ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ

ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ

Предисловие к 1-му изданию

Учения, изложенные в этой книге, объясняют те вопросы буд­дийского мировоззрения, которые до сих пор представляли боль­шую трудность для специалистов и предлагают вам ключ к объяс­нению почти всего религиозного символизма древности. Можно даже утверждать, что хорошо понятая эзотерическая[1] доктрина завладе­ет вниманием мыслящих людей, пытающихся по-настоящему разо­браться в этом учении. Ее утверждения не преподносятся нам как измышления пророка или основателя религии. Она не ищет свиде­тельств в писаниях. Ее понимание природы достигнуто благодаря исканиям большого числа исследователей, обладавшими для выполнения этой задачи выдающимися умственными способностями и восприятием по сравнению с нормальными, обыкновенными людь­ми.

С течением веков накопленная масса знаний о происхождении мира, человека и судеб человечества, о происхождении и сущности других миров и иных видов существования стали рассматриваться их обладателями как абсолютная истина духовных событий и как точная картина наблюдаемых в этих широких кругах жизненной деятельности, которые находятся вне нашего земного существова­ния.

Европейская философия давно установила ненадежность мыш­ления и признала рассуждения о религии и метафизике выходящи­ми за границы физического опыта, так что осторожные мыслители не считают больше абсолютную духовную истину предметом, дос­тойным исследования. Азиатские способы мышления отличны от ев­ропейских. Оккультная доктрина, которую автор излагает доста­точно широко, рассматривается там не только последователями, но и огромным кругом людей как источник достоверного знания, ко­торый питает все религии и философии. Автор не утверждает, что эта книга докажет истинность эзотерической доктрины. Это дока­зательство не входит в задачу логики; оно заключается в развитии способностей каждого ученика для непосредственного наблюдения над природой по указанным методам.

Эзотерическая доктрина расширит изложение до глубокого и реального изучения особенной религии, называемой Буддизмом. Но этот эзотерический Буддизм, хотя он и неотделим от экзотерического[2], не должен рассматриваться как imperio in imperio, т. е. внут­ренний центр культуры среди Буддийского мира. По мере проник­новения в святое святых своей веры, Буддизм открывает, что это святилище является общим для всех религий. Космогония (учение о сотворении мира) и природоведение - основы Буддизма и эзоте­рической доктрины - являются также основой и эзотерического Браманизма. Таким образом, всеми религиями, с буддистской точ­ки зрения озаренными, эзотерическая доктрина признана за абсолютную истину в отношении природы, человека, происхождения вселенной и тех целей, к которым ведут пути человечества. С дру­гой стороны, экзотерический Буддизм сохранил наиболее тесную связь с эзотерической доктриной в сравнении с другими религия­ми. Таким образом, буддийский эзотеризм будет европейскими чи­тателями неминуемо связываться в мыслях с самим Буддизмом. Буд­дизму эзотерическая доктрина обязана более глубоким смыслом, ко­торого она кажется обычно лишенной, и это будет лучшим пово­дом, чтобы изучать эзотерическую доктрину в аспекте Буддизма.

Хотя сущность эзотерической доктрины и берет свое начало в самой глубокой древности, сила влияния Готамы Будды была столь велика, что окрасила всю ее сущность. Таким образом, будет употреблен термин «эзотерический буддизм», ибо всякое другое назва­ние для европейского ученика было бы неподходящим.

Нужно прочесть все написанное, чтобы понять, почему последователи эзотерической доктрины считают разоблачение главных черт их доктрины уступкой громадной важности. Одно из объясне­ний этого взгляда заключается в том, что древние обладали пони­манием скрытых истин природы и считали их глубоко священны­ми, поэтому круг познавших это был ограничен. Ныне большое количество посвященных с изумлением и сожалением говорят о том, что это перестало быть секретным и доступно каждому.

Увидеть критикуемую (иногда некомпетентно) доктрину, до сих пор считавшуюся слишком священной, будет для посвященных ужасной профанацией великих тайн. Но с европейской точки зре­ния весьма безрассудно надеяться, что эта книга смогла бы избежать такого бесцеремонного обсуждения. Ведь всякие новые идеи наталкиваются на консерватизм и банальность обывательского мыш­ления. Все это естественно для европейца, но возбудит у старших и более верных хранителей доктрины искреннее огорчение и отвра­щение. Полные печали, будут они напоминать о незапамятном и мудром правиле, запрещавшем «метать бисер перед свиньями».

Этот запрет снят в пользу тех, кто с оккультной точки зрения еще далек от посвящения.

Часть сведений, содержащихся в этой книге, была отрывками напечатана в «Теософисте» - ежемесячнике, издававшемся в Мад­расе главами Теософического общества. Так как почти все эти ста­тьи вышли из-под пера автора, то он не колеблясь ввел в эту книгу то, что счел нужным. Доктрина или система, излагаемая в широ­ких чертах, была так строго охраняема до сих пор, что никакое самое тщательное литературное изыскание по всей Индии не смогло бы найти малейшего ее зачатка. Она, наконец, открыта миру свобод­ной милостью ее обладателей; ничто не могло бы вырвать у них хотя бы один слог. Лишь объяснения, даваемые здесь, могут дать воз­можность критиковать или даже понять их точку зрения на нынеш­нее откровение или прошлое молчание.

Понимание природы, которое мы излагаем, совершенно ново для европейских мыслителей, и отношение посвященных эзотери­ческой науки, исходящее из долгого соприкосновения с этим пони­манием, может быть обсуждено лишь на основании особенных дан­ных самой доктрины.

Теософическое общество, предоставившее автору материалы для настоящего труда, обязано своим основанием некоторым лицам, находящимся среди обладателей эзотерической науки. Доктрина, на­конец, открытая в пользу всех, созревших, чтобы ее воспринять, должна была быть открыта миру Теософическим обществом, и лишь обстоятельства выбрали именно автора этой книги, но он не считает себя единственным пропагандистом теософской Истины. В отноше­нии философского знания, это изложение есть результат общения Стражей эзотерической Истины с внешним миром, происшедшим через посредство автора. У него нет точных знаний о действиях и намерениях эзотерических Учителей, которые хотели воспользоваться им. Несколько других писателей в различных формах и по широко задуманному плану как будто стараются изложить миру другие аспекты Истин, которые автору поручено огласить. Может быть, нынешнее активное созерцание, касающееся задач, выходящих за пределы физических наук, также каким-то образом вызвано этой деятельностью Великих Обладателей эзотерических Истин, как и эта книга. С другой стороны, мы констатируем, что талантливые, культурные и выдающиеся люди в «Психических Изысканиях» развивают совсем новое усердие; и это мое внутреннее убеждение, основанное на некотором знании приемов, коими мировые умствен­ные стремления безмолвно подвергаются влиянию тех, кто как раз облачен этими функциями, что эта деятельность есть явный плод усилий, параллельных тем, которым служит автор. Остается отказаться от претензии в этой книге на законченность литературного изложения. Более глубокое знакомство с широким космогоническим комплексом, разворачивающимся в книге, без сомнения, внушит более точную и хорошую фразеологию.

Два года тому назад ни автор, ни другой живущий европеец не знал даже азбучных истин, изложенных здесь, если не в система­тической форме, то с попыткой систематизации, науки о духовных причинах и их следствиях, сверхфизическом сознании и космиче­ской эволюции. Хотя многие идеи, покрытые флером мистической символики, уже были преподаны, ни одним Учителем никогда не была сделана попытка объявить эту доктрину в порядке чистой отвлеченности. По мере познания в этом направлении автору необ­ходимо было находить нужные слова, чтобы излагать мысли, ему преподававшиеся. В начале книги появилась необходимость дать название различным элементам или атрибутам, из которых состоит цельный человек. Ввиду возможных ошибок при других значениях пришлось отбросить слово «элемент» и заменить его словом «прин­цип»[3]. Вполне возможно, что со временем западная номенклатура эзотерической доктрины широко усовершенствует то, что уже сде­лано. Восточная терминология гораздо более точна, но метафизи­ческий санскрит ставит переводчика в большое затруднение. Ви­нить за это надо не сам санскрит, а язык, на котором пытаются передать санскритские понятия. Вскоре мы увидим, что благодаря некоторым заимствованиям из греческого, который нам более близок, английский окажется более подходящим для новой доктрины или, вернее, древней доктрины, недавно раскрытой, что считалось невозможным на Востоке.

Предисловие к данному изданию

Со времени издания этой книги в начале 1883 г автор получил много добавочных сведений о затронутых здесь предметах. Эти сведения устанавливают недостаточность понимания эзотерической доктрины на этапе написания этой книги, но никак не устанавлива­ют какой-либо существенной ошибки. Бывший учитель автора вы­сказал свое мнение об этой книге, что она, т. е. книга, представляет точное и истинное изложение системы мира, как его понимают посвященные; изложение, подлежащее развитию в будущем, если возбужденный им интерес будет достаточно острым и общим, что­бы вызвать эту необходимость, но не подлежит ни изменению, ни исправлению.

Доказательство того, что существует общая гармония между этим учением и философскими доктринами, принятыми другими большими индийскими школами, - это признание этой гармонии содержится в критической статье на эту книгу, напечатанной в ин­дийском журнале «Теософист» за июнь 1888 г. за подписью «Ин­дийский Брамин». В ней содержится упрек в том, что, излагая эзотерическую доктрину, автор без надобности удалялся от санскрит­ской номенклатуры; эта критика относилась к единственному пункту, где даны мало принятые названия идеям, уже внедрившимся в свя­щенные писания Индии, и что это делает слишком много чести ре­лигии, известной под названием Буддизма, представляя ее как наи­более связанную с эзотерической доктриной.

«Народная мудрость большинства нынешних индусов», пишет мой критик Брамин, «более или менее окрашена эзотерической доктриной, проповедываемой книгой Синнета и неудачно назван­ной эзотерическим Буддизмом, тогда как нет деревни или хутора во всей Индии, где народ не был бы более или менее в курсе чудес­ной доктрины философии Веданты...» «Следствия кармы в буду­щем воплощении, вкушение хороших или плохих плодов в состоянии субъективного или умственного существования монады перед ее воплощением в этом или ином мире, пребывание неудовлетво­ренных душ или человеческих остовов на земле (Кама-лока), пе­риоды пралайи и манвантары... суть понятия не только понятные, но даже близкие большому числу индусов, под другими наимено­ваниями, чем те, которыми пользовался автор «эзотерического Буд­дизма»... »

С точки зрения западных читателей совершенно безразлично, которая из религий - индийская или буддизм - более приближена к истинной духовной науке; и она, конечно, не должна иметь имени, которое соединяло бы ее с одним внешним верованием больше, чем с другим. Все, чего мы можем желать в Европе, это прийти к точному пониманию главных принципов этой науки; и когда мы замечаем, что принципы, определенные в этой книге, выдвигаются компетентными представителями нескольких больших восточных религий, как олицетворяющие фундаментальные истины их разных систем, это еще больше располагает нас посвятить наше внимание настоящему изложению доктрины.

Духовные истины, если это истины, должны быть подтвержде­ны или опровергнуты научно, как, например, любая химическая реакция. Религиозное чувство, каков бы ни был его оттенок, не должно оскорбляться при внедрении в универсальную науку новых открытий о происхождении человека и сущности его высшей деятельности. Настоящая религия найдет когда-нибудь возможность усвоить большое количество новых знаний, т. к. она, в конце кон­цов, всегда примеряется с последовательными завоеваниями науки в физической области. Эти идеи, сопоставленные с религиозными верованиями, могут в первый момент показаться обманчивыми; так, геология начала с затруднения библейской хронологии. В конце кон­цов пришли к выводу, что смысл библейского сказания не заклю­чался в дословном толковании сотворения мира Ветхим Заветом, и религиозные понятия, таким образом облегченные, стали лишь чище. Когда позитивная наука примется за изучение законов, касающихся духовного развития человека, будет то же самое; некоторые оши­бочные понятия о природе, долгое время отождествляемые с рели­гией, должны будут исчезнуть; однако фундаментальные идеи ис­тинной религии выйдут из этого испытания очищенными и укреп­ленными. Вражда, раздирающая религиозный мир, успокоится как раз при этом прогрессе, т. к. она не имеет иной почвы, как бессилие соперничающих сект воспринять фундаментальные истины. Если бы настал момент, когда идеи, служащие основой религии, могли бы быть определены с той же уверенностью, что и некоторые ос­новные законы физики, всякое расхождение мнений в их отноше­нии казалось бы цивилизованным людям смешным и религиозный антагонизм потерял бы свою остроту. Внешние проявления религиозной мысли были бы различны соответственно климату и расе, так же как одежда или образ жизни, но эти различия не возбуждали бы интеллектуального антагонизма.

Думаю, что глубокие факты такого рода содержатся в изложении духовной науки, которую мы получили от наших духовных друзей. Религиозные умы не должны отворачиваться из-за боязни, что они примкнут к какой-нибудь восточной религии во вред более распространенному западному верованию. Если бы медицина сде­лала новое открытие, касающееся человеческого тела, если бы она открыла какое-нибудь новое, доселе неизвестное положение о раз­витии кожи, мускулов или костей, никогда бы не сочли это откры­тие вмешательством в религиозную область. Эта область была бы больше затронута открытием источника деятельности более глубо­кого, чем нервы, мотора более тонкого, который управлял бы нер­вами, как они управляют мускулами. Во всяком случае, даже если бы такое открытие и было в состояния вызвать примирение рели­гии и науки, ни один человек, из тех, которые не исключают своих высших способностей из области своих религиозных чувств, не отстранит естественного, позитивного и надлежащим образом засвидетельствованного факта, как враждебного религии. Этот неоспоримый факт будет соответствовать другим. То же можно сказать о множестве уроков, представленных в этом труде, о духовной эво­люции человека. Приступая к этому изучению, лучше не спраши­вайте нас, совпадает ли оно с нашими прежде сложившимися идея­ми, а спросите, действительно ли оно открывает нам серию естест­венных фактов, имеющих отношение к росту и развитию высших свойств человека. При утверждении было бы разумно начать рас­сматривать факты с точки зрения науки, затем послушно предоста­вить себя разумным и законным влияниям, которые смогут дейст­вовать на наши мнения.

Разделяясь на множество второстепенных направлений, по мере развития объяснений, это изложение имеет своей основной чертой быть антропологической теорией, которая дополняет и одухотво­ряет обычные понятия физической эволюции. Теория, описываю­щая развитие человека из поколения в поколение через постепен­ное улучшение и последовательные формы животных, кажется очень бедной и бесплодной в качестве объяснения мирового созидания; хорошо составленная, она, тем не менее, позволяет нам понять этот сходящийся путь, который человеческая душа проходит параллель­но, но выше, в области духовной. Эта точка зрения примиряет метод эволюции с жаждой бессмертия каждой индивидуальной жизни, глубоко коренящейся в каждом сознательном существе. Рассматриваемые отдельными сериями, формы, совершенствующие­ся на этой земле, не имеют индивидуальности; каждая, живя, в свою очередь, совершает отдельное дело; следующее и аналогичное дело не дает ему никакой компенсации за вынесенные страдания, никакой справедливости, никакого вознаграждения за приложен­ные усилия. Предположив, что при каждом рождении новой человеческой формы создается независимая душа, можно, в лучшем случае, предполагать, что она получит свое возмездие в некотором последующем духовном состоянии; но это воззрение находится в разногласии с фундаментальной идеей эволюции, которая объяс­няет или думает, что объясняет, происхождение каждой души дея­тельностью высокоразвитой материи в каждом случае.

ГЛАВА I ТАЙНЫЕ УЧИТЕЛЯ

Наставления, содержащиеся в этой книге, не являются плода­ми изучения: автор предлагает вниманию читателей науку, кото­рой он больше обязан благожелательности, чем труду. Этим не уменьшается ее ценность. Приобретенная без усилий, она покажет­ся бесконечно выше всех результатов, которые могли бы дать обыч­ные способы исследования.

Все те, кто занимался индусской литературой, и особенно те, которые в Индии вели беседы о философии с образованными людь­ми, заметили, что на Востоке существует глубокое убеждение, что некоторые люди, ныне живущие, знают много больше о самых вы­соких философских вопросах, что эти люди обладают также нау­кой истинного знания духовных вещей, трактования которых не найти ни в одной книге. Идея тайны в приложении к науке дейст­вует отталкивающе на европейцев. Поэтому первый импульс евро­пейского мыслителя есть отрицание существования того, что они так сильно осуждают. Однако обстоятельства моего пребывания в Индии вполне убедили меня, что это убеждение абсолютно обосно­вано; и, наконец, я достиг чести важных откровений по поводу этой тайной науки, над которой восточные философы погружались в молчаливое созерцание; до наших дней эти учения передавались лишь сочувствующим ученикам, готовым самим войти в круг тай­ны. Их учителя были достаточно счастливыми предоставить всем остальным любопытным сомневаться в значительности их учения.

Вначале автор испытывал те же антипатии, как и любой евро­пеец, к этому старому научному методу Востока. Но в итоге он пришел к убеждению в очень большой и реальной ценности древней восточной науки. Когда говорят, что виноград слишком зелен, если он находится вне досягаемости, - это оправдано обстоятельст­вами. Было бы безрассудно поддерживать это мнение, если друг высокого роста протянул вам гроздь, которая пришлась вам по вкусу. По причинам, которые в будущем станут известными, гро­мадная сумма еще до сих пор не изданных поучений, содержащих­ся в этой книге, были сообщены не только без обычных ограниче­ний, но и с определенной целью - чтобы с помощью этой книги сообщить о них всему миру.

Без света восточной науки, до сих пор неизвестной тем, кто изучает ее литературу по-английски или санскритски, даже самым известным ученым невозможно проникнуть в сокровенный смысл и истинную доктрину какой бы то ни было восточной религии. Это утверждение не умаляет ни большого таланта, ни тех знаний писателей, изучавших внешнюю форму восточных религий вообще и Буддизма в частности.

Буддизм по отношению к другим религиям со времени своего основания вел как бы двойное существование. Сокровенный смысл его истинной доктрины был скрыт для непосвященных учеников, его же внешние учения дали народу лишь свод моральных правил и символическую и завуалированную литературу, позволявшую лишь чуть просвечивать существование более глубокого знания.

В действительности эта наука существовала задолго до пришествия в мир Готамы Будды. В течение веков браманическая фило­софия преподавала доктрину, схожую с той, которую сегодня мы называем Эзотерическим Буддизмом. Ее научная форма частично стерлась; но ее сущность уже была во владении нескольких избранных, прежде чем Будда предпринял пересмотр и оживление тайной науки круга посвященных, а также морали внешнего мира. Обстоятельства, при которых это творчество совершилось, были абсолютно неизвестны и остались бы непонятными без предварительного пояснения самой тайной науки.

Со времени эпохи Будды до наших дней эта тайная наука ревностно сохранялась как ценное наследие, принадлежащее исключительно членам тайно организованных обществ, по правилам по­священным. Эти лица по отношению к буддизму суть Архаты, о которых буддийская литература говорит как о посвященных, проходящих по «четвертой тропе святости». М-р Рис Дэвидс говорит, приводя множество оригинальных текстов и санскритских автори­тетов:

«Можно было бы заполнить страницы выражениями опасения, уважения, хвалы, расточаемыми буддийскими писаниями, когда они говорят об умственном состоянии, плоде четвертой тропы, о положении (звании) Архата, человека, достигшего, согласно буд­дийскому верованию, совершенства». Ниже приведены цитаты:

«Для того, кто закончил странствие и оставил позади себя стра­дание, который во всех отношениях сам себя освободил, который преодолел все препятствия, нет ни радости, ни печали... для них нет больше воплощения... они погружены в блаженство Нирваны... их прежняя карма изжита, они не связывают себя новой; их сердца не стремятся к будущей жизни; источник его вожделений иссяк; они мудрецы, потухли, как тухнет лампа».

Эти выдержки, как и множество других, дают, однако, евро­пейскому читателю весьма ошибочное представление о реальной сущности Архата; о жизни, которую он ведет на этой земле, и о том, что его ожидает потом. Но мы можем пока оставить эти объяс­нения и на примере других экзотерических цитат показать, как понимается Архат вообще.

М-р Рис Дэвиде, говоря о Джнане и Самадхи (по поводу веро­вания, что путем интенсивного самосозерцания можно достичь об­ладания сверхъестественными способностями и могуществом), го­ворит:

«Насколько я знаю, нельзя найти упоминание о личности, при­обретшей эти способности, которая не принадлежала к ордену или не была аскетом-браманом. Будды обладают ими всегда; но мы не знаем достоверно, могут ли Архаты, как таковые, производить эти специальные чудеса, или могут только среди нищих (бхикху), или их производят одни асекха».

Мало ясности можно найти по этому поводу в источниках ин­формации, которые были исследованы до сих пор. Но в данный момент автор старается лишь доказать, что буддийская литература полна намеков на величие и могущество Архатов.

В книге Артура Лилли «Будда и ранний Буддизм» говорится: «Шестью сверхъестественными способностями должен обладать аскет, прежде чем он мог получить звание Архата. О них часто упоминается в Сутрах, как о шести сверхъестественных способно­стях, обычно без других обозначений.... Человек обладает телом, состоящим из четырех элементов... В этом преходящем теле за­ключен его дух; аскету тесно и он направляет свою мысль в сторо­ну создания Маны. Он представляет себе мысленно другое тело, состоящее из этого материального тела, тело с формой, членами, органами. Это тело так относится к материальному телу, как шпага к ножнам или как змея к корзине, в которой она заключена. Таким образом, очищенный и совершенный аскет начинает пользоваться своим и сверхъестественными способностями. Он может проходить сквозь материальные препятствия, стены, укрепления и т.д. ...Он может показываться одновременно в нескольких местах. Он может покинуть этот мир и достигнуть неба самого Брамы. Он приобрета­ет способность слышать звуки невидимого мира, так же ясно, как и внешнего мира, и даже более ясно. Он может еще могуществом «Маны» читать самые скрытые помыслы других и определять их характер... » и т. д.

М-р Лилли не совсем понял сущность истины, которая появля­ется из-за этой популярной версии фактов; но нет нужды цитиро­вать больше, чтобы показать, что могущество и духовное воспри­ятие вещей Лрхатами уважается в высшей степени буддийским миром, хотя сами Лрхаты очень мало расположены доставить миру подробные данные о «шести сверхъестественных способностях».

Вот некоторые выдержки из книги д-ра Ольденберга «Будда, его жизнь, его учение и его община»: «Общеизвестная буддийская философия неоднократно припи­сывает живому, еще находящемуся на земле святому, обладание Нирваной».

«Ученик, который изжил радости и желания, богатый мудро­стью, он, начиная с этого мира, достигает освобождения от смерти, отдыха, Нирваны, вечной жизни».

«Тот, кто избежал обманчивых непротоптанных, трудных пу­тей Сансары, тот, кто перешел на другую сторону и достиг берега, измученный в самом себе, без ошибки, без сомнения, тот, кто освобожден от всего мирского, достиг Нирваны, того я назову настоя­щим Браманом».

Святой, желает ли он от настоящего момента положить конец этому существованию, он это может, но большинство терпеливо ожидает срока, назначенного природой; это к ним относятся слова, вложенные в уста главного ученика Будды: «Я не вздыхаю о смер­ти; я не стремлюсь к жизни, я жду, чтобы пришел мой час, как слуга, ожидающий своего вознаграждения».

Как всякая буддийская истина или мысль, Архат обладает двумя видами - тот, в каком он предстает перед миром вообще, и тот, в котором он живет, двигается и существует сам. По народному ве­рованию, это — святой, ожидающий духовной награды, которая может быть понята народом, и который в ожидании творит чудеса в пользу сверхъестественных братств. В действительности, это вер­ный и испытанный страж самой глубокой и тайной философии, этой фундаментальной религии, которую Будда оживил и восстановил; это ученый, специализировавшийся на науке природы, стоя­щий в первом ряду всякой человеческой науки как с точки зрения духовных тайн, так и материального происхождения мира.

Архат - буддийское название. В Индии более употребительно наименование Махатма. В Индии качества посвященного не обяза­тельно соединяются с исповеданием Буддизма. Индия насыщена рассказами о Махатмах. Самые древние Махатмы обычно называ­ются «Риши», но эти два названия могут употребляться одно вме­сто другого, и мне пришлось слышать применение названия Риши к людям, живущим в наши дни. Все способности Архатов, описан­ные в буддийских книгах, приписываются Махатмам и описываются с не меньшей почтительностью в индусской литературе.

В действительности нет разницы между Архатом и Махатмой. На этой ступени умственно-духовного развития знание эзотериче­ской доктрины стирает все различия сект. Каково бы ни было на­звание, даваемое этим озаренным, иногда в Индии называемым Братьями, они - последователи оккультной науки, стражи духов­ного знания, которые передали им их предшественники. Тем не менее, напрасно изучали бы мы как древнюю, так и новейшую литературу, чтобы найти систематическое объяснение их доктрины или науки. Добрая часть очень смутно вырисовывается в некоторых оккультных книгах; читателю они не могут быть полезны без некоторых предварительно приобретенных, вследствие личного общения, знаний. Как следствие прямого обучения, полученного по милости одного из них, автор попытался изложить доктрину «Махатм».

Везде в мире есть оккультисты и даже братства разных ступе­ней развития, которые имеют много точек соприкосновения с глав­ным братством, находящимся в Тибете. Но все исследования по этому вопросу убеждают, что Тибетское братство стоит на наиболь­шей высоте и что оно считается таковым всеми остальными, - во всяком случае, всеми теми, которые заслуживают названия «оза­ренные», в оккультном смысле слова. По правде говоря, в Индии существует много отдельных мистиков, самостоятельно обучавшихся и не состоящих в оккультных конгрегациях. Многие из них хваста­ются тем, что достигли самостоятельно степени озарения более высокого, чем тибетские Братья или кто бы то ни был на свете. Но, во всяком случае, как мне известно, эти утверждения для всякого объективного наблюдателя, сколь бы мало он ни был образован для суждения об оккультном озарении, лишены всякого основа­ния.

Автор знаком с одним по-европейски образованным индусом, занимающим высокий пост в правительстве, весьма достойным че­ловеком и пользующемся уважением всех европейцев, с которыми он сталкивался по долгу службы. Этот индус ставит по познаниям в духовном мире тибетских Братьев на второе место. Первое, по его мнению, занимает его, уже умерший, Учитель, бывший вопло­щением Божества. Этот учитель до того развил скрытые чувства моего друга, что он считает единственно достойным интереса те духовные области, которые ему открываются картинами, в состоя­нии транса, в который он может погружаться по желанию. Будучи убежден, что с самого начала его учило само Божество, и что обу­чение продолжается в субъективном состоянии, он, конечно, не допускает мысли, что его впечатления могут быть деформированы или его психологическое развитие плохо направлено. С другой сто­роны, в Индии находятся высоко образованные фанатики, строя­щие понятие о природе, мире и Боге на совершенно метафизиче­ской основе; придя к этому результату единственно силой своей возвышенной мысли, они берут за основание существующую фило­софскую систему и расширяют ее рамки до предела, на который способно лишь воображение восточных метафизиков. Они собира­ют учеников, которым внушают слепую веру; основывают собственную школу, процветающую некоторое время, не выходя из соб­ственных границ; однако этот вид спорной философии, скорее, есть занятие для ума, чем наука. Такие «учителя», сравниваемые с адеп­тами самого высшего Братства, подобны утлым лодочкам рядом с трансатлантическими лайнерами; на них можно отправиться толь­ко в короткое путешествие, но не объехать весь мир.

Индия полна йогов и факиров, где одни только постигли азы, а удивительные способности и могущество других достаточны, что­бы уничтожить недоверие самых убежденных представителей за­падного скептицизма. Поверхностные наблюдатели склонны путать этих людей с великими посвященными, о которых они очень мало знают.

Степень возвышения человека, которого внешний мир называ­ет «Махатма», - «Брат», достигается лишь ценой долгого и утоми­тельного ученичества и испытаний, поистине ужасающих. Можно увидеть людей, после 20- или 30-летнего безупречного и беспре­рывного служения цели, которую они себе поставили, учениками первых ступеней, лишь смутно видящих много выше своих голов, высоты посвящения. Каков бы ни был возраст мужчины или ре­бенка, посвящающего себя оккультному пути, не надо забывать, что он отдается безгранично и на всю жизнь. Цель, которую он преследует, есть развитие в нем самом способностей и особенно­стей, столь глубоко скрытых у обыкновенных людей, что они даже не подозревают об их существовании и отрицают возможность их развития. Эти способности и качества ученик должен развивать сам, почти без помощи со стороны своего учителя, который будет лишь направлять его.

Оккультный афоризм гласит: «Посвященный не создан, им становятся». Мы можем взять в качестве примера одно очень ба­нальное физическое упражнение. Каждый физически развитый человек способен плавать. Но если бросить в воду неумеющего, он начнет выбиваться из сил и утонет. Известно, какие движения надо делать, но если плавающий, их производящий, не имеет полной уверенности, что они дадут ожидаемый результат, то этот резуль­тат не произойдет. В этом случае мы употребляем лишь механические силы, но рассуждение верно также в применении к силам более тонким.

Вера гораздо больше поддержит новичка, чем это обычно ду­мают. Сколько европейских читателей осталось в сомнении, если бы им перечислили действия, которые ученики могут произвести с самого начала их обучения одной лишь силой уверенности! Однако в церкви они часто слышат о библейском доверии и силе веры; но эти слова проходят, не оставляя следов.

Великая цель посвящения - приобретение духовного разви­тия, сущность которого фразы эзотерического языка скрывают. Когда говорят, что посвященный старается соединить свою душу с Богом, чтобы перейти в Нирвану, - это оборот речи, не имеющий никакого смысла для обыкновенного читателя, чем больше он по­старается его углубить при помощи книг и обычных методов, тем меньше он поймет сущность прогресса того состояния, к которому стремится.

Прежде чем преследуемые адептом цели смогли бы быть понятными, мы должны сначала заняться эзотерической концепцией природы, а также происхождением и судьбами человека, которые отличаются основательно от теологических. Тем не менее, неплохо с самого начала предупредить читателя об ошибочном представле­нии, которое он может себе составить о цели посвящения. Развитие своих духовных качеств, изучение которых охватывает наивысшие намерения оккультной жизни, невольно будит большое количество познаний, относящихся к законам природы, о которых обычно еще не подозревают. Эти познания и вытекающее из них искусство использования на практике некоторых из этих темных сил, поглощают посвященного и его учеников на относительно большой период времени их изучения удивительного могущества, применение кото­рого к вещам обыденной жизни производит иногда результаты, ка­жущиеся чудесными. Но с обыкновенной точки зрения приобретение видимо чудесной власти представляет подвиг столь превосход­ный, что можно подумать, что адепт, стремясь к знаниям, которых он достиг, имел целью приобретение этого могущества, которого он желает. Точно так же можно было бы сказать о крупном полковод­це, что он вступил на военную стезю, чтобы носить красивую форму и пленять воображение дам.

Восточный метод интеллектуального развития был всегда диаметрально противоположен методу, родившемуся вместе с запад­ной наукой. В то время, как Европа изучала природу, свободно обсуждая каждый шаг и опубликовывая немедленно результаты исследований, азиатская наука изучалась секретно и ее открытия ревностно оберегались. Я не критикую и не защищаю этот метод.

Человечество всегда имело смутную интуицию, что некоторые способы учения, преследуемые некоторыми людьми в разных мес­тах, могли выявить более высокую науку, чем преподаваемая миру книгами и публичными лекторами. На Востоке, мы уже знаем, это впечатление не оставалось неясным. Даже на Западе существует литература об астрологии, алхимии и вообще мистицизме, предос­тавляя наиболее просвещенным думать, что все эти с виду абсурдные писания скрывают великие истины. Изучение оккультной фи­лософии иногда открывало неизвестные пути, ведущие на наиболь­шие высоты мудрости. Но до сих пор во всех подобных случаях и соответственно правилам этих школ, как только ученик силой про­никал в область тайны, он сам был принужден к самой непрони­цаемой секретности относительно всего того, что касалось его по­священия и его последующего прогресса. Так же и в Азии ученик оккультизма, как только его принимали, терял право свидетельст­вовать о реальности оккультных знаний. Со времени ознакомления с этим вопросом я был удивлен, как велико число этих учеников.

Существование оккультных адептов и важность их уроков мо­гут быть установлены двумя способами. Во-первых, внешней оче­видностью, свидетельствами квалифицированных людей, проявле­нием через людей или посредством людей, находящихся в связи с учителями, качеств, представляющих более чем простое предполо­жение невероятно расширенных познаний. Во-вторых, частичным изложением этих познаний достаточно широко, чтобы гарантиро­вать их истинную ценность. Первый труд автора основывался на первом методе; теперь он предпринимает более трудную задачу следовать второму.


Заметки.


Чем дальше мы углубляемся в оккультное учение, тем выше становится наше понятие о Махатме. Чтобы хорошо понять, до какой степени эти личности отличаются от обычного человечества, недос­таточно интеллектуального усилия. Некоторые аспекты существа посвященного, относящиеся к особенному развитию высших спо­собностей человека, не могут быть восприняты низшими способно­стями. Первоначальное понятие, которое мы себе составляем об адепте, способном проникнуть в опасные секреты духовной сущно­сти, основано на наших понятиях человека науки; ученого, высоко одаренного, но остающегося заложником собственного мышления. Мы склонны признать его адептом раз и навсегда, как высшее че­ловеческое существо, неизбежно пользующееся при всех условиях жизни особенностями, которые ему присущи в качестве Махатмы. Итак, если наши интеллектуальные усилия не могут отдать долж­ного его особенностям Махатмы, то мы подвержены опасности впасть в противоположную крайность, когда рассматриваем его как обыч­ного человека. Мы создаем себе, таким образом, многочисленные трудности по мере того, как мы начинаем усваивать особенности оккультного мира. Именно потому, что наиболее возвышенные осо­бенности посвященных относятся к качествам человеческой приро­ды, которые превосходят границы физического существования, адепт Махатма может им быть лишь в самом высоком значении слова, когда он находится, как говорят, «вне всякого тела», или по край­ней мере, когда усилием воли он поставил себя в анормальное состояние. Когда ему не нужно предпринимать этих усилий или бе­жать из тюрьмы своей оболочки, он гораздо больше похож на обык­новенного человека, чем могли бы думать его ученики.

Верная оценка этого положения объясняет очевидное противо­речие между видимым отношением ученика к своим учителям и не­которыми заявлениями, весьма обычными, этих самых учителей. Например, Махатмы не перестают утверждать, что они не безоши­бочны, что они люди, как и мы все, может быть, более умудренные в науке мироздания, чем вообще человечество, но, тем не менее, подверженные ошибкам в ведении дел, которыми им пришлось бы заниматься, а также в определении характера другого, или способностей кандидата к оккультному развитию. Как совместить такие утверждения с основным принципом всякого оккультного учения, которое рекомендует новичку иметь абсолютную и безграничную веру в учение и руководство своего Учителя? Решение находится в положении, о котором мы только что говорили. Адепт может быть человеком, удивительно подверженным ошибкам при обращении с некоторыми земными делами. Ведь и гении в повседневной жизни часто бывают непрактичны. Но как только Махатма начинает за­ниматься высокими тайнами духовной науки, он делает это благо­даря своим способностям Махатмы и употребляя их, и в этих во­просах трудно не считать его безгрешным.

Это рассуждение внушает нам доверие к учению, исходящему из такого источника, составляющему предмет этой книги; это дове­рие не может быть поколеблено мелкими инцидентами, которые наш опыт может рассматривать имеющими свойство успокаивать эту восторженную веру в высшую мудрость адептов, которую обычно возбуждают первые понятия оккультной науки. Эти восторженность и преклонение вовсе не должны, на самом деле, уменьшаться у уче­ника, по мере того, как он лучше понимает мир, в который он про­никает: человек, который в одной из своих сущностей есть Махат­ма, будет скорее пользоваться любезным вниманием, чем будет лишен своего права на уважение людей, мыслью, что в его обыч­ной жизни он не настолько возвышается над простым смертным, как могли бы заставить думать его нирванические опыты.

Если мы всегда будем помнить, что адепт лишь тогда действи­тельно является им, когда он исполняет свои функции, но тогда воспарив, он входит в духовное общение со всем тем, что для нас практически является всеведением, по крайней мере, что касается нашей солнечной системы, - мы избежим многих ошибок, к кото­рым приводит сложность нашего предмета.

Осложнения, которые уже можно предвидеть, станут совершен­но понятными лишь после прочтения некоторых последующих глав. Сущность Адепта столь вполне двойственна, что лица, находящие­ся с ним в специальном психическом общении, могут принять на себя часть его влияния, или его знания высших планов природы даже без того, чтобы Махатма-человек в этот момент почувствовал призыв, к нему направленный. Мы также вправе быть в сомнении, не представляет ли отношение Махатмы с Махатмой-человеком скорее «осенение», согласно выражению, употребляемому иногда в эзотерических книгах, чем воплощение в полном смысле слова.

Трудность также состоит в том, что каждый Махатма, представляя человеческое «Эго» в очень развитом состоянии, принад­лежит, так сказать, к какому-нибудь специальному отделу Вели­кой Иерархии природы. Каждый посвященный должен принадле­жать к одному из семи видов Великого посвящения. Мы еще недос­таточно знаем об оккультной организации в высших сферах. С некоторого времени эзотерические книги утверждают, что сущест­вует пять Великих «Чоханов», или высших Махатм, которые возглавляют все Братство посвященных. Когда писалась эта глава, автор был под впечатлением, что высший глава еще другого уров­ня властвует над этими пятью Чоханами, но, вероятно, его можно рассматривать как главу шестого вида Махатм, а это предположе­ние сейчас же заставляет нас думать о существовании седьмого Чохана, чтобы заполнить недостающие звенья нашей гипотезы. Но так как седьмая сущность природы или человека есть понятие в высшей степени непостижимое, недоступное никакой мысли, и которое можно формулировать лишь смутными и полными метафи­зических неясностей фразами, мы можем быть уверенными, что седь­мой Чохан для неопытного воображения недоступен. Без сомнения, он также играет роль в так называемом высшем духовном хозяйст­ве природы и личность такого порядка иногда видима для некото­рых из Махатм. Махатм можно рассматривать как необъяснимые, но необходимые явления природы, без которых человеческая эво­люция не подвигалась бы вперед, а не как исключительных людей, достигших большой духовной высоты.


ГЛАВА II ЕСТЕСТВО ЧЕЛОВЕКА

Прежде чем исследовать способы, Которыми оккультная наука пользовалась, чтобы собрать эти сведения, необходимо дать пред­ставление о сотворении мира, как она его понимает.

Оккультные методы исследования исходят из совершенно не­знакомых экзотерической науке естественных фактов, относящих­ся к приобретению адептами способностей, еще не развитых у обыч­ного человечества; эти качества позволяют им, в свою очередь, ис­следовать тайны природы и, проверяя эзотерические доктрины, освещать главные линии ее системы.

Ученик, посвящающий себя оккультизму, может начать с раз­вития этих способностей, чтобы затем применить их к наблюдени­ям; но для европейских читателей, которые хотят лишь понять тео­рию природы, необходимо сначала ее изложить, прежде чем рас­сматривать скрытые чувства, употребляемые оккультистами при изысканиях. С другой стороны, можно дать методическое пред­ставление о космогонии с оккультной точки зрения лишь за счет ясности изложения. Для начала мы должны постараться понять состояние вселенной до ее эволюции. Конечно, ученики адептов оккультизма не избегают этого вопроса; дальше мы дадим несколь­ко указаний на точку зрения оккультизма относительно первых этапов, проходимых космической материей по мере ее эволюции. Но методическая номенклатура этих первых этапов требует неко­торых размышлений о духовном естестве человека, которые были бы непонятны без предварительных объяснений.

Эзотерическая наука разделяет человеческое существо на семь отдельных сущностей. Их классификация настолько отличается от привычной для европейских читателей, что они не замедлят спро­сить, на чем базируется оккультизм, делая столь важные заключе­ния. Восточный и европейский методы учения весьма различны. Европейский на каждом шагу побуждает и возбуждает дух противоречия ученика. Он поощряет спор и критику. Он запрещает при­нимать на веру утверждения науки. По мере увеличения познаний ученик должен изучать, как они были приобретены, и убедиться, что лишь доказуемая им истина верна.

