Убийцы футбола. Почему хулиганство и расизм уничтожают игру

Дуги Бримсон Убийцы футбола Почему хулиганство и расизм уничтожают игру

Введение

В 1968 году, в девятилетнем возрасте, я пережил событие, повлиявшее на всю мою последующую жизнь, — отец взял меня на футбол.

Так получилось, что эта игра оказалась единственной, на которой мы побывали вместе. Странно, ведь в молодости он хоть и немного, но фанател. Тем не менее отец повел меня не на своих любимых «Шпор»,[1] а потащил на игру местного «Уотфорда», не поднимавшегося в то время выше второго дивизиона. Играли они, кажется, с «Бристоль Ровере», и «шершни»[2] выиграли со счетом 1:0. Однако мне, съежившемуся от дикого холода на пустой трибуне, было невыносимо скучно. Как и большинство мальчишек того времени, я все свободное время пинал мяч, если только не спал или не торчал за партой. Но, несмотря на это, не видел ничего привлекательного в том, чтобы наблюдать за чьей-то игрой, не принимая в ней участия. Да и мой старик не проявлял особого пыла. Как я уже сказал, это было наше первое и последнее совместное посещение стадиона. И еще долгие годы мы с большим спортом оставались на «вы».

Однако Кубок Англии 1970 года изменил все раз и навсегда. Мой брат Эд воспылал странной любовью к «Лидс Юнайтед», а я, как типичный старший брат, или «заноза в заднице», назло ему остановил свой выбор на «Челси». Надо сказать, что это сработало, и я его тогда довел до ручки. Тем не менее гораздо более важным было совсем другое. Результатом той игры, проходившей на «Стэмфорд Бридж»,[3] куда мы пробрались вместе с моим другом Клайвом, стало то, что я не только насладился настоящим «живым» футболом, но и влюбился в него окончательно — раз и навсегда.

По разным причинам, большей частью связанным с тем, что в семидесятые годы лондонское метро по субботам наполнялось форменными психами, способными на любую пакость, для меня все на некоторое время остановилось на «Викарейдж Роуд».[4] Начиная с 1975 года, точнее, с «нежного шестнадцатилетия», я стал верным поклонником «золотых парней»,[5] каковым, собственно, являюсь по сей день.

Могу совершенно искренне заверить всех, что невероятно признателен родному клубу. Ведь помимо всего прочего походы на стадион стали для меня счастливой возможностью избавляться, пусть на какое-то время, от семейных проблем. Постепенно моих домашних заменили — вместо братьев и родителей — жена и дочери, однако причина осталась прежней. А то, что я открыл дорогу в этот мир своему сыну, является дополнительным благом. Даже несмотря на то, что со временем он стал пренебрегать обществом своего старика, променяв его на компанию сверстников. С тех пор мы перестали посещать наш любимый паб.

Как бы то ни было, чего мы только не повидали за это время, каким бесценным опытом обогатились! Мы прошли путь от невероятных высот эры Элтона Джона[6] и Грэма Тэйлора[7] до того кошмарного периода, когда командой руководили Дэйв Бассет[8] и Джанлука Виалли.[9] Однако острота ощущений на трибунах не спадала ни разу, вызывая ассоциации с «американскими горками».

Тридцать лет назад я впервые пришел на стадион и обрел это эмоциональное богатство, которое на всю жизнь снабдило меня темами для мыслей, разговоров и книг.

Но как бы ни росла моя любовь к «золотым парням», подобно большинству я все-таки предпочитаю наслаждаться мимолетными периодами успеха своей команды. Не скрою, довольно часто мне приходится испытывать по отношению к ней сильнейшие отрицательные эмоции. Тут и досада, и злость, и агрессия, всегда приходящие на смену прострации. Как и разочарование, вечный спутник очередного проигрыша.

Честно говоря, я старый ворчун, подобно всякому пессимисту. Так что даже поражения были мне только на руку. А за тридцать с лишним лет, как вы догадываетесь, поводов для ворчания накопилось, что и говорить, предостаточно. Большинство из них покажутся беспочвенными и нелогичными любому, кто не болеет, но в то же время они найдут живой отклик у любого фаната.

Так, например, до своего смертного часа я буду проклинать Гленна Редера,[10] подписавшего в 1996 году контракт с игроком «Л*т*н Т*уна»,[11] несмотря на все клятвенные уверения в том, что он никогда не будет иметь дело с кем-либо оттуда. Но тем не менее Редер все-таки принял в нашу команду не кого-нибудь, а бывшего забивного нападающего Дерьмотаун[12] Керри Диксона, уроженца этого, с позволения сказать, города и кумира местной публики. Из-за чего я, как и большинство фанатов «шершней», отказался от посещения матчей любимой команды, пока он появлялся в ее основном составе. Меня мутило от одного вида этого типа, осмелившегося надеть нашу желтую майку. Мою желтую майку!

Или взять, к примеру, этого чертова стюарда на «Викарейдж Роуд» — уж он-то точно заслужил проклятье на века! За то, что лет пять назад не дал мне перекочевать из холодильника на главной трибуне в теплую уютную ложу главного спонсора, хотя глава компании у всех на виду делал мне приглашающие знаки. Вот ведь сволочь!

Мой жизненный опыт насчитывает десятки подобных вопиющих случаев, и не в одном только Уотфорде. Десятилетия преданного служения родному клубу вооружили меня сильной неприязнью к подобным людям, начиная с Олдриджа[13] и заканчивая ведущей телепрограммы «Футбольное утро» («Soccer АМ») Хелен Чемберлен[14] вместе с целой уймой клубов, в числе которых назову «Олдхэм», «Кристал Палас» и «Грэйс Атлетик».[15] Как я уже говорил, камень за моей пазухой лежит до сих пор, и, надо сказать, греет.

Однако старые обиды милы сердцу, потому что они плоть от плоти — твои. Правда, они всегда ограничены одним немаловажным обстоятельством — это сугубо твое личное мнение, и ты можешь засунуть его себе куда угодно. Пусть мне не по душе эти шуты гороховые Ривз и Мортимер,[16] ну и что с того? Сомневаюсь, что это их беспокоит хотя бы в малейшей степени. То же самое следует сказать и в отношении полиции: точишь ты на них зуб или нет — им от этого ни холодно ни жарко. Или так называемые эксперты, позволяющие себе судить о футбольном хулиганстве, не имея при этом даже приблизительного представления о данной проблеме. Они просто зарабатывают очки на «горячей» теме, раздувая свой мыльный «футбольный авторитет». А ты, сколько ни сетуй, ничего не изменишь.

И все же никто не лишит нас права апеллировать и критиковать. И всякий знающий меня подтвердит, что ворчать я не только люблю, но и умею. Скажу честно, на самом деле мне просто отрадно что-то писать о современном футболе. Это и есть основная сфера моих занятий в последнее время.

Дело в том, что писательство помимо всего прочего позволяет бескрайне расширить горизонты твоих жалоб и стенаний, а также еще более укорениться в своем мнении — иначе говоря, стать еще более упрямым и твердолобым.

Должен подчеркнуть, что большая часть высказанных мною мнений ничем особенным не отличается от того, что вы можете встретить в до- и послематчевых статьях в спортивной прессе. Честно говоря, там не сообщается ничего, что доводило бы меня до белого каления. Так, например, я целиком и полностью согласен с тем, что купленный счет отвратителен в принципе и единственный выход — официально направлять 50 процентов суммы, полученной за «слив игры», в налоговый фонд.

Но до тех пор, пока не наступит время благостных перемен, мне будет безразлично, кому, зачем и сколько платят и кого в какой клуб принимают. В конце концов, это просто спонсорский произвол. Уверен, будь я спонсором или владельцем клуба, поступал бы точно так же.

Точно так же, особенно когда любимый клуб пытается прорваться наверх любым способом — в таком случае нам не остается ничего иного, как желать ему удачи. Следует отдавать себе отчет в том, что мы уже принадлежим своей команде и будем ежегодно занимать места в своем секторе. Однако все это, конечно, не совсем так. Такой выбор строго индивидуален. Я твердо уверен, что за несколькими явными исключениями наша премьер-лига слишком переоценена и пока еще недобирает в качестве. И с каждым туром соревнования в первом дивизионе становятся все более и более привлекательными.[17]

Но все это не слишком-то меня задевает. На самом деле я куда более озабочен исчезновением моих любимых пирожков, хотя даже тут смиряюсь, памятуя о том, что в крайнем случае могу купить их в магазине на Маркет-стрит перед игрой… или, на худой конец, после.

Однако существуют вещи поистине невыносимые для поклонников футбола — и из-за них я переживаю всерьез. Пусть к ним уже привыкли, пусть, но я буду последним, кто махнет на них рукой. Придется признать, что многое пущено на самотек в сопровождении «экспертных оценок», прикрывающих суть дела. А ведь эти вещи уже давно все без исключения считают источниками опасности. Однако чаще всего их попросту избегают, засовывают «под сукно» в надежде, что там они зачахнут навсегда, скукожатся и потихоньку исчезнут, освободив нас окончательно от забот и переживаний. Или же доверчиво, как дети, оставляют эти проблемы на усмотрение так называемых специалистов, у которых всегда найдутся схемы и планы разрешения всего на свете. Как будто не знают, что эти знатоки и всезнайки заняты лишь одним — всемерным выпячиванием своей «компетентности».

И все же есть вещи, которые так или иначе не дают преданному фанату спать спокойно. Дело в том, что, позволяя разводить говорильню на пустом месте, мы сами уходим от настоящих проблем, что крайне опасно для нашей любимой игры.

Еще печальнее становится, когда речь заходит о расизме, и обсуждение темы тут же приобретает политическую окраску. В такие моменты мы неизбежно отклоняемся от спорта и начинаем рассуждать о злободневном — сама игра тут уже ни при чем. Тем не менее эта проблема отражается в первую очередь на рядовом болельщике, которому и приходится иметь дело с ее последствиями — уже отнюдь не теоретически.

Я не хочу соглашаться с таким подходом. Ни на йоту. К тому же властные структуры всякий раз перекладывают ответственность именно на болельщиков, десятилетиями вытаскивающих игру на своих плечах буквально из бездны.

Благие перемены произойдут лишь тогда, когда Футбольная ассоциация Англии наконец поймет, что уже имеется большое число саппортеров,[18] крайне недовольных происходящим. Многие из них и вовсе шокированы событиями на футбольном поле и вне его, когда под знаменем национального вида спорта из года в год вершатся преступления, в числе которых не только избиения, но даже убийства. Похоже, настала пора для реальных свершений в данном направлении.

По сути дела, этому и посвящена моя книга. Надеюсь, что поднятые в ней вопросы рассмотрены с разных сторон. Я попытался по-новому взглянуть на игру в свете последних произошедших с ней перемен, указав в то же время на мнения, которые представляются мне фундаментально неверными. Смею надеяться, что своими действиями я заставлю людей задуматься и, что еще более важно, самостоятельно высказаться на сей счет.

Говоря откровенно, я вообще-то не собирался писать эту книгу, потому что еще в феврале 2000 года зарекся работать в документальном жанре, посчитав, что уже с лихвой в нем представлен. И мне казалось, что я навсегда завязал с этим делом. Именно в это время, кстати, вышла моя книга «Бешеная армия» (на русском языке она появлялась также под названием «Футбольный хулиган»). Эту книгу я считал своим последним документальным произведением. В ней прослеживается эволюция футбольного насилия в Великобритании, а также рассматриваются истоки возникновения нового поколения кашлс.[19] Там же была дана оценка роли полиции и прессы в данном вопросе.

Все это я выразил, основываясь на собственном многолетнем опыте, поскольку был причастен к кэшл-сцене и долгие годы искал выхода из ситуации, с годами становившейся все более угрожающей. Книга привлекла внимание (за что я крайне признателен журналистике) и даже получила положительные отзывы, но главное — она была благосклонно воспринята кругом людей, проявляющих серьезный интерес к поднятой проблеме. И я счастлив, что достиг взаимопонимания с читателем. В этом состоит самая высокая оценка моих стараний.

Прошел всего лишь месяц после выхода «Бешеной армии», когда в разгар рекламной кампании я проводил встречи с читателями и раздавал автографы, как два болельщика «Лидс Юнайтед» Крис Лофтус и Кевин Спейт были исполосованы ножами в самом центре Стамбула. «Ранения, несовместимые с жизнью», — было сказано в сухом полицейском протоколе. В свете приближавшегося Евро-2000, а также растущей тревоги в отношении футбольного хулиганства это событие получило широкую огласку и вызвало необыкновенный общественный резонанс: пресса буквально сорвалась с цепи. Еще круче пошли дела после крупных беспорядков в Копенгагене накануне финала Кубка УЕФА, когда столкнулись саппортеры «Арсенала» и «Галатасарая».[20] В Англии стали раздаваться настойчивые призывы к болельщикам самых различных клубов, которых просили воздержаться от выездов за границу.

Но более всего насторожило меня отношение определенных кругов СМИ к этим двум убийствам. Казалось, они намекали на то, что наши парни сами нарвались. Дескать, нечего было им приезжать в Стамбул и шляться по городу перед игрой. Подобные намеки были не только оскорблением жертв и скорбящих членов их семей, но, более того, они словно бы снимали вину с турецких властей, которым, похоже, страшно не хотелось не только принимать усиленные меры безопасности в будущем, но и проводить расследование в настоящем.

К счастью, благодаря появлению «Бешеной армии», а также в связи с растущей тревогой всей мировой общественности из-за возможной вспышки футбольного насилия в Белыии и Голландии в дни проведения Чемпионата Европы, для прессы наступили беспокойные времена. Я не упускал случая напомнить людям имена убийц, а также о том факте, что преступники по-прежнему находятся на свободе и превосходно себя чувствуют.

Когда возникла настоятельная необходимость написать о случившемся в тот роковой вечер, меня поддержали многочисленные саппортеры с «Элланд Роуд»,[21] которым я особенно благодарен. Люди, близкие Крису и Кевину, возлагали на меня большие надежды, которые я должен был оправдать. При этом они не противились тому, чтобы для полноты картины я изложил также взгляд турецкой стороны на произошедшее.

В итоге в 2002 году в свет вышла книга «Фанаты». Наряду со стамбульскими событиями она содержала анализ истории местного и выездного футбольного хулиганства, распространившегося по всей Европе.

И снова я порадовался, насколько своевременно вышли «Фанаты» (и как были восприняты), причем не только в Великобритании, но и в других странах. Так что теперь я мог спокойно работать в ином направлении, начав со сценария короткометражки «Такова хулиганская жизнь»,[22] а затем и полнометражного игрового фильма «Грин-стрит».[23]

Но сколь бы радостными ни были те события, еще ничто не закончилось. Создалось впечатление, что кто-то пока предоставил тебе отсрочку. Между тем я внимательно слежу за происходящим, особенно в отношении двух вещей, более всего меня интересующих, а именно: как совмещаются и как взаимодействуют хулиганство и расизм? Поверьте, мне вовсе не нравится то, чему пришлось оказаться свидетелем, но еще хуже, когда увиденное тобой совершенно не беспокоит властные структуры. Благодаря такому отношению даже лэдс,[24] с которыми я поддерживаю связь, равно как и несколько знакомых журналистов, вроде бы находяпщхся «в теме», почему-то совсем не в курсе того, что происходит.

Пусть и были у меня мысли на этот счет, но при этом отсутствовало желание вернуться к своему ноутбуку и вновь стучать по клавиатуре, вбивая в электронный мозг все эти имена, события, мнения. Уже предостаточно сказано насчет футбольного фанатизма. Надоело напоминать о нем и получать в ответ холодное равнодушие, а потом в который уже раз восклицать: «Я же предупреждал!»

И вот нежданно-негаданно в 2004 году я получил приглашение съездить в Россию. Первым делом на московскую книжную ярмарку для участия в рекламной акции издательства «Амфора», публикующего мои книги, а затем и на конференцию по современной литературе, организованную британским консульством в Санкт-Петербурге. Само собой, предложение было принято мною незамедлительно и без колебаний. Правда, как бывший военнослужащий Королевских Вооруженных Сил, отдавший немало лет защите наших рубежей от русской военной угрозы, я с некоторым трепетом переступил бывшую советскую границу, храня в голове тревожные предположения о том, что ждет меня ТАМ.

Должен сказать, что нашел в России вовсе не то, что ожидал. Я замечательно провел здесь время. Это были необычайные ощущения, почти сверхъестественные. Проход через ворота Кремля и зажигание памятной свечи на Пискаревском мемориальном кладбище — эти эпизоды останутся в моей памяти навсегда. Едва ли я забуду также и русские закуски: олений язык, паштет из лосиной печени… Но более всего меня потрясли сами русские люди — удивительно щедрый и дружелюбный народ, всегда настежь открытый и беспредельно искренний. Во многих отношениях все это было для меня просто откровением: я обрел множество знакомых, со временем превратившихся в настоящих друзей.

В числе последних было и несколько ярых футбольных болельщиков: единственное, о чем сожалею, — мне не удалось побывать на одном из местных стадионов в их компании. Однако все, что я увидел, было чрезвычайно интересно. Правда, вселяли некоторую тревогу расистские настроения, охватившие российское общество, должно быть, в последнее время. Меня словно бы отбросило назад, в наши английские восьмидесятые.

Хотя поначалу это шокировало и даже несколько разочаровывало, я вскоре понял, что не имею права судить о стране, которая слишком сильно отличается от Великобритании, в том числе и в отношении культуры. К тому же число черных и азиатских лиц, которых я повидал за десять дней поездки, можно было сосчитать по пальцам на одной руке. В этом смысле Россия намного ближе к тому, что творилось у нас в Великобритании в 50-х годах. А ведь те события еще не выветрились из нашей памяти.

К счастью, мне довелось встретиться с людьми, показавшими — и доказавшими, — что и в России действительно происходят перемены. Так что не сомневаюсь, со временем здесь все образуется.

Но пора вернуться домой. Одно лишь предположение о том, как могут развернуться события — в этом плане я ориентируюсь на историю футбольного фанатизма в Англии, — заставляет меня осветить, насколько далеко мы зашли в этой борьбе. Происходящее вызывает мысль об эксплуатации игры в чьих-то целях. Дело зашло за грань. Настало время перемен.

Начиная с приземления в Хитроу, я стал вырабатывать план книги, которую, собственно говоря, и выношу на ваш суд. Мои издатели, люди предусмотрительные, сразу же взяли быка за рога, так что работа немедленно тронулась с места.

Могу предвидеть, что многие мнения, изложенные здесь, вызовут ваши возражения, но и мои пусть не покажутся вам сугубо личными. Или, упаси бог, навязываемыми. Поверьте, их разделяют массы страстных поклонников футбола. Как и я сам, они сыты по горло происходящим. Когда эта книга увидит свет, я буду уповать на то, что она разбудит хотя бы в какой-то мере общественное мнение и вызовет дискуссию по намеченным в ней вопросам. Ведь кое-что давно пора обсудить. Глядишь, и в сознании общества, и в отношении к происходящему властных структур что-то изменится, как знать.

Поскольку «Убийцы футбола» во многих отношениях является продолжением «Фанатов», я включил в эту книгу самые последние новости, касающиеся футбола и в особенности казуальной культуры. Не только потому, что это полезно знать, но и вследствие того, что многие попросту не читали «Фанатов». Надеюсь, что, прочтя эту книгу, они захотят ознакомиться и с предыдущей.

Да здравствуют «шершни»!


Глава первая От чемпионата Европы — 2000 до 2002 года

Прежде чем мы начнем погружаться в суть футбольного хулиганства, по-прежнему здравствующего и процветающего, необходимо определить размах и серьезность этой проблемы и степень ее влияния на игру. Конечно, власти и СМИ тут же заявят, что никакой проблемы здесь нет. Правда, найдутся и те, кто возразит по неведению: «Постойте, а в чем она заключается? Ведь насколько известно, в течение довольно длительного времени это проблемой не считалось».

В самом деле, не каждый из нас находится в эпицентре футбольного хулиганства, и тут необходимо сделать пояснение. Для человека, не имеющего привычки ходить на стадион каждые выходные, реальность, как мы вскоре выясним, представляется несколько в ином свете. Для того же, кто посещает стадион постоянно, всякий матч в определенной мере является отголоском непрерывного побоища, непрекращающейся войны XXI века. Особенно это характерно для британской нации. В первую очередь — в свете того, что ей пришлось перенести в 1970-е и позже, в 1980-е, оказавшись перед лицом хулиганской угрозы, продолжающей влиять на игру и в XXI веке. По-иному, конечно, чем в те бурные дни, но не менее мощно.

Как же разворачивались события? Ответ, по обыкновению, дает обращение к истории. Поскольку многое уже описано в «Бешеной армии», было бы, наверное, бессмысленно пересказывать все заново. В то же время есть много причин для того, чтобы некоторым образом «освежить» информацию. Поэтому я начну с того времени, где обрывается предыдущая книга, — то есть на переломе веков, в свете приближения Чемпионата Европы 2000 года. Попробуем полистать список событий в футбольных летописях нового времени, чтобы обнаружить в них, быть может, что-то характерное, смешное и трагичное, происходящее «во имя» футбола чуть ли не еженедельно.

Футбольный мир уверенно и оптимистично двигался к новому тысячелетию. Премьер-лига, образованная из бывшего первого дивизиона, прочно укрепила собственное положение как, вероятно, самое замечательное сообщество клубов в мировом футболе: игроки со всего земного шара повалили в Англию, привлеченные резко выросшими суммами контрактов, а также возможностью играть в лучших составах. Даже мой любимец «Уотфорд» пробился на высший уровень (правда, всего лишь на один сезон) благодаря одной из самых восхитительных серий плей-офф, которые мне доводилось видеть. И все же за охватившей всех эйфорией маячила все та же старая проблема: воинственность проигравших.

На самом деле сначала все вроде развивалось вроде бы неплохо, но только некоторое время. Однако уже накануне Евро-2000 стало не на шутку тревожно. Ситуация ухудшилась еще более, когда в ноябре 1999 года Би-би-си выпустила свой позорно-документальный фильм «Проникновение Макинтайра».[25] Он сразу же подвергся всеобщей обструкции, как и следовало ожидать. Его поносили даже те, кто имел самое отдаленное отношение к футбольным хулиганам. Тем не менее этот фильм, в котором рассказывается о том, как переодетый репортер проникал в «фирму»[26] так называемых «хедхантеров», произвел сильное впечатление на общественность и даже привлек весьма настороженное внимание к теме. Дальше — гораздо хуже. Не прошло и трех дней, как появился репортаж о выезде в Глазго семисот английских бойцов различных хулиганских группировок, привлеченных матчем Шотландия — Англия. В связи с этим была проведена операция при участии двух тысяч полицейских, попытавшихся предотвратить массовые побоища. Несмотря на то что многие фанаты предвидели атаку со стороны полиции и избрали соответствующую тактику, 170 человек все-таки были арестованы.

Вскоре шотландцы заявились в Лондон на ответный матч. И вновь массовая полицейская облава предотвратила беспорядки, хотя и тут не обошлось без 56 пострадавших и 39 арестованных участников массовой драки в лондонском Вест-Энде. Самой памятной была атака на группу, состоявшую из примерно полусотни английских лэдс, со стороны примерно трехсот шотландцев. Дело было на Трафалыарской площади. Властям тогда меньше всего был нужен подобный оборот, но впереди их ожидали события куда хуже, и произошли они в ближайшие месяцы, не заставив себя долго ждать.

В декабре две самые зловещие группировки саппортеров устроили серьезную заваруху в южной части Лондона, когда «Soul Crew» — «фирма», поддерживающая «Кардифф», заявилась всей честной компанией в гости к «Миллуолу». Всегда отличавшаяся высоким напряжением ситуация подогревалась парой схваток, произошедших в центре Кардиффа, где те же клубы встретились в день открытия сезона. Но положение усугубилось еще больше, когда в дело вмешалась полиция. В ход пошли дубинки — именно то, что придает грядущему побоищу дополнительную остроту ощущений. Действия полиции, по всей вероятности, хулиганам очень понравились, вследствие чего они растянули беспорядки до самого вечера. В числе прочих событий этого дня красовалось нападение на полицейский фургон, который был забросан ракетами на Розерхит-Нью-роуд, и специальным подразделениям пришлось спешно перебираться во вторую машину, немедленно окруженную воинственно настроенной толпой. Еще одна группа полицейских помогала покидавшим стадион болельщикам забираться в автобусы, на которые тут же обрушивался каменный шквал. И только одной линии копов, защищенных шлемами и щитами, удалось потеснить моб[27] числом в двести фанатов, осыпавших их кирпичами и досками близ станции Южный Бермондси. К счастью, привлечение дополнительных сил полиции, включая конную, помогло усмирить толпу, да и то лишь к вечеру.

В январе последовали разборки «Манчестер Сити» и «Лидса», «Лестера» и «ВестХэма», «волков»[28] и «КПР»,[29] «Сандерленда» и «Мидлсбро».

Кубковая встреча между «Кембридж Юнайтед» и «Болтоном» ознаменовалась тем, что кого-то пырнули ножом. В последний же уикенд месяца по всей стране прокатились настоящие бои. В центре Бирмингема, к примеру, в грандиозном побоище приняли участие болельщики «Волков», «Бирмингема», «Астон Виллы», «Лидса» и даже «Хартлпул Юнайтед».[30]

Худший инцидент января произошел с участием ста фанатов «Бристоль Ровере», приехавших на матч с «Оксфорд Юнайтед», где они тут же столкнулись с полицией. Поначалу ей удалось оттеснить их на вокзал «Дидкот Стейшн» и даже отправить домой, однако свыше полусотни неотловленных хулиганов так и не угомонились. После случившегося они вновь сколотили моб и тут же направились в хорошо известный им паб. Забросав витрины камнями, они ворвались в пивную, избив и покалечив ее посетителей. На помощь съехалась полиция со всего города, арестовавшая четырех наиболее активных зачинщиков беспорядков.

В феврале дела пошли еще хуже. В первые же дни месяца фанаты «Лестер Сити» и «Астон Виллы»[31] были вовлечены в серьезные беспорядки на Филберт-стрит как до игры, так и после.

5 февраля все стало совсем из рук вон плохо. В этот день столичными службами безопасности была заблаговременно проведена операция с целью предотвращения проблем, вызванных матчем «Тоттенхэм» — «Челси», в ходе которого полиция арестовала свыше 80 фанатов «синих»[32] за нарушение порядка. У задержанных было изъято великое множество самого разнообразного оружия, включая кухонные тесаки и даже флакончики из-под спрея от насморка, заряженные нашатырем. Не говоря уже о массе разнокалиберных ножей. На севере страны, в Шеффилде, считающемся прародиной футбола, схлестнулись болельщики местных «Уэнсдей» и «Юнайтед». Позднее полиция оценила это как организованные и спланированные беспорядки, отнюдь не стихийные. Одному полисмену сломали челюсть во время уличных столкновений, прокатившихся по центру города.

Беспорядки продолжались, пока не прибыли специальные подразделения, чье вмешательство помогло утихомирить враждующие толпы. Но только было страсти немного улеглись, как на Энфилд-роуд[33] в Ливерпуле разгорелось новое побоище, инициированное фанатами «Лидса». Полиция, кстати, справедливо усматривала в этом явно спланированную акцию. В конечном счете были вынуждены вмешаться спецподразделения с дубинками, дабы предотвратить ухудшение ситуации и не допустить дальнейшего усугубления событий. Затем последовала еще одна вспышка насилия, привлекшая внимание к клубу «Порт Уэйл».[34] Здесь состоялось неспровоцированное нападение хозяев поля на небольшую группу фанатов лондонского КПР, рискнувших посетить выездной матч своей команды. Как выяснилось в дальнейшем, эта атака породила множество самых разнообразных проблем.

Неделю спустя в ходе одного из матчей состоялся старомодный «захват», чего не видывали уже десятки лет. Пятьдесят выездных болельщиков «Рочдэйла»[35] прорвались на домашнюю трибуну стадиона в Галифаксе[36] и задержали начало игры на пять минут. К несчастью для местных болельщиков, полиция отсутствовала, из-за чего беспорядки продолжались вплоть до запоздалого появления сил правопорядка, не без труда разведших противоборствующие стороны по своим секторам.

В следующие выходные Северная Англия познакомилась с куда более серьезными событиями, виновниками которых сначала стали фанаты клуба «Хаддерсфилд Таун»,[37] а затем — «Бернли».[38] К несчастью, столкновения на стадионе «Альфред Макэлпайн»[39] с участием местных болельщиков «Тауна» и приехавших саппортеров из Манчестера продолжались несколько часов и получили дальнейшее обострение после того, как был избит восьмилетний мальчик, нечаянно угодивший в самый центр беспорядков по пути домой с матча. Но и без того драки вспыхивали даже в VTP-ложах. Полиция спешно закрыла пабы во всей округе, выудив оттуда известное число разодетых и разобутых по последней моде казуалов.[40] В итоге было арестовано 34 человека, из которых 30 были жителями Манчестера, включая двух подростков, схваченных после попытки ограбления кассы стадиона, где они хотели разжиться сезонными абонементами.

В Бернли же творились еще более опасные дела: По всем каналам прошла информация о том, что свыше 300 членов местной «фирмы» «Suicide Squad» (наверно, самое большое ее представительство за более чем десятилетие) и до семидесяти саппортеров клуба «Уиган Атлетик»[41] были вовлечены в стычки, вспыхивавшие по всему городу до самого вечера. Само собой, всех это достаточно утомило, в особенности полицию, которой досталось больше всех благодаря непрерывным атакам со стороны местного моба. В ходе другого инцидента, имевшего место там же, разбушевавшиеся болельщики принялись стаскивать с седел двух конных полицейских. Когда эта попытка не удалась, ударам со всех сторон стали подвергаться лошади. Сообщалось также о полицейской собаке, пострадавшей от удара… головой со стороны одного из хулиганов! Как ни странно, под вечер было проведено всего лишь девять арестов. В то же время полиция поспешила заверить всех, что это не предел, так как вскоре будут просмотрены и тщательно изучены записи с уличных видеокамер.

Одно из самых странных происшествий месяца произошло 23 февраля на стадионе «Уэмбли», перед матчем Англия — Аргентина. Небольшая группа фанатов «Дерби Каунти»[42] приехала в Лондон и отправилась по пабам в поисках поклонников «Тоттенхэма». В одном из них, известном как место скопления болельщиков, им действительно повстречалась группа местных хулиганов. В итоге что-то между ними там произошло, и события приобрели быстрое развитие, после чего вылились на улицу, где трое парней из «Дерби» получили серьезные ножевые ранения.

Но не прошло и нескольких дней, как английский футбол стал очевидцем совсем уж безобразных событий, о которых за последние десятилетия уже успели забыть. Массовые драки возникали не только на трибунах во время игры, но и перетекали на поле. Это произошло в ходе матча «Уиган Атлетик» — «Сток Сити».[43] Проблемы на стадионе[44] в основном были связаны с тем, что болельщики «Уигана» отказались почтить минутой молчания память сэра Стэнли Мэтьюза, легендарного игрока «Стока» и английской сборной, скончавшегося неделей раньше. Так это или иначе, но саппортеры «Стока», прибывшие в Манчестер[45] в изрядном количестве, успели схлестнуться как с полицией, так и с местными фанатами, причем задолго до того, как добрались до стадиона. Количество приезжих, по некоторым оценкам, доходило до 400 человек. И здесь не обошлось без ряда арестов и еще большего числа тяжелых увечий.

После того как на погрязший в хулиганстве «Сток» пал бдительный взгляд Футбольной ассоциации и Национальной криминальной разведывательной службы (NCIS), инцидент в Манчестере привлек широкое внимание средств массовой информации. Тем не менее спустя считанные дни английский футбол сотрясли новые мощные удары, нанесенные двумя другими клубами в ходе своих вояжей в Европу.

Первым из них оказался «Челси», фанаты которого отправились в Марсель на матч Лиги чемпионов. Накануне, за ночь перед игрой, семеро саппортеров «Челси», участвовавших в уличных столкновениях близ станции метро, были арестованы. И хотя уже наутро всех их выпустили на свободу, дурной пример был мгновенно подхвачен остальными болельщиками. В итоге драки распространились по всему Марселю и не стихали вплоть до начала матча. Позже, уже на самом стадионе, ситуация также довольно быстро вышла из-под контроля. Дела пошли еще хуже, когда большую группу саппортеров «Челси» числом около двухсот человек местные обстреляли петардами. Ответ был таков: специальные подразделения по подавлению уличных беспорядков были вынуждены атаковать приезжих слезоточивым газом, чтобы угомонить толпу. По окончании игры фанаты «Челси» стали выламывать кресла на трибунах и бросать их вслед покидающим стадион местным.

УЕФА потребовала немедленного наведения порядка, но даже когда Футбольная ассоциация Англии скрестила пальцы в надежде на лучшее, последовал еще более сильный взрыв. Он состоялся во время визита «Лидса» в Италию на матч Кубка УЕФА против «Ромы».

Йоркширский клуб сопровождали 7000 саппортеров, включая порядочный контингент из «Service Crew» — «фирмы», которая решила загодя проверить местных на наличие в их рядах топ-бойцов. Однако, несмотря на несколько потасовок «местного значения», в ходе которых были обстреляны бутылками небольшие группки английских фанатов, местные не стали завязывать конфликт с главной «фирмой» приезжих, спокойно формировавшей свои ряды у стадиона. Как только прибыла полиция, примерно 200 перевозбужденных итальянцев, не знавших, куда деть свою энергию, забросали болельщиков «Лидса» петардами. Йоркширцы отступили, чтобы избежать ареста, но вскоре после случившегося небольшая группа обычных английских болельщиков, так называемых «шарфистов»,[46] напоролась на целую сотню местных. Во время этого инцидента двое болельщиков, отец с шестнадцатилетним сыном, получили многочисленные ножевые ранения ног. Неудивительно, что фанаты «Лидса» пришли в неописуемое бешенство, особенно когда пошли слухи о других йоркширцах, порезанных итальянцами. Кроме того, их продолжала доставать ножами итальянская молодежь, проносившаяся мимо на мопедах. Продемонстрированная гостям сноровка и умелая тактика наводили на мысль, что англичане столкнулись с многоопытным противником.

Хотя уже в ближайшие дни выяснилось, что фанаты «Лидса» выступили в этой истории в роли невинных жертв, яркие свидетельства того, что многие болельщики рискуют своей жизнью во время зарубежных поездок, стали достоянием широкой общественности. Об этом узнали все, от полиции до хулиганских «фирм». Произошедшее в Риме мусолилось в прессе до бесконечности и было на устах у всех еще очень долго. Французско-итальянские события до сих пор не утратили своей злободневности.

Поутихшие было хулиганы «Сток Сити» вновь прорвались в газетные передовицы, когда их отряд численностью в 350 бойцов разгромил «Хутерс-бар» в самом центре Ноттингема после матча их клуба с местным «Форестом».[47]

Потребовалось даже появление пожарных машин с водометами, так как у кого-то хватило ума подпалить несколько маек с чужой клубной символикой. Интересная деталь: ноттингемские СМИ, словно сговорившись, обеспечили стопроцентной защитой «благовоспитанных» фанатов гостей, в пух и прах раскритиковавших местных траблмейкеров.[48] Большей частью за тот позор, что принесли они своему клубу и городу.

В марте произошел другой примечательный инцидент, когда хулиганы воспользовались паромом, чтобы избежать ареста. Этому предшествовало очередное столкновение фанатов «Ньюкасла» и «Сандерленда»[49] близ паба «Портхоул», где они поджидали прибытие парома. Когда он причалил к берегу, два моба тут же вступили в схватку. Помимо всего прочего противники были вооружены бильярдными киями. Два человека тогда очень серьезно пострадали (один из них заработал тяжелую черепно-мозговую травму). Шестеро хулиганов были арестованы на месте, однако ядро моба из Сандерленда все-таки успело уплыть на пароме. Полиция, правда, уже поджидала их на другой стороне, получив соответствующее извещение с противоположного берега.

По прибытии было арестовано еще тридцать человек.

Последующие недели ознаменовались драками в Гамбурге накануне матча «Вердер» (Бремен) — «Арсенал» (Лондон), а также уличными беспорядками в Англии с участием фанатов «Уотфорда» и «Хаддерсфилда», «Бери» и «Гримсби», «Оксфорда» и «Ридинга».

Затем последовали события не только печальные, но и чреватые дальнейшими осложнениями, в которых также отличились соперничающие группировки. В ходе большой разборки между поклонниками «Барнсли» и «Манчестер Сити» фанаты овладели большим количеством полицейских дубинок, в то время как во время матча «Лестер Сити» — «Манчестер Юнайтед» две группировки «Лестера» вступили в бой друг с другом, приняв противника за «Юнайтед». И только резкое вмешательство полиции расставило все по своим местам, «исправив» это недоразумение.

В апреле Бирмингем оказался очевидцем побоища между местным «Сити» и «волками» из Вулверхэмптона, которых было свыше сотни, причем в ход пошли «зажигалки» — бутылки с горючей смесью. Как сообщалось, несколько человек получили сильные ожоги. Другие сводки информировали об одном серьезном сотрясении мозга, четверых пострадавших копах и как минимум пяти разбитых полицейских машинах.

В тот же день Гевин Уорд, голкипер «Сток Сити», был атакован в Бристоле двумя фанатами «Роверс»,[50] прорвавшимися на поле. В сторону вратаря с трибун полетели ракеты, так что понадобилось остановить игру на десять минут, чтобы конная полиция могла навести порядок за воротами. Неудивительно, что под пристальным взглядом со стороны УЕФА и мировой прессы, всегда бдительно присматривающих за англичанами, а также в связи с приближением Евро-2000, это происшествие получило очень широкую огласку. И улучшению ситуации никак не способствовал поступок президента клуба «Сток Сити», потребовавшего, чтобы его команде засчитали победу со счетом 3:0 в соответствии с международными правилами и стандартизированными наказаниями.

Однако прежде чем рассеялась вся эта пыль, английский футбол ощутил еще один, возможно, наиболее чувствительный удар, сама природа которого превышала все испытанное им прежде. Уже не впервые наших болельщиков увечили и резали за рубежом. На этот раз на совести местных оказались сразу же две жертвы. В течение одного вечера были убиты Крис Лофтус и Кевин Спейт, два болельщика «Лидса», приехавшие в Турцию на полуфинальный матч Кубка УЕФА с «Галатасараем».

О том, что случилось в ту роковую ночь, сказано уже очень многое — в книге «Фанаты» я представил свидетельства очевидцев и мнение противоположной стороны. Мне оставалось лишь выстроить события по порядку, стараясь ничего не добавлять от себя. К чему я, собственно говоря, и стремился: предоставить полную и достоверную информацию тем, кто не был посвящен в детали происшедшего. Несмотря на то что даже книжный формат не позволил мне охватить весь инцидент целиком, я вынужден просить всех, кому это интересно, достать, одолжить или, на худой конец, украсть мою книгу «Фанаты» и прочитать. Такая страшная человеческая трагедия не должна кануть в Лету.

Ответный матч в Лидсе не отменили,[51] и в результате турки прошли в финал Кубка УЕФА, шумно отпраздновав свое «достижение». После того как по «Лидсу» и всей остальной Англии был нанесен этот удар, ситуация повторилась. В решающем матче, который должен был состояться в Копенгагене, соперником «Галатасарая» по странной прихоти судьбы вновь стал английский клуб, которым оказался лондонский «Арсенал».

Власти, а также жадные до скандалов СМИ утверждали, что фанаты «Лидса» непременно воспользуются игрой в Дании, чтобы отомстить. И не только они одни. Пресса предполагала, что к правому делу обязательно примкнут хардкоры[52] различных европейских грандклубов, успевших испытать на себе турецкое гостеприимство. Некоторые журналисты предполагали, что местные турецкие эмигранты наверняка присоединятся к своим соотечественникам, усугубив тем самым погромные последствия. Как оказалось, эти тревоги были вовсе не беспочвенными.

Тем временем в самой Англии события множились. В ходе бристольского дерби[53] полсотни фанатов учинили разгром местного паба. Выезд лондонского «Миллуола» в Бернли был отмечен грандиозным побоищем перед игрой, когда в ход пошли взрывпакеты и дымовые шашки, полетевшие в полицейских. Беспорядки продолжились и на самом стадионе. Столичные фанаты раз за разом прорывались на поле, а затем принялись бросаться выломанными сиденьями.

На исходе апреля полицией была организована и проведена операция с целью предотвращения беспорядков на домашней игре «Стока» против уэльского «Кардиффа».[54] Однако уже перед матчем стало ясно, что стражам порядка будет противостоять не только 200 фанатов-гостей, успевших разгромить автобусы, доставившие их на игру, но и 600–800 местных хулиганов. Специально для гостей из Уэльса были устроены многочисленные засады, расставленные по всему маршруту их движения. Однако визитеры сумели благополучно добраться до стадиона. Полиция заблаговременно устроила контрольно-пропускной пункт на входе, чтобы хулиганы не пронесли оружие на арену. Все трибуны и периметр поля были окружены полицейскими цепочками. В итоге блюстителей порядка, обслуживавших матч, оказалось столько, что, когда футболисту «Кардиффа» потребовалось выполнить угловой удар, путь к мячу загородила полицейская лошадь.

К сожалению, английскому футболу пришлось пережить еще один мрачный день — буквально через неделю сатгортер «Суонси Сити»[55] погиб под копытами лошадей при разгоне уличных беспорядков в Ротерэме. Это произошло накануне судьбоносного для «Ротерэм Юнайтед» матча, определявшего команду, которая перейдет в третью лигу.

Между тем приближалась и взрывоопасная ситуация, связанная с финалом Кубка УЕФА. Чемпионат Европы — 2000 также был не за горами, а над штабом Футбольной ассоциации висела огромная черная туча. Выдвигались самые мрачные гипотезы. Все чаще и чаще раздавались голоса, что сборной Англии будет отказано в каком-либо выезде за границу и, соответственно, в участии в чемпионате. Вскоре предположение «если» сменилось обсуждением вопроса «когда».

Примерно за неделю до матча в Дании по всей Англии пронеслась весть о том, что «арсенальцы» небольшими группами наведываются в Копенгаген, чтобы разведать местность и выявить настроения местных фанатов. Так это было или нет, ясно одно: активно циркулировавшие вокруг игры слухи сильно подогрели имеющуюся тревогу, хотя ситуация и без того находилась на грани срыва. Когда же фанаты «Арсенала» стали прибывать в город, предшествовавшие этому матчу опасения сказались немедленно. Местная пресса, кстати, пророчески высказалась в том духе, что начало уличных столкновений — вопрос времени.

Ожидаемое всеми сражение разразилось за сутки перед игрой, вечером, когда группа болельщиков «Арсенала» была внезапно атакована перед баром «Абсалон». Несмотря на то что нападавших было значительно меньше, англичане предпочли уйти от греха подальше, чтобы избежать резни. Однако это отступление продолжалось лишь до первого ножевого ранения. По городу тут же прокатилась волна уличных драк, увенчавшаяся семью ранеными и десятком арестованных. А ведь это была лишь первая стадия противостояния.

На следующее утро, когда распространились известия о столкновениях, фанаты «Арсенала» стали собираться по барам, расположенным вокруг Сити-Холл-сквер в самом центре Копенгагена. Со сказочной быстротой на другой стороне этой площади стали скапливаться турки, влекомые сюда точно невидимым магнитом. Под пристальным наблюдением репортеров они принялись провоцировать англичан. Вскоре в дело пошли петарды. Так как полиция явно не спешила демонстрировать силу, болельщики «Арсенала» пришли к выводу, что далее ждать бессмысленно, и потому бросились навстречу врагу. Несмотря на то, что англичане значительно уступали противнику численно, а также на то, что турки уже вовсю размахивали ножами, фанаты «Арсенала» все же вступили в неравную схватку, устроив грандиозную свалку.

Естественно, побоище было транслировано на всю Европу. В результате — и вопреки тому факту, что почти в каждом случае фанаты «Арсенала» либо оборонялись, либо реагировали на провокацию, — на английский футбол легла еще одна тень и посыпались очередные обвинения.

СМИ впали в обычную истерию, таблоиды сочиняли историю за историей о неизбежности предстоящих летних проблем и о последствиях, которые при этом отразятся на игре. Полиция тем временем разошлась не на шутку, готовясь к предстоящим событиям. Серии утренних полицейских рейдов «обезвредили» многих клубных «активистов». Всем, кто привлекался к суду по делу, имевшему хотя бы отдаленное отношение к футболу, тут же объявлялся официальный запрет на выезды за границу. В случае нарушения такого предписания несанкционированные перемещения могли обернуться для строптивца куда более строгими мерами, вплоть до заключения под стражу, очередного судебного разбирательства и последующего тюремного срока. Более того, черный список, содержавший свыше тысячи имен, был передан белыийской и голландской полициям,[56] гарантировавшим немедленный арест участников беспорядков с последующим выдворением их из страны.

В таких условиях национальная сборная меньше всего нуждалась в скандальном пиаре. Однако среди хулиганского братства на этот счет были другие соображения. Большинство саппортеров сборной восприняли сложившуюся ситуацию как должное. Действительно, английскому футбольному фанату было несдобровать при любом раскладе, где бы он ни находился. В то же время, преподав хороший урок туркам, многие люди испытывали чувство глубокого удовлетворения.

Невероятно, но факт: несмотря на непрекращающиеся угрозы исключения Англии из числа участников Евро-2000, УЕФА, умиротворенная реакцией британских властей на события в Копенгагене, все-таки позволила Англии вместе с армией ее фанатов отправиться за границу, сделав нам напоследок еще одно предупреждение. И как бы ни старались СМИ разжечь пламя всеобщего ужаса, дело обернулось так, что путешествие фанатов прошло довольно тихо. Заслуживают упоминания всего лишь два эпизода.

Первый из них имел место в центре Брюсселя, за день до игры с немцами, когда 200 англичан принялись избивать местных турецких иммигрантов. Не подготовленная к этой атаке и неспособная восстановить порядок, местная полиция тут же вызвала специальные подразделения, которые недолго думая применили слезоточивый газ. Второй эпизод произошел на следующий день на небольшой площади в центре Шарлеруа. Вкратце дело обстояло так: несколько англичан слегка перебрали и неадекватно отреагировали на появление шумной компании немцев, не к месту и не ко времени распустивших языки. Так уж получилось. Не было выбито ни одной витрины, никто из людей серьезно не пострадал, да и любой заглянувший в тот момент на площадь едва ли заметил хоть что-нибудь. Однако пресса и телевидение не упустили возможности вцепиться в возникшую ситуацию мертвой хваткой. При просмотре газет и телесюжетов возникало ощущение, что разразилась третья мировая война.

Дело в том, что матч Англия — Германия был просто обречен на «парад заварух», а площадь Шарля Второго представляла собой одно из самых удобных мест для стычек любого рода. В результате мировые СМИ заранее расставили там свои телекамеры, приготовившись использовать все возможные ракурсы (прямо как в кино), ну а небольшая армия белыийской полиции уже паслась на соседних улицах, готовая по первому сигналу броситься в бой. Когда же он наконец прозвучал, силы охраны правопорядка устремились к месту событий: сначала спецподразделения, затем конная полиция и следом водометы, так что все сложилось в очень и очень красочную картину, немедленно протранслированную СМИ на весь мир.

Не стану утверждать, что полиция тогда сильно перестаралась, однако свыше 850 человек оказались задержанными на сутки и в большинстве своем были впоследствии выдворены на родину на самолетах белыийских ВВС.

Уже не впервые многие из депортированных утверждали, что подобная тактика со стороны белыийских властей являлась лишь оправданием для чинимого ими произвола. Существует также масса свидетельств, как тихие бары и кафе подвергались воздействию слезоточивого газа, как сидевших там англичан избивали, надевали на них наручники и запихивали в фургоны, однако пострадавших никто не стал слушать. Власти обеих стран остались глухи к жалобам английских болельщиков. Впрочем, вся полнота правды известна нескольким людям, хорошо осведомленным в данном вопросе, — офицерам специальных отделов английской полиции, курирующих футбол, которые заблаговременно просили «своих» фанатов воздерживаться от посещения определенных районов, где на них велась настоящая охота.

К сожалению, Англия довольно быстро выбыла из турнира, подтолкнув тем самым саппортеров сборной к очередным неприятностям. Депортированных, ясное дело, подвергли дальнейшим преследованиям, ну а тех, кто добрался домой своим ходом, собирались добить новыми мерами по борьбе с хулиганствующим меньшинством болельщиков. Тем не менее для довольно большого числа англичан — тех, кто был вовремя предупрежден, — поездка оказалась вполне успешной. Эскалации насилия, которую многие пытались накаркать, так и не последовало. В целом настроения среди кочующей «бешеной армии» были оптимистичными. Многие утешали себя тем, что неплохо побились за свой флаг и страну, да и развлеклись на славу. Казалось, что волна хулиганизма, захлестнувшая некогда международную сцену, отступила. К сожалению, эти ощущения так и не получили своего подтверждения в дальнейшем.

Межсезонье было отмечено привычной тенью летнего беспокойства. Наиболее острый инцидент произошел в Ньюпорте, где спецподразделениям полиции пришлось иметь дело со вспышкой насилия на стадионе «Спитти Парк», в чем были повинны фанаты местного клуба «Ньюпорт Каунти»[57] и приезжие хуле из Кардиффа.

Главные же неприятности произошли вслед за открытием нового игрового сезона.

В начале сентября на стадионе «Ветч»[58] клуба «Суонси Сити» появились плакаты, призывавшие всех местных фанатов отправиться на предстоящую встречу с «Миллуолом» в Лондоне.

Заголовки некоторых из них гласили: «Ни шагу назад!» В день игры свыше 180 приезжих болельщиков стали участниками беспорядков. Они начались задолго до начала встречи, вспыхивали во время игры и продолжились после окончания матча. В какой-то момент уэльсцы, сцепившиеся с полицией близ станции метро «Паддингтон», применили слезоточивый газ, в результате чего лондонская подземка была закрыта. Несмотря на полицейское сопровождение до самого Уэльса, фанаты «Кардиффа» умудрились создать новую проблему — на подъезде к городу они попытались затормозить движение поезда стоп-краном. Как ни странно, в этот крайне напряженный для полиции день было арестовано всего лишь пятеро хулиганов, причем только один их них был из Уэльса.

Сентябрь также не обошелся без серьезных происшествий, в которых поучаствовали фанаты «Честерфилда», «Лестера» и «Манчестер Юнайтед». Следует особо выделить игру «Стока» с «Миллуолом», вынудившую полицию в очередной раз воспользоваться слезоточивым газом, чтобы успокоить две огромные толпы, бесновавшиеся после матча вблизи стадиона.[59]

Октябрь принес хулиганам из Суонси, зловещая репутация которых с каждым выездом только усиливалась, новое крупное столкновение, на этот раз случившееся у них дома. По странной иронии судьбы оно привело к искреннему и даже публичному признанию полицией своей ошибки. Как выяснилось, стратегия, примененная с целью успокоения толпы на стадионе, оказалась в корне неверной.

Кроме того, она была совершенно не готова к встрече примерно двухсот фанатов «Бристоль Сити», оказавшихся в центре города за четыре часа до начала матча. Неудивительно, что вскоре события вышли из-под контроля. Погромы были учинены в трех пабах как минимум, а окружение «горячей точки» полицией привело к остановке движения транспорта по всему городу. Впрочем, это лишь раззадорило хулиганов, переключившихся с пабов на копов. После игры, прерванной, кстати, на четверть часа из-за толпы, выбежавшей на поле, возникли новые проблемы, связанные с тем, что полиция попыталась устроить бристольцам проводы из города. Тем временем фанаты «Суонси», следовавшие за этой процессией на небольшом отдалении, опрокинули мусорный контейнер, чтобы использовать его содержимое в качестве метательных снарядов, выпущенных в сторону конвоя. В результате пятеро полицейских получили серьезные ранения, а у служебной собаки был выбит глаз. И тем не менее не было произведено ни одного ареста!

На европейскую же сцену насилие вернулось неделю спустя, когда фаната «Лидса» пырнули ножом в Италии накануне игры йоркширского клуба с «Миланом». Несмотря на то что скорое воскрешение былых проблем предвидели почти все, это был единственный отмеченный в прессе инцидент, хотя все знали, что на опасный во всех отношениях матч отправилось от пяти до семи тысяч саппортеров «Лидса».

Спустя несколько дней еще два йоркширских клуба по разным причинам удостоились заголовков в газетах, когда их болельщики вынудили полицию применить дубинки и газ, чтобы усмирить 300 дерущихся фанатов «Уэнсди» и «Юнайтед», в очередной раз схлестнувшихся после дерби в Городе Стали.[60] В общей сложности тогда было арестовано 33 человека. Над каждым из них нависла угроза трехлетнего запрета на посещение каких-либо футбольных матчей. Местная власть озвучила это не только очень громко, но и везде где можно.

В феврале 2001 года поклонники «Суонси Сити» оказались замешанными в еще более серьезных беспорядках, когда их стадион «Ветч» посетил с ответным визитом многоопытный «Миллуол». Игру предваряла широкомасштабная антихулиганская операция, впервые проводимая в этом городе. В ней было задействовано 350 полисменов, в том числе конных, однако сотне уэльских парней все-таки удалось напасть из засады на 400 лондонских хулиганов, доставленных с поезда на стадион в сопровождении целого кортежа полицейских машин. Далее события развивались уже на самом стадионе. Гораздые на выдумку миллуоловцы принялись метать в местных мячики для гольфа, в результате чего был объявлен вынужденный перерыв в игре. В общем и целом полиция арестовала 22 человека, у которых при обыске была изъята целая куча оружия, включая разнообразные ножи, кастеты и даже топор! Но, несмотря на это, полиция отрапортовала об успешно проведенной операции, предотвратившей серьезные беспорядки.

На той же неделе англичане оказались участниками еще одного крупного инцидента за рубежом, который чуть было не подвел их к самому краю бездны. Вроде бы это были ливерпульцы, принявшиеся искать себе на голову приключения по пути в Рим, на матч Кубка УЕФА. Им было предъявлено обвинение в нарушении общественного порядка, но тем не менее они добрались до места, ничего не зная о событиях, предшествовавших этому матчу. Как выяснилось позднее, на прошедших выходных фанат «Ромы» был сброшен полицейским с трибуны во время игры в Болонье и до сих пор находился в реанимации. И теперь большая толпа поклонников римского клуба ожидала малейшего повода для драки. Полиция была вынуждена отсиживаться за пределами стадиона, но как только болельщиков стали запускать внутрь, состоялась акция возмездия. Полицейские разбежались во все стороны, а их машины, мотоциклы, фургоны и прочая техника заполыхали факелами на стоянке.

Угодившие в это буйство пятеро ливерпульцев получили несколько ножевых ранений, а еще трое были госпитализированы. Далеко не впервые им пришлось столкнуться с равнодушным отношением к себе со стороны местных органов правопорядка. Словно солидаризируясь с ними, представитель британского посольства заявил следующее: «Резали — слишком сильно сказано. Так, три неглубокие поверхностные раны».

Тем временем в Англии новые проблемы подкинули хулиганы «Миллуола»: в марте они собрались навестить «Бристоль Сити», чтобы учинить на его стадионе[61]«небольшую» потеху. Выломанными сиденьями тогда кидались как приезжие, так и местные. Затем 200 миллуоловцев, утративших интерес к фанатам «Сити», схлестнулись с полицейскими из специального подразделения по борьбе с беспорядками, которые так и не смогли должным образом укротить хулиганов.

На той же неделе поступили очередные безрадостные известия: полиция применила дубинки, разгоняя «волков» и фанатов «Вест Брома»[62] в ходе так называемого «дерби Черной Страны»,[63] прошедшего на стадионе «Молино».[64]

До начала, во время и после окончания беспорядков было арестовано десять человек, которых ожидало обвинение в организации хулиганских акций с помощью мобильных телефонов.

Еще через пару недель из-за срыва крупной операции в Ланкашире, в которой принимали участие несколько сотен офицеров полиции, произошли довольно серьезные беспорядки на матче «Блэкберн Ровере» — «Бернли».[65] Наихудший же оборот события приняли в Эккрингтоне близ Манчестера, после того как целая толпа фанатов «Блэкберна» была выдворена с вокзала. По ходу дела изгнанных заверили, что сесть в поезд они не смогут ни при каких обстоятельствах. В ответ разобидевшиеся хулиганы заволокли в паб полисмена, где нанесли ему несколько ударов бутылками и кружками. В итоге лицо копа было буквально испещрено осколочными ранами. В общей сложности, с учетом других преступлений, совершенных в этот день, аресту подверглись 36 хулиганов.

В апреле фанаты «Ливерпуля», отправившиеся в Европу, выкинули очередной фортель. Семеро из них были арестованы в Барселоне за нападение на двух испанцев перед началом полуфинального матча Кубка УЕФА.

Май 2001 года омрачило силовое шоу в исполнении поклонников клуба «Эвертон»,[66] сорвавшихся с цепи после окончания последней игры сезона на их арене «Гудисон Парк». Играли они тогда с «Сандерлендом». Приезжие фанаты, как обычно, накачивались спиртным в барах возле стадиона. Вскоре до местных дошли сведения, что гости перебрались в центр города, куда немедленно отправились фанаты «Эвертона». Так что серьезные беспорядки не заставили себя долго ждать. В них поучаствовало в общей сложности около 200 человек. И лишь вмешательство полиции прервало вспыхнувшее побоище. В конечном счете 13 человек были арестованы. Примерно такое же число изувеченных угодило в травмпункт с резаными и колотыми ранами. Но и этого оказалось мало. После драки «эвертонские» парни направились на вокзал, чтобы хорошенько отпрессовать фанатов «Ливерпуля», возвращавшихся домой после матча с «Чарльтоном».[67] Спровоцировав еще большие беспорядки, болельщики «Эвертона» удовлетворились тем, что одержали верх хотя бы над своими земляками.

На международную сцену хулиганство вернулось в июне, когда англичане отправились в Грецию на отборочный матч Чемпионата мира. Невзирая на отсутствие 450 известных кэшлс, которых не пустили за границу согласно Постановлению о футбольных беспорядках от 2000 года, старая проблема заявила о себе еще до начала игры, вследствие чего примерно 70 англичан подверглись аресту. Однако большая часть задержанных была выпущена незадолго до окончания матча.

В связи с отсутствием футбольных турниров летом, все несколько успокоилось, но если бы кто-то сделал ставку на затишье на хулиганском фронте в сезоне 2001/02 года, то оказался бы в сильном проигрыше. Все оптимистические предположения рухнули разом, когда «Тоттенхэм» отправился на «Нью Ден».[68] Внешне заурядный предсезонный товарищеский матч с «Миллуолом» стал причиной самых серьезных уличных столкновений в истории Южного Лондона.

Все началось примерно за час до полудня. Около сотни миллуоловцев и несколько большее число фанатов «Шпор» схлестнулись на Джамайка-роуд в районе Бермондси. И только резкое вмешательство полиции, вклинившейся в толпу дерущихся и разведшей противников в стороны, спасло их от гораздо больших бед. Однако крайне недовольные таким исходом поклонники «Миллуола» тут же переключились на полисменов, забросав их петардами, перед тем как выдвинуться в сторону стадиона. На пути к «Дену» обе «фирмы», обменявшись телефонными звонками, договорились о новом «свидании» и продолжении успешно начатого. Поэтому они стали покидать стадион за десять минут до финального свистка. Выйдя на улицу, они увидели, что фанаты «Миллуола» уже вовсю дерутся с полицией на Индертон-роуд, с каждой секундой увеличиваясь численно. Когда количество хулиганов «Миллуола», принимавших участие в драке, достигло 400 человек, стражи порядка были вынуждены отступить. Поэтому моб «шпор», прибывший на «стрелку», тут же подвергся мощной атаке противника, избавившегося к тому времени от войны на два фронта. Возобновившееся у стадиона фанатское побоище постепенно перетекло к станции метро «Южный Бермондси». В общей сложности тогда пострадало 30 полицейских и 3 их лошади, причем один блюститель порядка получил серьезные ножевые ранения.

В том же месяце город Кардифф оказался свидетелем редкостного футбольного насилия, когда местные хулиганы провели утшчные бои с саппортерами «Манчестер Юнайтед», прибывшими в Уэльс накануне розыгрыша «Черити Шилд».[69] На следующий день «МЮ» предстояло играть там с «Ливерпулем», однако местной публике не терпелось показать, кто в доме хозяин. Ценой тому стали 22 арестованных, включая двух юнцов одиннадцати и тринадцати лет.

Плюс — сломанная рука полицейского. Впрочем, это были лишь промежуточные итоги, так как главные неприятности произошли позднее, перед началом матча на стадионе «Миллениум». В этот момент стало известно, что местные хулиганы сначала примкнули к ливерпульцам, а затем совместными усилиями атаковали саппортеров «Юнайтед» на Вуд-стрит.

18 августа газетные передовицы вновь заполонил «Миллуол», против которого была проведена широкомасштабная полицейская операция с целью предотвращения беспорядков на выездной игре лондонцев с «Бирмингем Сити». Довольно успешная в целом, эта операция тем не менее не смогла пресечь нападение на гостей, последовавшее со стороны порядочного размера моба местных. Несмотря на полицейский конвой, отводивший визитеров в сторону от вокзала, бирмингемские хулиганы все-таки решились броситься в атаку. И без того опасное положение дел усугубилось во много раз, когда на станцию «Нью Стрит» прибыли «волки», возвращавшиеся с матча в Ковентри.

На следующей неделе печально известный клуб из Южного Лондона показал себя снова, но на этот раз — на своей собственной территории. Матч с «Кардиффом» в рамках первого раунда Уортингтонского кубка (Worttrington Cup),[70] проходивший в будний день, выявил лишь относительно небольшую группу гостей. Не видя достойного противника, миллуоловцы решили устроить большую потеху на улицах, где они действительно постарались на славу. Прежде чем привлечь к себе внимание полиции, они успели причинить большой ущерб частной и государственной собственности. Четыре дня спустя полиции снова пришлось разбираться с фанатами «Миллуола», когда 250 лондонцев устроили засаду на болельщиков «Бернли», которых пришлось эскортировать обратно в южный Бермондси. Тем не менее даже после того как представители «Бернли» покинули столицу, беспорядки продолжались еще целый час.

Следующая серьезная вспышка насилия имела место в сентябре, когда сборная Англии отправилась в Мюнхен. Впоследствии эта игра вошла в историю как одна из первых по зрелищности,[71] но до своего начала она попросту дарила немцам хороший шанс. Они были обязаны показать, на что способны их хулиганы, хотя в первую очередь немцам хотелось произвести на англичан сильное впечатление, пусть и на собственной территории. И за такую возможность они действительно ухватились как следует.

Первое столкновение произошло во Франкфурте в пятницу. Невзирая на присутствие значительных полицейских сил, примерно 350 местных жителей захватили метро и устроили охоту на англичан. Вроде бы ничего особенного: лишь несколько мелких драк и 35 арестованных немцев, но это определенно задало тон грядущей футбольной субботе.

В то же время в Мюнхене ожидалось прибытие почти 9000 британцев, в том числе довольно внушительного хулиганского моба. Несмотря на бдительность полиции, готовой к проведению превентивных действий, потенциал для беспорядков присутствовал, причем изрядный. Забегая вперед, отмечу, что в ходе дальнейших событий немецкая полиция показала себя довольно сильной и сумела-таки развести в стороны двух непримиримых соперников. Однако уже днем произошло несколько инцидентов. К числу худших из них следует отнести штурм кафе, расположенного неподалеку от центрального вокзала, а также ситуацию, сложившуюся в окрестностях Мариенплац в центре города, где представители обеих враждуюгцих армий всласть покидались друг в друга сначала бутылками, а затем и самыми разнообразными петардами. Наиболее же серьезная конфронтация развернулась близ бара «Аугустинер», где сошлась в жестокой рукопашной полусотня фанатов.

Тем не менее цепочка сменявших друг друга инцидентов не помешала немецким властям похвастаться успешными действиями по предотвращению английской угрозы, хотя в числе 180 арестованных преобладала местная публика. Британскую же полицию мало что впечатлило, и потому она решила не проявлять до поры до времени особого рвения, сосредоточившись на пресечении попыток проникновения в Германию особо опасных хулиганов.

Помимо сложного по всех отношениях международного матча сентябрь 2001 года был отмечен и другим событием, которое чуть было не стало трагедией. 22 числа фанаты клуба «Шеффилд Юнайтед», вернувшиеся домой после игры с «Миллуолом», напоролись на большую группу хулиганов «Манчестер Сити», оказавшихся здесь в связи с матчем своей команды против «Шеффилд Уэнсди». В итоге в центре города состоялись две массовые драки, поутихшие было к десяти часам вечера, однако беспорядки все-таки возобновились, но уже в районе вокзала. Четверо представителей закона получили тогда серьезные травмы, а один и вовсе угодил в реанимацию.

В тот же день полицейские были атакованы на арене клуба «Ковентри Сити»:[72] на них накинулись 140 членов портсмутской «фирмы» «657 Crew», разгромивших до этого гостевую трибуну. Вторая часть «концерта» началась вместе с появлением на стадионе специального подразделения по борьбе с беспорядками, взявшего на время под свой контроль всю выездную братию. Но это привело лишь к возобновлению хулиганских атак на полицию, продолжавшихся вплоть до наступления ночи.

В октябре пресса снова нанесла удар по национальной сборной, когда произошло то, что полицейские чины назвали в своих интервью «слетом наихудших хулиганских групп». Случилось это в Манчестере в день игры Англии с Грецией. Конечно, беспорядки здесь следовало ожидать непременно. Особенно отличились в данном случае фанаты местных «Юнайтед» и «Сити», схлестнувшиеся первыми и дравшиеся до тех пор, пока моб «МЮ» не отвлекли от любимого занятия хулиганы «Сток Сити», высадившиеся в Динсгейте.[73] Не отставали и «Шеффилд Юнайтед» с «Олдхэмом», с упоением поддерживавшие безобразия на плаву вплоть до глубокой ночи.

Примерно в то же время в газетных разделах новостей, причем по самым неблаговидным причинам, объявились «Сток Сити» и «Порт Уэйл», имевшие прямое отношение к новым взрывам футбольного насилия в дни так называемого «Гончарного дерби» (Potteries derby).[74] В ходе полицейской операции, направленной против них, было арестовано 84 участника беспорядков, увенчавшихся жутким побоищем с участием сотни хулиганов, которые вооружились по ходу дела кирпичами и арматурой. На стадионе все также развивалось по полной программе, вплоть до вторжения на поле и обстрела трибун с помощью пиротехнических средств.

Шум тогда поднялся в прессе неимоверный. Газеты рапортовали о большом количестве фанатов «Стока», арестованных по дороге в Кобридж, который уже неоднократно превращался хулиганами в арену для расистских выступлений. И крайне важным в данном вопросе является то, что целых шесть десятков футбольных фанатов были задержаны именно за скандирование расистских речевок. Увы, в этот поистине черный для города день понадобились усилия трехсот полицейских, чтобы унять разбушевавшихся молодчиков.

