Трудно быть оракулом

М. АРАПОВ ТРУДНО БЫТЬ ОРАКУЛОМ

КНИГА А. БЕРРИ «СЛЕДУЮЩИЕ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ. ЗРЕЛИЩЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БУДУЩЕГО ВО ВСЕЛЕННОЙ» (А. Berry. The Next Ten Thousands Years. А vision of man's future in the universe. New York. The New American Library, 1975.) САМА ПО СЕБЕ НЕ ОЧЕНЬ ОРИГИНАЛЬНА. НАОБОРОТ, ЭТО ОЧЕНЬ ТИПИЧНАЯ КНИГА ДЛЯ ТОГО НАПРАВЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ ФУТУРОЛОГИИ, КОТОРОЕ В ОТЛИЧИЕ ОТ ОЧЕНЬ МРАЧНЫХ КНИГ КАНА, ТОФФЛЕРА, МЕДОУЗА И ДР. МОЖНО БЫЛО БЫ НАЗВАТЬ «РОЗОВЫМ». ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ОКРАШЕННЫЕ В ЦВЕТА НАДЕЖДЫ ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ТРУДЫ СТАЛИ В ИЗОБИЛИИ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА ЗАПАДЕ ПОСЛЕ ТОГО ШОКА, КОТОРЫМ БЫЛ ДЛЯ ЗАПАДНЫХ СТРАН ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1973 г. И КОТОРЫЙ БЫЛ ПРЕДСКАЗАН В ФУТУРОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ «КАТАСТРОФ И УЖАСОВ», ЗАПОЛНИВШЕЙ КНИЖНЫЙ РЫНОК В НАЧАЛЕ 70-х гг.

Английский сатирический журнал «Панч», который в 1977 г. посвятил футурологии отдельный (довольно ядовитый) номер, объяснял этот парадокс тем, что «во время экономической и социальной неуверенности людям нужно зацепиться хотя бы за что-нибудь, даже если это будет надежда на будущее».

Прогноз Берри простирается на десять тысяч лет, так что говорить о каких-либо переменах, произошедших за время после выхода книги, нет смысла. Но так ли это? Футурология, может быть, и не предсказывает будущего, но она явно влияет на настоящее. Футурологический метод разработки детальных сценариев будущего заимствован необычайно процветающей ныне литературой «вымышленного факта». Представители этого жанра расписывают в мельчайших, осязаемых подробностях действия сотен людей — от случайных лиц до правительственных организаций — в таких, например, ситуациях, как пожар небоскреба, прорыв гигантской плотины, похищение террористами нейтронной бомбы, эпидемия чумы в Нью-Йорке или выведение в результате неосторожных генетических экспериментов высоко токсичной породы пчел. В написанной об этих пчелах повести А. Херзога «Рой» текст снабжен не только картами, диаграммами и кардиограммой человека, которому введен пчелиный яд, но, что в художественной литературе встречается нечасто, и обширной библиографией вполне реальных научных работ, посвященных печальным последствиям интродукции агрессивных африканских пчел в Южную Америку. В другом таком же произведении, описывающем падение на железнодорожный вокзал в центре Лондона гигантского авиалайнера, сбитого ракетой террористов, подробно прослеживаются даже результаты попадания авиационного керосина в городскую канализацию.

После таких ярких картин их прототипы — значительно менее конкретные, осторожные и обобщенные прогнозы футурологов— завладевают вниманием читателя с трудом. Но если над ними задуматься, они могут оказаться не менее увлекательным и гораздо более поучительным чтением, чем сенсационная повесть о пылающем небоскребе. Футурологические сочинения, в том числе и книга Берри, являются своеобразной формой моральной и эстетической оценки существующего порядка вещей и выбранного направления социального и технического развития. Оценки тем более интересной, что ненамеренной.

Как наивный посетитель выставки оценивает картины по принципу «это я повесил бы у себя дома», так и футуролог часто бессознательно переносит в будущее те принципы и тенденции, которые удовлетворяют его в настоящем.

Попытаемся же выделить некоторые из этих принципов и для выпуклости сопоставим их с «контрпринципами» — утверждениями противоположного характера, сформулированными футурологами, но уже не «розового» направления. Первые мы обозначим цифрами 1–5, а вторые 1а—5а.

1 Для нашей цивилизации не существует внешних ресурсных ограничений: технологическая и экономическая экспансия может продолжаться теми же темпами неограниченно долго. Если ресурсы полезных ископаемых и энергии будут исчерпаны на Земле, человечество выйдет в космос.

1а. Земля — естественная среда обитания человека; искусственная среда вне Земли если и может быть создана, то только для небольшого количества людей и за счет колоссальных усилий всей цивилизации. Земля — наш естественный космический корабль, но его система жизнеобеспечения рассчитана на определенную нагрузку. Вблизи предела этой нагрузки нужно найти стационарный равновесный режим.

