Глава 7. Правила жизни.

На горе Маунт-Худ сосуществуют два мира. Один создан для удовольствия и выживания людей, другой — нет. В первом мире есть всё для вашего удобства. Есть подъемники, которые возносят лыжников на вершину горы. Есть уютные коттеджи. На лыжной базе «Тимберлайн» вас ждет пятизвездочный ресторан, где можно заказать пино-нуар и кростини — поджаренные на оливковом масле ломтики натертого чесноком хлеба, украшенные веточкой розмарина; там готовят белый чили — вкусное блюдо из курицы, белой фасоли и перца чили, которое обойдется вам в шесть долларов семьдесят пять центов; десерты там делают без муки и подают с чаем Tazo. Я сидел в этом ресторане и под тихое позвякивание столовых приборов окидывал взглядом тысячи километров дикой природы с благодушием, которое не может себе позволить ни одно животное. В красивой раме окна гора выглядела совершенно безопасно. За соседним столиком болтали о проблеме налогов двое ученых — один из Лос-Аламоса, другой из Ливермора, — они весело обсуждали эту больную тему и забавно попивали фюме-блан. А какими счастливыми выглядели на лыжной базе дети. Они брали свои сноуборды и поднимались на гору в кабине подъемника, выглядывая из нее, словно зверушки из клетки.

В этой уютной модели мира я чувствовал себя полновластным хозяином. Но в то же время я понимал, какой зыбкой была невидимая граница, проходившая между тем маленьким мирком, который был адаптирован для нас, и тем миром, к которому каждому из нас придется приспосабливаться. Постепенно, шаг за шагом я менял угол зрения и наконец «откадрировал» картинку. Симпатичный коттедж уменьшился до кукольного домика, а девственная природа — необъятная и ненасытная — заполонила собой все пространство, буквально взорвав мое зрительное восприятие. Вместе с этим изменились и правила игры.

Я думал о погибших Билле Уорде, Рике Риде и Джоне Биггсе — возможно, для них мир был един и к горному склону они относились так же, как и к удобной лыжной базе. Сюда их привели успех, намерения, планы и воображение. Они заработали себе на это удовольствие. Они заслужили его как награду за все свои достижения в жизни. Биггс планировал покорить самые высокие вершины в каждом штате. Друзья считали, что Маунт-Худ всего лишь еще один пик на этом большом пути и справятся они с ним довольно быстро.

Однако пик Маунт-Худ не любит, чтобы с ним так обращались. На следующий день после трагедии я увидел брата Джона Биггса на парковке. Он искал ключи от автомобиля, чтобы отвезти семье личные вещи покойного. Он только что вернулся с опознания тела. Джон выжил во Вьетнаме, где служил боевым летчиком, потом долго работал пилотом на гражданских авиалиниях — и был убит «горой для начинающих».

Люди, создав механическую систему, сами стали ее частью. Но при этом каждый человек представляет собой автономную систему. В тот день альпинистам могли бы пригодиться, а в итоге и спасти не сложные научные теории, не темные эзотерические знания, а профессиональные навыки и жесткие правила.

Все профессионалы-спасатели, с которыми я разговаривал у пика Маунт-Худ, видели ошибки, сделанные пострадавшими. Джим Трипп, командир лыжного патруля на территории заповедника, однажды пригласил меня к себе в офис. Я нашел его среди лыжных патрульных в комнате, больше похожей на тюремную камеру с шестью кроватями, покрытыми оранжевыми, синими, желтыми и зелеными покрывалами. На полке были расставлены чучела животных, а на железных дверках ящиков для одежды красовались наклейки с логотипами разных компаний, производящих лыжное оборудование. На кончике одной из лыж я увидел наклейку с текстом: «Внимание! Установлена воздушная подушка». В комнате были медицинские шины, кислородные маски, капельницы, несколько цервикальных воротников и длинные жесткие спинодержатели. Все говорило о том, что здесь работают люди, хорошо знающие, что такое боль.