Опять же в октябре двое «волков» получили ножевые ранения и еще пятеро были арестованы. Просто-напросто «Миллуол» приехал поиграть в футбол с «Вулверхэмптоном»… Там-то и произошло спланированное, по уверению полиции, сражение между двумя группировками. Кроме того, было сделано официальное заявление о том, что многие хулиганы прибыли из Лондона вооруженными кастетами с шипами, а также бейсбольными битами, спрятанными под плащами.

Невероятно, но в декабре 2001 года еще большее число ливерпульцев получили ножевые ранения, когда их команда прибыла в столицу Италии на матч Лиги чемпионов с «Ромой». События развернулись точь-в-точь как и семь месяцев назад на Кубке УЕФА, когда жертвами нападавших стали случайные болельщики, оказавшиеся не в том месте. В очередной раз не было принято надлежащих мер безопасности. Перед началом игры разбушевавшиеся римляне обстреляли ракетами автобусы «Ливерпуля», подвозившие англичан к «Стадио «Олимпико»». Генеральной репетицией будущего побоища между местными погромщиками и полицией стало применение последней слезоточивого газа, который был использован, чтобы приостановить фанатов «Ромы», следовавших к «Курва Суд» — печально знаменитому сектору своего стадиона.

«Миллуол» отметился в черных списках 13 декабря с помощью своих фанатов, атаковавших паб, забитый под завязку саппортерами портсмутской фирмы «657 Crew». Это произошло утром у вокзала Ватерлоо в день матча на стадионе «Нью Ден». В нападении тогда приняла участие сотня лондонских хулиганов. По свидетельству местных жителей и полиции, атака «Миллуола» была превосходно организована. В один миг бильярдными киями были выбиты все стекла в витринах, а затем они ворвались в паб, где, к своему удивлению, получили серьезный отпор со стороны портсмутцев. Многоопытные гости сумели не только свести этот «матч» к ничьей еще до прибытия полиции, но и заставили нападавших заблаговременно скрыться. После игры фанатские разборки развернулись на улицах близ стадиона. На этот раз активное участие в них приняли около 250 болельщиков, хотя арестованными в итоге оказались лишь двое, да и то за нарушение общественного порядка.

В том же декабре 300 фанатов «Бристоль Сити» попали в засаду, устроенную парнями «Кардиффа» неподалеку от «Грейнджтаун Стейшн». Пышная встреча гостей закончилась тем, что полицейский эскорт был вынужден применить дубинки против «своих» хулиганов. Во время игры болельщики обстреливали друг друга не только петардами, но и бутылками с мочой, а местные бились с полицией еще целый час после финального свистка.

К сожалению, как только события перекочевали в 2002 год и стали двигаться по направлению к Чемпионату мира в Японии и Корее, ни о каком улучшении дел все еще не могло быть и речи. Уже в январе месяце серьезные столкновения произошли на следующих матчах: «Сток Сити» — «Эвертон», «Ливерпуль» — «Бирмингем», «Астон Вилла» — «Манчестер Юнайтед», «Челси» — «ВестХэм», «Челси» — «Тоттенхэм» и «Ридинг» — «Оксфорд». К числу так называемых «мэйджорс-пати»[75] следует отнести игру «Болтона» с «Манчестер Юнайтед», в ходе которой шестидесяти отборным бойцам из спецподразделений по подавлению уличных беспорядков пришлось развести беснующихся фанатов в разные стороны. Затем болельщиков разных клубов развели на максимальное расстояние друг от друга, как можно дальше от центра города. Очередное манчестерское[76] противостояние завершилось двадцатью арестами.

Примерно такое же число хулиганов, то и дело прорывавшихся на поле, было выдворено со стадиона в ходе матча.

Сообщалось и о побоище во время матча «Абердин» — «Рейнджере», искусно подогретом трабл-мейкерами «Челси» и «Тоттенхэма», которые нарочно приехали в Шотландию, чтобы понаблюдать за ходом дел на севере страны. Эта история еще очень долго потешала сообщество английских хулиганов. Правда, о ком угодно, но только не о шотландцах можно было сказать, что их вынудило обратиться за подсказкой к соседям отсутствие хулиганской проблемы в своей стране. Нет, на самом деле юмор заключался лишь в огромном расстоянии, отдалявшем англичан от истинной футбольной потехи. Хотя мало кто поверил бы очевидцам на слово. Кому хотелось услышать, что до такого размаха Англии вовек не дотянуться?

Однако наихудший и самый показательный инцидент вновь имел место в Уэльсе. В матче на Кубок Англии местный «Кардифф Сити» должен был принимать «Лидс Юнайтед». В итоге беспорядки на стадионе «Ninian Рагк» приняли такой размах, что вызвали целый рой тревожных мыслей. До начала матча драки, происходившие у стадиона, быстро подготовили ситуацию к дальнейшему развитию. Критической же точки события достигли, когда нападающий «Лидса» Алан Смит был удален с поля. Реакция последовала незамедлительно: приезжих фанатов обстреляли петардами, но они тут же ответили противнику встречным огнем. Усугубил обстановку президент «Кардиффа» Сэм Хэммам. Пройдя вдоль боковой линии и демонстративно встав за воротами своей команды, он еще больше раззадорил болельщиков «Лидса» и в то же время спровоцировал своих. С финальным свистком саппортеры «Кардиффа» хлынули на поле и бросились в сторону гостевого сектора, однако вскоре отступили под натиском полисменов с собаками. В дальнейших событиях тоже приняли участие лошади и собаки — без присутствия на стадионах животных теперь уже не обходился ни один матч.

Футбольная ассоциация не на шутку рассердилась на Хэммама. В своем официальном коммюнике она строго-настрого запретила ему «провокационно» прогуливаться за воротами во время матча, навсегда отвадив от этой привычки. Позже выяснилось, что телохранитель, сопровождавший Хэммама в той прогулке, был обвинен ни много ни мало как в хулиганстве. И с этого человека сняли двенадцатимесячный запрет на посещение любого матча лишь совсем недавно. Более того, он и сегодня остается в списке самых опасных хулиганов, составленном NCIS.

Другой серьезный инцидент, правда слегка юмористического характера, лидировал в заголовках январских газет. Дело было так: фанаты «Миллуола» покидали свой «Нью Ден» после игры с «Блэкберном». На частной стоянке около стадиона они столкнулись с ее не в меру ретивым владельцем, которого полиция охарактеризовала в дальнейшем как либо самого смелого, либо самого глупого из живущих на свете людей. С крайне деловым видом он принялся взимать плату с владельцев машин из числа саппортеров, припарковавшихся у него на время игры. Неудивительно, что вскоре у тех лопнуло терпение, и личный минивэн «обдиралы» в конце концов оказался перевернутым еще до прибытия полиции, уже в приказном порядке велевшей ему пропускать машины без всякой оплаты.

В феврале полиция Ноттингема организовала беспрецедентную операцию, в которой было задействовано 270 офицеров. Целью было развести по сторонам и удержать в дальнейшем от драки фанатов «Фореста» и «Миллуола». Мероприятие это включало закрытие 36 местных пабов и перенос начала матча на другое время дня, что принесло почти полный успех.

Поскольку национальная Футбольная ассоциация и силовые структуры не переставали думать о возможных проблемах на Дальнем Востоке — на Чемпионате Мира, то нарастающее с каждым днем насилие на местных стадионах крайне омрачало им настроение. И без того крутые полицейские меры стали еще больше усиливаться. Власти занялись не чем иным, как закручиванием гаек. Запретные постановления рассыпались щедрой рукой, словно конфетти на карнавале, но, что интересно, за исключением самых громких инцидентов, полиция хранила молчание о столкновениях на своей, английской территории, заверяя футбольные власти, что хулиганы наконец-то вняли статьям в газетах. Пресса, в свою очередь, энергично поддержала такую точку зрения. Репортеры переключились на положение дел в питейных заведениях, обеспечив тем самым проблеме превосходное прикрытие.

Для многих комментаторов не являлось секретом, что истинное положение дел, увы, чем дальше, тем хуже. Однако английские СМИ продолжали гнуть свою линию на замалчивание, пытаясь убедить принимающие чемпионат стороны (Японию и Корею) в том, что Кубок мира никаких осложнений не вызовет, так как ситуация находится под полным контролем. Чушь, конечно, несусветная.

Февраль оказался насыщен столкновениями противоборствующих группировок настолько, что ознаменовался особо хорошо спланированными стычками, кровопролитными и запоминающимися. Полиции пришлось заметно потрепать ряды хулиганских группировок «Уигана», «Блэкберна», «Оксфорда», «Честер Сити» и даже «ШрюсбериТауна».[77] Спецподразделения все так же привычно развертывались в цепи на мачтах «Мидлсбро» — «Лидс», «Шеффилд Уэнсди» — «Ротэрем Юнайтед», «Сандерленд» — «Ньюкасл», и снова полицейские лошади и собаки страдали от действий разъяренных болельщиков. 38 хулиганов были арестованы под занавес устроенного ими «спектакля». А четверо фанатов «Кардиффа» умудрились попасть в участок в Хаддерсфилде, хотя предстоящий матч отменили из-за затопленного дождем стадиона! Местная полиция была настолько встревожена возможным присутствием в городе кардиффской «Soul Crew», что представители четырех разных подразделений были вынуждены сопровождать автобусы с болельщиками с помощью колонны мотоциклистов, двигавшейся вплоть до шоссе М-1 и далее до самого Уэльса, отсекая тем самым любую возможность выхода по дороге.

В марте поусердствовали фанаты еще четырех клубов, названия которых вызывали мигрень у представителей власти. Тем не менее поклонникам «Миллуола» и «Портсмута» удалось учинить побоище на стадионе «Фрэттон Парк»,[78] не упустив при этом шанса подраться до и после игры, хотя полиция с дубинками бегала за ними до седьмого пота.

Зловещий клуб из Южного Лондона был снова замешан в серьезных беспорядках, когда его траблмейкеры спланировали нападение на фанатов «Шеффилд Уэнсди», покидавших «Нью Ден». Ну а «Кардифф Сити» хорошо покуражился в Нортэмптоне и Честерфилде. Имели место также несколько серьезных столкновений между болельщиками «Тоттенхэма» и «Челси», а также «Лидса» и «Манчестер Юнайтед».

Нетрудно предугадать, что абсолютно то же самое творилось и в апреле. Например, в День дурака фанаты «Гримсби»[79] лихо сразились с поклонниками «Шеффилд Уэнсди» в городке Клиторпс. К счастью, конной полиции и служебным собакам все-таки удалось поостудить болельщицкий пыл. В общем и целом — 17 арестованных.

Но не прошло и пяти дней, как тремстам полицейским пришлось опять наводить порядок на стадионе «Нью Ден», когда Южный Лондон посетила «с товарищеским визитом» всего лишь сотня «волков», собиравшихся хорошо развлечься. Своевременно начавшаяся полицейская операция проходила успешно, но лишь до того момента, пока фанаты «Миллуола» не закидали защитников правопорядка кирпичами и бутылками. Имел место и обстрел петардами, между прочим.

Больше всех в апреле досталось Шеффилду: здесь закоперщиками выступили хулиганы местных «Уэнсди» и «Юнайтед», спланировавшие бойню в районе вокзала. Полиции пришлось удерживать на месте 300 фанатов «Уэнсди», рвущихся к глоткам отъезжающих в Стокпорт земляков. В итоге спасенные от расправы саппортеры «Шеффилд Юнайтед» атаковали только что прибывших на вокзал «волков», на которых затем было устроено нападение уже со стороны «Уэнсди». После игры «Уэнсди» и «Вулверхэмптона» полиции пришлось иметь дело с бойцами всех трех клубов разом, носившимися по городу в поисках приключений.

Остаток апреля представлял собой рутинный список мелких хулиганств, среди которых выделялись разве что три эпизода, располагавших специфической причиной. Начну с саппортеров «Чарльтона» и «Саутгемптона», повстречавшихся друг с другом в Южном Лондоне на железнодорожной станции «Мэйз Хилл». В общем-то, ничего выдающегося (по хулиганским понятиям) это свидание не принесло, хотя в памяти народной осталось как «Битва при Мэйз Хилл» — именно так она с драматическим надрывом упоминалась в прессе и полицейских отчетах.

События же развивались следующим образом. Пятнадцать или около того фанатов «Саутгемптона» сошли с поезда на «Мэйз Хилл», чтобы «бросить перчатку» врагам, вдвое превосходящим их численно. Далее все развивалось настолько стремительно, что заняло лишь две-три минуты, после чего прибыла полиция, вынудившая противников спешно ретироваться с места событий. Однако Япония, уже вовсю маячившая на горизонте, заставила полицию ухватиться за этот инцидент. С помощью камер скрытого наблюдения наряду с прослушиванием телефонных переговоров и проникновением в электронную почту, она все-таки вычислила кое-каких авторитетных людей.

Пару лет спустя, как раз накануне Евро-2004 «в Португалии, 17 участников той самой несостоявшейся драки все-таки оказались в суде. Но более всего привлек к себе внимание СМИ один из них, преподаватель по профессии, который вообще-то не присутствовал на вокзале, но тем не менее получил два года за организацию хулиганской акции с помощью Интернета. Пресса немедленно вцепилась в этот материал, упиваясь говорильней о проблеме футбольного насилия и, в частности, о роли Интернета в развитии киберхулиганства, выводящего проблему на высокотехнологичный уровень (знай наших!). Для полиции это был просто дар небес. Какой грандиозный пиар в пользу стражей закона! Однако все произошедшее доказывало, что власти не только не могут предотвратить какое-либо хулиганское поползновение, но и очень даже способны гордо отрапортовать мировой общественности: «К Евро-2004 мы готовы полностью и досрочно!» Доказательством тому стал запрет на посещение Португалии, вынесенный семнадцати «злостным» нарушителям порядка на станции «Мэйз Хилл». Тем самым проблема была снята.

Второй инцидент произошел в Престоне. Некий местный азиат был зверски избит группой фанатов, после того как не очень сильно столкнулся с их машиной. Вскоре после этого по первому зову жертвы появилась группа лиц азиатского происхождения, и ситуация быстро переросла в массовое побоище, растянувшееся на четыре часа, пока полиция не взяла дерущихся жеребцов под уздцы. Сообщения об этом событии, последовавшие как со стороны полиции, так и местной прессы, недвусмысленно указывали на проявление расовой нетерпимости. Однако очевидцы тех беспорядков прекрасно знали, что их вызвал отнюдь не расизм/ Во всяком случае, не с него все началось. Тем не менее, как чаще всего и происходит, дело закончилось тем, что на футбольных фанатов в очередной раз был навешен ярлык расовой нетерпимости, носившей групповой характер. И это произошло не в первый и не в последний раз. Как только вскрывалось, что участники подобного дорожного или пьяного инцидента имели отношение к футболу, обвинение всякий раз падало на болельщиков. Во имя, так сказать, мультикультурализма.

Последнее событие, имевшее место в апреле 2002 года, возможно, самым серьезным образом повлияло на игру. Несколько месяцев кряду газеты только и делали, что издавали стоны по поводу того, как англичане будут вести себя на приближающемся Чемпионате мира. И стоны эти усилились, когда «Манчестер Юнайтед» отправился на полуфинальный матч с леверкузенским «Байером».[80] В результате из 128 задержанных 123 оказались англичанами.

По иронии судьбы, фанаты «Ливерпуля», незадолго до этого уступившего в четвертьфинале другому немецкому клубу, тут же схлестнулись со своими зарубежными коллегами, однако полиции показалось, что все-таки более важными станут события, связанные с «Манчестер Юнайтед», учитывая число их участников и демонстрируемую ими жестокость.

Наиболее серьезный инцидент, связанный с этой встречей, произошел в самом центре Кёльна, расположенного неподалеку от Леверкузена. В тот день он был переполнен праздношатающимися туристами, наводнившими город в связи с проведением фестиваля «Майский танец». В итоге почти три сотни примкнувших к поклонникам танца фанатов было разогнано при помощи овчарок и дубинок. Однако, к огромному огорчению английской полиции, немецкие власти отказались арестовывать приезжих болельщиков. Они просто записали их личные данные, сфотографировали на память и вьшроводили на судне домой. Такие действия крайне разгневали британское правительство, которое уже отчаялось перекрыть хулиганам путь за границу. Увы, похвальная в принципе инициатива грозила навсегда остаться невыполнимой мечтой и растаять облаком дыма над головами политиков. Однако их отчаяние возросло еще больше, когда плей-оффы[81] конца футбольного сезона были омрачены двумя крупными конфликтами при участии сразу четырех клубов, давно ставшими синонимами футбольного хулиганства, — «Кардиффа», «Миллуола», «Сток Сити» и «Бирмингема».

Первого мая свыше 600 фанатов «Кардиффа» обрушились на гостей из Стока, когда те покидали стадион «Ninian Рагк» после поражения своей команды. Само собой, многоопытный «Сток Сити» охотно принял этот вызов, равно как и вездесущие полисмены с дубинками, храбро выстоявшие под градом ракет, кирпичей и бутылок, который обрушился на них благодаря саппортерам «Кардиффа».

На следующий день Южный Лондон оказался свидетелем зрелища, объявленного позднее «наихудшим проявлением насилия на улицах столицы в ее новейшей истории». После поражения от «Бирмингема» в матче плей-офф почти тысяча болельщиков «Миллуола» без передышки осыпала полицию кирпичами да булыжниками, в то же время применив в драке с гостями сигнальные ракеты, петарды и даже стамеску. Немало было подожжено тогда и машин.

Полиция была настолько шокирована уровнем продемонстрированного ей близ «Нью Дена» насилия, что предпочла не выпускать бирмингемцев со стадиона в течение целого часа, а затем в буквальном смысле слова спасла приезжих фанатов, когда загнала их в автобус, предназначенный для игроков клуба «Бирмингем Сити». И лишь после того, как прибыло подкрепление, увеличившее численность полицейских до 200 человек, был наведен порядок. В результате 45 полисменов было ранено, а шестерым из них потребовалось лечение в стационаре. Имелись переломы конечностей. Важным аспектом происшедшего следует признать наличие серьезных травм у каждого члена двадцать одной хулиганской группы из числа так называемых «малых тактических объединений саппортеров», принимавших в тот день участие в беспорядках. Медицинская помощь была оказана также 24 полицейским из 36 конников, находившихся в тот вечер на дежурстве. Три лошади получили серьезные ранения, одно — со смертельным исходом.

Должен сказать, что видеозапись того инцидента привела зрителей в состояние шока, и можно лишь догадываться о том, что чувствовали люди, находившиеся в эпицентре событий. Несколько позже вышел телесюжет, включавший интервью с одним из полисменов, отвечавших за съемку. Даже спустя месяцы после этого события бедняга рассказывал о нем со слезами на глазах, настолько был велик ужас той страшной ночи.

Как обычно, за первыми показами следовали репортажи, героями которых были крайне разгневанные старшие офицеры полиции, а также высокопоставленные чиновники из силовых структур. Вот и на этот раз они потребовали оштрафовать клуб «Миллуол» на сумму, равную стоимости проведенной против него операции, которую следует считать компенсацией за увечья, нанесенные фанатами рядовому составу. Но, как всегда, дело закончилось ничем.

Увы, это была не последняя хулиганская акция в сезоне 2001/02 года, поскольку плей-офф в двух дивизионах, а также финальная встреча на Кубок Уэльса принесли новые неприятности. Однако теперь все взгляды были обращены на Восток, в сторону Чемпионата мира в Японии и Корее.

Не будет преувеличением утверждение, что японцы, взбудораженные сумасшедшими репортажами СМИ, пичкавшими их «Миллуолом», «Эйзелем»[82] и Марселем,[83] заранее запаниковали, уверовав, что в лице английских болельщиков на них надвигается армагеддон и что он уже очень близко. Устрашенные организаторы ЧМ-2002 даже провели военные учения с условным противником — японцами, облаченными в майки сборной Англии. Начались разговоры о спецсредствах и новейших антихулиганских технологиях, таких как, например, ружья, стреляющие сетями. Несколько компаний даже заработали приличные деньги, успешно сбыв эту продукцию гражданскому населению.

В Англии же счет отказов в выезде пошел на тысячи, в то время как СМИ просто бесновались, путая рассказами о фальшивых паспортах на руках у хулиганов, об организованных бригадах, которые двинутся на Дальний Восток обходными путями — через Таиланд и Австралию, и даже о японских гангстерах, специально нанятых, чтобы разобраться с английскими болельщиками.

Никто не предполагал, что на самом деле ничего страшного не произойдет по одной простой причине: даже если кому-то из любителей побуянить и удастся прорваться через границу, что само по себе уже было сомнительно, они не найдут там себе достойного противника. Потому что драться там попросту будет не с кем. Европейские страны, как и Латинская Америка, на этот раз своих бузотеров не делегировали, а японцам и корейцам пока еще были неведомы традиции мирового хулиганского фан-движения. Поэтому выезд туда «специалистов» не имел никакого смысла. Так что английские болельщики остались в памяти азиатов как шумная, пестрая толпа, придавшая особый колорит футбольному действу. К несчастью, подобное положение сохранялось очень недолго.

Глава вторая Начиная с 2003 года и по сей день

Благополучный выезд на Дальний Восток вселил надежду на дальнейшее изменение к лучшему имиджа путешествующих английских болельщиков: если так будет продолжаться и далее, то они извлекут из этих перемен реальные дивиденды. Казалось, что уже в ближайшем будущем британских фанатов начнут совсем иначе встречать за рубежом. Однако с мечтой пришлось вскоре расстаться. Не прошло и нескольких недель, как футбольную сцену Англии сотрясли предсезонные товарищеские матчи.

Примерно три тысячи фанатов «Манчестер Сити» поехали вслед за своей командой в Гамбург, и в первый же вечер перед игрой беспорядки захлестнули знаменитый квартал красных фонарей. Стычки не прекращались ни до ни после игры, арестовано было 46 человек, хотя заслуживает упоминания то, что большую их часть составляли немцы.

Три дня спустя о своем существовании вновь напомнили болельщики «Эвертона», проведшие серию акций в Белыии, когда их команда отправилась в гости к «Андерлехту». Однако на этот раз досталось не только фанатам, так как полиция использовала слезоточивый газ и водометы. Они были применены против огромной толпы, в которой находились женщины и дети, вследствие чего пострадал парнишка-инвалид. Это была поистине омерзительная демонстрация силы со стороны стражей правопорядка. И вновь никаких протестов от английских властей не последовало. Что, учитывая обстоятельства, было настоящим позором.

Здесь также присутствовали поклонники «Арсенала», но ни один из них не принял участие в гамбургских беспорядках. Как оказалось, лондонская публика просто копила силы для дальнейшего выезда в Австрию на встречу с венским «Рапидом». По приезде «канониры»[84] отличились особым образом, жестоко подравшись друг с другом. Дальше — еще хуже. Во время игры все стало настолько плохо, что футболисты обеих команд были вынуждены покинуть поле из-за непрекращающихся стычек на трибунах и залпов ракетного огня. Несмотря на желание устроителей матча возобновить встречу, этого не произошло по взаимной просьбе обоих клубов.

Новый футбольный сезон 2002/03 года возвестил о наличии старых проблем с первого дня своего открытия, преподнеся все те же печально предсказуемые события, сменявшие друг друга и в последующие недели. Следует особо выделить случай в Плимуте, где полиция разгоняла дубинками в центре города две толпы фанатов, выяснявших отношения в связи с матчем местного клуба[85] с «Бристоль Сити».

В сентябре проблема футбольного насилия вновь получила широкое освещение в центральных газетах, причем хулиганство в очередной раз предстало в самом худшем свете. Причиной тому стала встреча «Уотфорда» со своими ближайшими соседями — «Л*т*ном», проходившая в рамках Кубка лиги.

Не считаясь с присутствием на этом матче великого числа полицейских, изрядный контингент саппортеров «Л*т*на» прибыл в город уже днем, после чего сразу же начались известные проблемы. Самый серьезный инцидент произошел возле «Уотер-паба», однако с приближением игры, когда уже вовсю шла разминка, враждующие стороны сошлись на Окьюпейшн-роуд, неподалеку от стадиона. Усилия присутствовавшей там полиции, пытавшейся разделить противников на два потока у входа на стадион, не увенчались успехом, и примерно 50 фанатов «Л*т*на» проникли внутрь, начав прокладывать себе дорогу на футбольное поле.

Минут пять они провоцировали местных болельщиков, занявших места на домашней трибуне «Lower Rouse». Поскольку полиция так и не вмешалась в происходящее, а игроки удалились в раздевалку, драка не заставила себя ждать. Трибуны вспыхнули немедленно, излив накопившуюся за день ярость.

«Lower Rouse» большей своей частью является трибуной для семейного посещения, но и там нашлось несколько индивидуумов из числа местных саппортеров, перепрыгнувших через барьер и выбежавших на поле, чтобы ответить на брошенный им вызов. Тут наконец подоспела полиция, наводившая порядок в течение десяти минут. Рассадив всех по местам, она оставила на память о себе две серьезные черепно-мозговые травмы.

Матч транслировался по телевидению, так что все произошедшее моментально стало достоянием широкой общественности. Год спустя отснятый материал был представлен в суде, в результате чего 20 человек были приговорены в общей сложности к 18 годам тюремного заключения и к 143 годам запрета на посещение игр.

В сентябре на «черную доску почета» снова вернулись фанаты «Сток Сити», но уже по несколько нетрадиционным причинам. Специальная операция при участии 250 полицейских, обошедшаяся в 50 000 фунтов, была проведена с единственной целью — предотвратить столкновение соперников, когда мидлендский клуб отправился на игру с ланкаширским «Бернли». Позже выяснилось, что эту широкомасштабную акцию вызвали сведения, посгуггившие от полицейской разведки. Якобы хулиганская группировка «Стока» под названием «City Support» связалась с ультраправыми экстремистами, чтобы поучаствовать вместе с ними в беспорядках на расовой почве. А ведь за какой-то месяц перед этой игрой Бернли уже неоднократно становился ареной опаснейших межнациональных разборок.

Вначале операция разворачивалась вполне успешно, и проведенная серия арестов несколько охладила пыл подстрекателей мятежа. Однако неуклонно растущая хулиганская репутация «Стока» ни на минуту не переставала беспокоить силовые структуры, что, к сожалению, лишь укрепляло позиции «Стока» на верхушке хулиганского древа.

Еще один клуб, правда ничем особым в хулиганских кругах доселе не отличавшийся, нарисовался в конце месяца в ходе скандальных драк, сопровождавших поездку «Фулэма» в Хорватию на матч Кубка УЕФА с командой «Хайдук» (Сплит). Малочисленная фанатская группировка из Западного Лондона рискнула сразиться с местными хулиганами, но потерпела жестокое поражение, оставив на поле брани несколько тяжело раненных бойцов.

Тем временем английские газеты пестрели заголовками о хулиганских деяниях на местных стадионах. Нередким проявлением этих акций стали старомодные прорывы на поле — сначала в Бирмингеме, где какой-то фанат пытался добраться до вратаря «Астон Виллы» Питера Энкелмана, а затем в Рэксэме, на стадионе «Racecourt Ground», когда фанаты «Эвертона» вынудили рефери задержать матч на несколько минут. В результате — несколько арестованных и трансляция случившегося по телевидению, вызвавшая довольно громкий скандал.

В октябре вернулись тревожные дни выездов за границу. На этот раз сборной Англии предстояла поездка на отборочный матч Евро-2002 в Братиславу. Во время игры с домашних трибун то и дело раздавались откровенно расистские выпады в адрес чернокожих британских игроков Эмиля Хески и Эшли Коула. Но и без того нервы были у всех на пределе из-за последствий предыдущего вечера, когда двое англичан получили огнестрельные ранения. Охранники сделали тогда шестнадцать выстрелов по болельщикам, отказавшимся покинуть бар. Вскоре прибыл спецотряд полицейских, не имевших каких-либо опознавательных знаков. К тому же их лица были скрыты под масками, что еще более усугубило ситуацию на следующий день. На стадионе же события разворачивались следующим образом: сначала в ход пошли ракеты, причем с двух сторон. Затем, вслед за первым голом словаков, английские болельпгики атаковали ограждение, отделявшее их от восторженно оравших местных, уже праздновавших окончательную победу. Когда английские саппортеры стали отрывать сиденья, в их ряды вклинилась полиция, демонстративно не церемонившаяся с британскими визитерами. Как будто бы никто не видел ракет, которыми была обстреляна гостевая трибуна, и никто не слышал откровенно расистских выпадов со стороны словаков, без устали оскорблявших одних и тех же игроков сборной Англии. Нет, полиции тогда не было никакого дела до тех, кто спровоцировал приезжих болельщиков. Но если бы они действовали иначе, то ситуация и вовсе могла принять анекдотический характер, так как англичане действительно творили на своей трибуне нечто невообразимое. Тем не менее скороспелое обвинение, выдвинутое ФА против своих болельщиков, мигом провалилось, когда некоторые британские СМИ едко высмеяли позицию футбольных чиновников. На верхи УЕФА все это также не произвело должного впечатления. Правда, через какое-то время они все-таки выступили с протестом, вменив словакам в вину расистские высказывания, а ФА — поведение английских болельщиков на стадионе.

Тем не менее футбольные буйства в стране продолжались в течение всего месяца. Опять потребовалось вмешательство специальных отрядов полиции, чтобы сдержать фанатов «Стока» (в который уже раз!), пытавшихся взять штурмом сектор «волков» во время транслируемой по телевидению игры на стадионе «Britannia». На самом деле беспорядки начались за несколько часов до матча, когда два моба столкнулись в Стаффорде, расположенном за двенадцать миль от стадиона. В итоге 18 фанатов оказались за решеткой еще до введения мяча в игру.

Ноябрь положения не исправил, да и вообще не принес ничего отрадного. Если что и изменилось, то только в худшую сторону. Не прошло и двух недель, как фанаты устроили новые представления на играх в Нортэмптоне[86] и Оксфорде, а также во время матча «Шеффилд Юнайтед» — «Лидс». Каждый из них был отмечен выходами на поле и уличными беспорядками до начала игры. То же самое, но только в обычных эпических пропорциях сложилось накануне (и после) «манчестерского дерби».

12 ноября «Ливерпуль», которому позарез была нужна победа, чтобы пройти дальше в Лиге чемпионов, отправился в швейцарский город Базель. Как обычно, этот клуб сопровождали легионы его преданных поклонников, в числе которых была как минимум тысяча безбилетников. Местные болельщики также имели устойчивую и давно сложивглуюся хулиганскую репутацию. Так что нет ничего удивительного в начавшихся драках, вспыхнувших еще за сутки до начала матча. Как ни странно, произошло это в Цюрихе, за сотню километров от Базеля, а в роли «местных» саппортеров выступили понаехавшие отовсюду немцы.

Хотя большинство проблем возникло в окрестностях вокзала, основные события развернулись в «Макдоналдсе», где относительно небольшая группа фанатов «Ливерпуля» столкнулась с 40–50 бойцами из числа так называемой «местной публики». Поскольку деваться было некуда, гости вооружились стульями. С их помощью они сначала заставили противника попятиться, а затем стали постепенно выдавливать врага наружу, с тем чтобы окончательно добить у залива. Однако в этот момент в дверях «Макдоналдса» взорвалась бутылка с зажигательной смесью, и вспыхнувшее пламя отрезало англичан от выхода на улицу. К счастью, все они остались живы, никто не сгорел и не задохнулся, однако ко времени прибытия швейцарской полиции «местные» давно успели скрыться, и всю мощь праведной злобы блюстителей порядка приняли на себя англичане. Кстати, всего лишь трое из них были ливер-пульцами. Как бы то ни было, проведенные в «Макдоналдсе» аресты не имели особого значения, поскольку драки продолжились в день матча, и еще 40 болельщиков были задержаны за причиненный ущерб и участие в беспорядках.

Во многих отношениях 2003 год представлял собой важную веху в истории английского футбольного хулиганства, так как полиция, используя всевозможные ухищрения, а также законодательство, все более и более драконовское, стали сжимать клещи. Занесение в черные списки и лишение права на посещение матчей практиковалось повсеместно и беспощадно, разваливая складывавпгуюся десятилетиями выездную поддержку. Однако, как показал уже январь, особого воздействия такая политика не произвела, так как никоим образом не предотвратила волнений на многочисленных играх, включая шеффилдское дерби, а также матчи «Арсенал» — «Оксфорд» и «Астон Вилла» — «Блэкберн Ровере».

«Кардифф» был также замешан в целой серии стычек с обрастающей дурной славой полицией Западного Йоркшира во время поездки уэльских фанатов на матч в Хаддерсфилд.[87] Случившееся там лишний раз подтвердило прогнозы на будущее и показало, с чем предстоит сталкиваться впредь. Все тот же до боли знакомый агрессивный стиль наведения порядка полицией на вверенной территории. Гостей лишь кратко предупредили, а затем незамедлительно подвергли жестокой расправе. И опять — все те же шлемы с забралами, все те же лица под масками во избежание идентификации. По свидетельству очевидцев, на йоркширских полисменах не было ни номеров, ни блях, ни каких-либо опознавательных нашивок.

«Манчестер Юнайтед» также привычно попал в газетные заголовки. Первым делом, когда 300 «кувалд»[88] высадились на его территории, а затем, в феврале, уже сами манчестерцы учинили большие безобразия в Бирмингеме перед игрой с местным «Сити».

Несколько недель спустя все повторилось снова. На сей раз в Болтоне, на железнодорожном вокзале, где сцепились друг с другом фанаты «Уон-дерерз» и «Манчестер Юнайтед». Местных охотников до драк была примерно сотня, а оппонентов — чуть более шестидесяти. Причем гости уже собирались вернуться домой после игры. В итоге — 12 арестованных и один в реанимации.

Бирмингем в те дни стал подмостками не одной такой драмы. Во время дерби с участием местных «Сити» и «Астон Виллы» на стадионе «Вилла-парк» все началось, как водится, еще до начала матча, а уж на стадионе полыхнуло так, что будь здоров. Почти точь-в-точь это стало повторением их предыдущей игры, когда один из траблмейкеров «Сити» принялся осыпать оскорблениями вратаря «Виллы» Питера Энкелмана. В ходе того же матча полузащитник «Бирмингема» Робби Сэвидж, славящийся крутым нравом, был вынужден дать отпор прорвавшемуся на поле болельщику, а почти три сотни полисменов пытались сдержать рвущихся в бой фанатов «Виллы», желавших во что бы то ни стало пробиться к саппортерам «Бирмингем Сити». Конфронтация продолжалась и после игры, приведя к более чем плачевному результату: 40 арестованных и два раненых полицейских.

Следующая большая буча произошла в конце марта, когда саппортеры сборной Англии отправились в Цюрих на матч отборочного турнира Евро-2004 с Лихтенштейном. Накануне игры в полицейский отстойник попали 25 фанатов. Их собирали по всему городу, вытаскивая по одному из мелких и крупных драк. Одному из них особо не повезло — он угодил в больницу после применения полицией слезоточивого газа, горячо любимого во всей Европе. Досталось ему и от резиновых пуль, примененных против толпы.

Несмотря на случившееся, на следующий день никто не угомонился. Возникли новые стихийные потасовки. Во время одной из них было арестовано с десяток англичан. Пятеро получили серьезные ранения: трое из оружия для разгона демонстрантов, а еще двое — из-за поножовщины. Сопровождавшая своих фанатов английская полиция позднее утверждала, что зачинщиками беспорядков выступили шюстранцы, хотя никаких доказательств тому приведено не было.

Еще одна неделя — и английские фанаты влипли в еще большие неприятности. Да и как могло быть иначе, если турки — да-да, те самые турки — решились приехать в Сандерленд на матч отборочного турнира Евро-2004 со сборной Англии. Все уже и так ходили до предела взвинченными. Никто не забыл двух болельщиков клуба «Лидс», убитых в Стамбуле в апреле 2000 года, равно как и последующие события в Копенгагене перед финалом Кубка УЕФА, произошедшие одно за другим. Ко всему этому следовало добавить ухудшение ситуации в Северном Ираке. Развернувшийся в стране конфликт между турецкой и курдской общинами еще больше подлил масла в огонь: как раз накануне игры был убит иранский беженец. Так что причины для опасений имелись самые серьезные.

Чтобы предотвратить малейший риск, полиция заблаговременно подготовилась к проведению самой крупномасштабной операции на северо-востоке Англии. В ней было задействовано свыше тысячи офицеров, перешедших на казарменное положение. И вот результат — никаких массовых столкновений с турецкими болельщиками. Хотя особого желания подраться у них и не возникало, учитывая число фанатов сборной Англии, собравшихся на знаменитом «Стадионе Света».[89] Конечно, кое-кто из них все-таки попытался прорваться к гостям сквозь полицейские кордоны, однако дубинки с собаками довольно быстро гасили это желание. Впрочем, совсем не это стало самым заметным инцидентом. Главное событие было связано с дракой между фанатами «Сандерленда» и «Ньюкасла», затеявшими ее, чтобы скоротать время перед началом матча.

По завершении вечера под арестом в общей сложности оказалось 95 человек. Однако властные структуры больше всего беспокоили расовые нападки, которые они усмотрели в футбольных кричалках на стадионе, хотя они являлись не более чем актом возмездия за стамбульские события.

Считанные дни спустя после того, что произошло в Сандерленде, газета «Реор1е» поведала своим читателям одну забавную историю про хулиганов, которая не прошла незамеченной. В статье под заголовком «Футбольный спецназ охотится за бандой «Виrьеrrу Boys» утверждалось, что за беспорядками на северо-востоке стояли самые опасные английские хулиганы. Далее следовало, что их можно было отличить по особому знаку принадлежности к хулиганскому движению — бейсболкам фирмы «Виrьеrrу». Более того, автор текста заявил, что банду выслеживают полицейские, работающие под прикрытием, так как власти решили раз и навсегда покончить с этой проблемой. Вот такая невероятно смешная и необыкновенно глупая статья, ничего не давшая инициировавшей ее газете. И хотя автор, следует признать, старательно раздувал злодейский имидж хулигана — некоторым он был даже на руку, чтобы противник боялся, хотя созданный газетой фальшивый облик громилы не имел ничего общего с реальной действительностью. Однако события в Сандерленде все-таки произвели впечатление на общественность, но в первую очередь еще больше ухудшили облик английского футбола в глазах остального мира.

Не успела рассеяться пыль, поднятая этими событиями, как УЕФА разразилась настойчивым запросом, чтобы почти тут же проголосовать. Что, впрочем, мало кого удивило, так как мнение футбольных чиновников по острым вопросам всегда должно быть единогласным. Вот и приказала УЕФА сборной Англии провести свой следующий домашний квалификационный матч при закрытых дверях. По всей вероятности, данная мера была вызвана долгой, изнурительной и в конечном счете успешной борьбой Федерации футбола Англии, все-таки вынудившей УЕФА применить штрафные санкции по итогам игры в Словении. Предвидя колоссальные убытки из-за пустого стадиона в Мидлсбро и желая во что бы то ни стало заполнить трибуны, ФА занялась лоббированием, выдвинув идею отказа от своей билетной квоты на ответном матче сборной Англии в Турции. Немного поразмыслив, УЕФА сдалась, так как этот матч лишал сна футбольных чиновников. Правда это или чистая выдумка, неизвестно, но в итоге УЕФА ограничилась штрафом в 150 000 швейцарских франков (или 75 000 фунтов стерлингов), установив рекорд по части наказаний за расистские выкрики. Зато это решение дарило возможность английским саппортерам присутствовать на англословацком матче.

Ввиду того что до игры с турецкой сборной оставалось совсем немного времени, у властей наступила предвыездная лихорадка, всегда связанная с вопросом: пускать или не пускать? Для болельщика сборной, ежегодно ожидающего положительного решения этой задачи, чиновники, ответственные за выдачу паспортов и виз, сразу же превратились в самых значимых людей на земле.

Впрочем, в памяти многих еще не стерлись стамбульские события, так что опасения были отнюдь не беспочвенны. Кроме того, данное путешествие могло стоить жизни многим болельщикам. Стоило ли ехать в Турцию, чтобы угодить под нож в какой-нибудь случайной потасовке? УЕФА также недвусмысленно дала понять, что до сих пор не верит, будто все может пройти чисто и гладко, даже при положительном для англичан результате матча. Но что бы ни случилось, они были уверены в том, что посланцы туманного Альбиона не доберутся до Португалии.

Такая позиция позволила многим преданным болельщикам увидеть в поездке и другой смысл. Многие тут же решили воздержаться от путешествия, чтобы не навлечь на себя праведный гнев ФА и в результате остаться без дальнейших поездок за границу, включая потерю курортного отпуска в солнечное время года. Поэтому, чтобы не загорать на Северном море, многие пошли на попятную. Тем не менее одного лишь призыва УЕФА оказалось недостаточно, причем во многих случаях. В августе, незадолго до игры с Лихтенштейном на стадионе «Олд Траффорд»,[90] полиция разослала наиболее известным хулиганам свыше 170 извещений, предупредив адресатов этих посланий, что для их же собственного блага будет лучше воздержаться от посещения этого матча.

Там сообщалось, в частности, следующее: «В случае если вы собрались выехать за границу или просто решили появиться в центре Манчестера, равно как и вблизи стадиона «Олд Траффорд», вам будет лучше воздержаться от таких планов. В противном случае это будет истолковано как попытка принять участие в организованных беспорядках, имеющих отношение к футболу, — со всеми вытекающими отсюда последствиями. И против вас будут приняты самые строгие полицейские меры воздействия, какие только можно себе представить».

Что ж, и в самом деле — жесткое предупреждение, предполагавшее следующий порядок. Получив повестку из Министерства внутренних дел, гражданин был обязан явиться в полицейский участок по месту жительства и сдать паспорт в качестве залога того, что он никуда не выезжает. Обычно запрет объявлялся где-то за неделю до предстоящего матча. Конечно, «отказник» мог попытаться перехитрить власти, выехав несколькими днями раньше. В таких случаях в дело вступали спецагенты, выслеживавшие подобных ловкачей. Кстати, за каждое донесение о незаконном передвижении «отказника» и его участии в беспорядках полицейский в штатском получал определенное вознаграждение.

Хотя игра прошла вполне мирно, такая превентивная мера выдавала тревогу и возраставшую нервозность официальных лиц, все еще не решавшихся объявить в своем ежегодном отчете об увеличении числа арестованных в минувшем сезоне на девятнадцать процентов. Следует отметить, что полиция возложила ответственность за эти девятнадцать процентов на новое поколение юных хулиганов, в большинстве своем «безымянных», так как на них еще не заводилось досье. Невероятно, но факт — когда власти объявили в годовом отчете о своем грандиозном успехе, выразившемся в серии игр, во время которых не произошло ни одного инцидента и не было произведено ни одного (!) ареста (а это — 37 процентов матчей в премьер-лиге, 71 процент игр в первой лиге и 80 — во второй), они скрыли от всех основную причину катастрофически растущих цифр по хулиганству, заключавшуюся в том, что полиция просто-напросто перестала производить аресты на стадионе. Вместо этого в ход пошла запись с камер внешнего наблюдения, на основании которой впоследствии создавались обвинительные заключения.

Идеальный пример подобного подхода явил себя уже через несколько дней после игры с участием сборной Англии на стадионе «Олд Траффорд». Важный вклад в процентный прирост внес матч «Шеффилд Юнайтед» — «Кардифф Сити» на стадионе «Брамалл Лэйн». Полицейская разведка предупреждала, что многочисленная группа гостей, представлявшая кардиффскую «фирму» «Soul Crew», планирует прибыть в Шеффилд с утра пораньше, чтобы начать крутые разборки с местным хулиганьем. Так что всем следовало быть начеку. Однако, несмотря на тщательно спланированную и грандиозную по размаху операцию, серьезные столкновения все-таки имели место. Более того, один из старших офицеров полиции, описавший случившееся, охарактеризовал эти события как «худшее, что ему довелось видеть в Южном Йоркшире за все годы долгой службы». В итоге начало матча было отложено на десять минут, но, несмотря на это, последовало всего лишь шесть арестов. Видимо, полиция со временем полюбила небольшие, скромные цифры.

В сентябре растущий страх перед беснующейся толпой фанатов мог привести к выводу сборной Англии из числа участников Евро-2004. Чтобы не довести УЕФА до этого решения раньше времени, ФА попыталась удержать своих болельщиков от поездки в Европу на матч с Македонией, прибегнув к хитрости. Прошел слух, что квота на билеты для англичан уже отдана в пользу местных сирот. Но куда там!

В дальнейшем, задыхаясь от волнения перед поездкой сборной Англии в Турцию, чреватой всевозможными осложнениями, ФА наконец сделала ожидаемое всеми официальное заявление, что не видать англичанам билетов на игру в Стамбуле как своих ушей. И что она, ФА, сделает все возможное, чтобы не допустить появления саппортеров сборной Англии на стадионе «Сукру Саракоглу».

Смелая, что и говорить, идея, но только неосуществимая, поскольку всегда найдутся те, кто поедет на матч самостоятельно, вне группы, или доберется до места назначения окольными путями. Многие даже предпочитают подобный порядок вещей, уповая на местных спекулянтов билетами. Эта хорошо известная практика и подготовила к выезду в Турцию еще большее число людей. Правда, на этот раз она закончилась тем, что почти пятьсот английских болельщиков, прибывших в Македонию, оказались рассеянными по окрестностям стадиона. Все они тогда были обречены, и индивидуалы, и крохотные группки, состоявшие из нескольких фанатов, чья судьба находилась в руках местных хулиганов, и 1800 полицейских спецназовцев.

Хорошо еще, что все прошло относительно благополучно. В отличие от стран Восточной Европы здесь не возникло серьезных проблем, за исключением расистских выкриков в адрес английских игроков. Да и об этом вскоре забыли, так как уже на следующий день футболисты сборной Англии подверглись беспощадной критике дома. Что же касается выездной группы поддержки, то она никак не ожидала от своих любимцев вымученной победы со счетом 2:1.

Саппортеров нельзя было удержать от рискованного путешествия в Турцию и по другой причине — из опасения достичь противоположного результата. Вопрос тогда стоял так: испугаться или принять вызов? А прочее — что еще как не сомнение в силах и отваге? Масла в огонь подлило заявление Федерации футбола Турции, утверждавшей, что английские болельщики смогут запросто приобрести билеты, поскольку места на трибунах для них зарезервированы.

Невзирая на важность матча и грозные предупреждения, постоянно звучавшие как в СМИ, так и в хулиганских интернет-посланиях, горстка английских фанатов все-таки отправилась в Стамбул, где игра, к счастью, прошла без видимых последствий.[91]

Сборная Англии при этом добилась желаемого счета, отправлявшего ее непосредственно в Португалию.[92] Она уже стала готовиться к выезду, настраиваясь на солнце, море пива и, конечно же, футбол. Вот тут-то и донесся вздох облегчения из определенных источников, когда в середине октября 87 фанатов «Ньюкасла» оказались под арестом, подведшим итог их поездке на матч Кубка УЕФА с голландской «Бредой».

Впрочем, самое худшее, что могло случиться, произошло накануне, за день до этой игры. Болельщиков «Ньюкасла», успевших поучаствовать в нескольких мелких инцидентах, ожидала встреча с двумястами враждебно настроенными голландскими полисменами из спецотряда по разгону массовых беспорядков. Продемонстрировав профессиональную сноровку, они быстро «навели порядок». Однако многие приезжие фанаты были уверены в том, что все спровоцировали залетные саппортеры «Фейеноорда», нарочно приехавшие в Бреду, чтобы отомстить «Ньюкаслу», давшему им хорошего пинка под зад в прошлом сезоне. Раздавались и достаточно смелые заявления о том, что к произошедшим событиям был причастен небольшой контингент хулиганов «Челси», хотя никаких подтверждений тому не нашлось.

И без того доведенные до белого каления английские власти зашипели, как раскаленная сковородка, когда голландцы выпустили всех фанатов «Ньюкасла» на свободу, известив, что никто из них не предстанет перед судом в Голландии, хотя ранее они уверяли в этом английскую полицию. И снова, в который уже раз, идея совместных действий против тех, кто незаконно пересекал границу, бесславно провалилась. Теперь ко всем свалившимся бедам добавилось опасение, что Португалия, наверняка сделавшая поправку на Бреду, окончательно испортит сборной календарь игр.

Однако в то время, когда все взоры стали устремляться к летней поре, домашние дела пошли привычной тернистой тропой, ни шатко ни валко и в основном по ухабам. Один из наиболее примечательных инцидентов произошел в Бирмингеме, где компания из 150 «зулусов»[93] по старой привычке отправилась поохотиться на поклонников местной «Астон Виллы». Бои тогда развернулись повсеместно. Обычную картину ярко дополнили разбитые витрины и окна, уничтожаемые при малейшей попытке противника спрятаться внутри помещения. Роль таких бункеров то и дело приходилось играть барам и кафе. Короче говоря, разгром был учинен нешуточный. Для разгона беснующихся вскоре прибыли штурмовики, и все бирмингемцы разом были оттеснены в центр родного города. Тем не менее кое-кому из них все-таки удалось прорваться, чтобы обсудить свой вопрос до конца. Вернувшись к месту разборки и вновь обнаружив там противника, они устроили побоище № 2 и на этот раз не сплоховали, скрывшись с места при первых признаках появления полиции.

На четвертый день после этого инцидента в небольших, но хорошо организованных стычках с шотландцами «отличились» буйные представители «Манчестер Юнайтед», впоследствии арестованные. Произошло это на матче Лиги чемпионов, проходившем в Глазго, когда местный «Рейнджере» принимал «МЮ» на своем стадионе «Айброкс». Затем сражение перекинулось на Пэйсли-роуд. До начала «Битвы за Англию», сотрясавшей «Айброкс» в ходе всего матча, были арестованы 25 визитеров, причем одно из последовавших далее задержаний имело последствия.

По окончании матча фанатов «Юнайтед» не выпускали со стадиона в течение целого часа, пока полиции не удалось полностью расчистить дорогу и развеять по всему городу остатки саппортеров «Рейнджере».

Неделю спустя, но уже в самой Англии произошел и вовсе небывалый инцидент, который, по всей вероятности, войдет в сокровищницу хулиганской культуры, в ее легенды и мифы как одно из самых дерзких нападений, разработанных в последнее время организованной группой. Правда, особых последствий этот инцидент не имел и яркого освещения в прессе также не получил. Слишком уж невероятным казалось происшедшее. «Mile End Mob» — одна из хулиганских «фирм» клуба «Вест Хэм» — вычисляла местонахождение «Тоттенхэма», своей извечной жертвы. Те также не дремали и выслеживали гостей близ стадиона «Уайт Харт Лэйн». Дело происходило в будний день, как это часто бывает во время проведения Кубка лиги. Поэтому «фирма» из Восточного Лондона могла хорошо подготовиться к проведению операции против ненавистных земляков из Центрального района столицы. Сколотив здоровенную толпу, они отправились прямиком к месту назначения, имея перед собой четко поставленную цель: напасть на «шпор» в пабе «Кокрелл» на Тоттенхэм-Хай-роуд.

Невероятным представляется многое. Во-первых, как они сумели пройти через весь город незамеченными? Во-вторых, несмотря на то что половину из них впоследствии арестовали, как они сумели обратить местных в бегство, ведь на ближайшей к стадиону станции метро появилось только 80 человек? Как бы то ни было, но «Вест Хам» двумя группами по сорок человек постепенно сжимал «Кокрелл» в клещи, отрезая противнику путь к бегству.

Когда к пабу подошла первая бригада, состоявшая из 35 хулиганов, болельщики «Тоттенхэма» высыпали с черного хода, успев произвести залп по наступавшим. Были задействованы зажигательные ракеты, файера, шутихи и прочая пиротехника. Это остановило «ВестХэм», во всяком случае задержало на некоторое время. Но как только у противника закончились боеприпасы, подоспела вторая бригада «кувалд», и тогда они уже совместно продолжили наступление. «Тоттенхэм» был вынужден ретироваться и укрыться в пабе, забаррикадировав вход. Произошло это настолько быстро, что несколько бойцов «Шпор» осталось на улице перед лицом опытного и беспощадного противника. Брошенным на произвол судьбы пришлось пуститься в позорное бегство по Хай-роуд.

Фанаты «Вест Хэма» навалились на дверь, но, принимая во внимание древность исторического сооружения, когда все делалось из дуба и на века, это было напрасной тратой времени. Тогда они стали осаждать витрины, однако и те оказались забраны коваными решетками, как в замке. В результате штурмующим не оставалось ничего другого, как с триумфом отступить.

Но в это время к ним уже вплотную подобрался отряд полиции, оттеснивший фанатов «Вест Хэма» в сторону Нортумберленд-парка, где их и настигла карающая рука Группы тактической поддержки (TGS), арестовавшей 78 лиц подозрительного поведения. Однако история на этом не закончилась, так как полицейским очень хотелось округлить цифру задержанных, что они впоследствии и проделали.

Тем не менее многим инициаторам столкновения удалось скрыться до прибытия TGS. Поэтому (и не только) в тот же вечер в городе пострадали еще два паба. В общем и целом число арестованных составило 93 человека, причем основной привес на этот раз дал опять же «Вест Хэм».

Итак, с какой стороны ни взгляни, «Вест Хэм», похоже, одержал свою главную победу над «Тоттенхэмом» — давним и заклятым врагом. Однако вопрос остается открытым — как смогла такая большая сплоченная группа демонстративно пройтись по всей столице и не привлечь к себе внимания? Невольно возникает впечатление, что все это произошло не случайно и полиция знала о происходящем, но не приняла никаких мер. Вполне возможно, у нее были свои виды на этот конфликт. Может быть, таким образом она собиралась увеличить число арестованных в отчетах? И просто заманивала основные силы «Вест Хэма» в ловушку, рассчитывая нанести ему непоправимый удар? Однако, несмотря на облаву и повальные аресты, лишь несколько участников тех событий получили сроки тюремного заключения. Все это, помимо прочего, лишний раз обращало внимание на проблемы, с которыми полиции приходилось иметь дело в Англии, и вдобавок освещало реальное положение вещей. Практически всем становилось ясно, насколько непростая работа ожидает стражей порядка в ближайшие несколько месяцев, причем не в одном только Лондоне, но и по всей стране. Для них это был просто вызов, и они его охотно приняли.

С этого времени внимание всей страны уже было приковано к Португалии, к близкому чемпионату Европы. Оптимизм бил ключом: все верили, что сборная находится в отличной форме, и в этом оптимистическом угаре английские болельщики и отправлялись за рубеж, по следам успеха в Японии. Система запретов на выезд доказала растущую эффективность, и полиция наконец-то справилась с футбольным хулиганством, «заперев его внутри страны» — как писали тогда газеты. Стало известно о вынесении 1800 запретов на выезд, которые распространялись на наиболее активную часть фан-движения. А на горизонте маячили еще 500, которые обещали выдать до начала турнира. 28 различных ведомств обеспечивали проведение антихулиганских операций в отношении 66 клубов и 600 конкретных лиц.

Даже португальская полиция была убеждена, что все пройдет гладко. Она была уверена, что 50 тысяч англичан, прибытия которых они ожидали летом, в массе своей окажутся людьми солидными, спокойными и благовоспитанными. Что, однако, не помешало им выделить 17 миллионов евро на обеспечение безопасности. Было закуплено 150 новых полицейских машин и несколько водяных пушек для разгона толп — вещь, доселе в Португалии невиданная, здесь такое еще не применялось.

В феврале 2004 года сборная Англии провела здесь товарищеский матч с Португалией, целью которого была проверка системы обеспечения безопасности. Во всяком случае, именно так эта игра была воспринята прессой. Она прошла без недоразумений, и полиции обеих стран были необыкновенно довольны, оценив временное затишье как небывалый успех. Причиной тому стали 20 арестов, произведенных в отношении известных хулиганов, вычисленных и задержанных еще в аэропорту, при попытке покинуть Великобританию.

Однако, несмотря на крайнюю осмотрительность полиций двух стран, несмотря на самую тщательную фильтрацию на границе и при входе на стадион, беспорядки все-таки вспыхнули на стадионе «Аптон-парк»,[94] где фанаты «Вест Хэма» схлестнулись с саппортерами «Кардифф Сити», появившимися в Восточном Лондоне после двадцатичетырехлетнего отсутствия. Сражение растянулось на весь день, перемежаясь стычками в различных районах города, однако худшее ожидало всех впереди, на Баркинг-роуд, где в какой-то момент буквально вся улица была завалена окровавленными телами.

В тот же день были задержаны 74 фаната «Халл Сити»,[95] разгромивших отель в ночь перед игрой с «Линкольн Сити». А в Бристоле состоялось грандиозное побоище при участии фанатов четырех различных клубов.

Размах хулиганских акций, захлестнувших всю страну, можно было предугадать, приняв во внимание, что «Мидлсбро» с «Болтоном» уже хорошо «накачались» перед игрой на Кубок лиги, которая должна была состояться на следующий день. Если добавить к этому «Бристоль Сити», возвращавшийся после матча в Шеффилде, где он принял участие в запланированной бойне с «Шеффилд Уэнсди», и некоторое число фанатов «Кардиффа», только что отметившихся в Лондоне на матче с «Вест Хэмом», то сумма представляла собой очень и очень большую неприятность.

Массовое побоище назревало, затем стало неизбежным и в конечном счете вспыхнуло на набережной. Полиции опять пришлось применить слезоточивый газ и дубинками гнать фанатов вдоль всего берега, разнимая их повсеместно. Что, однако, не помогло: сражения тут же разгорались с новой силой. Наконец, после одного из погромов в баре, полиция распорядилась временно закрыть питейные заведения во всей округе. К счастью, столь суровая мера несколько остудила пыл противоборствующих сторон. Но несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации и ее последствия, невзирая на масштаб драк и число их участников, было произведено всего лишь 6 арестов.

Позже, в том же месяце, фанаты «Портсмута» и «Саутгемптона» также отличились в ходе серьезных беспорядков. При этом в ходе антихулиганской операции было задействовано 400 полисменов. Однако и это — цветочки по сравнению с тем, что произошло в тот же день в Лондоне.

Матчи «Миллуола» с «Вест Хэмом» всегда были постоянной головной болью полиции, поэтому органы правопорядка обо всем позаботились заранее. Они подготовили и провели, наверное, самую грандиозную операцию по обеспечению порядка в истории английского футбола, не пожалев на это никаких денег. 1100 постовых обошлись в тот день властям Лондона в 270 000 фунтов стерлингов, но тем не менее беспорядки на стадионе «Нью Ден» вспыхнули незамедлительно: стоило только рефери удалить с поля вратаря «Вест Хэма» Стивена Байуотера за 15 минут до конца игры. В этот момент 200 фанатов «Вест Хэма» совершили попытку прорыва через кордон полиции, чтобы добраться до подло ликующих трибун «Миллуола», и лишь вмешательство спецотряда в шлемах с дубинками помогло властям восстановить контроль над ситуацией. Позорный, что и говорить, эпизод. К тому же, благодаря вездесущим СМИ, телерепортаж о случившемся обошел всю Европу, послужив очередным предупреждением: «Бойся англичанина, на трибуны восходящего!» Конечно, страна меньше всего нуждалась в подобных эксцессах перед Евро-2004.

Стоит отметить, что уже следующая проверка полиции «на прочность» завершилась небывалым успехом, когда Англия отправилась в Гётеборг на товарищеский матч со шведами. Мероприятия, проведенные в аэропорту и на всем пути следования английских болельщиков, принесли свои плоды: по дороге были обезврежены практически все хулиганские группы, во всяком случае, самые известные и активные их участники все-таки угодили в полицейские сети. В результате игра прошла без сучка и задоринки, воскресив надежды на то, что на международной сцене родина футбола наконец-то засияет иными красками. И что положение дел изменится и английский футбол будет по-новому смотреться на международной арене.

С этого момента с облавами и запретами на выезд было покончено, что вызвало настоящую предтурнирную эйфорию. Власти стали выдавать разрешения на выезд, точно конфеты на Новый год, невзирая на то, какому клубу принадлежит тот или иной болельщик. Число потенциальных саппортеров сборной Англии возросло в 25 раз по сравнению с Евро-2000. И в их числе были побывавшие в суде фанаты «Дерби Каунти», «Ковентри Сити», «Бернли», «Сток Сити», «Плимут Эргайл» и «Лестер Сити». Между тем в то же самое время на экранах появился полный самых противоречивых идей фильм «Футбольная фабрика». СМИ дружно набросились на его создателей, обвиняя их в неуместности запуска подобного кинопроекта в такой момент. Уж больно животрепещущую тему затронули они в канун столь важных событий.

По иронии судьбы, именно в этом фильме был во всей своей красе запечатлен «Миллуол», который тут же подкрепил свою репутацию в финале Кубка Англии, где он встретился с «Манчестер Юнайтед».

Между тем газеты были полны тревожно-апокалиптических предчувствий. Сообщалось, к примеру, что хулиганы двух бристольских клубов договорились между собой о том, что война будет продолжаться в течение всего ближайшего уикенда. И что они будут гасить при этом любого, кто вызовет подозрение. Однако игра прошла относительно гладко, учитывая всего какую-то пару арестованных.

Полиция и крупные чиновники дружно испустили шумный вздох облегчения, обратив свои утомленные взоры в сторону Португалии. Перспективы рисовались такие, что просто дух захватывало. Предотвращение насилия на Евро-2004 сулило им почетное место в истории.

Полиция по ту сторону границы вполне разделяла эти чувства. Помимо уже вынесенных 2700 запретов на выезд из Англии, правительство предоставило органам право вмешиваться во все и безоговорочно задерживать любого, кто мог быть заподозрен в организации беспорядков и участии в них. Отныне полицейские имели право остановить любую «проблемную» по их представлению личность, вздумавшую покинуть страну. Тем не менее на выезд собралось рекордное число так называемых «споттеров»,[96] и португальцы усилили пограничные контрольно-пропускные пункты, позволявшие задерживать любую персону нон грата, любое лицо, чье присутствие в их стране было бы нежелательно.

Парадоксальным образом в среде английских гостей-болельщиков царили самые радостные и дружелюбные настроения. Но все это было лишь на поверхности, являя собой не более чем благодарность за разрешение переступить порог. Главное событие было впереди и не заставило себя ждать. Серьезная вспышка насилия на стадионе «Алыарве» потребовала вмешательства специальных подразделений, чтобы привести в чувство толпу из 400 пьяных англичан — все это происходило в Альбуфейре.[97] К счастью, до большинства дошло, что случилось: толпа представляла собой не организованные группы хулиганов, а обыкновенных английских болельщиков, которые позволили себе хорошо «оттянуться» перед игрой, используя любую возможность порезвиться на каникулах. Лишь у некоторых из них были билеты на матчи, и еще меньшее число проявляло интерес, где и когда играет их сборная, так что даже УЕФА не сочла, что Федерация футбола Англии должна нести за это ответственность.

Печально, но никуда не деться — поражение в четвертьфинале отправило основной состав фанатов унылым караваном на родину, но как только они оказались дома, мигом воспряли духом. Выше нос — за редкими исключениями, они все-таки сделали многое, чтобы страна могла гордиться поведением своих сограждан за границей. И даже удостоились этакого поощрительного похлопывания по плечу со стороны УЕФА.

Чего нельзя было сказать о тех парнях, кто наблюдал за чемпионатом у себя на родине, оставаясь «невыездными» либо по каким-то иным причинам. К горькой иронии обстоятельств, положение осложнилось именно с возвращением болельщиков к родным берегам. К примеру, 40 полисменов из спецчастей, с собаками на поводках, приводили в чувство хулиганов в центре Бирмингема после проигрыша Франции. 83 ареста, связанных с футбольными беспорядками, — за одну только ночь, прожитую страной.

Вечером после проигрыша португальцам полиция Джерси была вынуждена вмешаться в побоище, в котором приняли участие свыше 1400 болельщиков. Разочарованные местные любители футбола, за неимением достойного противника, обратили свою досаду друг на друга. В Норфолке был разгромлен паб, принадлежавший семейной чете португальцев. В Экзетере, Уотфорде и Край-доне прошли похожие «акции». Не всем удавалось сдерживаться и скрывать патриотические чувства. В том числе и от полиции. Особенно в местах массового скопления болельщиков, только что увидевших поражение своей команды по телевидению. Позже случилось и нечто из ряда вон выходящее, когда свыше 70 человек учинили погром в магазинах и ресторанах, оставив на своей совести несколько раненых полисменов.

Однако на сей раз сама игра, невзирая на результат, прошла на вполне достойном уровне, оставив после себя нечто жизнеутверждающее. Правда, обеспечило этот позитив рекордное число присутствовавших на матче полицейских.

Итак, футбол заиграл новыми гранями, по-новому представ перед лицом мировой общественности. Он уже куда больше походил на спортивный праздник, чем на жуткое зрелище беспорядков, оскорблений, мести и прочих негативных эмоций, овладевающих человеком. Во всяком случае, появилась надежда на светлое будущее. И не впервые эти надежды оказались удивительно быстро разбиты вдребезги.

В июле 2004 года «Лидс» поехал в Эдинбург на предсезонную товарищескую встречу с «хибсами»[98] и потянул за собой 300 членов печально знаменитой «фирмы» «Service Crew». Йоркширкским фанатам довольно туго пришлось в эти выходные, но, как бы то ни было, они сумели устроить довольно серьезный инцидент на Ландон-роуд.

В августе хулиганы «Вест Брома» и «Астон Виллы» вели уличные бои между собой по всей Оксхилл-роуд: в них было задействовано свыше 50 человек. Возле бара «Окленд» в городке Хэндсуорт близ Шеффилда состоялось сражение с использованием бейсбольных бит. Двадцать полисменов из спецотдела наводили порядок, совершив двенадцать арестов.

В сентябре от целого ряда английских клубов исходили волны различных происшествий. Многие фанаты оказались замеченными как в уличном разгуле, так и в неподобающем поведении на стадионах. Инциденты были связаны с выездом на матчи Кубка УЕФА. Сначала хулиганы чешского клуба «Баник» (Острава) провели уличные бои с. фанатами «Мидлсбро» незадолго до появления их команд на поле. В это же время «Миллуол» в Венгрии с упоением ввязывался во всевозможные предматчевые разборки — и это происходило перед первой европейской игрой команды! Кстати, достойный удивления факт: многие ветераны хулиганского движения из клуба Южного Лондона выражали потом восхищение соперниками, назвав их одними из лучших уличных бойцов, с которыми приходилось сталкиваться за долгие годы.

Всего месяц спустя «Миллуол» вновь «воссиял», но только на сей раз лондонские фанаты были на грани срыва, что испортило впечатление от матча с «Ливерпулем» на Кубок лиги, прошедшего на стадионе «Нью Ден». Как утверждают, проблемы начались с того, что местные поклонники футбола разразились страшной руганью в адрес гостей, оскорбив заодно память 96 погибших на стадионе «Хилсборо».[99]

Естественно, до глубины души оскорбленные ливерпульцы не могли оставить безнаказанным подобный выпад. Они стали выламывать сиденья и бросать их в саппортеров «Миллуола». Вмешалась полиция — и лишь ее своевременное прибытие предотвратило дальнейшее. Когда речь идет о подобных оскорблениях, можно вообразить себе все что угодно.

