Собачий бой

Владимир Палатников Собачий бой

ХОЗЯИН:

«Вот болван! Ну сколько можно? Что за драчливость такая!? Патология какая-то! Вот говорят: «Первая жена от бога, вторая от людей, третья — от черта». Не знаю, но если это применить к собакам, так точно, моя третья псина — подарок дьявола», — я зло рванул поводок, подтягивая своего барбоса.

— На фига это нужно? Ну хоть тебе от этого какая польза? Бегал бы, играл, а так что? С поводка не сходишь! Что тебе этот доберман сделал, а? Милый интеллигентный песик, и хотел с тобою поиграть, хвостиком вертел, зачем ты ему ухо попортил, скотина?!

«Скотина» покосился на меня и что-то неодобрительно буркнул, то есть рыкнул и продемонстрировал мне свой верхний клык.

— Акбар, я не понял, это ты на кого зубы скалишь?! Гляди, ты своего добьешься… А ну, рядом! — я снова рванул поводок, стальная цепочка-удавка впилась в его толстенную, устланную могучими мышцами шею, он забурчал грознее и потянул в противоположную сторону. Какое-то время мы застыли в статике, молча борясь, но победил все-таки я и, перекинув поводок через плечо, наклоняясь как персонаж известной картины Репина «Бурлаки на Волге», потащил этого безумного домой. По дороге он успокоился, даже наоборот заискивающе стал тыкать носом в ладонь, прося ласки, а не добившись ее, стал игриво цапать меня за рукав.

— Что, теперь ты хочешь играть? А кто на меня ворчал? Кто мне клык показывал, а? Подлюга ты, а не пес. Все Акбар, ты своего добился, я тебя на бои выставляю, понял? В конце концов, если ты хочешь драться, — то дерись. Там хоть соперники будут достойные. Вот надерут тебе задницу, может поспокойнее станешь.

«Да, вот именно так и сделаю и нечего жалеть этого бегемота, в конце концов он этого долго добивался. Я что ли виноват, если он скудным своим умишком пришел к выводу, что ежели он, идиот этакий, всех кобелей в округе удавит, то все суки будут его. Ну, удавить ему никого не удалось, разнимали, но дырок в них он наделал, и шерсти надрал немало. И чего добился? Того, что я перестал его спускать с поводка. Кому от этого хорошо? Мне? Не сказал бы, очень тяжело удерживать эти полцентнера, заряженные накопленной за день энергией, со страшной силой влекущей тебя по всем кустам и елочкам. Да, зря я кобеля взял. С суками легче, суки они послабее, да и подисциплинированней. А каким щенком был… идеальным: ласковым, послушным, почти не пакостил, не болел ничем… Правда, на счет болезней и теперь все нормально, ломом не убьешь, такой лось здоровый, но характер… Как резко поменялся характер после года, откуда взялась эта агрессия? Ведь ко мне в дом никто войти не может, пока я его не запру. Я ведь этого не хотел, я ни разу не притравливал его на человека, его в жизни никто не дразнил. Вот ведь врожденная злоба какая. Да… постарались туркменские чабаны, вывели зверюгу. Я специально ходил в клуб, интересовался, может это временное явление, может пройдет? «Нет, — говорят. — Он у Вас аборигенный, его родители, наверное, и сейчас отару пасут, да еще прадедушка у него Черный Екимен, а он славился своею злобой. У Вас прекрасная собака». Спасибо. Может, если бы я охранником работал, то это и было прекрасно, но в обычных городских условиях… А один, там в клубе, так еще лучше выдал. «Собака всегда выполняет подсознательные пожелания своих хозяев, отражает сущность своего хозяина, вероятно в Вас скрыто большое количество подавленной агрессии… Вы наверное его ругаете за драки, а подсознательно очень этим довольны.» Тоже мне психолог-»советолог», спасибо за такой совет, что ж мне теперь к психоаналитику топать? Я лучше Акбара на бои выставлю, говорят там за это платят, это уже хорошо, а во-вторых, что зря его выводили таким здоровенным, да зубастым? Чтобы на диване бока вылеживал? Ни фига, пущай самореализуется».


