Код завета. Библия: ошибки перевода

Оксана ГорКод Завета


Код завета. Библия: ошибки перевода Оксана Гор.  Код Завета.

Вместо предисловия. Кое-что об Иуде, Христе и коде заблуждений

...В Кельнском соборе воцарилась ночь. Полумертвый свет далеких звезд еле пробивался в «Окно трех магов».

Время вызрело, как вызревают яблоки, приближался час откровений. Пророки, того и гляди, нарушат собственное молчание, и слова предсказаний заполонят старинные своды. Ковчег, покоящийся в центре собора, саркофаг «Трех святых царей», украшенный золотом, драгоценными камнями, античными камеями и геммами – он подавал первые признаки жизни в бархатной ночной тьме, неумолимо оживая. Слышалось бормотание: то фигуры с крышки и стен саркофага невнятно переговаривались друг с другом – пророки и цари в окружении прислуги сбрасывали оковы неподвижности, потягивались лениво, разминая затекшие ноги и руки. И лишь шепот, лишь еле слышное изумление, сопровождали это странное событие. Вдруг в благодатную тишь, словно острый нож; в масло, с долей ехидства и иронии впился скрипучий старческий голос:

– Слыхали, о други мои? Новые пророки снова вмешиваются в ход времен. – В говорящем без труда можно было признать убеленного сединами Иону.

Ему поддакнул почтенный старец Иеремия:

– Да, бывало такое на нашем веку, верили люди лживым предсказаниям. Самиже смертные приторговывали ими, не замечая истинных. А! – Иеремия зло сплюнул и безнадежно махнул рукой: – Какая разница? Нынешний люд то в гороскопах правды ищет, то к гадалкам напросится, поглазеть на свое будущее, то к лживой мудрости Таро прильнет душою, да так, что и не отдерешь. Только все едино: ничего они в Нем не понимают, дикари-с.

– Всякому времени свойственны те пророки, коих это время заслуживает, – нравоучительно подала голос красавица Мельхиор, поводя точеным плечом.

Иона, герой-провидец, против воли шумно вздохнул, заслышав спор. Сердце его терзала неуемная печаль:

– Но кто-то же должен познать истину о Его Пути? Должен ведь? По что, иначе, Валтасар, Мельхиор и Каспар пребывают в Ковчеге?

– Не отчаивайся, милый, достойные скоро придут, – глаза прекрасной Мельхиор были серьезны.

– А готовы ли эти ваши достойные к правде о Нем? – толкнул в бок Моисея царь Давид и взволнованно поправил корону. Впрочем, напрасно обращался. Старик Моисей совсем сдал: и видел плоховато, и слышал неразборчиво, потому редко он поддерживал общие разговоры с обитателями саркофага, ему милее было одиночество.

– Тяжко ждать, когда людишки до истины дозреют! – страстно зашептал волхв Валтасар волхву Каспару. – Возлежим мы, о прежних временах мечтаем. Скукотища! День мучаемся в камне, по ночам шепчемся черт знает о чем. Вечно шепчемся! Разве это жизнь? Душа рвется к свершениям, просит жизни!

Мельхиор прищелкнула пальчиками и торжественно изрекла:

– И верно, друзья мои, хватит ждать. Придется самим выбрать подходящую парочку смертных, и пусть разматывают этот спутавшийся клубок правды о Нем. Среди маленьких людей искать следует нашего человека, среди этих жалких созданий, заплутавших в лабиринтах банальных случайностей.

– И откуда, хотелось бы знать, эти маленькие человеки к вам таки пожалуют – с Севера али с Юга? – с сарказмом поинтересовался внезапно оживившийся Моисей. Его блеклые слезящиеся глаза хитро смотрели на Мельхиор.

– Как откуда? – удивилась Мельхиор. – Безусловно, с вокзала, как все нормальные люди! Вон он как близко! Придут в толпе тех, кто каждый день наплывает в Собор поглазеть на Кельнское чудо.

– Зачем нам эти комары-однодневки? – обиженно надулся волхв Каспар. – Пусть это будет хотя бы Отто!

Реплика Каспара повлекла за собой шквал эмоций и бурю страстей. Все наперебой закричали:

– Что-о?

– Этот чокнутый простофиля?

– Этот дряхлый безумец? Но были и сторонники:

– Маленький человек, все, как вы пожелали!

– А что? Чем плоха идея? Отто мне нравится! – возопил пророк Даниил. Ему, бывшему пророку плачущих у рек Вавилона, всегда нравились смелые и нестандартные решения.

– Неплохая идея, – подхватил и Иеремия.

– Вы правы, почему бы и не Отто, —улыбнулся царь Давид.

Мельхиор, и та благосклонно кивнула фигурам со стен саркофага:

– Да, Отто знает о нас почти все. И не церковники ли с теологами, сидящие на ставке в прилично отапливаемых монастырях и кабинетах власти, в былые времена, из года в год пытались заткнуть ему рот? Говорю вам, почтенные пророки, не пройдет и недели, как старый Отто разверзнет уста свои и заговорит о том, что ведомо ему, и о том, что знаем мы. И будет услышан. Никто не помешает ему на этот раз. Так пусть пересекутся пути двух ищущих.

Воцарилось растерянное молчание. Растерянное, испуганное и смущенное. Моисей казался возмущенным:

– Забальзамированная стерва! – прошипел он сквозь редкие зубы. – Хлеб пророка, и тот отнимает! – пожевал серыми губами и устало прикрыл тусклые очи...

«Не был Иуда предателем!» Ох как холодит голову с тонзурой от таких слов. Ведь слова эти полностью противоречат важнейшему постулату, красной нитью проходящему сквозь все тексты Нового Завета. Люди, впервые читающие библейские книги, да и верные адепты Священного Писания, упрямо верят в то, что Иисус был подло предан Иудой. Но тщательный анализ текстов Нового Завета приводит к почти революционным результатам.

Иуда Искариот, имя которого на протяжении многих веков считалось синонимом предательства, лжи и обмана, в течение почти двух тысяч лет не был понят человечеством. А ведь правда умело скрыта на страницах Нового Завета, и обнаружить ее может лишь тот, кто добровольно распрощается с привычными заблуждениями о Библии. Только тогда откроется то, что действительно написано в Книге Книг.

В течение долгого времени в Европе господствовало христианское учение, определяя главные культурные и духовные ценности людей. Христианская церковь решала, как нам жить. Однако сам Иисус не собирался основывать новую религию, его желанием было реформировать иудаизм, потому как Иисус был и останется иудеем. Иногда он заблуждался, иногда творил чудеса. Но никогда не имел никакого отношения к христианской церкви.

Вообразите себе такую картину: входят, пригнувшись, в некий хлев в городе Вифлееме три святых царя – Каспар, Мельхиор и Балтазар. Что за странное место выбрано для рождения нового Царя иудейского! А святые властители укладывают у ног младенца Иисуса свои драгоценные дары. И дружно, падая на колени, начинают молиться новому Мессии, гукающему в пеленках.

Кто же из вас хотя бы раз не слышал эту трогательную библейскую историю? Но вот досада: в Новом Завете и слова не сказано о «трех святых царях». Речь идет о «magoi». Нет ни имен, не указано и конкретное количество гостей вифлеемского хлева. Кто они такие, «magoi»? Астрологи, звездочеты, прибывшие из далекой Персии в «землю обетованную», потому что конкретное положение звезд на небе указывало на рождение нового царя: Юпитер и Сатурн в знаке Рыб. Вот если бы текст Нового Завета перевели правильно, исчезло бы ставшее столь распространенным заблуждение. А переводчики Священного Писания допустили ошибку, понятия не имея ни о каких персидских звездочетах. Распознав ошибки, можно рассчитать, когда действительно родился Иисус: за несколько лет до пресловутого «нулевого» года.

Так что ошибка в переводе Библии – одна из наиболее распространенных причин для заблуждений. Благодаря подобным ошибкам появились кажущиеся варварскими «слова Иисуса», которые тот никогда не произносил. Ну не требовал Иисус от своих последователей придерживаться правила «око за око»! И руку отсекать не собирался! Не сподобился Христос хвалить мошенников, даже если такие похвалы можно найти в нашей Библии.

Тот из вас, кто хочет приблизиться к пониманию исторической личности Христа, должен внимательно изучать каждое слово Нового Завета. Только тогда можно наконец узнать, как в действительности провел Иисус со своими учениками Последнюю Вечерю. Только тогда можно понять, что призыв Иисуса к насилию, приказ покупать мечи есть не что иное – в правильном переводе – как предостережение пред грядущими страшными временами.

Собственно говоря, что я все переводчиков ругаю? Не они одни в далеком прошлом заблуждались. Рождение Иисуса от непорочной девы – тоже результат почти двухтысячелетнего заблуждения. Сколько же их там, заблуждений, в Новом Завете! Заблуждений и противоречий. Вот, например, эпизод: Мария и Иосиф бегут с младенцем Христом в Египет, а в самом ли деле святое семейство покинуло Иудею или все это опять новозаветное изобретение? А был ли крещен Иисус? И если да, то кем? Или опять выдумка? Оба варианта можно доказать с помощью самой Библии. Но какой же из вариантов достоверен? А где Иисус произнес свою знаменитую Нагорную проповедь? И собирался ли он уничтожить Храм в Иерусалиме? А может, все-таки нет? Когда конкретно умер Иисус? И при каких обстоятельствах вознесся на Небо?

Противоречий много, но только одна ложь так и остается ложью. Процесса над Иисусом, устроенного Синедрионом, в том виде, в каком он описан Новым Заветом, не было. Римляне предпочитали распинать политических мятежников и не казнили «еретиков и богоотступников». И по иудейским религиозным представлениям, исцеления, совершенные Иисусом в шаббат, не были оскорблением Бога. Кто же первый все это выдумал?

Библия – это человеческие рассуждения о Боге. Поэтому вполне понятно, что Библия содержит некоторые заблуждения. Это касается и Ветхого, и Нового Завета. Заблуждения самые многообразные – в конце концов, мог заблуждаться и сам Иисус. Эти заблуждения множились на протяжении двух тысячелетий и по сей день продолжают распространяться. Чего только стоит обет безбрачия, о котором и слова не найдешь в Новом Завете! Более того, первые епископы обязаны были иметь семью.

Я не предлагаю низвергнуть христианскую религию. Я предлагаю постараться приблизиться к пониманию реальной личности Иисуса, его жизни и смерти. И тогда можно обрести новое, поразительное знание: Иисус практиковал таинственные «путешествия в потусторонний мир». Иисус был не первым, но и не последним «Иисусом» – у него были предшественники и последователи.

Глава 1Все начиналось с колыбели

Кельнский собор юбер аллес

Монотонный перестук колес способен одарить внеземным наслаждением. Стук колес и отрешенность. Бегство сквозь ночь. Мария в гордом одиночестве лежала в купе поезда «Москва—Кельн». Она думала о себе и о своей жизни. Отца она никогда не видела, а мама умерла восемь лет назад. Из всех родственников у Маши были только дедушка Захар и несколько близких друзей. В том числе Вовка – бывший одноклассник и ее верный рыцарь. Еще в школе он таскал за ней портфель и дрался с ее обидчиками. Даже обычные обидные дразнилки про жениха и невесту его скорее радовали, чем раздражали. Она понимала, что рано или поздно они поженятся. Но пока было слишком рано, Маша хотела свободы. Когда тебе двадцать четыре года, то жизнь кажется прекрасной, а впереди маячат большие свершения…

Кельнский собор юбер аллес[1]. Юбер аллес… Юбер аллес… Перестук колес сливался с любимой присказкой дедушки. Это был дедушка со стороны мамы, высокий, седовласый и сухопарый, он часто брал внучку на прогулки и долго и много сыпал байками из своей богатой приключениями жизни. То про котлеты из конины, как ими кормили штабного генерала, выдавая за парную баранину, то про ручную мышку, которая прожила у них в землянке всю осаду Ленинграда, и как ее кормили хлебными крошками, а она вставал на задние лапки и говорила благодарное «пи-пи-пи». Про то, что когда эта мышка умерла, то здоровые мужики, прошедшие огонь и воду, плакали навзрыд, хотя каждый день на их глазах гибли друзья и товарищи, и их смерть не вызывала такой реакции. Дедушка прошел всю войну, многое повидал, но чувства юмора не утратил. О самых страшных события, которые подаются с торжественным пиететом и трагическими минутами молчания, дед мог говорить с таким черным юмором, что слушателям грозило умереть от смеха. А своей немецкой присказкой дед любил приветствовать свое утреннее небритое отражение в зеркале ванной, когда был еще в добром здравии и силе. Потом время взяло свое, и дед превратился буквально на глазах в старую никчемную развалину, сгорел быстро, не мучая родных долгим и притязательным уходом. С этими немецкими словами он и засыпал в последние дни, и просыпался. Реальность для него тогда превратилась в быстро забывающийся сон. А потом и сна не стало, и деда. И жизнь без него оказалась скучной и тусклой. Уже месяц его не было рядом, никто не бормотал по утрам немецкие присказки, никто не дергал за косичку и не ехидничал над Машиной манерой одеваться. Остался лишь странный дневник. Очень странный дневник.

О жизни и трагической смерти Отто Рана ходят легенды. Он родился 18 февраля 1904 года в городе Михельштадте в Южной Германии и еще в средней школе увлекался историей средневековой секты катаров (альбигойцев) и их восстания против короля и Римского Папы. С 1922 по 1926 год Отто Ран изучал юриспруденцию, немецкую философию и историю. Он намеревался написать диссертацию о Гийо, трубадуре из Прованса. Вольфрам фон Эйшенбах, рыцарь-тамплиер XIII века, говорил, что написал своего «Парсифаля» именно на основе ныне утерянной поэмы о Граале, созданной Гийо. Большинство трубадуров, как считал Ран, были тайными катарами. Их песни, на первый взгляд полные тоски и неразделенной любви, лишь изредка были посвящены какой-либо конкретной женщине – их женская символика относилась к сообществу катаров, а также к Софии, Мудрости гностиков. Ран поясняет: «Чтобы эта доктрина была недоступна посторонним, в текстах использовалась символика – эротическая или героическая, как в цикле о Граале».

Слухи о том, что Отто Ран на самом деле нашел Святой Грааль и что до конца Второй мировой войны он хранился в Вевельсбурге, замке под Падерборном, принадлежащим СС, сейчас опровергаются. В Вевельсбурге действительно был «Грааль», но это был всего лишь огромный кусок горного хрусталя.

Отто Ран видел в культуре Лангедока, средневекового оплота катаров, сильное сходство с культурой друидов. Их священники были сродни Parfaits – «Совершенным» катаров.

После 1933 года Ран жил в Берлине и был поглощен дальнейшим изучением тайны Грааля. Его поиски изначально тайной религиозной традиции – Религии Света – привлекли внимание Генриха Гиммлера. Рану было предложено сотрудничество в исследованиях, финансируемых СС, и он согласился. Сначала Отто Ран был принят на работу в качестве гражданского лица в бюро по изучению наследия предков «Аненэрбе», но вскоре его руководители по достоинству оценили таланты молодого ученого. В 1936 году его убедили официально вступить в СС, и уже по прошествии нескольких недель Отто Ран получил повышение в звании до унтершарфюрера СС. В том же году он предпринял экспедицию в Исландию под наблюдением института и систематически публиковал свой путевой журнал, а также сообщения о поиске следов катаро-готской традиции. В Европе его заметки известны как книга «Двор Люцифера» (1937). Но Ран не упоминает о том, что корабль, на котором он отбыл в Исландию, шел под флагом с синей свастикой на белом фоне, сильно отличавшимся от официального флага Третьего рейха.

В сентябре 1935 года Ран написал руководителю «Аненэрбе» несколько восторженных писем о местах, которые посетил, изучая свидетельства о Граале в Германии. Информация по данному вопросу представлялась ему строго конфиденциальной, предназначенной лишь для Гиммлера.

По слухам, Отто Ран даже пытался возродить традиции катаров внутри СС. Он знал очень много, и его знания имели отношения к самым сокровенным тайнам так называемого «Приората Сиона». В результате в 1937 году Ран стал неугоден нацистской верхушке и по дисциплинарным причинам был отправлен для прохождения службы в концентрационный лагерь Дахау. Но служить там Ран отказался, мотивируя это тем, что должен заняться дальнейшими исследованиями. Зимой 1938 года Ран написал рапорт рейхсфюреру СС с просьбой о немедленном увольнении. Этого Гиммлер потерпеть не мог. По Рейху начали расползаться слухи об отставке Отто Рана. Говорили о том, что он гомосексуалист и что среди его предков были евреи, однако никаких доказательств сему не было. В одном из разговоров Ран утверждал, что его предали и что его жизнь в опасности. В письме другу он открыто выражал свои сомнения относительно Третьего рейха: «Я опечален тем, как идут дела в моей стране. Две недели назад я был в Мюнхене. Через два дня я предпочел бы отправиться в свои горы. Такому терпимому и либеральному человеку, как я, невозможно жить в такой стране, какой стала моя родина».

Полковник Говард Бюхнер, автор книги «Изумрудная чаша», пишет: «Не секрет, что Ран был против войны, к которой Германия готовилась в 1938 году. Он считал, что Германия, а затем и Европа должны быть преобразованы в сообщество „чистых“, или катаров. Другими словами, многолетний интерес Рана к истории катаров и их несправедливых преследований со стороны Церкви и короля Франции привел к его переходу в веру катаров.

Он также выступал за „новый порядок“, при котором государства Европы и, может быть, все другие страны приняли бы веру катаров в интересах всеобщего мира».

Ран разгадал тайный язык катаров и «Приората Сиона»: «Когда мы говорим о религии любви трубадуров, о посвященных рыцарях Грааля, об истинных розенкрейцерах, мы должны попытаться открыть, что скрывается за их языком. В те времена под словом „любовь“ понималось не то, что мы имеем в виду сегодня. Слово „любовь“ (Amor) было шифром, это было кодовое слово. „Amor“, если читать справа налево, это Roma (Рим). То есть это слово означало противоположность всему, что воплощал Рим. Кроме того, „Amor“ можно разделить на две части: А-mor („без смерти“), что означает возможность бессмертия, вечной жизни благодаря инициации в А-tor. Это противоречило ценностям Рима. Это эзотерическое, солярное христианство, гностическое христианство Майстера Экхарта. И мое тоже… Вот почему Рим (Roma) разрушил Любовь (Amor) катаров, тамплиеров, хранителей Грааля, миннезингеров (менестрелей) – все, что могло возникнуть в памяти крови».

Ран разгадал не только тайны символики. Ему открылось то, что произошло в 1244 году в ночь перед сдачей Монсегюра, когда три катара незаметно спустились по стене, унося с собой священные реликвии своей веры: волшебные регалии меровингского короля Дагоберата II и Святой Грааль. Скорее всего, Ран знал то место, куда эти реликвии были доставлены. И потому он был обречен. Тринадцатого марта 1939 года, почти в годовщину падения Монсегюра, Отто Ран погиб в снегах Тирольских гор при спуске в долину. Поползли слухи о самоубийстве. «Наподобие еретиков-катаров, – пишет Найджел Пенник, – Ран добровольно оставил мир, который распадался у него на глазах».

Самоубийство? Но в разговорах с близкими Отто Ран утверждал, что его предали и его жизнь находится в опасности. Кто-то умело воспользовался тем, что за несколько лет до гибели Ран писал в своей книге «Крестовый поход против Святого Грааля»: «Их учение разрешало самоубийство, но утверждало, что человек может положить конец своей жизни не из-за отвращения, страха или боли, а только с целью полного освобождения от материи».

Можно найти у Рана и откровения о Новом Завете, об Иисусе Христе и первых христианах в Кельнском соборе. Кельнский собор юбер аллес…

Впервые прочитав эти строки, Мария не могла заснуть всю ночь. Другие бы оправдывали бессонницу непогодой или полнолунием, сваливали вину на стук дождя или слишком яркие звезды. Да на что угодно! На какие-нибудь вызывающие тошноту космо– и биоритмы, такие модные в современной запаршивевшей брошюрками России. Все ради того, чтобы не признаваться себе, что какие-то записи, какие-то каракули лишили тебя нормального сна и возымели будоражащее действие. Но Маша зареклась отговариваться подобными вещами. Она не собиралась прятаться от Тайны, отсиживаться в кустах – как бы чего не вышло. Она, как примерный пионер, всегда была готова к Приключению, к исследованиям, к поиску. Так сказать, science, но без fi ction. Но, прочитав дневники деда, впервые в жизни растерялась и испугалась. Утро настигло ее с головной болью, в которой почему-то пульсировало лишь одно-единственное: «Кельнский собор юбер аллес». А ведь эти слова деда еще в детстве превратились в слова-сорняки, которые так часто и бездумно украшают цветистые фразы. Сорное словцо, да и только. И вдруг оказалось, что оно таило в себе странный дневник со странными открытиями. О каких-то святых царях, Иисусе, катарах, ковчеге, скрывающем страшные истины. Как будто истины хоть когда-либо бывали не страшными…

Утром она долго разглядывала себя в зеркало. Русые волосы, симпатичный курносый нос и пронзительные серые глаза – обычное лицо, каких тысячи. Правда, ей часто делали комплименты и называли писаной красавицей, но она сама так не считала. Подумаешь, природа наделила ее изящной фигурой и невысоким ростом, что всегда пользовалось популярностью у мальчиков. Ведь рядом с ней они чувствовали себя рыцарями. Маше было не до них, и сейчас она скептически разглядывала темные круги под глазами и скорбные складки возле рта. Надо что-то решать. Иначе ей грозит превратиться в старую развалину. Она задыхается в городских стенах, и даже ее любовь, Володька, ей в тягость. Его шутки вызывают только раздражение. И ежедневные ритуалы, предопределенные жизнью современного человека. Утренний кофе, моцион до работы, просиживание в офисе, легкие склоки, ужин у телевизора, неизменная книжка и беспокойный сон. На другое ее сейчас не хватало, резвиться и вдыхать жизнь полной грудью, как раньше, она не могла. Маша, мучительно морщась от мигрени, неожиданно приняла решение. Ноги сами понесли ее к кабинету начальства, а войдя в святая святых, оставалось только попросить отпуск за свой счет. Чутье вынудило ее подыграть бредовому дневнику, привнести элемент небывалого в размеренное существование. Она как будто бежала от собственной благоразумной тени. Четырнадцать дней в Кельне как гран-при за лучшую в мире неразумность. Как приятно чувствовать себя безбашенной и готовой на любые авантюры. Жизнь forever!

Стоп-стоп-стоп! А не вчера ли Володька дал ей понять, что надо бы куда-нибудь «скататься», «расслабиться», «успокоиться, наконец, после смерти деда».

– Вот и ладушки, – пробормотала Мария, – поиграем в новую игру под названием «Отпуск в Кельне».

Владимиру она отправила SMS: «Пришла пора проветрить мой космос. Сам присоветовал». После этого можно было уходить в «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Как минимум две недели вне зоны доступа. Вот только бы добраться из Питера до Москвы и сесть на поезд, отправляющийся в Кельн. К черту самолеты! Путешествуем старомодным способом, а космос пусть проветривается в дороге!

Монотонный перестук колес тоже может дарить неземное наслаждение. Монотонный перестук колес и отрешенность. Одиночество всегда изысканно.

В соседнем купе царило веселье полоумных от предвкушения «заграницы» туристов. Из магнитофона неслись вопли: «Вне зоны доступа, вне зоны доступа…»

Астрология рождения

Крепко-накрепко пустила корни в народной вере легенда о «трех святых царях с Востока»: Каспаре, Мельхиоре и Балтазаре. Однако персонажи под подобными именами вообще не появляются на страницах Нового Завета. В Евангелии от Матфея речь идет о «волхвах с Востока» и даже количество волхвов точно не названо. В греческих текстах используется термин «magoi». Так называли астрологов-звездочетов с Востока, предположительно из персидских культурных кругов. Если верить Евангелию от Матфея, эти милые люди сказали царю Ироду: «… мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему».

Это простейшее высказывание содержит явную ошибку. Дело в том, что для астрологов-звездочетов из Персии «земля обетованная» находится на западе. Если они видели звезду над «землей обетованной», то сияла она на западе, а не на востоке. При этом когда звездочеты говорят об этой звезде, место своих наблюдений за ее появлением на небе они не называют.

Но неужели библейская фраза настолько абсурдна? Можно вернуться к греческому тексту Нового Завета и там найти объяснение. В греческом Евангелии от Матфея написано «en anatola». А это не что иное, как очень специфическое астрологическое выражение. Если правильно перевести этот текст, то получится следующее: «Мы видели звезду Его на восходе». Что это значит? За звездой наблюдали незадолго до восхода солнца. Более того, одна-единственная звездочка для звездочетов «magoi» не представляла никакого интереса. И если отправились они в продолжительный путь из Персии в «землю обетованную», то речь шла не об одной звезде, а о положении нескольких планет на небе.

Астрологическая интерпретация «небесного события» нам известна: у иудеев родился новый царь. Можно рассмотреть это явление подробнее. Юпитер всегда считался «звездой царей», а Сатурн – «звездой иудеев», и если Сатурн «встречался» с Юпитером, то это указывало на одного из царей иудейских. Если оба оказывались «на восходе», то есть были видны незадолго до восхода солнца, это означало только одно: в Иудее родился царь. Но подобное положение Юпитера и Сатурна не является редкостью. Поэтому оно вряд ли смогло бы привлечь повышенное внимание звездочетов той эпохи. И конечно, не отправились бы они в далекую Иудею. Никто не решился бы предпринять долгое и опасное путешествие из-за встречи на небесах Юпитера и Сатурна. Можно предположить, что было что-то еще. Но что? Юпитер и Сатурн должны были оказаться в определенном знаке зодиака. В каком? Какой именно зодиакальный знак указывает на «царя иудейского»? Положение Юпитера и Сатурна в знаке Рыб для астрологов начала новой эры означало: в земле иудейской родился новый царь. Эту необычную планетарную комбинацию в 7 году до нашей эры было особенно хорошо видно 29 мая, 3 октября и 4 декабря. В эти дни две планеты сливались в одно целое в знаке Рыб, становясь новой «звездой».

Так что при желании можно реконструировать следующее: в мае звездочеты из Персии впервые обратили внимание на «пророческое небесное явление». В начале октября оно повторилось. И звездочеты собрались в путь. Через пять или шесть недель их караван оказался в Иудее, и уже на месте 4 декабря они смогли наблюдать «звезду Его». Предположим, что они нашли новорожденного в начале декабря 7 года до нашей эры. Можно ли это время назвать днем рождения Иисуса? К сожалению, нет! Потому что в греческом тексте Евангелия от Матфея есть лишь одна фраза: «… где родившийся Царь Иудейский?» То есть из текста следует, что в декабре 7 года до нашей эры искали уже родившегося «царя иудейского», а вот в каком году он родился, неизвестно. Правда, теперь принято считать, что искали волхвы новорожденного. А так ли это?

Такому утверждению противоречат сами евангелисты: у Матфея Иисус называется «paidion», то есть маленький ребенок. Лука же, наоборот, говорит о «brephos», то есть о ребенке, еще не оторванном от материнской груди. То есть Иисус мог быть и новорожденным, и годовалым, и двухлетним малышом, которого искали звездочеты из Персии. А сами звездочеты из греческого текста Евангелия от Матфея по степенно становились «тремя святыми царями». Делалось ли это осознанно, чтобы вычеркнуть «вредную» науку астрологию из Святого Писания. Для чего? Чтобы поднять Иисуса до звания Мессии, которому готовы поклониться сразу же после рождения серьезные восточные цари?

Никто не знает, когда родился Иисус. Ведь в Евангелиях дата его рождения не указана. Единственным ключом может служить упоминание у Луки тех самых пастухов, что выгнали свои стада в поле. Поэтому теологи предполагают, что описываемые события происходили весной или летом. Но ранние христиане дате рождения вообще не придавали никакого значения. Важными считались смерть и воскресение Иисуса. Так, Ориген, один из самых любимых мною отцов церкви, полагал, что христианам негоже праздновать свои дни рождения, «ибо это обычай языческий».

Но этот вопрос был интересен людям всегда. Один из ранехристианских авторов решил, что Христос родился в тот же день, когда Господь Бог сотворил солнце. То есть когда? Правильно! Если первый день творения приходился на весеннее равноденствие, 25 марта, то Иисус появился на свет 28 марта. Забавно, не правда ли, как это весеннее равноденствие могло возникнуть до того, как было создано солнце?

Базилидиане, последователи учения Василида, полагали, что Иисус вообще не мог стать богом до того, как был крещен Иоанном. По некоторым своим соображениям они пришли к выводу, что Иисус родился 6 января. Этот день они нарекли Епифанией (Богоявлением). После Никейского собора, когда базилидиане впали в немилость у Церкви, праздник Богоявления стал означать день явления младенца Иисуса трем «святым царям».

В Римской империи было несколько зимних праздников. 25 декабря считался днем рождения бога Митры – бога Солнца в ведийской мифологии. Причина, по которой датой рождения Иисуса выбран день 25 декабря, вовсе не составляет тайны. Если люди все равно собрались устраивать праздник, повод должен быть согласован с христианским вероучением. 25 декабря Рождество отмечалось в Риме впервые в 336 году. Константинополь последовал примеру Рима только в 379 году, а Египет – в 435 году.

Голоса из ковчега

– Мы увидим, как они встретятся, надеюсь, – сварливо пробормотал некто справа.

– Конечно да, – было ему ответом.

– Они вцепятся друг в друга, как изголодавшиеся псы. Всенепременно вцепятся, помяните мое слово!

– Кто он, этот верный ученик, эта душа, жаждущая знаний? – в пафосе фразы определенно слышались ехидные нотки.

– Не он, она! – тень слева многозначительно подняла кверху указательный палец.

– Кто же станет ее учителем?

– Отто.

– Что она сделает с полученным знанием?

– Время покажет. Пряжа времени почти готова, – кто-то потряс в воздухе мотком пушистой шерсти.

– Каков рисунок на пряже?

– Время покажет, – многозначительно прозвучало в темноте.

Слова, всего лишь слова – и вновь привычное оцепенение и недвижимость камня.

Покой и тишина. Радостный рассвет, опускающий занавес на болтовню ночного Собора.

Очередной акт пьесы завершен.

Все спят, лишь один из них все ломает голову над происходящим. Даниил-пророк невольно морщит лоб. Даниил-пророк, который не знает, проклинать ему прекрасную Мельхиор или же восхищаться ею. Все возможно. Даниил что-то пишет, рисует, выцарапывает в своей каменной книге, пишет, пока не выпадет стило из его утомленных рук, пока сон не сомкнет усталые очи…

Рожденный девой: Иисус был не первым

Церковь всегда прекрасно знала, что делает, принимая догмат о непорочном зачатии. Рождение Иисуса от девы, без сомнения, является важнейшим постулатом христианской веры. Миллионы верующих готовы отстаивать то, что лишь самые немногие современники Христа считали правдой: рождение Иисуса девственницей.

Именно этот постулат доказывает, насколько велико несоответствие между тем, что мы принимаем за библейское высказывание, и тем, что в действительности можно отыскать в Библии. В библейской истории о детстве Иисуса речь идет только о том, что зачала девственница, а никак не о родах невинной девушки! Ни Евангелие от Матфея, ни Евангелие от Луки при описании первых дней жизни Иисуса ни слова не говорят о том, что Христос был рожден девой.

Кроме того, непорочное зачатие не было чем-то новым для старых религий. Особенно религий, распространенных на Востоке. Стоит только вспомнить утверждение Ветхого Завета, что сыновья Бога, славные исполины, спускались к дочерям человеческим и производили на свет вполне здоровое потомство. Так что Иисус был далеко не первым.

В 1882 году исследователь Библии Т. У. Данн в одной из своих нашумевших работ провел параллели между Библией и прочими религиозными трудами. Особенно рассердил христианских теологов Данн утверждением о том, что рождение «богочеловека» от девы не новость, а очень даже распространенный мотив.

– Самая древняя легенда об этом сложилась в Китае. В 3468 году до нашей эры там увидел свет дня Фо-хи. Его мать при этом так и осталась непорочной девой. Можно сказать, что Фо-хи положил начало совершенно особому способу рождения божеств.

– Более молодой китайской легендой можно считать историю Лаокиуна, которого называют также Лаотсе. В 604 году до нашей эры он тоже появился на свет от непорочной девы. Точнее, Лаотсе жил всегда, с самого начала времен, в божественном обличье, а потом родился в человеческом обличье от непорочной девы. Его ученики весьма заботливо культивировали эту легенду и вели образ жизни, подобный монашескому, не желая создавать семьи.

– В Древней Индии человечеству тоже очень давно был дарован Саливахана, «Спаситель». Его отец, как гласит сказание, звался Тайсхака. Матушка во время родов осталась девственна, да и зачала дитя без помощи супруга.

– Мария уже многие века почитается в христианском мире как Дева, непорочная мать Иисуса. На огромном количестве изображений мы видим трогательные образы Марии и младенца. В Индии столь же часто и в тех же самых позах изображались Майя и младенец Будда. Там тоже верили в непорочное зачатие и рождение богоизбранного младенца.

– Подобные чудеса творились и в стране великих пирамид. Исида родила небесного Гора, которого в долинах Нила прославляли как легендарного «Спасителя». А его мать называли и «Небесной Матерью», и «Богоматерью», и «Пречистой Девой».

– Греческий герой Персей был сыном божественного Юпитера и девы Данаи, дочери царя Акризия. В 140 году нашей эры Юстин Мученик писал: «Когда мы говорим, что Бог наш Иисус Христос был рожден Девой, мы имеем в виду то же, что говорят язычники, упоминая образы сыновей Юпитера. Иисус Христос рожден Девой так же, как у них Персей».

– Задолго до того, как Америка была разграблена жадными до наживы европейцами, в Мексике бытовала стойкая вера в бога Кетцалькоатля. Небесный посланник сообщил пораженной матери, что она понесет сына без контакта с представителями мужского пола. А у племени майя существовал бог по имени Зама. Он был родным сыном верховного божества Кинхахана, и его зачатие тоже было непорочным.

В эпоху совсем еще юного христианского сообщества бытовало представление, что у непорочной девственницы может родиться ребенок, если к ней спустится Бог. В христианской Европе разгорались горячие споры. Якоб Ворагин рассуждал: «Когда свет падет на тело, по явится тень. Дева, существо во образе человеческом, не может осознать все величие божественного, но сила Всемогущего накрывает ее тенью, и бестелесный свет божества проникает в ее человеческое тело. А значит, она может родить Бога».