В заставленном офисе Триппа единственным источником света служила настольная лампа. Трипп был худым и долговязым. На нем были джинсовые шорты, сандалии и серая толстовка — и это в местах, где круглый год лежит снег. Положив ноги на металлический стол, он заложил руки за практически лысую голову и широко улыбался. Он напоминал стареющего серфингиста и знал о Маунт-Худе больше всех остальных. Когда я спросил его о технике остановки методом вбивания ледоруба в снег, он засмеялся: «Если мы говорим о трех метрах ненатянутой веревки, тогда еще прокатит. Если ты мастер такой техники, то, может быть, повторяю — может быть, все получится. Но главное правило следующее: верхний не должен падать. Если упадет тот, кто наверху, и ненатянутой веревки будет метров тридцать, — то, считай, ты отвалился. Эту гору люди всерьез не воспринимают. Даже тучные, и то на нее поднимаются».

Опыт может помочь вам, может предать вас. Билл Уорд, занимавшийся альпинизмом почти пять лет, выдернул изо льда ледоруб — и погиб.

Питер Лешак — пожарный, занимающийся тушением лесных пожаров, и талантливый писатель. В книге Ghosts of the Fireground («Призраки пожарищ») он рассказывает о том, как долго ждал пожара:

Наверное, я получил слишком хорошую подготовку. Я оказался жертвой привычного умонастроения всех работников противопожарной службы, которые «рвутся в бой». Члены бригады все время живут в ожидании пожаров… и подвохов. Наш инструктор вбил нам в голову следующее правило: «Не уверен — не делай».

Далее он говорит о приемлемом уровне потенциально опасного поведения — то, что ученые называют «гомеостазом риска». Согласно этой теории люди готовы идти на определенную степень риска. Только у каждого человека своя степень риска, и любой из нас готов рисковать приблизительно на одном и том же уровне. Если мы считаем, что уровень опасного поведения низкий, можно быть похрабрее. Если ситуация более опасная, то мы стараемся рисковать меньше. Эта теория подтверждается буквально на каждом шагу. После того как на машинах появилась антиблокировочная система, все ожидали, что уменьшится количество аварий. Напротив, их стало больше. Водители, решив, что машины, на которых стоит антиблокировочная система, теперь намного безопаснее, стали водить более агрессивно. После появления радаров на торговом флоте все считали, что количество столкновений судов уменьшится. Этого тоже не произошло. Радары позволили капитанам увеличить скорость. Так что технические инновации в области безопасности могут иметь противоположный эффект.

Лешак писал о своем опыте человека, который постоянно ходит на краю гибели:

Мы нормализировали риски… У нас уже была подобная ситуация, и все закончилось хорошо… Если у тебя было много опыта в опасных и сомнительных ситуациях и не произошло никаких неприятностей, то мозг, идущий путем наименьшего сопротивления, начинает считать, что все это результат твоего умения и находчивости.

Именно такой настрой убивает опытных альпинистов, лыжников, спелеологов и многих других профессионалов и любителей, ведущих экстремальный образ жизни. Гераклит говорил: «На входящих в те же самые реки притекают в один раз одни, в другой раз — другие воды». Каждый раз, когда человек поднимается на Маунт-Худ, это другая гора. Там всегда граничные условия, промежуточная область, состояние перемен. Если альпинист не досконально знаком со всеми тонкостями характера горы, она жестоко посмеется над всеми его вдумчивыми планами. Опыт — всего лишь двигатель, стимулирующий вашу адаптивную систему, поэтому всегда стоит задаваться вопросом: «К чему я должен приспособиться?» Необходимо понимать, поможет ли вам накопленный опыт выжить в определенных условиях. А когда условия и окружающая среда меняются, стоит иметь в виду, что ваши навыки могут не соответствовать моменту.

Альпинисты имеют возможность регулярно знакомиться с материалами ежегодных отчетов «Несчастные случаи в североамериканском альпинизме» (Accidentsin North American Mountaineering, ANAM), которые выходят под редакцией Джеда Уильямсона. Он проанализировал трагедии, наподобие той, которая произошла на Маунт-Худе, и выделил три общих фактора, присущих большинству несчастных случаев в горах: «1) во время спуска; 2) связка; 3) отсутствие фиксированной страховки — не закрепленная крюками страховка — одна из первостепенных причин многочисленных травм, получаемых во время падения».

Заголовки ежедневной газеты The Oregonian, выходящей в Портленде, могут сколько угодно кричать о «непредсказуемом несчастном случае». Все не так. Подобные трагедии происходят довольно часто в самых разных горных массивах.

Один из самых опытных альпинистов, побывавших на пике Маунт-Худ, однажды сказал: «Страховка, не закрепленная крюком, — это договор о совместном самоубийстве».