2. Не существует никаких физических законов, ограничивающих экспансию человечества. Хотя энергия, которая может быть произведена на Земле и в прилегающем к ней пространстве, по космическим меркам и ничтожна, ничто в принципе не может запретить человеку взять под контроль любую по величине энергию (например, энергию ближайшей звезды) и создать системы управления любой сложности и эффективности,

2а. Физические законы сохранения действительно не распространяются на ситуацию управления, но отсутствие каких-либо принципов, ограничивающих возможности управления и контроля, свидетельствует скорее о молодости науки об управлении— кибернетики, чем о нашем всемогуществе. До сих пор все открытые нами законы природы были запретами, исключающими определенные ситуации или определенные суждения об этих ситуациях.

Мы становимся все более зависимыми от глобальных и невероятно сложных систем управления. Вместе с ростом их надежности растет и цена их ошибки. Самый популярный сюжет сенсационной литературы 60—70-х гг. — это последствия либо неправильного решения человека в сложной автоматизированной системе управления, либо выхода из строя ее части. Типичный пример — сошедший с ума из-за противоречивых указаний компьютер в «Космической Одиссее 2001 года» А. Кларка и в одноименном фильме Стенли Кубрика.

3 Не существует психологических ограничений на экспансию; наоборот, человек никогда не откажется от экспансии, так как это было бы равносильно отказу от таких человеческих качеств, как предприимчивость, смелость, изобретательность, жажда познания, любовь к переменам, равносильно моральной деградации человечества.

Выбрав новую среду обитания или коренным образом изменив существующую, человек проявит достаточно психологической гибкости, чтобы приспособиться к ней. Речь не обязательно идет о жизни в невесомости или среди лунных ландшафтов: определенные психологические проблемы могут возникнуть и при осуществлении широкой программы подземного строительства.

За. Темпы технического прогресса уже сейчас многим кажутся неприемлемо высокими. Указывают на возросший уровень психических заболеваний в индустриальных — обществах, хотя непосредственная связь этого роста именно с технологическими факторами, а не с социальными условиями, например, и не доказана. Среда обитания под угрозой, и не случайно во всех странах возникло движение в ее защиту. В ФРГ, например, с движением «зеленых» (эмблема этого движения — зеленый еж) приходится считаться крупнейшим политическим партиям. Но когда политические деятели руководствовались в своей политической борьбе одними идеалами, даже если это идеалы чистого воздуха и прозрачной воды?

Однако все более значительное число людей не уходит в болезнь и не протестует, а защищается тем, что отказывается верить в технический прогресс. Анкета, проведенная журналом «Верайети», показала, что приблизительно 30 % американцев считает космические полеты обманом, а телевизионную передачу с Луны — блефом. Журнал «Верайети», вообще-то посвященный театру и кино, хотел с помощью этой анкеты всего лишь определить причины огромного успеха фильма «Козерог-1», в котором правительство, опираясь на помощь телевизионных компаний, инсценирует полет, который по техническим причинам не мог состояться вовремя.

4. Для экспансии нет никаких моральных ограничений: человек рожден колонизировать далекие миры, и если в процессе колонизации потребуется взорвать пару планет и даже галактик, то они и будут взорваны. Такие действия не могут быть предметом моральной оценки.

Ча. Человек — часть природы, а уважение к природе не сводится к выполнению заповеди «по газонам не ходить».

5. Грандиозность предприятия сама по себе является ценностью. В задачу человечества входит не только повернуть вспять отдельные реки, но и создать атмосферу на Луне, оросить Венеру, заселив ее синими водорослями, соорудить из обломков предварительно взорванного Юпитера обитаемые сферы Дайсона и т. д. Мы перечисляем здесь еще не самые грандиозные мероприятия, которые кажутся вполне осуществимыми А. Берри.

5а. Восхищение грандиозным — вещь, конечно, естественная, но иррациональная. Лозунг противников гигантомании «small is beautifub) (малое — это прекрасно) ничуть не хуже.

Но мало высказать мысль, надо убедить читателя, что она покоится на некоем научном основании или, по крайней мере, что высказывающий ее автор опирается на какой-то метод. Тогда и мысль покажется читателю вполне убедительной.