Наша эпоха более благоразумна, с нее, как водой, смыло все мифологическое и сказочное. Однако и сейчас не найдено рационального, понятного и одновременно достоверного объяснения старой легенды. Ясно лишь одно: то, что Иисус рожден непорочной девой, является вопросом веры, не подлежащим интеллектуальному анализу.

Прибытие в Кельн

Поезд пришел вовремя. В воздухе пахло теплом и сдобными булочками, тогда как в Питере было еще совсем холодно и вовсю пахло бензином. Распрощавшись с приветливым проводником, который всю дорогу развлекал ее приятной беседой и угощал немецким вином, Маша сразу же сдала свои вещи в камеру хранения. Там она получила талон от вяло улыбающейся пожилой немки и, выйдя на свет божий, почуяла запах грядущих событий. Адреналин приятно покалывал пальцы и холодил кровь. Новый город, новая свобода. Выйдя на вокзальную площадь, Маша вдохнула полной грудью чужой воздух, огляделась и поняла, что просто умирает от желания взбодриться чашечкой кофе. Аккуратный маленький бар услужливо распахнул перед ней свои двери, а любезный официант тут же поставил на столик чашку с благоухающим напитком. Первая сигарета в незнакомом баре, первая чашечка кофе под тихую ласкающую музыку саксофона и улыбчивый господин за соседним столиком благополучно завершили ритуал привыкания к чужой стране. Теперь Маша чувствовала себя как дома и была готова к новым свершениям. Ее ждал Собор. Сначала она отправится туда, а после озаботится благоустройством, подыскав себе в качестве пристанища недорогой пансион для одиноких туристов…

* * *

– Это самый большой готический собор в Германии. С вершины южной башни можно обозревать панорамный вид города и его окрестностей. Возведение его началось в 1248 году, он задумывался как место, где будут покоиться мощи трех волхвов, привезенных в 1164 году епископом фон Дасселом, – ворковала молоденькая гидесса, теребя белокурый локон и морща веснушчатый нос.

Мария замерла рядом с группкой туристов и навострила уши. Историю знать всегда полезно и поучительно.

– Собор, как это ни странно, можно сравнить с театральными подмостками. Здесь могут разыгрываться драмы, трагедии и даже комедии. Они наваливаются на вас здесь, и вы становитесь свидетелем настоящей мистерии.

– Какой еще мистерии? – пристала Маша к экскурсоводу, когда туристы, словно муравьи, разбежались по углам памятника архитектуры и старины.

Та удивилась:

– Ой, вы говорите по-немецки? В основном все туристы говорят «битте» и «данке», и все.

– Значит, я редкость. Кстати, меня зовут Мария.

– А я – Лина…

– И что там с мистериями?

Два заблуждения и искушение фальсификацией

«Никто не в состоянии описать жизнь Иисуса», – утверждают маститые теологи. Этими словами чаще всего не завершают, а начинают биографию Иисуса Назаретянина. Но неужели во всех четырех Евангелиях Нового Завета не отыскать никаких указаний на реальную жизнь Христа?

Конечно, при прочтении евангелических текстов не следует забывать, что ни один из четырех «биографов» не думал донести до будущих поколений хронологически достоверный отчет о земном существовании Иисуса Христа. Но зачем же тогда они писали свои «мемуары»?

Современный автор, специализирующийся на исторических темах и желающий создать достоверное жизнеописание Наполеона или Цезаря, предпочитает работать с первоисточниками и документами, оставленными современниками его персонажей. Если он работает добросовестно, он предпочтет руководствоваться фактами. Но с евангелистами все было по-другому. Реальный Иисус был для них целью. Целью исполнения пророчеств Ветхого Завета, касающихся Мессии.

Авторы Евангелий и не думали тщательно проверять факты, кружа по запутанным тропинкам дороги жизни Иисуса. Зачем? Ведь он – Мессия. А потому, хотел Иисус того или нет, он просто обязан был происходить из царского колена Давидова. А где призвали на царство Давида? Правильно, в Вифлееме. Мучительно ожидаемый Мессия должен быть потомком Давида, и точка!

Именно поэтому ангел-посланник открывает пораженной Марии нечто, чего юная девушка никак не в силах понять: «…и вот зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Его Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст ему Господь Бог престол Давида, отца его». Вот отчего ликует ангел в Евангелии от Луки: «…не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям, ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь».

Для правоверных евангелистов казалось неопровержимым то, что Иисус и есть Мессия, происходящий из рода царя Давида. Свидетельств о рождении тогда на руки не выдавали, так что выяснить было негде. Тем более нельзя было узнать, был ли среди родственников сам царь Давид. А потому не было необходимости проверять факты. Верю – следовательно, знаю! Здесь речь идет не об исследовании истории, а о легитимности появления Иисуса. Именно поэтому авторы Евангелий – и Матфей, и Лука – фабрикуют независимо друг от друга генеалогическое древо Иисуса Христа. Да еще не одно, а сразу два!

Вот пример. По Матфею, между Зоровавелем и Иосифом прожило свой век девять поколений, а по Луке – целых восемнадцать. И многие поколения читателей Библии безрезультатно стараются свести к единому знаменателю столь противоречивые данные. Вот только никак не получается. Впрочем, это не волновало авторов Евангелий: они хотели всего лишь придать своей вере налет чудесного. Таким образом и стал Мессия Иисус родственником царя Давида.

Но вернемся к Марии. Помните ее удивленный вопрос, заданный ангелу-провозвестнику: «…как будет это, когда я мужа не знаю?» И в самом деле, как?

Тем более Матфей довольно настойчиво утверждает, что родословную ребенка Иисуса надо вести не от супруга Марии Иосифа, а от самого «Духа Святого»: «Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого». То есть Иосиф никак не мог называться биологическим отцом Иисуса. Красиво, но как в таком случае быть с генеалогией, согласно которой Иосиф был потомком легендарного царя Давида?

Если мы спокойно и трезво взглянем на эту историю, в глаза сразу же бросятся два интересных эпизода. Причем один нисколько не исключает второй!

Вариант первый: Иосиф был не просто супругом Марии, но и биологическим отцом Иисуса. И зачат был Иисус по добрым старым человеческим обычаям. Таким образом, Иисус действительно мог быть Мессией, ведь по отцу он потомок царя Давида.

Вариант второй: Иосиф был всего лишь мужем Марии, но не отцом Иисуса. Тогда Иисус был зачат девственницей, да еще и от Духа Святого. Правда, в этом случае Иисус явно не соответствовал представлениям народа того времени о Мессии.

Неизвестные переписчики Завета постарались избавить запутавшийся мир от этой неразрешимой проблемы при помощи фальсификации. Когда этот метод был применен впервые, точно не известно. Тексты Евангелий переписывались бесчисленное количество раз. Эти тексты сокращались, дополнялись совершенно новой «информацией» и заново копировались.

Переписчики совсем не были копировальными машинами в образе человеческом. Они видели противоречия в текстах, а противоречия никому не нужны! Решить проблему было несложно: всего лишь изменить два слова в Евангелии от Луки. У Луки сказано: «…он Иосиф] был из дома и рода Давидова»? Так что же мешало в более поздних новозаветных списках написать: «Они были из дома и рода Давидова»? Или: «Оба были из дома и рода Давидова». Если мать Иисуса тоже «дальняя родственница» царя Давида, то даже не обязательно было считать биологическим отцом Иосифа. Тогда вполне подойдет и Дух Святой! Все равно Иисуса признают Мессией.

Бесчисленные копии евангельских текстов, к сожалению, затерялись в течение долгой истории христианства. Наука признает наиболее древним Евангелие от Марка. А в этом Евангелии не найти ни ссылок на Иосифа как отца Иисуса, ни на родословную от царя Давида. Марк писал историю о Христе, не упоминая гипотетических родственников. Это Евангелие начинается с Иоанна Крестителя, предшественника Иисуса. Мессией и сыном Божьим называет Христа не он, а сам Иисус: «И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение».

Вероятно, поэтому теологи и церковники так не любят Евангелие от Марка. Слишком уж многое им приходится дописывать и додумывать за автора первого Евангелия.

– Мда, любопытно, – покачала головой Мария.

Лина скромно улыбнулась.

– Это еще что! Вот мой двоюродный прадедушка, он дожил до ста двух лет и по-прежнему молод душою и свеж как утренняя роса. Голова светлейшая! Такое порассказать может... Если хочешь, приходи завтра, я тебя с дедушкой Отто познакомлю.

Кто ж откажется от любопытного знакомства? Маша поблагодарила Лину и вышла на площадь. Пора было озаботиться местом для ночлега.

Шум большого города всегда радовал ее. Мимо проезжали тучи машин, разноцветных и гудящих, спешить было некуда, никакой определенной цели не было. Она бездумно брела куда глаза глядят, рассматривая пряничные домики и ухоженных местных жителей. Другая страна, другие люди... Даже бродячих собак нет ни одной.

Внезапно рядом появилась набережная – Рейн, ленивый и огромный, плескался в каменных берегах, словно северный тюлень. Как приятно курить на набережной! Колечки дыма выписывают в воздухе изящные вензеля и растворяются в речном воздухе. Маша присела на скамью, достала из сумки дедушкин путеводитель и принялась вглядываться в паутины улиц. Из раскрытой книжицы ей на колени выпала закладка-открытка. На обратной стороне открытки был нацарапан какой-то адрес: Кронпринценштрассе, 59, О. Р. Явно дедов почерк! Но кто или что это О. Р.? Маша глянула на карту города, нашла Кронпринценштрассе и решила в ближайшие дни прогуляться по указанному адресу. Чем черт не шутит? Вдруг именно там ее поджидает самое захватывающее приключение.

Кельн. Собор. Ночь

Гул голосов уносился под своды Собора и разбивался о каменную кладку стен.

– Бедная русская девочка! Отто совершенно запутает ее!

– Скажите, а почему именно она и этот чокнутый Отто должны составить пару?

– Попрошу без оскорблений, Отто не чокнутый!

– Он сумасшедший, он коварен как лис.

– Aut insanit homo, aut versus fecit[2].

– Вот именно, золотые слова! Отто – наш человек!

– Отто – герой.

– Вовсе нет! Вспомните, кому он служил!

– Сейчас не бывает героев во всем. Сейчас в моде герои слегка.

– Тихо! Заткнитесь! Ключ поворачивается в замке…

Код рождества, или Ясли

Иосиф Флавий перечисляет шестьдесят три местечка в маленькой провинции Галилея, но Назарета среди них нет. Некоторые современные исследователи даже пришли к «революционным» выводам: Назарет назвали родиной Иисуса лишь для того, чтобы запустить механизм воплощения пророчества из Ветхого Завета. Все Евангелия тесно связаны с Ветхим Заветом. Иосиф, «получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские и поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что Он Назареем наречется».

Современному читателю хорошо! Вся Библия от Ветхого до Нового Завета собрана под одним переплетом. Но во времена Иисуса «Нового Завета» еще не было. А канонические тексты Ветхого Завета еще не были представлены в виде книги. Существовали свитки отдельных текстов. Причем свитки, написанные на иврите. Текст в них не был разделен на главы или стихи, буковка цеплялась за буковку, и абзацев тоже не было.

Такой текст сложно было цитировать, и потому Евангелие от Матфея местами сложно для понимания. Например, что скрывается за высказыванием «реченное через пророков»? И каких именно пророков имел в виду автор? Все это остается загадкой, и поэтому мы сегодня не знаем точно, на какую книгу Ветхого Завета ссылался Матфей и какой стих имел он в виду.

Скорее всего, Матфей опирался на Исайю: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его, и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия». Но где же здесь упоминание Назарета?

«Ветвь» или «отпрыск» на иврите звучит как «nezer». Неужели из слова «nezer» может появиться название селения Назарет? Ведь рос и воспитывался Иисус именно в Назарете. Здесь у исследователя могут возникнуть проблемы. Во-первых, Мессия должен был родиться на свет в городе Давида, в Вифлееме. У пророка Михея мы читаем: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, который должен быть Владыкою в Израиле и которого происхождение из начала, от дней вечных».

Может быть, Вифлеем в качестве места рождения выдумали, как и место жительства всего семейства Назарет? Астрологический метод дает нам возможность с некоторой долей уверенности установить год рождения Иисуса – 7 год до нашей эры. В 27 году до нашей эры Август решил заняться реформированием Римской империи, в состав которой входила тогда Иудея. Для реформ была необходима точная перепись народонаселения империи. Тогда и налоги можно было взимать «по всем правилам». Началась перепись с Галилеи. Четыре десятилетия понадобилось чиновникам, чтобы проверить иногда совершенно безумные данные и обработать их.

На территории Сирии, а также Иудеи пе репись началась в 10 году до нашей эры. В 7 году до нашей эры она должна была подойти к концу. Что означает лишь одно: в год предположительного рождения Иисуса перепись производилась. За ее осуществлением следил некто Квириний.

Такое положение дел соответствует Евангелию от Луки: «В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая во время правления Квириния Сирией. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, город Давидов, называемый Вифлеем».

Перепись народонаселения только тогда имеет смысл, когда отвечает следующим условиям: переписываются те, кто может платить различные налоги, и проводится перепись в тех местах, где постоянно живут налогоплательщики. И нигде, кроме этих мест. А поэтому кажется совершенным абсурдом то, что Иосиф и беременная Мария ездили из фиктивного Назарета в реальный Вифлеем.

Мария и Иосиф должны были ожидать переписи на своем месте жительства. Только тогда перепись имела смысл. По месту жительства они платили налоги и занимались своими текущими делами. Если Иисус родился в Вифлееме, то именно Вифлеем и был местом жительства всей семьи. Или родители Иисуса жили где-то неподалеку от Вифлеема. А тяжелый переход через всю Галилею ни от кого не требовался.

Однако верные церковным догмам люди не сомневаются в том, что Иосиф и Мария отправились в тягостный путь, всячески страдая по дороге в Вифлеем. Когда же они добрались до легендарного города, все постоялые дворы оказались забиты до отказа.

Тем временем у Марии начались роды. Иосиф же не мог найти даже самой скромной комнатенки на постоялом дворе. Вот и пришлось рожать первенца в хлеву в совершенно антисанитарных условиях. Эти образы навсегда укоренились в народном сознании. Они действительно очень трогательны и живучи даже в наше время.

Но на чем основана все эта история – на реальных фактах или на домыслах? Оказывается, фактов ничтожно мало. Этот трогательный эпизод есть только в Евангелии от Луки: «…и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице».

Но постойте! Каким был Вифлеем того времени? С нашей точки зрения, городом его назвать никак невозможно. Это была невзрачная деревенька, насчитывающая тысячу, самое большее – полторы тысячи жителей. Даже средневековый читатель Библии мог бы усмехнуться: ничего себе, город! В Вифлееме тогда существовал один-единственный постоялый двор. И вряд ли он был забит до отказа. Хлева, который мы привыкли себе воображать по рождественским картинкам, тоже не существовало. Но что же тогда было? В окрестностях Вифлеема действительно имелись пещеры, издавна использующиеся людьми как жилища. Эти же пещеры служили надежным укрытием стадам пастухов. А вот хлевов в современном понятии в Иудее того времени не было вообще. Но в подобной пещере Иосиф и Мария вполне могли найти укрытие и даже могли вести вполне сносное скромное существование.

«Яслей» в нашем современном понимании в подобных пещерах тоже не существовало, зато имелись простейшие кормушки для скота. Обычно они выбивались в земле из камня. Такую кормушку могли использовать молодые родители в качестве кроватки для новорожденного малыша.

«Протоевангелие от Иакова» не было включено в канон Нового Завета. Но именно оно может немного пролить свет на рождение Иисуса. В нем сказано: «И нашел он грот в скале, туда и ввел Марию». Впрочем, апокрифическое Евангелие «псевдо-Матфея» тоже утверждает, что Иисус родился в гроте: «И огромная звезда светила над гротом с вечера до утра с таким ярким блеском, какого не видели с начала времен… Но на третий день после рождения Господа Мария покинула грот». В «армянской же книге детства» подробно сообщается о том, как три персидских царя прибыли в Иудею, чтобы помолиться за нового царя. И нашли они Марию, Иосифа и младенца Иисуса в одном из «гротов».

Небольшое дополнение: «гроты Рождества» находят отражение в народной вере и по сей день. Приезжайте в Баварию перед Рождеством, и вы увидите «рождественский инвентарь», включающий и имитацию стен пещеры в каждом доме.

Казалось бы, апокрифические Евангелия поразительно гармоничны в отношении пещеры. Но гармонию эту немного портит каноническое Евангелие от Матфея. Там сказано, что мудрецы с Востока наносят визит Марии, Иосифу и Младенцу не в хлеву и не в гроте, а в самом обыкновенном доме: «…и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его».

Чем больше занимаешься загадкой рождения Иисуса, тем отчетливей можно видеть несоответствие фактов и всевозможные заблуждения. И очень важно понять, что наши представления о первых часах и днях Иисуса на земле опираются не на библейские тексты, а на суеверия, укоренившиеся в сознании современников.

Давайте откажемся от идеи долгого путешествия Марии и Иосифа из Назарета! И тогда станет понятно, что Мария и Иосиф всегда жили в Вифлееме. Давайте откажемся от идеи рождения Иисуса в хлеву! И тогда станет ясно, что родился он либо в пещере, либо в каком-то уединенном гроте. Обстоятельства рождения Иисуса на сегодняшний взгляд кажутся несколько убогими, но пастухи того времени ведь так не думали. Такое появление ребенка на свет казалось вполне нормальным.

Напоследок скажу: когда начинаешь заниматься детством Иисуса, сразу же ощущаешь так называемый дефицит информации. Вероятно, авторы Евангелий знали очень мало о детстве Христа. Может быть, он сам предпочитал ничего не рассказывать? А они просто верили. Крепкая вера для многих означает знание исторической действительности. Но, к сожалению, это совершенно разные вещи.

Глава 2Код начала

Отто

Кафе на соборной площади, как обычно, были переполнены, гомонящая пестрая толпа заполонила площадь и вливала в свои утробы литры напитков. Мария нашла себе местечко за столиком на улице только в шестой по счету забегаловке, не самой симпатичной, но вполне приемлемой. Рядом с ней собрался пристроиться неприметный сухопарый старичок в больших очках и помятом пиджаке. Маша про себя улыбнулась: уж очень он смахивал на ее университетского преподавателя древней истории. Та же бесцветность, огромные очки, полное пренебрежение к одежде, – но стоило только ему раскрыть рот и начать лекцию, никто больше не думал о его непрезентабельной внешности и старческом маразме. Может, и этот «немецкий пенсионер» преподает историю?

– Не возражаете, фройляйн, моему присутствию? Люблю, знаете ли, наслаждаться близостью молодости. Такое соседство придает сил и подпитывает энергией.

– Конечно, нет, многоуважаемый, – кивнула она головой.

На улицу весь в мыле выскочил хозяин с порцией мороженого и маленьким кофейничком.

– Отто, дружище, не распугивай моих клиентов! – шутливо бросил хозяин в сторону старичка и обернулся к Маше. – Госпожа, не верьте ни единому его слову. Он старый и чокнутый, понимаете? Слышит голоса.

Поставив на столик заказ, он снова упорхнул в кафе. Мария обернулась к старичку:

– Сударь, значит, вы Отто? Меня зовут Мария. Это, наверное, невежливо задавать с ходу коварные вопросы, но о каких голосах болтал наш радушный хозяин? Вы не производите впечатления впавшего в умственное расстройство. Вы похожи на отставного профессора исторических наук.

Старик усмехнулся:

– Девочка, вы же в Кельне! Здесь все фантастично, один Собор чего стоит. Этот Собор как раз и разговаривает со мной.

Маша нахмурилась: и впрямь дед немного не в себе.

– Да? Почему в собеседники он избрал именно вас, а не кого-то другого?

Старик хитро улыбнулся – в лучах утреннего солнца блеснула фарфоровая челюсть.

– А у вас, молодых, в ушах затычки. Вы как Фома Неверующий.

– Мне любопытно, когда же собор начинает разговаривать с вами, Отто? – скептически произнесла девушка, изучающе разглядывая соседа.

– Собор живет другой жизнью. Когда у нас день – у них ночь, и наоборот.

– О чем же он говорит?

– Он рассказывает правду о Нем.

Зачем было убегать в Египет?

А ведь история жизни Иисуса в Евангелии от Матфея начинается почти как детектив. Едва Иисус появляется на свет, как тут же откуда ни возьмись возникают «Мудрецы с Востока». Благодаря знанию звезд они выясняют, что родился новый царь иудейский. Но о том же узнает и царь Ирод. Он приглашает «мудрецов» к себе и просит их поискать младенца под предлогом того, что тоже хочет поклониться будущему царю Иудеи. Звездочеты находят Иисуса, падают пред младенцем на колени и одаривают весьма щедрыми подарками. А во сне Бог приказывает им не выдавать Ироду точное место рождения Иисуса. «Мудрецы» спешно возвращаются на свою далекую родину.

Ирод был возмущен таким оборотом дел, ведь звездочеты ничего не рассказали ему о том, где можно разыскать потенциального конкурента на иудейский трон. И поэтому он отдал приказ об «избиении младенцев». Но ни в одном историческом произведении, кроме Библии, это избиение младенцев не упоминается.

Иосиф, отец Иисуса, тоже получил во сне божественную весть: он должен был немедленно бежать с женой и младенцем в Египет. Почему? Зачем? По Матфею, бегство было необходимо, иначе Иисус мог стать жертвой «детоубийцы Ирода». То есть жертвой того события, свидетельства о котором весьма туманны.

После смерти Ирода «святое семейство» возвратилось на родину, «да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего».

О каком «пророке» говорит Матфей? Скорее всего, о пророке Осии. Но у этого пророка нет ни одного упоминания о том, зачем Иисусу вместе со всей семьей следовало бежать в земли Египетские. Пророк Осия говорит о вполне конкретных событиях отдаленного прошлого. О каких именно событиях, спросите вы? С удовольствием напомню.

Моисей получил от Бога приказ пойти к фараону и потребовать: «И скажи фараону: так говорит Господь: Израиль есть сын Мой, первенец Мой; Я говорю тебе: отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение; а если не отпустишь его, то вот, Я убью сына твоего, первенца твоего». Об Иисусе в пророчестве не сказано ни слова, как не сказано и ни слова о каких-либо убиенных детях в далеком будущем. Речь идет об Израиле в египетском плену и о возвращении рабов в «страну обетованную».

Именно эту ситуацию и описывает пророк Осия: «Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего». Тот же пророк Осия рассказывает о происшедших в Египте событиях, но ничего не предвещает, – речь идет об Израиле Ветхого Завета. Таким образом, Иисус не имеет отношения к этой истории.

Возникает вопрос: выдумал ли Матфей историю бегства в Египет, чтобы заработало «пророчество», которого не было на самом деле? Кто знает?

Если евангелисты Марк и Иоанн намеренно ничего не сообщают о рождении и детстве Иисуса, то Евангелие от Луки достаточно подробно рассказывает нам о младенце Христе. Может, Лука что-то знал о бегстве в Египет? Но у Луки не упоминается ни о каких мудрецах с Востока, и, следовательно, злому Ироду не от кого было узнать о новорожденном царе иудейском. Нет у Луки также и никаких свидетельств об избиении младенцев, а значит, не было нужды у святого семейства бежать в Египет.

Согласно Луке, Иисус появился на свет в Вифлееме. Вместо «мудрецов» пришли пастухи, готовые преклонить колени пред младенцем. Через восемь дней после рождения Иисусу сделали обрезание и дали имя. После окончания «нечистых дней» Марии гордые родители привезли своего ребенка в Иерусалимский храм. И только после этого семейство возвратилось в Назарет.

Подведем итоги: Матфей «отправил» Иисуса в Египет, чтобы спасти от избиения младенцев, которого никогда не было, и исполнить «пророчество», которого в реальности никто не делал. Столь драматически описанное Матфеем бегство не казалось евангелистам Марку и Иоанну достойным доверия, а Лука его вообще напрочь отверг.

Немного о ритуале очищения: заблуждения и противоречия Луки

Когда младенцу Иисусу было всего восемь дней от роду, его подвергли обряду обрезания, по крайней мере, так об этом сообщает Евангелие от Луки. «А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли его в Иерусалим, чтобы представить перед Господом, как предписано в законе Господнем».

Лука сообщает об одном из важнейших моментов в религиозной жизни Иисуса и его родителей. После «дней очищения» следовало, как утверждает Евангелие от Луки, показать Иисуса в храме. Что означают «дни очищения», которые были необходимы по закону Моисееву? Этого религиозного обычая христианский культ не перенял.

В католических теологических кругах любят поговорить о «незапятнанном зачатии» Марии. И эта формулировка может оскорблять большинство обычных женщин. Потому что если история Иисуса исключение, то все остальные, следовательно, «запятнанные»? Иудаизм исходил и исходит из того, что каждая женщина является нечистой, если «у нее дни ее».

После рождения ребенка женщина, согласно закону Моисея, тоже считается «нечистой», «оскверненной», причем продолжительность этого состояния зависит от пола ребенка: после рождения мальчика – одна неделя, после рождения девочки – две недели. После родов мать пребывает дома «в карантине». И сроки «карантина» тоже зависят от половой принадлежности новорожденного: тридцать три дня при рождении на свет мальчика и шестьдесят шесть дней при рождении девочки!

Только по прошествии этого строго определенного времени, когда женщина вновь может покидать дом, она может отправиться в храм. Тогда священнослужители проведут жертвенные церемонии, понимающиеся как культ очищения. Женщина должна принести священнослужителям годовалую ярку для жертвоприношения и голубку. Только после ритуалов в храме, как предписывает закон Моисея, она вновь будет «чиста».

Но вернемся к Евангелию от Луки: «А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли его в Иерусалим, чтобы представить пред Господом, как предписано в законе Господнем».

О чем именно говорит Лука? Очевидно, он исходит из того факта, что мать и ребенок, а возможно, даже отец должны были пройти обряд очищения в храме, потому что так предписано законом Моисея. Но ведь это неверно. Ритуал очищения был предназначен только для женщин. Ни новорожденный ребенок, ни муж не должны были его наблюдать, как наивно полагает Лука. И не было никакого закона, как думает Лука, чтобы показывать Иисуса в храме. Евангелист не знал закона Моисея, согласно которому жила Иудея того времени.

Описанный Лукой эпизод с обрядом очищения следовало бы назвать грубейшей ошибкой. Все происходило не так, как было описано у Луки. А может быть, это не ошибка вовсе, а намеренная фальсификация? У Луки были причины «отправить» в храм на обряд очищения не одну Марию, а все семейство. Только так у него была возможность связать маленького Иисуса с иерусалимским храмом и назвать его Мессией, о котором говорили пророки.

И только у Луки есть упоминание о двух очень важных происшествиях при выходе из храма. Во-первых, старцу Симеону было откровение о том, что, только увидев воочию Мессию, он сможет уйти в мир иной. И когда младенца Иисуса приносят в храм, Симеон сразу же узнает Мессию. Не помня себя от счастья, он кричит: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля». Кроме того, восьмидесятичетырехлетняя пророчица Анна тоже появляется перед храмом. Она тоже узнала в младенце Мессию и «говорила о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме».

Лука проецирует свою веру в Иисуса и на его детство. Но историческая ценность такой проекции равна нулю. Иными словами, после воскресения Иисуса люди поверили в Иисуса-Мессию. И эту веру удачно использовал Лука.

Но вот родители Иисуса явно не были готовы к такому повороту дел: «Иосиф же и Матерь Его дивились сказанному о Нем». Столь удивительная реакция родителей Иисуса настораживает, не правда ли? Ведь кому, как не им, знать, кто родился в их семействе. Или Лука все же добавил кое-что от себя?

Ведь именно у Луки пораженную Марию посещает ангел с удивительным посланием: «И сказал ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот зачнешь во чреве, и родишь Сына… Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст ему Господь Бог престол Давида, отца Его». Ангел из плоти и крови пророчит Марии, что у нее родится Мессия. А через несколько месяцев, когда два «пророка» признают в младенце Иисусе Мессию, Мария несказанно удивляется их словам. Или она могла забыть о встрече с ангелом?

То же самое с пастухами. Ведь им тоже ангел Господень сообщил о том, что родился Мессия. Более того, именно ангел послал их к Марии, Иосифу и ребенку. Пастухи прибежали к Марии и сообщили ей о словах ангела.

По собственным словам Луки, Марии было прекрасно известно, что ее сын Иисус был будущим Мессией. Так что не стоило ей удивляться подтверждению данного факта двумя престарелыми пророками, Симеоном и Анной. А она удивилась. Таким образом, Лука противоречит самому себе.

Есть ли какие-либо объяснения противоречиям в Евангелии от Луки? Возможно, Евангелие не было написано им самим, а собрано более поздними редакторами по кусочкам, происходящим из очень разных источников? Может быть, собирали Евангелие так, словно складывали мозаику? Но почему-то данный ответ не кажется удовлетворительным. Если уж собрали из того, что было, почему хотя бы не отредактировали для устранения логических неувязок и придания хоть какой-то достоверности?

Кельн. Собор. Ночь

С определенной долей скептицизма в душе девушка последовала за своим необычным знакомцем. Как все забавно! Такой милый старичок, немножко сумасшедший, но умный. Похоже, точно до пенсии был философом или религиоведом, а под бременем лет тронулся умом. А старенький Отто целеустремленно шагал по узким улочкам, по запруженным народом улицам вечернего Кельна, по уютным маленьким площадям. И вот она, огромная, по-ночному серая громада Собора. Отто обернулся к спутнице. Маша улыбалась, а в ее серых глазах танцевали чертенята. Это приключение нравилось ей все больше и больше. Одно дело подцепить в незнакомом городе приятного кавалера, тут же отправиться с ним по злачным местам, дегустируя местные напитки и деликатесы, и завершить день отдыха в постели с незнакомцем. Такие авантюры утомляют. А вот полезть ночью с безумным стариком в старинный собор – это восхитительно. А главное – экстравагантно и запомнится надолго.

– Мы сейчас войдем внутрь, постарайся держаться у меня за спиной и никуда не отходить. Главное – молчи как рыба!

– Я думала, мы с центрального входа пойдем.

– Нет, так ближе к гробнице трех «святых царей».

В темноте было страшновато. Девушка чувствовала, как громко бьется ее сердце.

– Сядь на скамью, – приказал старенький Отто, – смотри на саркофаг и слушай.

Сам Отто пристроился неподалеку. В Соборе стояла мертвая тишина. Маша устроилась на скамье поудобнее и подумала: «Здесь ведь смолкают голоса улицы…»

История отца. А был ли Иосиф плотником?

Задолго до того, как появились так называемые четыре Евангелия Матфея, Марка, Луки и Иоанна, апостол Павел создал свои письма. И евангелисты, и Павел создавали свои произведения, руководствуясь очень разными мотивами. В первые десятилетия после гибели Иисуса на кресте воспоминания многих современников были еще довольно свежи и болезненны. Рано было еще развивать миссионерскую активность. Но постепенно все в этом мире забывается, вот и настало время поведать миру о том, что тогда произошло, – и даже не о реальных событиях, а о том, во что хотелось верить. Павел очень много пишет об Иисусе, но принципиально умалчивает о его родителях, не упоминая ни о Марии, ни об Иосифе. Как будто и не было у Иисуса никаких родителей. В Евангелии от Марка тоже ни слова не сказано об отце Иисуса, Иосифе. И возникает вполне закономерный вопрос: признавал ли Иисус своим отцом Иосифа или же не признавал?

У Матфея некоторые персонажи, не проявляющие особой симпатии к Иисусу, спрашивают: «…не плотников ли Он сын? Не его ли мать называется Мария?» Имя отца не называется, указывается лишь имя матери. Евангелие от Марка как будто вторит Матфею. Здесь люди тоже спрашивают: «Не плотник ли Он, сын Марии?» Казалось бы, незначительный нюанс, но недооценивать его нельзя. Судя по свидетельствам евангелистов, выходит следующее: если отец Иисуса был «плотником», следовательно, и его сын пойдет по стопам отца.

Лука и Иоанн тоже рассказывают о людях из Назарета и их неприязненном отношении к Иисусу. Но в этих евангелических текстах профессия отца не называется, зато появляется имя родителя: «…и говорили: не Иосифов ли это сын?»

Там, где в нашей Библии говорится о плотнике, в греческом тексте стоит слово «tekton». «Tekton» всегда переводилось как «плотник», причем на все языки. Судите сами:

– «Is not this the carpenter, the son of Mary?»

– «N’est-ce pas le charpentier, le fi ls de Marie?»

– «Non е costui il carpentiere, il fi glio de Maria?»

– «Dit is toch de timmerman, de zoon van Maria?»

– «Er denne ikke Tommermanden, Marias son?»

Удивительное единодушие! Но ни Иосиф, ни его сын Иисус никогда не занимались плотницким делом, потому что профессии плотника в эпоху Иисуса не существовало вообще. Так что никто теперь уже не сможет сказать, как в точности переводится слово «tekton».

Древесина же в стране Иудее в эпоху Иисуса была слишком редким материалом и к тому же очень дорогим. Поэтому работали с ней очень мало. Тем более что работы по дереву из-за финансовых обстоятельств не были распространены у простого народонаселения этой римской провинции. И если в конструкции крыши дома использовались деревянные детали, то с такой работой легко справлялись каменщики. Древесина только иногда использовалась и шла на двери домов. Следовательно, мы можем предположить, что Иосиф был строителем? Или каменщиком, который мог работать не только с камнем, но и с деревом? Но Юстин (ок. 100—165 гг. н. э.) отрицает этот факт. По его мнению, «tekton» – это ремесленник, изготавливающий плуги и хомуты.

Римский историк Тертуллиан (ок. 160—220 гг. н. э.) в своем произведении «De spectaculis» утверждает, что имя Иисуса довольно зло порочат в коротких сатирических произведениях. Особый интерес данные произведения представляли потому, что в них пытались развенчать божественное начало столь почитаемого христианами человека из Назарета. В те далекие времена люди почему-то не хотели верить в рождение богочеловека от девы и Святого Духа. А поэтому искали земное объяснение, используя язвительные выражения.

Происхождение Иисуса всегда волновало людей: «Hic est ille fabri et quaestuariae filius!», – как говорит Тертуллиан. В привычном переводе с латыни это значит: «Вот он, знаменитый сын плотника и блудницы». Вновь на сцену выходит плотник. А верен ли перевод? На самом деле латинское faber в большей степени означает «ремесленник», а иногда, в очень специфических ситуациях, – кузнец. Но кузнецом Иосиф точно не был. Кем же он был тогда? В Галилее семья, занимающаяся строительными работами, ценилась очень высоко. Впрочем, точного ответа дать уже никто не сможет.