Восточный дает ученику способность самому исследовать при­роду и таким образом проверить его учение в областях, которые западная философия знает лишь, как спорные или воображаемые. Он говорит: «Это истина; вот ключ науки; теперь идите и позна­вайте сами». Таким образом, это обучение властное, деспотическое. Обучение и доказательство не идут рука об руку, но следуют одно за другим. Второе следствие этого метода - употребление восточ­ной философией способа рассуждения, который мы откинули как не совпадающий с нашей интеллектуальной тенденцией, и который состоит в переходе от общего к частному. Цель, обычно преследуе­мая европейской наукой, вероятно, таким способом не была бы достигнута, но следует согласиться, что метод, ведущий от частно­го к общему, не применим в нашем случае. В этой области науки невозможно воспринять детали, не поняв общего плана; причем выразить общую мысль обыкновенным языком - это обширный и тяжкий труд. Невозможно останавливаться на каждом случае, что­бы доказать каждый пример в отдельности.

Эти рассуждения, между прочим, внушают нам новую точку зрения, ясно связанную с нашим предметом, на методы рассужде­ния Платона и Аристотеля. Метод Платона, определяемый как идущий от общего к частному, отвергнут новейшей философией в пользу второго, диаметрально противоположного. Но Платон не смог защитить своей систему; есть все основания думать, что его знание эзотерической доктрины подсказало ему этот метод, и что ограничения, налагаемые на всякого оккультного посвященного, воспрепятствовали ему добиться ее полного оправдания. Труды Платона по оккультной науке имеют множество аналогий и совпадений.

Высшие сущности, которые входят в космогонию человека, у рядовых людей еще не развиты полностью, но их можно распределить по классам, составляющим совершенного и завершенного че­ловека. Чтобы облегчить сравнение этих данных с обычными кни­гами по экзотерическому Буддизму, мы даем их названия на санск­рите, а также их перевод на общеупотребительный язык: [4]

1. Тело - Рупа.

2. Жизнь - Прана или Джива.

3. Астральное тело - Линга шарира.

4. Животная душа - Кама Рупа.

5. Человеческая душа - Манас.

6. Духовная душа - Буддхи.

7. Дух - Атма.

Совершенно невозможно даже для самого опытного препода­вателя оккультной науки представить каждую сущность отдельно от других подобно тому, как сложное материальное тело можно разделить на составляющие его физические элементы. Элементы физического тела находятся на материальном плане, а элементы других сущностей человека - на самых различных. Сила и мате­рия — идентичны или различны? Достаточно пока сказать, что ок­культная наука находит их однородными и не считает никакую сущность природы абсолютно нематериальной. Хотя ни одно опи­сание вселенной или судеб человеческих или природы вообще не более духовно, чем в оккультной науке, эта наука не делает логи­ческой ошибки, которая заключается в приписывании материаль­ных следствий нематериальным причинам. Следовательно, эзоте­рическая доктрина есть недостающее звено между материализмом и спиритуализмом.

Ключ этой тайны заключается в том, что материя существует в иных состояниях, чем те, которые воспринимаются нашими пятью органами чувств.

Итак, первая сущность - это само человеческое тело, являю­щееся с точки зрения химии составом или соединением определен­ных элементов.

Вторая сущность человека - жизнь, состоит из материи в виде силы, и ее связь с грубой материей такова, что она не может рас­статься ни с какой частью или массой этой последней, не соединясь немедленно с каким-нибудь другим атомом или молекулой. Когда человеческое тело умирает вследствие ухода высших сущностей, которые превращали его в реально живую единицу, вторая сущ­ность — жизнь, не будучи сама единицей, остается тем не менее разлитой по молекулам разлагающегося тела, соединяясь с новыми организмами, которых порождает разложение. Похороните тело - и его «Жизнь» оживит растительность, цветущую над ним, или животные формы, бесконечно малые, питающиеся его материалом. Сожгите тело - и «Джива» нерушимый не менее быстро возвраща­ется на план своего происхождения, вступая в новые соединения, соответственно своему стремлению.

Третья сущность - астральное тело, или Линга шарира, это эфирный двойник физического тела, его основная модель. Она направляет Дживу в ее деятельности, действии на физические молекулы, заставляя ее строить принимаемые ими формы. Оживленное само высшими сущностями, оно сохраняет свое единство лишь бла­годаря связи с целым. После смерти оно в течение короткого пе­риода может принять другой образ и в особых случаях может быть временно видимо живыми людьми. Тогда его, естественно, принимают за привидение. Некоторые призрачные видения могут иметь другие причины, но если видение происходит из третьей сущности, то это лишь совокупность молекул в особом состоянии, лишенное всякого признака жизни или сознания. Это не более живое сущест­во, чем некоторые облака, просто принявшие форму животного. Вообще, Линга шарира оставляет тело только при смерти и даже в этом случае удаляется от него лишь очень мало. Когда оно видимо, что случается чрезвычайно редко, это бывает лишь в соседстве с трупом. В некоторых частных случаях спиритического медиумиз­ма оно может отделиться от физического тела и быть видимо рядом с ним, но тогда в течение всего опыта медиум находится в истинно смертельной опасности. Если нарушить невольно условия, высво­бодившие Линга шарира, она, может быть, уже не сможет вернуть­ся в свое тело; в скором времени вторая сущность может перестать оживлять физическое тело и наступит смерть.

За год или два, когда появились самые минимальные сведения по оккультной науке, выражение «астральное тело» было применено к изображению человеческой формы, снабженной всеми выс­шими сущностями, которая может удаляться на неограниченное расстояние от физического тела, если ее проецируют намеренно и сознательно живые посвященные или бессознательно какой-нибудь умирающий в силу случайного воздействия ментальных сил на на­чинающие разлагаться сущности. Называть такое видение астраль­ным телом не нецелесообразно. Итак, мы будем употреблять одно и то же выражение в обоих случаях, не рискуя вызвать путаницу. Строго говоря, Линга шарира, или третья сущность, - это астраль­ное тело, и оно не может служить проводником для проявления высших сущностей.

Мы видим, что три низших сущности абсолютно принадлежат земле; они тленны, как раздельные сущности, хотя и неразрушимы в отношении их молекул, и совершенно отделяются от человека при его смерти.

Четвертая сущность есть первая из тех, которые принадлежат к высшему естеству человека. Санскритское название «Кама-рупа» часто переводится как «тело желаний». Можно было бы перевести его как «проводник волн», но название, которое мы приняли, - «животная душа», еще более выразительно.

Когда в «Теософисте» за октябрь 1881 г. появились первые указания на семеричный состав человека, пятую сущность называ­ли «животной душой» в отличие от шестой - «духовной души», но хотя эта терминология хорошо обозначала разницу, она принижа­ла пятую сущность, которая является существенно человеческой. Хотя по сравнению с духом человек по природе относится к живот­ной сущности, во всех других своих аспектах он выше того, что называется животным созданием.

Давая новое название пятой сущности, мы возвращаем на свое место название «животная душа». Это изменение нисколько не ме­шает нам считать четвертую сущность местопребыванием воли и желаний, как указывает санскритское наименование. И одновре­менно Кама-рупа - действительно животная душа, наиболее высо­коразвитая в грубом животном (человеке), способном к гораздо более высокой эволюции путем соединения с пятой сущностью, появляющейся у человека; но это всегда животная душа, от освобо­ждения от которой человек еще далек, местопребывание животных желаний; это могущественная сила человеческого тела, способная как приподнять, так и опустить его.

Пятая сущность, или человеческая душа, называемая по-санскритски «Манас», в одном из ее аспектов является местопребыванием рассудка и памяти. Часть этой сущности, одушевленную чет­вертой сущностью, на самом деле проецирует (посылает) на боль­шие расстояния посвященный, когда он появляется в астральном теле.

Пятая сущность, или человеческая душа, еще не развита у боль­шей части человечества. Это утверждение о еще несовершенном развитии высших сущностей очень важно. Нельзя составить себе представление о нынешнем положении человека в природе, если мы сделаем ошибку, приняв его за существо совершенное. Эта ошибка была бы роковой для его справедливых надежд на возмож­ное будущее, и в то же время затруднила бы ему правильную оцен­ку того будущего, которое, согласно эзотерической доктрине, ему в действительности уготовано.

Так как пятая сущность еще не совсем развита, надо думать, что шестая существует лишь в зачаточном состоянии. Эта мысль различно освещалась в недавних изложениях великой доктрины. Иногда говорилось, что мы не имеем истинно шестой сущности, что мы обладаем лишь ее зачатком. Говорилось также, что шестая сущность не в нас, что она парит над нами, что она - цель, к которой должны быть направлены самые возвышенные стремле­ния нашего естества. Но также говорят: все существа, не только человек, но и животное, растение и минералы, обладают своими семью сущностями и самая возвышенная из всех, седьмая, оживля­ет эту непрерывную нить единой жизни, пронизывающую всю эво­люцию, соединяя в определенной последовательности в полную се­рию почти бесконечное количество своих собственных воплощений. Нам нужно разобраться во всех этих представлениях, синте­зировать их и извлечь главный смысл, чтобы понять доктрину о шестой сущности. Продолжая те же размышления, заставившие нас применить название «животная душа» к четвертой сущности и «человеческая душа» к пятой сущности, мы можем назвать шестую «духовной душой» и, следовательно, седьмую сущность человека — самим «Духом».

С другой точки зрения, шестая сущность может быть названа проводником седьмой, а четвертая - проводником пятой; но возмо­жен другой способ рассмотрения этого вопроса: считать высшие сущности, начиная с четвертой, проводником того, что в буддий­ской философии называется единой жизнью или духом; согласно этой концепции, единая жизнь - это то, что эволюционирует во время своего пребывания в различных проводниках. У животного единая жизнь сконцентрирована в Кама-рупе. У человека она на­чинает также проникать в пятую сущность. У совершенного чело­века она проникает в шестую, а когда она проникает в седьмую, человек перестает быть человеком; он полностью достиг высшего состояния существования. Главное преимущество этого последнего взгляда заключается в том, что он ограждает нас от мысли, что четыре высших сущности, собранные воедино, при разделении об­ладают совершенно отдельной самостоятельной индивидуальностью. Взятые в отдельности, животные и духовные души не имеют собст­венной индивидуальности; но с другой стороны, пятая сущность, сохраняя свою индивидуальность, не может отделиться от осталь­ных, тогда как две покинутые остаются бессознательными. Утвер­ждали даже, что высшие сущности также материальны, хотя моле­кулы их столь тонки, что ускользают от наших физических чувств. Итак, они отделимы и можно представить себе шестую сущность, отделившейся от своего низшего соседа. Но в этом состоянии оди­ночества и при нынешнем уровне человеческого развития, при кон­такте с человеческим организмом шестая сущность может лишь вновь воплотиться и сформировать новую пятую сущность; в этом случае пятая, опираясь на четвертую, станет с ней единой и претерпит известное огрубление. Однако эта пятая сущность, не способная существовать самостоятельно, есть человеческая личность; ее есте­ство, соединенное с шестой, есть ее вечная индивидуальность, про­ходящая все ее последовательные жизни.

Позже мы обсудим, под влиянием каких обстоятельств и сил сущности разлагаются и что происходит тогда с человеческим соз­нанием. Пока, вместо того, чтобы продолжать изыскания на этом пути, мы приобретем более точное представление об общем, зани­маясь ходом эволюции, которая произвела человеческие сущности.


Заметки.


Это изложение эзотерической доктрины упрекнули в материализме. Сомневаюсь в возможности иным способом объяснить мыс­ли, которые мы должны развить; но, поняв, нетрудно перевести их на выражения идеалистические. Мы легче сможем рассмотреть высшие сущности как различные состояния Эго, если их качества будут обсуждены отдельно как эволюционирующие сущности. Од­нако, стоит задержаться на этом аспекте человеческого естества, показывающем нам качества каждого существа, последовательно проходящего различные этапы развития, представляемые различ­ными сущностями.

На высшей ступени развития, которой мы пока занимаемся, ступени совершенного Махатмы, согласно оккультным книгам, сознание Эго получает право постоянного пребывания в шестом есте­стве. Но было бы ошибкой заключать, что Махатма отбросил как стеснительную оболочку свои четвертую и пятую сущности, быв­шие местопребыванием его сознания на предыдущих этапах его эволюции. Сущность, бывшая раньше четвертой или пятой, имеет теперь совершенно отличные качества; она совершенно отвергла некоторые склонности или чувства и тем самым стала шестой сущ­ностью. Можно сказать, что эта перемена является для посвящен­ного освобождением из-под власти своего «Я», от земных желаний, и даже от сердечных привязанностей; ибо Эго, абсолютно сознательное в шестом естестве, поняло единство истинных Эго всего человечества на высшем плане и не может больше испытывать привязанности к одному больше, чем к другому. Его любовь ко всему человечеству превышает эту любовь к Майе или иллюзии, которое представляет собой отдельное человеческое существо для находя­щихся на еще низших ступенях. Оно не потеряло ни четвертого, ни пятого естества, ибо они также достигли ступени Махатмы, так же как и животная душа низшего царства, растворилась в пятой, дос­тигнув человеческого состояния.

Это размышление позволяет нам яснее представить себе этапы прохождения обыкновенными существами долгой серии воплощений на человеческом плане. Будучи сосредоточенным на этом пла­не существования, сознание примитивного (первобытного) человека последовательно приобретает качества пятой сущности. Но в начале своего перемещения Эго, оставаясь центром духовной дея­тельности, продолжает пользоваться импульсами и желаниями чет­вертой стадии эволюции. Иногда проблески высшего разума озаря­ют его; затем, становясь все более разумным, оно окончательно овладевает этим человеческим разумом, увеличивающим с каждым днем все больше свое влияние. Проверенный Разум становится гос­подствующей жизненной силой. Сознание переходит в пятое есте­ство, и в течение долгих периодов эволюции, сотен жизней, колеб­лется в своих наклонностях между своей высшей и низшей приро­дой. Так Эго очищается и постепенно поднимается, сохраняя с не­которой точки зрения свою идентичность, тогда как его шестая сущ­ность есть лишь возможность развития в будущем.

Что касается шестой сущности, это Великое Неизвестное, Выс­шая Первопричина, управляющая всем; она одна для индивидуума и для общего, для человечества и для животного царства, для фи­зического или астрального планов существования, для девачанического или нирванического. Ни один человек в частности не облада­ет седьмой сущностью в возвышенном смысле слова; седьмая сущ­ность Космоса витает над нами всеми в одинаково непроницаемой степени.

Не противоречит ли эта точка зрения высказанной в предыду­щей главе мысли, что сущности в некотором смысле делимы, что можно даже представить шестую, отделившуюся от своего низшего соседа и создавшую, при контакте с человеческим организмом, че­рез посредство воплощения, новую пятую сущность?

Между этими двумя точками зрения противоречия в сущности нет. Седьмая сущность есть одно, неделимое во всей природе, но в ней чудесно сохраняются некоторые жизненные импульсы, представляющие собой нити, которыми связываются последовательные существования. Жизненный импульс этого свойства не умирает, даже при сделанном нами необычайном предположении, что Эго, развивающееся и толкаемое по такому пути, отделилось бы от него совершенно и полностью. Нельзя предсказать, что случится в этом случае, но последующие воплощения духа по этой линии движения последуют в соответствии с их первоначальным курсом. С мате­риалистической точки зрения можно выразить эту мысль, остава­ясь возможно ближе к истине, как позволяет язык той или иной школы, сказав, что шестая сущность падшего естества отнимается от пятой и воплощается самостоятельно.

Не будем останавливаться на этих исключениях. Нам необходи­мо в первую очередь разрешить вопрос о нормальной эволюции; но если изучение семи сущностей является самым наглядным методом изложения вопроса, не надо забывать, что Эго - прогрессирующая единица, проходящая разные сферы или состояния существования, изменяясь, возвышаясь и очищаясь в течение своей эволюции, и что оно представляет собой совесть, заключенную в том или ином властном атрибуте человеческого естества.


ГЛАВА III ПЛАНЕТАРНАЯ ЦЕПЬ

Эзотерическая наука, будучи наиболее духовной системой, которую можно вообразить, предлагает нашему вниманию прила­гаемое ко всей вместе взятой природе наиболее полное изложение эволюции, которое может себе вообразить человек.

Теория Дарвина есть лишь изолированное и очень небольшое открытие, часть огромной и настоящей истины. Кроме того, ок­культисты умеют объяснять эволюцию, не затрагивая для этого высшие сущности человека; они не считают себя обязанными воз­двигать непроницаемую перегородку между религией и наукой. Их доктрина не только примиряет теорию физическую с метафизиче­ской, но окончательно сливает их в одно целое.

Первая большая истина, которой нас учит оккультная наука, относительно происхождения человека на нашей земле, поможет воображению преодолеть серьезные затруднения, затемняющие обычное научное понимание эволюции.

Эволюция человека не есть следствие процесса, совершающе­гося лишь на нашей планете; в ней принимает участие несколько миров в совершенно отличных условиях материального и духовно­го развития. Даже как простая гипотеза, это утверждение настоя­тельно советуется здравомыслящим умам, ибо есть противоречие в широко распространенной идее, что существование человека сво­дится к 60-ти или 70-ти годам материальной жизни с последующей бесконечной духовной. Этот противоположный взгляд становится полным абсурдом, т. к. надо принять, что поступки, совершенные во время нашей 60-70-летней жизни, - поступки необдуманные и импульсивные еще несознательного человека, должны определить в беспорочных глазах всеведущего Провидения условия этой по­следующей Вечной Жизни. Столь же нелепо предполагать (оста­вив в стороне вопрос справедливости), что загробная жизнь может не быть подчинена законам изменения, прогресса и совершенство­вания; эти законы, как указывают все аналогии в природе, вероят­но, управляют всеми различными существами мира. Но как только мы отвергнем идею равномерной и непрогрессирующей будущей жизни и допустим понятие последующего совершенства, мы неминуемо придем к заключению, что нет другой возможности гипоте­зы, как бесконечное совершенствование, проходящее через после­дующие миры.

Как мы уже говорили, для оккультной науки это не только не гипотеза, но доказанный, подтвержденный и неопровержимый факт.

Жизнь и этапы эволюции на нашей планете, - все, что превра­щает ее в нечто большее, чем хаотическая и инертная масса, - связаны с жизнью и эволюцией нескольких других планет; но мы не должны делать вывод, что планетная система, к которой мы принадлежим, бесконечна. Лишь только человеческое воображе­ние имеет перед собой свободное поле действия, оно способно идти до крайностей.

Итак, если мы допустим, что земля есть лишь звено в огром­ной цепи миров, мы, естественно, можем рассматривать небосвод как собственность или поле деятельности всего рода человеческого. Эта гипотеза порождает грубые ошибки. Один мир для природы был бы недостаточен, чтобы вывести из хаоса человеческую эволю­цию; но, с другой стороны, она требует лишь определенного и ог­раниченного числа миров, чтобы ее довести до конца.

Сколь бы различны по массе материи ни были эти миры, они тесно связаны токами и утонченными силами, которые нам не со­ставит труда постичь, ибо лишь простая действительность, их ви­димость для нас, доказывает существование силы, или эфирной среды, в которой движутся небесные светила. Но как раз при по­мощи этих утонченных тел элементы жизни переходят из одного мира в другой. Это понятие, ввиду наших составленных ранее суждений, может вызвать неправильное толкование.

Читатель может подумать, что, по нашему мнению, освобож­денная душа, после жизни на этой земле, будет притянута токами родственного ей мира; на самом деле процесс более систематичен.

Система миров составляет цепь, которую каждая индивидуальная духовная сущность должна в свой черед пройти; и это прохожде­ние и называется «эволюцией человека». Мы должны проникнуть­ся мыслью, что эволюция продолжается беспрерывно и что она далеко не закончена. Дарвин учил, что человек произошел от обезь­яны; но в своей невежественной самонадеянности западная теория редко допускала, чтобы европейские эволюционисты продолжали свои изыскания в другом направлении и чтобы они поняли, что для наших потомков мы могли бы быть в том же родственном соотно­шении, как обезьяна по отношению к нам. Но тем не менее обе версии связаны.

Высшая эволюция будет творением нашего прогресса по ми­рам нашей планетной системы; и мы еще часто, в более высшей форме, будем возвращаться на эту землю; но пути, в конце кото­рых мы в воображении предвидим эти возможности, совершенно невообразимой длины. Легко понять, что цепь миров, звеном кото­рой является наша земля, в целом не создана для материального существования, совершенно или приблизительно схожего с нашим. Существование цепи однородных миров не оправдывалось бы, т. к. тогда они все могли бы быть воплощены в одном. На самом деле, миры, находящиеся в связи с нами, различны со всех точек зрения. Особенно в пропорции духа и материн, входящих в их состав. В нашем мире дух и материя распределены более или менее одинако­во; но не будем поэтому воображать, что он достиг стадии, близкой к совершенству. Наоборот, он занимает в эволюции еще очень низ­кое место. На более высокой ступени стоят те, в которых преобла­дает разум. Существует мир, скорее связанный с нашей цепью, чем составляющий ее часть, где материя преобладает еще больше, чем в нашем; но мы вернемся к этому позже.

С первого взгляда покажется ясным, что более возвышенные миры, в которых человек, благодаря своему последовательному со­вершенствованию, призван жить, должны состоять из все более и более духовных переживаний, т. е. что жизнь будет все более и более освобождаться от грубых материальных нужд. С другой сто­роны, миры, которые мы могли бы назвать низшими или, вернее, прошлыми, покажутся нам более материальными, чем наша земля; однако истина не такова и не может быть таковой; зрелым размыш­лением мы в этом убедимся, когда посмотрим на цепь миров как на бесконечную цепь, по которой должна совершаться эволюция. Если бы эволюция происходила за один круг, не возвращаясь на круги своя, можно было бы предположить, что она постепенно подымает­ся от абсолютной материи до абсолютного духа; но природа посто­янно действует замкнутыми кругами, проходя всегда по путям, возвращающимся к своим исходным точкам. Первый развившийся мир, так же как и последний, ибо цепь образовалась постепенно, самый старый, как и самый новый, наименее материальны, наибо­лее эфирны из всей серии. Если мы мыслим, что наиболее передо­вой мир не есть конечный пункт, но лишь ступенька, чтобы перей­ти в наиболее отдаленный, как декабрь приводит нас к январю, это утверждение покажется нам прекрасно гармонирующим с общим положением вещей. Итак, индивидуальная монада не падает, как при катастрофе, из кульминационного пункта эволюции, достигну­того ею в течение миллионов лет, до примитивного состояния. От наиболее возвышенного мира восходящей дуги, который мы назо­вем первым, — скоро увидим, почему — к первому нисходящей дуги, который будет нашим последним (наиболее низкий до известной степени в порядке развития), нет, собственно говоря, падения, но наоборот, непрерывное восхождение, или лучше сказать, совершенствование. Ибо монада или духовная единица, прошедшая ста­дию развития, к которой относятся окружающие нас условия суще­ствования, возобновляет свой цикл на следующем, более высоком этапе, продолжая совершенствоваться, независимо от перехода из мира Х в мир А. Она проходит этот цикл много-много раз, совер­шая полный круг системы; не нужно рассматривать этот маршрут как простое вращение по орбите; наоборот, в порядке духовного совершенствования это постоянное восхождение. Итак, если мы сравним систему миров с серией построенных в поле башен во мно­го этажей, каждый из которых символизирует степень совершенст­ва, духовная монада следует по спирали, проходящей вокруг всей серии, и при каждом прохождении по одной из башен поднимается на более высокий уровень. Благодаря непониманию этой мысли, физическая теория эволюции постоянно сталкивается с непреодо­лимыми препятствиями. Она ищет недостающие звенья в мире, в котором их уже нет, ибо они имели смысл существовать лишь в течение определенного времени и с тех пор исчезли. Дарвин гово­рит, что человек был раньше обезьяной. Это верно; но дарвиновская обезьяна никогда не станет человеком; т. е. ее форма не будет меняться из поколения в поколение, пока не исчезнет хвост и руки обратятся в ноги и т. д. Обычная наука может заметить изменения, происходящие в границах одного вида; она может лишь предпола­гать об изменениях, происходящих при переходе из одного вида в другой. Чтобы их объяснить, она удовлетворяется ссылкой на боль­шие промежутки времени и вымирание промежуточных форм. Вымирание этих форм или примитивных форм всяких видов среди всех царств — минерального, растительного, животного и человече­ского - наверное, было; но обычная наука может лишь догадывать­ся, что имело место, не отдавая себе отчета об условиях, создавших эту необходимость или воспрепятствовавших рождению нового по­коления промежуточных форм. Замечаемые нами пробелы среди форм, населяющих эту землю, есть результат спирального движе­ния, по которому следует эволюция живых форм, развивающихся в различных царствах природы. Если смотреть по линии, парал­лельной оси винта, который на самом деле есть лишь равномерно наклоненная плоскость, он представляется нам последовательно­стью ступеней. Духовные монады, проходящие систему на уровне животных, переходят в другой мир, как только совершили свой круг воплощений в этом. Когда они возвращаются, они уже готовы для воплощения человеческого; следовательно, нет нужды превра­щать животные формы в человеческие, — эти последние уже гото­вы, чтобы принять своих духовных квартирантов. Тем не менее, если мы вернемся назад, то придем к периоду, когда ни одна чело­веческая форма не была готова к развитию на этой земле. Когда на своем пути, на низшем человеческом или примитивном плане, ду­ховные монады начали прибывать, их непрекращающийся импульс в мире, который содержал лишь животные формы, вызвал превра­щение наивысших из них в соответствующие, ставшие известными как недостающие звенья.

В некотором смысле можно считать, что эта версия аналогична теории Дарвина, хотя бы в отношении развития и угасания проме­жуточных форм. Материалист сказал бы: «В конце концов, нам незачем высказывать мнения о происхождении стремления видов создавать высшие формы. Мы утверждаем, что они производят, проходя через промежуточные формы, и что эти последние исчеза­ют; и вы говорите абсолютно то же самое». Однако между этими двумя точками зрения есть разница. Не следует считать, что нор­мальный процесс эволюции, подверженный влиянию среды и по­ловому отбору, имеет возможность производить промежуточные формы, поэтому неизбежны их временность и исчезновение. Без этого мы видели бы мир населенным всевозможными промежуточными формами, - животные жизни, постепенно достигающие чело­веческой формы, и человеческие формы, смешивающиеся в неопи­суемую смесь с животными формами. На самом деле толчок дается новой эволюции высших форм, что уже было доказано, и стремле­нием духовных монад, проходящих цикл, способных принять но­вые формы. Эти высшие жизненные импульсы разбивают старую оболочку на планете, которую они наводняют, и распространяют вокруг себя залог чего-то более высокого.

Повторявшиеся тысячелетиями формы начинают расти; они подымаются сравнительно быстро, проходя через промежуточные формы, достигают более совершенных форм, и по мере того, как эти, в свою очередь, с быстротой и силой всех новых произраста­ний, умножаются и предоставляют монадам, приходящим в эту стадию или план существования, новые тела, так что нет больше тел для промежуточных форм, и они неизбежно исчезают.

Итак, эволюция происходит путем прогрессивного движения по спирали через мир, по крайней мере, в главной ее волне.

Во время этого изложения мы несколько опередили изложе­ние, говоря о капитально важном факте, который поможет нам составить себе представление, притом точное, о системе миров, к которой принадлежим и мы. Мы хотим сказать, что волна жизни — волна существования, духовный импульс, как бы мы его ни назва­ли, - переходит с одной планеты на другую толчками или последовательными порывами, но никак не постоянным и одинаковым по­током. Чтобы иллюстрировать эту мысль примером, мы могли бы сравнить ее с серией бочек или сосудов, вкопанных в землю и со­единенных между собой маленькими каналами на уровне земли, которые можно иногда видеть около маленьких источников. Сна­чала источник наполняет первый бочонок А, и только когда он наполнится, вода начнет переливаться во второй В. Этот послед­ний лишь после своего наполнения даст избыток в канал и начнет наполнять С и т. д. Хотя столь банальный пример может дать нам лишь очень примитивную картину, он ясно иллюстрирует эволюцию жизни по цепи миров, к одному из которых принадлежим и мы, и даже эволюцию наших миров. Ибо ныне происходящая эво­люция не допускает предсуществования цепи населенных сущест­вами планет; но это наоборот утверждение, соответственно которо­му эволюция каждого мира есть результат предыдущих эволюции и следствие некоторых, оставленным их предшественниками, им­пульсов, в избытке их развития.

Нам теперь надо изучить эту фазу процесса; но как только мы затрагиваем эту тему, мы вынуждены мысленно обратиться к более старому периоду развития нашей системы, а именно, к эволюции или происхождению человека. Само собой разумеется, что когда мы говорим о начале миров, мы сталкиваемся с явлениями, не имею­щими ничего общего с жизнью, как мы ее понимаем, и которые, следовательно, не имеют ничего общего с жизненными струями.

Но начнем по порядку. Человеческому урожаю жизненного импульса, предшествовал другой с одними лишь животными фор­мами; это понятно; до этого был тот (урожай?) с формами расти­тельными, который, без сомнения, предшествовал появлению пер­вой животной формы на нашей планете. Со своей стороны, расти­тельные организмы были лишь преемниками организмов минераль­ных, но минерал, в свою очередь, есть продукт природы, происхо­дящий из чего-то предыдущего, как и всякое явление природы; наконец, восходя по всем огромным сериям этих явлений, наше воображение начинает заглядывать в невыразимое начало всех ве­щей. Не будем углубляться в эту абстрактную метафизику, нам достаточно признать (если мы хотим изучать этот предмет, то мы должны это сделать), что жизненная волна зародила минеральные формы, и что волна того же свойства превращает обезьянью поро­ду в расу первобытных людей. Оккультная наука восходит очень далеко в древность в своем неисчерпаемом анализе - дальше, чем период начала появления минералов. Во время развития миров из горячих туманностей природа начинается чем-то более предшествовавшим минералам - элементальными силами, которые предше­ствуют явлениям природы, ныне воспринимаемым нашими чувствами. Но оставим пока эту тему и займемся изучаемым процессом, когда первый мир серии (назовем его глобусом А) был лишь нагро­мождением минеральных форм. Прежде мы сказали, что глобус А был гораздо более эфирным, т. е. духовным, чем обитаемый нами.

Эти формы могут быть минералами в том смысле, что они не при­надлежат к высшим формам растительных организмов, но тем не менее, с нашей точки зрения, они могут быть очень нематериальными, эфирными, состоять из очень тонкой и нежной материи, в которой другой характерный полюс природы, дух, преобладает и значительно. Минералы, которые мы пытаемся описать, суть ско­рее, если можно так выразиться, призраки минералов, не имеющие ни малейшего сходства с твердыми блестящими и тонко отшлифо­ванными кристаллами, которыми мы любуемся в наших музеях. Прогресс проходит из одного мира в другой, как для этих низших сфер эволюции, так и для наиболее высоких, и это главное, что мы хотели установить. Существует, так сказать, нисходящее совершен­ствование и законченность, материальность и плотность.

С другой стороны есть также совершенствование, восходящее в духовность по отношению к законченности, которая стала возможной благода­ря материи или материальности в предыдущем случае. Мы уви­дим, что процесс эволюции человека в высших стадиях идет абсолютно тем же путем. К тому же, мы узнаем во всем нашем учении, что один процесс природы символизирует другой; что большое есть лишь повторение малого в большем масштабе. Из того, что мы сказали, следует, что, как на глобусе А минеральное царство, оче­видно, не сможет начать развивать растительное царство, не полу­чив импульса извне, так и земле не было бы возможности произве­сти человека из обезьяны, если бы она не получила извне соответствующего импульса. Но пока было бы неудобно возвращаться к глобусу А, чтобы изучать действовавшие на него импульсы на пер­вых стадиях построения системы.

Мы уже столь далеко заглянули назад, чтобы составить себе приблизительное представление о периоде, к которому мы подходим, что еще большее углубление в прошлое совершенно изменило бы характер нашего изложения. Мы должны где-то остановиться и пока не находим ничего лучшего, как предположить, что жизнен­ные импульсы уже проникли на глобус А. Теперь мы можем быст­ро пройти период времени между минеральной и человеческой эпо­хами на глобусе А и вернуться к интересующему нас вопросу о происхождении человека.

Полное развитие минеральной эпохи на глобусе А подготавливает путь для развития растительной, и лишь она начинается, минеральная жизнь изливается на глобус В. Затем, когда растительное развитие окончено и начинается животное, растительный импульс переходит на глобус В, минеральный с В на С. Наконец, в этот момент, и только теперь, импульс человеческой жизни проходит на глобус А.

Следует предупредить о неправильном представлении, могу­щем здесь возникнуть. Этот процесс, как мы его поверхностно опи­сали, может позволить нам подумать, что в момент появления че­ловеческого импульса на глобусе А и минерального на глобусе D дальше царил хаос. Это далеко от истины по двум причинам. Во-первых, потому что существуют эволюционные процессы, предше­ствующие минеральному, т. е. минеральной волне эволюции в ее движении по сферам предшествует одна или даже несколько волн эволюции. Но кроме и выше этого существует факт, который имеет такое влияние на все течение вещей, что когда мы его поймем, мы увидим, что жизненный поток уже несколько раз проходил круг цепи глобусов до начала человеческого потока на глобусе А. Это следующий факт: каждое царство эволюции, растительное, живот­ное и все другие делятся на несколько спиральных слоев. Духов­ные монады - индивидуальные атомы этой жизненной струи, о которой мы уже столько говорили, - не заканчивают своего суще­ствования на глобусе А. Чтобы закончить ее затем на В и т. д. Они несколько раз проходят весь круг как минералы, затем несколько раз как растения и еще несколько раз как животные. Предпочти­тельно дать сначала поверхностный обзор системы, но посвящен­ные открыли, мы думаем впервые, цифры, относящиеся к этим продвижениям природы, и мы вскоре их опубликуем во время это­го изложения; пока достаточно хорошо усвоить тему в целом.

Итак, мы пришли к моменту, когда первобытный человек на­чинает свое существование на глобусе А, где все находится в со­стоянии призраков, соответствующих существам нашего тепереш­него мира. Он начинает свое долгое нисхождение в материю. Струи каждого круга изливаются и человеческие расы на разных ступе­нях развития устанавливаются по очереди на каждой планете. Од­нако цепь кругов более сложна, чем можно было бы думать, если бы наше изложение ограничивалось бы этим. Процесс вовсе не за­ключается в переходе духовной монады с одной планеты на дру­гую. Каждый раз, когда духовная монада приходит на одну из планет, ей предстоит совершить процесс очень сложной эволюции.

Она должна будет много раз воплощаться в последовательных че­ловеческих расах и даже много раз в каждой большой расе. Дальше мы увидим, что эта теория ярко освещает нынешнее положение человечества, как мы его знаем, давая нам ключ к объяснению огромных различий с точки зрения умственной, моральной и даже благоденствия, в наиболее возвышенном смысле, которые обычно кажутся столь болезненно таинственными. Что имеет определенное начало, обычно имеет также и конец.

Мы доказывали, что эволюционный процесс, здесь изложен­ный, был зарожден под влиянием некоторых импульсов; мы мо­жем вывести заключение, что они стремятся к окончательному завершению, цели и заключению. Достоверно, что цель от нас далека. Человек, каковым мы его знаем на этой земле, совершил лишь половину эволюции, которой он обязан своим нынешним развити­ем. До завершения участи нашей системы он настолько же станет выше своего нынешнего состояния, насколько он сейчас выше недостающего звена или промежуточной формы. И этот прогресс будет достигнут на нашей земле, тогда как в других мирах восходя­щей серии он сможет достичь вершин совершенствования гораздо более высоких. Умам, не искушенным в изучении оккультных тайн, совершенно невозможно составить представление об образе жизни, предопределенном человеку до достижения им зенита большого цикла.

Заметки


В предыдущей главе было употреблено выражение, не совсем соответствующее полному представлению, которое появилось по­сле издания этой книги. Этот термин - духовные монады - индивидуальные атомы этой жизненной струи не заканчивают своего существования на глобусе А, чтобы закончить затем на В и т. д. Они несколько раз проходят весь круг как минералы, затем несколько раз как растения...» Я объясню теперь, что я выразился так, ибо моя цель в тот момент была лишь показать, как человеческая сущность постепенно выкристаллизовывалась, проходя эволюционные стадии, начатые сначала в низших царствах. Но по зрелом размышлении становится очевидным, что обширный про­цесс, завершение которого есть эволюция человечества и всего ве­дущего к нему нисхождения духа в материю, допускает осуществление разделения индивидуальностей лишь в стадии значительно более отдаленной, чем рассмотренная в вышеприведенной выдержке. В минеральном царстве, где высшие растительные и животные формы еще не появились, не существует еще ничего похожего на индивидуальную духовную монаду (если только это не несколько единиц, которые чисто теоретически могут быть допустимыми) в жизненных потоках, чтобы в будущем зарождать более высоко ор­ганизованные звенья существования. Чтобы оценить тему вообще, предпочтительно рассматривать первое нисхождение духа в мате­рию как вызывающее однородные проявления. Специфические формы минерального царства, кристаллы и скалы, на самом деле есть лишь кипения в массе, временно принимающие частичные ин­дивидуальные формы, снова бросающиеся в растущую космиче­скую материю; но это еще не есть настоящие индивидуальности. Индивидуальность не определяется даже в растительном царстве. Растительное превращает органическую материю в физические яв­ления и приготовляет почву для более высокой эволюции животно­го царства. В нем и лишь в высших сферах мы видим в первый раз появление настоящей индивидуальности. Итак, лишь когда боль­шой жизненный поток, проходя вокруг планетной цепи, дошел до уровня животного воплощения, духовные монады представляют собой множество, и можно говорить «они».

Посвященные, конечно, не с целью поощрения глубокого изу­чения грандиозной эволюции, которая нас занимает, ввели в эту книгу тему о планетной цепи. Что касается нынешнего человечест­ва, период, во время которого Земля будет занята нашей расой, более продолжителен, чем нужно, чтобы поглотить всю нашу умст­венную энергию.

Значительность эволюции, которая должна завершиться во время этого периода, вполне достаточна, чтобы до последних стра­ниц исчерпать возможности обыкновенного воображения. Но изу­чающим оккультную доктрину крайне полезно раз и навсегда от­дать себе отчет о множестве монад нашей системы, а также об их зависимости друг от друга и существующих между ними тесных отношениях, прежде чем концентрировать свое внимание на частной эволюции нашей планеты. В самом деле, во многих отношени­ях, как мы вскоре увидим, эволюция какой-то одной планеты сле­дует по пути, аналогичному тому, которому следуют все планеты серии, к которой она принадлежит. Старинные оккультные книги с их затуманенной фразеологией иногда упоминают о последователь­ных состояниях некоторого мира, как будто говоря о разных по­следовательных мирах и наоборот. Путаница исчезнет, если мы поймем, что мы должны рассматривать истины природы с обеих точек зрения. Каждая планета, будучи занятой человечеством, про­ходит через очень важные и значительные превращения, которые имели место почти в каждом случае сотворения мира. Тем не ме­нее, если мы сгруппируем все эти изменения в одну, они составят лишь одно составляющее серии более высоких изменений. Различные миры цепи суть объективные реальности, а не символы изме­нений в одном изменяющемся мире. К этому вопросу мы еще вер­немся.


