тут появляется это волшебное средство: деньги.

«Давай договоримся, — говорит папа. — Ты уже взрослый, и знаешь, что за работу людям платят деньги. Учеба — это твоя работа, мы будем тебе за нее платить». Далее следуют какие-то переговоры о начальной ставке, о штрафных санкциях. Дело сделано!

И поначалу оно и правда работает. Ребенок начинает с энтузиазмом делать домашние задания, это не проходит незамеченным в классе, учительница хвалит. До первой двойки. Когда заработанные тяжелым трудом деньги — отбираются. Ребенок, конечно, в состоянии отследить связь между двумя этими событиями, но не может ничего исправить. Снова в системе появляется страх как универсальный рычаг управления. А где страх — там паралич воли, там блокируется любое творчество, учеба снова превращается в муку и «отбывание номера».

Более щадящий вариант этого метода — когда деньги только даются, без штрафных санкций. В общем, наверное, ничего плохого в этом нет: ребенок приложил некие усилия и получил заслуженную награду. Некоторая опасность таится в том, что ребенок привыкает ПОЛУЧАТЬ ДЕНЬГИ в общем-то за то, что является его обязанностью. На самом деле без всяких скидок: учиться — обязанность ребенка, а обязанность родителей — обеспечить учебный процесс. Так что я бы скорее всего потратила эти средства на репетитора, на консультации психолога, на перевод ребенка в другую школу, с тем чтобы учеба, наконец, стала для него тем, чем и должна быть: способом познания мира, увлекательным путешествием, игрой.

Выше я рассказывала про свои метания с поиском школы для сына: он очень живой, подвижный мальчик, информацию схватывает «на лету», любит рисовать, конструировать, играть спектакли. Я хорошо понимала, что если посадить его в класс, где надо сидеть «с ровненькой спинкой», отвечать, только когда учительница спросит, а самое главное — где его полгода будут учить читать и считать (а он с четырех лет это умеет), у нас будет куча проблем, как со здоровьем, так и с администрацией.

И я нашла ее — школу моей мечты: 15 человек в классе, за быстро сделанное задание получаешь звезду на грудь и задание повышенной сложности, литературой занимаемся для того, чтобы статью написать в лицейский журнал, в пятницу показываем спектакль (каждую пятницу!), четыре раза в неделю физ-ра на улице; театр, гончарное искусство, оркестр — обязательные предметы. Мой электровеник приходил из школы в шесть вечера, валясь с ног, но глаза у него горели, он не болел ни разу за два года. Каникулы были бы наказанием, ной в каникулы они пропадали в школе: строили, лепили, ставили.

Да, вы правильно поняли: это был частный лицей. Не сильно дорогой, мне было по силам. Это именно то вложение денег, которое я считаю ИНВЕСТИЦИЕЙ: в здоровье, в положительное отношение к учебе, в закладывание социальных навыков. Сейчас мой сын в 7-м классе и я до сих пор не напрягаюсь по поводу его учебы (тьфу-тьфу-тьфу).

Резюме. Не стоит платить ребенку за сделанные уроки или школьные оценки. Лучше наймите на эти деньги репетитора (можно терпеливую старшеклассницу из соседней квартиры) или сходите на прием к семейному психологу (например, ко мне ©). Если денег много, а проблемы серьезные — найдите хорошую частную школу. Но только не устраивайте рыночные отношения там, где полагается быть интересу и доверию.

Глава восьмая, посвященная правам человека на денежное содержание

Понятие «карманные деньги» существовало в нашей культуре отнюдь не всегда и тоже претерпело ряд превращений. Так сказать, «колебалось вместе с курсом партии». В городской традиции 30-50-х годов XX века деньги выдавались школьникам на завтраки и на удовлетворение транспортных и канцелярских надобностей. То есть очень немного, поскольку в жизни тогдашних детей материальный, «вещественный» мир практически отсутствовал. Покупать было нечего и незачем, цветы понравившейся девочке вполне можно было нарвать на клумбе, в кафе-мороженое водить ее считалось неприличным лет до пятнадцати-шестнадцати. Еще можно было не платить за завтраки, ходить голодным и копить деньги на покупку телескопа или марки страны «Ганделупы». Пишу про мальчиков, потому что девочки, как мне кажется, при любом режиме более законопослушны и аккуратны.

Девочки покупали фотографии любимых артистов, какие-то особенные перышки-вставочки, ленточки, иногда конфеты.

Наличие денег у очкарика-отличника сразу делало его объектом охоты «бандитствующих элементов», поэтому иногда тихие послушные домашние мальчики добровольно отказывались от положенных им средств, лишь бы спокойно дойти от школы до дома.

Но так или иначе для наших предков карманные деньги были чем-то привычным, и их количество зависело от уровня доходов родителей. Лишение денег в качестве наказания почти не практиковалось, потому что обрекало ребенка на голод и проблемы с кондукторами.

В моем детстве карманные деньги перестали быть нормой. За завтраки и проездные деньги сдавали в родительский комитет (платили родители сразу за месяц), учебники стали бесплатными, если я не ошибаюсь, в 1978 году (а до этого их покупали), канцелярские принадлежности закупались централизованно на класс, один раз перед первым сентября. «Ну и на что тебе деньги, спрашивается? Сигареты покупать? Или, упаси Господь, водку?!» Других соблазнов просто не существовало из-за тотального дефицита. И еще одно обстоятельство: дети очень редко заходили в магазины промтоваров одни, без родителей. Продуктовые — да, это совсем другая статья, я ходила за молоком-кефиром-хлебом лет с пяти, деньги на покупки выдавались строго под отчет, цены не менялись десятилетиями. Меня и сейчас ночью разбуди — я скажу, сколько стоил батон, а сколько половинка черного: «два батона по тринадцать и половинку за девять». Прежде чем купить молоко, надлежало сдать молочные бутылки.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава восьмая, посвященная правам человека на денежное содержание.

А однажды я болела, и в магазин послали шестилетнего брата. И дали ему ПОСЛЕДНИЕ три рубля, оставшиеся до получки. Список был такой: хлеб, сыр, подсолнечное масло. Братец принес: две бутылки «Холосаса» (такой сладкий шиповниковый сироп) и две бутылки «Буратино». На все деньги. То есть без сдачи. Больше его в магазин не посылали. Лет до пятнадцати.

Ну вот, а в промтоварных нам делать было нечего. Выставленные и выложенные в.

пыльных витринах вещи «не возбуждали», как говорят сегодняшние подростки. Смотреть было не на что, не на бюстгальтеры же из грубого полотна размером с парашют любоваться?! Тюремного фасона боты, поносного цвета пальто, бесформенные пиджаки и платья. Обувь, которую надо было разнашивать целый месяц, прежде чем начать постоянно ходить в ней. Эх, как вспомнишь. «Мамочка, а почему на выпускных фотографиях вы так чудно одеты?» Потому, деточка, потому. Спасибо партии родной. За все.

Конечно, существовал наш собственный подпольный бизнес: уже упомянутое подметание под кроватями и диванами, например. Огромные, немыслимые деньги приносила сдача банок. Это было трудное и опасное дело, поскольку банки хранились обычно на балконах, были очень пыльными. Их надо было сначала отмыть, потом дотащить в огромной сумке до пункта приема, не шибануть по дороге о какую-нибудь железную ограду, и самое главное — доказать, что тебе уже есть то ли 12, толи 16 лет. Почему-то существовал дурацкий запрет на операции с ценным сырьем для несовершеннолетних. Но зато за одну ходку можно было заработать рубля два-три, сумасшедшие деньги. На них можно было себе позволить та-а-кое! Ну ладно, я-то была пай-девочкой, все деньги отдавала родителям. Но говорят, что некоторые люди покупали себе прозрачные колготки уже в четвертом классе. И 25 штук эскимо.

В общем, вы поняли: не было в моем детстве карманных денег, класса до 10-го, когда начались поездки по городу к репетиторам. И у друзей моих не было. Иногда деньги дарили дальние родственники на какой-нибудь праздник.

И всегда существовали бедные семьи, в которых дети учились обращаться с деньгами сызмальства, от этого зависела их жизнь. Любую найденную копеечку следовало заныкать от мамки или папки, чтобы не пропили, не отняли, чтобы купить еду себе и младшим детям. Над нами жила такая семья, после пары инцидентов с пропажей вещей и продуктов мне строго-настрого запретили приглашать Ленку в гости, когда никого нет дома.

И все-таки: почему наличие карманных денег четко связано в нашем сознании с взрослением, неподконтрольностью, свободой? Потому что так оно и есть. Когда у тебя есть деньги, у тебя появляется выбор, как их потратить. Можно позавтракать дома геркулесовой кашей, а можно купить в школьной столовой ужасно вредную, но такую вкусную пиццу. (Цитата из моей племянницы: «Дайте мне какой-нибудь неполезной вкуснятины!») Можно купить набор линеек и транспортиров для геометрии, а можно — журнал «Top Gear» и любоваться на фантастические машины. В конце концов, сигареты и пиво покупаются тоже на карманные деньги.

Резюме. Карманные деньги существует для того, чтобы ребенок учился с ними обращаться, а не в качестве поощрения. Сумма карманных денег должна соответствовать возрасту ребенка. Чем младше ребенок, тем более дробной должна быть их выдача.

Глава девятая, о правилах обращения с карманными деньгами

Но чтобы ребенок научился обращаться с деньгами, они должны быть по-настоящему его. Рассмотрим подробно.

Определенную сумму стоит выдавать детям независимо от школьных успехов-неуспехов. Я бы начала давать понемножку (рублей по 10 в неделю) с первого класса и смотрела: как ребенок будет с ними обращаться. Необходимо с самого начала установить внятные и простые правила:

• с деньгами надо обращаться аккуратно, для чего выбираем и дарим кошелек или копилку;

• нельзя покупать опасные и запрещенные вещи (фейерверки, например, или спиртное);

• потерянные деньги не возвращаются;

• если в семье по каким-то причинам не употребляют определенные продукты, этот запрет тоже должен соблюдаться (мороженое и газировка, к примеру, или чипсы и жвачка);

• если в школе или во дворе у тебя вымогают деньги — немедленно сообщи об этом родителям. Даже если тебе угрожают расправой.

Как быть, если ребенок на СВОИ деньги покупает СЕБЕ сладости и съедает, не делясь ни с кем?

Во-первых, он имеет на это право, ведь именно для того, чтобы он научился обращаться с деньгами, мы и даем их, не забыли? Во-вторых, у любого человека должно быть что-то свое, личное, частное, иначе границы личности становятся размытыми и трудноопределимыми.

В их семье ни у кого не было ничего своего. В смысле — все было общим. Такой коммунизм в отдельно взятой ячейке общества. Отчасти от нехватки средств, но главное — по идейным соображениям. Глава семьи, инженер-гуманитарий (было такое), воспитывал детей в духе шестидесятничества и буддизма одновременно: про еду и вещи думать было запрещено, потому что мещанство, сначала позаботься о других, а потом о себе, духовные ценности — превыше всего. Сын и дочь делили комнату, стол, одежду и обувь, апельсины и конфеты, что в общем-то хорошо и полезно, если в меру. Если вы думаете, что дети стали сильнее друг друга любить и больше заботиться — вы глубоко заблуждаетесь. Если думаете, что они стали идейными борцами с капитализмом — сто раз ошибаетесь. При первой же возможности они уехали из дома и начали истово строить свои СОБСТВЕННЫЕ, отдельные дома. Кстати, оба очень рано обзавелись семьями и детьми: это-то уж точно делить не придется.

В результате такой педагогической политики дети могут приучиться ничего не хотеть и ни к чему не привязываться, потому что все равно заставят поделиться, отнимут, застыдят. На самом деле мы делимся чем бы то ни было от желания РАЗДЕЛИТЬ эмоцию: радость, удовольствие. Иногда — боль, грусть. Заставлять делиться радостью, на мой взгляд, пустая трата слов.

Так что ничего страшного в том, что шести-семилетний ребенок купил на свои карманные деньги пять киндер-сюрпризов и съел их, как говорится, «в одно лицо», я не вижу. Попробуйте обсудить эту ситуацию с малышом, взывайте к его лучшим качествам, постарайтесь вызвать в нем понимание, что съеденное вместе с кем-то лакомство окажется вдвойне слаще. Используйте эту ситуацию, чтобы поговорить о важных вещах: щедрости, дружбе, любви. Но только не стыдите, не угрожайте («Будешь жадиной — никто не будет тебя любить!»), не навешивайте ярлыков («жадина-говядина!»). Любовь ведь не купишь, и если дети не дружат — вряд ли насильственная дележка что-то изменит.

Как быть, если ребенок потратил все деньги за один раз? Давать ли ему еще?

Чаще всего так и случается в начале финансовой карьеры. Ни планировать, ни считать толком «деть» еще не умеет. Вот прекрасный повод для обучения планированию бюджета! Давайте вместе с ребенком проговорим несколько важных моментов.

• Какие планы?

• Чего хотим?

• Сколько это стоит?

• Сколько у нас есть средств?

Первый этап: формулируем цели. Спросите сына/дочку: «Ты хочешь какую-то определенную дорогую вещь? Или тебе нужно постоянно что-то покупать, например еженедельный журнал комиксов? Или для занятий моделированием нужно периодически докупать материалы? Если долгоиграющих целей нет, на что ты хочешь тратить деньги?»

Убедитесь, что ребенок четко осознает, что можно, а чего нельзя. И время от времени устраивайте «учебную тревогу»: ты не забыл, что в нашей семье запрещено играть на игровых автоматах?

Второй этап: сколько это стоит. Я бы не стала нацеливаться на то, что стоит больше трехмесячного содержания — в возрасте до 10 лет. Подросток 10–12 лет уже в состоянии «задерживать дыхание» на полгода. Устанавливаем, сколько будем откладывать на покупку, а сколько оставим на поддержание жизни: увеселения, перекусы, покупку необходимых мелочей.

Как контролировать расходы ребенка?

Как я уже раньше говорила, деньги — это только часть нашей жизни. Поэтому скорее всего с деньгами ребенок будет обращаться точно так же, как и с любыми другими вещами.

Аккуратная, спокойная, уравновешенная девочка будет откладывать на покупку дорогого телефона или плеера, у нее будет красивый кошелек и несколько «нычек» в разных местах. Когда у вас случится тяжелый финансовый период, вы всегда сможете у нее перехватить до зарплаты. Контролировать ее не надо, это она еще вас построит и объяснит, как нужно жить. Возможно, вам придется как раз стимулировать ее что-то потратить, иначе она может стать излишне скупой.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава девятая, о правилах обращения с карманными деньгами.

Другая девочка, склонная к капризам и истерикам, привыкла, что папа выполняет все ее требования (потому что у папы другая семья, и он чувствует свою вину), а мама может поупираться, но потом все равно уступит (потому что у нее нет другой семьи, и она чувствует себя в ловушке). Она быстро потратит всю сумму на какую-нибудь ерунду, а потом примется вымогать у родителей следующую порцию.

В этом случае деньги могут стать прямым эквивалентом любви: кто девочку больше любит, тот ей больше дает. При такой политике родители рискуют вырастить манипулятора и шантажиста. Конечно, девочке и самой не сладко, но родителям лучше принять меры прямо сейчас, чем потом разгребать более опасные ситуации.

А вот мальчишка — в голове ветер, идеи клубятся и роятся, хочется всего и немедленно, но быстро остывает и забывает, чего хотел. Этот может потерять крупную сумму, а может забыть, что у него вообще есть деньги. Ему лучше помочь вести учетные записи и выдавать деньги совсем небольшими порциями, хоть ежедневно.

А вдруг он попадет в плохую компанию, или попадет в зависимость, или проиграет большую сумму?

Опасность грозит тому, кто склонен к риску, азартен, не способен критически воспринимать рекламу. Если вы проводите время с ребенком, не только делая уроки, вы заметите проявления холерического темперамента еще в раннем детстве. Для таких малышей выигрыш является чем-то сверхценным, на проигрыш они реагируют бурными слезами, даже агрессией. Во время игры могут мухлевать, менять правила, требовать для себя особых условий.

При совместном просмотре телевизора стоит обратить внимание чада (а еще — пожилых родственников) на рекламу: «Как ты думаешь, можно ли получить много денег за просто так? Интересно, что же надо сделать, чтобы выиграть такую шикарную машину? Ты что, правда думаешь, что собрать крышечки от кефира?» Допустимы даже прямые оскорбления потенциальных счастливчиков, которые бодро бегут получать потребительский кредит «без справок и поручительства»: «Интересно, где эти безработные люди, у которых нет друзей, собираются брать деньги, чтобы вернуть долг?» Не стесняйтесь, реклама идет таким мощным валом, что и взрослым-то трудно устоять, где уж тут рассчитывать на сознательность второклассника, которому развеселый малый в телевизоре обещает миллион за правильный ответ на вопрос: «Как тренируются в домашних условиях, просто вспомните об этом в следующий раз, когда увидите призывный плакат на дороге.

У соседей скандал. 10-летний Донат просадил 10 тысяч рублей с мобильного телефона, играя в какую-то «призовую игру». Ситуация усугубляется тем, что воспитывает Доната одинокая мама и постоянного дохода у нее нет, так, перебивается случайными заработками. Маму искренне жаль, но все-таки ей стоило позаботиться и донести до сына простейшие правила безопасности, первое из которых: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Плохо еще и то, что Донат привык к тому, что мама выручит из любой ситуации, не важно, какой ценой. Мама улаживала его проблемы с одноклассниками, писала ложные записочки классному руководителю, прятала мелкие вещи в сумку в магазине, если Донат пытался их стащить. Но огромный долг телефонному оператору подкосил ее сильно. Донат лишился карманных денег на год.

И еще. Подумайте о себе. Как вы сами относитесь к азартным играм — необязательно к картам, есть ведь еще и лотереи, и игровые автоматы. Самый простой пример: автомат, который вынимает мягкие игрушки. Их очень удачно ставят в местах скопления детей: у входа в кафе, кинотеатр, детский центр. Можно провести следственный эксперимент: выделить сумму, приблизительно равную стоимости игрушки, и потратить полчаса времени, чтобы убедиться: чудес не бывает. Игрушка «не ловится», пока вы не отдадите ее стоимость. Но ведь стоят, и ловят, и расстраиваются, когда железные щупальца разжимаются, не доехав до окошка выдачи каких-нибудь два сантиметра, и бранят собственную неуклюжесть.

Резюме. Позаботьтесь о том, чтобы ребенок знал правила безопасности. Время от времени освежайте в памяти их основные принципы. Контролируйте расходы, но давайте возможность совершать ошибки и попадать в неприятности.

Глава десятая, в которой мы поговорим о «крутых мобилах», потерянных вещах и школьных кражах

Тариф «Классный!» и прочие приблуды.

Как только ребенок идет в школу, родители как авторитет практически перестают существовать. Ваше слово, ваша оценка почти ничего не стоят по сравнению с «Наталья Михайловна сказала отступать четыре клеточки!» и «У Лизы Колобовой есть телефон, и я тоже хочу!». Дети узнают о существовании таких вещей, о которых раньше даже не догадывались. И вы тоже.

Мне, например, и в голову не могло прийти, что бывают ДЕТСКИЕ шиншилловые шубы. Или что можно первокласснику дать в школу мобильник бизнес-класса. Нет, я, конечно, догадываюсь, что у его папы просто других не водится, но все равно — хоть убейте, не понимаю: зачем?

И таких открытий чудных будет сотни. Дети начинают ходить друг к другу в гости, обмениваться впечатлениями об отпуске («Ой, в отеле было та-а-ак прико-о-ольно!» — «Ага, а мы на Валдае в настоящий шторм попали!»), приносить из дома игрушки и сравнивать модели мобильников и электронных прибамбасов. И вам придется что-то изобретать, чтобы достойно отвечать на вопросы своего чада.

Оторопь вызывает не только вопиющее богатство. Бедность тоже бывает вызывающей. В том числе — вызывающей многочисленные вопросы. И лучше бы вам заранее сформулировать для себя причины этого явления, которое называется «имущественное неравенство».


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава десятая, в которой мы поговорим о «крутых мобилах», потерянных вещах и школьных кражах.

На Западе, довольно далеко обогнавшем нас по дороге развития капиталистических отношений, такие вещи практически невозможны. Все приметы вашего финансового положения старательно нивелируются, а еще существует масса социальных барьеров: очень богатые и очень бедные просто физически не могут встретиться. Не может быть многоквартирного дома или микрорайона, в котором богатые покупают квартиры по рыночной цене, а бедные — получают бесплатно от муниципалитета. Кроме того, понятие privacy[1] исключает обсуждение темы «у кого сколько денег». Шикарная машина может быть куплена в рассрочку, дом заложен-перезаложен, дорогая кукла подарена богатой крестной, а умопомрачительное платье для коктейля взято напрокат. С другой стороны, существует понятие «вкус» в его социальном смысле. Так вот, выглядеть слишком дорого — это дурной вкус.

Году этак в 1997 к нам в Англию приехала в гости семейная пара из Москвы. Утром мы все собрались на базар и ждали гостью перед домом. Она вышла… На ней был ее самый лучший деловой костюм, нарядные туфли, весь комплект драгоценностей, макияж и прическа. Мы с моей мачехой, собиравшиеся быстренько метнуться за продуктами с младенцами наперевес, не сразу нашлись, что сказать. Слава Богу, Марина взглянула на наши футболки и лосины и ушла переодеваться. Но драгоценности так и не сняла. Поэтому в первом же магазине ее спросили, не из России ли она приехала. Без всякой иронии, исключительно «в порядке знакомства и добрососедства».

Но в России до сих пор «встречают по одежке». Поэтому будьте готовы к пиратской атаке на ваш кошелек под флагом «Хочу все как у всех!».

Я бы держалась до конца. Оцените реальную необходимость мобильной связи с ребенком-первоклассником, который не может выйти из школы без сопровождающего. На всех родительских собраниях первое, о чем говорит классная руководительница, — не давайте ребенку мобильник в школу. Дети сравнивают «у кого круче», играют на уроках и переменах (вместо того, чтобы побегать и покричать), теряют и разбивают дорогие аппараты. Если вам нужно что-то передать ребенку — всегда можно позвонить в канцелярию. Если ребенку нужно что-то сказать вам — учительница найдет возможность с вами связаться.

Что в плюсе? Вы не нервничаете, что телефон отнимут или украдут. У ребенка нет соблазна позвонить вам и пожаловаться на несправедливость — он будет вынужден учиться, в том числе и находить выход из сложной ситуации. В конце концов, вы застрахованы от неожиданных «подарков» в виде счета на астрономическую сумму, о чем я рассказывала выше.

Как объяснить ребенку, почему «у всех есть мобила, а у него нет»? Да так вот прямо и объясните: «Потому что я считаю, что это ненужная трата денег, да еще и создание потенциально опасной ситуации». («Папа, ты сейчас с кем говорил?») Прислушайтесь к своим чувствам: вы спокойны и уверены в том, что говорите? Или вас все еще грызет червяк беспокойства: «Мой ребенок не хуже других»?

Вот честное слово: если бы у нас продавались специальные «детские» аппараты — слова бы худого не сказала. Такие, знаете, резиновые, яркие, с тремя кнопками: «мама», «папа», «SOS». И чтоб стоили три копейки. И блокировались на время урока. И никаких других функций. Да ради Бога! И маме с папой спокойнее, и ребенок отслежен на спутниковой карте. Но нет ведь пока такого! А есть только с камерой, с видео, с играми, двумя сотнями рингтонов и тому подобной дребеденью. Поэтому приходится стоять, как Великая китайская стена, и выслушивать бесконечную песню о главном: «Мам, ну пожалуйста, можно мне мобильник, как у Жеки!»

Растеряйка

В холле нашей школы стояла коробка с такой надписью, в нее дежурные складывали найденные варежки и шарфы. Иногда попадались кошельки и ключи.

Скорее всего ваш малыш сильно расстроится, когда в первый раз не найдет на месте свое имущество. Утешьте его, скажите, что понимаете, как неприятно терять свои вещи, пусть даже очень дорогие.

Чтобы не пришлось утешать вас, не давайте ребенку в школу ничего, что стоит больше суммы, которую вы готовы подарить прохожему. Глупо звучит, но я много раз наблюдала в школьном коридоре дикие скандалы с участием разгневанных мамаш и растерянных охранников: «Да эта куртка стоит больше, чем вся твоя зарплата!!» — «Ну я-то чем виноват? Надо было вещи на место класть!» И успокаивала малышей, которые не хотели идти домой, потому что «мама меня убьет — эти варежки папа привез из Америки».

Детям абсолютно все равно, в чем валяться в снегу, играть во дворе и бегать за девчонками. Пусть лучше это будут три куртки с рынка, которые не жалко порвать/потерять, чем одна из бутика.

Мой трехлетний сын участвовал в свадебной церемонии в качестве пажа и подносчика колец. Все торжество происходило в английской деревне. После довольно длинной официальной части я уложила малыша спать. Проснувшись, он категорически отказался надевать нарядный белый костюм, мотивируя отказ тем, что в нем никуда нельзя лазить и бегать. Так и щеголял до самого конца праздника в трусах, жилете и бабочке.

Кражи

Кражи будут всегда, пока есть массовые школы. Поэтому учим детей простейшим навыкам:

• ничего не оставляй в карманах, когда сдаешь верхнюю одежду в гардероб;

• старайся не хвастаться новыми игрушками и нарядами;

• если пытаются отнять силой — отдавай и сразу сообщай учителю, охране, родителям (правда, это уже не кража, а разбой: другая статья).

Учителя обычно знают, с кем имеют дело, поэтому с большой долей вероятности воришка будет обнаружен. Не факт, что это поможет вернуть украденную вещь.

Третьеклассница Аня «на секундочку» оставила свой самокат в поле зрения школьного охранника и отбежала в туалет. Когда вернулась — самоката не было. Дальше мама Ани методично обходила:

• охранника, который заявил, что он тут не для того стоит, чтобы всякие брошенные самокаты охранять;

• завуча школы, которая приняла ситуацию близко к сердцу и стала уговаривать Аню «вспомнить», что на самом деле самокат она оставила возле своего подъезда;

• начальника охраны, который обнаружил, что запись с камеры слежения не ведется — сломан магнитофон.

Дети указали на девочку из параллельного класса, у которой в тот же вечер появился новый самокат. Прямо на улице так вдруг и появился. Девочка, будучи спрошенной учительницей, сказала, что самокат дала покататься другая девочка, и даже назвала ее имя и адрес. Но у этой девочки родители не идут ни на какие контакты и отказываются общаться. Оба — юристы. «Что ж, — вздохнула Анина мама. — Купим весной другой». На том история с угоном колесного средства и закончилась.

Правовая незащищенность всех и от всего в нашей стране скорее норма, чем исключение. Поэтому, наверное, и неплохо, если ребенок «обожжется» на чем-то не очень дорогом, чтобы потом научиться следить за своими вещами и держать ухо востро. Не знаю. Грустно все это. Но что делать — не представляю.

В любом случае, ваша реакция на кражу должна быть такой же, как на любую потерю: внимательно выслушиваем пострадавшего, стараемся присоединиться к его переживаниям, если они очень сильные и болезненные — называем эмоцию: «Тебе, наверное, очень обидно. Ты, наверное, очень злишься. ты чувствуешь себя беспомощным.» И так до тех пор, пока слезы не иссякнут.

На бумаге эти рекомендации выглядят довольно смешно и немного по-дурацки. Но они РАБОТАЮТ, даю слово. Только надо выдержать правильный тон: в меру сочувственный, не впадая в ажитацию, но и не обесценивая потерю, как делают многие родители: «Да плюнь ты, из-за чего тут расстраиваться?!» Огорчает не столько утрата ценности, сколько вот это ощущение беззащитности и невозможности что-то исправить, бессилия. Кстати, это актуально для переживания любой потери.

Резюме. Ваш ребенок пошел в школу, это совершенно новый для него мир. Стоит потратить некоторое время и познакомить его с основными правилами и особенностями этого мира. Отработайте навыки безопасного поведения. Не стоит покупать и давать в школу дорогие вещи, утрата которых будет болезненна для вас и для ребенка. Не участвуйте в «конкурсе родительских кошельков», не поощряйте разговоры на тему «у кого что есть крутое». Постарайтесь сфокусировать внимание ребенка на сути происходящего в школе, а не на внешних атрибутах. Тем не менее помните, что потери неизбежны.