Шестеро тут же угодили за решетку за участие в этом инциденте, прочие получили трехлетний запрет на посещение «Энфилда». Однако главный результат случившегося заключался в том, что «Миллуол», известный буйством своих фанатов, все-таки оказался на скамье подсудимых. Невзирая на факты, свидетельствовавшие о том, что основные повреждения стадиону были нанесены приезжими ливерпульцами, и разгромленный сектор «Нью Дена» был заранее выделен им по билетам, а сами арестованные были из Мерсисайда,[100] поклонников «Миллуола» все равно каким-то изощренным образом подвели под статью о расистских выкриках, в то время как клуб «Ливерпуль» ушел от ответственности за беспорядки, учиненные его фанатами.

В октябре вновь проявили себя фанаты «Вест Хэма» и «Кардиффа». Правда, на этот раз — при обстоятельствах, которые не стесняясь можно назвать уникальными. Когда «Кардифф» отправился в Борнмут на Кубок Кока-колы,[101] его болельщики меньше всего ожидали встречи с пассажирами прибывшего на стоянку автобуса, под завязку набитого саппортерами из Восточного Лондона. Надо же такому случиться!

Прикинувшись обыкновенными посетителями, вестхэмовцы спокойно заказывали себе пиво. За соседними столиками сидели ничего не подозревающие фанаты «Кардиффа». Атака была неожиданной и сокрушительной: в результате — как минимум одна сломанная челюсть. Видимо, дело не обошлось и без кирпичей. Потом злые языки утверждали, что это была образцово устроенная засада, в отместку за поведение уэльсцев на стадионе «Аптон Парк» в феврале, а место действия было предусмотрительно перенесено в Борнмут, подальше от полиции.

Чуть позднее в том же месяце Лондон оказался свидетелем разборок на стадионе «Стэмфорд Бридж», вызванных поистине чудовищным инцидентом, произошедшим во время матча «Челси» — «Вест Хэм». Когда нападающий «Челси» Матея Кежман забил свой очередной гол, с трибун в него была вьшущена ракета, попавшая игроку в голову В других футболистов «Челси» также полетели монеты и пластиковые бутылки. Бесчинства творились до тех пор, пока между болельщиками «Вест Хэма» и полем не встала плотная полицейская цепь, отгородившая трибуну имени Мэтью ХардингаР,[102] являвшуюся в тот момент гостевым сектором. В общем и целом 11 участников беспорядков как на самом стадионе, так и вне его были арестованы.

Следующий крупный инцидент имел место в январе, на стадионе «Элланд Роуд», вотчины «Лидс Юнайтед». Здесь известная хулиганская «фирма» «Soul Crew», «обслуживающая» клуб «Кардифф Сити», вступила в нешуточную схватку с полицией, которая не выпускала уэльсцев со стадиона по окончании матча: просто чтобы дать миролюбивым поклонникам футбола спокойно разойтись по домам.

Что ж, подраться не с кем — сойдет и полиция. Все началось, как только затворники были выпущены на свободу, прямо у выхода со стадиона. Двое служащих правоохранительных органов были серьезно травмированы. Однако еще более серьезные столкновения фанатов с полицией прошли в мае и повлекли за собой длинный шлейф обысков и арестов на дому. В итоге 20 фанатам было предъявлено обвинение, и их ожидало строгое судебное разбирательство. На одном из болельщиков наручники защелкнулись прямо в Понтефрактской больнице, где он ожидал того счастливого момента, когда его жена разрешится от бремени. Но еще больше задержаний было осуществлено после того, как местная газета опубликовала на своей первой полосе 21 снимок участников инцидента с просьбой звонить, если кто-то их опознает! Как видим, полиция не остановится ни перед чем, когда задета ее честь.

Никто и никогда не оправдывал хулиганства, и не оправдывал его даже из самых высоких (патриотических, к примеру) чувств. Однако долгое время широким массам было невдомек, что подобное явление существует, и многие даже понятия не имели, откуда они берутся — эти самые футбольные хулиганы.

Долгое время деятельность хуле освещалась лишь в таблоидах. По мнению желтой прессы, хулиганство — это определенный модус поведения и в то же время общественная позиция. Конечно, хулиган в первую очередь — нарушитель общественного порядка. Но в то же время есть моральные, этические и прочие нормы, которые футбольный хулиган не преступит ни при каких обстоятельствах. Если же это все-таки случится, то он тут же подвергнется презрению со стороны товарищей. С печалью приходится признать, что март нам именно это и продемонстрировал. Два инцидента превзошли все границы приемлемого и были восприняты с суровостью и отчуждением в сообществе хуле. Конечно, можно говорить о непричастности футбольных фанатов к данным событиям и даже утверждать это, однако полиция отнесла произошедшее к чисто хулиганским акциями.

Первый случай имел место в октябре в лондонском Вест-Энде, на знаменитой Лестер-сквер.[103] Полиция тогда выследила группу «волков» и прочно села им на хвост. Причина слежки состояла в том, что группа этих бойких ребят избила четверых граждан, никакого отношения к хулиганам не имевших. Увечья, нанесенные ими, были достаточно тяжелыми, вплоть до больничного режима. Утром в ходе полицейского патрулирования улиц было проведено несколько арестов, однако большая часть «волков» была задержана только во время их визита в Дерби. Поразительно, но среди них оказалась 36-летняя женщина, так сказать, «волчица» — уникальное в своем роде явление. И хотя она наотрез отказывалась признать свою причастность к избиениям и требовала обелить свое честное имя, имелось сильное подозрение, что именно она-то и бросила «волков» в атаку, натравив на ни в чем не повинных людей. Выше всякого разумения оказалось то, что эта женщина, как выяснилось впоследствии, работала медсестрой в районной поликлинике.

Второе происшествие состоялось после проигрыша «Челси» «Барселоне» в 1/8 финала Лиги чемпионов. Матч, ггоошедщий на стадионе «Ноу Камп» закончился со счетом 1:2, за что вовсю поносили арбитра встречи, шведа Андерса Фриска. Английские интернет-чаты были просто переполнены проклятиями в его адрес. И не только проклятиями, но и угрозами, причем самыми серьезными. Действительно, футбольный рефери мог многого лишиться за тот «засуженный» матч. На сайтах появились адрес его электронной почты, а также номера домашнего, мобильного и служебного телефонов. Теперь каждый мог «достать» неугодного судью. Надо ли описывать чувства, которые могут охватить человека в подобном положении? После того как затормошили его персонал, секретарей и домашних, Фриск решил, что с него достаточно, и завязал с футболом, сложив с себя полномочия. Что ж, эпизод действительно позорный, и УЕФА еще долго скрежетала зубами по данному поводу, а тренер «Челси» Жозе Муриньо получил от одного из официальных представителей этой организации титул «врага футбола».

«Обычная» ситуация восстановилась ровно неделю спустя после беспорядков на мерсисайдском дерби. Во время сражения, основная часть которого развернулась после игры и, как водится, в самом центре города, всем напоказ, было арестовано 33 человека, большей части которых предъявили серьезные обвинения. Помимо всего прочего, опять пострадала полицейская лошадь.

Беспорядки возникли и на другом городском дерби, когда почти две сотни фанатов завязали бой у торгового представительства фирмы «Мерседес» на Личфилд-роуд в Астоне. Хулиганы устроили на улицах настоящий беспредел, швырялись бильярдными шарами, позаимствованными в соответствующих заведениях, бросались бутылками — пока в дело не вмешалась полиция, арестовавшая 16 человек. Произошло это спустя 5 часов после игры на стадионе «Вилла-парк».

Уже на следующий день последовало до боли знакомое продолжение: газетные передовицы заполонили сведения об арестованных, причем многие были взяты прямо на дому. Всего в связи с беспорядками на стадионе «Олд Траффорд» состоялось 26 арестов, причем проводились они по всей стране.[104] И все это произошло прямо перед игрой сборных Англии и Уэльса в рамках отборочного турнира ЧМ-2006. Вскоре, накануне визита на «Олд Траффорд» саппортеров сборной Северной Ирландии, полицейские рейды возобновились. Полиция загодя разослала официальные письма любителям подраться, недвусмысленно намекавшие, что их появление нежелательно. Чтобы убедиться в том, что извещения попали по адресу, специальная комиссия ФА отправила 2800 предупреждений самым известным футбольным хулиганам, уведомив, что для их же блага лучше держаться в стороне. Еще сотня подобных писем была разослана полицией Большого Манчестера — по так называемому «списку групп риска». Там тоже говорилось о том, что хулиганам лучше не появляться в центре города в день матча. И это сработало: игра прошла без единого инцидента.

В апреле хулиганство вновь вышло на международную арену, продемонстрировав Европе свои возможности — когда ливерпульские фанаты приняли на себя долго сдерживаемый гнев «Ювентуса» в виде града бутылок и прочего «скама».[105] Это произошло во время матча Лиги чемпионов в Турине.

Попытки восстановить мосты, разрушенные трагедией на брюссельском стадионе «Эйзель» в 1985 году, очевидно, ни к чему не привели: местные «ультрас» метали ракеты, выломанные сиденья и файеры в фанатов «Ливерпуля». Лишь спасительное вмешательство спецотряда полиции предотвратило распространение беспорядков вширь и, как знать, даже спасло чью-то жизнь. Но и перед игрой не прекращались попытки любой ценой достать болельщиков из Ливерпуля. Среди прочих достойна упоминания атака группы в масках, использовавшей самое различное оружие, включая прутья, заточки и строительную арматуру.

Между тем на родине футбола английского болельщика ждали привычные проблемы, с которыми он не расставался уже долгие годы и, конечно, поневоле начинал привыкать. Если бы объявили конкурс на худший эпизод месяца, в нем, несомненно, победил бы инцидент, произошедший в Бристоле 23 апреля, в День святого Георгия, когда все англичане носили красные розы, а фанаты местных «Ровере» как бы в знак солидарности схлестнулись с преданными поклонниками уэльского «Суонси Сити». Приезжих саппортеров уже эскортировали по шоссе М-4, когда две группы местных фанатов сошлись стенка на стенку, очевидно приняв друг друга за противника. По прибытии полиции сцепившиеся между собой полторы сотни хулиганов наконец-то разобрались, что они молотят совсем не того, кого хотелось бы. И тут же переключились на автобус с уэльсцами, видя в этом последнюю надежду расправиться с противником. Бомбардировка зажигательными ракетами продолжалась с полчаса. В конце концов полиции все-таки удалось навести относительный порядок, запихать в фургон девять арестованных и унести с поля боя несколько раненых полисменов.

В конце апреля завершилась успехом массовая операция с целью раз и навсегда отвадить хулиганов от разборок на вокзалах и в поездах. Спусковым крючком послужило объявление британской транспортной полиции, что за минувшие двенадцать месяцев произошло стопроцентное увеличение количества арестов, имеющих отношение к поведению болельщиков. По существующим правилам, в день матча требовалось присутствие примерно 500 полицейских — и можно без труда подсчитать, в какую сумму обошлись одиннадцать ключевых игр. Главная же идея состояла в том, чтобы обратиться к гражданской совести болельщиков. Особенно из числа тех, кто действительно переживает за любимую команду.

Увы, это обращение получило довольно слабый отклик, судя по дальнейшим событиям. Несколько яростных стычек между фанатами «Шеффилд Юнайтед» и «Миллуола» произошли на узловой станции Клэпем, а 20 саппортеров «Халл Сити» и «Шеффилд Уэнсди» ввязались в драку на центральном вокзале. Нечто подобное случилось и на железнодорожной станции в Нунеатоне, где сотни фанатов стали забрасывать друг друга бутылками и оторванными сиденьями. Произошло это как раз перед матчем местного «Боро» и «Кеттеринг Тауна».[106]

Этот матч с участием любительских команд вызвал большой шум в прессе, во всяком случае не меньший, чем на самом вокзале.

В мае на весь мир прогремел успех «Ливерпуля», устроившего в Стамбуле один из величайших вечеров в истории футбола и вернувшегося домой с Кубком и медалями победителей Лиги чемпионов.

Однако в отчетах силовых служб, учитывавших место проведения финального матча, а также трагедию, произошедшую на стадионе «Эйзель», выражалось опасение, что ситуация может в любой момент возникнуть вновь. Об этом свидетельствовали некоторые цифры околофутбольной статистики, полученные в ходе самой большой операции, когда-либо проводившейся с целью удержания известных траблмейкеров внутри страны.

Однако эти страхи не были подкреплены чем-то основательным. И так как наступивший летний сезон предполагал довольно длительное отсутствие футбольных матчей, страна вздохнула свободно. Но, как ни жаль, любая передышка только временна, и футбольное хулиганство не заставило себя ждать. Оно вернулось на прежнюю сцену довольно быстро, став одним из неизбежных зол, а также центром общественного внимания.

Вслед за инцидентами, произошедшими в различных городах на севере страны, таких как Олдэм. Сток и Престон, организованные хулиганские группы все чаще и чаще стали упоминаться в газетах в связи с нападениями на мусульманские общины. 7 июля, после серии взрывов в разных частях Лондона, слухи усилились. В Интернете замелькала информация о связях футбольных экстремистов с мусульманскими террористами, которые, по всей видимости, вполне вольготно чувствовали себя в своих городах. Что, в общем-то, было справедливо сказано в отношении клуба «Л*т*н», пристанища печально знаменитых MIGs — Men in Gear, которых принялись поносить на чем свет стоит уже все кому не лень. Судя по новостным выпускам, целая уйма террористов жила и работала рядом с нами, в одном с нами городе.

Шли дни, а газеты рассказывали истории одна страшнее другой, не стесняясь привычно сочинять на ходу. Например, сообщалось о концентрации сил ультраправых в столице, к которым собирались присоединиться какие-то таинственные футбольно-хулиганские группировки, что якобы являлось частью глобального экстремистского заговора. Что будто бы английские расисты собирались нанести ответный удар по мусульманским общинам Лондона. Газеты взахлеб спешили поделиться новостями, что многие хулиганские «фирмы» решили объединиться перед лицом гораздо более опасного противника и заодно заняться насущной национальной проблемой. Позже выяснилось, что все это — сплошная выдумка и враки газетчиков. Однако запланированный товарищеский матч между «Миллуолом» и сборной Ирана на стадионе «Нью Ден» все же был отменен из опасения, что игра перерастет во что-нибудь экстремальное: слишком уж заманчивый случай предоставлялся ультраправым экстремистам, жаждавшим разделаться с иммигрантами. Первый значительный матч межсезонья с участием «Лидс Юнайтед» и «Миллуола» на стадионе «Элланд Роуд» также обретал особое значение, едва пошли слухи о том, что хулиганские группировки обоих клубов непременно воспользуются возможностью совместно разобраться с местными общинами. Однако опасения исчезли, как только клуб из Южного Лондона отказался от своей квоты на билеты.

В июле проблемы стали нарастать в связи со стартом предсезонных игр, сразу же превратившихся в арену привычных разборок, охватившую стадионы по всей стране, включая «Халл»,[107] где девять болельщиков угодили в изолятор временного содержания, захваченные в момент выяснения отношений между поклонниками местного клуба и фанатами «Сандерленда». Напомнил о себе и Линкольн, куда пришлось направлять полицейское подкрепление, чтобы навести порядок в центре города. Уж так не терпелось сойтись в драке сторонникам «Линкольн Сити»[108] и приезжим защитникам интересов клуба «Ноттингем Форест».

Подобные и близкие им инциденты приводили к неизменным столкновениям фанатов с полицией, к выделению дополнительных средств из государственной казны, они предоставляли работу стекольщикам, ремонтникам и травматологам, а также судьям, выносившим один приговор за другим. Так, 14 чрезмерно горячих поклонников «Лидс Юнайтед» получили сроки от 4 до 21 месяцев. За что, спросите вы — и получите четкий ответ: за январские беспорядки во время игры с «Кардиффом»! А пятеро не в меру пылких обожателей «Астон Виллы» угодили в объятия Фемиды на срок от 4 до 12 месяцев за проблемы, доставленные полиции и прочим присутствующим на стадионе «Арсенал»[109] в марте следующего года. Но все это была лишь разминка перед началом действительно «славных» дел. Поэтому уже в августе полиции пришлось явить себя болельщикам во всеоружии.

Сначала было объявлено, что во имя предотвращения неизбежных беспорядков на Чемпионате мира в Германии они намереваются дать серьезный бой национальной проблеме хулиганства прямо сейчас, причем бой решительный и беспощадный в свете приближающегося начала нового футбольного сезона. Затем пришло пояснение, что именно они намерены для этого сделать. Чаще всего повторялось тревожно-загадочное название «Национальный проект». Он был разработан Ассоциацией старших офицеров полиции Великобритании и Королевской прокурорской службой (CPS) в целях согласованного взаимодействия сорока двух различных полицейских служб и ведомств в Англии и Уэльсе по предотвращению угрозы хулиганства в любой его форме, а также в отношении лиц, уже совершивших правонарушения, связанные с проведением футбольных матчей. Вот так-то. Круг новых мер включал в себя более тесное приближение к менее серьезным вещам. Таким, например, как высаживание стекол и нецензурная брань в общественных местах. Новые меры пресечения и наказания были предусмотрены также за организацию беспорядков с помощью мобильных телефонов или Интернета.

В сочетании с уже существующим законодательством все это предоставляло полиции возможность применения самых драконовских мер. Теперь в ее руках были буквально все ниточки, чтобы руководить процессом и приводить ситуацию в порядок. Таких мер по отношению к болельщикам не принимала ранее ни одна страна. И в самом деле, закон был настолько строг, что мог запретить (и были случаи) следить за игрой даже по телевизору, если это происходило в общественном месте. То есть теперь и в паб с телевизором тебе могли надолго закрыть дорогу!

Через некоторое время все громче и громче зазвучали голоса недовольных. Федерация футбольных саппортеров (FSF) выступила с заявлением, в котором было указано, что в сложившейся обстановке могут пострадать вполне безобидные болельщики, которые понесут совершенно незаслуженное наказание. В ответ на эти малодушные сомнения официальный представитель CPS решительно заверил всех: «Мы не говорим о людях, которые отмечают очередной праздник футбола и пьют пиво, мы говорим о тех, кому мало праздника, если он не напьется и не разнесет потом бар вдребезги».

С этого момента давление со стороны властей и чиновников стало усиливаться. По всей стране была проведена разъяснительная работа в клубах. Говорилось о том, что стоит только переступить черту — и на тебя обрушится карающий меч закона. Использовав этот прием, разведывательные службы футбольного отделения полиции предотвратили чуть ли не все сговоры между соперничающими «фирмами». Исключение составил один лишь Лестер, где местному мобу все-таки удалось перехватить два автобуса с саппортерами «Лутона», спешившими на место встречи с печально знаменитой группировкой «ВаЬу Squad», давно уже превратившей свои акции поддержки клуба «Лестер Сити» в нечто неповторимое. Даже «Миллуол» не всегда проявлял хулиганский креатив подобного уровня.

До поры до времени все это производило впечатление на общественность и действовало достаточно эффективно. И лишь в нескольких случаях враждующие мобы удавалось остановить с помощью полной драматических переживаний погони.

Однако кое-кому это лишь просто играло на руку, обеспечивая оправданием нерешительности и временного отступления, но вместе с тем оставляя теплившуюся надежду, что во время поездки куда-нибудь, да хоть в Германию следующим летом, можно будет отвести душу, как в былые годы.

Существование хулиганской культуры во многом зиждется именно на этой возможности «оторваться как следует». Отчего и борьба с ней зачастую напоминает борьбу с некоей изощренной формой досуга.

Рано или поздно в кипящей чаше стадиона происходит неминуемый выплеск энергии. Чаще всего он оборачивается вспышкой насилия. Она не всегда бывает спровоцированной, гораздо чаще это вообще неуправляемая стихия. До поры до времени сжимаемая со страшным усилием стальная пружина вырывается на волю — и тогда последствия могут быть непредсказуемы и необратимы. Так оно и случилось — в октябре месяце. После вспыхнувших в Ньюкасле беспорядков арестовали 50 человек. Все это было вызвано поражением от ненавистного местной публике «Сандерленда» со счетом 4:3. В Них приняло участие 300 человек, в том числе и те, кого полиция Нортумбрии считала «известными хулиганами». Между тем полицейская статистика за отчетный период, опубликованная несколькими днями позже, показывала падение арестов на 11 процентов по сравнению с предыдущим сезоном. И вновь полиция вовсю себя «пиарила», твердя о том, что рекордный уровень запретов на посещение стадионов и выездов за границу как раз и доказывает, что они одержали победу. В итоге стражи порядка вновь заверили общественность и правительство, что широкомасштабное наступление на хулиганов будет продолжено. Никакой им пощады! По ходу дела полиция предложила обычным болельщикам-безбилетникам посетить Германию следующим летом. Что ж, большое спасибо вам за такое приглашение, могли ответить те, кто остался. Впрочем, оптимизма прибавилось, когда Англия отправилась в Женеву на товарищеский матч с Аргентиной. Игра с участием команд, встреча которых носит яркий политический оттенок, обычно вызывает крайнюю озабоченность властей, однако на сей раз все прошло гладко.

Тем временем из Англии продолжали поступать добрые вести. Даже на шеффилдском дерби, где без сумасшествий на стадионе не обходилось традиционно, никаких хулиганских проявлений со стороны фанатов так и не последовало. Все это выглядело четким подтверждением того факта, что шумная антихулиганская кампания не прошла даром и наконец-то стала приносить реальные дивиденды. Однако за праздничным с виду фасадом творилось нечто иное. Совершенно другая картина возникла потому, что полиция раз от разу бывала задействована во все большем числе предупредительных операций, проводимых в отношении потенциальных, а не реальных проблем. Например, шеффилдское дерби в самом деле прошло без конфликтов, но для обеспечения спокойствия понадобилась одна из крупнейших операций, выпавших на долю полиции Южного Йоркшира за последние три года. И если уж говорить до конца, то она потребовала привлечения едва ли не всего личного состава местной полиции. При этом на всякий случай были заранее освобождены камеры временного содержания по всему региону.

Отчасти это было вызвано вполне понятным желанием добиться общественного доверия и оправдать максимальное количество запретов на выезд. То есть ради предотвращения беспорядков на приближающемся Чемпионате мира чего только не сделаешь.

Однако временные успехи не освобождали представителей власти от определенных сомнений. Больше всего их беспокоила ситуация, когда вопреки взятому ими курсу на жестокое соблюдение законности угроза «домашнего», местного хулиганства так и не проявила никаких признаков спада.

И у них были довольно веские причины для беспокойства. С одной стороны, гигантское число полисменов, дознавателей и следователей прокуратуры, непрерывно собирающих улики против хулиганов, свидетельствовало о том, что идет большая работа. С другой стороны, английские фанаты представлялись им носителями генетической предрасположенности к созданию проблем, которые они способны распространить и на «среднего болельщика». Однако сохранившие здравый смысл чиновники хорошо знали, что весь поднятый в прессе шум — лишь пиар-ход слуг закона, что это работа на общественное мнение — и не более. И никакой разницы, что здесь, в Англии, или там, в Германии, за короткий или долгий срок, воздействие на болельщиков в общем-то почти ничтожно. Какими бы ни видели англичан в разных ситуациях в прошлом и кто бы на них ни смотрел, все зависит от того, как поведет себя на Чемпионате мира местная полиция. Если она правильно обойдется с приезжими фанатами и обуздает своих хулиганов, а также поляков, хорватов и всех остальных, кто слишком много воображает, тогда все пройдет прекрасно. Если же нет, то все покатится кувырком, причем в самом скором времени. Беспорядки вспыхивают внезапно, и они, как правило, не заставляют себя ждать. Поскольку в европейском футболе пока еще нет группы поддержки сборной, способной зажигать так, как это делают англичане, оставьте свои сомнения на сей счет при себе.

Пока я пишу, в газетах еще идет обсуждение игры последнего уикенда с участием «волков» и «Кардифф Сити». Этот матч был задержан в связи с тем, что уэльские фанаты вступили в выяснение отношений с полицией. Конфликт вспыхнул, как сухой стог сена, из-за сущей ерунды — запрета продавать пиво в перерыве. Так что можно лишь догадываться, что произойдет, если немецкая полиция решит придраться к группировке английских футбольных хулиганов и вытащить из нее кого-нибудь, распевающего «We are the champions!». Как ни жаль, я чувствую, что пришла пора рассказать и об этом.


Глава третья Хулиганы

Для меня, как и для всякого человека, чья жизнь прошла в описании, обсуждении или исследовании вопросов футбольного хулиганства, не является неожиданным ощущение, что тема эта успела страшно утомить. Да, я жутко устал от нее. Во-первых, конечно, не потому, что требуется все время возвращаться к одному и тому же, или оттого, что приходится общаться с кругом людей, от контакта с которыми я предпочел бы воздержаться.

Нет, просто мне необходимо осваивать новый материал, который плодится с неистовой силой. Каждый раз нужно прочесть большее количество книг, просмотреть растущую изо дня в день кипу газетных подшивок, а также постоянно слушать радио, смотреть телевизор и выкачивать, выкачивать, выкачивать оттуда информацию, которая представляется ее авторам достаточно полезной. На деле же она содержит преимущественно всякий вздор и яйца выеденного не стоит.

Вот вам совсем недавний пример. У меня на рабочем столе лежит статья, громогласно извещающая о том, что группы скинхедов из Сербии, Хорватии и Чехии организовали неонацистский хулиганский альянс с единственной целью — устроить побоище на Чемпионате мира в Германии. История из серии «Бомбардировщик времен Второй мировой войны обнаружен на Луне». То есть никакими фактами данная журналистская выдумка подкреплена не была. И любой мало-мальски знакомый с историей балканских государств человек никогда не поверит такому сообщению.

Однако придется признать, что многие — и несть им числа — с гордостью ставят свои имена под подобным вздором, мелькают в прессе и на телевидении. И это будет продолжаться до того времени, пока за подобные фокусы они не будут призваны к ответу своими же коллегами, что вряд ли, как мне представляется, произойдет в обозримом будущем.

То же самое можно сказать и об «исследователях», занимающихся околофутбольными вопросами, перенаселяющих медийный мир. Сколько довелось мне прочесть книг и статей, приветствующих требование подвергнуть проблему футбольного хулиганства тщательному анализу, осуществленному с самых разных позиций — социальной, психологической, нравственной — все они были основаны на слухах и предрассудках, насыщены чужими измышлениями или просто пустыми фантазиями. Реального материала они не содержали, потому что «исследователям» не на что было опираться.

В этом отношении тема хулиганства просто уникальна. СМИ, как и научные круги, питаются мифами, преподнося анекдот как неопровержимый факт. И о чем бы они ни говорили, все они так и пышут уверенностью. Самый жалкий таблоид может торжественно преподносить читателю любую непроверенную информацию, а ученые или профессора с именами и вовсе беззастенчиво выступают в газетах, пользующихся мировой известностью. Им без разницы, публика все примет на веру, как уже повелось, ведь все напечатанное пользуется доверием, видимо, это глубоко в нас заложено. Вот так таблоиды и формируют общественное мнение. Беда в том, что подходят они к этому порой крайне безответственно. Вот здесь и таится главная опасность.

Отчасти это объясняет положение, в котором все мы погрязли. Еще в начале семидесятых, когда проблема буйства толпы на массовых мероприятиях начала оказывать влияние на саму игру, социологи, антропологи и криминалисты стали производить на свет одну за другой новейшие теории, объяснявшие поведение болельщиков.

Они тут же уцепились за такие данные, как социальная принадлежность, уровень дохода, образовательный уровень, воспитание, политические взгляды, отношение к иностранцам, нонконформизм и отчуждение от общества — вплоть до анархистских убеждений, дополнявших этот пространный список. В конечном счете среднестатистическому хулигану была дана характеристика, выражавшаяся в следующем: «представитель рабочего класса, убеждения правоэкстремистского толка, среднее с натугой образование, семейные проблемы в детстве, пьющие родители, отсутствие собственной семьи, поиски места в жизни» — короче, типичный истеричный болельщик — это человек, еще не нашедший себя, в том числе и в профессии, в обществе, в семье. Вот такой взгляд на проблему. Учитывая вполне авторитетный источник их происхождения, полиция безоговорочно взяла эти теории на вооружение. В результате была сформирована база данных, на которой основываются все рекомендации по проведению антихулиганских операций.

В отдельных аспектах они, конечно, правы, но в целом — ой как заблуждаются, упуская главное. Они действуют буквально на ощупь, в лучшем случае попадая пальцем в небо. Да, многих хулиганов и в самом деле можно назвать представителями рабочего класса, но лишь потому, что футбол исторически — игра трудящихся. Точно так же, причем с самого начала, ультраправые экстремисты рекрутировали людей с «футбольной сцены», пока большинство «академиков» утопало в леволиберальных взглядах. Так что рост хулиганства предусматривает некоторую очевидность путей своего развития. Часть фанатов всегда оказывала доверие политике радикалов правого толка. Здесь многое сходится с накалом страстей на трибунах, здесь тот же напор, то же неистовство, те же эмоции, вызывающие и сопровождающие насилие.

Однако многие активисты хулиганского движения когда-то чему-то учились, имели стабильный заработок, а большинство их, насколько я могу судить по личным знакомствам, получило традиционное воспитание и имеет крепкие семейные связи.

В принадлежности к большой асоциальной организации есть нечто чрезвычайно привлекательное. Это представляется молодежи отличной формой досуга, поскольку обеспечивает ее силой и независимостью. А футбольное хулиганство осуществляет это еженедельно.

На деле же «хорошее времяпрепровождение» представляет собой составную часть всей проблемы. И по нынешний день в этом плане ничего не изменилось: все то же мы имели в семидесятые и позже, в восьмидесятые. В то же время «теоретики», пытающиеся логически объяснить иррациональную (как им представляется) проблему, постоянно спотыкаются на одном и том же.

Кроме того, они вообще не могут прийти к какому-либо выводу и потому вертятся вокруг исходной точки своих предположений. Но, несмотря на это, продолжают снабжать полицию принципиально неверными рекомендациями. В результате такая «медвежья помощь» в решении важной проблемы раз за разом производила прямо противоположный эффект.

И при каком угодно ужесточении наказаний правопорядок прямо пропорционально возрастать не будет. Это уже доказала история футбольного хулиганства. Его традиции глубоко въелись в игру, и власти находятся скорее в положении терапевта, подбирающего лекарственное средство, чем хирурга, раз и навсегда избавляющегося от опухоли. Нет, вроде бы они в очередной раз стоят, склонившись над телом со скальпелем и прикидывая, что бы еще такое отрезать. Но результат, как водится, предсказуем — лучше больному не становится.

Итак, полиция проводит время в поисках средства подавления. Что же в это время делает пресса? Снабжает полицию информацией, помогает ей настраивать общественное мнение? Или воздвигает себе, точно памятник, репутацию? Примерно тем же самым заняты и научные круги, которые не отказываются публиковаться в той же прессе и выступать по телевидению. Здесь также зарабатывается авторитет, только «научный». Но, несмотря на все очевидные ошибки, данные теории продолжают циркулировать в определенных кругах, диктуя подход к проблеме и вырабатывая способы борьбы с ней.

Недавно мне пришлось побывать в самом центре жаркой дискуссии с одним деятелем, который не допускал даже мысли о том, что хулиган может оказаться выходцем из высокообразованной семьи, которая дала ему традиционное воспитание. Ну что тут объяснишь, когда люди ослеплены негодованием и не хотят смотреть правде в глаза.

Это одна из главных причин, почему власти всегда будут играть в кошки-мьшки во время субботних бесчинств. Потому что нет никакого «среднестатистического» хулигана. И, поскольку он отсутствует, бороться с ним бесполезно. В настоящий же момент хулиганство сложнее, чем когда-либо.

Оно не только создает полиции все больше трудностей, но также стало куда более изощренным, превратившись в новый предмет исследования. Но не только потому, что оно эволюционировало, трансформируясь и приспосабливаясь к новым условиям. Иначе, кстати, его давно бы уже извели под корень либо движение заглохло бы само по себе, как нечто безнадежно устаревшее, как эпохальный архаизм. Но нет — футбольное хулиганство живет, пока жива сама игра.

Откуда же берут свое начало истоки футбольного хулиганства? Ведь это, помимо всего прочего, странный феномен. Если рассматривать его холодно и отстраненно, при свете дня, вне стадионных баталий и эмоционального буйства, — это что-то довольно смешное, нечто детское, что ли.

Разве не так выглядят все эти попытки поставить свою команду превыше всего, вместе с желанием во что бы то ни стало продемонстрировать органам правопорядка свою самостоятельность и непокорность. Словно бы взрослые люди играют в какую-то детскую забаву. Только вот последствия ее иногда бывают весьма серьезными. К сожалению, это не единственный ответ на поставленный вопрос, однако при разностороннем и коллективном изучении проблемы исследователи один за другим выходят на существование некоего рудиментарного рассудка. Хотя все равно отправной точкой рассуждений должно стать понимание сущности хулиганства, потому что для разных людей оно означает различные вещи.

В былые годы это были просто уличные бои в рабочих кварталах, публичный эпатаж с выходом в фешенебельные районы — с целью позабавиться, развлечься и, видимо, снять напряжение после рабочего дня. Надо сказать, что все это достигалось довольно легко, поскольку в глазах большинства футбол и хулиганство были понятиями родственными. Теперь же все намного усложнилось, футбол вышел из тени, стал игрой респектабельной, игрой, вокруг которой вращаются немалые капиталы. Футбол стал подлинным рекламным шоу, он начал продавать права на телетрансляции, у него появились спонсоры-толстосумы. Ныне это уже не игра одного лишь пролетариата. Привычное насилие на стадионах восьмидесятых отступило, теперь у него иные основания. Понятие хулиганства неизбежно связано с личным опытом, и тот факт, что проблема менее очевидна в наши дни, означает, что определение хулиганства развилось и ныне включает более широкий круг антиобщественных поступков, чем тот, которого придерживались десятилетиями.

Когда-то его плотно ассоциировали с культурой так называемых «футбольных террас»: скандированием, кричалками, вскакиванием с мест на трибунах, откровенной бранью в общественных местах. Здесь можно сделать поспешный вывод, что все это постепенно перетекает через антиобщественное поведение в криминал. И вот результат: за хулиганство уже принимается любое перехлестывание эмоций на трибунах. Временами именно так понимают его силовые структуры и администрации спортивных клубов и стадионов.

Один из самых очевидных примеров: как поступают с теми, кто в пылу азарта выбегает на футбольное поле, точнее, «вторгается в игровой сектор»? Довольно привычное, в общем-то, явление, с детства помню. Но теперь, в наши просвещенные времена, оно воспринимается чуть ли не как святотатство: топтать траву имеют право одни игроки — почти что небожители, особенно когда речь идет о клубах высшей лиги и национальных сборных. Подобным поступком можно раз и навсегда оставить на себе клеймо матерого футбольного хулигана. В то же время 99 процентов таких проявлений хулиганства вызваны эмоциональным выплеском — и только. То есть тем, для чего, собственно, и придумана игра. Если бы футболисты играли для себя, только ради собственного физического развития и спортивного роста — то зачем бы понадобились многочисленные ярусы трибун? Избыток эмоций часто перехлестывает, однако клубы, полиция и суды ведут себя со всеми «провинившимися» подобным образом весьма жестко. Они обращаются с ним, как с неким молодчиком, сорвавшимся со своего острова типа «Стоун Айленд»,[110] который катается по всей стране, с фанатическим упорством организуя бесчинства в барах. Правда, тут уже не до смеха.

То же самое касается и расистских выпадов. Конечно, закона об ответственности за открытое проявление расовой нетерпимости никто не отменял, но далеко не всегда это явление вообще имеет какое-то отношение к футбольным хулиганам. В действительности многие активные болельщики (в особенности черные и азиаты) находят саму идею расизма крайне отвратительной. И легкомысленное навешивание ярлыка «хулиган» на каждого встречного и поперечного в каждом из случаев проявления футбольного «экстрима» приводит к непредсказуемым последствиям и полному непониманию того, кем же является истинный футбольный хулиган. Не каждый, во-первых, достоин применения к себе такого термина. Нельзя называть хулиганом всякого проштрафившегося молокососа, у которого свербит в заднице и не хватает ума усидеть на месте, или просто пьяного вдребезги хама. Этим только разбавляется и обессмысливается само понятие. Кстати говоря, активному хардкору проще остаться невычисленным при таком положении дел. Он всегда найдет способ скрыться среди «подозреваемых в хулиганстве лиц» и окончательно спутать карты. В результате проблема повисает в воздухе. Вы сами себя собьете со следа таким образом.

Попытки полиции укротить толпу также приводят лишь к вспышкам насилия в фанатской среде. Нет ничего очевиднее, когда две враждующие группировки соперников, сидящие рядом, бок о бок на трибунах, набрасываются друг на друга по самой банальной причине. Одной из них часто становится полиция, проявившая пусть даже чисто психологическое давление. Стоит бросить камень между озлобленными собаками — и они тут же передерутся.

Мне дважды довелось испытать это на себе, когда я наблюдал, какие круги расходятся от этого брошенного камня. В первом случае ко мне, одержимому эмоциями, кто-то обратился с просьбой перестать ругаться, потому что он, видите ли, пришел на стадион с подругой, а в другой раз меня убедительно попросили не курить, потому что рядом сидит беременная жена и дым для нее непереносим. Как вы легко можете себе представить, я, годами сидящий на стадионе и никому прежде до этого не мешавший и не вызвавший ни одной жалобы или нарекания со стороны соседей по трибуне, знал, как отреагировать, однако печальная реальность состояла в том, что повернись ситуация круче — и я мог бы оказаться выдворенным со стадиона или даже получить запрет на посещение выездной игры.

Еще больший конфуз произошел несколько лет назад. Как-то раз меня попросили выступить в роли эксперта на суде. Двое парней были арестованы в Лондоне на «Хайбери» за расистские выпады.

Обычно я старательно избегаю всего, что имеет отношение к этому вопросу, особенно во всякого рода правоохранительных учреждениях. Однако двум этим саппортерам «Арсенала» грозил тюремный срок за распевание незамысловатой футбольной кричалки «Сгиньте, жиды». Произошло это во время дерби Северного Лондона,[111] и данный эпизод показался мне занимательным. Особенно когда выяснилось, что судебный иск подала еврейская супружеская чета, прежде знавшая этих ребят, причем не первый год. Они утверждали, что им «ни разу не приходилось слышать от этих мальчиков что-либо подобное».

К счастью, у меня имелось достаточно доказательств, что за словом «жид», помимо принадлежности к национальности и вероисповеданию, закрепился другой и достаточно прочный смысл — оно используется в качестве традиционного именования любого члена клуба «Тоттенхэм Хотспур» и в этом, стадионном, контексте никакого антисемитского оттенка не имеет. В конечном итоге парни все-таки избежали приговора. Однако, устремись обсуждение в иное русло — и они могли бы оказаться за решеткой. Даже сам факт, что подобные инциденты рассматриваются в суде, может навести на самые тревожные предположения. Что и говорить, слово — вещь опасная, с ним следует быть осторожнее. Как говорится, не воробей…

Все это вызывает тревогу не только в смысле опасения конкретного индивида, ощутившего посягательство на свою свободу. Это касается самой игры и начинает все больше влиять на нее. Болельщикам сейчас расставлено множество подобных ловушек, поддержка любимого клуба в подавляющем большинстве случаев становится занятием все более рискованным и неблагодарным, несмотря на самоотверженность и бескорыстность саппортеров.

Вот почему жизненно важно, чтобы власти не оставались в замшелых рамках понятий, невесть кем придуманных и утвержденных. Пора взять на заметку, что помимо «чистого» футбольного хулиганства существует масса всевозможных частных и далеких от него проявлений. Например, нетерпимости к чужому мнению, да и попросту безалаберности. Случаи асоциального поведения на стадионе вообще часты, как нигде. Но кто же они такие, люди, которые по окончании матча ломятся к выходу, распихивая всех по сторонам? Ведь среди них могут оказаться и те, кто спешит на последний автобус, а вовсе не хулиганы, которые боятся упустить шанс примкнуть к атакующим или обороняющимся. И в то же время там действительно могут находиться те, кому нужны проблемы.

Забавный момент: тем, кто оказывается замешанным в подобные ситуации, совершенно безразлично точное определение — что такое футбольное хулиганство и как его отличить от нефутбольного. За долгие годы мне удалось встретить не так уж много людей, которые бы применяли определение «хулиган» к самим себе. Как правило, все признают себя обыкновенными болельщиками — и только. Отчасти, видимо, это вызвано тем, что существует широко распространенное мнение, будто бы футбольным хулиганом становятся по собственному решению, вступая в «фирму», как в некий клуб, или проходя обряд посвящения — короче, в любом случае этот выбор каждый делает сознательно, и случайности тут исключены. И подобный поступок приравнивается к пресловутым «преступлениям без жертв» — как у американцев именуются алкоголизм, наркомания и пристрастие к азартным играм. Таким образом, если ты добровольно ввязываешься в драку с таким же любителем подраться, то это ваше личное дело и при любых последствиях здесь некого винить, не так ли?

Несмотря на некоторую подтасовку, логика в этом присутствует, и посему стоит отметить, что в наши дни даже тычок в грудь заработать на футболе достаточно проблематично, не говоря уже о хорошем увесистом ударе.

Конечно, свинья грязи найдет, однако, учитывая вездесущее присутствие скрытых камер слежения, записывающих каждый твой шаг и готовых выступить свидетелями на любом разбирательстве, принимая во внимание тут и там маячащие патрули и пристальные взгляды агентов в штатском, настоящие классические сшибки «стенка на стенку» становятся редкостью и постепенно уходят в прошлое. Поэтому открытая непримиримая вражда соперничающих клубов превращается скорее в позу, в демонстративное проявление чувств, а все эти «жиды» и прочее — уже отнюдь не расово-исторические, а банально-бытовые оскорбления. И весь этот привычный хулиганский набор: лексика, глумление, жесты и т. д. — не более чем устоявшаяся традиция, вовсе не подразумевающая за собой жесткого выпада (в большинстве случаев, конечно), а не попытка «обсудить вопрос» на физическом уровне.

Однако я далек, поверьте, от недооценки хулиганства как явления. Существует одна из ключевых причин, почему оно не только продолжает оставаться в тени, но и разрастается. Во многих отношениях это следующая логическая ступенька эволюционной лестницы, по которой хулиганство поднимается вверх.

Вспомним вот о чем. Семидесятые-восьмидесятые были просто невероятными временами для тех из нас, кому футбол импонировал своей чисто спортивной стороной и сплоченностью игроков. Фактически слова «футбол», «коллектив», «сообщество» всегда были подсознательными синонимами, подразумевающими возможность совместно путешествовать, доказывать свою силу и сплоченность при первом удобном случае, демонстрируя ее кому угодно. Так появились веселые компании, путешествующие за любимой командой и при малейшей возможности ищущие приключений себе на голову. Редкий месяц тогда проходил без скандала, массового кулачного боя или другого инцидента, тут же получавшего самое широкое освещение в национальной прессе. Сверх того, зарождение и дальнейший рост культуры «кэшлс» коснулись всех без исключения, как наступление некой моды, от которой не остались в стороне даже те, кто находился на дальней периферии мира болельщиков. Подиум не копируют, но что-то с него обязательно достанется даже самому крайнему. Вот так и появилась эта отдушина или возможность добавить к нашему субботнему опыту некое инобытие, пребывание в новом и доселе невиданном мире в совершенно иной роли, отличной от всего, что довелось ощущать прежде. Внезапно мы обзавелись своей формой, знаками различия, отделявшими нас от остального, реального и будничного мира. Появились лейблы определенных фирм, «своя» музыка и даже прически для тех, кто изображал своим видом «неукротимость трибун» или просто хотел казаться причастным. Но в начале восьмидесятых кэшлс и хулиганы стали во многом одним и тем же. Отпала необходимость драться, чтобы разыгрывать из себя крутых, — достаточно было заиметь фирменные шмотки и надменно посматривать по сторонам. Любому, кто помнит гвалт, сопровождающий выход со стадиона в незнакомом городе с толпой своих ребят, разодетых в пух и прах, всякому, кто такое испытал, знакомо это восхитительное, просто неописуемое чувство.

И все это я говорю даже несмотря на то, что на совести движения кэшлс лежит как минимум три доказанных убийства в начале тех же восьмидесятых. Действительно, куда бы ни поехали английские фанаты, за ними всюду тянулся кровавый след. Они разгуливали по Европе годами, стараясь не пропускать «экстремальных» матчей. При этом ни клубная администрация, ни местная или английская полиция ничего не могли поделать с этим разрастающимся явлением, с его неистовыми хулиганскими группировками, мобами и «фирмами», в ряде случаев «обслуживающими» один и тот же клуб. И в самом деле, большинство из них уже воображали себя чем-то вроде «неприкасаемых», которым дозволено все. Так оно и было вплоть до 1985-го, года, когда уже сказал свое веское слово сам футбол. И слово это было «хватит!».

Все решил случай. Терпение было исчерпано после побоища между фанатами «Миллуола» и «Л*т*на». Хотя это был, возможно, всего лишь один из тысячи инцидентов или один из десятка наиболее заметных в том сезоне, включая знаменитую атаку «Миллуола» на «Бристоль Сити». Весьма вероятно, что тогда же была организована лучшая из фанатских засад всех времен и народов.

События на стадионе «Кенилуорт Роуд»[112] развивались неподражаемо, в присутствии телекамер, распространивших материал о случившемся по всему миру. Вот он, путь к славе. Вот он, хулиганский пиар! Этот инцидент немедленно повлек за собой угрозу выведения сборной Англии из числа участников Евро-88, и Маргарет Тэтчер едва не хватил удар. Премьер-министр страны немедленно потребовала у спортивных чиновников раз и навсегда покончить с этими безобразиями, иначе она займется ими сама.

Но еще до событий в Лутоне английский футбольный мир был поражен двумя нешуточными трагедиями, напрямую связанными с футбольным хулиганством. В первом случае погиб молодой болельщик, а 96 полисменов получили серьезные ранения. Таковы были последствия «гастролей» фанатов «Лидса» в Бирмингеме. Всего восемнадцать дней спустя 39 итальянских болельщиков и один местный житель погибли на стадионе «Эйзель» в Брюсселе, когда саппортеры «Ливерпуля» прижали их к ветхой стене одной из трибун, быстро обрушившейся под натиском англичан.

Однако сильно не прав будет тот, кто станет винить в этом саму игру, кто скажет, что именно английскому футболу было суждено докатиться до человеческих жертв. И уж если на то пошло, все стало казаться еще хуже, когда по телевидению был показан документальный фильм «Хулиган»,[113] посвященный организованным группировкам футбольных хулиганов. Наиболее пристального взгляда телекамер удостоилась деятельность группировки «Inter City Firrn», «обслуживающей» клуб «Вест Хэм». В итоге объекты теленаблюдения обрели ореол славы самого дурного свойства. Но не это главное — фильм, разумеется, привлек к себе пристальное внимание полиции, которая плотно занялась данной «фирмой». Так, одно за другим, стали раскручиваться дела. Началась методичная борьба полиции с хулиганством на стадионе и вне него, появились специальные отделы и подразделения. Мало-помалу стражи закона стали вырабатывать тактику и стратегию, проводить, и даже с размахом, различные антихулиганские операции и прочие мероприятия. Шаг за шагом, медленно, но верно некоторые матчи обретали новые ракурсы: до начала игры, во время и после нее. Потому что все творившееся вокруг стадиона, и даже в самом городе, где происходил матч, имело прямое отношение к игре, представляя собой ее неотъемлемую часть. Город также становился своего рода стадионом, ареной борьбы за престиж — ведь и на его улицах творились бесчинства. Старые добрые времена ушли безвозвратно. Медленно, но неуклонно хулиганство покидало медвежью яму прежних дней (недаром один из первых стадионов, построенных в Лондоне, получил название «Den», что означает «берлога»).

Теперь оно было вынуждено иммигрировать, приспосабливаться к новым условиям. Со временем оно действительно сильно изменилось, став более скрытным, закамуфлированным, изолированным, сдержанным, перешедшим на конспиративный режим. Что могло означать только одно — влияние хулиганства на игру стало постепенно ослабевать.

К тому времени, когда футбол вступил в «пост-хилсборовскую» эру, почти перестали доноситься известия о насилии на стадионах и, как результат полицейского давления на мобы, беспорядки за пределами спортивных арен также стали редким явлением, что происходит и сегодня. И все же, несмотря на сократившееся число инцидентов, угроза никуда не исчезла, поскольку фанатская сцена, как и прежде, манит к себе азартных молодых людей, потенциальных ее участников. Слишком уж многим из них хочется проявить себя и остаться в памяти народной. Или хотя бы газетной. Можно спорить, конечно, что лучше, так как в обоих случаях есть шансы проваляться несколько дней в койке, приходя в себя после побоев, либо объяснять родителям и начальству появление синяка под глазом. Не говоря уже о дне, проведенном в суде. К счастью, таких сюжетов в последнее время стало значительно меньше.

Во многих отношениях это объясняет, отчего мы становимся очевидцами роста интереса к пресловутой «культуре хуле». Ведь, помимо прочего, в противоположность популярным, широко распространенным легендам, известно, что быть битым никому не хочется. В то же время интересно узнать, откуда добывается информация о том, что же такое настоящее, классическое футбольное хулиганство. Как выяснилось, пополняется она множеством способов из самых различных источников. И сейчас вы получите пример того, насколько сложен этот вопрос в целом.

Итак, первый и самый очевидный источник — вовсе не новобранцы, а, так сказать, «дембеля». Любой приверженец конкретного клуба знает, что совсем недавно возрос поток ветеранов фан-движения, возвращающихся на хулиганскую сцену. Былые авторитеты, прежде появлявшиеся только по особым случаям, теперь регулярно маячат перед игрой в пабах, служащих традиционным местом сбора поклонников той или иной команды.

Причины тому назывались самые разные: от кончины стиля «эйсид-хаус»[114] до неизбежности кризиса среднего возраста. То есть они вернулись, чтобы вновь испытать незабываемое чувство свободы и предматчевого азарта в мужской компании единомышленников. А заодно и немного поразвлечься.

При этом не имеет особого значения, что они открыли в себе, когда вновь устремились вслед за сборной Англии, или когда направлялись на какой-то особо важный для их клуба матч, или когда даже просто почитывали книжку, пропитанную ностальгическими вздохами о старых хулиганских временах. Главное в том, что они возвращались, причем целыми группами. В некотором смысле это звучит просто фантастически: ведь практически все вернувшиеся приносили с собой страсть и темперамент старого футбола, гордость за него, чувства, знакомые лишь тем, кто годами был готов бродяжничать на электричках по всему миру, ютиться в судовых трюмах и добираться автостопом. Однако эти дни запомнились им не поисками драки, а веселым и беспечным времяпрепровождением выходных суббот, они действительно знали тому цену. Неважно, как бы ни складывалась тогда ситуация, из будущего она выглядела идиллической. К тому же вспоминать всегда приятно.

Помимо прочего, во время путешествий они освобождались от оков семьи и стадионной горячки. Им было достаточно посмотреть в глаза болельщиков своего клуба, чтобы ощутить реальный дух фанатского братства, обретавший в этот момент свою плоть. Когда речь шла не просто о паре часов, проведенных на своем стадионе. Действительно, поездки превращали «боление» в захватывающее ощущение, в особый стиль жизни. Хотя колесить по стране из недели в неделю — не такое уж простое занятие, и едва ли его можно рекомендовать в качестве вида отдыха. Это стоит больших усилий, которые не каждый выдержит, но и отдает это сторицей. Шумное веселье, накал страстей — эмоционального заряда такой силы больше не получишь нигде.

Когда же те самые фан-ветераны отправлялись за границу вслед за национальной сборной, все становилось еще круче и намного опаснее. Их было много, парней из тех далеких дней, когда Англия в дороге представляла собой настоящую бомбу, готовую взорваться и породить самые непредсказуемые последствия. Они были хорошо знакомы с тем, как может развернуться ситуация. Вооруженные знаниями и опытом, хулиганы прежних дней умели не только зажечь толпу, но, что гораздо важнее, вовремя остановиться. В этом заключалось их главное позитивное отличие от молодого поколения, которое давит на кнопки и нажимает на рычаги, пока им самим не оторвет голову.

Так называемая «молодежь» — это, конечно, совсем другие группировки, быстро растущие числом, но только не умением. За последние годы они значительно выросли по нескольким причинам (в смысле размера, но не возраста и зрелости). Это, кстати, один из самых интересных вопросов — каким способом попадают в хулиганы?

Несколько лет назад, выпуская свой бюллетень с именами особо опасных правонарушителей, арестованных в течение года, Национальная криминальная полиция (NCIS) сопроводила его информацией о том, что все больше подростков оказываются замеченными в деятельности организованных хулиганских групп. Меня, как и многих тогда, заинтересовало, а не является ли это очередным пиар-ходом с целью привлечь побольше инвестиций в деятельность спецотделов полиции, курирующих футбол?

Что ж, попробуем разобраться с этим вопросом. Итак, проблема с «малолетками» существует не первый десяток лет. Сегодняшние седые ветераны фан-движения в малолетстве обязательно крутились вокруг стадионов. Могу сказать, судя по собственному общению в этих кругах, — большинство болельщиков втянулось в футбол до достижения 20-летнего возраста, так что ничего нового в этом мире не происходит.

Однако я все равно присматривался к молодежи на стадионах, гадая, что же их все-таки потянуло сюда. Честно говоря, получился довольно увлекательный эксперимент, настоящий аналитический тренинг. Кроме того, отцу такого же молодого оболтуса стоило понаблюдать за ему подобными. Но, как ни взгляни, передо мной открывалось нечто общее — то, как легко нас засасывает современная жизнь.

Следует учитывать, однако, достаточно существенную разницу между тем, что было тогда, и тем, что мы имеем теперь. Стоит вспомнить игры начала 70-х с их накалом страстей, позволявшим болельщицкой энергии легко перехлестывать через край, что в наши дни происходит значительно реже. Это было хорошо отражено в фильмах о той поре, запечатлевших на экране целые трибуны разряженных кэшлс, приходивших драться в элегантных костюмах и при галстуках.

Сегодня мы знаем, что занимались тогда не совсем тем, чем нужно. Да, мы предавались, быть может, не самому полезному в общественном смысле занятию, но зато понимали, что почем. И одного только появления полисмена поблизости нам хватало, чтобы исчезнуть, — даже представить себе было страшно, что мы получим дома, если нас поймают.

Дальше все развивалось примерно таким образом: те, кто хотел взобраться как можно выше и войти в одну из основных «фирм», вскоре начинали осознавать, что именно следует сделать, чтобы добиться своей цели. Давление со стороны остальных членов группы, разумеется, было постоянным фактором, но если тебе не хотелось делать хулиганскую карьеру, взбираясь все выше и выше, то ты так и оставался на одном месте, там, где был, или вообще останавливался в своем развитии. Вполне естественный порядок вещей в любом коллективе, и все это понимали. Сегодня же дело обстоит совсем по-другому.

Сначала казалось, что причины — те же самые, все начинали подобным образом. Возможность сбежать из дома и делать все, что заблагорассудится, — в первый раз, наверное, это срабатывало у всех, как прежде, так и теперь. Затем стало привлекать нечто иное, а именно — путешествия по стране с парнями, которые разделяют твои мысли и становятся друзьями на всю жизнь. Да еще возможность совершать за спиной у родителей такое, за что бы они тебя точно по голове не погладили — что еще больше увеличивает тягу к подобного рода самостоятельности. Какой 14-летний парень не мечтает вывести из себя родителей?

К тому же появилось дополнительное подспорье. Недавний выплеск хулиганской литературы, произошедший всего лишь несколько лет назад, означал, что тайна, окружавшая тему, рассеялась. В результате все ощущения, за которыми мы в юности ездили в Болтон или Кардифф, теперь можно было получить прямо на диване, даже не выходя из дому.

С одеждой вышла примерно та же ситуация. Если раньше приходилось шнырять по магазинам в поисках лейблов типа FILA, Diadora, Lacoste и Tacchini, чтобы затем спереть их и вынести из магазина под полой, ныне все несказанно упрощалось: нужные вещи можно найти где угодно, в том числе даже в секонд-хендах. На худой конец, если тебе лень ходить по магазинам, можно относительно недорого купить то, что хочешь, по каталогам в Интернете. В крайнем случае можно приобрести подделку в ближайшей китайской лавчонке, раз ничего другого не остается.

Однако гораздо важнее другое. Сегодня требуется не насилие само по себе, а по большей части разговоры о нем. Искусство быть хулиганом становится для все большего числа людей чисто вербальным, словесным процессом. И когда ясно видно, что перед тобой — просто вчерашний подросток, помешанный на клубной атрибутике, ты начинаешь понимать, что в наши дни хулиганство стало еще одной эскапистской лазейкой, внутренней закрытой культурой, вроде движения хиппи в свое время. Были и такие хиппи, которым достаточно было отпустить длинные волосы и носить майку с «птичьей лапкой». Миру мир, даешь любовь, долой войну. А здесь важно умение проявить волю, подавить страх и полюбить опасность, которая всегда была основным магнитом фан-сцены. Я уже определял футбольное хулиганство как разновидность экстремального спорта. С тех пор ничто из того, что довелось увидеть или услышать, не изменило моего мнения на сей счет. Скорее даже, со временем моя уверенность только окрепла. Посмотрим правде в лицо: хулиганство дает юноше все, в чем тот нуждается, — товарищество, силу, уверенность. Но в то же время оно неприложимо ко всем молодым болельщикам, поскольку есть среди них и те, кто вовлекается в группировку по иным, более личным и, возможно, более серьезным причинам.

И раз так, то пришла пора вспомнить о моих нападках в начале главы на желтую прессу и академический мир, а также о влиянии на существующее положение дел некоторых пресловутых теорий происхождения и существования хулиганизма.

В начале 80-х родилась получившая печальную известность идея, состоящая в том, что все мы подсознательно ищем свое место в обществе, следуя желанию принадлежать чему-то большому, быть может великому. На самом же деле людям просто хочется весело провести время. Более того, всем нам только того и надо! И никакие не комплексы, не подсознательное и не «дикие голоса природы» зовут нас к варварству.

Однако за последнюю пару лет мое отношение к этому вопросу несколько изменилось, так как появилось слишком много людей, для которых все может обстоять совсем иначе. Так что в отношении некоторых эта академическая идея может быть вполне приемлемой.

Неизгладимое впечатление произвела на меня беседа с молодыми саппортерами «Уотфорда». Всем им было меньше восемнадцати лет, но они уже исколесили Англию вдоль и поперек и даже ездили поддерживать «Уотфорд» за границу. Да и одеты они были, как положено, чередуя кричащий «чев»[115] с классическим стилем кэшлс. Они читали все, что посвящалось футбольным хулиганам, обожали «Фабрику футбола» и «Грин-стрит». Эти картины произвели в их среде настоящий фурор, оставив неизгладимое впечатление. Однако была в них одна особенность, которая навсегда запала мне в душу: все они были из «неполных» семей и, как правило, росли без отца.

Ничего в этом нет постыдного, неполная семья — отнюдь не какое-то там социальное уродство, а, скорее, веяние времени. Чем больше я размышлял над этим, чем глубже погружался в вопрос, тем быстрее я начал рыться в поисках других подтверждений, не только в своем клубе, но и в других. Постепенно я стал приходить к мысли, пусть только к предположению, что отрицание традиционной семьи имело глубокое влияние на все хулиганское движение. «Футбольные субботы» давно предусмотрели нишу для мужского воспитания в среде фанатов, где происходила своеобразная возрастная инициация, необходимая мужчине. Отсюда чувство второй семьи, которое произрастает из этого товарищества.

Многие даже не задумывались, насколько это для них важно, пока сами впервые не прошли через стадионный турникет. В данный момент я говорю о непреодолимой, захватывающей силе мужского влияния.

Безотцовщина — прискорбное состояние современной Великобритании. Великому множеству подростков недостает сегодня отцовского присутствия в доме. И едва ли не единственное, чем это можно компенсировать, находится на стадионе в виде толпы взрослых мужчин, являющей себя исключительно по субботам. Беда заключается в том, что влияние стадиона на молодые умы, как правило, негативно. Ничему хорошему они там не научатся.

Слава богу, среди молодежи есть еще немало тех, у кого нравственные ориентиры развиты достаточно сильно, чтобы сопротивляться любым антиобщественным поступкам и не перенимать чужих манер. В этих молодых людях, право, нет ничего героического. Разве что развязность и задиристость, но больше ничего. Однако есть и другие, к которым данное правило неприменимо. Для них принадлежность к сильному мужскому коллективу — это не только чувство уверенности. Для них этот коллектив становится самоцелью, выполнением некоей заложенной в личность жизненной программы. Они видят в узах товарищества весь смысл своего существования. Немало среди них и таких, кто страстно нуждается в уважении, в признании себя равным другим соратникам. Вот эти-то ребята и представляют главную общественную угрозу. Не к инициации они стремятся и не к принятию в мужскую среду. Они ждут удобного случая, чтобы проявить себя в конфликтной ситуации. Короче говоря, «напрашиваются». И если вы учтете, что многим молодым просто по природе своей плевать на закон и они реально не представляют себе, что такое лишение свободы и длительные тюремные сроки, то, наверное, вы поймете, почему в некоторых клубах мы сталкиваемся с молодежью с ярко выраженным рвением и привязанностью к «фирме», частью которой они стремятся стать во что бы то ни стало. Это дает им нечто, чего больше нигде не достанешь, к чему у них нет доступа ни в какой другой области человеческих отношений. И это нечто вскоре становится невероятно важным для их личностей. Оно весьма похоже на наркотик. Наркотик признания. Ощущение себя нужным.

Тот факт, что вся хулиганская футбольная сцена живет по неписанным внутренним законам, временами схожим с уголовными, четко объясняет, отчего растущее число молодых хулиганов видит в запретах на выезд и в попадании в черные списки некий знак хулиганского достоинства. Даже тюремное заключение рассматривается ими как неизбежный профессиональный риск.

Правда, ирония момента заключается в следующем: в доверительных разговорах с этими ребятами выясняется, что они искренне считают, будто не совершают ничего опасного для общества. Для них футбольное хулиганство — просто игра, рискованная игра для взрослых, которую они ведут между собой и другими такими же парнями из прочих клубов, а также и с полицией. И вся эта ложная уверенность произрастает из понятия «преступления без жертв». Среди футбольных фанатов и простых болельщиков хулиганство никогда не приравнивалось к преступлению, и криминальные элементы сюда проникали крайне редко. Оно всегда было бескорыстно-бесшабашным. Да, здесь имели место погромы, но в то же время не сопряженные с кражами и мародерством. Что же касается драк, то они почти никогда не были связаны с грабежами. Поэтому футбольное хулиганство стоит на определенном отдалении от реальной криминальной практики. Преступные элементы, предложи они фанатам «совместный проект», были бы немедленно отвергнуты. Так что, вопреки негативному общественному мнению, которое годами складывалось вокруг хулиганского движения, никакого социального клейма позора на него пока еще не ставилось.

Люди, вовлеченные в фан-движение, в большинстве своем безлики для тех, кто находится за границами их узко очерченного круга общения — все это также добавляет привлекательности подобной среде.

Все больше становится лэдс, все большее число юнцов предпочитает в одежде стиль «кэшлс», нарочито демонстрируя связь с одним из футбольных клубов. При этом существует героический образ хулигана, то и дело возникающий на экране или на книжных страницах, и то обстоятельство, что с помощью футбольного «боления» можно заработать известность и даже славу в определенных кругах, предоставляет многим неплохой мотив для повышения самооценки. Вот и мой сын часто напоминает мне, насколько это важно для его возраста и поколения.

Тем не менее, стар ты или молод, есть еще одна немаловажная причина роста интереса к футбольному хулиганству в последние годы. Имя ей — Интернет.

Возможно, это самый мощный инструмент, ставший неотъемлемой частью общественной жизни в последнее время. Неоспоримое достоинство Сети, ее привлекательность и преимущество состоят в том, что она выдает все желаемое. Интернет универсален и общедоступен. Однако не будем торопиться с дифирамбами, рассмотрим, как он практически влияет на футбольных хулиганов.

Оставим вопрос о пользе Интернета непосредственно для работы, ведения бизнеса и прочих профессионально-деловых аспектов. Если понадобилось чему-то научиться, навести справку, познакомиться, отвлечься от текущих дел или попросту убить время — Интернет всегда придет на помощь. Это идеальный посредник между личностью и окружающим миром. А также мощнейшее средство обмена информацией. В то же время он практически вездесущ — дома, на работе, на вокзале, в аэропорту, в Лондоне, Китае, у тебя на коленях и даже в «трубке», которая всегда на поясе, — им можно воспользоваться в любой удобный момент, когда появилась свободная минута. При этом все доступно, всегда под рукой и достаточно недорого. Произошло это почти мгновенно. В технологическом плане последнее десятилетие было просто потрясающим, так как на наших глазах произошла невиданная доселе революция. Впрочем, оставим восторги, речь не об этом.

В 2004 году мой зять служил в составе королевских ВВС в Ираке, и дочь, находившаяся в то время уже на сносях, могла запросто общаться с ним целыми ночами с помощью домашнего компьютера. Теперь это стало вполне обычным делом и никого не поражает. Но что еще может принести с собой техногенная революция? Конечно, Всемирная сеть может быть использована для террора и растления. И, как показали последующие события, даже первые опасения были далеко не беспочвенными. Но опять же, технология предусмотрела средства, помогающие фильтровать поступающий в Интернет мусор, так что Всемирная паутина является достаточно безопасным местом для неоперившихся подростков, скользящих по ее поверхности на манер серфера, — масса острых отпущений и в то же время все как будто бы вполне безопасно.

Однако по прошествии некоторого времени стало складываться странное впечатление. То ли все решили, что средний футбольный лэд слишком туп, чтобы воспользоваться компьютером, то ли он чересчур беден, чтобы получить доступ к Сети, но в любом случае я продолжаю сталкиваться с людьми, которые несказанно удивляются такому проворству скудоумных хулиганов, мигом прибравших к рукам Интернет. В самом деле, до сих пор мы встречаем в прессе загадочную историю о существовании неких засекреченных веб-сайтов, с помощью которых регулярно организовывается и направляется футбольное насилие.

Нет ничего странного в том, что реальность отлична от мнения общественности. Ведь Всемирная сеть стала неотъемлемой частью фан-сцены совсем недавно.

Известно, что веб-сайты, имеющие отношение к футбольным хулиганам, постоянно просматриваются полицией и являются в равной мере доступными прессе, так что никто не пытается использовать их для чего-то потенциально опасного.