ГЛАВА IV ПЕРИОДЫ МИРОВ

Первый взгляд, брошенный на оккультную доктрину развития человека на земле, предлагает нам разительный пример однообра­зия природы. Эволюция человека в общих чертах происходит таким же образом, как и более обширная эволюция полной цепи миров. Внутренняя работа организации нашего мира, что касается единства его конструкции, одинакова с той, более обширной организованной работой, частью которой является наш мир. Развитие человечества на Земле происходит посредством последовательных волн развития, соответствующих последовательным мирам планетной цепи. Мы на­зовем эти примитивные периоды роста человечества кругами. Не надо забывать, что поочередно составляющие каждый круг индиви­дуальные единицы абсолютно одинаковы в отношении их высших сущностей, т. е., что индивидуальности, жившие на Земле один круг, возвращаются, пройдя всю серию миров, образуя таким образом второй круг, и т. д. Но вот на чем мы должны настаивать: индивиду­альная единица, прибывающая на какую-нибудь планету серии во­время круга, не только касается этой планеты, чтобы затем перейти на следующую. Прежде чем идти дальше, она должна будет жить в целой серии рас на этой планете. Этот факт уже позволит читателю составить себе приблизительное представление об общем, открывая общность плана между одним миром и полной серией, на которую мы уже обращали внимание. Так же как система природы, к кото­рой мы принадлежим, рассматриваемая в своем целом, есть резуль­тат серии кругов вокруг всех миров, эволюция человечества в каждом мире совершается посредством воплощения в серии рас, после­довательно развившихся в пределах каждого мира.

Теперь наступило время, если мы желаем сделать более понят­ным действие этого закона, дать реальные цифры периодов, изло­женных нашей доктриной. Было бы преждевременным начинать с них; но как только мы хорошо усвоили мысль о цепи миров, допус­тив, что эволюция на каждом из них происходит посредством серии перевоплощений, изучение детального действия законов, которые ими управляют, будет сильно облегчено точным знанием количества миров, а также количеством кругов и рас, необходимых для достижения цели этой системы. Ибо общая продолжительность системы, не будем этого забывать, так же ограничена во времени, как и жизнь человека, без сомнения, не ограничена определенным количеством лет, неумолимо установленным от зачатия; но ограничена в том смыс­ле, что все имеющее начало неизбежно идет к концу. Не говоря о возможных случайностях, человеческая жизнь ограничена конечной продолжительностью, и также жизнь системы миров должна придти к конечному завершению. Огромные периоды времени, истекающие за время существования системы миров, хоть и поражают наше во­ображение, тем не менее измеримы; они разделяются на различные подпериоды, количество которых определено и ограничено.

Не важно каким пророческим инстинктом Шекспир дошел в своей драматической классификации человеческого возраста до цифры 7; но, во всяком случае, он не мог сделать лучшего выбора. Эволю­ция человеческих рас происходит семеричными периодами, и коли­чество объективных миров, составляющих планетную систему, к которой принадлежим мы, так же равно семи. Не будем забывать, что оккультные ученые считают это истиной, точно так же как наши физики признают, что спектр состоит из семи цветов и что музыкальная гамма состоит из семи тонов.

В природе существует семь царств, а не три, как ошибочно классифицирует современная наука. Человек принадлежит к царству, абсолютно отличному от животного и содержащему существа значительно более высокой организации, чем те, которые человечество нам до сих пор представило, и ниже минерального царства сущест­вует еще три других, о которых западная наука не знает абсолютно ничего.

Возвращаясь к интересующему нас царству, скажем, что человек эволюционирует сериями кругов (прогрессируя вокруг серии миров) и что нужно, чтобы он совершил семь этих кругов до оконча­ния судеб нашей системы. Мы находимся на нашем четвертом кру­ге. Точное знание этих вопросов порождает размышления самого высокого свойства, ибо каждый круг, так сказать, специально пред­назначен для развития одной из семи человеческих сущностей в пра­вильном порядке их восходящей последовательности.

Индивидуальная единица, в первый раз в течение круга прихо­дящая на планету, должна на этой планете пройти семь рас до сво­его перехода на следующую планету, и каждая из этих рас надолго занимает Землю. Наши поверхностные понятия о времени и вечно­сти, основанные на темных религиозных учениях Запада, создали у нас странные умственные привычки в связи с решением задач, отно­сящихся к исчислению времени этих периодов. Мы свободно гово­рим о вечности, с другой стороны, несколько тысячелетий нас не пугает; но как только мы хотим сгруппировать точными цифрами расчеты периодов, превышающих обычный горизонт нашей мысли, западная теология должна их отрицать, как абсурд. Итак, мы, жи­вущие в настоящее время на этой земле (или, по крайней мере, боль­шая часть человечества, т. к. существуют исключения, которые мы рассмотрим позже), проходим в данный момент через 5-ю расу чет­вертого круга. Однако эволюция этой пятой расы началась прибли­зительно миллион лет тому назад. Можем ли мы надеяться, что читатель, считая, что космогония, которой мы занимаемся, не стара­ется трактовать о вечности, будет в силах рассчитывать периоды, распространяющиеся на миллионы лет и даже насчитывающие вну­шительное число этих миллионов.

Каждая из семи рас, составляющих круг, сама подвержена подразделениям. Если бы это было не так, то воплощения каждой человеческой единицы были бы очень малочисленны и редки. В преде­лах каждой расы есть семь подрас, и каждая подраса подразделяет­ся на семь групп. Вообще говоря, каждая индивидуальная человече­ская единица должна пройти через каждую из этих рас во время своего пребывания на земле каждый раз, когда новый круг ее сюда приводит. Если поразмыслить, то эта необходимость должна быть для рассудка не более ужасной, чем гипотеза, предполагающая ме­нее многочисленное число воплощений. Каково бы ни было число жизней, которые индивидуальная единица должна была бы пройти на этой земле во время одного круга, большое или нет, она не может продолжать свое путешествие до тех пор, пока вся волна не совер­шит свой переход. Далее мы путем несложного вычисления убедим­ся в том, что продолжительность физической жизни каждой индивидуальной единицы может быть лишь незначительной частью того времени, которое она должна провести на Земле от своего прибытия и до перехода на следующую планету. Большая часть этого време­ни, по нашему определению продолжительности, пройдет в этом субъективном состоянии, принадлежащем «миру следствий», или миру духовному, связанным с физической землей, где протекает наше объ­ективное существование. Надо изучать параллельно природу суще­ствования в мире духовном и существования, протекающего на фи­зической Земле, рассмотренных выше в изложении воплощений в расах. Мы никогда не должны забывать, что между какими-либо двумя физическими жизнями индивидуальная единица проходит период существования в соответствующем духовном мире. Посколь­ку условия этого существования определяются согласно употребле­нию возможностей, данных в физической жизни, которая только что закончилась, духовный мир часто в оккультных книгах называ­ется миром следствий. С этой точки зрения Земля есть соответст­вующий мир причин.

Естественно, что в мир следствий, после воплощения в мире причин, переходит индивидуальная единица, или духовная монада; но личность, только что растворившаяся, тоже следует за ней до степени, зависящей от заслуг этой личности, т. е. природы ее дейст­вий во время жизни. Период времени, который она должна провести в мире следствий (неизмеримо больший каждый раз, чем жизнь, приведшая ее сюда), соответствует «потустороннему миру», или «небу», согласно обычной теологии.

Узкие понятия обыкновенных религиозных мировоззрений пре­дусматривают лишь одну разумную жизнь и ее последствия в будущей жизни. Теология нас учит, что сущность, о которой идет речь, получила свое начало в этой физической жизни, и что будущая духовная жизнь вечна. Но мы знаем по элементам излагаемой оккультной науки, что эти две жизни составляют лишь часть сущности судь­бы в течение пребывания ее в одной из групп рас, принадлежащей одной из семи подрас, которые, со своей стороны, суть семь подразделений одной из семи главных рас, приведенных на нашу Землю во время одного из семи кругов человечества, которые, чтобы выпол­нить свое предназначение в природе, будут по очереди занимать ее. Этим микроскопическим молекулам, ее бесконечно малым частям всей системы, обычная теология придает больше значения, чем об­щему, ибо приписывает им бесконечное существование.

Здесь мы должны предостеречь читателя от заключения, к кото­рому предыдущие объяснения, абсолютно точные, но еще не доста­точно подробные, могли бы его привести. Он не сможет точно рас­считать количество жизней, которые индивидуальная единица должна провести на земле в течение занятия ее одним кругом, просто взяв число семь в кубе. Если бы она проходила лишь одно существование в каждой группе, то общее число было бы 343; но каждая единица по меньшей мере дважды воплощается в каждой группе расы; иначе говоря, дважды опускается в объективный мир причин. Кроме того, существует любопытный циклический закон, по которому общее количество воплощений увеличивается свыше 686. Каждая подраса обладает в момент своего апогея некоторой добавочной жизненно­стью, которая порождает добавочный рой расы в момент прогресса; она порождает также еще один в момент, так сказать, своей агонии. Вся волна человеческой жизни проходит эти расы; в результате, для каждой монады нормальное количество воплощений близко к 800. Это число переменно в сравнительно узких пределах; лишь впоследствии мы рассмотрим разные аспекты этого вопроса.

Закон, увлекающий одну за другой «все» индивидуальные че­ловеческие сущности в поток широкой эволюции, которую мы опи­сали, вовсе не является несовместимым с возможностью свернуть в сторону анормальных судеб или окончательного уничтожения, угро­жающего личности людей, развивающих очень грубые привязанно­сти.

Распределение семи сущностей после смерти достаточно ясно это доказывает, но последующие объяснения эволюции позволят еще лучше понять положение. Непреходящая сущность есть та, которая сохраняется сквозь всю серию жизней, не только в течение рас, при­надлежащих к нашему нынешнему кругу на Земле, но также и сквозь другие круги и другие миры. В общем, эта сущность сможет в под­ходящее время найти, хотя и в неизмеримо далеком будущем, если попробовать измерить его годами, воспоминание о всех своих жиз­нях, которые покажутся ей такими же, как нам — воспоминания о прошлом. Однако астральная оболочка, которую мы отбрасываем при каждом переходе через мир следствий, имеет собственное суще­ствование, более или менее независимое, совершенно отдельное от существования духовной сущности, которую она только что покину­ла.

Природа этого астрального остатка очень важна и интересна, но методическое изучение общего вопроса сначала заставляет нас по­стараться понять судьбу Эго более возвышенного и более продолжи­тельного. Итак, прежде чем заниматься этим рассмотрением, мы должны многое сказать по вопросу развития объективных рас.

Хотя эзотерическая наука особенно занимается темами, обычно считающимися принадлежащими религиозной философии, она не была бы так всеобъемлюща и понятна, если бы упустила доказатель­ство того, что все факты земной жизни находятся в гармонии с ее доктриной. Она не была бы в состоянии изыскивать и узнавать, каким образом человечество эволюционировало сквозь века и серии планет, если бы она не была в состоянии определить (второстепен­ное расследование составляет часть главного), каким образом занимающая нас человеческая волна эволюционировала на нашей Земле. Короче говоря, качества, позволяющие адептам проникать в тайны других миров и других состояний существования, вовсе не делают их неспособными обращаться назад и подыматься против течения жизни на этом глобусе. Итак, между тем как так называемая всеоб­щая история может научить нас лишь сведенной к нескольким тыся­челетиям истории, история Земли, являющаяся одной из отраслей эзотерических знаний, возвращается к судьбам четвертой, предшествовавшей нашей, расы и к судьбам третьей, предшествовавшей этой четвертой. Она, конечно, подымается еще дальше; но первая и вторая раса не имели развития, которое можно было бы назвать цивилизацией, таким образом о них можно сказать меньше, чем о последовавших за ними. Сколь ни странным может показаться неко­торым новейшим читателям, что мы говорим о цивилизациях, суще­ствовавших на Земле несколько миллионов лет тому назад, третья и четвертая раса наверняка их имели. «Где же остатки?» - спросят нас. Как может цивилизация, данная Европой человечеству, доста­точно бесследно исчезнуть, чтобы будущие обитатели нашей Земли не знали о ее существовании? Как можем мы допустить, что подоб­ная цивилизация исчезнет бесследно?

Ответ находится в равномерном движении планет, идущем па­раллельно с жизнью ее обитателей. Периоды больших рас-матерей отделены одни от других большими потрясениями природы и значи­тельными геологическими изменениями. Европа, в виде материка, не существовала во время расцвета четвертой расы. Континент, на котором жила четвертая раса, не существовал на закате третьей расы, и ни один из материков, где жили представители цивилизации этих двух рас, сегодня не существует. Во время занятия Земли жизнен­ным потоком в период одного круга, она переживает семь больших континентальных катаклизмов. Таким образом, уничтожается каж­дая раса в назначенное время. Некоторые из оставшихся в живых продолжают жить в частях света, не бывших колыбелью их расы; но эти оставшиеся неизменно носят признаки регресса и более или ме­нее быстро деградируют.

Колыбелью четвертой, предшествовавшей нашей расе был мате­рик, воспоминание о котором сохранила сама экзотерическая лите­ратура, - «Атлантида», однако, большой остров, об исчезновении которого упоминает Платон, был в действительности лишь послед­ним остатком большого материка. В первой половине эоценского периода большой цикл четвертой расы, Атланты, уже достиг своей наивысшей точки, и большой континент, прародитель почти всех ныне существующих континентов, показал первые признаки своего опускания, — опускания, продолжавшегося до момента 11,5 тыс. лет тому назад, когда его последний остров, который по его названию мы можем назвать Посейдонис, исчез во время катастрофы.

Лемурию (древний материк, простиравшийся к югу от Индии, по тому, что теперь представляет Индийский океан, но связанный с Атлантидой, ибо Африка еще не существовала) не следует смеши­вать с континентом Атлантиды, как Европу - с Америкой. Оба по­грузились и были затоплены со всей своей высокой цивилизацией и богами; и однако между двумя этими катастрофами истек период в 700 тыс. лет; закат и уничтожение Лемурии имели место в короткий промежуток времени перед началом эоценского периода, ибо эта раса была третьей. Остатки того, что было великой нацией, вы можете увидеть в плоскоголовых аборигенах Австралии.

Один новый автор в своем труде об Атлантиде допустил ошиб­ку, населив Индию и Египет колонистами с этого континента.

Материки, которые раскапывали и исследовали геологи, в сердце которых они открыли следы эоценского периода (заставив его выдать им свои секреты), может быть, заключают в неизмеримых или вернее неизмеренных глубинах океанов другие материки, еще более древние, основания которых еще не были исследованы геоло­гией; и что, может быть, открытие этих материков сможет опроки­нуть когда-нибудь их теории? Почему не допустить, что наши мате­рики уже несколько раз были погружены в пучину точно так же, как Атлантида и Лемурия, и имели возможность опять появиться и нести на себе новые группы рас и человеческие цивилизации; и что при первом геологическом толчке во время следующей катастрофы в серии периодических потрясений, имеющих место между началом и концом каждого круга, наши уже исследованные материки погрузятся, а Атлантида и Лемурия выступят вновь?»

Четвертая раса, несомненно, имела периоды очень высокой цивилизации. Цивилизации греческая и римская и даже египетская ничто по сравнению с теми, которые начались при третьей расе. Люди второй расы не были дикарями, но их нельзя назвать цивилизованными.

Греки и римляне были маленькими подрасами, что же касается египтян, то они полностью входили в нашу кавказскую семью. Срав­ните их и Индию. Достигнув наивысшей цивилизации, обе исчезли; египтяне, отдельная подраса, исчезли совершенно, ибо эти копты -лишь выродившиеся остатки; Индия, представляющая один из первых и наиболее могущественных отпрысков расы-матери, состоявшая из нескольких подрас, сегодня еще существует и борется, чтобы ко­гда-нибудь еще завоевать свое место в истории.

История имеет лишь разрозненные и смутные сведения о том, что представлял собой Египет 12 тыс. лет тому назад, когда, за не­сколько тысячелетий перед тем достигнув кульминации своего цик­ла, он уже был в упадке.

Халдеи были на вершине своей оккультной славы до того, что мы называем бронзовым веком. Мы склонны утверждать, что гораз­до более высокие цивилизации, чем наша, процветали и исчезли. Мы не довольствуемся, как некоторые из ваших новейших авторов, словами, что до основания Рима и Афин существовала цивилизация, сегодня угасшая. Мы утверждаем, что как до, так и после леднико­вого периода, в разных местах земного шара существовала серия цивилизаций, что они достигли апогея своей славы и затем угасли.

Не только следы, но даже память об ассирийской и финикийской цивилизациях были утеряны вплоть до последних открытий нескольких последних лет. И вот они открывают новую страницу, но не из наиболее отдаленных периодов истории человечества, и, однако, хотя эти цивилизации не переносят нас настолько далеко назад, как самые древние, история лишь с трудом соглашается с их свидетельствами. Археология убедительно доказала, что человеческая память заглядывает гораздо дальше, чем история соглашается достичь, исвященные традиции древних, когда-то могущественных наций, передававшиеся от отца к сыну, еще более достойны доверия. Мы говорим о бывших до ледникового периода цивилизациях, и это утверждение кажется абсурдом не только обыкновенным инеосведомленным умам, но и самим ученым-геологам. Что же вы скажите о нашем утверждении, касающемся китайцев (я говорю о настоящих китайцах, центре Китая, а не о смешанной разновидности четвертой и пятой рас, занимающей сейчас трон) - аборигенов, принадлежа­щих в своей несмешанной национальности к самой высшей и послед­ней ветви четвертой расы, достигших своей наиболее высокой ступе­ни цивилизации до появления в Азии пятой: расы? В какой момент? Посчитайте. В группе островов, открытых Норденскольдом на ко­рабле «Вега», нашли останки окаменелых лошадей, баранов, быков и т. д. среди скелетов слонов, мамонтов, носорогов и других чудо­вищ, принадлежащих, согласно вашей науке, к периоду, когда чело­век еще не появился на Земле. Как же случилось, что лошади и бараны были найдены в обществе допотопных чудовищ?

Мало того, что покрытый сегодня вечными льдами район, оби­таемый самым нежным из всех животных - человеком, имел тропи­ческий климат, что будет вскоре доказано, но он был также место­пребыванием одной из наиболее древних цивилизаций, четвертой расы, представленной в своих наиболее возвышенных остатках эти­ми дегенерирующими китайцами, низшие отбросы которых (по край­ней мерс, в глазах ученого невежды) непоправимо смешаны с остат­ками третьей расы. Я уже говорил вам, что наиболее высоко стоя­щий сегодня народ с духовной точки зрения принадлежит к первой подрасе пятой расы-матери. Это азиатские арийцы; наиболее возвы­шенная, со стороны физической интеллектуальности, раса — это по­следняя подраса пятой расы, это вы, их былые поработители. Боль­шинство человечества принадлежит к седьмой подрасе четвертой расы-матери, состоящей из прежде упомянутых китайцев и их ветвей и ответвлений (малайцы, монголы, тибетцы, яванцы и т. д.), а также и других переживших подразделений четвертой и седьмой подрас треть­ей расы. Все эти остатки человечества, с виду падшие и униженные, есть прямые потомки высоко цивилизованных наций, ни название, ни воспоминание о которых не сохранились, кроме как в книгах, вроде «Пополь Вух» - священная книга древних гватемальцев, и некоторых других неизвестных науке».

Я спрашивал, чем можно объяснить развитие человеческого прогресса в течение двух последних тысячелетий, любопытное развитие, если сравнить его с состоянием застоя людей четвертого круга, и это до начала периода новейшего прогресса. Этот вопрос вызвал вышеприведенные объяснения, а также следующие замечания по поводу недавнего импульса человеческого прогресса.

Это конец очень важного цикла. Каждый круг, раса, а также подраса проходят своп большие и малые циклы на каждой планете существования человечества. Наше человечество четвертого круга проходит свой большой цикл, также как свои расы и подрасы. Замечательное развитие вызвано двумя эффектами - началом нисходящего движения первого и тем, что последний (маленький цикл ва­шей подрасы) достигает своего апогея. Вспомните, что вы принадле­жите к пятой расе и что, тем не менее, вы - лишь западная подраса. Несмотря на все ваши усилия, то, что вы называете цивилизацией, ограничено этой последней и ее разветвлениями в Америке. Ее об­манчивый свет как будто светит дальше, чем в действительности. В Китае нет развития, а из Японии вы сделали лишь карикатуру.

Оккультный ученик не должен говорить о состоянии застоя чле­нов четвертого круга, ибо история не знала ничего или почти ничего об этом состоянии наций, за исключением западных, вплоть до нача­ла новейшего прогресса. Что вам известно, например, об Америке до ее завоевания испанцами? Менее двух столетий перед прибытием Кортеса существовал столь же большой порыв к прогрессу среди подрас Перу и Мексики, как видимый сейчас в Европе и Соединен­ных Штатах. Их подраса закончилась почти полным истреблением вследствие причин, ею же самой вызванных. Мы можем говорить лишь о состоянии застоя, в который, по закону эволюции, роста, зрелости и упадка, попадает каждая раса и подраса в период своего воплощения. Вот положение, которое знает всеобщая история в то время, когда она совершенно ничего не знает о состоянии Индии десять веков тому назад. Ваши подрасы двигаются к апогею своих соответствующих циклов, и их история не идет назад дальше, чем периоды упадка некоторых других подрас, принадлежащих почти все к предыдущей четвертой расе.

К какому периоду принадлежала Атлантида и наступил ли разрушивший ее катаклизм в определенную эпоху в течение эволюции в развитии рас и соответствовал ли он затемнению планет? Вот ка­ков был ответ.

Все в эволюции кругов имеет свое время и место, иначе самому ясновидящему пророку было бы невозможно вычислить год и час, когда должен произойти большой или малый катаклизм. Все, что мог бы сделать посвященный, это предсказать приблизительно эпо­ху, тогда как теперь можно предсказать с математической точностью события, которые произведут большие геологические потрясения, так же точно, как затмение или другое явление в космосе. Погруже­ние Атлантиды (группы материков и островов) началось в миоценский период, совершенно так же, как наблюдается сейчас, что неко­торые из ваших материков начинают постепенно оседать; первым результатом было исчезновение самого большого материка, и это событие совпало с появлением Альп, затем наступил и последний - исчезновение прекрасного острова, упомянутого Платоном. Египет­ские жрецы Саиса сообщили его предку Солону, что Атлантида (т. е. последний оставшийся остров) погиб приблизительно 9 тыс. лет до их эпохи. Эта дата не была фантазией, т. к. они на протяжении тысячелетий самым тщательным образом сохраняли свои записи. Тем не менее, насколько мне известно, они говорили лишь о Посейдонисе и не согласились открыть свою секретную хронологию даже вели­кому греческому законодателю. Так как не имеется геологических причин для сомнений, и существует множество доказательств, что­бы признать очевидность этого события, наука, наконец, согласилась с существованием большого материка и архипелага.

Приближение каждого нового затмения всегда обозначается катаклизмами воды или огня. Кроме того, каждая раса-мать (корен­ная раса) должна быть разделена, так сказать, на две части тем или другим. Так, когда четвертая раса атлантов достигла апогея своего развития и своей славы, они были уничтожены водой; сейчас можно найти лишь их дегенерирующих представителей, оставшихся в живых, тем не менее каждая из их подрас была относительно великой и пережила свои славные дни. Придет день, и тем, чем стали они, станете и вы, ибо закон циклов един и неизменен. Когда ваша пятая раса достигнет зенита физической интеллектуальности и достигнет максимума своей цивилизации (вспомните различие, которое мы делаем между цивилизацией материальной и духовной) и не будет способна к дальнейшему подъему в своем цикле, ее прогресс в на­правлении абсолютного зла будет приостановлен (точно так же, как ваши предшественники, лемурийцы и атланты, были остановлены в своем движении к тому же злу) одним из потрясений; ваша высокая цивилизация будет уничтожена, и все подрасы этой расы пойдут книзу в своих соответствующих циклах, после короткого периода славы и мудрости. Взгляните на оставшихся в живых атлантов, древ­них греков и римлян (новейшие принадлежат к пятой расе). По­смотрите также, сколь велики и коротки и сколь эфемерны были их дни славы и известности. Ибо они были лишь семью подрасами семи ответвлений расы-матери. Никакая раса-мать, как и ее подрасы и ветви, не может, согласно единому закону, преступать прерогативы расы или подрасы, которая должна за ней последовать; еще меньше может она вмешиваться в познания и права, предназначенные ее наследнице.

«Прогресс в сторону абсолютного зла», остановленный катаклизмами, уничтожающими по очереди каждую расу, есть вытекаю­щий из интеллектуальных изысканий и научного прогресса приоб­ретения власти над природой результат, который ныне происходит у посвященных от преждевременного развития высших способно­стей, чем те, которые мы употребляем обычно.

Автор, кстати, рассуждал в одной из предыдущих глав об этой власти, когда говорил о наших эзотерических учителях; их описание завело бы слишком далеко, отвлекая автора в длинные отступления об оккультных явлениях. Достаточно сказать, что их сущность представила бы для общества вообще большую опасность, вызывая пре­ступления всех родов, раскрытия которых могли бы не опасаться, если бы эти качества были бы во власти людей, которые не рассматривали бы их как священный клад. Некоторые возможности этой власти - не что иное, как практическое применение скрытых сил природы, которые могут быть открыты в процессе прогресса обыч­ной науки. Этот прогресс был достигнут атлантами. Положительные ученые этой расы научились расщеплять и восстанавливать мате­рию, что считается возможным лишь небольшим числом людей, включая спиритов; они также приобрели контроль над элементалями, благодаря которым они могли совершать это явление, и много дру­гих, еще более чудесных. Эти возможности, данные в руки недобро­совестных людей, желающих пользоваться ими в эгоистических це­лях, принесли бы не только социальные несчастья, но они бы возбу­дили в обладающих ими людях пагубные умственные возбуждения, следствия которых были бы более ужасны, чем страдания и болезни в этом мире. Вот почему, когда физический разум, не удерживае­мый возвышенной моралью, пускается в область, предусмотренную для духовного прогресса, естественный закон ее сейчас же жестоко обуздывает. Эта возможность будет лучше усвоена, когда мы займемся великими судьбами, к которым стремится человечество.

Принцип, по которому различные человеческие расы коллек­тивно ведутся в их эволюции циклическим законом, хотя они и поль­зуются индивидуально свободной волей, которой они, без сомнения, обладают, здесь ясно освещен. Для лиц, которые рассматривали че­ловеческие дела лишь с ограниченной точки зрения, которую нам преподает история, положение вещей может быть не покажется об­ладающим циклическим характером, но, скорее, перемежающимся прогрессом, иногда ускоряемым великими людьми и случайными обстоятельствами или задерживаемым войнами, предрассудками или периодами интеллектуального бесплодия, однако совершающимся, в конце концов, более или менее быстро.

В дополнение к эзотерической точке зрения, опирающейся на обширные наблюдения, которые собрала оккультная наука, сошлемся на труды известного автора, совершенно чуждого оккультному миру. Д-р Дж. У. Дрэпер, вследствие тщательного изучения исторических фактов, решительно высказывается в пользу теории циклов. Вот цитата из его книги «История интеллектуального развития в Евро­пе»:

«Как мы часто говорим, мы суть творения обстоятельств. В этом выражении заключена более высокая философия, чем это на первый взгляд кажется... Следовательно, мы должны будем рассматривать положение вещей с этой точки зрения, признав положение, по кото­рому человеческие начинания, развиваясь и расширяясь, продвига­ются в определенном направлении. Вот почему мы видим, что события, о которых мы говорили, что они зависели от нашей воли, на самом деле были предписаны их видимым автором нуждами момен­та. Однако их надо рассматривать как историю некоторой фазы их жизни, которую нации рано или поздно проходят.

Мы видим, как у человека на протяжении всей жизни меняется характер — от безрассудств молодости до степенности, присущей зрелому возрасту. Мы не ошибемся, приписав это изменение харак­тера различным испытаниям, выпавшим на его долю, но мы не те­шим себя иллюзией, что эта перемена не произошла бы помимо этих происшествий. Непреодолимый рок проходит через все эти превратности... Существует аналогия между жизнью нации и индивидуума, который, будучи в некотором смысле кузнецом своей жизни, для блага или зла, останется ли он здесь или пойдет туда, куда толкают его склонности, сделает ли это или оставит то, соответственно своим вкусам, всегда направляется неумолимой судьбой, - судьбой, вы­звавшей его появление на свет, независимо от его желания, которая заставляет его пройти через определенное существование, этапы которого абсолютно неизменны, - младенчество, детство, юность, зрелость, старость, с их характерными поступками и страстями, — и которая убирает его со сцены, в желаемый ею момент, обычно и чаще всего вопреки его желанию. Оно таково же и для наций. То, что добровольно, имеет лишь внешнюю видимость, показывая, чуть-чуть лишь пряча, предопределение. Мы хотим - можем идти целенаправленно по жизни; но мы не обладаем никаким контролем над законами ее прогресса. Существует геометрия, определяющая кри­вую прогресса наций; уравнение их эволюционной кривой. Ни один смертный не сможет внести в нее ни малейшего изменения».


ГЛАВА V ДЕВАЧАН

Было невозможно приняться за изучение состояний, через ко­торые проходят высшие сущности человека после смерти, не дав предварительно понятия о методе развития человека во время хода его занятий. Исполнив эту часть задания, мы можем изучать судь­бы каждого человеческого Эго в интервалах между концом одного воплощения и началом следующего. В начале новой жизни карма предыдущей объективной жизни определяет образ существования, в котором должен возродиться индивидуум. Эта теория кармы - одна из самых интересных черт буддийской философии. Она нико­гда не держалась в секрете; однако иногда ее не понимали из-за неточного объяснения некоторых элементов этой философии, кото­рые сами всегда оставались строго эзотерическими.

Карма есть собирательное выражение, применяемое к сложной группе склонностей, к добру или злу, проявленных человеческим существом во время его жизни, характер которых сохраняется в его пятой сущности, во все время, протекающее между смертью, после одной объективной жизни и его рождением в следующей.

Эта доктрина, как ее иногда представляют, может натолкнуть на мысль о существовании высшей духовной власти, после смерти судящей поступки человеческой жизни, взвешивая добрые и пло­хие дела и после рассмотрения виновности выносящей приговор. Однако понимание, каким образом и после смерти происходит ра­зобщение человеческих сущностей, дает нам ключ к пониманию действия кармы и одновременно осведомляет нас о важном предме­те, который мы теперь будем рассматривать - духовное состояние человека немедленно после смерти.

При смерти три низших сущности - тело, чисто физическая жизнь и его астральный двойник - совершенно покидаются тем, что есть собственно «ЧЕЛОВЕК», и четыре высших сущности уда­ляются в следующий по высоте мир; т. е. в мир более высокий в порядке духовном, но находящийся не над нашим, а в нашем, и составляющий его часть; иначе говоря, в астральный план или, по-санскритски, Кама-локу.

Здесь происходит разделение между двумя «буддами», составляющими четыре высших сущности. Данные уже нами объяснения о еще несовершенном состоянии высших человеческих сущностей показали, что рассмотрение разобщения сущностей, как будто оно происходит механически, есть очень упрощенный способ рассмот­рения вопроса. Нужно, чтобы разум читателя сам сделал необхо­димые поправки при помощи пояснений, которые мы ему дали. Ее можно определить иначе, сказав, что это испытание степени разви­тия пятой сущности. Если мы придерживаемся первой точки зрения, мы должны предположить, что. с одной стороны, шестая и седьмая сущности увлекают пятую, человеческую душу, в определенном направлении, тогда как, с другой стороны, четвертая сущ­ность притягивает ее к земле. Однако, пятая сущность очень слож­на и может разделяться на высшие и низшие элементы. В борьбе между ее прежде соединенными сущностями, лучшие, наиболее чистые и возвышенные духовные части примыкают к шестой сущности, а ее низкие инстинкты, так же как ее импульсы и воспоминания; увлекаются четвертой; так что она, так сказать, разделяется надвое. Низшая часть, соединенная с четвертой сущностью, удаля­ется по воле земной атмосферы, тогда как лучшие элементы - те, которые составляют, не будем этого забывать, настоящее Эго усоп­шей личности, его индивидуальность, совесть - следует за шестой и седьмой сущностями в духовное состояние, которое мы и будем рассматривать.

Отбросив популярное наименование этого состояния, запятнан­ное множеством ошибок, мы будем придерживаться восточного определения этой области, или состояния, в которое переходят высшие сущности человеческих существ после их смерти; тем более, если Девачан буддийской философии по некоторым пунктам соот­ветствует европейскому новейшему понятию о небе, по другим пунк­там, еще более важным, он от этого понятия отдаляется. Во всяком случае, в Девачане продолжает жить не только индивидуальная монада, сохраняющая все изменения эволюционной системы, пере­ходя из одного тела в другое, с одной планеты на другую, и т. д. - в Девачане продолжает жить собственная личность человека, соз­нающая свое «Я», за исключением некоторых ограничений, кото­рыми мы сейчас займемся; она остается той же личностью, которой она была на этой земле, относительно ее высших чувств, стремле­ний, привязанностей и даже наклонностей. Мы, может быть, мог­ли бы сказать, что это эссенция ее последнего личного «Я».

В «Буддийском катехизме» полковник Олькотт говорит о внут­ренней разнице, которую он устанавливает между индивидуально­стью и личностью. Написанные не только с согласия великого свя­щенника из Шрипада и Галле, Суманчала, но также по прямому учению его посвященного гуру, эти слова будут иметь огромный вес для ученика оккультизма. Вот что он нам говорит в своих за­писках: «По размышлении я заменил словом «личность» слово «индивидуальность», которое фигурировало в первом издании. После­довательные появления на одной или нескольких землях, или «опус­кания в поколении» скандх или частей существа, ставших связан­ными в силу танхи, суть последовательность личностей. Каждая личность при рождении отличается от личности предыдущего или последующего воплощения. Карма прячется (скажем ли мы - «от­свечивает»?) сегодня в личности мудреца, завтра - в личности ремесленника, и т. д., в течение цепи перерождений. Но хотя лично­сти меняются, линия жизни, к которой они привязаны, как жемчу­жины на нитке, сохраняет свое единство. Это всегда эта частная линия, а не другая. Итак, она индивидуальна; это индивидуальная жизненная струя, имеющая свое начало в Нирване, или субъектив­ном состоянии природы, точно так же, как световой или тепловой луч, проходящий через эфир, имеет свое начало в своем динамиче­ском источнике: она проходит объективное состояние природы под импульсом кармы и созидающим направлением танхи и стремится вернуться в Нирвану после многочисленных циклов превращений. Рис Дэвиде называет то, что переходит от одной личности к другой в течение индивидуальной цепи, «характером» или «действием». Но т. к. характер не есть только метафизическая абстракция, но также общая сумма наших моральных и умственных качеств, если мы примем жизненную волну за индивидуальность и каждую серию ее проявлений, ее рождений за отдельную личность, это помо­жет рассеять то, что Рис Дэвидс называет «удобная безнадежность одной тайны».

Будда, отрицая душу, имел в виду столь обыкновенную ошиб­ку верования в переходящую и независимую личность; не меняю­щуюся от одного рождения к другому сущность, двигающуюся к месту или состоянию, в котором, будучи совершенной, она бы веч­но блаженствовала или страдала. Он нас учит, что сохранение соз­нания «Я» логически невозможно, ибо его элементарные состав­ляющие частицы постоянно изменяются, и что «Я» одного сущест­вования отличается от «Я» всех других. Но все, что я знаю о буд­дизме, сходится с теорией постепенной эволюции совершенного человека, - т. е. ставшего Буддой, благодаря опыту бесчисленных жизней.

Лицо, которое к концу своей цепи существований достигнет состояния Будды, которому удастся подняться на 4-ю ступень дхьяны, увидит в своих предпоследних существованиях всю вместе эту серию воплощений как тайное и добровольное развитие. Выраже­ние, которое подкрепляет эту мысль, постоянно встречается в «Джатакаттхаванана», которую Рис Дэвидс так хорошо перевел; вот оно: «Счастливец тогда открыл одно событие, скрытое переменой рож­дений», или «то, что было скрыто и т. д. ». Итак, первоначальный буддизм твердо верил в постоянство анналов Акаши, а также в возможность для человека, достигшего степени настоящей индивидуальной мудрости, ознакомления с ними.

Чувственные склонности и ощущения усопшей личности покидают ее в Девачане, но отсюда вовсе не следует, что ничто не мо­жет быть присуще в этом состоянии, кроме религиозного чувства или мыслей, относящихся к духовной философии. Наоборот, все высшие видоизменения, даже чувственных эмоций, находят в Девачане подходящую сферу для своего развития. Чтобы внушить целую серию мыслей, достаточно в виде примера взять душу человека, страстно любившего музыку; в Девачане она будет непрерыв­но наслаждаться восторгами, доставляемыми музыкой. Личность, сконцентрировавшая на земле лучшее своей души в любви, встре­тит в Девачане все бывшие любимые существа. Не преминут спро­сить, что может произойти, если некоторые из этих существ сами не заслужили Девачана? Ответ гласит, что это не важно. Для лица, которое их любило, «они будут здесь». Нет нужды распростра­няться, чтобы найти ключ к этой тайне. Девачан есть состояние субъективное. Он покажется столь же реальным, как и столы и стулья, которые нас окружают. Напомним, что для глубокой оккультной философии столы, стулья и все вещи этого мира не обла­дают никакой реальностью, и суть лишь преходящие иллюзии чувств. Реальности Девачана, для всех тех, кто туда входит, будут столь же и даже более верны, чем для нас реальности этого мира. Из этого вытекает, что субъективное «уединение» Девачана, которое на первый взгляд можно было бы себе представить, на самом деле вовсе не есть уединение в смысле нашего понимания этого слова в плане физического существования; это соединение со всем, чего желает душа, - лица, предметы или знания. Вниматель­ное рассмотрение места, которое Девачан занимает в природе, по­кажет нам, что это субъективное уединение каждой человеческой единицы есть единственное условие, делающее правдоподобным понятие о духовной и счастливой последующей жизни для челове­чества вообще. Но Девачан есть состояние чистого и абсолютного блаженства для всех туда входящих; в такой же степени Авитчи есть его противоположность. В этой системе нет неравенства или несправедливости; Девачан далек от тождественности для добрых, как и для безразличных, но это безответственная жизнь; из этого логически вытекает, что страданию там нет места, точно так же, как в Авитчи нет места наслаждениям или раскаянию. Это жизнь следствий, а не причин; жизнь, в которой не работают за вознагра­ждение, но в которой его получают. Следовательно, невозможно, чтобы в этом состоянии можно было бы знать, что происходит на земле. Если бы это знание было, то в жизни после смерти не было бы возможно счастье. Небо, которое было бы обсерваторией, откуда находящиеся там еще могли бы видеть бедствия нашего мира, было бы на самом деле местом нестерпимых моральных страдании для наиболее любящих, бескорыстных и достойных из его обитате­лей. Если мы наградим их очень ограниченной симпатией, бесстрастной к чужим страданиям, после того, как то малое количество тех, кого они любили, присоединилось к ним, они, тем не менее, должны были бы пройти через очень печальные периоды ожида­ния, прежде чем оставшиеся в живых закончили здесь существова­ние, иногда продолжительное и труженическое. Эта самая гипотеза еще менее приемлема, т. к. она сделала бы небо невыносимым для его наиболее нежных и великодушных обитателей, т. к. их реф­лективные страдания продолжали бы питаться страданиями чело­вечества вообще, даже после того, как их близкие были бы избавлены от них смертью.

Единственным способом выйти из этого затруднения было бы предположить, что небо еще не намерено открыть свои двери, и что все жившие, начиная с Адама до наших дней, в состоянии транса ожидают воскресения в конце мира. Эта гипотеза также имеет сла­бую сторону; но нам теперь надо меньше заниматься теориями дру­гих верований, чем научным единством эзотерического буддизма.

Читатель, допускающий, что знание земных вещей сделало бы всякое счастье на небе невозможным, мог бы тем не менее сомневаться в возможности настоящего счастья, приведя в виде возраже­ния монотонность уединения, о котором мы говорили. Это возра­жение происходит благодаря невозможности вообразить себе это блаженство в силу отсутствия его земных аналогов. Никто не пожалуется на однообразие минуты, момента или часа, смотря по обстоятельствам, самого большого испытанного в жизни наслаждения. Большинство имело моменты счастья, которые они, по край­ней мере, смогут еще раз пережить, чтобы следовать нашему срав­нению; вообразим один момент этого счастья, слишком короткий, чтобы он мог дать намек на однообразие; вообразите себе тогда эти ощущения продленными до бесконечности, без возможного опреде­ления течения времени по каким-либо внешним признакам. В этих условиях нет места мысли об утомлении. Чистое и продолжитель­ное ощущение усиленного счастья продлевается, но не бесконечно, ибо причины, вызвавшие его, сами не бесконечны, но в течение долгих периодов, пока действующая сила причины не будет исто­щена.