Человек всегда представляет собой часть разных систем, которые Чарльз Перроу называет «человек-машина». Например, как только человек начинает сплавляться по реке, ему потребуется много самодисциплины. В случае когда события начинают развиваться довольно быстро, он должен решиться на то, чтобы остановиться, покинуть плот и перетащить его волоком. Вспомните попавших под лавину канадских водителей снегоходов. В реальной ситуации они должны были остаться на месте, и это означало для них единственное условие безопасности; но с точки зрения их эмоционального представления об окружающей обстановке им хотелось ехать на быстрой скорости.

Такая же история произошла с альпинистами, спускавшимися с вершины Маунт-Худа. Во время спуска они сталкиваются с тремя основными сложностями: собственным отношением, ощущением цели и внутренним напряжением. Оказавшись на вершине, альпинисты отметили, как это делают все, свое удачное восхождение. Слаттер вспоминает: «Было такое прекрасное утро. Мы наслаждались каждой секундой и все полчаса, что стояли на вершине, шутили». Вот снова появляются и смех, и шутки — это свидетельствует, что эмоциональная реакция достигла кульминации и начинает идти на убыль.

Однако суть в том, что альпинисты, взойдя на вершину, только наполовину выполнили свою задачу. Они начали праздновать, но им еще только предстояло совершить самую сложную часть маршрута. Альпинисты — не единственные спортсмены, которые поступают подобным образом. Человек по своей природе расслабляется после того, как, по его мнению, достигает цели. Доехав на снегоходах до подъемника на вершине горы, они были готовы к бою, возбуждены и, скорее всего, взволнованны. Прилив адреналина способствовал активному действию. До достижения цели энергетика альпинистов шла по нарастающей. Пока они пять часов шли до вершины, их тела сожгли запас глюкозы и все биохимические элементы возбуждения. Альпинистам казалось, что дело сделано. Они не думали об этом, они это чувствовали. Смех и торжество помогли им расслабиться еще больше. После отдыха запас внутренней энергии снизился, как всегда бывает после любого всплеска активности. Во время достижения цели альпинисты находились в крайне собранном состоянии. После выхода на вершину концентрация внимания была потеряна.

Во время спуска напряжение усилилось. Большинство альпинистов доходят до вершины усталыми, обезвоженными, иногда замерзшими; у них развивается кислородное голодание, нарастает усталость, падает содержание глюкозы в крови. Даже одного из вышеперечисленных факторов было бы достаточно, чтобы сильно повлиять на физическое и моральное состояние. Все они в совокупности приводят к тому, что альпинисты могут стать неловкими и невнимательными. Шансы появления несчастных случаев резко увеличиваются. Под воздействием этих факторов альпинисты могут, например, принять решение спускаться без закрепленной крюками страховки. Мускулы устают, движения теряют четкость, и шансы поскользнуться возрастают.

Однако самым отрицательным фактором остается стресс. (На самом деле правильнее употреблять слово напряжение; термин «стресс» был введен в научный обиход — на наш взгляд, ошибочно — канадским физиологом Гансом Селье в 1930–1940-е годы.) Итак, напряжения, возникающего во время занятий спортом и активным отдыхом на лоне дикой природы, вполне достаточно для создания условий, чтобы произошел несчастный случай.

Наконец, не будем забывать, что с технической точки зрения спуск сложнее подъема. Во время подъема сначала ставится нога, а потом перемещается вес тела. При спуске все ровно наоборот, отчего теряется стабильность. Спуск, точно так же как и ходьба, — это контролируемое падение.

Даже если у альпиниста абсолютно чистая и светлая голова, нет никакой гарантии, что покорение и спуск с горы пройдут успешно. Люди зачастую не осознают: если не происходит никакого несчастного случая, то это еще не означает, что в принципе его не может произойти. В своей книге The Limits of Safety («Границы безопасности») Скотт Саган замечает: «…то, что никогда не происходило, происходит постоянно». У Перроу есть такая фраза: «Смерть — совершенно нормальное явление, вопрос лишь в том, что умираем мы только один раз», — что, конечно, не очень приятно, так как смерть могла бы стать лучшим учителем.