Глава одиннадцатая, криминальная, в которой мы обсудим, что делать, если вы столкнулись с детским воровством

Когда родители обнаруживают, что их ребенок что-то украл, первой реакцией обычно становится шок и отрицание: «Не может быть, наш ребенок не мог этого сделать». Причем размер украденного не имеет значения, тихонько положенная в карман жвачка вызывает точно такую же бурю негодования, как и выпотрошенный бабушкин тайник на похороны. Что делать и как правильно реагировать, чтобы исключить подобные явления в будущем?

Если ребенок маленький, а случилось все впервые, достаточно будет СПОКОЙНО объяснить, что вещь чужая, а чужое брать нельзя. Поэтому «мы сейчас вместе пойдем и вернем, извинимся, может быть, заплатим, если вернуть нельзя (продукты, например)». Очень важно в этот момент не запугать ребенка. Мне кажется, что стыдить и восклицать патетические слова в адрес трех-шеститилетнего не совсем уместно. На этом этапе ваша задача — не унизить или устрашить малолетнего преступника, а внести ясность и установить закон. В конце концов, почти все дети в этом возрасте делают попытку присвоить чужое, точно так же, как они проверяют на прочность предметы мебели или выясняют «на сколько хватит тюбика зубной пасты». Вот и продемонстрируйте ему правила вашей семьи: «Дорогой, люди не берут чужие вещи без спроса, это не принято. Тебе бы понравилось, если бы кто-то взял твой велосипед себе и не вернул бы? Так что пойдем, отдадим все назад, извинимся, и, пожалуйста, никогда больше так не делай».

Недавно я наткнулась на рассказ Николая Носова «Огурцы», помните, где Павлик с ребятами залез на колхозный огород, нарвал огурцов, притащил домой (!), а мама ему сказала «неси назад». И как он там плакал и говорил, что дедушка-сторож его застрелит, а мама говорила «пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын — вор». Я хорошо помню, что в детстве этот рассказ не вызывал у меня никаких особенных эмоций: конечно, мама именно так и должна была отреагировать на недостойное поведение сына — отказаться от него. Мы были советские дети; ситуации, когда семьи годами не общались из-за каких-нибудь бредовых идеологических расхождений, не были редкостью.

Но сейчас этот текст меня потряс. Допускаю, что мальчику ничего не грозило на своей улице родной деревни. Могу предположить, что мама знала о том, что ружье у сторожа не заряжено. Но сама постановка вопроса — «иди, и пока не исполнишь свой долг, ты мне не сын» — показалась мне чудовищной. Из контекста понятно, что мальчик очень маленький, лет пять-шесть. Какие-то прямо античные страсти, спартанский мальчик с выеденными внутренностями.

А ведь можно услышать нечто подобное и сегодня. Я тут застала совершенно безобразную сцену в супермаркете: мама обнаружила в кармане четырехлетней дочери конфету и устроила просто грандиозную разборку с битьем по щекам, криками: «Кто из тебя вырастет?!» и риторическими обращениями к публике. Девочка безнадежно ревела, окружающие покупатели прятали глаза, кассирша пыталась защитить малышку. Я вмешалась, о преступнице временно забыли и переключились на новую тему «не мешайте мне воспитывать ребенка». А всего-то нужно было: а) следить за ребенком и б) или вернуть конфету на стеллаж (враги рода человеческого придумали ставить эти соблазнительные стойки рядом с кассами) или заплатить за нее.

Если ребенку от 7 до 10 лет. Не меньше проблем вызывают кражи внутри семьи, «из дома». Не хочется вас пугать, но когда ребенок тайком тащит деньги или ценности у собственных родителей — это серьезный симптом того, что «неладно что-то в Датском королевстве». Рассмотрим два характерных случая, чтобы увидеть разницу в предпосылках.


История первая. Приемная дочь

Девочка, 7 лет, была брошена матерью в годовалом возрасте, воспитывалась у бабушки со стороны отца, в деревне (так и хочется написать «глухой», тем более что так оно и было. Но — политкорректность превыше всего). Через некоторое время отец женился, и молодая жена настояла, чтобы ребенка забрали в семью. Ольга (мачеха) получила полный набор проблем, которые знакомы усыновителям детей из неблагополучных детских домов: врет, ворует, агрессивная, неопрятна до практически животного состояния, представления о морали отсутствуют напрочь. Потом оказалось, что ее держали в козлятнике, потому что «там теплее».

Ольга приложила колоссальные усилия, чтобы исправить ситуацию, и через год девочку было не узнать: спокойная, улыбчивая, научилась читать и считать, от матери не отходит, в садике ее хвалят (а хотели в коррекционную школу переводить, ставили задержку умственного развития). Одно только осталось: ворует. Тащит все, что плохо лежит, проку ей от этого никакого, кроме неприятностей, но остановиться не может. Главное, что непонятно — зачем она деньги-то крадет? Одна она из дома не выходит, гуляет только с мамой, потратить их невозможно.

Я предположила, что Анжела таким образом восполняет дефицит любви и заботы, с которым ей пришлось жить первые шесть лет. Как люди, пережившие голод, делают запасы продовольствия, так и девочка пыталась сделать себе «неприкосновенный запас» безопасности и комфорта. И еще — приобрести что-то свое самой. Как будто то, что дают родители, может в любой момент исчезнуть, да и сами родители — сегодня они есть, а завтра нет. Еще раз повторю: это поведение настолько характерно для брошенных детей, что я, имея некоторый опыт работы с приемными семьями, могла бы сама рассказывать Ольге, как именно ведет себя ее дочка.

Проблема воровства у приемных детей исчезает бесследно, как только ребенок «напитается» родительской любовью, восстановит порушенное чувство безопасности и доверия к окружающему миру, привыкнет к незыблемости родительской любви. Надо только помнить об этом и не морочить себе голову тяжелыми размышлениями «передается или нет склонность к воровству генетически». Не передается.

Анжеле очень помог переезд в новую квартиру, где ей отвели ее собственную комнату, с ее собственным шкафом, множеством ящиков и комодом. Первое время она практически не выходила из комнаты — наслаждалась обладанием. Кроме того, ей стали давать по воскресеньям карманные деньги, которые она могла копить, а могла тратить (пока не тратит, только складывает).


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава одиннадцатая, криминальная, в которой мы обсудим, что делать, если вы столкнулись с детским воровством.

История вторая. Ангел-маменька и неуправляемый монстр

Глебу 10 лет, он средний из троих детей в семье учительницы музыки и художника. Есть старшая и младшая сестры, с разницей в два с половиной года между детьми. Глеб абсолютно неуправляемый, подвержен вспышкам агрессии, слово «нельзя» для него — только повод приложить больше усилий, чтобы получить желаемое. Невропатология исключена.

Когда ему было около четырех лет, он чуть не убил младшую сестренку (вытолкнул ее в окно, слава Богу, обошлось травмой, девочка осталась жива), и почему-то этот случай настолько напугал родителей, что они стали разговаривать с сыном как с нервнобольным, которого нельзя волновать. «Глебушка, пожалуйста, перестань!» — это когда он ногами пинает маму. Когда он поджег дверь квартиры, максимум, что сподобились сделать родители — лишить его на три дня просмотра телевизора. Страдают больше всего сестры, которые вынуждены терпеть и физическое насилие от брата, и постоянный ущерб своему имуществу. Ответить адекватно они не могут, одна слишком мала, а другая знает, что виноватой назначат ее.

Я пытаюсь сказать родителям, что мальчик нуждается в более жестких рамках, что их попустительство наносит ему гораздо больший вред, чем даже им самим. Но мама уверена, что добром и лаской она сможет изменить поведение сына быстрее, чем прямыми дисциплинарными мерами. «Он чуткий и ранимый ребенок», — говорит папа о монстре, который разносит квартиру в хлам, если ему что-то запрещают. Мне же кажется, что проблема гораздо серьезней, чем просто непослушание.

Так вот, о воровстве. Когда Глебу что-то нужно, он просто идет и берет там, где видит. Однажды родители попытались отказать ему в покупке дорогостоящей игровой приставки. Он потратил день, перевернул весь дом вверх дном, но нашел-таки деньги, отложенные родителями на покупку машины. Пошел и купил себе то, что хотел, а на остаток как следует развлекся: кафе, игровые автоматы, кино. Вы думаете, его выпороли, приставку вернули в магазин, а его лишили телевизора, по крайней мере на год? Ага, счаззз. Мама провела с ним воспитательную беседу на тему «воровать — страшный грех».

Мне, честно говоря, страшно даже думать, что будет дальше. Мальчик ведь растет, становится сильнее, возможностей тоже больше. Скоро уже и папа не сможет с ним справляться.

В этом случае воровство является симптомом отсутствия родительской власти и семейной иерархии. Родители не выполняют свою основную функцию: воспитание детей в рамках моральных норм, обеспечение ВСЕМ детям безопасных условий для роста и развития. Фактически они самоустранились и предоставили детям самим решать свои проблемы. Глеб, без сомнения, получит от общества недвусмысленное сообщение: воровать нельзя, так же как нельзя обижать маленьких и грубить старшим. В школе или на улице ему быстро объяснят, чьи в лесу шишки. И тогда родителям придется вмешаться, их просто заставят это сделать. Но пока… «Ты просто не понимаешь, — уверяет мама Глеба. — Если с ним по-хорошему, он может быть совершенно чудесным». Ну просто ангел!

Совсем большой ребенок. Если ребенок старше 10 лет крадет деньги у родных — это уже не просто плохое поведение, это беда, с которой нужно тщательно разбираться. Какие могут быть варианты?

1. Попал в неприятную ситуацию в школе/на улице и ему нужны деньги, чтобы выпутаться. Все что угодно: вымогательство, азартные игры, шантаж. Если вам кажется, что он постоянно чем-то озабочен, расстроен, стал пуглив, пропал аппетит, отказывается гулять, кидается, как коршун, когда звонит телефон — все это может говорить о том, что ваш ребенок попал в беду. Скорее всего раскрытие недостачи семейных средств он воспримет с облегчением (если только у вас в доме не приняты телесные наказания), ведь теперь вы сможете ему помочь.

2. Редко, но бывает: взялся ухаживать за девочкой и не хочет «светиться». Обычно все же мальчики просят деньги у родителей, романтические отношения уже не вызывают той бури негодования, как раньше. Маркером в таком случае будет внезапно обострившаяся любовь к чистоте (а раньше-то в душ силком приходилось загонять) и внимание к своему внешнему виду.

3. Самый плохой и тяжелый случай: ему стало глубоко наплевать на то, что с ним происходит, на вас, на вашу семью. Весь мир против него, поэтому могут появиться и наркотики, и алкоголь, и любые экстремальные развлечения. Почему? Не исключено, что ваша семья переживает серьезный кризис, и такое поведение — его реакция на происходящее. Хотя, почему я все время говорю «ему»? Девочки-подростки точно так же пускаются во все тяжкие, когда родители разводятся, например. Это их способ сказать родителям: «Мне плохо, страшно, все перевернулось, мой мир рушится на глазах. Я хочу, чтобы вы опомнились и снова стали теми, кем должны быть: моими родителями».

Артем — единственный сын владельца одной из крупнейших строительных компаний. Ему 16, он крупный породистый блондин. Его родителям около 40. Папа занят бизнесом, мама — своим бизнесом, у обоих есть сексуальные партнеры на стороне, они молоды, красивы и богаты. Артем родился, когда они были юны и бедны, тогда это была веселая и дружная семья, папа был всего лишь аспирант, мама — студентка, они ходили в походы и всюду таскали отпрыска за собой. Но вдруг папа «попал в струю», разбогател, потом они стали ссориться, потом совсем перестали разговаривать.

Артем учится в частной школе-пансионе, где детям позволено абсолютно все. Дерзить учителям, курить в открытую, даже воровать зарплату у врача. Хотя все открылось, виновника быстро вычислили, но директор вызвал огорченную сотрудницу к себе в кабинет, молча выложил сумму, равную зарплате, — и дело было закрыто. Когда у Артема возникают какие-то трения в школе, папа приезжает, договаривается с директором, что-то платит «на нужды школы», и снова — тишь да гладь.

В выходные, когда Артем был дома «на побывке», он залез в бабушкин тайник в швейной машинке. Денег хватило на покупку трех шикарных мотоциклов, он с друзьями прогонял всю ночь, а под утро, крепко выпив, врезался в стоящую возле дома отцовскую машину. Попал в больницу с множественными переломами и сотрясением мозга. Если это не попытка повернуть родителей лицом друг к другу и к себе — тоя ничего не понимаю в подростках.

Все вышесказанное относится и к наркотикам, и к алкоголю. Я пока не сталкивалась с ситуацией, когда «хороший мальчик из хорошей семьи» вдруг, ни с того ни с сего начал выносить из дома ценности и пропивать их в подворотне. Обычно этому предшествует история длительного разлада, пусть даже и игнорируемая членами семьи.

Резюме. Будьте внимательны. Факт воровства может означать множество разнообразных вещей, ваша задача — разобраться по существу, а не формально заклеймить позором. Не пропустите важные знаки, намеки на неполадки в семейной системе.

Глава двенадцатая, о борьбе с азартными играми

Мы уже вспоминали о существовании азартных игр, когда говорили о карманных деньгах. Тема эта очень сложная, в первую очередь потому, что грустная и безнадежная. Игромания (лудомания) практически не лечится, а возможностей «подсесть на игру» — масса. Так как прямого и очевидного вреда, такого, чтобы человек впечатлился и бросил, игра не наносит, то донести до пострадавшего, что он УЖЕ подключен к трубочке, по которой криминальные структуры выкачивают из него деньги, довольно сложно.

Говорю «криминальные структуры», потому что придерживаюсь библейского взгляда на любые азартные игры: это однозначное зло, потакание «темной стороне силы», в том числе в своей душе. Как бы ни было красиво, уютно и безопасно в игорных заведениях любого уровня, необходимо четко осознавать: человек, который пришел играть на деньги, может просто вынуть их из кармана и отдать охраннику на входе. Потому что цель его визита именно такая: лишиться всех денег, причем добровольно и с песнями.

Существует очень маленький процент людей, которые в состоянии взять свой первый выигрыш, развернуться и гордо выйти, чтобы больше не возвращаться. Я лично знаю только одного такого: мой близкий друг, попав за границей в крайне затруднительное положение (его обокрали), зашел в первое попавшееся казино, выиграл приличную сумму и ушел, не дожидаясь, пока повезет еще. Но он моряк, капитан, у него железная воля.

Для всех остальных людей ситуация обычно развивается по другому сценарию.

Зашел — ахнул — подсел к автомату или игровому столу — в руку всунули бокал с шампанским. За первый заход выиграл столько, что глаза на лоб полезли. О том, что это приманка, наживка, — не догадывается. Затемнение. Следующий кадр: клиент выходит из заведения с пустым кошельком и твердым намерением вернуться завтра и повторить свой первоначальный успех. Все, он попался.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двенадцатая, о борьбе с азартными играми.

Поэтому я ратую только за тотальный, неусыпный контроль и просвещение. Не упускайте любую возможность выразить свое отношение к азартным играм: идете мимо казино — скажите: «Только полный идиот может сюда зайти!» — «Почему?» — «Потому что только идиот отдает свои кровно заработанные деньги чужим незнакомым дядькам». Если ребенок старше 10 лет, он, наверное, уже слышал волшебные истории о том, как один мальчик зашел, кинул в автомат пять рублей, а автомат выдал ему пять миллионов. Главное — донести ребенку ваше сообщение: любая игра на деньги — суть мошенничество. Как говорится, «из двух спорящих один дурак, а второй — подлец». Избавьте вашего ребенка от любых иллюзий по поводу игры.

Когда мои соседи взяли няню, самая в ней подкупающая черта была спокойствие. Абсолютное, невозмутимое, умиротворенное спокойствие. Это была женщина, у которой все было хорошо, и это «хорошо» лилось с ее лица, как светлая вода. Она заразила своим полнейшим благополучием гиперактивного сына соседей, Владика стало просто не узнать: у няни в руках он начал спать, разучился истерить, его мама вздохнула с облегчением.

У няни в семье тоже было все спокойно: два сына-подростка, которые хорошо учились и не доставляли лишних хлопот, непьющий (подчеркнуто три раза!), работящий любимый муж. Я с удовольствием катала коляску вместе с Надеждой, мы неспешно беседовали, и я ловила себя на том, что в ее присутствии тоже соскакиваю с привычной мне рысцы на плавное шествие из серии «есть женщины в русских селеньях», той части стиха, где». с походкой и взглядом цариц».

И вдруг все поломалось. Надя стала нервничать, плакать, нанялась в другую семью на выходные, что автоматически означало другую степень усталости.

«Что случилось?» — спросила я при первой же возможности. Оказывается, Надин муж, золотой-сахарный Леня, стал играть. Не в казино, конечно, туда шоферов грузовиков не пускают, а в небольших игровых клубах, которых понатыкано в каждом спальном районе. В первый раз его затащили друзья, «только попробовать», он сразу же выиграл сумму, равную двухмесячной зарплате. И теперь он относит туда ВСЮ зарплату, да мало того — назанимал у всех друзей, а Надежда теперь отдает.

Вам уже говорили, как возникает зависимость?

Основное правило: человеку дают выиграть в первый заход ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ сумму. Он испытывает колоссальный кайф, сравнимый с наркотическим «приходом», эйфорию, чувство мгновенного и острого счастья. Так как (скорее всего) других источников пиковых переживаний у этого человека нет, то этот способ получения удовольствия быстро становится основным и единственным. И дальше игроман готов пойти на любые жертвы, лишь бы снова и снова испытать это ни с чем не сравнимое ощущение победы и полета.

Но казино и залы игровых автоматов построены совсем не для того, чтобы всякие там лохи обогащались. Обогащаться станут совсем другие люди, а доверчивые лохи останутся в одних трусах, чтобы дойти до дома, вытрясти из близких очередную порцию денег и снова отнести ее в зал.

Да, в казино детей не пускают. А как насчет игровых автоматов?

Я расскажу вам одну очень печальную историю, печальную и трагически завершившуюся. Мне очень жалко родителей того парня, и даже сознание того, что они сделали все возможное, чтобы все случилось так, как оно случилось, не утешает.

Он был прелестным голубоглазым белокурым мальчиком, с обаятельной улыбкой. Поскребышек, поздний ребенок у немолодых родителей, потерявших старшего сына. Ему позволяли абсолютно все. Что бы он ни вытворял, родители горой вставали на его защиту. Даже когда малыш на их глазах громил мебель в гостях, обманывал, тащил из карманов деньги — они улыбались и гладили его по головке. Однажды он обчистил своих ближайших родственников, вытряхнул копилку, так мама тайком вернула похищенное, и инцидент был исчерпан.

С самого рождения Аркаша демонстрировал свой взрывной темперамент: если он не получал немедленно желаемый предмет, он поднимал такой вой, что кошка падала со шкафа.

Из всех стычек со старшими братьями (двоюродными, с которыми проводил лето на даче) он выходил победителем: они его просто боялись, в драке у него отказывали тормоза и он бил насмерть. Если мальчишки устраивали какую-то шалость и их ловили на этом — наказывали всех, кроме него. Во всех играх победителем должен был становиться только Аркаша, иначе он в ярости мог разнести все вокруг.

В восьмом классе он начал играть в карты, быстро сколотил картель, по всем правилам этого бизнеса: с выбиванием долгов, шайкой телохранителей, постановкой «на счетчик». Через полгода картель был раскрыт, всех организаторов вместе с родителями вызвали на педсовет, исключили из комсомола, поставили на учет в детскую комнату милиции. Родители всех остальных были в шоке, одного парня отец выпорол прямо в школьном коридоре. Но не Аркашины. «Оговорили, — твердо заявили они. — Наш сын не преступник, он не мог этого сделать».

Интересы подросшего Аркадия все время крутились вокруг игры, однажды его сильно покалечили конкуренты, но он не бросал играть.

Что случилось в 17-й день его рождения, достоверно так и не узнали. То ли он выпал из окна, то ли его выбросили.

На что следует обращать внимание:

• непонятно откуда появляющиеся деньги и вещи;

• непонятно куда исчезающие деньги и вещи;

• нарушение привычного распорядка дня, сна, питания;

• ребенок прячется, чтобы поговорить по телефону, быстро прекращает разговор, если входят родители;

• ребенок очень уклончиво отвечает на вопросы типа «где был и что делал?».

Что можно делать?

Я уже писала о том, как формируется и «лечится» компьютерная зависимость у детей. Привожу эту статью практически целиком, добавляя, что механизм воздействия на любое зависимое поведение одинаков. Сначала — детоксикация (в случае с азартными играми — удаление прежнего круга общения), затем помощь в проживании абстиненции (удерживаем, поддерживаем, утешаем, даем успокоительное) и формирование новых, здоровых моделей поведения и жизни.

Впервые статья опубликована на портале «Дети Москвы».

Как лечить игромана (компьютерного)

Прочитав недавно список признаков химической зависимости, я была поражена, насколько они совпадают с проявлениями компьютерной зависимости у подростков. Кроме расширенных/ суженных зрачков, все остальные проявления налицо: исключение других интересов, неспособность себя занять чем-либо другим, вся жизнь подчинена игре («доза» — кайф — ожидание следующей порции), дети начинают хуже учиться, могут терять в весе, так как забывают поесть, крадут деньги на новые игры или на посещение компьютерного клуба. К сожалению, родители редко осознают всю тяжесть сложившейся ситуации, говорят, что «все от лени, он просто учиться не хочет», пытаются изменить ситуацию душеспасительными разговорами. В то время как надо честно признать: игромания (компьютерная) — такая же форма зависимости, как любая другая.

На фоне «неблагополучных» детей «компьютерные маньяки» выглядят просто ангелами: по улице не шляются, в доме тихо и чисто, в любое время родители знают, где их можно найти. В чем проблема? А вот в чем. Постепенно игра вытесняет все другие занятия, сначала ребенок перестает гулять, потом сводятся на нет все контакты «в реале», остаются чаты, сетевые игры, перезвоны для совместного прохождения уровней. Про учебу и говорить нечего: захожу в 10-й класс во время урока, учительница вещает практически в полной тишине. Только странный шелест слышен, и вскрикивают мальчики как-то не по теме. Портативные игровые консоли у каждого второго под партой. Какая физика, Господь с вами!

Рассказывает мама 12-летнего «компьютерно-зависимого» мальчика: «Он живет от игры до игры. Мы жестко ограничили время игры одним часом в день и за «двойки» тоже лишаем компьютера. Так он буквально об стены бьется, ни чем другим заняться не может, сначала ждет, когда будет можно играть, потом мается, чтобы побыстрее время прошло и можно было обратно сесть. Друзья к нему на день рождения пришли — так они быстро угощение смели — и к компьютеру. Один играет, остальные болеют. Я уже этот комп ненавижу, выбросить готова».

Если младшие-средние школьники просто просиживают штаны в ущерб двигательной активности, то с подростками и юношами совсем беда: у них пропадает мотивация К ЛЮБОЙ другой деятельности, кроме компьютерно-игровой, включая общение с противоположным полом, секс, поступление в институт и работу. Вот тут родители и начинают бить тревогу: армия ведь светит, а любимое чадушко, вместо того чтобы готовиться к поступлению, мочит орков круглосуточно. На уход девушек мальчики уже не реагируют, могут просто не заметить, что подруга две недели не звонит и не приходит. Юноша 18 лет говорил мне, что за игрой время летит настолько незаметно, что можно присесть на полчасика, а встать на следующие сутки. Похоже на то, что говорят посетители казино, не правда ли?

Как возникает зависимость?

Считается, что есть люди толерантные и резистентные к зависимости, то бишь — устойчивые и поддающиеся. Мальчики гораздо быстрее подсаживаются на любой «наркотик», чем девочки, отчасти потому, что для девочек социальное общение намного важнее, нужнее и интереснее, чем любая игра. Формирование зависимости происходит тем скорее, чем младше ребенок. Грубо говоря, малыш, которого в полтора года сажали к телевизору посмотреть «телепузиков» (чтобы мама могла хотя бы полчасика передохнуть), с большей вероятностью станет «зависимым» игроманом, чем тот, у которого телевизора не было до трех лет, а к компу его не подпускали хотя бы лет до десяти. Ну, в наших реалиях это скорее из области фантастики.

В игре ребенок (да и взрослый) имеет волшебную возможность почувствовать себя удачливым, непобедимым супергероем, канализирует агрессию, воплощает свои мечты. И все это забирает психическую энергию, необходимую для роста, формирования социальных навыков, для адаптации к реальной жизни, реализации своих желаний в настоящем мире. Один из главных поводов для обращения семьи игромана к психологу: «Он ничего не хочет». Желания ведь возникают из взаимодействия с миром, а в игре ребенку предлагается реальность, которую можно СКОНФИГУРИРОВАТЬ, то есть настроить под себя. Да, как способ справляться с ежедневным стрессом, наверное, это работает. Но как способ проживать свою ЕДИНСТВЕННУЮ жизнь? И о том, что перезагрузки не будет, никто не задумывается.

На что обращать внимание

Сколько времени ребенок проводит за игрой? Час-полтора в день или четыре-пять? Что он делает, когда не играет? Способен ли сам остановиться, если настало время куда-то идти, есть, спать, делать уроки? Есть ли у него друзья? Гуляет ли он хотя бы один час каждый день? Играет ли во что-нибудь, кроме компьютера? Какие подарки просит — новую «бродилку-стрелялку» или что-то другое?

Если на большую часть вопросов вы ответили «да», вам не о чем беспокоиться. Игра является для вашего ребенка лишь одним из способов проводить время. Он поиграет и займется чем-то другим. Но если компьютерные игры постепенно вытесняют все другие виды деятельности — тогда дело плохо, придется бороться с этой проблемой.

С другой стороны, бывают дети очень хорошие, удобные, послушные. Они хорошо учатся, помогают по дому, а все остальное время проводят у экрана: раньше — у экрана телевизора, теперь — за компьютером. Мамы беспокоятся, но как-то неотчетливо, все же в порядке.

Сейчас трудно сказать, все ли в порядке будет потом, у нас еще не подросло «поколение игроманов». Но западные исследования показывают, что у детей, проводящих за компьютером большую часть свободного времени, хуже сформированы социальные навыки, они испытывают трудности в выборе сексуального партнера, да и семейная их жизнь тоже осуществляется с трудом. Причина все в том же: не наработано умение распознавать невербальные сигналы, не считываются «скрытые послания», не умеют договариваться. Все, что сложнее простейших логических задач (а вся человеческая жизнь несколько сложнее), вызывает оторопь.

Вам может показаться, что я запугиваю, но факт остается фактом: большинство современных молодых людей от 14 до 22 лет предпочтут провести вечер за игрой, нежели заняться утомительным ухаживанием или прогулкой с друзьями. Как результат — появилась организация «Девушки против сетевых игр».

Как помочь

Сразу скажу: это будет непросто. Любое отвыкание сопровождается «ломками», зачастую довольно болезненными. И отвыкание от компьютерной зависимости — не исключение. Для начала вам придется выдержать как минимум несколько атак со стороны чада, сопровождающихся упреками в нарушении прав человека, жестоком обращении с детьми, посулами и уговорами («Ну я же хорошо учусь, все делаю, почему я не имею права жить так, как я хочу?!!»). Имеешь, дорогой, имеешь, только я хочу, чтобы ты и дальше мог заниматься тем, чем захочешь, а не чистил плац зубной щеткой. И работал в теплом офисе, а не гонял по городу курьером в снег и дождь.

Мне кажется, что зависимость — не тот случай, где можно проявлять терпимость и толерантность. Про право наций на самоопределение лучше забыть (на время). Я (родитель) несу ответственность за жизнь и благополучие этого ребенка и не могу позволить ему бездарно гробить себя только потому, что так легче, проще и дешевле.

Вам придется на некоторое время взять на себя функции придумщика и развлекателя, стать аниматором в самом прямом смысле этого слова: заново вдохнуть душу в того, кто практически полностью переселился в виртуальный мир. Поводить его по разным кружкам, выбрать то, что реально увлечет, следить, чтобы ходил и не пропускал. Не поддаваться на попытки манипулировать («У меня так болит голова, можно я посижу дома?» — преданно и искательно заглядывая в глаза). Читать и разговаривать с ним по вечерам, когда наваливается тоска и особенно хочется с головой уйти в виртуальный мир. Постоянно объяснять ему, что с ним происходит, напоминать, что дальше будет легче. Вообще относиться к происходящему, как будто у вас на руках — «зашитый» алкоголик, уж простите за коробящее сравнение, но это действительно так.

