Пролог. ПОХИЩЕНИЕ.

Афиши извещали о приезде в город знаменитого акробата Лиго Ставена. Не то чтобы это была такая уж знаменитость. Лиго был еще слишком зелен, и слава его едва ли перешагнула границы штата. Но знатоки предрекали Ставену большую будущность. Правда и то, что заштатный городишко Тристаун не был избалован гастролями столичных знаменитостей.

Из четырех запланированных выступлений Лиго успел уже дать одно, и некоторые цирковые завсегдатаи узнавали его в лицо. Они раскланивались с ним на улице, церемонно снимая старомодные шляпы.

Лиго вышел из отеля и в раздумье остановился. Ветер гнал вдоль улицы пыль и сухие листья. Малоэтажные дома выглядели уныло. «У нас в городе три достопримечательности, — сказал ему вчера портье, вручая огромный позеленевший ключ. — Банк, ратуша и тюрьма.» Улица шла под гору, и Лиго догадался, что она спускается к речке. Постояв немного, он медленно побрел вниз, стараясь поплотнее запахнуться в плащ. У Лиго успело войти в привычку перед выступлением прогуливаться, и он предпочитал прогуливаться а одиночестве. Он бродил по улицам незнакомого города, с едким наслаждением предвкушая неземные минуты выступления под куполом, когда тело кажется абсолютно невесомым, а сердце переполняет радость, каждый раз по-новому острая.

Он знал, разумеется, что и сегодня будет работать без сетки: тристаунский зритель в этом смысле ничем не отличался от зрителей других городов. Но Лиго и сам не стал бы работать со страховкой — он был уверен в себе.

Трудно сказать, откуда бралась эта уверенность. Тонкости ремесла Лиго постиг самоучкой, причем в такой короткий срок, что поверг в смятение профессиональных циркачей, привыкших ничему не удивляться.

Худощавый юнец сразу понял: акробатика — его призвание. И именно так называемая космическая акробатике — под самым куполом цирка.

Лиго никогда не задумывался, чем он рискует, совершая головокружительные курбеты под куполом. В эти минуты он ощущал власть над каждой клеточкой своего тела, и власть эта казалась безграничной…

Потом, спустившись с небес на землю, он мыслями возвращался туда, к трапециям и кольцам, продолжая испытывать ни с чем не сравнимое ощущение свободного полета.

Лиго чувствовал, что мастерства ему еще не хватает. Он твердо решил после этого турне, которое должно принести немного денег, отложить на время выступления и всерьез заняться тренировками. «Звездный акробат», как окрестил его какой-то репортер, твердо решил достичь в своей области совершенства. Ну, а упорства Лиго Ставену было не занимать.

Еще три выступления. Три дня — и он покинет этот бесцветный городишко, чтобы вплотную заняться тем, что считал теперь главным в своей жизни.

Если б не гонорар, Лиго ни за что не согласился бы на такое длительное турне. Он понимал, что путь к совершенству, которое настойчиво грезилось ему, труден, и время поэтому нужно беречь.

Но эта поездка имела и положительные стороны. Где бы, например, мог он увидеть такой забавный городок, как Тристаун? До этого он считал, что такие городки сохранились разве что в очень старых фильмах.

Дыхание нового времени не коснулось этих старых стен: будто человечество не вступило несколько лет назад в XXI век.

Лиго Ставен шел наугад, любопытствующим взглядом скользя по вывескам.

Улица сделала неожиданный поворот, и перед Лиго открылся чудесный вид. Дома сгрудились на круче. Толпясь, они боязливо заглядывали вниз, где струилась извилистая, по-осеннему темная река, которая стремилась — он знал это — к океану.

Лиго подошел к каменному парапету, который когда-то был выкрашен в белый цвет. Внизу, вдоль берега, тянулся городской парк, старательно повторяя все изгибы реки.

Почему бы не спуститься?

Фуникулер, видимо, и сам давным-давно позабыл те времена своей юности, когда он трудился, перевозя горожан вверх и вниз. Некогда зеленые вагончики были обшарпаны до невозможности, а между шпал успела вырасти дружная стайка акаций. Из выломанных дверей вагонов доносились крики играющих мальчишек.

Полюбовавшись бледным закатом, Лиго двинулся вниз по лестнице. Он старался не спешить: нужно было экономить силы для вечернего выступления.

В парке людей почти не было — погода не располагала к гулянию. Лиго прошелся вдоль берега. Опавшие листья шуршали под ногами. Дорогу преградила садовая скамейка. Очевидно, скамейку перенесла сюда парочка, коротавшая на ней летние вечера. Местечко и впрямь было, наверно, укромным до того, как осень сдула листья с ветвей.

Лиго смахнул кленовый лист — чистое золото — и сел с краю. Посмотрел на часы: можно не торопиться.

Из-за поворота аллеи показались двое. Они шли не спеша, и оба пристально глядели на него. Лиго охватило тревожное чувство, что он уже видел где-то этих людей.

И его почти не удивило, когда они сошли с аллеи и подошли к скамейке, на которой он сидел.

Один вежливо приподнял шляпу:

— Разрешите?

— Неплохое место для прогулок, не правда ли? — улыбнулся второй, вытягивая из кармана глянцевую пачку с сигаретами.

— Вы ведь Лиго Ставен, акробат? — снова обратился к нему первый.

Дальнейшее молчание становилось неприличным.

Лиго разжал губы:

— Да, я Лиго Ставен.

— Очень приятно, — хором пропели незнакомцы.

— У меня сегодня выступление, — сказал Лиго, — и я хотел бы побыть в одиночестве.

— Мы не задержим вас, — произнес второй, широкоплечий крепыш. — Просто мы с приятелем решили выяснить, как выглядит восходящая звезда на расстоянии, так сказать, вытянутой руки.