Альпинисты смотрели с вершины на лыжую базу «Тимберлайн». Они понимали, что до уютной жизни им предстоит добираться довольно долго, а там, внизу — пино-нуар… кростини… Радость достижения вершины угасала. В их уме появились новые картинки. Они уже видели место, в котором могут отдохнуть в полной безопасности. Чтобы попасть туда, надо было как можно быстрее пройти по хребту. Страховать друг друга крюками нудно, утомительно и долго. Они уже устали и потратили много времени. Мозг быстро прокрутил варианты возможных действий, нашел эмоциональные пометы, одна из которых напомнила, что для достижения безопасности, комфорта и отдыха надо всего лишь начать ставить одну ногу впереди другой. Другая помета подсказала, что закрепление страховки связано с продолжительным голодом, жаждой, болью и усталостью.

Организму не очень понравился второй вариант. У альпинистов не было эмоциональной карты, фиксирующей падение с большой высоты и удары тела о скалу. Альпинисты успешно отработали прием остановки методом падания на снег, и это обернулось против них, поскольку придавало им уверенности, что метод сработает. Однако альпинисты тренировались в условиях низкой концентрации кинетической энергии в страховочной системе, поэтому веревки вели себя предсказуемо. Они не пытались остановить то, что по весу приближается к грузовому автомобилю. Никто из них не тренировался в остановке падения со сломанным тазом или вывихнутым плечом.

В подсознании альпинисты задавали себе вопрос: «А делал ли я это раньше? Я шел в связке, опираясь на ледоруб, добрался, наконец, до подножия… О, этот горячий душ… Ну да ладно, главное, чтобы страховка была натянута…».

Решение было принято, и появилась новая когнитивная модель. В ней главным предположением было, что кто-то упадет. Поэтому ведущей идеей стала уверенность, что система выдержит падение. Эта идея бессознательно повлияла на восприятие мира. Потом все занялись соединением частей страховочной системы: вязали узлы, проверяли крепежи. Этот знакомый ритуал заменил альпинистам тщательный анализ модели, которую они себе создали.

Слаттер вспоминает: «Мы еще раз напомнили друг другу о необходимости иметь две точки опоры на склоне. Мы уже обсуждали это за день до восхождения. Всегда надо иметь контакт с обеими кошками или кошкой и острием ледоруба». Даже обсуждение вопроса снижения риска увеличило уверенность в порочной системе страховки.

Альпинисты не осознавали, что их модель мира устарела, и деталь за деталью собирали все необходимые элементы будущей трагедии. Этот процесс начался задолго до их появления на вершине горы. Их подвел даже прошлый опыт. Слаттер говорил: «Во время моих восхождений я неоднократно бросался на снег, чтобы остановить падение. Я знал, что можно съехать вниз на три метра, не больше».

Они предпринимали знакомые меры безопасности, которые были эффективны при низких уровнях кинетической энергии. Их совершенно не смутило опасное состояние снега и льда.

Позднее Слаттер признался: «Я искренне верю, что состояние льда не предоставило нам возможности остановить падение». Тем не менее заранее он не смог оценить силы, с которыми столкнется. «Я принял положение на льду до того, как ощутил рывок веревки. Я лежал и думал: „Не волнуйся, тебя оттащит вниз на три метра“. Потом я увидел, как острие ледоруба рвет лед на куски. Я съехал с горы на груди, и она превратилась в сплошной синяк. Когда я пришел в себя, то все еще держал ледоруб в руке».

Эл Сиберт пишет, что выжившие (к которым причисляют и тех, с кем не происходит несчастных случаев):

…не перекладывают существующих схем на новую информацию, создают новые когнитивные модели… Самые высокие шансы выжить имеет тот, кто наилучшим образом находит решение ситуации. Чаще всего такие люди имеют наилучшее представление или картину того, что происходит в окружающем их мире.

Каждый из нас в той или иной степени видит не реальный мир, но постоянно изменяющееся состояние самого себя в постоянно меняющемся воображаемом представлении о мире. Мы живем в условиях постоянной интерпретации воспоминаний и информации о мире, получаемой через органы чувств. Блоки воспоминаний в любой момент могут активировать нейронную сеть и превратить постоянно меняющуюся, как в калейдоскопе, энергию в то, что мы примем за реальность. Это часть адаптации, которая помогает выживанию индивида и всего вида.