ПЕС:

«Ну вот, опять он на меня злится, обижается, идет, сопит и дергает поводок, да так что проклятая удавка почти перехватывает дыхалку. А за что? Что я плохого сделал? НИЧЕГО!!! Наоборот, я выполнил его ЖЕЛАНИЕ. Я всегда выполняю его ИСТИННОЕ ЖЕЛАНИЕ. Ведь я как раз не собирался кусать этого добика, только представились друг другу, и имя его мне понравилось, и запах и сам он… этот Арчибальд, вполне милый… Но только я собирался припасть на передние лапы и выразить полное удовольствие от нашей встречи, как почувствовал мощнейшее внутреннее пожелание моего Властителя: «Порви его!» — и увидел то, что рисовалось в воображении Властителя — бедного Арчибальда с распоротым брюхом и самого себя, горделиво вздымающего окровавленную морду. «Ну, это чересчур будет, — подумал я, — он милый пес и ничего плохого нам не сделал». Тогда я предупреждающе прорычал Арчибальду: «Отвали родной, в другой раз поиграем.» Но он, видно, смог уловить какую-то часть посланной мне моим Властелином мыслеграммы и обиделся.

— Он у тебя совсем ненормальный. Не повезло тебе с ним. Вот моя…

Тут он был прав, его Властительница испускала совсем другую картинку: я и Арчи радостно гоняем взапуски, вздымая фонтанами палую листву, И так мне от этого обидно стало… ну я и цапнул Арчи за ухо. Так, слегка совсем, помял и выпустил, ну процарапал чуток… но и он меня за плечо цапнул напоследок и что? Я оказался виноватым, меня мало что не удавили оттаскивая, еще и ногой ударили. А за что!? За выполнение пожелания. Да еще утащили домой раньше времени, теперь терпи до вечера. Самому хорошо — когда захочет, тогда и облегчится, а я? Ну устроены мы так, что только хорошенько обнюхав чью-то метку, мы можем пустить на нее струйку. Да, сначала, когда все переполнено, в самом начале прогулки мы можем и без запахового стимула, но потом все, только на метки… и не объяснишь ему. Это я его чувствую, а он… эх!

Вот и сейчас — вот тащит он меня и злится вроде, а в самом-то деле доволен, мало того, собирается вскоре сделать так, чтобы я рвал других собак насмерть, зарабатывая ему Славу и Деньги. Интересно, неужели это можно? Вот так запросто разрешается давить до конца и даже заплатят моему Властителю за каждую удавленную мною собаку? Что-то не верится. Там, на моей родине… откуда меня увезли совсем маленьким… там устраивают нечто подобное, мне мать рассказывала, но здесь? Не верится. Но я явно вижу, как он представляет ЭТО! Убитых мною ротвейлеров, питбулей, кавказцев… и много этих бумажек, которые можно обменять на пищу. Ну вот, вроде он успокоился, надо попробовать поиграть с ним, он это любит, может еще погуляем?»


ХОЗЯИН:

— Ну что ж, вот и настал твой час Акбар Байракович… вернее, ты ж мусульманин, значит Акбар ибн Байрак, сегодня для тебя большой день, сегодня ты наконец-то сможешь подраться ОФИЦИАЛЬНО. И чем жестче ты это сделаешь, тем лучше я тебя только похвалю. Загрызем? То-то, что я зря тебя две неделе сырым мясом кормил? Обязательно нужно, чтобы ты победил, обязательно. Иначе позор, позор моим сединам и твоим предкам, включая славного Черного Екимена. Впрочем, кто такого бугая может победить? Так, давай взвесимся… ого! шестьдесят три килограмма… ну ты и лошадь! Все, уже половина двенадцатого, пора идти, пока доберемся… как раз к регистрации и успеем.