Для душ в Девачане нет никакого изменения их (так сказать) занятий, но что единственный момент земных ощущений исключительно избран для увековечивания. Известный автор говорит по этому поводу: «Существует два возможных поля действия: одно - объективное и другое - субъективное. Грубые энергии - те, что действуют в наиболее плотных состояниях материи — объективно выявятся в следующей физической жизни, их следствие есть эта новая личность каждого рождения, которая, в свою очередь, проходит через большой цикл эволюционирующей индивидуальности. Лишь моральная и духовная деятельность находят свою Действительную сферу в Девачане. Но ведь мысль и воображение, безграничны, поэтому как же можно представить себе в Девачане нечто похожее на однообразие? Те, в чьей жизни отсутствовали чувства любви или, по крайней мере, некоторые духовные склонности, так что они не способны пережить после своей земной жизни период, соответствующий Девачану, очень малочисленны. Вообразим, на­пример, великого философа, который был бы одновременно пло­хим другом и эгоистом; может быть, его физические недостатки и его страстные стремления будут иметь результатом возрождение нового ума и еще большого разума, но также очень несчастного человека, пожинающего кармические следствия всех причин, вы­званных его прежним существованием, - неизбежная компенсация страстей, преобладавших в его прежней жизни; но промежуточный период между двумя его физическими рождениями «не может быть» ничем иным, по великолепно скоординированным законам приро­ды, как бессознательным. Существование бесплодного промежутка между смертью и воскресением, как дает надежду или скорее наме­кает протестантская христианская теология, для душ, оставивших этот мир и долженствующих витать в пространстве в состоянии ментальной каталепсии до «Страшного суда», невозможно. Причи­ны, производимые ментальной и духовной энергией, являются бо­лее пространными и значительными, чем производимые физиче­скими побуждениями, поэтому их следствия для добра или зла должны быть пропорционально более велики.

Прожитые на этой или на других землях жизни не представля­ют подходящего поля для таких следствий, а так как каждый па­харь имеет право на свой собственный урожай, то эти следствия, естественно, должны развиваться или в Девачане, или в Авитчи.[5]

Возьмем, например, Ф. Бэкона, о котором поэт сказал, что он:

«Самый блестящий, самый мудрый и.

Самый гадкий из людей».

Возможно, что он вернется в своем следующем воплощении под видом жадного ростовщика, одаренного замечательными интеллектуальными способностями. Но как бы они ни были велики, они не нашли бы в частной ментальной линии, прежде проложен­ной основателем новейшей философии, поле деятельности, где бы он мог пожинать все плоды своего урожая. Лишь ловкий адвокат, подкупленный прокурор, неблагодарный друг или нечестный министр могли бы найти под влиянием кармы подходящую почву в теле ростовщика, появившись вновь под влиянием нового Шейлока. Но тогда, что стало с Бэконом, этим несравненным мыслите­лем, чьи философские изыскания о самых глубоких проблемах при­роды были «первой, единственной и последней любовью»? Куда отправится этот гигант своей расы, когда с него содрали его низшую природу? Должны ли будут все следствия этого из ряда вон выходящего разума рассеяться и исчезнуть? Конечно, нет. Его мо­ральная и духовная энергия тоже должны будут найти поле дейст­вия. Этим полем является Девачан. Вот какие приносят плоды все его планы морального преобразования, все его абстрактные изы­скания об элементах природы, все божественные умственные стрем­ления, которые так хорошо заполнили блестящую часть его суще­ствования. Абстрактная сущность, известная в предыдущей жизни под именем Френсиса Бэкона, которая в своем будущем воплоще­нии «могла бы» быть представлена отвратительным ростовщиком, созданием самого Бэкона, его Франкенштейном, плодом его кар­мы, - это существо будет пока поглощено духовным миром, также им самим приготовленным наслаждением умственными причина­ми, прекрасными и благодетельными, которые он посеял во время своей жизни. Он будет продолжать сознательное существование, чисто умственное, - сон, необычайно реальный, - пока карма не будет удовлетворена; тогда волна энергии, достигнет краев чаши этого второстепенного цикла, и существо перейдет в следующее состояние причин в этом или в другом мире, соответственно степе­ни своего совершенства. Следовательно, есть перемена занятий в Девачане, перемена постоянная. Ибо эта жизнь сновидений есть плод, урожай психических семян, упавших с дерева нашего психи­ческого существования в течение моментов мечтаний или надежд, — беглые проблески блаженства и восторга, приглушенные на со­циально-неблагодарной земле, но расцветающие на розовой заре Девачана и созревающие под этим навсегда плодоносным небом. Если человек познал лишь один момент совершенного опыта, его Девачан не будет, как можно было бы предположить, бесконечным продолжением этого момента. Это единственная нота, взятая из лиры жизни, составит основу субъективного состояния этого суще­ства и выразится бесконечными гармониями психических фантасмагорий. Тут все наши обманутые надежды, наши мечты и вожде­ления полностью воплощены, и мечты объективного существова­ния становятся реальностями существования субъективного. Тут за завесой МАЙИ эти призрачные и обманчивые видения открывают­ся посвященному, который познал великую тайну проникновения вплоть до бездн Тайн Бытия... ».

Физическое существование протекает с увеличивающимся на­пряжением с детства до зрелого возраста, и с этого момента его энергия понижается и через старость идет к смерти; существование сновидений в Девачане следует по параллельному курсу. Сначала приходит первая дрожь психической жизни, затем сила возраста; постепенное истощение энергии переходит сначала в сознательную, а затем бессознательную летаргию; тогда приходит забвение и, наконец, не смерть, но возрождение! - Возрождение в другой лично­сти, возврат к действию, постоянно зарождающему новые продол­жения причин, которые исчерпываются новым пребыванием в Де­вачане.

Нам могут возразить, что это не реальность, это только сон; купающаяся таким образом в призрачном ощущении блаженства душа, постоянно обманываемая природой, испытает страшное раз­очарование, когда пробуждение покажет ей ее ошибку. Но она ни­когда не просыпается и не может проснуться, и это в порядке ве­щей.

Пробуждение из Девачана есть возрождение в следующую объ­ективную жизнь, и в этот момент чаша Леты (реки забвения) испи­та. Душа не имеет никакого сознания о каком-либо уединении; она также не может иметь никакого впечатления, что она отделена от своих друзей, которых она избрала. Эти друзья не из тех, которые стараются отделиться от нее. Это не из тех друзей, которые утом­ляются друзьями, которые их ласкают, даже если эта душа сама не утомлялась. Любовь, созидающая сила, поставила их в живое изо­бражение перед другом, который горячо желает их присутствия, и это изображение никогда не исчезнет.

Здесь следует опять воспроизвести слова Учителя: «Те, кто делает воображения такого рода, совершают умале­ние стихиям, предполагая между существами в Девачане взаимоот­ношение, которое применимо к физическому существованию. Две симпатизирующие души, обе развоплощенные, будут каждая подвергаться своим деваническим ощущениям, заставляя другую участвовать в своем субъективном блаженстве. Это будет, конечно, для каждой из них столь же реально, как если бы они были бы на этой земле. Однако, каждая отделена от другой с точки зрения телесного или личного общения. Это последнее — единственное, что мы признавали на этой земле как «настоящие» отношения — не только представилось бы обитателю Девачана как нечто нереаль­ное, но оно не имело бы для него никакого существования даже как иллюзия; ибо для его духовных чувств физическое тело или даже майяви-рупа остается столь же невидимым, как и он сам для физи­ческих чувств наиболее любимых им на земле существ. Итак, пока один из заинтересованных еще живет и не осознает эти отношения в бодрствующем состоянии, все отношения с ним составляют для находящегося в Девачане абсолютную реальность. С другой сторо­ны, какие другие отношения могли бы быть возможными, кроме этих чисто идеальных, которые мы описали между двумя субъек­тивными существами, которые даже не столь материальны, как эта эфирная тень тела - майяви-рупа? Возразить, что это обман при­роды, и сказать, что ощущение блаженства есть иллюзия «без вся­кой реальности», это значит доказать свою абсолютную неспособ­ность постигнуть состояние жизни вне нашего материального, материалистического существования. Ибо, как установить в Девачане - т. е. вне земных условий жизни - различие, равносильное тому, что мы делаем в нашем мире, с тем, что мы называем реальностью и ее подделкой, фальшивой и искусственной.

Один и тот же принцип не может быть применен к обоим точ­кам зрения. Можем ли мы постигнуть, что то, что мы считаем реальностью в нашем физическом, телесном состоянии, существует также, как реальность, в тех же условиях для развоплощенной сущности? На земле человек двойственен, - в том смысле, что он состоит из материи и духа, - поэтому вполне нормально, чтобы он в своем уме, имеющем задание анализировать свои физические ощущения и духовные восприятия, установил разницу между реальностью и фикцией; и, тем не менее, даже в этой жизни, где обе группы способностей постоянно уравновешиваются, преобладающая группа считает фикцией или иллюзией то, что другая принимает за совершенно реальное. Но в Девачане наше Эго перестает быть двой­ным и становится ментальной или духовной сущностью. То, что было в жизни фикцией, сном, что существовало лишь в нашем воображении, становится в новых условиях существования единст­венной возможной реальностью. Итак, предложив возможность другой реальности для обитателя Девачана, мы совершаем грубую ошибку. Нынешняя вещь есть та, которая существует «де факто»: реальность чего-либо доказывается его действительностью. Так как предполагаемое и искусственное не имеет никакого возможного существования в девачанических условиях, то отсюда логически вытекает, что там все актуально и реально. Ибо наша шестая сущ­ность, парит ли она над нашими пятью низшими сущностями во время жизни личности, или отделяется от них при отделении от тела, наша духовная душа не обладает материей, она постоянно «Арупа»; с другой стороны, она не ограничена местом и не окру­жена ограничивающим горизонтом восприятия. В смертном теле или вне его она всегда остается отличной от него и независимой от его границ; так что если мы назовем девачанические ощущения «обманом природы», мы никогда не сможем дать название реаль­ности чисто абстрактным чувствам, как например, идеальному вос­приятию красоты, любви и т. д., а также всем другим чисто духов­ным ощущениям, которые принадлежат нашей высшей душе и которые, отраженные и усвоенные ею во время нашего существова­ния, наполняют нашу душу радостью или страданием».

Вспомним, что благодаря самой природе изложенной системы существует бесконечное разнообразие блаженства в Девачане пропорционально безграничной степени достойности среди человече­ства. Если бы «грядущий мир» был действительно объективным небом, которое обычная теология нам представляет, его действие породило бы кричащие несправедливости и приблизительности. Прежде всего, вас могли бы принять или отвергнуть; а также очень большая разница в милостях, оказываемых некоторым гостям в этой покровительственной области. Но действительное небо нашей земли приспособляется к нуждам и достоинствам каждого ново­прибывшего с безошибочной уверенностью: не только в отношении времени счастливого состояния, установленного порожденными в объективной жизни причинами, но также в отношении напряжения и обширности эмоций, составляющих это блаженство; небо каждой личности, достигающей этого очень реального рая, совершенно точно пропорционально ее способностям им наслаждаться. Оно есть соз­дание ее собственных вожделений, ее собственных способностей. Непосвященные умы не смогли бы больше понять, но это простое указание на его природу достаточно, чтобы показать нам, как точ­но оно приходится на свое место в общем процессе эволюции.

Я возобновляю мое прямое изложение: итак, Девачан есть со­стояние, а не определенное место, точно так же Авитчи, его противоположность, которое не надо смешивать с Адом. Буддийская эзо­терическая философия различает три локи и называет их: 1. Кама-лока, 2. Рупа-лока и 3. Арупа-лока. Точный перевод: 1. Мир жела­ний или страстей, неутоленных земных аппетитов, пребывание жертв насильственной смерти, элементариев и самоубийц; 2. Мир форм, т. е. более духовных теней, имеющих объективную форму, но не обладающих веществом; 3. Мир без формы или, вернее, где нет формы, бестелесный, ибо его обитатели не могут иметь ни тела, ни формы, ни цвета. Вот три духовные сферы в их постепенно увеличивающейся духовности, к которым притягиваются разные группы субъективных и полусубъективных сущностей. Все, за исключением самоубийц и жертв насильственной или преждевремен­ной смерти, идут, сообразно с их стремлениями или способностя­ми, либо в Девачан, либо в Авитчи; эти два состояния включают в себя бесчисленные подразделения Рупа-локи и Арупа-локи; т. е. не только каждое состояние представляет субъективному естеству раз­нообразие форм и окраски, но также существует, в порядке духов­ности и напряжения чувств, бесконечная прогрессия этих состоя­ний, начиная от самой низкой ступени Рупа-локи до наиболее воз­вышенной Арупа-локи. Ученик должен вспомнить, что «личность» есть синоним ограниченности; и чем мысли личности более эгои­стичны и мелочны, тем более она будет привязана на плане эгои­стических социальных отношений, на более низких ступенях.

Так как Девачан есть состояние чисто субъективного наслаждения, время и напряжение которого определены достойностью и духовностью последней земной жизни, индивидуальная сущность не имеет никакой возможности увидеть свои дурные поступки наказанными. Однако природа не может удовлетвориться прощени­ем грехов или непреложно осудить грешников, как сделал бы с большим бесстрастием, чем добротой, управляя своим домом, хо­зяин. Карма зла, большого или малого, действует в назначенное время столь же неотвратимо, как и карма добра. Однако ее поле деятельности не есть Девачан, но или возрождение, или Авитчи, состояние, достигаемое лишь в исключительных случаях, а также исключительными личностями. Иными словами, тогда как обыкно­венный грешник будет пожинать плоды своих дурных поступков в одном последующем перевоплощении, для исключительного пре­ступника, для аристократа греха, приберегается Авитчи - субъек­тивное состояние духовных страданий, обратное Девачану.

«Авитчи есть состояние наиболее совершенной злобы, нечто приближающееся к состоянию Люцифера, так великолепно опи­санному Мильтоном. Но так как Девачан есть награда почти всех, — добрых, злых и безразличных, - сошлются некоторые, - приро­да обманула в своих ожиданиях гармонии и равновесия; закон воз­мездия, беспристрастной и неумолимой справедливости, попирает­ся ногами этой относительной редкостью, если не полным отсутст­вием противоположности. Вовсе нет, как покажет наш ответ. «Зло есть темный сын земли (материи), а добро - нежная дочь неба (духа)», - говорит китайский философ; следовательно, раз земля есть место возникновения и поле действия большей части наших ошибок, она же является местом наказания. Есть больше относи­тельного и кажущегося зла на земле, чем действительного, и не каждый день, и не каждому человеку дано достигнуть рокового величия и высоты «Сатаны».

Возрождение к физической жизни есть обычно событие, терпе­ливо ожидаемое кармой зла; она тогда непреодолимо предъявляет свои права; не потому, что карма добра в Девачане исчерпывается, оставляя несчастную монаду развивать новую совесть без других материалов, чем ее плохие наклонности ее последней личности. Новое рождение будет продуктом как достойности, так и недостойности предыдущей жизни; но Девачан - это золотой сон, спокой­ная ночь, убаюкивающая более реальными, чем день, снами и продолжающаяся несколько веков.

Состояние Девачана есть лишь одно из состояний существова­ния, составляющих духовное или относительно духовное дополнение к нашей земной жизни. Спиритические явления не причинили бы столько замешательства наблюдателям, если бы не было других состояний, кроме Девачана. Ибо, находясь в Девачане, разум, пол­ностью погруженный в свои ощущения и практически не сознаю­щий, что происходит на земле, которую он только что покинул, имеет мало возможности общения с друзьями, еще там живущими. Эти друзья, покинули они землю или нет, будут всегда, и, во вся­ком случае, в обществе счастливого духа, и также счастливы и невинны, как сам развоплотившийся мечтатель, если соединявшая их связь взаимных отношений была достаточно сильна. Тем не ме­нее, для лиц, еще живых, возможны видения Девачана; но эти видения очень редки и односторонни; ибо сущности, которых ясно­видящий замечает в Девачане, он ни в коей мере не сознает, что они являются объектами наблюдений. Во время этих редких мо­ментов видений разум ясновидящего подымается до состояния Де­вачана и становится, таким образом, субъектом блестящих иллю­зий этого существования. Он находится под впечатлением, что духи, с которыми он вошел в девачанические сношения, пришли навес­тить его на земле, тогда как происходит совершенно обратное; ра­зум ясновидящего поднялся к тем, кто находится в Девачане. Та­ким образом, много спиритических субъективных сношений реаль­ны, особенно если сенситив находится в здравом уме, хотя для неискушенного медиума очень трудно отдать себе правильный от­чет в том, что он видит и слышит. Некоторые явления, называемые психографией, тоже реальны, хотя и более редки. Дух сенситива, так сказать, одирован (магнетизирован) аурой духа, находящегося в Девачане, и «становится» в течение нескольких моментов лично­стью самого усопшего; он воспроизводит тогда его почерк, мысли, язык, абсолютно как она думала и говорила в своей земной жизни. Оба духа смешиваются в один и превосходство одного над другим в течение всего времени сеанса определяет преобладающий характер. Значит, мы можем случайно наблюдать, что-то, что называют сношением, есть просто сходство молекулярных вибраций между астральной частью воплощенного медиума и развоплощенной личности.

В Девачане есть большое разнообразие состояний, и каждая личность занимает соответствующее ей место. Вследствие этого, покидая его, она занимает заслуженное место в мире причин, в нашем или другом мире, когда приходит время воплотиться. Этот процесс, соединенный с упорством стремлений к добру или злу, зарожденных в прежней жизни, совокупность которых составляет его карму, даст решение задачи, которая всегда казалась столь не­объяснимой, а именно: неравенства существований.

Условия нашего входа в жизнь суть последствия использова­ния нами предыдущих обстоятельств. Эти условия, каковы бы они ни были, не мешают нам производить новую карму, ибо она будет функцией того употребления, которое мы сделаем из этого нового существования. Не нужно также думать, что всякое происшествие, приносящее нам в течение жизни радость или страдание, есть про­дукт прошлой кармы. Многие из этих событий, вероятно, суть пря­мые следствия поступков той жизни, к которой они принадлежат. Но что касается больших отличий условий жизни, начальный пункт различных человеческих жизней есть явное следствие прошлой кармы, бесконечное разнообразие которой дает для множества раз­новидностей человеческих условий жизни постоянное количество кандидатов.

Не стоит думать, что настоящее Эго после смерти немедленно переходит из земной жизни и ее сложностей в девачаническое со­стояние. Как только в Кама-локе произошло разложение или очи­щение пятой сущности (в зависимости от сопернических притяза­ний четвертой и шестой сущностей), настоящее Эго вступает в пе­риод бессознательного выживания. Я уже говорил, как само девачанническое состояние следует пути роста, зрелости и спада. Суще­ствует духовное состояние беременности при входе в духовную жизнь, точно так же, как существует такое же физическое состоя­ние и тоже бессознательное при входе в объективную жизнь. Этот период в различных случаях может иметь переменную продолжи­тельность, начиная от нескольких минут до огромного количества лет. Когда человек умирает, его душа, или пятая сущность, стано­вится бессознательной и как бы теряет свою память. Пребывает ли человек в Кама-локе несколько секунд, часов, дней, недель или лет, умер ли он насильственной или естественной смертью, моло­дым или старым, и было ли его Эго добрым, злым или безразлич­ным, - его совесть покидает его так же быстро, как тухнет свеча, когда на нее дуют. Когда жизнь покидает последнюю клетку его мозга, его воспринимательные способности угасают навсегда, и его духовные возможности знания и воли временно аннулированы, как и все другие. Его майяви-рупа может быть спроецирована в объек­тивность, как в случаях посмертных явлений; но помимо промелькнувшего сознательного желания и напряженной воли сквозь созна­ние умирающего явиться кому-нибудь, эти явления будут просто автоматическими.

Из вышесказанного ясно, что пробуждение в Кама-локе есть явление, зависящее от качества бессознательных в момент их удаления сущностей. Это пробуждение может стать достаточно полным при некоторых, совершенно нежелательных обстоятельствах, или оно может быть сделано быстрым проходом в состояние вынашивания, ведущее к Девачану.

Это состояние вынашивания может быть очень продолжительно, пропорционально жизненной духовной силе Эго, и тогда Девачан занимает остаток времени между смертью и следующей физической жизнью. Весь период, конечно, очень непостоянен сообразно с личностями, но говорят, что возро­ждение почти невозможно раньше 1500 лет, тогда как пребывание в Девачане, награждающее очень богатую карму, может продол­жаться громадные периоды времени.

ГЛАВА VI КАМА-ЛОКА

То, что говорилось о судьбе высших сущностей после смерти, поможет нам понять условия, в которых находится часть низших сущностей, что от них остается, когда, собственно говоря, Эго во­шло в состояние Девачана или в период бессознательного приго­товления, соответствующего физическому вынашиванию. Сфера, в которой эти остатки пребывают в течение некоторого времени, из­вестна оккультной науке под именем Кама-лока, область желания; не потому, что желание в ней развивается в ненормально напря­женной степени по сравнению с тем, чем оно было в земной жизни, но потому, что эта сфера, где чувство желания, являющегося ча­стью земной жизни, способно остаться в живых.

Согласно тому, что мы знаем о Девачане, ясно, что воспомина­ния, накопленные Эго человека в течение его жизни, в большей своей части несовместимы с чистым и субъективным существовани­ем, в которое переходит истинное духовное Эго, единственно не­преходящее; но отсюда вовсе не следует неизбежно, что оно будет уничтожено или лишено всякой сверхжизни. Они остаются свойст­венными некоторым молекулам более высоких сущностей, но не самых высоких, которые покидают тело при его смерти; и точно так же, как разложение отделяет от тела то, что называют душой, оно вызывает новое разделение составляющих ее элементов.

Все элементы человеческой души, пятой сущности, которые могут приобщиться к шестой, духовной душе, или стремятся под­няться до нее, одновременно с зародышем этой божественной души переходят в высшие области в девачаническом состоянии, где она ограждает себя почти совершенно от земных притяжений; можно было бы даже сказать, что в отношении хода ее духовной жизни она ограждает себя совершенно, хотя она сохраняет некоторую связь с духовными земными вожделениями и может иногда притянуть их к себе. Но животная душа, четвертая сущность, - элемент охоты и желания, принадлежа к объективной жизни, не подвержен выс­шим притяжениям и так же, как заключенные в могилу молекулы тела не покидают земли. Однако эта четвертая сущность не погиба­ет в могиле. Она не духовна ни по своей природе, ни по своим связям; однако по своей природе она не принадлежит к физическо­му миру; только своими связями она с ним связана. Она остается под настоящим влиянием местных физических притяжений земли, в земной атмосфере, в Кама-локе. Здесь не может быть речи о газах атмосферы.

Для большинства человеческого рода очень большая часть существа, хотя относительно и очень переменная, неизбежно остается в четвертой сущности. Ввиду многосложности человеческих существ, множество общих особенностей, пылких ощущений, же­ланий и поступков, потоки воспоминаний, не говоря уже о жизни столь пылкой, как вожделение высшего порядка, составляют одна­ко существенную часть физической жизни и затрачивают некото­рое время, чтобы умереть. Они остаются обобществленными с чет­вертой сущностью, которая по своей природе земная и тленная; поэтому они рассеиваются — стираются; они поглощаются универ­сальными сущностями, к которым они и принадлежат, точно так же, как тело после более или менее долгого времени, зависящего от сопротивления его молекул, наконец поглощается землей. Где же в это время пребывает совесть человека, умершего или разложивше­гося? Вез сомнения, в Девачане; но для разума, не искушенного в оккультной науке, здесь возникает загадка, на основании того фак­та, что некоторая сходность с совестью в этой астральной части, в этой четвертой сущности, соединенной с частью, живущей в Кама-локе, пятой сущности. Индивидуальная совесть, скажут, не может быть одновременно в двух местах. Однако это до известной степе­ни возможно. Как мы скоро увидим, ошибочно думать, что совесть - такая, какой мы ее чувствуем в жизни - привязывается к астральному остову или его остатку; однако в этом остове можно вы­звать некоторое обманчивое проявление совести, не находящееся в связи с истинной совестью, которая продолжает существовать в силе и жизненности в духовной сфере. Остов не способен задумы­вать или воспринимать новые идеи или приводить их в исполне­ние, но в нем переживает волевой импульс, данный ему еще при жизни; четвертая сущность, будучи проводником воли, не есть сама воля; но импульсы, данные ему при жизни высшими сущностями, могут продолжать свой путь и производить действия, которые для поверхностного наблюдателя было бы трудно отличить от тех, ко­торые были бы наблюдаемы, если бы все четыре высших сущности были объединены, как во время воплощения.

При жизни четвертая сущность есть проводник этой сущест­венно смертной совести, которая не может примениться к условиям продолжительного существования; но даже эта совесть низших сущ­ностей во время воплощения есть нечто совершенно отличное от пустой, преходящей и сомнительной пребывающей в них, когда предоставленные самим себе, они покинуты тем, что есть истинная жизнь, т. е. духом, осенившим их и вдохнувшим в них жизнен­ность. Слова не могут за один раз сделать понятными все стороны одной мысли точно так же, как рисунок не может открыть нам все стороны твердого тела. С первого взгляда рисунки одного и того же предмета, взятые под разными углами, кажутся нам отсюда непохожими, что почти невозможно признать в них единство; тем не менее, если мысленно соединить их, их различие гармонизиру­ется. Точно так же и эти тонкие качества невидимых сущностей человека: ни одно учение не может сделать лучше, чем обсуждать отдельно их различные аспекты. Сообщаемые нами точки зрения должны совместиться в уме читателя, прежде чем создавшееся пол­ное представление будет совпадать с реальностями Природы.

В течение воплощения четвертая сущность есть местопребыва­ние воли и желания, но она не есть сама воля. Надо, чтобы она была оживлена своим единением с парящим над ней духом и Еди­ной Жизнью, чтобы, таким образом, стать орудием верховной жиз­ненной функции, величественного могущества воли. Мы уже гово­рили, что санскритские названия высших сущностей укрепляют мысль, что они проводники единой жизни.

Вовсе не следует ее рассматривать как отдельную молекуляр­ную сущность; это единство общего, - влияние духа; это, в дейст­вительности, понятие слишком отвлеченное, чтобы быть выражен­ным словами или даже быть понятым разумом; однако в данном случае она достаточно очевидна. Какова бы ни была природа воле­вой, четвертой сущности, во время жизни, она не способна само­произвольно действовать после смерти. Тем не менее, в некоторых анормальных условиях она может обрести временную и частичную жизнь, и это дает нам объяснение если не всех, то большого числа явлений спиритического медиумизма. «Элементарный», как внача­ле называли в оккультных книгах астральный остов, может быть временно наэлектризован медиумическим током, так что он полу­чит некоторое сознание. Это сознание можно сравнить с первым впечатлением лица, перенесенного в бессознательном и бесчувст­венном состоянии во время болезни в незнакомую комнату и оч­нувшегося слабым, вырванным из его привычной обстановки, смот­рящим смущенно вокруг себя, чувствуя новые впечатления и смут­но отвечая на то, что ему говорят. Такое состояние сознания не обладает никаким понятием о прошлом или будущем. Это автома­тическое сознание, истекающее из медиума. Напомним, что меди­ум есть лицо, чьи сущности соединены немного свободной связью; эти сущности могут быть заимствованы другими существами или витающими сущностями, к которым они испытывают частичное или полное притяжение.

Что же случается, когда остов притянут в соседство так сложенной личности? Представьте себе, что покинувшее остов лицо умерло с буйным неутоленным желанием, не обязательно нечистой природы, но полностью относящимся к земной жизни, как, напри­мер, обязательство сообщить некоторые сведения живой личности. Душа в Кама-локе не блуждает постоянно с сознательным и непре­рывным намерением передать это сообщение, но этот волевой им­пульс был, между прочим, передан его четвертой сущности; и пока ее молекулы не распались, что может длиться многие годы, доста­точно, чтобы частичная электризация вернула бы их к жизни, что­бы они вновь действовали в направлении первоначального импуль­са. Эта оболочка входит в соприкосновение с медиумом, достаточ­но похожим на умершую личность, чтобы сделать контакт возмож­ным, и часть пятой сущности медиума объединяется с блуждающей четвертой, приводя, таким образом, в действие первоначальное стремление. Четвертая сущность заимствует у медиума сознание и разум, необходимые для употребления имеющихся для контакта средств, — грифельной доски, карандаша или стола, - чтобы производить короткие удары, и тогда будет передано послание, кото­рое усопший, так сказать, запечатлел на своей четвертой сущно­сти, и которое остов еще не смог передать. Может быть, возразят, что писание на закрытой грифельной доске, удар по столу без по­мощи пальцев или палочки сами по себе уже суть чудесные факты и указывают на обладание сообщающим духом познания природ­ных сил, о которых мы в физической жизни не имеем никакого понятия. Но сама оболочка находится в астральном мире, в самых владениях этих сил. Из ряда вон выходящие явления есть их обыч­ный образ действий. Она столь же бессознательна, употребляя но­вую власть, приобретенную в более высокой сфере существования, для производства чудесных результатов, как и мы сами бессозна­тельны к силам, передающим в течение нашей жизни волевые им­пульсы нервам и мускулам.

Нам возразят: сообщающий разум во время спиритического сеанса постоянно, для своего собственного удовольствия, чтобы про­сто доказать свою власть над природой, выполняет необычные дей­ствия. Читатель, вероятно, вспомнит, что оккультная наука не ут­верждает, что все спиритические явления принадлежат к одному классу действующих сил. До сих пор в этом изложении мы очень мало говорили об элементалях - этих полуразумных созданиях астрального мира, принадлежащих к царству природы, совершен­но отличному от нашего. Мы не можем здесь распространяться об их особенностях по той простой причине, что глубокое знание эле-менталей и их образа действий добросовестно охраняется адептами оккультизма. Посвятить невежд в это знание - значило бы облечь их грозной властью. Вся великая тайна, которой окутывалась оккультная наука, мотивировалась опасностью облечь властью лиц, которые, не пройдя предварительно через подготовку посвящен­ных, не могут дать достаточных гарантий совершенной морали. Властью над элементалями производится большинство физических феноменов адептов; самопроизвольными и забавными действиями элементалей производятся также самые большие необъяснимые явления спиритических сеансов. Все факиры и низшие йоги Индии одинаково производят невероятные результаты. Они достигли зна­ния фрагментов оккультной науки и обладают осколками наслед­ственных знаний. При этом они могут и не понимать приводимые в действие силы.

Вернемся к экс-человеческим остовам; можно было бы возра­зить, что их поведение не объясняется теорией, будто они получи­ли от своего бывшего хозяина приказ передать послание, и пользу­ются для этого притяжением медиума; если оставить в стороне яв­ления, которые мы можем полностью отнести к играм элементалей, то иногда со стороны остовов или элементариев встречается непрерывность мысли, указывающая на нечто большее, чем про­стой пережиток импульсов прежней жизни. Но как только частицы пятой сущности медиума проникают в ближайшую четвертую сущ­ность, эта последняя становится орудием в руках хозяина. Когда медиум впадает в транс, так что энергии его пятой сущности в большей мере переходят в блуждающий остов, в этот момент про­исходит довольно чувствительное возобновление жизни в остове. Но, в конце концов, какова природа такого сознания? Это поисти­не не больше и не меньше, чем отраженный свет. Память и воспринимательные способности - две разные вещи. Сумасшедший ино­гда очень ясно вспоминает о своей прошлой жизни. Однако он ничего не может постичь в его истинном освещении, ибо возвышен­ные части его Манаса, его пятой сущности, и Буддхи, его шестой, парализованы и покинули его. Если бы животные, например, соба­ка, могла говорить, она бы нам доказала, что ее относительная по отношению к ее собачьей личности память столь же свежа, как и у ее хозяина; однако мы не считаем ее память и инстинкт воспринимательными способностями.

Как только остов входит в ауру медиума, он достаточно хоро­шо отдает себе отчет в том, что он воспринимает при посредстве заимствованных у него сущностей и органов, находящихся с ними в магнетической симпатии, но эта способность ограничена воспринимательными способностями медиума или кого-нибудь из его ок­ружения. Отсюда объяснение его ответов, часто очень рациональных и иногда даже очень мудрых; отсюда же происходит его пол­ное неведение всего, что неизвестно медиуму или что присуще скры­тым воспоминаниям своей собственной прошлой личности, ожив­ленным господствующим над ним влиянием. Остов умного и обра­зованного, но лишенного всякой духовности и умершего естествен­ной смертью человека сохранится дольше, чем остов человека сла­бого темперамента; и, помогая себе тенью своей собственной памя­ти, он может при посредстве медиума говорить очень осмысленные вещи. Эти вещи, однако, будут касаться лишь тех тем, которые привлекли к себе его мысль при жизни, и никогда нельзя будет услышать от него слов, указывающих на истинное приращение зна­ния.

Легко понять, что, притянутый в медиумический поток остов, входящий в связь с пятой сущностью медиума, не обязательно во­одушевлен сознанием, какова бы ни была степень его ценности, тождественным с сознанием умершего, который покинул его выс­шие сущности. Он может также хорошо отражать какую-нибудь личность, заимствованную благодаря внушениям, которые ему пе­редаются внушением медиума. Он, вероятно, отождествится на некоторое время с этой личностью, отвечая ее мыслям. В этом слу­чае это не есть просто остов, это сама личность, несколько мгнове­ний тому назад еще живая, которой недостает только тела. В ис­тинном смысле слова, она вовсе не умерла.

Элементарии этого вида могут очень действенно сообщаться на спиритических сеансах, хотя и себе во вред; ибо к несчастью для них, ввиду их полностью астрального состава они продолжают производить карму своим желанием утолить свою жажду жизни из нездорового источника медиумизма. Если их жизнь была очень ма­териальной и чувственной, наслаждения, которые они будут стре­миться себе доставить, будут гораздо более вредны для их кармы, как раз благодаря их развоплощенному состоянию, чем те же аппе­титы во время их земной жизни. К ним применимо изречение: foci-lis est descensus (легок спуск). Резко изъятые из привычной обста­новки в полном развитии земных страстей, которые они хотели бы удовлетворить, хотя бы за счет возможностей, предоставленных им для этого медиумами, они становятся «инкубами» и «суккубами» средних веков; демонами желаний и излишеств, толкающими свои жертвы на преступления.

Разнообразие состояний после смерти, конечно, возможно, бо­лее велико, чем человеческих жизней на земле. Жертвы несчаст­ных случаев обычно не становятся привидениями; потоком притя­жений увлекаются только те, которые умирают под властью обуяв­шей их земной страсти; эгоисты, никогда не уделившие хотя бы одну мысль благополучию других. Застигнутые смертью при уто­лении страсти, реальной или воображаемой, страсти -хозяйки их жизни, с желаниями, самое исполнение которых их не удовлетворило, и ищущие еще удовлетворения, эти лица не в состоянии убе­речься от земного притяжения, чтобы ожидать часа освобождения в счастливом забытьи и полном забвении.

Среди добровольно умерших, тех, кто толкает свои жертвы на преступления, как мы уже говорили, находятся те, которые покончили с собой в результате совершенных ими самими преступлений, чтобы избежать либо возмездия человеческого закона, либо своих собственных угрызений совести.

Естественный закон не может быть нарушен безнаказанно; неумолимое соотношение причин и следствий имеет свободное поле действий, особенно в Кама-локе, мире следствий; каждый случай наказывается по достоинствам тысячью различных его образов, и нам потребовались бы тома, чтобы описать их хотя бы поверхност­но.

Те, кто «ожидает часа освобождения в счастливом забытьи и полном забвении», конечно, суть те жертвы несчастных случаев, которые зародили на земле чистые и возвышенные связи; они столь же не способны быть притянутыми медиумическими токами после смерти, как и не были подвержены при жизни пошлым соблазнам преступлений.

Нам остается еще рассмотреть встречаемые иногда в Кама-локе сущности другого разряда. Мы проследили высшие сущности недавно умерших людей; мы наблюдали разъединение их духовной непреходящей части и их астрального остатка. Первая может точно так же быть как святой, так и сатанической, и найдет свое соответственное место в Девачане или Авитчи. Мы также изучили приро­ду покинутого элементарного остова, сохраняющего в течение не­которого времени призрачное сходство с истинным естеством; мы также останавливались на исключительных случаях существ, имеющих свои четыре сущности в Кама-локе, жертвах несчастных слу­чаев или самоубийств. Но что же происходит с личностью, не обла­дающей ни одним духовным атомом, чья пятая сущность не имеет ни следа духовной связи, ни доброй, ни злой? Ясно, что в этом случае шестая сущность ничего не сможет к себе притянуть; иначе говоря, эта личность уже потеряла свою шестую сущность в мо­мент смерти. Ни Кама-лока, ни субъективный мир не могут быть сферой существования для такой личности; Кама-лока — местопребывание астральных существ, элементалей; но для человеческих существ это лишь преддверие других состояний.

В рассматриваемом нами случае личность, оставшаяся в жи­вых, быстро притягивается током ее будущей судьбы, которая не имеет ничего общего с земной атмосферой или состоянием Девачана, а связана с «восьмой сферой», иногда упоминаемой в старин­ных оккультных книгах. Почему ее называют «восьмой сферой»? Сфер циклического процесса эволюции насчитывается семь; но су­ществует 8-я, связанная с нашей землей, которая, как мы уже зна­ем, является поворотным пунктом циклической цепи; эта 8-я нахо­дится вне цепи, является тупиком, и представляет собой место, о котором можно сказать, что ни один путешественник оттуда не воз­вращается.

Нетрудно догадаться, что единственная сфера соединения с нашей цепью истоящая ниже нас в нашей шкале миров, имеющая свою вершину в духовном мире, а опору — в материи, не должна быть менее видимой для наших глаз и наших оптических инстру­ментов, чем сама земля; и так как цель, которой эта сфера должна служить, находится в прямой связи с нашей землей, то эта восьмая сфера и ее местоположение на небосводе не могут составлять боль­шой тайны. Тем не менее адепты соблюдают в отношении непосвя­щенных учеников большую сдержанность об этих условиях суще­ствования, поэтому я пока ничего больше сказать не могу.

Однако можно утверждать, что полное падение, необходимое для того, чтобы увлечь личность в поток восьмой сферы, чрезвы­чайно редко. В громадном большинстве жизней всегда остается нечто, что высшие сущности могут к себе притянуть, что может спасти только что истекшее существование от полного уничтоже­ния; настал момент вспомнить, что в Девачане воспоминание жиз­ни, сколь бы реально оно ни было, в некоторой степени относится лишь к происшествиям, способным возбудить возвышенные насла­ждения - единственные, совместимые с Девачаном. Это не исклю­чает возможности в какой-то момент полного воспоминания этой жизни, хотя и в сокращенном виде; но это полное воспоминание личность получит лишь на пороге духовного состояния, гораздо более высокого, чем занимающее нас сейчас. Это состояние дости­гается много позже в длинной серии длинных эволюционных цик­лов. Каждая из длинных серий жизни, которые мы прошли, покажется нам страницей книги, с которой мы можем справляться по желанию; и, вероятно, чтение многих из этих страниц покажется нам достаточно малоинтересным, чтобы к ним часто возвращаться. Именно к этому возможному пробуждению воспоминаний, связан­ных с долгой серией позабытых личностей, в действительности от­носится теория воскресения. Нам недостает времени, чтобы объяс­нить символические загадки, относящиеся к учению, которое мы сейчас представляем читателю; может быть, мы затронем эту тему позже; вернемся к нашему описанию фактов. Когда придет конеч­ное «воскресение», среди всех листов книги не найдется совершен­но гнусных; ибо если некая индивидуальность и была иногда во время существования в этом мире соединена с печально и безна­дежно павшими личностями до того, что была вполне увлечена низшими течениями, эта индивидуальность не сохранит следов в своих стремлениях. Эти листы, так сказать, вырваны из книги. Что касается духовной сущности, по окончании борьбы, пройдя Кама-локу, потом бессознательное состояние вынашивания, она, вместо того, чтобы перейти в Девачан, возрождается непосредст­венно (но не немедленно) для новой активной объективной жизни; все сознание связывается с этим существом, переходящим в низ­ший мир, чтобы пережить «вечную смерть»; это выражение, как и многие другие, было совершенно лишено смысла новейшей теоло­гией, которая сочла возможным обратить в совершенную бессмыс­лицу факты, относящиеся к научной психологии.