Сначала будет очень тяжело, почти невыносимо. Вы скорее всего десять раз пожалеете, что вообще затеяли это дело. Но потом станет легче, ребенок втянется в новый распорядок жизни, у него появятся приятели и занятия, он наконец согласится поехать в лагерь или пойти в поход — а раньше даже заикнуться об этом было невозможно, потому что там не будет компьютера.

Возможно, через месяц совершенно бескомпьютерного режима вы согласитесь снова его включить на каких-то условиях. В нашей семье, например, устроено так: один час в день, пропущенное время не компенсируется, в каникулы — полтора часа, за двойки компьютер закрывается на неделю. Осуществить этот договор технически нам помогла программка «Строгий папа». Продается в Интернете, стоит 5–6 долларов. Она пускает человека в систему только на определенное время и сама закрывает комп. Спорить с ней бесполезно, слов она не понимает, снести ее может только системный администратор. Сын побесился-побесился и привык. Сам следит, чтобы не пропустить время, научился планировать свои дела, правда, пытается скрывать «пары» — ну так этим все болеют.

Успеха вам, надеюсь, у вас получится оторвать ребенка от компьютера и повернуть лицом к реальной жизни.

Резюме. Любую зависимость легче предотвратить, чем потом лечить. Особенное внимание следует обратить на тех детей, которые с раннего детства проявляют холерический темперамент: возбудимые, сверхмотивированные на победу, не признающие границ и правил. Если вы обнаружили, что ребенок стал играть в азартные игры — принимайте меры немедленно, само это не пройдет.

Глава тринадцатая, подарочная, в которой мы обсудим уместные и неуместные подарки, а также способы праздновать день рождения

В подарок на день рождения детеныш ждет игровую приставку. «Ждет» — это слишком слабое слово, чтобы выразить всю глубину и мощь его переживаний: оповещены все родственники, нарисован плакат, приглашены для первой дегустации продукта друзья-одноклассники. Беда только в том, что. приставки не будет. Родители категорически против покупки сего девайса как по финансовым, так и по идеологическим соображениям. В основном, конечно, по идеологическим. «Он и так просиживает штаны за компьютером и у телевизора, теперь еще и с джойстиком не будет расставаться. Хватит. Пусть гулять идет или в секцию. Скоро забудет, как ноги переставлять».

Бенефициант, конечно, горюет, пытается убеждать («Там тоже есть родительский контроль!»), манипулировать («У всех ребят в классе есть консоли, один я как сирота»), угрожать и подлизываться. Но родители настроены жестко: нет, и все. У тебя и так достаточно электронных игрушек, хватит.

Только вот любящим родственникам об этом стратегическом решении забыли сообщить, и, конечно, нашлась добрая душа, притащила вожделенную игрушку. Ребенок счастлив (это ведь он сам послал ничего не подозревающей тетушке смс-ку со спецификацией прибора), родители в гневе и растерянности, гостья тоже не понимает — что не так? Родители вынуждены делать хорошую мину при плохой игре, срочно сочиняют новые правила и ограничения для ребенка, вздыхают и дают себе зарок к следующему дню рождения составить «wish-list» (список предпочтений) и разослать гостям по электронной почте.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава тринадцатая, подарочная, в которой мы обсудим уместные и неуместные подарки, а также способы праздновать день рождения.

А еще бывает, что папа, уже много лет живущий отдельно, хочет порадовать дочку и дарит ей на Новый год пушистое счастье — хомячка, кролика или котенка. И мама остается один на один с этим «счастьем», которое нужно ладно кормить, так еще и убирать за ним, следить, лечить и воспитывать. А когда через несколько лет дочка теряет интерес к пушистым бессловесным созданиям (зато приобретает — к волосатым и шумным мальчикам), то перед мамой встает серьезный вопрос: что дальше-то делать с этим килограммом «ценного меха и полезного мяса»? Усыпить? Подарить еще кому-то? В «инструкции по эксплуатации кроликов» есть волшебная фраза, которую в суматохе никто не удосужился прочесть: «На свободе срок жизни не больше года, в неволе — до ПЯТНАДЦАТИ лет». Можно получить в репу от «осчастливленных» родителей. Весь гнев изливается на голову недальновидного отца, сделавшего такой НЕУМЕСТНЫЙ подарок.

Так что в самом общем виде подарки должны соответствовать, во-первых, материальному уровню семьи (не дарить же резиновый мячик сыну олигарха, а живую лошадку — многодетной малообеспеченной семье), во-вторых, возрасту ребенка (дедушка подарил четырехлетнему внуку гоночную трассу для «Формулы-1» почти в натуральную величину и комплект болидов. Малыш сделал по полу «вжи-вжи», и всю игру пришлось выбросить, она не подлежала восстановлению). Кроме того, хороший подарок не должен доставлять неудобств и провоцировать на дальнейшие траты. Понятно, если подарить ребенку мобильник, то кому-то придется оплачивать счета. Все животные — очень затратное развлечение, кроме разве что черепах и морских свинок.

Доска для сноуборда — казалось бы, отличная вещь! Но к ней должны прилагаться: ботинки, комбинезон-перчатки-защита, поездки на склон, оплаченный подъемник. И так далее. Короче: согласовывайте подарки с родителями, если ребенок не ваш, и прогнозируйте развитие событий — если это ваше чадо.

День рождения — главное событие сезона. Особенно, если праздновать его с размахом. Например, раньше только взрослые люди отмечали юбилеи в ресторанах. Теперь даже годовалым можно закатить birthday-party в детском клубе или кафе. Я горячо приветствую эту открывшуюся для нас возможность и думаю, большинство мам, обреченных выгребать квартиру после праздника с участием двух десятков «команчей» или «пиратов», ко мне присоединятся. Важно только соблюсти меру.

В прошлом году мы «лажанулись»: вместо приглашенных пяти человек на день рождения к сыну пришли семеро, да еще Мелкая прицепилась: «Я тоже хочу в бовулингли». В результате нам пришлось брать в боулинге три дорожки вместо одной, в два раза больше пиццы и всякой еды, а потом они все равно завалились к нам домой, «догоняться» именинным тортом и играть в традиционных солдатиков по мотивам «Звездных войн». Нет, кто спорит, хорошо, когда у сына полно друзей, но все вместе влетело нам в неслабую сумму. А ведь и подарок никто не отменял.

Хорошо, если день варенья — летом, можно устроить пикник и до потери сознания гонять в «вышибалы» и «штандер». А поздней осенью? А если еще приходится праздновать в три приема: для детей, для одних близких родственников и для других близких родственников, поскольку первые и вторые не выносят друг друга? Тут уж приходится включать мозги и договариваться: мы что празднуем? И почему? И для кого?

Когда детеныш совсем маленький, это скорее праздник родителей, повод собраться, получить подарки, повидаться с друзьями. Даже не обязательно приглашать детей, по крайней мере лет до семи. Обычно малыши не очень-то хотят играть с незнакомыми или малознакомыми детьми, каковыми для хозяина являются дети родительских друзей. Хотя при правильной организации праздника, если кто-нибудь возьмет на себя обязанности аниматора — все будет отлично. Мелкота обожает всяких клоунов-массовиков-затейников, ограничьте время одним часом и поставьте много порционных угощений, которые можно есть руками, — успех вам обеспечен.

Первый раз я попала на английскую вечеринку, когда мою трехлетнюю дочь и четырехлетнюю сестру пригласили на party к соседям. Детям постелили «деньрожденную» бумажную скатерть на полу в гостиной, на бумажные же тарелочки накидали малюсеньких сосисочек, крекеров, кусочки сыра и фруктов и сладкие печеньки. Пить давали только воду. Дети быстренько все склевали, спели традиционно «Happy birthday to you!» и утянулись играть в детскую. Через полтора часа мы их забрали, нагруженных памятными подарками и выигранными призами. Родителям, которые предпочли дожидаться чад в доме, было предложено по бокалу сухого вина и крошечные бутербродики на шпажках. И приятная беседа в качестве основного блюда. Ни тебе многочасового застолья, ни тяжести в желудке. Дети были страшно довольны, не устали, после праздника мы пошли в парк и ужинали дома. Я думаю, весь праздник обошелся родителям фунтов в двадцать. Ну, в пятьдесят — с вином.

Для школьников вечеринка — это уже серьезное событие, на котором взрослые не просто лишние, а активно мешают. Но и занимать себя самостоятельно дети не очень-то умеют. Традиционная «бутылочка», да пересказ последнего выпуска «Комеди Клаб» — вот и весь репертуар подростков от 10 до 16 лет. Они даже танцевать не умеют. Какой выход? Или устроить большую Игру, или опять же — вывезти их туда, где они смогут поиграть сами. Боулинг, каток, пейнтбол. Правда в связи с разразившимся мировым финансовым кризисом эти рекомендации могут быть восприняты как насмешка. Могу поделиться опытом, как устраивать детские дни рождения «за три копейки».

Первое. Начинайте после обеда и предупредите гостей (и их родителей), что в меню — только сладкое: именинный торт, мороженое и фрукты. Никаких гор салата «Оливье», копченой колбаски и красной икры в половинках яиц. И просто умоляю: товарищи, дорогие, НИКАКОЙ газировки!! Это трудно, да, но поверьте врачам и ученым: большего вреда, чем употребление разной пепси и фанты, для детских желудков даже представить сложно. Кроме того, все без исключения газированные напитки ВЫЗЫВАЮТ жажду (а не утоляют ее) и очень сильно ВОЗБУЖДАЮТ нервную систему. Хотите наблюдать стаю «диких обезьян», прыгающих по вашей драгоценной мебели и потолку? Налейте им по бокалу колы и отойдите в сторонку (ну и тазиком прикройтесь, на всякий случай). Это просто химия и физиология: мгновенный выброс глюкозы в кровь, энергия требует выхода. Поставьте соки и воду. Простую, негазированную.

Второе. Приготовьте культурную программу. «Твистер» — фаворит в любой компании (это когда руки-ноги надо ставить на красные и зеленые круги по велению стрелки). «Жмурки» — отличная игра для младших школьников: позаботьтесь о безопасности, уберите бьющиеся предметы, можно погасить свет; на пятнадцать минут развлечение. Всевозможные «фанты», «ромашки» и т. д. хорошо идут лет до двенадцати. Для подростков могу предложить изрядно подзабытые, но горячо любимые в интеллигентных семьях «буриме» и «шарады» в немного упрощенном варианте. Напомнить?

Буриме. Участникам раздаются длинные половинки листа АЧ и объявляется размер будущего стихотворения, например: «Пошла муха на базар и купила самовар». На предложенный размер каждый участник пишет одну строчку вверху листа («Миша ехал на слоне»), заворачивает, сверху пишет последнее слово («на слоне») и передает по кругу. Тот, кто получил, пишет следующую строчку, с рифмой на это слово («космонавт летит к луне»), а потом — СВОЮ строчку, с новой рифмой («Мы открыли в мухе мозг»). И так далее. Когда все листы оказываются исписанными, их разворачивают и читают. Я помню случаи, когда люди на самом деле писались от смеха. Только при этой игре на первых порах необходимо участие взрослых, пока дети не разберутся, что к чему.

Шарады. В отличие от классического варианта, когда загадывалась целая фраза или даже стихотворение, мы загадываем слово, которое можно разбить на смысловые составляющие. Например, «пистолет»: «пи» — «сто» — «лет». И каждую часть надо ПОКАЗАТЬ в зашифрованном виде. Можно со словами, можно без слов. «Пи» — это и цыпленок, и число Пи, и Пир, с которого «прогнали» букву Р.

Когда надо было показать слово «Бара» (от «барабана») и мы ничего не могли придумать, то сделали Араба с помощью чалмы из полотенца и банного халата, а потом перевернули его вверх ногами. Получилось.

Одна команда показывает, другая отгадывает, все просто. В эту игру хорошо играть, когда собираются родственники и друзья с детьми разного возраста. Весело будет всем.

Такие семейные праздники могут стать самым теплым воспоминанием о детстве и для вас и для детей. В самом деле о том, как ходили в какой-нибудь детский клуб, скоро забудут, а вот как Вовку уронили, когда он изображал верхнюю перекладину для буквы «пи», — вряд ли. Или как дедушка рисовал бабушкин портрет с завязанными глазами, а бабушка обиделась, потому что он нарисовал ее шариком на ножках. И как дедушка просил прощенья и вставал на одно колено. Самые смешные свитки с буриме могут храниться в архиве десятилетиями. В конце концов, воспоминания — это все, что у нас остается.

Резюме. Даря подарки, как следует обдумывайте их, не идите на поводу у рекламы, расспросите родителей именинника. Готовьте культурную программу. Если можете себе позволить — используйте помощь профессиональных аниматоров. Не устраивайте роскошный прием для малышей и оставляйте подростков одних.

Глава четырнадцатая, кризисная, в которой мы обсудим, как разговаривать с детьми о финансовых проблемах семьи

Очень часто родители стараются скрывать от детей истинное положение вещей в семье: кто-то серьезно болен, мама с папой собираются разводиться, один или оба родителя потеряли работу, должен родиться малыш (ну, это-то можно скрывать только до поры до времени). Такое впечатление, что, став взрослыми, люди напрочь забывают, как сами были детьми. Как они все видели, все замечали, разве что иногда не понимали, как назвать увиденное.

«Дети и слуги видят и знают все», — написала, кажется, Агата Кристи. Это чистая правда, невозможно прятать от своих детей распухшие от слез глаза, придумывать все новые и новые объяснения, куда уехала мама (а мама лежит в больнице), изворачиваться и лгать, если вас уволили с работы. Почему-то считается, что таким образом родители берегут от потрясений нежную детскую психику. На самом деле они наносят гораздо более серьезный вред, потому что дети все видят, а без внятных объяснений родителей придумывают свои, вплоть до самых страшных.

Кризис ударил по их семье гораздо больнее, чем можно было представить. Глава семьи, немолодой уже человек, вложил все семейные сбережения, включая деньги от продажи квартиры, в акции крупнейшей государственной компании на пике их стоимости. Естественно, когда разразилась паника на рынках, он потерял все. В семье трое несовершеннолетних детей (не младенцев, школьников) и мама, оставившая работу почти 20 лет назад. Сейчас над ними висит угроза выселения из дома, потому что нечем платить по ипотечному кредиту. Но почему-то они решили ничего не говорить детям. Делают вид, что ничего не произошло, хотя у мамы болит сердце, они ежевечерне запираются с папой на кухне и пытаются придумать, как спастись от полного краха. Придумать ничего не удается, поэтому они начинают ссориться и обвинять друг друга во всех смертных грехах.

Что остается делать детям в этой ситуации, когда никто не собирается им ничего объяснять? Младшая, 10-летняя, «ушла в болезнь»: начала кашлять, жалуется на боли в животе, головокружение. Средняя, которой 15, пыталась сбежать из дома, устраивает истерики и скандалы. Старшая, студентка первого курса, с головой ушла в учебу, делает вид, что проблемы родителей ее не касаются, криво усмехается и заявляет, что вообще уедет в другую страну.

«Добрая» соседка открыла средней девочке глаза на то, что происходит: «Да вас выселят скоро, будете в однухе жить, а мать в супермаркет пойдет кассиршей!» Лера не спала всю ночь, плакала, потом ее тошнило, но зато родители вынуждены были объяснить, что происходит. Как ни странно, она сразу успокоилась, стала придумывать разные способы поправить дела, нашла себе подработку — няней. Истерики тоже прекратились.

Детям легче перенести неприятное и даже страшное известие, когда оно исходит от тех, кому они доверяют. И с кем можно разделить свои переживания по этому поводу, поплакать, рассказать, как ему страшно, услышать от родителей: «Не бойся, мы вместе, все наладится». Это касается любых изменений в семье: родители, не оставляйте детей наедине с их страхами и фантазиями. Больше всего детям (да и взрослым тоже) в трудную минуту нужны информация (в том объеме, который они в состоянии осилить) и поддержка.

Как можно рассказать детям о том, что, например, родители — один или оба — потеряли работу и возможно семье придется уехать из дома? Какими-то очень простыми словами, но спокойно. Ребенок должен почувствовать, что вы контролируете ситуацию, что у вас «есть план», что Хаос и Ужас не ворвутся в вашу жизнь. Но для того чтобы передать это сообщение ребенку, вы сами должны в это верить.

«Дорогой, у нас с папой неприятности на работе, скорее всего нам придется съехать с этой квартиры (поменять квартиру, продать дачу, машину, переехать в другой город — нужное подчеркнуть). Нам всем немного страшно, и мы беспокоимся о том, что будет дальше. Папа очень переживает за нас всех, ведь он хочет, чтобы мы жили в достатке и ни в чем не нуждались. Возможно, мне придется выйти на работу / уйти с работы / отказаться от няни. (В этом месте главное — не переборщить, расписывая грядущие бедствия и лишения. Не увлекайтесь, фантазия может далеко вас завести. Вы ведь знаете, что побираться по дворам скорее всего не придется.) Но все равно ты должен знать, что мы вместе и постараемся сделать так, чтобы все наладилось как можно быстрее. На это уйдет какое-то время, может полгода-год».

Говорите о реальных вещах. Называйте только те отрицательные последствия, которые уже неизбежны. Например, вы уже точно знаете, что такого-то числа в следующем месяце вам придется освободить занимаемую жилплощадь. Но ведь бывают и ПРОСТО переезды? И смена школы по каким-то причинам тоже случается. Иногда люди теряют деньги по форс-мажорным обстоятельствам. Важно наше отношение к событию, именно его и ловят своими сверхчувствительными «радарами» дети.

Нам пришлось забрать старших детей из очень хорошей частной школы, потому что выбор был: или квартира побольше, или учеба в этом лицее. И мы так им это и объяснили: выбирайте — жить втроем в одной комнате или переехать в большую квартиру, но перейти в другую школу. (Мы-то уже приняли решение, но дали детям возможность обсудить и высказаться по этому поводу. Демократия в действии.) Дети попереживали и согласились, что отдельные комнаты лучше. А чтобы утешиться, стали находить недостатки в любимой школе. Чтобы не так обидно было. Самое удивительное, что сразу после нашего ухода из лицея ушли многие отличные преподаватели. Но это просто совпадение.

Скорее всего вам придется выдержать поток слез и причитаний. Известие о том, что придется переехать в другой район, — большое горе для подростка, ведь он потеряет друзей-одноклассников. Малыши вообще ничего не поймут, а воспримут только суть вашего сообщения: «У нас проблемы». Подумайте вместе, чем можно компенсировать потерю. Исходите из того, что вы в одной лодке, тяжело будет всем, но от отсутствия конфет еще никто не умирал. После того как первый вал причитаний схлынет, попробуйте найти «хорошую новость»: мы будем больше времени проводить вместе, на низкокалорийной диете можно стать более стройным, мы, наконец, освоим домашнюю кухню, раз уж рестораны для нас закрыты.

Большую ошибку делают те родители, которые собираются принести себя в жертву, лишь бы для детей ничего не изменилось. Одна моя приятельница, генеральская дочь и жена высокопоставленного чиновника, когда перед ней только замаячил призрак бедности, собиралась устроить из загородного дома. пансион для стариков-инвалидов. И самой за ними ухаживать. Лишь бы возлюбленные чада не узнали, что такое кусок хлеба без колбасы.

Мне кажется, что такие меры наносят детям значительно больший вред, чем реальные лишения, с которыми им придется столкнуться. В конце концов, все в этом мире относительно, и понятия «бедный — богатый» тоже.

У меня есть две близкие подруги, обе многодетные. У одной муж высокооплачиваемый специалист, у другой — квалифицированный рабочий. Разница в доходах примерно в три раза. Так вот, жена специалиста все время жалуется на отсутствие денег, они постоянно живут в долг и бывает, что и впроголодь. У них невыплаченный кредит за большую квартиру с модными интерьерами и авторской мебелью и еще один кредит — за новый джип.

А у второй семьи — все в порядке, никаких кредитов (квартира, понятное дело, вдвое меньше и ремонт делали своими руками), машина отечественного производства, к морю ездят каждый год по бесплатной путевке собеса. Старший сын учится в бесплатной гимназии, девочки-близняшки ходят в бассейн и на рисование. И самое главное — полнейшее довольство и спокойствие всех членов семьи. Премия в сто долларов — повод купить тортик и отпраздновать. Ни разу не слышала от хозяйки этого хлебосольного и теплого дома ни слова жалобы или упрека в адрес мужа.

Как, по-вашему, считают их дети, кто из них богатый, а кто — бедный?


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава четырнадцатая, кризисная, в которой мы обсудим, как разговаривать с детьми о финансовых проблемах семьи.

Завершая эту нелегкую тему, я должна сказать, что дети принимают за норму ЛЮБОЕ положение вещей. Вопрос только в том, какими словами и с какой интонацией назовут это явление родители. Я, например, довольно долго морочила своим детям головы, чтобы не давать им мороженое. Корчила рожи, отплевывалась и говорила: «Фу, какая гадость!» И ведь верили, бедные наивные крошки.

Так что будьте спокойны и неколебимы, мы все преодолеем. И дети наши вырастут, независимо от экономических или каких еще там кризисов.

Резюме. Кризисы были, есть и будут в жизни каждого человека. Наша основная задача как родителей — научить детей с ними справляться: не паниковать, «стелить соломку», перераспределять усилия и ресурсы, определять приоритеты и т. д. Дети воспринимают отношение родителей ко всему происходящему. Не забывайте о главных, нематериальных вещах: доверии, любви между членами семьи, здоровье.

Часть II Подростки

Глава пятнадцатая, переходная, про подростков

Дорогие дети! Вас достали предки с их дурацкими претензиями? Съезжайте! Оплачивайте себе квартиру, покупайте продукты, заправляйте машину — и будьте наконец счастливы!

Плакат на двери в спальню многодетных родителей.


Это всегда случается вдруг. Вчера вы поцеловали перед сном ангелочка с ясными глазками — а сегодня утром обнаружили в его комнате угрюмое, лохматое, раздраженное и обиженное на весь мир существо, которое иногда откликается на прежнее имя. Оно все время хочет есть и спать. Ему самому очень неуютно в своем новом теле, оно мешает и смущает. Ноги цепляются за плинтуса, плечи не проходят в двери. Бюст не помещается в миленькой розовой фуфаечке. Еще не очень понятно, как теперь общаться с родителями, голос срывается, и громкие фразы выходят неубедительно. Слезы все время наготове. Юные девы мечутся между амплуа «Наследная принцесса» и «Божеское наказание».


Самая точная метафора подросткового периода, на мой взгляд, — «окукливание». Ведь до сих пор никто так и не выяснил, как из гусеницы получается бабочка. Если разрезать куколку, там обнаруживается непонятная кашицеобразная субстанция. А вовсе не зародыш бабочки, как можно было бы подумать.

Так же и подростки, внезапно превратившись непонятно во что, ничем не напоминают ни милых (хорошо, ДОСТАТОЧНО приятных) малышей, которыми они были, ни интересных, самоуверенных молодых людей, которыми им предстоит стать. Все волшебные преобразования происходят внутри, они спрятаны от внешнего наблюдателя. Да и от самого ребенка тоже. Он не понимает, почему у него по сто раз в час меняется настроение, откуда эта ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ тоска. (Слабо выговорить без запинки? А мне тут один ребенок на приеме прям так и заявил. У меня, мол, экзистенциальные проблемы. Поэтому не приставайте, откуда столько двоек.)

Про то, что подростковый возраст — тяжкое время и для родителей и для детей, рассказывать никому не надо. Все грамотные, выучили. А вот о том, что основных проблем можно избежать, а самые тяжелые — облегчить, говорят и пишут мало. В основном призывают смириться и расслабиться. Мы бы и рады расслабиться, да не получается, особенно когда эти подростковые волны накатывают как прибой: один вроде бы перерос, так сразу следующий на подходе.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава пятнадцатая, переходная, про подростков.

Как я уже писала выше, в семье моего отца одновременно росло семь человек детей. Поэтому в доме ВСЕГДА был как минимум один грудной младенец, один малыш, переживающий кризис трехлеток, и один «гормональный» подросток. Если бы их мама расслабилась хоть на минутку — это могло бы иметь неконтролируемые последствия. Но все как-то приспособились и выжили. И даже получили высшее образование.

Главное отличие подростка от детей младшего возраста в том, что он хочет прав взрослого, а обязанностей ребенка. То есть «гуляю я где хочу и с кем хочу и уроки тоже делаю, когда сочту нужным, и не приставайте ко мне со всякими воспитательными глупостями. А вот убираться в комнате, мыть посуду и ходить в магазин я не буду — потому что маленький и безответственный».

Мой сын почему-то все время забывает отдавать сдачу, писать сочинения, забирать белье из прачечной. То есть всеми силами демонстрирует, какой он безголовый и бестолковый. Но тут перед походом в Адыгею обнаружилось, что он забыл взять в школе справку. И пришлось ему самому искать в доме медицинскую карту, самому ехать в поликлинику, узнавать про врача и упрашивать ее выдать необходимую справку.

«Круто я подставился», — сказал мой сын, когда до него дошло, что отмазы «я забыл, мам, помоги» больше не прокатят.

Еще они становятся первоклассными демагогами и ораторами. В школе ввели риторику со второго класса — вот они и оттачивают умение жонглировать словами, издеваясь над бедными родичами.

А мода? Почему одни штаны считаются модными и крутыми, а другие — «отстой, я такие не надену»? В чем разница между молнией на сапоге сзади или сбоку? И почему первые дороже вторых втрое?

Неустойчивый гормональный фон превращает практически любой разговор с подростком в мелодраму с элементами триллера и боевика. На прямые обвинения он разражается бурными слезами, простые просьбы игнорирует, а хитрые подходы расстреливает из крупнокалиберных орудий.

Стоимость их насущных и неотложных хотений увеличивается в геометрической прогрессии. Из всех видов спорта выбираются самые дорогие, изучать иностранный язык, оказывается, можно только в стране-первоисточнике, одежда «секонд-хэнд» объявлена вне закона, а на выпускной вечер предполагается выложить сумму, впятеро превышающую стоимость свадьбы родителей.

Что же делать бедным родителям, у них и так голова пухнет от рабочих проблем, а тут еще каждый день приходится заново выяснять, кто там проснулся в бывшей детской — Красавица или все-таки Чудовище?

Для начала «нарежем слона на бифштексы», как советуют нам крутые кризисные менеджеры. То есть постараемся разбить огромную и практически неподъемную проблему под названием «переходный возраст» на несколько вполне обозримых задач, требующих немедленного решения. Их несколько: порядок в доме и домашние обязанности, дорогие покупки и первые заработки, официальные и нет подработки. Отдельно обсудим разнообразные тяжелые случаи, такие как употребление алкоголя и (не дай Бог!) наркотиков, девиантное поведение. Смотрите, что получается.

Глава шестнадцатая, о мировом порядке и способах его поддержания

Помилосердствуйте, братцы!

Ведь я не вселенная!

Есть у меня границы,

Есть суверенные.

Марина Бородицкая.

Почему-то подростки находятся в противофазе к самой идее порядка. Заставить подрощенное дитятко хотя бы минимально считаться с правилами общежития очень трудно. Такое впечатление (и отчасти верное), что они метят территорию, разбрасывая где попало — что попало, оставляя кружки с недопитым чаем на всем пути следования и огрызки на всех поверхностях.

Последние 10 лет каждое лето мне присылают из Англии «наложенным платежом» одну из моих сестер — ту, которой исполнилось на данный момент 14 лет, и мама перестала с ней справляться. Бывают случаи тяжелые морально, но вполне переносимые в быту: чистюля и помощница Мариша, которая благополучно проехала в 16 лет автостопом от Москвы до Акмалы, например. Та поездочка стоила мне первых седых волос. Мариша предпочитает ни с кем не спорить, а тихо, молча делать то, что считает нужным. А потом ставить нас в известность. Или НЕ ставить. Характер стойкий, нордический. Стала юристом, работает в одной из самых известных юридических контор Лондона.

А бывает и наоборот: страшная разгильдяйка и обормотка Юля, нежнейшее существо, которая всех любит, со всеми дружит, неизменно бросается на помощь — и разбивает, теряет, забывает вещи и предметы, в количествах неимоверных. Иногда теряется сама, чему несказанно удивляется.

Вот захожу я, значит, в дом после тяжелого трудового дня. Вот кроссовочки 40-го размера, грязные, валяются в прихожей, вот рюкзачок, вывороченный на пороге комнаты, вот чашка с пакетиком чая и печенька раскрошенная рядом — а вот и Юля спит.