Поначалу действительно все было иначе, однако вследствие того, что довольно быстро Интернет стал общедоступен, футбол мигом оказался в эпицентре внимания, и, как неизбежное следствие, стали возникать и плодиться сайты, имеющие отношение к теневой изнанке игры. По моему мнению, первым, кто это начал, был Пол Додд, бывший член «Body City Firm» клуба «Карлайл Юнайтед»,[116] написавший «England’s Number Опе» — одну из первых хулиганских биографий, произведших фурор в книжных магазинах Британии. Почтовый ящик на персональном сайте Пола вскоре превратился в форум, где велось обсуждение актов насилия на футболе, не ограничиваясь при этом голословными теоретическими рассуждениями. Там содержались конкретные и детальные описания происходивших драк, обсуждалась хулиганская стратегия. Причем появлялись эти материалы с завидной (для сотрудников полиции) оперативностью — спустя считанные дни, а то и часы после инцидента. Аудитория такой дискуссии, конечно, росла, участников и просто наблюдателей становилось все больше. Уже никто не обращал внимания, что речь идет о драках — о какой-то, в сущности, бесполезной чепухе, не имеющей отношения к реальной жизни. О внутреннем мирке, вымышленном горсткой фанатов. Правда, теперь хулиганство не ограничивалось одной лишь субботой, его делами можно было жить на протяжении всей рабочей недели. И в поле зрения посвященных оказывались разом все улицы, стадионы, вокзалы и другие мало-мальски интересные места, которые можно было внимательно рассмотреть в своей комнате и даже лежа в постели.

Как и следовало ожидать, полиция немедленно проявила интерес к техническому прогрессу. Моментально ухватились за нововведения и СМИ, не отставая от стражей закона. Последнее обстоятельство и решило исход всего дела. Сигналом к старту послужило лето 1999 года. Еще точнее — последствия инцидента с участием «Кардиффа» и «Миллуола». Таблоиды сообщили, что сценарий хулиганских похождений и стычек был сначала представлен, а затем разрабатывался в Интернете, в частности на сайте Пола Додда.

Как маркетинговый ход это возымело необыкновенный успех, поскольку не только привлекло внимание к книге Додда, но и сделало его авторитетом, знатоком и экспертом в области футбольного насилия — кем он, по сути дела, и остается до сих пор. Одна из газет даже титуловала его как «самого прославленного хулигана». Запустив в обращение понятие «киберхулиган», таблоиды, естественно, на этом не остановились, бодро продолжая развивать тему и увеличивать тираж своих изданий. Через некоторое время они издали победный вопль по поводу того, что сайт Додда был уничтожен. Но рано радовались — спустя всего несколько дней он возник снова, но на этот раз — даже большего размера, благодаря тому что все бросились на его поиски.

Преследование Пола Додда и его веб-сайта неизбежно привело к обратному результату — к росту популярности хулиганского Интернета. За считанные недели буквально отовсюду, как грибы после дождя, повылезали новые сайты, посвященные тому же вопросу. И так продолжалось до тех пор, пока буквально каждая «фирма» не обзавелась собственным «рупором» в Сети. На хулиганских форумах детально освещались текущие проблемы и предстоящие «мероприятия», анализировался опыт пропитых лет. Словом, появилась самая что ни на есть альтернативная эскапистская среда, которую и представляет собой хулиганское движение. Каждый аспект футбола, от юношеской сборной до непрофессиональных команд, немедленно получал здесь освещение. Вскоре к англичанам подключились европейские хулиганские группировки, с их искусно оформленными сайтами, на которых минувшие драки были описаны с точностью и аккуратностью железнодорожного расписания. Детальное повествование о событиях сопровождали красочные фотографии.

Однако все это развлекало лишь посторонних. Те, кто был в курсе дел, всегда находили здесь много поучительного. Да и пресса с полицией обретала на этих сайтах немало полезного для себя. Только какой смысл «забивать стрелку» между группировками в Интернете, чтобы обнаружить потом поджидающую тебя полицию?

Существовала, однако, и другая проблема, поскольку Сеть преимущественно анонимна и любые недоумки могут вести здесь свою безответственную ребяческую трепотню. В результате даже самые известные и популярные сайты вскоре скатились в скучные отстойные ямы с обменом мнений по любому вопросу в духе чатов, от сексуальных предпочтений до любимого сорта чипсов.

К счастью, с течением времени Интернет стал служить футболу гораздо более исправно. Появилось множество сайтов, на которых достаточно сведущие люди перебрасывались шутками и делились полезной информацией — не только свежей и не только околофутбольной. Здесь можно было поговорить обо всем, от политики до телевидения. Кому-то все так же хотелось трепаться, кому-то был попросту необходим адреналин, в то время как другие предпочитали хулиганские истории в стиле ретро — особенно об одежде и музыке той поры. В итоге безумные 70-е и 80-е виделись сквозь розовую дымку воспоминаний об идиллических побоищах «стенка на стенку» в рабочих кварталах и пригородах. Все это легко найти, если знаешь, где искать. По всей вероятности, это единственное, что в какой-то мере оправдывает существование подобных сайтов.

Помимо всего прочего, Интернет является местом, где сходятся единомышленники, а также давно потерявшие друг друга приятели и знакомцы, желающие раскованно поболтать или открыто высказаться о наболевшем. О том, что их интересует, о том, от чего они в данный момент «торчат». Поэтому ревнителям чистоты Интернета хотелось бы напомнить, что на этих сайтах содержится материал, составляющий часть жизни многих уже давно не молодых людей, да и в какой-то мере внутреннюю историю страны, ее общества. Да и почему бы человеку не лелеять свое прошлое — во всяком случае, это избавляет его от многих новых ошибок.

Понимаю, все это идет вразрез с тем, что я высказал и написал в последние годы, но, справедливо оно или нет, прав или не прав, я все же отдаю себе отчет в том, что делаю.


Глава четвертая СМИ

В книге «Бешеная армия» я уже обстоятельно отругал СМИ, разъяснив их паразитическую роль в параллельном сосуществовании с футбольным хулиганством. Этот аргумент содержит следующая газетная заметка:

Есть момент, на который следовало бы обратить внимание именно сейчас. Быть может, это одна из самых неприятных истин, о которых мне приходилось сообщать, а именно — британская пресса просто обожает футбольное хулиганство и жить без него не может Признать это довольно нелегко, и я делаю данное заявление с тяжелым сердцем, однако от правды не уйдешь — и тут не поспоришь. Хулиганство давно обеспечивает журналистов хлебом с маслом, помогая пугать и развлекать массового зрителя и читателя. Оно дарит им детективные сюжеты, напряжение триллера и, что самое главное, настоящих злодеев. Ложку дегтя, щепотку ксенофобии — и прошу к столу. Именно футбольные фанаты позволяют сварганить на репортерской кухне идеальный репортаж, в котором представлено все, что нужно: и насилие, и сантименты. Он будит воображение и позволяет читателю-зрителю обрыдатъся крокодиловыми слезами над жертвами и гневно осудить злодеев по окончании знакомства с событием. Как всегда, в заключение справедливо негодующий журналист укоряет правительство и требует принять срочные меры, создавая тем самым атмосферу ответственности и гражданской сознательности. Но только попреков и призывов этих мы уже наслушались за долгие годы предостаточно, а принятых мер видели совсем немного. Причина в том, что большинством журналистов движут отнюдь не желание обнажить правду перед обществом, а необходимость реализовать запасы бумаги со склада, выпустив очередной газетный тираж, или привлечь внимание зрителей к заказной рекламе. А когда имеешь дело с таким благодатным материалом как насилие на стадионах, выплескивающееся на улицы города, чего еще желать — и для чего резать курицу, которая несет золотые яйца?

Так что нет ничего удивительного. Журналисты могут реагировать на футбольные скандалы по-разному: от взрыва негодования до неохотного признания справедливости фанатского возмущения (или несправедливости предъявленных обвинений), в то время как отклик со стороны хулиганов всегда предсказуем — или свист, или овации. К прискорбию своему, вынужден настаивать, что за моими словами, впервые сказанными уже пять лет назад, стоит одна голая правда, и остаются они, к сожалению, столь же злободневными, как и тогда.

За доказательствами мне далеко ходить не приходится, однако погоня за сенсацией и телерейтингом зачастую оказывается намного важнее любой правды. Стоит мне пролистнуть свои архивные материалы, имеющие отношение к прессе, как тут же на поверхности оказываются многочисленные обвинения в адрес журналистов, придумывающих самые невероятные истории о фанатах-расистах. Истории эти охотно принимаются таблоидами, а также получают освещение на телевидении в выпусках новостей. Известна практика, когда репортерские бригады информационных программ даже платят фанатам за постановку драк, «уличный разбой» и демонстративное сжигание флагов соперника в зарубежных турне. Последнее — особо излюбленная отработанная тактика, давно известная всем, но все еще находящаяся на вооружении у СМИ. Хотя сколько бы их ни спрашивали об этом, репортеры начисто отрицают такие приемы.

Более того, мы видели, как в новостях представляют иностранных футбольных хулиганов. Не иначе как пытаются убедить англичан в том, что основной вред происходит от них самих. Суждения так называемых «экспертов», выступающих с заявлениями, настолько фальшивы, что и слушать не хочется. Видели мы фанатов, которые ездили за границу вслед за своим клубом или сборной страны, чтобы впоследствии предстать с телеэкрана в виде последних подонков. Всего лишь за то, что они посмели встать на защиту чести своего клуба или сборной, а также самих себя, когда их атаковали местные хулиганы или полиция. Стоит лишь вспомнить о стамбульских убийцах Криса Лофтуса и Кевина Спейта, чтобы все встало на свои места.

То, что эти жуткие кровавые сцены постоянно транслируются по национальному телевидению, в том числе даже в ночь убийства, — уже само по себе крайний цинизм. А уж когда фанатов «Лидса» стали преподносить в образе агрессоров сразу же после стамбульской трагедии, английские СМИ попросту спятили. Весь ужас той ночи просачивался в сознание нации постепенно, и через некоторое время новостная группа английского телевидения резко поменяла тон своих репортажей. Но поздно, слишком поздно.

Безответственность СМИ наиболее ярко проявилась во время поездки английской сборной в Турцию в 2003 году. Этот матч был чреват скандалом, и ФА уже загодя отказалась от распределения билетов по секторам, чтобы избежать вспышки насилия со стороны английских хулиганов, сгорающих от желания отомстить за два убийства «своих». И вдруг в одном из таблоидов появляется заметка о том, что видеорепортаж о данном событии уже бойко продается в Интернете. Часть его составляла запись с уличных камер скрытого наблюдения, сделанная с разных ракурсов. Дополняла этот материал документальная съемка, осуществленная телерепортерами, а отдельные эпизоды были запечатлены с помощью любительских камер туристов. Я знал одного из парней, занимавшихся продажей этого скомпилированного видеоматериала. С ним мне уже приходилось переписываться по разным поводам.

По идее, таблоиды не знают проблемы, чем заполнить страницы, пока существует реклама интимных услуг. Поэтому цинизм людей, старающихся выжать еще толику прибыли из убийств соотечественников, кажется поистине беспредельным.

Тем временем страну охватила предвыездная лихорадка — на носу был очередной футбольный турнир, поэтому внимание читающей публики было приковано к этим событиям. Несколько дней пресса тщательно мусолила их, обнаруживая то какой-то заговор, то спланированный инцидент, направленный на срыв турне, чтобы впоследствии извлечь из этого какую-то финансовую выгоду.

Однако интерес к доморощенной «документалистике» постепенно пошел на убыль. Но уже несколько недель спустя у меня состоялся разговор с одним из телевизионщиков, работающим в отделе новостей. В своем репортаже он собирался вывести на чистую воду одного из таких «торговцев кровью» (по его выражению), подпольно торгующего видео с помощью Интернета. По странной иронии судьбы этот беспринципный торговец оказался парнем, с которым я переписывался (см. выше). В разговоре я высказал предположение, что самое большое обвинение, которое можно выставить торгашу, — нарушение авторских прав на видеоматериалы. Но этот довод никак не повлиял на энтузиазм тележурналиста, и я с интересом ждал завершения истории.

При следующей встрече я сразу же заподозрил, что у него что-то не заладилось, и это чувство усилилось, когда он предложил выйти, чтобы поговорить без свидетелей. Туда, где потише. Еще более мрачные предчувствия посетили меня, когда он предложил прослушать запись телефонного разговора с тем самым торгашом. Как только речь зашла о покупке видеоматериалов и каким-то боком коснулась политиков-радикалов, меня посетило странное чувство — а не снимается ли на камеру и наша с ним беседа? А может, записывается на диктофон?

Вскоре стало ясно, что беспокоиться мне не о чем, поскольку я не представлял собой вожделенного персонажа для журналистики. Его целью был парень, торгующий хулиганским видео. Журналист рассчитывал назначить ему встречу и записать ее скрытой камерой, после чего сделать убийственный репортаж в новостях об очередном «торговце человеческой кровью».

Когда я спросил, зачем ему это понадобилось, то он объяснил, что работает на студии совсем недавно и еще не прошел испытательного срока. А подобный репортаж помог бы ему укрепить свои позиции на ниве бескорыстного служения «четвертой власти». И даже заработать имидж репортера-разведчика, работающего под прикрытием и изобличающего нечистых на руку людей. Этакий агент 007 с видеокамерой, замаскированной в авторучке, разоблачающий бесчестного видеодистрибьютора. А всякий, кто торгует насилием, по сути дела ничем не лучше насильника.

Потрясенный такой логикой, я задал вопрос своему собеседнику: а что же ему требовалось в таком случае от меня? Оказалось, просто совета. Этот бойкий малый лишь очень поверхностно знал темный мир футбольного хулиганства и почти ничего не ведал о группировке, к которой принадлежал «его» торговец. И меньше всего желал, по вполне очевидным причинам, чтобы его на этом незнании «раскололи». К счастью, у меня на тот день были запланированы и другие встречи, так что я просто пообещал ему связаться, когда появится свободное время. После чего мы расстались, и, естественно, навсегда. Вот он, журналист — живой пример представителя своей профессии! Он вознамерился стереть в порошок человека, который не сделал ничего дурного, разве что попытался заработать несколько фунтов на видеоматериале. И все это ради того, чтобы продвинуться на шажок в карьере! Для него все это было в порядке вещей, он даже не задумывался о том, какую силу имеет телевидение, какое влияние оно производит на общественное сознание. Он не задумывался также и о потенциальных последствиях такой телетрансляции, которые могли быть непредсказуемыми. Ведь эта ничтожная история, рассказанная перед предстоящим выездом сборной «на гастроли» наверняка получила бы общественный резонанс.

Но ничего из этого, как показало время, не вышло. Перво-наперво я, придя домой, связался с тем парнем, продающим записи, и предупредил, что на него ведется охота, так что лучше пока не высовываться. Тогда ему действительно повезло, чего не скажешь о многих, угодивших за последние годы в подобные репортерские силки. О тех, кто сильно пострадал от не в меру ретивых журналистов, которым, кроме денег и карьеры, как-то больше ничего в голову и не лезет. Вот они и готовы пуститься во все тяжкие. С примерами подобной безответственной журналистики мне приходилось сталкиваться и позднее. Бывало, что парни, вернувшиеся из заморских поездок, попадали в переплет из-за того, что позволяли себе разоткровенничаться в аэропорту перед прессой, делясь своими порой кошмарными воспоминаниями, и в результате получали повод к новым, не менее ужасным — только теперь уже со стороны сурового английского закона.

Я ни на миг не засомневался в журналистике как таковой. Никогда не считал, что все журналисты продажны либо они карьеристы до мозга костей, — мне это даже в голову не приходило. У меня масса знакомых среди спортивных репортеров, и в печати, поверьте, есть люди, которым не безразлично состояние английского футбола. Есть и такие, кто очень хорошо знаком с жизнью фанатов, особенно тех, кто ездит со своим клубом или сборной за рубеж. Поэтому я бы не взял на себя смелость даже заикнуться о том, что существует очень небольшое число болельщиков, которые действительно заслуживают того, чтобы их имена трепали таблоиды и чтобы их выставляли на всеобщее обозрение на голубом экране. Проблема лишь в том, что слипгком часто решения принимаются людьми, просиживающими за столами в кабинетах редакций или в своих офисах. Имея личного опыта с ноготь, они тем не менее берут на себя право принимать решения и дезинформируют общественность, уводя ее в сторону от реальных проблем. Вот почему мои наихудшие подозрения насчет СМИ крепнут с каждым днем.

По-моему, в данном случае мы имеем дело с типичным злоупотреблением четвертой властью — то есть властью над общественным сознанием, которая достигается с помощью СМИ: газет, радиовещания и телевидения. Даже самая возмутительная ложь, которая прошла по всем каналам, впоследствии редко получает официальное опровержение: механизм, как правило, работает в одну сторону. Никто не станет его останавливать и раскручивать обратно ради того, чтобы установить истину. Подобные случаи редки, если не единичны!

Ирония момента заключается в том, что в решении хулиганского вопроса участие СМИ просто неизбежно. Потому что именно они, в отличие от ФА и полиции, имеют ежедневную и непосредственную и ежедневную связь с публикой — с общественным мнением. И хотя эта связь зачастую эфемерна, именно в ней и заключается главная задача издателя — улавливать настроение публики. В связи с этим каждый владелец газеты предпринимает самые отчаянные попытки и готов идти на все ради тиража и престижа.

Последствия в таком случае бывают разными. Так, в Ливерпуле до сих пор брезгуют покупать бульварный «Сан» — после опубликования в 1989 году оскорбительной и лживой передовицы, посвященной трагедии на «Хилсборо». Конечно, СМИ не станут искать решения проблемы хулиганства. Вместо этого они удовлетворенно откинутся в кресле в ожидании следующего футбольного скандала, который оправдает все их морализаторские рассуждения в отношении беспорядков, чему мы уже становились свидетелями тысячекратно. И вновь мы увидим все те же опостылевшие стереотипы, и общественное мнение еще более укрепится против недавних мирных болельщиков, которые, давайте не забывать, формируют костяк поклонников и саппортеров нашей национальной игры.

Это не только трагедия футбола и людей, ему преданных, но и невероятные однобокость и близорукость. По многочисленным поводам в прошлом мы неоднократно наблюдали реакцию публики на газетную кампанию против футбола. И видели, какой отпор дает публика прессе, решившей вылить на футбол очередной ушат помоев. Лучший пример тому — Евро-96, в ходе которого «Миррор» и «Сан» разродились скандальными заголовками о ксенофобии, охватившей публику накануне игры с Германией. И в прежние времена лозунги типа «Ахтунг! Сдавайся, фриц!» могли вызвать бурю негодования, но обе газеты так этого и не уяснили. А дело было не в ксенофобии, а в охватившем страну (наконец-то!) патриотизме, что совершенно ускользнуло от внимания двух этих газет. То есть реальное отношение было диаметрально противоположным.

Время показало, кто прав. Нация как единое целое в один голос откликнулась, защитив национальную игру. И, что еще важнее, Англия защитила саму себя, впервые за долгие годы ожидания.

Даже Крест святого Георгия, который столько раз подвергался нападкам как символ ультраправых, был подхвачен большинством англичан и теперь приветственно трепетал на ветру повсюду, являя себя чуть ли не из каждого окна.

Само собой, пронырливая пресса тут же осознала свою ошибку. Как правило, ей не надо повторять два раза, вот она с ходу и «перестроилась». Теперь она стала насквозь патриотичной. Ее отношение к событиям действительно изменилось, и все же до сего дня у меня имеются некоторые сомнения. Куда бы Англия ни отправилась играть, надежда СМИ на околофутбольный скандал все еще остается животрепещущей, обитая где-то там, в недрах редакторских столов, притаившись заранее заготовленными «болванками» сенсационных репортажей. Свидетельства тому регулярно всплывают повсюду, как только что-то случается в бельгийском Шарлеруа или уэльском Кардиффе.

Правда, все это несколько просроченная и вышедшая из моды надежда, поскольку дни составления списков «хулиганской лиги» и суматошных заголовков, настаивающих на возвращении национальной службы разведки, слава богу, минули безвозвратно. Конечно, еще остались некоторые проблемы с английскими поклонниками футбола как «на дому», так и во время заграничных «гастролей», но в основном печальное прошлое таковым и будет — счастливо забытым. Последний крупный инцидент, к примеру, произошел в Англии во время матча «Уотфорд» — «Л*т*н» в сентябре 2002 года. Столкновения же на самом стадионе и вовсе стали редкостью (возможно, к большой досаде репортеров). То же самое происходит и за рубежом — все реже и реже наши болельщики проявляли себя в качестве «экстремалов» от спорта. СМИ буквально охотились за ними в надежде получить материал, но тщетно. Как правило, репортеры только теряли время, которое могли бы посвятить более пристойным занятиям. Все, что доставалось им на разживу, — несколько пьяных болельщиков, чересчур громко распевавших что-нибудь вызывающее. Тут, скорее всего, проявлял себя национальный дух, нежели национальная игра.

Как результат многочисленных слагаемых — от применения запретов на выезд и бдительного патрулирования вокруг стадионов и вплоть до наскучившего капризной моде стиля «хуле» мы получили новую генерацию путешествующих саппортеров. В группах поддержки теперь можно было встретить женщин и даже целые семьи. Но главное — сопровождали выезды не фанатичное неистовство и ненависть к сопернику, а надежда на победу и гордость за свою команду, не говоря уже о простом желании развлечься и отдохнуть, а не свести с кем-то счеты.

Единственное, что остается непонятным, — почему об этом умалчивают СМИ? Для меня это почти загадка. Пресса, похоже, разочарована. Она не желает видеть в футбольных болельщиках спокойствие и миролюбие, свойственные саппортерам сборной Англии по крикету.[117] Хотя как знать, образ английского болельщика при столь беспристрастном освещении, возможно, только бы выиграл за рубежом.

Пройдитесь взглядом по трибунам стадиона, на котором идет другая игра — крикет. И что вы там увидите? Все те же флаги и транспаранты с именами футбольных клубов всей Великобритании, несмотря на то что при этом одна трибуна при каждом удобном случае гудит и посвистывает, а другая трубит в свои дудки. И, не считая газетных передовиц и графиков с показателями на первой полосе, единственное, чего боятся все СМИ, — это попасть впросак вследствие скудной информированности, оказаться невежественнее зрителей и читателей.

Трагедия же заключается в том, что, несмотря на успех в Японии, Португалии, Стамбуле и повсюду в мире, английская сборная и сопровождающий ее контингент болельщиков везут с собой призрак хулиганства. Страх местной публики перед беспорядками все равно будет преследовать нас во всех заграничных турне. Англичане и без того никогда не пользовались особой популярностью по ту сторону Ла-Манша, оставаясь мишенью для хулиганских группировок по всей Европе. И я с досадой должен признать, что и в ближайшем обозримом будущем никаких отрадных изменений не предвидится.

В самом деле, в связи с приближением Чемпионата мира 2006 года я общался со многими журналистами, просившими меня помочь им внедриться в хулиганские «фирмы» или хотя бы открыто поработать с ними на условиях взаимного доверия, чтобы «обнажить язву расистских настроений» среди выездных саппортеров. Ничего нового в этом нет, просто дохнуло как пылью из старого шкафа, набитого все теми же скелетами. Так происходит перед каждым выездом англичан на международный турнир, и практически всегда они напрашиваются на самый краткий из возможных ответов — «нет». И без каких-либо дальнейших пояснений. Но происходит это вовсе не потому, что я категорически против подобных репортажей, против манеры брать интервью у «участников» и «разживаться сведениями». Нет, причина в другом. Господа журналисты, вам что, больше писать не о чем?

Конечно, хулиганство и расизм на футболе — темы, которые не стоит замалчивать или обходить стороной, просто все должно быть сбалансировано, и уж тем более не стоит спекулировать этим как некой сенсацией. Ничего «горячего» в подобных материалах нет, не было, не будет и быть не должно.

Однако кое-какие изменения все-таки произошли. Наши выездные саппортеры имели мужество показать себя в новом качестве, чтобы доказать иностранцам: мы уже не те и способны изменить имидж нашей игры и ее болельщиков за рубежом. Может быть, все-таки найдутся и в наших СМИ люди (а они уже есть, я в этом уверен) или, еще лучше, хоть один печатный или вещательный орган, который наконец-то вступится за наших болельщиков и снимет с них печать далекого пропитого?

Или в информационном пространстве есть место только для «Бешеной армии»? Во всяком случае, трудно рассчитывать на появление иного образа, кроме того, который исторически предусмотрен столь заботливой прессой.


Глава пятая Хулиганская литература

Если что и являет собой убедительное доказательство существования футбольного хулиганства — того, что оно существует на самом деле и превосходно себя при этом чувствует, — то в первую очередь это литературный жанр, известный как «хулиганская литература».

К тем, кого следует хорошенько выбранить за появление подобного жанра, в определенной степени относимся и мы с братом. Хотя мы были не первыми, кто стал писать о хулиганстве в своей совместной работе «Куда бы мы ни ехали». Это произошло уже целых шесть лет спустя после выхода в свет превосходной книги Колина Уорда «Steaming in».[118] В самом деле, она легко читалась и рассказывала о происходящем на привычном и понятном языке, а не только задевала чувствительные струны читателей и издателей. Она бросала свет на простую истину: писать книгу, предназначенную для публикации, — вовсе не значит заниматься чем-то мистическим, пуская кольца дыма и уставясь в потолок. И этим занимаются не какие-то странные личности с алкогольными наклонностями, извращенцы или задавленные своей непостижимостью одиночки-индивидуалисты, которым тем не менее живется легко. Наше творчество во многом проходило в крайне оптимистическом ключе под лозунгом «Если не мы, то кто же?».

В результате люди, подобные Кассу Пенанту Мартину Найту, Крису Брауну и сонму других, устремились следом за нами в печать, причем с большим успехом. Так родился новый жанр. В результате книжные полки с «хулиганской» литературой растянулись на всю Великобританию, выступив и за ее пределы. Сегодня они буквально ломятся от всевозможных изданий, начиная от академических студий (знай наших!) до автобиографий и даже пародий на хулиганский стиль жизни, традиции и культуру этого движения. Поверьте, продается подобная литература хоть и совсем не в тех объемах, как «чисто мужская», и уж точно не как «типично дамская», но вполне интенсивно, чтобы прокормить многочисленных издателей. И я уверен, что этот поток иссякнет очень не скоро. Мне также известно, что к Чемпионату мира выйдут еще две книги, за которыми последует великое множество тех, что находятся сейчас в стадии подготовки или просто стоят в планах издательств.

Для авторов книг о фанатах все это — добрые вести, однако есть масса людей, далеко не обрадованных данным явлением. И во главе этой длинной очереди стоят представители власти, убежденные в том, что книги эти содержат по меньшей мере безответственное воспевание хулиганских «подвигов» — зло, которое они пытаются искоренить столь долгие годы. В одних только заглавиях этих книг, как им представляется, скрыты как минимум методические руководства, то есть они представляют собой учебники для потенциальных громил. Однако если признать, что власти возглавляют очередь недовольных, то нетрудно догадаться, кто стоит сразу за ними. Конечно же. Средства Массовой Информации — или хорошо знакомые нам газетчики, репортеры, тележурналисты, о которых было так много сказано, в частности, в данной книге. Совсем недавно, в августе 2005 года, «Дэйли Экспресс» посвятил целую страницу некоему сообщению под заголовком, набранным самым крупным шрифтом: «Книжные развалы для возбуждения молодых хулиганов». Там были приведены выдержки из выступлений многих политиков и бывших полисменов, осуждающих существование подобной литературы, порицающих тех, кто их читает, называя их чересчур впечатлительными и поддающимися дурному влиянию людьми. Сначала СМИ бомбили циничных издателей разгромными статьями, упрекая в «корыстном использовании темы». Примерно такой же ярлык своевременно получили и все авторы, публиковавшиеся под рубрикой «Насилие на стадионе». Энди Николе (Andy Nicholls), автор «Scally»[119] даже лишился права на посещение матчей на своем стадионе «Гудисон Парк»[120] только за то, что он отважился воспеть свои подвиги в составе одной из хулиганских «фирм». Когда газетчики не могут ни попенять на содержание книги, ни укорить автора, они набрасываются на так называемое качество литературного языка. «Грубая, ненормативная лексика», «любительский, поверхностный подход», «подростковый язык» — вот типичные определения, сопровождающие критику хулиганской литературы последних лет. Разнообразием нас не балуют. Журналы типа «When Saturday Comes» («Когда приходит суббота») весьма точно отражают настроение человека, ожидающего выходных, чтобы растянуться на диване с чтивом в руках. Поэтому авторы таких изданий никогда не упускают возможности всласть поиздеваться над очередной книгой о хуле, демонстрируя при этом показное чувство превосходства и неизменное «мы и покруче видали».

Все это достаточно забавно смотрится, учитывая тот вздор, что пишут о футболе сотрудники этого печатного органа.

Ничего удивительного, что я не испытываю особой симпатии к тем, кто верхоглядно критикует книги из разряда «хулиганской литературы». Конечно, есть среди них написанные кое-как, «левой ногой», и можно даже поспорить, заслуживают ли они публикации. Однако лично я хорошо знаю, что значит написать подобную книгу и чего это стоит ее автору. Так что, кем бы ни был человек, которому все-таки удалось и первое и второе, он заслуживает уважения хотя бы за одно это. Тем более что в отличие от книг, имеющих неоспоримую (в глазах критики) «ценность», хулиганская литература не пылится годами на полках, она имеет свой рынок и своего читателя, пользуясь в течение многих лет устойчивым спросом.

Еще важнее учитывать то, что критики часто упускают из виду: книги эти в большинстве своем созданы на документальном материале. И пусть их художественные достоинства бывают порой спорными и вызывают всяческие, в том числе и совершенно справедливые, нарекания. Однако в любом случае их содержание базируется на фактах. Так что нравится вам это или нет, многоуважаемые критики и критикессы, но футбольное хулиганство и выросшая из него кэшл-культура являются важной частью истории футбола. Но и без того ясно, что существование хуле и кэшлс несомненно дополняет великую игру, придавая ей исторический общественный контур. И что странного в том, что книги эти пишут не профессиональные авторы, а люди, которые некогда были проводниками этих традиций?

Что же касается «учебных пособий по хулиганству», то стоит ли здесь что-либо комментировать? Читающий многое почерпнет из этих книг, он узнает кто, что, где и почему, но неужели найдутся люди настолько глупые, что примут эти преисполненные горючей ностальгии книжки, эти воздаяния специфическому окололитературному жанру за провокационные? Неужели их авторы хотели кого-то завербовать, сагитировать, заманить в мир футбольного хулиганства? Неужели такое вообще возможно — при помощи книг? В жизни мне как-то не приходилось сталкиваться с подобными примерами.

Когда-то мне случилось написать сценарий для фильма «Грин-стрит» об американском студенте, роль которого исполнил знаменитый Элайджа Вуд. Молодой американский актер ради этого приехал в Англию, чтобы встретиться с прототипами книжных героев из хулиганской «фирмы» при «ВестХэм Юнайтед». Естественно, в печать просочилась идея, что выпуск фильма может дать старт еще совсем «зеленому» хулиганскому движению в США. Положа руку на сердце следует признать, что такая угроза есть и она остается вполне реальной. Однако сделаем акцент на том, что, несмотря на все свое ворчание и кряхтение, молодая поросль хулиганства в США, главным образом вращается вокруг хип-хопа. В то же время неотвратимо растет число белых тинейджеров, которым явно чего-то не хватает в жизни. Им действительно скучно и неуютно, а хулиганство, точнее, кэшл-культура, с ее стилем в музыке, одежде и поведении, легко могла бы заполнить этот вакуум — с катастрофическими последствиями для футбола в США, естественно.

К счастью, так далеко дело не зашло, и все же это проливает свет на тот факт, что любая литература обладает недюжинным потенциалом воздействия на молодые умы — гораздо большим, чем вся наша документалистика. В ней нет ни образов, ни героев, которым хочется подражать, или, на худой конец, антигероев, с которыми тянет подраться. Авторы же беллетристики вольно или невольно способны создать персонаж, вызывающий симпатию. И для многих читателей эти придуманные образы гораздо дороже сухих отчетов и скупой хроники событий. Между тем именно документалистика излагает реальное течение жизни, ничего не выдумывая и никого не вводя в заблуждение. Напрочь отметая слухи, сплетни, патетику и называя вещи своими именами. Однако далеко не все рискуют направить такое в печать. Тем не менее превосходная повесть Джона Кинга «Футбольная фабрика» имела небывалый успех и определенно вывела как жанр, так и самого автора в литературный мейнстрим, а книга «На выезде» Кевина Сэмпсона была очень высоко оценена критикой. Даже обе мои беллетристические пробы пера — «Команда» и «Самый крутой» — были встречены совсем неплохо, не говоря о других книгах на эту тему, о которых практически ничего не было сказано в последние годы. Что еще удивительнее — права на экранизацию всех четырех были приобретены моментально, и, хотя на экран пока вышла только «Фабрика футбола», возможно, скоро мы увидим и «Команду». Похоже, все идет к этому.

Теперь несколько слов о качестве, в отдельных случаях напрямую связанном с недостатками крайне невзыскательного рынка. Но может быть, проблема заключена в отсутствии писательского таланта?

В конце девяностых я стал вести литературный кружок в Интернете. Моей целью было дать дорогу в печать молодым, сочиняющим на околофутбольные темы или просто пишущим кэшл-документалистику. Между прочим, они создавали вещи, от которых просто дух захватывало, — это в смысле профессионального уровня такой беллетристики. В то же время главная проблема состояла в том, что их беллетристика положительно характеризовала хулиганский стиль жизни и в результате навлекала на себя упреки в апологии описываемых безобразий. И пока большинство авторов получают в свой адрес подобные обвинения, если только они не работают на рекламу книги, такие писатели являются худшим кошмаром для издателей. Возможно, потому, что хулиганство достаточно реально, мрачно и сурово. Каждый может предельно близко познакомиться с ним в любую субботу. И если оно продолжает оказывать разлагающее влияние на великую игру, так зачем же биться головой о стену и провоцировать конфликт, который вам вроде ни к чему?

Много чего в таком духе может быть сказано и о телевидении. Хотя тема хулиганства крайне редко становилась материалом для телефильмов или сериалов, а в тех редких случаях, когда подобные персонажи и характеры все-таки появлялись на «малом экране», мы видели каких-то вырожденцев-экстремистов, настоящих дегенератов, не знающих, чем себя занять в свободное время, кроме как вылить пива, завалиться на стадион и под занавес начистить кому-нибудь рожу. Конечно, использование негативного стереотипа всегда намного легче защищать, нежели что-то более близкое к реальности. И выкиньте из головы любые мысли о том, что хулиганы могут быть нормальными людьми с вполне нормальной работой!

Киноиндустрия, к счастью, не боится противоречий. Напротив — кино усердно их муссирует. Ему нужны конфликты и скандалы вокруг темы и фильма — они позволяют «отбить» в прокате деньги, затраченные на съемки. И неожиданный успех низкобюджетной экранизации «Фабрики футбола» повлек за собой пгум в прессе, отличную рекламную кампанию и появление кучи пиратских копий, продающихся на каждом углу по всей стране. Многие в киноиндустрии взяли это на заметку. Как только разразилась эта кампания, мне тут же предложили продать права на экранизацию двух романов: уже упомянутых «Команды» и «Самого крутого». Я был буквально засыпан предложениями от кинокомпаний. То же самое творилось и с другими авторами, пишущими в нашем жанре.

Когда настало время премьеры «Фабрики футбола» и прогремела новость, что Элайджа Вуд будет сниматься в Лондоне в фильме про хулиганов, все вообще с ума посходили. В течение нескольких недель в производство было запущено еще несколько фильмов на околофутбольную тематику, в том числе даже биография Касса Пеннанта.[121] Кто знает, сколько из них доберется до большого экрана и сколько зрителей придет на сеанс, важно другое — любого охватывает при этом гордость за национальный спорт. Давайте все-таки не забывать, где именно родилась эта игра.

Здесь могут снова появиться сомнения: а не вызовет ли это беспокойство властей? Ведь одно дело — выкроить несколько дней на то, чтобы прочитать книгу, и совсем другое — высидеть два часа кинопоказа. Догадываетесь, о чем речь?

А если еще с комфортом, в домашней обстановке с помощью DVD, да еще с хорошей компанией, прихватившей пивка, — это уже не другое, а третье дело! Можно даже «на бис» повторить любимые эпизоды, причем сколько хочешь. Это так здорово, когда тебе только двадцать… или только тридцать… или всего лишь сорок… Смотришь и сравниваешь с тем, что было, вспоминаешь минувшие славные деньки. Или критикуешь авторов фильма за допущенные неточности. Но если тебе пятнадцать или того меньше, все это имеет для тебя совсем иной, непостижимый смысл — просто потому, что тебе еще не с чем сравнивать. И когда хулиганство представлено столь зрелищно и занимательно, когда оно столь изящно выглядит на экране (а как еще оно может выглядеть в развлекательном художественном фильме?), стоит ли удивляться, что оно влечет к себе зеленых юнцов?

Помимо всего прочего, старые доводы насчет «семейных уз» и «общественных связей», с которыми к нам взывают и которыми заклинают, когда мы молоды, — с тем же самым обращаются и к новому подрастающему поколению. На молодых оказывается общественное давление со всех сторон сразу, и будущее для многих из них тоскливо и блекло. Так почему бы им не стать частью антиобщественного, даже анархического союза — такого, например, как околофутбольная тусовка или фан-сцена? Да, им очень нравятся и сопутствующие «субботам» явления — кэшл-культура, лэд-слайф, просто экзальтированное поведение и даже бытие подонков. А почему бы и нет, учитывая реальное положение вещей? И почему это не должно быть для них привлекательным?

Я ни на миг не подразумевал, что эти фильмы направлены на агитацию среди околоклубной молодежи. Во-первых, хотя бы потому, что она уже сагитирована. Ее уже не оторвешь.

Примите во внимание и тот факт, что большинство стадионов в дни матчей со всех сторон окружены подростками в соответствующей экипировке в стиле «кэшл». При случае эти ребята не стоят в стороне, хотя, конечно, их роль пока мизерна. Проблема для властей состоит как раз в том, что люди хотят смотреть такие фильмы, и киноиндустрия проявляет к ним устойчивый интерес. Главное — ничего с этим не поделаешь, остается только терпеливо ждать, пока с течением времени спадет интерес. Но, судя по всему, случится это еще очень не скоро.

Странно, похоже, единственная отрасль, неспособная наживать капитал на интересе к хулиганству, — это игровая индустрия. В самом деле, насколько мне известно, была лишь одна попытка использовать эту тему под названием «Хулиганы, тучи над Европой». Совершенно легально вышедшая на рынок игра давала возможность собрать собственную хулиганскую группировку и руководить ею в «боевых операциях», прорываясь сквозь Европу в ходе международного футбольного турнира. Замысел великолепен, графика — превосходная, и даже предоставлялась возможность совместной игры с другими геймерами по Интернету.

Однако неделю-другую спустя после ее выпуска в продажу магазины по всей стране просто отказывались брать такие товары на реализацию. С другой стороны, «игры в футбольных хулиганов» в самом скором времени неизбежно обретут культовый статус. Даже те, кто катил на них бочку, вскоре начинали чувствовать нестерпимое желание сыграть в это безобразие. Правда, существует одна проблема: резаться в такие игры довольно быстро становится невыносимо скучно. Так что власти могут сберечь время, предоставив проблемным товарам исчезнуть с прилавков магазинов самостоятельно.

Однако смею утверждать с определенной долей уверенности, что игровая индустрия просто еще не заполнила здесь свою нишу и не ухватилась за тему всерьез. Игры типа «Ходи-руби» — одна из прибыльных статей дохода. Подобных «колотилок», в том числе «стратегий», выпускается немало, и они пользуются достаточно широким спросом. Осталось только взять хулиганство как увлекательнейший социальный феномен, удачно разработать сюжет или хотя бы завязку — и все пойдет в нужном русле. Учитывая полное отсутствие цензуры в игровой индустрии, оставим в покое спальни подростков — здесь нам беспокоиться не о чем.


Глава шестая Полиция

За последние годы хулиганизм был описан со всех точек зрения и получил многостороннее и, наверное, исчерпывающее освещение. Те, кто был в нем когда-либо замешан, а также те, кто и сейчас участвует в этом процессе, те, кому по душе этим заниматься, и те, кто питает к нему искреннюю ненависть, — все они имеют собственную точку зрения на предмет, ту или иную. И все же есть одна область, до сих пор не получившая достаточного освещения в литературе, а почему — для меня остается загадкой.

Я, конечно же, говорю о людях, которые уже давно и повсеместно признаны самым крупным и наиболее организованным английским мобом за всю историю футбола. Я говорю о полиции. В данном случае меня интересуют не проводимые ею операции, а, скорее, личностная сторона вопроса.

Мне довелось общаться с разными полисменами, да и ветеранам футбольных трибун тоже есть что рассказать на эту тему: немало сохранилось в их памяти удивительных историй. Некоторыми из них я уже воспользовался в предыдущих книгах. К примеру, когда полиция пыталась развести в разные стороны хулиганов «Миллуола» и «Бирмингема» в ходе их памятного матча в 2002 году. До сих пор эти события считаются одним из самых примечательных испытаний, выпавших на долю полиции, прошедшей тогда настоящий экзамен на выдержку и прочность. В то время как подвиги служащих полицейской разведки, секретных агентов, которые дышали в затылок хулиганам и шли бок о бок с их вожаками, проникнув в «систему», — чисто беллетристическая выдумка.

Подобным же образом по личному опыту могу утверждать, что высшие эшелоны властных структур в полиции во время интервью, посвященных проблеме хулиганства, выражаются весьма однозначно, сразу же принимая жесткую и бескомпромиссную позицию. Они вовсе не собираются мириться с этим явлением либо идти на какие-то уступки. Говоря начистоту, я даже уверен в обратном, потому что спрашивал у них сам.

А жаль. Подобно многим другим поклонникам футбола, я всегда живо интересовался, как же воспринимается культура хуле теми, кто имеет с ними дело по долгу службы? Ясное дело, работа не из легких. Наверняка она полна всяческих неожиданностей и профессионального риска.

Для того чтобы понять природу околофутбольного насилия и неистовства, очень важно учитывать опыт тех, кто сражается с этой проблемой чуть ли не еженедельно, кто ведет также скрытую борьбу. Очевидно, это те, кто стоит на страже закона и правопорядка. Их мнение также должно учитываться при выработке объективного взгляда на хулиганизм.

Однако они, по всему видно, неохотно говорят на данную тему, скрывая личный опыт бесконечных столкновений. Все это идеально иллюстрирует одну из фундаментальных проблем, которая традиционно влияет на отношения между болельщиками и полицией, являясь реальным содержанием ситуации «мы и они». Печальный факт, но другого нам не дано. За долгие годы великое множество фанатов рассматривалось представителями закона и правопорядка как нечто откровенно враждебное. Блюстители порядка с крайней неприязнью взирали на это дикое и неугомонное племя. Но это еще полбеды — дело не ограничивалось одними только буйными «субботними парнями». Оно простиралось намного дальше, в том числе и за границу.

Тут мне следует кое-что пояснить. Лично я не в восторге от действий полицейских и никогда не делал из этого секрета. В то же время они — первые, к кому я обращусь за помощью и защитой, если что-нибудь случится со мной или, не дай бог, с моей семьей. И ничего, кроме уважения, эти самоотверженные мужчины (и женщины тоже) не заслуживают. Они охраняют наш покой, занимая переднюю линию на фронте борьбы с терроризмом и организованной преступностью. В этом смысле британская полиция вообще занимает первое место в мире, причем вне всяких сомнений. Что же касается футбола, то здесь дела обстоят несколько иначе. Более того — совсем не так. Большая, надо сказать, разница.

Однако прежде чем углубиться в нее в условиях отсутствия сотрудничества со стороны полиции, мы должны совершить краткий экскурс, уяснив для себя, как же именно полиция справлялась с проблемой хулиганства в прошлом, сыграв столь важную роль в истории футбола.

Думаю, ни у кого не вызовет возражений утверждение, что из всех стран, где существует и живет великая игра, Англия несравненно больше других страдает от футбольного хулиганства. Данную аксиому доказывать незачем. Тут, конечно, и гордиться нечем, однако никого не удивит, что мы — самая многочисленная армия болельщиков, путешествующих по миру. Ни одна другая страна не может тягаться с Великобританией по числу футбольных клубов и процентному соотношению выезжающих болеть за свою команду и сборную на международные турниры.

Печальная ситуация, связанная с этим, имеет место уже не первое десятилетие. Винить можно кого угодно, однако не только я, но и подавляющее большинство болельщиков уверены, что истинные виновники событий собираются по субботам на стадионе. Те самые парни. И если бы они не выволокли насилие на футбол из своих рабочих кварталов и спальных районов еще тогда, в семидесятые, если бы они не поставили его на широкую ногу в восьмидесятые и девяностые, если бы они не поддерживали сложившееся положение вплоть до сегодняшнего дня, вы бы не читали этой книги. Так что все совершенно ясно.

Однако они сделали все, что могли, — и вот вам последствия. Одно заключается в том, что в полиции стали видеть универсальное орудие против хулиганства. Лучшего способа, чем вмешательство различных силовых структур, не придумаешь. Насилие традиционно подавляется насилием — ничего иного никому в голову не придет. Не считая разве что некоторых превентивных мер, впрочем также сопряженных с насилием, — предупреждающие повестки, всевозможные извещения накануне отдельных игр или очередного тура, постоянные проверки, слежка — все это так или иначе отдает насилием, потому что любые методы борьбы с хулиганством связаны с проявлением силы.

Гордиться тут, прямо скажем, нечем. Насилие кристально ясно демонстрирует чье-то бессилие. Однако ничто другое не может с ним справиться, кроме другой, законной его разновидности. Так что проблема все еще висит в воздухе. И никто пока не знает иного подхода к ней, кроме традиционного. Дубинки против кулаков, газ против кастетов. Можно с ходу выдать еще с десяток подобных лозунгов и украсить ими улицы вокруг стадионов в субботу, накануне очередного матча.

Но я утверждаю — возьму на себя такую смелость — и делаю это уже не впервые: не полиция должна отвечать в данном случае за общественный порядок. А кто же тогда? Кто еще, кроме полиции?

За это, в первую очередь, ответственны устроители игры и правительство, а не силовые структуры. Роль же полиции заключается лишь в поддержании порядка в стране. Она должна своевременно вмешиваться в инциденты, происходящие на стадионе, но полагаться на нее, как на палочку-выручалочку, не следует ни в коем случае. Она должна вмешиваться лишь в случае крайней необходимости, а как не довести до этой крайней необходимости — пусть задумываются правительство и устроители спортивных мероприятий.

К настоящему времени полицией накоплен громадный опыт сдерживания и разгона уличных толп, а также задержания «поджигателей» и «провокаторов». Многие из полицейских стратегий были подсказаны правительством, включая самые изощренные техники. Другие же применяли старые проверенные методы, известные любому патрульному и постовому.

В семидесятые-восьмидесятые самым ярким примером использования таких новых технологий стало применение «эскорта» для беспроблемного доставления болельщиков на стадион и последующей их отправки на вокзал или автостоянку по завершении матча. С помощью «эскортирования» предотвращалось и даже снималось множество проблем.

Разъезжающие группы поддержки непременно включали в себя заводил, способных на провокацию и управление сражением. Но полисмены предусмотрительно блокировали их, закрывая дорогу собственными телами, собаками, лошадьми, и заботливо провожали фанатов от самого вокзала — автобусного или железнодорожного — до стадиона. Затем то же самое повторялось в обратном направлении. Весь этот процесс сопровождало невероятное напряжение, так как фанаты стояли буквально на голове во время поездок.

Маршируя по чужим улицам, точно армия захватчиков, особенно в таких городках, как Сток или Дерби, где местные всегда откровенно враждебны и уже заранее настроены на драку, они чувствовали себя самыми крутыми, и мощный приток адреналина был им обеспечен. Особенно когда начинала активно вмешиваться полиция. Бывало и так, что местным, несмотря на полицейские меры предосторожности, все-таки удавалось устроить засаду и внезапно обрушиться на соперников, а иногда и прорываться сквозь оцепление. В общем, для такой работы требуются невероятно крепкие нервы. Следует учесть и то, что полицейские операции очень часто проваливались.

На стадионе же хватает своих проблем. Здесь также идет война, и никогда не знаешь, в какой момент болельщиков прорвет. Причиной может стать несправедливое решение арбитра, спорный момент, да что угодно. События разворачиваются по-разному — они либо заводят, либо, наоборот, остужают страсти. Все зависит от того, куда и с каким клубом приедешь. В былые дни, еще до того, как болельщики научились объединяться, большие мобы на стадионе зачастую были разделены одной-единственной шеренгой полисменов. Последствия были хорошо предсказуемыми. Любой мог догадаться, к какому плачевному результату это приведет в конечном счете. Насилие в те дни привычным образом выплескивалось на игровое поле, и даже судьи и футболисты не миновали его.

На исходе семидесятых болельщики разных команд уже были предусмотрительно разделены проволочной сеткой, растянувшейся паутиной по всему стадиону. Однако воинствующие фанаты — не мухи. Что им какая-то сеть! А полицейские и подавно не пауки. Тем не менее в течение некоторого времени счет стычек, произошедших непосредственно на стадионах, пошел на убыль. Вспыхивавшие на трибунах инциденты удавалось гасить в огороженных секторах, а там, где не помогали перемычки, в борьбу вступали вспомогательные, вооруженные дубинками части. Главное — конфликт удавалось подавлять на относительно небольшом пространстве, обнесенном барьером. А потом уже разбирались, кто прав, кто виноват.

Зачастую полицейских упрекали в том, что они работали по принципу «клин клином», ничего так и не добившись.

В самом деле, из некоторых полицейских участков задержанных фанатов выпускали сразу же — и это после «шалостей», которые в других областях страны привели бы как минимум к суточному аресту.

Но те события минувших дней уже давно и навсегда стали достоянием истории, после того как применение полицейского эскорта стало обычной практикой. Теперь все делается довольно просто, по наработанной схеме: заранее, в определенных местах, в разных частях города и на участках шоссейных дорог выставляются патрули. Примерно то же происходит и вокруг стадиона, с дополнительным старшим полисменом или патрульными-наблюдателями, выслеживавшими подозрительные скопления людей. На сей счет предусмотрены подтянутые к арене фургоны. Точно так же и на самом стадионе все идет к сокращению участия полиции при одновременном увеличении числа служащих стадиона, на которых перекладываются дополнительные функции по поддержанию порядка. Вот кто исподволь следит за нарушителями. И тут же — недремлющее око Старого Билла.[122] Утомительно, однако воздействует довольно эффективно.

Иная тактика используется в ходе превентивных упреждающих мер борьбы с хулиганством. Тут важна роль агентов в штатском. Их задача — собрать информацию, при удобном случае — просочиться в группировку, стать «своим человеком». Этот метод был запущен с легкой руки ФА еще в середине 70-х, когда она потребовала от полиции дополнительных мер. Тогда буквально все (и в первую очередь, конечно, футбольные чиновники) были обеспокоены возросшим количеством инцидентов на выездных матчах. В начале 80-х это стало одним из основных приемов борьбы с хулиганством, грозным и сокрушительным. Главным образом потому, что полиция (на пару со СМИ) отчего-то была убеждена, что организованные хулиганские группы рано или поздно неизбежно превратятся в криминальные группировки. И вот для того, чтобы раз и навсегда разгромить организованные «фирмы» и покончить с волной преступности одним-другим махом, специально отобранных полицейских снабдили новыми документами и инструкциями. Теперь их задачей стало вживание в роль футбольных фанатов. То есть теперь они были должны «тусоваться» в определенных местах, ходить на определенные матчи — и при малейшей возможности стараться проникать в мобы. В 1986 году, после кровавой трагедии на стадионе «Эйзель» и жесткого наезда «Миллуола» на «Лутон», им наконец-то удалось справиться со своим заданием. У них получилось. И вышли они на публику в сиянии прожекторов, зажженных, естественно, СМИ.

Одним из первых клубов, услышавших «стук в седьмом часу утра», стал «Челси». 26 марта 1986 года началась операция «Автогол» (название, странным образом оказавшееся пророческим). Семеро ярых поклонников «Челси» были разбужены и арестованы под прицелами видеокамер как главари знаменитой банды «Headhunters». Их доставили в суд прямо из постелей.

На протяжении следующих четырех лет «Лидс», «Вест Хэм», «Миллуол», «волки», «Манчестер Юнайтед» и «Бирмингем Сити» преследовались подобным образом. Обвинение было однотипным: либо злостное нарушение общественного порядка, либо организация беспорядков. Даже к тем, кто каялся и просил о снисхождении, английская Фемида была крайне немилосердна и поразительно скора на расправу. Приговоры дифференцировались от продолжительного условного срока общественно полезных работ до десяти лет тюремного заключения.

Однако в самом скором времени выяснилось, что не все приговоры смогли обезопасить общество от злостных правонарушителей. Улики, набор которых простирался от интернет-карт до хранения разнообразного холодного и огнестрельного оружия, были разбавлены подделками, и многим зарвавшимся «секретным агентам» пришлось объясняться перед особой комиссией по расследованию внутренних преступлений. Некоторым из них были вынесены служебные взыскания, а кое-кто и вовсе был привлечен к уголовной ответственности. Об этом, кстати, идет речь в моем романе «Команда».

Как следствие, за четыре года была проведена масса полицейских операций, в числе которых «Автогол» («Челси»), «Полное время» («Вест Хэм» и «Миллуол»), «Белая лошадь» («Вест Хэм»), «Задний двор» («Кристал Палас») и «Колпица»[123] («Л*т*н») полностью провалились, и все обвинения с хулиганов были сняты.

Тем не менее, вопреки всем этим дорогостоящим ошибкам и профессиональным провалам, использование агентов в штатском как способ сбора данных и улик жив и посейчас. Однако с организованными группировками полиция и СМИ теперь ведут себя куда осторожнее, поскольку те крайне подозрительно встречают каждое новое лицо.

Еще один способ сбора информации широко используется офицерами футбольной разведки, так называемыми FIOs, впервые применившими его на Евро-88. Ныне он широко используется по всей Европе. Национальная полицейская футбольная разведка тесно сотрудничает с клубами, за которыми закреплены ее агенты, чтобы вычислить и опознать местных хулиганов, а также проследить их передвижение за границей во время международных турниров. Этот метод доказал свою чрезвычайную эффективность за долгие годы применения на практике. Особенно успешно — во время выездных «гастролей» наиболее известных хулиганских «фирм». Однако как оружие этот метод имел массу недостатков. И не только потому, что при виде агентов футбольной разведки у «субботних парней» вставали волосы на загривке. Просто за годы совместных злоключений и тесного сотрудничества агенты футбольной разведки стали для них либо необходимым злом, либо настолько привычным явлением, что фанаты почти перестали обращать на них внимание. Но как бы то ни было, агентам все-таки удалось навести мосты — и отношения с хулиганами, за которыми им было поручено следить, стали чем-то вроде товарищеских. Как я уже упоминал, бывали случаи, когда агенты предупреждали саппортеров о местных полицейских облавах, чтобы не дать «своим» попасть за решетку. Были и другие славные примеры проявления «заединщины» во время загранпоездок. О подобных сюжетах часто сообщалось во время Евро-2000, когда бельгийская полиция точно с цепи сорвалась, открыв сезон охоты на английских болельщиков.

Еще одним недочетом являлось то, что саппортеры раз за разом встревали в ситуации, когда им самим приходилось разыскивать «своих» агентов футбольной разведки и взывать о помощи. Если же тех вблизи не оказывалось, проблемы довольно быстро перерастали в подлинные катастрофы. Самый характерный пример — апрель 2000 года, когда два фаната «Лидс Юнайтед» были зверски убиты в Стамбуле болельщиками «Галатасарая». Многие саппортеры «Лидса», присутствовавшие при этом, позднее утверждали, что незадолго до трагедии сопровождавший их агент футбольной разведки заявил, что дела идут просто прекрасно. По их словам, он был настолько доволен сложившейся ситуацией, что решил прервать наблюдение и с чистой совестью отправился перекусить. Это заявление полностью расходилось с показаниями самого полицейского агента, имевшего на сей счет совсем иную версию. Полисмен утверждал, что был свидетелем случившегося от начала и до конца. Однако его вмешательство ни к чему бы не привело хотя бы потому, что он был без формы и оружия. Неудивительно, что такое несовпадение показаний впоследствии стало причиной многих конфликтов, так как фанаты «Лидса» пришли к выводу, что полиция в штатском действовала по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись».

Однако в подавляющем большинстве случаев агенты футбольной разведки различных стран пытались соблюсти баланс между собственными интересами, то есть требованием службы, и необходимостью поддерживать добрые отношения с болельщиками, которые в любой момент могли во что-то вляпаться. Такое взаимодоверие временами выручало фанатов, попадавших за границей в очень сложные ситуации.

Само собой, помимо стандартного полицейского патрулирования понадобились иные средства борьбы с насилием на стадионах. И тут на помощь пришли новые технологии — прогресс не стоял на месте. Действительно, за последние годы мы оказались свидетелями нескольких потрясающих открытий в этой области. Самым «продвинутым» было, конечно, использование уличных видеокамер. Впервые опробованное в середине семидесятых скрытое наблюдение стало одним из самых распространенных и полезных средств в борьбе с хулиганами, причем не только на стадионах. Оно помогало выявить местонахождение группировок, а также определить маршруты их продвижения по городу. К тому же камеры собирали необходимые улики для суда.

В наши дни они следят за потоком толпы, вычисляя примечательных личностей, которые затем идентифицируются с помощью электронной базы данных. Необходимые изображения мгновенно появляются на экранах ультрасовременных систем наблюдения, куда поступает информация с многочисленных, раскиданных по всему городу камер наблюдения.

Съемка идет, когда поток зрителей входит на стадион и когда он покидает его. Дополнительно существуют так называемые «хуливэны» — фургоны со светонепроницаемыми стеклами, припаркованные рядом со стадионом. Из них также ведутся наблюдение и съемка. В «хуливэне» обычно размещаются мобильный штаб операции и контрольный центр слежения. Идея состоит в том, чтобы сдержать хулиганов (прекрасно осведомленных, для чего рядом со стадионом паркуются такие темные фургоны) и воспользоваться информацией, случись что.

Мы стали также свидетелями развития фототелефонной связи в виде SMS-сообщений. Эта система стала настоящим подарком для полиции, которая с невероятным успехом воспользовалась ею во время Евро-96. Она позволяла произвести мгновенный обмен информацией между контрольным центром управления и полисменами на стадионе с помощью электронной системы EPI. Помимо этого, широко использовались камеры, установленные на собаках и лошадях и прикрепленные к шлемам полисменов, и даже прослушивающие устройства, вмонтированные под сиденья на трибунах.

Местность вокруг стадиона «Миллуола» использовалась для испытания компьютерной системы распознавания и идентификации личности, известной как «Мандрагора». (Большая часть этого растения — корень, прячущийся глубоко под землей. Весьма красноречивый образ — аплодисменты полиции.)

Технические открытия в плане своей эффективности вполне могли состязаться с разведкой. Ее специальный отдел по борьбе с непрерывно растущими проблемами, связанными с пребыванием английских фанатов за рубежом, был сформирован в 1989 году. Впоследствии, годом позже, он вошел в состав NCIS — Национальной криминальной полиции. Новое подразделение состояло из шести дежурных полицейских под началом контролирующего офицера. Учрежденная поначалу в 1992 году для борьбы с организованной преступностью, специализированная футбольная секция NCIS не только координировала совместные действия различных служб по всей стране, но и предусматривала разведку во время поездок английских фанатов вслед за сборной на континент.

Ключ к успеху заключался в базе данных, которой обладали агенты полиции. Достаточно сказать, что к 1992 году они располагали более чем 6000 электронных досье с фотографиями скандально известных либо подозреваемых в свершении различных правонарушений личностей. Причем цифра эта неуклонно росла с каждым более-менее примечательным инцидентом. Имена людей, замеченных в беспорядках, а также подозреваемых в участии в них, немедленно заносились туда же. То же самое происходило и в отношении арестованных во время футбольных бесчинств за границей. Было введено соответствующее деление на разряды:

категория А — мирный саппортер;

категория В — подозреваемые в участии в беспорядках;

категория С — чрезмерно активный саппортер либо зачинщик и организатор беспорядков.

Вскоре наладился и международный обмен информацией с полицией других стран в соответствии с подписанными дипломатическими соглашениями. В результате NCIS получила право применения любых «домашних» и даже международных запретов на посещение футбольных матчей по отношению к любому человеку, замешанному тем или иным образом в беспорядках или находящемуся под подозрением. Расширение полномочий английской полиции касалось тех европейских стран, с которыми были достигнуты договоренности. Более того, теперь NCIS отвечала за поддержание определенных европейских директив в отношении насилия на стадионах. Что же касается внутренних мер пресечения, то теперь по всей стране широко применялся арест любого, кто оказался замешанным в футбольных бесчинствах на территории Великобритании.

Хотя еще за день до этого все стало известно в хулиганских кругах, внимание NCIS привлекало совсем другое, а именно — Евро-96 и грандиозная по масштабам операция, имеющая целью пресечь любую хулиганскую инициативу. Это был поход, какого еще не знала местная история футбола, начиная с Чемпионата мира 1966 года. Однако внимание мировой общественности привлек не успех и не масштаб операции, а лишь одна ее стоимость. Сначала ходили слухи о выделенных 10 миллионах фунтов стерлингов, но реальная сумма, как выяснилось несколько позже, составила почти 25 миллионов.

Таким образом, многие люди впервые получили понятие, во что же обходится охрана полиции на стадионе. Предъявляемые счета временами повергали администрацию в состояние шока — взять хотя бы одну лишь премьер-лигу. Входящие в нее клубы выплатили полиции 2,9 миллиона фунтов только за сезон 1996/97 года. Тремя самыми масштабными стали следующие события. Во-первых, беспорядки в Дублине в 1995 году, когда английских саппортеров стали гнать со стадиона во время товарищеского матча со сборной Ирландии. Второй эпизод имел место на ЧМ-98 во Франции — фанаты тогда устроили бесчинства в Марселе, В-третьих, не обошлось без скандала на Евро-2000, окрашенного массовыми беспорядками в Шарлеруа. Хотя, если начистоту, случившееся в Белыии было скорее реакцией на то, как встретили англичан местные, нежели привычным махровым хулиганизмом. Хотя полиция провела масштабную операцию с целью предотвращения беспорядков во время Чемпионата Европы, среди 965 арестованных английских болельщиков нашелся только один располагавший запретом на выезд и всего лишь 35 задержанных были известны в качестве мало-мальски известных хулиганов. В то же время NCIS объявила, что это как раз и является доказательством успеха проведенной ею операции. Дескать, она-то и отсекла вовремя хулиганскую стратегическую головку и удержала известных активистов дома, не допустив их выезда за рубеж. В то же время полиция не скрывала, что именно это и было ее главной целью.

Так что, несмотря ни на что, NCIS продолжала трудолюбиво ползти вперед в своей усердной работе. Когда же ее усилия увенчались конкретным успехом, они радовались, как дети. Впрочем, им действительно было чем гордиться, особенно в отношении путешествующих болельщиков и совместных учений полиции разных стран и служащих стадиона. Этот опыт сразу же взял на заметку FBOA (Football Banning Orders Authority) Англии и Уэльса — специальный орган при правительстве, выдаюший запреты на посещение матчей. Его репутация стала настолько прочной, что он превратился в модель для создания подобных родственных противохулиганских структур для борьбы с бесчинствами болельщиков в различных странах Европы. Однако 1 января 2006 года NCIS вошла в состав более крупной организации SOCA (Serious Organised Crime Agency) — Агентства по борьбе с организованной преступностью и расследованию тяжких преступлений. В результате функции британской футбольной разведки и FBOA слились воедино, породив тем самым Специализированное подразделение футбольной полиции Объединенного Королевства UK FPU (United Kingdom Football Policing Unit).

Данная служба отвечала за ход тактических операций и их координацию, в том числе и в международном масштабе, когда этого требовали обстоятельства. На ней также лежало финансовое обеспечение контрхулиганских операций, проводимых Ассоциацией старших офицеров полиции. В итоге UK FPU взяла на себя разведку и все прочие обязанности, первоначально лежавшие на FBOA.

Неудивительно, что UK FPU появилась, едва на горизонте замаячил Чемпионат мира. Но чтобы увеличить свои шансы на успех, хотя бы в сезоне 2005/06 года, правительство Англии ужесточило законодательство по запретам на выезд за границу и посещение стадионов. Оно заранее пообещало, что на сей раз их число побьет все былые рекорды.

Время покажет, насколько эффективно станет работать UK FPU, однако, судя по отдельным репликам его верховного руководства, они рассчитывают на серьезный успех. Во всяком случае, на международной арене борьбы с футбольным хулиганством.

В самом деле, стоит упомянуть, что ФИФА и УЕФА недавно высоко оценили работу UK FPU на антихулиганском фронте.

И все же, как бы эффективно ни работали такие спецподразделения, они действуют в рамках закона, который позволяет принимать конкретные меры. В свете последних десятилетий законодательство в сфере футбола претерпело весьма заметные изменения. Было сделано все возможное, чтобы облегчить полиции ее работу. Рамки закона были раздвинуты, чтобы обеспечить полиции режим наибольшего благоприятствования. И ситуация с нарушителями правопорядка на массовых футбольных мероприятиях значительно упрощалась. Теперь полиция стала легко справляться со всеми, кто совершал правонарушение или преступление на футболе. И это было важнее всего.

В прежние времена хулиганство сталкивалось с конкретным, прямолинейным законом, беспощадно каравшим того, кто причинял вред человеку или чужой частной собственности. Однако события 1985 года изменили все раз и навсегда. Особенно повлиял на ситуацию брэдфордский пожар, унесший с трибун стадиона жизни 56 болельщиков и оставивший после себя более 200 пострадавших. Напомним также и о беспорядках на стадионе «Сент-Эндрюз».[124] Все это вынудило правительство принять жесткие меры. Правительственный отчет 1986 года сосредоточился на вопросе обеспечения безопасности болельщиков на стадионе. Он также сформировал основу Акта 1989 года (Football Supporters Act), который предоставлял судам право выносить достаточно суровые приговоры любому буйному болельщику, преступившему черту, за которой он вторгается в область чужих интересов и безопасности. Это должно было удержать кое-кого не только на расстоянии от стадиона, но и от выездов за границу. В принятии такого постановления полиция усматривала свою главную и основную победу.

Однако другая мера, рекомендованная Актом, — введение специальной идентификационной карточки болельщика — себя не оправдала. Прежде чем Акт прошел одобрение футбольных лиг, согласившихся организовать такую схему во всех профессиональных клубах, на деле лишь 13 из 92-х попытались выполнить эту рекомендацию. К счастью, невзирая на энергичную поддержку со стороны премьер-министра страны Маргарет Тэтчер, последовавшую после трагедии на «Хилсборо», система карточек была неосуществима. В сообщении лорда Тайлора прозвучали следующие слова: «Все равно что бить кувалдой по орехам».

В то же время положительный, хотя и запоздалый шаг в верном направлении был сделан пару лет спустя, когда Акт дополнило Постановление о футбольных правонарушениях 1991 года (Football Offences Act). Что сильно укрепило закон применительно к трем пунктам: обстрел сигнальными ракетами, вторжение на поле, а также соучастие в расистских выпадах и призывах к насилию.