В июне 1992 года Национальная школа по руководству отдыхом на природе (National Outdoor Leadership School, NOLS) вместе с другими дружественными организациями: Американским клубом альпинистов (American Alpine Club) и «Готов в путь» (Outward Bound) — организовала ежегодную конференцию по управлению рисками отдыха на дикой природе, которая была проведена в Конуэе (штат Вашингтон). Участники обсуждали несчастные случаи и методологию, которая могла бы оказаться полезной для предотвращения подобных трагедий в будущем. Все пришли к выводу, что аварии на природе происходят по определенному шаблону. Специалисты, занимающиеся исследованием подобных трагедий, с которыми я разговаривал, выразили сожаление по поводу того, что несчастные случаи снова и снова повторяются, словно по единому сценарию.

Организация NOLS подготовила документ «Потенциальные причины несчастных случаев во время отдыха и спортивных занятий на природе». Директор отделения организации «Готов в путь» в Северной Каролине Дэн Мейер опубликовал этот документ в 1979 году в журнале «Экспериментальное образование» (Journal of Experiential Education). Джед Уильямсон его доработал. Причины несчастных случаев разделены по следующим категориям: условия, действия и суждения, из которых в совокупности и складывается тот или иной инцидент.

Легко проследить, как эти категории связаны с трагедией на пике Маунт-Худ. «Действия» описывают потенциальные силы, которые в состоянии привести к трагедии, в данном случае оттого, что альпинист поскользнулся на крутом и обледеневшем склоне. «Суждения» заключались в том, что альпинисты верили в возможность остановить падение, — это можно характеризовать как «излишняя самоуверенность» или «преувеличение собственных возможностей». В других несчастных случаях «условиями» становятся, например, падающие камни, быстрый поток воды или погодные условия.

Подобная информация кажется слишком очевидной и потому вряд ли станет полезной. В конечном счете никому не нужны документы, чтобы понимать простую вещь: если ты плывешь на каяке в горной реке, то течение будет быстрым, а вода холодной. Но как пишет пожарный Питер Лешак: «В пылу сражения самые простые концепции улетучиваются, как дым, и вылетают из головы». В критический момент альпинисты забыли, что фиксированная страховка более безопасна, и поторопились с возвращением на базу. Вторичные эмоции, эмоциональные пометы и когнитивные модели сослужили им плохую службу, вселили излишнюю уверенность, а душевное напряжение заглушило голос разума, предупреждающий об изменении в окружающей среде.

Тот, кто умеет выживать, будет внимательно прислушиваться к голосу интуиции: «Здесь небезопасно. Почему?» К сожалению, большинство людей не настолько чувствительны и не замечают, что происходит внутри нас самих. Мы не обладаем тем, что психологи называют метазнанием, — способностью оценить качество собственного знания.

Мы исходим из того, что восприятие и разум показывают нам реальный мир без искажений. Однако еще Платон предположил, а современная нейробиология доказала, что мы живем в искаженном мире, не всегда отражающем существующую реальность. Никто из альпинистов не сказал: «Нужна фиксированная страховка! Слушай внутренний голос!».

Люди плохо учатся на ошибках. Я разговаривал с человеком, который поехал на рафтинг в Боливию, одетый в джинсы, майку и офисные ботинки; в итоге он потерялся на три недели в джунглях. Однако он уверял, что «у него было все что нужно, за исключением мачете». СМИ много говорили о трагедии на пике Маунт-Худ, но, несмотря на это, десятки людей, группа за группой, продолжали подниматься и спускаться в связках без фиксированной страховки. Пока вы читаете эти сроки, на какой-нибудь горе происходит трагический инцидент.

Не воспринимайте это так, будто я выступаю против альпинизма или только за использование фиксированной страховки. Идти в связке — очень ответственное решение. Я всю жизнь принимал серьезные решения, когда летал на самолетах над Аляской или ездил на мотоцикле по мексиканским пустыням. В культуре альпинистов веревка — не самое простое средство страховки. Это символ твоих обязательств перед партнером. Биггс, партнер Хиллмана, погиб. Хиллман задал себе жесткий вопрос: отрезал бы он соединяющую их веревку? И дал на него четкий ответ: «Нет. Он был моим другом и членом группы, поэтому такого вопроса даже не стояло».