Идем в другую сторону — вот тарелка с каемочкой борща на столе, вот доска и нож с крошками хлеба, вот и сам борщ, не убранный в холодильник, киснет на плите. Р-р-р-р.

Естественно — везде горит свет, на кухне бормочет радио, а в комнате — телевизор.

И что с ней, со Спящей Красавицей такой, делать прикажете? Убить, чтоб не мучилась? Никакие уговоры-напоминания-угрозы не помогают: ребенок смотрит преданными честными глазами, признает свою вину, «меру, степень, глубину», клянется все исправить — и назавтра все повторяется без малейших изменений.

Мне кажется, что основная причина конфликтов в этом случае — непроясненная для всех участников ситуация. Родители ждут от выросшего и ПОХОЖЕГО на взрослого ребенка каких-то осознанных действий на благо семьи, понимания взрослых, их проблем, сотрудничества, наконец. Они находятся в плену оптической иллюзии: не укладывается в голове, что индивид под два метра ростом не имеет в голове адекватного количества мозгов. Не поддается объяснению и такой феномен: почему девушка, вполне зрелых габаритов, с понтом рассуждающая о мировой экономической политике, не в состоянии вымыть за собой посуду или вытереть пыль в своей комнате.

С точки зрения детей ситуация ровно обратная: для меня ИЗНУТРИ ничего не изменилось, я все тот же мамин сын, любимый ребенок, из обязанностей у меня — хорошо кушать и по возможности делать уроки. Чего все вдруг как с цепи сорвались и компостируют мне мозги какими-то обязанностями по хозяйству? Это ваше хозяйство — сами им и занимайтесь, у меня есть дела поинтересней.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава шестнадцатая, о мировом порядке и способах его поддержания.

Отчасти виноваты родители. Если девочек еще худо-бедно привлекают к домашней работе, то для мальчиков (в скобках, тихо — и для пап) в доме занятий мало. Почему-то в нашей стране считается, что быт — хобби и привилегия женщин. Очень редко увидишь, чтобы папа принуждал сына мыть посуду или пылесосить. В лучшем случае — покопаться с машиной в воскресенье. Феминизм, конечно, на марше, но в основном все же мамы ведут дом, руководят им — точно. Но почему-то никто не произносит вслух, какого именно поведения ждет от других. Прямо и недвусмысленно высказанные требования не оставляют пространства для увиливания и недопонимания.

Так вот, возвращаясь к теме денег и домашних обязанностей, могу уверенно заявить: подростковый возраст — самое правильное время, чтобы объяснять ребенку что почем. Надо только воспользоваться удобным моментом, когда ваше чадо взревет раненым тахоргом[2]: «Ну почему я должен мыть за всеми посуду, я что — нанялся?!!», и объяснить, что кто не работает — тот не ест. С применением цитат из классической литературы, если потребуется.

«Вот послушай. Мы работаем, зарабатываем деньги, на которые мы все, и ты в том числе, живем. Давай посмотрим, на что они уходят. Ты когда-нибудь задумывался, во что обходятся твои занятия у-шу, балетом, английским, музыкой? А сколько стоят твои прикольные шмотки? А сколько наши? Вот столько мы тратим на еду, вот столько — на коммунальные услуги, вот столько — на транспорт и т. д.

А потом мы приходим с работы домой — и начинается вторая смена: купить продукты, дотащить их до квартиры, приготовить еду, убрать потом посуду. А еще стирка, глажка, уборка. И посреди этого великолепия сидишь ты, вытянув ножки перед компьютером. Тебе не кажется, что это несправедливо?»

Очень важно при этом разговоре не свалиться в морализаторство, не начать попрекать куском, выдержать правильный тон: мы с тобой высокие договаривающиеся стороны, есть проблема, и мы ее обсуждаем. Идеальным результатом таких переговоров можно считать составление протокола о намерениях или Великой Хартии прав и обязанностей. Это упражнение полезно и в супружеских конфликтах тоже, главное, повторюсь, соблюсти правильную тональность, без критики и упреков, исключительно конструктивный диалог.

Для начала расписываем ВСЕ домашние обязанности и нужды, все-все: каждодневные, еженедельные и эпизодические. Сразу станет виден фронт работ. Дальше каждому пункту присваиваем количество баллов по трудозатратам. Не забудьте вписать туда первым номером зарабатывание денег. Иначе рискуете получить все ту же нагрузку.

Дальше — просто. Каждый выбирает себе подходящие виды обязанностей, примерно равные по весу. Это все тщательно протоколируется, подписывается (кровью необязательно) и вешается на видное место. Теперь, вместо того чтобы взывать к совести (которой нет по определению), принуждать или угрожать, достаточно будет подвести к листу на холодильнике и спросить: «Ты это подписал? Будь добр, соответствуй!»

У нас, например, сын (кличка Электровеник) выбрал себе: бегать в магазин, бегать в прачечную и играть с Мелкой. Старшая дочь, спокойная и о-о-очень уравновешенная барышня, взяла на себя мытье посуды и глажку («Только пусть меня никто не трогает»). Мне осталась готовка, серьезные закупки и общее руководство. Да, еще закладка белья в машинку, а сын развешивает. Папа ЗАРАБАТЫВАЕТ деньги. Это его единственная обязанность, все остальное — по доброй воле.

Да, я понимаю, выглядит как дурацкий психологический тренинг. И собраться трудно, и разговаривать всерьез о правах и обязанностях мы не приучены. Но ваши усилия окупятся неделями, а может и месяцами семейного спокойствия. Очень многие (если не все) семейные конфликты замешены вот на этом: не договорились, многое спрятано, взаимное раздражение и обиды копятся подспудно, в какой-то момент у одного из членов семьи не выдерживают нервы — вот вам и скандал. Я же предлагаю ВЗРОСЛЫЙ способ решать проблемы: обсуждать и вырабатывать приемлемое для всех решение.

Кроме того, такой подход сильно дисциплинирует РОДИТЕЛЕЙ: им приходится признавать и употреблять свою власть, что всегда связано с некоторым душевным усилием. Современные родители, выросшие при тоталитарном режиме, больше всего боятся «задавить в детях свободу и творческое начало», как сказала мне одна совершенно замученная мама на приеме. Лучше сами в лепешку разобьемся, чем любимых деточек напряжем хоть чем-нибудь. А деточкам совсем не полезно бездельничать и лоботрясничать. Они-то про ваше тяжелое детство не в курсе, просто садятся на шею и свешивают ножки.

Подростки способны на многое, не делайте из них умственно-отсталых безруких инвалидов. десятилетка может: убирать свои вещи, складывать грязное в бачок, развешивать постиранное белье, снимать и складывать его, пылесосить и мыть пол, чистить обувь всей компании, мыть лапы собаке после прогулки.

Двенадцатилетний подросток в состоянии обеспечивать всю семью продуктами по списку «на каждый день», ходить в прачечную, выгуливать собаку, забирать младших из сада и играть с ними, самостоятельно питаться, полностью следить за своим гардеробом, гладить все, кроме совсем уж деликатных вещей, делать генеральную уборку под руководством взрослого.

Честно говоря, я вообще не могу представить такую домашнюю работу, с которой бы не справился двенадцатилетний человек. Я знаю девочку, которая в 12 лет уже прилично готовила, полностью блюла порядок в своей комнате, оставалась одна с младшим братом и ездила с дачи на электричке. А у соседки, одинокой мамы двоих детей, старший семилетний сын вставал утром сам, будил-одевал младшую сестру, готовил на двоих завтрак и отводил сестру в сад по дороге в школу. Потому что мама работала с 5:30.

Да, есть такие виды работ, которые не все любят делать. Но тут есть выбор: один терпеть не может гладить белье, а другой может посвятить полдня этому в высшей степени медитативному занятию, расслабляясь и умиротворяясь.

Вопрос оплаты домашних обязанностей обязательно возникнет. Я бы платила за те услуги, которые оплачивают специалистам: мытье окон, подстригание газона, мытье машины ит. д. В принципе, если есть выбор — нанять постороннего человека или заплатить своему ребенку, я бы платила ребенку (при условии, что качество выполненной работы сопоставимо). Но тут важно не перегнуть палку, не создать прецедент для вымогательства денег за любой чих.

Одна моя знакомая с интересом выслушала предложение сына платить ему за работу в качестве няньки для младшей сестры. А потом выставила ему счет за то, что ОНА делает для него: кухарка, прачка, уборщица, репетитор по английскому, шофер и эскорт-услуги в одном флаконе. Мальчик в результате остался сильно должен. Больше он этот вопрос не поднимал.

С другой стороны, если вам постоянно требуется бебиситтер, а старший ребенок не прочь подзаработать, то можно договориться, что вы повышаете ему сумму карманных денег или оплачиваете дорогостоящие занятия, а он отпускает вас учиться по вечерам. Но, наверное, не стоит переходить на почасовую оплату игр с сестрой или братом.

Услышала где-то про весьма достойный воспитательный пример: родители не берут няню для среднего ребенка, в садик за ним ходит старшая сестра. А деньги, которые потенциально платились бы няне, кладут на именной счет старшей дочери с условием, что они пойдут на оплату ее обучения в вузе. Очень разумный ход, на мой взгляд.

Резюме. Подростковый возраст потому и называется «переходным», что за эти несколько лет осуществляется превращение ребенка во взрослого человека. Процесс этот долгий и может быть довольно болезненным. Основное правило для родителей подростков — охранять свои границы и не надеяться на интуитивное понимание. Все нужно проговаривать, а еще лучше — записывать.

Вплотную к теме оплаты домашней работы примыкает следующая.

Глава семнадцатая, посвященная законному детскому труду

Уже лет с девяти у родителей многих детей возникает мысль, что за некоторые телодвижения можно платить им деньги. И если сначала она (мысль) кажется довольно дикой, то постепенно все проникаются уверенностью, что заработанные, а не подаренные или выданные деньги — это круто и здорово.

«Папа, купи мне новую игру!» — «А почему бы тебе не заработать на нее?» Достойный повод, чтобы начать делать что-то осознанно, не только для забавы и развлечения, но и для извлечения доходов. Хорошо было во времена Тома Сойера разносить газеты и красить заборы. В наше время, да еще и живя в мегаполисе, приходится основательно напрягать фантазию, чтобы придумать себе способ заработать. Но ведь и во взрослой жизни нам приходится это делать, не так ли?

Начинать можно с небольших заданий, вроде уже упомянутого сбора стеклотары, с поправкой на современные реалии. Самое примитивное — смотать клубки для нового маминого рукодельного проекта. Продырявить тысячу листов дыроколом для папиного доклада. Главное — чтобы в задании сочеталась общественная польза и РЕАЛЬНАЯ необходимость.

Помните, в нашем пионерском детстве все собирали макулатуру? Мучились с ней страшно, обходили квартиры в своем и чужом подъезде, рисковали, тащили эти тяжеленные пачки рано утром на школьный двор (почему-то всегда была зима), стояли в очереди на весы, волновались, выпускали стенгазету и награждали победителей. А потом смотрели, как вся эта огромная куча горит, по приказу директора, потому что никому не нужна. Я лично не знаю более эффективного способа отвратить детей от общественных работ.

А вот наши дачные соседи, вынужденные держать на участке троих внуков-погодков семи-девяти лет, решили проблему избытка свободного времени и энергии очень эффективно. Старый дом нуждался в покраске, но сначала его нужно было ошкурить. И дед назначил норму выработки и цену: 10 копеек доска. Мальчишки ныли, пытались отмазаться, но, получив на руки первую зарплату, взбодрились, и за месяц дом был ошкурен. Я, помнится, пригорюнилась над общей суммой, но дед тихонько сказал, что шабашникам он заплатил бы втрое больше. Это было еще в «дотаджикские» времена.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава семнадцатая, посвященная законному детскому труду.

Мы ездили в трудовые лагеря, нанимались на четверть ставки в булочную, я продавала бублики с лотка на ВДНХ после шестого класса. Это было здорово, интересно, похоже на настоящую работу. Денег получалось немного, но они были заработанные, к ним и отношение было совсем другое.

Чем можно занять современных детей? Записать сто дисков с презентацией для раздачи на выставке. Отсканировать картинки. Мне сын забивал данные анкет в таблицы Excel. Так как это была часть моей работы, я просто заплатила из гонорара соответственную часть. Покрасить снаружи дом (привет Тому Сойеру снова), чтобы не нанимать работяг.

Вокруг нашего участка валандалась группа подростков, пять четырнадцати-пятнадцатилетних долгоногих и длинноруких гоблинов. Заняться им было решительно нечем, они лениво перебрехивались, иногда пытались срывающимися басами вызвать на улицу своих подружек, чем мешали заснуть моей новорожденной дочери. В конце концов я не выдержала.

«Так, — вышла я из ворот, поза классическая: «руки в боки, и мне наплевать, на каком ухе у тебя тюбетейка». — Ты, длинный, иди сюда. Совсем заняться нечем?»

«А че?» — в глазах одновременно испуг и вызов.

«Вот эту кучу дров видите? Переколите всю и уложите в поленницу. Заплачу».

Они не читали «Тимура и его команду», но радостно бросились к куче дров. Еще бы, наконец-то нашлось занятие. И инструмент я им выдала: не какой-то там дедовский топорик, а настоящий канадский колун на желтом топорище. Надо было видеть, как они под ним качались, пытаясь хилыми ручонками осуществить богатырский замах. В какой-то момент мне пришлось вмешаться, когда я каким-то чудом углядела, что один из них пытается «поддержать» падающее полено, пока другой замахивается.

Они пыхтели и потели часа полтора. Они уже забыли об оплате, им важно было победить эту злосчастную кучу дров. От денег они гордо отказались, я вынесла им огромный пирог с начинкой, они ели его стоя и обсуждали «как я круто замахнулся».

Еще хороший способ заработать — обналичивать металлическую мелочь. Трудовое участие в этом случае выражается в подсчете суммы и оттаскивании позвякивающего мешка в ближайший магазинчик, где согласятся обменять «золотой песок» на ассигнации.

Из опыта коллег: трое братьев, 4, 7 и 9 лет, собирали на море раковины-рапаны, сначала пытались ими торговать прямо на пляже, но быстро обнаружили, что эта ниша занята и конкуренты гораздо старше и сильнее. Тогда попробовали освоить рынок в дачном поселке, где проводили каникулы. Тоже провал — у белорусских пенсионеров продукт не находил спроса.

Удача улыбнулась им под Рождество: из рапанов, сосновых и еловых шишек, выкрашенных золотой и серебряной краской, большого количества труда и фантазии получились восхитительные елочные игрушки и рождественские венки. На ярмарке они расходились со свистом, невзирая на «взрослую» цену.

И еще одну историю я вспоминаю со смешанным чувством стыда и гордости. Ну и со смехом, конечно.

Это был наш первый визит в столицу Великобритании. До сих пор мы жили в маленькой деревушке и дальше соседних городков не выбирались, а тут собрались, взяли пятерых младших детей и поехали в Лондон смотреть развод караула перед Букингемским дворцом. Караул произвел не очень сильное впечатление, и мы пошли в дивный парк напротив дворца, гулять и расслабляться.

Мы вышли на красивую лужайку, на которой были расставлены ряды садовых кресел и сидело довольно много людей, явно чего-то ожидавших. Не успели подойти, как на лужайку вышел. военный духовой оркестр! Тот самый, что играл при разводе караула. Оркестр промаршировал в ротонду на лужайке и принялся играть венские вальсы, джаз и прочую прекрасную музыку. Публика была в восторге.

Наши мелкие девчонки (3 и 4 с половиной года) тоже обрадовались и пошли танцевать перед площадкой. Благообразные английские бабушки пришли в еще больший экстаз и начали аплодировать уже танцовщицам. И тут моя тринадцатилетняя сестра выкинула такую штуку: она дала четырехлетней Юльке литровый бумажный стакан из-под газировки и сказала: «Видишь, вам хлопают? Иди, подойди и скажи: «Мани, мани!»

За несколько секунд стакан оказался наполнен фунтовыми монетами. Страшно довольные, наши побирушки подскочили к нам и начали кричать: «Мама, мама, смотри, сколько денег!» Мы с моей мачехой готовы были сгореть от стыда. Пригибаясь, как под обстрелом, мы выбрались с концертной площадки и побежали к выходу из парка, каждую секунду ожидая свистка полисмена. Эти два обормота — сестра и брат — бежали за нами, хохоча во все горло.

Мы упали в какой-то пиццерии и пересчитали добычу. 40 фунтов с мелочью. Огромные деньги. Хватило на обед на шесть человек (ну, самая маленькая, грудная, не участвовала). Мы не могли найти слов, чтобы выразить детям наши противоречивые чувства. Так и ели эту шикарную пиццу молча.

Резюме. Покрасить стены, переклеить обои, набить текст, посчитать на калькуляторе. Да мало ли среднеквалифицированного труда, с которым могут справиться современные продвинутые дети? Репетиторство — традиционный источник дохода для старшеклассников с незапамятных времен, вспомните о нем. Следите только внимательно, чтобы ребенок не начал манипулировать вами — и радуйтесь трудолюбию чада.

Глава восемнадцатая, о том, как противостоять рекламе

Реклама — двигатель торговли, кто ж спорит. Вот вам письмо к Деду Морозу, написанное 10-летней девочкой на уроке развития речи.

«Дорогой дедушка Мороз!

Меня зовут Саша, я учусь в четвертом классе, очень хорошо, без четверок. Я хорошо себя веду, помогаю маме, занимаюсь музыкой и рисованием.

Дорогой дедушка Мороз! Не мог бы ты принести на Новый год мобильный телефон (далее следует марка телефона) с камерой, МРЗ-плеером, лучше красного цвета. Я видела такой в журнале. Я очень хочу такой.

Если у тебя нет возможности принести мне мобильный телефон, подари мне, пожалуйста, красный мохеровый свитер с люрексом, как у мамы.

Всего хорошего, до свидания».

Это письмо мне притащили хохочущие родители девочки. Что ж их так разобрало? Оказывается, дочка письмо-то написала, все технические характеристики модели телефона в Интернете посмотрела, письмо аккуратнейшим образом переписала, в новогодний конверт заклеила. И — стоп. Что дальше делать — не знает. Ни разу в жизни почтового ящика не видела, о существовании почты не догадывается, на вопрос: «Что надо сделать, чтобы отправить письмо?» отвечает правильно: «Нажать Ctrl+Enter».

Ладно, посмеялись и забыли. А вот что делать с подарками и материальными хотениями детей от 13 до 18 лет?

Они много общаются, смотрят рекламу по телевизору и на улице, читают тематические журналы. И постепенно их желания становятся очень определенными и очень дорогими. Ведь те, кто эту рекламу делают, — далеко не дураки. Промоушен новой модели чего угодно — это массированная атака на головы наших детей.

«Купи — и станешь крутым!», «Купи — и все мальчики будут у твоих ног!», «Купи, ты же не лох какой-то!» Только лузеры не знают, что джинсы Такие-то гораздо круче джинсов Сяких-то. Человек, который ходит по улице БЕЗ бананов в ушах, объявлен вне закона.

Если для младшего школьника одежда и технические прибамбасы — это просто одежда и техника для чего-нибудь, то для подростка — это Знаки, это Символы, это система опознавания «свой-чужой», то, ради чего стоит жить. Отговорить девятилетку от покупки каких-нибудь несусветных штанов можно, даже не особо напрягаясь. Для 14-летней девочки сапоги не того фасона — серьезнейшая проблема, которую она будет решать всеми доступными ей средствами.

И как назло стоят эти все модные штуки-дрюки на порядок больше, чем их прошлогодние аналоги. Почему? Потому. Производители знают, что стоит разместить в пяти рейтинговых подростковых журналах «статейки» (в кавычках — потому что это «джинса», заказуха, оплаченный материал) о «:новых модных тенденциях», и миллионы родителей по всему миру подвергнутся изощренным пыткам с целью раскрутить их на покупку брендовых вещей.

Родители всех стран, объединяйтесь! Дадим отпор посягательствам мирового капитала на наши кошельки!

Для начала определитесь с ценой вопроса. Спасибо трудолюбивому китайскому народу, есть оригиналы, а есть «дженерики», копии. Одного и того же фасона, цвета и дизайна вещь может отличаться по цене в разы. Про качество молчу, но вам и не нужно качество, «деть» все равно вырастет или сносит шмотку за ОДИН сезон. Поэтому нет смысла гоняться за аутентичным МЕХХ или еще какой-нибудь радостью. Все равно — это ненадолго.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава восемнадцатая, о том, как противостоять рекламе.

(Самый раз тут ставить ИМХО: «по моему скромному разумению». Всю эту главу могут с чистой совестью пропустить те, для кого проблема «купить сапоги себе или ребенку» — вовсе не вопрос. И кто в состоянии покупать марочные ползунки и дизайнерские пинетки. Я искренне за вас рада. Сейчас разговор о другом.)

В любом случае у родителей есть право ограничивать непомерные аппетиты детей, не мучаясь угрызениями совести.

— Да, мы можем позволить себе ОДНИ дорогие штаны. Одни. А кофточки к ним будут из другого магазина. Выбирай.

— Ну, ма-а-ам! Ну почему-у-у? У нас ведь есть деньги!

— Потому что если мы станем покупать тебе ВСЕ, на что упадет твой взгляд, деньги закончатся очень быстро.

Обиделась. Надулась. Ушла в машину и изображает оскорбленное достоинство. А мне что делать, скажите, пожалуйста? Вид совершенно несчастного ребенка вызывает во мне мощный прилив чувства вины. Я, наверное, плохая мать, если не могу обеспечить дитя самым необходимым (с ее точки зрения).

Муж видит мое расстроенное лицо и вступает как голос разума:

— Слушай, успокойся. Мы, и правда, не можем ей покупать все на свете. Переживет. У нее уже и так гардероб не закрывается. И кстати, она в каникулы собирается в поход — а стоит он ого-го сколько.

Ох, а про поход-то я и забыла. А еще планируется день рождения и экскурсия с классом. Все, решено: будет, как я сказала. А то совсем на голову сели эти дети, я вот себе уже сто лет ничего нового не покупала, все как-то руки не доходят. И вообще, детям полезно иногда узнавать, что не все их желания будут выполнены мгновенно.

Присели, выпили по чашке кофе с плюшкой, расслабились, перевели дух.

Ага, рано выдохнули. Сынок идет от магазина электроники. Вторая серия начинается.

Ты уверен, что именно ЭТОТ мобильник сделает тебя Мистером Самым Крутым? Надолго? На один день? На два? Он стоит, как космический корабль Шаттл, ты уверен, что функция спутниковой связи — это как раз то, что нужно на уроке биологии?

Фу-у-х, отбились. Компромисс нашли: половину стоимости даем мы, а оставшуюся часть он или заработает, или стрясет с бабушек-дедушек в качестве подарка на день рождения.

И уже перед сном догоняет пугающая мысль: кажется, я видела Мелкую, задумчиво разглядывающую рекламу в журнале «Винни-Пух».

Кстати, делюсь своим ноу-хау насчет хотений малышей: когда ребенок начинает канючить: «Ма-а-ам, купи мне вон ту чудесную штучку!», я очень спокойно, ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНО, говорю: «Да, она действительно классная. Мне тоже нравится. А что в ней тебе нравится больше всего? А какие еще штучки ты любишь?» Таким образом, мы удовлетворяем потребность ребенка в общении и переводим проблему покупки в режим обсуждения. Если вместо обсуждения начать спорить и доказывать, что эта штука ему совершенно не нужна, или что она плохая, или дорогая, или покупка не входит в ваши планы — вы гарантированно оказываетесь втянутыми в конфликт. Потому что раз вы сопротивляетесь, ребенок приложит в десять раз больше усилий, чтобы доказать вам: без этой куколки/машинки/конфетки жизнь его не имеет больше смысла и покончить с ней — дело нескольких секунд.

Я бы определила максимальную сумму расходов в процентах от совокупного дохода семьи, например одну десятую часть от всех денег в месяц мы тратим на развлечения-увеселения. Понятно, что чем выше доход, тем меньше должна быть эта доля.

Следующий этап — прояснение мотивов. Ребенок хочет эту вещь — почему? Потому что видел такую же в журнале? Потому что он чувствует себя покинутым-заброшенным-непопулярным? Она нужна ему — для чего? Чтобы поразить воображение — чье? Не забывайте, что дети не умеют сами разбираться с причинами, связями и явлениями. Ваши ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ наводящие вопросы помогут им разобраться с тем, что происходит в их душах. Если вы уверены, что с этой дизайнерской штукой жизнь вашего чада станет веселей и лучше и у вас есть на нее деньги — покупайте с легким сердцем, в конце концов радовать детей тоже надо, даже и таким простым способом.

Самое сложное — разобраться с тем, что происходит в ВАШЕЙ душе. Помните, в предисловии я говорила о мамах, которые идут на любые траты для детей, но отказывают себя даже в необходимом? Это один из самых глубоких вопросов в карьере родителя: отделить своего ребенка от себя, от своего ВНУТРЕННЕГО ребенка.

Мне всегда было чрезвычайно сложно покупать что-то себе. В списке важных персон я была у себя на последнем месте. На деле это выражалось в том, что я могла не моргнув глазом купить ребенку шикарный зимний комбинезон, а сама ходила по 10 лет в пальтишке с маминого плеча. Не потому что денег не хватало (хотя поначалу так оно и было), а оттого, что рука не поднималась «выкидывать деньги на то, без чего я могу обойтись».

Конечно, мы все родом из детства. Несомненно, родители из самых лучших побуждений приучали нас обходиться малым, терпеть неудобства и отсутствие примитивных вещей. Никто не виноват, что наша юность пришлась на голодные и пустые годы. Но факт остается фактом: когда мне на психологическом тренинге дали задание немедленно пойти и купить СЕБЕ какой-нибудь подарок (в терапевтических целях), через два часа я обнаружила себя у кассы с комплектом дорогого и красивого белья ДЛЯ ДОЧЕРИ.

Во многих психологических пособиях встречается эта рекомендация: «Полюбите себя, станьте себе лучшим другом». Но как же это сложно воплотить на практике! Помогают упражнения. Лучше их выполнять вдвоем с действительно близким другом/ подругой, но можно и самостоятельно. Например:

• сесть и в течение одной минуты отвечать на вопрос: «Чего мне, любимой сейчас хочется?»;

• придумать пять вещей, которые меня радуют;

• запланировать три ЛИЧНЫЕ покупки на ближайший месяц.

Именно личные: не по хозяйству, не колготки, не шампунь-дезодорант, а что-то для души, зарезервировать под это деньги и в конце месяца отчитаться.

Мне очень помогают списки под условным названием «wish list», опять же у английских сестер научилась. В Интернете есть такой ресурс, куда можно записывать свои желания, указывать их стоимость, давать ссылку на магазин или модель, обозначать их важность в промежутке от «жить не могу» до «было бы неплохо». По мере исполнения желаний вы их отмечаете, пишете благодарности и — планируете что-то новое.

Знаете, что я заметила? Записанные желания исполняются чаще. Иногда я забываю, что хотела, потом покупаю какую-нибудь сумку, а спустя три месяца захожу на свою страницу, смотрю — ая именно эту сумку и описывала.

Откуда мы получаем эту информацию, что мы любимы? Из мелочей, из незаметных посланий себе самим, из заботы о себе. Приятно, конечно, когда о тебе заботятся другие, но пока вы говорите что-то вроде: «Ой, ну зачем же вы купили такую дорогую вещь, я ее не заслуживаю!» или «Ешьте-ешьте, я уже ужинала», — окружающие вас родные люди получают другой сигнал: с этим человеком можно не церемониться.

Обратите внимание, я совершенно автоматически пишу «ужинала», «купила» ит. д. — все в женском роде. Это не потому что я пишу только для мам. Просто в комплекс понятий «хороший отец» в нашем сознании не входит идея жертвенности, отказа от себя, уступчивости. Эти качества приписываются обычно «хорошим мамам». Мальчик может быть сколько угодно обделен и притеснен в детстве, но, став отцом, он вряд ли будет отказывать себе в добротной обуви, например, ради того, чтобы его дети смогли получить дополнительные занятия. Мужчина, в представлении социума, должен быть напорист, даже агрессивен, иначе он и не мужчина вовсе. Голодный добытчик не сможет прокормить семью, и все тут.