Пересмотренный и исправленный закон о футбольных беспорядках, а также Акт о беспорядках, изданный в 1999 году, рекомендовали применение международного запрета на посещение стадионов. Процедура такова: получивший извещение о запрете сдает паспорт в полицейский участок и таким образом лишается возможности на посещение матча за границей.

Данный Акт содержал дополнительные рекомендации: любой арестованный во время околофутбольных беспорядков за рубежом по прибытии на родину немедленно задерживается и препровождается в изолятор. А приговор выносится в соответствии с законами страны, где было совершено правонарушение или преступление. Проблема состояла в том, что, невзирая на Европейскую конвенцию о предосудительном поведении болельщика на стадионе (European convention on spectator violence and misbehaviour at sports), большинство подписавших ее стран просто-напросто выпроваживали любого преступившего границы приличия болельщика. Иногда — к великой досаде NCIS.

В ответ на проблемы, возникшие на Евро-2000, Акт был скорректирован в плане более четкой соотнесенности местных и международных запретов на выезд. Но, что еще важнее и в то же время еще полемичнее, он давал судам право выносить запретные постановления лишь тому лицу, чье участие в беспорядках имело подтверждение в полицейских досье. Правда, теперь уже было не важно, где именно это произошло — в Великобритании или вне ее. Вводя такую практику, власти надеялись, что она поможет им предотвратить акты хулиганства и вандализма в будущем.

Запретные постановления накладывались сроком от двух до десяти лет, в зависимости от масштаба правонарушения, а также серьезности поданного иска. Они представляли собой оружие столь эффективное (в одном только 2005 году их было вынесено около тысячи, а впоследствии это число выросло до 3500), что полиция стала укреплять и совершенствовать эту систему. В начале сезона 2005/06 года было объявлено, что сотрудничество и взаимодействие между двумя полицейскими группами станет стандартной практикой в рассмотрении всех футбольных правонарушений. Более того, теперь всякое дело после доследования будет непременно доходить до суда, не отсылаясь в архив в ожидании подходящего случая или добора материала. Досье на полках залеживаться не будут. Столь твердое обещание со стороны полиции произвело сильное впечатление на публику. Все наводило на мысль, что хоть хулиганство и не искоренено, однако бой продолжается. И если вести его упорно и планомерно, то любая твердыня дрогнет, даже такая, как организованная околофутбольная преступность и дебоширство. Победа близка, как бы подсказывала нам полиция, и она уже не за облаками.

В ответ «боевые действия» развернулись по всей стране, «горячих точек» становилось все больше и больше, да и вспыхивали они с завидной периодичностью. Хулиганство работало точно огромный отлаженный механизм, раскинувший свои щупальца по всей стране, вроде итальянской спрутоподобной мафии с ее круговой порукой и законом молчания.

И хотя на родине хулиганства война бушевала с прежней неугасающей силой, на международной арене все-таки можно было достичь определенных успехов, по большей части — благодаря усилиям самих болельщиков, способных изменить свой имидж за рубежом.

Данные статистики в этом отношении — обычная официальная цифирь, разнесенная по категориям и привязанная к процентным показателям. Не одну инстанцию минуют эти списки, прежде чем обнародуются NCIS и будут выставлены на всеобщее обозрение перед началом очередного футбольного сезона.

Естественно, между строк там всегда маячит намек, а иногда и напрямую сообщается о том, что «положение улучшается, хотя рано праздновать победу, поскольку присутствует беспокойство перед некоторыми новыми феноменами, признаками, грозящими нарушить обретенное равновесие». В прежние времена это был намек, что «хардкоры», проводящие в жизнь преступную деятельность «фирм», увеличивают их состав за счет неизвестного числа тинейджеров, пока еще не поддающихся учету, чья деятельность также протекает в рамках организованных группировок. И то и другое, как позитивное, так и негативное, тут же воспринималось общественностью. В переводе для публики это означало нечто вроде: «все более-менее неплохо, только не расслабляйтесь». Здесь наличествовали и опасения, и глубокое внутреннее удовлетворение, и все что угодно. Короче говоря, публике предоставлялись эмоции, издателям — тиражи, телевизионщикам — прайм-таймы и заказы на рекламные «окна». Однако ничего нового или особенного в отношении к 95 процентам парней, регулярно посещающих матчи. Хотя кое-что в словах полиции намекало на то, что они там еще присутствовали.

Наглядный пример — показатели сезона 2005/06 года. Пресс-релиз, переданный полицией для печати за день до опубликования конкретных цифр, получил название «Мир стадионам, война хулиганам» и содержал намек, что число новых запретов побьет все рекорды. Так оно и случилось. Речь идет об 11 процентах роста арестованных во время проведения футбольных матчей (их общее число выросло до 3628).

Цифры, конечно, ободряют, как надежные свидетели, но, как только начинаешь их сверять и уточнять, охватывает смущение при виде того, как это делается. Вот вам один из способов, с помощью которого они сбили планку показателей административных правонарушений, — из 3628 арестованных только 1856 было задержано за нарушение общественного порядка. То есть за действия, которые могли, насколько я понимаю, получить в суде статус «футбольного насилия». На самом деле, за нарушение общественного порядка было арестовано 1428, а за насилие на футболе — 428. Остается 1772, из которых еще 314 лиц были задержаны за оскорбления, квалифицированные как «имеющие отношение к футбольному хулиганству»: хранение или ношение оружия и прочих средств для нападения (36), метание ракет (76), умышленное нарушение спокойствия (140) либо нарушение запрета на выезд (62).

В общей сумме это составило 2170, что гораздо больше походит на истинную цифру «футбольных» арестов, тогда как остающиеся 1458 были задержаны по причинам, почти или совсем ничего общего с хулиганством не имеющим. Среди них: распевание расистских песен (51 случай), спекуляция билетами (146) и даже 976 арестованных за непристойное поведение в нетрезвом виде. Откуда они попали в этот официальный отчет, для меня по-прежнему остается загадкой.

Еще туманнее все представляется, если посмотреть на дело с иной точки зрения, поскольку из этих 3628–1491 были арестованы действительно на стадионе, что вполне определенно и недвусмысленно исключает подавляющее большинство в 2170 человек, принявших участие в уличных разборках, а также тех, кто спекулировал билетами (естественно, продажа с рук велась до входа на стадион).

Если же рассматривать свыше 37 миллионов, прошедших сквозь турникеты на стадионы Англии в течение сезона 2004/05 года, мне представляется, принимая во внимание все цифры и подсчеты, всю эту утомительную, но красноречивую статистику, что стадион у нас стал самым мирным и безопасным местом в стране. Получается в среднем 1,21 арестованных за игру. Так что даже за воротами стадиона теперь намного спокойнее, чем, например, в деловом квартале в субботу вечером.

Остаются только два вопроса, один из которых вы неизбежно зададите. А какой именно, зависит от того, насколько вы разбираетесь в игре и в вопросах хулиганизма. Если о футболе вам известно весьма немногое, а о сопровождающих его явлениях и подавно, если вы принимаете всю эту статистику на веру лишь потому, что ее публикуют серьезные издания, то получается, что хулиганство вообще не представляет собой серьезной проблемы. Во всяком случае, настолько серьезной, чтобы с ней столько времени носилась полиция, пугая при этом общественность. Невольно напрашивается следующий вопрос: «К чему такая шумиха?» Полноте пыль поднимать, господа. К тому же две с лишним тысячи арестов в год едва ли окупят миллионы фунтов стерлингов, потраченные на футбольную полицию.

Однако если вы несколько лучше разбираетесь в футболе и с относительной периодичностью посещаете матчи, вместо того чтобы смотреть их по телевизору, вы, скорее всего, зададитесь иным вопросом. Почему эти цифры вовсе не соответствуют тому, что мне приходится наблюдать на трибунах? Ведь положа руку на сердце — этого не может быть! Каким-то усредненным представителям публики, мистеру и миссис Общественность, предлагаются розовые очки для просмотра результатов и оценки истинной ситуации. Они уверены, полиция вообще не производит никаких арестов. Во всяком случае — при них, здесь и сейчас. Лишь только тот, кто решит посетить стадион во время дерби местного значения или какой-либо кубковой игры, на личном опыте постигнет, что хулиганизм — вовсе не жупел, которым пытаются запугать обывателя, но и не мираж статистических сводок. Это вполне реальная угроза — как спорту, так и здоровью многих людей, а также их частной собственности и даже жизни.

Зачастую борьба полиции с этим явлением принимает нешуточные формы, достигая поистине эпического размаха. Например, на шеффилдском дерби в феврале 2006 года покой болельщиков охраняли целых 300 полисменов. И, как это часто бывает, больше всего травм пришлось на долю блюстителей порядка, оказавшихся зажатыми между двумя враждующими группировками. Серия стычек с вполне предсказуемым результатом — и вот вам травмпункт.

Даже на довольно незначительных играх, на стадионах, вроде бы никогда не привлекавших хулиганов, таком, например, как мой родной «Вика-рейдж Роуд», — и здесь не обошлось без неприятностей, когда он был оцеплен полицейскими фургонами, пешими и конными патрульными. И все равно, сколько бы ни было там полицейских, операцией руководят из наблюдательного центра, куда поступают сигналы на мониторы — со скрытых камер внешнего слежения, расставленных по всему городу. Там расположен мозг операции, а глаза его, как водится, почти вездесущи.

Вот в чем корень проблемы. Полиция хочет контролировать каждый шаг, видеть все происходящее на стадионе, собирая данные, которые впоследствии пригодятся на случай ареста и последующего судебного процесса.

Так что при ближайшем рассмотрении проблема оказывается совсем непростой. Она отнимает изрядное количество времени, она невероятно дорого обходится. Совершенно очевидно, что нарастающая цифра арестов по действительным актам насилия или проявлению агрессии должна быть куда ниже, и полиция прекрасно знает, что чем ниже будут цифры, тем меньше источников, финансовых и правовых, окажутся им доступны. Да и требовать теперь они смогут так громко, как прежде. Разве не объясняет это, пусть хотя бы отчасти, почему в число футбольных хулиганов включены 976 задержанных за появление в общественном месте в нетрезвом виде?

Или же, как утверждают некоторые, все из-за того, что полиция, отвлекая внимание публики на матчах от проблемы хулиганства и делая акцент на утренние налеты с обысками и последующие судебные процессы, продолжает старательно демонизировать облик английского футбольного хулиганства? Так они могут и дальше успешно эксплуатировать образ и оправдывать собственное существование, а также усовершенствовать и расширять меры контроля. Именно так они доказывают свою полезность, не упуская из виду взрывоопасные ситуации в будущем.

Футбол — едва ли не единственная общественная сфера, где гражданские свободы пасуют. Сюда им не позволяется вмешиваться. И полным-полно парней, угодивших за решетку как в Англии, так и за рубежом, которые охотно подтвердят это.

Причина совершенно очевидна — по природе своей хулиганство является противоправной деятельностью и поэтому не только не одобряется обществом, но и все законные кары считаются полученными по заслугам. Как следствие, любой несправедливо арестованный на футболе за некорректное поведение или просто оттого, что потерял на какой-то миг самоконтроль, винить в этом должен только себя. Пусть даже как пострадавший за эмоциональную несдержанность.

В начале этой главы я осветил факт, что для многих болельщиков английская полиция представляет собой самый большой и высоко организованный моб. Причем эта группировка не проигрывает никогда, так как на ее стороне находится закон. Поэтому, что бы вы против них ни сказали и как бы вы с ними ни спорили, в 99 процентах случаев это означает ваше поражение.

Точно так же, учитывая, что полиция столь активна в данной битве, которой не видно конца, футбольное хулиганство воспринимается как одна из самых широко распространенных общественных болезней.

Полиция действительно способна охватить страну своими вездесущими, всевидящими камерами скрытого слежения и всяческими драконовскими мерами сузить до минимума гражданские права и свободы отдельно взятой личности в цивилизованной стране, не породив ропота недовольства и жалоб.

В отношении футбола запреты на выезд — мера наиболее мягкая и эффективная. Однако и здесь не обходится без скандалов. В самом деле, Сели кто-то переступает черту, нарушает закон и впоследствии привлекается к ответственности за правонарушения, имеющие отношение к футболу, тогда я обеими руками за то, чтобы они были «отлучены» от футбола, пусть хотя бы на некоторое время, раз уж того действительно заслуживают. На мой взгляд, это — ощутимое наказание для любого преданного болельщика.

Принимаю и поддерживаю идею останавливать любого, кто нарушает запрет на посещение стадиона, — таким в самом деле следует дать от ворот поворот, раз уж от этого никуда не деться. Включая тех, кто, невзирая на запреты, все-таки прорывается за границу. Почему большинство должно страдать от присутствия тех, кто может стать препятствием для игры?

Однако меня всерьез озадачивают эти самые «приговоры», поскольку выносятся они людям, которые прежде не совершали никаких проступков, во всяком случае уголовно наказуемых. Тем не менее у этого человека отбирают — пускай на некоторый, законом определенный срок — возможность выехать за границу. Или же попросту лишают гражданских прав, опуская перед носом шлагбаум.

И все это — лишь потому, что полиция тебе не доверяет. Она, видите ли, «считает», что ты можешь там, за рубежом, совершить какую-либо пакость. И каждый иностранец уже как бы заранее взирает на тебя со смутным подозрением. А ведь именно так и смотрели достаточно долгое время на английских футбольных фанатов, каждую минуту ожидая от них какой-нибудь выходки.

А ведь у нас вообще-то демократическая страна, хотелось бы напомнить великим умам из полицейских управлений. И не возглавляемая военным диктатором держава третьего мира. Во всяком случае, так мне казалось до сих пор.

Одно только то, что полиция теперь может выносить свое суждение о каждом, основываясь на своих так называемых свидетельствах, полученных невесть в какие лохматые годы, положим, лет десять тому назад, само по себе весьма и весьма печально. Более того — даже невольных контактов с известными хулиганами бывает достаточно для получения повестки в суд и привлечения к уголовной ответственности. Все это просто пугает, особенно когда заранее знаешь, что шансы выиграть апелляцию практически нулевые.

В таком случае непонятно — зачем полиции вообще нужны какие-то законы и дополнительная правовая поддержка? При достаточно обширном штате сотрудников, готовых дежурить день и ночь, она практически не ограничена ни временем, ни силами — имея в своем распоряжении буквально все. Так неужели же так трудно выследить и собрать улики на подозреваемого в настоящем преступлении? А не заламывать руки каждому «потенциальному преступнику» лишь потому, что ему может взбрести в голову нечто неподобающее накануне грандиозной премьеры английской сборной за рубежом?

Теперь закон действует так, что нам уже не уйти от него, избежав справедливой расправы и заслуженного наказания. И лить вопрос времени, когда полиция проникнет в другие сферы, как криминальной, так и внекриминальной деятельности, чтобы контролировать личность. Если что-нибудь и демонстрирует подобный подход, так это глобальный просчет в отношении гражданских свобод.

С печалью вынужден констатировать, что система запретов — не единственная область законодательства, вызывающая самую живую озабоченность происходящим. И не только я один обеспокоен на сей счет — добро бы дело было во мне одном. Тогда меня бы просто поместили в сумасшедший дом — и конец проблеме!

Некоторые действия полисменов, «наводящих порядок» на нашей игре, прямо скажем, неприемлемы. И вызывают самую серьезную озабоченность.

Однако еще важнее — осознать то, что понимают даже наиболее активные из хулиганов, — суровая рука власти сдерживается не менее суровыми путами закона. Или, по крайней мере, не упускать это обстоятельство из виду. Проблема заключена в способе обращения полиции с законом, к которому она апеллирует. Любой, кому довелось не один год своей жизни потратить на любимый футбольный клуб, хорошо знает полицейских. Есть среди них и такие, кто вообще никогда не церемонится с болельщиками, как будто бы перед ним каста отверженных.

Наведение порядка на стадионе — вероятно, не самая лучшая работа на земле, и слуг закона отчасти можно понять. Как выяснилось из моего достаточно продолжительного с ними общения, многие полисмены вообще терпеть не могут футбольных болельщиков, а лэдс — в особенности.

Однако есть и такие, кому по душе штормовая обстановка, кто испытывает сильнейшие эмоции от шума на стадионе и от погони за нарушителями порядка, — есть и такие, кому нравится постоянное противоборство с мобами. Если посмотреть на все это непредвзято, то они получают примерно такой же залп эмоций и адреналина и вынужденно расплачиваются за него травмами и ушибами. В общем, той же монетой, что платит и всякий хулиган. Некоторые же из них подобны людям, скуки ради сующим палку в осиное гнездо. Интересно, а что из этого выйдет? И ничего тут не поделаешь — кому-то очень скучно без приключений.

Какие же средства могут быть у полисменов в их извечной субботней борьбе? Что бы им такое оптимальное посоветовать? Честно говоря, руки чешутся написать еще одну, отдельную книжку с примерами того, как удавалось погасить назревающий скандал без применения встречного насилия. И включить туда же примеры оскорблений со стороны полиции, их неожиданные провокации, сделанные без малейшего предупреждения, так называемые «немые» нападения и полицейские облавы, которые устраивались просто так, за здорово живешь, чтобы отдубасить кого-нибудь в профилактических целях.

Многим от них перепало, и вовсе не одним лишь активным участникам футбольных побоищ. Практический результат для полиции заключается в том, что ее желание контролировать ситуацию, сдерживать, а изредка и противостоять агрессивному меньшинству временами перерастает в нечто до боли схожее с поведением самих хулиганов. Она начинает перенимать их грязные приемы, стратегию и тактику, не останавливаясь ни перед чем. Поэтому весьма нетрадиционное поведение служителей порядка начинает вызывать серьезную озабоченность очень многих слоев населения.

Конечно, цели у нее самые благие. Во-первых, необходимо удержать хулиганские группировки от столкновения, оттеснить их друг от друга, развести по сторонам, помочь одной из них добраться до автобуса. А это не всегда так просто — усадить болельщиков после матча в автобус, а затем безопасно конвоировать… хорошо, эскортировать до вокзала или куда подальше — в сторону дома. На деле это временами оборачивается вытаскиванием дубинок и применением их по принципу «шаг влево — по затылку, шаг вправо — по спине». Не кажется ли вам, что такая практика напоминает тюремный коридор?

Законодательное уложение 1994 года позволяло задерживать и обыскивать любого подозреваемого в участии в хулиганских действиях. И даже подозреваемого в потенциальной способности на таковые! Вот как! И хотя закон на сей счет выражается вполне недвусмысленно, его исполнение зачастую озадачивает рядовых служащих полиции: они не имеют понятия, санкционирован ли, например, обыск конкретно взятого подозреваемого.

Тем более, полиции хорошо известно о недопустимости превышать свои полномочия, о чем говорится в том же уложении, в разделе № 60. И как им поступать — записывать ли имена и адреса или же искать по карманам бумажники, что прежде не позволялось?

Для любого, кто незнаком с процедурой суда, процесс может стать обескураживающим жизненным опытом. Однако и большинство бывалых, прошедших огонь и воду фанатов прекрасно знают содержание 60-го раздела, где наличествуют предписания, что дозволяется полиции и что не допускается ни под каким видом.

Время от времени, кроме проведения задержаний и обысков, полиция пользовалась правом, предоставленным разделом № 30 все того же Акта об антиобщественном поведении: рассеивать «организованные группы» числом от двух и более человек в означенных для оперативной деятельности районах. Кроме того, Акт позволял любому патрульному арестовать любого, кто возвращался из районов, обозначенных на оперативной карте как предполагаемые «территории боевых действий» хулиганских группировок. Отличное средство для очищения любого района от пешеходов в считанные минуты!

И все же пока раздел № 60 давал возможность лихо расправляться с фанатами как дома, так и за рубежом, самым популярным методом воздействия на арене международной борьбы оставался способ, с помощью которого полиция работала с «выездными» болельщиками. Эта привычная и довольно стандартная практика успешно применяется и сегодня, когда полиции нужно остановить автобусы, по сведениям разведки набитые хулиганами, чтобы затем задержать их. Для чего требуется, нетрудно догадаться, некое специально оборудованное помещение — например, придорожная площадка, стоянка для автотранспорта или бензоколонка, помещение автосервиса. Все это вместе взятое помогает не только предотвратить массовую пьянку перед игрой, но и лишает хулиганов возможности подраться до начала матча.

Подобным образом полиция действовала и по окончании игры, провожая автобусы. Недаром она настаивала, чтобы билеты на матч бронировались лишь тем приезжим, кто прибывает организованно, на своих автобусах. В иных случаях практиковалась выдача билетов именно «по дороге» на стадион, чтобы исключить появление там разрозненных индивидуалов, чьи перемещения выследить затруднительно, а то и попросту невозможно. Это довольно простой и удобный способ ограничить число болельщиков, а также контролировать их дальнейшее перемещение.

Предметом особого внимания полиции является не только автобусная поездка. Любители перемещаться поездами и электричками также зачастую ведут себя в пути неадекватно. Причем как по дороге туда, так и обратно, вне зависимости от того, победила или проиграла любимая команда. Поэтому их притормаживают уже на перроне, не поясняя, в чем дело и надолго ли их задержали. Иногда их просто не выпускают из поезда, который отводят на запасные пути. И так может тянуться часами, без какого-либо прояснения ситуации и без ответов на вопросы типа «когда?», «зачем?» и «кто за это ответит?». Полицейские ловко миновали все эти вопросы, иногда попросту не обращая на них внимания. Так что порой у приезжих складывалось впечатление, что здесь, в той же самой Англии, говорят на совершенно другом языке.

Итак, все растягивалось на часы — в зависимости от настроения местной «встречающей» полиции. В итоге запертых в вагоне людей охватывал легкий приступ клаустрофобии, и они начинали громить что попало. Впрочем, этим они занимались и без помощи полиции, ведь, как известно, громить электрички — любимое развлечение фанатов, позволяющее скоротать дальнюю дорогу к стадиону.

Вообще-то у полиции имелись мотивы для столь жесткого обращения с приезжими. Например, участившиеся драки на железнодорожных вокзалах в сезоне 2004/05 года, отмеченном 332 крупными инцидентами, из которых 32 закончились весьма и весьма плачевно. В ходе ликвидации источников вспышки насилия в общей сложности было произведено 292 ареста.

Однако полицейская тирания не прекращалась и по прибытии фанатов на стадион, а порой даже ужесточалась. Полиция теснила болельщиков, распихивая их по трибунам, она обращалась с ними, точно пастухи со скотом, только вместо кнутов использовались дубинки. После матча пабы закрывались лишь ради того, чтобы гости того или иного города поскорее покинули его.

Правды нет и выше — путешественникам, предпочитающим самолет, тоже приходится несладко. В данном случае речь, само собой, идет о международных матчах. В первую очередь здесь выслеживают нарушителей запрета на выезд, опознавая с помощью соглядатаев, подсадных уток и агентов в штатском, которым, кстати, платят за каждую «голову» по 50 фунтов. Запретный ордер — один из главных устоев Акта о футбольных правонарушениях, позволяющий полиции задерживать любого подозреваемого на срок до шести часов прямо в аэропорту, пока не будут проверены данные. Зачастую можно увидеть, как саппортеров выдергивают из очереди на регистрацию, торжественно уводя на глазах у всех в сторону от терминала.

Полиции также дано право выписывать временный запрет на посещение матча, когда есть веские основания подозревать в задержанных потенциальных хулиганов. «Стаж» тут ни при чем, как и досье. Куда важнее характерное поведение и наметанный полицейский глаз, позволяющий с ходу распознать потенциального преступника, спрятавшегося среди мирных поклонников футбола. Результат — выдача официального судебного постановления с запретом на выезд, если только дело не закончится в суде.

Довелось мне слышать и о множестве случаев, когда парней специально задерживали в аэропорту, чтобы они опоздали на свой рейс. В итоге дорогостоящие билеты на матч пропадали. Случались даже такие ситуации, когда после короткой беседы саппортеров выпускали на волю — но выяснялось, что авиакомпании не предоставят им своих услуг: полиция уже намекнула дирекции, что это злостные футбольные хулиганы. Поэтому, руководствуясь требованиями безопасности полета, администрация компании предпочитала не рисковать. Так можно продолжать до бесконечности, и список будет расти и расти. Но по-моему, примеров и так достаточно. Вы уже получили представление, что закон не препятствует полиции профессионально осуществлять свою деятельность.

Многие знают заранее, что дорогу им все равно перекроют. Еще не придуман вид транспорта, на котором тебя никогда не вычислит полиция.

Она прекрасно осведомлена, что футбольный болельщик редко жалуется и еще реже требует компенсации за понесенный ущерб (пропавший билет, испорченную поездку, опоздание на игру, пропущенный матч и т. д.). И никто за него не вступится — и уж тем более местная полиция.

Местный страж закона будет последним, кто придет вам на помощь в случае репрессий со стороны сопровождающего агента в штатском. Если же вам вдруг понадобится помощь полицейского, то наберитесь терпения — получите вы ее очень не скоро. Точно так же и любая ваша жалоба, оформленная в местном участке, будет в самом скором времени придушена бюрократическими процедурами и похоронена под ворохом бумаг. И некого будет призвать к ответу, потому что все против вас и не придумали еще организации, которая бы защищала интересы болельщика. Так что полиции дан карт-бланш делать все, что ей заблагорассудится, — и, конечно, на то есть свои причины.

И это продолжается, развивается, и сколько еще протянется — бог знает.

В самом деле, трудно предугадать, что еще можно придумать для обеспечения порядка на стадионе. Конечно, будущее смутно и неопределенно, но только я ни за что не поверю, что Старина Билл с дубинкой будет когда-нибудь просить поддержки у закона. Особенно абсурдной эта мысль показалась мне после 1 января 2006 года, когда «ребятам в синем» было предоставлено право арестовывать любого при малейшем признаке сопротивления! Даже если кто-то просто начинал ерепениться, недовольный чересчур активными мерами полиции (а ведь прежде она могла это сделать лишь в ответ на оскорбления, чреватые пятью годами тюрьмы).

В то же время совершенно ясно, что и далее вводимые новшества будут двигаться по пути развития технологий. Появятся разные технические штучки-дрючки, какие мы уже видели во время подготовки к Чемпионату мира 2006 года, когда голландская полиция направила 17 тысяч SMS-посланий на мобильники фанатов, прибывших на матч между непримиримыми врагами — «Фейеноордом» и «Аяксом». Она запрашивала у болельщиков сведения о лидерах группировок, присутствие которых на игре могло вызвать серьезные осложнения. В конечном счете прямым результатом этого стал арест пяти человек.

Едем далее. Немецкое правительство собиралось использовать автоматическую систему распознавания внешности, чтобы вычислять известных траблмейкеров во время их зарубежных выездов. К делу была также подключена мобильная оптическая система сличения отпечатков пальцев с имеющимися в криминальных архивах — для мгновенного выяснения правонарушений, числящихся за тем или иным задержанным или просто проверяемым «по ходу дела». Были у немцев также и планы по использованию АВАКСа — аэросистемы оповещения и управления, с целью выслеживания с воздуха перемещений хулиганов, незаконно пересекших границу.

Не уверен, что в этом плане мы зайдем настолько далеко и над Англией будут кружиться самолеты-разведчики, однако прочие технические средства (для распознавания и идентификации в первую очередь) уже движутся вперед широкими и уверенными шагами.

Однако, что бы ни случилось и чем бы все это ни обернулось, мне, например, совершенно ясно, что надо установить равновесие между необходимостью отслеживать хулиганов и интересами обычной публики. Слишком часто простой болельщик чувствует на себе столь пристальное внимание, что ему попросту становится неуютно.

Я открыл эту главу обсуждением причин, почему было бы полезно увидеть книгу, изучающую вопрос хулиганизма с полицейской точки зрения, и пояснил, отчего такого чуда, скорее всего, не предвидится. Дело еще вот в чем: я не первый, кто, занимаясь этим вопросом, пришел к убеждению, что существование хулиганской проблемы необычайно выгодно самой полиции.

Как ни жаль, за пять лет после публикации «Бешеной армии» ничто не переменилось к лучшему.

Причина здесь в первую очередь в самой полиции — в ее отношении не только к фанатам, но и к самому футболу. В большинстве случаев она за свои действия ни перед кем не отчитывается. За десятилетия наведения порядка на стадионах «охранники футбола» изрядно на нем нажились, выпрашивая то одно, то другое: деньги, ресурсы, технологии — и даже новые законы. И всегда получали, чего хотели, без лишних вопросов.

Тратить миллионы фунтов и рабочих часов на решение этой проблемы в течение столь долгих лет — и при этом так ничего и не решить? Если не считать повышения технологической подкованности полиции. Все равно что-то здесь не так. Футбол и, что еще важнее, его поклонники, интересующиеся данным видом спорта в течение всей жизни и обеспечивающие его процветание за собственный счет, заслуживают лучшего к себе отношения. Причем намного лучшего.


Глава седьмая «Эшелон»

В предыдущей главе я исследовал роль полиции на футболе и затронул возрастающее использование ею новейших технологий. Однако есть еще кое-что, о чем я не упомянул, — это прослушивание телефонов, перехват корреспонденции, проверка текстовых сообщений, а также мониторинг Интернета и адресов электронной почты.

На то были веские причины, так как из всего связанного с хулиганами и полицией этот аспект невозможно исследовать с абсолютной точностью. Конечно, все мы догадываемся, что это происходит. Более того, большинство в этом просто уверено, но никто ничего не может доказать. В конце концов, Старина Билл вряд ли сдастся и признается в этом. Единственное, что я могу сделать, — это на основании собственного опыта предположить, как все происходит на самом деле.

Например, начав писать на эту тему и став более критичным по отношению к властям, я всегда подозревал, что рано или поздно мой телефон будет взят на прослушивание. В конечном счете я обнаружил, что так оно и есть: некий полисмен остановил меня на улице и процитировал фразу из моего утреннего телефонного разговора.

Точно так же, перед Евро-96 у меня появились подозрения, что почта, приходившая на мой абонентский ящик, вскрывается или вообще пропадает. Чтобы понять, не беспочвенны ли мои подозрения, я попросил проверенных парней из разных уголков страны отправить мне некоторое количество писем. Я даже послал несколько сам себе. В итоге примерно четверть не дошла до адресата. Хотя это и не стопроцентное доказательство справедливости моих подозрений, случившееся вызывает определенное беспокойство.

Со временем, начав активно пользоваться Интернетом, я совершил еще одно открытие. Оказывается, полиция просматривает различные хулиганские веб-сайты. Причем не только время от времени появляются «шпионские» посты, выуживающие информацию о том или об этом, но и запланированные инциденты неизменно пресекаются полицией еще до того, как что-либо произойдет. Случившееся в 2001 году окончательно убедило в этом.

Тогда со мной связался один из парней, сын которого был болен аутизмом. Любой, кто сталкивался с подобными вещами, поймет, что детям, страдающим от этого ужасного заболевания, требуется предмет, на котором они могут сосредоточиться. Например, один парнишка — мой сосед — просто помешан на поездах, и родители водят его в железнодорожный музей, чтобы удовлетворить эту потребность. Однако мальчик, о котором идет речь, собирал значки с эмблемами футбольных клубов, и его отец попросил меня достать несколько штук. Я немедленно выслал те, которые у меня были, выпросил у различных людей, связанных с футболом, еще несколько, а также опубликовал запрос на разных хулиганских форумах.

В следующую субботу я возвращался с матча на «Викарейдж Роуд», когда меня кто-то окликнул. Я обернулся и увидел полисмена в полной униформе, бегущего ко мне. Остановившись, я выяснил, что ему надо. Он просто сказал: «Все в порядке. Дуги. У меня есть кое-что для тебя от людей из участка» — и вытащил пакет, полный значков. Это действительно было бесспорным доказательством.

Конечно, другие вещи проверить гораздо труднее, и мы можем лишь строить предположения, основанные на том, что прочитано о происходящем в криминальном мире. Хорошо известно, к примеру, что сотовые телефонные компании охотно сотрудничают с полицией, это доказано голландскими хулиганами, которые контактировали с помощью SMS. Так что у многих парней, связанных с хулиганскими акциями, есть специальные анонимные сотовые телефоны с предоплатой, которые они тут же выкидывают при приближении полиции.

До меня доходили слухи, что интернет-мессиджеры таких компаний, как «AOL» или «Майкрософт», раньше просматривались на предмет выявления педофилов. А последствия террористических актов 7 июля 2005 года[125] показали, насколько изощренно работает полиция, выслеживая причастных к терроризму с помощью систем уличного видеонаблюдения, а также определяя их местонахождение по номеру мобильного телефона или адресу электронной почты. Разве сложно представить, что, при той серьезности, с которой они относятся к проблеме футбольного хулиганства, стражи закона используют те же самые средства?

Мысли об этом в конечном счете вывели меня к развитию теории заговора вокруг футбола. Это довольно сложно для понимания, но чем больше я думаю о нем, тем больший смысл обретает данное предположение. Я даже решил написать роман на эту тему и назвал его «Эшелон», но, к сожалению, по различным причинам он так и остался ненаписанным. Хотя сюжет и персонажи являются вымышленными, он озвучивает достаточно определенные вещи о роли полиции в футболе, и я включил его синопсис в эту книгу просто потому, что по крайней мере он заставит вас думать — или должен заставить.

Когда Национальная криминальная разведывательная служба издала доклад, в котором сообщалось, что, по их предположениям, за явным ростом футбольного хулиганства стоит организованная преступность, 27-летний внештатный тележурналист Пит Хатчинсон решил провести независимое расследование. Он связался с продюсером Би-би-си Китом Хэйнсом с предложением снять фильм о громилах, болеющих за футбольный клуб «Тоттенхэм Хотспур».

Заинтригованный подсказанной полицией идеей, Хатчинсон провел предварительное расследование и после обсуждения вопроса с Хэйнсом согласился внедриться в «фирму», чтобы выяснить, в каких конкретно уголовных преступлениях замешаны футбольные хулиганы. При удачном исходе дела журналист намеревался снять сенсационный документальный фильм, а затем передать улики полиции, предоставив им самим делать выводы.

Он начал с посещения матчей на «Уайт Харт Лэйн»[126] и вскоре стал узнаваемой фигурой среди местных болельщиков на стадионе и различных пабах вокруг. Спустя несколько месяцев он наладил приятельские отношения с Дэйвом Мейсоном, владельцем бара «Олд Бэнк» на Севен-Систерс-роуд, и регулярно посещал выездные игры вместе с несколькими наиболее шумными парнями. Эти поездки никогда не обходились без заварух, и Хатчинсон не только принимал участие в драках, но и, благодаря миниатюрной видеокамере, отснял много материала для будущего фильма, в том числе и действия некоторых лидеров хардкора «своего» клуба.

И все же, несмотря на короткое знакомство с некоторыми из них, за полгода работы под прикрытием он так и не приблизился к главным хулиганским авторитетам. Их естественная подозрительность к новичкам не предоставляла никакой возможности для установки доверительной связи. Когда Пит пришел к выводу, что нет никаких доказательств, подтверждающих обвинения, прозвучавшие в полицейском докладе, он начал относится к нему как к PR-акции NCIS.

Однако вместо того, чтобы изменить направление своего расследования, Хатчинсон решил выйти из игры. Принять это решение стало проще, когда его девушка Джоанн, старший редактор «Скай Ньюс»,[127] поведала о своей беременности и попросила его оставить это опасное дело. В ответ он пообещал ей сказать о своем решении Киту Хэйнсу тем же вечером, на приеме в Би-би-си, куда Пит был приглашен вместе с супругой.

Реакция Хэйнса была неожиданной. Сначала он возмутился, но быстро успокоился и попросил Хатчинсона встретиться с ним на следующий день для дальнейшего обсуждения этого вопроса. Несколько удивленный реакцией шефа, Хатчинсон тем не менее обещал прийти.

На том же приеме Джоанн познакомилась с человеком, которого представила Хатчинсону как Дэвида Гэлвина. Независимый продюсер, недавно начавший работать на «Бискай-би»,[128] он узнал Хатчинсона, вместе с которым несколько лет назад работал над одной из программ. Несмотря на то что Пит его совершенно не помнил, он отреагировал как типичный представитель масс-медиа: притворился, что узнал коллегу. Вскоре у них завязалась беседа, во время которой Гэлвин поинтересовался, чем Хатчинсон занимался со времени их последней встречи. Но поскольку ему не хотелось погружаться в детали, Гэлвин быстро переключился на другие темы. К концу вечера они уже непринулоденно общались, точно старые друзья.

Полиция была настолько заинтригована таким телепроектом, что Бэйли предложил любую помощь в надежде на то, что Хатчинсон пересмотрит свое решение. Выслушав его доводы, Хатчинсон попросил двадцать четыре часа, чтобы все обдумать и обсудить с Джоанн.

Покинув Би-би-си, Хатчинсон буквально тут же столкнулся с Дэвидом Гэлвином, которого еще мучило похмелье после вчерашнего. Обменявшись впечатлениями о прошедшем вечере и банкете, Гэлвин неожиданно предложил Питу работу над заказанным ему документальным сериалом. Однако тот сразу ответил отказом, с воодушевлением добавив, что его заглохший проект, похоже, вновь возрождается к жизни.

На следующее утро, переговорив с Джоанн, Хатчинсон позвонил Хэйнсу и сказал ему, что вернется к работе над «хулиганским» фильмом, но только на три месяца. Если же он снова не достигнет успеха, то оставит эту затею уже окончательно.

С этого времени Бэйли стал снабжать Хатчинсона конфиденциальной информацией, на которой основывался доклад NCIS. Кроме того, он добавил к этой помощи дельный совет по внедрению. Смысл его заключался в том, что никого и никогда не примут в хулиганскую фирму лишь за то, что он регулярно появляется на стадионах или постоянно тусуется среди крутых парней. Стать хулиганом, да еще членом «фирмы», очень непросто. Единственный способ попасть туда, во всяком случае по утверждению Бэйли, — это завоевать авторитет хорошего бойца. А на это уходят годы выездных «мероприятий» по всей стране. Ясно, что у Хатчинсона не было на это времени. Однако Бэйли, не моргнув глазом, тут же сказал ему, что есть и другой способ. Но прежде чем рассказать о нем, он должен знать, как далеко готов зайти Хатчинсон ради своего репортажа. Когда же Хатчинсон сказал, что пойдет на все, Бэйли улыбнулся и спросил, согласен ли он наруишть закон. Заинтригованный, Хатчинсон повторил, что готов на все что угодно.

Получив такой ответ, Бэйли сообщил ему, что, учитывая дефицит времени, единственный путь проникнуть в банду — это примкнуть хотя бы к их стилю жизни. Грубо говоря, надо принять непосредственное участие в их криминальной деятельности.

Прежде чем Хатчинсон сумел ответить, Бэйли предложил свою помощь в этом вопросе в обмен на достаточные улики для ареста одного человека — Гэри Тэйлора, считавшегося лидером среди «тотенхэмовцев». Детектив-инспектор охотился за ним уже несколько лет.

Это предложение ошеломило Хатчинсона. Однако Бэйли пояснил, что раньше это была обычная полицейская практика, но от нее пришлось отказаться из-за опасности, что офицера, совершающего противоправные действия, может заснять камера скрытого видеонаблюдения. В результате обвинения против хулиганов разваливались в суде, а диапазон их криминальной деятельности только увеличился. Поэтому участие Хатчинсона в этом деле очень выгодно NCIS, так как тот факт, что он журналист, означает гораздо меньшие проблемы и не такие тяжелые последствия.

Несмотря на охватившие его сомнения, Хатчинсон решил уточнить, как же именно будет осуществляться их план. Бэйли передал ему досье на Тэйлора и еще двух членов его группировки, в которую предстояло проникнуть репортеру. Согласно этим сведениям, все трое были замешаны в различных видах преступной деятельности: от рэкета до угонов автомобилей. Кроме того, полиция была обеспокоена тем, что подозреваемые собираются импортировать наркотики из Голландии. Поэтому детектив снабдит Хатчинсона некоторым количество кокаина и экстази, чтобы он смог продать им наркотики и тем самым моментально завоевать доверие. Естественно, за подобное нарушение закона он не понесет никакого наказания. Ведь если благодаря ему удастся возбудить дело против этой троицы, оно будет основываться на совершённых преступлениях, а не на потенциальных и будущих. А сам фильм можно будет отредактировать так, чтобы никто и никогда не узнал, каким образом ему удалось проникнуть в «фирму». Хатчинсон был потрясен, но, приняв во внимание готовность полиции выдвинуть конкретные обвинения, согласился с предложением Бэйли. Действительно, из такой истории мог получиться по-настоящему сенсационный репортаж.

Спустя несколько недель Хатчинсон стал снабжать таблетками и кокаином парней, находившихся на последних ролях в банде, и вскоре стал получать приглашения потусоваться с ними не только в дни матчей. Однако это начало неуклонно влиять на отношения Пита и Джоанн. Тревожась за его безопасность и ничего не зная о сотрудничестве с полицией, она начала требовать, чтобы он немедленно прекратил работу над этим фильмом. Ведь через несколько месяцев Хатчинсон станет отцом со всеми вытекающими отсюда обязанностями. Но, несмотря на ее беспокойство, он продолжал заниматься своим делом, движимый желанием «взорвать бомбу» на телевидении, и все шло своим чередом. В результате деловой активности новоявленного наркоторговца доверие к нему возросло, и наконец его представили самому Гэри Тэйлору.

Однако тут все сразу же пошло вразрез с ожиданиями Хатчинсона. Тэйлор иногда баловался небольшими дозами кокаина в день матча, но вскоре Питу стало совершенно ясно, что тот никак не заинтересован в том, чтобы стать дилером. А это, в свою очередь, не соответствовало сведениям Бэйли. Более того, Хатчинсон начал понимать, что вся преступная деятельность хардкора «Тоттенхэма» заключалась лишь в планировании футбольных побоищ или прямом участии в них. Вне игры они были вполне нормальными людьми, которые вели вполне обычный образ жизни. А хулиганством занимались только по выходным, получая от этого гораздо больший эффект, чем от алкоголя или наркотиков. С этого момента Хатчинсон окончательно потерял уверенность в том, что его документальный фильм будет закончен.

Однако когда ограбили соседскую квартиру, полиция прибыла почти через двенадцать часов, и до него вдруг стало доходить, что происходит нечто странное: полицейские все реже патрулируют свои участки, а на опасных матчах их присутствует порой до нескольких сотен. В то же время социально опасные типы, преступающие через закон чуть ли не ежедневно, полицию практически не интересуют и потому разгуливают на свободе. Вот и Хатчинсон понадобился представителям властей исключительно для того, чтобы собрать улики против человека, который устраивает беспорядки на стадионе. Но почему он это делает?

Охваченный сомнениями репортер начал рассматривать проблему хулиганизма под несколько иным углом и впервые задумался, а так ли уж несправедливы слухи насчет полиции, которые распространяли хулиганы. Ведь за время, проведенное в обществе Тэйлора, он убедился, что многие полисмены относятся к исполнению своих обязанностей на футболе как к способу выплеснуть собственные отрицательные эмоции или отомстить опостылевшей публике.

И вот во время поездки на матч в Саутгемптон[129] он решил обсудить этот вопрос с парнями и был крайне удивлен их реакцией, так как в ответ тут же посыпались истории о жестокости полицейских. В частности, он узнал, что они предпочитают подвергнуть хулиганов телесным наказаниям, нежели волочь их в суд. Потом к беседе подключился и сам Гэри Тэйлор. Выслушав рассуждения соратников, он расхохотался и заметил, что, насколько ему известно, полиция — самая мощная «фирма» в стране. В конце концов, их много, они обладают всеми необходимыми средствами, да еще и закон на их стороне. Более того, за свои действия они не несут никакого наказания. А если кому и придет в голову на них жаловаться, кто же поверит показаниям хулигана против полисмена?

Наслушавшись всего этого, потрясенный Хатчинсон понял, что речь идет о нарушении элементарных гражданских прав. После чего, не поставив в известность Бэйли, он начал исследовать роль полиции на футболе, в особенности то, какие денежные и технические средства находятся в их распоряжении. Некоторые обнаруженные факты потрясли его до глубины души. Как выяснилось, полиция не только располагала практически неограниченными средствами, но и имела в своем распоряжении самые последние технические новинки, иные из которых еще не достигли рынка. Надо ли говорить о том, что все это использовалось без какого-либо контроля и, что еще важнее, не приносило никаких конкретных результатов.

Во время расследования он наткнулся на отчет о проекте «Эшелон» — секретной разведывательной системе, разработанной НАСА[130] для борьбы против террористов и в результате ставшей своего рода Большим Братом.[131] Она была в состоянии не только перехватывать информацию, отправляемую от одного лица к другому любым известным современному человеку способом, но и способна выследить перемещение любого объекта и его местоположение с точностью до метра в любом месте планеты. Когда он прочитал, что эта система приводится в действие ключевым Словом-паролем, например «террорист» или «бомба», и взаимодействует с самой широкой базой данных и системой распознавания внешности, когда-либо изобретенной человечеством, то волосы на голове Хатчинсона встали дыбом. Ведь система распознавания внешности — главное оружие борьбы с террористами — уже применяется NCIS к футбольным хулиганам! Осознав это, Хатчинсон проникся подозрением, что толпы болельщиков, и в первую очередь хулиганские группировки, используются английскими властями в качестве подопытных морских свинок для дальнейшей разработки американского «Эшелона».

Чем больше он думал об этом и чем больше читал, тем очевиднее становилась ситуация. В самом деле, где найдешь лабораторию для испытаний лучше, чем битком набитый футбольный стадион? Где найдешь столько людей, минимум раз в неделю планирующих противоправные действия с помощью различных средств коммуникации? И все это с завидной регулярностью — каждую неделю, в известное время, означенное в спортивных афишах, — чем не полигон для испытаний? Это также объясняет, почему лишь незначительное число лидеров хулиганского движения получило тюремные сроки за минувшие годы. Все очень просто — для НАСА они нужнее на улицах, чем в камерах.

Хатчинсон понимал, что если он прав, то об этом известно всем: от служителей на стадионе, обеспечивающих порядок, до правительства и секретных служб. Единственный, кто не посвящен в происходящее, — это футбольные фанаты.

Тут его точно током ударило — но если футбол знает, что происходит, то он должен получать за это деньги. Вот почему многие английские клубы продолжают существовать, несмотря на бухгалтерские ведомости, где долги доходят до миллионов фунтов! А что, если никаких долгов на самом деле не существует? Ведь едва ли у них есть постоянный источник дохода от НАСА, указанный в счетах, но деньги все равно должны где-то скрываться.

У Хатчинсона кружилась голова при одной мысли о теории глобального мирового заговора, которую ему теперь предстояло раскрыть. Только он не знал, с чего начать. Первоначальный проект окончательно заглох — к нему не собралось должного количества материала, и тем не менее у него на руках был сюжет мирового класса для сенсационного телерепортажа. Сначала он изложил свою теорию Дэвиду Гэлвину, который уже стал их с Джоанн близким другом, — Хатчинсон надеялся, что телепродюсер сможет посоветовать, как лучше поступить в данной ситуации. Гэлвин был поражен и в такой же степени возбужден. Причем настолько, что предложил молодому журналисту Хатчинсону любую помощь с его репортажем. Но, как истинный журналист, Хатчинсон понимал, что, прежде чем что-либо произойдет, он должен переговорить с Китом Хэйнсом, поскольку тот был единственным лицом, которое могло предоставить ему полномочия к дальнейшим действиям.

В тот же день Хатчинсон нанес визит Киту Хэйнсу и попросил о замене «хулиганского» проекта на фильм об «Эшелоне». Хэйнс, пребывавший в шоке от этой темы, попросил посмотреть отснятый Хатчинсоном материал, чтобы принять решение. Однако репортеру было нечего показать, и он продолжал давить на продюсера, пытаясь настоять на смене проекта.

На следующее утро, в 6 часов, когда Хатчинсон и Джоанн были еще в постели, в их дом ворвались полицейские. Они конфисковали все материалы расследования, арестовали Пита и предъявили ему обвинение в участии в организованном футбольном хулиганстве, а также торговле наркотиками. Что и подтвердили отснятые им самим материалы.

В полицейском участке не верящий в происходящее Хатчинсон настаивал на собственной невиновности. Наконец на первом допросе он сослался на детектива-инспектора Джима Бэйли из NCIS. Однако в ответ потрясенный Хатчинсон услышал, что такого сотрудника не существует не только в NCIS, но и вообще где-либо в полиции. Но все стало еще хуже, когда продюсер Кит Хэйнс, допрошенный полицией, заявил, что ему не было известно о работе Хатчинсона, после чего репортера отправили в тюрьму дожидаться суда.

Пораженный этими событиями, Хатчинсон начал понимать, что его не только подставили, но и лишили путей к отступлению. Более того, репортер был уверен, что дальше будет только хуже. И эти опасения оправдались, когда на основании улик, обнаруженных в его квартире, арестовали и посадили в соседнюю камеру Гэри Тэйлора.

Взбешенный Гэри, естественно, узнал, кем был Хатчинсон на самом деле, и через несколько дней загнал его в угол. Журналист уверял Тэйлора в своей невиновности и пытался объяснить ему, что произошло на самом деле и как их подставили, однако топ-бой «Тот-тенхэма» лишь презрительно рассмеялся в ответ, после чего зверски избил Хатчинсона.

На следующее утро к Хатчинсону, находящемуся в тюремном госпитале, пришла Джоанн. Она рассказала, что из ее машины были похищены записи репортажей, в результате чего Джоанн уволили с работы за проявленную халатность. К тому же воры прихватили ее сумочку с кредитными карточками, и теперь счет в банке равнялся нулю. Хатчинсон попытался успокоить подругу, заявив, что немедленно переведет ей свои деньги, но тут выяснилось, что его счета были заморожены до начала судебного процесса, так как он обвинялся в торговле наркотиками.

Отсутствие денег стало не только еще одним ударом для беременной Джоанн. Оно означало, что Хатчинсону придется положиться на адвоката, предоставленного судом. А это — стопроцентное фиаско: с такой защитой ему никогда не выиграть дело. Помимо Бэйли, начисто отрекшегося от него, и Хэйнса, не желавшего заступаться за репортера, Хатчинсону больше не на кого было рассчитывать. О телепроекте знали еще Джоанн и Дэвид Гэлвин — но у них не было никаких доказательств, подтверждающих, чем он занимался на самом деле.

Волей-неволей Хатчинсон начал размышлять о том, как доказать свою невиновность. Первым делом он укрепился в своем подозрении, что взлом машины Джоанн и ее последующее увольнение — дело рук Бэйли, Хэйнса или кого-то еще, кто решил его подставить. Оказывая давление на нее, они тем самым воздействовали и на него. Но только согласится ли он, чтобы беременная женщина прошла через пытку дачи показаний по его делу? Ведь ей почти наверняка придется участвовать в изматывающем перекрестном допросе, который практически никак не повлияет на исход процесса.

Крайне подавленный таким развитием событий, Хатчинсон, не видя выхода из создавшегося положения, решил спасти хотя бы Джоанн, признав свою вину и надеясь на смягчение приговора. Однако, вернувшись из госпиталя в камеру, он обнаружил, что Гэри Тэйлор был выпущен на свободу, по всей вероятности за недостатком улик.

Придя в себя после такого поворота дела, Хатчинсон внезапно понял, что существует еще один заговор против него — поскольку его записи были уликами против Тэйлора, и только они могли как-то подтвердить слова Пита в суде.

Тогда он решил перейти в наступление с отчаянностью загнанной в угол кошки. Сначала он отказался от своих показаний. Затем, уверенный в обвинительном приговоре, Хатчинсон с помощью своего адвоката, Джоанн и Дэвида Гэлвина обратился за поддержкой к проверенным журналистам. Сделав этот шаг, он надеялся, что коллеги помогут ему раскрыть всю правду во время суда. Неудивительно, что очень немногие из них согласились встать на его сторону. Но после случайной фразы, оброненной начальником тюрьмы, Хатчинсон начал подозревать, что не только его звонки и письма тщательно проверялись. Это относилось и к Джоанн, а также к его адвокату. По-видимому, истинная причина происходящего заключалась в его интересе к «Эшелону», а не к хулиганам или наркотикам. Но только все ответы на вопросы находились у загадочного детектива-инспектора Джима Бэйли.

С этого времени в конце каждого письма или звонка он просил Бэйли о встрече, и уловка сработала. Неделю спустя Пита привели в блок для свиданий, где его уже ожидал старый знакомый.

Хатчинсон сел за стол напротив и попросил Бэйли рассказать правду о том, что с ним произошло. Почти с облегчением он узнал, что настоящее имя Бэйли — Майкл Коуан и что он агент МИ-5.[132] Коуан подтвердил его подозрения — все, что он рассказывал Хэйнсу об «Эшелоне», — правда. Но разработка системы еще продолжалась, и ее следовало хранить в тайне. Любое разглашение сведений об «Эшелоне» являлось нарушением интересов национальной и международной безопасности и было недопустимым преступлением.

Когда же Хатчинсон поинтересовался, почему его решили использовать, Коуан спокойно ответил, что это был своего рода эксперимент. Обычно, когда какой-нибудь журналист начинал разнюхивать информацию об «Эшелоне», МИ-5 давила на его начальство, которое тут же охлаждало пыл своего сотрудника. Однако в случае с Хатчинсоном агент просто решил посмотреть, насколько близко кто-то может подобраться к правде. Проблема заключалась лишь в выявлении и последующей нейтрализации такого человека.

Когда он выяснил, что Кит Хэйнс находится под следствием за сокрытие налогов, он предложил все уладить в обмен на помощь в поиске подходящей кандидатуры. И Хэйнс предложил использовать Хатчинсона. Для последнего горькая правда заключалась в том, что никто не собирался выпускать никакой документальный фильм, а работа над проектом должна была прекратиться, как только он подберется к истине слишком близко. Так что с самого первого дня Хатчинсон находился под пристальным наблюдением.

Как только они поняли, насколько далеко зашел Пит, им пришлось действовать. Его надо было вывести из игры и уничтожить все отснятые и написанные им материалы. Что, собственно говоря, и было сделано.

Узнав об этом, Хатчинсон пришел в ярость. Он заявил, что у него остались копии всего отснятого материала, припрятанные в надежном месте. Коуан в ответ лишь рассмеялся, сообщив ему, что даже если это и правда — он все равно никогда не осмелится ими воспользоваться. Хватит одного телефонного звонка, чтобы арестовать его и бросить в тюрьму. Неужели он действительно думает, что будет очень сложно заставить его исчезнуть навсегда?

Нехотя журналист признал, что его оппонент прав. Когда Хатчинсон спросил о своей дальнейшей судьбе, Коуан, немного подумав, ответил, что все теперь зависит от него самого. Можно просто дать подписку о неразглашении и выйти на волю, а можно и сгнить в тюрьме, твердя о глобальном заговоре. Но в любом случае МИ-5 придется держать Пита под колпаком до конца его жизни.

Поставленный перед таким выбором и помня о еще не появившемся на свет ребенке, Хатчинсон выбрал легкий путь и через несколько часов вышел из тюрьмы свободным человеком. За воротами его ждал Дэвид Гэлвин, единственный, не считая Джоанн, человек, которому он мог доверять. И все же стоило Дэвиду спросить о причине столь внезапного освобождения, как Хатчинсон резко ответил, что не желает ничего об этом знать.

По пути домой журналист молчал и лишь озирался по сторонам. Впервые он осознал, как легко следить за человеком в современной Великобритании, например, с помощью многочисленных камер скрытого видеонаблюдения или спутникового мониторинга сотового телефона в машине Дэвида Гэлвина. Он поежился, глубже вжимаясь в кресло, и все же на его лице в этот момент появилась задумчивая усмепхка.

Полгода спустя, когда молодожены Питер и Джоанн Хатчинсоны сидели в гостиной со своим новорожденным сыном, зазвонил телефон. Пит поднял трубку и услышал голос Дэвида Гэлвина. Поговорив с другом, журналист решил, что пришло время бороться за восстановление своей репутации. Однако, памятуя о том, что телефон может прослушиваться, он договорился с Гэлвином пропустить по стаканчику в каком-нибудь баре.

На следующий день Хатчинсон и Гэлвин отправились в паб на окраине города. Усевшись за столик на улице, Пит впервые посвятил друга в тайну, рассказав про таинственного Майкла Коуана и МИ-5. А затем предложил потрясенному Гэлвину обсудить меры, которые можно было против них предпринять.

Хатчинсон намеревался снять с помощью Дэвида документальный фильм, излагающий правду об «Эшелоне». Пусть британская публика знает, что творится у нее под носом. Вышедший из состояния шока Гэлвин справедливо заметил, что без конкретных улик им ничего не удастся сделать.

На что Хатчинсон, улыбнувшись, ответил, что доказательства все же имеются. Видеопленки, фотографии, все, что потребуется, спрятано там, где никому не придет в голову искать. Гэлвин снова оказался в смятении, успев, правда, предупредить Хатчинсона о том, что тот идет на огромный риск, выступая против МИ-5, НАСА и правительства Ее Величества. Лично он к этому еще не был готов. Хатчинсон утешил друга тем, что понимает его нерешительность, и попросил лишь ознакомиться с доказательствами перед принятием окончательного решения. Гэлвин выразил надежду, что Хатчинсон все-таки одумается и откажется от опасной затеи, раз и навсегда забыв обо всем, что с ним произошло. Однако тот твердо стоял на своем и наконец уговорил Гэлвина ознакомиться с его материалами.

На другой день Хатчинсон в крайне возбужденном состоянии пришел к Дэвиду, передав ему компьютерный диск. Они вместе просмотрели его на компьютере Гэлвина. На нем были представлены фотоснимки, видеоматериалы, текстовые файлы, а также отсканированные документы. Присутствовала даже короткая запись встречи с Майклом Коуэном в кабинете Кита Хэйнса, сделанная с помощью скрытой камеры. Внимательно просмотрев материал, Гэлвин поинтересовался, есть ли что-нибудь еще. Когда он выяснил, что у Хатчинсона был скопирован весь материал, изъятый МИ-5, Дэвид извлек диск из компьютера и, передавая его обратно, спросил, отчего тот ни разу не воспользовался этим для своего освобождения. На что журналист ответил, что не мог достать материал, находясь за решеткой, а впутывать кого-то другого не захотел. Кроме того, он всегда верил, что рано или поздно выйдет на свободу — и тогда правда откроется всем.

Покачав головой, Гэлвин сказал, что не желает иметь с этой затеей ничего общего. Она слишком грандиозна и крайне опасна. Более того, он умолял Хатчинсона, чтобы тот отказался от нее, хотя бы потому, что его сыну нужен отец. Перед уходом Пит заверил Гэлвина, что он все равно откроет людям правду, с его помощью или без, потому что в этом заключается его журналистский долг.

Как только дверь за ним закрылась, Гэлвин упал в кресло и закрыл лицо руками. В этот момент за его спиной открылась вторая дверь, и в комнату вошел Майкл Коуан. Дотронувшись до его плеча, он поблагодарил Дэвида за помощь. Однако, поскольку уговоры не сработали и Хатчинсон все еще намерен предать секретные материалы огласке, у них не осталось выбора. Попросив Гэлвина исчезнуть на какое-то время, а затем подать рапорт об освобождении от обязательств тайного агента, Коуан достал сотовый и набрал номер.

Месяц спустя Гэри Тэйлор сидел в баре «Олд Бэнк» и читал номер «Сан», где наткнулся на следующий заголовок: «Бывший журналист Би-би-си найден мертвым в собственном автомобиле». В статье говорилось, что полицейские пришли к выводу о самоубийстве. Как выяснилось, журналист находился в состоянии депрессии после недавнего тюремного заключения и последовавшего за ним краха служебной карьеры. Тэйлор расхохотался, узнав, что речь идет о Питере Хатчинсоне, и пустил газету по кругу, чтобы с ней ознакомились другие парни. Когда газета дошла до Дэйва Мэйсона, он внимательно прочитал статью. Потрясенный тем, что его бывший кореш оказался журналистом, из-за которого Тэйлор попал в тюрьму, он удалился и спустя некоторое время возвратился с двумя пыльными, но аккуратно запакованными коробками. Поставив их на стойку, Дэйв сказал, что Хатчинсон оставил их на хранение несколько месяцев назад.

Когда Тэйлор поинтересовался, что там внутри, Мэйсон только пожал плечами, но добавил, что пару недель назад Пит что-то доставал из одной коробки. Заинтригованные, парни стали гадать, что же там может находиться. Большинство склонялось к версии о наркотиках, ведь Хатчинсон снабжал их какое-то время.

Неожиданно один из парней сгреб коробку в охапку, и, несмотря на протесты Мэйсона, вскрыл ее. В ней оказались пачка фотографий и видеокассеты, на которых были аккуратно проставлены даты и время съемки. Узнав себя на некоторых снимках, Тэйлор разбросал их по стойке. Затем, вспомнив о том, что Хатчинсон пытался объяснить ему в тюрьме, медленно поднял глаза на мини-камеру скрытого видеонаблюдения, установленную над баром. И, не сводя с нее глаз, произнес:

— Ну и что же мы теперь будем делать с этой хреновиной, Дэйв?


Глава восьмая Ранние денечки

Сколько бы я ни говорил или ни писал о расизме, первое, что всегда приходит в голову, — это фотография или, если быть более точным, фотопортрет Джона Барнса[133] — одного из величайших игроков, когда-либо носивших клубную майку «Уотфорда», не говоря уже о футболке сборной Англии. Он был одним из моих первых кумиров.

Это на первый взгляд ничем не примечательное фото с мерсисайдского дерби[134]1987 года. Барнс просто блистателен в своей плотно облегающей форме конца восьмидесятых. Такое впечатление, что он ударяет по мячу, который не попал в кадр. При иных обстоятельствах этот снимок можно было бы признать неудачным.

Однако события оказались такими, что данный снимок впоследствии стал одной из самых символических спортивных фотографий, когда-либо появлявшихся в прессе. И все это — из-за предмета, который можно разглядеть в левом нижнем углу. Обыкновенный банан — и когда начинаешь понимать, что игрок вовсе не бьет по мячу, а собирается выбить этот банан с поля, то становится ясно, почему снимок так символичен и что на нем изображено на самом деле.

Барнс, как ни странно, не придал этому эпизоду особого значения. В своих многочисленных интервью он подчеркивал, что бананы, обезьяньи вопли и, особенно, словесные оскорбления были нормой в те времена. Конечно, как одному из тех, кто когда-то годами разъезжал по стране вслед за Барнсом и Лютером Блиссетом,[135] тоже игравшим за «Уотфорд», мне известно, какой ужасный прием был оказан им на таких стадионах, как «Ден» и «Рокер Парк».[136] Но мы, фанаты «Уотфорда», поддерживали их еще сильнее. Цвет кожи игроков никогда не имел для нас значения, однако не все разделяли подобную точку зрения. Во многих случаях излияние желчи на чернокожих игроков в те времена имело целью не только испортить их игру. Оно выражало нечто гораздо более глубокое — ненависть и страх.

Публикация этого потрясающего снимка изменила все в одночасье, так как общественность впервые начала рассматривать расистские оскорбления со стороны тех, против кого они были направлены. Кроме того, она стала воспринимать их не как игроков, а как обычных людей. В глазах подавляющего большинства это было позорное явление.

Настоящая трагедия, конечно, не в том, что начались эти перемены лишь через сто лет после того, как чернокожие игроки стали участвовать в нашей национальной игре. К тому моменту, когда общественность поняла всю абсурдность расизма, сотни людей, причем не по своей вине, уже были объектом жгучей ненависти. Факт, понять который могут лишь те, кто это испытал. И то обстоятельство, что большинству все-таки удалось стать выше подобных проявлений, говорит об их достоинстве, гордости и отваге. Равно как и о тех, кто закрывал на это глаза.

Не стоит питать иллюзий. Подобное поведение было в высшей степени постыдно. Увы, история чернокожих игроков в нашем национальном виде спорта — отнюдь не предмет гордости.

Впрочем, все начиналось несколько иначе. До недавнего времени считалось, что первым чернокожим футболистом в Британии стал джентльмен по имени Артур Уортон, подписавший контракт с клубом «Ротэрем Юнайтед»[137] в 1889 году.

Однако, просматривая множество старых программок и документов, имеющих отношение к истории шотландского футбола, исследователи задаются вопросом об определении личности игрока клуба «Куинз Парк»[138] в 1870-х, которого описывали как обладателя «лица подростка с особенными чертами».

Дальнейшие исследования идентифицировали его как Эндрю Уотсона. Сын состоятельного шотландца, он родился в Британской Гвиане[139] в 1857 году. Впоследствии вернулся в Великобританию учиться: сначала в Регби,[140] а затем в университете Глазго, где он и пристрастился к футболу. Уотсон оказался настолько талантлив, что в 1874 году подписал контракт с клубом «Максвелл», прекратившим к настоящему времени свое существование. Таким образом, именно он стал первым чернокожим футболистом Великобритании. Через пять лет его игра привлекла внимание самого престижного в то время клуба в стране «Куинз Парк», в который он перешел в 1879 году. Через три года его команда стала обладателем Кубка Шотландии.[141] Следовательно, Уотсону выпала честь стать первым чернокожим футболистом в составе команды, выигравшей британский Кубок.

Талант этого человека позволил ему трижды выйти на поле в составе сборной Шотландии. Он был капитаном команды, победившей сборную Англии со счетом 6:1. Произошло это в 1881 году на стадионе «Кеннингтон Овал».[142] Уотсон стал не только первым чернокожим, принявшим участие в международном матче в Великобритании, но и первым чернокожим капитаном национальной сборной. И, словно одного этого было недостаточно, в период между 1883 и 1885 годами Уотсон стал первым чернокожим футболистом уже в Англии, выступая за клуб «Лондон Свифте».[143]

Завершив карьеру игрока, этот невероятный человек вернулся в «Куинз Парк», где устроился на должность секретаря, став в дополнение ко всему и первым чернокожим, занявшим пост в администрации британского футбольного клуба. По всем параметрам Уотсон сделал выдающуюся карьеру. Но когда понимаешь, что он был чернокожим иммигрантом, проявившим себя в виде спорта, в который до него играли только белые, и в таком городе, как Глазго, где никогда не привечали чужаков, его жизненный путь представляется просто поразительным.

Жизнь Эндрю Уотсона еще не исследована до конца. Тем не менее сам факт его существования оказал большое влияние на историю чернокожих футболистов в Великобритании. Ведь если ему и приходилось сталкиваться с расизмом, то это не отразилось ни на футбольной, ни на административной карьере Уотсона. Чего, к сожалению, нельзя сказать об игравшем несколько позднее великом Артуре Уортоне.

Он родился в 1865 году на территории современной Ганы, в смешанной семье. Его мать была членом королевской династии этой страны, а отец — наполовину шотландцем, наполовину гренадцем. В 1886 году Артур приехал в Англию, чтобы выучиться на миссионера в Стаффордшире. Однако ему вскоре наскучили академический мир и религиозная жизнь. В итоге он бросает учебу ради начала спортивной карьеры. Занимаясь легкой атлетикой, в июле 1886 года он устанавливает новый мировой рекорд в беге на сто ярдов.[144]

Вскоре фигура Уортона привлекла внимание множества футбольных клубов. В том же году он стал полупрофессиональным игроком «Престон Норт Энд»,[145] а впоследствии, в 1889 году, — уже профессионалом «Ротэрем Юнайтед».