Мы можем сказать лишь одно: то, что сегодня мы думаем об Иисусе, его жизни и деяниях, зачастую вообще не соответствует истине и библейским текстам. Как бы грустно это ни звучало, но мы слишком мало знаем о реальном историческом человеке по имени Иисус…

Через два часа они вышли из собора на свежий воздух. Небо было чернее чернил, а бисер звезд рассыпался красивыми узорами. Теплый ветерок играл с волосами и обволакивал приятной негой. В Соборе Маше понравилось. Эти торжественные стены и полное отсутствие туристов. Он был совсем другим, немного диким и пах временем.

– Здорово! Оказаться ночью в легендарном Кельнском соборе! – она была в неподдельном восторге. – Но, если честно, я ничего не слышала. Наверное, собор не хочет со мной говорить.

Старичок был искренне огорчен.

– А я надеялся…

– На что? – удивленно спросила она.

– Ничего, в этот раз не заговорил, – значит, еще не время. Ничего еще не потеряно!

«Наверное, он и в самом деле чокнутый», – подумала Маша. Годы способны сломать кого угодно, так что ничего удивительного. Она вспомнила дедушку, и ей снова стало грустно.

Сейчас бы увидеть его рядом, подержаться за его теплую и родную ладонь. Послушать байки обо всем на свете. Ни у кого не было такого замечательного дедушки, как у Маши! Как ужасно, что ничего и никого нельзя вернуть, а время никогда не обратится вспять!

«Авва Отче», или Код отца

Не стоит забывать о том, что Иисус был сыном родителей-иудеев и его ученики также были иудеями. Что можно заметить на страницах евангельских текстов? Друзья, а иногда даже враги почтительно называют Иисуса «Равви». Это несказанно раздражает многих христианских теологов, и не только теологов. Кроме того, Иисусу приписывают особое, исключительное положение. Например, ни один иудей до и после Христа не мог обращаться к Богу: «Авва», то есть отче, отец.

Странно, не так ли? Ведь во всем Новом Завете есть только одно-единственное место, в котором Иисус употребляет подобный термин. В Гефсиманском саду Иисус просит Бога избавить его от смерти на кресте: «…и говорил: „Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня“». Эта драматическая и глубоко трогательная сцена рассказывается во всех четырех канонических Евангелиях. И у Марка, и у Матфея, и у Луки, и у Иоанна Иисус молит Бога о помощи в тяжелейший час величайшей опасности. Но только у Марка мы находим слово «Авва, Отче». Его коллеги-евангелисты придерживаются более скромного «Отец».

Так почему же считается, что так мог обращаться к Богу только Иисус? И почему полагают, что ни те, кто был до, ни те, кто пришел после, не могли позволить себе такую лингвистическую вольность?

В Талмуде не без юмора рассказывается о некоем Равви Шони. Когда на землю сошла ужасная засуха, измученные люди обращаются к этому равви за помощью, чтобы он замолвил за них доброе словечко пред Господом. Шони рисует на земле круг, садится внутри этого круга и упрямо начинает призывать дождь. Более того, довольно громко заявляет Богу, что не сойдет с данного места, не покинет круг до тех пор, пока Бог срочно не пошлет дождь на землю. И, кажется, его «угрозы» впечатлили Яхве. С небес начинает моросить. Но, несмотря на столь явный первый успех, Шони продолжает сидеть на прежнем месте. Давая тем самым понять Богу, что маловато дождя. Бог постепенно увеличивает «порцию» влаги небесной, пока не начинается самый настоящий ливень. И тут возмущенный Шони кричит небесам, что просил всего лишь дождь, а не новый потоп. Наконец ему удается урегулировать данную проблему с Богом. При этом Шони вновь и вновь обращается к Господу: «Авва», причем повторяет это слово много чаще, чем Иисус в Новом Завете.

Но, возможно, Иисус и Равви Шони были некими исключениями из правил, способными обращаться к Богу на «ты», называя того «Авва», «Отец»? Ничего подобного! В так называемой «Покаянной молитве» все богобоязненные иудеи задолго до Иисуса обращались к Богу «Awinu-Malkenu», то есть «Отче наш, царь наш!» А Иисусово «Авва» – это уменьшительная форма от «Ав» или «Аб». «Авва» считалось совершенно нормальным обращением иудея не только к Богу, но и к ученым книжникам – «равви».

Только ли Иисус имел право называть Бога «Абба»? Вовсе нет! Разве другим иудеям воспрещалось называть Бога «отцом»? Еще во II веке до нашей эры появилось произведение под названием «Слова Иисуса, сына Сирахова». А там прямо говорится: «О, Господь, Отец мой и охранитель всей моей жизни, не позволяй мне попасть в ловушку врагов моих… О, Господь, Отец мой и Бог моей жизни, не позволь мне пасть под их ударами! Не заслоняй глаза мне соблазнами и избавь от страстей!»

Мальчик с латинским именем

Но загадок, связанных с жизнью Иисуса, меньше не становится. Почему, например, новорожденному мальчику Иисусу дали латинское имя?

Еще раз уточним: «Иисус» был иудеем. А следовательно, он должен был носить иудейское имя. Он жил в иудейском окружении, в мире с совершенно особыми проблемами. Первое столетие новой эры прошло в Иудее под знаком непрекращающихся столкновений «сынов Израиля» с римскими оккупационными силами. Иногда заканчивались подобные столкновения кроваво. Иудеи чувствовали себя рабами и желали сбросить чужеземное иго. Римляне же считали себя вполне легитимными властителями, и довольно грубо подавляли любое сопротивление своей «легитимной власти». При таких обстоятельствах ни одна иудейская семья не дала бы своему сыну (тем более первенцу!) латинское имя.

Но как же тогда в действительности звали человека, известного нам как Иисус? Откуда вообще пошла эта латинская транскрипция? Новый Завет записан отчасти на греческом языке. В греческих текстах пишется «Иезоус». Отсюда последовало и латинское «Иисус». Но греческое «Иезоус» возникло не просто так, оно очень похоже на арамейское «Иезу». Арамейское же «Иезу»

является сокращенной формой имени «Иезуа». «Иезуа» же в свою очередь является сокращенной версией более длинного имени – «Иешошуа» или «Иешуа». Этим именем – «Иешуа» – называли одного из важнейших исторических деятелей Древнего Израиля. Иешуа, который в Библии зовется Иисусом Навином, был ближайшим доверенным лицом самого пророка Моисея. Он и стал его преемником. Именно Иисус Навин, Иешуа Навин провел народ Израиля в «землю обетованную», а не Моисей, как принято думать.

Но это не единственная трактовка имени Христа, потому что имя «Иешошуа» прекрасно разбивается еще на два слова: на сокращенное от Яхве «Яху» и на слово «шуа», означающее на иврите «помогать». Все вместе может значить: «Яхве помогает» или «Яхве хочет помочь». Только когда мы найдем это значение имени Христа, становится понятным высказывание Матфея. Обычно оно звучит слишком загадочно: «… родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей своих от грехов их». Замените латинизированное «Иисус» на первоначальное «Иешошуа», и многое станет понятным.

Это имя значит гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд: помните, был Моисей, выведший израильский народ из египет ского плена. А его последователь «Иешуа Навин» завершил дело Моисея и довел израильтян до «земли обетованной». «Иисус», вернее «Иешуа-Иешошуа», становится последователем Моисея и рассматривается как новый спаситель. «Иешошуа» Нового Завета должен принести важнейшее спасение – то, которое гарантирует вечную жизнь.

Несложно провести еще одну параллель между Ветхим и Новым Заветом: в Ветхом Завете Иосиф был человеком, который спас народ Израиля от голодной смерти. Родные братья хотели убить его, но вместо этого продали в египетское рабство. Чем-то все это напоминает жизнь Иисуса. Его тоже предали и распяли. Неописуемое зло, причиненное ему, он считает добром – точно так же, как и Иосиф Ветхого Завета.

Кроме того, «Иешошуа» в Новом Завете был сыном Иосифа. По раннехристианским представлениям он, как и его предшественник из Ветхого Завета, приносит людям хлеб. У всех четырех евангелистов рассказывается о том, как Христос накормил пять тысяч человек пятью хлебами. Мать Иисуса, жена Иосифа, зовется Мария – в латинизированном переводе. Но первоначальное имя на иврите звучало как Мириам или Мирьям. В «египетской истории» Мирьям была сестрой Моисея.

Иисус в действительности звался «Иешошуа». Только после перевода с греческого языка на латынь появилось его общеизвестное имя. Исторические родители Иисуса никогда бы, ни при каких обстоятельствах не назвали своего ребенка римским именем. Да и сам Иисус посчитал бы подобное имя страшнейшим оскорблением. И никогда не позволил бы обращаться к себе так.

Мы заблуждаемся, когда думаем, что знаем что-то о подлинной жизни Иисуса. Даже то имя, которое значится в Евангелиях, отдаляет нас от «Иешуа», не позволяя нам приблизиться к пониманию этой выдающейся личности.

Странный адрес

Всю первую половину следующего дня Маша бродила по Кронпринценштрассе, пытаясь отыскать загадочного приятеля деда. Но ни одна фамилия на медных табличках со звоночками не подходила под странные инициалы. Из какого-то дома вышла молодая фрау с маленьким ребенком, и Мария просто сунула ей под нос закладку с адресом. Впрочем, и эта местная жительница ничего не знала, так как жила она здесь всего ничего – полгода, не больше. Поболтав с молодой мамашей о погоде и потетешкав карапуза, Маша продолжила поиски.

Неудивительно, что не найти никаких следов. Прошло, наверное, лет двадцать с тех пор, как дед последний раз был в Германии по заданию советского правительства. Но все равно разочарование терзало душу. Она присела на лавочку, не зная, что делать дальше. Ее взгляд наткнулся на богатую виллу с высокопарным забором и кучей разных наворотов. Вряд ли счастье может улыбнуться ей здесь, откуда у деда могли водиться знакомства с местными миллионерами? И тут, от удивления даже выронив сигарету, она увидела человека, который как раз выходил из ворот усадьбы (иного слова и не подберешь) с древней, видавшей виды, забитой бумагами кожаной сумкой. Это был не кто-нибудь, а ее давешний знакомец – старичок Отто. Вот тебе и сумасшедший со стажем! Прямо ни дать ни взять – дедушка-миллионер. Маша чуть не рассмеялась глупым мыслям, что замельтешили в ее голове.

«Не может такого быть, – подумала она, – игры разума какие-то».

Отто тоже выглядел удивленным.

– Ага. Выслеживаете меня, милая фройляйн?

Недовольство вибрировало в голосе Отто, и Маша не понимала, наигранное оно или искреннее.

– Поверьте, и в мыслях не имела! Совершенная случайность!

– Не заговаривайте мне зубы, милая девушка, я не очень уважаю его величество случай.

– Здесь все необычно. Всего два дня в Кельне, а встречаю постоянно одних и тех же людей.

– Позвольте поинтересоваться, что вас привело в этот район, милая фройляйн. Простите мне мое любопытство, – ехидно вопросил старик.

– Адрес… – Маша наконец прочла табличку, висящую на ограде усадьбы: Кронпринценштрассе, 59.

Она ошарашенно переводила взор с таблички на открытку. Старик, заинтригованный, тоже заглянул в записи:

– Вообще-то по этому адресу живу я, – сообщил он и задумчиво погладил редкую бороденку.

– Вы? – теперь в голове у Маши все совершенно перепуталось. Она распахнутыми глазами смотрела на Отто.

– Жить где-то ведь не запрещается, милочка? – пробурчал вредный старикашка и шлепнул на скамейку сумку с бумагами. Его мутные глазки буравили Машу, он ждал объяснений.

– Что вам надо? И кого вы ищете?

– Ха, если бы я знала! Звучит довольно глупо. Я ищу кого-то, чье имя, скорее всего, начинается на букву «О», а фамилия – на «Р».

– Мое имя тоже начинается на «О», – важно сказал он и доверительно взял ее за руку. – Откуда у тебя этот адрес, детка?

Маша на мгновение подумала, что происходящее напоминает плохой шпионский боевик, и криво усмехнулась. Все-таки чувствовать себя идиоткой ей не нравилось. Она ведь даже не знала, был ли ее дед знаком с этом немцем. Маша вздохнула:

– Из старого путеводителя по Кельну. От деда достался. В нем лежала эта закладка.

– Ну и что?

– А вы на обратную сторону закладки гляньте.

Старик глянул, а потом улыбнулся:

– Значит, внучка решила сунуть длинный нос в прошлое своего дедули?

– Почему сунуть нос? – обиделась девушка.

– Ладно-ладно, любознательность и любопытство – одни из движителей прогресса, – хихикнул Отто и сделал приглашающий жест рукой. – Милости просим. Ты явилась по адресу, милая фройляйн. Сказать по чести, я давно заждался…

Код братьев и сестер: а были ли они?

С течением времени высказывания о матери Иисуса Марии менялись. В Новом Завете сообщается только о том, что непорочная дева понесла Христа. В Евангелии от Луки Мария узнает от архангела Гавриила о том, что ей предстоит родить необычного ребенка. Из этого поэтичного текста следует, что ребенка Мария понесет без участия земного мужчины, причем Мария так и останется девственной. В Евангелии от Матфея есть упоминание о том, что Иосиф хотел бросить свою молодую жену из-за ее беременности. Он был уверен, что Мария обманула его. Через некоторое время Иосиф получил откровение о «божественном» вмешательстве в свою семейную жизнь.

Евангелисты утверждают, что свершилось чудо: Мария понесла, но при этом осталась девственной. «Протоевангелие Иакова» идет еще дальше. Этот текст, так и не попавший в библейский канон, возникал поэтапно. Можно наверняка сказать, что приблизительно две трети его появились в 130-140 гг. н. э., а оставшиеся главы были созданы на столетие позже, между 4 и 6 веками нашей эры. Описание мистического рождения Иисуса в данном апокрифическом Евангелии можно назвать наиболее древней его частью.

В «Протоевангелии Иакова» Мария даже после рождения Христа продолжает оставаться непорочной. И хотя роды проходят в укрытой от нескромных глаз пещере, очень своевременно появляются сразу два свидетеля, готовых подтвердить чудо. После самого настоящего «гинекологического осмотра» становится ясно – по крайней мере, так гласит апокриф, – что Мария все еще девственна. «Свидетельница» Саломония за ее сомнения в столь непостижимом состоянии роженицы была жестоко наказана: ее рука начала сохнуть. Лишь прикосновение к младенцу Иисусу принесло Саломонии исцеление.

Автор апокрифического Евангелия сообщает о непорочном зачатии и о том, что после родов молодая мать осталась девственна. Из этого следует вечная непорочность Марии. В «Катехизисе католической церкви» мы так и читаем: «Мария – Дева на все времена».

Вера в непорочность Девы Марии поразительно распространилась за это время. Евангелисты опираются на слова пророка Исаии, поскольку там идет речь о «деве», которая «во чреве приимет и родит Сына». По крайней мере, именно об этом идет речь в греческом переводе текста. Но в оригинале на иврите указана не «дева», а просто «молодая женщина». Евангелисты же, исходя из этого, рассуждают о «непорочном зачатии». Другие евангелисты, произведения которых не вошли в канон, переносят подобное непорочное состояние Марии с зачатия и беременности и на послеродовое время. Состояние вечной девственности Марии тео логически обосновано. Или, говоря точнее: у теологов и церкви имеются причины настаивать на вечной непорочности Девы Марии. Если Мария после рождения Иисуса по-прежнему оставалась «непорочной», то подобное может повто ряться. Но тогда бы и остальные дети Марии родились точно так же, как и Иисус. Но как тогда быть с исключительностью Христа? А никак! Следовательно, ни братьев ни сестер у Иисуса быть не могло по определению.

Однако евангелисты Матфей и Марк совершенно однозначно сообщают о том, что братья и сестры у Иисуса были! В Евангелии от Матфея мы читаем: «…не плотников ли он сын? Не его ли мать называется Мария и братья его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры его не все ли между нами?»

И в Евангелии от Марка говорится то же самое: у Иисуса были и братья, и сестры. Идентичными оказываются даже имена ближайших родственников. И в том и в другом тексте упоминаются сестры Иисуса, но евангелисты не сочли необходимым называть женские имена.

Братья и сестры Иисуса представляют большую проблему для теологов. Многие из них ищут «объяснения», а иногда даже находят: «Церковь всегда понимала данный отрывок в том смысле, что эти люди не были детьми Девы Марии. В действительности, Иаков и Иосия, именуемые „братьями Иисуса“, были сыновьями Марии – ученицы Христа, называемой также „другой Марией“, то есть родственники, но совсем не близкие».

Еще больше смущают представителей Церкви другие отрывки из Евангелия от Матфея. Он описывает трагическую смерть Иисуса на кресте. У распятия собралось «множество женщин», и многие из них носили имя «Мария»: Мария, мать Иисуса, затем Мария Магдалина и, наконец, Мария, мать Иакова и Иосии. Может быть, эта «другая Мария» и была матерью Иакова, Иосии, Симона и Иуды? Или же у этой «другой» Марии было только два сына, по чистой случайности тоже звавшихся Иаковом и Иосией?

Впрочем, упоминания о «другой» Марии не разрешают всех противоречий. Это не вяжется со словами Матфея об Иисусе: «Не его ли мать называется Мария и братья его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры его не все ли между нами?» Как связать с этим ту самую «другую Марию»? И неужели мы поверим в то, что у Марии был лишь один-единственный сын Иисус, а матерью «братьев Иисуса» стала «другая Мария»? Но почему же они считаются «братьями»? Может, это были сводные братья? Тогда, выходит, плотник Иосиф был отцом Иисуса и одновременно с «другой Марией» прижил ему «братьев»? И поскольку Иосиф не был многоженцем, то «другая Мария» могла быть первой супругой, с которой он развелся. Представители Церкви додумались даже до такого. А следовательно, Иисус – ребенок от второго брака любвеобильного плотника, человека, профессии которого в Иудее не существовало. А может быть, первая жена Иосифа умерла? Но ведь «другая Мария» была рядом с матерью Иисуса вблизи от распятия, на котором умирал Христос.

Второе «объяснение» теологов также не отличается правдоподобием: «другая Мария» была сестрой Марии, матери Иисуса. А «братья и сестры» из Евангелий, следовательно, – сыновья и дочери сестры Девы. То есть кузены и кузины Иисуса.

В это можно было бы даже поверить, если не читать некоторые стихи Евангелий. В этих стихах сказано то, что сказано. Так все-таки были у Иисуса братья и сестры? Или же их не было?

Евангелие от Марка сообщает, что Иисус не был понят «своими». Когда Иисус пришел домой, начались крики. «И, услышав, ближние его пошли взять его, ибо говорили, что он вышел из себя». Интересно, что это за родственники считали Иисуса сумасшедшим? Уж не его ли братья и сестры?

Затем Марк сообщает еще более ясно: вид Иисуса беспокоит семейство. Очевидно, родст венникам Иисуса было стыдно за то, как ведет себя один из ближних. «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к нему звать его».

В Евангелиях от Матфея и Луки также описывается эта сцена. Открытое выступление Иисуса приводит к народному негодованию. Люди хотят задать вопросы новоявленному пророку. Но то, как выглядит Иисус, не нравится его сородичам, более того, им стыдно. Его мать, его братья и сестры хотят привести Иисуса в чувство. Важно то, что все три евангелиста говорят о «братьях и сестрах».

Реакция Иисуса подтверждает предположение, что у него были родные братья и сестры. Он ясно дает понять, что не допустит к себе ни мать, ни братьев с сестрами. Это «биологическое», «генетическое» родство, которое он начинает отвергать. Ему приятней находиться в обществе тех, кто внимательно слушает его и задает вопросы, нежели в обществе ближайших родственников: «…кто будет исполнять волю Божию, тот мне брат, и сестра, и матерь». Точно такой же ответ передан в Евангелиях от Матфея и Луки, даже нисколько не измененный.

Апокрифическое «Евангелие назореев» полностью не сохранилось, существуют лишь отдельные фрагменты. Оно сообщает о разговоре между Иисусом и его матерью, братьями и сестрами. Они были в восторге от Иоанна Крестителя и требовали, чтобы Иисус крестился у этого божьего человека.

Апостол Павел не называет мать Иисуса по имени. Он даже не упоминает такого выражения, как «Непорочная Дева». Павел не говорит ни о непорочном зачатии, ни о непорочном рождении Иисуса, ни о вечной непорочности Матери Иисуса. Возможно, поэтому у него не возникает никаких проблем с тем, что у Иисуса были еще братья и сестры. Апостол неоднократно упоминает Иакова, «брата Господа». Брат Иисуса Иаков имел определенный вес в кругах ранних христиан. С ним консультировались практически по всем важным вопросам. Какое-то время Иаков и для Павла был важнейшим столпом веры, но не слишком долго.

К сожалению, мы знаем не всех братьев и сестер Иисуса поименно. Но даже если наши знания о них отрывочны, не стоит полностью игнорировать их и забывать об их существовании!

– Я знал твоего деда, – между глотками ароматного вина разглагольствовал старик. – Двадцать два года прошло с тех пор, как он побывал здесь. Тогда мы долго вели беседы о вечном, о законах, по которым живет Вселенная, о Боге. Своим гуру он называл Отто Рана. Может, слышала о таком?

Маша внимательно слушала, кивала.

– Девочка, а какой путь в жизни избрала ты сама? – полюбопытствовал Отто.

– Я филолог, – неопределенно ответила девушка. Ей было немножко стыдно за себя, потому что университет она еще так и не закончила, задурив на последнем курсе. Ну ничего, она дала себе слово обязательно доучиться до победного конца.

– Приятно слышать. Ваш брат филолог, углубившийся в теорию слова и философию бытия, чаще умудряется добираться до истины о Христе, нежели наделенные духовным саном.

Маша решила сменить тему:

– Так вы знали моего деда?

– Да. Он был своеобразным, самостоятельно думающим ученым. Под указку, судя по всему, не выслуживался. И если брался за изучение жизни и трудов богобоязненных апостолов и святейших римских пап, то выворачивал всю их подноготную, хе-хе.

Маша заинтересованно уставилась на старика.

– Откуда он черпал материалы? Ведь эти эпохи столь далеки от нас, что найти про них нечто достоверное нереально.

Старичок расплылся в улыбке, и его лицо, похожее на печеное яблоко, словно озарилось солнечным светом.

– Ему Отто Ран помогал. Да и Собор разговаривал с твоим дедом.

«Он и в самом деле чокнутый, – опечалилась девушка. – Неужели и дедушка был чокнутым?» А вслух спросила:

– О чем Собор говорил с дедом?

– Разумеется, о Нем, – было ответом.

«Белые пятна» в биографии Иисуса

Если представить Новый Завет в виде географической карты, придется признать, что на карте этой слишком много «белых пятен». И все эти пятна гигантского размера. Евангелия от Иоанна и Марка начинаются с истории об Иисусе-подростке. А Евангелия от Луки и Матфея большее внимание посвящают рождению Иисуса и его детству.

Лука оповещает нас, что в жизни Иисуса все шло в полном соответствии с обычаями отцов и дедов: рождение, обрезание младенца, посещение Марией храма и принесение там предписанных жертв. Таким образом, описаны первые недели жизни Иисуса. А потом по географической карте – Новому Завету – растекается огромное «белое пятно» продолжительностью в двенадцать лет. Затем упоминается о том, что в двенадцать лет Иисус со своими родителями посещал Иерусалим. Потом вновь «белое пятно». Дальше говорится об Иоанне Крестителе, и начинается общественная деятельность Иисуса. Она заканчивается смертью и последующим воскрешением.

Еще больше «белых пятен» содержит Евангелие от Матфея. После рождения Иисуса его жизни грозит опасность: Ирод узнает от «мудрецов с Востока», что родился новый царь иудейский, и пытается принять меры. А вдруг этот человек вырастет и станет опасным соперником? Недоверчивый деспот велит устроить карательную акцию под названием «Избиение младенцев в Вифлееме». Но святое семейство своевременно успевает убежать в Египет. О том, насколько правдоподобна эта история, уже упоминалось.

Как долго длилось египетское изгнание Христа, тоже не совсем ясно. Скорее всего, несколько лет, потому что по возвращении на родину, как говорит Матфей, Иисус все еще был «маленьким». А вот сцены вступления мальчика Иисуса в храм иерусалимский у Матфея нет. Он продолжает рассказ уже про взрослого Иисуса, который встретил Иоанна Крестителя.

Уже первые представители молодой христианской церкви болезненно переживали то, что сведения о детстве Иисуса чрезвычайно скудны. Тоска по знанию породила множество богобоязненных рассказов, желавших закрыть «белые пятна» в истории о детстве Иисуса. В этих текстах Иисус не всегда изображается с лучшей стороны. Мальчик Иисус часто кажется непредсказуемым, а иногда даже злобным. В нем бурлят невероятные силы, своего рода волшебный потенциал, который он может использовать как во благо, так и во зло.

Люди из ближайшего окружения Иисуса живут в постоянном страхе перед маленьким мальчиком, так об этом говорится в «Евангелии детства от Фомы». Они никогда не знали, как он применит свои силы. Все было возможно. Еще в детском возрасте Иисус уже мог исцелять! Так, в начале 10-й главы мы читаем: «Спустя несколько дней у молодого человека, коловшего дрова, упал топор и расколол ногу ему надвое, и, истекая кровью, он был уж при смерти. Раздались крики, донеслись они до мальчика Иисуса. С силой пробрался он сквозь толпу, бросился к пораненной ноге и тотчас исцелил того человека. Но сказал ему: „Встань, руби дрова и думай обо мне“. Когда увидела толпа, что произошло, пали они перед мальчиком на колени и сказали: „Воистину, Дух Божий живет в этом ребенке“».

Но в «Евангелии детства от Фомы» содержатся также и нелицеприятные примеры. Очевидно, апостол Фома исходит из того, что ребенок Иисус был капризен и без колебаний применял свои удивительные силы не во благо: «Когда мальчику Иисусу было пять лет, он играл у брода ручья – делал плотину, очищая ее от грязи, разминал мягкую глину и лепил из нее двенадцать воробьев».

Когда он это делал, был шаббат. Рядом с ним играли многие дети. Когда книжник увидел, что в шаббат Иисус играет, он сразу же бросился к его отцу Иосифу: «Смотри, твой ребенок у ручья, он взял глину, слепил двенадцать птичек и обесчестил шаббат». Когда Иосиф пришел на место и увидел это, он обратился к Иисусу: «Отчего ты делаешь это в шаббат, когда делать того не должен?» Но Иисус хлопнул в ладоши и крикнул воробьям: «Летите прочь!»

Воробьи взмахнули крыльями и с криками улетели. Но когда это увидели книжники, они подивились, затем пошли к старейшине и рассказали ему о том, что сделал Иисус. Сын книжника Анны стоял рядом с Иосифом, он взял ветку ивы и разрушил созданную Иисусом плотину на ручье, чтобы вода прочь утекала. Когда Иисус увидел, что произошло, он дал волю своему гневу и заговорил с ним: «Ты наглец, ты безбожник, ты глупец, что сделал ты с плотиной и водой? Видишь, отныне ты засохнешь, как древо, что не может нести ни листьев, ни корней, ни плодов».

И тот мальчик начал сохнуть, как и было предсказано. «Сие сотворил Иисус и пошел в дом Иосифа. Родители иссохшего унесли его прочь, оплакивая его юные дни, принесли к Иосифу и принялись упрекать того: „Какого ж сына ты имеешь, что творит такое!“».

Бесчисленные «белые пятна» на географической карте жизни Иисуса начали заполняться самыми немыслимыми подробностями спустя века после смерти Иисуса на кресте, причем его поведение в зрелом возрасте переносилось и на дни детства. Приложениями служили исключенные из канона Нового Завета апокрифические Евангелия. Описываемые в Новом Завете деяния Христа приумножались и в итоге были переработаны в «Евангелии детства».

В 1894 году Николай Нотович в своей книге «Жизнь Иисуса Христа» заявил, что многочисленные «белые пятна» жизни Иисуса можно заполнить новейшей информацией. Его труд появился в разных переводах, в том числе и на немецком языке под названием «Белые пятна в жизни Иисуса». Казацкий офицер Нотович в качестве корреспондента петербургской газеты «Новое время» собирался посетить в 1887 году буддийские монастыри в Кашмире и Ладакхе. И повсюду он наталкивался на следы пребывания Иисуса. А верно ли это?

Определенно, Нотович хотел извлечь какую-то выгоду из своего путешествия, тем более что при отъезде из Ладакха в результате несчастного случая он повредил правую ногу. Исследователя доставили в Хемис, где в течение трех дней тщательно лечили и развлекали всевозможной информацией. Верховный лама лично принес ему «две толстые книги в картонном переплете» и позволил прочитать. Именно тогда самые обширные «белые пятна» в жизни Иисуса закрылись сами собой. Неужели Иисус и в самом деле в молодые годы побывал в Индии? Может быть, по этой причине в трудах Нового Завета так мало указаний на жизнь Иисуса до его публичного появления у Иоанна Крестителя?

Вплоть до нынешнего времени заметки Нотовича с удовольствием используют в каче стве свидетельств приверженцы теории «Иисус в Индии». Но при этом многие часто забывают, что еще в 1895 году английский профессор Й. Арчибальд Дуглас проехал в Ладакх по проделанному Нотовичем пути и провел на месте очень тщательную работу. Профессор пришел к неутешительным выводам: явно одаренный богатой фантазией Нотович создал свой бестселлер об Иисусе в Индии, базируясь исключительно на недостоверной информации.

В 1899 году на языке урду появилось произведение Мирзы Гхулама Ахмада (1839—1908) «Masih hindustan mein». Позднее был опубликован английский перевод: «Иисус в Индии». Мирза Гхулах Ахмад, которого тоже считали за вновь появившегося Мессию, считается создателем исламистской секты ахмадиев. Он полагал, что Иисус пережил распятие, вновь был исцелен с помощью лечебных масел и в результате долгого путешествия явился в Индию. В Кашмире он прожил жизнь, умер в возрасте 120 лет и был похоронен в Шринагаре. Этой точки зрения некоторые люди придерживаются и по сей день. Вновь и вновь могилу Иузасафа в Шринагаре называют местом последнего успокоения Христа.

Кто же такой Иузасаф? Удалось выяснить, что Иузасаф – это одно из имен принца, именуемого также Будхасафом или Иудхасафом. В VII веке о его жизни был написан увлекательный роман на греческом языке. Предполагается, что создан он Иоанном Дамасским (ок. 675—749 гг. н.э.).

Благородный принц, воспитанный при царском дворе любящего отца, после потрясших его событий решил вести благочестивый христианский образ жизни. В 1583 году римско-католической церковью он был признан святым, а в наши дни вновь забыт, поскольку его перестали считать реальной исторической личностью. Возможно, это связано с неправдоподобно ярким характером, который отличал этого святого. Но существование легенды оказалось долгим. И поныне Иузасафа почитают не только в мире христианской веры.

В исламских рассказах этот человек оказался тоже весьма популярен. В благочестивой сказке «Билаухар ва-Будасаф» принц умирает, превратившись из жизнелюбивого человека в самого настоящего аскета и святого из Кашмира.

В XIV веке дервиш Суйед Абдур Рамен проповедовал ислам в Кашмире. Чтобы верить во что-то, человеку мало одних красивых идей, ему необходимо нечто зримое и осязаемое. Для этого требуются священные места и реликвии.

А поэтому в XIV веке в Шринагаре появляется могила, до сих пор почитаемая только индуистами. Теперь ее называют местом упокоения исламского пророка. Но какой пророк там упокоился? Когда-то народ верил, что это был принц Будхасаф. Через 600 лет мнение народа изменилось. Мирза Гхулам Ахмад заявил: здесь лежат бренные останки Иисуса, пережившего распятие.

И не стоит скрывать еще одну интересную и очень важную деталь: в 1887 году индийский Шринагар посещает фантаст Николай Нотович. Страстный последователь теории «Иисуса в Индии» не обмолвился о предполагаемой «гробнице Иисуса» ни единым словом. Это доказывает то, что до Гхулама Ахмада такая идея сравнения принца Будхасафа с Иисусом никому и в голову не приходила.

Был ли кто-нибудь вообще погребен в гробнице на улице Кханиар в Шринагаре или нет – неизвестно. До сих пор никто не отважился на научную проверку.

Как бы то ни было, идентификация Мирзы Гхулама Ахмада «гробницы Иисуса» в Шринагаре с научной точки зрения не выдерживает никакой критики. Но это нисколько не пошатнуло веры членов секты ахмадиев. Это еще одна привилегия верующих – ставить свои убеждения выше реальных фактов. Тем они и отличаются от людей знания.

Вот и приходится констатировать на трезвую голову: что бы мы ни выдумывали, «белые пятна» по-прежнему так и остаются «белыми пятнами» на географической карте Нового Завета. Они, несомненно, волнуют нас, и мы по-прежнему пытаемся проникнуть в тайны Иисуса.

Например, в тайну его внешности.

Какой ты был?

Христианство считается одной из важнейших мировых религий. Центральной фигурой этой религии является Христос. Но в трудах Нового Завета нет ни единого упоминания о внешности Иисуса. В Евангелии от Иоанна есть лишь рассуждение о возрасте Христа: «На это сказали ему иудеи: тебе нет еще пятидесяти лет». Эта невнятная формулировка ничего не проясняет. Но с ее помощью кое-что все-таки можно узнать о Востоке той далекой эпохи.

Восточный человек считается умудренным и опытным по достижении пятидесяти лет. Тогда он имеет право занять место в совете старейшин. Старость идет в ногу с мудростью, так считалось на Востоке, а мудрость необходима для принятия важнейших решений. «Тебе нет еще пятидесяти лет» вовсе не значит, что Иисус перешагнул сорокалетний рубеж и вот-вот ему исполнится пятьдесят. Куда больше, это просто оборот восточной речи, означающий: ты нас тут учишь уму-разуму, а сам еще слишком молод, тебе всего-то ничего – от тридцати до тридцати пяти лет.

Но больше никаких сведений в Новом Завете не содержится. Тем более о том, что касается внешности Иисуса. Некоторые из современных исследователей даже пришли к выводу, что Иисус был уродлив. А в «свидетели» своей правоты они берут Тертуллиана. Но что мог знать церковный писатель о внешних данных Иисуса, если даже в Библии информации об этом нет?

Сразу уточним: Тертуллиан жил во второй половине II века, а умер уже на заре III века нашей эры (ок. 160—220).