Заметки

Ни одна из частей этой книги не нуждается так в объяснении, как две предыдущие главы. Наши учителя временно оставили не­которую неясность относительно условий существования в Кама-локе, а также высших сфер Девачана, которого они суть преддве­рие. Они сделали это с умыслом, чтобы можно было лучше понять процесс эволюции в целом. Развоплощенное состояние существова­ния, следующее немедленно после нашей физической жизни, есть область природы, изучение которой вызовет почти нездоровое вле­чение у всех, кто заметит, что возможно войти в соприкосновение с ним даже при этой жизни, пользуясь различными экспериментальными способами. Мы уже можем до известной степени отличить явления состояний существования, где человеческое существо про­ходит после смерти тела. Спиритические опыты доставили нам много фактов. Эти факты очень легко внушают теории и выводы, кото­рые как будто достигают крайних границ рассуждений; и нужна, по меньшей мере, строгая ментальная дисциплина эзотерического учения, чтобы оградить себя от неверных выводов. Вот почему тео­софам-искателям не надо жалеть об обстоятельствах, побудивших их до сих пор оставить в стороне задачи существования, непосред­ственно следующего за нашим. Мы не желаем преувеличивать получаемых интеллектуальных преимуществ, изучая общие черты на­мерений природы сквозь обширные владения будущего, куда мо­жет проникнуть лишь совершенное ясновидение адепта.

Дадим более подробное, чем в предыдущей главе, описание примитивных процессов, через которые душа проходит после смерти. Природа борьбы между высшими и низшими элементами человече­ской двойственности, происходящей в Кама-локе, будет теперь, я думаю, понята лучше, чем прежде. Эта борьба, кажущаяся долгой и полной случайностей, составляет - в отличие от того, что некото­рые из нас сначала предполагали, - автоматические и бессознательные требования связей или сил, совершенно готовых сейчас же после смерти определить будущность духовной монады, именно, -фазу существования, способную продолжаться значительное число лет; и это, наверно, имеет место в большинстве случаев.

Итак, пока длится эта фаза существования, очень возможно, что развоплощенные человеческие сущности покажутся человече­ским существам, при посредстве спиритической медиумичности, тем самым частично объясняя или совершенно доказывая представле­ния, которые спириты выводят из этих сообщений.

Не будем торопиться с выводами о том, что человеческая душа, испытывающая борьбу или эволюцию в Кама-локе, есть во всех отношениях то, чем с первого взгляда и соответственно этому пред­ставлению она нам кажется. Прежде всего остережемся слишком материализовать эту идею борьбы, уподобляя ее механическому разъединению сущностей. При сбрасывании низших сущностей, ко­нечно, происходит механическое разделение, когда сознание Эго твердо сосредоточено в высших сущностях. Итак, душа в момент смерти механически отделяется от тела, и высокие ясновидящие, конечно, могут видеть эту душу, покидающую жилище, в котором ей больше нечего делать, может быть, благодаря не союзу с проме­жуточными сущностями. Аналогичный процесс, вероятно, имеет место позже в Кама-локе, в связи с материей сущностей, принадле­жащих астралу. Но оставив на время в стороне это рассуждение, надо избежать мысли, что борьба в Кама-локе сама представляет окончательное разделение сущностей, иначе говоря, вторую смерть на астральном плане.

Эта борьба в Кама-локе есть в действительности жизнь сущно­сти во время этой фазы существования. Эволюция, продолжаю­щаяся в этом периоде существования, не имеет ничего общего с ответственным выбором между добром и злом, который возможен во время физической жизни. Кама-лока принадлежит к большому миру следствий, - это не есть сфера, где зарождаются причины, за исключением особенных обстоятельств. Итак, сущность в Кама-локе не является совершенным господином своих поступков, она, скорее, игрушка своих прежде установленных связей. Но эти последние продолжают утверждаться или понемногу рассеиваться, и сущность все время сохраняет очень живое сознание того или ино­го состояния. Исходя из этого, увеличивающиеся в силе и утверждающиеся связи относятся к духовным стремлениям последнего существования; тогда как развивающиеся относятся к ее склонно­стям, чувствам; и стремлениям материального характера. Не будем забывать, что, находясь на пути к Девачану, сущность в Кама-локе постепенно переходит из своего нынешнего состояния в девачаническое; этот процесс происходит действиями и противодействиями, приливами и отливами, как почти все другие процессы природы, в некотором роде противоречивыми колебаниями между духом и материей. Таким образом Эго продвигается, так сказать, к небу или отступает к земле в течение всего своего существования в Кама-локе, и именно эта тенденция метаться между этими двумя полюса­ми мысли и сознания при случае приводит его в сферу только что покинутой жизни. Пылкая симпатия, привязывающая его к этой жизни, не развивается моментально, а испытываемая тяга к ее бла­женным сторонам еще не начала развиваться. Итак, земное сродст­во, о котором мы говорили, вовсе не обусловливает начало этих предрасположений; они относятся главным образом к девачаническому состоянию. Но, возможно, что они будут иметь также зем­ной вид, как и духовный; и тот факт, что они показываются при обстоятельствах и обстановке земной жизни, может дать объясне­ние вышеупомянутому возврату сущности в Кама-локе в сторону земной жизни.

Отсюда следует, что связи, установленные спиритическим ме­тодом, между сущностью из Кама-локи и оставшимися на земле друзьями, должны иметь место в особенности в период существо­вания души, когда земные воспоминания еще занимают ее внима­ние. Это замечание вызывает два очень важных соображения:

1. Пока ее внимание поглощается таким образом, она отвлека­ется от духовного прогресса, для которого она трудится, при своих колебаниях в обратную сторону. Она сохраняет достаточно ясную память своего существования и будет о нем говорить, но ее новый духовный опыт как будто не может быть выражен понятным язы­ком и не находится в ее распоряжении, пока она сама находится под влиянием своих прежних воспоминаний.

Мы могли бы проиллюстрировать это состояние, сравнивая его с состоянием бедного эмигранта, процветающего в своем новом оте­честве, который приобретает образование, занимается обществен­ными делами, изобретениями, филантропией и т. д. Хотя он и пере­писывается со своими прежними друзьями, он с трудом сможет держать их в курсе своих теперешних мыслей. Этот пример приме­ним к данному случаю, лишь если мы подвергнем эмигранта психологическому закону, затемняющему его разум, когда он пишет своим друзьям, и приводящим его на это время к его прежнему психологическому состоянию. Чем больше проходило бы времени, тем меньше он был бы способен вернуться к своим прежним забо­там, ибо они не только были бы ниже его настоящей ментальной деятельности, но, до известной степени, были бы стерты из его памяти. Его письма возбудили бы удивление его корреспондентов; они сказали бы, что без сомнения это писал такой-то, но что его способности сильно понизились по сравнению с его состоянием до отъезда.

2. Нужно еще принять во внимание общеизвестный физиоло­гический закон, который применим как к астральному, так и физи­ческому плану, по которому способности увеличиваются благодаря употреблению и атрофируются при бездеятельности. Душа, привыкшая устремлять свое внимание на воспоминания только что покинутой жизни, усилит и утвердит тенденции, обратные своим высшим устремлениям. Чем больше ее живые друзья будут своим расположением поощрять ее пользоваться случаями, предоставляе­мыми ей медиумичностью, проявлять на физическом плане свое существование, тем более сильным будут побуждения, возвращаю­щие ее к земной жизни, и тем более замедленным будет ее духов­ное развитие.

Именно из-за этого последнего соображения представители философского учения столь энергично порицали все усилия, сделанные на спиритических сеансах, чтобы войти в сношение с развоплощенными душами. Чем это сношение реальнее, тем больше оно вредит обитателю Кама-локи, служащему объектом этих сношений. При настоящем состоянии наших знаний трудно точно ска­зать, до какой степени это может повредить сущностям в Кама-локе. Можно даже соблазниться мыслью, что в некоторых случаях интенсивное удовлетворение, получаемое живыми лицами, сообщающимися с ней, может уравновесить зло, причиняемое развоплощенной душе. Однако это удовлетворение будет сильным лишь постольку, поскольку живой друг будет не в состоянии отдать себе отчет в обстоятельствах, при которых имеет место общение.

Правильно, что вначале, немедленно после смерти, еще пол­ные и живые воспоминания своей жизни позволяют сущности из Кама-локи проявить личность, достаточно похожую на умершего; но сейчас же подтверждается изменение направления ее эволюции. Когда она проявится на физическом плане, она не проявит ника­кой новой мысли. Ее проявления не будут ни разумнее, ни возвы­шеннее по шкале ценностей, чем в момент ее смерти; наоборот, она будет становиться все менее и менее разумной и с течением време­ни покажется менее образованной, чем раньше. Сообщаясь со своими друзьями здесь, она не сможет искать себе оправданий, и это бессилие будет становиться все более печальным. Другое соображение заставляет нас усомниться в благовременности удовлетворить же­лание сообщения с умершими друзьями. Мы могли бы сказать, что нам нет дела до малого интереса, проявляемого нашим предшест­венником к земле, которую он только что покинул; пока от него осталось нечто, могущее явиться нам, мы будем иметь большое удовольствие сообщаться хотя бы с этим нечто. Кроме того, если любимое лицо и будет несколько замедленно в своем подъеме к небу, сообщаясь с нами, оно, наверно, из любви к нам принесет эту жертву. Мы забываем, что на астральном плане, точно так же, как и на физическом, очень легко приобрести дурные привычки. Когда душа, находящаяся в Кама-локе, посредством медиума удовлетво­рит свою жажду земных сношений, ее интенсивное желание покориться соблазну будет бесконечно повторяться. Но мы можем сде­лать еще хуже, чем отвлечь внимание этой души от ее истинного задания, поощряя ее входить в спиритические сношения с нами; мы можем причинить ей огромный ущерб, почти непоправимый. Я не говорю, что это будет всегда или вообще, но строгое моральное исследование этого вопроса должно убедить нас в опасных возмож­ностях, могущих из этого произойти.

Может случиться так, что желание сношения придет с противоположной стороны, т. е. что развоплощенная душа тревожится из-за неудовлетворенного желания, например, неисполненного долга, которым она пренебрегла на земле; исполнение этого долга ее друзь­ями, еще живыми, имело бы тогда диаметрально противополож­ный эффект и не привело бы к поощрению души в Кама-локе вой­ти во вкус своих земных интересов; наоборот, в этом случае ее друзья, удовлетворив ее желание сообщения, может быть, облегчат ей этапы ее духовного прогресса. Но здесь мы еще должны предос­теречь себя от обманчивой наружности. Высказанное обитателем Кама-локи желание может не быть выражением его нынешней мыс­ли; это может быть отголоском очень давнего желания, которое в этот момент находит способ выразиться. Таким образом, правомер­но придавая значение понятному желанию, дошедшему до нас от недавно умершего лица, мы должны быть осторожны и чрезвычай­но подозрительны по отношению к желанию, исходящему от тени лица, умершего уже давно, поведение которого в качестве тени вызывало бы сомнение, что она сохранила очень живое воспомина­ние о своей прежней личности.

При исследовании все эти факты и возможности Кама-локи, я думаю, объяснят теологам многие опыты спиритизма, которые первое изложение эзотерической доктрины оставили в тени.

Пока душа медленно освобождается от связей, замедляющих ее девачаническое развитие, обращенная к земле сторона будет все больше и больше ослабевать; следовательно, в Кама-локе неизбежно будет находиться огромное количество душ, почти созревших для входа в Девачан, сущностей, которые поэтому покажутся земному наблюдателю находящимися в достаточно дряхлом состоя­нии. Что касается деятельности из низших астральных сущностей, эти последние опустятся до состояний сущностей неясных и непо­нятных, которые я назвал «остовы», согласно данным древних ок­культных авторов. Однако это название неудачно. Я бы лучше принял бывший пример, назвав их «тенями», их состояние бы не изменилось. Все ясное сознание, сохранившееся при их отбытии с земли в сущностях, предусмотренных для физической жизни, уже переведено к высшим сущностям, которые со стороны не проявляются на сеансах. Воспоминание земной жизни почти угасло. В этом случае низшие сущности лишь пробуждаются под влиянием медиу­мических токов, которыми они притягиваются; тогда это лишь астральные зеркала, в которых отражаются мысли медиума или лиц, присутствующих на сеансе. Наши доктрины предоставляют нам еще другие причины, чтобы остерегаться приходящих из Кама-локи сообщений. Современное знание предмета дает нам возможность понять, что, когда приходит вторая смерть, полностью освобождающая очищенное Эго на астральном плане, она и вводит его в Девачан, а в Кама-локе остается нечто вроде трупа, оставшегося здесь, когда душа после физической жизни отправляется в свой первый полет. Мертвое астральное тело действительно покинуто в Кама-локе, и мы не ошибемся, дав этому остатку название «ос­тов». В этом состоянии настоящий остов в Кама-локе вскоре испа­ряется точно так же, как тело, предоставленное обычным процес­сам природы на земле, разлагается и его элементы возвращаются в главные резервуары материи. Но вплоть до окончания этого разло­жения, оболочка, оставленная истинным Эго, даже в этом состоя­нии еще способна создать на спиритических сеансах впечатление живой сущности. В течение некоторого времени она остается аст­ральным зеркалом, в котором медиум видит отраженными свои мысли и излагает их с полной уверенностью, что они пришли из высшего источника. В такого рода явлениях имеют дело с настоя­щими гальванизированными астральными трупами; это именно тру­пы, потому что до их полного распада между ним и сущностью в Девачане остается некоторая тонкая связь, точно так же, как меж­ду сущностью в Кама-локе и оставленным ею на земле трупом. Это последнее сообщение производится тонкой и призрачной материей третьей первоначальной сущности, Линга Шарира, и изучение этой части тела, я думаю, приведет нас к более ясному представлению условий, позволяющих материализации на спиритических сеансах. Не останавливаясь на этом отвлечении, удовлетворимся признани­ем, что аналогия поможет нам понять, как такая связь может вре­менно существовать между девачанической сущностью и покину­той в Кама-локе оболочкой, и одновременно действовать, пока он существует, как препятствие для высшего духа и как световая игра заходящего солнца на остове. Живой друг этого лица был бы глу­боко смущен, если бы ясновидением или другим способом он уви­дел бы этот остов и принял бы его за настоящую сущность.

Относительно ясное представление, которым мы обладаем о Кама-локе, позволяет нам употребить более ясные выражения, чем те, которые мы употребляли до сих пор, чтобы описать эти явле­ния. Если мы, например, примем для обозначения сущностей в Кама-локе, которые только что покинули землю или по другим причинам сохраняют в аспекте, который они представляют на зем­ле, большую часть отличавших их атрибутов, имя «астральной души», то другие употреблявшиеся до сих пор выражения удовле­творяют все наши другие нужды. Мы сможем даже совершенно оставить не очень точное выражение «элементарий», которое легко спутать с «элементалем» и которое к тому же совершенно не под­ходит к существам, которые оно хочет представить. Когда астраль­ная душа впадает в духовное одряхление (с нашей точки зрения), мы должны рассматривать ее в этом состоянии слабости как «тень»; и мы должны приберечь выражение «остов» для настоящих оболо­чек, или мертвых астральных тел, окончательно покинутых дева­чанической сущностью.

Изучение духовного развития в Кама-локе, естественно, при­водит нас к вопросу: в какой приблизительно отрезок времени можно считать законченным переход разума от низших сущностей к выс­шим? Ответ очень изменчив, как это обычно бывает, когда дело касается цифр, относящихся к высшим процессам природы. Я ду­маю, однако, что эзотерические Учителя Востока считают, что в отношении среднего человека, того, которого в духовном смысле можно назвать средним классом человечества, сущность в Кама-локе никак не может проявляться как таковая более 25 — 30 лет. Но цифры меняются в обе стороны от этого среднего. Тупое и опустившееся человеческое существо будет пребывать в Кама-локе очень долго, ввиду отсутствия достаточно развитых высших сущностей для принятия его сознания; с другой стороны, очень интел­лектуальная и мысленно активная душа может также долго остать­ся там (когда отсутствуют обратные духовные узы) ввиду упорства сил и причин, зарожденных на высшем плане мира следствий; од­нако лишь очень редко можно встретить отделение мысленной дея­тельности от духовной, лишь когда она была исключительно связа­на с земным честолюбием. С другой стороны, если пребывание в Кама-локе иногда продолжается из-за различных причин выше среднего срока, оно также сокращается до бесконечно малого вре­мени, когда в преклонном возрасте, после очень заполненной жиз­ни умирает лицо, достигшее высокой степени духовного развития. Мы должны еще рассмотреть приходящие обычными путями сообщения с Кама-локой, случайные, но важные проявления, хотя эти случаи совершенно исключены. В начале своего ученичества адепты теософии не могут претендовать на большую осведомлен­ность об условиях существования, присущих адептам, когда они отвергают пользование своим земным телом. Открывшиеся им вы­сокие возможности кажутся недоступными разуму. Ни один чело­век единственно силой своего мозга не сможет создать себе представление о Нирване; но иногда адепты избирают среднее состоя­ние между воплощением и переходом в Нирвану или высшие области Девачана. Иначе говоря, они могут в состоянии «арупа» Девачана ожидать, чтобы медленный прогресс человеческой эволюции достиг возвышенной степени, до которой они уже подня­лись. Кажется, что адепт, достигший этого состояния девачаниче-ского духа наиболее высокого порядка, не будет затруднен своим девачаническим состоянием проявить свое влияние на Земле, на что обыкновенный разум способен лишь тогда, когда он проходит через Девачан для воплощения. Это влияние, конечно, не будет ощущаться каким-нибудь собранием слушателей в виде физиче­ских проявлений; но совершенно не исключается, что медиум са­мого высокого разряда, - которого мы назвали бы ясновидящим, - мог бы быть таким образом подчинен влиянию. Без сомнения, на протяжении веков некоторые великие люди были воодушевлены и осенены разумом одного из таких адептов.

Разложение остовов в Кама-локе неизбежно внушает всякому, старающемуся отдать себе отчет в общем ходе этой эволюции, что природа должна обладать общими резервуарами материи, соответ­ствующей этой сфере существования и физической природе Земли и окружающим элементам, к которым после смерти возвращаются наши тела. Возвышенные тайны, с которыми граничит высказан­ное предположение требуют гораздо более глубокого изучения, чем предоставленное нами до сих пор, но мы, во всяком случае, уже можем высказать общую мысль по этому предмету. Состояние Кама-локи окружено материей соответствующего ей порядка. Я не буду пытаться здесь затрагивать метафизику этого вопроса, что могло бы, возможно, привести нас к отрицанию понятия, что астральная материя неизбежно менее реальна и менее осязаема, чем материя, воспринимаемая нашими физическими чувствами. Пока достаточ­но сказать, что соседство Кама-локи с Землей, столь явное благо­даря спиритическим опытам, объясняется восточным учением сле­дующим образом: Кама-лока столько же является частью нашей Земли, как и астральная душа есть часть человека при его жизни. Местопребывание Кама-лока, т. е. вся громадная область состав­ляющей ее соответственной материи, ощутимой чувствами яснови­дящих, составляет четвертую сущность Земли, точно так же, как Кама-рупа - четвертую сущность человека. Ибо Земля, точно так же, как обитающие на ней сущности, имеет свои семь сущностей. Следовательно, девачаническое состояние соответствует пятой сущ­ности Земли, а Нирвана - шестой.


ГЛАВА VII ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ВОЛНА

Мы уже дали общую картину того образа, когда большая эволюционная волна проходит круг семи миров, составляющих пла­нетную цепь, частью которой является наша Земля. Теперь мы дополним наше изложение и разовьем этот общий закон в целях лучшего разъяснения его действия.

Ничто не сможет лучше объяснить сущность этой большой тео­рии, как разъяснение некоторых явлений, относящихся к прогрес­су миров, которые мы с основанием называем «затемнениями».

Новички в изучении оккультной философии с большим запа­сом других знаний подвержены ошибке плохого толкования эле­ментарных данных. Нельзя все сказать одновременно, и первые поверхностные объяснения вызывают иногда у дерзких и развитых умов некоторое совершенно превратное понимание деталей. Эти читатели даже на момент не удовлетворяются смутным обзором. Воображение дополняет картину, и если его немедленно не испра­вить, то впоследствии бывает немало удивления оттого, что даль­нейшая деталь совершенно не соответствует тому, что, казалось, было верно преподано в начале.

Цель автора этой книги заключается как раз в том, чтобы пред­ставить это учение так, чтобы по мере возможности избежать чрез­мерной сорной травы, но при этом усилии мы иногда принуждены в некоторых пунктах опережать изложение, пренебрегая некото­рыми деталями, даже очень важными, чтобы затем, вернувшись назад, вернуться к ним. Поэтому теперь читатель вернется к объяс­нению метода эволюции всей планетной цепи, данному в главе III.

Жизненный поток переходит с одной планеты на другую волнами или скачками, но не беспрерывным потоком. Но прохожде­ние эволюции в начале непрерывно в том смысле, что приготовле­ние нескольких планет для окончательной волны, волны человече­ской, может иметь место одновременно. Действительно, приготов­ление всех планет может быть одновременным в какой-то момент эволюции, но следует иметь в виду следующий важный момент: первоначальная находящаяся в движении волна, — главная эволю­ционная волна, —не может быть одновременно в двух местах. Явле­ние развивается так, как мы объяснили, и читателю будет легче следить за нашим изложением, составив на бумаге или просто в мыслях диаграмму, состоящую из семи кружков (представляющих миры), расположенных по окружности. Мы называем их А, В, С и т. д. и запомним, что глобус D представляет нашу Землю. Вспом­ним, что оккультистам известны семь царств природы, из которых три принадлежат силам астральным и элементарным, предшест­вующим материальным царствам, более плотным в порядке их раз­вития. Первое царство эволюционирует на глобусе А и переходит на В, когда II-е царство начинает свою эволюцию на А. Если про­должить, то станет ясно, что 1-е царство эволюционирует на глобу­се G, когда VII-е царство эволюционирует на А. Но что же произойдет, когда VII-е царство перейдет на В? Нет восьмого царства, чтобы поддержать деятельность на глобусе А. Великий эволюцион­ный процесс достиг своего апогея в конечной человеческой волне, которая после себя оставляет природу во временной летаргии. Ко­гда жизненная волна переходит на В, глобус А, таким образом, остается некоторое время в состоянии затемнения. Это не есть состояние разложения, похожего на смерть. Само разложение увлекает деятельность в некотором направлении, хотя его наименова­ние легко дает место ошибочному толкованию; и это рассуждение дает ключ ко многим происшествиям, которые без этого остались бы непонятными в той части индусской мифологии, которая гово­рит о божествах, наблюдающих за разложением. Затемнение есть полный перерыв в деятельности планеты; что не подразумевает конвульсивного паралича или магического сна, как в случае закол­дованного замка, с того самого момента, как последняя человече­ская монада покидает этот мир. Животная и растительная жизнь продолжается как прежде в течение некоторого времени, но она тоже деградирует. Великая жизненная волна покинула этот мир, и животное, и растительное царства постепенно опускаются до со­стояния, которое они занимали, когда большой жизненный поток дошел до них впервые. Таким образом, громадные периоды време­ни предоставляются этой медленной эволюции, благодаря которой затемненный мир достигнет сна, ибо мы в каждом случае наблюдаем, что затемнение длится шесть раз.[6] Это равносильно тому, что этот совершающийся, как мы его описали, регресс, после перехода жизненного потока с глобуса А на глобус В, повторяется на всей цепи. Когда поток переходит на С, В так же как и А находится в затемнении; затем D получает волну жизни и глобусы А, В и С находятся в состоянии затемнения. Когда поток достигнет G, шесть предыдущих миров находятся в затемнении.

В течение времени жизненная волна продолжает свое исправ­ное развитие, и симметричность в ее движении должна удовлетво­рить всякое научное сознание. В свете уже данных объяснений об образе человеческой эволюции через семь больших рас на одной планете в течение каждого круга, т. е. в течение занятия этой пла­неты жизненным потоком, читатель быстро отдает себе отчет об этой мысли. Четвертая раса, конечно, средняя из всей серии. Как только этот средний пункт перейден и развитие пятой расы начина­ется на какой-нибудь планете, на следующей начинается приготов­ление для человечества. Развитие пятой расы на D идет рука об руку с эволюцией или, лучше сказать, возвратом к жизни мине­рального царства на Е и т. д. Иными словами, развитие шестой расы на D совпадает с пробуждением растительного царства на Е, седьмой расы на D - животного царства на Е; и когда последняя монада седьмой расы на D перешла в субъективное состояние, или мир следствий, на Е начинается человеческое царство и первая раса начинает свое развитие. За это время сумеречный период на пред­шествующем глобусе D усилился до состояния ночи; и она устанав­ливается окончательно, когда человеческое развитие на D перешло свой средний пункт. Но как человеческое сердце продолжает биться и дыхание действовать во время самого тяжелого сна, так и некоторый род жизненной деятельности продолжается на находя­щемся в состоянии покоя мире даже во время его самой глубокой бездеятельности. И это они сами сохраняют, ввиду будущего возврата человеческой волны, результаты эволюции, предшествовав­шей ее предыдущему появлению. Пробуждение планеты к жизни -явление гораздо большей важности, чем ее приготовление ко сну, ибо ей придется достичь высшей ступени развития, чем имевшаяся тогда, когда жизненная волна ее покинула, в предвидении возвра­та человеческой волны жизни. Но при каждом новом пробуждении природа проникается новой энергией, - свежестью зари, - и пре­дыдущий приготовительный период, период надежды, приносит самой эволюции возрождение энергии. И когда приходит час для возврата большого жизненного наплыва, все оказывается готовым к его приему.

Наше первоначальное изложение этой теории указывало, что различные миры, составляющие нашу планетную цепь, не нахо­дятся на одинаковом материальном плане. Если мы поместим на одном из полюсов круга понятие духа, а на другом - материи, мы увидим, что миры как нисходящей дуги, так и восходящей, изме­няются в отношении материальности и духовности. Рассмотрим это изменение более внимательно и постараемся создать себе более полное, чем прежде, понятие об общем плане процесса эволюции.

Вне Земли, занимающей низшую материальную точку, есть лишь два других, видимых нашими физическими глазами, мира: предшествующий и последующий. Эти два мира суть: Марс - уже пройденный, и Меркурий — впереди нас; причем Марс в отноше­нии человеческой волны находится в состоянии полного затемне­ния, а Меркурий начинает готовиться к своему ближайшему чело­веческому периоду.[7]

Две планеты нашей цепи позади Марса, так же как и две впе­реди Меркурия состоят из неприметной для телескопа материи. Итак, четыре из семи - по природе эфирные, которые будут счи­таться нематериальными лицами, не представляющими себе мате­рию иначе, чем в ее земном виде. Но они вовсе не нематериальны. Они лишь состоят из материи более тонкой, чем Земля, и это более эфирное состояние ничем не изменяет однородность творчества природы в отношении методов и периодов их эволюции. Человече­ские круги и расы последовательно проходят свои этапы более или менее большой материальности точно так же, как на этой Земле соответственно степени их тонкой «невидимости»; но всякий, кто захочет их понять, должен сначала знать нашу Землю, чтобы по­том придти к выводам об их тонких явлениях через посредство аналогий.

Вернемся же к изучению больших волн в их проявлениях на нашей Земле.

Рассматриваемая как самостоятельная единица цепь миров обладает двумя полюсами - северным и южным, духовным и материальным, и спускается от духа к материи, чтобы опять подняться до духа; точно так же круги человечества составляют серию, символи­чески представленную цепью миров. Действительно, в человече­ской эволюции есть также нисходящая и восходящая дуги, так ска­зать, дух, нисходящий в материю, и материя, эволюционирующая к духу. Итак, низшая, наиболее материальная точка цикла стано­вится обратной вершиной физического ума, который есть не что иное, как замаскированное проявление духовного разума.

Каждый человеческий круг, эволюционировавший на нисходящей дуге точ­но так же, как и каждая раса любого круга, должна быть физиче­ски более разумной, чем предыдущая, и каждая на восходящей дуге должна будет быть более одаренной, более утонченной фор­мой умственных способностей, соединенных с большей духовной интуицией. Видимый нами в первом круге человек был даже на этой Земле относительно эфирным существом по сравнению с достигнутым им сегодня состоянием; не интеллектуальным, но сверх­духовным. Его тело было громадным, но нечетко организованным, так же как и окружавшие его животные и растительные формы. Во втором круге оно еще громадно и эфирно, но его тело конденсиру­ется и приобретает плотность, — это более физический человек, но более разумный, чем духовный. В третьем круге его тело развило полную и плотную форму; вначале это скорее гигантская обезьяна, чем настоящий человек, но разум которого становится все более ясным. Его гигантский рост уменьшается во второй половине третье­го круга; его телосложение уплотняется, и он начинает быть разум­ным человеком. Развитый теперь рассудок в четвертом круге дос­тигает значительной высоты. Примитивные расы приобретают че­ловеческую речь, такую, как мы знаем. Мир изобилует доказатель­ствами расцвета умственной деятельности и заката духовной. Итак, мы прибыли к среднему пункту четвертого круга, и тут переступа­ется полярный пункт семеричного периода мира. Духовное Эго начинает свою настоящую борьбу между телом и духом, чтобы дос­тичь проявления своих возвышенных сил. Борьба продолжается и в пятом круге, но тогда его возвышенные способности очень разви­ты, хотя их борьба с его наклонностями и физическим разумом более ожесточенна, чем когда либо; ибо разум так же, как и дух, в пятом круге более совершенны, чем в четвертом. В шестом круге человечество достигнет такой степени совершенства души и тела, а также разума и духовности, которую не сможет себе представить воображение обыкновенного человека нашей эпохи. Наиболее воз­вышенные соединения мудрости, добра и высших знаний, которые мир когда-либо видел или может себе представить, будут тогда украшением среднего человека. Способности, позволяющие в наши дни некоторым, исключительно одаренным лицам, цвету нашего поколения, изучать тайны природы и делать научные открытия, станут достоянием всех. Что же касается того, что будет в седьмом круге, то оккультные Учителя сохраняют об этом полное молча­ние. В седьмом круге человек будет слишком божественным созда­нием, чтобы кто-нибудь из четвертого круга мог о нем рассуждать. Во время занятия человеческой волной какой-нибудь планеты каждая индивидуальная монада обязательно воплощается большое количество раз. Это уже было частично объяснено. Если бы мона­да жила лишь одно воплощение в каждой из рас, через которые она должна пройти, количество существований, проведенных ею в течение одного круга на одной планете, было бы равно 343, т. е. семи в кубе. Но в действительности каждая монада воплощается два раза в каждой из подрас, и к этому числу надо обязательно добавить несколько воплощений. Обладатели оккультной науки не­охотно идут на разглашение цифр, относящихся к космогонии, в силу трудно объяснимых профанам причин, причем профаны так­же не понимают, почему их от них скрывают. Значит, мы теперь не можем указать в годах продолжение одного круга. Однако, нам сделали уступку, относящуюся к занимающей нас цифре, которая будет оценена лишь теми, кто изучает оккультные науки уже давно и старым методом. Эта уступка, конечно, ценна тем, что она помо­гает нам осветить очень интересный факт, касающийся эволюции, к которому мы перейдем. Этот факт следующий: в то время, как, например, наша Земля сейчас населена человечеством четвертого круга, т. е. волной человеческой жизни, совершающей свой четвертый рейс по окружности миров, может случиться, что между нами найдется очень немного лиц, которые, собственно говоря, принад­лежат к пятому кругу. Но не нужно предполагать, на основании употребленных выражений, что индивидуальная единица ныне чу­десным образом прошла цепь миров одним разом больше, чем ей подобные. Данные нами объяснения движения человеческой волны показывают, что это невозможно. Человечество еще не сделало свое четвертое путешествие на планету, непосредственно следующую за нашей. Но некоторые индивидуальные монады могут опередить своих спутников в их интеллектуальном развитии и тем самым стать тем, чем человечество вообще будет, когда оно пройдет пятый круг. Это может произойти двумя способами. Принадлежащий по сво­ему рождению к четвертому кругу, человек может, путем оккульт­ных упражнений, превратиться в человека, обладающего всеми качествами пятого круга, и стать, как бы мы назвали, искусственно созданным человеком пятого круга. Но возможно также, что чело­век рождается с качествами пятого круга, хотя и живет в четвертом (независимо от сделанных им в нынешнем воплощении усилий) вследствие общего числа его предыдущих воплощений.

Если Х представляет нормальное число воплощений, которое в течение своей нормальной эволюции должна пройти монада в течение одного круга на данной планете, а У - избыток физических воплощений, который ей удалось прожить в этот период бла­годаря пылкому желанию физической жизни, тогда, конечно, 24 1/2 (Х + У) превзойдет 24-Х, т. е. что эта монада совершит за 3 1/2 круга столько же воплощений, как и обыкновенная монада за четыре полных круга. Этот результат не мог бы быть достигнут за меньшее, чем 3 1/2 круга; следовательно, сейчас, когда мы пе­решли средний пункт эволюции на нашей, средней планете, начи­нают появляться люди пятого круга. Сама природа вещей не по­зволяет монаде опередить себе подобных больше, чем на один круг. Вопреки этому утверждению, Будда был человеком шестого круга; но этот факт относится к большой тайне, выходящей за пределы настоящего вычисления. Достаточно пока сказать, что развитие од­ного Будды имеет более высокие причины, чем количество вопло­щений в границах одной планетной цепи.

Так как по сделанным здесь подсчетам мы признаем, что в течение последовательных воплощении монады следуют одна за другой большее количество жизней, то во избежание недоразуме­ний важно заметить, что периоды времени, на которые растягива­ются эти воплощения, столь значительны, что сколь ни будут они многочисленны, их разделяют обширные интервалы. Мы сказали, что не можем сейчас дать точную длительность одного круга. Нам также невозможно установить цифру, чтобы уточнить длительность всех кругов, ибо они варьируются в очень больших пределах. Эво­люция настоящего рода человеческого, пятой расы четвертого кру­га, началась приблизительно миллион лет тому назад. И эта эво­люция не закончена. Предположим, что полная жизнь этой расы представляет миллион лет.[8] Индивидуальная монада может иметь в одной расе немногим более 100 воплощений; во всяком случае, это число, вероятно, не достигнет 120. Но если предположить, что средняя длительность жизни для каждого воплощения равна сто­летию, мы проведем все же лишь 12 тыс. лет из миллиона в физи­ческом существовании, прожив 988 тыс. лет в субъективной сфере, и между воплощениями в среднем проходило бы больше 8 тыс. лет. Без сомнения, длительность этих промежуточных периодов очень переменна, но они не могут уменьшиться бесконечно и быть ниже 1, 5 тыс. лет (если оставить в стороне адептов, которые совер­шенно вышли из-под власти общего закона), и 1, 5 тыс. лет пред­ставляет очень короткий промежуток времени, если не преувели­ченно короткий, между двумя перевоплощениями.

Однако эти исчисления должны быть дополнены некоторыми рассуждениями. Случаи умерших в раннем возрасте детей совершенно отличаются от случаев смерти взрослых, достигших пре­клонного возраста людей, и это в силу явных причин, которые будут нам подсказаны уже данными объяснениями. Умерший, не проживший достаточное время, чтобы быть ответственным за свои поступки, ребенок не порождает новой кармы. Духовная монада покидает это детское тело в том состоянии, в каком она в него вселилась после своей последней смерти в Девачане. Она не имела случая играть на этом инструменте, бывшем сломанным до настрой­ки. Монада, может быть, немедленно воплотится соответственно направлению своих прежних наклонностей. Но так перевоплощен­ная монада не имеет никакого духовного тождества с умершим ре­бенком. То же происходит с монадой, входящей в тело идиота от рождения. Ей невозможно настроить свой инструмент, следователь­но, она может извлечь из него пользу лишь в течение первых лет ее детства. Однако эти два случая - явные исключения, ни в чем не изменяющие общего правила, изложенного нами и относящегося ко всем лицам, умирающим в зрелом возрасте и употребившим свою жизнь на добро или зло.


Заметки

Изучение и последующие сведения, — т. е. сравнение различ­ных отраслей доктрины, так же как и приближение этих фактов к фактам предыдущей главы, - хорошо показывают, как трудно при­менить цифры к эзотерической доктрине. Можно полагаться на цифры, чтобы установить общие средние, но они вводят в заблуж­дение при применении их в частных случаях. Девачанические периоды изменяются в столь огромных пропорциях, в зависимости от лиц, что применение к ним правил дает множество исключений.

Мы сейчас же заметим, что вышеупомянутое среднее относит­ся, без сомнения, к взрослым зрелого возраста. Между ребенком, не проходящим через какой-либо девачаническнй период, и взрос­лым, наслаждающимся средним пребыванием, находятся умершие в молодости лица, накопившие карму, в силу чего они проходят обычные стадии жизни после смерти, но у которых короткая жизнь не вызвала причин, требующих некоторого промежутка времени, чтобы определить их следствия. Эти лица перевоплотятся после короткого пребывания в соответственной деятельности в мире след­ствий. Кроме того, надо упомянуть о том, что мы назовем искусст­венными перевоплощениями, происходящими благодаря прямому вмешательству адептов, когда чела, еще не приобретший силы самому направить это действие, приведен к немедленному перево­площению после своей предыдущей физической смерти, не будучи принужденным следовать нормальным импульсам причин, кото­рые он зародил. В этом случае ясно, что сделанный этими лицами призыв к власти Махатм, которые совершенно неспособны дейст­вовать произвольно, есть не что иное, как плод усилий предыду­щей жизни, т. е. кармы. Во всяком случае, когда надо будет установить среднее, которое определит общее правило, эти частные слу­чаи должны будут быть приняты во внимание.

При первом изложении сложных основ совершенно неизвест­ной науки, естественно, невозможно представить их со всеми при­сущими им следствиями, их поправками и анормальными вывода­ми, ясно видными с самого начала. Нужно примириться с изложе­нием сначала главных линий и отложить исключения; это особен­но верно для оккультных учений, если регулярно следовать тради­ционным методам обучения, стремящимся запечатлеть в памяти вся­кую новую мысль, возбуждая замешательство, которое она призва­на наконец разрешить. Мы упустили разговор о важном исключе­нии из законов природы, относящихся к другой теме, изложенной ранее. Данное описание прогресса человеческой волны совершенно верно, но со времени первого издания этой книги в Индии вызвало полемику сравнение моей версии природного плана с некоторыми выдержками из другой книги, как известно вдохновленной одним Махатмой. Было привлечено внимание к противоречию, существующему между двумя версиями, вторая из которых состояла в том, что монада «действительно может» пройти круг семи планет лишний раз по сравнению с ей подобными, среди которых она в некоторый момент может оказаться на этой Земле. Моя версия затемнений как будто делает это предположение невозможным. Ключ к тайне, по-видимому, находится в том, о чем адепты избегают говорить открыто; таким образом, читатель предупрежден с самого начала, что последующие объяснения исходят из частных рассуж­дений автора и сравнительного изучения различных ветвей доктри­ны.

Итак, в действительности затемнения до такой степени совершенны, что в своем целом представляют все явления, описанные раньше, на каждой планете, им подверженной. Но даже тогда происходят некоторые исключительные явления, к встрече с которы­ми мы всегда должны быть готовы. Когда приходит час, большин­ство человечества толкается большим циклическим импульсом с одной планеты на другую; но покидаемая планета не остается «аб­солютно» лишенной человечества, точно так же, как и все области ее поверхности не становятся непригодными для жизни человече­ских существ из-за происходящих физических и климатических изменений. Маленькая человеческая колония остается даже во вре­мя затемнения привязанной к каждой планете, и принадлежащие к этой колонии монады следуют отличным эволюционным законам, переходя с одного мира на другой по тому кругу, который мы мо­жем назвать внутренним эволюционным кругом, во главе всей расы и вне достижения притяжений, управляющих главным потоком че­ловечества на занятой большой жизненной волной планете.