Бормоча это, надел на Акбара парадно-выходную сбрую, и мы пошли в парк имени несправедливо репрессированного героя гражданской войны Виталия Примакова, где и находилась «Испытательная площадка Объединения кинологов Украины», туда, где Акбару придется драться, причем до конца. Ну, может не совсем до конца, там их разнимают, если дело приобретает опасный оборот… но с другой стороны… у нас в части тоже караульные собаки были, так один кобель другого прямо в питомнике кончил, и ничего сделать не смогли, прокусил сонную артерию — и все дела.

До парка мы добрались почти без приключений, пару бросков за котами не в счет. Красивый парк. Тут когда-то, еще до войны, Еврейское кладбище было… вероятно потому растительность такая могучая, удобрения — во! Интересно, этот парк все время переименовывается, сколько помню каждые три-четыре года новое название: то он был Героев Коминтерна, то Комсомольцев, то почему-то имени Тридцати бакинских комиссаров, потом имени Ворошилова. Теперь имени Примакова… Хотя… по нынешним делам верно снова переименуют, будет имени Симона Петлюры… смешно, ведь именно Виталий Примаков его и разгромил, ведь именно стараниями Виталия Примакова Украина стала советской. Ведь если бы не этот талантливый паренек, а тогда он еще был именно пареньком, не повернул свой клинок против своего Учителя… Председатель Рады Владимир Винниченко был его Учителем, его и Юрия Коцюбинского, сына писателя Коцюбинского…

Ведь поддержи эти ребятки Раду… при их энергии и таланте… Украина осталась бы самостийной, и сейчас все было бы по-другому. Наверное, лучше, чем сейчас? Почему? Потому что сейчас хуже некуда. Хотя, может, и хуже, тут бы вся мировая история пошла по-другому, интересно бы попробовать сконструировать… Скорее всего мы бы вошли в третий рейх…

Ну вот и пришли. Сейчас…»


ПЕС:

«Не нравится мне все это, ой как не нравится, особенно эти люди, которые сгрудились возле того огороженного места… пропахшего яростью и кровью… где мне придется драться, вот в них злобы! Злобы и любопытства… хотя не у всех, конечно, у некоторых просто любопытство, у некоторых скука и мысли об обменных бумажках, желание получить их побольше, но не это главное, не это, главное, что Властитель растерян, взволнован и растерян, и нет того мощного пожелания моей победы… не видит он меня победителем, а почему-то наоборот, видит, как мы быстренько уходим домой. Ну так пошли, за чем дело стало. Я за, мне самому тут не нравится. И люди и собаки. Особенно тот широкогрудый пит, которого привязали к дальней стойке. Я их вообще не люблю, тупые они какие-то, отчаянные, конечно, песики, но дурноватые. Ух, как его разбирает, так драться хочет, аж визжит поросенком. Вот почему я их не люблю. Вот лично он, этот пит мне не нравится и я буду рад, если судьба сведет меня в драке именно с ним, с этим питом… но он просто хочет драться, вот беда-то в чем. Ему все равно с кем драться, хоть с сукой, чего я понять никогда не смогу. Да, надо, чтобы именно с ним, он очень крупный пит, почти с ротвейлера… а то подсунут небольшого и вроде победил, а вроде… и неудобно с низкорослыми — центр тяжести у нас по-разному расположен, а челюсти у питов, будь здоров. Это с мозгами у них напряженка, а с челюстями наоборот. Но вот почему Властитель так хочет уйти? Почему? Не уверен в моей силе? Но я же не проиграл ни одной драки за те два года, что почувствовал в себе силу, и почувствовал Пожелание. И еще… я еще почему дерусь? Иногда мне снится, что я человек, и не просто, а Большой Боец, предводитель людей боя. Я вижу огромную степь, я верхом на могучем широкогрудом жеребце, как его зовут? Это важно, ускользает куда-то… за мной бредут мои исхудалые, уставшие воины… а впереди стоят… издалека похожее на море… войско врага, и оно многократно превышает мое, да еще там слоны? Что такое слоны? Я их не видел никогда, слонов этих…