В документе «Потенциальные причины несчастных случаев во время отдыха и спортивных занятий на природе» есть раздел под названием «Небезопасные действия», который в редакции Уильямсона назван «Неправильные процедуры». Эта информация тоже может показаться не новой. Но не будем забывать обстоятельства. Если человек голоден, ему холодно, он устал и единственное, о чем он думает, — это горячий душ и холодное пиво, у него может возникнуть соблазн добраться до цели как можно скорее.

В огромном количестве отчетов о трагедиях встречаются похожие строки вроде таких: «Двое альпинистов для экономии времени решили пройти соло [то есть без фиксированной страховки] первые легкие пять с половиной питчей»; «Группа очень торопилась спуститься, потому что потратила слишком много времени на восхождение»; «Они решили срезать». Последнее — просто классика.

В «Суждениях» приведен список причин, относящихся к возникновению трагедии: давление группы, требования графика, неверные восприятие и оценка ситуации, игнорирование собственной интуиции. Все они соответствуют действительности.

Многие из перечисленных факторов сыграли свою роль в трагедии на пике Маунт-Худ. Вполне могло быть давление членов группы. Даже если у кого-то возникли сомнения, если внутренний голос ему подсказывал об опасности, то все равно в подобных ситуациях превалирует общее мнение. Вторые пилоты редко выступают против мнения летчика. Моряки никогда не оспаривают мнения капитана корабля. Альпинисты-любители не готовы спорить с опытными альпинистами. Во время сложной операции ассистент слова не скажет оперирующему хирургу. В минуту опасности полицейский не станет спорить с коллегой. Понятно, почему никто из группы не признался, что имеет другое мнение, — группа в целом не хотела растягивать время спуска и идти с фиксированной страховкой. Каждый подумал о том, что позже, в баре, над ним станут смеяться: «Представляешь, Рик заставил нас идти с фиксированной страховкой через всю гору! Длилось это целую вечность!».

Я согласен с Перроу, который писал: «Когда я обсуждаю проблему создания ожидаемого мира… то тем самым ставлю под сомнение те легковесные объяснения, которые всё сваливают на нашу глупость, невнимательность, рискованное поведение и отсутствие опыта». Перроу выдвигает просто пугающую идею, что на самом деле люди очень ответственно относятся к своим обязанностям и пытаются работать как можно лучше. В конце концов, никто из нас не засыпает за рулем. Мы стараемся изо всех сил… но катастрофы все равно происходят. И это совершенно обычная ситуация.

Человеку, особенно когда он находится в возбужденном или подавленном состоянии, легко не замечать очевидных вещей. Бхопальская катастрофа в Индии, трагедия шаттла «Челленджер», взрыв на Чернобыльской АЭС, несчетное количество авиакатастроф частично случились по той же причине, по которой пилоты на авиационном тренажере, игнорируя прямые сигналы, пытались совершить посадку на то место, где уже стоял другой самолет. Вот только все перечисленные катастрофы происходили не на моделях, а в реальной жизни. Организация NOLS попыталась применить к несчастным случаям на природе аналитический инструментарий, известный науке уже более ста лет.

Я имею в виду концепцию, предложенную Карлом фон Клаузевицем в трактате «О войне», вышедшем посмертно в 1833 году. Этот текст изучают в военных академиях по всему миру, и он по сей день остается классическим справочным материалом для офицерского состава. Клаузевиц пишет о «бесконечных мелких событиях», которые «стремятся уменьшить эффективность, отчего вы никогда не достигаете своей цели. Эти сложности происходят снова и снова и приводят к появлению трений». Он говорит об идеальных качествах полководцев, которые должны приносить пользу на полях сражений своим армиям — армиям, у которых много общего с группами людей, так или иначе проводящих время в условиях дикой природы.

Клаузевиц писал: «Военная машина — армия и всё, что к ней относится, — в основе своей чрезвычайно проста, и потому кажется, что ею легко управлять». Тем не менее некоторые простые системы в состоянии вести себя очень сложным образом:

…Вспомним, что ни одна из ее частей не сделана из целого куска; все решительно составлено из отдельных индивидов, из которых каждый испытывает трение по всем направлениям. <…> Батальон не перестает состоять из людей; при случае каждый из них, даже самый ничтожный, может вызвать задержку или иное нарушение порядка. <…> Это ужасное трение… всюду приходит в соприкосновение со случайностью и вызывает явления, которых заранее учесть невозможно, так как они по большей части случайны. <…> Знакомство с этим трением — значительная доля прославленного военного опыта, который требуется от хорошего генерала. <…> Но знание трения генералу безусловно необходимо, чтобы, где можно, его преодолевать и не ждать точности действий там, где из-за трения ее не может быть. («О войне», глава VII «Трение на войне»[30])