И вот что он сообщает: «Постыдное уродство лица его с удовольствием бы умолчали, если в это было возможно». Но сказано ли это было об Иисусе? И вообще, кто пустил слух об уродливости Христа? Может быть, в первые века христианской веры такую информацию распространяли ее противники? Собираясь принизить «идола» первых христиан, они упоминали даже тексты апостолов.

Думается, слова евангелистов были просто неправильно поняты, поскольку речь идет об Иисусе-проповеднике, у которого были не только друзья, но и враги. Иисус проповедовал в Капернауме. Он говорил об исцелении больных, а его противники заявили ему, что он должен был сначала «поработать» у себя на родине, а уж потом являться в их город.

Согласно Евангелию от Луки, сам Иисус говорит: «…вы скажете Мне присловие: „Врач! Исцели самого себя, сделай и здесь в твоем отечестве то, что, мы слышали, было“». То есть пророк из Назарета должен сначала помочь больным в Назарете.

Но ведь в данном отрывке нет никакого намека на уродливую внешность. Иисус просто упоминает старинную иудейскую поговорку: «Врач, исцели свой собственный паралич». Вряд ли при этом противники Иисуса думали, что он сам парализованный или хромой. Образные выражения существовали даже в ту далекую эпоху.

В другом отрывке Тертуллиан упоминает слова пророка Исаии, связывая их с рассуждениями о внешности Иисуса. Пророк писал: «Нет в нем ни вида, ни величия; и мы видели его, и не было в нем вида, который привлекал бы нас к нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от него лице свое». Тертуллиан понимает эти жутковатые слова Исаии как пророчество об Иисусе. И тут же богобоязненно добавляет, что неважно, насколько уродлив был Иисус, он все равно навсегда останется Спасителем.

Но зачем Тертуллиану обязательно описывать «своего» Иисуса как урода? Ведь очевидно, что на самом деле его нисколько не беспокоило, как выглядит тот в действительности. Его задачей было создать эффектный образ: Мессия, берущий на себя все грехи и безобразия человечества. Этот альтруист даже погибает во имя благополучия человечества, то есть жертвует собой во имя других. Но существует еще и безобразный Мессия из пророчества Исаии. Вот и уравниваются Иисус и Мессия Исаии. Только тогда Тертуллиан может восславить свою веру: он верит в спасающего Мессию только потому, что он уродлив физически. Такому ничего страшного, можно и за других пострадать.

Но вернемся к фактам: Новый Завет вообще ни слова не говорит о внешности Иисуса. Не описывает его ни красивым, ни уродливым. Мы знаем только, что иудеи-критики считали его человеком в возрасте тридцати лет. Как минимум через два века после смерти Иисуса появились так называемые «Акты Фомы». Название данной апокрифической книги сбивает с толку. Никакого отношения к библейскому Фоме автор «Актов» не имеет. Да и речь идет там не об «актах». Просто услышав такое название, мы начинаем ошибочно думать о серьезных судейских документах. В этом апокрифическом произведении сам Иисус говорит о себе, что он – «маленький».

Апокрифы тоже умалчивают о внешности Иисуса. А Тертуллиану через 150 лет после распятия вдруг становится точно известно, что Иисус был уродлив. Но уродливый Иисус в сознании первых христиан так и не прижился. В эпоху Константина Великого (274—337) в церковном искусстве Иисуса начинают изображать как мужчину с короткими или же курчавыми волосами. Он молодо выглядит, и даже красив неброской мужской красотой. А как же еще должен выглядеть на земле сын Божий!

В то время существовали бесчисленные художественные изображения богов с территории Средиземноморья. Их часто изображали в героических позах. Особенно любили рисовать Гелиоса. Вероятно, в мире богов тоже существовала конкуренция. А Иисус казался соперником. Чем хуже Иисус Гелиоса? Вот именно – ничем. И художники той далекой поры поместили Иисуса в солнечную колесницу, могучей рукой управлять небесными конями.

Однако героический Иисус не задержался в искусстве и уступил место Иисусу, куда больше напоминавшему заботливого доброго пастыря, нежели бога-олимпийца. Стало неприлично изображать его молодым и сильным. Иисуса намеренно состарили в иконографии.

Только в XIII веке появляется текст, сообщающий о том, как должен был выглядеть Иисус. Согласно данному тексту, у Иисуса были длинные, закрывающие уши прямые волосы, которые по плечам вились локонами. Цвет волос менялся от каштанового до цвета «неспелого ореха». Иисус, как сказано в так называемом «Письме Летула», был бородат – «бородка не очень длинная, но слегка расходящаяся на подбородке» – и обладал «серыми и сияющими глазами».

Но почему все-таки Евангелия умалчивают о внешности Иисуса? Может, она для них была несущественным моментом. Может быть, их не интересовал Иисус в образе человеческом. Важными были только речи Иисуса. Именно они находились в самом центре вероучения. И ничто не должно было отвлекать от понимания этих слов.

Чем больше времени проходило с момента распятия, тем больше заблуждений появлялось вокруг имени Христа, потом исчезало и возрождалось заново. И во многом виноваты именно Евангелия. Потому что они ничего не сообщают об Иисусе-человеке. В этом и заключается главная ошибка Нового Завета.

Глава 3Пустынножители и мессии

Кельн. Собор. Ночь

И снова ночь, снова по небу разбежались весело мигающие огоньки звезд, а ветерок шебуршит густую листву. Они снова под сводами Собора. Старый Отто, держа руки в карманах, неподвижно замер в центре безлюдного зала. Темнота стояла хоть глаз выколи, не ровен час, можно и заблудиться. Но он знал здесь каждый уголок, ему свет был совершенно ни к чему.

– Что-то не так, – бормотал старый Отто себе под нос. А потом вскинул глаза на саркофаг.

– Ну уж простите меня! Да, я допустил ошибку. Привел к вам постороннего человека. Хватит молчать-то! Да-да, я знаю, что вы всего лишь образы, половины из вас и не было в действительности. Нет, я понимаю, ваше время давно прошло, и все же… Кто-то же должен узнать правду о вас, о Нем…

– Это еще как сказать, – прошелестел в тишине собора голос Мельхиор.

– Вот именно! – подхватил волхв Каспар.

– Может, я не там правду ищу? – прищурился старый Отто.

Где-то расхихикался Моисей. Его старческий надтреснутый смех эхом отдавался под сводами Собора.

– А ты еще в пустыню за правдой отправься, – слетело с пыльных каменных губ пророка.

Отто был рад, что они вновь заговорили, но и спускать насмешки ветхому, как его Завет, пророку не собирался.

– А какова она, твоя пустыня?

Моисей свел брови:

– Одиночество. Тишина. Пространство.

Мельхиор хмыкнула, как всегда поддерживая старого Отто (впрочем, ей он казался еще совсем молодым – у нее были другие представления о времени):

– И где все это искать, а, Моисей?

– В любом месте мира. Кто хочет, тот найдет. И девчонку с собой прихвати, старый ловелас. Пусть она тебя потешит, мальчик мой! – отозвался Моисей.

– За что люблю я вас, пророков, – ухмыльнулся Отто, – так за то, что вам подобные все время пророчествуют!

Глупости Моисея он предпочел не расслышать. Что возьмешь со старого человека?

Ох уж эти пророки: Иммануил, но не Иисус

Давайте разберем одну маленькую библейскую историю.

Царю Ахазу угрожали одновременно два врага. И поражение казалось просто вопросом времени. И тут появляется пророк Исаия, «радетель пред Господом». Он сообщает о том, что юная женщина ожидает ребенка. Скоро, очень скоро ребенок этот сможет питаться млеком и медом. И тогда с оккупацией государства будет покончено. Так гласят слова пророка Исаии. Причем самыми главными среди них считаются: «…во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил».

Ситуация однозначная: в разговоре царя Ахаза и Исаии упоминается некая «alma», ожидающая ребенка. Через несколько месяцев на свет и в самом деле появляется ребенок. Диалог царя и пророка состоялся где-то между 746 и 716 годами до нашей эры, ребенок тоже родился в то время. Исаия называет младенца символом надежды на благополучное будущее, вот отчего ребенка следует назвать Иммануилом. В переводе с иврита данное имя означает «Бог с нами» или в более вольном переводе: «Бог поможет». Но никуда не денешься: Исаия описывает вполне конкретную ситуацию эпохи 750 года до н.э., а не пророчествует о событиях далекого-предалекого будущего.

А в Евангелии от Матфея все перевернуто с ног на голову: слова Исаии вырываются из общего контекста пророчества, а после интерпретируются заново: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Иммануил, что значит: с нами Бог».

Ведь Исаия говорит об «alma», «молодой женщине», а не о Деве. Дева на иврите звучит как «betulah». Если верить Исайе, молодая женщина уже понесла ребенка. Младенец молодой женщины, говорит Исайя, будет наречен Иммануил, а не Иешошуа.

Напрашивается следующий вывод: только путем кардинального изменения текста Исайи авторами Евангелий раннехристианские литераторы смогли связать старое пророчество об Иммануиле с появившимся на свет Иисусом. Но факты – вещь упрямая: Иммануил у Исайи не имеет ничего общего с Иисусом.

Та же фальсификация была проделана евангелистами и с другими древними пророчествами. А о некоторых из них они предпочли не упоминать вовсе.

Пророк Иеремия против Иисуса

В очень долгой литании о предках Иисуса можно разобрать следующее: «…Иосия родил Иоакима; Иоаким родил Иехонию и братьев его, перед переселением в Вавилон. По переселении же в Вавилон, Иехония родил Салафииля…» И вот, наконец, спустя долгие-предолгие годы, после смены множества поколений появился Иосиф, потомок Иоакима. Казалось бы, вся эта информация не представляется особо интересной. Но все не так просто. Потому что в греческом оригинале можно натолкнуться на удивительное открытие. Почему-то в оригинале сказано, что Иосия родил Иоакима и его братьев уже во времена вавилонского пленения. И только после освобождения из вавилонского плена Иехония родил Салафииля.

Согласно переводам, Иисус – потомок Иоакима, а согласно греческому оригиналу, он выходец из дома Иехонии. Но взрывоопасной данная информация становится, только если вспомнить то, что сказал пророк Иеремия о роде Иехонии: «Неужели этот человек, Иехония, есть создание презренное, отверженное? Или он – сосуд непотребный? За что они выброшены – он и племя его, и брошены в страну, которой не знали?.. Так говорит Господь: „Запишите человека сего лишенным детей, человеком злополучным во дни свои, потому что никто уже из племени его не будет сидеть на престоле Давидовом и владычествовать в Иудее“».

Совершенно ясно, что после такого пророчества ни один потомок Иехонии не взойдет на трон царя Давида. Может быть, поэтому упоминания об Иехонии постепенно исчезли из Евангелий? Потому что слова пророчества гласят: вряд ли Иисус сможет владычествовать в Иудее. Ибо согласно пророку Иеремии, Иисус относится к кругу персон нон грата, не имеющих права сидеть на престоле царя Давида. А ведь Евангелия пытались утвердить следующую мысль: Иисус есть Мессия, потому что, как потомок Давида, имеет право на царское наследство.

Забавно все это, не правда ли? Есть однозначное пророчество, исключающее Иисуса из круга Мессий. Это пророчество постараются вычеркнуть из Нового Завета, а царя Иехонию заменить в генеалогическом древе Иисуса на Иоакима. А другие слова пророчества, не имеющие к Иисусу никакого отношения, как бы вклиниваются в текст Евангелий: «…да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется».

И все-таки вернемся еще раз к царю Иехонии. Согласно Книге Царств, Иехония был сыном Иоакима. Но если Иоаким был отцом Иехонии, то Иисус автоматически является потомком и того и другого царя. А ведь об Иоакиме у пророка Иеремии есть вполне конкретное высказывание: «Так говорит Господь об Иоакиме, царе Иудейском: „Не будет от него сидящего на престоле Давидовом, и труп его будет брошен на зной дневной и на холод ночной“».

Вывод ясен: существовало два пророчества Иеремии, исключающих Иисуса из наследников трона царя Давида.

Спекуляции

– Я уверен, что твой дед встречался с неким господином Раном, моим тезкой, – задумчиво глядя в зеркальные волны Рейна, медленно произнес старик, – это был очень занятный человек.

Маша покачала головой:

– Вряд ли они могли увидеться, Ран погиб незадолго до начала Второй мировой, а мой дедушка получил долгожданное разрешение на выезд уже после смерти Сталина.

– С чего ты взяла, что Ран погиб? – в словах старика таилась загадка, Маше даже стало немножко боязно от перспективы обзавестись еще одной тайной. Она, конечно, любила все неизведанное, но теперь ей иногда казалось, что народная мудрость – меньше знаешь, крепче спишь – очень хорошая мудрость. Бывают случаи, когда истину лучше не знать.

Она резко перевела разговор в другое русло:

– Отто, откуда у тебя этот интерес к пророкам и Апокалипсису? Почему именно Мессия так волнует твой ум?

– Интерес – неправильное слово. Пророчество всегда было опасно для устоев государства. Оно толкает к преображениям, провоцирует хаос, пока рушится былой уклад, сеет в души сомнения в правильности пути и приоткрывает завесу над неведомым; дает ощущение, пусть иногда и ложное, что будущее есть и его можно увидеть.

– Когда-то, наверное, так и было, – неуверенно отозвалась Маша, тоже зачарованная Рейном. – Но сейчас-то, какие в наше время пророки и мессии? Даже Конец Света представляется мифом.

Отто резко обернулся к ней:

– Сегодняшний мир вытравил в себе дух мессий, оборвал нити, связывающие человечество с потусторонними силами. Видения нынче воспринимаются как следствия психического расстройства и лечатся антидепрессантами. Наше время отвергает даже иллюзорность. Материя возобладала над духом.

– Ну почему же, – улыбнулась одними глазами девушка, – сейчас многие ищут истину, стремятся к древним знаниям, познают божественную сущность и ищут разгадки и ответы на вечные вопросы. Это становится даже модно.

– Вот именно, что модно, – проворчал, хмурясь, Отто и зло дернул свою бороденку. – Ты можешь представить себе моду на распятие или обрезание? Мода и Истина несовместимы. Поиски Истины – состояние души.

Царь иудейский или не царь?

В эпоху Иисуса ситуация в «земле обетованной» была однозначной. Правом что-либо решать в своей собственной стране иудеи не обладали вообще. Военная и политическая власть была в руках римлян. Решать правовые вопросы могли только римляне. Смертные приговоры выносились исключительно римскими властями. Религиозные распри между иудеями римлян совершенно не интересовали. Римское правосудие даже не считало нужным принимать к рассмотрению жалобы иудейских священнослужителей на нарушение закона Моисея. Совершенно очевидно, что римлян нисколько бы не взволновал конфликт Иисуса и первосвященников иудейских. Их могло взволновать лишь одно: появление царя иудейского.

Только это могло расцениваться римскими властями как политическая опасность. Таким обра зом, если бы и был процесс против Иисуса (о чем мы поговорим позднее), то против Иисуса-мятежника, претендующего на звание царя иудейского и готовившего свержение в Иудее римской власти. Именно поэтому Понтий Пилат задал Иисусу самый главный для него вопрос, о котором не стали умалчивать даже авторы четырех канонических Евангелий: «Ты Царь Иудейский?»

В тексте Евангелий по Матфею, Марку и Луке Иисус не отвечает ни «да» ни «нет», ответ его считается уклончивым: «Иисус сказал ему: ты говоришь». Но ответ этот более близок все-таки к «нет»: да могу ли я быть царем Иудейским? Это не я, это ты говоришь! И означает такой ответ только одно: конечно же, я не царь.

В тексте Евангелия от Иоанна дело о «царе иудейском» обстоит гораздо сложнее. Когда Пилат спрашивает, является ли Иисус царем иудейским, в ответ он слышит вопрос: «Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: „Ты Царь Иудейский?“ Иисус отвечал ему: „От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе обо Мне?“» Пилат уверяет своего пленника в том, что хитрить не имеет смысла, ведь он же не иудей. И спрашивает Иисуса: «Что ты сделал?» Понтий Пилат не знает, что ему делать с ответом Иисуса: «Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда».

Пилат слышит только слова «царство» и «служители». А потом повторяет довольно проникновенным тоном: «…итак, ты Царь?» И получает от Иисуса наконец однозначное «да»: «…ты говоришь, что я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир».

Если мы поверим в то, что написано в данном отрывке Евангелия от Иоанна, станет ясно: если римляне собирались распять Иисуса, то такое высказывание: «Ты говоришь, что я Царь», – могло стать лучшим «доказательством» для римлян и помогло объявить Иисуса опасным мятежником.

А вот текст по Матфею: «И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал», то есть против себя не свидетельствовал. Более того, «иск на процессе» против Иисуса выдвигают не иудейские первосвященники, а римляне! Это они поверили в царское происхождение Иисуса. Может, и в самом деле Иисус – царь Иудейский?

Или все же просто «сын человеческий»?

Код «сына человеческого», Или изобретение первых христиан

Книга Еноха не была включена в библейский канон. Парадокс заключается в том, что логика Ветхого Завета очень похожа на логику построения Нового Завета.

В Книге Еноха, к примеру, говорится о мистичном образе «Сына Человеческого»: «И спросил я ангела, что шел со мной и являл мне все тайны, о том сыне человеческом, кто он, откуда происходит и отчего идет к Главе Дней. И отвечал ангел и заговорил со мной: „Это Сын Человеческий, что справедлив и привык к справедливости, что являет все сокровища потаенного, ибо Господь избрал дух его… И сей сын человеческий вознесется над царями и властями земными“».

Разговор в Книге пророка Еноха однозначен: «сын человеческий» есть Мессия, которого ожидали все правоверные иудеи. О том же говорится в Книге пророка Даниила, все-таки включенной в библейский канон: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему, владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится».

Но есть один нюанс. Правоверный иудей ожидал появления Мессии в конце дней. Иисус тоже довольно часто говорит о надвигающемся апокалипсисе. И тоже намекает на то, что «Сын Человеческий» как раз и является подобным мессией. Подтверждением этому служат многие стихи Нового Завета. У Матфея Иисус предостерегает об опасности своих последователей. Их будут преследовать, им придется бежать. Однако надежда есть! В бегстве своем пойдут они по городам и весям, приближая царство «Сына Человеческого».

Иисус был человеком своего времени. Для него возвращение ожидаемого «сына человеческого» – всего лишь эффектное театральное представление. Матфей, Марк и Лука на удивление единодушны: «…ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его». То есть в самом конце времен появится Мессия – Сын Человеческий. А в другом месте коллеги-евангелисты добавляют, что концу времен будут сопутствовать страшные природные катастрофы: «солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются». Ужас и паника распространятся по всей земле. Как тут не покаяться во всех грехах? Люди предстанут на «Страшном Суде». Замирая от ужаса, узрят они «Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных».

Несомненно, в конце времен, до того как человечество предстанет перед Страшным Судом, появился Мессия, чтобы судить живых и мертвых. Можно предположить, что Иисус и есть этот Мессия. Может, сам Иисус придерживался такой версии? Ясного и однозначного ответа на данный вопрос не существует. После анализа девяноста упоминаний «Сына Человеческого» на страницах Нового Завета становится понятно, насколько все сложно и непросто. Потому что «Этикет Мессии» может иметь самые разные значения.

• «Сын человеческий» может быть титулом человека, живущего среди людей, но обладающего властью судить грехи земные.

• Но «Сын Человеческий» может также выступать в защиту слабых, страдающих людей, беспомощных пред власть имущими, за что те и лишают его жизни. А он воскресает впоследствии.

• Но «Сыном Человеческим» также называют Мессию конца времен, нисходящего с небес вместе с ангельским воинством.

Когда сам Иисус рассуждает о «Сыне Человеческом», он имеет в виду именно этот, третий вариант. Тогда кого конкретно подразумевает Иисус? Не о самом ли себе говорит он как о «Сыне Человеческом – мессии»? И правдив ли он до конца со своей аудиторией?

Неужели он и в самом деле считал себя Спасителем?

Код Спасителя

Еще раннехристианская община видела в Иисусе «Мирропомазанника» и Мессию в совершенной степени. Иисус Христос (в греческом переводе «миропомазанник») и Спаситель («Мессия») были одним и тем же лицом. И подобному отождествлению в Новом Завете имеются многочисленные доказательства.

Согласно Евангелию от Иоанна, самаритянка утверждает: «…знаю, что придет Мессия, то есть Христос». То есть женщина идентифицирует Христа и Мессию как одного человека. Андрей тоже «признает» в Иисусе Мессию. В восторге он сообщает своему брату Симону: «…мы нашли Мессию, что значит: Христос».

Христос, или «Мирропомазанник», в Новом Завете наделен особыми полномочиями. Он может исцелять больных, прощать им грехи. И почти ритуальной становится фраза Иисуса: «Прощаются тебе грехи твои».

Христос Нового Завета изображается как небесный богоподобный образ, пришедший к людям «во славе Отца Своего с Ангелами Своими» воздать каждому по делам его. Ему подчиняются такие небесные существа, как ангелы. «Пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие».

Даже на допросе перед Синедрионом Христа сравнивают с Сыном Божьим, иначе вопрос верховных священнослужителей ничем не объяснить: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?»

Новый Завет ни секунды не подвергает сомнению авторитет Иисуса, иногда даже забывая о «пророческих» словах Ветхого Завета. А ведь понимание Мессии в Ветхом Завете совершенно иное, чем в Новом. Во-первых, в Ветхом Завете Мессия и Христос не имеют ничего общего друг с другом. Отождествление «мессии» и «Христа» – явная ошибка Нового Завета. Дело в том, что под «Христом»/мирропомазанником всегда понимался человек из плоти и крови, которого никак не назвать идеальным образом без недостатков.

«Мирропомазанником», к примеру, считался вполне земной царь Кир Персидский, помазанный самим Богом! То есть «мирропомазанник» не обязательно даже выходец из народа израильского, Бог вполне может отметить и его своей милостью. Другим «помазанником Божьим» был царь Давид. И Кир, и Давид были просто людьми! Более того, людьми не без греха. А на нынешний взгляд они и вовсе начинали свою деятельность по-бандитски. В третьей книге Моисея точно описывается, какие жертвы пришлось принести священнослужителям, чтобы очистить этих людей от грехов их.

Мессия был последним политическим носителем надежды, а не божественным светящимся ликом. Жители Иудеи надеялись увидеть в Мессии нового царя Давида, который привел бы земной Израиль к земному же процветанию. Должен был возродиться «древний Израиль» – самостоятельное государство, действующее по закону Моисея и освобожденное от римской диктатуры.

Вера в Мессию еще не означала желания поднять мятеж против Рима. Фарисеи надеялись на появление Мессии, который бы покончил с господством Рима. Но поскольку ждать Мессию приходилось очень долго, необходимо было договариваться с римлянами, чтобы сохранить хотя бы крохи власти. Никто не хотел рисковать даже самыми скромными привилегиями. Но тем не менее фарисеи тоже хотели достойно дождаться прихода Мессии.

Они даже отчаянно пытались исполнять законы Моисея. Ведь Мессия придет только в этом случае. И будет он не эфирным созданием, а представителем «партии» фарисеев. Человеком, который живет по закону. Потому Бог и сделает его Мессией. Предполагалось, что он будет судить язычников и безбожно отпавших от закона иудеев. Он бы объединил Израиль, вновь сделав его богобоязненной страной, страной верности закону и достойной жизни.

Сами видите, насколько вера в Мессию из Ветхого Завета отличалась от веры в Мессию приверженцев Христа. Мессия Ветхого Завета не мог даровать людям духовное спасение. Его никто не рассматривал как небесного посланника, поддерживаемого армией ангелов. Ни в коем случае Мессия не сравнивался с Богом. Он был человеком, а не Богом или Сыном Божьим. И исцелять больных он тоже не мог.

Иисус и его последователи представляли совершенно иного Мессию, Сына Божьего, Спасителя. Иисус видел в Мессии человека будущего, сродни Богу, способного вершить духовный суд над живыми и мертвыми.

Впрочем, судить могли оба: и Мессия Ветхого Завета, и Христос Нового. Однако Мессия отвечал за суд земной, а Христос Нового Завета ведал жизнью вечной.

Скорее всего, такое представление о Христе, Мировом Судии, возникло из тоски о мессии земном. Но вот можно ли было считать Христом Иисуса?

– Отто, ты столько знаешь о пророках и Иисусе! Говоришь такие непостижимые вещи, ведь это все безумно интересно. Почему бы тебе не написать книгу, что бы люди смогли осознать свои ошибки и выбрать настоящий и правильный путь?

Старый Отто усмехнулся:

– Когда-то это уже было. Я писал книги, я писал много книг, доверяя бумаге сокровенные мысли и знания.

– И что?

– «Нет пророков в своем отечестве» – так, кажется, говаривал один ваш русский классик? Подняли на смех, разгромили в пух и прах мои теории и заклеймили умалишенным.

– Не понимаю! – покачала головой Маша.

– А что тут понимать? Вольтер-то был прав: «Первый пророк был первым шарлатаном, которому на пути попался болван».

– И вот теперь ты встретил меня, – звонко расхохоталась Маша. Ее серебристый смех разнесся над тягучими волнами реки. – И рассказываешь все это мне. Получается, что ты и есть пророк. Потому что ты свергаешь замшелые истины и указываешь новый путь и новый свет.

Старый Отто затряс головой.

– Ты не права, дорогая фройляйн. На мой взгляд, пророков прошествовало по грешной земле вполне достаточно. Знаешь ли, сколько пророков было в Древнем Израиле до разрушения Храма? Не только тех, о которых принято говорить официально? Да легион! Дух пророческий был в прежние времена заразным, как коклюш. Он воспламенял, как сейчас человека воспламеняют танцы, вино или женщины. Экстаз! Царь Ахаб один содержал четыреста официальных пророков. И только один из них, пророк Михей, сын Емлы, нашел в себе мужество говорить правду, несмотря на угрозы. – Старик помолчал, а потом внезапно забормотал, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнице: – В предвоенной Германии тоже был один искатель правды. Так то ли его сгубили, то ли сам себя отправил на тот свет…

Маша насторожилась:

– Это ты о Ране?

Старик поднял на нее безумные глаза:

– А вдруг не сгубили? Вдруг жив? Ушел от людей и по сей день скрывается от человечества, отдавая себя по-прежнему поискам Истинного Знания.

Девушка поежилась – то ли от легкого ветерка, что растрепал любовно ей волосы, то ли от услышанного:

– Ты что-то знаешь?

– Ни-че-го, – процедил Отто и, не прощаясь, пошел прочь.

«Странный он, – в который раз подумала Маша, тоже собираясь уходить, – и в самом деле чокнутый. Но так занятно рассказывает! А главное, все это похоже на правду…»

Падение в бездну: мессии до и после

Наверное, не менее странным, чем Отто, был дневник деда. То какие-то ничего не значащие фразы, вроде тех, когда в магазин сходил, то отрывки совершенно иного текста. Да еще и на немецком языке. Совсем вот как этот, на который наткнулась Маша, валяясь на гостиничной кровати.

…Звание «царь иудейский» в эпоху Иисуса по-разному интерпретировалось представителями политической власти и обычными иудеями. Римляне считали носителя подобного титула крайне опасным существом, так как сами в иудей ской среде не пользовались особым авторитетом. И если кто-то в этой провинции Римской Империи мечтал о появлении «царя иудейского», то римляне понимали это как запретную надежду на политический бунт, переворот.

А в псалме сто десятом упоминается о «коронации царя», и каждый по-своему толковал этот текст в эпоху Иисуса. Авторы Евангелий от Матфея, Марка и Луки даже Иисуса заставляют интерпретировать самый знаменитый из псалмов. И Иисус начинает говорить о псалме царя Давида. Но действительный автор псалма неизвестен. Иисус истолковывает это произведение в религиозном смысле.

Сначала он говорит: «Что вы думаете о Христе? Чей он сын?» У евангелистов люди отвечают Иисусу: «Мессия есть сын Давида». Таким образом, они пытаются еще более укрепить древнее представление о том, что Мессия явится из рода царя Давида. А Иисус заново цитирует создателя псалмов, спрашивая: «…если Давид называет Его [Мессию] Господом, как же Он сын ему?» А люди не готовы признать божественное начало любого потомка царя Давида, предпочитая ничего не отвечать Иисусу.

Что говорят по этому поводу отцы Церкви и теологи? Практически ничего от себя. Они просто повторяют бытовавшие в общине первых христиан после смерти Иисуса споры: кто он, ожидаемый всеми Мессия? Какого рода-племени? Историческая ценность подобных споров равна нулю. К тому же, если вчитаться в слова, приписываемые Иисусу, становится понятно: не он считал себя царем иудейским и Мессией, но его почитатели из раннехристианской общины после его смерти на кресте, то есть по прошествии времени, захотели видеть в нем и царя иудейского, и Спасителя.

Кстати, после Христа и до него очень многие брали себе подобное звание. Чего стоит Симон, бывший раб, провозгласивший себя «царем». А пастух Афронг даже успел объявить себя «новым Давидом». Иуда, сын Иезекия, Иуда Галилеянин и Иоанн из Гишалы пытались поднять восстание Мессии, но потерпели поражение, как и более поздние «приверженцы Мессии» Лука Киренский (115 год нашей эры) и Симон бар Кохба (132-135 годы нашей эры).

Религиозные преобразования иудаизма вроде тех, что предлагал Иисус, римлян вообще не интересовали. Однако многие иудейские попытки религиозных реформ шли рука об руку с попыткой политического переворота. Иуда Галилеянин сформулировал два фундаментальных тезиса:

• Бог – единственный Владыка, способный распоряжаться судьбами людей.

• Поэтому римская оккупация и попытка властвовать над Иудеей могут расцениваться как нападение на самого Бога.

Из этого, по Иуде Галилеянину, следует: каждый иудей из религиозных побуждений просто обязан «защищать Бога» от римлян. Римляне видели в подобном движении опасность для себя и старались пресечь эту опасность на корню, причем довольно жестокими методами.

В 36 году самаритянский Мессия собрал вокруг себя группу приверженцев. И, естественно, обещал освобождение от римского господства. Вместе с отрядами радикально настроенных иудеев он хотел найти спрятанные еще Моисеем скрижали Бога. Но ничего не вышло. Пилат приказал кроваво расправиться с отрядами самаритянского Обновителя, имени которого мы, к сожалению, не знаем, и в конце концов убить самого предводителя.

В 45 году некто Феуда тоже хотел «спасти закон Моисея». Он собрался совершить чудо, подобное тому, которое было совершено Моисеем. Иордан должен был послушаться его приказа и разойтись, чтобы он и его последователи могли посуху пересечь его русло. Сначала римляне не восприняли всерьез чудачества очередного «мессии». Но и явления чуда тоже ожидать не стали. Они напали на Феуду и жестоко расправились и с ним, и с теми, кто поверил ему. Другой Мессия пришел в Иудею из Египта. Имя его в истории не сохранилось. Но обещал он самые настоящие чудеса. Например, обрушить стены иерусалимские, как когда-то пали стены иерихонские. Прокуратор Иудеи Антоний Феликс даже не задумывался над тем, что ему делать с этим религиозным бунтовщиком. Расправа была очень кровавой.

На седьмом десятилетии первого столетия нашей эры объявился Иисус. Его драматические выступления, посвященные народу иудейскому, справедливости и незаконной власти, быстро насторожили римлян. Но так как наделенного харизмой мятежника быстро выловить никак не удавалось, римляне поступили просто: взяли под арест всю элиту иудейского общества и бросили в темницу. Расчет был элементарен: чтобы выбраться на свободу, они со спокойной совестью выдадут Риму «Иисуса, сына Анании». Сам прокуратор считал второго Иисуса человеком безумным, а поэтому очень опасным. Но поймать так и не смог. Предположительно в 64 году новоявленный Мессия погиб при разрушении Иерусалима.

В то же время в Иерусалиме появлялись и другие Мессии, оповещавшие народ о будущем «небесном спасении». Даже когда священный город лежал в обломках, когда храм пылал, появлялись «мессии» и приказывали насмерть перепуганным людям следовать за ними.

Так же как Иисус, его предшественники и последователи опирались на тексты Ветхого Завета. Как и Иисус, его «коллеги» призывали народ следовать за ними. Как и Иисуса, римляне жестоко уничтожали этих людей. Так они пытались на корню задушить возможные мятежные действия.

Изучая историю подобного «мессианства», поневоле приходишь к выводу, что если римляне увидели в Иисусе потенциального противника, то они и в самом деле ни секунды не задумывались о том, что этого бунтовщика надо уничтожить. Вопрос заключается лишь в одном: почему о других неудавшихся мятежниках в истории остались упоминания, а об Иисусе, кроме Нового Завета, никаких упоминаний нет?»

Креститель и его крестник

– Знаешь, – призналась Маша, прогуливаясь в парке по тенистой аллее вместе с Отто, – меня всегда больше интересовала даже не личность Иисуса, а Иоанн Креститель.

Отто усмехнулся и хитро покосился в ее сторону:

– Ты у нас вылитый тамплиер… Они тоже больше Крестителю симпатизировали. Он был симпатичен и Джордано Бруно. До того симпатичен, что Бруно приземлился прямехонько на костер инквизиции.

Маша обрадовалась: кажется, Отто подвела память, и в старческой голове перепутались исторические реалии. Наконец она сможет блеснуть своими познаниями.

– А мне казалось, его не за симпатии к Иоанну Крестителю сожгли, а за научные открытия, – важно произнесла она, вспоминая на ходу параграф из учебника истории. Благо именно этот вопрос когда-то достался ей на экзамене в институт.

– Твоя наука, девочка, конечно, важна. Она дарует познание, двигает прогресс и раскрывает человечеству глаза на тайны природы, правда, только некоторые. Все это правильно и важно. Как важен для человека разум. Но наука одностороння, как и разум. С помощью разума и науки мы водружали на троны диктаторов и подлецов, мы превращали культуру в нечто дьявольское и бесталанное. А наш мир очень давно болен. Мы говорим о генетике и генах, электронах и электронике и при этом лишаем мир волшебства. А где же таится душа?

– Хочешь сказать, Бруно за душу на костер взошел?

– Почти. И не в последнюю очередь за тайный труд об Иоанне Крестителе.

Маша задумалась:

– Скажи, а Крестителя тоже можно называть пророком?

Народ, Иоанн и Иисус

Ветхозаветные пророки оказывали сильное влияние на общественную жизнь примерно до 500 года до нашей эры. Затем последовало молчание. Почему замолчали «уста Бога»? Ждали, когда появится Новый Завет? Долго же пришлось ждать – почти 500 лет. Как протекала религиозная жизнь в эпоху «молчания пророков»? Во что верили люди в «земле обетованной»? На что надеялись?