Пока мы можем делать лишь достаточно необоснованные предположения об обстоятельствах, иногда выбрасывающих душу из самой гущи большого человеческого водоворота и устремляющих ее вдаль от притяжений планеты, занятой жизненной волной, на внутренний круг.

Следует указать, как природное явление, предположение о котором только что было высказано, гармонизируется со столь распространенной темой о потопе, если допустить предлагаемое реше­ние как применимое к задаче внутренних кругов. Оставшаяся при­годной для жизни во время затемнения часть планеты равнозначна Ноеву ковчегу библейского сказания в самом широком символическом смысле. Сказание о Потопе, естественно, тоже имеет более ограниченные символические значения. Когда с течением времени затемненная планета опять готова принять полное человеческое на­селение, обитатели Ковчега окажутся на месте, чтобы начать ее заселение.

ГЛАВА VIII ПРОГРЕСС ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Течение природы обеспечивает бесконечный прогресс всех человеческих сущностей к высшим сферам существования. Было также доказано, что, постепенно придавая этим сущностям все более возвышенные способности и постепенно расширяя их поле деятельно­сти, природа представляет каждой все более решительные случаи избрать добро или зло. Примитивные круги не обладали полно­стью этой возможностью выбирать, но и ответственность за дейст­вия была соответственно более ограниченной. В действительности первоначальные круги человечества не налагали на Эго никакую духовную ответственность в самом широком смысле этого слова, которое мы теперь определим. Девачанический период, следую­щий за каждым объективным существованием, сметает все заслуги и проступки и самая прискорбная личность, развивая Эго в тече­ние первой половины его эволюции, просто стерта из его книги по отношению более значительной жизни Эго, тогда как обреченная личность отбывает сравнительно короткое наказание и больше не обременяет природу. Совершенно иное происходит во второй по­ловине эволюции, которая развивается на совершенно других прин­ципах. Эго не начинает фаз существования, которые оно должно пройти, не приобретя собственных качеств, подходящих для ново­го, ожидающего ее прогресса; для существа совершенно ответст­венного и высоко одаренного, что представляет собой сейчас чело­век недостаточно, на точке перелома его судьбы, предоставить себя течению прогресса; если он хочет продвигаться вперед, ему надо научиться делать это самому.

Сложность темы, не позволявшая нам обсуждать одновремен­но все фазы, обусловила то, что ныне учение Природы изложило до сих пор семь кругов человеческого восхождения, составляющих планетную эволюцию, касающуюся нас, и показало их нам как непрерывную серию, через которую человечество призвано прой­ти. Однако не надо забывать, что человечество шестого круга будет столь развито, что качества и высокие способности самого высоко­го адепта будут тогда обычным украшением всех; и что в седьмом круге раса из человеческой, какой она была, станет почти божественной. Но на этой ступени развития каждое человеческое сущест­во узнает свое тождество с непрерывной последовательностью всех личностей, которые следовали от начала большого процесса эволю­ции. Но должны ли мы предполагать, что мораль этих личностей независима от течения времени, и что в седьмом круге одной и той же точки достигнут два божественных существа - одно как продол­жение долгой серии чистых и посвященных ближнему существований, а другое - после такой же серии пустых и эгоистических жиз­ней? Ясно, что такое предположение невозможно, и мы задаем себе вопрос, как же могут гармонировать законы природы с оконча­тельной человеческой эволюцией в высших формах существова­ния, возглавляющих постройку.

Если ребенок не ответственен за свои действия, само собой разумеется, что первоначальные расы не ответственны за свои; од­нако приходит период зрелости, когда полное развитие способно­стей, позволяющее индивидууму сделать свой выбор между доб­ром и злом в течение одного рассматриваемого нами существова­ния, позволит также непреходящему Эго сделать свой окончатель­ный выбор. Этот период - громадный, ибо природа не торопится взять свои творения резко, как в силки, когда дело касается такого исхода, - этот период только что начался, и для окончания ему нужно будет еще пройти полный круг вокруг семи миров. Великий вопрос будущего - «быть или не быть?» - будет непреложно установлен лишь тогда, когда на этой земле будет перейдена середина пятого круга. Мы теперь входим в обладание свойствами, делаю­щими из человека полностью ответственное существо, но мы долж­ны еще их ввести в действие во время зрелости нашего Эго, чтобы обеспечить широкие возможности для будущего.

Решающая борьба имеет место во время первой половины пя­того круга. До тех пор обычное течение жизни есть лишь подготов­ка, хорошая ли или плохая, к этой борьбе без того, чтобы ее можно было бы отождествить с самой борьбой. А теперь нам надо рассматривать природу самой этой борьбы, которая до сих пор счита­лась лишь выбором между добром и злом, — определение собствен­но неточное и неполное.

Периодический конфликт между разумом и духом есть то явление, которое надо изучить. Обычные понятия, выражаемые этими двумя словами, должны быть особенно расширены, прежде чем можно будет вникнуть в их точный оккультный смысл; ибо привычки европейской мысли легко побуждают ее создать себе из духа представление без величия, считая его скорее моральным качест­вом, чем действительно умственным, — в некотором роде бледная боязливая моральность, ограничивающаяся соблюдением религи­озного церемониала и смутными набожными надеждами, каковы бы ни были фантастические понятия о небе и божествах, которыми могла быть напитана «духовная личность». В оккультном смысле, «духовность» не имеет ничего или почти ничего общего с набожны­ми надеждами; она есть способность, которой обладает разум, что­бы непосредственно войти в связь с Истиной у самого источника знаний, — абсолютной мудрости, - а не через трудный и окольный путь умозаключающего разума.

Развитие простой логики, способность соединять суждения, уже так давно является занятием европейских народов, и они одержали столь славные победы в этой отрасли человеческого прогресса, что ничто в оккультной философии не вызывает вначале у европейских мыслителей такого отвращения, как первое впечатление об оккультной теории, касающейся разума и духовности, и это до тех пор, пока они не усвоят эти понятия; причина заключается не в несправедливой тенденции оккультной науки с пренебрежением относиться к рассудку, а в неоправданной тенденции новейших западных идей обесценивать духовность. И действительно, западная философия до сих пор не имела случая оценить духовность; она даже не была способна предвидеть широту способностей человека; она смогла лишь продвигаться ощупью со смутным ощущением реального существования этих способностей; и сам Кант, крупнейший приверженец этой идеи, только утверждал, что существует способность, называемая интуицией.

Наука пользоваться такой способностью, т. е. интуицией, - это оккультная наука в ее наивысшем смысле, культура духа. Что же касается развития власти над силами природы, изучения секретов, позволяющих высшим человеческим сущностям достигать физических результатов, то это низший аспект оккультной науки, и обыкновенная физическая наука сможет и должна постепенно достичь владения им точно так же. Но приобретение исключительно благо­даря интеллектуальной силе привилегий, являющихся истинным ореолом духовности, представляет одну из опасностей именно той борьбы, которая определит конечную судьбу человеческого Эго. Ибо то, что логика умозаключений не сможет преподать человече­ству, - это природа и высшая совершенность духовной жизни. Ибо как раз наоборот, разум развивает физические причины, - самое совершенство физического ума, - и не стремится ни к чему друго­му, как самому физическому эффекту - совершенствованию мате­риальных условий. Хотя, снисходя к «слабости своих братьев» и их религии, интеллект не доходит до осуждения духовности, более чем ясно, что он считает физическую жизнь единственно серьезной вещью, достойной внимания. Если духовное существование действительно продолжается гораздо более долгие годы, чем существование физическое, как мы это видели, говоря о девачаническом состоянии, по меньшей мере в пропорции 80 к 1, субъективное существование человека должно иметь, конечно, другую значитель­ность, чем его физическая жизнь, и разум ошибается, направляя все свои усилия к улучшению материального существования.

Эти соображения доказывают нам, что выбор между добром и злом, — выбор, делаемый человеческим Эго во время окончатель­ной борьбы между разумом и духовностью, - не есть просто выбор между двумя определенно противоречивыми идеями, как, напри­мер, порок и добродетель. Вопрос, который должен на критиче­ском поворотном пункте решиться, будет ли человек продолжать жить и продлит ли свое развитие в более высокой сфере существо­вания или совершенно прекратит жить, не сводится к определе­нию, порочен ли он или добродетелен. Если бы на нашей стадии знания не было бы неосторожным затронуть новую тайну, то мы бы сказали, что истина состоит в следующем: что вопрос, быть или не быть, совершенно не определяется знанием, добродетелен или порочен человек. Из последующего станет ясно, что должна суще­ствовать злая духовность, так же, как и добрая. Таким образом, большой вопрос продолжения существования сводится исключи­тельно и обязательно к вопросу сравнения духовности и материальности. Точка зрения, на которую мы должны стать, не состоит в том, будет ли человек жить, т. е. достаточно ли он хорош, чтобы ему было дозволено продолжать жить; но именно в том, может ли человек продолжать существование на высших планах, к которым человечество, наконец, должно эволюционировать? Стал ли он способен жить, развивая непреходящие части своей природы? Если он этого не достиг, ему будет невозможно продвигаться дальше.

Из того, что оккультная философия не находит в природе причин, чтобы порок и добродетель определяли конечный прогресс эволюции, не надо торопиться заключать, что она считает эти два свойства не имеющими никакого влияния на духовные судьбы человека. Ни одна система в своей морали не является столь непреклонной, как та, которая учит и обучает оккультной философии. Но пороки или добродетели могут лишь определить счастье или муки, а не решить последнюю задачу о беспрерывном существова­нии, которое будет следовать за этим еще бесконечно далеким пе­риодом, где человек в течение своей эволюции должен будет начи­нать становиться больше, чем человеком, и где ему станет невоз­можным прогрессировать в силу лишь добродетельных качеств, по сравнению с низшими представителями современного человечества. Трудно себе представить, что сама добродетель со временем могла бы прекратить зарождение необходимых высших качеств, но если бы мы ее приняли за саму причину прогресса на верхних ступенях эволюции, если бы даже она вызывала развитие реальной причины прогресса, мы бы не говорили об этом с научной точно­стью.

Соображение, что конечный прогресс определяется духом вне зависимости от его моральной ценности, объясняет глубокий смысл следующего оккультного утверждения, что «чтобы быть бессмертным в добре, надо отождествиться с Богом; а чтобы быть бессмерт­ным во зле, надо отождествиться с Сатаной. Это два полюса мира души; бесполезная часть человечества, заключающаяся между эти­ми двумя полюсами, прозябает и живет, не оставляя воспомина­ний» (Элифас Леви). Так же, как все оккультные истины, эта тай­на имеет более ограниченный смысл (относящийся так же точно к микрокосму, как и к макрокосму), относящийся к Девачану или Авитчи, а также к неясной судьбе серых личностей; но в своем более глубоком смысле она относится к отбору человечества в середине большого пятого круга для уничтожения Эго, абсолютно не обладающих духовностью, и перевода других в доброе или злое бессмертие.

Апокалипсис (III, 15, 16) придает абсолютно тот же смысл этой выдержке: «Знаю дела твои; ты не холоден, не горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».

Следовательно, духовность не есть набожное устремление; это в самой высшей степени соучастие, которое прямым слиянием ума со своими высшими сущностями воспринимает действия природы. Физический разум на это возразит, что разум может отдать себе отчет, лишь только наблюдая и обсуждая явления. Это ошибка, он может действовать и иначе; неоспоримое тому доказательство -существование оккультной науки. Мы получим указания на эти доказательства вокруг нас, если только мы захотим терпеливо вник­нуть в их истинное значение. Возьмем лишь явления ясновидения, - сколь бы ни были несовершенны и примитивны представления об этом явлении, - было бы неправильно считать, что не существу­ет других способов чувствовать, как только через наши пять чувств. Дар ясновидения очень редок вообще в мире, но он доказывает существование у человека потенциальных способностей, силу кото­рых мы можем только немного узнать по их незначительным про­явлениям. Одно из самых больших затруднений, которое нам надо преодолеть в предпринятом нами труде, - перевести эзотерическую доктрину на обыкновенный язык, действительно, возникает пото­му, что духовное восприятие, независимо от всех способов, кото­рыми владеет наука, является действительно одной из больших и возвышенных возможностей человеческой природы. Этим спосо­бом адепт передает свое учение ученикам в течение регулярных оккультных упражнений. Он пробуждает у них спящие чувства, и через эти чувства он их убеждает, что та или эта доктрина есть точная истина. Вся система эволюции запечатлевается в уме учени­ка (челы), потому что его ставят в условия возможного наблюде­ния развития процесса при помощи видений ясновидения. Нет ну­жды пользоваться словом, чтобы его обучать. Сами адепты, для которых действия природы столь же близки, как для нас пальцы нашей руки, испытывают затруднения при изложении в лекции, которую они не могут иллюстрировать, представляя нам ментальную картину в нашем спящем чувстве, сложной анатомии планет­ной системы.

Конечно, нельзя ожидать, что вообще человечество сознавало бы, обладая этим шестым чувством, ибо час его деятельности еще не настал. Каждый круг по очереди у человека предназначается для совершенствования той из сущностей, которая ему соответст­вует в цифровом порядке, и для приготовления для восприятия следующей. Первые круги представили нам человека еще совсем примитивного. Первая из всех сущностей - тело - развивается, но оно лишь привыкает к контакту с жизненными энергиями и ни в чем не похоже на то, что мы можем вообразить сегодня. Четвертый круг, в который мы вступили, предназначен для полного развития четвертой сущности, воли, желания, и ей придется войти в сопри­косновение с пятой сущностью, разумом и умом. В пятом круге разум, ум или совершенно развитая душа, в которой тогда будет пребывать Эго, должна будет войти в соприкосновение с шестой сущностью, духом, или совершенно покинуть существование.

Все читатели, знакомые с буддийской литературой, вспомнят постоянные намеки на единение души Архата с Богом. В иных выражениях это единение есть лишь преждевременное развитие его шестой сущности. Он совершает свое восхождение собственны­ми усилиями до той степени эволюции, которую ожидает в послед­ней части пятого круга остаток человечества, - или, вернее, та часть человечества, которая ее достигнет в нормальном ходе эво­люции - через все препятствия, останавливающие этот рост у чело­века четвертого круга. Можно заметить, что он, таким образом, переходит критический период, средний пункт пятого круга. В этом заключается чудесный подвиг личностного интереса адепта. Он достиг противоположного берега океана, в котором погибнет столь­ко членов человечества. Здесь он ожидает прибытия своих буду­щих спутников в блаженстве, которое нельзя постичь без некото­рых слабых проблесков духовности, происходящей из шестого чув­ства. Чтобы избежать недоразумения, спешу сказать, что он не ожидает в своем физическом теле; но «когда он, наконец, добьется привилегии его покинуть», он это делает в состоянии духа, кото­рый было бы напрасно пытаться описать, ибо даже девачаническое состояние обыкновенного человечества уже вне пределов постиже­ния воображения, не посвященного в духовную науку.

Но вернемся к обычному движению человечества и к развитию индивидуумов пятого круга, не становящихся адептами в прежде­временной стадии их карьеры мужчин и женщин. Мы заметим, что это, в некотором смысле, нормальное течение природы, такое же, как и то течение природы, которое производит колос из каждого пшеничного зерна, падающего в подходящую почву. Тем не менее, множество пшеничных зерен теряется и множество человеческих Эго никогда не выдержит испытаний пятого круга. Конечное уси­лие природы в эволюции человека состоит в том, чтобы сделать из него неизмеримо большее существо, которое станет сознательным деятелем и, наконец, существом, обычно называемым созидатель­ной сущностью природы. Первый шаг заключается в эволюции сво­бодного судьи, второй - сделать свое существование бесконечным, приведя его к сотрудничеству в достижении конечной цели приро­ды, притом с добром. Во время этой операции неизбежно, что боль­шая часть этого свободного судьи повернется к злу и будет рассея­на и уничтожена после того, как ему причинят временное страда­ние. Более того, конечная цель не может быть достигнута без боль­шого расхода материала, как это происходит на низших стадиях эволюции, где одно растение производит тысячи семян ради одно­го, наконец, произрастающего и дающего новое растение; точно так же Божественные зерна Духа-Воли во множестве посеяны в сердце человека как унесенные ветром зерна. Должны ли мы осу­дить справедливость природы, что многие из этих зерен погибнут? Эта мысль родится лишь в уме, не способном признать, что в при­роде есть место для всякого зерна, желающего развиваться, для приведения его к полному развитию, будь оно большим или ма­леньким. Если возразят сверх всего, что «бессмертная душа» ни в коем случае не может быть уничтожена, это возражение свидетель­ствовало бы лишь о вредной привычке считать вечностью все то, что превосходит наше ничтожное существование. Есть место в субъ­ективных сферах и есть время в манвантаре нашей цепи даже до приближения Дхиан-Чоханского периода или почти божественно­го, для большего бессмертия, чем обычный ум может вместить. Каждое благородное действие, всякое возвышенное устремление всякого мужчины или женщины передают по проводникам духов­ного существования, способна или нет личность подняться до воз­вышенного и чудесного развития седьмого круга. А экзотерическая теория берет на себя смелость построить целое сооружение вечных результатов причин, взращенных в одной из наших коротких зем­ных жизней. Это по 7/100 или 8/100 частей нашей объективной жизни во время пребывания на ней сейчас эволюционной волны хотели бы видеть решение природы о всей нашей будущей судьбе на достаточных основаниях. Природа столь щедро вознаграждает относительно слабую затрату человеческой доброй воли, что ино­гда одно существование может быть достаточным, чтобы опередить рост на миллиард лет, какой бы смутной ни могла показаться эта надежда и какой бы смутной ни была эта мысль в действительно­сти в применении к обыкновенной жизни. Возможно, что адепт разовьет эти способности в одной земной жизни.[9] Такой прогресс, когда последующий рост будет обеспечен, будет лишь вопросом времени, но для этого нужно, чтобы зародыш, производящий адеп­та, был очень совершенного происхождения, с самого начала бла­гоприятствующий исключительными условиями, и особенно, что­бы усилия самого человека были постоянны и гораздо более сосре­доточены, более интенсивны, более пылки, чем может себе пред­ставить непосвященный. Вообще разделение между материальны­ми наслаждениями и духовными устремлениями, - как бы ни были искренни и возвышенны эти последние, - производит лишь двой­ной эффект: вознаграждение в Девачане и возрождение на Земле. Поведение адепта, который желает избежать необходимости возрождения, совершенно просто и, скажем это сейчас, научно, хотя бы оно и кажется теологической тайной, когда его объясняют в экзотерических книгах при посредстве кармы, схандх, тришны, танхи и т. п. Последующая земная жизнь есть следствие притяжений, заро­жденных пятой сущностью, непреходящей человеческой душой, точ­но так же, как первые девачанические опыты суть следствие мыслей и возвышенных стремлений, которые данное лицо зарождает во время жизни. Иначе говоря, связи, зарожденные в обыкновен­ных случаях, наполовину материальны и наполовину духовны. Сле­довательно, душа начинает свое пребывание в мире следствий под властью двух притяжений, — одно вызывает субъективные эффек­ты ее девачанической жизни, а другое входит в действие по окончании первого и приводит душу к воплощению. Но если во время своей объективной жизни индивидуум не развивает никаких связей для материального существования, и если все стремления души во время смерти тянутся к духовности, без единого желания, притяги­вающего его к объективной жизни, он больше не возвращается. Он поднимается в духовные условия, соответствующие напряжениям притяжений или связей, приобретенных в духовном направлении, а другая связь окончательно обрезается.

Это объяснение, однако, не со всех точек зрения одинаково удовлетворительно, ибо даже адепт, какова бы ни была степень его совершенства, воплотится в середине пятого круга после того, как остаток человечества пройдет через большой решающий период. Самая возвышенная из человеческих душ, достигших планетной духовности, конечно, еще до сего момента сохраняет некоторую привязанность к Земле, хотя, очевидно, не для физических насла­ждений и страстей жизни, которые мы сами переживаем. Но что важно заметить в отношении духовных последствий земной жизни, это то, что ввиду значительности большинства случаев нам беспо­лезно заниматься исключительным меньшинством; ибо что касает­ся судеб людей добрых, наше чувство справедливости вполне удов­летворено нормальным и последовательным течением природы. После борьбы, побед и страданий воплощения, всегда имеется девачаническая жизнь, чтобы принять, оживить и вновь воодушевить душу. Более того, оставив в стороне вопрос о вечности, во время межциклических периодов, в среднем пункте каждого круга, при­рода старается обогатить человечество в целом за исключением несчастных падших душ, упорствующих на пути зла, громадными интервалами духовного счастья, бесконечно более долгими и более возвышенными, чем разделяющие два существования девачанические периоды. Во время всего подготовительного периода природа в действительности бесконечно великодушна и терпелива к каждо­му кандидату на окончательное испытание. Первая неудача не обя­зательно пагубна. Если их неуспех не обязательно есть исключе­ние, то провалившиеся могут вновь представить свою кандидату­ру, но тогда они должны ожидать нового предоставляющегося слу­чая.

Полные объяснения условий, в которых имеет место такое ожидание, не входит в рамки данного изложения; но не надо ду­мать, что показавшие свою неспособность пройти через критиче­ский период пятого круга кандидаты на эволюцию неизбежно па­дают в сферу уничтожения. Чтобы это произошло, следует, чтобы Эго допустило в себе развитие такого непреодолимого пристрастия к материи, такого непреодолимого отталкивания духовности, что­бы никакая сила не могла бы их побороть. В отсутствие тех, кото­рые могли бы помочь Эго перейти эту большую пропасть, судьба, выпадающая на долю неудачников природы в отношении нынеш­ней планетной манвантары, как говорит Элифас Леви, это погиб­нуть, не оставив воспоминания. Они прожили свое существование и наслаждались своей долей небесной жизни, но они не способны подняться на возвышенные высоты последующего духовного про­гресса. Но приобретенные ими качества приведут их к новому во­площению и к жизни на освоенных ими планах существования. Значит, им придется в достигнутом ими отрицательном духовном состоянии ожидать, чтобы эти планы возобновили свою деятель­ность в следующей планетной манвантаре. Срок этого ожидания, конечно, вне досягаемости воображения, точно так же, как и точ­ная природа этого существования; по было необходимым упомя­нуть о большом пути, проходимом полуактивной волной через эту длительную удивительную область, чтобы смочь понять гармонию и совершенство всего генерального плана эволюции.

Теперь, когда мы рассматриваем эту последнюю возможность, читатель имеет перед глазами достаточное изложение всей системы в целом. Мы наблюдали, как Единая жизнь, Дух, сначала одухо­творяет низшие формы материи, затем последовательно развивает их в более высокие формы. Когда она, наконец, индивидуализиру­ется в человеке, она поднимается через низкие и безответственные воплощения до проникновения в высшие сущности, образуя таким образом истинную человеческую душу, с этого момента хозяйку своей собственной судьбы, хотя вначале и защищаемая природны­ми силами, предупреждающими преждевременное крушение и побуждающими, и воодушевляющими ее во время ее путешествия. Но конечная судьба этой души - не только стать способной вести саму себя, но также вести других и исправлять, в рамках, так ска­зать, конструкционных, действия самой природы. Ясно, что преж­де, чем душа заслужит право на это продвижение, она должна пройти испытания, доказывающие, что она обладает абсолютным контролем своего собственного поведения. Этот контроль допуска­ет свободу сотворить кораблекрушение по своему желанию. Эго, окружающие ее во время его детства, в силу невозможности про­никновения в состояния более высокие, чем междуземельные Девачан или Авитчи, отступают от нее в ее зрелости. В этот момент она является хозяином своей судьбы, не только чтобы стремиться к преходящим наслаждениям или стремлениям, но чтобы воспользо­ваться чудесными случайностями, представляющимися ей на жиз­ненном пути в двух направлениях. У нее будет выбор между двумя возможными образами действия в отношении этих величественных возможностей; она сможет освободиться от борьбы двумя способа­ми: достигнуть высшей духовности добра или высшей духовности зла.


Заметки


Условия, в которые попадают монады, которым не удается пересечь середину пятого круга в течение эволюции, так сказать, выброшенных на берег времени, не были достаточно развиты в этой главе. Мы сказали лишь несколько слов о неуспехах каждой манвантары, указав, что когда они приходят к концу своего суще­ствования, они не уничтожаются совершенно, но что их судьба - войти в течение эволюции после громадного периода ожидания. Это соображение подсказывает нам несколько выводов. Период ожи­дания неудачников, скажем это тотчас, такой колоссальный, что смущает воображение. Нужно, чтобы счастливые кандидаты на ду­ховность прошли вторую половину пятого круга, потом шестой и седьмой круги целиком; а продолжительность последних кругов неисчислимо дольше, чем среднего периода. Затем следует обшир­ный интервал нирванического отдыха, заканчивающего манвантару; бесконечная ночь Брамы, пралайя всей планетной цепи. Лишь когда начинается следующая манвантара, неудачники просыпают­ся от своего ужасного транса, - ужасного, если вообразить, что они обладают полной жизненной активностью; хотя этот транс, безус­ловно, бессознательный, вероятно, столь же однообразен, как ночь без сновидений в воспоминаниях спавшего человека. Их судьба несчастна скорее из-за того, что они теряют, чем из-за того, что они переживают. Тем не менее, эта судьба печальна из-за последствий, к которым она приводит; ибо когда они проснутся, они должны возобновить весь труд физической жизни через бесчисленные во­площения, в то время, как совершенные существа, опередившие их в эволюции пятого круга, месте действия их неуспеха, достигнут божественного совершенства Дхиан-Чоханов, пока они были в тран­се; вместо того, чтобы быть бессильными субъектами следующей манвантары, они будут опекающими духами.

Если оставить в стороне частные интересы упоминаемых сущ­ностей, то существование неудачников природы в начале каждой манвантары весьма содействует пониманию системы эволюции. В самом начале, когда планетная цепь первоначально развилась из хаоса, - если нам разрешено будет воспользоваться выражением «с самого начала» в его буквальном смысле, в противовес идее, что «с начала» есть лишь образ выражения, применяемый к какому-нибудь периоду вечности, - нам нет нужды заниматься неудачниками. В это время опускание духа в материю через элементальное, минеральное и другие царства следует своему течению, как мы это изложили в первых главах этой книги. Но течение эволюции, начиная со второй манвантары планетной цепи, во вре­мя действия солнечной системы, предполагающей многие тождест­венные манвантары, протекает различно; может быть более облег­ченно. Во всяком случае, эволюция совершается более быстро, т. к. существуют уже человеческие сущности, готовые к воплощению, как только мир, тоже существующий, будет готов к их приему. Истина, по-видимому, заключается в следующем: что после первой манвантары, серии, - бесконечно более продолжительный, чем по­следующие, - ни одна сущность, в первый раз вышедшая из низ­ших царств, не перейдет порога человечности. Сначала воплоща­ются прежние неудачники, а после них уже индивидуализирован­ные животные сущности. Но если мы сравним их с выдержками эзотерической доктрины, трактующими о текущей эволюции на­шей расы, эти соображения о примитивных эпохах эволюции мира имеют лишь чисто интеллектуальный интерес.


ГЛАВА IX БУДДА

Исторический Будда, которого знает эзотерическая доктрина, не есть то лицо, рождение которого было окружено, по народному верованию, любопытными легендами; и его путь к посвящению не был отмечен чудесными сражениями, упоминаемыми в символиче­ской легенде. С другой стороны, воплощение, которое можно экзотерически назвать рождением Будды, не рассматривается оккульт­ной наукой как какое-нибудь рождение, и духовное развитие, че­рез которое прошел Будда во время своей земной жизни, не было простой интеллектуальной эволюцией, как ментальная история ка­кого-нибудь философа. Ошибка, делаемая большинством европейских писателей при обсуждении проблем такого рода, заключается в рассмотрении экзотерической легенды или как рассказа о незна­чительном чуде, или как чистого мифа, окружающего фантастиче­скими декорациями замечательную жизнь. Но эту жизнь, столь замечательную, какой она была, можно себе представить лишь сообразной с научными теориями этого века. Последующие главы этой книги дадут возможность понять объяснения, доставляемые эзотерической наукой, о личности настоящего Будды, родившего­ся, как совершенно точно установили новейшие исследования, в 643 году до Р. Х. в Капилавасту, около Бенареса.

Экзотерические понятия, чуждые законам, управляющим выс­шими планами природы, объясняют ненормальное величие, свя­занное с особенным рождением, лишь предполагая, что физиче­ское тело данного лица было зарождено чудом. Отсюда популяр­ная легенда, что воплощение Будды в этом мире было результатом непорочного зачатия. Оккультная наука не знает других способов производства физического ребенка, как способа, управляемого физическими законами, с другой стороны, ей известно многое о границах, в которых развивается «Единая Жизнь». «Духовная Мо­нада», нить, соединяющая целую серию воплощений, - избирает тело специального ребенка для своего земного существования. Этот выбор в случае рядового человечества определяется действиями кар­мы; он проходит со стороны вышедшего из Девачана духовного Эго бессознательно. Но в анормальных случаях, когда Единая Жизнь уже проникла в шестую сущность, - т. е., когда человек стал адептом, способным направлять свое духовное Эго, абсолют­но сознающим свои действия, оставляющим временно или постоян­но свое тело, в котором он поднялся до степени адепта, - выбор своего будущего воплощения находится абсолютно в его власти. Во время своей жизни он уже поднимается выше девачанических при­тяжений. Он становится одной из сознательных направляющих сил планетной системы, к которой он принадлежит, и как ни велика тайна отборного перевоплощения, ее применение ограничивается чрезвычайными случаями, как рождение некоторого Будды. Высо­кие адепты в наши дни часто воспроизводят это явление; и тогда, как большая часть восточной народной мифологии есть или чистая фикция или просто символ, перевоплощения Далай и Таши Лам Тибета — совершенно научные факты; однако они возбуждают лишь улыбку исследователя из-за недостатка знаний, необходимых для различения реальности от вымысла. В этом случае адепт заранее указывает, в каком детском теле он должен возродиться, указывая время и место рождения; и очень редко бывает, чтобы он ошибся. Я говорю, «редко», ибо существуют физические случайности, ко­торых не всегда возможно избежать; точно так же не абсолютно несомненно, несмотря на все предвидения Адепта, что избранное им для перевоплощения дитя счастливо достигнет физической зрелости. Пока адепт «населяет тело», он относительно бессилен. Вне тела — он то, чем он всегда был с тех пор, как стал Адептом; но что касается нового тела, избранного им своим местожительством, нуж­но, чтобы оно росло сообразно неизменному ходу природы, чтобы адепт прошел свое воспитание обычными способами и посвятил его сообразно освященным оккультным методом в Адепта, прежде чем еще раз получит в обладание тело, готовое для оккультного творче­ства на физическом плане. Конечно, все эти успехи сильно облег­чены специальной духовной силой, действующей в нем; но вначале душа адепта в теле ребенка, несомненно, ограничена и стеснена.

Читатель создаст себе ложное представление, предположив, что адепт желает перевоплощения, которое мы описали, как удоволь­ствия.

Рождение Будды было тайной этого порядка и при помощи данных нами пояснений, даже по самой грубой басне, легко про­следить по популярной легенде его чудесного происхождения и, прослеживая за символическими деталями, доходить вплоть до вер­ных фактов. Ни один факт не будет менее похож на научную дей­ствительность, как легенда, представляющая Будду проникающим во чрев своей матери в виде молодого белого слона. Но белый слон есть не что иное, как символ посвящения, - редкий и прекрасный образец в своем роде. Точно так же и в отношении других легенд о его рождении, жизни до рождения, обращающих внимание на то, что тело будущего ребенка было избрано для пребывания Великого духа, уже одаренного мудростью и высшими знаниями. Индра и Брама пришли поклониться ребенку при его рождении, - это зна­чит, что силы природы были уже подчинены обитавшему в нем духу. 32 особенности Будды, описываемые легендой с любопыт­ным физическим символизмом, суть не что иное, как различные способности адепта.

Выбор тела, известного вначале под именем Сиддхартха, а впоследствии Гаутама, сына Суддходаны из Капилавасту, для че­ловеческого жилья чудного духа, подчинившегося перевоплоще­нию в целях просвещения человечества, не оказался одной из тех неудач, о которых мы говорили; наоборот, этот выбор во всех от­ношениях был наиболее счастливым и ничто не воспрепятствовало новому телу Будды в достижении его посвящения. Популярный рассказ о его аскетической борьбе и его искушениях под деревом Бо — не что иное, как экзотерическое описание его посвящения.

С этого периода его миссия была двойной; ему надо было преобразовать и исправить мораль народа, а также науку адептов, - ибо сам Адептат подвержен циклическим изменениям и периодиче­ски нуждается в новых импульсах. Освещение этой ветви темы в точных выражениях будет важно не только само по себе, но и заин­тересует тех, кто изучал экзотерический буддизм, бросая некото­рое освещение на затруднительные осложнения трудной «доктри­ны Севера».

Один Будда посещает Землю в течение каждой из семи рас большого планетного периода. Будда, о котором идет речь, был четвертым из серии, и вот почему он четвертый в списке, данном Рис Дэвидс по Бюрнуфу, которого он цитирует, чтобы иллюстри­ровать, каким образом учение Севера было преувеличено абсурд­ными и метафизическими тонкостями, подавившими, таким обра­зом, простую мораль, которая есть самый смысл популярного буд­дизма. Пятый, или Майтрейя Будда, придет после конечного ис­чезновения пятой расы и когда шестая уже будет существовать не­сколько сотен тысяч лет. Шестой появится в начале седьмой расы, а седьмой - когда эта последняя будет накануне своего конца.

С первого взгляда, казалось бы, что это распределение не гар­монирует с общим планом человеческой эволюции. Вот, мы в сере­дине пятой расы и, однако, лишь четвертый Будда отождествился с ней, тогда как пятый появится лишь тогда, когда пятая раса со­вершенно угаснет. Тем не менее мы находим объяснение в общем плане эзотерической космогонии (наука о сотворении мира). Когда кончается затемнение в начале каждого большого планетного пе­риода, и когда человеческая волна в своем развитии достигает гло­буса, где миллиарды лет не существовало человечество, в начале становится необходимым присутствие инструктора для новой мис­сии человечества, находящегося в зачаточной стадии. Мы не долж­ны забывать, что предварительная эволюция минерального, расти­тельного и животного царств следовала своим чередом, дабы при­готовить путь следующему новому кругу. Первая раса нового цик­ла начнет эволюционировать с момента прибытия жизненного по­тока в формах (видах) «недостающих звеньев». Тогда существо, которое можно считать Буддой первой расы, появляется. Плане­тарный дух, или Дхиан-Чокан, который есть - или лучше, чтобы избежать появления ошибочной мысли, употребляя единственное число, скажем вопреки грамматике, которые суть - Будды во всех их проявлениях, воплощается среди юных и невинных элементов нового человечества и преподает первые понятия добра и зла, а также и первые истины эзотерической науки, достаточному коли­честву умов, способных к восприятию, чтобы обеспечить передачу истин, таким образом внедренных через последующие поколения в миллионы последующих лет, до того, как первая раса закончит свое существование. Это появление Божественного существа под видом человека в начале круга и является исходным пунктом неискоренимой веры в человекообразного Бога всех экзотерических религий.

Первый Будда серии, в которой Гаутама Будда находится на четвертом месте, суть второе воплощение Авалокитешвары — таин­ственное наименование, данное воинству Дхиан-Чоханов, или пла­нетных духов, принадлежащих нашей планетной системе, - и хотя Гаутама, таким образом, является четвертым воплощением Мудро­сти по экзотерическим вычислениям, он, на самом деле, пятый ис­тинной серии и, следовательно, принадлежит к нашей пятой расе.

Как мы только что сказали, Авалокитешвара есть мистическое имя, данное легионам Дхиан-Чоханов; настоящий смысл этого имени суть: «Проявленная Мудрость»; тогда как Ади-Будда и Амитабха оба означают: Абстрактная Мудрость.

Учение Дэвидса, по которому каждый земной Будда имеет свой идеальный двойник в мистическом мире, освобожденного от унизи­тельных условий нашей материальной жизни, - что равносильно тому, что Будда под материальной оболочкой есть лишь привиде­ние, отражение, исхождение, где тип Дхнани-Будды совершенно правильный; количество Дхиани-Будд, или Дхиан-Чоханов, или планетных духов (совершенный человеческий разум другого миро­вого периода) бесконечно; но практически в экзотерическом уче­нии известны лишь пять, а в эзотерическом семь; однако не будем забывать, что это знание условно, что его нельзя принимать до­словно, ибо в упомянутой высокой духовной жизни существует единство, не оставляющее никакой возможности для отъединения индивидуальности. Мы видим, что все находится в совершенной гармонии с открытиями, сделанными в природе, изложенными в предыдущих главах, и, следовательно, не должно быть приписано какому-нибудь расстройству мистического воображения.

Дхиани-Будды и Дхиан-Чоканы - суть люди, достигшие со­вершенства в предыдущих манвантарических эпохах, и их «кол­лективный ум» обозначается словом «Ади-Будда», которое Рис Дэ­видс ошибочно считает сравнительно новой выдумкой северных буддистов. «Ади-Будда» переводится как «Первичная Мудрость», и самые древние санскритские книги о ней упоминают. Например, в философских комментариях к Мандунья Упанишаде санскрит­ского автора Гаудапатха, современника самого Будды, это выраже­ние встречается постоянно, и он ему придает точно тот же смысл, который ему придаем и мы. Один из моих друзей, индус, пандит, браман, высокоуважаемый и являющийся санскритистом первого разряда, показал мне копию этого труда, который, насколько ему известно, еще никогда не был переведен на английский, и привлек мое внимание к фразе, относящейся к настоящей теме, и дал мне следующий перевод: «В действительности сама Пракрити и Ади-Будда и все Дхармы существовали во всей вечности». Гаудапахта был философ, известный и уважаемый всеми индусскими и буд­дийскими сектами. Он был гуру или духовным учителем первого Шанкарачарьи, о котором я вскоре буду говорить более подробно. В момент воплощения Будды Адептат не представлял еще креп­кой и единой иерархии. Ни один век мира не терпел недостатка в адептах. Но они иногда были разбросаны по Земле, иногда изоли­рованы в отдаленных убежищах, привязанные к той или иной стране, и, наконец, заметим, что их знание и власть не были постоянно вдохновляемы строгой и возвышенной моралью, которую Будда укоренил в их позднейшей организации. Благодаря ему реформа оккультного мира стала действительным плодом его великой жерт­вы, самопожертвования, побудившего его отвергнуть блаженство Нирваны, на которое он имел полное право после своей земной карьеры в качестве Будды. Он перенес новые воплощения, чтобы закончить свой труд, и принес тем самым соответствующую пользу человечеству. После своего существования в виде Гаутамы Будды он воплотился в лице большого философа, о котором мало гово­рится в экзотерических трудах о буддизме, но было бы невозмож­но представить себе положение эзотерической науки в восточном мире без изучения его жизни, - я хочу сказать о Шанкарачарьи. Следует знать, что вторая часть его имени «ачарья» просто обозна­чает «наставник». Все имя - это звание, повторяющееся и в наши дни при удивительных обстоятельствах, но те, кто его носят сего­дня, не являются духовными перевоплощениями Будды по прямой линии.

Шанкарачарья появился в Индии приблизительно через ше­стьдесят лет после смерти Гаутамы Будды; его рождение на Малабарском берегу не привлекло внимания. Эзотерическое учение про­сто утверждает, что Шанкарачарья был действительно во всех от­ношениях Буддой, как только он появился в новом теле. Эта вер­сия не признается индусскими «непосвященными» авторитетами, которые указывают позднейшую дату появления Шанкарачарьи и представляют его совершенно независимым и даже несогласным с буддизмом Учителем; однако посвященные в эзотерическую науку, будь они буддисты или индуисты, поддерживают это мнение и все посвященные браманы согласны с ним. Некоторые из последую­щих воплощений Будды еще описываются как «осенение» духом Будды, но лишь в лице Шанкарачарьи он вернулся на эту землю. Цель, которую он имел, была заполнить несколько пробелов и ис­править несколько ошибок его предыдущего учения, ибо эзотерический буддизм нисколько не утверждает, что даже Будда на каж­дом этапе своего поприща обязательно был непогрешимым.