Резюме. Подростки очень подвержены влиянию рекламы. Для них важно мнение сверстников; основная задача этого периода — занять свое место в тусовке, в компании себе подобных. Держите границы и обсуждайте все, что вызывает дискомфорт. Не забывайте заботиться о себе. Оптимизируйте задачи.

Глава девятнадцатая, о не совсем законных заработках

В нашей школе разгорелся нешуточный скандал. Одна из девочек освоила на кружке «Вяжем и плетем из бисера» нехитрую технологию и наладила производство совершенно прелестных вязаных чехольчиков для мобильных телефонов, вышитых бисером. Сама вязала и плела. И сама же потом стала продавать одноклассникам за умеренные 100 рублей. И заказы принимать — по цвету фасону и размеру. Одна из мам возмутилась и потребовала созыва родительского собрания.

Знаете, что больше всего рассердило тех, кто возмущался? «На своих наживается!» Как будто есть разница для изготовителя, кому продавать изделия — своим или чужим. Но девочку и ее родителей застыдили, и бизнес ее прикрыли.

Мне кажется, блюстители морали и нравственности допустили здесь серьезную ошибку (как, впрочем, и всегда, когда в дело вмешиваются блюстители морали). Одно дело, когда подросток покупает в магазине конфеты по два рубля, а продает в школе по четыре («Вот на эти два процента и живу»). И совсем другое — когда ребенок сам что-то сделал, построил, испек, сшил. Я не вижу в этом поступке никакого криминала.

В нашем пионерском детстве существовала такая странная форма поощрения детского труда: Ярмарка взаимопомощи. и дальше шло название какой-нибудь далекой африканской республики, которая героически борется с империализмом, а мы им помогаем своим трудом. Мы пекли печеньки, вязали салфеточки, мальчики что-то выжигали, мастерили из проволоки. Потом в фойе школы расставляли столы, приглашенные родители и мы сами ходили вдоль рядов и покупали то, что понравилось. Понятно, что кондитерские изделия расхватывали в считанные секунды, хитом продаж были орешки из песочного теста с начинкой из вареной сгущенки, по 15 копеек. Хорошо шли прихватки и подставки для горячего. Всякие поделки, чеканки и выжигалки разбирали родственники авторов. Я однажды сшила очень красивый фартук с кружевами, так трудовичка даже не выставила его на продажу, спрятала, а нам сказала, что потерялся. Хотя я видела его у нее в столе.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава девятнадцатая, о не совсем законных заработках.

Это были абсолютно бесполезные вещи, ценные только для наших родителей. Вырученные деньги перечислялись в какой-то мифический Фонд борьбы за мир. Мы чувствовали себя причастными к большому важному делу.

Но как-то странно. Было в этом мероприятии что-то от морока, иллюзии. Плюс жестокая обязаловка: комитет комсомола и совет дружины школы (Вы знаете, что это такое? Не знаете? Спросите у родителей, долго объяснять. Слишком много слов надо потратить, чтобы объяснить современным детям: чем и, главное, ЗАЧЕМ мы там занимались.) отслеживали, кто и сколько принес, опять же объявляли победителя. Хочешь ты помогать голодающим детям Анголы, не хочешь — не волнует, ты обязан. Такая профанация милосердия и благотворительность за чужой счет. Даже мы, пяти-шестиклассники, не были уверены, что наши деньги попадут к адресатам.

А некоторые товарищи просто приносили деньги и говорили: «Нате, только отстаньте». Что тоже не добавляло престижности мероприятию.

Вот когда нам свалился на голову заказ на пошив огромных флагов для районного Дворца пионеров — это было гораздо реальнее. Хотя заплатили сущие копейки: кажется, по 60 копеек за флаг три на четыре метра. Но можно было пойти гулять и увидеть над клумбой флаги, сшитые тобой: ярко-розовый, желтый и зеленый.

А вот в классе моей дочери есть одна девочка, про которую все время рассказывали, что у нее денег просто пачками, ужинает в ресторанах и ночных клубах, при этом живет с бабушкой, а родители в другом месте. И я осторожно так поинтересовалась у дочери — на что она живет? «Да она наркотики в школе толкает», — был мне ответ. Не сказать, что я была в шоке, нечто подобное и предполагала, но услышать такой будничный ответ от собственного ребенка было неприятно. «И что же, все об этом знают?» — «Ну, не все, но многие знают».

Потом эту девочку все-таки забрала милиция, был суд, она получила приличный срок условно. Немного испугалась, но не слишком сильно. Я думаю, неприятное ощущение от стояния перед судьей скоро забудется, а вот пачки денег, которые были у нее в руках, возможности, которые перед ней открывались, забыть сложно. Вопрос, когда она вернется в свой сверхприбыльный бизнес.

Я думаю, если ваш ребенок проявляет какую-то предпринимательскую активность, его надо поддержать и направить в безопасное русло: организовать рынок сбыта, научить пользоваться инструментом, сделать его бизнес легальным. Помочь разобраться в законодательстве.

Нашим детям хоть и преподают в школе «Основы государства и права», но делают это так неинтересно, формально и заумно, что извлекают дети из этих уроков максимум идею: все, связанное с законодательством, — невыносимо скучно. Если бы на занятиях им предлагали АКТУАЛЬНЫЕ вопросы для обсуждения, как это делают в Европе.

Скажу совсем уж крамольную, но требующую произнесения фразу: мы сами показываем детям неподобающий пример. Извините. Я не хотела вставать в позу «полицейского» и уличать вас в нарушениях закона. Но подумайте об этом в следующий раз, когда будете рассказывать дома о. Да о чем угодно. О том, как удачно сложились обстоятельства и вам удалось проскочить мимо зазевавшегося гаишника. О том, как не удалось проскочить и пришлось «договариваться на месте по-хорошему». О том, что бумаги пришлось подписать задним числом. О взятке, которую пришлось дать врачихе, чтобы она подписала совершенно законный больничный.

Смотрите, все время «пришлось». Как будто это не наш свободный выбор — ехать на красный, брать больничный не по болезни, забывать о чем-то. Работать в конторе, где платят зарплату в конверте, а потом удивляться, что не было отчислений в Пенсионный фонд и в налоговую. Мы живем так, как будто мы еще не взрослые, а государство играет роль отца-алкоголика: никогда не знаешь, в каком настроении он придет и что будет делать.

Да, это все миллион раз говорено-переговорено. Беда в том, что у нас в стране игра в «казаки-разбойники» испокон веков считалась национальной забавой. Государство воспринимается прежде всего как карательная машина, но, к счастью, «суровость законов искупается необязательностью их исполнения». И мы передаем это знание своим детям. Это именно навыки, как жить в конкретных предлагаемых условиях, такие же, как не наступать на гадюку или как найти воду в пустыне. Но передавая навык, не забывайте объяснять своим детям, что такое хорошо и что такое плохо. Чтобы потом не оказалось, что они нарушают закон, даже не подозревая о его существовании.

Ну вот, с самой неприятной частью закончили. Мне тоже трудно об этом всем рассуждать, потому что я до сих пор не поняла, как все-таки надо жить в нашей стране с непредсказуемым прошлым и постоянно меняющимися правилами игры. Я не знаю, что отвечать детям, если они вдруг спросят: «А почему нельзя быть честным и богатым?» (Как спросили недавно на одной взрослой конференции.) Конечно, сама постановка вопроса лукава, вроде как: «Вы уже перестали пить коньяк по утрам?» Но реальность такова, что, например, вести свой бизнес, не нарушая закон, практически невозможно. И нам приходится постоянно балансировать на этом тонком лезвии выбора между законопослушностью и активностью. Но живем все как-то, работаем, затеваем новые проекты, учимся, растим детей. Поехали дальше.

Моя старшая дочь начала зарабатывать довольно поздно, в 10-м классе. Ее попросили помочь с уроками соседской девочке-первокласснице. Этот вариант оказался просто находкой для обеих сторон: у дочери просто бездонный запас терпения, она может объяснять один и тот же материал десятью разными способами, и дети ее обычно обожают. За два месяца она сократила время приготовления уроков с четырех часов до 50 минут. Платили ей что-то около 150 рублей в час. Следующий этап был связан с редактированием текстов на сайте, весной она вышла на полставки в туристическое агентство. И тут мы столкнулись с «обстоятельствами непреодолимой силы».

В туристическое агентство на соседней улице требовались на лето сотрудники на полставки, и Аля с большим воодушевлением взялась за работу на следующих условиях: три рабочих дня по пять часов, обязанности — поддерживать сайт и отвечать на звонки, 10 тысяч рублей в месяц, испытательный срок — один месяц.

И поначалу все было просто волшебно: красивый офис, взрослая девушка ходит на работу, симпатичные сотрудники. На второй день работы владелица, узнав, что у Али «свободный английский», отправила ее встречать делегацию иностранных партнеров, потом — на выставку стендистом. Хозяйка хвалила Альку в глаза и за глаза, подвозила ее на своем джипе, если им было по пути, ребенок мой просто летал.

Через месяц, как раз когда должен был закончиться испытательный срок, неожиданно уволилась одна из трех сотрудниц. Просто не пришла на работу, перестала подходить к телефону и только дня через три прислала эсэмэску, что уехала на родину к маме. Естественно, ее обязанности плавно перешли к Але. Теперь она обзванивала клиентов, печатала все договора, делала первичную обработку заявок и — главное — вела все телефонные переговоры на английском. Рабочий день тоже удлинился до полных восьми часов. Я начала осторожно интересоваться, а как там с переводом на постоянную работу, прибавкой к жалованью? Никак: хозяйка металась по городу, когда появлялась в офисе, была сильно раздражена и занята, поговорить все не удавалось.

Меж тем наступил июль, на город обрушилась влажная жара. Как гром среди ясного неба: скрылся директор офиса, со всей клиентской базой и деньгами. Владелица в истерике, моя дочь работает уже полную рабочую неделю, полный рабочий день. Все за ТЕ ЖЕ 10 тысяч. А ей всего 17, и ездить приходится через весь город, потому что это только вначале агентство располагалось на соседней улице, а теперь до него семь собачьих перегонов.

Кончилось все плохо и внезапно. После тяжелой недели, наполненной конфликтами и проблемами, хозяйка задержала Альку в офисе позже всех пределов, она опоздала на электричку, попала под ливень — и к утру мы имели 38,7 и фолликулярную ангину. Я позвонила в офис и спросила, надо ли нам оформлять больничный.

Вот тут и выяснилось, что и Аля, и все остальные сотрудники работали БЕЗ ОФОРМЛЕНИЯ. Вообще. Никаких трудовых договоров, даже временных, только устные договоренности с хозяйкой. Поэтому и зарплату не повышали, и на постоянную работу не переводили. Поэтому смог скрыться директор офиса.

Резюме. Помогайте своим детям разбираться в хитросплетениях российских законов. Внимательно следите, чтобы их трудовая деятельность не перешла за грань, которая отделяет «просто работу» от «криминала». Требуйте законного оформления на работу для своего ребенка. По возможности — лично встречайтесь с работодателем. Не допускайте, чтобы из вашего дитяти сделали «гоблина» — наняли на испытательный срок с маленьким окладом и уволили без объяснений. Учите детей соблюдать правила и законы.

Глава двадцатая, о зарплате из родительского кармана

Многие, очень многие люди начинают свой трудовой путь с помощи в родительском бизнесе (бизнес здесь — любое дело). Сначала в каникулы, потом на полставки, курьером, «подносчиком снарядов».

Кем я только ни работала в школе: швеей (мама брала заказы, а я выполняла простые операции); кассиром в булочной (классный руководитель договорился под свою ответственность); продавцом бубликов (там же); Снегурочкой у мамы на работе, ездила поздравлять деток из отдела; помощником пионервожатого (сначала была пионером в этом лагере шесть лет подряд); сборщиком фруктов (трудовой лагерь от школы); продавцом в молочном отделе (это тоже от школы, учебно-производственная практика); помощником воспитателя в детском доме (это называлось комсомольский педотряд); и наконец, санитаркой в больнице — вместо военной подготовки.

Платили не везде, оформляли — вообще нигде, что потом сыграло со мной злую шутку: когда пришла уже с дипломом устраиваться на работу в школу, меня спросили, работала ли я когда-нибудь по специальности. Я начала перечислять, меня прервали и спросили — а где трудовая? Какая трудовая? — удивилась я. А без трудовой — вот тебе самый низкий, 8-й разряд. А была бы хоть справочка какая-нибудь, был бы уже 11-й.

Самая большая польза в этой всей работе была следующая: я пробовала и узнавала, что мне нравится, с чем я могу справляться, а с чем — нет. Например, уже в 10-м классе стало понятно, что офисная работа мне противопоказана: я начинаю скучать, зевать и засыпать. Зато могу справиться с любым количеством детей, в моем самом младшем, 20-м отряде было 52 гаврика от 5 до 7 лет. Еще мне нравилось стоять за прилавком, отпускать продукты, я очень гордилась тем, как быстро я считаю и не грублю покупателям, как тетки вокруг. Но вот обсчитывать и воровать, как от нас требовали, мне совсем не нравилось, так что с торговлей как-то не сложилось.

В больнице понравилось ОЧЕНЬ. Несмотря на жуткие условия, я чувствовала себя полностью на своем месте. Называлась должность «санитарка», но реально мне дали обязанности «самой младшей медсестры»: перевязки, кормление, внутримышечные инъекции и т. д. Позволили ассистировать при довольно сложной операции (давление измерять, руку держать, лоб обтирать). Научили очень многим манипуляциям, которые потом не раз пригодились во взрослой жизни. И заодно объяснили, что мне с моими данными в медицине делать нечего. «Слишком ты трепетная, — сказал огромный дядька-хирург. — Реагируешь на все. Так нельзя». Тоже опыт.

Что имеем в сухом остатке? Я работаю в профессии, которая сочетает в себе качества врача и учителя, плюс много философии.

А еще было несколько попыток поработать у родителей. Они закончились полнейшим провалом. Меня брали на работу из желания услужить отчиму, служебных обязанностей было немного, отношения с другими сотрудниками я по молодости лет выстраивать не умела, они (взрослые люди) меня сторонились, и я уходила через несколько месяцев. Поработала два месяца у отца в английской компании секретаршей — уволили со словами «over qualified» (то есть «слишком высокая квалификация для этой должности»).

Мы привлекали своих детей к нашей работе, я уже упоминала об этом выше. Платили из своего кармана, делились заработком. Знаю несколько случаев, когда ребенка (несовершеннолетнего) нанимали на работу в родительскую фирму каким-нибудь курьером — старшим помощником младшего дворника. Если чадо оказывалось толковым, быстро соображающим и амбициозным — все было замечательно, к нему хорошо относились в коллективе и ребенок занимал свою экологическую нишу.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцатая, о зарплате из родительского кармана.

Если же работа становилась лишь легальным способом давать дитятке побольше денег на карманные расходы (за счет фирмы) — это быстро обнаруживалось. А дальше — на усмотрение владельца. Можно уволить, и снова выдавать карманные деньги напрямую, из кошелька в руки, а можно оставить — и готовиться к тому, что аппетиты будут расти, и настойчивость в вымогании средств на «достойную жизнь» — тоже.

В общем и целом ситуация и у нас, и на Западе выглядит примерно одинаково: кто-то из детей назначается наследником семейного бизнеса, и его с малолетства привлекают, обучают, натаскивают. Остальные дети, свободные от родительских проекций, получают возможность искать себя и набивать собственные шишки. Так как возможных исходов всего два — родители довольны и гордятся наследником, или глубоко разочарованы и стыдятся его — мне кажется, что все же лучше начинать карьеру где-нибудь подальше от родительского надзирающего ока. Любую карьеру.

Бойфренд одной из моих младших сестер, довольно талантливый мальчик, но, к сожалению, с серьезными психологическими проблемами, вылетел из колледжа прямо на первом курсе. Отец пристроил его к себе на фирму программистом или кем-то вроде этого. Сначала Том исправно ходил на работу, выполнял свой объем задания, потом его накрыла волна сезонной депрессии. Папа оказался в очень сложном положении: мальчика должны были уволить за прогулы, с другой стороны — даже неграмотному не-врачу было очевидно, что ребенка надо лечить. С третьей стороны, содержать двадцатилетнего мужчину, у которого иногда есть силы и время, чтобы встречаться с девушкой и ездить в поездки — как-то не комильфо. Папа нашел выход в том, что Тома перевели на надомную работу с оплатой по факту: сколько сделал, столько и получил. Правда, живет-то он все равно в родительском доме и за постой не платит. Но этот аспект проблемы мы обсудим далее.

Поэтому, если хотите трудоустроить подростка, лучше обратитесь в какую-нибудь государственную службу занятности, «Молодежную инициативу», кадровое агентство. Там и протестируют человека на профпригодность, и подберут что-нибудь недалеко от дома, и проследят за правильностью оформления.

Для подростков в списке приоритетов на первом месте — «хороший коллектив», дальше идет «прикольная униформа и симпатичный офис», потом — «престижность». Как видно, слов «интересная работа», «подходящая мне по складу», вообще нет. Подростки представляют собой очень зависимую и одновременно сосредоточенную на себе структуру. Условно можно поделить (почти) всех тинэйджеров на две категории: «мейнстрим» и «маргиналы». Перевожу.

Мейнстрим — это люди, которым важно быть в струе, они следят за направлениями моды и общественного мнения, и если в их тусовке принят стиль «:гранж» или, наоборот, «ретро» — они будут его придерживаться, даже если им самим он не нравится или не идет. Правда справедливости ради надо сказать, что конформистам не может не нравиться то, что нравится всем. Работу они находят по вышеуказанному принципу: хорошая компания, прилично платят, а чем заниматься — не все ли равно.

Маргиналы — это нонконформисты, их девиз — «Быть не как все!», я тут даже наткнулась на интернет-сообщество «Нет ничего хуже, чем быть как все». Абсолютно не понимаю, что плохого в том, чтобы быть как все, ну да бог с ними. Результатом такого яростного протеста становится субкультура, с ТОЧНО ТАКИМИ же законами, требованиями к лояльности ее членов, жесткими правилами: что допустимо, а что нет. Эти считают, что офисное (да и любое другое рабство) не для них, поэтому предпочитают разовые заработки или творческие специальности. Ну, или листовки на улице раздавать.

Ну и те, кто стоит особняком от любой системы. Одиночки. Это не обязательно нелюдимые и гонимые. Последнее время я встречаю все больше подростков, которые просто рано повзрослели и стали самостоятельными в буквальном смысле слова. Сами стоят, ни на кого не опираясь.

Подросткам нужна система. Вне какой-то стаи они чувствуют себя голыми, сирыми и жалкими. Правила и нормы поведения сначала должны быть громко названы, декларированы, ребенок узнает, кто он и какой он, отталкиваясь от мнения группы. В дальнейшем предполагается, что внешняя структура интернализируется, становится внутренней, другими словами, усваивается и становится ядром личности. Это и есть процесс взросления, жаль только, что он не у всех завершается. Иногда мне кажется, что половина населения нашей многострадальной Родины все еще решает для себя подростковые проблемы: кто круче, у кого машинка больше и быстрее ездит, кто выше и дальше плюнет. А оставшаяся половина от половины — ищет «маму-сисю», хотя бы в виде нефтегазовой трубы. Лишь бы припасть к соску и не думать ни о чем.

Но вернемся к проблеме работы для подростка.

Нюша, моя бывшая и любимая ученица, долго искала «свою тарелку». Она девочка, что называется, из хорошей семьи: интеллигентная, открытая, в меру американизированная. Поэтому в школе, где половина класса разговаривает матом, а вторая половина не разговаривает вообще, ей было просто не с кем общаться.

В шестом классе она записалась в турклуб — есть в Москве и такое. И оказалась в абсолютно дружественной среде, немедленно расцвела и стала наверстывать упущенное. В какой-то момент, придя на Нюшин день рождения, я обнаружила перед дверью примерно двадцать пар туристических ботинок типа «вибрамы», размером от 39 до 45. Дети тихо сидели в комнате на полу, при свечах, и тихо мурлыкали что-то из Визбора и Окуджавы.

Так что если в Нюшиной компании принято носить на запястье синюю с желтым «фенечку», максимум, чем она может выделиться — носить фиолетовую с оранжевым.

А еще в их компании принято поступать на географический, геологический или физический факультеты МГУ. Так что Нюша не стала от добра добра искать и поступила на геофак, где все свои. И после диплома пошла работать прямо в фирму к отцу.

Тут бы и сказочке конец, но беда в том, что Нюша на самом деле — прирожденный организатор, лидер, заводила всяческих увеселений. И обсчитывать карты месторождений чего бы то ни было ей невыносимо. Так же, как работать в женском коллективе, средний возраст сотрудниц в котором — предпенсионный. Хотя деньги платили приличные.

Промучившись год, Нюша бежала с галеры и устроилась в компанию, занимавшуюся организацией корпоративных праздников. «Вот умница!» — не удержалась я, когда она сообщила мне новости. «Ты одна из троих, кто меня поддержал», — жизнерадостно отвечала выпускница геологического факультета.

Во время кризиса корпоративные вечеринки стали временно неактуальны, и Нюша перешла на организацию свадеб. Не знаю, что с ней будет дальше, но пока она всем довольна.

Резюме. Прежде чем нанимать своего ребенка на работу в свою компанию, подумайте, подходит ли для него специальность. Возможно, бонусы от гарантированного места не перевесят отсутствие энтузиазма и прохладное отношение к работе.

Глава двадцать первая, в которой мы поговорим о первой любви

Вернее, о ее финансовых аспектах.

Если вдуматься, чем определяются жесткие моральные и социальные ограничения на внебрачные половые отношения? Исключительно экономической целесообразностью: родители не хотят вешать себе на шею принесенного дочерью «в подоле» младенца, они уже вырастили своих детей и снова впрягаться в ту же телегу.

Аналогично и родители мальчиков — ему бы учиться, чтобы в перспективе начать зарабатывать и отделиться от родителей. А младенец в 16 лет сильно сужает возможное поле поиска и самореализации.

Только деткам все эти построения — до фонаря. У них гормоны колом стоят, кровь играет, и вся будущая жизнь свернулась в сияющую сферу, имеющую геометрический центр на теле любимого.

Но есть несколько моментов, которые все же можно регулировать бедным родителям, и сейчас я хочу остановиться на них более подробно.

Дети влюбились, оба несовершеннолетние, вы подозреваете, что имеют место сексуальные отношения.

Главное в этой ситуации — определиться, что именно представляет для ВАС проблему. Вас шокирует, что ваш нежный ангелочек занимается ЭТИМ? Или вы считаете, что до 18 лет секса быть не должно? Скорее всего вас тревожит и смущает все вместе: и внезапно наступившая взрослость недавно совсем маленького детеныша, и моральный аспект вопроса, и возможные последствия их отношений.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать первая, в которой мы поговорим о первой любви.

Если собственный жизненный опыт был удачным и способствовал внутреннему росту, то скорее всего особых терзаний родители не испытывают, относясь к подростковому сексу как к чему-то самой собой разумеющемуся. Тогда родители должны просто убедиться, что дети знают, как предохраняться, и почаще уезжать на дачу.

Только убедитесь во всех подробностях. Потому что количество мифов, которые циркулируют в школьной среде на тему всевозможных способов контрацепции, не поддается описанию. От самых древних, типа лимонной дольки или таблетки аскорбинки, до новейших лекарственных препаратов «таблетка на следующее утро», в инструкции к которой четко указано: не чаще четырех раз в год. А девочки пользуются ими четыре раза в месяц.

Ну и, конечно, самое распространенное: календарный метод и прерванное сношение. Пожалуйста, уважаемые родители, донесите до ваших детей мысль, что эти способы предохранения таковыми не являются. В «инструкции» к этим способам тоже есть примечание: для постоянных, сложившихся пар, которые в принципе не против рождения ребенка.

С тех пор как по настоянию мракобесов из Думы и РПЦ в школах была запрещена ЛЮБАЯ просветительская деятельность на тему контрацепции, «залетных» и отказных детей стало только больше. Да еще запретили все публикации на эту тему в самых читаемых подростковых журналах. Так что детям опять негде образовываться по самым актуальным вопросам их жизни. Пожалуйста, родители, не позволяйте усыпить свою тревогу малоразборчивым «Мам, да я все знаю!» (и в уме — «отвали!»). Конкретно, по буквам: что именно ты знаешь? Какие способы предохранения считаются безопасными, а какие — нет?

Не можете сами говорить, ну, язык не поворачивается — подсуньте журнальчик какой-нибудь, необязательно молодежный, все женские журналы регулярно публикуют обзоры. В конце концов, отведите за руку к своему гинекологу.

Беседую с мамой юноши, которую беспокоит его наплевательское отношение к учебе. Мама из сверхопекающих, «наседка», даже разговаривает с какими-то кудахтающими интонациями. В процессе беседы выясняется, что месяца три назад у сына-выпускника появилась девушка, он ее любит, все у них хорошо, иногда они уезжают вдвоем на дачу. Я интересуюсь, в курсе ли мама, насколько далеко продвинулись дети в своих отношениях. «Да спят они друг с другом!» — восклицает мама, одобрения в ее голосе не слышно. А как насчет контрацепции? Тут я получаю ответ, который меня повергает в ступор: «А это проблемы ее родителей!»

То есть вырастить мальчика, волноваться о его школьной успеваемости, быть в курсе его личной жизни — это нормально. А вот последствия этой личной жизни — уже не наша печаль.

Скорее всего школьники будут встречаться тайком, когда удастся куда-нибудь приткнуться. Общественная мораль пока сдерживает проживание несовершеннолетних под одной крышей. А вот студенты…

Совершеннолетний ребенок-студент(ка) привел(а) свою девушку/молодого человека жить в ваш дом.

Ох, сколько слез, сколько скандалов, ссор, обид на многие годы вызывает эта ситуация. Хотя, казалось бы — в чем проблема? Почему, если ту же самую девушку называть невестой — то все в порядке, а если «девушкой» — то беда?

А все потому же. Потому что жених/невеста — это будущий член семьи, будущий родитель внуков, другой статус, другое отношение. А молодой человек/девушка — никто и звать его никак. Пришелец, чужак, захватчик нашей и без того небольшой территории.

Потому что тесно, денег не хватает, не хочется обслуживать еще одного постояльца. Потому что туалет один, а из дома утром все выходят одновременно. Потому что эта чашка моя, а она мало того что взяла ее, так еще и оставила непомытой посреди стола. И потом — сегодня это Даша, завтра Катя, послезавтра Динара. Или, скажем, месяц провожал Костя, а потом они поссорились, и теперь ночует Дима. Что, отцу со всеми знакомиться?

Хорошо воспитанные девушки по крайней мере убирают за собой, напомнят, чтобы продуктов купил в дом, здороваются. Плохо воспитанные девушки валяются в постели до часу дня, провоцируя потенциальную свекровь на грандиозный скандал. А молодые люди все норовят молча проскользнуть в комнату подруги, ни здрасьте, ни до свидания. А какой пример они подают младшим детям?

Одна знакомая мне семья живет в таунхаусе, в пригороде. У всех детей есть по комнате. В принципе можно вообще не пересекаться. Но когда старшая стала регулярно приводить ночевать своего возлюбленного, жизнь всей семьи оказалась нарушена.

Во-первых, она совершенно забросила свои домашние обязанности. Раньше Тина и гладила перед телевизором, и в магазин ходила, и готовила постоянно. А теперь вваливаются около полуночи, когда младшие дети уже спят, хихикают в прихожей, шушукаются, прокрадываются к Тине в комнату, запирают дверь. Но все-таки слышно очень хорошо.

Во-вторых, ее избранник совершенно не расположен к общению. Буркнет что-то в качестве приветствия — и на том спасибо. Отца это сильно напрягает.

Потом ночью они, проголодавшись, спускаются вниз, в кухню, опустошают холодильник, а утром вся семья обнаруживает только жалкие остатки их пиршества.

Через месяц такой жизни родители отловили-таки влюбленных у входа в дом и устроили серьезный разговор. Объяснили, что их не устраивает, когда из дома делают гостиницу, и потребовали соблюдения правил общежития. Дети продержались еще где-то полгода, а потом расстались. Теперь у Тины новый молодой человек, который снимает комнату рядом с университетом, поэтому вопрос отпал сам собой.

Определитесь: что вас больше всего не устраивает в ситуации «приходящего друга/подруги». Нарушение ваших личных границ? То, что из вашего дома сделали ночлежку? Необходимость убирать и готовить? То есть настало время пересматривать контракт?