В последние десятилетия перед началом новой эры иудеи ощущали кризис государственной системы. Они жаловались на падение нравов. Столь точно сформулированные Моисеем религиозные предписания игнорировались. Очень многие считали присутствие римлян в Иудее наказанием за отпадение от истинной веры. Тут мог помочь только пророк, только Мессия. Такой же, как Моисей, выведший свой народ из египетского рабства.

Большинство богобоязненных иудеев надеялись на этого спасителя. Члены общины ессеев уходили в пустыню и там ожидали столь нужного «Учителя Справедливости». Он должен был не только вернуть людей к истинной вере, но и освободить страну от римского ига. И тогда людьми будут управлять не римляне-язычники, а богобоязненный иудей. В это время – где-то 25 год до нашей эры – начал проповедовать Иоанн Креститель, который был близок по духу и политическим взглядам ессейской общине.

Как реагировал иудейский народ на появление Иоанна Крестителя? Скорее всего, у него было большое количество последователей. Критика его была совершенно справедлива. Он искал способы политического обновления страны, как и все верящие в Мессию люди того времени. И даже не боялся римлян. Его призыв к аскетическому образу жизни, требования возврата древних религиозных ценностей не очень интересовали римлян, но импонировали очень многим иудеям.

Зато провокационными оказались следующие слова Крестителя: «Спрашивали его также и воины: „А нам что делать?“ И сказал им: „Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем“». Римляне отреагировали быстро и взяли нарушителя спокойствия, но это еще больше увеличило симпатии народа. В Евангелиях от Матфея, Марка и Луки причиной оперативного ареста Иоанна римлянами считается критика Иоанном Крестителем политики Ирода Антиппы.

В Евангелии от Матфея ясно сказано, за что римская власть ненавидела Иоанна и каково было влияние Крестителя на народные массы. «И хотел убить его [Иоанна], но боялся народа, потому что его почитали за пророка».

Пророк? Это все решало. Иоанн Креститель по всей видимости, уже давно был неугоден римлянам. Но власти слишком боялись популярности пророка в народе, к тому же Иоанн молчать не собирался и вовсю критиковал власть имущих. Например, обвинял их в безнравственном поведении. Ирода Антиппу Креститель обличал за то, что тот взял в жены супругу умершего брата. Вот как это описывается в Евангелии от Марка:

«Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой».

У Луки читаем: «Ирод же четверовластник, обличаемый от него [Иоанна] за все, что сделал Ирод худого, прибавил ко всему прочему и то, что заключил Иоанна в темницу». То есть пророк обличал Ирода не только за моральное поведение, но и за многочисленное зло – «за все, что сделал Ирод худого».

Иоанн Креститель жил в эпоху напряженного ожидания Мессии. Как относился иудейский народ к Иоанну? Скорее всего, хорошо, иначе, зачем бы понадобилось римской власти арестовывать и судить его последователей?

Именно Иоанна народ считал Мессией. Не это ли раздражало авторов Нового Завета, оставивших об Иоанне самые противоречивые упоминания? Ведь на появление Иисуса народ реагировал не так горячо. В Евангелии от Иоанна в самом начале «творческой деятельности» Иисуса упоминается так называемое «очищение храма». Иисуса страшно возмущает тот факт, что храм в Иерусалиме перестал быть тем, чем он считался первоначально, – домом молитв. Вместо этого храм превратился в процветающий торговый центр. Разъяренный Иисус изгоняет торговцев из храма. Опрокидывает их лавки и приказывает: «Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли». То есть Иисус тоже довольно ясно демонстрирует свое желание вернуть древние ценности.

Вроде бы все должны возрадоваться: вот он, Мессия! Но в апокрифах остались совершенно другие отклики: Иисуса никто не хочет признавать Мессией, сердце народа уже отдано… Крестителю!

Кстати, почему, если Иисус вызвал такие беспорядки в Иерусалимском храме, в исторических хрониках не осталось ни одного упоминания о нем? Почему молчат иудейские писатели и философ Фило? Фило был современником Иисуса, старше того лет на двадцать, да и пережил Иисуса тоже на двадцать лет. До нас дошли пятьдесят сочинений, принадлежащих его перу. Почему же столь скрупулезный летописец той поры не оставил никаких упоминаний о деятельности Иисуса в Иерусалиме?

Почему, к примеру, у Иосифа Флавия нет ни одной строчки о появлении Иисуса в Иерусалимском храме? Иосиф Флавий был в прекрасных отношениях с римскими властями. В своих трудах он даже прославлял Нерона, сурово расправлявшегося с мятежными иудеями. Так почему же он не вознес до небес победу римлян над Иисусом и его последователями?

Почему распятие Иисуса даже не заинтересовало Флавия? А ведь о двух других современниках Иисуса Иосиф Флавий упоминает. Он сообщает об Иоанне Крестителе, о его пышных речах и о его казни. Рассказывает Флавий и об Иакове, первом епископе Иерусалимском, о том, как его забили камнями.

Так почему же ни слова не произносит Флавий только об Иисусе? А почему его информация о методе казни Крестителя разительно отличается от информации из Нового Завета? Флавий пишет о том, что Иоанна распяли на кресте…

Код аскета или код зилота?

Четыре библейских Евангелия – от Матфея, Марка, Луки и Иоанна – единодушны в том, что до начала своей «общественной» деятельности Иисус был очень близок Крестителю. Как утверждает Новый Завет, Иоанн предсказывал приход Иисуса, а затем крестил того в водах Иордана. Сам же Креститель был близок общине ессеев или даже принадлежал к их тайному союзу. Кстати, некоторые последователи Иисуса тоже вышли из ближнего круга Иоанна Крестителя. Они также придерживались аскетического образа жизни. Были они в быту невзыскательны, следуя заветам Иоанна Крестителя.

Но как тогда возможно, что потом Иисуса стали столь сильно порочить? Даже евангелисты говорят: «Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам».

Может быть, такое непонимание образа Иисуса родилось оттого, что вначале Иисус, подобно ессеям, был аскетом. Но потом в его жизни произошли серьезные перемены. Иисус перестал искать понимания в среде ессеев. Когда произошло подобное преображение Иисуса? Иисус, еще будучи аскетом, на сорок дней удалился в пустыню. Возможно, в одиночестве он и принял решение вновь вернуться к нормальной жизни с ее нормальными радостями? По крайней мере, когда Иисус вернулся из пустыни, он отринул учение аскезы Иоанна Крестителя.

Но Иисус не был ни обжорой, ни выпивохой. Правда, в глазах своих прежних друзей, оставшихся с Иоанном, он выглядел оппортунистом. Тот, кто питается «кузнечиками» и пьет только воду, любого человека с нормальными пищевыми привычками сочтет обжорой. Однако в упреке, который брошен Иисусу в Евангелиях, кроется нечто гораздо более серьезное, чем может показаться на первый взгляд. Дело в том, что богобоязненному иудею приходилось выполнять огромное количество предписаний, касающихся выбора пищи.

Закон Моисея точно указывает, что считать запрещенной, а что дозволенной пищей, что «чистой», а что «нечистой». Иисус же отказался от подобного различия. Он аргументировал это так: «Неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища».

Иными словами, Иисус утверждал, что человек не может быть осквернен пищей, его оскверняют дурные слова и деяния. А «нечистая» пища выходит из человека самым естественным путем. Слова же отравляют сердце. Объявив, что нет «нечистой» пищи, Иисус нарушил не один закон – таким образом он объявил весь свод иудейских законов недействительным.

Однако в речах Иисуса тоже много противоречий. Например: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков – не нарушить пришел Я, но исполнить». Иногда встречаются даже прямые угрозы: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное».

Нам остается безутешное отчаяние, потому что никто из нас не может последовать одному призыву Иисуса, тут же не нарушив другой его завет.

Но я все же хочу разобраться, к чему призывали Иисус и Иоанн Креститель…

Преображение: что в действительности требовали Иисус и Иоанн

«Покайтесь!» – требует Иоанн Креститель в полном соответствии с Евангелием от Матфея. «Покайтесь!» – требует Иисус в том же самом Евангелии. А почему? Почему нужно каяться? Причина для «раскаяния» у Иоанна и у Иисуса одна и та же: «Ибо близко Царствие Небесное!»

Но правилен ли перевод евангельского текста? Там, где у нас привычно стоит «покайтесь!», в греческом стояло «metanoiete». Если сделать дословный перевод, выяснится, что ни Иоанн, ни Иисус не требовали покаяния, они призывали к преображению. «Преображайтесь! Ибо близко Царствие Небесное!»

Как прикажете преображаться бедным ученикам Иисуса и Иоанна Крестителя? Они трактовали слова учителей по своему собственному разумению.

Например, в истории крещения Иисуса.

Код крещения

Особенно выдающимся событием в жизни Иисуса стало его крещение у Иоанна. Но, читая об этом событии в Евангелиях у Марка, Матфея, Луки и Иоанна, наталкиваешься на совершенно вопиющие разногласия. Авторы четырех Евангелий никак не могут прийти к единому мнению, был ли крещен Иисус Иоанном или все-таки не был. А ведь эти четыре Евангелия были включены в канон Нового Завета. И предлагают четыре совершенно разных описания обряда крещения.

Версия первая. У Марка крещение Иисуса описывается очень кратко. Сообщается: «И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане».

Версия вторая. У Матфея Иоанн поначалу противится. Он считает, что не должен крестить Иисуса. Самому, дескать, Иоанну надобно креститься у Иисуса. В конце концов он все-таки соглашается исполнить все «по закону». Многие представители Церкви толкуют этот отрывок так, что Иисус был крещен, хотя мог крестить сам, ибо он – Спаситель.

Версия третья. По Луке, Иисус был крещен, но о том, кем крещен, не сказано ни слова. «Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился…». Иоанн мог быть вообще ни при чем в этом обряде крещения. Тем более что он к тому времени пребывал в узилище Ирода Антиппы!

Версия четвертая. У Иоанна Иисус отправляется к Крестителю. Но крещение не состоялось. В Евангелии от Иоанна у Крестителя несколько другие функции, нежели в текстах его «коллег».

Так крестил Иисуса Иоанн Креститель или все-таки не крестил? Вопрос этот можно задать и по-другому: а крестил ли вообще кого-нибудь Иоанн Креститель? Я бы стал это решительно отрицать. Иоанн не был «Крестителем» в современном понимании данного слова, он всего лишь призывал к самокрещению и самоочищению. И мысль мою подтверждает краткий свод, сделанный с Евангелия от Луки, но не включенный в канон Нового Завета. Он существует только в одном кодексе, причисляемом к важнейшим рукописям той эпохи. Кодекс написан на греческом языке... Крещение там описывается как обряд самоочищения, за которым Иоанн просто наблюдает: «И они крестились сами пред Иоанном».

Так был Иисус крещен или не был? И был ли крещен Иоанном? А если не Иоанном, то кем? Или же Иисус прошел через обряд самоочищения на глазах у Иоанна? Самоочищение было тогда довольно распространенным религиозным обрядом.

Ох, сколько же проблем было у первых христиан! Ведь если Иоанн крестил «их» Иисуса, значит, Иоанн Креститель – существо более высокого духовного ранга, чем «их» Иисус?

По вопросу крещения Новый Завет дает слишком противоречивые сведения. Фактом же остается лишь одно: был ли крещен Иисус или не был – мы не знаем. Подвергал ли Иисус себя самоочищению? Возможно. Но тогда ему было от чего очищаться – от мелких или крупных грехов.

Глава 4Код искушения

Кельн. Собор. Ночь

Старый Отто тихо прикрыл за собой дверь. Медленно, украдкой, двигался он в темноте по Кельнскому собору. Старческое шарканье в ночи, больше ничто не нарушало тишины. Тишина звенела в ушах, любой шорох отдавался гулом под сводчатым потолком. Рядом с саркофагом Отто опустился на резную скамью. Сидел молча, понурив голову, словно ожидая чего-то. Вздохнул. Затем, почтительно склонив голову, заговорил:

– Досточтимые, имею ли я право рассказывать милой фроляйн обо всем, что знаю сам? Имею ли право раскрыть ей правду, поведать, кто я на самом деле?

– Молчите? – старый Отто покачал головой. – Что-то не так. С вами и впрямь полоумным стану. Что ж, придется искать выход самому.

– Отто! – прошелестело в тишине.

– Была ни была! Обойдусь и без ваших пресловутых видений, и без откровений. Пусть от вас останутся в веках лишь испещренные буквами страницы, которые покрылись налетом мудрости для последующих поколений.

– Как и во все времена. Аминь, – разнесся по собору вздох Мельхиор.

– Закон мироздания. Человеку всегда нравилось, когда его обманывали, – подтвердил царь Каспар и смущенно хихикнул.

– Отто! – вмешался пророк Даниил. – Сын мой, ты был и остаешься посредником между нами и тебе подобными смертными, своими современниками. Не ворчи.

Отто вскинул седую голову.

– Мои современники полегли на поле брани под натиском русских. А нынешние… Какие они мне современники, если имя мое забыто, а книги пылятся на самых дальних полках библиотек и архивов. Отныне я для всех – старый безумец Отто.

– Старина, успокойся, – решил вмешаться Моисей, стряхнув пыль с окладистой бороды, – меня тоже считали чокнутым. Только чокнутые спасают мир. Ежедневно, без перерыва на обед.

– А потому, ступай, батенька, работать над очередной книгой, – повелительно изрек Давид.

– Это важно для человечества, – добавила Мельхиор.

– Напиши правду! – попросил «святой царь» Балтасар и рубанул воздух кулаком от избытка чувств.

Пустыня: кто в действительности искушал Христа?

Сорок дней постился Иисус в пустыне, так гласит Евангелие от Матфея, Марка и Луки. Самую краткую информацию дает немногословный апостол Марк: «Немедленно… Дух ведет Его в пустыню. И был он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями». В чем состоит «искушение», Марк почему-то умалчивает. А вот Матфей и Лука – куда более разговорчивые евангелисты. Вот только противоречат друг другу во всем, что касается того самого загадочного «искушения».

По Матфею, сатана поначалу предлагает Иисусу доказать свое божественное происхождение, превратив камни в хлеба или бросившись с кровли храма Иерусалимского, а потом сатана щедро предлагает Иисусу мировое господство, если Иисус преклонится перед ним.

У Луки сатана вначале, так же как и у Матфея, требует обратить камни в хлеба, а затем предлагает мировое господство. И только после этого Иисус должен прыгнуть с крыши храма.

Вроде бы история искушения проста до невозможности, и удивляет лишь то, что Матфей и Лука не смогли прийти «к единому мнению» по поводу последовательности искусов. Логичнее, пожалуй, выглядит версия Матфея: искусы сыплются на голову Иисуса по возрастающей – от хлеба, как лучшего средства борьбы с урчанием пустого желудка, до мечты почти каждого властолюбца – владычества над всем миром.

Но во всех трех текстах коллеги-чудописатели даже не задумаются над тем, кто несет ответственность за подобные искушения. Нет, оно, конечно, понятно, что в пустыне Иисуса искушает сатана. Это он бросает вызов Иисусу, требуя совершить чудо и превратить камень в хлеб. Более того, именно сатана пытается ввергнуть Иисуса в смертельную опасность.

Но кто столкнул лбами сатану и Иисуса? Напомнить? Да-да, он самый – Дух Святой. Потому что именно «Святой Дух» «повел» Иисуса в пустыню. Он, так сказать, запустил машину искушения. Неужели позабыл собственные заветы, черным по белому записанные в Библии? В Послании Иакова сказано, например, яснее ясного: «В искушении никто не говорит: „Бог меня искушает“, потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого». А ведь евангелисты только и делают, что обожествляют Иисуса.

Дело, в общем-то, ясное: Святой Дух гонит Иисуса – уж не против ли воли того? – в пустыню, где и начинаются очень неприятные искушения. Сами церковники подтверждают, что повел Иисуса в пустыню Святой Дух, то есть искушение Иисуса было одобрено Богом. То же самое говорят и Марк с Лукой.

Но по Иакову, «Бог не искушается злом и Сам не искушает никого». Что же это значит? В эпизоде с пустыней Святой Дух позволяет искушать Иисуса. А по учению Святой Троицы, Бог и Святой Дух едины суть. Значит, это Бог был инициатором искушения. Но по Иакову, Бог на такое не способен. Кто же тогда, если не Бог, допустил искушение Иисуса в пустыне? Сплошные противоречия. И вывод мы можем сделать лишь один: создателям эпизода в пустыне, то есть Матфею, Марку и Луке, было совершенно неизвестно учение о святой Троице.

Сорок дней Иисус, если история не врет, пребывал в пустыне. Принимать ли нам все это за чистую монету? А может, эпизод с пустыней в Евангелиях – всего лишь символ? Вспомним о том, что в эпоху Иисуса вера в Мессию была невероятно огромна. И так хотелось избавиться от плена, только теперь уже не египетского, как в Ветхом Завете, а римского. Вот и бурлили воспоминания о Моисее, сорок лет водившем народ израильский по пустыне. И приведшем их к горе Синай, на вершине которой он сорок дней просидел, общаясь с Богом. Видимо, именно поэтому в книгах евангелистов появляются упоминания о сорокадневном пребывании Иисуса в пустыне.

Благодаря этому коллеги-апостолы пытаются представить Иисуса новым законодателем, подобным Моисею. Вот только одна беда – в пустыне Иисус беседовал сорок дней не с Богом, а искушался, в Новом Завете, самим сатаной. Неувязочка от евангелистов, не имеющих представления ни об учении о Святой Троице, ни о Послании Иакова? А о чем тогда имели представление коллеги-апостолы? О трудах равви Иоанафана, который утверждал, что Бог еще как может искушать человека злом? Странно, правда?

Кстати, а в какой пустыне подвергся искушениям Иисус? Такое впечатление, что коллеги-евангелисты и об этом не знают.

Сегодня в горах западнее Иерихона есть вершина, находящаяся на высоте 500 метров над уровнем моря. В эпоху Маккавеев здесь находилась крепость Дук. Сегодня ее называют «dschebel karantal», что в переводе значит «Гора сорока дней». В пещерах ее в античную эпоху время от времени скрывались люди. И в одной из таких пещер подвергся искушению Иисус. Как ни странно, координаты «Горы сорока дней» не известны тем, кто именовал себя соратниками Иисуса.

Заратустра и сатана из его свиты

В пустыне, как сообщают Евангелия от Матфея, Марка и Луки, Иисус повстречался с самим сатаной, посланным искушать «Сына Человеческого». Иисус был прекрасно сведущ в книгах «Ветхого Завета». И знал, что, по пророку Захарии, сатана принадлежит к свите… Бога. Да-да, это не шутка. По Захарии, сатана занимается государственным управлением, принимает жалобы на грешных людей. Да и «Книга Исхода» тоже считает сатану сотрудником Бога. Именно об этом говорит Иисус, когда ему приходится вступить в диспут с сатаной: об искусителе Ветхого Завета «на должности» у Бога.

Самое смешное, что Иисус ошибается. Ошибается, исходя из того, что сатана имеет библейское происхождение.

В 500 году до нашей эры предшественники Иису са вдали от родины, находясь в вавилонском пленении, были так же, как и Исус, искушаемы. Но совсем иным существом. Эти существа приходили к ним из миров совершенно чужой веры: где не было место для бога Яхве, где обитало бессчетное количество богов, среди которых особенным авторитетом пользовались два: Ахура Мазда, Бог Добра, и его вечный оппонент Ахриман, Бог Зла. Между ними, как говорится в учении Заратустры, и вынужден был выбирать человек.

Вернувшись из вавилонского плена, иудеи в своем багаже привезли домой чужого сатану. Так, монахи-ессеи с Мертвого моря проповедовали дуализм. В их свитках духи тьмы вступали в борьбу с духами света. Сам Иисус, отлично осведомленный об учении ессеев, взял сторону света в борьбе с их вековечным оппонентом. Иисус тоже призывал человечество решить, на чьей оно стороне. Его мировоззрение не менее дуалистично, чем мировоззрение Заратустры. Кто последует за Иисусом, тот последует за силами света; кто не станет учеником Иисуса, тот перейдет на сторону зла: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Вот и зовет Иисус присоединяться к детям света: «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света».

Из Вавилона иудеи прихватили с собой в Израиль и мир веры не только сатану, не только символ зла, но нечто гораздо большее. У Доброго Бога Заратустры было семь ангелов, называемых «amesha spentas», «бессмертные Духи». Из них-то и получились семь архангелов, сохранившихся и в иудейских, и в христианских легендах.

В то время как «типичные» ангелы Ветхого Завета работали посланцами Бога, предупреждающими какого-нибудь Лота с сородичами о приближающемся уничтожении Содома и Гоморры, в царстве Заратустры существовал, согласно древнему учению, «ангел Фавасхи». Подобные этому ангелу крылатые существа должны были защищать отдельных представителей рода человеческого. И этих же самых ангелов-хранителей мы уже находим и в Новом Завете. Иисус предупреждает: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного». Иными словами, у каждого «малого сего» на небесах отыщется ангел-хранитель.

В самом начале «общественной деятельности» Иисуса ему встречается сатана. Откуда он вообще взялся? Согласно Евангелию от Луки, Иисус говорил: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молния».

Извините, извините, это с какого же неба падает сатана? Ни в иудейских небесах, ни в христианских он вроде бы не летает, согласно пророкам и учителям Церкви. А у Иисуса молнией по небу проносится! Собственно говоря, это и понятно: его сатана – это придворный из свиты Заратустры!

Отрывки из дневника

Маша решила продолжить чтение дневника. Она любовно погладила его старенькую обложку и перелистнула первые страницы, заполненные такими родными, милыми с детства закорючками. Она задумчиво улыбалась, вглядываясь в мельтешение букв, и перед ее мысленным взором проплывали картины из светлого детства. Вдруг что-то приключилось с текстом. Ничего себе, что за каракули! Не дневник, а Розеттский камень![3] Но она-то не Шампольон! Маша задумалась. Нет, конечно, перед ней не иероглифы, но записи в дневнике вдруг начинали вырастать совсем другими знаками. Может быть, дед хотел, чтобы его наследники поломали голову? А что если…

Она вспомнила себя лет в девять, когда они с ребятами играли в войнушку и она была назначена разведчицей. Ее обязали записывать секретные донесения, потому что всегда считалось, что у нее самый красивый почерк. Записывать секретным языком. Потом наступил вечер и их, ребят, разогнали по домам. Но как секретно можно записывать, если ты не знаешь иностранных языков? Маша долго пыхтела над сводкой и пыталась сочинить свой язык, но у нее получались какие-то «агуки» и «агаки». Уже мама недовольно раз пять требовала укладываться в кровать, а Маша медлила. И тут к ней тихонько подошел дедушка, из-за ее плеча заглянул в тетрадный листочек и потеребил длинный ус. «Что, барышня, шифровку строчите в Центр?» – хитро прищурившись пробормотал он. Машенька обернулась и посмотрела на деда во все глаза. Надо же какой умный, сразу догадался, что она делает! Тогда и выяснилось, что для писания шифровок следует использовать общеизвестные коды. Иначе кто, кроме самого разведчика, поймет, что он хотел сказать? Маша расстроилась: что же делать? Завтра ведь провалится вся игра, а они…

И тут дедушка взял карандаш и написал крупными буквами: «юлбюл укьнешам». Долго она ломала голову, что бы это значило, пока дедушка не поднес к словам зеркальце. Как все просто! Дедушка потом объяснил, что так записывал свои труды загадочный и легендарный Леонардо да Винчи… Мария, осененная догадкой, вытащила пудреницу с маленьким зеркальцем. И сразу убедилась в своей правоте – запись была зеркальная. Но… на латыни! Дедушка от души посмеялся над потомками. Маша разобрала лишь одно слово «Magdala». Что тут сделаешь, придется нанести господину Отто незапланированный визит…

Уютная усадьба снова гостеприимно распахнула перед ней свои двери, и снова дедушка Отто поил ее чаем, да еще с малиновым вареньем. Хотя немцы не варят малиновое варенье.

– Кажется, моего деда интересовали блудницы, – смущенно улыбнулась девушка, прихлебывая горячий чай, пока Отто перелистывал страницы дневника.

Он оторвался от этого вдумчивого занятия и строго сказал:

– Пора бы знать уже, девочка, что Магдалина не была проституткой. Эту чушь вбили в человеческие головы с подачи раннехристианской церкви. Ведь Мария Магдалина была единственной женщиной среди этой апостольской братии. Тогда была устроена настоящая кампания, чтобы опорочить ее в глазах общественности и не дать войти в историю с гордо поднятой головой.

Маша от удивления чуть не проглотила малиновую косточку…

Код последнего искушения Христа, или Она звалась Марией

Мария из Магдалы окутана таким множеством мифов и легенд, что истину мы, скорее всего, не узнаем вообще никогда. Что, многообещающее начало?

Даже в каноническом Новом Завете имеется несколько Марий. Вот ведь вопрос: и отчего это родители не смогли проявить большей изобретательности в выборе имен для дочерей? А то – мать Иисуса – Мария, а еще Мария – мать Иакова, Иосии и Саломии. И, естественно, Мария Магдалина, упомянутая в трех Евангелиях как последовательница Иисуса. А еще – Мария из Вифании. Сплошная путаница! В рассказе о женщине с алавастровым сосудом, которая помазала мирром ноги Иисуса, евангелисты не называют ее по имени. Марк упоминает только, что была эта женщина из Вифании, а Лука рассказывает историю о Марии, сестре Марфы, и женщине с алавастровым сосудом, но на какую-либо связь между ними не указывает. И у того же Луки Мария Магдалина – это та женщина, которую Иисус освободил от семи бесов. У евангелиста Иоанна имени Мария Магдалина и в помине нет. Зато есть рассказ о сестрах Марфе и Марии и брате их Лазаре, живших в Вифании. Причем именно Мария помазала мирром ноги Иисуса. И именно Иоанн из какой-то непонятной вредности ни словом не обмолвился о том, что именно Магдалина первой увидела Иисуса после его воскресения.

Но ни у одного евангелиста Марию так и не называют блудницей.

Если честно, мне больше по душе апокрифическая Магдалина. Апокрифы повествуют об отношениях Марии и Иисуса более обстоятельно. Особенно часто ее имя встречается в Евангелии от Филиппа: «…и спутница Магдалина. Господь любил Марию более всех учеников, и он часто лобзал ее уста».

Кстати, учеников такая любовь сильно раздражала. На это Иисус отвечает так: «Слепой и тот, кто видит; когда оба они во тьме, они не отличаются друг от друга. Если приходит свет, тогда зрячий увидит свет, а тот, кто слеп, оста нется во тьме». Думаю, что надо попытаться истолковать слова Филиппа. А истолковать можно лишь так: Иисус любит Марию за глубокое понимание его учения. В другом отрывке Филипп говорит: «Ибо совершенные зачинают от поцелуя и рождают. Поэтому мы также целуем друг друга, зачиная от благодати, которая есть в нас, в одних и в других».

Что-то подсказывает мне, что суровый аскет Филипп не уделял сколь-нибудь пристального внимания проявлениям материального мира. Для него зачатое от поцелуя совершенных дитя есть просто некий духовный символ. Для него близость Магдалины к Иисусу делала ее преемницей его мудрости и проводником богооткровения.

Не могу не отметить и распространенную в средние века историю «Апостольская жизнь Марии Магдалины». Упор в этом произведении делается на проповедях Марии и творимых ею чудесах. Именно Мария Магдалина являлась лидером и харизматическим авторитетом общины, именно она была признана как апостол внутри того сообщества. «Apostola apostolorum» – «апостол над апостолами». Именно Магдалина после смерти Иисуса на кресте продолжает говорить Петру, Андрею и Левию о ее видении воскресшего Иисуса и ее беседах с ним. И именно те, не понимавшие слов своего Учителя, противятся ее влиянию. Андрей обращается в Евангелии от Марии, естественно, не вошедшем в канон, к своим братьям: «Говорите, что хотите, о том, что она сказала. Я, по крайней мере, не верю, что Спаситель сказал это. Ибо, определенно, эти учения несут странные идеи». И только Левий заступается за Марию: «…если Спаситель сделал ее достойной, кто ты, в самом деле, чтобы отвергать ее?»

Стоит ли верить в то, что римская католическая церковь случайно придумала обидное для Магдалины прозвище «блудница»?

Кстати, первым назвал Марию Магдалину блудницей папа Григорий Великий (540-604). Правда ли это? Советую прочесть это место в проповеди папы. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он сказал нечто другое. Использованное Григорием слово «peccatrix» означает не блудница, а… грешница. Если бы Григорий Великий собирался увенчать Магдалину званием блудницы, он использовал бы слово «meretrix». Кстати, советую всем ознакомиться с его проповедью, в которой он разбирает стихи 11—18 двадцатой главы Евангелия от Иоанна. Так вот, говоря о Марии у гроба Иисуса, папа Григорий Великий замечает: «Мы должны помнить о том, в каком состоянии находится эта женщина, сколь огромна сила любви, воспламеняющая ее… охваченная пламенем любви, она сгорала от желания того, кто, как она думала, покинул этот мир». Ого! Уж не грешит ли сам папа, хоть он и Великий?

Нет, Григорий был и в самом деле велик. Ибо кто лучше него рассудил о природе греха (именно греха, а не блуда): «Посмотрите, как грех человеческий исчезает как раз там, где он зародился. В раю женщина послужила причиной смерти человека; выйдя из усыпальницы, женщина провозглашает людям жизнь. Мария передает слова того, кто вернул себя к жизни; Ева передала слова змия, принесшего в мир смерть».

По-моему, папа не производит впечатления человека, вознамерившегося увенчать Магдалину званием блудницы. Более того, он называет ее Новой Евой, а так обычно называли только Деву Марию.

Я убежден, что роль Марии Магдалины как «апостола апостолов» сейчас настойчиво принижается. Эта тема стала частью постоянной внутрицерковной борьбы между сторонниками авторитета Церкви и защитниками личного богооткровения.

– Все это любопытно, – милостиво согласилась Маша, – но как быть с историей, гласящей, что фарисеи привели к Иисусу грешницу, которую собирались побить камнями за прелюбодеяние? Очень уж часто ее сравнивают с Марией Магдалиной.

– Сравнивают, – согласился Отто, наливая себе кофе в маленькую чашечку из серебряного кофейника причудливой формы. – Сравнивают те, кто очень мало вчитывался и в евангельские тексты, и в труды по истории. Вот они и сравнивают.

Код одной казни, или Побить камнями

Наверное, это одна из наиболее известных евангельских сцен: Иисус спасает грешницу от неминуемой смерти. Слишком уж прост текст у Иоанна, на самом деле этот эпизод требует серьезнейшего разбора. Иначе мы окажемся во власти заблуждений об Иисусе. К сожалению, и дилетанты, и представители Церкви не единожды попадали в ловушку евангелистов.

Иисус встает на защиту прелюбодейки, вступая в открытый конфликт с книжниками и фарисеями. А ведь ему было прекрасно известно, что Моисей требовал за прелюбодеяние смертной казни – побития камнями. По Евангелию, фарисеи намеренно провоцируют Иисуса, чтобы затем «обвинить» его. Для чего? В надежде, что Иисус станет заступаться за женщину и его тоже можно будет забросать камнями как нарушителя ветхозаветного уклада?

С чего вы вообще взяли, что «жестокосердные» иудеи могли надеяться на то, что Иисус из сочувствия к кому-то начнет противопоставлять себя библейскому закону? Страшное заблуждение!

В эпоху Иисуса в «земле обетованной» действительным было только римское право. Если бы Иисус хотел следовать букве ветхозаветного закона, то он бы тоже потребовал забросать прелюбодейку камнями. И этим бы выступил против римских властей и законов. Более того, его требование побить блудницу камнями было бы расценено как призыв к восстанию против Рима. Вспомните, тот, кто противопоставлял старый, давно уже не действительный иудейский закон Моисея действующему римскому праву, считался мятежником, угрожающим римским властям. И мог ожидать только казни на кресте. Римляне не заставили бы себя долго уговаривать.

Своим добросердечием Иисус спасает не только жизнь блудницы, но и свою собственную жизнь. А также жизнь иудеев, бросивших ему вызов. Если бы они одержали над ним верх в данном споре, их бы наверняка распяли на кресте как мятежников. Всех поголовно.

Глава 5Код пути

Лавланэ

Зачем она согласилась поехать на юг Франции, в это забытое богом и людьми местечко, да еще в сопровождении старого сумасшедшего? Маша не могла найти достойного ответа на поставленный перед собой вопрос. Пожалуй, всю вину следовало валить на склонность к авантюризму, явно передавшуюся от деда. Тем более что чем дальше она углублялась в дневник, тем больше и больше осознавала, насколько неспокойной и выдающейся личностью был ее дедушка. Надо же, живешь с человеком бок о бок всю жизнь и даже не подозреваешь о том, что он думает и чем интересуется. Да и Отто, старый провокатор, умел раздразнить аппетит познания.

– В этом местечке многое тайное всегда становится явным, – заявил он с апломбом.

И вот они уже трясутся в допотопном для Франции автобусе, с громилой водителем и кучей «божьих одуванчиков». В другой раз Маша с удовольствием наслаждалась бы и пейзажами за окном, и соседями, которые вкусно картавили и говорили, видимо, о нынешней деревенской жизни. Ведь люди, близкие к земле, не отравленные городским укладом, – именно они представляют ту самую соль земли, о которой говорят с таким пиететом и уважением. Какие холеные и улыбчивые, эти европейские старички, не чета российским, уставшим от жизни и потерянным в огромном бушующем мире. А за окнами мелькали пасторальные домишки, дворики, буйная растительность и местные жители. Затем виды стали напоминать альпийские предгорья, дорога запетляла. Машу даже начало подташнивать от нескончаемых поворотов. А Отто дрых в соседнем кресле как ни в чем не бывало.

Маша, устав от подсматривания за чужой жизнью из окна автобуса, потянулась, распрямляя затекшие ноги.

«Наверное, ничего-не-деланье, – подумала Маша, – продлевает жизнь, делает ее длинной, бесконечно длинной и порождает самодовольство».

Наконец автобус остановился. Отто встрепенулся, стащил с полки свой рюкзак и, словно юноша, соскочил с подножки на дорогу, будто и не спал минутой раньше:

– Дальше, милая фроляйн, ножками, ножками.

Девушка с несчастным видом выбралась из автобуса.

– И где эта ваше Лав-ла-нэ? – она разочарованно рассматривала непримечательные окрестности. Деревья, трава, и ни души. Неужели еще топать неизвестно куда?