Положение было следующим: браманы Индии ревниво сохра­нили до прихода Будды оккультные познания в виде украшения лишь их единственной касты. Время от времени допускались ис­ключения в пользу кшатриев, но правило было в высшей степени односторонним. Будда отменил это правило и допустил все касты на путь посвящения. Это изменение, хотя в принципе и совершен­но справедливое, открывало брешь для больших затруднений и, по словам браманов, вело к упадку самой оккультной науки, т. к. он имел склонность к передаче ее недостойным хранителям, не только низшим по касте, но еще более низким по моральному уровню, который, как они считали, братья темного рождения введут в серд­це оккультного братства. Рассуждение браманов вовсе не утвер­ждало, что поскольку человек является браманом, он обязательно должен быть совершенным и достойным доверия; их доводы были следующими: абсолютно необходимо лишить секретов и власти посвящения всех тех, кто несовершенен и неверен, ненадежен. Для этого надо было не только подвергать их всем испытаниям и всем мыслимым экзаменам, но еще принимать лишь кандидатов касты, которые в силу своих наследственных прав составляют лучший источник для их формирования.

Последующий опыт бесспорно доказал, что браманы не ошиба­лись, и последующее воплощение Будды в виде Шанкарачарьи есть признание этого; но во время пребывания в личности Шанкарачарьи Будда задался целью в первую очередь утихомирить сектант­ские раздоры в Индии, которые он предвидел неминуемыми. Ак­тивная оппозиция браманов против буддизма началась во времена Ашоки, когда большие усилия этого монарха для распространения буддизма возбудили у браманов опасения в уменьшении их соци­ального и политического влияния. Не нужно забывать, что посвященные не всегда свободны от недостатков своей собственной индивидуальности. Поскольку они обладают несколькими божественными качествами, те, чья интуиция открывает эти добродетели, легко приходят к мнению, что они совершенно свободны от челове­ческих слабостей. Посвящение и добываемые совместно познания, конечно, являются связующей нитью между адептами всех нацио­нальностей, и эта нить бесконечно сильнее всех других. Но опыт неоднократно показал, что не всегда было можно стереть все раз­личия. Так, посвященные буддисты во время описываемого перио­да вовсе не были по всем пунктам согласны с браманами, и те решительно осуждали буддийскую реформу в ее экзотерическом аспекте. Чандрагупта, предок Ашоки, был проходимцем, и его се­мья была из касты шудр. Этого было достаточно, чтобы предста­вить его буддийскую политику неприемлемой для представителей правоверной религии браманов. Борьба приняла острые формы, о которых нам известны лишь некоторые детали. Первоначальная буддийская партия была полностью разбита и влияние браманов полностью восстановлено при Викрамадитье приблизительно в. 80 г. до Р. Х. Но Шанкарачарья в предвидении этой большой борьбы прошел всю Индию и основал различные «матхамы», философ­ские школы, в нескольких значительных центрах. Он пожертвовал этому творению лишь несколько лет, но влияние его учения было столь значительно, что его распространение затмило введенные им перемены. Он привел к полной гармонии между экзотерическим индуизмом и эзотерической «религией мудрости» и предоставил народу забавляться своими старинными мифами, дав им философ­ских наставников, которые на деле были эзотерическими буддиста­ми, хотя и примиренными с тем из браманизма, чего они не могли отменить. Большой ошибкой первоначального экзотерического ин­дуизма была его привязанность к ненужным ритуальным действи­ям, а также его склонность к идолопоклонническим представлени­ям божеств индусского пантеона. В своих комментариях к Упанишадам и в своих оригинальных трудах Шанкарачарья проповедо­вал необходимость продолжения «джнаны», чтобы достичь «мок­ши», т. е. изучение тайной науки, чтобы достичь постижения духовного прогресса. Он стал основателем системы Веданта (точный смысл слова «Веданта» - «конечная цель» или «вершина мудро­сти»), хотя он и взял основания этой системы из произведений Вьясы, автора Махабхараты, Пуран и Брахмасутр. Излагаемые здесь события не есть плод личных изысканий; автор недостаточно искушен в востоковедении, чтобы сделать это, но он излагает их по авторитетным заявлениям посвященного брамана, одновременно ок­культиста и первоклассного санскритиста.

В наши дни ведантийская школа почти смешалась с индуиз­мом, за исключением нескольких сект, таких как сикхи, валебахарии или секты с печальной репутацией Магарадж; она делится на три большие ветви - Адвайти, Вишишта Адвайти и Двайти. Смысл учения Адвайти заключается в том, что Брахман, или Пуруша, всемирный разум, действует лишь через Пракрити, материю, и что все происходит этим образом, присущей материи энергией. Итак, Брахман, или Парабрахм, есть активная сущность, непостижимая и бессознательная, и в то же время есть смысл, единая жизнь или энергия вселенной. Таким образом, эта доктрина тождественна с возвышенным материализмом буддийской эзотерической филосо­фии адептов. Слово Адвайти означает «не двойной» и прилагается, с одной стороны, к недвойственности или единству всемирного ра­зума или Единой Жизни буддистов, в отличие от ее действия через посредство излучений божественных людей; а с другой стороны, к единству всемирного и человеческого разума. Естественным след­ствием этой доктрины является то, что адвайтисты считают, что буддийская доктрина кармы относительно будущей судьбы челове­ка полностью опирается на причины, которые он сам зародил.

Вишишта-адвайтисты модифицируют эти представления, при­знавая вмешательство Вишну в качестве сознательного божества, первичной эманации Парабрахма; таким образом, Вишну считает­ся обладающим личностью Богом, способным вмешиваться в тече­ние судьбы человека. Они не считают йогу, или духовное упражне­ние, истинным путем духовного продвижения, но утверждают, что его можно достичь, культивируя прежде всего бхакти, или набож­ность. Пользуясь приблизительными европейскими теологически­ми выражениями, можно сказать, что доктрина Адвайти учит спасению через дела, а Вишишта-Адвайта - через милость. Двайтисты мало отличаются от вишишта-адвайтистов, лишь более энергично утверждая в принятых ими обозначениях двойственность человече­ского разума и высшей всемирной сущности, прибавляя к этому соблюдение бесчисленных церемоний, считающихся важнейшей частью бхакти.

Но не будем забывать, что все эти расхождения мнений отно­сятся лишь к экзотерическим вариантам основной идеи, преподаваемой различными наставниками, и обусловлены расхождением их мнений лишь по поводу способности народа усвоить возвышен­ные идеи. Все озаренные ведантисты сохраняют самое большое уважение к Шанкарачарье, к основанным им матхамам, и их со­кровенная вера во всем тождественна с эзотерической доктриной. В самом деле, посвященные всех школ Индии солидарны друг с другом. За исключением номенклатуры, вся система космогонии, как ее понимают буддийские Архаты, которую мы изложили в этой книге, также поддерживается посвященными браманами и препо­давалась ими еще до рождения Будды. От кого получили они это учение? — спросит читатель. Вот ответ: от Планетарного Духа, от Дхиан-Чохана, который первым посетил нашу планету на заре че­ловеческой расы в нынешнем круге (?) миллионов лет тому назад.

Шанкарачарья основал четыре главных матхама: в Шринагари, в Южной Индии, который всегда считался наиболее значитель­ным; Джаггернатский в Ориссе; Дваракский в Катхиаваре; и Гунгстрийский на севере, на склонах Гималаев. Глава храма в Шринагари всегда носил имя Шанкарачарьи, присоединенное к другому личному имени. Эти четыре центра основали другие и сегодня су­ществуют матхамы по всей Индии, и они имеют преобладающее влияние на индуизм.

Будда в своем третьем воплощении из-за избытка доверия и движимый страстным желанием усовершенствовать человеческую природу чересчур широко открыл двери оккультного святилища. Это третье воплощение имело место в лице Цон-ка-па, великого тибетского реформатора XIV века. Его пребывание в этой лично­сти было исключительно занято делами Братства посвященных, которое в этот момент концентрировалось главным образом в Тибе­те.

С незапамятных времен в Тибете существовал некоторый тай­ный район, который до наших дней, за исключением посвященных лиц, совершенно неизвестен и недосягаем, как для местных жите­лей, так и для иностранцев, и где всегда собирались адепты. Одна­ко во времена Будды эта местность не была избранным местопре­быванием Великого Братства, каковой она стала с тех пор. Махат­мы раньше были гораздо сильнее рассеяны по миру, чем сегодня. Развитие цивилизации, порождающей столь тягостный им магне­тизм, уже в XIV веке вызвало исход рассеянных оккультистов в Тибет. Было замечено, что оккультная наука и могущество были распространены больше, чем это было бы допустимым для безо­пасности человечества. Цон-ка-па взял на себя задачу поставить их под контроль системы суровых правил и строгих законов. Не вос­станавливая прежнюю систему, основанную на несправедливом исключении каст, он выработал свод правил, предназначенных слу­жить для адептов указанием, следствием которого было изгнание из оккультного братства всех тех, кто не искал бы изучения ок­культной науки в духе абсолютной преданности принципам самой высшей морали. Автор не в состоянии представить полную карти­ну отношений, сохраняющихся в наше время между глубокими истинами буддизма и индуизмом. Вполне возможно, что многие просвещенные и серьезные люди после углубленного изучения пред­мета придут к совершенно другим выводам. Однако эти объясне­ния были предоставлены автору авторитетами, для которых этот предмет столь же знаком как с научной точки зрения, так и с эзо­терической. И их оккультная наука освещает этот вопрос столь ярко, что они не могут ошибочно толковать тексты или ошибиться в точной оценке самой темной символики. Знать лишь то, когда родился Гаутама Будда, что было воспринято из его учения, и ка­кие народные легенды сформировались о его жизни, - это значит не знать ничего или почти ничего об Истинном Будде, который несравненно выше, чем исторический моральный реформатор или традиционный фантастический полубог. Только отдав себе отчет в связи, существующей между буддизмом и браманизмом, мы откро­ем все величие эзотерического учения в его истинных масштабах.


ГЛАВА Х НИРВАНА

Если мы смогли полностью воспринять эзотерическое учение, мы теперь сможем приняться за предмет, который экзотерические авторы, обсуждающие буддизм, обычно считают основной доктриной этой религии.

За неимением другого метода, чтобы понять точное значение Нирваны, ученики буддизма до сих пор лишь анализировали это слово, изучая его корни и элементы. С таким же успехом можно узнать запах цветка, анатомируя лист бумаги, на котором он изо­бражен. Ум, воспитанный на способах физических изысканий, с трудом может себе представить первое после этой жизни духовное состояние, т. е. состояние Девачана. Условия этого существования лишь частично доступны уму и требуют более высоких качеств, чтобы их понять; следовательно, их столь же трудно объяснить при помощи языка. Пробуждая в своем последователе эту высшую способность и давая ему возможность судить самому, оккультный учитель обучает своего ученика при таких обстоятельствах.

Однако существует семь обычных состояний Девачана, соот­ветственно различным степеням духовного продвижения кандида­тов в это состояние; в Девачане существуют локарупа и арупа - т. е. состояния, допускающие сознание (субъективное) формы, и другие состояния, превосходящие эти состояния сознания. И, од­нако, самое возвышенное девачаническое состояние, «арупа-лока», ничто по сравнению с этим чудесным состоянием чистой духовно­сти, называемым Нирваной.

Когда по обычному течению природы во время одного круга духовная монада прошла свое огромное путешествие от первой пла­неты до седьмой и временно закончила свое существование, - т. е. прожила на этих мирах свои многочисленные жизни, разделенные соответствующими девачаническими периодами, - Эго переходит в духовные условия, отличные от девачанического состояния, где оно отдыхает в течение непостижимого срока, прежде чем возобновит свой бег через миры. Это состояние можно сравнить с Девачаном его девачанических состояний, - так сказать, венец этих состоя­ний, - состояние столь превосходящее те, которые мы описали, как девачаническое состояние, следующее за земным существованием, выше полуразвитых духовных стремлений или трогатель­ных импульсов земной жизни. Этот между циклический период особенного возбуждения, по сравнению с предыдущими, даже субъективными условиями планет восходящей дури, сколь бы выше ни стояли эти последние по сравнению с нашей планетой, — известен в эзотерической науке под наименованием частичного нирванического состояния. Проникнем с помощью нашего воображения еще даль­ше на неизмеримые глубины будущего и вообразим, что мы достиг­ли порога междуциклического периода седьмого круга, в котором люди будут почти божественны. Закончив последнее, наиболее возвышенное и славное из объективных существований, совершенное духовное существо достигает состояния, в котором оно приобрета­ет полное воспоминание всех своих предыдущих существований. Оно видит серию маскарадов своих объективных жизней, каковы­ми они ему в этот момент кажутся; оно сможет в малейших деталях изучить каждую пройденную земную жизнь, отдавая себе отчет в каждой из них и обо всем, с чем они были связаны, ибо, что каса­ется нашей планетной цепи, оно достигнет всеведения. Это высшее развитие индивидуальности есть великое вознаграждение, которое природа уготовляет не только тем, кто сравнительно короткой, но ожесточенной и яростной борьбой, ведущей к (посвящению) Адептату, достигает его, так сказать, преждевременно, но также и всем тем, кто через решительное предпочтение добра злу, постоянно в течение всей серии их воплощений, пересек в середине пятого кру­га долину смерти, чтобы достигнуть этого развития в шестом и седьмом кругах. В эзотерической науке это величественное и счаст­ливое состояние называется порогом Нирваны.

Ни одно состояние инивидуального сознания или даже мысль, уже до известной степени проникнутая на этом плане существова­ния общим сознанием, не может быть сравнена с точки зрения ду­ховного возбуждения с этим абсолютным сознанием, где чувство индивидуальности растворяется в целом. Вот слова, имеющие хож­дение между нами, но которые не имеют никакого точного и живо­го значения для обыкновенного ума, раба своего физического моз­га, и рожденного от этого мозга разума.

Все, что мы можем понять, это то, что Нирвана есть высшее состояние сознательного покоя во всеведении.

Факты, касающиеся Будды, дали место большой путанице по поводу Нирваны. Говорят, что он достиг Нирваны, еще будучи на Земле; говорят также, что он отказался от Нирваны, чтобы перене­сти многие перевоплощения на пользу человечества. Эти оба факта прекрасно согласовываются. Будда, будучи великим адептом, естественно, достиг того, что является высшим подвигом адептата на этой Земле, т. е. перевода своего собственного духовного Эго в неисповедимое состояние Нирваны. Однако не надо воображать, что любой адепт может совершить этот переход с легкостью. Автор смог собрать лишь немногие данные о природе этой тайны, и он думает, что этот подвиг возможен лишь для немногих, в высшей степени одаренных адептов, потому что такое состояние предполагает полную остановку жизни тела в течение такого длительного времени, по сравнению с которым самые долгие каталептические сны — лишь моменты, и в это время с помощью средств оккультной науки останавливается разложение физического тела. Несмотря на это, лицо, подвергающее себя этому опыту, подвергается двойной опасности потерять земное существование. Одна из этих опасно­стей заключается в том, что если Эго достигло Нирваны, согласит­ся ли оно вернуться? Этот возврат, без сомнения, будет большой жертвой; он потребует огромного усилия и будет вдохновлен лишь возвышенной преданностью духовного путешественника идее дол­га в самой ее чистой отвлеченности. Другая опасность состоит в том, что даже допуская, что чувство долга возобладает над искуше­нием остаться, то и тогда сомнительно, что путешественник сможет вернуться. Несмотря на все это, много других адептов, помимо Будды, совершили это большое путешествие, и согласно их выска­зываниям, возврат к своему телу (телесной тюрьме) причиняет им страдание в течение целых недель. Это, действительно, слишком большое падение — возобновить течение физической жизни и воз­вратиться на Землю, побывав в Нирване.

Отказ Будды необъяснимым образом был еще много больше, ибо он вернулся из Нирваны не только из чувства долга, чтобы закончить предпринятое в лице Гаутамы Будды земное существо­вание, но выполнив все условия, поставленные ему долгом, и, за­служив по бесконечным причинам право на переход в Нирвану, даже при самой добросовестной оценке его законченной миссии, отказался от этой награды, дабы предпринять новую серию вопло­щений для блага человечества в целом. Может быть спросят: «Ка­кую пользу может человечество получить от этого отказа?» Этот вопрос зародился лишь благодаря укоренившейся у большинства из нас привычке оценивать благо по его физической мерке и даже рассматривать эту мерку соответственно обывательской оценке человеческих вещей. Для Будды главный вопрос заключался в помо­щи возможно большему числу людей, чтобы те пересекли критиче­ский период пятого круга.

До этого самого момента в мыслях адепта, а следовательно, в мыслях Будды, идет лишь приготовление к окончательной борьбе. Материальное благополучие нынешнего поколения не входит в этот расчет; единственно важное в данный момент - это развить в чело­вечестве стремления, которые позволят как можно большему числу Эго выйти на кармический путь, который в последующих рожде­ниях подвинет развитие их духовности. Без сомнения, эзотериче­ские Учителя - адепты, сотрудники Будды, - уверены, что самый факт развития этой духовности уменьшит в большей мере несча­стья людей. И счастье людей, хотя бы в одном поколении, не есть нечто, оставляющее эзотерическую науку в безразличии. Таким образом, эзотерическая политика не должна считаться чем-то столь отдаленным и туманным, что она не может иметь никакого интере­са для всех, живущих в наши дни. Пшеница дает плохие и хоро­шие урожаи; то же относится к росту духовности в человечестве; во всяком случае, в Европе, если мы обратимся к опыту предыду­щих больших рас во время периодов развития, соответствующих тому, который мы переживаем сегодня, нынешний высокий полет разума в сторону материального и физического прогресса не того свойства, чтобы произвести богатый урожай духовного прогресса. В настоящее время лучшая возможность делать добро в странах, где развитие, о котором мы говорим, наиболее значительно, состо­ит в том, чтобы привести к интеллектуальному пониманию воз­можности и важности духовности, даже прежде, чем она будет эф­фективно осуществлена; главное - это остановить внимание разу­ма - этого ясновидящего, но пристрастного судьи. Как бы слабы.

ни были успехи в этом направлении, они оправдают усилия тех эзотерических руководителей человечества, находящихся в слабом меньшинстве, которые считают, что стоит попытаться.

Итак, Нирвана - действительно основа эзотерического буддиз­ма, так же, как и обучения, до сих пор плохо руководимого, экзотерических учащихся. Великая цель громадной человеческой эво­люции - это развивать человеческие души, дабы приготовить их к этому, еще нам непонятному состоянию. Ясное изучение высших интересов нашего далекого будущего совпадает с преследованием нашего ближайшего благополучия в следующем девачаническом периоде и в нашем следующем земном существовании.

Если высшей целью, к которой мы должны стремиться, явля­ется развитие духа, то безразлично, как мы ее достигаем. Именно с этой ошибкой пришлось бороться Будде в лице Шанкарачарьи: по древнему верованию индуистов, мокши можно достичь благодаря бхакти без помощи джнаны. Иначе говоря, спасение достигается благочестивыми обрядами без постижения вечной истины. Спасе­ние, о котором говорится, не заключается в избежании возмездия хвалами небесному монарху, но путем подъема в духовные области столь величественные, что желающий их достичь кандидат должен преследовать то, что мы обычно подразумеваем под всезнанием. Следовательно, ясно, что соответственно постоянному действию природы мы ни в коем случае не увидим, чтобы некоторая лич­ность приобрела мудрость лишь потому, что была доброй. Высшая благость и мудрость человека, достигшего шестого круга, постепенно пробудят в нем чудесные качества, и они сами смогут лишь расти. Но одна доброта, соединенная, как мы это часто видим, с самыми фантастическими религиозными верованиями, не может привести ни к чему другому, как к девачаническим периодам набожного, но неразумного экстаза, и, наконец, если эти условия повторяются в течение многих существований, уснувший индивидуум угаснет без страданий в середине высшего кризиса. Лишь через упорное желание и стремление к глубокой духовной истине, а не через банальную покорность, даже с хорошими намерениями, догматам, предписываемым соседней церковью, может человек за­ставить свою душу проникнуть в субъективную сферу, пригото­вить себя к черпанию познаний истины во всеведении своей шестой.

сущности и своевременно перевоплотиться под влиянием того же стремления.

Ни одна идея не является столь гибельной для человеческого прогресса по отношению к индивидуальной судьбе, как столь рас­пространенная идея, что все религии равноценны. Если такая-то доктрина при ближайшем рассмотрении окажется абсурдной, со­вершенно неважно, что громадное большинство добрых душ не сознает ее абсурдности, лишь бы они продолжали с безупречным благочестием исповедывать ее. Одна религия вовсе не столь же хороша, как другая, лишь потому, что каждая дает образцы одина­ково хороших жизней. Однако я предпочитаю воздержаться от критики индивидуальных верований, желая сделать из этой книги лишь безобидное изложение истинного эзотерического учения, един­ственной великой религии мира, которая, предлагая в популярном изложении историю, чистую от всякого кровопролития, действи­тельно производила незапятнанные жизни за все время своего су­ществования. Однако истинную духовность можно приобрести лишь внутренним исканием истины, рассматривая и вникая во все, дос­тойное доверия. На Западе, являющемся при нынешнем состоянии мира центром разума, можно искать и найти истину лишь ценой бесконечных исканий, возражений и споров. Но ее можно достичь и следовать за ней, и если тем, которые ее ищут, не удается ее охватить, по крайней мере, сделанные ими усилия возбудят у них инстинкты, которые созреют и принесут свои плоды в будущем.


ГЛАВА XI ВСЕЛЕННАЯ

Во всей восточной литературе есть частые ссылки на дни и ночи Брамы, по поводу устройства космоса, вдыхания и выдыхания Со­зидательной сущности, периодов манвантары и пралайи. Эта идея нашла отражение в различных восточных мифологиях, но нам не надо здесь заниматься их символическим смыслом. Ясно, что систе­ма, к которой это понятие относится, есть лишь чередование дея­тельности и покоя, которые мы наблюдаем на каждой ступени лест­ницы от бесконечно малого до бесконечно великого. Человек имеет свои манвантару и пралайю каждые 24 часа, его периоды бодрство­вания и сна; тот же закон управляет растительностью, когда она исчезает и возрождается с временами года. Так же и Земля имеет свои манвантары и пралайи, когда человеческая волна приходит, проходит эволюцию своих рас и снова уходит; большинство экзотерических религий отождествило эту одну манвантару с целым цик­лом вечности.

Главная манвантара нашей планетной цепи есть та, которая за­кончится, когда последний Дхиан-Чокан седьмого круга совершен­ного человечества перейдет в Нирвану. Это выражение, естественно, имеет крайне растяжимый смысл, что объясняет путаницу, создавае­мую всеми трактатами по восточным экзотерическим религиям. Все термины, использующиеся в тайной доктрине и попавшие в попу­лярную литературу, имеют для посвященного, по меньшей мере, семиричное значение, тогда как непосвященный читатель, думаю­щий, что одно слово имеет лишь одно значение, и всегда стремящий­ся к выяснению его смысла, сопоставляя его различные значения, чтобы вывести среднее, попадает в неразрешимые затруднения.

Планетная цепь, к которой мы принадлежим, не единственная, имеющая наше Солнце своим центром. Точно так же, как существу­ют другие планеты, кроме Земли, в нашей цепи, существуют и дру­гие цепи, кроме нашей, в нашей солнечной системе. Число этих це­пей - семь, и наступает момент, когда все эти цепи одновременно входят в пралайю. Это солнечная пралайя, и в интервале, заключен­ном между двумя пралайями этого рода, большая солнечная манвантара распространяется на семь пралай и семь манвантар нашей планетной системы и каждой другой. Сами адепты допускают, что мысль не в состоянии исчислить, сколько наших пролай истечет до наступления большой космической ночи, во время которой вся гро­мадная вселенная с мириадами своих систем, подчиняясь универ­сальному закону смены деятельности и покоя, сама войдет в пра­лайю. И, однако, согласно эзотерической науке, этот удивительный исход неизбежен.

Эволюционная деятельность не обязательно начинается заново после пралайи одной и единственной планетной цепи; она лишь во­зобновляет свой путь. Растительное и животное царства, достигшие в конце последней соответствующей манвантары лишь частичного развития, не уничтожаются. Их жизнь или жизненная энергия про­ходит период сна или покоя; они также имеют в некотором роде свою Нирвану. Все порождено, как и мы сами, тем же самым еди­ным элементом. Так же, как и мы имеем своих Дхиан-Чоханов, они в своем царстве имеют элементальных хранителей, и так же хорошо в массе направляемы, как и масса человечества. Единый элемент не только составляет и наполняет пространство, но он пронизывает и каждый атом космической материи.

Хотя путь человеческой эволюции в седьмом и последнем круге совершенно точно одинаков, как и в других кругах, каждая планета, когда приходит время солнечной пралайи, уничтожается, вместо того, чтобы просто перейти из видимого состояния в невидимое, по мере ухода человеческих существ. В начале седьмого круга манвантары седьмой планетной цепи, когда все царства приходят в этот момент к своему последнему циклу, на каждой планете после ухода человека остается лишь майя форм, бывших когда-то живыми. На каждом этапе человека на нисходящей и восходящей дуге на его пути с глобуса на глобус покидаемая им планета превращается в пустой кокон.

Когда человек покидает планету, каждое царство пустеет, все его сущности покидают его. Ожидая часа перехода в более совершенные формы, они, тем не менее, освобождены и пребывают в пространстве в своем летаргическом трансе до того момента, когда в начале следующей эволюции будущая солнечная манвантара вернет их к жизни. Прежние элементали остаются в состоянии покоя, пока, в свою очередь, не будут призваны стать телами сущностей мине­ральных, растительных и животных, которые на другой цепи более совершенных глобусов продолжат свою эволюцию к человеческому состоянию, тогда как зародышевые сущности низших форм - от которых в этот момент останется очень мало - будут плыть в пространстве, как внезапно замерзшие капли воды. Первое теплое дыхание следующей манвантары растопит их, и они образуют душу будущих глобусов. Медленное развитие растительного царства было допущено до эпохи, о который мы говорим, продолженной дольше между планетным покоем человечества. В момент солнечной пралайи все очищенное человечество переходит в Нирвану, чтобы после междусолнечной Нирваны возродиться в более возвышенных системах. Цепи миров уничтожаются и исчезают. Адепты говорят нам: «Все нам указывает, что одна из этих солнечных пралай имеет сей­час место, тогда как две другие, меньшие, с другой стороны, заканчиваются».

В начале новой солнечной манвантары до сих пор субъективные элементы материальных миров, рассеянных в космической пыли, получая импульс новых Дхиан-Чоханов новой солнечной системы (наиболее возвышенные из прежних получили более высокую миссию), организуются в большие жизненные волны и, разделяясь на различные центры деятельности, составляют в своем целом семеричную эволюционную лестницу. Как все другие глобусы простран­ства, наш проходит гамму из семи степеней плотности, прежде чем достигнет своей последней степени материальности. Французский астроном Фламмарион в своем труде, озаглавленном «Рождение и гибель миров», приблизился к пониманию этой конечной материальности. Действительность почти такова, какой он ее предполагает, за исключением легких изменений. Вследствие так называемого им «векового охлаждения», которое есть лишь следствие старости и уменьшения жизненной энергии, отвердение и усыхание Земли дос­тигнет, наконец, состояния, когда весь глобус перейдет в состояние замерзшего конгломерата. Ее детство прошло; ее потомство воспита­но; конец ее существования настал. Составляющая ее масса переста­ет подчиняться законам сцепления и соединения, державших ее цельной, и как труп, предоставленный разрушительной работе, предоставляет каждой составляющей его молекуле свободно отделиться от тела и подчиняться в будущем влиянию новых импульсов; как гово­рит Фламмарион, «притяжение Луны» «само позаботится об унич­тожении, вызвав приливы земных частиц вместо жидкой волны». Это не значит, что оккультная наука принимает эту гипотезу иначе, чем иллюстрацию потери земной материей молекулярного притяже­ния.

Когда мы стараемся понять новое начало эволюции после универсальной (вселенской) пралайи, оккультная физика решительно переходит в область метафизики. Единственная во вселенной вечная и непогибающая вещь, которую не уничтожает даже пралайя, есть то, что мы без разбора можем назвать пространством, продолжительностью, материей или движением. Не то, что может обладать этими четырьмя качествами, а то, что эти четыре вещи существуют одновременно и навсегда. Да, но эволюция начинается в атомиче­ской полярности, порожденной движением. Положительная и отрицательная силы или, иначе говоря, активная и пассивная, соответст­вуют в космогонии началам мужскому и женскому. Духовное выде­ление покрывается космической материей; активное начало притя­гивается пассивным, и, если вам разрешат помочь воображению, позаимствовав образ из древней оккультной символики, мы скажем, что великий Наг, змей, эмблема вечности, берет в свою пасть свой хвост, составляя, таким образом, окружность вечности, или образу­ет циклы в вечности. Главное и единственное качество универсаль­ной духовной сущности, бессознательной, но всегда активной производительности жизни,это распространяться и сеять; универсальной материальной сущности - жать и собирать. Когда они разделены, они бессознательны и не существуют, а их сближение производит жизнь и сознание. Слово Брахма произведено от санскритского кор­ня «брих», означающего: распространяться, расти или плодиться, и эзотерическая космогония есть не что иное, как живительная сила распространения природы в ее вечной эволюции. Ни одно слово не ввело в большее заблуждение человеческую мысль, в ее рассужде­ниях о начале вещей, как слово «создание». Когда мы говорим о создании, мы постоянно противоречим фактам. Но как только мы разберем, что ни мы сами, ни наша планета не больше создание, чем какой-нибудь айсберг, но всего лишь состояние существа в течение определенного времени, — что наша нынешняя внешность, геологическая или антропологическая, преходящая, и всего лишь времен­ное состояние той стадии эволюции, которой оно достигло, — мы откроем путь для правильного рассуждения. Тогда мы поймем, что подразумевают под одним и единым началом или универсальным элементом и сможем объяснить эпитет «андрогинный»[10], к нему при­мененный. Мы увидим также, почему индийская философия объяв­ляет, что все вещи суть лишь майя - преходящее состояние, за исключением единого элемента, который вступает в состояние покоя лишь во время Майя-пралайи — ночи Брамы.

Может быть, мы слишком глубоко погрузились в неизмеримые глубины великой Первопричины. Нет ничего парадоксального в утверждении, что теологи думают, будто они очень хорошо осведомлены о Боге, лишь благодаря своему крайнему невежеству. Мы также не преувеличили, что очень одаренные представители оккультной науки, смертная природа которых столь чиста и возвышенна, что позволяет им входить в сношения с более совершенными существа­ми, чем обыкновенный смертный, утверждают, что никогда не зани­маются понятиями, имеющими хотя бы отдаленное отношение к Богу церковных и религиозных верований.

Адепт определенно знает, что в пределах солнечной системы все объясняется законами, управляющими различными формами материи, к которым надо прибавить деятельное и направляющее внима­ние самых высоких разумов солнечной системы Дхиан-Чоханов, или человеческих существ, достигших совершенства в предыдущей манвантаре. Эти Дхиан-Чоханы, или планетные духи, о природе которых бесполезно рассуждать, дают мирам, пробуждающимся в конце цепной пралайи, такой импульс, что эволюция ощущает его до кон­ца своего пути. Границы их действий не выходят за пределы велико­го закона природы. Им недоступно создание всеобщего рая. Они не могут сделать так, чтобы человек родился очень мудрым и хоро­шим, они могут лишь применить принцип эволюции, и им не разре­шено отказать человеку, который должен быть облечен правом ра­ботать с целью стать Дхиан-Чоханом, вправе делать зло, если они предпочтут его добру. Они также не могут воспрепятствовать раз совершенному злу произвести страдания. Объективная жизнь — это почва, в которой посеяны зародыши жизни и духовного существования. Но человеческий зародыш есть нечто иное, чем зерно: он обладает свободной волей, чтобы подниматься или опускаться, и его развитие было бы невозможным без способности пользования свободой действий. Это подразумевает необходимость зла. Но в границах, которые логически предполагают необходимость, Дхиан-Чохан вну­шает эволюционной волне свои понятия и знает происхождение все­го, что он видит.

Когда мы таким образом размышляем о величии эволюционно­го цикла, как нам его представляет эзотерическая наука, кажется целесообразным оставить на будущее время всякие соображения о происхождении всего космоса. Живущий земной жизнью человек, имеющий в перспективе сотни объективных существований и проме­жуточные между ними периоды развоплощения, еще более много­численные и значительные (с точки зрения их продолжительности и возможности счастья или страданий), с большой пользой займется вопросами, имеющими практическое значение, чем пытаться разре­шить проблемы, которые его, собственно говоря, не касаются. Ко­нечно, с точки зрения религиозной теории, не опирающейся ни на какое положительное знание следующих за этой жизнью условий, ничто не может быть столь важным, как предрешить возможные качества и намерения ужасного и характерного Иеговы, представ­ленного в виде всемогущего судьи, пред лицом которого душа после смерти должна предстать на суд. Но научное познание духовных вещей отдаляет в бесконечность этот день суда после периода, за­полненного деятельностью всякого рода. Кроме того, она учит чело­вечество, что, конечно, в течение многих миллионов веков впереди оно не предстанет ни перед каким судьей, кроме судьи вездесущего, - седьмой сущности, Универсального Духа, существующего везде, который, действуя на материю, вызывает существование самого человека, мира, в котором тот живет, и будущих условий, к которым он движется. Седьмая сущность, неопределимая и непостижимая для нас, при нынешнем состоянии наших познаний есть, конечно, един­ственный признаваемый эзотерической наукой Бог, и он может быть олицетворен лишь символически.

Эзотерическая наука, придавая, с одной стороны, жизнь и ре­альность старому символизму, и будучи, с другой стороны, в кон­фликте с новейшими догматами, показывает нам, сколь далеки от абсолютного мифа антропоморфические представления[11] о самом Божестве, соединенные с эзотерической традицией и с началом мира. Действительно, воплотившийся среди людей первого круга планет­ный дух был прототипам олицетворенного Бога во всех последую­щих развитиях этой идеи. Ошибка, совершенная в этом вопросе не­вежественными людьми, есть лишь ошибка в оценке. Они отождест­вили олицетворенного Бога незначительной малой манвантары с Создателем всего космоса - ошибка вполне естественная для тех, кто не знает из человеческого предназначения всего, что превышает одно объективное воплощение, и считает, что все загробное сущест­вование представляет собой однородное духовное будущее. Бог этой жизни, естественно, был для них Богом всех жизней, всех миров и всех времен.

Надеюсь, что читатель не поймет превратно эту мысль, предста­вив себе, что эзотерическая наука считает Планетного Духа первого круга Богом. Громадные протяжения времени и пространства, в ко­торых действует наша солнечная система, являются предметом изы­сканий адептов эзотерической науки. И в этих границах они знают, как все происходит, они знают также, что все предвидено созида­тельной волей армии планетных духов, действующих по закону эво­люции, управляющему всей природой. Они находятся в общении с этими духами, и от них они узнают, что закон, управляющий нашей солнечной системой, управляет также и другими системами, куда способность восприятия планетных духов проникает так же хорошо, как способность адептов погружаться в жизнь других планет нашей цепи. Закон чередования деятельности и покоя действует везде во вселенной, для всего космоса; после потрясающих воображение промежутков времени за пралайей следует манвантара и после манван­тары неизбежно наступает пралайя.

Какова цель этой вечной последовательности? - спросят нас. Лучше ограничиться вопросом об одной системе и спросить: с какой целью первичная туманность организуется в планетные центры эво­люции и производит миры, в которых универсальный дух, проникая в материю, порождает форму и жизнь, а также эти высокие состояния материи, где то, что мы называем субъективными состоя­ниями, или духовными, может проявляться? Конечно, приход к жиз­ни существ, столь совершенных и высоких, как планетные духи, спустившиеся, чтобы жить сознательную, в знании и высочайшем счастье, жизнь на протяжении периодов времени, эквивалентных нашим понятиям о вечности, - это цель, могущая удовлетворить самых привередливых. Всякое живое существо имеет возможность достичь этого несказанного величия. Дух, находящийся в каждой оживленной форме, который, выйдя из форм, которые мы привык­ли называть неодушевленными, поднялся до одушевленных форм, будет медленно, но верно прогрессировать, пока действие его неуто­мимого влияния на материю не произведет человеческую душу, это не значит, что растения или животные, окружающие нас, уже разви­ли сущность, способную принять человеческую форму во время текущей манвантары. Каждая духовная монада, чистая и бессозна­тельная, сама в себе сущность, решительно поднимается через соз­нательные формы на низших уровнях и периодически зарождает все более и более совершенные формы, до тех пор, пока не появится та, в которой может полностью выразиться Божественный разум.

Конечно, не в силу величия понятий, которые человек создал о причине, приемлемой для существования мира, такой конец может показаться недостаточным. Даже если судьба самого планетного духа (после периодов, около которых его развитие, начиная с минераль­ных форм в первоначальных мирах, лишь детство в воплощениях человека) не заключается в слиянии своей прославленной индустриальности с этим общим разумом, называемым эзотерическими мета­физиками абсолютным разумом, который есть не-разум. Эти парадоксальные выражения суть лишь названия, предназначенные обо­значить идеи, которые человеческая мысль не в состоянии охватить.

Эти соображения дают нам ключ к эзотерическому буддизму, который сам есть лишь производная более прямая, чем какая-либо другая популярная религия; ибо цель его усилий заключается в том, чтобы заставить полюбить добродетель саму по себе и за ее благо­творное влияние на будущие воплощения людей, а не подчинить их церковной системе или религиозному догмату, устрашая их вообра­жение доктриной олицетворенного судьи, готового наказать их за все, что они согрешили, когда они предстанут перед ним после смер­ти. Сколь ни было прекрасно намерение м-ра Лилли и сколь ни привлекательна его мысль, когда он говорит о прекрасной морали и целях буддизма, он ошибается, когда находит указание на олицетво­ренного Бога в храмовых ритуалах. Никакое понятие подобного рода не входит в возвышенную эзотерическую доктрину природы, лишь несовершенным наброском которой эта книга является. Адепт, страж эзотерической доктрины, не допускает никакой склонности к агно­стицизму даже в областях, наиболее отдаленных из-за необъятности всей нашей планетной системы. Ему недостаточно сказать: «Так да­леко, как простираются чувства планетных духов, ведение которых распространяется до самых отдаленных границ небес, - так далеко, как проникает их взгляд. Природа удовлетворяет сама себя, что же касается дальнейшего, мы не высказываем никаких предположений». Но вот что адепт утверждает: «Вселенная бесконечна и строить ги­потезы о том, что находится вне бесконечности, т. е. за ее границей — есть заблуждение мысли».

То, что предваряет всякое проявление вселенной, что существу­ет вне границ проявленного, если бы эта граница могла бы быть установлена, составляет основу проявленной вселенной, доступной нашим чувствам, материю, одушевленную движением, ее Парабрахм, ее Дух. Материал, пространство, движение и продолжительность составляют единое-вечное вещество вселенной. Ничто другое не является абсолютно вечным. Вот первое состояние материи, совершенно недостижимое для наших физических чувств, которые восприни­мают лишь проявленную материю, состояние которой совершенно отлично. Будучи, с одной стороны, материалистичной, как это узна­ли те, кто следили за предыдущими объяснениями, эзотерическая наука столь же далека от сходства с грубым и узким представлением о природе, обычно известным под названием материализма, как се­верный полюс далек от южного. Она, так сказать, опускается до материализма, чтобы соединить свои методы с его логикой, затем она поднимается до высочайших вершин идеализма, чтобы объять и выразить наиболее возвышенные стремления духа. Она есть соединение науки и религии, мост, благодаря которому исследователь, наиболее добросовестный и вникающий, встретит наи­более вдохновленную религиозную душу, и благодаря которому эта последняя сможет вернуться на землю, не покидая, тем не менее, неба.

ГЛАВА XII КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ ДОКТРИНЫ

Лишь ознакомившись ближе с эзотерической доктриной, мы сможем понять, сколь она гармонирует со всеми истинами о приро­де, каковые нам дано наблюдать. Но стоит также подчеркнуть за­мечаемые нами соотношения между изложенным учением в целом и явлениями природы, которые нас окружают.