С моей колокольни, даже если условия позволяют, я все равно не поощряла бы эти ночевки НА ПОСТОЯННОЙ основе. Одно дело — когда дети поздно возвращаются из кино/театра/ клуба и выбор приходится делать между «девушка едет домой одна» или «молодой человек остается у вас ночевать». Но и в этом случае я бы укладывала гостя на диване или даже на полу в детской. Можете сколько угодно обвинять меня в ханжестве (понятно же, чем они занимались на даче или дома, пока вас не было), но с возрастом я стала намного трепетнее относиться к правилам приличий.

И к границам семейной системы тоже. Дом — это место обитания супружеской пары и их детей. Как только у ребенка появляется постоянный партнер по сексуальным играм, он автоматически переходит в категорию взрослых и должен начать вить свое гнездо. Иначе получаем традиционную российскую модель, о которой я уже писала: три поколения под одной крышей, все в кучу, понятие «наступление зрелости» плавно откладывается до пенсии.

Кроме того, мимолетный секс не требует никаких усилий по настраиванию, выстраиванию отношений. Максимум, что требуется, — это освоить несколько нехитрых приемов pick-up'а, и все. Не сошлись характерами, начали ссориться, появились финансовые разногласия — нет проблем, разбежались.

Теперь собственно о финансах.

В старинной традиции собирать приданое девушке или выделять часть имущества сыну было много разумного и полезного. Революция сломала ее, долгое время выделять и собирать было попросту нечего.

С другой стороны, и разницы большой в том, что взрослый ребенок живет с родителями или отдельно — тоже не существовало. Купить собственное жилье было практически невозможно, наоборот, чем больше народа проживало в квартире, тем выше становился шанс получить новую жилплощадь.

Теперь ситуация пробрела другие оттенки. Родители совсем не горят желанием делить свою квартиру ради «непонятно кого», с кем чадо разведется через пару-тройку лет. Получается тупик. Снимать самим студентам, как правило, не по карману. Ведь еще и жить на что-то надо. А приводить в дом еще одного жильца — родители восстанут. Обычно в таком случае молодые люди предпочитают расписаться, чтобы жить вместе на законных основаниях.

Родителям могу предложить только играть в открытую: расписывать бюджет, оговаривать сумму ежемесячного пособия.

Показывать детям, что вы на их стороне, но и не жертвовать своим благополучием ради их первой любви.

Резюме. Начало сексуальных отношений у детей — испытание на прочность для всей семьи. Постарайтесь выработать такие правила общежития, чтобы всем было удобно, но без фанатизма. При первой же возможности отселяйте детей. Переходите на уровень «равноправных партнеров» со своими детьми.

Часть III Вы и ваши взрослые дети

Глава двадцать вторая, в которой мы осторожно поговорим об агрессии и биологических законах

Родители должны быть той стеной, о которую могут биться дети.

Неизвестный мне автор.

Моя подруга чуть до развода с горячо любимым мужем не дошла, потому что он начал «спускать собак» на пасынка, и никто не мог понять, почему. А ларчик просто открывался: с одной стороны, двум самцам стало тесно на одной территории. Пока сын был в положении, условно говоря, «щенка», папа терпел его присутствие в доме, иногда порыкивая, но и заботясь о мальчике. А тут малыш вырос почти до двух метров и требует к себе отношения как к равному. Беседы ведет ученые. Может не послушаться, может ночевать не прийти. То есть — мужчина.

С другой стороны, мальчик живет ни в чем себе не отказывая, ходит по клубам, домой возвращается на такси, гордо заявляя: «Я свои трачу». Несколько раз в неделю у него ночует подруга.

А что муж? Он уходит на работу в восемь утра, приходит около одиннадцати вечера, он единственный кормилец. Подруга моя последние несколько лет не работает, ведет дом. На них висит кредит за квартиру.

Сын учится на платном отделении очень престижного института. Когда мальчик был на третьем курсе и учеба его не сильно напрягала, папа устроил его работать к себе на фирму, в колл-центр. Так через месяц сын сам уволился: платят мало, а вставать приходится рано. И потом: это НЕ КРУТО. Потому что он не лох какой-нибудь, по телефону одно и то же долдонить. Он без пяти минут специалист. А то, что не умеет ничего. Ну и что? Все равно на зарплату меньше 3 тысяч «уев» выходить на работу смысла нет. 10 тысяч рублей ему на три дня только хватит.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать вторая, в которой мы осторожно поговорим об агрессии и биологических законах.

Все это моя подруга горестно рассказывает мне за чашкой чая. «А ты не хочешь перестать его спонсировать?» — интересуюсь я. Мне кажется, что такое отношение к деньгам и к работе хорошо лечится голодным пайком.

«Конечно, хочу!» — с энтузиазмом откликается подруга. И тут же, на моих глазах, выдает приехавшему на такси «малышу» 800 рублей. На часах — 15.00, почему взрослый парень не мог приехать на метро — загадка для меня.

И с какой радости, скажите, пожалуйста, мужу и отцу еще два нахлебника — сын и его девушка?

Прямо сказать сыну: «Слезай с моей шеи» — язык не поворачивается. Да и мама может не согласиться. Вы уже поняли, конечно, что такой расклад поддерживается прежде всего мамой. Вот бедный кормилец и цепляется ко всякой ерунде: ванную долго занимаешь, посуду за собой не убрал, вещи раскиданы. Как будто речь идет о малыше-первоклашке.

А сынок выше папы на две головы, жениться собирается.

К слову сказать, то, что папа не родной, а приемный, отчим, осложняет ситуацию: каким бы ангелом он (отчим) ни был и как бы хорошо ни относился к своим приемным детям. Ничего личного, одна сплошная биология. И у родных отцов нарастает нервозность, когда приходится делить лежбище и кормушку с другим мужчиной, но в этом случае включаются опознавательные системы «свой-чужой» и своего «грызут» меньше. А на «приемыша» такие защиты не распространяются.

В норме родители и выросшие дети ДОЛЖНЫ испытывать некоторую неприязнь и агрессию по отношению друг к другу. То есть подростки раздражают родителей не потому, что они такие поганки и плохо себя ведут, а в силу древнего биологического закона, который гласит: выросший щенок изгоняется из стаи и идет завоевывать свою территорию и свою личную самку. С дочерьми немного проще, но и они тоже представляют угрозу для благополучия родительской семьи, внеплановым младенцем, например.

А детенышу совсем не хочется покидать теплое и безопасное гнездо и выходить в жестокий и непредсказуемый мир. И он может затеять некую игру, привлекая мать на свою защиту: прикидываться снова маленьким, демонстрировать подчинение и слабость, вызывая тем самым у матери запуск покровительственного поведения. В вышеописанном случае мамой движет чувство вины: сыну пришлось пережить тяжелый развод родителей, несколько переездов и смену школ, у мальчика (с маминой точки зрения) не было полноценной семьи и детства.

Дочка может создавать коалицию с отцом, если в его отношениях с женой есть хоть малейшая трещина, куда можно вклиниться.

(Я очень прошу всех читателей в этом месте отвлечься и вспомнить, что мы говорим о ГЛУБИННЫХ, по большей части ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫХ, импульсах. Ни, Боже упаси, об инцесте или еще каком криминале. Только о биологических процессах и социальных законах.)

Видели когда-нибудь, ну хоть в кино, как детеныш-подросток пытается пристроиться к волчице или даже к корове, с целью попить молочка на халяву? Мамаша огрызается, или лягается, или бодается — ну, скалки-то нет под рукой — и отгоняет наглеца. Не фига тут ловить, иди сам пасись или зайца лови, зря что ли тебя все детство учили?

Даже запах своей кровиночки начинает бесить. Потому что — пора отделяться. А на любые изменения в любой системе нужна энергия. А энергия для человека есть агрессия, как ни пугает это слово по отношению к своему ребенку. Только через агрессию ребенок сможет отделиться от матери и от родительской семьи, в конце концов.

На протяжении этого нелегкого пути во внешний мир есть несколько перевалов — кризисов, — от чистоты прохождения которых зависит благополучный исход всего проекта под названием «Выращивание ребенка».

Первый перевал — это знаменитый «кризис трех лет», который начинается с того, что ваш очаровательный малыш начинает говорить два новых слова: «нет!» и «сам!». Это первое испытание на прочность ваших нервов и правил вашей семьи. Очень важно в этот момент не сломить волю малыша, позволить ему самому набивать себе шишки, по возможности — без ущерба для здоровья и вашего дома. Он получает ценнейший опыт самостоятельности, инициативности, обретает самость как таковую.

Большую ошибку делают родители, которые начинают бороться с ребенком по мелочам, настаивая на своем. Они рискуют в будущем получить послушного, но совершенно пассивного исполнителя чужой воли, пусть даже и маминой. Но прокладывать себе дорогу, добиваться поставленных целей он не будет, потому что в опыте у него вот это: «Поставь чашку немедленно!!!

Разобьешь! И отойди от воды — испачкаешься! Давай ноги — я тебя одену».

Должен быть найден разумный компромисс между стремлением ребенка к самостоятельности и вашим желанием выйти из дома в надлежащий срок.

Я поступала просто: закладывала на любые сборы В ТРИ раза больше времени, чем если бы все делала сама. Если в походе участвовали все члены семьи, включая папу, — в четыре раза дольше. Когда я не тороплюсь, то и не нервничаю, а значит, длительная процедура натягивания правого ботинка на левую ногу не угрожает ничьей жизни.

И еще — я не просила, не приказывала, а извещала: вот твои штаны. На улице дождь. В дождь носят сапоги и плащ. Если мама ничего не велит, то и спорить с мамой не о чем.

То есть я устранялась с поля боя, но при этом была рядом, чтобы, например, выпутать чадо из коварного свитера ДО ТОГО, как у него начнется истерика.

Так как я — известная мать-ехидна, то очень многое пускала на самотек. Здесь сказался мой опыт проживания в доме с пятью маленькими детьми в Англии. Как вы знаете, климат на Британских островах «морской», то есть абсолютно непредсказуемый, но и амплитуда колебаний не слишком велика. Температура воздуха в течение ЧАСА может поменяться от +30 до +20 в июле, и вероятность дважды в течение того же часа попасть под дождь близка к 100 %. Поэтому дети одеваются так, как они этого хотят, все равно это не имеет ровно никакого значения. И социальных норм в одежде для маленьких детей тоже нет.

Например, моя племянница Нюша, 4 лет, месяц ходила в детский сад в одном и том же бальном платье и резиновых сапогах на босу ногу. И никого это «не парило». Спорить с ней бесполезно, никакого здоровья не хватит, и ее мама рассудила мудро: ребенок номинально одет? Ей не жарко и не холодно? Попутного ветра ей в паруса!

Тот же принцип используем в кормлении: ставим еду на стол и устраняемся из процесса. Голодный трехлетний ребенок в состоянии донести ложку до рта. Ну, может минут через двадцать, когда он устанет носить эту ложку, можно его докормить. Но делать из обычной кормежки трехактный спектакль с балетом и дивертисментом — увольте, у меня других дел полно.

Следующий кризис — этот тот самый, «волшебный» переходный возраст, я про него уже рассказывала. Тут задачи принципиально иные: ребенок должен определить свое место в стае, и ваша роль — не мешать, а поддерживать его выход вовне. Ну и охранять свои границы, как мы договаривались.

Давным-давно я прочла у Торнтона Уайлдера в «Дне восьмом» описание полностью неправильных, с точки зрения автора, отношений между матерью и ее тремя дочерьми: «Она была строга и требовательна с самой младшей, во всем потакала средней [подростку] и нежно заботилась о старшей». Вслед за великим философом, я подтверждаю: все должно быть наоборот. Нежность и забота о малышах сменяется справедливым и требовательным отношением к подростку, с тем, чтобы освободить место для дружбы со взрослыми детьми.

Переезд на новую квартиру дался нам всем очень тяжело. Я умудрилась сломать руку в первый же день, не спрашивайте, как мне удавалось управляться с шестимесячной малышкой. Из-за болей в руке я вообще перестала спать.

Девятилетнему сыну пришлось сложнее всех: он сменил вторую школу за год, на старом месте остались все друзья, новая незнакомая квартира, первый раз в жизни он остался один в комнате. Антоха ударился в истерику. В один особенно тяжелый день он разрыдался и стал кричать, что хочет выброситься из окна. Мою дальнейшую реакцию извиняет только то, что новая квартира находилась на 22-м этаже, что сделало его угрозу особенно впечатляющей.

Я подскочила к нему и стала бить по спине здоровой рукой, выкрикивая какие-то страшные угрозы, что я с ним сделаю, если он еще хоть раз заикнется на эту тему. Как ни странно, Антоха сразу успокоился и стал ОЩУТИМО веселее и счастливее. Как я теперь понимаю, он получил весьма «увесистое» сообщение, что граница по-прежнему на замке, караул не спит, родители ситуацию контролируют и он может расслабиться и вернуться на позицию ребенка.

Для любого ребенка важно занимать соответствующее его возрасту положение в семье. Для подростка это означает несколько большие права и обязанности. Но решающий голос все равно у родителей, и неплохо ему время от времени об этом напоминать.

При удачном прохождении этого этапа у ребенка появляются верные друзья, постоянные увлечения и романтические отношения. А вы переходите на должность простого снабженца. Что в идеале должно вас только радовать, потому что это значит, что ваш ребенок растет и развивается в соответствии с законами природы.

Резюме. Биологические законы требуют от подростка отделения из родительской семьи, этот процесс болезненный, но необходимый. Правильно пройденные возрастные кризисы обеспечивают нормальное развитие человека. Мамы не должны вмешиваться в отношения отца и подростка, мальчик должен научиться иерархии.

Глава двадцать третья, о жизни в «коммунальной квартире»

Мы уже обсуждали вопросы бюджета, когда говорили о домашних обязанностях. А теперь наши дети подросли, и у них появился свой собственный бюджет, который складывается из их постоянных или нет заработков, карманных денег и подарков. И сводить дебет с кредитом они не умеют.

Мне от метро до дома на маршрутке — минут двадцать пять. Поэтому пришлось выслушать историю за спиной всю, от начала до конца.

— Ну что, вышла твоя-то на работу?

— Да вышла, вышла. — это произнесено довольно зло, я бы сказала, с остервенением.

— А что не так-то?

— Да ты представляешь, иду тут с работы, вдруг меня возле подъезда какой-то хрен останавливает: «Вы такая-то?» Да, я, говорю. «Ставлю вас в известность, что кредит, который взяла ваша дочь в банке, взят под залог ее доли в совместной собственности на квартиру. Так что готовьтесь — вам платить».

— Да ты что? Как же это ей дали? И на что?

— Да на что — известно! На телефон. Год назад взяла, как только на работу устроилась. Я ей весь год на мозги капаю — «не забывай, плати». А она только два раза заплатила — и все. Денег, видишь ли, ей не хватает. Все куда-то растворяются в первую же неделю.

— Ну конечно, а чего им не растворяться: живет на всем готовом, за квартиру платить не надо, тарелку супа у мамы всегда получит. Не то, как мы жили: от зарплаты до зарплаты, если потратила — ходи голодная.

— Ага, как вспомнишь — так вздрогнешь. Нет, я своему ребенку не враг, конечно, но надо и совесть иметь, у нас еще трое на руках. Пусть выкручивается сама, и скажу еще, чтобы в коммунальных платежах участвовала.

И в самом деле, как быть с выросшими, совсем уже взрослыми детьми, которые учатся в вузе или работают, но продолжают жить с родителями?

Фактически у вас дома образуется коммунальная квартира: как минимум две семьи — ваша и отдельного взрослого человека. Но почему-то чаще всего юридически полноправные члены общества продолжают жить так, как будто они до сих пор несовершеннолетние малые дети: за квартиру не платят, свои деньги тратят только на себя, в лучшем случае — цветы маме с получки, зато столуются на общей лужайке. И такая ситуация рано или поздно перестает устраивать старшее поколение, особенно пап.

Вам придется снова затеять сложную процедуру переговоров и обсуждений, только теперь с поправкой на новые обстоятельства.

Рассматриваем два наиболее часто встречающихся варианта.

Вариант первый. Ребенок-студент.

Со студентами сложно. Большую часть времени они учатся, в промежутках спят и еще ходят развлекаться. Предполагается по умолчанию (и по закону), что вы их будете содержать все пять лет учебы. То есть детство автоматически продлевается до 22–23 лет. Хорошо, когда родители находятся на пике карьеры, материальных проблем нет, лишняя пара тысяч на кино погоды не делают. Но даже в этой благостной картине досадным пятном светится вот это: мы содержим ВЗРОСЛОГО человека, вполне пригодного для самостоятельной жизни.

Для некоторых родителей такое продление детства является достаточно привлекательным обстоятельством. Пока мы его содержим, кормим, поим, одеваем — он наш малыш, а мы — молодые, полные сил супруги. Можно не обращать внимания на усталость, сохранять семью, несмотря на полное отсутствие отношений, нам всегда есть о чем говорить: конечно же о ребенке, о его проблемах, о его учебе. И для очень многих пар, вступивших в пору пересмотра жизненных приоритетов, среднего возраста, «кризиса сорокалетних» — это выход. Особенно если ребенок — единственный, и с его отделением родителям предстоит остаться вдвоем, наедине друг с другом. В системной семейной терапии это время называется «синдром опустевшего гнезда».

У родителей растет тревога, ведь они так давно не были одни, у них всегда был долг и ответственность перед ребенком, его благополучию приносили в жертву все время, да и большая часть денег тоже шла на выращивание, воспитание и образование наследника. Чем же они станут заниматься, когда сын или дочь станут самостоятельными и уйдут из дома?

В это время разводы — совсем не редкость. Я не однажды слышала истории, как родители впервые после долгого перерыва поехали отдыхать без детей и ссорились весь отпуск.

Еще один фактор, оправдывающий полный пансион для совершеннолетнего человека: контроль. Пока я даю деньги — я контролирую его жизнь. Я знаю, где и как проводит время мой ребенок. И если мне это времяпрепровождение не нравится, я могу перекрыть подачу топлива. (Про газовый конфликт России и Украины слышали? А 20 лет назад было еще отделение Прибалтики, и очень смешная песня Юлия Кима «Письмо Великого князя Московского в Литву К. Прунскене». Там еще такая строчка была:

«Так что завтра вам, заразам,
нашим княжеским указом.
отключаю воду с газом.
подавляя тяжкий вздох…»)

А если ребенок не единственный? И с деньгами не шибко густо?

Я думаю, что главной тактикой должно стать обсуждение и выработка общего направления. (Ну я вообще фанат всяческих договоренностей.) Хотя бы для того, чтобы выяснить: во что реально обходится семье учеба ребенка.

Вроде бы, если ребенок поступил на бюджетное отделение, он в полной уверенности, что учится бесплатно. Но есть еще и прямые расходы на еду, транспорт, одежду, учебники, коммунальные платежи, в конце концов. И вся тяжесть этих выплат ложится на плечи родителей, о чем дети зачастую забывают или не думают.

Можно подумать, как ребенок может хотя бы частично участвовать в семейном бюджете.

В Европе, где никогда не было бесплатного высшего образования, быть студентом — это совершенно определенный стиль жизни. Восемнадцатилетние подростки уезжают из родительского дома, кто-то живет в общежитии, кто-то снимает квартиру, одну на пятерых, практически все работают. Самое главное отличие европейских студентов от наших в том, что они живут на свои деньги. При поступлении в колледж молодой человек берет кредит в банке, который он должен будет вернуть, когда его зарплата достигнет некого уровня. Но кредит берет ОН САМ, а не родители. Соответственно и ответственность на нем.

Конечно, ВСЕ нужды студента этот кредит не покрывает, родители помогают чем могут. Но это не идет ни в какое сравнение с полным пансионом, который предоставляют наши родители своим детям.

У нас так живут приезжие из других городов. Очень голодно и скудно, но живут. То посылочка с салом придет с родины, то заказик какой перехватишь, то на свадьбу пригласят — там и отъешься впрок. И эти дети быстро учатся считать деньги, расставлять приоритеты, находить работу. А потом оказывается, что к 30 годам у них уже и квартира куплена, и машина, и вообще — карьера строится по-другому.

Как сказала одна моя знакомая, у которой трехэтажный дом в черте Москвы: «Это вы, москвичи, всегда знали, что как бы ни пошла жизнь — ваш диванчик и тарелка супа в родительской квартире у вас будут всегда. А у нас не было ничего. И надеяться было не на кого. И возвращаться некуда. Поэтому мы во все вцеплялись зубами». И, знаете, похоже, что она права.

Вариант второй. Работающие дети, живущие с родителями.

Это самый простой случай. Называется «коммуналка», поскольку по факту — вы две отдельные семьи. Главное, чтобы и вы и ваш ребенок это осознавали. Но на практике почему-то этого осознавания не случается. Ребенок может сколько угодно работать, ездить в отпуска, заводить отношения с противоположным полом, но дом все равно остается родительским, мама решает, что все будут есть, а папа — когда будем делать ремонт.

«Продвинутые» родители составляют смету общего проживания, а хорошо воспитанные дети исправно вносят свою долю на общие нужды. Но сути дела это не меняет.

Первый год-два это еще как-то оправданно: ребенок только вступает во взрослую жизнь, ему надо освоиться и т. д., но когда сын впервые приводит ночевать свою подругу или, как в рекламе кофе, папа обнаруживает утром в своей собственной ванной чужого мужика — могут начаться трения. То есть мы опять приходим к тому, с чего начали: взрослые люди должны жить отдельно. Иначе нарушается семейная иерархия и сексуальная жизнь всех участников.

Да, именно так, а вы думали — из-за чего столько копий ломается? Очень трудно открывать себя, выбирать полового партнера, устраивать вечеринки, когда в соседней комнате родители. Аналогично же и «предкам» — они бы уже и расслабились, ан нет: дети смотрят.

Я отчетливо понимаю: как только у моей дочери появится постоянный бойфренд, нам придется срочно подыскивать ей жилье. Потому что наш отец семейства никаких чужаков на своей территории не потерпит. Да и мне эти утренние мелькания вокруг мест общественного пользования радости не доставляют.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать третья, о жизни в «коммунальной квартире»

Иногда я слышу от взрослых девушек-дочерей: да ну, самой вести хозяйство, напрягаться. Ас ребенком мне кто помогать будет? Да и юношам тоже так удобнее: мама и постирает, и приготовит, и ответственности никакой, а деньги лучше на девушку потратить. И самое удивительное — родители их поддерживают, на улицу не гонят, находят миллион всяких причин, почему всем так удобнее. Но в этом случае ребенок не учится быть взрослым. И мы получаем целую нацию инфантильных взрослых, которые рожают детей, будучи сами детьми, живут с родителями ДО ПЕНСИИ, а потом сразу переходят в разряд иждивенцев уже своих детей. Воля ваша, господа, но в этом есть что-то глубоко неправильное.

Что бы я делала, имея выросшего и работающего ребенка? Отселила бы его, любым способом. Пусть сам набивает шишки, набирает опыт, женится и разводится, но сам. Я могу первое время помогать финансово, особенно если зарплата молодого специалиста не позволяет снимать полноценное жилье. Хотя и в этом случае, мне кажется, более здоровый способ для ребенка — снимать комнату пополам с кем-то, а родители могут делать подарки: пальто теплое к зиме, стиральную машинку молодым родителям, няню оплачивать. Тогда мы увидим рост и развитие. Которое и является истинной целью любого воспитания.

Резюме. Не сажайте себе на шею взрослых детей — это во вред и вам и им. Договаривайтесь о совместном бюджете. Иногда нужно вытолкнуть из гнезда оперившегося птенца, чтобы сохранить хорошие с ним отношения и дать ему старт для развития.

Глава двадцать четвертая, в которой мы обозначим пределы родительской заботы

Почему-то я все время держу в голове образ сверхзаботливых, опекающих родителей и совершенно упускаю из виду что есть еще и гораздо более спокойные, разумные и последовательные люди.

Компания школьных друзей моей сестры собралась в каникулы на море. Шесть человек, от 17 до 19 лет, кто-то из них работает, кто-то учится, финансовое положение у всех примерно одинаковое. Нашли через Интернет ОЧЕНЬ дешевый вариант, что-то в пределах 300 евро за две недели на Крите, с перелетом. Заказали аж за пять месяцев. И начали мечтать.

А когда подошел срок, оказалось, что друг Саймон все свои деньги потратил на любимую девушку. А работает у них в семье одна мама, и есть еще маленькая сестричка. То есть перехватить не у кого, отец отсутствует. И знаете, что сказала мама Саймона, Лиз? «Ну что поделать, дорогой. Ты выбрал девушку». Она не бросилась занимать у подруг, не стала отрезать от скудного бюджета, но и обвинять сына в том, что он такой охламон, — тоже не стала. Она посочувствовала ему, выразила понимание, называла явление не оскорбительным словом «выбор» и оставила все как есть.

Моя мачеха, которая наблюдала эту историю, сказала: «А я бы дала ему денег, когда-нибудь вернул бы». «Вот поэтому твои дети и не умеют считать деньги», — молча подумала я.

Люди извлекают уроки только из собственного опыта — банальность, да? Но почему-то мы отказываем своим детям в праве на собственный опыт, спешим подстелить соломки, а лучше — пуховую подушечку. И даем совершенно неверные ориентиры.

Два мальчика, один из очень обеспеченной семьи, другой немного попроще. Оба учатся на дневном очном, только тот, что побогаче, еще и работает (его зовут Ваня, а другого — Валера). И Валера постоянно подбивает Ваню на какие-то сомнительные эскапады, это у него еще со школы такой бзик в голове. И вот последний «подвиг» вышел совсем нескладно.

«Давай вынесем из магазина плеер», — предложил Валера.

«Да ты очумел, что ли? Ему цена — три копейки, а геморроя можно на несколько лет получить», — сначала отказался Ваня.

Но Валера настаивал, говорил, что уже сто раз так делал, что никто и не заметит, зато потом будет весело. Я уж не знаю почему, но Ваня согласился. Может, побоялся выглядеть «ботаником», может, тоже приключений захотелось. Короче, они вынесли DVD-плеер и наушники из крупного супермаркета с электроникой. И взяли их сразу на выходе — там же камеры кругом, неужели мальчишки об этом не знали?

Дальше их отвезли в отделение, из отделения позвонили родителям, родители приехали. Ну, трагическую сцену представляете, скажу только, что выкупить их удалось за совершенно безумную сумму: 150 тысяч долларов за каждого.

(Пропускаем негодующие возгласы по поводу коррупции, пропускаем. Не о том речь.)

Так вот, богатые родители Вани сразу «поставили его на счетчик». То есть сказали: сынок, теперь ты нам должен эти деньги, ладно, без процентов, но пока не выплатишь — ты работаешь только на этот долг. Так и быть, кормить мы тебя будем. Но никаких машин, никаких отпусков, квартир и т. п. Провинился — отвечай.

А родители Валеры не сказали ничего. То есть, наверное, сказали и много, и очень громко. Но никаких САНКЦИЙ не последовало. Мало того, в процессе следствия выяснилось, что Валера уговорил Ваню взять для него кредит в банке под свое имя. И не отдает. И опять родители поддержали своего сына. «Но у него же нечем отдать», — сказал они.

Когда я эту историю услышала, то подумала грешным делом, что мальчик Валера — просто брат-близнец мальчика Глеба, из главы про воровство. Помните, который распатронил родительскую заначку и ему за это ничего не было? Скорее всего, с самого раннего детства Валера получал от родителей сообщения: иди, милый, делай все, что тебе захочется, мы всегда и всецело на твоей стороне, выручим, отмажем, спасем.

Такой вариант безусловной родительской любви, доведенной до абсурда.

Нет сомнения, что родители Вани тоже любят его очень сильно, иначе они не стали бы так напрягаться и вызволять его из милиции. Но они еще помнят и о воспитании сына, поэтому не позволяют ему выходить сухим из воды. Да, они не дали сыну сломать себе (да и им самим тоже) жизнь единственным противоправным поступком, но они весьма недвусмысленно заявили: веди себя прилично, не позорь нас, иначе мы примем меры.

Я понимаю, что то, что я сейчас скажу, идет несколько вразрез с нашими привычными представлениями о детско-родительских отношениях, о любви и заботе, но я все-таки повторю свою нехитрую мысль: пока дети живут на содержании родителей, они ОБЯЗАНЫ им подчиняться. И было бы очень полезно время от времени напоминать всем членам семьи об этом.

На приеме иногда такое услышишь: «А я не просил их меня рожать, сами захотели — пусть сами и расхлебывают!» Когда такой текст слышишь от подростка — все понятно, нормальный бунт и протест. Но когда это произносит хорошо упакованный мужчина лет двадцати пяти.