– Ничего, милая, все не так плохо, сделаешь пару шагов, и ты уже на месте, – ободрил ее Отто и резво зашагал по тропинке.

Маша огляделась и помрачнела. И точно, прямо перед ней через зеленые кустарники, бурые проплешины земли и желтый тимьян вилась узкая тропка.

Подниматься пришлось минут десять. Потом дорога вывела на открытое место, и Маша увидела Лавланэ во всей красе. Лавланэ. Совсем маленькая деревенька, с двумя торговыми лавками и парой кафешек, откуда в эти теплые дни вытащили на улицу столики. Никого, безлюдье, только томный мохнатый пес посапывал у порога магазина.

– Что смотришь? – усмехнулся Отто. – Я в этих местах с 1929 года бываю постоянно. Ход времени тут остановился. Прогресс обошел стороной этот оазис спокойствия. Интернетом здесь, моя дорогая, и не пахнет. К счастью. А вон и мой домик.

Отто прибавил шагу. Маша, уставшая и голодная, плелась за ним.

Небольшой приземистый дом одиноко возвышался средь каких-то развалин. Серый камень стен сливался с горным склоном. Дом вне времени и пространства. Таким он мог быть в средние века, только вместо Отто здесь бы жили какие-нибудь трудолюбивые крестьяне. Вершины гор и свод неба существовали по тем же законам, что и старый Отто. Неторопливо. Бесконечно неторопливо.

Маша обернулась к старику:

– Зачем мы сюда приехали?

Отто остановился:

– После гибели Иисуса Мария Магдалина отплыла во Францию в эти места. Ее следы я искал здесь с 1929 года. Ее откровения об Иисусе. О Его пути.

Сефорис – город-молчание

Когда-то Сефорис был маленьким цветущим городком Галилеи, но Римское правительство покончило с мессианскими мечтами. Сефорис оказался втянутым в мятеж, потому что восставшие иудеи находились неподалеку от городка. Близость эпицентра восстания не могла остаться без последствий. Правда, революция была подавлена. Квинтилий Вар разрушил в 4 году до нашей эры галилейский город Сефорис.

Римляне полагали, что в Сефорисе скрываются предводители мятежников, желающие помочь приходу к власти мессианоподобного «царя иудейского». Многие города в Галилее были разрушены римскими легионами, но ни с одним из них не обошлись столь жестоко, как с Сефорисом: все его уцелевшие жители были взяты в плен и проданы в рабство.

Ирод Антиппа (4—39 год до нашей эры) отстроил Сефорис заново. И тот превратился в блестящую маленькую «метрополию», в которой мирно сосуществовали самые разнообразные представители той или иной культуры античного мира. В городских стенах Сефориса был даже свой театр, вмещавший около пяти тысяч человек. Кстати, отец Иисуса Иосиф тоже мог принимать участие в строительстве данного театра.

Где бы ни рос Иисус, куда бы ни завели его дороги галилейские, он должен был знать о существовании «галилейского чуда» – городе Сефорисе. Можно спорить о том, сколь долго длилась общественная деятельность Иисуса, но даже если исходить из того, что Иисус со своими учениками странствовал по Галилее всего лишь год, то и в этом случае он наверняка должен был появиться в столице Галилейской. Уж больно мала родина Иисуса – Галилея. Если путешествовать по ней пешком, обойти ее можно дня за два, за три. А уж тот, кто недели, месяцы или даже год бродит по городам и весям галилейским, никак не пройдет мимо Сефориса. Но именно этот город не удостоился ни единой строчки в Новом Завете. Евангелисты, как, впрочем, и ревностные переписчики их трудов, упорно умалчивают о существовании Сефориса.

Почему они никогда не упоминали о Сефорисе? Наверняка Иисус знал про этот город и даже проповедовал в нем. Дело в том, что Иисус не был понят и принят народом в «жемчужине галилейской», как называли Сефорис. Там, где Иисус рос, там, где он был известен с детства, он никак не мог найти соратников. Ирония судьбы заключается в том, что поскольку маленький город Сефорис находился слишком уж близко от родного местечка Иисуса, он и его проповеди были заранее обречены здесь на провал. Возможно, именно поэтому евангелисты решили умолчать о существовании города, не одарившего Иисуса признанием?

Вполне возможно и то, что Евангелия вообще сильно приукрашивают ситуацию и неудачи преследовали Иисуса и тут и там. В задачу коллег-евангелистов входило рекламировать приход Мессии и изображать его в самом что ни на есть положительном свете. Правда, обо всех неудачах странствующего проповедника по имени Иисус умолчать не удавалось. Именно поэтому во всех четырех Евангелиях фигурируют знаменитые слова Иисуса: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем».

На месте евангелистов я бы не стал столь уж сурово обижаться на Сефорис за то, что Иисус не был принят тамошним народом на «ура». Хочется напомнить и причину столь прохладного отношения: всего лишь за несколько десятилетий до того Сефорис был втянут в антиримское противостояние и жестоко наказан за свое неповиновение. Народ Сефориса был пленен и продан в рабство. Только при Ироде Антиппе город был отстроен заново и расцвел буквально на глазах. Так что приходилось сосуществовать с римскими властями. Хотелось как-то сохранить покой и мир (пусть и худой, но все-таки лучше доброй ссоры). В подобной ситуации народ Сефориса, услышав проповеди Иисуса с претензией на мессианское значение, просто-напросто испугался. Говоря яснее, в Сефорисе не хотели иметь ничего общего с человеком, хоть отдаленно напоминающим мятежника и отрицающим власть Римской империи.

Но тем не менее молчание евангелистов о Сефорисе было и остается загадкой.

Странный путь по Галилее

Утомленная Маша задремала в тени под деревьями и не заметила, как пролетел час. Ее разбудил Отто:

– Кушать подано, милая гостья, – сказал он. – Пожалуйте в дом.

Видимо, старик тоже отдохнул с дороги. Кожа больше не выглядела восковой, и глаза его ярко блестели. На столе лежали козий сыр, оливки, помидоры, персики, краюха хлеба, стоял старый глиняный кувшин с вином.

– Угощайся чем душе угодно.

После второго стакана вина Маша осмелела и задала вопрос, давно вертевшийся в ее голове. Тем паче, что старый Отто почти ничего не ел, а только выпил пару чарок вина.

– Какие откровения о пути Иисуса тебе удалось найти на юге Франции? И не слишком ли это далеко от Галилеи?

– Я нашел, – довольно улыбнулся Отто, – рукописную копию текста катаров, Евангелия от Иоанна, – один из немногих документов, избежавших уничтожения инквизиторами. Как думаешь, почему были развязаны альбигойские войны против Лангедока? Их спровоцировал не только земельный вопрос, но и необходимость уничтожения тайных сведений. Уж больно много документальных свидетельств, не соответствующих истине четырех канонических Евангелий, сокрыли именно здесь. Часть из них была привезена Марией Магдалиной. А та копия, которую я нашел, казалась самой важной. В ней особое ударение делается на то, что официально признанные коллеги-евангелисты слукавили…

Существует обман, шитый белыми нитками. И тем не менее именно такая форма обмана самая живучая. Вытащить из полотнища правды нитки лжи можно лишь одним путем – внимательно, слово за словом прочитывая пострадавший от обмана текст. В качестве примера предлагаю вернуться к фигуре Иоанна Крестителя.

Кто не знает, что Иоанн Креститель играл огромную роль в жизни Иисуса. Креститель, почти что ровесник будущего Христа, оказывал на молодого пророка из Назарета сильное влияние. Более того, я уверен, что какое-то время Иисус был среди учеников Иоанна и только потом начал странствовать по стране и самостоятельно проповедовать, собирая вокруг себя собственных учеников. И вот Иисус получает страшное известие, что Креститель оказался в темнице. Евангелие от Матфея сообщает:

«Услышав же, что Иоанн отдан под стражу, Иисус удалился в Галилею».

Давайте еще разок рассмотрим – а то и расчленим – этот маленький кусочек текста. Вроде бы дело ясное. Когда Иисус услышал ужаснувшую его новость, он заторопился в Галилею. Следовательно, гонец, явившийся к нему с дурными вестями, нашел его за пределами Галилеи. А верно ли это?

Откуда Иисус отправился в путь? Что там говорит Библия о местопребывании Иисуса в момент получения известия? Читаем дальше: «…и, оставив Назарет, пришел и поселился в Капернауме…». Следовательно, до получения страшных новостей Иисус находился в Назарете, в своем родном местечке (предположительно). И едва получив известие, покинул родину и отправился в «далекую провинцию» Галилея. Именно об этом говорится в тексте Матфея.

Но географическая реальность была совершенно иной. Автор процитированных евангельских стихов ошибается. И ошибается непростительно!

И Назарет, и Капернаум – оба населенных пункта находятся в той самой «далекой провинции» Галилее. Так что описанное в Евангелиях долгое путешествие Иисуса географически полностью невозможно! Иисус не мог из Назарета отправиться в далекую Галилею, потому что Назарет и так находится в этой провинции. Но ведь в тексте черным по белому сказано: «Услышав же, что Иоанн отдан под стражу, Иисус удалился в Галилею».

Автор Евангелия от Матфея описывает нечто совершенно невозможное. Причем создается ощущение, что автор сам никогда не бывал в Иудее и «Галилее языческой».

Мария решила немного пройтись и привести в порядок всклокоченные мысли, а Отто остался один. Старик устроился за резным столом из темного полированного дерева. Он усердно писал что-то на листе бумаги и временами в задумчивости грыз колпачок от ручки.

Потолок в комнате был низок, а пол, выстланный большими плитами цвета красноватой горной земли, сохранял прохладу, несмотря на царящий на улице зной. Единственное окно было прикрыто ставнем, и в помещении стало бы темно, если бы не круг желтого света от керосиновой лампы, стоявшей на столе. По столу разлетелись листки толстой желтоватой бумаги, исписанные частыми строчками мелкого почерка.

…В этой жизни мы оставляем после себя память о том, кем были и что делали в земном воплощении. Оттиск, и не более того. Я многому научился. Я приобрел мудрость. Но изменил ли я что-либо? Не знаю…

Я молю Того, о Ком много писал, чтобы наконец на закате долгой жизни, мне выпал случай исправить то, с чем я не совладал когда-то. И рассказать истину. Истину, которая даст мне свободу.

Старенький Отто откинулся на спинку стула, опустив на крышку стола руки, покрытые старческими веснушками. Отдохнул немного и вновь начал писать. Больше ему ничего не нужно – только писать.

В 1929 году я познакомился в Лавланэ с местным энциклопедистом Антонином Габалем, тоже одержимым катарами и разыскивающим еще одно катарское сокровище – рукопись Евангелия от Иоанна. Габаль разрешил мне тогда пользоваться своей библиотекой и частным музеем. В письмах в Германию я всегда называл его своим «Треврицентом» (дядя Парсифаля в книге Эйшенбаха) и развивал идеи, изложенные в книге Габаля «Дорогой Святого Грааля». В сопровождении этого знатока и других случайных проводников, которые с радостью предложили свои услуги в розысках, я направился в пещеры Сабарты, особенно уповая на грот Ломбривес как возможное хранилище доказательств того, что именно здесь скрывались катары.

Эти пиренейские пещеры и средневековые крепости и в самом деле хранили множество исторических и доисторических сокровищ для археологов. Я же тогда считал, что местоположение горы Святого Грааля – легендарной горы Монсальват – тождественно горной крепости Монсегюр. Возможно, что это было очень наивно, но я полагал тогда, что смог преуспеть там, где столетиями искатели терпели неудачу. Я изучил священную геометрию Монсегюра, его ориентацию относительно восхода солнца и его взаимосвязь с другими священными местами текстов и обнаружил секретные подземные ходы, где, как мне казалось, должно было быть скрыто сокровище. Если бы я знал тогда, какое именно сокровище мне откроется…

Во время многих встреч с местными жителями, – а я уже тогда бегло говорил на провансальском диалекте, – я собрал все сведения относительно катаров и Грааля.

И вот он, грот «Собор». В незапамятные времена, в ту далекую эпоху, которой едва коснулась со вре менная историческая наука, грот использовался как храм, посвященный иберийскому Иллхомберу, богу Солнца. Между двух монолитов, один из которых давно обвалился, видна крутая тропинка, которая ведет в гигантский вестибюль собора Ломбрив. Путь пролегает между сталагмитами из белого известняка, между темно-коричневыми, сверкающими горным хрусталем стенами и ведет вниз в самую глубину горы. Этот зал высотой около восьмидесяти метров служил для еретиков собором.

Глубоко взволнованный, я бродил по хрустальным залам и мраморным склепам. Прикасался своими руками к костям павших «чистых» и «рыцарей».

Но нашел я там не Святой Грааль. Там я нашел свидетельства об истинном Иисусе Христе. Позднее, расшифровав и прочитав их, я понял – не зря их так усиленно прятали их от человечества. Ибо в тот момент люди не были готовы принять истину…

Глава 6Код чуда

Открытие

В планы Отто не входило засиживаться в деревушке. Маша про себя посмеивалась над спешкой старика: вдруг он торопится увести ее подальше от жителей, чтобы они не поведали ей чего-нибудь запретного. Она ждала, когда Отто выполнит свое обещание и отведет ее в «Собор» – в грот, который когда-то был храмом прекрасной Дианы, а еще раньше святилищем самой Исиды.

– Лишь там таится ответ, – поучал ее старик, – великое сокрыто в малом.

Дорога была долгой, они не раз присаживались отдохнуть. Маша с уважением посматривала на своего спутника, обремененного годами, но способного на далекие переходы. Вообще Маше было очень хорошо и спокойно, как в детстве. Когда она с дедушкой ездила в зоопарк кататься на ослике, а после получала положенное по ритуалу эскимо на палочке. На привале она засматривалась на цветных бабочек с радужными крыльями, на жучков, бегущих по своим делам.

Жизнь казалась ей прекрасной и светлой в этот момент, будто и не была она в чужой стране с малознакомым полубезумным стариком. Она вдруг с чувством неловкости вспомнила про Вовку, которого так беспощадно кинула без своего общества. Представила, как он, чертыхаясь, раз за разом пытается прозвониться ей на мобильник. Почувствовала себя виноватой. Вздохнула, нащупала в сумочке телефон, включила его и принялась выстукивать послание. Разделавшись с приветствиями и сообщениями, что у нее все хорошо, она с чувством выполненного долга отложила это достижении цивилизации в сторону. Через минуту мобильник радостно закурлыкал. Володька признался ей в любви, выругался на нее нецензурно и затребовал отчета. Тут Маша поняла, что написать правды ему не может, уж слишком неестественно будет звучать эта правда. Она растерянно улыбнулась и отбила депешу, что, мол, отдыхает, живет в шикарной гостинице и знакомится с историческими ценностями.

– Вот теперь и в «Собор» зайти можно, – сообщил Отто, заметив ее состояние.

– И что, это и есть вход в древний храм Исиды, Дианы и катаров?! Этот узкий проход через обрыв, будто дверной проем, прорубленный в скале?

Говорят, в этих горах множество пещер и скрытых тоннелей, так что Маша не больно-то удивилась. Но все равно замерла в нерешительности и вопросительно уставилась на старика.

– Иди, – торжественно сказал он и сделал приглашающий жест рукой. – Ты должна войти без меня.

Маша вглядывалась в темноту грота. Отверстие небольшое, края неровные, шершавые. Не похоже на дело рук человеческих, хотя кто его знает…

Постепенно ее глаза начинали привыкать к сумеркам. Чернота бархата уступала место пепельно-серому свету, и она могла разглядеть длинный узкий коридор. По спине тут же забегали мурашки и предательски похолодело в животе: что-то там таится, может, лучше и не тревожить неизведанное?

– Долой детские страхи, ты смелая и решительная девочка, Мария, – ободрил ее Отто.

Она фыркнула:

– Вот уж в жизни не верила ни в призраков, ни в предчувствия!

– Некто по фамилии Ран тоже не верил, – некстати заметил старик. Маша вздрогнула, словно от удара хлыстом. Потом сделала глубокий вдох и шагнула в проход. Спертый подземный воздух мгновенно навалился на нее, наполнил рот, гортань, легкие. В кармане шортов Маша нашарила зажигалку, щелкнула кнопкой и, подняв огонек, удостоверилась, что кислорода здесь достаточно: пламя колыхалось на сквозняке и не гасло.

Огонек зажигалки давал мало света, но все же освещал землю под ногами, отбрасывал тени на неровные серые стены.

Проход пошел вниз, в подземном гроте в тишине громко шуршали под ногами мелкие камешки и галька.

Неожиданно желание идти дальше пропало. Хотя стоп, вот же он, «Собор»!

Маша и вправду стояла на пороге замкнутого подземного зала. Длина грота была около десяти метров, ширина – пять-шесть от силы, и над ним, несомненно, потрудились человеческие руки. Сводчатый потолок напоминал крышу склепа.

Любопытство боролось с настороженностью.

Может, это всего лишь игра света и теней, отброшенных огоньком, но стены вроде бы расписаны… А на полу – каменная плита около четырех метров в высоту. Неужели алтарь?

«Собор» раскрывал тайны Чуда…

Магия: вера вместо волшебства творит чудеса

Довольно часто противники Иисуса бросали ему упрек, что он пользуется запретными средствами магии: «А фарисеи говорили: Он изгоняет бесов силою князя бесовского». Иными словами, Иисуса называли колдуном, использующим запрещенную черную магию, за которую в Иудее карали смертной казнью. Но использовал ли Иисус магию на самом деле?

У Марка упреки аналогичны: «Книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что в нем живет Вельзевул и изгоняет бесов силою бесовского князя».

Так правда это или неправда?

Дело в том, что обвинять Иисуса в черной магии мог кто угодно, только не ученые книжники из Иерусалима. С их точки зрения понятие магии не несло ни положительной, ни отрицательной окраски, книжники относились к «магам» нейтрально. Ими магия понималась как искусство подчинения отдельными лицами сверхъестественных сил – духов, демонов, ангелов и богов.

Для книжников Иисус был не злым волшебником, а скорее целителем, помогавшим в первую очередь благодаря своему харизматическому сиянию, а не магическим ритуалам.

И все-таки был ли Иисус магом или харизматичным целителем? Маги используют определенные заклинания, сопровождаемые мистериозными ритуальными действиями. Но от Иисуса не осталось ни формул заклинаний, ни ритуальных действий. При магическом исцелении «пациент» остается пассивным, надеясь только на способности и действия волшебника. Совершенно иначе обстоит дело с «чудесами» Иисуса: общение между «кудесником» и обратившимся за помощью человеком персонифицировано – без «веры», доверия и положительных ожиданий оно было бы просто невозможно.

Там, где Иисус сталкивается с откровенным недоверием, как у себя на родине, он вынужден отказываться творить чудеса: «И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их». Там же, где больные верят в Иисуса, они обретают исцеление. В ответ на благодарность Иисус обычно отвечает исцеленным: «…вера твоя спасла тебя».

И все-таки я советую осторожней относиться к описываемым в канонических Евангелиях чудесам. Например, сцена исцеления мальчика «одержимого духом немым». Любой западно-европейский врач нашего времени скажет, что юноша болен эпилепсией. Для Иисуса же он одержим духом, которого следует непременно изгнать. С точки зрения современной медицины Иисус ошибается. Но так ли это в действительности? Сегодня ведь тоже исцеляют шаманы в какой-нибудь Африке, «изгоняя злых духов». И что же? Они исцеляют с помощью самовнушения, как это делал Иисус? Но в случае мальчика, «одержимого духом немым», помочь исцелению должна была вера отца мальчика в силы Иисуса. О «самовнушении» и речи быть не может.

Не следует забывать и о том, что для Иисуса удавшиеся исцеления имели чисто апокалиптическое значение. Иисус был убежден в том, что он исцеляет, потому, что близок конец времен. Только на этой последней стадии миробытия власть зла можно победить.

С тех пор прошло очень много лет, какое там – веков. Иисус ошибался: апокалипсис так и не наступил.

А теперь перейдем к другому вопросу: скольких слепых исцелил Иисус?

«Чудеса есть любимейшее дитя веры», – мудро заметил Гете в «Фаусте». К наиболее известным чудесам Библии причисляются «исцеление слепых». Об этих исцелениях написано у евангелистов Матфея, Марка и Луки. Но давайте вчитаемся в небольшой текст «чудес» более внимательно, и мы узнаем очень много нового для себя.

Лука: «Когда же подходил Он к Иерихону, один слепой сидел у дороги, прося милостыни, и, услышав, что мимо него проходит народ, спросил: что это такое? Ему сказали, что Иисус Назорей идет. Тогда он закричал: Иисус, Сын Давидов! Помилуй меня… Иисус, остановившись, велел привести его к Себе, и, когда тот подошел к Нему, спросил его: чего ты хочешь от Меня? Он сказал: Господи! Чтобы мне прозреть. Иисус сказал ему: прозри! Вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога».

Матфей: «И когда выходили они из Иерихона, за Ним следовало множество народа. И вот, двое слепых, сидевшие у дороги, услышав, что Иисус идет мимо, начали кричать: помилуй нас, Господи, Сын Давидов!.. Иисус, остановившись, подозвал их и сказал: чего вы хотите от Меня? Они говорят Ему: Господи! Чтобы открылись глаза наши. Иисус же, умилосердившись, прикоснулся к глазам их, и они пошли за Ним».

Марк тоже говорит о том, что чудо произошло на выходе из Иерихона.

Но когда же точно произошло исцеление слепца? Когда Иисус и его ученики вошли в Иерихон? Или на выходе из Иерихона, закончив с делами, они натолкнулись сразу на нескольких слепых? Ведь у Матфея на дороге Иисуса поджидают два слепца, двое безымянных слепых надеются, что Иисус вернет им свет дня, у Луки только один слепой просит Иисуса о помощи. У Марка тоже речь идет об одном слепом, более того, Марк – единственный евангелист, назвавший исцеленного по имени: «Вартимей».

Так скольких слепых излечил Иисус – одного или двух? Произошло ли это чудо на подступах к Иерихону, или же Иисус уже покидал город после продолжительного визита? Как-то не обрести коллегам-евангелистам гармонии. И вот ведь что придумали представители Церкви: в эпоху Иисуса существовало два местечка под названием Иерихон – старый Иерихон и новый Иерихон времен Ирода, расположенный в нескольких километрах от первого. Чудесное исцеление имело место быть, когда Иисус уходил из Старого Иерихона, именно об этом говорят Матфей и Марк. Но и Лука тоже прав, радуются представители Церкви! Потому что когда Иисус и его ученики удалились от Старого Иерихона, они направились в… Иерихон Новый.

Вот такая веселая история получается.

Только в одном согласны друг с другом евангелисты: Иисус объясняет исцеленному/исцеленным, что им помогла вера. Вот что стоит, например, у Марка: «Иисус сказал ему: иди, вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел».

Но вот при «исцелении слепого из Вифсаиды» лечение протекало не так просто. Кстати, об этом чуде рассказывается только в Евангелии от Марка: Иисус вместе с учениками приходит в Вифсаиду. По-видимому, слава Иисуса-целителя распространилась к тому времени по всей Галилее. Вот и привели к нему слепого, исполненного надежды на исцеление.

Что делает Иисус? «…плюнув ему на глаза, возложил на него руки и спросил его: видит ли что? Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья. Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелился и стал видеть все ясно».

О вере, которая помогает одна, не идет и речи. Более того, чудо далеко не сразу случается – оно происходит в два этапа. Вначале слепой может видеть лишь тени, очертания. А яркий свет дня открывается ему только после второй попытки Иисуса исцелить его.

«Чудеса есть любимейшее дитя веры», – мудро заметил Гете в «Фаусте». Вот почему тео логам и представителям Христианской Церкви никак не хочется признаться в том, что чудеса могут быть вполне объяснимым процессом. Кстати, как свидетельствуют многие историче ские документы, использование слюны в качестве глазного «лекарства» было широко распространено у иудеев задолго до появления Иисуса.

Слюной же он пользуется и при исцелении глухонемого. Я не шучу! Внимательно читайте тексты Нового Завета. И вот что вы читаете у Марка: «Иисус… вложил персты Свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его; и воззрев на небо, вздохнул и сказал ему: „Еффафа“, то есть „отверзись“». То, что человек начал слышать, еще поддается объяснению, но то, что он заговорил вновь – объяснить просто невозможно. Может, слово «еффафа» помогло?

Но вернемся к слепым. Все-таки, сколько их всего было? Мог ли Иисус исцелить «врожденную слепоту», о чем написано только у Иоанна? Или действительно был только один-единственный случай, который уже потом «размножили» и «разукрасили» коллеги-евангелисты?

Скольких слепых исцелил Иисус? Одного? Двух, трех, четырех или пятерых? А может, их вообще было шесть? Помогала ли исцелению слепая вера? Они прозрели потому, что сами этого хотели? Или тут помогло «лекарство» всех времен и народов – слюна Иисуса? Может, Иисус просто консультировал бедных больных по вопросам гигиены? Или из рук Иисуса и впрямь изливалась сила Божья?

Чудеса могут быть излюбленными младенцами веры.

В свое время я прочитал рукопись Густава Меншинга «Чудеса в вере и суевериях народов». Сей ученый делает попытку классифицировать чудеса. И говорит о многих категориях:

• о мифических чудесах сказочных правремен;

• о магических чудесах, творимых людьми с помощью сверхъестественных сил;

• о чудесах-подтверждениях божественного авторитета;

• о религиозных чудесах, которые связаны с удивительными деяниями святых.

А теперь давайте попытаемся классифицировать чудеса Иисуса – исцеление слепых. Рубрика «мифические чудеса» явно не подходит. Три остальные группы чудес в принципе могут подойти, смотря как относиться к данным чудесам: увидели ли слепые свет оттого, что Иисусу помогали в этом сверхъестественные силы? Или чудо подтверждало его божественный авторитет? Или чудо было связано с деянием святого?

Чудесные исцеления всегда вынуждали честной люд почтительно и даже испуганно изумляться. Ведь человек чувствует себя бесконечно ничтожным пред ликом великой мистерии. Каждому из нас решать, хотим ли мы почувствовать собственное бесконечное ничтожество.

Я хочу: будь чистым!

Кратенько, но довольно цветасто коллеги-евангелисты, удостоенные канонизации своих трудов, Матфей, Марк и Лука, описывают «исцеление прокаженного»: прокаженный с почтительным страхом приближается к Иисусу, падает перед ним на колени и умоляет об исцелении. Вроде бы ничего особенного? Ну ждет человек чуда. Но как сформулирована просьба прокаженного – он во всем полагается на волю Иисуса: «Господи! Если хочешь, можешь меня очистить». И ответ Иисуса не менее причудлив: «Хочу: очистись!»

Если читать евангелические тексты в греческом оригинале, то ответ Иисуса будет таким: «Я хочу: будь чистым!» В переводе фраза Иисуса слегка изменилась. В переводе его заставляют целить прокаженного наложением рук, и именно эти действия Иисуса, по мнению переводчиков евангельских текстов, помогают прокаженному исцелиться. В греческом оригинале ни о каком наложении рук и речи не идет – Иисус просто хочет, а следовательно, чудо происходит.

Если внимательно перечитать сцену «исцеление прокаженного» у трех евангелистов, то выяснится, что нигде не употребляется даже само понятие «исцеление». Нигде не идет речи и о вере больного в чудо. Нигде нет такой популярной фразы Иисуса: «Вера твоя спасла тебя». Почему же данное событие описывается иначе, чем все предыдущие исцеления?

Думаю, здорово поможет докопаться до истины обратный перевод греческого текста на иврит/ арамейский. Тогда почти высокомерная фраза: «Я хочу: будь чистым!» зазвучала бы так: «Retzoni hitaher». Как известно, в иврите нет ни заглавных, ни прописных букв, более того, все слова пишутся слитно. То есть высказывание Иисуса выглядело бы так: «RETZONIHITAHER». Так как бы звучали слова Иисуса? А звучали бы они так: «Ratson Jehi Taher» – «Если бы Бог пожелал, ты бы очистился!»

Вот и получается, что изначально диалог прокаженного и Иисуса велся совершенно иначе. Больной просит об исцелении. И тогда Иисус отвечает: «Если бы Бог пожелал, ты бы очистился!» Копировальщики арамейского текста ошиблись на две буквы (сравните: «RETZONIHITAHER» и «Ratson Jehi Taher») и получили прямо противоположную фразу: «Я хочу: будь чистым!». А переводчики греческого оригинала ошиблись еще раз и перевели: «Хочу: очистись».

Значит, исцеляет Бог, а не капризы и желания Иисуса. Сделав обратный перевод, особенно ярко видишь это. Сам Иисус вообще ничего не предпринимает. Хочу посоветовать вам обратиться к 3 Книге Моисея. Там подробно описывается обращение с прокаженными. Там тоже встречается слово «Taher» в значении «говорить чисто». Исцеленного показывают священнослужителю. И тот говорит с ним «чисто», то есть объявляет прокаженного исцеленным. Только после этого прокаженного принимают в деревенскую общину: теперь он не представляет для людей никакой опасности.

Может, еще разок вернемся к тексту Евангелия? И что же мы тогда увидим? «…он тотчас очистился от проказы. И говорит ему Иисус: „Пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им“». То есть Иисус отправляет исцеленного к священнослужителю для проведения обряда «Taher».

Вывод же можно сделать один: ошибки переписчиков и переводчиков вкупе с глупыми дополнениями полностью исказили смысл сцены «исцеление прокаженного». Не Иисус целил больного, а сам Господь. Иисус только подтверждает удачное исцеление. А потом посылает исцелившегося к священнику. Только священнослужитель может официально констатировать исцеление. Таким образом, Иисус ведет себя как богобоязненный иудей, строго следующий букве закона Моисея: «Пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им».

Так творил Иисус чудеса или нет?

Кельн. Собор. Ночь

Фигуры шушукались, голоса сливались, слова доносились приглушенными и невнятными.

– Вот и славненько. Отто ей все расскажет.

– Только поймет ли она хоть что-нибудь?

– Она умная девочка, поймет достаточно. Именно то, что должна понять. Достаточно для того, чтобы отправиться далее в поисках Истины.

– Но ведь и Отто не знает всего, он тоже пытается обрести Истину.

– Поживем – увидим.

– Ты говоришь, как люди! Они тоже ждут, что принесет грядущий день.

– Вот и хорошо. Грядущий день приносит откровения.

Код Иисуса-шамана

Что ждет человека после смерти? Определяется ли судьба смертных всемогущими богами? И кстати, где они обитают, эти всемогущие? Вот вопросы, не дающие человеку покоя целую вечность. Религия многие тысячелетия пытается найти на них достойный ответ. Теологи состряпали не одну «теорию веры», да и шаманы продвинулись на шажок вперед. Они не удовлетворяются тем, что надо более или менее научнообоснованно отвечать на религиозные вопросы. Они пытаются сами прорваться в мир потустороннего, в мир богов. При помощи сильнодействующих наркотических веществ или же при помощи ритуальных танцев, длящихся часами, шаман отправляется в путешествие по потустороннему миру. Кстати, путешествия по потустороннему миру не являются прерогативой одних только лиц духовного звания. Это еще и элемент власти царей и королей. Чтобы противопоставить себя обычным смертным и закрепить свои властные полномочия, будущие правители тоже искали мир богов. Путешествие по потустороннему миру царей всегда было связано с восхождением на трон. В день коронации король сам становился богом и, отправляясь в потустороннее, занимал свое место на горе богов.

Иудаизм Ветхого Завета старался абстрагироваться от шаманизма, но обычай потустороннего путешествия на «вооружение» все-таки взял. Куда уж деваться от причуд пророков, которые в состоянии экстаза отправлялись в божественные сферы.

Но шаманское путешествие в потусторонний мир имело весьма серьезные классовые разграничения. Простой священнослужитель удовлетворялся тем, что посещал царство мертвых или равнины богов. Затем гордо оповещал свою паству о том, что видел и что пережил. Вряд ли таким путешествием удовлетворился бы тянущийся к власти человек. Вавилонский царь Эммедуранки отправился не только в собрание богов – он самолично добрался до трона Верховного и сам уподобился божеству. В ветхой угаритской мифологии легендарный ковчег превращает земных правителей в Бога. Тогда царь становится и земным и божественным одновременно, то есть человеком и богом.

Во втором веке до нашей эры Езекиил Трагик то же самое рассказывает о Моисее. Моисей отправляется к Богу в небесные эмпиреи и там восходит на божественный престол. То есть человек превращается в богоподобное существо. В апокрифической книге Иисуса Бен-Сираха мы читаем: «Бог почтил его как святого отца и возвеличил, дабы боялись его враги». В греческой версии эта мысль еще более усилена: «Он сравнял его [Моисея] во славе со святыми и возвеличил его делами на страх врагам». И это только фрагмент сохранившейся на иврите книги Иисуса сына Сирахова: «Он назвал его Богом».

Шаманское путешествие в потусторонний мир к богам было прекрасно известно в кругу авторов Ветхого Завета. Указания на то, что кажется нам сегодня не вписывающимся в рамки Библии поведением, рассыпаны тут и там по всем текстам апокрифов, не принятых в освященный канон. И представление о «путешественнике в потустороннее» не было забыто к моменту возникновения Нового Завета. Язык чешется задать самый провокационный вопрос: а сам-то Иисус не был связан с древними традициями шаманизма? Может, именно поэтому Церковь целенаправленно уничтожала упоминания о реальном историческом Иисусе, заменяя на совершенно иной, чужеродный образ?

Пусть меня закидают камнями, но… Иисус практиковал древние путешествия шаманов в потусторонний мир. В духовном экстазе шаман «взлетает» к Богу, чтобы потом вновь вернуться на землю. Именно это состояние описывается в Евангелии от Иоанна: «Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах».

А вот в одиночку ли отправлялся Иисус в свои духовные «путешествия в потусторонний мир»? Мне думается, что Иисус был учителем, который не только практиковал собственные путешествия в потусторонний мир, но и привлекал своих учеников к духовным упражнениям. Только так можно понять некоторые эпизоды Евангелий. Иисус ведет избраных им учеников Петра, Иакова и Иоанна на «гору». С точки зрения шамана, начинается совместное путешествие в потусторонний мир, где им встречаются давно умершие Моисей и Илия. И далее, Иисус вместе с учениками путешествует по потустороннему миру и добирается до третьих небес, то есть до рая, в котором находятся умершие пророки. Помните, что говорится в Евангелиях? Иисус убежден, что он сошел в мир с небес. Он говорит об этом со своими самыми доверенными учениками и обучает некоторых из них навыкам шаманского путешествия.