Выступая в качестве вратаря в те времена, когда нападающие могли безнаказанно атаковать голкипера, Уортон выработал несколько уникальных способов защиты, обезопасив себя от травм. Самым знаменитым из них был трюк, когда он хватался за перекладину и подтягивался, одновременно размахивая ногами, чтобы выбить мяч. Помимо этого он мог зафиксировать мяч между ног или атаковать нападающих первым!

В 1894 году Уортон перешел в «Шеффилд Юнайтед» в качестве основного вратаря. К сожалению, этот этап его карьеры нельзя назвать успешным. И не только потому, что возраст брал свое и уже появился молодой перспективный вратарь Билл «Фэтти» Фоулк.[146] Просто к тому времени Артур пристрастился к алкоголю.

Когда Фоулк прочно занял его место в воротах, Уортон покинул «Шеффилд Юнайтед» и стал кочевать из клуба в клуб, пока, наконец, не оставил футбол окончательно в начале XX века. Умер Артур Уортон нищим алкоголиком в 1930 году и пролежал 67 лет в безымянной могиле на кладбище Эдлингтон близ Донкастера, совершенно забытый поклонниками игры, которой он посвятил свою жизнь.

Для многих история этого замечательного футболиста является отражением расизма, проявлявшего себя уже тогда. Однако это не совсем так — Уортон не был жертвой. Более того, во многих отношениях он остается, невзирая на свое происхождение и цвет кожи, истинным героем рабочего класса. В то же время ему действительно пришлось многое вынести. Например, когда он играл в Престоне, его кандидатура рассматривалась на место вратаря сборной Англии, но из-за предрассудков своего времени он так никогда им не стал. И можно легко представить, что чувствовал тогда Артур.

Теперь на могиле Уортона установлено надгробие. Память о нем вернулась к нам благодаря публикации его биографии[147] и многочисленным статьям.

В итоге портрет Уортона занял достойное место на выставке героев спорта в Национальной портретной галерее Лондона.[148]

И все же, хотя цвет его кожи играл большую роль, отнюдь не расизм стал причиной того, что жизнь Уортона закончилась более чем печально. Заявлять обратное — значит преуменьшать его достижения. Жизнь Уортона разрушил демон пьянства. Точно так же, как и тысячи других до и после него. Такая вот история.

Хотя Уотсон и Уортон внесли уникальный вклад в историю чернокожих футболистов Британии, многие люди, в том числе и я, не считают их ключевыми фигурами своего времени. Эта честь принадлежит третьему герою из нашего списка — Уолтеру Таллу, человеку, который стойко выносил все удары судьбы.

Его отец перебрался в Великобританию с Барбадоса в 1876 году. Сын раба, он поселился в Фолкстоуне,[149] женился на местной девушке и завел шестерых детей. Когда Уолтеру было лишь семь лет, умерла его мать, а пару лет спустя не стало и отца. Приемная мать не могла прокормить шестерых, и Уолтера с братом Эдвардом отдали на воспитание в местную методистскую церковь. Затем оба они очутились в сиротском приюте в Бетнал Грин в восточном Лондоне. И все же столь тяжелая судьба не помешала им стать замечательными молодыми людьми. Эдвард был усыновлен одной шотландской семьей и впоследствии стал преуспевающим дантистом, а Уолтер стал играть за «Клэптон».[150] Он завоевал медали в Любительском Кубке ФА,[151] Любительском Кубке Лондона и в Главном Кубке столицы.

Талл продемонстрировал очень хороший уровень игры, и в 1909 году газета «Футбол Стар» назвала его «открытием сезона», а «Дэйли Кроникл» представила в качестве игрока, «класс которого намного выше, чем у большинства коллег».

Позже, в том же году, Уолтер подписал профессиональный контракт с клубом «Тоттенхэм Хотспур», и уже тогда, в игре с «Бристоль Сити», впервые подвергся расистским оскорблениям. Реакция была невероятной. Оба клуба пришли в неописуемую ярость из-за этого инцидента, а прессу было попросту не унять. Один репортер написал следующее: «Позвольте мне сказать этим бристольским хулиганам, что разум и метод Талла настолько чисты, что он может стать примером для любого белого футболиста: любителя или профессионала. Если судить по его возможностям, оставив в стороне достижения, то Талл был лучшим из форвардов».

Однако сам игрок крайне болезненно воспринял это происшествие. Он сыграл всего несколько матчей за «Тоттенхэм» ив 1911 году был продан в «Нортгемптон Таун»[152] за сумму, которая в то время была названа «крупной платой за трансфер». В новой команде Талл ожил. Он стал звездой первой величины, сыграв за «Нортгемптон» 110 матчей в качестве крайнего полузащитника, но в 1914 году, как раз накануне перехода в мощный «Глазго Рейнджере», началась война. Как и многие из его поколения, Уолтер Талл был призван в армию и воевал в составе Семнадцатого (Первого футбольного) батальона Мидлэссекского полка — подразделения, почти целиком состоявшего из профессиональных футболистов!

В то же время у них не было никаких привилегий, и, несмотря на свои футбольные таланты, они вскоре оказались на передовой, где Талл проявил лидерские качества. Вскоре его произвели в сержанты. На исходе 1916 года, вынеся все ужасы первой битвы на реке Сомме,[153] Талл отправился домой инвалидом, заработав «траншейную стопу».[154]

Однако личная храбрость сержанта произвела настолько сильное впечатление на командиров, что ему было выдано направление на офицерские курсы. Полностью поправившись, он был переведен в кадетское училище в Гэйлисе, Шотландия.

Значение этого факта переоценить невозможно. Военные законы того времени не предполагали, что негр или любой другой цветной может быть младшим командиром или офицером. И все же, благодаря настойчивости своего начальства, в мае 1917 года Талл успешно прошел Королевскую комиссию и стал первым чернокожим офицером британской армии.

После окончания училища второй лейтенант[155] Талл был отправлен на Итальянский фронт в составе Двадцать третьего (Второго футбольного) батальона Мидлэссекского полка. Здесь он был также отмечен за храбрость во время штурма позиций противника в ходе сражения на реке Пиаве.[156] Таким образом, Талл стал первым чернокожим офицером, поведшим в бой белых солдат. Затем.

Уолтер со своими подчиненными возвратился во Францию, где принял участие и во второй битве на реке Сомме.

25 марта 1918 года второй лейтенант Уолтер Талл погиб, когда повел своих солдат в атаку на вражеские позиции близ деревни Фаврель. Ему было двадцать девять лет. Солдаты настолько любили его, что многие пытались спасти своего командира, несмотря на плотный пулеметный огонь со стороны немцев. Но напрасно — Талл умер мгновенно от единственной пули. Посмертно он был награжден Британской медалью Войны и Победы и представлен к Боевому Кресту[157] — за проявленный героизм в своем последнем бою.

Командир батальона лично известил о смерти Талла его брата Эдварда. Этот факт говорит о многом — ведь в те времена сословно-классовое разделение составляло костяк Британской колониальной империи. Он произнес следующие слова: «Наш батальон и рота потеряли истинного офицера, а лично я — настоящего друга».

Но, как это ни печально, несмотря на торжественные некрологи, в которых Талла именовали «офицером и джентльменом до кончиков ногтей», его имя вскоре стерлось из памяти нации. Гибель чернокожего сироты из рабочего класса никоим образом не рассматривалась как исторический факт, достойный занесения в летописи. Ведь Талл был всего лишь одним из многих представителей своего поколения, выкошенного Первой мировой войной. Но все же постыдно, когда страна забывает своего героя. Если Эндрю Уотсон и Артур Уортон были выдающимися людьми и важными фигурами в истории британского футбола, то Уолтер Талл стал истинным национальным героем — достойным примером подражания для последующих поколений. И то, что расовая дискриминация до недавнего времени распространялась как на футбол, так и на военные сферы, легло несмываемым пятном на Великобританию, проигнорировавшую последнюю жертву этого великого человека.

Несмотря на потери, понесенные на полях сражений, игра в послевоенной Британии вскоре вернулась к норме. А в клубах появилось хоть и небольшое, но все-таки значительное число чернокожих футболистов. Особо выделялся Джек Лесли, лондонец англо-африканского происхождения, забивший более 400 голов, играя за «Плимут»[158] в период с 1921 по 1935 год.

Как и большинство цветных спортсменов того времени, Лесли регулярно подвергался расистским нападкам. Однако его мастерство забивного игрока убедило многих болельщиков в том, что он был одним из величайших игроков своей эпохи. И они оказались правы: в конце концов тренер[159] известил Джека Лесли, что тот будет играть в сборной Англии.

Однако официальное уведомление не пришло — и до конца дней своих Лесли был уверен, что произошло это потому, что кое-кто в Футбольной ассоциации не желал видеть чернокожего в сборной. Хотя официальных подтверждений этому предположению не сохранилось, Лесли, вероятнее всего, был прав в своей догадке. И это опять же один из самых постыдных эпизодов в истории футбола в Англии.

Здесь мы совершим скачок вперед, лишь вскользь упомянув Джона Пэрриса, игравшего за «Нортгемптон Таун» в 1940-1950-е (он же — первый цветной, выступавший в составе сборной Уэльса); уроженца Ямайки Ллойда Делапена, на чьем счету 90 голов в 260 матчах за «Мидлсбро» в период 1950–1957 годов; Джила Херона[160] — первого чернокожего, появившегося в составе «Селтика». Множество других чернокожих и азиатских игроков защищали честь местных клубов в эти годы. И каждый был важен по-своему. Однако следующей личностью, на которой стоит остановиться подробнее, является самый известный чернокожий игрок 1960-х Альберт Йоханнесон.

Его выделяют не только 197 выступлений за «Лидс Юнайтед» и даже не то, что Йоханнесон стал первым чернокожим, игравшим в финале Кубка Футбольной ассоциации (Кубка Англии). Ему, как одному из немногих чернокожих игроков, появившихся в то время в высших эшелонах английской национальной игры, пришлось испытать прямые и жестокие расистские оскорбления.

Но, что еще хуже, зачастую они воспринимались всего лишь как обидные прозвища. Как и большинство его современников, выступая на поле, Йоханнесон просто не мог не замечать этих ядовитых стрел, пущенных в него. Ведь они оказывали влияние не только на его самолюбие, но и на его игру. В результате он приобрел репутацию игрока, испытывающего «страх перед публикой», и, оставив футбол, канул в безвестность. Йоханнесон умер в 1995 году в возрасте 53 лет. Жертва депрессии и алкоголизма, он был найден в полном одиночестве в пустой квартире многоэтажки в Лидсе. Из всего имущества у него осталась лишь морская раковина. Печальный конец — великий футболист явно не заслужил такого.

Совершенно очевидно, что Йоханнесон пострадал от неистребимых расистских предрассудков, за долгие годы поломавших не одну футбольную карьеру в Великобритании. В самом деле, многие расценивали его потерю уверенности в себе как подтверждение мифов и теорий о том, что у чернокожих кишка тонка, чтобы ввязываться в борьбу, что они не выносят холодной погоды и не умеют играть в бутсах! Однако с приближением семидесятых резкий приток иммигрантов из Африки и Вест-Индии стал предвестником перемен.

Первое поколение чернокожих британцев возникло в конце шестидесятых. Они достигли особых успехов в боксе, легкой атлетике и в футболе. И все же для чернокожей молодежи примерами являлись белые игроки. Или же такие спортсмены, как Пеле, который уже успел завоевать к тому времени репутацию величайшего футболиста в мире. Благодаря телевидению чернокожие атлеты могли демонстрировать свое мастерство обширной аудитории. Однако Англии был нужен собственный чернокожий кумир. И в 1969 году он появился в лице скромного нападающего с Бермудских островов по имени Клайд Бест.

То, что он стал играть за «Вест Хэм», отнюдь не случайность. Этот клуб всегда подписывал контракты с местными талантами. В команде уже было несколько молодых чернокожих игроков, однако ключевую роль в успехе Беста сыграло телевидение. Программы вроде «Большого матча»[161] показывали его всей стране. Как одному из немногих чернокожих футболистов, регулярно выступавших в первом дивизионе, ему ничего не оставалось, кроме как выделяться. Впервые британская чернокожая молодежь обрела игрока, который доказывал, что и для остальных найдется место в высших эшелонах национальной игры.

И все же, говоря начистоту, Бест никогда не достиг высот таких своих одноклубников, как Бобби Мур[162] или Джефф Херст.[163] По мнению многих, причиной тому стал поток нападок и критики, направленный в его адрес не только со стороны публики, но и со стороны СМИ, обвинявших его в лености.

Так, в 1983 году Брайан Вулна заявил следующее: «Возможно, он лучший пример того, почему так тяжело клубным директорам, тренерам и болельщикам принять цветных звезд. Одну игру Бест может провести просто блестяще, а уже следующая оказывается провальной. В результате на долгие годы за чернокожими игроками закрепляются ярлыки: отсутствие выносливости, мощи и инициативы».

Однако Бест все же прорвал плотину, и к концу семидесятых в Англии на регулярной основе играли уже свыше полусотни молодых чернокожих футболистов. Многие из них родились и выросли в Великобритании. Среди них были такие известные имена, как Вив Андерсон,[164] который не только имел прямое отношение к домашним и европейским победам «Ноттингем Фореста», но и стал первым чернокожим игроком сборной Англии. И знаменитые «Три Ступени»[165] из «Вест Брома»[166] — Сирил Реджис,[167] Брендон Бэтсон[168] и Лори Каннингем.[169]

Но, несмотря на это, в семидесятые годы тень расизма не только сохранялась, но и росла. Такие ультраправые группировки, как «Национальный фронт», сделали серьезный вклад в увеличение количества футбольных хулиганов. А газеты вроде «Бульдога», открыто разжигавшие ненависть к чернокожим футболистам, легально продавались у стадионов. Значки, флаги и шарфы фанатов все чаще включали нацистскую символику и лозунги.

На поле в сторону цветных игроков летели бананы и прочие фрукты, а с трибун доносились обезьяньи вопли. Причем довольно часто им доставалось от своих же болельщиков!

Сегодня, двадцать пять лет спустя, довольно трудно представить, что творилось в те дни. Теперь, когда даже голоса расистов-одиночек на стадионе стали редкостью, тот факт, что подобным тогда грешили целые трибуны, кажется невероятным. И все же в семидесятые и восьмидесятые на многих стадионах такое поведение было нормой.

Чтобы показать тем, кто не знает, а также напомнить тем, кто там был, истинное положение вещей, необходимо привести следующий пример. Мне вспоминается эпизод, имевший место на стадионе «Селхерст Парк»[170] в 1982 году, когда туда приехал «Челси».

Игра проходила в пасхальный понедельник. В том футбольном сезоне оба клуба играли во втором дивизионе. Среди болельщиков «Челси» было большое количество хулиганов и расистов-экстремистов, которые весь первый тайм поносили великого Винса Хилари.[171] Вскоре после начала второго тайма в составе «Челси» была произведена замена, и на поле вышел Пол Кэнонвилль, молодой одаренный нападающий, на которого руководство клуба возлагало большие надежды. Однако у фанатов было другое мнение. Матч был не только дебютным для Кэнонвилля — он стал первым чернокожим, выпущенным играть за «Челси». Реакция на его появление на кромке поля была просто ужасающей.

На него тут же посыпались оскорбления со стороны болельщиков своего клуба — и это были не обычные обезьяньи вопли, а нацистские выкрики и песни типа: «Нам не нужен ниггер, нам не нужен ниггер, ла-ла-ла-ла». Причем исходило это не от какой-то небольшой грушгы, а от почти всех саппортеров «Челси», занимавших места у всех четырех угловых флагов стадиона. Они поливали грязью своего игрока в течение первых десяти минут из тех пятнадцати, что он находился на поле. Постыдная, надо сказать, картина, однако оскорблениями дело не кончилось. К сожалению, для Пола Кэнонвилля это было только начало. В следующем сезоне дошло до того, что часть болельщиков «Челси» сделала отдельную турнирную таблицу, которая не учитывала голы, забитые чернокожим игроком.

Для Кэнонвилля, как и для других цветных футболистов, такое поведение было за пределами понимания. И все же их упорство стало постепенно приносить плоды: особенно в «Вест Бромвиче», фанаты которого довольно быстро поняли, что «Три Ступени» — это сила команды. А Лютер Блиссет и Джон Барнс под руководством Грэма Тэйлора[172] привели «Уотфорд» к доселе невиданным высотам.

Успех черных игроков, особенно в клубах городов, где проживало большое количество иммигрантов, привело на стадионы чернокожих болельщиков, хотя поначалу их было немного. И по мере того как стало появляться все больше и больше цветных футболистов, расизм на трибунах стал угасать. Произошло это не как результат какого-либо давления со стороны ФА, правительства или администрации клубов, а из-за того, что сами болельщики стали понимать всю абсурдность оскорбления и одновременной поддержки своих.

Хотя внутри страны наступили перемены к лучшему, на международной арене положение дел выглядело куда мрачнее. Накануне дебюта в сборной Англии в 1982 году Сирил Реджис получил по почте пулю с предупреждением, что получит и другую, если отважится ступить на священный газон «Уэмбли». Тем не менее Реджис вышел и был освистан целой трибуной своих же болельщиков, даже когда забил гол. А в 1984 году Джон Барнс стал мишенью для оскорблений со стороны английских фанатов во время тура по Южной Америке. И это — несмотря на мяч, забитый в ворота сборной Бразилии, который до сих пор считается одним из красивейших голов в истории футбола.

И все же подобные инциденты стали достаточно редким явлением уже на закате восьмидесятых. Во-первых, потому что число чернокожих футболистов намного возросло, а во-вторых, трансферы некоторых из них отличались крупными размерами. Например, переходы Пола Инса[173] из «Вест Хэма» в «Манчестер Юнайтед» и Джона Барнса из «Уотфорда» в «Ливерпуль» сопровождались громадными суммами денег. В самом деле, переезд Барнса на «Энфилд»[174] в 1997 году примечателен во многих отношениях. В том числе и потому, что Ливерпуль славился неприятием чернокожих игроков. Приезд одного из величайших футболистов способствовал развенчанию подобных слухов раз и навсегда, во всяком случае в «красной»[175] части города.

Через два года после прибытия Барнса «Ливерпуль» принял участие в событии, которое не только изменило облик английского футбола, но и оказало значительное влияние на рост антирасистского движения, — «Хиллсборо».

Гибель 96 ливерпульских болельщиков 15 апреля 1989 года, а также последующий доклад лорда Тэйлора обострили внимание к ситуации вокруг футбола. В результате была создана премьер-лига и выработан совершенно новый подход к организации игры. Однако надо честно признаться, в конечном счете именно коммерческие соображения послужили причиной перемен. Причем так произошло не впервые. Надежды самих саппортеров, не говоря уже о влиянии на них, едва ли коснулись тех, кто понял, что на этом можно сделать миллионы.

Исключением являлась рекомендация лорда Тэйлора. Она заключалась в том, что необходимо принять новые законы, охватывающие футбольные проблемы, в том числе и оскорбления на расистской почве. Правительство тут же подхватило эту инициативу. Закон 1991 года «О правонарушениях на футболе» признал противоправность расистского скандирования на стадионе. К сожалению, этот закон оказался бесполезен, так как определил скандирование как «повторяющееся произнесение любых слов или звуков двумя или более лицами». В результате отдельные личности можно было привлечь к ответственности только за использование ненормативной лексики по закону «Об общественном порядке» 1986 года. Это была лазейка, позволившая многим нарушителям избежать наказания.

И все же был сделан один важный шаг. Закон определил проблему расизма и подтвердил, что ей подвержено лишь меньшинство фанатов. В результате юридическая инициатива получила поддержку в массах. Необходимо было привлечь к активному содействию самих болельщиков, чтобы и далее распространять антирасистский «мессидж».[176] В 1993 году разгорелась кампания за расовое равенство, а Ассоциация профессиональных футболистов провела акцию «Выбьем расизм из футбола» («Let’s Kick Racism Out of Football»).

Но и до этого имел место ряд инициатив со стороны болельщиков. Особенно отличился «Лидс Юнайтед», среди болельщиков которого в свое время было большое количество ультраправых. Хотя кампания «Фанаты «Лидса» объединяются против расизма и фашизма» и имела большой успех в постановке проблемы и изгнании ее со стадиона «Элланд Роуд»,[177] но, подобно большинству инициатив фан-клубов и фанзинов,[178] они были лишь локальными начинаниями. Кампания же «Выбьем расизм» теперь охватывала всех. И успех не заставил себя ждать.

Сила акции «Выбьем расизм» состояла в ее стратегии и понимании потенциальной силы, которую она имела в своем распоряжении. С самого начала она сфокусировалась на профессиональном футболе й снабдила каждый из 92 клубов[179] уникальным планом действий для борьбы с любыми проявлениями расизма. В то же время поощрялось позитивное отношение к этническим меньшинствам как среди болельщиков, так и в местной социальной среде. Все было сделано так, что клубам просто не оставалось ничего другого, как присоединиться. Подавляющее большинство приняло акцию с воодушевлением, хотя были и скептики. Одни говорили, что все это излишняя шумиха вокруг проблемы, которая уже и так отмирает сама по себе, а другие заявляли, что на их стадионе расизма вообще никогда не существовало, так что зачем беспокоиться?

К началу сезона 1994/95 года к этой акции подключился 91 клуб, и, что еще важнее, антирасистское послание нашло поддержку фанатов, которые в подавляющем большинстве восприняли его с распростертыми объятиями. Как раз в первый день футбольного сезона вышел журнал «Бей!», выпускаемый на деньги Футбольного фонда. Кроме того, тираж в 110 000 экземпляров фанзина «Объединенные цвета футбола» бесплатно раздавался на стадионах по всей стране. Но ключевым для кампании стал план из десяти пунктов, призванный помочь клубам в борьбе с расизмом на стадионах и вокруг них. В него входило все: от радиообъявлений на стадионе и стирания оскорбительных надписей до дисциплинарных взысканий за расистские выпады, которые были предусмотрены для игроков и работников клуба. По иронии судьбы, всего через несколько месяцев последний пункт сыграл важную роль в инциденте, который потряс мир футбола до самого основания.

25 января 1995 года, во время игры на лондонском стадионе «Селхерст Парк», звезда «Манчестер Юнайтед» Эрик Кантона[180] был удален за нарушение против защитника «Кристал Пэлас» Ричарда Шоу.[181] Покидая поле, раздосадованный Кантона неадекватно отреагировал на оскорбления болельщиков и, перепрыгнув через рекламный щит, буквально наскочил на фаната «Паласа» Мэтью Симмонса.

Это был экстраординарный и беспрецедентный случай. Репортеры требовали пожизненной дисквалификации француза, а некоторые даже настаивали на его тюремном заключении. Но адвокаты Кантоны тут же выступили с официальным заявлением, в котором говорилось, что, хотя действиям футболиста нет оправдания, их можно понять, поскольку они являлись ответом на расистское оскорбление.

Почти наверняка это заявление спасло Кантону от тюрьмы. Но куда важнее то, что за него ухватилось антирасистское движение. Просто потому, что Эрик Кантона был белым. Этот факт оказался еще более уместным, когда стало всплывать темное политическое прошлое Симмонса.

Джон Барнс сказал по этому поводу: «Существование расизма в футболе стали воспринимать серьезно лишь тогда, когда оскорбили белого француза». Многие, конечно, могли бы оспорить такое утверждение, но для активистов антирасистского движения происшедшее с Кантоной было настоящей катастрофой. Оказалось, расизм не всегда противопоставляет черных и белых. В свою очередь, это убедило власти и футбольную администрацию в том, что многие положения, выдвинутые кампанией «Выбьем расизм», особенно те из них, что были связаны с борьбой стюардов и полиции с расизмом на стадионах, обладают действенной силой. Более того, клубы, расценивавшие эту кампанию лишь как средство запудривания мозгов, сразу же изменили свое отношение к ней.

Однако многие были уверены, что «Манчестер Юнайтед» проигнорировал значение инцидента на «Селхерст Парк» и разыграл расистскую карту с единственной целью — чтобы по возможности смягчить наказание Кантоны. Другие ставили под сомнение расистскую подоплеку именования француза французом. Должно ли оно расцениваться как такое же проявление расизма, что и использование слова «черный»?

Проблема заключалась в том, что тогда страной управляла партия лейбористов, помешанная на политкорректности. Ставить под вопрос что-либо, связанное с проблемами расизма, было практически невозможно. А те, кто осмеливался на это, чаще всего получали встречные обвинения в расизме. Люди настолько боялись такого ярлыка, что буквально соревновались в том, кто красноречивее поддержит француза. Например, сэр Тревор Брукинг,[182] признанный одним из немногих истинных джентльменов в игре, назвал произошедшее «самым ужасающим инцидентом, которому я когда-либо был свидетелем». Вторя ему, ФА заявила: «Это происшествие стало позорным пятном, которое легло не только на его участников, но, что важнее всего, на саму игру».

Тем временем большинство рядовых фанатов устали от того, что их поливали грязью. Они были недовольны выставлением Кантоны в качестве какой-то антирасистской иконы, когда в действительности он поступил как обычный хулиган, ударивший болельщика за то, что подавляющее большинство фанатов воспринимало как свое законное право — оскорбление игроков противоположной команды. Многие в связи с этим инцидентом даже стали подвергать серьезному сомнению необходимость существования антирасистского движения. Чернокожие игроки уже стали неотъемлемой частью футбола и, несмотря на то что на стадионах все-таки происходили единичные инциденты, в борьбе с расизмом игра добилась гораздо больших успехов, чем какая-либо другая часть британского общества.

Однако спустя несколько недель после инцидента с Кантоной репутации футбола был нанесен очередной удар, когда разбушевавшиеся английские фанаты сорвали игру со сборной Ирландии в Дублине.

Несомненно, вина за это должна быть возложена на небольшое количество ультраправых экстремистов. В то время многие британцы были недовольны тем, что правительство спасовало перед ирландскими террористами. Поэтому лозунг «Не сдадимся ИРА!» на долгие годы стал печально знаменитым девизом выездных игр. В результате организации типа Британской национальной партии (BNP) и «Combat 18»[183] просто не могли не воспользоваться возможностью поездки в Ирландию для проведения политической акции. Однако реальность превзошла даже самые смелые их ожидания. Проблема правого экстремизма на футболе внезапно вернулась на передовицы газет. Несмотря на тот факт, что беспорядки на стадионе в большей степени были связаны с ксенофобией, нежели с расизмом, любые вопросы о необходимости существования антирасистского движения отпали сами собой. По крайней мере, на какое-то время.

Позже, в том же году, в ответ на события на «Селхерст Парк» и в Дублине, ФА предоставила участникам антирасистской кампании новый стимул к действиям. Был основан AGARI — «Консультативная группа по противодействию расизму и запугиванию». Теперь в борьбу с расизмом были вовлечены уже все стороны футбола — от руководства до фанатов. Акция «Выбьем расизм» имела дело с клубами напрямую, и многие игроки приняли в ней участие. Инициатива возымела успех. Однако по завершении сезона каждому стало ясно, что все может пойти прахом по одной простой причине — приближался Чемпионат Европы 1996 года. Если небольшая группа правых экстремистов смогла устроить беспорядки в Дублине, оставалось только догадываться, что они смогут организовать в своей собственной стране.

Дальнейшие события показали, что тревога оказалась напрасной. Ни экстремисты, ни хулиганы так ничего и не предприняли. Слухи о крупных беспорядках по разным причинам подхлестывались полицией и прессой. И все-таки лето 1996 года запомнится едва ли не как самое прекрасное время и для футбола, и для всей страны. Не только Англия заново открыла любовь к национальному виду спорта, но и почти все ее население испытало эйфорию, восстановив свою гордость. В результате Крест святого Георгия,[184] запятнанный правыми, был отвоеван и стал общепризнанным символом болельщиков национальной сборной.

Настроение вокруг игры стало по-настоящему оптимистичным. Премьер-лига быстро развивалась, в том числе и благодаря притоку легионеров. Хулиганство почти исчезло со стадионов, а расизм пошел на убыль, так как среди болельщиков стало появляться все больше и больше представителей этнических меньшинств. Воодушевленная этим, кампания «Выбьем расизм» наконец начала борьбу за широкие массы, основав независимую организацию «Выбьем» («Kick It Out»), поддерживаемую ФА, АПФ, Футбольным фондом и премьер-лигой.

Задачей «Выбьем», сотрудничавшей с местными группами и региональными футбольными ассоциациями, стало поощрение взаимодействия с местными этническими общинами. Кроме того, организация работала с молодежью, объясняя ей важность антирасистского движения. И снова эти начинания имели огромный успех, хотя на горизонте уже зрела огромная темная туча.

В 1996 году правительство Великобритании создало футбольную целевую группу во главе с бывшим министром, членом парламента Дэвидом Меллором.[185] Позже выяснилось, что как футбольный фанат он дискредитировал себя, променяв «Фулхэм» на «Челси». Ему было дано задание подготовить доклад, освещающий различные аспекты, оказывающие влияние на игру: от гонораров игроков до цен на билеты и рекламу на стадионах. Целевая группа рассматривала и проблему расизма. В 1997 году отчет был опубликован. Читать его было интересно, но неудобно.

Да, многие из поднятых в нем вопросов имели значение и тогда, и сейчас — в частности, необходимость привлечь чернокожих и азиатов на стадионы и в правления клубов. Однако проблема заключалась в том, каким образом он был опубликован. Доклад состоял из сорока шести страниц политкорректной фигни.

В нем не только заключались такие предложения, как размещение антирасистских заявлений везде: от контрактов игроков до договоров аренды полей для воскресной лиги.[186]

В докладе защищалась так называемая «позитивная дискриминация» — предлагалось заставлять клубы посылать скаутов на турниры с участием азиатских любительских клубов и обязать Футбольный фонд спонсировать клубы, поддерживающие инициативы организации «Выбьем».

В то же время администрацией клубов и властями доклад был встречен тепло. Рядовые же фанаты отнеслись к нему с некоторым непониманием. Стало гораздо больше тех, кого раздражало, что их любимая игра расценивается как сборище расистов. Действительно, успех различных кампаний привел к тому, что к середине 90-х расистские оскорбления на стадионах были практически искоренены. Это доказывало, что футбол продвигался вперед в борьбе с расизмом, и роль пехоты в этом бою взяли на себя сами болельщики, подавляющее большинство которых были белыми англосаксами. Однако в докладе Меллора этому уделялось гораздо меньше внимания, чем нападкам на футбол и обвинениям в нежелании приглашать азиатского игрока или тренера. В результате в пабах и на трибунах начали обсуждаться вопросы о правомочности этих обвинений и мотивах людей, их выдвигавших.

Проблема состояла в том, что разговоры так и остались разговорами. Никто не знал, кому задать эти вопросы, и, что важнее, по понятным причинам никто не хотел делать этого публично. Поскольку в стране уже преобладал политкорректный образ мышления, страх перед обвинением в расизме был и остается вполне реальным. Этот ярлык легко повесить, но от него очень сложно избавиться.

Мы с Эдди[187] обсуждали этот вопрос в книгах «Куда бы мы ни ехали»[188] и «Англия, моя Англия» и получили благосклонную реакцию на наши мысли о расизме, патриотизме и национализме. В обеих книгах содержалась положительная оценка деятельности футбольных антирасистских организаций, и мы призывали их развить свой успех и подключить к борьбе антихулиганские группы. Но все равно, за одно то, что мы осмелились поделиться этими мыслями, нас стали называть «правыми». А одна из антинацистских организаций даже обратила на нас пристальное внимание. Конечно, все это ерунда, но оказывается, ни один публичный человек не хотел рисковать своей карьерой, задаваясь вполне уместными вопросами о кампании «Выбьем расизм».

СМИ также всегда старались не говорить что-либо противоречивое или негативное об антирасистских организациях — из страха, что это может на них же и отразиться. Понимая их позицию, я всегда относился к ней как к проявлению трусости. Но, с другой стороны, она была очень опасной, так как позволяла манипулировать ситуацией ради собственной выгоды. К сожалению, этой властью хотели обладать слишком многие по одной-единственной причине.

То, что кампания за изгнание расизма с трибун к середине девяностых добилась заметного успеха, не вызывает сомнений. Но в определенных кругах это воспринималось как катастрофа. Надо было еще очень многое сделать, чтобы искоренить расизм из других сфер жизни. Но функционеров интересовало только паблисити, которое означает одно — деньги. В итоге антирасистская кампания превратилась в погоню за выгодой, и потому ее участники не были заинтересованы в сворачивании проводимой ими акции. Во имя поддержания кампании единичным случаям расистских оскорблений на стадионах стали уделять слишком много внимания. Кроме того, выискивались расисты среди футбольных болельщиков, даже если таковых не существовало. При этом у антирасистских организаций никто не спрашивал отчета об их действиях. Если кто-то сомневается, что это правда, достаточно посмотреть на последствия убийства чернокожего подростка Стивена Лоренса, зарезанного на автобусной остановке на Уэлл-Холл-роуд в Элтеме[189]22 апреля 1993 года.

Тот факт, что Лоренс стал жертвой расистов, не вызывает сомнений. И вполне логично, что его смерть повергла в шок всю страну. По понятным причинам я не буду вдаваться здесь в подробности, но стоит сказать, что полиция очень быстро арестовала несколько местных белых молодых людей. Тем не менее за недостатком улик они были выпущены на свободу. Однако в глазах общественности они остаются единственными подозреваемыми в так и не раскрытом убийстве.

Гибель Стивена Лоренса вызвала многочисленные дебаты о проблеме расизма в Британии. В результате был опубликован впоследствии ставший знаменитым доклад Макферсона для лондонской полиции. Он оказал негативное влияние на футбол. В докладе содержалась информация о том, что подозреваемые предположительно являются футбольными фанатами. Отсюда возник вывод, что клубы, за которые они болеют, терпят расистское поведение на своих трибунах. И не впервые наиболее пострадавшим от таких заявлений клубом стал «Миллуол».

Для враждебно настроенной прессы слова «насилие», «нетерпимость» и «Миллуол» долгое время были синонимами, так что аресты были им только на руку. Не имело никакого значения, что ни один из подозреваемых не являлся его болельщиком, а «Миллуол», управляемый харизматичным Тео Пафитисом,[190] в борьбе с расизмом был одним из самых яростных и успешных клубов. Не принималось в расчет даже то, что «Миллуол» — далеко не ближайший клуб по отношению к Элтему.

А ведь это обстоятельство имело большое значение, так как Элтем обладал стойкой репутацией лондонского района, где вели оживленную деятельность правые экстремисты. Тем более что меньше чем через шесть месяцев после убийства Стивена Лоренса членом совета Миллуола[191] был избран представитель Британской национальной партии.[192]

Но, как бы то ни было, пресса тут же набросилась на «Миллуол», игнорируя тот факт, что «Нью Ден» расположен не в Миллуоле.[193] Оказывается, некоторые журналисты слышали расистские лозунги на трибунах, а возле стадиона в дни матчей якобы распространялась литература БНП. Статьи об этом заполонили газеты от «Сан» до «Гардиан». Атаки продолжались до весны 1999 года, хотя клуб и фанаты жестко отрицали подобные обвинения. Между тем молчание со стороны «Выбьем» и ФА производило угнетающее впечатление. В результате расистская грязь надолго прилипла к «Миллуолу», а демонизация этого клуба и его болельщиков достигла своего апогея. «Миллуол» же, в свою очередь, продолжал вести работу с местными этническими общинами и установил строжайшие антирасистские правила. И это несмотря на его «репутацию», о которой вспоминали при любом удобном случае. Однако страшный урон уже был нанесен. «Миллуол» вновь стал козлом отпущения, а расизм в футболе вернулся на повестку дня и останется там в обозримом будущем. Это оказало плохую услугу самой игре, но «денежный поезд» продолжил движение с увеличивающейся скоростью.


Глава девятая Настоящее

Во многих отношениях 90-е годы стали одним из самых примечательных десятилетий в истории английского футбола. Создание премьер-лиги, появление стадионов только с сидячими местами, а также телекомпании «Би-Скай-Би» навсегда изменили игру и то, как мы ее смотрим. Точно так же, с появлением скрытых камер видеонаблюдения и полицейской футбольной разведки хулиганство исчезло со стадионов, а проявления расизма снизились настолько, что даже единичные случаи становились большой сенсацией.

Во многом, конечно, это заслуга Комиссии по расовому равенству (CRE), а также различных антирасистских инициатив, нацеленных на футбол. Но не меньшую роль в этом сыграло и растущее положительное влияние чернокожих игроков на английский футбол. Из 2000 профессиональных футболистов в Англии в сезоне 1999/2000 года свыше 300 были чернокожими, причем большинство из них были гражданами Великобритании. Что сразу же отразилось на составе национальной сборной, а такие игроки, как Пол Инс и Сол Кемпбелл,[194] прочно укрепили свои позиции в команде.

Надо сказать, что закон «О правонарушениях на футболе» 1991 года, являвшийся немаловажным фактором в деле изгнания расизма со стадионов, имел один значительный недостаток. Подраздел 2(а) определял «лозунги» как «повторение любых слов или звуков одним или несколькими лицами». Это означало, что осудить человека, произносившего расистские лозунги в одиночку, крайне затруднительно.

Однако в 1999 году эта лазейка наконец-то закрылась, и полиция вместе с футбольной администрацией получила в свои руки долгожданное оружие. С приближением Евро-2000 безопасность стала главным вопросом повестки дня. А доклад Макферсона, позволивший определить статус расизма на стадионе, стал именно тем оружием, которое полиция собиралась использовать.

Однако имелись веские причины и для серьезного беспокойства. Во время Чемпионата мира 1998 года в Марселе произошли массовые беспорядки, которые не только подтвердили, но и усилили репутацию английских фанатов как худших в Европе. В результате над национальной сборной нависла угроза дисквалификации. СМИ заполнились изображениями бритоголовых британцев, которых французские полицейские конвоировали в места заключения. И все это на фоне английских флагов. В итоге утверждения о широком распространении ксенофобии среди наших болельщиков обрели новую силу.

Ксенофобия — такое же позорное явление, как и расизм. Ненависть есть ненависть, проявляется ли она по отношению к нации или к расе. Но, с другой стороны, между ними существуют и различия. Многие наблюдатели пришли к выводу, что события в Марселе оказались гораздо более серьезными, чем казалось на первый взгляд. Некоторые утверждали, что это происки правых экстремистов, построенные на успехе дублинских беспорядков трехлетней давности. Другие усматривали в этом реакцию на планомерное подавление английского патриотизма. Третьи, в том числе и я, склонялись к мысли, что здесь сочетается и то и другое, к тому же все это спровоцировано агрессией местных болельщиков и французской полиции.

Но как бы там ни было, все стороны сходились в том, что на Евро-2000 могут возникнуть реальные проблемы. Однако, несмотря на то что все готовились к лету, неприятные события произошли еще раньше. В январе два игрока «Лидс Юнайтед» Ли Бойер[195] и Джонатан Вудгейт[196] быди обвинены в нападении на пакистанского студента Сарфра-за Наджеиба.

Неудивительно, что газетчики проявили интерес к этой истории, и когда выяснилось, что перед потасовкой кто-то выкрикнул: «Хотите огрести, паки?[197]», прозвучали обвинения в нападении на почве расовой ненависти.

Однако Королевская прокурорская служба (CPS) вскоре поняла, что даже если можно доказать, что кто-то из группы людей выкрикнул это, невозможно будет установить, кто именно. Поэтому, понимая, что дело о нападении на расовой почве вполне может быть провалено в суде, и отдавая отчет, какое значение, политическое и юридическое, будет иметь это поражение, CPS решила смягчить выдвинутые обвинения. По крайней мере, факт нападения можно было доказать.

Невзирая на то что решение было правильным и дело можно было довести до суда, антирасистское лобби пришло в ярость. Оно требовало показательного процесса над Вудгейтом и Бойером, подтверждающего, что игра насквозь пронизана расизмом. Но даже официальное заявление, что оба игрока, участвовавшие в инциденте, не будут рассматриваться в качестве кандидатур в сборную, пока не завершится расследование, не успокоило их.

Не успела стихнуть шумиха вокруг двух этих футболистов, как уже в марте нападающий сборной Англии Эмиль Хески[198] подвергся страшным расистским оскорблениям со стороны болельщиков и даже игроков сборной Югославии. Произошло это во время плей-офф Чемпионата Европы для игроков не старше 21 года, состоявшегося в 2000 году в Барселоне.

И вновь проблема расизма на футболе была выдвинута на передний план, но только на этот раз она имела под собой несколько иную почву. Расизм в данном случае не был английским. ФА и «Выбей» отреагировали на выпад против одного из наших ведущих игроков немедленно, направив жалобу в УЕФА, которая уже давно была обеспокоена распространением расизма в футболе Восточной Европы. УЕФА немедленно вынесла строгое предупреждение Федерации футбола Югославии. Но, как и прежде, наказание не возымело никакого действия. Даже английские СМИ были в ярости, разразившись обвинениями в двойных стандартах.

Споры о происшедшем еще продолжались, когда футбольную общественность потрясла новая трагедия — убийства Криса Лофтуса и Кевина Спейта в Стамбуле 5 апреля 2000 года.

Давно известно, что акты насилия с участием турецких футбольных фанатов являются большой проблемой, и английские болельщики уже не раз страдали от этого. Тем не менее, подобно Италии, Голландии и Германии, Турция всегда избегала санкций международного футбольного сообщества, хотя даже небольшой инцидент с участием англичан вызывал гнев Зеппа Блаттера.[199]

И вот, по иронии судьбы, те же самые фанаты ожидали от ФИФА и УЕФА каких-либо действий — но только снова ничего не произошло. Дальше — еще хуже: в том же году «Галатасарай» победил «Арсенал» в финале Кубка УЕФА, и, когда в центре Копенгагена вспыхнули беспорядки, чуть ли не все обвинили в этом английских болельщиков, хотя, по многим свидетельствам, именно турки начали первыми.

Сказать, что английские футбольные саппортеры испытывали тогда чувство несправедливости, значит не сказать ничего. В то время, когда именно англичане столько сделали, чтобы справиться с расизмом и хулиганством на стадионах, в глазах многих они все еще оставались большой проблемой. В результате все больше и больше людей начинало верить, что отсутствие наказания, вынесенного Югославии и Турции, вкупе с непрекращающейся критикой в адрес нашей игры и наших фанатов, оказывали прежде всего негативное влияние на Англию и англичан, нежели на безопасность мирового футбола в целом.

Ситуация как нельзя лучше подходила для ксенофобов. Кроме того, турецкие фанаты через Интернет озвучили различные угрозы в адрес английских выездных болельщиков. Так что, отправляясь на Евро-2000,[200] британские саппортеры настраивались на худшее. Как мы позже убедились, эти опасения были не напрасными. Прежде всего, из-за предвзятых действий полиции.

Наличествовал, правда, и один позитивный момент — страхи широкомасштабных и скоординированных атак на турецких футбольных болельщиков и членов местной турецкой общины с участием белыийских неонацистов и голландских, немецких и английских хулиганов не оправдались. В самом деле, кроме слухов, что какая-то организация, именующая себя Ашлийской добровольческой группировкой, пыталась учинить беспорядки в Белыии, никаких других серьезных свидетельств расистской активности английских фанатов не было.

Одним из результатов, заслуживающим особого внимания, стало первое обращение английских фанатов, и черных, и белых, и азиатов, к таким организациям, как «Выбьем расизм», «Выбьем» и CRE. Причем не только с вопросом о мерах по защите игроков от расистских выпадов за границей. Их интересовало и то, что делают эти организации, чтобы защитить самих болельщиков. В конце концов, расизм — это расизм, и не важно, какого цвета кожа его жертвы. Увы, серьезного ответа они так не дождались. А кому-то и вовсе показалось забавным, что белые болельщики пожаловались на то, что кого-то подвергали расистским оскорблениям.

Чтобы еще больше усугубить ситуацию, в марте 2001 года вышел окончательный доклад правительственной рабочей комиссии по футбольным беспорядкам. Он не только поддерживал многие рекомендации, сделанные целевой группой Дэвида Меллора, но и пошел дальше, предлагая, например, обязательные обучающие программы по этническому разнообразию для стюардов. Невзирая на то, что количество арестов за расистские лозунги на английских стадионах снизилось всего лишь до 35 в сезоне 1999/2000 года.

Сделанные под руководством лорда Бессама рекомендации к докладу содержали следующее: «Снизить уровень футбольных беспорядков, связанных с болельщиками английских команд, как при проведении клубных матчей, так и сборной страны, дома и за рубежом, средствами иными, чем принятие новых законов. Принять меры по предотвращению беспорядков с участием активных болельщиков и поощрять присутствие на таких матчах большого числа спокойных болельщиков, которые не участвуют в футбольных беспорядках и не могут их провоцировать». Сказать по правде, некоторые предложения, особенно связанные с широкими массами болельщиков, местными этническими общинами и имиджем национальной сборной, были замечательными и давно назревшими. Кроме того, ликвидация клуба болельщиков сборной Англии и замена его новой организацией, которая позволяла лучше контролировать распространение билетов и строже проверять ее потенциальных членов, только приветствовались, как и возрастающая поддержка представительств фанатов на турнирах и заметное снижение беспорядков с участием английских клубов, играющих в Европе.

Однако были определенные аспекты, которые оставляли неприятное послевкусие. Многое из содержащегося в докладе было продиктовано политкорректностью. Это подтверждалось тем, что, при постоянных ссылках на расизм и ксенофобию, ни одна из 53 страниц доклада не содержала ни единого упоминания о патриотизме. На первый взгляд странно, но вполне закономерно, если учесть, что он затрагивал проблемы расизма.

Для многих это был шаг назад. Основная мысль доклада, вызвавшая недовольство болельщиков, заключалась в том, что футбольное хулиганство, расизм и ксенофобия, по сути, одно и то же. А ведь это совсем не так. Связав три понятия вместе, доклад в очередной раз дискредитировал идею английского патриотизма — этой позитивной и неотъемлемой составляющей национального футбола.

Должен признаться, мне, как одному из участников рабочей комиссии, близка именно такая позиция. Я присутствовал на встрече, где широко обсуждались проблемы продвижения «английскости». Одна из них коснулась национального гимна. Насколько помню, прозвучала идея использовать особый английский гимн, вроде «Иерусалима»[201] или «Земли надежды и славы»,[202] что было бы позитивным шагом вперед. Однако в окончательном варианте это даже не упоминалось. И можно лишь гадать почему.

Интересное совпадение — вскоре после публикации доклада лорд Бессам был смещен со своего поста, и многие из хороших идей, которые он отстаивал, так и не были использованы. При этом стало очевидно, что среди фанатов росло чувство обиды. Не только из-за того, что их старания в борьбе с расизмом так и остались незамеченными, но и потому, что обсуждение этого вопроса всегда было односторонним. Так и не появился человек, обладавший отвагой или волей, которые могли позволить ему ответить на некоторые обвинения. От этого страдала не только игра, но и сами болельщики. Впервые за много лет настроения на трибунах несколько изменились. То, что раньше расценивалось как неутихающая разборка между черными и белыми, приняло новую форму. Мишенью для расовой нетерпимости теперь стали представители азиатской общины.

Для этого существовало множество причин, в том числе и не связанных с футболом. Трибуны традиционно являлись одним из мест, где среднестатистический представитель рабочего класса «выплескивал» свои чувства, а политкорректность, которую постоянно вдалбливали ему в голову и под гнетом которой находилась английская история и патриотизм, давно была источником яростных споров и негодования. Между тем многие стадионы находились в местах концентрированного проживания представителей азиатской общины. В результате обострялись проблемы, связанные с концепцией разнообразия культур и интеграцией. Неудивительно, что ультраправые вербовали на этих стадионах своих новых членов.

И вот в апреле 2001 года расизм и политика столкнулись вновь. Значительная группировка саппортеров клуба «Сток Сити», приехавшая на матч в Олдэм,[203] спровоцировала беспорядки на расовой почве.

Они прошли на стадион через кварталы, населенные представителями различных рас. В результате началась драка, которая быстро переросла в крупные беспорядки.

Различные антирасистские организации были озабочены неспособностью пригласить азиатского игрока или привлечь азиатских болельщиков на трибуны стадионов, которые во многих случаях находились прямо рядом с их домами. Обе эти неудачи использовались как повод, чтобы обвинить игру. Между тем последствия убийства болельщиков «Лидс Юнайтед» в Стамбуле и то, что справедливость так и не восторжествовала, вызывали ярость, особенно в хулиганской среде. Еще больше ситуация накалилась в сентябре 2001 года, когда самолеты с исламскими террористами врезались в «Башни-близнецы» в Нью-Йорке.

Но и до этого нация относилась к исламу с нескрываемым подозрением. Когда же в новостях показали британских граждан мусульманского происхождения, не просто радовавшихся атакам, но и призывавших к новым, население страны пришло в ярость. Невзирая на то что большинство британских мусульман испытывали те же чувства, антиисламские настроения распространились по всей стране. Да, они были практически необоснованными, но нашли отклик в определенных группах и на определенных трибунах.

В то же время это был несколько иной тип расизма. Прежде оскорбления адресовались индивидуально игрокам или болельщикам. Теперь же все стало совсем иначе. Болельщики-азиаты — явление достаточно редкое на английских стадионах, а футболистов этого происхождения вообще не было. В результате в некоторых клубах расистские выпады чаще всего выражались в насмешках над конкретным городом. На стадионах вновь зазвучали песни типа «В этом городе полно паков, в вашем городе полно паков» или «Лучше б я был паком, чем турком».

Оправдательный приговор, вынесенный Джонатану Вудгейту и Ли Бойеру на исходе 2001 года,[204] никак не ослабил напряженность. Все говорило о том, что впервые за многие годы на футболе возрастает количество инцидентов, связанных с расизмом. Хотя это действительно беспокоило власти, их приоритеты все равно лежали в совершенно ином направлении: сборная Англии готовилась к поездке в Японию и Корею на Чемпионат мира 2002 года.

Будет преуменьшением сказать, что проведение такого турнира на Дальнем Востоке вызывало некоторое беспокойство. И дело не только в хулиганстве, которое было совершенно неизвестным явлением для этого региона. Основной проблемой являлись культурные различия и вытекающие отсюда поводы для возникновения беспорядков. Даже самые отмороженные хулиганы понимали, что с корейской полицией лучше не связываться. Однако с Японией все обстояло иначе. По объективным причинам существовала реальная опасность возникновения ксенофобии среди английских болельщиков. Впрочем, эти опасения не получили реального подтверждения. Более того, по возвращении домой наши фанаты были удостоены похвалы за свое поведение на чемпионате.

К сожалению, болельщики из других стран решили взять на вооружение худшее из английского опыта. В сентябре расистским оскорблениям подверглись чернокожие игроки «Арсенала», особенно Тьерри Анри.[205] Этот эпизод крайне омрачил великолепную выездную победу, одержанную лондонцами над «Эйндховеном» со счетом 4:0.

Затем, всего лишь несколько недель спустя, сборная Англии отправилась в Братиславу на отборочный матч Евро-2004 со сборной Словакии и подверглась, пожалуй, самым жестоким расистским оскорблениям за долгие годы. Уже не впервые главной мишенью стал Эмиль Хески, хотя Эшли Коул,[206] стоит отметить, также получил «свое».

Этот инцидент выделяет из ряда прочих не столько число и разнообразие нанесенных оскорблений, сколько их громкость. Сложилось впечатление, что, за исключением сектора английских болельщиков, над чернокожими игроками тогда издевался весь стадион. Хески слышал «обезьяньи вопли», исходившие даже от медицинского персонала![207]

Далее неизбежно последовали печальные события: когда местная полиция стала пробираться сквозь толпу английских фанатов, началась драка. Происходящее напоминало беспорядки в Риме в 1997 году.[208] Многие заявляли позднее, что катализатором волнений послужили оскорбления в адрес английских игроков. Однако ФА уже была в курсе произошедшего накануне: после ссоры в ночном клубе два болельщика сборной Англии получили огнестрельные ранения. К неправильным выводам полицию могли привести слухи, что на стадионе присутствовала группировка ультраправых английских фанатов. Однако в УЕФА была немедленно направлена соответствующая жалоба на расистские оскорбления и на жестокое обращение словацкой полиции с приезжими болельщиками. В итоге Федерация футбола Словакии, оштрафованная УЕФА на 60 000 швейцарских франков, выступила с официальным извинением, пообещав также направить их в письменном виде обоим игрокам, подвергшимся оскорблениям.

Это было явным предостережением для европейского футбола, но на английских стадионах расизм по-прежнему оставался проблемой. В ноябре на «Стадионе Света» в Сандерленде в адрес нападающего «Манчестер Юнайтед» Дуайта Йорка[209] опять неслись «обезьяньи вопли». Затем звезда клуба «Лестер Сити» Маззи Иззет,[210] британец турецкого происхождения, на Филберт-стрит[211] подвергся оскорблениям со стороны фанатов «Лидса».

Ситуация ухудшилась в апреле 2003 года, когда вторжение в Ирак было в самом разгаре. Во время квалификационного матча Евро-2004 Англия — Турция, проходившего в Сандерленде, за пределами стадиона произошли крупные беспорядки. На этот раз мишенью расистских нападок со стороны английских фанатов стали игроки и болельщики турецкой сборной. Однако, несмотря на неизбежную и вполне справедливую критику английских фанатов за их «Лучше б я был паком, чем турком», эхом разносившееся по всему «Стадиону Света», все это было проявлением скорее ксенофобии, нежели расизма. Корни же настоящей враждебности тянулись в Стамбул, к убийству двух болельщиков «Лидс Юнайтед», совершенному три года назад.

В ответ УЕФА тут же оштрафовала Ассоциацию футбола Англии на 70 000 фунтов стерлингов, но еще большие опасения вызывал ответный матч. Поэтому ФА самым серьезным образом рассматривала возможность отказа от своей билетной брони. Такой ее предполагаемый шаг нашел мгновенную поддержку со стороны не только прессы, но и полиции, обеспокоенной приближающейся встречей не меньше футбольных чиновников. В итоге ФА пришла к определенному решению. Тысячи фанатов, многие из которых вот уже двадцать лет не пропускали ни одного матча сборной Англии, все-таки отправились в Турцию и были брошены на произвол судьбы. Произошло и другое, не менее значимое событие — властям впервые пришлось уступить меньшинству. ФА, конечно, не рассматривала ситуацию подобным образом. Главным ее аргументом была уверенность, что если английские фанаты проявят признаки ксенофобии и устроят беспорядки в Турции, то сборную Англии дисквалифицируют.

Хотя решение было спорным, но правильность позиции ФА вскоре подтвердили два свидетельства о всплеске расистских настроений в Англии. Первое — статистическая сводка. 41 % болельщиков подтвердили, что видели или слышали расистские оскорбления и лозунги в течение последних двух лет, а 27 % — в течение последних пяти лет. Второе свидетельство заключалось в цифрах ежегодного отчета об арестах на футболе. Количество задержаний, связанных с расизмом, в сезоне 2003/04 года увеличилось на 57 %. Однако статистика может подтвердить что угодно. Например, доклад министерства внутренних дел традиционно использовался для оправдания огромных сумм, которые тратятся на полицию на футболе, чему мы не раз были свидетелями.

В своем докладе полиция дает понять, что увеличение арестов связано с ужесточением наказаний за расистские оскорбления. Также было упомянуто, что общее число задержаний по обвинениям, связанным с расизмом, достигло 74 (против 47 в прошлом году). Хотя это много, но составляет небольшую пропорцию от 3695 арестов за правонарушения на футболе. И уж совсем ничтожной становится эта цифра в сравнении с 28 миллионами зрителей, посетивших стадионы за отчетный сезон.

При публикациях этих докладов в СМИ зачастую отсутствовала информация об общем количестве арестов, а также числе опрошенных болельщиков, их происхождении и цвете кожи. Представителей «Выбьем» точно так же не интересовали простые детали. Пиара Поуар, директор организации «Выбьем», встретил эти доклады следующими словами: «Число арестов соответствует реальности проблемы, и пока болельщики и игроки не будут сообщать об инцидентах, чернокожие и азиатские поклонники футбола будут воздерживаться от посещений матчей».

В итоге атаки на расизм не только рисовали неточные картины происходящего на трибунах, но и снова выставляли футбол в негативном свете. В то же время постоянно преуменьшался прогресс, достигнутый в последние годы. Дошло до того, что «Тайме» назвала проблему расизма «существующей исключительно на стадионах».

Ничего не изменилось и тогда, когда Эмиль Хески, играя за сборную Англии, вновь попал под шквал расистских оскорблений со стороны восточноевропейских болельщиков. На этот раз дело происходило в Македонии. Сразу же, и вполне справедливо, Тревор Филипс,[212] глава CRE, призвал к более жестким мерам против команд, чьи болельщики позволяют себе подобное поведение на стадионе. И еще один важный момент: он наконец-то отметил факт, хорошо знакомый многим саппортерам, — нападки на чернокожих игроков нередко могут повлиять на исход матча.

Однако, пока Филипс убеждал УЕФА и ФИФА принять в связи с этим самые строгие меры, вплоть до лишения команд набранных очков или даже исключения из турниров, глава «Ливерпуля» Жерар Улье[213] пошел еще дальше, сообщив, что уведет свою команду с поля, если хотя бы один из его игроков подвергнется расовому оскорблению.

Уже не впервые Улье выступал с подобным заявлением. В прошлом сезоне, всего неделю спустя после поездки английской сборной в Братиславу, «Ливерпуль» отправился в Россию на игру с московским «Спартаком» в рамках Лиги чемпионов. Тренер не оставил УЕФА сомнений, что команда в полном составе покинет поле при первом же расистском оскорблении из толпы. Подобные действия могли не понравиться властям, но для болельщиков «Ливерпуля» и, главное, для игроков они свидетельствовали об исключительной порядочности.

Интересно отметить, что ФА выбрала именно этот момент для заявления, что, продолжая бороться против расизма и хулиганства, она начнет кампанию против дискриминации гомосексуализма на футболе.

Замечательное заявление. Но только не ясно, что именно его вызвало. Осмелюсь цинично предположить: это попытка отвлечь внимание от проблемы расизма и поведения болельщиков из Восточной Европы. Но кто знает наверняка? Если иметь в виду происходящее в Сохо,[214] то станет очевидно, что традиционный для футбола имидж мачо раз за разом вынуждал игроков скрывать свою истинную сексуальную ориентацию. Они опасались преследования со стороны других футболистов и трибун. Это вдруг стало большой проблемой, за которую сразу же ухватились представители «Выбьем». Но, несмотря на это, в английских высших дивизионах не найдешь футболиста, открыто признающего себя геем.[215]

Однако вернемся к теме. В октябре полузащитник Джейсон Бент[216] из клуба «Плимут Эргайл» в тоннеле стадиона клуба «Порт Уэйл»[217] подвергся расовому оскорблению со стороны Андреаса Липа. Инцидент получил широкий общественный резонанс, так как он имел место в тот самый день, когда на этом стадионе должна была начаться кампания ««Отважные»[218] против расизма».

Всего несколько месяцев спустя в газетных заголовках замелькал клуб «Норвич Сити», после того как его фанатов обвинили в преднамеренном расовом оскорблении звезды «Эвертона» Джозефа Йобо. Этот эпизод был упомянут в отчете инспектора ФА, но уже не впервые расследование обстоятельств доказало, что в действительности произошло нечто иное. Фанаты «Сити» тут же заявили, что они кричали «толстый», а не «черный», и оскорбление было адресовано не черному Йобо, а белому Уэйну Руни.[219]

Поддерживаемые клубом, они всячески демонстрировали свое возмущение в связи с тем, что их обвиняли в расистских высказываниях. И вскоре даже заслужили благодарность полиции, оказав содействие в аресте болельщика, который позволил себе расистские реплики в адрес фанатов клуба «Брэдфорд Сити».

К сожалению, похвальное поведение фанатов «Норвича» не простиралось за границы их стадиона «Кэрроу Роуд». В конце концов, обвинениям подверглись уже не болельщики, а управляющие органы этого клуба.

В феврале 2004 года в докладе, выпущенном Независимой футбольной комиссией, они были названы «организацией расистов». Подразумевалось, что среди функционеров ФА, премьер-лиги и других футбольных дивизионов практически не было представителей этнических меньшинств. Упрек и сейчас остается справедливым. На момент написания этих строк в совете ФА нет ни одного чернокожего или азиата, о чем «Выбьем» напоминает при каждом удобном случае.

Но не прошло и нескольких недель, как футбольный эксперт Рон Аткинсон[220] в прямом эфире после матча Лиги чемпионов с участием «Челси» и «Монако» назвал звезду «синих» Марселя Десайи[221]«жирной ленивой негритянской задницей».

Примечательно, что в семидесятые именно Большой Рон, известный под этим прозвищем миллионам, был в самом центре так называемого «черного нашествия». И именно он напрямую связан с появлением в клубе «Вест Бромвич Альбион» знаменитых «Трех Ступеней». Однако подобная оплошность означала конец карьеры, и Аткинсон хорошо отдавал себе в этом отчет. И пусть тогда за него вступилось множество чернокожих игроков, которых он тренировал, в том числе Карлтон Палмер,[222] ничего исправить уже было нельзя. Публично извинившись перед Десайи, набедокуривший Аткинсон ушел не только с ITV, но и из «Гардиан».

Естественно, газеты не упустили возможность снова поднять проблему расовой нетерпимости. Особенно старалась «Миррор», выпустившая большую и подробную статью о нехватке чернокожих и азиатов на руководящих постах.

Смещение акцента с единичных инцидентов с участием фанатов на глубоко укоренившийся расизм в руководящих кругах оказалось чрезвычайно значимым. Оно не только подтверждало многолетнюю уверенность болельщиков в том, что расизм на трибунах перестал быть главной проблемой. Поклонники игры наконец задумались о происходящем в недрах футбольной администрации. И очень многим не понравилось то, что они увидели. Однако ФА продолжала уверять всех и каждого, что она возглавляет борьбу с расизмом на футболе. Вскоре выяснилось, что десять процентов ее сотрудников являлись представителями этнических меньшинств.

Допекаемая прессой, ФА добилась известного успеха. Вопреки обычной возне вокруг проблемы хулиганства, Евро-2004 прошел без единого заметного инцидента, связанного с насилием или ксенофобией, в котором бы участвовали английские фанаты. На этот раз наши болельщики удостоились похвалы за образцовое поведение и вклад в позитивный образ футбола. Чего, к сожалению, нельзя сказать о британских туристах, оказавшихся замешанными в серьезных беспорядках, произошедших за сотни миль, в португальском городке Альбуфейра. Именно это получило самое широкое освещение в прессе, к огромному неудовольствию настоящих фанатов.

Впрочем, здесь, в Англии, был заметен настоящий прогресс. Кресты святого Георгия украшали все: от машин и «вэнов» до домов и пабов. И если раньше в этом видели проявление ксенофобии, то теперь национальный флаг с одинаковой гордостью носили и белые, и черные, и азиаты, и многочисленные члены прочих этнических групп, исключительно ради демонстрации верности сборной Англии. Стоит упомянуть результаты опроса, опубликованные в азиатской газете «Взгляд с Востока» («Eastern Еуе»), показавшие, что 75 % опрошенных не просто болеют за сборную, но и, что более важно, чувствуют себя комфортно в среде фанатов, представляющих белое большинство.

Однако это никак не отразилось на поведении болельщиков из других стран. Многие матчи были омрачены расистским поведением саппортеров, что для Англии уже стало редкостью. Во время игры Франции против Хорватии французский полузащитник Сильвен Вильтор[223] попал под град оскорблений со стороны хорватских болельщиков. Присутствовавшие на том матче наблюдатели из группы «Футбол против расизма в Европе» («Foot-ball Against Racism in Europe», FARE) испытали шок, увидев на трибунах два хорватских флага с кельтскими крестами — символом международного движения за превосходство белых. Однако, несмотря на многократные протесты со стороны французов, полиция их так и не убрала.

Активность неонацистов также испортила впечатление от матча между Испанией и Россией, когда примерно с полсотни испанских фанатов с неонацистскими татуировками, несших фашистские знамена, свободно разгуливали вокруг стадиона «Фаро». Во время матча Дания — Италия при исполнении национального гимна итальянские фанаты вскидывали руки в фашистском приветствии. Однако наихудший инцидент имел место на игре Германия — Голландия. Здесь группа немецких фанатов подняла на стадионе Reichskriegsfahne — нацистское знамя времен Второй мировой войны, запрещенное в Германии. Другие же во время исполнения национального гимна вскидывали руки в гитлеровском приветствии. А Эдгар Давидс[224] подвергался расистским оскорблениям наряду с голландскими болельщиками, осыпаемыми гомофобскими насмешками.

УЕФА естественно, разбушевалась, ведь турнир должен был стать антирасистским мероприятием. В результате же он подтвердил тот факт, что в определенных частях Европы дела стали еще хуже, что неоднократно испытали на себе многие английские клубы во время выездных матчей.

Поэтому УЕФА стала проводить «политику нулевой толерантности» по отношению к расизму, воздействуя на клубы и сборные, чьи болельщики вызывали проблемы. Хорватская футбольная ассоциация была серьезно оштрафована после матча с Францией, а клуб «Рома» ощутил на себе всю силу гнева УЕФА за постоянные проблемы с участием его фанатов во время матчей Лиги чемпионов. УЕФА также ясно дала понять, что если болельщики будут продолжать в том же духе, то она без колебаний закроет стадионы и дисквалифицирует команды.

К сожалению, если это и было предупреждением, то его не услышали. Вскоре фанаты белградской «Црвены звезды» позволили себе расовые оскорбления в адрес игроков голландского «ПСВ Эйндховен». А в Афинах, после того как сборная Греции проиграла Албании, началась драка, спровоцированная все теми же расовыми оскорблениями, в ходе которой один албанец был убит. В конце сентября «Миллуол» отправился в Венгрию на матч Кубка УЕФА с будапештским «Ференц-варошем». Во время матча Пол АйфилР[225] подвергся оскорблениям на расовой почве. По признанию главы службы безопасности английского клуба Кена Чепмена, за 15 лет работы он такого еще не слышал.

Однако худшее было впереди. Неделю спустя после злополучной поездки «Миллуола» в Венгрию разразился настоящий скандал: глава сборной Испании Луис Арагонес[226] во время очередной тренировочной сессии назвал Тьерри Анри «черным дерьмом».[227] К счастью, эта тренировка записывалась на пленку, и слова Арагонеса прозвучали в выпуске дневных новостей местного телеканала.

Испанская Федерация футбола принесла свои извинения, но Арагонес к ним не присоединился. Он даже пытался оправдать использование «разговорного языка», утверждая, что он является неотъемлемой частью его работы и инструментом для мотивировки игроков. Неудивительно, и совершенно справедливо, что организация «Выбьем» выступила с протестом. Правда, это оказалось бесполезным делом, так как весь испанский футбол ощущал подъем расистских и антисемитских настроений.