Многие возражения противников безграничной экспансии в космос отпадают, если воспользоваться приемом «перевернутого бинокля»: выбрать такой временной масштаб, в котором каждое препятствие выглядит до смешного ничтожным. В чистом виде этот прием использует А. Азимов, когда в своем «Репортаже из XXI века» упоминает вскользь о некоторых затруднениях с энергией, которые сто лет назад, в 70-х гг. XX века, кому-то казались серьезными. А. Берри применяет этот прием еще смелее: он пишет, что пока Солнце находится на главной последовательности диаграммы Ресселла, то есть его звездная эволюция идет по определенному закону, человечеству «ничего особенно ужасного» не угрожает. Вот если Солнце превратится в сверхновую — другое дело.

Второй прием — показать на исторических примерах, что до сих пор все, что людям удавалось нарисовать в своем воображении, оказывалось, вопреки скептикам и маловерам, реальным. Действительно, список выдающихся лиц, попавших впросак, утверждая, что ту или иную идею реализовать нельзя, а если и можно, то она не имеет ровно никакого практического значения, весьма внушителен. Президент Д. Эйзенхауэр, человек вроде бы военный и не столь далекий от техники, отозвался о первом советском спутнике как о маленьком, заброшенном в космос шарике, который его нисколько не волнует. Однако составители таких списков забывают включить в него лиц, которые восторженно отозвались об изобретениях, совершенно вздорных. Многие выдающиеся люди, например Н. Г. Чернышевский, верили в реальность вечного двигателя.

Научные достижения поражают нас больше всего тогда, когда вступают в конфликт с тем, что сегодня считается здравым смыслом. Одно из возможных обобщений общей теории относительности приводит к заключению, что в гиперпространстве могут существовать как бы туннели или дыры, «накоротко» соединяющие пункты, разделенные миллионами световых лет. Художнику, изобразившему путника, который добрался до края света и осторожно заглядывает «на ту сторону», приподняв полог того, что выглядит как приличных размеров шатер, такие выводы из общей теории относительности показались бы самыми естественными. Но конфликт между здравым смыслом и наукой можно использовать как прием, оправдывающий самые смелые предположения о будущем. Например, здравый смысл подсказывает, что неуверенность в завтрашнем дне и нехватка продуктов питания приводят к сокращению рождаемости. Значит, наука должна утверждать нечто противоположное. И вот Берри, ссылаясь на эксперименты с животными, уверяет, что, производя многочисленное потомство, человек всего лишь стремится преодолеть страх перед завтрашним днем. Дайте ему уверенность в будущем, и население земного шара стабилизируется.

Сказанным, конечно, не исчерпываются ни принципы, ни приемы футурологической литературы. Их можно было бы назвать больше. Но каждый раз прогноз заключается в проецировании этих принципов в будущее с соответствующими экстраполяционными поправками. Именно так и появился на свет знаменитый прогноз комитета, изучавшего состояние лондонского транспорта в 1872 г. Было предсказано, что к 1972 г. город будет погребен под слоем лошадиного навоза. И этот прогноз был обоснован не хуже, чем многие прогнозы в наши дни: с 1801 по 1851 г. Лондон вырос в три раза; в середине века в нем жило 2,5 млн. человек и один миллион лошадей, каждая из которых производила шесть тонн навоза в год.

Прогноз транспортного комитета опирался на предположение, что в 1972 г. сохранятся те же переменные и те же связи между ними, что и сто лет назад, то есть будут действовать те же «принципы». Аналогичным образом строятся и многие со временные прогнозы, с той лишь разницей, что транспортники из Лондона, не имевшие в своем распоряжении ЭВМ, оперировали с линейными зависимостями и несколькими переменными, а современные эксперты учитывают сотни переменных и линейные зависимости между ними.

Дело же заключается в том, чтобы внутри существующей сегодня структуры обнаружить другую, содержащуюся в ней подспудно. Найти принципиально другое членение действительности, которое может стать актуальным завтра. Это членение (организация переменных) могло уже выступать в прошлом, смениться новым, быть забытым и появиться вновь. Советский историк Л. Н. Гумилев, например, утверждает, что для понимания таких взрывообразных исторических процессов, как великое переселение народов, возникновение мировых религий, образование гигантских империй, существенно членение человечества на социально-биологические единства — этносы, в пределах которых скапливается и освобождается энергия особого вида — «пассионарная» энергия[1]. Членение на этносы существует параллельно с членением общества на классы и социальные прослойки, которое определяется экономическими отношениями, и, как учит исторический материализм, является необходимым для понимания социально-экономического развития общества.

Мы не знаем, какое членение будет актуальным для следующего этапа истории, который будет через сто лет, через тысячу, а тем более через десять тысяч, но уже само сознание того факта, что развитие может опираться на другое, не известное еще нам «членение», на иные, неведомые еще принципы, защищает нас от узости и догматизма, которым так привержена зарубежная футурология.

Примечания

1

ГУМИЛЕВ Л. Н. Биосфера и импульсы сознания. — «Природа». 1978. № 12.

Арапов М