Я предлагаю вам взять в руки апокрифическое Евангелие от Иоанна. Там мы тоже видим Иисуса, обучающего учеников элементам шаманизма – спиритуальному танцу.

«И вот он [Иисус] сказал нам встать в круг и взяться за руки, а сам встал в середину и сказал: „Ответствуйте мне – Аминь“. И начал он петь и говорить…

Танцуйте, все вы… Ибо вселенная принадлежит танцующему. И тот, кто не танцует, не ведает, что происходит…

И если вы поддержите мой танец, увидите сами, кто говорит моими устами, а осознав мои деяния, храните молчание о моих таинствах.

Я резко изменил движение, но понятно ли вам целое?»

Удивительные слова, и все-таки Иисус был не первым.

Хочу еще раз напомнить слова Евангелия: «Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах». Удивительнейшая ошибка!

Еще о Енохе говорится в «Послании к евреям»: «Верою Енох был переселен так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его». То же самое подтверждается словами из Ветхого Завета. У Моисея читаем: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его».

Эх, жаль, слишком уж мало можно узнать из Библии о таинственном Енохе. Зато апокрифическая «Книга Еноха» дает нам подробнейшие сведения. Текст, как и многие другие, не принятый в канон Библии, гласит в начале 39 главы о том, что мы без труда можем назвать путешествием Еноха в потусторонний мир. Богобоязненный человек в конце жизни забирается в «жилище святых и праведников».

А Ветхий Завет повествует еще об одном путешественнике в потусторонний мир – Илие.

Уж простите, представители христианской церкви, но Иисус путешествовал на небо не первый!

Глава 7Код предательства

Время читать

Маша прощалась с Отто у самого Собора. Старик протянул ей толстую кожаную папку, напичканную бумагами.

Девушка удивленно на него уставилась, ожидая объяснений.

– Тебе пора это прочитать, – серьезно сказал Отто.

– Кое-что о пророках и предсказаниях? – уточнила она, держа папку под мышкой.

Старый Отто грустно усмехнулся:

– Нет, о пророках и казнях. Настало время читать.

Код не-христианской Тайной Вечери

Судьба уже победила к тому времени Иисуса. Оставалось несколько дней жизни. Предательство и распятие уже ждали его. Но поначалу все же казалось, что повседневное существование идет своим чередом. Ученики Иисуса хотели знать, где они все вместе отпразднуют наступающий Песах. И Иисус решается предложить ученикам следующее: «…пойдите в город; и встретится вам человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним, и куда он войдет, скажете хозяину дома того: Учитель говорит: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?»

Довольно странные слова. Вам так не кажется? Ну что ж, сейчас объясню. Дело в том, что в эпоху Иисуса воду в Израиле носили не мужчины, а женщины. Исключение из правила было только одно: сообщество монахов-ессеев, следовавших обету безбрачия. В их общине именно мужчинам приходилось таскать воду из колодцев. Значит, Иисус предлагает ученикам последовать за одним из членов ордена ессеев? Интересно, куда же?

Ученики должны за этим водоносом дойти до некоего дома и спросить хозяина: «Учитель говорит: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?» Взгляд на греческий текст Евангелия указывает на то, что переводчик допустил маленькую, но очень существенную ошибку, передавая слова Иисуса и у Матфея, и у Марка, и у Луки. В переводе ученики спрашивают про комнату, в которой могли бы собраться ученики и их Учитель. Но в действительности Иисус говорит «где моя комната»: «Где комната, которая моя, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?» Нет ни малейших сомнений: и «ученики мои», и «комната, которая моя».

Но что бы это значило?

Или Иисус является владельцем комнаты в доме, или Иисус арендовал ее у хозяев дома. Но в любом случае понимать Иисуса надо так, что он прекрасно знает о существовании данного особенного помещения, и более того, неоднократно уже пользовался им на время Песаха/ Пасхи. То, как он ведет себя в этом доме, еще более ясно говорит, что именно было скрыто за ошибкой перевода евангельских текстов.

В переводе ученики узнают: «И он покажет вам горницу большую, устланную, готовую». Но в греческом оригинале мы читаем следующее: «И он покажет вам в этаже верхнем комнату большую…». То есть ученики не должны бежать за любым водоносом в любой дом, где им сдадут любую комнату. Они должны последовать за вполне определенным человеком, принадлежащим к ордену ессеев, который приведет их в совершенно определенную комнату совершенно определенного дома, прекрасно известного Иисусу. Как бы иначе Иисус заранее мог знать, что в неком верхнем этаже расположена большая комната, принадлежащая лично ему? Собственно говоря, неправильный перевод порождает у читателей Нового Завета ощущение, что ученики случайно выбрали для праздника совершенно случайную комнату в совершенно случайном доме. А это неверное впечатление.

Иначе описываемые евангелистами детали помещения, в котором проходила тайная вечеря, покажутся совершенно ненужными. Комната-то «большая, устланная, готовая». Возможно, это покажется несущественным современному читателю Библии, незнакомому с иудейскими обычаями. Но дело в том, что по иудейским законам – очень точным – Песах должен праздноваться с удобствами. Поэтому для иудеев было важно, чтобы комната к празднику Песаха была убрана множеством удобных ковров и подушек.

После устранения двух «маленьких» недочетов перевода Нового Завета становится ясно, что Иисус хотел отпраздновать Песах в хорошо известном ему помещении по старым иудейским ритуалам. Странно только, что именно эти типичные ритуалы и обычаи не были описаны в Новом Завете. Может быть, авторам евангельских текстов они казались столь обычными, что и упоминать о них не хотелось?

Иисус никогда не отказывался от выполнения старых обычаев. И, тем не менее, в канонических евангельских текстах нас стараются убедить чуть ли не в том, что Иисус праздновал не иудейскую пасху, а христианскую тайную вечерю. Три Евангелия – от Матфея, Марка и Луки в один голос утверждают, что Иисус незадолго до своего ареста праздновал христианскую вечерю: «И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и возблагодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь моя Нового Завета, за многих изливаемая во остановление грехов».

Эти так называемые слова Иисуса Иисус никогда не произносил. «Распитие крови» было строжайшим образом запрещено у иудеев в полном соответствии с законом Моисея. Иисус праздновал песах по иудейскому обряду. Он никогда бы не решился требовать даже символического распития крови.

Поскольку Иисус был распят незадолго до песаха, он вообще не мог отметить религиозный праздник досрочно. Разве что он руководствовался календарем монашеского ордена ессеев. Те отмечали пасху на день раньше всех ортодоксальных иудеев. В эпоху Иисуса у иудеев в празднике принимали участие и женщины. При описании тайной вечери Иисуса с учениками бросается в глаза полное отсутствие за праздничным столом женщин. Поскольку учеников Иисуса привел к дому водонос-мужчина, предположительно ессей, можно сделать вывод: Иисус и в самом деле отпраздновал пасху по ессейскому обряду.

Хочу напомнить вам: ессеи отличались от остальных иудеев фанатизмом веры. Они надеялись на появление Мессии, который у них на глазах изгонит из Иудеи грешных римлян. Какой вывод надлежит нам сделать? Что именно перед арестом Иисус праздновал вместе с учениками? Какой праздник? Пасху по календарю ессеев? Или это вообще был обычный ужин в кругу друзей? Об этом стоило бы поспорить. Самое главное, что Иисус никогда не говорил приписываемых ему слов. Уж больно не соответствуют они той далекой эпохе. А следовательно, не могут быть доказательством реальных действий Иисуса. Тайная вечеря была переписана в эпоху раннехристианской общины для поддержания тогда еще весьма незначительного авторитета ее духовных учителей. Что бы ни праздновал Иисус вместе с учениками, христианской вечерей это точно не было.

Код Гефсиманского сада

Вот и состоялся прощальный ужин с учениками. Арест Иисуса неуклонно приближался: «предатель» Иуда уже отправился к первосвященникам, чтобы выдать Иисуса властям. А Иисус и оставшиеся ученики отправились в Гефсиманский сад. Через несколько часов Иисуса вырвут из привычного круга учеников и потащат на судилище в Синедрион. Как же он провел свои последние часы?

Евангелисты Матфей, Марк и Лука рассказывают историю, прямо противоположную истории, представленной в Евангелии от Иоанна. У Иоанна Иисус мучается, что вскоре расстанется с жизнью. Но Иисус не колеблется ни единого мгновения. Он покорен судьбе: «Душа моя теперь возмутилась; и что мне сказать? Отче! Избавь меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел». То есть Иисус принимает некий божественный план, заранее соглашаясь умереть на кресте.

Причем у Иоанна мольбы Иисуса не остаются неуслышанными. Бог ответствует ему с небес. «Тогда пришел с неба глас: и прославил, и еще прославлять буду. Народ, стоявший и слышавший то, говорил: это гром». Стойте, стойте! Это что за народ стоит в уединенном саду, где Иисус в одиночестве «беседует с Богом»? Вроде бы по «сценарию» Иисус в одиночку отправился в Гефсиманский сад с учениками?

Согласно евангелистам Матфею, Марку и Луке, Иисус пребывал в саду с одиннадцатью своими учениками. Разумеется, Иуда отсутствовал по «уважительным причинам». О «народе», стоявшем поблизости в ожидании непонятно чего, и речи быть не могло. И в то время как Иисус у Иоанна решается принять горькую участь, за прочих евангелистов он молит Бога, чтоб «миновала их чаша сия».

Если верить евангелистам Марку и Матфею, Иисус пережил той ночью самое страшное разочарование всей своей жизни. Он разочаровался в ближайших учениках. Он заблуждался в оценке самых близких ему людей. Иисус пребывает в страшной беде и смертном ужасе: «…говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. …И приходит к ученикам и находит их спящими».

Ну не странно ли это: Иисус вполне ясно дает понять своим близким, насколько худо его положение, а они преспокойно засыпают. Они даже не пытаются бороться со сном и помолиться за Иисуса, своего любимого Учителя. Лука пытается объяснить не только волнующее его равнодушие учеников. Он заявляет, что уснули не от безразличия, наоборот: «…нашел их спящими от печали».

Неужели ужасная ситуация с Иисусом столь мало растрогала учеников, что в последние часы жизни Иисуса, буквально за несколько мгновений перед его арестом, они решили немного вздремнуть? Или история надумана от начала и до конца? Не выдуман ли сон учеников из неких драматургических побуждений, чтобы ярче описать туповатость учеников и смертный ужас Иисуса? Ну, лично у меня сразу же возникает вопрос, когда все это было придумано и что было в действительности. Неужели неизвестные авторы Евангелий придумали «сон учеников», а может, и всю сцену в Гефсиманском саду?

Ругайте меня, не ругайте, но рассказ этот – легенда от начала и до конца, историческая ценность которой равна нулю.

Чем позже записывалась сцена о ночи Иисуса в Гефсиманском саду, тем больше становилась готовность самого Иисуса расстаться с жизнью и в полном соответствии с христианской верой отдать ее за спасение рода человеческого, до невозможности погрязшего во всех смертных грехах. По Марку, Матфею и Луке, Иисус вначале все-таки просил избавить его от гибели и уж затем был подвергнут аресту. А по Иоанну, он уже ни в чем не сомневается, более того, просит Небесного Отца о помощи, но не спастись хочет, а жаждет поскорее погибнуть.

Зачем нужен был гефсиманский эпизод? Вероятно, кто-то очень хотел избавить Иисуса от ложных надежд. Он должен был понять, что ошибался в оценке своих ближайших учеников. Люди, на которых, как он думал, Иисус мог положиться, оставили его одного, причем в весьма плачевном состоянии. И когда ему понадобилась их помощь и поддержка, сладко уснули.

Еще раз скажу – красивая история. Но не очень правдоподобная. Сейчас поясню почему.

Иисус и сам бы не захотел никому признаться в том, о чем он молил Бога. Следовательно, сон учеников на руку: никто не может засвидетельствовать, о чем он молился в свой последний час.

Так что моление о чаше тоже выдумка. Следовательно, авторы Евангелий обманывали нас? Нет, они верили и описывали сцену в Гефсиманском саду совершенно искренне.

Кельн. Собор. Ночь

– Многоуважаемые, – почтительно произнес Отто, стрельнув взором в сторону саркофага «Трех святых царей», – я позволил себе представить на суд нашей молодой фройлян некий текст. Полагаю, молодая барышня вцепится в него мертвой хваткой.

– Поймет ли она хоть что-нибудь? – прошелестел высокомерный голосок.

– Простите, но она умная и любознательная девочка.

– Прочувствует ли она откровение той казни?

– Смею вас заверить, что более понятно описать тот эпизод достаточно сложно, – улыбнулся старик, – а такие, как она, ценят прозрачность высказываний.

– А мы уважаем таинства и загадки, – проворчал Моисей.

– Да кому нужна ваша загадочность мысли? – хмыкнул Отто. – Чтобы сеять многозначительность в людских умах? Чтобы не давать постичь истины?

– Имеющий уши… – проблеял Исайя.

– Вот спасибо большое, великий Исайя! Я серьезно вас спрашиваю: кому могут помочь ваши закодированные послания?

– Тем, кого они касаются, – неуверенно отозвался тот.

– А те, кого они касаются, смогут понять вашу путаную речь?

– Если Бог и Человек захотят, их дороги перекрестятся.

Отто разъярился:

– Как тогда на кресте, на горе Голгофа, да? Вы ведь и Ему задурили голову своими туманными посланиями!

Код ареста и допроса

В раннехристианскую эпоху среди христиан преобладали выдержки из определенных библейских текстов. Почитывали еще и Евангелия, было дело. Однако Библии как «компактного справочника Бога» в современном виде еще не существовало. И выдержки из священных текстов были крайне противоречивы.

Так, у Марка Иуда приводит «множество народа с мечами и кольями, от первосвященников, книжников и старейшин», чтобы те схватили Иисуса. А вот автору Евангелия от Матфея всего этого показалось мало. И «армия», приведенная Иудой и направленная книжниками и первосвященниками, значительно увеличивается.

Лука решает еще более усилить драматизм ситуации. У него тоже появляется толпа народа «с мечами и кольями», а вместе с этой толпой приходят и сами первосвященники с «начальниками храма». Вы уж меня простите, дорогие читатели, но «группа захвата» не могла сопровождаться кучкой первосвященников хотя бы потому, что подчинялась одному-единственному первосвященнику Каиафе.

Иоанн так описывает эту «народную акцию»: «Иуда, взяв отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и оружием».

Почему же Матфей и Марк столь отчаянно фальсифицируют события, сваливая всю вину за арест Иисуса на иудеев? Отчего в их рассказе не фигурирует отряд римских воинов, упомянутый у Иоанна? Согласно сведениям Иоанна, на захват Иисуса была отправлена когорта, то есть шестьсот человек. Кстати, эти данные можно найти лишь в греческом оригинале Евангелия, именно там упоминается «Speira», когорта. В переводе она, чтобы как-то приладиться к текстам Матфея, Марка и Луки, называется просто отрядом воинов. Неужели сами толмачи не верили в то, что столь мощный отряд нужен для поимки одного-единственного невооруженного человека? Думаю, что не верили. К тому же маловероятно, что римские власти доверили бы иудейскому первосвященнику командование когортой, чтобы тот схватил религиозного «террориста».

Но еще больше исторических ляпов допускается при описании допроса Иисуса Понтием Пилатом и Иродом. Если бы Пилат и Ирод пришли к согласию в невиновности Иисуса, они бы тут же оправдали его. Реальные римляне изо всех сил старались «насолить» иудейским первосвященникам, которые не вызывали у них симпатий. А в евангельских текстах мы сталкиваемся с совершенно нелепой, курьезнейшей ситуацией: римляне боятся иудеев и их первосвященников. Вот что написано у Иоанна: «Когда же увидели его первосвященники и служители, то закричали: „Распни, распни его!“ Пилат, услышав это слово, больше убоялся».

Исторически неверно и то, что Пилат передает право вынесения приговора Ироду, как это описывается у Луки. Эта версия не только нелепа, но и полностью фальсифицирована. Юридически передача «преступника» римлянами местным властям не предусматривалась, потому что единственным судьей считался представитель Рима, который никогда не стал бы считаться с требованиями мелкого иудейского тетрарха.

Пилат был юридическим авторитетом. Если бы Понтий Пилат посчитал Иисуса – как значится у Луки – полностью невиновным, Иисус был бы освобожден.

Библейские рассказы об аресте и допросе Иисуса противоречивы и с исторической точки зрения во многих местах просто некорректны. Римляне становятся орудием ученых книжников, пожелавших смерти Иисуса. Особенно очевидным это становится, когда Пилат пытается прибегнуть к трюку освобождения Иисуса: выдумывается обычай, по которому римляне позволяют иудейскому народу решать, кого казнить – Иисуса или предводителя разбойников и убийцу Варраву. И народ отправляет на смерть Иисуса, помиловав Варраву.

При этом дело поначалу выглядит так, будто народ хочет помиловать Иисуса и распять Варраву. «Но первосвященники настояли на смене решения, воздействуя на народное мнение». То есть в тексте Марка подчеркивается, что народ довольно долго держал сторону Иисуса. А когда книжники арестовали Иисуса, то, опасаясь народного гнева, не отваживались поведать о своих планах насчет Иисуса: «И старались схватить его, но побоялись народа».

И вообще, для чего была нужна эта история с освобождением Варравы?

Скорее всего, именно для того, чтобы увеличить историческую вину иудеев, отдавших предпочтение убийце, а не Спасителю. А если мы все-таки предположим, что эпизод с Варравой, несмотря ни на что, полностью правдив?

Обычай помилования осужденных народом, который, дескать, дозволялся римскими префектами, совершенно неизвестен в истории. Уж больно сильный удар наносил бы такой обычай по авторитету Римской империи. Помилование или наказание находилось в ведении императора. Если бы Пилат повел себя так, как это описывается в Евангелиях Матфея, Марка, Луки и Иоанна, то он бы сам предстал перед судом в Риме.

Странный процесс

Предположим, Иуда предал Иисуса. Предположим, Ииуса арестовали. Куда привели арестованного? «К первосвященнику», – отвечают евангелисты Марк, Матфей и Лука. Странно как-то, что только Матфей может назвать имя этого человека: Каиафа. А вот Иоанн явно противоречит своим «коллегам» по перу. Он отправляет Иисуса сначала в дом прежнего первосвященника – Анны. Интересно, с чего бы вдруг вести арестованного к бывшему первосвященнику, который сейчас находится «не у дел»? Анна был снят римлянами с должности еще в 15 году нашей эры.

Так кто же должен судить Иисуса? Марк и Матфей вторят друг другу, что Иисус дважды предстал перед Синедрионом. В первый раз сразу же после ареста, ночью. То есть ночью «Синедрион» терпеливо дожидался появления арестованного. Но с какой целью собрали совет? Чтобы приговорить Иисуса к смерти?

С одной стороны, создается впечатление, что Иисуса собирались «судить по всем правилам» и для этого собрали весь Синедрион. Но, с другой стороны, перемудрили евангелисты: процесс, проводимый в ночные часы, не имел по тем временам юридической силы, более того, был собран нелегально. Юридически правомочен был только второй совет синедриона. Все это ложь, говорит нам автор Евангелия от Луки, не было никакого второго заседания, было лишь одно. Ночной совет не имел места быть. Собирались, так сказать, «при свете дня».

Все это обман, поддакивает ему Иоанн. Не было вообще никакого заседания Синедриона, посвященного Иисусу, был только торопливый допрос Иисуса у Анны. Тот передал арестованного Каиафе, чтобы тот, в свою очередь, отправил его к Пилату.

Возможно, что прав Иоанн.

Синедрион только в том случае мог вынести приговор, если бы имелись свидетели, способные доказать вину арестованного. Подобных свидетелей нашли только Матфей и Марк. А вот какие свидетельства они должны предоставить против Иисуса, евангелисты так и не согласовали друг с другом. По Матфею, свидетели утверждают, что Иисус сказал, что мог бы разрушить храм Соломона. А свидетели Марка смущенно заявляют: Иисус сказал что-то очень плохое. Сложно с такими свидетелями обвинять народных проповедников.

В Апостольской истории Луки упреки становятся жестче: у него Иисус хочет уже не только разрушить храм Соломона в Иерусалиме, но и народ взбунтовать против истинной веры, предписанной еще Моисеем.

Ну и как вы полагаете, говорили ли свидетели правду? В одном прав Марк: «И некоторые, встав, лжесвидетельствовали против него». И все, что говорили свидетели, «не сходилось». Видимо, поэтому Иисус предпочел даже не замечать подобных свидетелей. Он просто молчал.

И тогда задается главный вопрос процесса. Но кем? По Луке, всем Синедрионом. По Марку и Матфею, его задает первосвященник. И что же он спрашивает? «Ты ли Христос, Сын Благословенного?» Вот как-то не верится, что такой вопрос мог быть задан на совете Синедриона ученым иудеем-книжником. Постановка вопроса свидетельствует о том, что тот, кто задал его, был вообще незнаком с основами иудаизма.

Вопрос подчеркивает, что Христос и Мессия – одно и то же лицо. Это более позднее представление христианской общины было совершенно чуждо иудеям эпохи Христа и Пилата. Оно показалось бы любому мало-мальски образованному человеку настолько абсурдным, что хоть самого его суди пред светлыми очами Синедриона. Христос – Помазанник Божий, который не может быть одновременно Сыном Божьим.

Еще более смешным кажется тот факт, что иудейские ученые и книжники упрекают Иисуса на процессе в том, что он называл себя Сыном Божьим.

Называть себя Сыном Божьим в эпоху Иисуса не считалось у иудеев преступлением. И оскорблением Бога такая формулировка тоже не считалась. Любой богобоязненный, верный закону иудей мог именовать себя «Сыном Божьим».

Ну а то, что Иисуса упрекают, будто он представлялся Мессией, смело можно назвать сплошным абсурдом: за это на суд не волокли. В ходе истории иудейского государства вновь и вновь появлялись люди, называвшие себя Мессиями. К тому же в эпоху Иисуса тоска по Мессии, удивительному спасителю нации, была настолько велика, что это приводило к появлению бессчетного количества самозванцев, мессии встречались буквально на каждом шагу. И никто не обвинял этих людей в смертных грехах. Так почему же Иисус должен был стать исключением?

Евангелисты не могут прийти к единому мнению даже в том, какой ответ дал Иисус на более чем некомпетентный вопрос первосвященника.

• По Евангелию Марка, Иисус невозмутимо и однозначно отвечает «Да»: «Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных».

• У Луки Иисус запутывает священников: «Если скажу вам, вы не поверите; если же и спрошу вас, не будете отвечать мне и не отпустите меня».

• Ответ Иисуса, по Матфею, сформулирован более кратко, но не менее двусмысленно: «Ты говоришь!» Это можно расценить и как «да», и как «нет».

Важно одно: из-за расхождений евангелистов мы не можем реконструировать, как проходил процесс над Иисусом на самом деле, какой ответ действительно принадлежит Иисусу. Да и реакция первосвященника на его ответы, описанная у Марка и Матфея, слишком неправдоподобна. Первосвященник рвет на себе одежду и кричит возмущенно: «К чему нам еще свидетельства! Разве недостаточно уже имеющихся у Синедриона, чтобы приговорить Иисуса к смерти?» Синедрион не место для умалишенных. И тем паче, бесноватые не могли стать первосвященниками.

Критический анализ описанного в Евангелиях процесса над Иисусом позволяет прийти к следующим выводам:

• Рассказы евангелистов не дают возможности точно реконструировать ход всего процесса.

• Отдельная информация настолько противоречива, что не оставляет никаких сомнений в том, что на процессе не мог быть вынесен юридически действительный приговор.

• Описываемый процесс противоречит всем известным историческим описаниям иудейских обрядов.

Вы вправе спросить, как на самом деле проходили процессы в Синедрионе. Я с удовольствием отвечу:

• На процессах, где решался вопрос жизни и смерти, сначала опрашивались свидетели «защиты». Только затем давалось слово свидетелям «обвинения». Евангелисты не знают этого фундаментального правила судопроизводства Синедриона.

• Процесс, на котором решался вопрос жизни и смерти, мог состояться лишь при свете дня, но уж никак не ночью. Смертный приговор выносился не в день процесса, а только через день после его окончания. Евангелисты также не знали об этом.

• Противоречивые высказывания свидетелей приводили к освобождению обвиненного. Поскольку высказывания свидетелей были противоречивы, Иисуса следовало бы освободить.

• Когда свидетели заканчивали свои речи, слово переходило к обвинителям и защитникам, но в самом начале слово брал самый младший судья Синедриона. К нему подключались более старшие по званию судьи. В заключение выступал председатель Синедриона. Евангелисты также не знали об этом принципиальном правиле всех заседаний Синедриона. Вывод я могу сделать только один: этот процесс от и до – полнейший абсурд; опираясь на знание обычаев и жизненного уклада иудеев, можно с уверенностью утверждать, что описанные действия не имели места быть. К тому же судить могли только римские власти, а не иудей ские. Так что и смертный приговор выносили именно они.

Амнистия на Песах: фикция или правда?

Иудейский праздник Пасхи в эпоху Иисуса праздновался как напоминание о древних временах: разве не Господь Бог самолично освободил иудейский народ из египетского плена? Благодаря целому ряду археологических раскопок и критической перепроверке источников сегодня можно сказать точно: то, как Ветхий Завет описывает легендарный исход из Египта, является исключительно авторской фантазией. Праздник Пасхи был не напоминанием о конкретном историческом событии, а скорее символом всей ранней истории, какую богобоязненные иудеи хотели бы иметь у себя в «архиве».

Что же сообщается в Новом Завете о так называемой амнистии на Песах? Иисус предстал перед всемогущим Понтием Пилатом. И римлянин проявляет к обвиняемому куда большее сочувствие, чем его соотечественники. Более того, Понтий Пилат считает Иисуса абсолютно ни в чем не виноватым. Тем не менее лицо, облеченное государственной властью, не осмеливается отпустить Иисуса на свободу. Зато весьма хитро решает: «На всякий же праздник отпускал он им одного узника, о котором просили». Все четыре Евангелия дружно оповещают своих читателей о существовании подобного обычая. Вот только дальше начинаются сплошные нестыковки.

Согласно Матфею и Марку, существовал чисто римский обычай отпускать в честь праздника заключенного на свободу, и это воспринималось как милость римских властей. Самой курьезной оказывается формулировка из Евангелия от Иоанна. Там Пилат заявляет иудеям: «Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху». Значит, по Матфею и Марку, обычай этот чисто римский, а вот по Иоанну – все-таки иудейский, да еще и предпасхальный.

Иоанн – отличный сказочник, но подобный обычай мог быть только римским, а вот у иудеев ничего похожего принято не было. Потому что верховная власть принадлежала Риму, иудеи все поголовно были всего лишь подданными. Но дальше в Евангелиях ситуация становится все более любопытной. К делу подключается Лука и заявляет, что у Пилата вообще не было никакой возможности освобождать узников, но он каким-то удивительным образом услышал о старом иудейском обычае. Ну да ладно.

Представим, что Пилат очень хочет освободить Иисуса. И предлагает на пасхальную амнистию двух «кандидатов»: Иисуса и Варраву. И тут вновь бедные евангелисты никак не могут прийти к единому мнению, кем им считать этого Варраву. В Евангелии от Марка, которое считается наиболее старым, Варрава довольно нейтрально представлен как мятежник. Но сам он никаких преступлений вроде бы не совершал. У Матфея же Варрава становится «известным узником». Иоанн же кратко объявляет его разбойником, а Лука (сразу в двух местах!) «убийцей».

Что же такого натворил Варрава? И вообще, кто он такой? Может, о нем что-либо написано в юридических актах римлян? Был ли он жертвой юриспруденции, невинным, попавшим в римскую тюрьму вместе с реальными убийцами и мятежниками? Или же он был «известным узником», деяния которого были прекрасно известны? Или все-таки это просто убийца и разбойник с большой дороги? Евангелисты никак не могут определиться.

В некоторых – очень немногих, скажем сразу, – списках Евангелия от Матфея и герой из Назарета, и Варрава – оба носят одно и то же имя: Иисус. При этом можно сразу подумать, что Иисус было имя не редкое, а довольно-таки распространенное. Точно так же как Павел. Понтий Пилат предлагает иудейскому народу выбрать одного из Иисусов. Вроде бы смешно – называть Варраву и Иисуса одним и тем же лицом! И все же:

• Вариант первый: если перевести слово «barnasch», получим «Сына Человеческого», – слово-синоним «Barbasch», то есть Варрава.

• Вариант второй: имя Варрава могло появиться из «bar rabban», то есть Сын Учителя. Но «Сын Учителя» был в то время синонимом «Сына Бога».

Так что произошло во время амнистии на Песах? Неужели народу пришлось выбирать из двух Иисусов?

Дубль два: Иосиф и Иисус

О дубляже исторических событий говорят в тех случаях, когда событие повторяется с отвратительной точностью. Поразительный феномен, особенно если речь заходит о дубляже Библии. Лично я вижу просто удивительные параллели между Иосифом и Иисусом: между сыном Иакова и «Мессией» на кресте.

Жизнь Иосифа подробно расписана у Моисея. Ну не любили юного Иосифа родные братья. А когда он еще и о своих снах им рассказывать начал, в которых перед ним склоняла головы вся семья Иакова, они «приговорили» его к смерти. Впрочем, Иосиф выжил и был продан в Египет. Но не пропал даже в царстве фараонов – там его ожидала невероятная карьера. Правда, до того, как Иосиф стал вторым по важности человеком в государстве на Ниле, он, конечно же, без вины виноватый, оказался в темнице. Именно в узилище Иосиф встречается с двумя другими его обитателями, один из которых пекарь, а второй – виночерпий у фараона.

И вновь Иосиф оказывается способен истолковать сновидения: «хлебодару» привиделись три корзины на голове, и птицы клевали пищу из этих корзин. Толкование сна по Иосифу было довольно зловещим: «Через три дня фараон снимет с тебя голову твою и повесит ее на дереве». По крайней мере, таков дословный перевод с иврита.

Но в общепринятом переводе говорят о повешении самого «хлебодара» на виселице. И совершенно напрасно! Дело в том, что в эпоху Иисуса оригинал на иврите с «повешением на дереве» воспринимался как провозвестие страданий нового Мессии на кресте. Зато термин «повешение на виселице», используемый в переводе, пробуждает у нынешних читателей совершенно неверные, извращенные даже ассоциации.

Сон виночерпия оказывается столь же символичным, как и сон «хлебодара»: «…мне снилось, вот виноградная лоза предо мною; на лозе три ветви; она развилась, показался на ней цвет, выросли и созрели на ней ягоды; и чаша фараонова в руке у меня; я взял ягод, выжал их в чашу фараонову и подал чашу в руку фараонову». Иосиф истолковывает этот сон как благоприятный знак: через три дня виночерпий вновь вернется на свою прежнюю службу ко двору фараона.

Пророчество «через три дня фараон снимет с тебя голову твою и повесит ее на кресте» уже ясно указывало на будущее распятие Иисуса. И далее: «Вспомни же меня, когда хорошо тебе будет, и сделай мне благодеяние», – просит Иосиф виночерпия. А Иисус не просто оказался в одном узилище с преступниками, он был распят на кресте по соседству с двумя разбойниками. Один высмеивал его, а второй сказал: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» То есть Иисус должен замолвить словечко пред Отцом Небесным за двух грешников, как когда-то должен был сделать это виночерпий.

Что же в действительности происходило в последние минуты с Иисусом на кресте? Ответ, как обычно, ужасен: мы не знаем. Историческая реконструкция просто-напросто невозможна. Единственное, что можно сказать точно, – текст так называемого Евангелия от Иоанна переработал сцену пребывания Иосифа в темнице фараона.

То есть труды Ветхого Завета использовались авторами и составителями Нового в качестве дополнительной литературы. Причем работали коллеги-евангелисты, как истинные художники, составляющие из старых разрозненных кусков мозаики новые сцены. Вот и готова новая картинка! Нужно обладать поистине детективным чутьем, чтобы разобрать, откуда и что «понатаскано» в текст Нового Завета.

Но вернемся к сцене распятия, к Иисусу и его товарищам по мучениям. «Проходящие злословили на него» и всячески оскорбляли. «Подобно и первосвященники с книжниками, и старейшины с фарисеями насмехаясь, говорили: „Других спасал, а себя самого не может спасти“». Почти дословно мы встречаем то же самое у автора Псалмов: «Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: „Он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему“».

Историки пытаются, вооружившись документами и археологическими раскопами, реконструировать прошлое. Чем больше опыта накапливает историк, тем яснее становится его знание. Вот только не в случае с Иисусом Нового Завета. Тут о настоящих знаниях не может быть и речи, тут или веришь, или нет. Вот хотите – верьте, что Иисус исполнил «пророчества» Ветхого Завета, а хотите – не верьте.

«Научно» работающему теологу приходится хоть чем-то обосновывать свою веру. Но если он будет честен, ему придется признаться, что он в конечном итоге ничего не знает. Он всего лишь верит.

Пропаганда мятежа

– Прочла, девочка моя? – через несколько дней требовательно спросил Отто у Маши.

Маша задумчиво кивнула головой, смакуя в голове свежепрочитанные подробности библейской истории, переворачивающие ее восприятие Священного Писания и привычной с детства личности Христа.

– Отто, а кто автор этой книги?

– Это, девочка, некто Ран, популярнейший в 30-е годы немецкий публицист.

– То, что он был популярен, я слышала, – согласилась она, – только вот не думала, что его привлекало изучение последних дней Иисуса Христа.

– Привлекало, как каждого из нас, – вздохнул Отто, – таинственностью и противоречиями.

– И ведь сколько книг и картин посвящено этой теме! И все равно неясности, полунамеки и недоговоренности окутывают эту историю с головы до пят. Сколько здесь для полета фантазии! Три креста на Голгофе, стены Иерусалима видны с холма. Черная сумрачная туча закрывает небесный свод. Народ, сгорая от любопытства, топчется вокруг, ему, как всегда, в охотку поглазеть на место казни. Бесплатный цирк и триллер одновременно. Скорбят родственники приговоренных, – задумчиво проговорила девушка.

– Обрати лучше внимание на то, о чем рассказывают четыре евангелиста, – нравоучительно посоветовал Отто. – Иисуса распяли вместе с двумя арестованными. Причем Иоанн отзывается о них совершенно нейтрально: «… там распяли его и с ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди – Иисуса». У Луки же совсем другая информация: оказывается, товарищи Иисуса по несчастью «злодеи». А Матфей и Марк называют их «разбойниками» – «laestai».