ХОЗЯИН:

— Не нравится мне этот привязанный с краю пес, ой, не нравится, здоров больно, голова, как казан, грудь бочкой. Ведь много меньше Акбара, а весит почти столько же, под шестьдесят килограмм, а не скажешь, что жирный, одни мышцы. Черт, только бы он Акбару в соперники не попался. И Акбар не нравится, что-то он приуныл. Нет, обрубок хвоста по прежнему торчит боевито, но… он все время стремится лечь и поспать. Не выспался что ли? Может чувствует себя неважно, а я его приволок? Пойти отказаться? Неудобно как-то. А если его покалечат? Ой, только этого не надо, лучше пусть загрызут на смерть, сейчас ветеринарные услуги столько стоят… Так может уйти? Но мне сказали, что если он выиграет несколько боев, то его рейтинг будет настолько высок, что его сделают основным производителем породы, а это очень выгодно. Что я нервничаю, что мало он собак подрал? А может он, как в этом фильме «Богач, бедняк» — там боксер-неудачник, которому тренер так и сказал, что победы вне ринга никого не интересуют, а за деньги он не смог бы победить даже свою бабушку. Может и мой Акбар… О! Началось. Объявляют результаты жеребьевки… так и есть, моему Акбару достался этот пит-буль. Зовут Рефери-Джим, три года, участвовал в десяти боях и все выиграл. Это плохо.


ПЕС:

— Сначала дрались немецкая овчарка и боксер. Я ничего не видел, так как люди сплошной стеной обступили ринг, но чувствовал и понимал. Наверно больше, чем они. Псы не хотели драться. Особенно немец.

Он очень боялся и потому все время лаял, рычал и атаковал. Пока не нарвался — боксер плотно захватил его, и он заорал: «Ухо! Ухо! Спасите!», — но разнять их не спешили, дали боксеру повозить его по земле, чтобы зрители могли вдоволь насладиться визгом. Вторая пара была серьезней…

Что-то спать захотелось. Вздремну-ка я минутку, пока есть время. Вот вижу, будто бы я человек и иду со своей армией в сражение на большущем поле боя. А у них слоны. Мало того, что на каждого моего воина приходится пятеро их, мало того, что мы устали после перехода, очень устали, у коней сбиты копыта и нужно хотя бы три дня, чтобы привести все в порядок, отдохнуть и приготовиться к сражению, так еще эти… слоны. Сейчас вечер, они нас не атакуют, утра дождутся, так по их Уставу положено, «Бжатрипутре» вроде? Если толмач все говорит правильно. Слоны значит? Основная ударная сила. За ними, спрятавшись за их бивни, и сидит Верховный Властелин. Наверно обнимается с наложницей, паскуда… и с вином у него тоже хорошо. С вином… у меня на всю армию две амфоры остались… и по лепешке на двоих. Пармений едет, сейчас начнет заунывно жаловаться на лошадиную чесотку, на отсутствие корма… начальник кавалерии… А вот и Леонтиск… тоже знаю, он славы ищет, будет требовать, чтобы я поставил его аргироаспидов на острие атаки. А они славу не ищут, она им ни к чему, им бы побольше драгоценностей, а про подвиги свои они и так расскажут, было бы вина побольше, да если еще будет наложница сидеть рядом, совсем рядом, так чтобы можно было обнимать, и косилась влюбленно-восхищенным глазом, тут такие подвиги с языка полетят… Ну чтож, подвиг так подвиг, в конце-то концов… прямо сейчас и ударим.

Жаль, не дали досмотреть, надо идти драться… Уже не во сне.