Когда моей старшей дочери Елене было шесть лет, мы с ней решили написать книгу «Правила жизни». Первое правило должно было звучать: «Будь здесь и сейчас». Это отличное правило для выживания. Оно означает, что надо всегда быть внимательным и постоянно «обновлять» свою когнитивную модель. Второе правило мы сформулировали так: «На все уходит в восемь раз больше времени, чем мы предполагаем». Вот это и есть правило трения, которое стоит запомнить всем тем, кто хочет выжить в условиях дикой природы.

Некоторые люди создают план, чтобы потом поклоняться этому воспоминанию о возможном будущем. Некоторые считают, что, прикладывая все больше и больше сил, можно преодолеть трение. В трагедии на пике Маунт-Худ имело место и то и другое. На вершине собралось слишком много людей, словно там намеревались разместить целый батальон. Движение и коммуникация были осложнены. После изменения обстановки отдельные группы людей не сумели все вместе обсудить свои действия и изменить первоначальные планы. У каждого существовали собственные трения. Трения были и внутри групп. В конечном счете участники связали себя веревками, чтобы одновременно выйти без фиксированной страховки на тающий лед.

Никто не захотел принять трение как часть жизни. Все стремились свои трения пересилить. И, как показывает эта история, чем больше мы стараемся и чем больше усложняем планы по уменьшению трения, тем хуже все заканчивается.

Если сейчас количество людей, занимающихся отдыхом и спортом на природе, увеличивается, а количество обычных несчастных случаев неизменно, то и частота их появления останется неизменной. Можно ли избежать катастроф? Видимо. Только надо признать реальность и в ней жить. Надо быть здесь и сейчас. В планировании исходить из того, что на все потребуется в восемь раз больше времени, чем мы предполагаем. Это поможет адаптироваться к реальным условиям и выживать на рубеже жизни и смерти — на тех пограничных территориях, в тех опасных зонах, которые мы пытаемся покорить в погоне за удовольствиями.

Кажущийся самым элементарным несчастный случай на самом деле сложен, потому что в нем задействован мозг человека. Простейшая система может вести себя крайне непредсказуемым образом, что было продемонстрировано на спуске с пика Маунт-Худ или при любом несчастном случае, связанном со сплавами по рекам. Взаимоотношение людей с рекой сложно просчитать даже с помощью высшей математики. Когда встречаются нелинейные физические и эмоциональные системы, результаты могут оказаться плачевными.

Летом 1997 года Кен Финни отправился в поход на байдарке по реке Чаттуга на границе Джорджии и Южной Каролины. Финни не считал себя искушенным байдарочником, но с ним были опытные приятели, помогавшие ему во всем. В отчете о смерти написано:

Руководитель группы провел людей через правую теснину и пристал к берегу. Кен с другом вытащили лодки на правый берег, а сами, несмотря на самые серьезные предупреждения руководителя группы, поплыли через реку на левый берег, чтобы исследовать его. Дно реки каменистое, и в прошлом здесь утонуло несколько человек. Финни не смог переплыть поток, его смыло течением в левую теснину ногами вперед и затянуло под воду, где он и утонул на глубине около метра. Спасательные команды несколько дней вытаскивали его тело, в результате чего его порвали на куски… Левая теснина — очень опасное место, и жертву предупреждали.

Альпинистов на пике Маунт-Худ подвело не отсутствие опыта, а его наличие. Они думали, что знают всё о скалолазании, и верили в страховочную систему, которой часто пользовались. Но эта система, так же как куча песка, могла долгое время быть стабильной, а потом резко изменить свое поведение. Для этого требовался, по словам Глейка, «пинок со стороны». В данном случае пинком послужило падение Уорда, но им могло быть все что угодно, когда угодно и где угодно. Несмотря на то что крупномасштабные коллапсы неизбежны, участие в них тех или иных альпинистов совершенно случайно. Любой из группы мог до падения Уорда «разобрать» страховочную систему, развязать узел страховки и начать использовать фиксированный крюк. Подобные несчастные случаи должны происходить. Только лучше, чтобы не с вами и не со мной.