– Получается, что снова перевод способствовал абракадабре восприятия?

Отто улыбнулся:

– А ты как думаешь? У нас ведь кого разбойниками величают? Лихих людей с большой дороги, нападающих на мирных путников.

Маша хихикнула:

– Хочешь сказать, во времена Иисуса Христа таких преступников не водилось и в помине?

– Конечно же водились. Римское правосудие не очень-то миндальничало с такими типами. Вот только на суд к правителям их не тащили – быстренько на месте расправлялись без суда и следствия. И уж точно подобных преступников не распинали.

– Странно, а я читала в учебниках…

Старичок нахмурился:

– Советую поменьше читать учебники… И вообще, ты не задумывалась, как Иисус попал к этим кандидатам на тот свет?

– Если напрягу память, – улыбнулась она, – придется мне сослаться на апостола Марка: «И сбылось слово Писания, и к злодеям причтен». Кажется, это он на Исаию ссылается: «… и к злодеям причтен был, тогда как он понес на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем».

Отто сделал вид, что аплодирует своей собеседнице:

– Браво, милая фройляйн! Вы неплохо ориентируетесь в пророках… А не специально ли Марк свой текст сформулировал так, чтобы все поверили, будто вот оно, сбывается древнее пророчество? Кстати, легко можно доказать, что слова эти в Евангелие от Марка были добавлены много позднее.

Маша захлопала глазами:

– И все же, кто такие эти «laestai»?

– Хорошо историю в школе изучала? – вопросом на вопрос ответил старый Отто. – У всякого события имеется своя предыстория. Уже во времена Ирода Великого в Галилее возникла довольно сильная оппозиция римским императорам. С сорок седьмого года до нашей эры возросла власть Антипатра. Когда Антипатр сделал двух своих сыновей, Фасаила и Ирода, генералами и предводителями войска, в «земле обетованной» началось движение Сопротивления римлянам и их ставленникам. Тем паче Ирод отчаянно стремился к власти. Чему и старались помешать иудеи. Галилея – место, где появился на свет Иисус, – стала центром подобного сопротивления. Ирод натравил на народ войска. Натравил весьма жестоко. И об этом есть упоминания у Иосифа Флавия.

Знатные иудеи и то возмутились, и даже требовали наказать Ирода. Но до наказания дело не дошло, слишком уж нравился Ирод римлянам. Кто-то называл его воинственную оппозицию войсками, кто-то бандами. Ирод от всей души хотел приписать мятежников к представителям криминального мира того времени и называл их «laestai», то есть злодеи, лихоимцы и убийцы. И тем не менее этих «злодеев» любили и помогали им. Те даже одерживали победы. Ироду, кстати, пришлось бежать через Египет в Рим, там он в сороковом году до нашей эры принял предложение Антония и Сената называться «царем иудейским».

В тридцать седьмом году до нашей эры Ирод вошел в Иерусалим, никто его не ждал и с восторгом не встречали. Царство Ироду пришлось завоевывать огнем и мечом, в чем ему активно помогали римляне, обрушиваясь на «злодеев» – «laestai». У них, кстати, была очень мудрая поговорка: «Нет над нами иного владыки, кроме Бога». Восстание их подогревалось религиозными идеями, так что разбойничать против мирного населения они себе не позволяли. Кстати, из их рядов вышли в седьмом году нашей эры те самые зилоты, с которыми контактировал Иисус. Думаю, тебя больше не удивляет, почему распяли Иисуса вместе с двумя «laestai»?

– То есть ты хочешь сказать, что в то время термин «разбойник» воспринимался иначе?

– Разбойник был синонимом мятежника, – отозвался Отто, вставая.

Вдруг Маша спохватилась:

– А ты, где ты отыскал эти рукописи?

Отто сделал вид, что не расслышал вопроса. Впрочем, он же старый. Возможно, что и в самом деле не услышал.

Код смертного часа: когда действительно умер Иисус?

Ученые-теологи дружно пришли к выводу, что Евангелия впервые появились спустя несколько десятилетий после описываемых ими событий. Так что нечего вроде бы удивляться разногласиям и противоречиям. Но, с другой стороны, времени после гибели Иисуса прошло не столь уж много и точные даты должны были остаться таковыми – например, данные о смертном часе Иисуса. Уж это можно было бы запомнить и сохранить в изустной традиции до тех пор, пока кто-то не надумал создать евангельские тексты. Так что же мы видим? Очень осторожное сравнение евангельских данных позволяет сделать вывод: даже того, когда точно скончался на кресте Иисус, евангелисты не помнят. Кто же именно из них заблуждался?

Если поверить Марку, то «был час третий» и распяли его в пасхальную пятницу. Но как тогда быть с тем, что, по Иоанну, тремя часами позднее Иисуса все еще тащили на допрос в Синедрион? «Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой». Как мог Иисус Марка быть распят в третий час, когда в шестой час у Иоанна Пилат еще рядился с народом, выторговывая его освобождение? А народ кричал: «…возьми, возьми, распни Его!»

В церковных кругах пытаются найти хоть какое-то логическое объяснения подобным «ляпсусам». Может, опять переписчики Евангелий ошиблись? Или мы читаем текст неправильно? В манускрипте стоит черным по белому «gamma», обозначающая три часа, и «diagamma», обозначающая шесть часов. Как же мог тогда переписчик текста Иоанна прочитать «час третий» как «час шестой»? И даже если прочитал, проблемы-то это все равно не решает! Все равно эти два текста противоречат друг другу: у Марка Иисуса в час третий уже благополучно распяли. Даже если Иисуса у Иоанна допрашивали бы не в шестой час, а в третий, то до распятия еще и крест нести.

Так кто же из двух евангелистов ошибается? Марк или Иоанн? Или все-таки высказывания «коллег» можно еще гармонизировать? По Плинию Старшему, день у вавилонцев начинался с восходом солнца и заканчивался на следующем восходе. Афиняне, наоборот, рассчитывали сутки от захода солнца до следующего захода. У египтян, как и у римлян существовало другое времяисчисление: от полуночи к полуночи. Мировоззрение Иоанна очень близко римскому. В общем-то, удивлять это никого не должно: Иоанн создавал свое Евангелие в Эфесе, важнейшей римской столице в Азии. Так что если в Евангелии от Иоанна говорится о «шестом часе», то по римским подсчетам это шестой час после полуночи. Пересчитав на принятое у нас время, мы выясним: в шесть часов утра Иисуса еще допрашивали. А распятие ожидало его практически сразу после допроса. По представлениям иудейских священнослужителей, день начинался в шесть часов утра. Согласно Марку, Иисус был распят в «часе третьем», то есть, по римскому времени в девять часов утра. Значит, казнь состоялась в девять часов, спустя три часа после последнего допроса Иисуса у Понтия Пилата.

Если исходить из того, что Иоанн по мировоззрению более близок к римлянам, а Марк к иудеям, то несогласованность времени казни Иисуса проясняется. Собственно говоря, подобные нестыковки – всего лишь заблуждение интерпретаторов евангельских текстов. Вас задевает, что Иоанн был близок римлянам? Не стоит рассчитывать на нейтральные рассказы: евангелисты не были нейтральными персонажами.

Глава 8Код предателя

Никто никого не предавал

Перелистывая страницу за страницей, углубляясь все дальше и дальше в историю, Маша отдалялась от реальной жизни. Она безвылазно торчала в своем номере, лишь изредка вспоминая, что неплохо бы перекусить. За окном светило солнце, пестрая гомонящая толпа рассыпалась по ухоженным кельнским улочкам. Весело гудели машины, листву деревьев тихо шебуршил ласковый ветер, а по вечерам яркие вывески манящими огнями завлекали в кафе и ресторанчики. Но Маше было не до ночной жизни и увеселений. Она, как одержимая, шла все дальше и дальше в познании вечных вопросов. Однажды даже Отто не выдержал такой самоотдачи своей ученицы и прислал к ней мальчишку-посыльного с пиццей и приглашением заглянуть к нему в гости.

Маша осознавала, что отпуск скоро закончится и дома она снова вернется к обыкновенной жизни: там не будет ни тайн, ни открытий, не поисков истины. Грустно, ведь она еще даже не дочитала до того места, где появляется Иуда Искариот.

Кое-что о непредававшем предателе

В текстах Нового Завета Иуда Искариот был тем самым учеником, который осмелился предать Иисуса. По крайней мере, в этом убеждено большинство наших современников – знатоков Библии и тех, кто таковыми знатоками себя почитает. Да и все прочие, лишь державшие Библию в руках, знают, что Иуда был «тем самым» негодяем из Нового Завета.

За последнее тысячелетие Иуда все больше и больше превращается в символ, обозначающий грязное предательство, и совершенно отдаляется от своего библейского образа. Иуда – это тот, кто предает и получает за это деньги, «продается за тридцать сребреников». Иоанн Златоуст писал, что Иисус предвидел предательство Иуды, но не предупредил его. Иуда свой поступок совершил, руководствуясь побуждениями свободной воли.

Но что мы знаем об историческом Иуде? Пытались ли археологи найти его следы? Археология любит изучать глиняные черепки. Она очищает их, фотографирует каждый осколочек, даже самый маленький. А затем склеивает, пытаясь получить нечто целостное, например античный кувшин. Недостающее дополняется. И нет предела фантазии.

Теологи тоже очень похожи на археологов. Библия – тот же самый разбитый древний кувшин. Если хотите склеить его, работайте. Об Иуде Искарите теология не знает практически ничего. Нет единого мнения, действительно ли жил такой или Иуда всего лишь фиктивный персонаж. Неужели фантазия? Или борец «сопротивления»? Ну не может теология предложить ничего вразумительного.

Кстати, почему Искариот? Слово «Искариот» распадается на две части: «ish» (на иврите – «человек») и «queriyoth» (место жительства: Кериот). Искариот, следовательно, означает «человек из Кериота». В пользу подобной версии говорят два стиха из Евангелия от Иоанна: там отец Иуды Искариота зовется Симоном Искариотом.

Но все же Иуда вполне мог быть изобретенной евангелистами фигурой. Вспомните, что говорит Новый Завет об этом персонаже?

Негативный – вернее, самый негативный – образ Иуды мы находим в тексте Евангелия от Иоанна. Тут, не преподнося нам, правда, ни малейших доказательств, Иуда именуется «вором». А остальные три евангелиста как будто и слыхом ничего об этом не слыхивали. Но в Евангелии от Иоанна Иуда именуется «диаволом»: «Иисус отвечал им: не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас диавол. Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте».

Следовательно, по Иоанну, Иуда был «диаволом». У Иоанна же читаем, что перед предательством «вошел в него сатана». Интересно, как это себе представлял Иоанн: дьявол входит в дьявола?

Кстати, а как описывается в Новом Завете само предательство? Разумеется, весьма противоречиво!

В Евангелии от Иоанна Иисус заявляет, что один из учеников хочет его предать, но вот который? Только любимый ученик Иисуса Иоанн точно знает имя будущего предателя: Иуда! Вот только сценарий предательства уж больно неправдоподобен: Иисус пророчествует, что один из учеников предаст его. И только один из всей компании – Иоанн – интересуется, кто же этот негодяй. И ничего не предпринимает для того, чтобы спасти Иисуса. Как, впрочем, и остальные ученики.

• В Евангелии от Матфея такой весьма примечательной таинственной белиберды уже нет. Иисус однозначно указывает на «предателя»: Иуда. И, как и у Иоанна, страшное это сообщение остается без какой-либо реакции со стороны учеников. Они бездеятельно принимают к сведению заявление о том, что рядом с ними сидит предатель.

• Не менее странно описывает такую важную сцену во время «тайной вечери» и Евангелие от Луки: «Иисус говорит: „И вот, рука предающего Меня со мною за столом… Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается“. И они начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает». Остается вообще непонятным, назвал ли Иисус предателя по имени.

• В Евангелии от Марка история предательства описана более подробно, нежели в тексте Луки. Но и здесь тоже, как у Луки, Иисус говорит очень туманно о том, кто из учеников предаст его. Так что опять неясно, называет ли он предателя по имени. И вновь ученики реагируют весьма странно – вернее, они никак не реагируют на страшное признание своего Учителя. Несмотря на сообщение, которое должно было потрясти всех, возмутить и ужаснуть, ученики продолжают пиршество.

Кстати, что Новый Завет говорит об Иуде? Так вот, у евангелистов нет единого мнения на сей счет. Зато в глаза бросается ярчайшее противоречие: знал Иисус, кто конкретно предаст его… или все-таки не знал? Выдал ученикам имя предателя… или все-таки не выдал?

И вот что выясняется: в греческом оригинале евангельских текстов бесполезно искать слово «предатель». В греческом используется выражение «paradidonai».

Но что означает слово «paradidonai»? Значение его начинаешь понимать, прочитав «Послание к галатам» апостола Павла. Павел восхваляет Иисуса, Сына Божьего, добровольно пожертвовавшего своей жизнь за род человеческий: «…живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего себя за меня».

Для новозаветного апостола Иуда является не злоподлым предателем Иисуса, а его вернейшим учеником, который помог тому исполнить божественный план.

Именно поэтому Иисус требует у Иуды в Евангелии от Иоанна, причем в дословном переводе: «Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее». А ведь возможен и такой перевод: «Что должен делать, делай скорее!». Великий отец Церкви Ориген (185—254) понимал смерть Иисуса на кресте не как результат дьявольского, подлого предательства, а как священную неизбежность в великом плане Бога. Смерть Иисуса, таким образом, становится не несчастной случайностью в результате предательства, а давно запланированным событием.

Если обратиться к текстам Евангелий от Иоан на, Марка, Луки и Матфея в греческом оригинале, то из предательства Иуды получается послушание требованию Иисуса. К сожалению, Евангелия тоже переводили люди, послушные определенным требованиям. Например, требованиям представителей церкви. И представителям церкви вовсе не хотелось видеть в Иуде соучастника божественного плана. Но насколько их нежелание признать очевидное исторически обосновано?

А никак оно не обосновано! Незадолго до своего ареста Иисус энное количество дней провел в Иерусалимском храме и проповедовал перед тысячами людей. К тому времени Иисус был широко известен, так что друга-предателя, готового сдать Учителя за тридцать сребреников, вовсе даже не требовалось.

Я могу посоветовать представителям Христианской Церкви почаще читать труды апостола Павла. Так вот, апостол Павел ни слова не говорит о предательстве, совершенном Иудой. Зато Павел сообщает, что после воскрешения Иисус вначале предстал перед Кифой, а «потом двенадцати». Напомним, что всего учеников у Иисуса было двенадцать человек, и среди них Иуда. А ведь евангелисты свято верили, что к тому времени Иуда был уже давным-давно мертв, не выдержав угрызений собственной совести. И вот ведь странность: апостол Павел не знает ничего ни о предательстве, ни о самоубийстве Иуды. А апостол Павел жил и творил задолго до появления четырех Евангелий, случайно попавших в канон Нового Завета.

Уж простите, могу сделать лишь один вывод: Иуда никогда не предавал Иисуса!

О евангельском тексте Иуды до сих пор почти ничего не известно, кроме того что оно когда-то существовало. О нем упоминал Ириней, первый еписком Лионский, который во II веке выступал с разоблачениями всяческих ересей, а вместе с ними и текста, написанного Иудой. В 325 году на Никейском соборе император Константин произвел отбор текстов в полном соответствии со своими политическими устремлениями. Так сказать, отделил зерна от плевел, канон от апокрифов. С тех пор о Евангелии от Иуды ничего не известно.

Но подождите, ведь евангелисты упорно навязывают нам мнение о том, что после смерти Иисуса на кресте Иуда покончил с собой. Откуда же его Евангелие? Можно было бы, конечно, предположить, что автор делал записи еще при земной жизни Иисуса, но ведь прекрасно известно, что Иисус таких повелений никому не давал, либо записи свои Иуда сделал, как и остальные евангелисты, спустя 20—30 лет после воскрешения Иисуса.

Какой вывод я предлагаю вам сделать? Да тот же самый: Иуда никогда не предавал Иисуса и жизнь самоубийством в приступе угрызений совести не заканчивал. Вместе с остальными одиннадцатью учениками он продолжил распространение идей своего Учителя и уже в этот период создал свое Евангелие.

Глава 9Код двенадцати

Кельн. Собор. Ночь

– Незримы посланцы Господа.

– Имя им легион.

– Они как ветер.

– Но ветер не отбрасывает тени.

– Тишь времен.

Как часто прислушивался Отто к голосам Кельнского собора! Он присаживался в капелле «Трех святых царей» в полном одиночестве, прислушиваясь, уходил в себя и начинал грезить. Часто его собственные мысли вмешивались в болтовню жителей саркофага.

– Наверху так же, как внизу! – громко сообщил он саркофагу.

– На небесах – как на земле.

– Божественные посланники повсюду.

– Как в слове, так и в образе, так и в звуке.

… Через несколько часов настанет утро, через несколько часов вновь в Собор набегут тысячи туристов, вытягивая шеи от любопытства и в удивлении поглядывая на саркофаг.

Заблуждение о предательстве

Двенадцать учеников было у Иисуса. И вот один из них предал Иисуса. Учителя схватили, судили и предали казни. По христианской легенде, Иисус восстал из смерти. То есть победил саму смерть, появившись после положения в гроб перед своими учениками. Так сказано в «Послании апостола Павла к коринфянам»: «Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати».

Ай-яй-яй, апостол Павел, нельзя так сильно ошибаться, скажете вы, не мог Иисус по воскрешении появиться перед «двенадцатью». Ведь Иуда к тому времени, по сказаниям, покончил жизнь самоубийством, разрушив ряды апостолов. Так что учеников осталось одиннадцать. Нового, двенадцатого ученика, еще не подобрали. Вот что говорится в Евангелии от Матфея: «Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус».

Чтобы спасти честь чрезмерно трудолюбивого копииста, нужно сказать, что некоторые списки «Послания к коринфянам» избежали корректуры. В некоторых весьма немногих списках свидетелями воскрешения становятся только одиннадцать, а не двенадцать учеников. Но не радуйтесь! Лучше остаться при «неправильном» числе двенадцать.

Следуя тексту Евангелия, названного по имени Матфея, подобную ошибку допускает сам Иисус. Вопрос «как попасть на небеса» интересует двенадцать учеников Иисуса. И вот что Иисус говорит в ответ, причем очевидно, что ответ этот он адресует именно двенадцати ученикам:

«Истинно говорю я вам: вы, что последуете за мной, станете едины со мной в воскресении и сядете наравне с Сыном Человеческим подле трона Всемогущего, сядете на двенадцати престолах и будете судить двенадцать племен израильских».

То есть Иисуса на так называемую гору Фавор после воскрешения сопровождали именно двенадцать учеников. И именно эти двенадцать учеников будут впоследствии сидеть на двенадцати престолах. От авторов текстов как-то ускользает, что двенадцатым учеником звали Иуду, того самого «предателя». А по пророчеству, Иуда воссядет на одном из двенадцати престолов. Неужто сам Иисус мог ошибаться?

Или ошибаемся мы, дословно понимая данное число? Может, оно просто символ народа Израиля, состоявшего из двенадцати племен?

Лично меня беспокоит другой вопрос: какие люди образовывали круг настоящих учеников Иисуса? Было ли их действительно двенадцать? Проконсультируемся у Нового Завета! Марк и Матфей упоминают некоего Фаддея, но его нет у Луки. Лука вместо Фаддея включает в апостольский репертуар второго Иуду, сына Иакова. Едины канонизированные евангелисты только в количестве учеников: их должно быть двенадцать.

У Иоанна и вообще нет никаких упоминаний о двенадцати учениках. Ну не расписывает он, кто входил во «внутренний круг» приближенных Иисуса. Цифра «12» не кажется Иоанну чем-то важным и существенным. А вот имена в тексте Иоанна встречаются. В названном в его честь Евангелии мы встречаем и такого ученика, как Натаниил, и человека по имени Фома, которых мы будем тщетно искать в списках других Евангелий.

И вновь начинает пульсировать вопрос: а кто заблуждался?

Такие противоречивые ученики и апостолы... Почему Иисус называл Петра «камнем»?

В Новом Завете рассказывается о том, что Иисус называл своего ученика Симона «Петром», то есть «камнем». В Евангелиях от Марка и Матфея об этом только и говорится. Но описание противоречиво.

В Евангелии от Марка Симон именуется Петром, или «камнем», в самом начале жизненного пути Иисуса. Иисус только освободился от пут ученичества у Иоанна Крестителя. Он собирает вокруг себя своих собственных учеников, и начинается время деяний Иисуса. С самого начала его сопровождает Симон, именуемый «Петром».

Полностью противоречит этому рассказу сообщение из Евангелия от Матфея: Иисус много позже начал называть Симона «Петром», за особую верность. Поскольку Симон узнает в Иисусе Мессию, Иисус начинает называть его своим носителем надежды: «…и я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам церковь мою». Как бы трогательно эта история ни звучала, правдоподобней от этого она не становится. Иисус-то говорил по-арамейски, а не по-гречески. Так почему ему вдруг вздумалось называть ученика греческим именем? Да и хронология у Марка и Матфея вопиюще противоречива. Но далее все становится еще более забавным.

Глава 16 Евангелия от Матфея: Иисус начинает называть Симона «Петром» только в Кесарее Филипповой, и под этим именем он известен нам по сей день. Происходит это только в конце деятельности Иисуса.

Но в главе 10 того же Евангелия мы читаем: «Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром…»

Ну и как все это вяжется? В 16-й главе Матфей утверждает, что Иисус как бы «наградил» Симона именем «Петр», хотя под таковым прозванием тот известен нам еще в 10-й главе евангелического опуса. Слишком уж много неточностей в евангельских текстах нагромоздили века, чтобы мы могли безоговорочно доверять каждому произнесенному слову.

Прощальные откровения

Вот подкрался и последний день отпуска в Кельне. Мария торчала в кабине Отто, поджидая хозяина. Машинально перебирая бумаги на столе, Маша наткнулась на стопку старых фотографий.

– Лагерь Дахау, 1939 год, – раздался чеканный голос старого Отто.

– И что… что ты там делал? – в горле у Маши пересохло.

– Меня послали туда служить. Так сказать, исправительная мера.

– А потом?

– Исправляться мне не хотелось, и я уехал. В Альпы, в местечко Куфштайн. Мне многое надо было дописать, а в затылок дышали.

– Кто дышал? – голос отказывался служить девушке.

– СС – совершенная смерть…

Опасный «ученик»

Павел появляется на исторической сцене примерно через год после смерти Иисуса на кресте. Сначала он принимает самое активное участие в истреблении приверженцев Иисуса. Тогда он еще носил имя Савла Тарсянина. Он действовал настолько активно, что, по всей видимости, был главным инициатором расправы – через побитие камнями – над Стефаном, официально именуемым первым христианским мучеником, хотя сам Стефан наивно полагал себя благочестивым иудеем. Павел был вполне откровенен на сей счет, прямо утверждая, что преследовал своих жертв «до смерти».

И вдруг подозрительное преображение. На пути в Дамаск Савл переживает нечто мучительное, истолковывающееся разными комментаторами тоже очень и очень по-разному: от солнечного удара до эпилептического припадка и мистического озарения. «Свет с неба» «внезапно осиял его», и Павел упал с коня. А тут еще и «голос» раздался: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня!» Когда видение окончилось и сознание понемногу вернулось к Савлу, он понял, что ослеп. В Дамаске один из последователей Иисуса вернул ему зрение. Савл отрекся от своего прежнего имени и принял новое – Павел, что по-древнееврейски означает «малый, меньший». Отныне начинается его активная миссионерская деятельность.

Он-то ожидал, что его действия помогут ему снискать признание учеников Иисуса в Иерусалиме. Увы, похвалы он не услышал. Брат Иисуса Иаков старался дискредитировать проповеднические усилия Павла. Почему, удивитесь вы? Дело в том, что содержание проповедей Павла весьма существенно отличалось от учения самого Иисуса. Павел раздражен. Он вновь появляется в Иерусалиме, готовый к дебатам с Иаковом. К сожалению, брат Иисуса недооценивал своего идейного противника. Он не знал, какое оружие использует в дебатах новообращенный Павел. Пользуясь преимуществом, которое давал ему статус римского гражданина, Павел потребовал, чтобы его «дело» было представлено на суд самого императора. Правда, до императора в тот момент не дошло. Зато был созван совет Синедриона: Иаков объяснил занимаемую позицию, аргументы Павла были слабы. Но проигрывать Павел не собирался: на ступенях храма науськанная Павлом толпа побила Иакова камнями. Быть родственником того, кого Павел наметил в личные боги, оказалось смертельно опасно.

Почему последователи Иисуса так раздражали Павла, впоследствии превратившегося в апостола?

Ни Иисус, ни его первые ученики и в мыслях не держали создавать новую религию. Они мечтали обновить старое. Как говорит сам Иисус: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить». По мнению Иакова, Иисус никоим образом не намеревался превратить собственную персону в предмет культового почитания.

Павел, мечтавший получить в личное распоряжение собственного бога, не желал сотрудничать с Иаковом. Во «Втором послании к коринфянам» Павел прямо заявляет, что члены Иерусалимской общины проповедуют «другого Иисуса», который не по нраву самому Павлу. Он проповедовал «языческий» культ Иисуса. В понимании Павла Иисус превратился в объект религиозного почитания – факт, который сам Иисус счел бы явным кощунством и богохульством.

Но был ли настоящий ученик у Иисуса?

Оказывается, да, был.

Код настоящего ученика

Есть в истории раннего христианства одна таинственная фигура, о которой сознательно умалчивает наша Церковь. Думаю, у нее имеются на то основания.

Во всех четырех Евангелиях и в Книге Деяний упоминается некто ученик по имени Фома. Но и все вроде бы, больше нам о нем практически ничего не известно. И лишь в Евангелии от Иоанна ему приписывается весьма курьезное высказывание. Когда Иисус получает известие о болезни Лазаря, Фома убеждает всех поспешить в дом Лазаря в Вифании: «пойдем и мы умрем с Ним». В другом пассаже, представляющем позднейшую вставку, Фома открыто выражает сомнение в том, что Иисус воскрес после смерти.

Смешной ученик, не правда ли? А вот и неправда. Советую обратиться к другим источникам, не вошедшим в канон Нового Завета. Тут роль Фомы заметно возрастает. По свидетельству Евсевия Кесарийского, церковного историка IV века, Фома отправился с миссионерской деятельностью на северо-восток, к парфянам. А «варвары»-парфяне, надо сказать, занимали довольно большую территорию – от Междуречья Тигра и Евфрата до земель Ирана. Более того, Фому понесло дальше. По преданию, он принял смерть в Индии, будучи заколотым врагами. Однако могила, в которой он был погребен, впоследствии оказалась пустой. Кстати, по сей день существует секта сирийских христиан, называющих себя «христианами святого Фомы».

Получается, Фома был одним из наиболее активных учеников Иисуса.

Но кем же на самом деле был Фома? Мы знаем, что Симон Петр и его брат Андрей, а также Иаков и Иоанн Зеведеевы были простыми рыбаками из Галилеи. Но вот о Фоме не известно ничего. Более того, открою тайну: Фома, собственно говоря, и не имя даже. «Фома» восходит к общесемитскому корню «т’м», означающему «делить пополам, двоиться». Речь идет не столько о «близнеце» Иисуса, сколько о его… двойнике!

В версии Евангелия от Иакова интересующий нас персонаж именуется «Фома Дидим», или «Фома, прозванный Дидим». Но слово «дидим» тоже означает «близнец».

Какая же тайна здесь скрыта? Кому Фома приходился близнецом, двойником?

Полное имя апостола – Иуда Фома, Иуда Близнец. Когда в апокрифическом тексте Иисус явился некоему юноше, тот… «увидел Господа нашего в облике апостола Иуды Фомы… Господь сказал ему: Я – не Иуда, называемый Фома. Я его брат».

В Осроэне, небольшом античном царстве на землях Сирии, во II веке сложился настоящий культ апостола Иуды Фомы. В Эдессе в 232 году хранились мощи этого апостола. И передал их жителям Эдессы самолично римский император Александр Север, отбивший их у персов. Есть весьма достоверное свидетельство того, что Иуда Фома побывал в Эдессе и возвестил свое учение царю Эдессы Авгарю.

В неканонических версиях Евангелий именно Иуду Фому называют братом-близнецом Иисуса, «верховным апостолом, посвященным в тайное учение», и «вторым Мессией». Причем данные неканонические Евангелия были широко распространены в таких отдаленных окраинах раннехристианского мира, как Испания и даже Ирландия. Эти писания были вполне легитимны.

По свидетельству Евсевия: «Еще живы потомки рода Господа и внуки Иуды Фомы, который, как говорят, был Его братом во плоти». Неудивительно, что это так раздражало официальную Христианскую Церковь.

О приемышах Нового Завета

После гибели Иисуса на кресте многим хотелось записать события его жизни. Возникло множество письменных раннехристианских документов. Некоторые из них просто повторяли прежние, не внося никакого нового содержания, другие кому-то показались слишком подозрительными.

Собственно говоря, к канону тоже по-разному относились. Расскажу вам одну историю.

Марцион (85—160) был изгнан из церкви собственным отцом, епископом синопским. В 138 году его заново принимают в лоно раннехристианской церкви, а в 144 году вновь изгоняют. Думаете, почему? Марцион, создавший в лоне раннехристианской церкви свою собственную мощную организацию, верил только первым десяти посланиям апостола Павла и Евангелию от Луки. Все остальное он называл иудей скохристианской фальсификацией жизни Иисуса. А Ветхий Завет вообще предлагал отбросить как творение довольно вредное. И в результате Марцион был объявлен еретиком. Если бы он победил, то сегодня Библия выглядела бы совершенно иначе. Тоненькой книжицей была бы нынешняя Библия.

В 190 году Иреней Лионский в своем труде «Против лжеучения» предложил совершенно иной канон. Из него он предлагал вычистить послания апостола Павла. У него же вызывал живейшие сомнения и «Апокалипсис» Иоанна Богослова. Зато «Апокалипсис» апостола Петра весьма пришелся Иренею по вкусу. Как вы и сами знаете, сегодня этот вариант «Апокалипсиса» мы безрезультатно ищем в официальном тексте Библии.

Еще одна история: император Константин поручил своему биографу Евсевию[4] позаботиться об изготовлении пятидесяти экземпляров Библии (Нового Завета). Евсевий составил императору тот список текстов, которые, по его мнению, следовало включить в Новый Завет. Многое потом, кстати, все равно отсеяли. Евсевий очень не любил апостола Павла и даже требовал отвергнуть его послания, называя апостола законоотступником.

В одном назарейском тексте Павел прямо назван «врагом», в этом тексте утверждается, что законным преемником Иисуса был его брат Иаков, и делается все возможное, чтобы доказать, что Симон Петр на самом деле никогда не поддерживал Павла.

Сохранился документ, в котором Серапион, епископ Антиохийский, около 200 года обратился к келесерийской пастве с увещеванием против богослужебного употребления «Евангелия от Петра».

Почему? И вообще, о чем говорится в этом Евангелии, так возмутившем епископа Антиохийского? Например, в нем говорится, что римские воины, которые охраняли пещеру с телом Иисуса, увидели выходящего Иисуса и двух ангелов, его поддерживающих. В канонических Евангелиях этого нет, поскольку «каноники» руководствовались следующими принципами: воины, явно язычники, не могли узреть воскресшего Иисуса – его увидели только уверовавшие в него; Иисус и так всемогущ, непонятно, зачем ангелам поддерживать его. Вот такие вот тонкости.

Как оценивались тексты «благой вести»? Кто мог назвать те или иные слова Иисуса правдивыми либо лживыми, если лично не сопровождал его? Почему четыре канонических Евангелия написаны на «койнэ» – языке делового письма того времени, а апокрифические Евангелия созданы в виде обычных религиозных повестей?

Кельнский собор юбер аллес

Монотонный перестук колес доставляет почти физическое наслаждение. Бегство через ночь. Маша снова лежала в купе, на верхней полке, а за окном проносились хороводы деревьев и домов. Соседей снова не было. Но сон не шел. Она лежала и разглядывала потолок, по которому ползала муха.

На столике среди бумаг лежала записка:

Я не умер 13 марта 1939 года. К счастью, спасательная экспедиция, направленная за мной в горы, не нашла меня. А ведь прошли совсем близко… Вместо меня на склоне нашли моего денщика, заледенелого и с мирной улыбкой на устах, к тому же в моем мундире и с моими документами. Теперь у меня была возможность скрыться в Лавланэ. Там я и отсиживался до июня 1943 года, наведываясь в грот Собор и пытаясь постигнуть ускользающие от меня тайны. Тайны Христа, тайны катаров, тайны, именуемые всеми Граалем. Так было до того момента, когда в 1943 году в Монсегюр прибыла научная экспедиция Третьего рейха, в которую входили известные немецкие историки, этнологи, геологи и спелеологи. Они разбили палаточный лагерь неподалеку от моего дома и приступили к раскопкам. Я понял, что тайны Иисуса, тайны совершенных не должны попасть в руки нацистов, и решил спрятаться сам и спрятать их. Лучшего места, чем Кельн, на ум не пришло, тем паче, саркофаг «трех святых царей» – лучшее хранилище тайн. С тех пор я их тут и охраняю.

А потом в моей жизни появился твой дед, милая фройляйн. Будучи по работе в ФРГ, тогда еще ФРГ, он решил выяснить у властей мою судьбу и получил официальный ответ: «Отто Ран покончил жизнь самоубийством, приняв цианистый калий на горе Куфштайн, причина – изменения психики на политико-мистической почве». Получил и не поверил.

В один из его визитов мы случайно познакомились в соборе. Кельнский собор юбел аллес. Искренне твой, старый Отто Ран».

К записке прилагался ключ. Ключ от дома в Лавланэ. А машинописная рукопись об Иисусе Христе и коде заблуждений Нового Завета заканчивалась словами:

«Кто ищет правду, тот ищет Бога, хотя и сам это не всегда понимает», – сказал Эдит Штайн, убитый в концлагере Дахау и причисленный к лику святых.

Примечания

1

«Uber alles» (нем.) – превыше всего.

2

Или безумец, или стихоплет (лат. посл.).

3

Так называли черный камень с высеченной надписью на трех языках, найденный неизвестным французским солдатом около Розетты, на Ниле, во время египетского похода Наполеона. Именно этот камень дал возможность Франсуа Шампольону расшифровать египетские иероглифы.

4

Евсевий Кесарийский (ок. 260 – ок. 340) – римский церковный писатель, епископ Кесарии, автор первой истории христианства «Церковная история».

Гор Оксана