Мы опять приходим к обсуждению необходимости разделения ответственности, к идее сепарации детей от родителей, к пониманию причинно-следственных связей.

Я настаиваю на четком финансовом договоре. Никто не обещал, что начинающий специалист сможет поддерживать тот же уровень жизни, что и его отец, с 25 годами рабочего стажа. Так и должно быть. Студенты ДОЛЖНЫ иметь голодный блеск в глазах, иначе у них пропадает стимул к росту. Зачем напрягаться, быстро бегать, искать все новые и новые решения, если можно просто подойти к маме, заглянуть преданно и жалобно в глаза и протянуть: «Мамочка, а можно я поеду на Сейшелы с ребятами?»

Почему-то машина, купленная родителями, разбивается гораздо быстрее, чем на порядок дешевле, но купленная самостоятельно. Да, первое время будет трудно, но, честное слово, покупать вещи на собственные деньги намного приятнее, чем благодарить за подарки.

Давайте подумаем, чем мы можем обеспечивать ребенка, а чего он должен добиваться сам.

Мы вырастили его до совершеннолетия. Мы дали ему образование, в том числе — высшее, дающее право на более высокооплачиваемую работу. Иногда мы даже обеспечиваем своего малыша стартовой жилплощадью, в прямом смысле: площадкой, с которой можно стартовать. Все. Дальше начинается его собственная, взрослая жизнь, в которой он будет совершать поступки, пожинать плоды своих решений.

Эти дети поженились на втором курсе. Ни одни, ни другие родители не жаждали принять в дом чужого ребенка, поэтому прямо от скромного свадебного стола молодожены уехали в крошечную съемную квартирку на самой окраине Москвы. Из мебели там стоял продавленный диван и кухонный стол. Все. Вещи аккуратно складывали на газетках вдоль стен. Но они были счастливы и полны надежд.

Как они выжили первой своей зимой 1990 года — Богу ведомо. Две стипендии, одна 50, вторая повышенная — 65 рублей. Аренду платили уроками, которые юная жена давала детям хозяев. Были еще другие уроки, на другом конце города, заказчицы, которым она шила, и 10 рублей в месяц, которые давали ее родители. Ни молодой муж, ни его родители по каким-то сложным причинам в формировании бюджета семьи не участвовали. По воскресеньям они ездили обедать к родителям: то к одним, то к другим.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать четвертая, в которой мы обозначим пределы родительской заботы.

Когда я услышала эту историю впервые, моей реакцией был сильный гнев: как же так, куда смотрели их родители, они что — не видели, что дети бедствуют? Буквально голодают.

Теперь я думаю, что родители были не так уж и не правы. Дети сами выбрали свой путь, когда решили пожениться — никого не спрашивали, сами и выкарабкивались. Единственное, что я бы сделала на месте родителей: проконтролировала съем квартиры и подкидывала немного больше денег на еду. Все-таки в 19 лет мало кто умеет вести хозяйство как следует, этому надо учить. А так — все нормально, эти дети не сдались, они сделали хорошие карьеры, родили вполне справных детей, встали на ноги. К 30 годам, когда многие только начинают выходить в самостоятельное плавание, у них уже был накоплен значительный опыт, что давало им большие преференции.

Можно ведь было сделать и по-другому: принять в дом еще одного ребенка, выделить им койко-место (ага, в общей комнате с младшим братом или сестрой. Не, еще лучше — с бабушкой!), поставить на довольствие. И продолжать делать вид, что они — ДЕТИ. Потом у них родился бы ребенок, молодая бабушка взяла бы на себя часть забот, а молодой дедушка — повышенные финансовые обязательства. Никакой сепарации, никакого роста. Во многих странах так люди и живут. Да что там в других странах, у нас так полстраны живет, а может и две трети населения.

Но мне кажется, что это неправильно. И если уж приходится жить нескольким поколениям под одной крышей, в силу разных причин, то надо постараться хотя бы обозначить границы: вот ваша семья, вот наша, вы тратите деньги на поездки по Европе, а мы — на дайвинг и новую машину. Мы приглашаем к ребенку няню и платим ей деньги, а вы находите себе другое хобби.

Резюме. Как любой рычаг, финансовый инструмент имеет два конца. Постарайтесь определиться, какой результат вам нужен: полный контроль над жизнью ребенка или временная помощь, пока ребенок не поплывет самостоятельно.

Глава двадцать пятая, о времени и о деньгах

Живя под одной крышей со взрослыми детьми, родители могут столкнуться с проблемой поддержания порядка на новом уровне. Одно дело, когда вы были единоличными хозяевами своего дома и тогда помощь детей по хозяйству была именно ПОМОЩЬЮ: мама сказала помыть посуду, убрать свои вещи, принести то-то и то-то из магазина — комсомол ответил: «Есть!» Или забыл. Или ответил: «Есть!», а сам пошел играть в хоккей. Тогда по возвращении с хоккея чадо получало нагоняй различной степени тяжести и в следующий раз старалось не забывать о маминых просьбах.

А вот как быть, если чадо работает, зарабатывает, допустим, сравнимо с вами, а той больше, а к дому относится как к гостинице с полным пансионом? Вот прямо по шагам: утром встал, постель не убрал, попил кофе — чашка на столе (ну, в раковину поставил, если вы в детстве громко кричали), уехал на работу. С работы пришел позже вас, поужинал тем, что вы приготовили и на стол поставили, разделся, грязное белье донес до бачка, телевизор посмотрел и спать лег. Все. Такое впечатление иногда складывается, что наши взрослые дети на самом деле не догадываются, что продукты надо купить в магазине и принести домой, еду приготовить, белье само в машинку не запрыгивает и т. д.

Просить? Напоминать: «Ты убрал постель?» А если он просто НЕ ХОЧЕТ это делать? Ему так удобнее. Его «не парит» ни бардак в его комнате, ни отсутствие продуктов в холодильнике. Кричать на совершеннолетнего, половозрелого и юридически полноправного человека по меньшей мере странно. Вот как-то язык не поворачивается. А настаивать, приказывать — опять же получается подчинение ребенка родителю, то есть контроль и власть у вас и ответственность на вас, а хочется взрослого отношения к общей проблеме.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать пятая, о времени и о деньгах.

Умышленно говорю сейчас про мальчиков, поскольку девочкам такую разлюли-малину предоставляют гораздо реже, в разы. Девочка, оставляющая грязную чашку на столе, схлопочет от мамы очень быстро. Мальчик, оставляющий свою грязную одежду там, где его застало, не схлопочет ничего.

(Рассказать, что будет с этим мальчиком дальше? Когда он женится, его жена вполне может прийти и выставить вам претензию, что приучили жить как барина.)

Чтобы вам было легче договариваться, представьте, что всю эту рутинную, скучную, бесконечную и бессмысленную домашнюю работу у вас делает домработница. И посчитайте, сколько примерно это стоит. Вам помочь? Пожалуйста.

Уборка трехкомнатной квартиры (еженедельная) — примерно 1500 рублей. Приготовление еды — 150 рублей/блюдо. Глажка — 70-100 рублей вещь. Прачечная — 150 рублей/комплект постельного белья. Ну и там по мелочи: закупка продуктов, бытовой химии, носков-трусов.

Посчитали? Вот это и есть та сумма, которую вы экономите своему взрослому ребенку. Если вдруг его откомандируют в другой город налаживать работу регионального офиса, то ему придется нанять специальную тетеньку, которая будет делать за деньги все то, что сейчас делаете вы, совершенно забесплатно. Или научиться делать все это самому. Или срочно жениться на девушке, которая согласится сидеть дома и обслуживать его. Опять же — за его деньги.

Кстати, этот же расчет я рекомендую делать «сидящим дома» молодым мамам, когда их начинают попрекать копейкой работающие папы. Только еще приплюсовывать в смету расходы на няню (20–30 тысяч в месяц, в ценах Москвы). Но о взаимоотношениях супругов речь пойдет дальше, сейчас — о детях, которые хотят оставаться таковыми.

Придется вам снова прибегать к испытанному методу: составлять список дел, присваивать каждому виду работы баллы и делить на всех.

Вся моя личная жизнь в 10-м классе проходила в очередях: 1987-1988-й год, за любым продуктом надо стоять по два, по три часа. Мальчику, с которым у меня был роман в тот момент, нужно было еще забирать младшего брата из сада. Поэтому наш романтический маршрут выглядел обычно таким образом: прачечная, булочная, очередь в универсаме за сыром, детский сад, прогулка с моей собакой. И ничего, нам не казалось это скучным. Стоя в очереди, можно было без лишних глаз целоваться, прокатывание белья через гладильный каток дарило восхитительные моменты близости, а когда мы вели между собой подпрыгивающего братца, можно было пофантазировать, что это наш будущий ребенок.

Если ваш ребенок (теперь уже безотносительно пола) действительно ОЧЕНЬ много работает и реально не может делать свою часть домашней работы — пусть платит. Я совершенно серьезно. Время и усилия могут быть равны деньгам, в некоторых случаях. Когда мама выходит на работу, потому что ей там интереснее, и она хочет продолжать расти в своей специальности, она нанимает няню, которая делает ее работу: занимается ребенком. Когда муж и отец понимает, что ему совсем не хочется посвящать половину выходного дня генеральной уборке квартиры — он нанимает домработницу. Так почему же вашему успешному и компетентному ребенку не оплатить свое неучастие в домашнем хозяйстве?

А помните, когда мы учились в школе, у нас был такой вид каторжных работ: дежурство по классу? В разных школах его проводили по-разному, у нас было принято так: взгромоздить все 40 тяжеленных железных стульев на парты, подмести класс и самое тяжелое — вымыть пол. Жуткой вонючей тряпкой из мешковины, да еще затащить с первого этажа на третий несколько ведер воды (потому что только в учительском туалете был кран). Чище не становилось, мы только размазывали по всей площади рыжую мастику. Но зато до следующего месяца можно было не беспокоиться.

А еще доску надо было мыть. А можно было помыть ее с мылом — и тогда назавтра урок математики во всех классах срывался — мел не писал.

Но для меня дежурство имело еще и привлекательную сторону. Наш классный руководитель в буквальном смысле жил в школе, поэтому после уборки можно было раскрутить его на рассказы о других странах, о современной музыке, позже — о политике. Однажды мы спросили его: «А что такое твист?» Он почему-то велел закрыть дверь и сказал: «Сейчас покажу». А мы почему-то страшно засмущались и сбежали.

Очевидно, в этом действе, уборке класса, был какой-то высокий смысл. Смелые мальчишки сбегали, и нам приходилось мыть класс в одиночестве. А некоторым девочкам родители делали справки, что у них аллергия и им нельзя мыть пол. Как же над ними издевалась и унижала трудовичка: «Небось, дома-то тоже прислуга все моет? А вот замуж выйдешь — тоже со справкой жить будешь?» Ну вышла эта девочка замуж, ну и не моет она пол, у нее муж есть.

Так вот, наши дети класс не убирают. У них для этого уборщица есть, мы ей платим смешные деньги, по 40 рублей с носа в месяц. Однажды на родительском собрании нашелся кто-то принципиальный, который стал кричать: «Это безобразие! Пусть сами убирают! Вот мы в их возрасте!» Но остальные родители возмутились настолько дружно, что больше вопрос не возникал.

Я понимаю, что сама идея брать деньги с СОБСТВЕННОГО ребенка за уборку в СОБСТВЕННОМ доме должна казаться вам несусветной дичью. Но, знаете, может и правда, нанять вскладчину домработницу, а утро субботы отдать лыжной прогулке, посещению музея изящных искусств, валянию перед телевизором, наконец? Или пусть он(а), ребенок ваш, принимает участие наравне с вами.

Уверяю вас, как только сын или дочь начинают вносить свой равноценный вклад в домашнее хозяйство, это сразу сказывается на отношениях. Вы становитесь ближе и внимательнее друг к другу, потому что между вами становится меньше обид и взаимных претензий. Высвобождается энергия и время для любимых занятий, вы перестаете чувствовать себя приговоренными к рабскому труду, а чадо учится вести хозяйство.

С другой стороны, подробные договоренности хороши еще и тем, что помощь маме тоже величина безразмерная. Это как в армии: копать от забора до обеда. Если есть четко оговоренный фронт работ, то его можно расписать по пунктам, можно устраивать марш-бросок, можно распределять дела по дням недели. Если помощь осуществляется в тот момент и в том объеме, когда маме или папе она понадобилась — невозможно ничего планировать, ребенок перестает себе принадлежать.

Дети точно так же могут не удерживать границы, как и родители. Я иногда слышу в своем кабинете истории 30-летних женщин и мужчин, не имеющих личной жизни потому, что все их свободное время и деньги уходят на помощь родителям. Мальчиков припрягают к строительству дачи: «Для тебя же стараемся, твоим детям будет где летом жить!» О том, что детей может и не случиться, потому что мальчик вместо того, чтобы окучивать девочек и выбирать себе подругу жизни, вскапывает грядки и строгает доски, в полемическом запале просто забывают.

Девочки все выходные напролет стирают-убирают-гладят, чувствуя себя обязанными «приносить пользу».

«Я прорыдала весь медовый месяц, разрываясь между любимым мужем и бедной мамочкой, которая осталась одна с тремя мужиками — отцом и братьями, которой некому теперь будет помочь». Это говорит девушка 27 лет, Ирина, находящаяся в процессе развода. О своей маме, которой соответственно около пятидесяти и которая поддерживает в дочери иллюзию своей беспомощности, потому что ей так выгоднее.

Конечно, не Ирины отношения с родителями явились причиной распада ее собственной семьи, но вот это представление, что она всем должна и за все в ответе — точно сыграло разрушительную роль. Когда я стала говорить ей, что у мамы и папы свои, отдельные от нее супружеские отношения, она сильно удивилась. Похоже такой поворот сюжета вообще не приходил ей в голову. Мама с 5 лет назначила маленькую Иришку ответственной за все, что происходит в доме, включая мамино здоровье, порядок в детской, которую она делила с двумя младшими братьями, и главное, за мамины и папины взаимоотношения. Как так? Очень просто. Ребенку говорится: «Мы с папой вчера полночи из-за тебя ругались. Из-за твоей учебы. Или из-за твоего поведения». И — готово дело, ребенок вырастает очень удобным: гиперответственным, тревожным, на него можно повесить любую задачу — в лепешку расшибется, себе во всем откажет, но сделает.

Мало кто из молодых людей, воспитанных подобным образом, находит в себе внутренние силы отказывать родителям с их непомерным аппетитом. Как правило, помогает вмешательство внешних сил: распределение в другой город или даже назначение в другую страну; свалившаяся как снег на голову сокрушительной силы любовь; даже заболевшая бабушка в другой квартире может оказаться тем источником энергии, который поможет удалить «третьего лишнего» из нестойкого союза родителей. Пусть он сам разваливается или переходит на другой уровень, но выросший ребенок должен строить свою собственную семью.

Как же должно быть правильно?

Очень просто. Мы отдаем себе отчет, что семья — это наш совместный СУПРУЖЕСКИЙ проект. Дети, если хотите — суть (побочный) продукт этого проекта, один из результатов, потому что есть и другие результаты: наше чувство безопасности, экономическая выгода, удовлетворенность жизнью, более высокий социальный статус. Поэтому именно мы, родители, несем всю полноту ответственности за нашу затею. Если принять эту позицию, то все производные от нее становятся более очевидными, и проявления власти тоже более обоснованными.

Резюме. Как только ваш ребенок начинает самостоятельно зарабатывать, он должен принимать участие в финансировании домашнего хозяйства. Ваше время тоже стоит дорого. Но не злоупотребляйте, у взрослого ребенка есть своя жизненная программа, которую он должен реализовывать.

Глава двадцать шестая, в которой мы плавно перейдем к неработающим мамам

Десять лет варила суп, десять лет белье стирала,

Десять лет в очередях колбасу я доставала.

Юрий Визбор. «Монолог женщины»

Это тема, пожалуй, одна из самых болезненных. И она практически не касается детей, но поскольку детей все-таки воспитываем мы, родители, то наши взаимоотношения неизбежно сказываются на процессе и результате.

Когда в 90-х годах прошлого века был принят новый закон об отпуске по уходу за ребенком, продлевающий срок до трех лет без потери стажа, большинство мам вздохнуло с облегчением. Тяжелая, бесчеловечная практика советского периода, когда женщин обязывали выходить на работу, отдавая в ясли двухмесячных (позже — четырехмесячных) малышей, казалось, ушла в прошлое. Мне, как терапевту, часто приходится сталкиваться с психологическими последствиями этого кошмара: у детей, выросших в яслях, присутствуют все признаки госпитализма[3] и ранней детской депривации[4], как будто они выросли в детском доме.

Самое главное проявление этих нарушений — это несформированное чувство базового доверия[5], с одной стороны, и отсутствие какой-либо инициативы — с другой. То, что мы называем презрительным словом «совок», когда хотим обозначить человека негибкого, агрессивного, хамоватого (от страха), неспособного ни на какой рост — это, по большей части, отдаленные последствия недопустимо раннего отрыва от матери и удерживания в условиях, совершенно непригодных для развития здоровой психики.

Один мой очень близкий друг поражает знакомых своей энергией, доброжелательным отношением к людям, какой-то нездешней свободой в поступках и суждениях. Как-то мы долго ехали куда-то вместе, и я стала расспрашивать его о детстве. Оказалось, что он рос с деревенскими бабушкой и дедушкой (хоть и в московской квартире), которые, будучи людьми малограмотными и, строго говоря, темными, твердо придерживались нехитрого правила: дитя должно быть на руках. И они таскали малыша целыми днями, гуляли во дворике рядом с домом, дед часами просиживал с ним у окна, наблюдая за едущими машинками на улице. Учили читать по газете «Правда». И еще его практически не критиковали, а только вводили в рамки: это можно трогать, а это — нет, читать можно, а рвать книжки нельзя, и так во всем. Мальчик вырос здоровым, очень спокойным, самостоятельным. Незапуганным.

Так вот, возвращаясь к теме мам-домохозяек. Время было сложное, мама, сидящая дома с детьми и ведущая домашнее хозяйство, придавала жизни ощущение устойчивости и осмысленности, папа приходил с работы к теплому и чистому очагу, к накрытому столу, дети меньше болели, лучше учились, да и женам поначалу новая роль пришлась очень даже по душе.

Но вот не зря же отпуск дают до трех лет. Первые три года жизни детеныш привязан к матери «духовной пуповиной», как говорят некоторые акушеры. И для его здоровья (во всех смыслах) крайне важно находиться в стабильной, предсказуемой и принимающей атмосфере любви и заботы.

Но в три года ребенок начинает выходить в большой мир, и руки у мамы становятся более свободными. Вот тут-то и выйти бы самой в большой мир, на работу вернуться или поучиться пойти. И многие так делают. Но иногда случается следующая беременность, или «деть» плохо ходит в сад, болеет, или очередь в садик растягивается аккурат до его совершеннолетия. И на семейном совете принимается решение, что для семьи выгодней и удобней, чтобы мама оставалась на своем рабочем месте — на кухне.

Это и правда, выгоднее, в том случае когда мама — не топ-менеджер. То есть когда ее зарплата, после всех вычетов, представляет какую-то различимую без лупы сумму.

Когда моему сыну исполнилось пять лет, я решила выйти «в люди», на настоящую, взрослую работу в офис, на большие деньги. До этого я работала фрилансером: статьи, репетиторство, полставки в Лицее. В общей сложности набегало долларов 300–350 в месяц (2001 год, нормально, жить можно), плюс алименты, минус няня, так как работала я в основном на дому. А тут вот решила делать карьеру.

Дело было летом, детей я разослала по лагерям и дачам и нанялась «помощником руководителя» в офис иностранной компании. И летом все как-то худо-бедно шло. Платили мне около 400 долларов и кормили бесплатно. Правда, я уже начала смутно догадываться, что промахнулась с выбором специальности: мне было невыносимо скучно, я не могла сидеть полдня в позиции «наготове» и ничего не делать. А работать «на себя», то есть писать статьи или хотя бы читать, было строжайше запрещено.

В общем, когда в конце лета мне предложили перейти в крупное пиар-агентство, я страшно обрадовалась. Прошла ТРИ круга собеседований, продемонстрировала свой английский, статьи, «коммуникативные навыки» и вышла на работу, на должность пиар-менеджера, с испытательным сроком три месяца и зарплатой 700 баксов. Круто! Да еще агентство американское, то есть я опять работаю в иностранной компании.

Засада началась почти сразу, в первый же рабочий день, по прочтении огромного документа под названием «Кодекс поведения в офисе». Я уперлась в строчку: «Недопустимо приходить на работу в джинсах, одежде спортивного или вольного стиля». Упс! А у меня и нет ничего другого, я вот с получки новые джинсы прикупила, довольна была страшно.

Второй барьер: «Не рекомендуется приходить на работу два дня подряд в одном и том же костюме». Мама дорогая! Это что, мне полностью гардероб обновлять придется?! А почему никто раньше не предупредил?

Что я получила в итоге. Из 700 долларов зарплаты 100 я тратила на транспорт и еду в городе, 100 отдавала тетеньке, которая забирала мелкого из сада и сидела с ним до моего прихода, еще примерно сотня уходила на поддержание внешнего вида — одежда, колготки, обувь. И на продукты почему-то я стала тратить больше, чем раньше. То есть в сухом остатке я имела те же самые 300 долларов, плюс много головной боли.

Я приползала домой около восьми вечера, уставшая до тошноты, и могла только лежать на полу и позволять детям ползать по мне. Наверное, если бы работа была интересной и творческой, если бы я видела в ней какой-то смысл — я бы приспособилась, приноровилась. Но оказалось, что «креативная и творческая работа», для которой пригодился бы мой свободный английский и филологическое образование, заключается в обзвоне потенциальных клиентов и набивании базы данных в ОЧЕНЬ старый компьютер. На мой взгляд, девочка-старшеклассница справилась бы с этой задачей ничуть не хуже.

Через месяц моих мучений случилось 11 сентября, все издания ставили в номер репортажи о катастрофе, рекламные бюджеты и обязательства полетели в трубу. Начальство потребовало жертв, в отделе на испытательном сроке была я одна — меня уволили. Когда моя непосредственная начальница объявила мне об этом, она выглядела очень расстроенной и печальной. Она искренне мне сочувствовала, зная о моих непростых обстоятельствах. А я просто прыгала от счастья. Ура, ура, можно снова заниматься тем, что мне интересно, и никакого начальства, и никакого офисного бреда! И дети при мне, и я не валюсь с ног от усталости.

Самое смешное, что, уволив меня из штата, агентство тут же наняло меня обратно — внештатником. Потому что новенькая девочка, взятая на мое место, умела компьютер только включать. А выключать — уже нет. Пришлось мне две недели ее учить и писать настоящие статьи и рекламные материалы. За очень приличные деньги.

Так что иногда действительно для семьи лучше, когда мама дома сидит. Хотя, позвольте, кто выдумал этот бред — «сидит»? Вы попробуйте, присядьте хоть на пять минут, когда у вас, например, один ребенок грудной полугодовалый, второй ходит в сад (три дня ходим — три недели болеем, по крайней мере первый год точно) или в школу, хозяйство, уборка-готовка.

Вот стандартное утро мамы двоих детей.

В 7:00 подъем, распихать старшего, покормить завтраком, вылететь в сад/школу, пока маленький не проснулся.

Если проснулся, значит, вылетаем с коляской. Возвращаемся через магазины, кормим младшего, быстренько прибираем раскиданные вещи, загружаем стиралку, счастье, если есть посудомойка тоже. Выходим на прогулку с младшим.

12:30. Если старший — школьник, то идем забирать старшего из школы, немного погуляли, пришли домой. Покормились, уложили мелкого спать, сели делать уроки. Сделали уроки, приготовили какую-то еду на ужин, выходим снова гулять. Если старший ходит в сад, то идем за ним.

18:30. Приходим домой, дети уставшие, буянят, покормить ужином, искупать, уложить, перекинуться парой слов с мужем.

22:00. Убрать кухню, погладить белье, приготовить что-то на завтра, залезть в душ.

Вот и ночь пришла. А завтра все сначала.

Но почему-то эта важная, нужная, незаменимая работа по поддержанию жизнедеятельности семьи считается чем-то совершенно ерундовым, не заслуживающим ни малейшего уважения или благодарности.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать шестая, в которой мы плавно перейдем к неработающим мамам.

Моя соседка, Катерина, крутится, как белка в колесе: двое детей, в которых она вкладывает всю душу, квартира, которую она сама ремонтирует, подрабатывает сетевым маркетингом (если так можно выразиться). Многие так живут, но Катерина именно «крутится», с какой-то чрезмерной готовностью кидается выполнять малейшие прихоти мужа, детей, родственников, даже школы.

Недавно захожу к ней — а она ваяет какой-то колоссальный макет, с холмами, крепостью древнерусской, ладьями и деревьями. Красоты необычайной. Оказывается, классная руководительница попросила принять участие в окружном конкурсе проектов «Моя малая Родина». И Катя делала этот макет, писала для дочери реферат, потом репетировала, потом возила эту махину сначала на школьный конкурс, потом на районный, потом на окружной. Про городской не знаю, пока не было.

Ей и самой интересно, она с удовольствием делает. Проблема только в том, что муж страшно сердится, кричит, что она фигней занимается. И вообще, все, что делает Катерина, — «фигня» по определению. Потому что это — не работа, денег не приносит.

А то ее обязали шить костюмы для всего ансамбля песни и пляски. И сидит, шьет. Я спрашиваю: «Кать, а что все время ты да ты? Другие — что, ничего не умеют?» Знаете, что она мне ответила? «Так я ведь не работаю». А шьет — тайком от мужа, чтобы он не ругался.

Не работаю. То есть — не зарабатываю столько, чтобы это считалось (кем?) серьезным, уважаемым делом, давало право на отпуск, выходной день, больничный. Подумаешь, бронхит и температура высокая! Ребенка в садик — из садика надо? Продукты купить надо? Дочку на танцы привезти-забрать тоже надо. «Отдохнем, когда подохнем», как говорила одна старая женщина.

А есть ведь и совсем другие семьи, в которых мамы не работают, но еще и няни у них есть, и домработницы, и папа относится к такому положению вещей как чему-то совершенно естественному. И от количества денег практически ничего не зависит: недавно на приеме у меня была пара, где доходов мужа хватило бы на содержание небольшой развивающейся страны. Но муж и отец все равно шпынял жену и попрекал ее тем, что она не работает.

Если хоть капельку углубиться в личную историю таких мам (которые «сидят дома» и считают, что всем должны), то мы быстро обнаружим в ее (чаще всего) невеселом детстве эпизоды, когда она получала от родителей категоричное послание: ты не имеешь права тут жить, ты должна приносить пользу, тут ничего твоего нет, а свой кусок хлеба ты должна заслужить.

И вот выросшая девочка начинает стараться изо всех сил, всем прислуживает, пылинки сдувает. Пусть даже на сознательном уровне она и признает свою ценность, но на деле, когда муж-кормилец в очередной раз «взревывает», как бензопила: «Я тут главный!», она покорно с ним соглашается и бежит, бежит.

И знаете, никакие доводы рассудка типа: «Подумай, сколько денег ты мужу экономишь тем, что взвалила на себя все абсолютно заботы по поддержанию очага», не помогают. Почему-то эти девочки считают, их усилия ничего не стоят.

Резюме. Домохозяйка — такая же профессия, как и все остальные. То, что в обществе эта работа не оплачивается, не должно вас сбивать с толку. Подсчитайте на досуге те средства, которые вы экономите семейному бюджету тем, что ведете дом.

Глава двадцать седьмая, в которой мы установим связь между деньгами и властью в семье

Давайте рассмотрим эту ситуацию (один из супругов работает, второй не работает, ведет хозяйство) с точки зрения власти и контроля.

Казалось бы, все очень просто, традиционно: один добытчик, охотник, кормилец и поилец. Другой закупает продукты, готовит, убирается, занимается детьми, оплачивает счета, разбирается с ежедневной рутиной. Причем, как показывает практика, с этой задачей — разбираться с рутиной — вполне успешно справляются и мужчины.

У нас есть две пары друзей, где роль домохозяина — у мужа. В одной семье она отчасти вынужденная, муж не может найти себе подходящую работу (главное слово «подходящую»), поэтому он дома, а жена работает. Но все равно им приходится принимать помощь родителей с обеих сторон.