Наихудший инцидент произошел в ноябре на матче в рамках Королевского кубка (Кубка Испании) между командами «Кадис» и «Бетис». Группа из примерно 80 человек, принадлежавших к фанатской группировке «Гол Сур», всю игру размахивала флагами и транспарантами с фашистской символикой и выкрикивала ужасные оскорбления. Несмотря на присутствие полиции, лишь двое были удалены со стадиона — и то за порчу сидений. И не состоялось ни одного задержания по обвинению в расизме.

Всего неделю спустя испанская проблема попала в газетные заголовки. Сборная Англии посетила эту страну для проведения товарищеских матчей между молодежными и основными командами. Многие решили, что пришло время выступить против расизма и лучший способ для этого — бойкотирование матча игроками «Арсенала». Но сборная Англии выбрала другой способ, надев футболки с логотипом «Выбьем расизм». Совершенно напрасный поступок, потому что обе игры были омрачены расистскими оскорблениями, нацеленными на чернокожих игроков сборной Англии. Полузащитник Джермейн Дженас[228] признал, что такого ему в жизни слышать не доводилось.

Возмущения последовали со всех сторон. Министр спорта Ричард Кэрбон призвал ФИФА и УЕФА провести расследование инцидента. Даже премьер-министр выразил озабоченность в связи с происшедшим. ФА высггупила с немедленной жалобой. При этом многие связывали случившееся с недавними высказываниями тренера сборной Испании и неспособностью испанской ФА отреагировать на них должным образом. С такой точкой зрения согласился Пиара Поуар, директор организации «Выбьем», также выразивший озабоченность в связи с тем, что много людей, в том числе Федерация футбола Испании и пресса, не понимают суть проблемы. Что показывает, какой долгий путь еще предстоит пройти многим европейским народам в борьбе с расизмом.

Самый впечатляющий отзыв, однако, пришел от президента Ассоциации профессионального футбола Англии Гордона Тэйлора,[229] заявившего, что, если кого-то из членов его организации оскорбят, команда должна попросту покинуть поле.

В конце концов, речь идет о человеческом достоинстве. Затем он призвал председателей различных футбольных ассоциаций поддержать его инициативу и взять на себя ответственность, если футболистам придется прибегнуть к такому шагу. Следует отметить, что это предложение не вызвало восторгов в штаб-квартире УЕФА. По мнению ее функционеров, уход с поля не решит проблему. Скорее всего, УЕФА опасалась, что ей придется столкнуться с множеством инцидентов, когда игроки будут покидать поле, утверждая, что они что-то услышали в свой адрес.

В свою очередь, президент ФИФА Зепп Блаттер осудил происшедшее и проинформировал всех, что поскольку все случилось во время товарищеского матча, то является зоной его ответственности, нежели УЕФА. В связи с чем он пообещал, что будет проведено самое тщательное расследование. Затем Блаттер еще раз призвал мировое сообщество навсегда покончить с расизмом. Но, несмотря на призывы к исключению испанских команд из всех европейских соревнований, а также на то, что УЕФА начала расследовать связи неонацистских группировок с испанскими клубами (что подтвердили дальнейшие проблемы во время матча Лиги чемпионов между мадридским «Реалом» и леверкузенским «Байером»), когда ФИФА наконец вынесла свой вердикт, последовало лишь смехотворное наказание в виде штрафа в 100 000 швейцарских франков (45 000 фунтов стерлингов). Это крайне возмутило «Выбьем», обвинившую ФИФА в неспособности ясно выразить свое отношение к расизму на футболе, а также в неисполнении общественного долга.

Негодующий отклик со стороны Англии на испанские проблемы вызвал усмешки в определенных кругах. Вскоре над английским футболом вновь нависла тень расизма. И уже не впервые над стадионом «Нью Ден». В октябре «Миллуол» стал первым клубом, к которому были предъявлены обвинения со стороны ФА за расистское поведение его фанатов во время игры с «Ливерпулем». Впоследствии обвинения были сняты, но было совершенно очевидно, что такое название, как «Миллуол», обязательно попадет на страницы таблоидов. Так оно и случилось. 14 декабря «Сан» выпустил статью на целый разворот, полную утверждений, уничтожающих клуб и его фанатов. Единственная проблема — написанное было абсолютным бредом.

В одной из худших и наиболее бессмысленных статей, которые я когда-либо читал, репортер, некогда занимавший должность редактора спортивного отдела «черной» газеты «Новая нация» («New Nation»), утверждал, что, присутствуя на стадионе, он стал свидетелем расистских умонастроений среди болельщиков «Миллуола». Это была декабрьская игра с «Брайтоном». Ничуть не стесняясь собственного невежества, журналист утверждал, что слышал, как фанатский сектор скандировал «Зиг хайль!». Между тем любому болельщику было ясно, что на самом деле имело место слово «Сигаллс».[230]

Оставим в стороне качество освещения спортивных событий в «Новой нации», но эта статья была опубликована в крупнейшей мировой газете, имеющей большое влияние на публику. В радиоэфире беспрерывно раздавались звонки возмущенных фанатов «Миллуола», требовавших восстановить их честное имя. Комиссия по претензиям к прессе (Press Complaint Comission) получила огромное количество писем и звонков, не только от болельщиков «Миллуола», но и от поклонников футбола со всего Соединенного Королевства. Не прошло и двух дней с момента появления статьи, как «Сан» опубликовал подборку писем болельщиков, в том числе и тех, чьи имена были упомянуты в журналистском очерке.

К счастью, газета опубликовала опровержение, в котором журналист признавался, что он «все неправильно понял», соглашаясь, что на «Нью Ден» никогда не было ни нацистских приветствий, ни выкриков типа «Зиг хайль». Тем не менее эта небольшая заметка была фактически похороненной на 67-й полосе газеты. И хотя знающие люди понимали, что статья основывалась на недостоверной информации, «Миллуолу» снова был причинен серьезный ущерб.

Однако была в этой истории и своя положительная сторона. Возмущенная реакция болельщиков на незаслуженные обвинения не осталась незамеченной. Сам клуб получил широкую рекламу и признание его антирасистской деятельности. С началом 2005 года стало ясно, что, хотя расизм снова оказался в центре общественного внимания, у тех, кто боролся с ним, и у тех, кто испытывал его на себе, появилась другая цель. Многие футболисты решили, что с них уже хватит и пришло время начать собственную борьбу с дискриминацией. В Англии это движение возглавил Тьерри Анри.

Но едва он попытался выступить с запуском собственной инициативной программы «Встань и говори» («Stand Up, Speak Out»), футбол снова подвергся атаке. На этот раз причина была вовсе не в болельщиках и даже не в игроках. Она была в самой ФА — и все из-за DVD.

Идея заключалась в выпуске 35-минутного фильма «Гордость нации», в котором будут представлены семнадцать лучших английских футболистов за последние сорок лет. Этот DVD должен был входить в стартовый пакет для новых членов официального клуба болельщиков сборной Англии. Дело в том, что чернокожие футболисты проявили себя по-настоящему лишь в конце 80-х годов. Поэтому неудивительно, что в окончательный список не попал ни один цветной игрок.

Это вызвало недовольство у очень многих. Например, защитник сборной Англии Рио Фердинанд[231] признал, что любой подобный перечень основан на сугубо личных пристрастиях. Он был ошарашен тем, что ФА проигнорировала вклад чернокожих игроков в национальную игру. Но если принять во внимание тот факт, что единственным цветным футболистом, достойным включения в список, являлся лишь Сол Кэмпбелл, наряду с которым не был упомянут даже Гордон Бэнкс,[232] возможно лучший голкипер сборной Англии всех времен, напрашивается вывод, что подобные рассуждения были ничем не подкреплены.

Для многих рассерженных болельщиков эти слова Фердинанда были сродни автоголу. Они отнеслись к ним как к постыдному всплеску эмоций не только потому, что футболист проявил неуважение к тем, кто все же вошел в этот список. Так что обвинения ФА в расизме были абсолютно необоснованными, ведь эта организация многие годы возглавляла антирасистский фронт не только в Соединенном Королевстве, но и повсюду, где играли в футбол.

Однако есть и другое мнение, разделяемое, в частности, автором этих строк. На мой взгляд, заявление Фердинанда было скорее циничным, чем постыдным. Несмотря на достигнутые ФА успехи, ее всегда очень пугали обвинения в расизме. Выступив одновременно с запуском программы «Встань и говори» и будучи уверенным, что ни у кого в ассоциации не хватит духу защититься, Фердинанд не только поставил ФА на место, но и заставил ее выглядеть крайне глупо. В результате ФА пришлось успокаивать разгоревшиеся вокруг страсти. Она предприняла шаг, который можно рассматривать как одну из самых больших уступок в истории политкорректности. ФА не только отказалась от этого DVD, но и сняла новый фильм, включив туда выдающихся чернокожих футболистов. Кроме того, всем получившим копии первого фильма были разосланы письма с извинениями!

Ирония заключалась в том, что все это не было необходимым. Кампания Анри была настолько хорошо организована, что получила всю необходимую поддержку. Идея была достаточно простой: предоставить болельщикам возможность проявить инициативу в борьбе с расизмом и выразить собственное отношение к футбольному фанатизму. Вскоре к акции присоединилась компания «Найк», чье участие сыграло решающую роль в успехе предприятия. Она не только выпустила 5 миллионов черно-белых браслетов для саппортеров, чтобы те носили их в качестве символа поддержки кампании, но и оказала значительную денежную помощь антирасистским инициативам в Европе. Главными лицами акции стали Тьерри Анри и Рио Фердинанд, а «Найк» выпустила специальные футболки, в которых появились игроки перед матчем «Манчестер Юнайтед» — «Арсенал», состоявшимся в начале февраля.

ФИФА разрешила игрокам сборной Англии надеть футболки с антирасистской символикой во время товарищеского матча со сборной Голландии. Впервые за 133 года на форме английских футболистов красовалось нечто иное, чем Три Льва[233] или логотип производителя. А голландцы облачились в особые черно-белые футболки, пожертвовав традиционными оранжевыми цветами национальной сборной.

Все это выглядело замечательно, однако не обошлось без закулисных скандалов. Первые признаки проблем проявились уже на матче «Арсенала» с «Манчестер Юнайтед», когда четверо игроков во время разминки отказались надеть тренировочную форму с логотипами «Встань и говори». Ходили слухи, что полузащитник Патрик Виейра[234] накинулся на Гэри Невилла[235] перед выходом на поле, так как на занщтнике «Манчестер Юнайтед» не оказалось браслета с антирасистской символикой.

В последующие дни различные организации антирасистского толка стали задумываться о причинах внезапного интереса компании «Найк» к движению против расизма. Попутно был сделан намек, что не стоило запускать проект, предварительно не проконсультировавшись с уже существующими группами. К тому же многие организации, обвинявшие «Найк» в сотрудничестве с дальневосточными поставшиками, которые эксплуатируют детский труд, обрушились на акцию «Встань и говори». Их главный аргумент заключался в том, что вряд ли будет правильно продавать браслеты, сделанные детьми третьего мира, получавшими гроши за свой труд, чтобы собрать деньги для облегчения душевных страданий высокооплачиваемых футболистов.

Также выражалась озабоченность, на что именно пойдут эти деньги. У многих антирасистских групп в Европе есть связи с другими политическими организациями, в том числе и с антиглобалистами. Они ясно дали понять, что ни при каких обстоятельствах не станут брать деньги у такой мультинациональной корпорации, как «Найк».

Между тем в Англии вспыхнули новые страсти. Перед игрой со сборной Голландии звезда английской сборной Уэйн Руни в раздевалке стал раздавать игрокам черно-белые браслеты. Мало того что это делалось без одобрения ФА, некоторых игроков возмутила фактическая эксплуатация Руни компанией «Найк». На следующий день рассерженный Гэри Невилл выступил с самым сильным заявлением, когда-либо сделанным профессиональным футболистом. Он сказал, что коммерческие компании, в том числе и «Найк», по его мнению, воспользовались антирасистскими акциями для бесплатного пиара.

Принимая во внимание тот факт, что у «Найк» был десятилетний спонсорский контракт с «Манчестер Юнайтед» стоимостью в 300 миллионов фунтов, а также то обстоятельство, что коллега Невилла по «Юнайтед» и сборной Англии Рио Фердинанд являлся центральной фигурой в кампании «Встань и говори», заявление было достаточно смелым. А ведь Гэри был прав, проблема расизма на футболе в течение долгих лет эксплуатировалась многими, но никто, кроме него, не осмелился высказаться на эту тему.

Сначала кое-кто из прессы и «антирасистов» набросился на футболиста. Затем в дело вступили общественные организации и коммерческие фирмы. «Выбьем» обвинила его в безответственности, «Найк» опровергла его слова, заявив, что «кампания не имеет отношения к рекламе, она сосредоточена на антирасизме. Однако факт остается фактом — расизм все еще присутствует на футболе».

Но за Невилла все-таки вступились многие, в том числе и несколько газетных обозревателей. Они сразу поняли, что футболиста интересовало, зачем вообще нужно использовать корпоративные бренды. В конце концов, он и его коллеги с удовольствием носили значки, поддерживали кампании и даже принимали непосредственное участие в антирасистских акциях. Но делали они это не из-за корпоративных обязательств, а ради поддержки других игроков, которые подвергались оскорблениям в течение своей карьеры. Вопрос состоял в том, почему «Найк» было позволено использовать эту поддержку ради выгоды и почему футболисты должны помогать ей в этом.

Многочисленные комментаторы также высказали предположение, что «самые ярые» представители антирасистского движения были настолько заинтересованы в том, чтобы их «денежный поезд» не останавливался, что нарисовали фальшивую картину английского футбола, все еще находящегося под гнетом расизма. Джон Диллон, главный спортивный обозреватель «Экспресса», пошел еще дальше, высказавшись более откровенно: «Активность антирасистских организаций обратно пропорциональна угрозе расизма на стадионах». И, как всегда, попал в точку.

Какой бы ни была правда, на футболе все-таки наметилось изменение отношения к расизму, но только не со стороны болельщиков, а со стороны антирасистских организаций. Они прекратили изливать желчь и начали освещать блестящую работу, которая была проделана в низших футбольных кругах. Конечно, временами они давали себе волю, но их гнев чаще всего был направлен за гршшцу, в ответ на расистские оскорбления, которым подвергались английские футболисты в выездных матчах Кубка УЕФА или Лиги чемпионов. Вот где лежали основные проблемы — в Европе, особенно в Восточной, где расизм на трибунах оставался нетронутым. Хотя УЕФА и ФИФА в конце концов приступили к совместным действиям, пройдет еще очень много времени, прежде чем они приблизятся к победе в этом бою.

Однако здесь, в Англии, не без помощи многих и многих частных лиц и общественных организаций, мы все-таки победили. Да, в прошлом сезоне не обошлось без случайных инцидентов, и мы не смеем утверждать, что застрахованы от них в будущем. В конце концов, футбол способен изменить наше поведение на стадионах, но он не всегда может изменить образ мыслей конкретных людей. Эта битва еще не окончена, и хотя футбол всегда будет мошным оружием, здесь он не в силах победить й одиночку. Но игра может принять бой с другим противником, ведь если наши стадионы практически полностью свободны от расизма, этого нельзя сказать о других сторонах футбола. И здесь лежит поле деятельности таких организаций, как «Выбьем» и CRE.


Глава десятая Будущее

Нет никаких сомнений в том, что с момента своего возникновения различные антирасистские организации достигли определенных успехов. За последние двадцать лет в мире профессионального футбола проблема расизма прошла долгий путь от страшной истории до красивой сказки. В итоге к английским болельщикам стали относиться намного позитивнее. Даже в низших лигах по всей Великобритании была проведена огромная работа. Активность проявили не только такие организации, как «Выбьем» и «Покажи расизму красную карточку» («Show Rasism the Red Card»), но и клубная администрация вместе с фанатами — практически все, кто проявил заинтересованность в решении проблемы. И это делает им честь.

Я очень рад достигнутым успехам, хотя в прошлом неоднократно критиковал деятельность антирасистских групп, связанных с футболом. И вовсе не из-за каких-то своих политических пристрастий и не потому, что был не согласен с их идеями. Дело в том, что зачастую меня не устраивал сам подход.

Нередко приходилось наблюдать, как профессиональные антирасисты создают проблемы на ровном месте или используют сложившуюся ситуацию в своих целях и в конечном счете вредят игре ради завоевания дешевой популярности. Еще хуже, когда они принимаются критиковать футбол, преуменьшая достижения простых фанатов, которые шли за ними. На мой взгляд, это непростительно.

Было бы не так печально, если бы я говорил только о прошлом. Но, к сожалению, это происходит и сейчас. 14 октября 2005 года на собрании, организованном Марком Перриманом из организации «Философия футбола», Пиара Поуар, глава движения «Выбьем», заявил, что на недавних играх английской сборной Питера Крауча[236] предпочли Джермейну Дефо[237] отчасти из-за расистских соображений. В тот же вечер представитель Турецкой и Курдской футбольной федерации повел речь о расизме, направленном против турков, и за полчаса обстоятельного рассказа так ни разу и не коснулся подлинной причины антитурецких настроений среди фанатов Европы — а именно убийства двух болельщиков «Лидс Юнайтед» в 2000 году. Вместо этого он пытался связать произошедшее с историей своей страны.

К счастью, ему не удалось избежать возражений, но так случается далеко не всегда. Дело в том, что антирасизм является позитивной и фундаментальной частью нашего общества. Поэтому все антирасистское мы считаем абсолютно правильным, а все отдаленно напоминающее расизм — абсолютно неприемлемым.

В этом и заключается главный недостаток. Расизм и мультикультурализм стали двумя ключевыми понятиями, влияющими на наш образ жизни. Но, позволяя антирасистским и политическим группировкам оккупировать общественную мораль, мы начинаем бояться открыто подвергать сомнению что-либо, связанное с вопросом расы, из-за опасения показаться расистами. И этот страх особенно распространен среди белых англосаксов и христиан, которые, о чем не стоит забывать, представляют большинство нашего населения.

Как следствие, антирасистским группам позволено многое. Мы можем, конечно, смеяться над запретом «свиней-копилок»[238] или заменой выражения «семь карликов», якобы оскорбляющего людей маленького роста, «семью гномами». Однако в каждом подобном акте мелкой «политкорректное» антирасистские организации все глубже и глубже забивают клин между представителями различных этнических групп.

Между тем, подавляя обсуждение того, каким образом эти вопросы влияют на нас, мы откладываем решение по-настоящему важных проблем. Ведь невежество порождает страх, а страх порождает озлобление. А это может быть на руку политическим экстремистам. И не надо быть гением, чтобы понять: последствия могут шагнуть далеко за пределы стадионов.

Расизм — это проблема, о которой нельзя молчать. И мы, как общество, можем избавиться от нее только через диалог. Но это случится лишь тогда, когда мы позволим всем свободно выражать свои мысли и, что еще важнее, будем слушать их. К сожалению, несмотря на то что мы живем в сравнительно свободном обществе, этого не происходит. Если Энох Пауэлл[239] и добился чего-то своей знаменитой речью «Реки крови»,[240] так это подавления всякой возможности открыто дискутировать о проблемах иммиграции и рас в Великобритании.

Футбол в то же время является частью общества, больше всех сделавшей в борьбе с расизмом. За последние недели я был свидетелем расовых оскорблений в отношении черных, белых и азиатов. Происходило это в магазинах, пабах и даже в автосервисе. Однако начиная с 1996 года, когда я начал писать о футболе, я столкнулся лишь с тремя подобными случаями на стадионе. Причем два эпизода имели место не на матчах лиги. То же самое могут подтвердить другие. Даже Тьерри Анри как-то сказал, что с тех пор, как он стал играть в этой стране, ему не приходилось слышать расистские оскорбления на стадионах.

И все же мы вновь и вновь становимся свидетелями обвинений, предъявляемых футболу. Так в чем же дело? Скорее всего, единичные случаи расовых оскорблений на футболе в Англии подвергаются немедленному, повсеместному и единодушному осуждению из-за того, что к этой проблеме относятся исключительно серьёзно. А та ярость, с которой мы реагируем на оскорбления в адрес английских игроков за рубежом, демонстрирует, как далеко мы продвинулись в борьбе и насколько другие страны отстали от нас.

Нет, я не за то, чтобы почивать на лаврах. Однако не стоит предаваться и излишней самокритике. Как болельщики, мы должны гордиться, что единственный цвет, которому мы придаем значение в футболе, — это цвет формы. Мы должны радоваться, что здесь играют в футбол люди со всего мира. И им не надо опасаться того, с чем им приходится сталкиваться в Испании, Италии, Германии и в Восточной Европе. Мы должны быть счастливы, что так много чернокожих игроков представляют нас на международном уровне и что мы не замечаем цвета их кожи. Мы видим одиннадцать достойных англичан, и для меня этого вполне достаточно.

Но, к сожалению, кому-то этого мало. Список их требований включает предоставление больших возможностей для чернокожих тренеров, менеджеров и администраторов, а также футболиста азиатского происхождения в премьер-лиге, равно как и увеличение азиатских фанатов на стадионах.

В некоторых случаях подобные претензии бывают небезосновательны. Недавно Ассоциация профессионального футбола Англии подсчитала, что 22 процента профессиональных футболистов страны являются чернокожими, в то время как в профессиональном футболе работают всего лишь три менеджера и столько же тренеров представляют этнические меньшинства. Досадный факт. Тем более что в Великобритании среди соискателей места тренера — 75 чернокожих бывших футболистов, 11 из которых имеют высшую тренерскую квалификацию — лицензию «А» УЕФА. То же самое, если не хуже, происходит на административном уровне. Только «Шеффилд Юнайтед» располагает чернокожим председателем совета директоров. А в совете Ассоциации футбола Англии вообще нет ни одного чернокожего или азиата.

Вот почему об этом надо говорить открыто. Однако найдется немало людей, по-прежнему придерживающихся расовых предрассудков, главным из которых является убежденность в том, что чернокожие менее развиты интеллектуально. Впрочем, не имея личного опыта работы в сфере профессионального футбола, я не стану комментировать происходящее в залах заседаний и на тренировочных базах, но там точно творится что-то не то.

Не соглашусь, что все это доказывает, будто бы клубы неискренне поддерживают антирасистские инициативы. И я не собираюсь отстаивать идею позитивной дискриминации, которую часто защищают представители антирасистских организаций, ведь если в премьер-лиге появится наконец чернокожий тренер, фанаты должны быть уверены, что он занял этот пост по заслугам, а не по правительственной рекомендации.

То же самое происходит в отношении другой проблемы, возмущающей антирасистов: недостаток азиатов в высших лигах. Я нахожу навязчивую идею относительно слияния азиатов и английского футбола одновременно интересной и высокомерной. Множество людей занимаются ею так фанатично, но я не могу понять, зачем тратить столько денег и газетных полос на эту проблему, когда стоит лишь обратиться к здравому смыслу, и решение придет само собой.

В самом деле, прискорбно, что из 2,3 миллиона выходцев из Южной Азии,[241] проживающих в Соединенном Королевстве, лишь четверым удалось пробиться в высшие лиги, и только десять футболистов азиатского происхождения, родившихся в Великобритании, обучаются в двадцати футбольных академиях премьер-лиги. Однако данный вопрос настолько затуманен старыми стереотипами и ложью, что никто уже не желает признать очевидного.

Антирасисты и даже сами футболисты азиатского происхождения утверждают, что среди них есть множество достойных игроков, однако им не дают шанса доказать это. Более того, по различным причинам к ним относятся как к футболистам второго сорта.

Во-первых, объясняют они, существует заблуждение, что азиатов не интересует футбол как карьера; во-вторых, распространен предрассудок, что все азиаты, играющие в футбол, слишком недисциплинированны и грубы, чтобы удержаться среди профессионалов; и в-третьих, те, кто мечтает о профессиональной футбольной карьере, выступают в отдельной азиатской лиге, и скауты не приходят посмотреть на них. Возможно, в этом и есть доля правды, но она совсем невелика. Все остальное — дымовая завеса.

Любому, кто интересуется футболом, прекрасно известно, какой хаос творится в финансовой части игры. Для подавляющего большинства клубов выплата налогов представляет собой настоящую катастрофу и влечет неизбежный скандал в прессе. Клубы низших дивизионов, многие из которых едва оправились от срыва сделки с «ITV Digital»,[242] находятся в еще худшем положении, так как доход, получаемый благодаря перепродаже игроков, значительно снизился. Это является печальным последствием клубной политики премьер-лиги, состоящей в поиске местных молодых футбольных талантов с целью заключения с ними долгосрочных эксклюзивных контрактов.

Один из немногих положительных моментов здесь состоит в том, что все больше и больше тренеров становятся настоящими специалистами по поиску футболистов в самых неожиданных местах и заключению с ними дешевых контрактов. Таким образом, любой человек, связанный с футболом, знает, что бороться за выживание приходится не только на футбольном поле, но и вне его. Это означает, что необходимо неустанно искать средства для увеличения доходов. В результате спонсорство, корпоративное гостеприимство и клубные лотереи становятся такой же неотъемлемой частью игры, как программки или докучливые стюарды. Тем временем клубы без устали работают с местными школами и общественными группами в надежде привлечь все больше публики на стадионы. И не надо быть гением, чтобы понять, к чему я веду. Это вполне очевидно.

Когда «Манчестер Юнайтед», крупнейший клуб в мире, подписал контракт с южнокорейцем Пак Джи-Суном,[243] клуб не только обрел выдающегося игрока, но и коммерческий отдел «МЮ» получил значительный и весьма прибыльный плацдарм на Дальнем Востоке, разработкой которого тут же и занялся. «Эвертон» поступил аналогичным образом в Китае, подписав контракт с полузащитником Ли Ти.[244] То же самое можно сказать о многих других клубах.

Когда английские клубы делают все для завоевания новых рынков, неужели кто-то в самом деле полагает, что они или любой другой клуб страны не рассматривали возможность приобретения нападающего азиатского происхождения, который забивал бы по двадцать мячей за сезон? Разве антирасисты настолько невежественны, что продолжают верить, будто бы клубы, расположенные в зоне азиатских общин, такие как «Брэдфорд», «Лестер» и «Л*т*н», не задумывались о коммерческих перспективах подписания контракта с местным азиатским игроком?

Конечно же, клубы находятся в постоянном поиске, но пока что они в полном отчаянии. Трагедия заключается в том, что таких игроков нет. Ведь если бы они существовали, то их бы сразу прибрали к рукам. Те, кто следит за положением дел в азиатских лигах, могут поспорить, но факты говорят сами за себя. Поэтому остается вопрос: почему?

Трудность заключается в том, что поиск подходящих ответов усложняется группами типа «Выбьем», без устали убеждающими каждого, кто к ним прислушивается, в том, что талантов среди этнических меньшинств никто не ищет. И только отклонив такое предположение, вы приблизитесь к пониманию истинных причин, хотя перед этим необходимо осмыслить множество различных факторов.

Основной среди них состоит в том, что у большинства представителей азиатских общин на первом месте в шкале ценностей стоят семья, образование, религия и работа, а не спорт. Это подтверждается в различных докладах. Например, в академии клуба «Лестер Сити» обучалось несколько одаренных молодых людей азиатского происхождения. Однако по мере их взросления каждого из них забрали родители, так как дальнейшее образование представлялось для них чем-то гораздо более важным.

Я разговаривал с людьми, которые объясняли, что в определенных кругах мусульманских общин осуждается участие в профессиональном спорте, так как он связан с азартными играми и мошенничеством, что противоречит учению ислама.

Также важно учитывать, что азиаты традиционно являются поклонниками крикета и в несколько меньшей степени — хоккея,[245] а не футбола.

Население Индии и Пакистана составляет 1,25 миллиарда человек. И все же среди них не наберется команды, способной удержаться в нашем чемпионате[Или в первой лиге. ], не говоря уже о премьер-лиге. Тут даже самому ярому антирасисту есть о чем призадуматься.

Поскольку крупномасштабная эмиграция в Великобританию стала сравнительно недавним явлением, можно предположить, что азиаты, приехавшие сюда, не очень хорошо осведомлены о футболе, что повлияло на уровень развития этого вида спорта внутри их общины. Оттого отцы у них охотнее обучают сыновей крикету, в то время как английские папаши подсовывают ребенку мяч, прежде чем он научится ходить.

В результате азиатские ребятишки впервые начинают серьезно играть в футбол, только когда приходят в школу. Принимая во внимание, что клубы теперь ищут таланты среди детей восьми или девяти лет, в азиатском мальчике почти невозможно распознать будущего футболиста, каким бы одаренным он ни был.

Теперь все больше и больше азиатов играет в футбол, и все может измениться, когда у них появятся сыновья, но на это уйдет время. И все же признаки перемен уже заметны: все больше этнических азиатов играют на юниорском уровне и пробиваются в футбольные академии.

Отсюда возникает противоречивое отношение к азиатским футболистам. Возможно, если их не отбирать в клубы в раннем возрасте, молодые британцы азиатского происхождения, уже проявившие уровень своего мастерства, просто не смогут пробиться за рамки традиции, перекрывшей им путь в высшие лиги.

Лично я считаю, тут есть о чем подумать. Я смотрел множество матчей с участием непрофессионалов, но не могу вспомнить ни одного азиатского футболиста, участвовавшего в такой игре. Если, как нам продолжают твердить представители азиатских лиг, у них есть футболисты, достойные премьер-лиги, это означает, что они могли бы проявить себя и на более низком уровне, если бы хотели. Но тогда где же они?

Существует предположение, что расизм и предрассудки в низших эшелонах футбола не дают им пробиться дальше. Но это не останавливает сотни, если не тысячи игроков из прочих этнических меньшинств, выступающих за любительские команды по всей Великобритании. И давайте не будем забывать чернокожих игроков 1970-1980-х, которым приходилось пробивать себе дорогу, невзирая на предрассудки. Да, теперь совсем немногие фанаты обращают внимание на цвет кожи. Почему же футболисты из азиатской общины не готовы сделать то же самое, если учесть, что расизм теперь не такая уж и серьезная проблема?

На это может быть лишь один ответ — существуют специальные лиги для этнических меньшинств. Они вполне подходят тем, кто хочет принимать участие в футбольных соревнованиях и не претендует на большее. Но для тех, кто хочет набраться опыта и развить свои навыки в надежде на профессиональную карьеру, специальные лиги являются катастрофой, так как им свойственны замкнутость и ограниченность.

Только когда их отменят и азиатские команды займут свое место в установленной структуре фут-, больных лиг, может появиться надежда на перемены. И чем скорее это произойдет, тем раньше мы увидим азиатов не только в профессиональных лигах, но и в составе сборной. Конечно, на это уйдет время. Но когда все увенчается успехом, можно будет только радоваться. Только тогда мы и увидим на наших стадионах намного больше болельщиков азиатского происхождения, которых в данный момент преступно мало.

Будет неверным утверждать, что отсутствие азиатских игроков является тому единственной причиной. Это совсем не так. И объяснить эти причины довольно просто. Все, что надо сделать, — задуматься и апеллировать к здравому смыслу.

Клубы не придерживаются политики апартеида. У азиатов, родившихся в Великобритании, есть точно такая же возможность смотреть футбол, как и у всех остальных. Однако они не хотят ею воспользоваться.

Естественно, бригады антирасистов сошлются на фанатизм на трибунах, препятствующий этому, хотя сами они прекрасно осознают, что единственный предрассудок, с которым столкнется азиат, будет направлен против команды, за которую он болеет, а не против него самого. На стадионе нет разницы между болельщиками, будь они черными, белыми или желтыми.

В любом случае, страх перед фанатизмом не является проблемой, он уже устарел и сильно преувеличен. Подумайте об этом, когда вас будут заставлять поверить в то, что стадионы — это сборище расистов и головорезов. Причем делать это будут люди, обязанные вас защищать. Тогда зачем ходить туда, да еще приводить с собой детей?

Нет, главная причина недоверия, испытываемого азиатами к стадионам, проистекает из того, что они совсем недавно приехали в Соединенное Королевство. Большинство из них не имеют представления об игре и не понимают, какую важную роль она играет в британской культуре.

В то же время перемены все-таки происходят, хотя и слишком медленно. Однако нельзя отрицать факта, что в нашей стране живут люди, которым просто не нравится футбол. Может быть, нам, пожизненным поклонникам игры, сложно это принять, но таких людей никакими героическими усилиями нельзя заставить ходить на стадионы, если они этого не хотят.

Тем не менее в азиатских общинах есть множество любителей футбола, но их количество на трибунах остается по-прежнему очень небольшим. В чем же причина? Если честно, вопрос довольно интересный. Размышляя над ним, я задумался о том, почему и где я смотрю футбольные матчи.

Как поклонник клуба, не входящего в большую шестерку, я болею не из-за красивой игры, а из-за чувства преданности, долга и привычки. Довольно часто команда, за которую болеешь, вообще не является твоим выбором. Более того, в большинстве случаев не мы выбираем, за какую команду болеть. Она достается нам по наследству, передается от отцов (или вопреки им) вместе с лысиной. Как известно каждому, лишь только команда проникла в твою душу, она навсегда там и останется.

И все же сколько раз мы потом проклинали своих отцов или сомневались в собственном здравомыслии, просиживая или простаивая среди нескольких тысяч таких же измученных душ, наблюдая, как в очередной холодный сырой вечер твоя команда снова проигрывает? А в то же время в сорока милях от нас 30 тысяч человек следят за великолепной игрой гигантов премьер-лиги в котле стадиона, полного шума и страсти. Если бы мы сами выбирали свой тернистый путь болельщика и над нами бы не довлела преданность семье, пошли бы мы той же дорогой? Будь у нас выбор, кто в здравом уме предпочел бы «Транмер»[246]«Ливерпулю» или даже «Уотфорд» «Арсеналу»? Так почему же мы ждем, чтобы другие совершали те же ошибки? А потому, что, сталкиваясь с тем, что кто-то может выбирать, мы испытываем шок.

В качестве доказательства достаточно вспомнить Евро-96, во время которого даже у женщин появился огромный интерес к футболу. Однако очень немногие из поколения «Футбольной лихорадки»,[247] внезапно открыв все прелести великой игры, направляются в Барнет или Олдэм ради собственного удовольствия. Большинство предпочитает добрести до ближайшего телевизора, где, благодаря каналу «Би-Скай-Би» можно оказывать поддержку клубам с высших ступеней премьер-лиги, которые не только играют в лучший футбол, но и гораздо гламурнее. К тому же они раз за разом и выигрывают трофеи. Благодаря Энди Грэю[248] и его коллегам такие болельщики быстро узнали все необходимое, от тактики до истории, не тратив годы на посещение матчей.

Подобная «глорихантерская»[249] форма поддержки клуба вызывает чувство презрения у тех из нас, кто регулярно ходит на стадион. Потому что всем нам известно: быть болельщиком — нечто гораздо большее, чем сама игра. И пусть нам не нравится эта позиция, мы ее понимаем. А некоторые даже завидуют ей.

Этот принцип применим и к британцам азиатского происхождения.

Многие из них также поздно стали интересоваться футболом, и, как телевизионные саппортеры, они были вольны выбирать, за какую команду болеть. Поэтому большинство руководствовалось исключительно качеством игры, а не принадлежностью клуба к тому или иному городу. Выбор многих, как показывают последние статистические исследования, пал на «Арсенал», «Манчестер Юнайтед» или «Ливерпуль», а не на местную команду. Как и сотни тысяч других, они предпочитают болеть за свой клуб у телевизора, нежели видеть игру «во плоти». И не только потому, что трудно достать билеты или кто-то боится выездных матчей или расистов, просто им нравится смотреть футбол именно так. И кто мы такие, чтобы их осуждать?

Однако есть существенная разница между этими двумя группами болельщиков. И заключается она во влиянии, которое их выбор клуба оказал на игру. У телефанатов оно незначительно, чего нельзя сказать об азиатах. Почти половина футбольных стадионов Англии расположена в районах, где национальные меньшинства составляют свыше пяти процентов населения. Поэтому снижение доходов, источником которых были местные жители, воспринимается многими маленькими клубами как катастрофа. Вот почему они так хотят вернуть болельщиков. В ход идут акции типа «дети за фунт» или «приведи друга за пять фунтов», наряду с безустанной работой в местных школах и общественных группах. Все это придумывается ради появления новых лиц на трибунах.

Многим клубам такая работа уже приносит дивиденды. Несомненно, со временем многие азиаты откроют для себя радости «живого» присутствия на футболе. Но вы никогда не убедите в этом всех. Прогресс наступит только тогда, когда игра найдет способ преодолеть препятствие гораздо большее, чем завышенная цена за билет. Для многих иммигрантских семей с низким уровнем дохода футбол слишком дорогое удовольствие — и дело даже не в цене на билеты, а в качестве игры. Многим из нас, имеющим привычку не пропускать ни одной игры, хорошо знакома эта досада, которая приходит, когда осознаешь, что крупная сумма денег потрачена впустую на провальный матч. Но это неизбежный риск болельщика. Однако всегда остается надежда, что следующий матч окажется Игрой, о которой мы будем вспоминать всю жизнь. Это наше проклятие. Зачем будет кто-то, например азиат, делать то же самое, когда это совсем необязательно? Кто ж тут настоящий лопух?

Это вам не ядерная физика, а обычный здравый смысл. Тогда почему антирасистскому лобби столь трудно принять, что свободный выбор и экономический фактор являются основополагающими причинами отсутствия на стадионах болельщиков-азиатов?

Ответ, как ни печально, коренится все в том же — самодовольстве, эгоизме и политкорректности. Антирасистам прекрасно известно, что все эти проблемы со временем разрешатся сами собой. Но, продолжая отрицать очевидное, они сохраняют надуманные проблемы в центре общественного внимания, что позволяет создавать впечатление разгула расизма на стадионах, влияющего на профессиональную игру в Англии. В результате грубая ложь остается в душе у публики, а именно это и надо членам организации «Выбьем». Только тогда они смогут говорить, что борются за благую цель. И пока игра боится расистского ярлыка, эти атаки не только проходят без ответов, от них вообще не требуют никаких результатов. Антирасистский денежный поезд прочно стоит на рельсах, и эти организации могут продолжать кусать руку, которая их кормит.

К сожалению, эти бесполезные, но непрекращающиеся попытки затащить азиатов на местные стадионы произвели негативный эффект. Среди некоторых болельщиков развилось четкое разделение на «мы» и «они». Эти фанаты видят, как все из кожи вон лезут, чтобы привлечь азиатов на стадионы, а те, в свою очередь, игнорируют наш национальный вид спорта. Такая ситуация не идет на пользу ни самой игре, ни межрасовым отношениям. Зато играет на руку антирасистам, для которых разделение на трибунах, пусть и незначительное, является подтверждением правильности их действий. Может быть, поэтому они и не торопятся решать эту проблему.

«Выбьем» не спешит ввязываться в другую, более важную битву. Постоянно утверждая, что расизм и насилие на стадионах идут рука об руку, члены этой организации никогда не присоединялись к борьбе против хулиганов. Если их намерения серьезны, тогда почему влиятельная организация не хочет иметь с этим дела? Как можно решить одну проблему, не принимая во внимание другую? Ведь не все расисты хулиганы, и не все хулиганы — расисты.

Может быть, это очередная проблема, которую им выгодно оставить без решения? Или они боятся последствий своего вмешательства, когда выяснится, что все их заявления — ложь? Или же есть еще какая-нибудь причина?

Впрочем, в любом случае отказ решать проблему хулиганства, влияющую на всех болельщиков, вне зависимости от их происхождения, показывает, что они не заинтересованы в помощи футболу. Не кажется ли вам, что ими движет политкорректность и желание создавать проблемы там, где их нет? Это объясняет, почему исламофобия и гомофобия недавно встали на повестке дня «Выбьем», хотя эти проблемы никогда не оказывали большого влияния на футбол. Если все действительно так, то это постыдно. И, что самое страшное, такие действия не только бесполезны, но и опасны.

Никто не сомневается, что антирасистские организации добились огромных успехов в английском футболе и среди болельщиков национальной сборной. Этим мы должны гордиться. Однако главным успехам, достигнутым в этом направлении, мы обязаны прежде всего болельщикам, тем, кто регулярно приходит на стадионы, чье подавляющее большинство составляют белые англосаксы. Продолжая противопоставлять себя фанатам, «Выбьем» рискует потерять их поддержку, что может повредить будущему антирасистского движения не только на стадионах, но и за их пределами.

Деятелям из «Выбьем» еще предстоит много работы в низших дивизионах игры, и данная организация вряд ли пойдет на такой риск. Более того, антирасисты не должны ему подвергаться. Футбол и миллионы людей, увлеченных им, заслуживают лучшего.


Заключение

За долгие годы я дал сотни, если не тысячи интервью на тему околофутбольного насилия. Иногда их задачей было максимально раскрыть предмет и объяснить, кто, зачем и почему. Но еще чаще меня просили высказать свое мнение о конкретных инцидентах. Таких, как убийство Криса Лофтуса и Кевина Спейта. Или дать комментарий последнему этапу «борьбы» против хулиганизма. Продолжительность этих интервью нередко составляла две или три минуты, и все, что я успевал, так это возвестить об очевидном или опровергнуть какие-то недостоверные сведения.

Однако вне зависимости от темы или подхода большинство этих интервью объединяла одна черта — почти все вопросы в той или иной степени носили характер превосходства. Иногда, по одной из дюжины причин, проистекающих из-за того, что интервьюер видел во мне некое подобие хулигана, он с отвращением принимал идею, что я эксплуатирую свое «прошлое», и ставил себя выше меня. Меня изображали как «бывшего» или «перевоспитавшегося» хулигана, не упоминая ни об одной из десятка написанных мною книг. Чаще всего задавался вопрос: «Как вы поступите, если ваш сын окажется замешанным в околофутбольном насилии?» За долгие годы я научился справляться с подобными надоедливыми и бессмысленными вопросами и быстро переключаться на то, что хотел сказать. Я никому не позволю диктовать направление диалога.

Однако то, что мы видим по телевизору или читаем в газетах благодаря «беспристрастным» журналистам, убеждает нас в том, что парни, которые дерутся на трибунах, особенно под знаменем святого Георгия, виновны в развязывании беспорядков. Они являются безмозглым дерьмом и позорят свой клуб, игру и, что еще хуже, страну. В результате ненависть, направленная против них, так и не затихает.

Стереотипы — вещь опасная. Но хулиганизм подвергается стереотипам в гораздо большей степени, чем любая другая проблема. В результате это становится обычной практикой для большинства представителей прессы и публики.

Если честно, такая ситуация закономерна. Среднестатистическому обывателю сложно понять, зачем кому-то надо принимать участие в насилии любого рода, не говоря уже о хулиганизме и деятельности мобов. Ведь это незаконно, бессмысленно и само по себе странно для тех, кто не знаком с футбольной культурой. Совершенно ясно, что только безмозглый идиот захочет быть частью всего этого.

Когда задумываешься о подобных обстоятельствах, понимаешь, что легко мерить всех одними мерками. Особенно тех, кто, по вашему мнению, является расистом, головорезом или даже психом. В такие моменты ты уверен, что лучше их, так как никогда не будешь принимать участие в драках из-за спорта. Такой вывод подкрепляется различными учеными мужами, которые «изучают» околофутбольное насилие и представляют типичного хулигана как продукт рабочего класса, человека с низким достатком или даже с криминальным прошлым.

Однако у такой точки зрения есть и обратная сторона. Всегда найдется кто-то, подобно мне, ставящий под сомнение этот образ мыслей. Ведь в отличие от беспредельщиков, которые участвуют в футбольных беспорядках просто потому, что им больше нечем заняться, подавляющее большинство хулиганов — простые парни, которые в другие дни, кроме суббот, ведут вполне нормальный образ жизни. А те, кто сражается за границей, зачастую просто пытаются защитить себя, но не знают, как поведать о произошедшем миру. Но этого никто никогда не принимает, и меня, как и многих других, продолжают обвинять в апологии хулиганства.

Последствия подобной реакции распространяются далеко за журналистские редакции, ведь любая возможность дебатов таким образом душится на корню. В результате исчезает надежда решить проблему. В конце концов, как можно решить какую-либо проблему, не говоря уже о такой сложной, если вы отказываетесь не только рассмотреть ее со всех точек зрения, но даже говорить о ней?

Ирония заключается в том, что в данном вопросе существует лишь одна сторона, которая важнее всех остальных, — сами хулиганы. Нравится вам это или нет, но они главные фигуры в этих дебатах и по определению — единственные люди, способные дать правдивые и точные объяснения, почему они этим занимаются. И пока полиция заявляет о победе в своей битве с хулиганами, суровая правда заключается в том, что все обстоит не так. Она даже не приблизилась к этому. Сейчас, с помощью самых жестоких законов, которые только можно найти в кодексах цивилизованных стран, «мальчики в синем»[250] могут сдерживать хулиганство. А благодаря тяжелой работе нескольких высоко мотивированных лиц, игра и выездные болельщики национальной сборной сделали большой шаг вперед. Однако мы, фанаты, по-прежнему остаемся сегрегированными. Нас снимают на камеру и фотографируют при первой возможности. На одних стадионах нас пасут как скот, а на других к нам относятся как к дерьму. Более того, многие дерби по-прежнему начинаются слишком рано, во время их проведения закрываются пабы, а полиция находится в режиме повышенной готовности. Одного простого упоминания о выездном матче сборной Англии достаточно, чтобы газетные заголовки запестрели известными клише. Так что это не победа и даже не контроль — это всего лишь слежка. Ненависть, которой заражена игра, продолжает закипать и рано или поздно прорвется снова. Это лишь вопрос времени.

Перемены начнутся только тогда, когда власти наконец поймут и согласятся, что их подход к хулиганству, основанный на реакции и подавлении, не приносит результатов. В итоге более двадцати лет после трагедии, произошедшей на «Эйзеле», мы все еще далеки от того, что требуется. Да и как такое вообще возможно?

Из всех вопросов, которые я задавал в своих книгах, этот раздражает меня больше всего. Я просто не могу понять, почему его никогда раньше не ставил, не говоря о том, чтобы отвечать на него.

Не поймите меня превратно. Я прекрасно знаю, что спрашивать нужно в первую очередь с тех, кто учиняет беспорядки, именно они несут полную ответственность за все связанное с этой проблемой. Однако мне также известно: они будут продолжать действовать, пока существуют условия, позволяющие это делать. Такова простая истина хулиганства, и, нравится вам это или нет, вина должна пасть и на футбольных чиновников. К сожалению, игра никогда не хотела или не могла взять на себя такую ответственность. И это на руку меньшинству, связанному с насилием. Конечно, имидж игры улучшился, и фанаты, опасавшиеся хулиганов, стали ходить на стадионы. Но за все эти годы на охрану арен были потрачены миллионы фунтов. И я уверен, что многие клубы нашли бы этим деньгам Гораздо лучшее применение.

Так, в свете постоянных заверений в том, что война против хулиганов выиграна, хочется задаться вопросом — почему счета, выставляемые местными полицейскими силами, только увеличиваются? И почему полиция все время требует ужесточения законодательства против хулиганов, каждый новый сезон докладывая о том, что число арестов снизилось?

Конечно, спрашивать стоит не только с полиции. Почему клубам все еще позволено подвергать болельщиков риску и допускать на свои стадионы известных или подозреваемых хулиганов?

Я могу продолжить, но уверен, что вы поняли, о чем речь.

Проблема в том, что, даже когда знаешь, кому конкретно эти вопросы адресовать, не находится ни одного человека, который бы их озвучил. Власти настолько заняты своими интересами, что не осмеливаются раскачивать лодку, на которой плывут, а клубам, кажется, вообще наплевать на фанатов. Возможно, они боятся, что снова начнутся дебаты о том, кто ответствен за деятельность саппортеров вне стадионов. Как же не опасаться, ведь они могут привести к различным осложнениям, в том числе и финансовым!

В идеале, конечно, вопросом хулиганства должны заняться мы сами, болельщики. В конце концов, ведь именно мы страдаем от всего этого, будь то повышение цен на билеты, сегрегация, камеры скрытого видеонаблюдения, раннее начало матчей, закрытие пабов и так далее. Но, несмотря на то что каждый пенни из своих доходов спорт получает от нас в виде платы за вход на стадионы, а также подписки на платное телевидение, нам до сих пор не дают слова. Федерация футбольных саппортеров (FSF)[251] может с этим не согласиться, однако, наблюдая за развитием этой организации и прочитав о ее делах, трудно выявить какие-либо значительные ее достижения.

Так что односторонние отношения — это пока все, что у нас есть. Футбол берет у нас деньги, эксплуатирует нашу преданность и оскорбляет нашу поддержку, относясь к нам как к дерьму и игнорируя наши интересы. Ему прекрасно известно, что мы им одержимы и лишь у совсем немногих найдутся силы развернуться и уйти. Поэтому он продолжает безнаказанно поступать таким образом. И это было бы довольно забавно, если б не было так печально.

Тот факт, что решение проблемы ненависти не придет без поддержки большинства болельщиков, делает сложившуюся ситуацию еще нелепее. В самом деле, если бы власти привлекали фанатов к поиску этого решения, у нас появился бы шанс к переменам.

Это факт, а не пустые слова. Мы уже были свидетелями того, как сила большинства способна творить чудеса в бою против расизма. К тому же и выездные болельщики национальной сборной сильно изменились за последнее десятилетие.

И все же, как ни больно мне это говорить, в сложившейся ситуации виноваты сами фанаты. Как сказал один ирландский мудрец, «наше проклятье — это вера в нашу слабость».[252] Это ярче всего выразилось в контексте футбола.

Нечасто встретишь саппортера, которого бы волновало что-нибудь, кроме происходящего в его клубе. Подавляющее большинство из них могут только жаловаться. Те же, кто пытается что-то предпринять, — явление достаточно редкое, как и желающие вступить в организации типа FSF, количество членов которой составляет более ста тысяч. Не так уж плохо, но это лишь очень небольшой процент от миллионов, еженедельно посещающих стадионы.

Эта апатия кажется еще более заметной среди тех, кто болеет за клубы, выступающие вне премьер-лиги. В самом деле, стоит отметить: власти и СМИ тешат себя мыслью о том, что все мы, болельщики, заботимся только о происходящем на стадионах «Олд Траффорд» или «Стэмфорд Бридж». Однако правда заключается в том, что существует весьма большой процент футбольных саппортеров, которым нет до клубовграндов никакого дела.

По иронии, именно они получат гораздо большую выгоду от решения проблем, связанных с фанатами. Ведь в основной массе это те, кому не лень поднять свои задницы, чтобы прийти на стадион, в отличие от «болеющих» с помощью канала «Скай Спорте» или передачи «Матч дня». Не надо забывать, что на основной массе болельщиков лежит груз частных и насущных забот, еженедельных или даже ежедневных. Поэтому перспектива принятия ими на себя еще и чужих проблем, не говоря об участии в какой-то кампании, представляется просто смехотворной.

Разумеется, конечный и безрадостный результат всего этого заключается в том, что полиции позволено обращаться с футболом как с дойной коровой, инструментом развития и средством для выплеска негативных эмоций. А те, кто сидит в башне из слоновой кости на площади Сохо, столкнувшись с чем-нибудь связанным с болельщиками, продолжают следовать своей линии. Ведь они знают, что счет им за это никогда не предъявят. Как следствие, ничего не меняется, что и показали события последних десяти лет. Не считая перехода к полностью сидячим стадионам (которые все равно были навязаны футбольным чиновникам), трудно вспомнить, что было предпринято властями в позитивном плане для растоптанных ими футбольных болельщиков. Цены на билеты сейчас высоки как никогда. Благодаря пронумерованным креслам, атмосфера на большинстве стадионов мертвая, а телевидению позволено изменять время начала матчей и даже переносить их на другие дни, что вносит настоящий хаос в жизнь выездных фанатов.

Власти могут не согласиться, и я уверен, что они так и сделают. Но доказательства говорят сами за себя. Для примера возьмем мой клуб «Уотфорд», в котором практически отсутствует хулиганская традиция. В этом сезоне (2005/06) количество полицейских на играх было как никогда большим. А выездная победа над «Л*т*ном» в январе 2006 года сопровождалась рекордным присутствием полиции на стадионе «Кенилуорт Роуд». Из других клубов поступали похожие сведения — тенденция проявлялась повсюду. Точно так же каждую неделю заметно возрастает число запретов на посещение стадионов. Так что, на мой взгляд, ситуация достаточно ясна.

Принимая во внимание все вышесказанное, самое время спросить: что же произойдет дальше с проблемой околофутбольного насилия? Избавится ли когда-нибудь футбол от хулиганов? Теоретически — ответ вполне определенный: «да». И не надо быть гением, чтобы понимать: игра раз и навсегда избавится от проявлений ненависти и насилия, если те, кто создает проблемы, остановятся. Однако при существующих условиях это маловероятно. Поэтому реалистичный и честный ответ на поставленный вопрос — «нет». Печальная правда заключается в том, что футбол всегда будет находиться под угрозой хулиганства. Отсюда проистекает и другой вопрос: почему?

Ответ, а он действительно существует, заключается в том, что футбол — наш национальный вид спорта. Он занимает важное место в нашей жизни по единственной очевидной причине — он очень популярен.

Каждую неделю миллионы британцев, мужчин и женщин, будут играть в него, смотреть его и/или читать о нем. На нем построены целые медиа-империи. Свадьбы, крестины, похороны и даже рождения зависят от него. Детей давно уже называют в честь тех, кто в него играет. Те, кому повезло сделать профессиональную карьеру и пробиться в верхние эшелоны игры, становятся знаменитостями и зарабатывают огромные деньги. А места, где в него играют, для многих важнее, чем церкви. Для миллионов английских мужчин и женщин футбол поистине стал религией.

Остальные виды спорта бледнеют по сравнению с ним. Конечно, завоевание Кубка мира по регби или победа в Эшес[253] — потрясающие успехи, которые принесли пользу развитию спорта в стране. Но вы знаете, я знаю и все знают, что эти победы станут ничем, если Бэкхем и К° поднимут над головой Кубок мира в Германии. Англия сойдет с ума и будет праздновать, как никогда не праздновала.

Популярность футбола распространилась далеко за родные берега. Премьер-лига, клубы и некоторые игроки стали мировыми брендами, узнаваемыми повсюду — от Пекина до Бостона, от Диснейленда до Тадж-Махала. И все же, невзирая на это, футбол остается просто игрой. Мы можем восхищаться такими мастерами, как Стивен Джерард,[254] но мы прекрасно знаем при этом, что играет он по тем же правилам, что и команды пабов. Или дети, сердца которых горят на газоне «Астротерф».[255] В этом заключается красота футбола.

Поэтому футболисты элитной лиги настолько важны. Они как бы олицетворение мечты любого, кто когда-либо ударял по мячу.

Однако если клубные звезды составляют сердце футбола, то болельщики — его кровь. Без них не существовала бы профессиональная игра. И не только потому, что они платят за нее, — они вносят и другой немаловажный вклад. Назовем его атмосферой, или смыслом, или даже одержимостью, но это и есть та самая почти реальная вещь, та самая душа футбольного клуба, заставляющая фанатов неделю за неделей возвращаться на стадионы — от «Стэмфорд Бридж» до «Эджли Парк».[256] Именно это делает футбол важным для многих.

Но вот в чем загвоздка — как и всякая страсть, футбол имеет и свою темную сторону. Имя ей — хулиганство, и для сравнительного меньшинства болельщиков она является одной из самых привлекательных черт футбола.

Может быть, это трудно понять властям, СМИ и даже «телефанатам», но тем не менее такова реальность. Представителям трибунной культуры просто необходимо тусоваться вместе с парнями, носить определенную одежду и быть «занозой в заднице». Это такая же неотъемлемая часть футбола, как разминка перед матчем или паб после игры. Это весело, это возбуждает, и от этого также возникает зависимость.

Поэтому они и занимаются этим, ведь футбольных парней никто не заставляет участвовать в беспорядках. Таков их сознательный выбор, потому что нигде (может, еще в армии) не найдешь такого духа товарищества, преданности, переживаний, опасности и насилия. А неприятности, которые они создают дта других, — часть этого захватывающего опыта. Полиция, камеры скрытого видеонаблюдения, ограничения по продаже билетов… все это из-за вас, это ваша вина. Вам знакомы опгущения, когда вы с приятелями идете по улице незнакомого города? Это настоящий кайф. Высокомерие, самоуверенность, смелость, назовите это как угодно, но именно для таких переживаний и живут те парни. Не потому, что они грубияны или идиоты, просто так они болеют за свою команду.

Люди, не понимающие этого, пропускают одну важную мысль: болеть за клуб значит не просто смотреть футбол. Фанаты являются частью чего-то, что на уровне эмоций не только поднимает их на небеса или низвергает в ад, но и оказывает иррациональное и диспропорциональное влияние на различные аспекты их жизни.

Все может просто ограничиться подтруниванием над коллегой, который болеет за противников твоей команды, или напротив — не получить повышение по службе из-за того, что вы не фанат того же клуба, что и ваш босс. Однако это все равно проявится тем или иным образом. Такова цена, которую мы платим. И хулиганство лишь одна из крайностей. Оно порождает агрессию и ненависть и превращает обычных болельщиков в племя фанатиков.

Вот почему парни готовы рисковать всем, почему на места выбывших или арестованных приходят новые лица и почему остается так много старых. Любые попытки бороться с ними законодательным способом обречены на провал. Футболу никогда не избавиться от хулиганов. Даже за миллион лет. Не потому ли, что культура, в которой они существуют, по-прежнему привлекательна, а бороться с ней просто некому?

Однако нельзя утверждать на все сто, что ситуация не улучшится никогда. Но для этого необходимо, чтобы у полиции, футбольных чиновников и самих хулиганов изменилось отношение к проблеме. Этот процесс может начаться лишь тогда, когда власти поймут, что есть только два вида оружия, которые можно использовать против хулиганства: разделение и камеры скрытого наблюдения. Все остальное, за исключением запретов на посещение стадионов, не помогло. Ничуть.

Власти, конечно, могут указать на тот факт, что сейчас дела обстоят гораздо лучше, чем в семидесятые, восьмидесятые и в начале девяностых, и будут правы. Однако причины улучшений заключены отнюдь не в успехах, которых добились футбольные чиновники или полиция в своих бесполезных попытках отвадить хулиганов от стадионов. Главными факторами перемен оказались следующие: трагедии «Эйзеля» и «Хилсборо», заставившие многих серьезно задуматься о том, во что они оказались вовлечены; вспышка рейв-и наркокультур, которые предоставили альтернативу тем, кто остался, вызывающую куда более сильную зависимость. И главное — люди просто устали. Любой, кто принимал участие в футбольных сражениях, хорошо понимает это. Не очень приятно шататься по закоулкам, пытаясь не привлекать излишнего внимания полиции.

Но если бы все эти перемены к лучшему сработали по-настоящему, вы бы сейчас не читали те же самые слова, которые я писал шесть лет назад в книге «Бешеная армия»[257] и десять лет назад в «Куда бы мы ни ехали». Так что спорить тут не о чем.

Напротив, можно вообразить немыслимое. Представим, что у кого-то неожиданно появились три возможности — стереть прошлое, по-новому подойти к проблеме хулиганства и окончательно разрешить ее. С чего бы тогда стоило начать? Как всегда бывает в жизни, стоит лишь как следует задуматься — и ответ покажется очевидным. На мой взгляд, сначала следует забыть прошлое. При этом надо избавиться не только от ненависти, но и от ложных стереотипов, неправильной тактики борьбы с насилием, иррациональных мифов — от всего. Не важно, отчего возникла проблема, главное, что она существует и ее надо решить. Необходимо подвести черту и двигаться дальше.

После того как вам это удастся, следующий шаг опять же очевиден. Остается решить, чего вы хотите на самом деле, и это не так просто, как может показаться на первый взгляд. Если, например, ваша единственная цель — остановить хулиганов, тогда решение простое. Останавливать их лучше всего у турникетов при входе на стадион. Так как клубы берут за это деньги, то они имеют полное право отказать кому-либо в проходе. Хулиганам быстро надоест путешествовать по всей стране, зная, что они не смогут увидеть игру своей команды. Вот и все — проблема решена. Дело сделано.

Однако от такого решения пострадают все команды, не говоря уже о финансовых потерях, которые понесут небольшие клубы. Английский футбол знаменит многим, но одно из главных его достоинств — атмосфера на стадионе. В большинстве случаев, взять хотя бы «Коп»[258] на «Энфилде», атмосфера исключительно позитивна. Она создается страстью, которую испытывают болельщики к своему клубу, команде или даже к городу.

Но далеко не каждому клубу так повезло. На иных стадионах атмосфера не столь воодушевляющая. Отсюда возникают трения, оскорбительные выкрики, агрессия, а иногда даже насилие.

Причиной тому является неприязнь и ненависть по отношению к игрокам, тренерам и особенно болельщикам приезжей команды.

Однако атмосфера, будь она радостной или страшной, забавной или агрессивной, является неотъемлемой частью игры. На некоторых великих матчах, где мне удалось присутствовать, атмосфера была раскалена до предела, и казалось, что все вот-вот взорвется. Тем не менее многих людей привлекают именно такие страсти. И еще надежда на чудо. Эту особенность игры эксплуатирует канал «Би-Скай-Би», уделяющий футболу гораздо большее внимание, чем каким-либо другим видам спорта. Старая поговорка «Фанаты регби приходят смотреть на игру, фанаты футбола — на свою команду» абсолютно верна, и большинство людей этому только рады.

Неважно, как она рождается, но внутри этой атмосферы всегда существуют парни, заигрывающие с насилием. Их особенно много среди выездных болельщиков. В этом и заключается главная проблема, так как изгнание таких парней со стадиона негативно отразится на игре по всей стране.

Если вы сомневаетесь в этом, достаточно вспомнить, к чему привела нумерация кресел. Тем самым на стадионах некоторых крупнейших клубов страны была уничтожена неповторимая атмосфера, и фанатам стало очень трудно объединяться на выбранном пространстве. А что произойдет, если они совсем не придут? Причем не только в Бирмингеме или Тоттенхэме, но и в Кардиффе и Стоке. Этого ли мы добиваемся? И, что еще важнее, будет ли игра прежней без их участия?

Конечно нет! Без них и той страсти, которую они приносят с собой, толпы болельщиков превратятся в обыкновенных зрителей. А стадионы станут обычными амфитеатрами и музеями славы. Ни то ни другое недопустимо. Так что людей, о которых сказано выше, надо не гнать со стадионов, а всячески поощрять их за присутствие. Однако сейчас главенствует абсолютно противоположная точка зрения, что лишний раз показывает, как мало футбольные власти понимают поклонников великой игры.

Чего, собственно, мы, болельщики, ожидаем от матча? Спектакля, типичного для итальянского и испанского футбола? Или желаем увидеть что-то в истинно британском духе? Да, мы всегда настроены на встречу с тем, что зиждется на чувстве юмора, страсти и гордости, что всегда было основами нашей игры. Лишь антисоциальные элементы зрелища, такие как насилие и оскорбления, необходимо исключить, смыть со стадионов. Надеюсь, что это не просто мое скромное желание, но и общая цель, которая частично достижима в ближайшее время и может привести к последующим переменам.

На самом деле многие бы, наверное, удивились, узнав, что сегодняшние лэдс в основном ничем не отличаются от обычных болельщиков, когда путешествуют за своими клубами или даже за сборной страны. Пусть одеты они по традиции, пусть походка у них соответствующая, и говорят они на своем сленге, но, в сущности, все, что им надо, — это выпить пива, посмеяться и посмотреть футбол с приятелями. Благодаря Интернету у них появились друзья среди болельщиков других клубов, и во время поездок на матчи, когда их пути пересекаются, они могут мирно болтать о том о сем.

Может показаться, что первая мысль, которая приходит в голову этим парням, когда они выходят из поездов и автобусов, — устроить драку. Тем не менее в списке их приоритетов драка стоит самой последней и зачастую не имеет места вовсе. Однако страх перед насилием настолько глубоко въелся в сознание, что людям не только трудно поверить в вышеизложенное, но и рассматривать этих парней как обычных футбольных болельщиков. Это один из главных мифов, окружающих проблему. На самом деле они любят футбол страстно и беззаветно. Иначе зачем год за годом путешествовать по всей стране за своими клубами, которые чаще всего ничего не выигрывают?

Вот почему я уверен, что, дай им возможность, они откажутся от своего экстремального поведения и перейдут к другой форме «боления», в которой сохранится большинство элементов их прежнего футбольного опыта и в то же время снизится тяга к привлечению внимания «мальчиков в синем».

Для того чтобы убедиться, что моя уверенность основана не на пустом месте, достаточно взглянуть на болельщиков национальной сборной, которые за последние два десятилетия превратились из армии завоевателей в мирных, креативных саппортеров, которых с радостью встречают, куда бы они ни приехали. Можете ли вы представить это в отношении болельщиков своего клуба?

В то же время один только мой голос ничего не решает. Необходимо узнать мнение большинства фанатов, чтобы понять, чего они хотят на самом деле. Для этого потребуется создание организации болельщиков, управляемой должным образом. Это само по себе будет грандиозным шагом вперед. В первую очередь исчезнет презрение, с которым футбольные чиновники и большинство клубов относятся к болельщикам. Поэтому создание таких организаций жизненно необходимо и не так уж невыполнимо.

Несмотря на все свои недостатки, РБР уже существует. И если она объединится с многочисленными независимыми группами и фондами болельщиков по всей стране, то станет представительством активных поклонников футбола в противовес абонентам «Sky TV». Если бы эта организация содержалась исключительно на доходы от матчей, то для индивидуального членства достаточно было бы приобрести стандартный сезонный абонемент. В итоге у каждого клуба в стране будет коллективный голос и появится недоступная прежде возможность вносить непосредственный вклад в будущее игры.

Но каким бы ни было решение, главное, чтобы последнее слово оставалось за теми, кто находится на передовой, — то есть за фанатами. Иначе произойдет нелепая ошибка. Все остальное искусственно, и мы это уже не раз проходили. «Поющие» сектора, программки с текстами песен… все это надоело и не приводило ни к чему, кроме провала. Мы, британцы, приемлем искусственную «латинскую» чушь с размахиванием флагами лишь на финальном матче Чемпионата мира.

Еще важнее, что одни только фанаты способны осуществить изменения, поэтому им необходимо искренне поверить в то, что они делают. А господа из парламента, с площади Сохо и из совета директоров клубов должны снабдить болельщиков средствами и поддержкой для этих изменений.

Итак, предположим, что болельщики сказали свое слово и наш воображаемый спаситель согласился с ними. Как же они осуществят тогда свои планы? На этой стадии самое важное — уверенность, что каждый имеющий отношение к игре, от министра спорта до всезнайки, каждую субботу сидящего на стадионе, не должен сомневаться, что все изменения принесут пользу футболу. И здесь нет места для обсуждения. Кто ты и какова твоя роль в игре — никого не волнует. Ты должен быть с большинством или остаешься в стороне. И точка.