Если мы начнем с обоих краеугольных камней современной философии - конфликт между свободной волей и предопределени­ем и происхождение зла - мы неизбежно увидим, что изложенная здесь система природы позволяет нам рассмотреть эти вопросы с большей смелостью, чем это было сделано до сего дня.

До сих пор наиболее сведущие мыслители были наименее склон­ны утверждать, что либо метафизика, либо религия смогут осве­тить тайну свободной воли и предопределения. Разум был склонен отправить эту загадку в область неизвестного. И, странная вещь, это случалось с лицами, которые, с другой стороны, были не менее склонны придавать более чем гипотетическую ценность религиоз­ным доктринам, будучи, между тем, неспособны примириться с наиболее очевидными из всех своих заключений. Всезнание олицетворенного Создателя, простираясь столь же на будущее, как и на прошлое, абсолютно воспрещает человеку проявлять независимый авторитет в отношении своей собственной судьбы, авторитет, кото­рый он, безусловно, должен, заставить преобладать, если понятия о наказании или возмездии за действия в его жизни не должно быть вопиющей несправедливостью. Один крупный - английский философ, решительно принявшись за это затруднение, заявлял в знаменитом посмертном сочинении, что по этой мысли было невоз­можно, чтобы Бог был одновременно безгранично добр и безгранично могуществен. Можно логически наделить Его одним или другим качеством, но, во всяком случае, не обоими. Эти аргументы обсуждались с уважением, подобающим славе мастера автора, но были отложены в сторону с обычной сдержанностью тех, кто почи­тает правоверие.

Эзотерическая доктрина приходит нам на помощь, чтобы преодолеть это затруднение. Первым долгом она принимает во внима­ние незначительные размеры нашего мира, по сравнению с осталь­ной вселенной. Ранняя христианская церковь испытывала инстинк­тивное опасение к этой естественной истине и боролась с ней с жестокостью, внушавшей страх. Она объявила ее противоречащей очевидности и на протяжении веков преследовала ее последовате­лей. Когда эта истина была наконец признана, не подвергаясь возможности отрицания со стороны Папы, церковь прибегла, как говорит Рис Дэвидс, к «безнадежному средству», заявив, что это не имело никакого значения.

До сих пор это поражение было более счастливым, чем это могли предполагать его виновники. Когда опасались астрономических открытий, приписывали миру вообще более неумолимую ло­гику, чем та, которую впоследствии он решился применить. Обыч­но склонны делать то, что эзотерический буддизм советует нам не делать, - а именно, держать свою науку и религию в непроницае­мых отделениях. Этот принцип был провозглашен так давно и так сильно, что доказательство его невозможности перестало быть аргументом против ценности религиозного догмата. Неразумно пред­полагать, что существа, населяющие одну из самых маленьких пла­нет, одного из наименьших солнц в этом океане вселенной, где солнца суть лишь капли воды в море, могли бы каким-то образом избежать общего принципа подчинения закону. Но этот принцип несовместим с капризом, являющимся одним из главнейших элементов в смысле слова «предопределение», в традиционных спорах о вопросах, которые мы изучаем. Ибо заметим, что предопределение, противоречащее свободной воле, не есть предопределение рас, но предопределение индивидуальное, соединенное с мыслями о милости или гневе Божества. Предопределение рас, соответст­венно законам, аналогичным тем, которые управляют общей тен­денцией множества отдельных случаев совершенно совместимо с индивидуальной свободной волей, и вот поэтому эзотерическая доктрина примиряет противоречия природы. Человек направляет свою собственную судьбу в границах, так сказать, конституцион­ных. Он свободен применять свои естественные права в рамках этих прав и на практике они безграничны, поскольку касаются его индивидуальной единицы.

Без сомнения, можно утверждать индивидуальное предопреде­ление, но не в смысле религиозного догмата о божественной мило­сти или гневе, но на чисто метафизической почве, - т. е. можно предположить, что каждое человеческое существо в детстве под­вергается одинаковым влияниям вследствие единой среды, и что, следовательно, жизнь взрослого человека есть лишь продукт или отпечаток всех обстоятельств, которые повлияли на его существо­вание с самого начала; таким образом, если эти обстоятельства были бы известны, то можно было бы знать и моральные, и интеллектуальные следствия. Следуя этому рассуждению, приходим к заклю­чению, что достаточно проникновенный ум мог бы теоретически знать обстоятельства жизни каждого человека; что, например, на­следственные тенденции суть лишь продукт предыдущих обстоя­тельств, входящих в счет как пертурбация, но, тем на менее, при­нимаемых в расчет. Тем не менее, этот довод находится в прямом противоречии с человеческой совестью, точно так же, как и религи­озный догмат индивидуального предопределения. Чувство свобод­ной воли - один из факторов вопроса, который нельзя игнориро­вать. И свободная воля, которую мы таким образом сознаем, есть нечто другое, чем автоматический импульс, сравнимый с электри­ческим возбуждением мускулов членов мертвой лягушки. Религи­озный догмат и новейший метафизический аргумент желают, что­бы мы рассматривали ее в этом освещении; но эзотерическая док­трина восстанавливает ее истинное достоинство, показывая нам широту ее поля действия и границы ее могущества. Он властвует над индивидуальной судьбой, но перед циклическим законом он беспомощен. Даже такой положительный философ, как Дрэпер, признал существование циклического закона в человеческой исто­рии, сколь бы короток ни был период, который ему удалось объ­ять. А этот двигающийся песок, замеченный Джоном Стюартом Миллем, рядом с геологическими противоречиями, — вопрос в том, должен ли разум стать на точку зрения Бога всеблагого или всемо­гущего, - находит также свое решение в системе, которую мы из­ложили. Эти высшие существа, совершенный цвет предыдущего человечества, которые далеки от олицетворения верховного Бога, тем не менее, царствуют божественным образом над судьбами на­шего мира, не только не всемогущи; но при всем их всемогуществе их действия заключены в сравнительно узких границах. Казалось бы, так сказать, когда театр снова приготовлен для представления другой драмы жизни, они способны ввести в действие улучшения, почерпнутые в их собственном опыте драмы, в которой они играли роль; но что касается общего плана пьесы, они могут лишь повторять то, что было сыграно раньше. Они творят в большом масшта­бе то, что садовник производит в малом масштабе с георгинами, а он достигает значительного усовершенствования их формы и цве­та.

Не будет ли это вероятностью в пользу эзотерической доктри­ны видеть, как на каждом шагу естественные аналогии подтвер­ждают ее? Древние оккультные философы писали, что находящее­ся наверху аналогично находящемуся внизу; микрокосм есть отра­жение макрокосма. В границах наших физических наблюдений природа целиком подтверждает это правило. Сложение низших животных повторяется в высших и даже в человеке; волокна листа разветвляются как ветки дерева. Микроскоп открывает нам, что эти разветвления повторяются за пределами нашего нормального зрения. Ручейки дождевой воды осаждают в образуемых ими лу­жах на краю дороги «осадочные скалы», точно так же, как это делают малые и большие реки. Геологическая работа болота и океана различаются только масштабом; разница, на которую нам указыва­ет эзотерическая доктрина в действии наиболее величественных законов природы по отношению к человеку и по отношению к боль­шой планетной семье, есть тоже лишь разница в степени. Точно так же, как дети каждого поколения направляются в детстве своими родителями, и растут, чтобы, в свою очередь, вести следующее поколение, так же и во всем человечестве больших манвантарических периодов люди одного поколении становятся Дхиан-Чоханами следующего, чтобы уступить затем свое место следующим, своим потомкам, когда приходит время, а сами переходят в выс­шие условия существования.

Эзотерическая доктрина разбирает вопрос существования зла с такой же силой, как и вопрос о свободной воле. Этот вопрос обсуждался в главе о прогрессе человечества; но надо признать, что эзотерическая доктрина ближе подходит к этой большой зада­че, чем простое изложение того, каким образом человеческая свободная воля (которую природа предлагает поднять до уровня Дхиан-Чохана) должна, по гипотезе, быть свободна и породить зло, если таково ее желание. Это относится к краткому общему принци­пу, но можно проследить ее пути до деталей настоящего учения с такой же легкостью. Оно действует через физическую карму и не может действовать иначе за исключением приостановки действия неизменного закона о том, что причины порождают следствия. Ро­ждающийся в физическом мире объективный человек, также соз­дание личности, одушевленной им раньше, как и субъективный человек, который между тем жил в Девачане. Зло, творимое людь­ми, продолжает жить после них, с еще большей реальностью, чем мог себе представить Шекспир. Как происходит, что моральная ошибка человека в течение одного существования будет причиной того, что он родится слепым или калекой в другой период истории, через несколько тысячелетий, от родителей, с которыми у него не было никаких физических связей в течение его прошлой жизни? Проще всего разобрать этот вопрос, изучая образ действия привя­занностей. Слепой ребенок или калека по отношению к его физиче­скому телу может с таким же успехом быть Создателем, как и продуктом местных обстоятельств. Но он бы не существовал, если бы не нашлось духовной монады, ищущей воплощения, облада­тельницы пятой сущности (или, по крайней мере того, что осталось от нее), точно пригнанной соответственно карме, чтобы вселиться в это формирующееся тело. В этих обстоятельствах младенец, не­совершенно организованный, произведен и рожден, чтобы быть при­чиной терзаний для себя и для других, следствие в свою очередь становящееся причиной, и живой загадкой для философов, пытаю­щихся объяснить происхождение зла.

То же рассуждение, с некоторыми модификациями, примени­мо в бесчисленных случаях, которые можно было бы упомянуть, чтобы осветить задачу зла на этой Земле. Кроме того, он неожи­данно касается одного вопроса, относительно действия кармиче­ского закона, который не вызывает для нас затруднений, ибо ответ вытекает сам собой из принципов самой доктрины, но который за­служивает быть принятым во внимание. Избирательное соедине­ние нагруженных кармой душ с родственниками, отвечающими их нуждам и заслугам, дает явное объяснение, примиряющее переро­ждение с атавизмом и наследственностью. Только что родившийся ребенок как будто воспроизводит моральные и умственные особенности своих родителей или предков, точно так же, как и физиче­ское сходство, и этот факт подсказывает нам мысль, что его душа - такой же отпрыск генеалогического древа, как и его физическое тело. Мы считаем бесполезным распространяться здесь о множест­ве сомнений,окружающих эту теорию, или о нелепости предполо­жения, что душа, как искра с наковальни, упадет на Землю и, не имея никакого духовного прошлого, может иметь в перспективе духовное будущее. Душа, которая, согласно этой гипотезе, была бы лишь простой функцией тела, обязательно бы исчезла с разложением того, что ее зародило. Что же касается передачи отличи­тельных черт, эзотерическая доктрина дает нам полное объяснение этого явления, а также всех явлений, связанных с человеческой жизнью. Для воплощающегося разума семья, в которой он родит­ся, становится тем, чем является новая планета для человеческой волны во время круга по манвантарической цепи. Эта планета была построена одним из действий эволюции, следующей по линии, по­перечной той, по которой продвигается человечество. Но она гото­ва принять человечество, когда настанет час.

Точно так же и воплощающийся дух; он продвигается в объек­тивный мир, исчерпав влияния, задерживающие его в девачаническом состоянии, и приводит в действие естественное движение, если можно так выразиться, и вызывает развитие ребенка, который без этого импульса был бы лишь неявной присущностью, а не настоя­щим развитием; он тогда находит в своих родителях - бессозна­тельно, слепым действием своих притяжений - определенные ус­ловия новой жизни, к которой он во время своего прежнего суще­ствования приготовился. Без сомнения, мы не должны забывать, что все общие правила имеют исключения. Может случиться, как в настоящем случае, что простая случайность причинит ребенку в момент рождения увечье. Покалеченное таким образом тело доста­ется духу, карма которого не заслужила этой кары; так происхо­дит при многих случайностях. Но все, что мы сможем сказать, это что природа этим не затрудняется; у нее достаточно времени, что­бы их вознаградить. Незаслуженные страдания в одной жизни щедро вознаграждаются в следующей или еще в других, под влиянием действия кармического закона. Во времени нет недостатка, чтобы сбалансировать счета, ия думаю, что адепты утверждают, как дос­товерное, что незаслуженные страдания действуют долго, скорее как благо, чем иначе, делая, таким образом, из научного наблюдения действительности вывод, который религия намеренно придумала для утешения огорченных.

В то время, как эзотерическая доктрина дает нам неожиданное решение наиболее волнующего явления жизни, она не жертвует ни одним из качеств, принадлежащих всякой истинно религиозной науке. Одно из первых условий такой системы: она не должна допускать никакой несправедливости. Справедливость действий должна быть очевидной, как в большом, так и в малом. Положение закона, учитывающее людскую слабость: «закон не занимается мелочами», — это отдушина для следствий своих собственных несо­вершенств. Для физики или химии нет незначительных деталей. В своих физических действиях природа точно реагирует как на ма­лые, так и на большие причины; и мы инстинктивно уверены, что она не привыкла решать свои духовные поступки с меньшим вни­манием: пренебрегать малыми долгами в своей озабоченности о покрытии больших. Повседневные поступки в жизни, как хорошие, так и дурные, неизбежно останутся неизвестными при управлении, конечная цель которого есть лишь принятие или непринятие в состояние однообразного или почти однообразного блаженства. Даже, что касается заслуг или недостойности чисто духовных, природа не может с точностью вознаградить иначе, как бесконечным количест­вом разностепенных состояний духовных существований, извест­ных в эзотерической науке под названием Девачана. Но сложность задачи слишком велика, чтобы ее удовлетворило даже бесчислен­ное разнообразие условий девачанического существования. Ни одна система следствий, приложенная к человеку после настоящей жиз­ни, не соответствует научным трудностям, если она не отвечает чувству справедливости в отношении множества поступков и при­вычек жизни, не исключая и тех, которые относятся лишь к физи­ческому существованию и не являются определенно хорошими или плохим.

Итак, лишь возвращаясь в физическое существование, можно пожать с совершенной точностью плоды малых причин, зарожден­ных в последней объективной жизни; следовательно, после добро­совестного рассмотрения вопроса мы должны признать, что карми­ческий закон, столь мало до сих пор привлекательный для учени­ков буддизма в его экзотерической форме, не только удовлетворяет чувство справедливости, но и является, по нашему мнению, единственным способом ее достижения. Когда мы поймем, как непреходящая индивидуальность проходит последовательные кармические рождения, принимая во внимание соответствующие продолжения вклиненных между ними духовных существований, превосходная симметрия всей системы не будет нарушена этой необходимостью последовательных стадий забвения, которые должны пройти пере­воплотившийся дух. Как раз наоборот: это забвение есть единст­венное условие, позволяющее успешно начать объективную жизнь. Мало земных жизней, совершенно свободных от печали и воспоми­нания о ней, могло бы лишь затуманить новую жизнь прежней личности. Если сослаться на то, что забвение последней жизни вле­чет потерю усилий, опыта и интеллектуальных знаний, достигну­тых с трудом и препятствиями, то это возражение совершенно игнорирует девачаническую жизнь, в которой все эти усилия и та­ланты, далеко не будучи потерянными, суть семена, которые поз­же произведут славный урожай духовных результатов. Итак, чем больше мы изучаем эзотерическую доктрину, тем более ясно мы видим, что всякое возражение сейчас же отвергается и кажется возражением лишь в силу несовершенства наших познаний.

Рассмотрим вопрос с практической точки зрения, сравним эзотерическую доктрину с наблюдениями в их различных видах, с целью проверить ее учение. Духовная наука, способная с успехом определить абсолютную ей истину, должна уметь объяснить явле­ние нашей Земли, когда она ею занимается. Религиозный догмат, находящийся в явном противоречии с наблюдаемой истиной, най­дет, может быть, церкви или общества, желающие его воспринять, но он не заслуживает серьезного внимания философов. Как же гармонирует эзотерическая доктрина с геологией и астрономией?

Не будет преувеличением, что это единственная религиозная система, согласующаяся с физическими явлениями, открытыми новейшими изысканиями в различных отраслях науки. Она так хорошо согласуется с ними, что принимает гипотезу о туманностях и переслаивании Земли, что даже идет навстречу этим фактам и не смогла бы существовать без них. Она не чуждается важных откры­тий новейшей биологии. Как система, рекомендуемая вниманию научного века, она не может отрицать последних достижений фи­зической географии.

Переслоение земной коры - это ясное и видимое доказательст­во катаклизмов, разделявших расы. Физическая наука еще по при­вычке сохраняет некоторое бережное отношение к догмату. Так, геология довольствуется утверждением, что тот или иной материк был более одного раза затоплен и опять поднялся над поверхно­стью океана, как это доказывают осадки ракушек. Геология еще не научилась свободно пользоваться своими преимуществами во всех спорах, касающихся религиозной области. Но очевидно, что если бы геология согласилась сгруппировать все свои приобретения в синтетическую историю Земли, заполнив пробелы своих знаний самыми правдоподобными гипотезами, она могла бы уже наделить человечество историей, которая в своих главных чертах удивитель­но была бы похожа на ту, которую мы набросали в предыдущей главе, касаясь больших мировых периодов. Чем больше будет гео­логических открытий, тем больше будет доказательств сходства между эзотерической доктриной и наукой признаков прошлого. Так говорят наши эзотерические Учителя. Мы уже видим, что ученые из «Челленджер» доказывают существование Атлантиды, несмот­ря на враждебность ученого мира к ее признанию, что помешало доводам в пользу затопленного материка быть всеобще признанны­ми. Ученые-геологи уже недалеки от признания, что силы, сфор­мировавшие нашу Землю в доисторический период, могли быть весьма инертными или замедленными. Большие изменения, вызван­ные катаклизмами, появились в доисторические времена с посте­пенным подъемом, опусканием и смыванием земной коры. Это уже шаг к окончательному признанию факта, достаточно удовлетвори­тельного, как гипотеза, что большие поднятия и затопления мате­риков происходят, чередуясь; что вся карта мира не только преоб­разуется как картинки калейдоскопа, когда частицы цветного стек­ла двигаются, но что она, кроме того, подвержена систематическим и периодическим изменениям, которые исправляют все, спустя ог­ромные промежутки времени.

В ожидании новых открытий может быть допустят, что мы уже обладаем достаточным запасом геологических познаний, что­бы подтвердить космогонию эзотерической доктрины. Итак, не бу­дем удивляться, что хранители этой доктрины так долго держали ее в тайне, т. к. наука еще не открыла путей для ее понимания. Остается узнать, сможет ли нынешнее поколение оценить важность соотношения этого эзотерического учения с полученными уже от природы данными.

Мы свидетельствуем об этом соотношении как в биологии, так и в геологии. Великая теория Дарвина, что человек происходит из животного царства, не есть единственное подтверждение эзотери­ческой теории, которым мы обязаны этой ветви науки. Последние изыскания в области эмбриологии особенно интересны тем, что они бросают свет на более чем одну часть этой доктрины. Итак, эта истина сегодня для нас привычная, что последовательные ступени внутриматочного развития соответствуют стадиям человеческой эволюции в различных формах животной жизни, по своему объему аналогий - не менее чем откровение. Она не только подкрепляет самую гипотезу об эволюции, но и представляет нам замечатель­ную картину действия природы в развитии новых человеческих рас в начале больших кругов. Раз развитие ребенка берет свое на­чало в столь простом по своей структуре зародыше, что он меньше принадлежит к животному царству, даже меньше к растительному царству, — чем к минеральному, мы, так сказать, гигантскими ша­гами восходим по простой шкале эволюции. Понятия эволюции, для выработки которых потребовались сначала бесчисленные века на целой планетарной цепи, раз навсегда выгравированы в памяти природы, таким образом они воспроизводятся отныне в течение нескольких месяцев. Точно так же и новая человеческая эволюция на каждой планете по мере прогресса жизненной волны. В первом круге процесс очень медленно продвигается вперед. Идеи природы сами эволюционируют. Но когда этот процесс однажды завершен, он легко повторяется. В последующих кругах жизненный импульс проходит гамму эволюции с такой легкостью, что лишь пример эмбриологии дает возможность ее оценить. В этом заключается объяснение разницы отличительных черт между одним кругом и последующим. Однажды совершившееся эволюционное творчество воспроизводится без затруднений, а затем круг совершает свою собственную эволюцию в гораздо более медленном темпе, точно так же, как и дети, достигшие полного развития своего типа, медленно совершает свой индивидуальный рост, по сравнению с первоначальными этапами своего начального развития.

Я не думаю, что кто-нибудь ожидал найти здесь детальное сравнение между экзотерическим буддизмом и системой природы, из­ложенной мной очень поверхностно, если принять во внимание ее объем и значительность, но, тем не менее, достаточно ясно, чтобы дать читателю общее представление о целой системе во всей ее полноте. Кто уже приобрел некоторый опыт изучения буддийской литературы, те будут иметь облегчение в употреблении ключа, открывающего секретные двери к содержащимся в ней тайнам при помощи данных нами пояснений. Тогда будет легко заполнить про­белы учения Будды, понимая, почему он их сделал. В книге Риса Дэвидса находим следующее: «Буддизм не пытается разрешить задачу происхождения всех вещей»; и, ссылаясь на «Пособия по буддизму» Харди, он прибавляет: «Когда Малунка спросил у Буд­ды, вечен ли мир, Гаутама ему не ответил, т. к. считал этот вопрос ненужным». Конечно, он промолчал, не имея возможности отве­тить кратко, но не ввел в заблуждение вопрошавшего. Чтобы на­править Малунка на верный путь, он должен был бы изложить ему полную доктрину эволюции планетной цепи, для которой общест­во, к которому обращался Будда, интеллектуально еще не созрело. Если из его молчания мы заключим, что он считал самый вопрос тщетным, мы сделаем грубую ошибку, хотя и естественную, за не­имением специальных знаний. Ни одно религиозное учение, пы­тающееся объяснить вопрос о происхождении вещей, не смогло этого сделать.

«Основная мысль буддизма - это существование материально­го мира, населенного сознательными существами; он утверждает, что все подчинено закону причинности, и что все беспрерывно, хотя и незаметно, меняется. Этот закон действует всюду; следова­тельно, в общем смысле слова, нет ни рая, ни ада. Есть миры, населенные ангелами, существование которых более или менее ма­териально, соответственно степени чистоты их прежних жизней; но ангелы умирают, и населявшиеся ими миры исчезают. Есть мес­та терзаний, где плохие поступки людей или ангелов производят несчастных людей; но когда активная сила зла, их зародившая, истощается, они исчезают, и миры, ими занимаемые, становятся кратковременными. Весь космос целиком - земля, небо и ад - все­гда стремится к обновлению или разрушению; он непрерывно ме­няется, через обращения или циклы, начало которых столь же не­известно и непознаваемо, как и конец. Ни люди, ни Боги не явля­ются исключением из этого универсального закона комбинаций и разложения; единство сил, составляющее сознательное существо, должно рано или поздно раствориться и лишь в силу чистого неве­жества или иллюзии это существо убаюкивает себя надеждой, что оно является отдельным существом, существование которого само­достаточно».

Мы привели эту выдержку, чтобы показать, как популярные понятия буддийской философии являются очевидными искажения­ми истинной эзотерической философии. Безусловно, эта филосо­фия не откроет нерушимого и вечного ада или рая монашеских легенд, ни во вселенной, ни в убеждениях действительно озаренно­го мыслителя, азиатского или европейского, но мир, в котором «живут ангелы» и все прочие, - живой, хотя и субъективный план девачанического состояния, действительно существует в природе. Это относится также и ко всем другим теориям буддизма, которые мы изложили. Но в своем популярном виде они — лишь карикатура соответствующего эзотерического учения. Так, представление, что индивидуальность есть лишь иллюзия, и представление об окончательном исчезновении сознательного существа совершенно непонятны без более полных объяснений, касающихся неисчислимых индивидуальных жизней, непостижимых, но всегда прогрессирую­щих условиях духовного возбуждения, которое предшествует поглощению индивидуума в состояние не индивидуальности. Это состояние, конечно, существует, в очень далеком будущем, но, во всяком случае, тот, кто не посвящен, не способен исследовать, хотя бы смутно и приближенно, его существование. Обсуждая вопросы Нирваны, а также иллюзии индивидуальности, комментаторы эк­зотерической доктрины буддизма были затруднены некоторыми древними элементами большой доктрины, которые они сочли взгля­дами буддизма на условия, которые следуют за этой жизнью. Эта мысль, кажущаяся абсурдной, представленная вне ее рамок в це­лом учении, не является оскорблением разума, а как раз высокой истиной, как только она найдет свое место среди других истин. Окончательное поглощение совершенного человекобога, или Дхиан-Чохана, абсолютным сознанием в Пара-Нирване не имеет ниче­го общего.

Рис Дэвидс справедливо говорит по поводу книги о буддий­ской доктрине, которую мы только что упоминали: «Это учение не только буддийское, и подобные понятия образуют основу первона­чальных индуистских философий». Буддизм, как доктрина, был сам первоначальной индуистской философией. «Они находятся в других системах, принадлежащих к эпохам и нациям, очень уда­ленным друг от друга; и буддизм, повторив заключавшиеся в них истины, мог бы придать им более решительное и продолжительное выражение, если бы он не воспринял также любопытную доктрину о переселении душ, - доктрину, которая, по-видимому, независимо, если не одновременно, появилась в долинах Ганга и Нила. Словом «переселение» в различные эпохи и в различных странах пользовались для того, чтобы указать на сходные, но очень проти­воречивые теории; и буддизм, включив идеи браманизма (послеведического), изменил ее достаточно, чтобы составить, таким образом, новую гипотезу. Так же, как прежняя, новая гипотеза отно­сится к жизни в предыдущих и последующих рождениях, но ни в чем не помогает в облегчении здесь, во время этой жизни, от зла, которое она должна была объяснить».

Настоящая книга должна была рассеять недоразумение, со­ставляющее основу этих замечаний. Буддизм не допускает ничего похожего на это постоянное хождение взад и вперед между живот­ными и человеческими формами, которое обычно понимают под переселением душ. Буддийское переселение есть эволюционное переселение Дарвина, научно развитое или, вернее, доподлинно изученное в обоих направлениях. Буддийские книги содержат, ко­нечно, намеки на предыдущие существования, где сам Будда был то одним животным, то другим. Но эти намеки направлены на даль­ний период дочеловеческой эволюции, к которой ей давало доступ ее полностью развитое ясновидение. Нам неизвестна ни одна под­линная буддийская книга, поддерживающая положение, по кото­рому человеческое сознание, достигшее человеческого развития, могло бы вновь упасть в животное царство. Кроме того, ничто не было бы более нелепым для объяснения происхождения зла, как карикатурное переселение душ, допускающее такой возврат. Но прогрессивное перерождение человеческих Эго в объективную жизнь, соединенное с действием физической кармы и свободной воли в границах ее действия, объясняют его совершенно ясно и сознательно. Производство нового урожая Дхиан-Чоханов в мо­мент эволюции планетной системы является целью природы; по­этому случайное появление преходящего зла есть неизбежное след­ствие оппозиции возбужденных сил, которые сами представляют неизбежные этапы чудесного предприятия.

Возвращаясь к размышлениям Риса Дэвидса на эту тему и на тему о скандхах, читатель отдаст себе отчет, что невозможно вы­двинуть разумной теории о происхождении зла на основании экзо­терических материалов, изложенных в этой книге. С другой сторо­ны, эти материалы не дают точного объяснения следующего текста, взятого из Брахмаджала-сутры:

«Показав, откуда происходит вера в вечное существование Бога или Богов, Гаутама принимается за обсуждение вопроса о душе и приводит об этом 32 мнения, которые он все объявляет ошибочны­ми. Вот коротко их содержание: «На каком начале или доказатель­стве нищие или брамины основывают учение о будущей жизни? Они учат, что душа материальна или нематериальна, либо оба по­нятия вместе, либо ни то, ни другое; что она обладает, в некотором роде, сознанием или несколькими, что ее сила восприятия ограни­чена или безгранична; что она живет в радости или в страданиях, или ни в том, ни в другом. Это шестнадцать ересей, учащих, что после смерти есть сознательное существование. Потом идут восемь ересей, которые учат, что душа материальна или нематериальна, или оба понятия вместе, или НИ то, ни другое, конечна или бесконечна, или оба понятия вместе, или ни то, ни другое, после смерти наслаждается сознательным существованием. И, наконец, восемь других, поддерживающихся на восьми предыдущих родах, что душа существует после смерти в состоянии, не являющемся ни сознательным, ни бессознательным. И поучение заканчивается следую­щим образом: нищие, то, что соединяет Учителя с существованием (т. е. Танха, жажда), вычеркнуто; но его тело остается. Пока оно пребывает, он видим для Богов и для людей, но когда жизнь пре­кращается, после разложения тела он невидим ни для Богов, ни для людей». Возможно ли более окончательно и более категорично отрицать существование души или какой-нибудь сущности, которая после смерти продолжала бы существовать каким-нибудь обра­зом?»

Без сомнения, для экзотерических изучающих эта выдержка покажется в очевидном противоречии с буддийской доктриной последовательных переходов одной и той же индивидуальности через многочисленные воплощения, ибо она, может быть, таким образом другим путем утверждает существование переходящей души столь же категорично, как предыдущий параграф ее отрицает. Нельзя согласовать различные виды понятия бессмертия, не имея точного знания сущностей человека. Но ключ, даваемый нами, заставляет исчезнуть всякие сомнения по поводу этого противоречия. В последней цитате Будда говорит об астральной личности, тогда как бессмертие, признаваемое эзотерической доктриной, относится к духовной индивидуальности. Полное объяснение было дано в гла­ве о Девачане и в цитированных выдержках из «Буддийского катехизиса» полковника Олькотта. Лишь с того времени, как отрывки великого откровения, содержащиеся в этой книге, увидели свет в течение двух последних лет в «Теософисте», как значительная раз­ница между личностью и индивидуальностью в соединении с идеей бессмертия человека приняла конкретную форму; но мы могли бы привести многие намеки из древних оккультных книг, показываю­щие, что древние авторы знали эту доктрину. Перелистывая совре­менные оккультные труды, в которых завеса, хотя местами и очень прозрачная, еще покрывает доктрину, чтобы уберечь ее от взгля­дов вздорных людей, было бы легко цитировать и дюжину выдер­жек, относящихся к данному вопросу. Вот одна:

«Философы, объяснявшие по-своему нисхождение в потомст­во, считали дух вещью, совершенно отличной от души. Они допус­кали его присутствие в астральной оболочке лишь, если дело каса­лось духовных эманаций, или лучей «Лучезарного Существа». Че­ловек и душа должны были завоевать свое бессмертие, подымаясь к Единству, и, если им это удавалось, они соединялись с ними и были, так сказать, поглощены. Индивидуализация человека после смерти зависела от духа, а не от тела или души. Слово «личность» в придаваемом ему нами смысле становится бессмыслицей при при­менении его буквально к нашей бессмертной сущности; однако эта последняя есть сущность, отличная, бессмертная и вечная сама по себе; и в случае закоренелых преступников, когда нить света, со­единяющая со дня рождения дух с душой, жестоко обрезается, развоплощенная сущность, предоставленная судьбе низших живот­ных, растворяется в эфире и видит свою индивидуальность унич­тоженной, - даже тогда дух остается отличной сущностью». («Ра­зоблаченная Изида», т. 1, стр. 315).

Можем ли мы читать это или что-либо подобное, не признавая, на основе данных в этой книге объяснений, что автор был близко знаком с эзотерической доктриной, сегодня в целом открытой.

Необходимо серьезное умственное усилие, чтобы понять раз­ницу, имеющуюся между личностью и индивидуальностью. Но наша нужда увидеть увековеченным личное существование и сохранить себе воспоминание об эфемерных условиях нашей нынешней жиз­ни, составляющих нашу личность, есть, конечно, лишь преходя­щая слабость нашего вещества. Многие лица найдут неразумным допущение, что живущее в наши дни существо, память которого ограничена его детством, было бы тем же индивидуумом, как тот другой, принадлежащий к иной эпохе и национальности, живший тысячи лет тому назад, или тот, который вернется после такого же отрезка времени в совершенно новых условиях. Но ощущение «Я» сохраняется на протяжении этих трех существований и на протя­жении сотен существований, ибо оно более укоренилось, чем то, которое утверждает: «Я такой-то, такого-то роста, веса, обладаю­щий таким-то имуществом, с такими-то и такими-то связями». Буд­дизм заявляет, что изыскал слово «душа», чтобы открыть скрывае­мое им значение, и не нашел никакого, если не считать одной или другой из двадцати различных иллюзий, ослепляющих человечест­во. Однако буддизм уверен, что если человек собирает страдания, - неудачи и муки, он, вероятно, в какой-то момент посеял порок, ошибку и грех, если не в этой жизни, так в каком-нибудь предыду­щем существовании. В таком случае, где же тождество между сея­телем и жнецом?

В единственной вещи, которая остается, когда человек умира­ет, и составные части его сознательного существа рассеяны и раз­ложены, т. е. в результатах его действий, его выражений, его мыс­лях, в его доброй или плохой карме (буквально, его действия), которая не погибает. Пословица «что посеял, то и пожнешь» нам знакома, следовательно, мы можем понять положение буддизма, утверждающего, что то, что человек пожинает, он должен был посеять; мы также знаем учение о неразрушимости сил, что нас объединяет с буддийским догматом (каким бы возмутительным он ни мог показаться с христианской точки зрения), что никакое внеш­нее могущество не может уничтожить плод человеческих действий, которые полностью, до конца принесут свои последствия. Но осо­бенность буддизма заключается в том, что результат человеческих действий не разделяется, так сказать, на отдельные потоки, он концентрируется, чтобы сформировать новое сознательное существо, новое в своих составных частях и качествах, но в итоге тождественное по существу, по духу, по действиям его кармы.

Ничто так не остроумно, как попытка объяснить «тайну» буддизма доводом, что авторы указанной тайны выдвинули ее сначала как «безнадежное проворство», чтобы прикрыть свое отступление с незащитимой позиции. Но, в действительности, доктрина кармы имеет менее сложную историю и не требует столь утонченного объ­яснения. Как много других явлений природы, относящихся к буду­щей жизни, Будда заявил, что это неизмеримая тайна, и отказался отвечать на поставленные по этому предмету вопросы; но он этим не хотел сказать, что т. к. они были бы непонятны для народа, они должны были быть такими же для посвященных эзотерической доктрины, или что он был для них тайной. Он не смог бы его объяснить без ссылки на эзотерическую доктрину; но как только схвачены общие черты этой науки, тайна кармы, как и многие дру­гие, становится относительно простой, - тайна в смысле такого же притяжения, которое имеет серная кислота к меди и еще большее к железу. Без сомнения, эзотерическая наука имеет неизмеримые секреты, по крайней мере для своих «светских чела», как химиче­ская наука для химиков. Автор не в состоянии определить, какими точными молекулярными переменами возвышенные притяжения, составляющие карму, складываются в постоянных элементах пя­той сущности. Но новейшая наука еще менее способна объяснить, почему молекула кислорода оставляет молекулу водорода, с кото­рой она была соединена в капле дождевой воды, чтобы соединить­ся с молекулой железа, на которое она упала. Результат, ржавое пятно, и его хотят объяснить научно, констатируя и привлекая стрем­ление тел к соединению.

То же самое с кармой; пятая сущность захватывает связями добрых и плохих поступков во время жизни и переходит с ними в Девачан, где те, соответствуя данной атмосфере, процветают и при­носят обильные плоды, и она возвращается в объективный мир с теми, которые еще не исчерпали своей энергии. Духовная монада, нагруженная кармой, направляется к воплощению, где ее загадоч­ное притяжение толкает ее столь же верно, как молекула кислорода в присутствии сотни других молекул соединится именно с той, с которой она имеет наибольшее сродство. Это не значит, что этот способ создаст новое сознательное существо, за исключением тела, являющегося новым инструментом ощущений. То, что пребывает, что воспринимает радость или страдания, это прежнее Эго, для которого прошлые земные происшествия покрыты толстым покры­валом забвения, хотя они и продолжают приносить свои плоды, - это то же «Я», что и прежде.

«Не удивительно», — говорит Рис Дэвидс, — «что все это (объ­яснение буддийской философии, которое он выводит из экзотери­ческих материалов) не привлекло внимания филантропов и чувст­вительных душ за 2300 или более лет; что они положились на ви­димо величественный мост, который буддизм пытался перебросить через поток человеческих тайн и страданий... Они не знают, что ключ самой арки, связь между двумя существованиями, есть лишь тщетное слово, ... эта чудесная гипотеза, это легкое дуновение, эта воображаемая причина, превосходящая разум, индивидуализиро­ванная и индивидуализирующая милость кармы».

Было бы действительно странным, чтобы буддизм был постро­ен на столь хрупком основании; но эта видимая хрупкость следует потому, что мощное здание ее науки сохранилось спрятанным от взглядов невежд до сего дня. Теперь, когда с тайного учения снята завеса, мы устанавливаем, как мало ее вера опирается на темные метафизические тонкости. Если они сгруппировались вокруг буддизма, ошибка возникла из-за экзотерических толкований некоторых намеков на эзотерическую доктрину, которые нельзя было совершенно исключить из простого кодекса морали, предписанно­го народу.

Мы признаем в истинном буддизме возвышенную простоту, столь же возвышенную, как и сама природа, - единый закон, разветвляющийся до бесконечности. Без сомнения, в деталях существуют сложности, ибо сама природа бесконечно сложна в своих про­явлениях, хотя ее цель неизменно одинакова; но это всегда незыб­лемая доктрина причин и следствий, которые сами снова претворя­ются в причины в бесконечной циклической прогрессии.


ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ ГЛАВА XII.  КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ ДОКТРИНЫ.

Примечания

1

Эзотерическая в переводе с греческого - тайная, скрытая.

2

Экзотерический - явный, открытый.

3

Далее в книге переведено на русский как «сущность».

4

Принятая здесь терминология немного отличается от той, которая была принята при печатании части этих учений в «Теософисте». Впоследствии будет видно, что термины, употребленные здесь, дают более точное представление о всей системе и помогают избежать затруднений, возникавших при первоначальных на­именованиях.

5

Низшие состояния Девачана связаны с состоянием Авитчи.

6

Более точно - пять, принимая во внимание 1/2 периода зари предварящей и 1/2 периода сумерек, следующих за днем полной деятельности.

7

Нам могут возразить, что Меркурий слишком близок к Солнцу и, следова­тельно, слишком горяч, чтобы быть обитаемым, что официальные сообщения ас­трономического департамента Соединенных Штатов, говоря о наблюдениях на горе Уитни, устанавливают факты, которые па этом пункте остановят слишком поспеш­ную критику оккультной пауки. Результаты наблюдений о селективном поглоще­нии солнечных лучей на основании официальных сообщений говорят о том, что сегодня вовсе не исключено допущение состояния атмосферы, делающее Мерку­рий обитаемым па одном конце измерительной шкалы и Сатурн — па другом. Пока нам незачем заниматься Сатурном, и если бы нам надо было дать оккультное доказательство обитаемости Меркурия, мы бы сделали это без расчета селектив­ного поглощения. Обычная наука придает одновременно слишком мало и слиш­ком много значения Солнцу как резервуару энергии, питающему солнечную систему, - слишком много, потому что теплота планет сильно зависит от совершенно отличного от Солнца влияния; это влияние будет полностью понято тогда, когда у нас будет более полное знание соотношений между магнетизмом и теплотой и о магнетической и метеоритной пыли, заполняющей межпланетное пространство. Новейшая наука прогрессивна, но не следует думать, что при любых новых откры­тиях ученых понятия, не совпадающие с их учением, должны обязательно быть абсурдными.

8

Вся жизнь расы, вероятно, много длиннее, по когда мы касаемся этих цифр, то находимся на опасной почве, т. к. точные периоды глубоко секретны, по причинам, которые непосвященные ученики, «светские чела», как их называют адепты, с трудом поймут. Вычисления типа вышеприведенных достаточно точны, но не должны служить основанием для других.

9

Но на практике это редко достигается за одну земную жизнь; к этому можно приблизиться за два или три искусственных воплощения.

10

От греческого androginos - двуполое существо.

11

Представления о Божестве в виде человека.

Синнетт Альфред Пери