В другой семье такой расклад — результат взаимной договоренности сторон. До брака, который случился в зрелом тридцатилетием возрасте, оба супруга успели развестись, сделать карьеру, поездить по миру, «познать самое себя». И выяснили опытным путем, что Оксане нравится ее работа, что она ненавидит домашнее хозяйство, но любит свой дом, что ради детей она готова многим пожертвовать, но гулять-сидеть-развлекать чад она не хочет, не будет и не умеет.

А муж ее, Андрей, напротив, обнаружил, что он помотался по миру и устал, что он чистюля, каких мало, что он прекрасно готовит и находит в этом удовольствие, дети его не напрягают и от сидения в четырех стенах он ничуть не устает. У него свой небольшой бизнес, который можно контролировать из дома, на жизнь хватает, а на большее Андрей и не претендует.

Я не устаю восхищаться этой парой, они сумели договориться о базовых вещах, невзирая на общественное мнение. В результате Андрей сидит дома с детьми (и няней), а Оксана делает вертикальную карьеру. И все довольны. Однажды, когда детей у них еще не было, я высказала Ксюхе свое недоумение по поводу сидящего дома мужа. «Ничего ты не понимаешь, — сказала моя подруга. — Представь: приползаю я после работы домой. Дома все чисто, пахнет вкусно, ужин на столе, все мои вещички постираны-поглажены, машина помыта, фильм новый на видео записан, муж довольный вокруг мурлыкает. Это ли не счастье!»

Вы заметили, что список удовольствий в точности повторяет тот, который рисуют мужчины, когда сочиняют себе семью? То есть в этой паре гендерные роли распределены наоборот, вопреки традиции. Но ИХ это устраивает. Им так нормально, а что думают соседи и знакомые — наплевать. Кстати, за рубежом такое распределение функций — совсем не редкость.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать седьмая, в которой мы установим связь между деньгами и властью в семье.

Трения возникают обычно в тот момент, когда случаются неприятности или надо принять решение. Не важно, по какому поводу: в какую школу отдавать ребенка, куда ехать в отпуск, какую покупать машину. Даже самое примитивное: из другого города хотят приехать родственники на недельку — пускать или нет?

И вот тут-то и становится понятно, что, грубо говоря, у кого деньги, у того и власть. Пусть на словах у нас в семье полное равноправие и демократия, любовь и взаимопонимание. На деле у того, кто приносит в дом средства на жизнь, голос тяжелее, он и будет решающим, а у иждивенцев — голос совещательный.

А еще кормилец может сказать, не дослушав интереснейшую историю о взаимоотношениях Дона Педро и просто Марии («Арсенала» и «Манчестер Юнайтед», в зависимости от мира увлечений партнера): «Устал(а) я что-то, пойду спать, завтра на работу». И уйти, оставив рассказчика с ощущением собственной неважности.

Медленно, капля по капле, это чувство вырастает в комплекс неполноценности. Неработающий супруг вынужден просить денег на свои покупки, на свои развлечения, и даже если эти деньги лежат в общем кошельке, все равно — тратить на себя НЕЗАРАБОТАННЫЕ тобой деньги психологически труднее. Домохозяйки чаще отказывают себе в удовольствиях, реже выходят «в свет», меньше покупают себе одежду — с ребенком-то гулять в туфлях от модного дизайнера не будешь.

Очень малочисленная группа женщин в состоянии удерживаться от депрессии после трех-пяти лет такого добровольного заключения в доме. В большинстве своем женщины — существа социальные, общительные, экстравертные. И когда сидишь несколько лет дома, общаешься только с соседками на детской площадке, круг интересов сужается — легко может начаться депрессия. Еще один немаловажный дестабилизирующий фактор: ребенок забирает все время и внимание, без остатка. Ты просто перестаешь себе принадлежать, каждую секунду может раздаться требовательное «Ма-а-ам!», поэтому нет смысла затевать что-то более осмысленное и значительное, чем глажка или приготовление ужина.

Когда они оказываются на приеме у психолога, мы начинаем высвобождать из-под плотной скорлупы, наросшей за годы сидения дома, душу той веселой, энергичной умницы-студентки, которая с таким удовольствием училась, общалась, бегала на все премьеры и концерты. И первым признаком начавшегося выздоровления становится осторожное появление собственных, отдельных от семьи желаний: хочу чему-нибудь поучиться, хочу сходить на выставку, которая ни мужу, ни детям не интересна, хочу вернуться на работу.

В этот момент семья может столкнуться с новым кризисом: кризис перераспределения власти. Оказывается, за долгие годы, пока один из супругов сидел дома, а второй зарабатывал деньги, все привыкли к такому положению вещей. Это ведь очень приятно, когда можно позвонить с работы и сказать: «Дорогой, забери, пожалуйста, мой костюм из химчистки. И на ужин я хотела бы ризотто с морепродуктами и крем из яблок».

Это правда очень удобно: не беспокоиться НИ О ЧЕМ, кроме работы. Ни о том, что детей надо вести на прививку, ни о техосмотре для машины, ни о текущем ремонте жилья и т. д. Список домашних дел бесконечен. И что самое страшное — он безрезультатен.

«Все, что вы делаете в течение дня, к вечеру будет съедено, испачкано или выброшено». Цитата из жены губернатора Австралии. (А я, в свою очередь, нашла ее в культовой книге Екатерины Михайловой «Веретено Василисы». Очень рекомендую всем женщинам в качестве обязательного учебника.) У любой наемной работы есть границы: время, место, обязанности. За нее получают вознаграждение — зарплату. Если нагрузка не соответствует, с вашей точки зрения, вознаграждению, вы можете ее поменять. У вас есть право на отдых: конец рабочего дня, выходные, отпуск. У домохозяйки ничего этого нет.

Ее рабочий день длится круглосуточно, семь дней в неделю. Если она решит взять отпуск — сначала надо изыскать средства, потом найти заместителя. И никаких бонусов по результатам квартала, никакой пенсии, повышения в должности. То есть никаких СОЦИАЛЬНЫХ «поглаживаний», ощущения роста, движения. Только бег по кругу. Есть от чего впасть в отчаяние.

А потом дети внезапно вырастают, и оказывается, что тебе уже 40–45 лет, квалификация безнадежно потеряна, все приличные должности заняты теми, кто не сошел с дистанции, и карьеру надо строить с нуля. Или переходить в категорию «молодых бабушек».

Поэтому я просто призываю: мамы! Не бросайте работу! Реально вы нужны своим детям круглосуточно — первый год жизни. Начиная со второго года можно находить подработку, идти учиться, выходить на полставки в какой-нибудь ближайший к дому салон красоты администратором. В три года (но не раньше!) малыш может находиться в детском саду хотя бы часть дня, но водить его на всякие развивалки вполне могут старшие дети или бабушка из соседнего подъезда. Вы же не для того заканчивали вуз, чтобы потом всю жизнь стоять у плиты?

Самооценка у работающей женщины (при условии, что «тылы» прикрыты и работа не является каторжной) гораздо выше, чем у «сидящей» домохозяйки. И для детей это полезнее.

Резюме. Добровольное или вынужденное «домашнее заключение» может оказаться разрушительным для психики. На любом этапе семейной жизни вы имеете право и возможность изменить конфигурацию вашей семьи. Домашняя работа не оплачивается, не приносит дивидендов и не засчитывается в стаж — помните об этом.

Глава двадцать восьмая, в которой мы выясним значение слова «работа» для чад и домочадцев

Когда говорят про престижность-непрестижность какой-то профессии, имеют в виду прежде всего ее значимость в обществе, причем не во всем, а в той его части, которая считается «своим кругом». В нашем кругу престижна профессия врача и инженера высокой квалификации, а не престижна — охранника в банке. А у моих соседей на первом месте — юрист и экономист. У школьников старших классов свои «табели о рангах», у малышей — свои.

У нас в садике в блоке «Знакомство с окружающим миром» регулярно проводят занятия на тему «Разные профессии». 4-5-летние дети рассказывают, кем работают их родители, если могут — рисуют картинки. Наша младшая дочь на вопрос: «Кем работает мама?» — четко ответила: «Мама — повар». «Точно повар?» — усомнилась воспитательница, которая хорошо меня знает. «Точно, — заверила ее дочь. — Все время готовит».

Дети впитывают мельчайшие интонации, вздохи и чертыхания, усваивают наше отношение к работе, к коллегам, к начальству. Когда вы понижаете голос и говорите: «Поня-я-ятно, почему его повысили!», оглянитесь. Видите эти два любопытных блестящих глаза на уровне стола? Сейчас он устанавливает связь между отношением с мифическим начальством и социальным благополучием. Когда папа за ужином клянет «пустоголовых гоблинов, которые опять запороли программу», второклассник-сын, начитавшийся Гарри Поттера, представляет себе реальных гоблинов, которые ломают папину поделку.

Для мальчика папина работа охранником в банке — это очень круто, а мамина работа экономистом — совсем не круто, потому что у папы есть пистолет, а у мамы — только телефон.

Другая девочка в нашем садике: «А мой папа — продавец. — А что он продает? — Ну, творог там, молоко, еду всякую». Потом выясняется, что папа — ведущий специалист по «продукту» (в крупной компьютерной корпорации) и иногда говорит про себя, что он «простой торговец».

Ребенку нужны внятные и ясные ориентиры, слова для выражения эмоций, для обозначения ситуаций. Недаром — «Слово было у Бога», когда мы называем явление, мы встраиваем его в свое сознание, в свою картину мира. Поэтому было бы очень полезно иногда говорить о своей работе не как о каторге, к которой вас приговорили за непонятно какое преступление, а как о нужном, интересном деле, которое вы выбрали и которое вам нравится. Ведь нравится же? Иначе, зачем вы туда ходите каждый день?

Есть и другая крайность: работа занимает все ваши мысли, все ваше внимание. Работа для вас превыше всего, и ребенок это знает. «Папа работает» — значит нельзя шуметь, нельзя приставать со всякими просьбами, значит, не пойдем сегодня гулять в развлекательный центр.

Многие дети вырастают с этим знанием: работа — главное, что случается с человеком. Это может означать множество разнообразных вещей. Выросший ребенок будет хвататься за любую работу, лишь бы она была. Возможно, девочка, чья мама постоянно отсутствовала дома, потому что была «на работе», наоборот, не станет устраиваться на постоянную службу, чтобы ее дети не оказались заброшенными (то есть проецирует на детей свои детские переживания). А мальчик, чей папа лежал на диване 10 лет, потому что «не было работы, достойной его», будет работать до красных кругов перед глазами, чтобы его дети ни в чем не нуждались.

В их семье РАБОТА (все буквы заглавные) была священной коровой. И мама, и папа были инженерами, но очень одухотворенными, фанатично преданными «делу, которому ты служишь». Шестидесятники, что с них взять. Работу брали на дом, задерживались вечерами, иногда выходили и в субботу тоже. Правда, почему-то их трудовой энтузиазм никак не сказывался на благосостоянии семьи: денег катастрофически не хватало, все время приходилось занимать пять рублей до получки у соседей, повара и парикмахерши. Дети донашивали вещи за двоюродными братьями-сестрами, родителям одежду дарили старшие родственники, на море семья ездила один раз в жизни. Чтобы получать больше денег, надо было идти на поклон к начальству, выстраивать отношения, даже, допускаю, интриговать. А они были «выше этого» — несгибаемые паладины духа. Глава семьи просидел 25 лет на одном месте, за одним и тем же рабочим столом. Вся их энергия уходила в свисток: разговоры на кухне о литературе, музыке и о работе, даже не о политике. Слушать их беседы с друзьями было безумно интересно, дети даже забывали о том, что чай пустой, а каждую печеньку надо поделить на четыре части — чтобы всем досталось.

Их дети выросли, не подозревая о существовании связи между усилиями, вложенными в труд, и получаемым вознаграждением. Когда они окончили школу, получили высшее образование и начали устраиваться на работу, никому из них даже в голову не приходило поинтересоваться размером будущей зарплаты.

В результате девушка, их дочь, оказалась на грани истощения, потому что умудрилась выйти на ставку примерно в 100 долларов. И работала за такие «бешеные» деньги целых полтора года, прежде чем свалилась с анемией, дефицитом веса и прочими малоприятными диагнозами. «А почему ты не уволилась?» — спрашивали ее удивленные подруги. «А что, разве можно?» — так же удивленно спрашивала она. В ее системе координат работа обладала самоценностью, была «вещью в себе», не требовала за себя вознаграждения, потому что сама была наградой.

Нам самим-то сложно устанавливать баланс между вложенным трудом и полученным вознаграждением. Например, что лучше: продать 10 условных едиництовара и получить 100 условных единиц денег, затратив на это месяц усилий, или продать 2 единицы товара за 75 единиц денег, за тот же месяц, но в пять раз меньше напрягаясь? Другими словами, как дорого мы ценим свое время, свои усилия, свои навыки?

Не всегда вознаграждение бывает материальным. Самый простой пример: преподавание в вузе. Как я недавно выяснила, средняя ставка преподавателя в московском институте — от 60 до 125 рублей в час. Не знаю как вы, ая — в шоке. Репетитор по английскому языку для средней и старшей школы берет от 700 до 1500 рублей в час. А тут — просто не верится. Но и на такие деньги еще надо прорваться, потому что стоит очередь из желающих преподавать. В чем подвох?

Оставим в стороне криминально-коррупционную сторону вопроса, это слишком щепетильная тема. Я знаю множество людей, которые не берут взяток, не участвуют в работе приемных комиссий и не вымогают деньги за экзамены и зачеты. Но почему они работают за такие НЕВЕРОЯТНО маленькие деньги?

Опросила коллег. Во-первых, сказали они, нам нравится преподавать. Вот просто нравится. Общаться со студентами, передавать им свой опыт и знания, мы и сами все время учимся чему-то, нам это интересно.

Во-вторых, мы получаем возможность находиться в научном сообществе, участвовать в конференциях и семинарах, выездных школах, слушать лекции зарубежных коллег.

В-третьих, не забывайте о притоке клиентов (мы все психологи-консультанты), учеников (это если репетиторы). При нулевых затратах на рекламу.

Ну и всякие приятные мелочи: гранты, стажировки за границей, оплачиваемый двух-или трехмесячный отпуск. Лагеря на море, биологические станции.

То есть оплата труда может выражаться не только в дензнаках. Есть еще престиж, чувство востребованности, привычка, в конце концов.

Врач в поликлинике, работая на четверть ставки, получает сумму, которой хватает только на одну неделю жизни. Понятно, что у нее должны быть какие-то другие источники существования, кто-то должен ее содержать. Иногда это муж, иногда — дети, бывает, что есть квартира, которую можно сдавать. Но можно просто не ходить на работу, не ездить по часу в переполненном троллейбусе, на метро с пересадкой. Доплата к пенсии, в таком случае будет примерно равна зарплате. Но она категорически не хочет бросать работу, хотя и возраст, и здоровье уже не те. «Я тогда умру, — говорит она, — если мне не надо будет на работу ходить».

В жизни старшего поколения работа начинает выполнять «жизнеобразующую» функцию. Она спасает от скуки, не дает заржаветь мозгам, заставляет бороться с возрастными недугами. А деньги, зарплата становятся неважными, хоть пенсионеры и жалуются на их нехватку. Но это скорее вид светской беседы.

Почти у каждого подъезда целыми днями сидят бабушки-пенсионерки, которые день-деньской трындят о том, что вот, мол, пенсия крошечная, да какой позор, да всю жизнь горбатились, а теперь копейки считают. Эти же бабушки носятся по району крайне целеустремленно в поисках молочка на рубль дешевле или отбракованных яблок. То есть они совсем не инвалиды, руки-ноги-голова на месте, просто это ИМИДЖ такой: я — бедная больная пенсионерка. Лет им от 65 до 80.

В это же самое время молодые и не очень мамки из этого подъезда просто сбиваются с ног в поисках недорогой няни, которая забирала бы детеныша из садика или начальной школы, немного с ним гуляла, кормила обедом и следила, чтобы он делал уроки, а не резался в приставку. И они готовы за эту работу платить, пусть не очень много (поэтому и не берут няню из агентства на полный день).

Но бабушки не хотят подрабатывать. В их психологическом мироустройстве нет такой схемы: подрабатывающая пенсионерка. Если допустить, что никто никому ничего не должен, а все взрослые люди несут ответственность за свои решения, то на кого и на что они будут жаловаться? Конечно, лучше жаловаться и ничего не делать. Они так воспитаны: государство нам должно.

А я вот знала одну очень пожилую даму, которая помогала молодой соседке с двумя детьми просто так, без денег. Потому что у нее было много свободного времени и ей было скучно. Она встречала девочку из школы, приводила ее к себе домой, кормила, готовила уроки, гуляла. И все это — в 75 лет! Она дожила до 81 года в здравом уме и трезвой памяти просто потому, что была все время занята, у нее каждый день был распланирован, она старалась находить для своей маленькой подопечной какие-то нестандартные задачи и кроссворды, научилась записывать программы на видеомагнитофон, интересовалась всеми школьными делами. Царствие ей Небесное.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать восьмая, в которой мы выясним значение слова «работа» для чад и домочадцев.

Резюме. Говорите детям, что вы получаете от работы и моральное удовлетворение тоже. При выборе профессии надо понимать, что успеха мы достигаем лишь там, где нам интересно.

Денежное вознаграждение за труд — вещь нелинейная. Бонусы могут быть нематериальными и приносить моральное удовлетворение. Важно, чтобы мы осознавали, какого вида награду мы получаем. Понятие «престижность» тоже бывает разным у различных социальных слоев.

Глава двадцать девятая, сказочная, о старших сестрах, младших братьях и о родительском наследстве

Жила-была сестрица Аленушка, хорошая послушная девочка, отличница, почти красавица, точно умница. И был у нее братец Иванушка, симпатичный мальчик, обаятельный, ласковый, не очень трудолюбивый, но мама и учительницы его всегда любили. Аленушка помогала маме по хозяйству, помогала Иванушке делать уроки, старательно училась, чтобы поступить в хороший институт, ведь лишних денег в семье никогда не водилось — отца забрала к себе страшная ведьма, прикинулась молодой красавицей, околдовала и увела отца-кормильца за собой.

Аленушка окончила школу с золотой медалью, поступила в институт, подрабатывала, все деньги приносила матушке, помогала растить братца. Уже на четвертом курсе ее взяли на работу в крупную компанию, там было много добрых молодцев, Аленушка вышла замуж за самого веселого, и он увез ее к себе в терем.

А надо сказать, что старания Алены на работе не про шли незамеченными: высокое начальство (это была ее Фея-крестная) отметило сообразительную и быструю девушку, стало ее продвигать наверх, платить бонусы, давать выгодные контракты. И потихоньку ей удалось скопить денег и купить себе маленькую квартиру, не в самом престижном месте, но зато свою, собственную.

А что же Иванушка? Без помощи сестры учиться ему было сложно, да и лениво, он, конечно, окончил школу и поступил в институт (не самый лучший, а по принципу «ближайший к дому»). Мать содержала его полностью, ведь он вырос таким красавчиком, таким добрым и хорошим мальчиком. Но ей было уже тяжело, она болела, собиралась уходить на пенсию.

Аленушка видела, что матери очень трудно, и она стала потихоньку от мужа давать ей деньги. А мать отдавала их все Иванушке, тоже потихоньку.

Но потом Алена забеременела и ушла с работы. И теперь перед ней сложная проблема: как помогать матери, зная, что все равно все деньги достанутся брату. Алена собирается сдавать квартиру, да и ей самой дополнительные средства очень бы пригодились. Алена в растерянности, она хочет оставаться хорошей девочкой, но делать это ей все тяжелее.

Я таких историй знаю миллион. Почему-то всегда в них фигурируют старшие сестры, младшие братья и отсутствующие отцы. Развод поворачивается для детей неожиданной стороной: им приходится взрослеть раньше времени и брать на себя функции совсем не детские, например партнера матери. Хорошие, отзывчивые, послушные девочки впрягаются в семейный воз, ухаживают за младшими детьми, ведут хозяйство, то есть делают ту работу, которую в норме должна делать женщина-мать. А мать, в свою очередь, вынуждена брать на себя мужскую роль — добытчика и защитника. В этой конфигурации младшему сыну отводится роль ребенка, общего для мамы и старшей сестры. Он вырастает в полной уверенности, что женщины о нем позаботятся.

Иногда такое случается и без развода. Родителям становится очень удобно иметь под рукой бесплатную няньку, даже если денег в семье достаточно. Как-то так само собой получается, что старшая дочь и заберет младшего из сада, и проследит за ним в школе, и в лагерь отправлять гораздо безопаснее. Но девочка вырастает, не узнав ничего о своих желаниях и потребностях, она не умеет ни просить, ни принимать, ни заботиться о себе — только о других.

Разница между братом и сестрой совсем небольшая — два с половиной года. Но у старшей репутация умной, ловкой, самостоятельной, беспроблемной. А младший и родился какой-то неуклюжий, и болел без конца, и за себя постоять никогда не мог. Но — обаятельный, какой-то солнечный, творческий. А девочка — скучноватая, немного зануда, без полета.

Они выросли, переженились, нарожали детей. Но старые детские отношения не исчезли: дочь всего добивается сама, а брату постоянно помогают: он маленький, слабенький, бедный. Почему бедный-то? Потому что слишком тонкая натура, чувствительная, художественная. Карьеру он не делает, потому что «надо идти по головам». Квартиру ему купили, машину подарили, детей на лето родители забирают к себе на дачу.

Что чувствует при этом дочь? Скорее всего, обиду. Она так старалась, доказывала, упиралась и напрягалась. А брату все достается даром, что называется «за красивые глаза», потому что жалеют. Самый простой вывод, который она может сделать, что в этом мире лучше быть слабым и убогим — тогда тебя пожалеют, помогут, поддержат.

Родителям следует быть очень бдительными, прежде всего в отношении себя. Когда вы делаете дорогой подарок одному своему ребенку — потому что ему «нужнее», потому что он более слабый или больной, подумайте, не даете ли вы отрицательное послание другому чаду, здоровому и успешному: «Быть убогим выгоднее?»

Вероятно, родители руководствуются какими-то своими соображениями, когда одному ребенку дарят на день рождения LCD-телевизор, а другому — чесноковыжималку. Но сколько обиды, горечи, самобичевания я слышу в своем кабинете, когда эти «самостоятельные» дети приходят разбираться со своими внутренними проблемами. Ведь ребенок не понимает, почему с ним поступают так несправедливо: может потому, что я плохой? Недостаточно красивый, послушный, веселый, талантливый?


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Глава двадцать девятая, сказочная, о старших сестрах, младших братьях и о родительском наследстве.

Очень разрушительным может оказаться раздел имущества при наследовании. Я не представляю, чем могут руководствоваться родители, оставляя квартиру и дачу младшему брату, при том что последние 30 лет их содержал и ухаживал за ними — старший. У него случился инфаркт после оглашения завещания, и совсем не потому, что жалко денег, хотя и это тоже: жить-то ему теперь негде, а лет — уже 60. А потому, что страшно обидно, и эта обида разъедает сердце сильнее любой кислоты.

Резюме. В нашей стране принято делать старших детей ответственными за младших. Это серьезное нарушение семейной иерархии, оно влечет тяжелые последствия для судьбы как младшего, так и старшего ребенка. Равенство в отношении детей должно сохраняться на протяжении всей жизни, не зависимо от возраста и степени самостоятельности каждого из них.

Заключение

Написав слова «партнерские отношения со своими детьми», я поняла, что мы добрались до финала. Мы вырастили своих детей, выполнили свой родительский долг и теперь можем со спокойной совестью пожинать плоды.

Получив первый раз в руки своего ненаглядного, красного, вопящего (или тихонько поскрипывающего) детеныша, мы все испытываем мощный прилив чувств. Мы готовы горы свернуть ради его благополучия, порвать в куски любого, кто посмеет хотя бы косо взглянуть на наше сокровище. И в тоже время нас страшит тот груз ответственности, который мы приняли на свои плечи, мы озабочены кучей разнообразных проблем, мы думаем уже о его будущей школе, карьере, жилье и работе. А он сейчас — почти неразличимый комочек, который только ест и спит (ну и еще кое-что делает).

Давайте еще раз вспомним те темы, которые мы рассматривали и обсуждали, стараясь понять, что надо делать, чтобы вырастить самостоятельного, успешного, благополучного во всех смыслах человека.

По отношению к малышам важно сохранять баланс между дисциплиной и свободой самовыражения. Приучение к горшку — важная веха в развитии современного представителя западной цивилизации. Не переусердствуйте, но и не пускайте ситуацию на самотек. Сейчас вы закладываете отношение ребенка к творчеству, накоплению, щедрости или скупости.

Для малышей 3–6 лет знакомство с деньгами и стоимостью предметов является одной из сторон познания мира. Расскажите детям о своей работе, о том, что можно, а чего нельзя купить за деньги. Не откупайтесь дорогими подарками от его психологических запросов. Приучайте дошкольников дифференцировать и называть свои эмоции, научите их находить удовольствие не только в покупках и еде, айв усилиях и свершениях, пусть небольших.

Мы все хотим дать своим детям самое лучшее. Как и в остальном, здесь важна мера и степень. Нет смысла водить маленького ребенка на пять дополнительных занятий в неделю, если он посещает детский сад. Постарайтесь осознать: какую цель вы преследуете, когда записываете четырехлетнего ребенка на занятия иностранным языком, подготовку к школе, бальные танцы и верховую езду? Нам не дано предугадать, как повернется жизнь наших детей, и подготовить и предусмотреть все невозможно.

Когда ребенок идет в школу, для родителей открывается много новых горизонтов в воспитании. В это время возникает соблазн сделать деньги универсальным рычагом управления ребенком. На мой взгляд, не стоит платить ребенку за домашние задания или работу по дому, найдите другие способы воздействия, а карманные деньги выдавайте просто так, чтобы ребенок приучался обращаться с деньгами.

Мы обсудили сложные темы детского воровства, выяснили, как не допустить пагубного увлечения азартными играми. Поговорили о школьных подработках, о том, где и как искать работу несовершеннолетним.

Когда вашему ребенку исполнится 12 лет, вы вступите на неизведанные земли под знаком «переходный возраст». Вам придется заново устанавливать границы, договариваться о законах, подписывать Великую Хартию и каждый день начинать заново. Иначе ничего не получится. Подростки хотят права взрослых и обязанности детей. Вы хотите от них взрослого понимания и детского послушания. Преодолев этот перевал, вы почувствуете, что теперь не страшно и полком командовать, и Марианскую впадину исследовать.

Наши дети растут, у них появляются романтические отношения с противоположным полом (если повезет), они бурно ссорятся, ходят в кино и на дискотеки, дарят девушкам цветы и привозят их домой на такси. Девочки хотят красиво и модно одеваться, у них могут появиться дорогостоящие увлечения. Родителям приходится выдерживать натиск рекламы и социальной среды.

Взрослые дети не всегда хотят отделяться от родителей, уходить из родного дома. Наша задача — помочь им вылететь из гнезда, поддержать, подтолкнуть. Сказать, что мы верим в них, не зря же столько сил потратили, столько любви и внимания.

Я завершаю свое повествование. Удачи вам, друзья мои, коллеги, соратники! Надеюсь, некоторые мои наблюдения и размышления оказались полезными для вас. Быть может, наши дети, которых мы вырастим состоятельными, самостоятельными, взрослыми людьми, изменят жизнь к лучшему. Поживем — увидим.


Дети и деньги. Что разрешать, как запрещать, к чему готовиться Заключение.

Примечания

1

Право на неприкосновенность личной жизни.

2

Легендарное фантастическое животное, фигурирующее во многих произведениях Стругацких.

3

Госпитализм — введенный Рене Шпитцем термин, означающий нарушения здоровья (как физического, так и психического) у детей, длительное время разлученных с родителями. Например, находящихся в больнице или детском доме.

4

Депривация — букв. «лишение» — явление задержки психического развития у детей, лишенных родительского попечения.

5

Понятие «базового доверия», введенное Эриком Г. Эриксоном, является ключевым для понимания многих проблем современного человека. Эриксон считает, что большинство фобий, неврозов, некоторые виды криминального поведения объяснимы, если подходить к ним с точки зрения того, доверяет или нет индивид миру, людям и, в конечном итоге, себе самому. Человек, доверяющий себе и миру, строит долговременные теплые отношения, он более успешен в работе, его поведение отличается большей гибкостью, он легче воспринимает все новое.

Демина Катерина Александровна