Далее необходимо установить временные границы. Каждый должен знать, как и, самое важное, когда начнутся перемены. Тогда все увидят, что вы настроены серьезно. Несмотря на то что для освобождения футбола от насилия потребуется много времени, решение принято, и оно неотвратимо.

Тут потребуется определенная поддержка СМИ, в особенности таблоидов. Они не только имеют огромное влияние, но и способны ежедневно оповещать куда большее число людей, чем любое другое средство массовой информации. Здесь наш воображаемый спаситель должен быть твердым как никогда. Без поддержки прессы вся затея забуксует. Поэтому каждому спортивному редактору должно быть сказано недвусмысленное «с нами или против нас». И если они будут не готовы предоставить кампании стопроцентную поддержку, их аккредитация будет немедленно приостановлена.

Последуют, конечно, и некоторые исключения, но с ними можно будет договориться. Большая часть представителей прессы освещает футбол таким образом, что оказывает услугу публике и самой игре. А теперь попробуем мысленно лишить их этой возможности. Вы можете представить, чтобы «Sun», «News of the World», «ВВС Five Live» или даже «Sky Sports News» смирились с ограничениями в освещении великой игры? Не можете? Вот и я не могу. Еще важнее, что они тоже не могут.

Как только будет сделан этот шаг, наступит черед следующего. Теперь главной целью станет привлечение общественных групп, которые не только смогут получить пользу от начатой кампании, но и помочь в ее осуществлении. И первыми в этом списке будут антирасистские организации.

Эта идея может показаться странной, но она не лишена смысла. Как я уже говорил, футбол сделал в распространении антирасизма гораздо больше, чем любая другая сфера британского общества. Успех таких движений, как «Выбьем расизм из футбола» и «Встань и скажи», означает, что у них есть всесторонняя поддержка, о них знают все, в том числе и СМИ. А это жизненно необходимо для новой кампании.

Важно и то, что у них уже есть определенный опыт. Они повлияли не только на футбольных болельщиков, но и на все общество. Проведенные ими кампании достигли небывалых успехов. Подобный опыт — на вес золота. Их вмешательство не только привлечет дополнительную поддержку от организаций, находящихся вне футбола, например CRE, но и поможет укрепить антирасистскую позицию на стадионах.

Ложка дегтя заключается в том, что антирасисты продолжают нападки на футбол за отсутствие на стадионах представителей этнических меньшинств и связывают расизм с хулиганством. Однако если они видят проблему в футболе, есть надежда, что они захотят сыграть активную, а может, и ключевую роль в кампании против тех, кого они считают виновными. Особенно когда успех сделает матчи еще более безопасными и привлечет на стадионы новых болельщиков.

Если же они не захотят сотрудничать, то могут не сомневаться, что с этого момента их эксплуатация футбола прекратится. Это будет ударом, ведь они нуждаются в футболе больше, чем игра — в них. И если они не готовы заплатить ему сторицей — что ж, в таком случае нам не по пути.

Тогда они смогут сколько угодно кричать караул и продолжать нападки на футбол за то, что их вытеснили, используя расистскую карту, — все равно ничего не выйдет. В этой стране уже достаточно законов для борьбы с расизмом, и футбольные клубы за эти годы доказали, что всегда готовы использовать их. К тому же есть много других видов спорта, в которых существует проблема расизма. Давайте посмотрим, каких успехов добьются кампании «Выбьем расизм из регби, тенниса или «Формулы-1»».

Однако этот вопрос может разрешиться и иным способом. Другие организации, которые должны будут включиться в кампанию с самого ее начала, — футбольные клубы. Слишком долго им позволялось отрекаться от ответственности за происходящее. Это положение следует изменить кардинальным образом не только потому, что они больше всех выиграют от изгнания насилия со стадионов, но и потому, что они сами являются катализатором проблем. Ведь именно во славу любимых футбольных клубов хулиганы совершают свои «подвиги».

В данном случае вопрос «принимать участие или нет» не должен стать проблемой. Оно будет обязательным. Если какому-нибудь клубу не понравится кампания, будь он хоть из премьер-лиги, хоть из западного дивизиона Южной лиги, прекрасно. Спасибо и до свиданья. Все должно быть именно так. Если цель состоит в освобождении спорта от страха перед насилием и запугиванием, нельзя допустить, чтобы один клуб вел борьбу, а другой оставался в стороне. Тогда вся затея станет бессмысленной.

Помимо борьбы на общем фронте, каждый из клубов должен снабдить своих болельщиков инструментами для продвижения идеи антинасилия не только среди своих саппортеров, но также и в местных общинах. Различные антирасистские кампании хорошо показывают, насколько эффективным может быть такой подход. Кроме того, они должны стать центральными игроками в самом важном аспекте всей кампании. Как только подключатся клубы, можно будет донести идею до самого центра проблемы — до самих хулиганов.

Тут мы должны вновь напомнить свою точку зрения: против «субботних парней» уже не сработало и не сработает впредь никакое сдерживание с помощью законов. Поэтому цель не в том, чтобы остановить их, а в том, чтобы убедить — «пора остановиться». Я убежден, что проблему футбольного насилия мы сможем решить лишь таким образом. Остается только понять, каким образом достичь этого.

Теперь всем будет известно, что игра стремится возродить свою атмосферу. И когда начнутся перемены, очень важно, чтобы каждый клуб сообщил своим болельщикам, что под прошлым проведена черта. Не будет никаких взаимных обвинений, оскорблений и запретов на посещение стадионов. Более того, чтобы начать все с чистого листа, я выскажусь за отмену уже существующих запретов на посещение.

Это не только покажет, насколько серьезно все относятся к новой кампании. Тогда хулиганское сообщество наконец поймет то, что уже известно большинству: сцена умерла. Если раньше у кого-то на сей счет были сомнения, то теперь им конец.

Когда идея будет представлена массам, ее нужно индивидуально довести до каждого известного или подозреваемого траблмейкера. Но не на стадионе в день матча, а отправив ее к нему домой или на место работы. Для большинства письма будет достаточно, но с хардкором придется встретиться лицом к лицу, потому что ничто так не рассеет налет анонимности, как появление представителя администрации стадиона или Старины Билла на пороге твоего дома. Подобная тактика уже использовалась полицией Дании и Германии с необыкновенным успехом.

Отследить людей будет легко. В профессиональных клубах имеется служба безопасности или офицер футбольной разведки, у которых есть база данных на особо отличившихся саппортеров. Так что идентификация будет быстрой и точной. Да и кто знает хулиганов лучше, чем клубы, за которые те болеют? К тому же большинство из них сидит в определенных местах.

Но каким бы образом оно ни доставлялось, сообщение должно быть одинаковым для всех. В нем должно содержаться описание последствий, которые ждут тех, кто не учтет предупреждений. Ни у кого не должно остаться сомнений, что, хотя им всегда рады, право решать, кого из них пускать за турникеты, остается за администрацией. «Бывшие» хулиганы должны будут знать, что за ними ведется наблюдение. Стоит им переступить черту — и их исключат. Не будет второго шанса и права на апелляцию. Клуб немедленно запросит в суде запретный ордер, и они больше не смогут попасть ни на один из стадионов. Ответственность за свои поступки хулиганы будут нести сами. Смею надеяться, они с ней справятся. Если хотят продолжать смотреть любимый футбол.

Разумеется, следует ожидать появления тех, кто решит бойкотировать кампанию. А другие просто захотят испытать удачу. Так что всегда будут существовать матчи, когда страсть перевоплотится в агрессию. Однако как только большинство болельщиков поймет, что клубы решительно поддерживают их инициативы, они станут следить друг за другом. Сказанное дойдет до всех.

Единственная сторона, которая еще не была упомянута в этом плане, — полиция. И тому есть веская причина.

Вряд ли кто станет спорить, что все на стадионе, начиная от лэда и заканчивая «нормальным» выездным фанатом, видят в полиции своего врага. Поэтому одно лишь ее появление, не говоря уже об участии, немедленно вызовет подозрения и противодействие.

Но это не значит, что служители закона останутся в стороне. Каждый, кто будет помогать претворять изменения в жизнь, должен знать, что полиция окажет ему всемерную поддержку. А тем, кто вздумает выступить против, вскоре станет ясно, что предупреждения, сделанные им, — не пустые угрозы. И кто переступит черту, будет иметь дело со служителями закона.

Однако роль полиции в этой кампании, в отличие от всех предыдущих, должна быть вторична. Ей следует отойти в сторону.

Впрочем, в дни матчей все равно придется полагаться на полицию. Поэтому необходимо, чтобы полицейские на стадионе изменили свою политику по отношению к болельщикам. Это действительно трудно, так как вера в людей никогда не была их сильной стороной. Впрочем, на то имелись свои причины. Когда же полицейские справятся с этим, они начнут относиться к людям, пришедшим на футбол, менее подозрительно, а может, даже дружелюбно.

Это будет очень важным и, главное, ощутимым показателем перемен. Если все пойдет своим чередом, то полиция начнет строить более позитивные отношения с болельщиками. Возможно, придет день, когда присутствие полиции на стадионах перестанет быть заметным.

Не хочу сказать, что тогда мы вернемся в прошлое, когда матчи контролировались горсткой местных полисменов, или что наступят времена, когда полиция будет не готова к отражению беспорядков. Просто роль полиции на футболе в скором времени станет примерно такой же, как и на других спортивных состязаниях. И это более чем возможно, если найдется кто-нибудь, кто возьмет инициативу в свои руки и предпримет что-либо радикальное.

Вот как получается. Это не ядерная физика, а идеи, основанные на здравом смысле. Конечно, кто-нибудь решит, что такие мысли — бредни сумасшедшего. Но если рассуждать логически, что-то из вышесказанного может сработать. Сколько еще раз надо взглянуть на проблему расизма и поведение болельщиков национальной сборной, чтобы понять это? В прошлом это были две главные проблемы футбола, и хотя они до конца не решены, но все-таки сильно отличаются от того, что было двадцать лет назад. Так что же задерживает подобные перемены в проблеме околофутбольного насилия?

Ответ прост, и для него существует единственное логическое объяснение: на это не хватает воли ни у представителей площади Сохо, ни у самих фанатов.

Каждый, кто вовлечен в этот многомиллиардный бизнес, которым является футбол, имеет дело с фальшивыми кампаниями против насилия, которые так ничего толком и не достигают. И это не только крайне печально, но еще и невероятно глупо, поскольку означает полное признание поражения. А стоит только признать провал — и ситуация резко ухудшится. И если вы еще не заметили, то именно это сейчас и происходит.

Несмотря на совместные попытки властей и телевизионных компаний убедить широкую общественность, что все хорошо, любой, кто ходит на стадион, знает, что хулиганская активность в этом сезоне заметно увеличилась. Еще более тревожно то, что драки на трибунах, перепалки между игроками и болельщиками и принудительный вывод официальных лиц с кромки поля не ограничиваются единичными случаями. Это ужасное свидетельство о состоянии современного футбола.

Будущее, раскрывающееся перед нами, как всегда, неясно. Чемпионат мира станет главным испытанием, и он покажет, в каком состоянии находится английское хулиганство и, что еще важнее, английский футбол. Если наша армия поддержки достойно вела себя в Японии и Португалии, то УЕФА может обратить внимание на Восточную Европу, где есть реальные проблемы. Однако если хулиганы из Польши, Хорватии и Сербии устроят беспорядки в Германии, то наши парни не останутся в стороне. Это может не быть спланировано, но, как только это произойдет, последствия будут такими, что даже подумать страшно.

Суровая правда заключается в том, что, кто бы ни был зачинщиком или участником беспорядков в Германии, их влияние на футбол в Англии будет значительным. Неизбежным станет подъем интереса к культуре насилия, продолжающей очернять нашу игру. И это может привести лишь к одному. К новым проблемам.

Но так быть не должно. Стоит предпринять совсем немного усилий, и, когда наша сборная отправится на чемпионат, нам не надо будет скрещивать пальцы и надеяться на случай. Те же усилия потребуются, чтобы мы смотрели на игру своих клубов в атмосфере не только свободной от насилия, ненависти и оскорблений, но и от полицейских. Кто не мечтает об этом? А ведь это вполне в наших силах. Все, что требуется, так это воля начать необходимые перемены. Тогда где же наш спаситель?

Примечания

1

Обиходное название лондонского клуба «Тоттенхэм Хотспур», за который болеют также жители маленьких городов, расположенных неподалеку от столицы Англии. Уотфорд, к примеру, находится в 15–20 минутах езды от Лондона. Дело в том, что в годы Второй мировой войны многих лондонцев эвакуировали за пределы столицы, но они продолжали болеть за свои прежние команды. Или передавали свою любовь «по наследству» детям. Так произошло и с отцом Дуги Бримсона.

2

Прозвище игроков и болельщиков клуба «Уотфорд», связано с черно-желтыми цветами клуба, вызывающими ассоциацию с шершнями. В то же время на эмблеме команды красуется лось, что вызывает путаницу и массу шуток.

3

Стадион лондонского клуба «Челси».

4

Стадион клуба «Уотфорд», получивший это название в 1922 году после четырех переименований.

5

Еще одно прозвище игроков и болельщиков «Уотфорда», бытующее исключительно в «своей» среде.

6

В свое время был крупнейшим акционером и даже главой «Уотфорда», однако со временем предпочел более скромное положение почетного клабмена.

7

Тренировал команду в 1977–1987 и 1997–2001 годах. В сезоне 1998/99 года «Уотфорд» под его руководством занял пятое место в первом дивизионе (нынешней премьер-лиге), поднявшись на самую высокую позицию в своей истории.

8

Тренировал «Уотфорд» в сезоне 1987/88 года, когда команда бесславно покинула первый дивизион. На возвращение в элиту английского футбола клубу потребовалось целое десятилетие.

9

В прошлом — знаменитый итальянский игрок. Тренировал «Уотфорд» в сезоне 2001/02 года, так и не сумев вывести команду в премьер-лигу, которую она покинула в 2000 году. Под его руководством «Уотфорд» занял в первом дивизионе лишь тринадцатое место.

10

Тренировал команду в 1993–1996 годах.

11

Имеется в виду клуб «Лутон Таун» — самая ненавистная болельщикам «Уотфорда» команда из городка, расположенного неподалеку. Во всех книгах Бримсона название этого клуба приводится только таким образом.

12

Scum Town — устоявшееся в среде болельщиков «Уотфорда» оскорбительное прозвище города Лутон.

13

Уроженец Ливерпуля Джон Олдридж начинал карьеру в конце 1970-х годов в четвертом дивизионе в клубе «Ньюпорт Каунти». Продолжил выступления в «Оксфорд Юнайтед» (второй дивизион) и в 1986 году появился в составе родного «Ливерпуля», из которого перешел в испанский «Реал Сосье-дад». Закончил карьеру игрока в 1998 году в «Транмер Ровере», став тренером этой команды.

14

Страстная поклонница клуба «Торкуэй Юнайтед», выступающего ныне в четвертой лиге. Заслужила прозвище Адские Бубенцы (Hell’s Bells).

15

До недавнего времени этот клуб выступал в последней из английских лиг, шестой, или Conference South Final League. И только в 2005 году перебрался в пятую.

16

Известные английские комики Вик Ривз и Боб Мортимер, ведущие телешоу «Стреляющие звезды» и авторы сериала «Запах Ривза и Мортимера». Гостями их ТВ-программ частенько становятся футбольные знаменитости.

17

Автор книги явно преувеличивает, причиной чему — отличные выступления родного «Уотфорда» в первом дивизионе, увенчавшиеся возвращением клуба в премьер-лигу в 2006 году.

18

Наиболее активная и шумная часть болельщиков, составляющая так называемые «группы поддержки».

19

Элита футбольных хулиганов, своего рода фанатская аристократия, вырабатывающая особые правила и стиль поведения, которых неукоснительно придерживается и всемерно популяризирует.

20

Это произошло 17 мая 2000 года. Основное время матча завершилось нулевой ничьей. По пенальти верх одержал «Галатасарай» (4:1).

21

Стадион клуба «Лидс Юнайтед».

22

«Такова хулиганская жизнь» («It’s а Casual Life»), Великобритания, 2003. Режиссер Джон Бэйрд. В ролях: Ричард Дрисколл. Скотт Кристи, Элиот Хилл, Кингсли Пилгрим. На российском видеорынке этот фильм появился под международным прокатным названием «Хулиганы».

23

«Грин-стрит» («Green Street»), Великобритания — США, 2005. Режиссер Лекси Александр. В ролях: Элайджа Вуд, Чарли Ханнэм, Клэр Форлани, Марк Уоррен.

24

Lads (англ.) — парни. Слово чаще всего используется в применении к фанатам.

25

Скандально знаменитый фильм «McIntyre Undercover’, рассказывающий о подвигах британского журналиста Донэла Макинтайра (Donal Mclntyre), ирландца по происхождению, сумевшего не только проникнуть в ряды самых отпетых хулиганов, действующих под эгидой «Челси», но и запечатлеть на видеопленке вожаков легендарной группировки «Охотники за головами» Энди Фрейна и Джейсона Марринера, местонахождение которых никак не могла определить полиция. Помимо всего прочего, Макинтайр успел заснять преступления политического характера, вершимые этими хулиганами. Увы, судебное разбирательство, состоявшееся после выхода фильма, привело к осуждению его создателя, а не антигероев этой ленты. На российском неофициальном видеорынке она появилась под названием «Работа под прикрытием».

26

В большинстве случаев так называют элитные хулиганские группировки, отличающиеся замкнутостью, но «фирмой» также могут именовать и отдельное подразделение внутри более крупного фанатского объединения.

27

Боевой отряд «фирмы», всегда готовый к драке.

28

Прозвище игроков и болельщиков клуба «Вулверхэмптон Уондерерз», выступающего в первой лиге.

29

Лондонский клуб «Куинз Парк Рейнджере» (первая лига), болельщики которого стали героями прекрасной книги Тима Лотта «Блю из Уайт-сити».

30

Выступает во второй лиге, носящей ныне название «Соса-Cola Football League Division 1».

31

Футбольный клуб из Бирмингема, выступавший в то время вместе со своим противником из Лестера в премьер-лиге.

32

В данном случае — прозвище игроков и болельщиков клуба «Челси», которое они делят с футболистами и фанатами «Бирмингема» и «Эвертона», создавая путаницу.

33

Здесь расположен «Энфилд Стэдиум» — арена выступлений ФК «Ливерпуль».

34

Клуб из города Сток-он-Трент, выступавший тогда в первой лиге (ныне — в третьей).

35

Команда из одноименного города, выступавшая тогда (как и ныне) в четвертой лиге.

36

«Шэй Стэдиум» («The Shay Stadium») — арена выступлений клуба «Галифакс Таун», скатившегося ныне в так называемую «Конференцию» — пятую лигу. Правда, это никоим образом не повлияло на посещаемость стадиона.

37

В 2000 году выступал в первой лиге (ныне — в третьей).

38

В 2000 году выступал в третьей лиге (ныне — в первой).

39

Бывшее название стадиона «Хаддерсфилда», недавно переименованного в «The Galpharm Stadium».

40

Русскоязычный вариант термина «кэшлс».

41

Этот клуб выступает ныне в премьер-лиге, куда впервые пробился в 2005 году.

42

Выступает ныне в первой лиге.

43

Оба клуба выступали тогда в третьей лиге.

44

Стадион «Уигана» в 1999 году получил название «JJB Stadium».

45

Дело происходило в Манчестере, так как город Уиган расположен в черте так называемого Большого Манчестера, представляя его 8-й территориальный округ.

46

Шарфисты (scarfers) — презираемая хулиганами законопослушная часть болельщиков, выставляющая напоказ преданность клубу с помощью всевозможной атрибутики, но предпочитающая поддерживать свою команду дома.

47

Прославленный в недалеком прошлом клуб «Ноттингем Форест», двукратный обладатель Кубка чемпионов, выступает ныне в так называемом втором дивизионе. По новой формуле — в третьей лиге.

48

Troublemakers (англ.) — устроители беспорядков.

49

Болельщики этих клубов из городов, расположенных по соседству, являются злейшими врагами, испытывающими друг к другу поистине патологическую ненависть. Их вечное противостояние вызывает ассоциацию с «Уотфордом» и «Лутоном».

50

Имеется в виду команда «Бристоль Ровере».

51

Знаменитый итальянский арбитр Пьерлуиджи Коллина отказался от обслуживания этой встречи, которую в итоге судил словацкий рефери Любош Михел. «Лидс» сыграл с «Галатасараем» вничью 2:2.

52

Hard-core (англ.) — лучшие боевые составы известных хулиганских «фирм».

53

Матч с участием команд из одного города, графства, региона. В данном случае речь идет об игре «Бристоль Сити» — «Бристоль Ровере», выступающих сегодня (к счастью) в разных лигах: соответственно в третьей и четвертой.

54

Уэльские клубы, и «Кардифф Сити» в частности, выступают в английских футбольных лигах. «Кардифф» в те дни играл в четвертой. В настоящее время выступает в первой.

55

Еще один клуб из Уэльса, выступавший тогда в четвертой лиге, где находится и поныне.

56

Чемпионат Европы по футболу впервые проводился на территории двух стран.

57

Тогда выступал в четвертой лиге, ныне скатился в шестую, так называемую Conference South Final League.

58

Полное название — «Vetch Field», что в переводе означает «Капустное поле». В 2005 году эта арена была переименована в «Liberty Stadium».

59

С 1997 года носит название «Britannia Stadium».

60

Имеется в виду Шеффилд, крупнейший металлургический центр Англии.

61

«Ashton Gate Stadium» — это название арена носит уже более 100 лет.

62

Сокращенное название бирмингемского клуба «Вест Бромвич Альбион», выступавшего тогда в первой лиге и вернувшегося в нее в 2006 году.

63

Так называют в Англии регион, известный под названием Мидленд. Вулверхэмптон и Бирмингем расположены в его западной части, богатой углем и железной рудой.

64

Арена клуба «Вулверхэмптон Уондерерз».

65

Еще одна пара злейших и многолетних врагов, выступающих, как ни странно, в разных лигах, но тем не менее терпеливо дожидающихся кубковых матчей.

66

Еще один клуб из Ливерпуля, выступающий в премьер-лиге.

67

Лондонский клуб «Чарльтон Атлетик», выступающий в премьер-лиге.

68

После реконструкции стадион лондонского клуба «Миллуол» получил название «The New Den», однако в связи с тем, что ситуация на нем не улучшилась ни на йоту, было решено вернуться к прежнему названию этой зловещей арены — «The Den».

69

Матч с участием чемпиона и обладателя Кубка Англии, по традиции открывающий новый футбольный сезон. В 2004 году это соревнование получило название «Комьюнити Шилд» (The FA Community Shield»). Впервые проведено в 1908 году.

70

В этом турнире, проводимом с 1961 года, участвуют профессиональные клубы, представляющие только первые четыре дивизиона английского футбола. В этом состоит его главное отличие от Кубка Англии, в котором соревнуются команды с любым статусом, включая любительский. В России данный турнир известен исключительно как Кубок Лиги, хотя он шесть раз менял свое название. В 2004 году на смену Уортингтонскому кубку пришел Carling Cup.

71

Англия разнесла Германию в пух и прах на ее поле, победив со счетом 5:1.

72

Этот стадион носит название «Ricoh Агепа». «Ковентри» выступал тогда в первой лиге, в которой находится и поныне.

73

Один из районов Большого Манчестера.

74

«Гончары» — разговорное название жителей города Сток-он-Трент, футбольную честь которого защищают два указанных выше клуба. Дело в том, что в Стоке (графство Стаффордшир) расположены знаменитые фаянсовые и фарфоровые заводы.

75

Major’s-party (англ.) — VIP-вечеринка.

76

Город Болтон, честь которого защищает элитный футбольный клуб «Болтон Уондерерз», расположен в черте Большого Манчестера.

77

В описываемом сезоне выступал в четвертой лиге, в которой находится и поныне.

78

Арена «Портсмута», выступавшего тогда в первой лиге.

79

«Гримсби Таун» — в описываемое время выступал в первой лиге. Ныне скатился в третью.

80

Первая встреча этих команд в Манчестере закончилась со счетом 2:2, поэтому англичане горели желанием отомстить за ничью, так как «Юнайтед» выигрывал по ходу матча со счетом 2:0, но затем упустил победу.

81

Игра с выбыванием проигравшей команды из турнира. В данном случае имеются в виду переходные матчи из лиги в лигу.

82

Название стадиона в Брюсселе, прекратившего свое существование после кровавого инцидента, произошедшего 29 мая 1985 года: в результате массовых беспорядков, возникших за час до начала финального матча Кубка чемпионов между «Ливерпулем» и «Ювентусом», обвалилась стена, не выдержавшая напора со стороны прижатых к ней болельщиков «Ювентуса», которых сначала избила, а затем согнала со своих мест прорвавшаяся на трибуну толпа ливерпульских фанатов-безбилетников. В результате погибли 38 болельщиков «Ювентуса» и один местный житель. Более 450 человек было ранено.

83

В 1998 году, во время проведения Чемпионата мира, в этом городе имели место очень серьезные беспорядки, вызванные столкновениями английских болельщиков с арабскими эмигрантами, рискнувшими напасть на фанатов первыми, чтобы не дожидаться печальной участи жертв погромов. Они закидали бутылками с зажигательной смесью не только первый поезд с англичанами, но и их автобусы. Ответ последовал незамедлительно.

84

«Канониры» («Gunners») — название, используемое преимущественно СМИ в отношении клуба «Арсенал». Болельщики же предпочитают пользоваться слегка измененным названием «Gooners» — «Громилы». В то же время оно дает почву для издевательств со стороны недругов «Арсенала» из-за двойного смысла. Данное слово может быть истолковано и как «Тупицы», «Болваны» («Goonies»).

85

Имеется в виду «Плимут Эргайл». выступавший тогда во второй лиге. Ныне представлен в первой. Арена клуба — «Home Park».

86

Футбольный клуб из этого города носит название «Нор-тэмптон Таун». В описываемом сезоне выступал в третьей лиге, где находится и поныне. Арена клуба — «Sixflelds Stadium».

87

Имеется в виду матч с командой «Хаддерсфилд Таун», выступавшей тогда во второй лиге и выбывшей из нее в третью. Сейчас «Хаддерсфилд» снова играет во второй лиге. Арена клуба — «The Galpharm Stadium» (прежнее название — «The Alfred McAlpine Stadium»).

88

Хулиганский аналог «молотобойцев» — официального прозвища игроков и болельщиков лондонского клуба «Вест Хэм».

89

«Stadium of Light» (вместимость 49 000 человек).

90

Овеянная немеркнущей славой арена выступлений клуба «Манчестер Юнайтед», вмещающая ныне, после реконструкции 2005–2006 годов, 76 212 зрителей.

91

Однако накануне матча в стамбульском аэропорту, когда игроки сборной Англии появились в зале ожидания, местные журналисты встретили Дэвида Бэкхема оскорбительными выкриками, и капитан сборной Англии набросился на одного из них с кулаками. Дело тогда могло закончиться очень крупным конфликтом. Да и сама игра была отмечена крайне неспортивным поведением многих турецких игроков, без конца провоцировавших Бэкхема. Многие английские клубы в качестве ответной меры расстались со своими турецкими легионерами, особо «отличившимися» в тот день.

92

Матч закончился вничью, 0:0, хотя итальянский арбитр Коллина предпочел не засчитать гол, забитый Дэвидом Бэкхемом ударом головой на последней минуте игры. Скорее всего, в этот момент он руководствовался принципом «как бы чего не вышло».

93

Вообще, так именуют себя чуть ли не все болельщики «Бирмингем Сити», хотя в данном случае речь идет об элитной хулиганской группировке «Zulu Warriors».

94

С 2005 года этот стадион клуба «ВестХэм» носит официальное название «The Boleyn Ground».

95

В том сезоне успешно выступал в четвертой лиге, перейдя в конечном итоге в третью.

96

Spotter (англ.) — наблюдатель, разведчик.

97

Примечательный факт: сборная Англии не играла на этом стадионе, как и вообще в этом городе.

98

Прозвище игроков и болельщиков шотландского клуба «Хайберниан», не покидающего криминальных сводок в течение многих лет.

99

Стадион клуба «Шеффилд Уэнсди», сохранивший свое название, несмотря на трагедию, произошедшую на его трибунах 15 апреля 1989 года: 95 болельщиков «Ливерпуля» были задавлены насмерть и более 200 получили серьезные травмы во время полуфинального матча Кубка Англии с «Ноттингем Форест». Эта катастрофа подробно описана Д. Бримсоном во многих его книгах. Особенно — в «Куда бы мы ни ехали».

100

Давно вошедшее в обиход альтернативное название Ливерпуля, связанное с рекой Мерси, на одном из берегов которой он расположен. Как ни странно, к другим населенным пунктам, расположенным по течению Мерси, данное слово почему-то не применяется.

101

Автор книги пользуется устаревшим названием Кубка лиги, существовавшим до 1998 года.

102

Названа в честь обожаемого поклонниками «Челси» бывшего президента этого клуба, погибшего в авиакатастрофе. Глумление над его памятью является самой распространенной формой провокации, используемой против болельщиков «Челси».

103

Площадь в центре Лондона, место сосредоточения главных кинотеатров британской столицы.

104

Д. Бримсон имеет в виду еще и то обстоятельство, что «Манчестер Юнайтед» обладает рекордным числом фанатов, проживающих в других городах Англии. В самом Манчестере за «Юнайтед» болеет около 20 процентов жителей города.

105

Scum (англ. жарг.) — букв, дерьмо. Так хулиганы называют предметы, используемые в виде метательных орудий. Как ни странно, этот способ воздействия на противника, считающийся проявлением трусости, применяется практически повсеместно.

106

В сезоне 2005/06 года клуб «Нунеатон Боро» занял третье место в шестой лиге (National Conference Second Division), но так и не смог выйти в пятую, так называемую «Конференцию», проиграв в полуфинале плей-офф. «Кеттеринг Таун» также выступает в шестой лиге.

107

Арена выступлений клуба «Халл Сити», выступавшего тогда во второй лиге (ныне — в первой), носит название Kingston Communications Stadium.

108

В то время выступал в четвертой лиге, где находится и поныне. Стадион клуба носит название «Sincil Bank Stadium».

109

Построенный в 1913 году стадион «Highbury» в последнее время носил официальное название «Arsenal Stadium». С начала сезона 2006/07 года лондонский «Арсенал» выступает на новой арене — «Emirates Stadium», рассчитанной на 60 тысяч мест.

110

Одна из самых популярных в хулиганской среде фирм по производству одежды. Когда-то облюбованная наиболее авторитетными кэшлс, сегодня она стала продукцией гораздо более широкого спроса, хотя ее стоимость по-прежнему остается запредельной.

111

Имеются в виду матчи с участием «Арсенала» и «Тоттен-хэма».

112

Стадион клуба «Лутон Таун», выступавшего в 1985 году в элитном первом дивизионе английского футбола. Это был четвертьфинал Кубка Англии с участием «Лутона» и «Миллуола». Последний представлял тогда третий дивизион. Итог: 81 человек был ранен, из них — 31 полицейский. Большинство арестованных являлись фанатами «Миллуола».

113

«Hooligan», 2002, производство телекомпании «ThamesTV».

114

Acid house (англ.) — нарочито вульгарный стиль поведения, исповедуемый теми, кому за сорок. С данным явлением можно познакомиться с помощью одноименного фильма, снятого по книге «Кислотный дом» шотландского писателя Ирвина Уэлша, короля «грязного реализма» и автора романа «На игле» («Trainspotting»).

115

Chav (англ.) — сленговое понятие, впервые употребленное в Англии в 2005 году. Обозначает использование популярных хулиганских лейблов (прежде всего — Burberry) и просто очень дорогой спортивной одежды наряду с ношением массивных золотых украшений.

116

Выступает ныне во второй лиге, победив в прошлом сезоне в третьей.

117

Об этом феномене Д. Бримсон подробно рассказывает в своей книге «Бешеная армия» («Barny Army»). Слово «barmy» имеет несколько значений. Одни из них — «спятившая», «бешеная», «буйная» — автор относит к футбольным болельщикам, другая группа значений — «пенная», «шипучая», «пузырящаяся» — делегирована им саппортерам сборной Англии по крикету, превращающим чуть ли не каждый матч в красочный фестиваль веселья и юмора.

118

На русском языке не издавалась. Полное название книги: «Steaming in: Journal of а Football Fan» (издательство «Simon & Schuster Ltd.», 1989). Посвящена фанатам «Челси» и «Арсенала», а также выездам за сборной в 1970-е и 1980-е годы. Автором книги является реальный футбольный хулиган и участник многих печальных событий.

119

На русском языке не издавалась. Полное название книги: «Scally: Confessions of а Category С Football Hooligan» (издательство «Milo Books Ltd.», 2004). Автор книги хорошо известен каждому полицейскому офицеру, курирующему футбол: в течение 25 лет он являлся одним из самых авторитетных хулиганов в стране.

120

Название стадиона ливерпульского клуба «Эвертон» (премьер-лига), которое он носит с 1892 года.

121

Касс Пеннант (Cass Pennant) — один из самопровозглашенных лидеров (второй — Билл Гарднер) зловещей хулиганской группировки «Inter City Firm» (ICF), поддерживающей клуб «Вест Хэм». Как ни парадоксально, является чернокожим. Пеннант— автор книги «Поздравляю, вы только что повстречали ICF» («Соп-gratulations You Have Just Met the ICF». Blake Publishing, 2002).

122

Обиходное название полиции.

123

Птица семейства ибисовых.

124

«St. Andrews» — арена выступлений «Бирмингем Сити» (30 тысяч мест).

125

Имеется в виду серия взрывов в автобусах в центре Лондона, осуществленная четырьмя террористами-смертниками. Тогда погибло 52 человека. Ранено — 700.

126

Стадион столичного футбольного клуба «Тоттенхэм Хотспур».

127

Первый в Европе телевизионный канал с 24-часовым новостным вещанием.

128

Самая популярная в Великобритании и Ирландии компания, предоставляющая подписку на платные телевизионные каналы. Кроме того, она занимается выпуском своих телепередач.

129

Город-порт, расположенный на южном побережье Англии. Популярный футбольный клуб «Саутгемптон» в 2005 году выбыл из премьер-лиги и ныне выступает в первой. Арена клуба носит название «St. Mary’s Stadium».

130

Агентство при правительстве США, занимающееся разработками в области освоения космоса.

131

Метафора тотальной слежки и всеобщего контроля, почерпнутая Д. Бримсоном из романа «1984» Дж. Оруэлла.

132

Агентство безопасности и контрразведки Великобритании. Занимается в основном внутренними делами, в отличие от МИ-6, сферой деятельности которой является внешняя разведка.

133

Уроженец Ямайки Джон Барнс приехал в Англию еще в раннем детстве и, будучи школьником, был замечен «Уотфордом», в составе которого дебютировал в 1981 году. Через два года он появился в сборной Англии, за которую провел 79 матчей, забив 12 голов. Но, несмотря на это, Барнс постоянно подвергался расистским нападкам на многих стадионах страны. Выступал также за «Ливерпуль» и «Ньюкасл». Завершил карьеру в лондонском «Чарльтоне». В настоящее время работает спортивным комментатором на ТВ, является также автором и ведущим различных футбольных программ.

134

Матчи с участием «Ливерпуля» и «Эвертона».

135

Лютер Блиссет, проведший более 500 матчей за «Уотфорд», стал одним из первых чернокожих футболистов, появившихся в составе сборной Англии. Уже в первом своем матче за национальную команду сделал хет-трик.

136

С 1898 по 1997 год — стадион футбольного клуба «Сандерленд». В 1997 году арена выступлений этого клуба получила звучное название «Стадион Света» («Stadium of Light»).

137

Футбольный клуб из города Ротэрем, Южный Йоркшир. Основан в 1870 году. В настоящее время выступает во второй лиге, едва-едва зацепившись в 2006 году за спасительное 20-е место.

138

Старейший футбольный клуб Шотландии. Основан 9 июля 1867 года в Глазго. В настоящее время — единственный любительский клуб в шотландском футболе. Выступает в третьем дивизионе (четвертая лига).

139

Британская колония на северном побережье Южной Америки. 26 мая 1966 года получила независимость и стала государством Гвиана.

140

Город на реке Эйвон в Уорвикшире, Западный Мидлэнд, Англия. Именно здесь и была изобретена одноименная спортивная игра.

141

Этот трофей вручается с 1874 года. «Куинз Парк» во время пребывания там Уотсона трижды становился обладателем Кубка Шотландии: в 1880, 1881 и 1882 годах.

142

В настоящее время стадион носит название «Брит Овал» и является ареной выступлений крикетного клуба «Суррей». С 1873 по 1889 год футбольная сборная Англии периодически проводила здесь свои матчи, в том числе первый — 8 марта 1873 года, когда она одержала победу над сборной Шотландии со счетом 4:2.

143

Ныне не существует даже на любительском уровне.

144

Уортон пробежал это расстояние за 10 секунд.

145

Футбольный клуб города Престон, Ланкашир. Основан в 1880 году. В настоящее время выступает в первой лиге. В 2006 году чуть было не пробился в премьер-лигу, заняв четвертое место.

146

Уильям Генри (Фэтти) Фоулк родился 12 апреля 1874 года в Доули, Шропшир. Умер 1 мая 1916 года. Получил кличку Fatty (Толстяк) за чересчур крупную комплекцию: К концу жизни его вес, по некоторым сведениям, достигал 150 кг. Играл за «Блэкуэлл», «Шеффилд Юнайтед», «Челси» и «Брэдфорд Сити». В 1897 году был вызван в сборную Англии на матч против Уэльса.

147

Фил Басили. Артур Уортон, первый чернокожий футболист. 1865–1930: отсутствие памяти. (Phil Vasili. The First Black Footballer. Arthur Wharton, 1865–1930: An Absence of Memory.) Опубликована в 1998 году.

148

Открыта в 1856 году. Расположена в Сент-Мартинс-плейс в Лондоне. В ней хранятся портреты исторических личностей и знаменитостей Великобритании. В коллекцию входят картины, рисунки, скульптуры, фотографии и карикатуры.

149

Город-курорт в графстве Кент, Англия.

150

Лондонский футбольный клуб. Основан в 1878 году. Ныне не существует.

151

Этот кубок был учрежден ФА в 1893 году в качестве альтернативы Кубку ФА (или кубку Англии), так как в нем доминировали профессиональные клубы. В 1974 году вручался последний раз, когда ФА отменила различия между любительскими и профессиональными клубами.

152

Клуб из Нортгемптона, Нортгемптоншир, Англия. Основан в 1897 году. Сегодня выступает во второй лиге, пробившись туда в 2006 году.

153

Одно из самых кровавых сражений в мировой истории. В ходе этой бойни погибло свыше миллиона человек.

154

Так называлось характерное для «окопников» заболевание — обморожение стоп из-за постоянного пребывания в залитых водой траншеях. Происходило даже при плюсовой температуре.

155

Низший офицерский чин в британских сухопутных войсках.

156

В этой битве объединенные вооруженные силы Италии, Франции и Великобритании сражались с армией Австро-Венгрии. Погибло более 120 тысяч человек.

157

Этот орден учрежден 28 декабря 1914 года.

158

Футбольный клуб «Плимут Эргайл» основан в 1886 году в городе Плимут, Девоншир. В настоящее время выступает в первой лиге.

159

Имеется в виду Боб Джек, тренировавший «Плимут» в 1910–1938 годах.

160

Родился в 1922 году в Кингстоне, Ямайка. В молодости переехал в Канаду. Начинал играть за «Детройт Коринтианс» и «Детройт Вулверинс», в составе которого в 1946 году стал лучшим бомбардиром Американской футбольной лиги. Вскоре его заметили скауты «Селтика». Перейдя в шотландский клуб в 1951 году, Херон забил гол в первом же матче. Однако провел за основную команду всего три игры. В следующем году перешел в «Серд Ланарк», потом в английский «Киддерминстер Харриерс», а затем вернулся в «Детройт Коринтианс».

161

«Большой матч» — британская телевизионная программа о футболе, в период с 1968 по 1992 год регулярно выходившая на канале ITV.

162

Роберт Фредерик Челси (Бобби) Мур родился 2 апреля 1941 года в Баркинге, Англия; умер 24 февраля 1993 года. Выступал на позигяда защитника. Играл за команды: 1958–1974 — «ВестХэм» (544матча, 24гола), 1974–1977 — «Фулхэм» (124матча, 1 гол), 1977 — «Сан-Антонио Сандер», США (24 матча, 1 гол), 1978 — «Сиэтл Сондерс», США (7 матчей). В период с 1962 по 1973 год провел 108 матчей за сборную Англии и забил 2 гола. В ее составе стал чемпионом мира в 1966 году.

163

Сэр Джеффри Чарльз Херст родился 8 декабря 1941 года в Эштон-Андер-Лайн, Ланкашир, Англия. Единственный в истории футбола игрок, оформивший хет-трик в финале Чемпионата мира (1966). Англия тогда одержала победу над сборной Германии со счетом 4:2. Играл за «ВестХэм» (499 матчей, 252 гола), «Сток Сити» и «Вест Бромвич Альбион». Затем переехал в США, в «Сиэтл Сондерс», где забил 8 голов в 23 играх. Недолго играл в Кувейте и выступал за ирландский «Корк Сити». Затем стал играющим тренером в «Телфорд Юнайтед». Был помощником тренера сборной Англии (1977–1982), после чего в течение двух лет тренировал «Челси». Провел 49 игр за сборную Англии и забил 24 гола.

164

Вивиан Александр Андерсон родился 29 июля 1956 года в Ноттингеме, Англия. Играл на позиции правого защитника. Начал карьеру в «Ноттингем Форест» в 1974 году. В 1984 году перешел в «Арсенал», а затем, в 1987-м, в «Манчестер Юнайтед». Через три года перешел в «Шеффилд Уэнсдей». Был тренером «Барнсли». Последний раз вышел на поле в 1995 году в составе «Мидлсбро». До 2001 года проработал в этом же клубе помощником тренера Брайана Робсона. 30 раз выходил игроком в составе сборной Англии.

165

Реджис, Бэтсон и Каннингем получили свое прозвище в честь популярного в то время вокального трио.

166

Сокращенное название бирмингемского клуба «Вест Бромвич Альбион».

167

Сирил Реджис, центрфорвард, родился 9 февраля 1958 года во Французской Гвиане. Начинал карьеру в любительском клубе «Хейс» (1975–1977). В 1977 году перешел в «Вест Бромвич Альбион» (1977–1984). В 1978 году был назван лучшим молодым игроком по версии Ассоциации профессиональных футболистов (PEA). Играл за «Ковентри Сити» (1984–1991), «Астон Виллу» (1991–1993), «Вулверхэмптон Уондерерз» (1993–1994), «Уикомб Уондерерз» (1994–1995) и «Честер Сити» (1995–1996). Пять раз выходил на поле в составе сборной Англии.

168

Брендон М. Бэтсон родился 1 февраля 1953 года в Гренаде. Выступал на позиции защитника. Начинал карьеру в лондонском «Арсенале», став первым чернокожим игроком этого клуба. Затем играл в «Кембридж Юнайтед», а в 1978 году перешел в «Вест Бромвич Альбион», где и завершил карьеру в 1982 году из-за тяжелой травмы.

169

Лори Каннингем родился 8 марта 1956 года в Лондоне. Начинал карьеру в лондонском клубе «Лейтон Ориент». В 1977 году перешел в «Вест Бромвич Альбион». В 1979 году стал первым британским футболистом, перешедшим в мадридский «Реал». Покинув его в 1983 году, выступал за «Манчестер Юнайтед», «Лестер Сити», «Уимблдон», бельгийский «Шарлеруа», а также испанские «Райо Вальекано» и «Спортинг». 15 июля 1989 года погиб в автокатастрофе в Мадриде.

170

Стадион лондонского клуба «Кристал Пэлас».

171

Вине Хилари, нападающий, родился 10 октября 1959 года в Лондоне. Играл в клубах: «Кристал Пэлас» (1976–1984, 255 матчей, 29 голов), «Лутон Таун» (1984, 6 матчей), «Портсмут» (1984–1988, 146 матчей, 25 голов), «Лидс Юнайтед» (1988–1991, 44 матча, 6 голов). В начале 1990-х годов завершил карьеру в «Сток Сити».

172

Грэм Тэйлор, английский футболист и тренер, родился 15 сентября 1944 года в Уорксопе, Ноттингемшир. Выступал на позиции защитника. Играл в клубах: «Гримсби Таун» и «Линкольн Сити». В 1972 году завершил карьеру игрока после тяжелой травмы. Сразу же после этого стал тренером. Работал со следующими командами: «Линкольн Сити» (1972–1977), «Уотфорд» (1977–1987; 1996–2001), «Астон Вилла» (1987–1990; 2002–2003), сборная Англии (1990–1993), «Вулверхэмптон Уондерерз» (1994–1995). В 2003 году стал вице-президентом клуба «Сканторп Юнайтед», выступающим ныне во второй лиге. Кроме того, работает ведущим на радио Би-би-си.

173

Пол Эмерсон Карлайл Инс, полузащитник, родился 21 октября 1967 года в Илфорде, Англия. Выступал за клубы: «Вест Хэм Юнайтед» (1985–1989, 72 матча, 7 голов), «Манчестер Юнайтед» (1989–1995, 206 матчей, 24 гола), миланский «Интер» (1995–1997, 54 матча, 10 голов), «Ливерпуль» (1997–1999, 65 матчей, 14 голов), «Мидлсбро» (1999–2002, 96 матча, 7 голов), «Вулверхэмптон Уондерерз» (2002–2 006 115 матчей, 10 голов) и «Суиндон Таун» (2006, 3 матча). В настоящее время является тренером клуба «Суиндон Таун». В период с 1992 по 2000 год провел за сборную Англии 53 матча и забил 2 гола.

174

Название стадиона клуба «Ливерпуль».

175

«Суперкрасные» (Super Reds) — одно из прозвищ болельщиков и игроков «Ливерпуля».

176

Message (англ.) — послание.

177

Стадион клуба «Лидс Юнайтед».

178

Фанзин — журнал, издаваемый фанатами.

179

Имеются в виду 20 клубов премьер-лиги, 24 клуба первой, 24 клуба второй и 24 клуба третьей футбольной лиги.

180

Прославленный французский футболист, не нашедший должного признания на родине, но сумевший добиться поразительных успехов в Англии за счет выступлений в составе «Лидса» и особенно «Манчестер Юнайтед». Удостоился прозвища Эрик-Король. По результатам опроса болельщиков МЮ, проведенного в 2002 году, был признан лучшим игроком «Манчестер Юнайтед» всех времен. К полной неожиданности для всех, прервал карьеру в расцвете лет.

181

Ричард Шоу родился 11 сентября 1968 года в Брентфорде. Начал футбольную карьеру в «Кристал Пэлас», был в аренде у «Халл Сити». В 1995 году перешел в «Ковентри Сити», где играл до конца сезона 2005/06 года. В настоящее время выступает в составе «Миллуола».

182

Тревор Брукинг родился 2 октября 1948 года в Баркинге. Всю свою футбольную карьеру с 1967 по 1983 год провел в клубе «Вест Хэм Юнайтед» в качестве атакующего полузащитника (636 матчей, 102 гола). 47 раз выходил на поле в составе сборной Англии и забил 5 голов. В 1984 году стал ведущим футбольных программ на Би-би-си и комментатором. В апреле 2003 года после того, как тренер «Вест Хэма» Гленн Редер перенес удар, Брукинг, входивший в состав совета директоров своего клуба, временно возложил на себя его обязанности. То же самое произошло и после увольнения Реде-ра. В декабре 2003 года Брукинг занял в Футбольной ассоциации должность директора по развитию футбола. Принимал участие в достославном матче Кубка УЕФА с «Динамо» (Тбилиси) в 1981 году, завершившемся разгромным поражением «Вест Хэма» 1:4 на своем поле.

183

Элитная ультраправая бригада, названная в честь Адольфа Гитлера. Число 18 подразумевает первую и восьмую буквы латинского алфавита: «А» — Adolf, «Н» — Hitler.

184

Название флага Англии — красный крест на белом фоне.

185

Дэвид Джон Меллор (род. 12 марта 1949 года) — английский политик-консерватор. Был министром искусств и главным секретарем казначейства. Оказался на страницах бульварной прессы после того, как актриса Антония де Санча продала историю их отношений за 30 тысяч фунтов. Некоторые статьи содержали интересную деталь — во время занятий сексом он просил ее надевать футболку клуба «Челси».

186

Общее название любительских футбольных лиг.

187

Эдди Бримсон — брат Дуги Бримсона и соавтор некоторых его книг.

188

В русском переводе книга вышла в издательстве «Амфора» в 2006 году.

189

Район на юго-востоке Лондона.

190

Теодорос (Тео) Пафитис (род. 24 сентября 1959 года в Лимассоле, Кипр) — бизнесмен, оставил должность председателя правления футбольного клуба «Миллуол» 21 июля 2006 года.

191

Имеется в виду район Лондона.

192

Имеется в виду Дерек Бикон, избранный в совет Миллуола в 1994 году.

193

«Нью Ден» (или просто «Ден») находится в Бермондси, Южный Лондон.

194

Салзир Джеремайя (Сол) Кэмпбелл, центральный защитник, родился 18 сентября 1974 года в Лондоне. Выступал за клубы: «Тоттенхэм Хотспур» (1992–2001, 255 матчей. 10 голов), «Арсенал» (2001–2006, 135 матчей, 8 голов). В настоящее время игрок «Портсмута». С 1996 года выступает за сборную Англии. До последнего времени являлся посредником между национальной командой и королевским двором.

195

Ли Дэвид Бойер, полузащитник, родился 3 января 1977 года в Лондоне. Выступал за клубы: «Чарльтон Атлетик» (1993–1996, 46 матчей, 8 голов), «Лидс Юнайтед» (1996–2003, 203 матча, 38 голов), «Вест Хэм Юнайтед» (2003, 10 матчей), «Ньюкасл Юнайтед» (2003–2006, 79 матчей, 6 голов). В настоящее время игрок «Вест Хэма». В 2002 году провел один матч за сборную Англии. 19 декабря 2001 года вышел номер газеты «Сан» с фотографией Бойера на первой полосе и следующей подписью: «Я жертва… алкоголик, заядлый курильщик, любитель подраться, расист, трус, непримиримый, лживый, одиозный Ли Бойер выставлен на трансфер (только попробуй подать на нас в суд, маленький мешок с дерьмом!)».

196

Джонатан Саймон Вудгейт, центральный защитник, родился 22 января 1980 года в Мидлсбро. Выступал за клубы: «Лидс Юнайтед» (1998–2003, 123 матча, 4 гола), «Ньюкасл Юнайтед» (2003–2004, 35 матчей). В 2004 году перешел в мадридский «Реал». С 2006 года в аренде у «Мидлсбро». Начиная с 1999 года периодически вызывался в сборную Англии.

197

Оскорбительное прозвище выходцев из Пакистана. Сегодня оно может стать предметом судебного иска.

198

Эмиль Уильям Айванхо Хески, нападающий, родился 11 января 1978 года в Лестере, Англия. Выступал за клубы: «Лестер Сити» (1995–2000, 185 матчей, 46 голов), «Ливерпуль» (2000–2004, 222 матча, 59 голов), «Бирмингем Сити» (2004–2006, 68 матчей, 14 голов). В настоящее время является игроком клуба «Уиган Атлетик». С 1999 по 2004 год провел 43 матча за сборную Англии и забил 5 голов.

199

Йозеф (Зепп) Блаттер родился 10 марта 1936 года в Швейцарии. С 1998 года — президент ФИФА.

200

В данном случае речь идет о Чемпионате Европы в Бельгии и Голландии.

201

«Иерусалим» («And did those feet in ancient time…») — стихотворение Уильяма Блэйка из предисловия к его эпической поэме «Мильтон» (1804). Положенное на музыку в 1916 году композитором Хьюбертом Пэрри, оно получило широкую известность как гимн «Иерусалим» и стало неофициальным гимном Великобритании.

202

«Земля надежды и славы» («Land of hope and glory») — английская патриотическая песня. Была написана в 1902 году композитором Э. Элгаром на слова А. Бенсона.

203

Город на северо-западе Англии, входящий в так называемый Большой Манчестер. Футбольный клуб, защищающий честь Олдэма, носит название «Олдэм Атлетик». Основан в 1895 году. В2ОО1 году выступал в третьей лиге (ныне — во второй).

204

Ли Бойера полностью оправдали, однако Джонатан Вудгейт все-таки был приговорен к 100 часам общественно полезных работ.

205

Тьерри Даниэль Анри, нападающий, родился 17 августа 1977 года в Париже. Выступал за клубы: «Монако», Франция (1993–1998, 141 матч, 28 голов), «Ювентус», Италия (1998–1999, 20 матчей, 3 гола). С 1999 года и по настоящее время является игроком лондонского «Арсенала». С 1997 года призывается в сборную Франции. Лучший бомбардир английской премьер-лиги 2002, 2004, 2005 и 2006 годов.

206

Эшли Коул, левый защитник, родился 20 декабря 1980 года. С 1999 по 2006 год провел 219 матчей в составе «Арсенала» и забил 9 голов. В настоящее время игрок «Челси». Начиная с 2001 года постоянно призывается в сборную Англии.

207

Автор книги не уточняет, какого именно персонала — сборной Словакии или стадиона.

208

В октябре 1997 года в Риме состоялся отборочный матч ЧМ-1998 с участием сборной Италии и сборной Англии. Из-за провокационных действий местных хулиганов на стадионе разгорелась массовая драка, к которой вскоре подключилась полиция. Не разобравшись в ситуации, она атаковала мирных английских болельщиков.

209

Дуайт Эверсли Йорк, нападающий, родился 3 ноября 1971 года в Тринидад и Тобаго. Выступал в клубах: «Астон Вилла» (1989–1998, 231 матч, 73 гола), «Манчестер Юнайтед» (1998–2002, 96 матчей, 47 голов), «Блэкберн Ровере» (2002–2004, 61 матч, 12 голов), «Бирмингем Сити» (2004–2005, 13 матчей, 2 гола), «Сидней», Австралия (22 матча, 7 голов). В настоящее время игрок «Сандерленда». С 1989 года играет за национальную сборную Тринидада и Тобаго.

210

Мустафа Иззет, нападающий, родился 31 октября 1974 года в Лондоне. Выступал за «Челси», «Лестер Сити», «Бирмингем Сити», а также за сборную Турции. В июне 2006 года закончил карьеру.

211

С 1891 по 2002 год клуб «Лестер Сити» выступал на арене, носившей название «Городской стадион» («The City Stadium»), пока не получил новую — «Walkers Stadium». На месте прежнего стадиона теперь располагается студенческое общежитие.

212

Тревор Филипс родился 31 декабря 1953 года. Чернокожий политик, член партии лейбористов, кавалер Ордена Британской империи. Рьяный болельщик лондонского «Челси».

213

Жерар Улье, тренер, родился 3 сентября 1947 года во Франции. Тренировал клубы: «Ланс» (1982–1985), «Пари Сен-Жермен» (1985–1988), сборную Франции (1988–1995). «Ливерпуль» (1995–2004). С 2005 года является тренером «Лиона».

214

Здесь имеет место игра слов. С одной стороны, Сохо — площадь в центре Лондона. Но все дело в том, что именно в Сохо, славящемся своими злачными заведениями, располагается штаб-квартира ФА. Поэтому печально знаменитый Сохо и Футбольная ассоциация Англии давно стали синонимами.

215

Таким первопроходцем таблоиды попытались было сделать шведского легионера «Арсенала» Фредди Юнгберга, но он продолжает открещиваться от этих «обвинений».

216

Джейсон Бент родился 12 марта 1977 года в Онтарио, Канада. Поначалу играл в местных клубах. В 2001 году перешел в «Плимут». В 2006 году закончил карьеру.

217

Еще один, помимо «Сток Сити», клуб города Сток-он-Трент. Стадион носит название «Уэйл Парк» («Vale Park»).

218

«Отважные» (The Valiants) — прозвище игроков клуба «Порт Уэйл» и его болельщиков.

219

Уэйн Марк Fymi, нападающий, родился 24 октября 1985 года в Ливерпуле. В 2002–2004 годах выступал за «Эвертон» (77 матчей, 17 голов). С 20.04 года является игроком «Манчестер Юнайтед». С 2003 года выступает в составе сборной Англии.

220

Рональд Фредерик (Большой Рон) Аткинсон, родился 18 марта 1939 года в Ливерпуле. Провел больше 500 матчей за «Оксфорд Юнайтед». Затем тренировал следующие клубы: «Кеттеринг Таун» (1971–1974), «Кембридж Юнайтед» (1974–1978), «Вест Бромвич Альбион» (1978–1981; 1987–1988), «Манчестер Юнайтед» (1981–1986), мадридский «Атлетико» (1988–1989), «Шеффилд Уэнсди» (1989–1991:1997–1998), «Астон Вилла» (1991–1994), «Ковентри Сити» (1995–1996), «Ноттингем Форест»(1999).

221

Марсель Десайи, защитник, родился 7 сентября 1968 года в Акре, Гана. Выступал за клубы: «Нант» (1986–1992, 164 матча, 5 голов), «Марсель» (1992–1993, 57 матчей, 2 гола), «Милан» (1993–1998, 164 матча, 7 голов), «Челси» (1998–2004, 191 матч, 6 голов). С 1993 по 2004 год 116 раз выходил на поле в составе сборной Франции. В 2004 году закончил карьеру. Во время ЧМ-2006 был футбольным экспертом Би-би-си.

222

Карлтон Ллойд Палмер, английский полузащитник, родился 5 декабря 1965 года. Выступал за клубы: «Вест Бромвич Альбион», «Лидс Юнайтед», «Саутгемптон», «Ноттингем Форест», «Ковентри Сити» и ирландский «Дублин Сити». Был играющим тренером «Стокпорт Сити». 18 раз выходил на поле в составе сборной Англии. В 2004–2005 годах тренировал «МэнсфилдТаун». В настоящее время является футбольным экспертом Би-би-си.

223

Сильвен Вильтор, нападающий, родился 10 мая 1974 года во Франции. Выступал в клубах: «Ренн» (1991–1997, 125 матчей, 31 гол), «Бордо» (1997–2000, 121 матч, 55 голов), «Арсенал» (2000–2004, 146 матчей, 34 гола). С 2004 года играет за «Лион». В сборной Франции — с 1999 года.

224

Эдгар Стивен Давидс, полузащитник, родился 13 марта 1973 года в Парамарибо, Суринам. Выступал за клубы: «Аякс» (1991–1996, 106 матчей, 20 голов), «Милан» (1996–1998, 15 матчей), «Ювентус» (1998–2004, 142 матча, 8 голов), «Барселона» (2004, 18 матчей, 1 гол), «Интер» (2004–2005, 14 матчей). С 2005 года является игроком «Тоттенхем Хотспур». С 1994 года выходит на поле в составе сборной Голландии.

225

Пол Айфил, полузащитник, родился 20 октября 1979 года в Брайтоне, Англия. С 1998 по 2005 год выступал за «Миллуол» (230 матчей, 40 голов). С 2005 года является игроком «Шеффилд Юнайтед». С 2004 года изредка выходит на поле в составе сборной Барбадоса.

226

Хосе Луис Арагонес Суарес родился 28 июля 1938 года в Мадриде. Выступал за клубы: «Хетафе» (1957–1958), «Рекреативо де Уэльва» (1958–1959), «Геркулес» (1959–1960), «Плюс Ультра» (1960), «Овьедо» (1960–1961, 13 матчей, 4 гола), «Бетис» (1961–1964, 86 матчей, 33 гола), «Атлетико Мадрид» (1964–1974, 265 матчей, 123 гола). С 1965 по 1972 год 11 раз выходил на поле в составе сборной Испании, забил 3 гола. Тренерская карьера: «Атлетико» (1974–1980; 1982–1987; 1991–1993; 2002–2003), «Бетис» (1981–1982; 1997–1998), «Барселона» (1987–1988), «Эспаньол» (1990–1991), «Севилья» (1993–1995), «Валенсия» (1995–1997), «Овьедо» (1999–2000). «Майорка» (2000–2001; 2003–2004). С 2004 года тренирует сборную Испании.

227

Арагонес обращался к одноклубнику Анри по «Арсеналу», игроку сборной Испании Хосе Антонио Рейесу. На самом деле его фраза звучала следующим образом: «Покажи мне, что ты лучше того ниггера».

228

Джермейн Энтони Дженас, полузащитник, родился 18 февраля 1983 года в Ноттингеме. Выступал за клубы: «Ноттингем Форест» (1999–2002, 29 матчей, 4 гола). «Ньюкасл Юнайтед» (2002–2005, 110 матчей, 9 голов). С 2005 года является игроком клуба «Тоттенхэм Хотспур». С 2003 года вызывается в сборную Англии.

229

Гордон Тэйлор родился 28 декабря 1944 года в Ланкашире. Провел больше 250 матчей в составе «Болтон Уондерерз». Кроме того, выступал в «Бирмингем Сити», «Блэкберн Ровере», «Бери», а также в США. С 1980 года работает в Ассоциации профессионального футбола Англии.

230

Seagulls (англ.) — чайки. Прозвище футбольного клуба «Брайтон».

231

Рио Гэвин Фердинанд, центральный защитник, родился 7 ноября 1978 года в Лондоне. Выступал за клубы: «Вест Хэм Юнайтед» (1995–2000, 127 матчей, 2 гола), «Лидс Юнайтед» (2000–2002, 73 матча, 3 гола»). С 2002 года является игроком «Манчестер Юнайтед». С 1998 года выступает в составе сборной Англии.

232

Гордон Бэнкс, голкипер, родился 30 декабря 1937 года в Шеффилде. Выступал за английские клубы «Честерфилд» (1955–1959, 23 матча), «Лестер Сити» (1959–1966, 293 матча), «Сток Сити» (1966–1972, 194 матча) и американский «Форт Лодердэйл Страйкерс» (1977–1978, 39 матчей). С 1963 по 1972 год выступал в составе сборной Англии.

233

Эмблема сборной Англии.

234

Патрик Виейра, центральный полузащитник, родился 23 июня 1976 года в Дакаре, Сенегал. Клубы: «Канн» (1993–1995, 49 матчей, 2 гола), «Милан» (1995–1996, 2 матча), «Арсенал» (1996–2005, 279 матчей, 29 голов), «Ювентус» (2005–2006, 38 матчей, 5 голов). С 2006 года — игрок миланского «Интера». С 1997 года выступает в составе сборной Франции.

235

Гэри Александр Невилл, правый защитник, родился 18 февраля 1975 года. С 1993 года выступает за «Манчестер Юнайтед». В сезоне 2005/06 года стал капитаном команды. С 1995 года выступает в составе сборной Англии.

236

Питер Джеймс Крауч, нападающий, родился 30 января 1981 года в Мэклсфилде, Англия. Обладает незаурядным для футболиста ростом — 2,01 метра. Выступал за клубы: «Тоттенхэм» (1998–2000, ни разу не выходил в основном составе), «Куинз Парк Рейнджере» (2000–2001, 42 матча, 10 голов), «Портсмут» (2001–2002, 37 матчей, 18 голов), «Астон Вилла» (2002–2004, 37 матчей, 6 голов), «Саутгемптон» (2004–2005, 27 матчей, 12 голов). С 2005 года — игрок «Ливерпуля» и сборной Англии.

237

Джермейн Колин Дефо, нападающий, родился 7 октября 1982 года в Лондоне. С 1999 по 2004 год выступал за «Вест Хэм» (92 матча, 29 голов). С 2004 года — игрок «Тоттенхэм Хотспур» и сборной Англии.

238

В этом усматривалось оскорбление по отношению к мусульманам.

239

Джон Энох Пауэлл (1912–1998) — английский политик, член парламента от партии консерваторов.

240

В этой речи Пауэлл высказал опасения относительно роста иммиграции в Великобританию, за что получил обвинения в расизме.

241

В этот регион входят Бангладеш, Бутан, Индия, Мальдивы, Непал, Пакистан и Шри-Ланка.

242

Британская сеть цифровых телевизионных каналов, купившая права на показ матчей, но не сумевшая выплатить все деньги по контракту. В 2002 году, вскоре после этого скандала, была закрыта.

243

Пак Джи-Сун, атакующий полузащитник, родился 25 февраля 1981 года. Выступал за клубы: «Кийото Перпл Санга» (2000–2003, 76 матчей, 11 голов), «ПСВ Эйндховен» (2003–2005, 64 матча, 13 голов). С 2005 года — игрок «Манчестер Юнайтед». С 2001 года защищает честь своей страны в составе национальной сборной Южной Кореи.

244

Ли Ти, полузащитник, родился 18 сентября 1977 года. Начал футбольную карьеру в 1992 году, через 10 лет переехал в Англию. С 2002 по 2006 год играл в «Эвертоне» (32 матча), с 2006 года выступает за «Шеффилд Юнайтед». С 1995 года — игрок национальной сборной Китая.

245

Имеется в виду хоккей на траве.

246

«Транмер Ровере» — клуб из Беркенхэда, пригорода Ливерпуля. Основан в 1884 году. В настоящее время выступает во второй лиге.

247

«Футбольная лихорадка» («Fever Pitch») — знаменитая книга НикаХорнби, рассказывающая о фанате «Арсенала», влюбленном в свою команду только в годы ее тотальных неудач и расставшемся с ней в эпоху превращения «Арсенала» в суперклуб. В 1997 году в Англии была осуществлена экранизация, за которой в 2005 году последовал американский ремейк. получивший в российском видеопрокате название «Бейсбольная лихорадка».

248

Энди Грэй родился в Глазго 30 ноября 1955 года. В прошлом футболист, сейчас футбольный эксперт телеканала «Скай Спорте».

249

От англ. glory hunting — охота за славой. Термин, обозначающий болельщиков, начинающих поддерживать клубы только после крупных побед.

250

Обиходное название полицейских.

251

Представляет интересы футбольных болельщиков Англии и Уэльса и борется за представительство фанатов в советах директоров своих клубов, а также за возвращение стоячих трибун на стадионы. В настоящее время в нее водят 130 тысяч членов.

252

Имеется в виду Джеймс Коннели, один из главных идеологов борьбы против английского присутствия в Ирландии, произнесший эту фразу на собрании 30 августа 1914 года, посвященном памяти рабочих, погибших в ходе забастовки в Дублине.

253

Серия крикетных матчей между Англией и Австралией.

254

Стивен Джордж Джерард, родился 30 мая 1980 года в Уистоне, пригороде Ливерпуля. Полузащитник. С 1997 года выступает за «Ливерпуль», а с 2000-го — за сборную Англии.

255

Один из видов искусственного газона, на котором чаще всего играют детские команды.

256

Стадион футбольного клуба «Стокпорт Каунти». В настоящее время выступает в третьей лиге.

257

Книга Дуги Бримсона «Бешеная армия. Облик футбольного насилия» вышла в издательстве «Амфора» в 2005 году.

258

«Коп» («Кор») — культовая трибуна стадиона ФК «Ливерпуль», расположенная за воротами в западной части арены. Получила свое название в честь героев англо-бурской войны, погибших в сражениях на территории бывшей Капской колонии.

Бримсон Дуги