ХОЗЯИН:

— Ну вот и наш черед. Как говорится: «Да будет пасть крепка». Снова задержка, кто-то, какой-то эксперт из Киева хочет что-то сказать и потому команда: «Собак развернуть и успокоить!» Ну что за дела… ладно, мы люди дисцип… почему?! Хозяин пита то ли не удержал, то ли специально отпустил, и пит с прыжка вцепился Акбарчику в шею, неподалеку от уха…


ПЕС:

— Молодец! Плотно взял! Уважаю! Конечно, не придержи меня мой, такой номер бы не прошел… Ничего, ничего, придется пожертвовать куском шкуры…


СТАРШИЙ СУДЬЯ:

— Интересная пара, побольше бы таких, и наше мероприятие стало бы поистине прибыльным. Оба и бойцы великолепные и очень породно выглядят: похожий на валун Рефери-Джим и этот, как его? Акбар. Чем -то он на льва похож… Конечно, не хорошо получилось, ведь Коля специально не удержал Рефери, дал ему форы… но разнимать было уже поздно и бессмысленно, ведь пока растащишь — пса еще больше повредят. А так… он уже выкрутился, кровь из шеи капает, но чуть-чуть, значит ничего не задето, и сам активно подминает Рефери. Да, тяжело алабаю, у питов центр тяжести низко, его не перевернешь, а шея такая… Но какой молодец, прижал, и как серьезно прижал, прямо за затылком и давит. А Рефери что? А… он ему лапу перегрызает. Правую переднюю.


ПЕС:

— И все-таки я его кончу! Даже если я без лапы останусь. Живут же без лапы… УХ больно-то как!!! Ничего, ничего, зато мои клыки все ближе и ближе к его артерии… и спасает его только невероятная толщина шеи… пока спасает…


ПИТ-БУЛЬТЕРЬЕР РЕФЕРИ-ДЖИМ:

— Но хоть лапу ему я сломаю… если нас не разнимут… почему не разнимают?! Я чувствую что вот-вот… какой упрямый, ему же так больно, больнеечем мне. Я знаю… мне страшнее, я могу умереть, но больнее ему. Меня так тоже раз прихватили за лапу, я чуть сознание не потерял…


СТАРШИЙ СУДЬЯ:

— Хозяева, слушайте хозяева, тут такое, разнимать их нужно и все. Ничья у них, согласны? Иначе: вашему я гарантирую, что он будет бегать на трех лапах, а вашего может и закапывать придется. Ну, быстро, согласны? Разнимайте их, быстрее!


ХОЗЯИН:

— Ничья. И ни славы, ни денег, и собака хромает, врач сказал, что это надолго. Питу что? Не загрызли и ладно. Хотя, мне говорили, что он тоже сильно болеет…


ПЕС:

— Жаль, что растащили. Лапа то ноет, то зудит. Главное бессмысленно все. Да, мне опять приснилось, что я человек, тот самый военноначальник. Длинный такой сон, никто не мешал. Александром меня звали. А коня моего Буцефалом. И я тоже не довел дело до конца, тоже помешали, и потому все оказалось бессмысленным… жаль! А потом новый сон, и снова я веду вперед людей Боя, и опять какие-то низкие холмы, на которых скапливаются всадники противника, и снова слоны… нет, уже не слоны, а броневики, а у моих людей по одной обойме… Что такое обойма? Что такое броневик? Не знаю?! Знаю, конечно, но тогда… Когда!? И надо их сбить с холмов, это очень важно… Кому?! Зачем?! Я снова выполняю пожелание! Хотя мне этого не надо. Пожелание Властителя. Но это же бессмысленно!

На исхудалом кабардинце подъезжает Друг.

— Ну что Виталик, ударим?

— Да. Концентрируй все резервные эскадроны на левом фланге. Попробуем…

Я знаю, что выиграю и эту битву, выиграю потому, что я — Вождь людей Боя!

НО Я НЕ МОГУ ПОНЯТЬ ИСТИННОГО ПОЖЕЛАНИЯ!!! И потому опять все бессмысленно.

Палатников Владимир