Они сели на скамейку, и крепыш закурил. Струйку голубоватого дыма он деликатно разогнал рукой.

Лиго терпеть не мог курильщиков. Он сделал движение, собираясь встать.

— Ну! — грозно сверкнул глазами на своего приятеля первый, который сел рядом с Лиго. — Ради бога, простите его, — сказал он, положив Лиго руку на плечо. — Мы проделали огромный путь, специально для того, чтобы увидеть вас.

— Увидеть меня нетрудно. Сегодня в восемь вечера у меня выступление в цирке, — холодно сказал Лиго, снова делая попытку подняться.

— Погодите, прошу вас, — остановил его незнакомец. — Посмотреть ваше выступление — идея, конечно, заманчивая, но нас интересует другое.

— Другое? — машинально переспросил Лиго.

— Разрешите сразу перейти к делу, чтобы не задерживать вас? — предложил незнакомец и, не дожидаясь ответа, произнес: видите ли, мы хотим побеседовать с вами по очень важному вопросу.

Лиго пожал плечами.

— Что вы думаете о природе гравитонов? — быстро спросил тот, что сел рядом с ним.

— Грави… чего?

Неизвестные переглянулись.

— Простите, — сказал задавший вопрос. — Мы незнакомы, и вы вправе относиться к нам с подозрением. Разрешите представиться. Я — Жильцони, Альвар Жильцони. Слышали, неверно?

Лиго покачал головой и покосился а сторону второго. Тот сидел, откинувшись на спинку скамьи, отбросив далеко в сторону руку с дымящейся сигаретой. На лице его застыло отрешенное выражение. Можно было подумать, что перед глазами крепыша не унылый осенний пейзаж, а райские кущи столько мечтательности выражали его глаза.

— Очнись! — Альвар Жильцони тряхнул приятеля, затем вырвал у него сигарету и растоптал ее.

— Мм… я готов к действию.

— Опять фильтр сорвал?

Крепыш что-то пробормотал извиняющимся тоном.

— Мой ассистент Абор Исав, — представил его Жильцони. — Физики говорят, что абсолютный нуль недостижим, не так ли?

— Да, я слышал, — согласился Лиго.

— Хм, слышал… Так вот, «представьте себе, дорогой Лиго. Этому самому силачу с библейским именем удалось опровергнуть эту догму физики. Что вы на это скажете?

— Невероятно, — вежливо удивился Лиго Ставен.

— Вы спросите, наверно, как он достиг этого?

— Как?

— Абор доказал достижимость абсолютного нуля собственным существованием, — произнес торжественно Жильцони и, прочтя недоумение в широко раскрытых глазах собеседника, счел нужным пояснить: — Абор Исав — в физике абсолютный нуль. Абсолютный! — и захохотал, довольный собственным остроумием.

Абор Исав сидел со скучающим видом, будто речь шла не о нем.

— Вы спросите, зачем тогда я, физик, держу его? Законный вопрос. Видите ли, — словоохотливо пояснил Жильцони — Исав, не разбираясь в физике, обладает рядом других достоинств. Например, он слушается меня. Когда надо, нем как могила. Что же касается физической силы… Ну-ка!

Исав все с тем же скучающим выражением полез в карман, вытащил монетку и небрежно согнул ее между пальцев. Затем протянул сложенную вдвое монетку Ставену.

— Здорово, — протянул Ставен, безуспешно пытаясь разогнуть никелевый пятицентовик. В своей работе акробата он привык сталкиваться с разными проявлениями силы и ловкости и уважал их, ценя едва ли не выше прочих человеческих достоинств.

— Каково? — спросил Жильцони.

— Неплохой аттракцион, — сказал Ставен. — Кажется, я вас помял, наконец. Работу ищете? Ладно, приходите к началу представления. Попробую поговорить с директором цирка, хотя я с ним мело знаком. По-моему, он как раз собирается осчастливить Тристаун новым номером.

— Слышишь, Абор? — Жильцони толкнул своего помощника в бок. — На черный день ты уже обеспечен куском хлеба!

— А вы? — спросил Лиго.

— Что я? — не понял Жильцони.

— Вы что можете показать? Перекладина, пирамида, кольца? А может быть, космическая акробатика?

Жильцони нахмурился.

— Пошутили — и баста, — мрачно сказал он. — Ты и впрямь, малыш, не слышал об Альваре Жильцони?

Лиго виновато улыбнулся:

— Откровенно говоря — нет.

— Так, так, — Жильцони побарабанил пальцами по спинке скамьи и с желчной иронией добавил: — Выходит, ты не читал, моих статей?..

— Статьи о цирке?

— Четыре статьи, посвященные единой теории поля, — медленно, со значением произнес Жильцони. — Ну-ка, вспомни хорошенько, это важно.

Лиго покачал головой:

— Не читал такого.

— Может, ты вообще не читаешь «Физический журнал», а? — Жильцони осклабился, будто сказал нечто ужасно смешное.

— В глаза его не видел… — Лиго запнулся.

— Ладно, — хлопнул его Жильцони по колену. — Не доверяешь — бог с тобой. В конце концов ты прав по-своему. Давай поговорим по душам…

Лиго решительно привстал:

— Извините, мне пора.

— До выступления еще час, — напомнил Жильцони.

— Надо трапецию проверить…

— Сиди, малыш, — сказал Жильцони и тяжело придавил плечо акробата.

— Что вам нужно?

— Разговор не окончен.

Лиго глянул на жилистые крупные руки Исава, — тот словно нехотя пошевелился, — обвел взглядом пустынную аллею… и остался.

Нет, это не пьяные, хотя Исав и напоминает наркомана.

— Время, действительно, еще есть… Я к вашим услугам, — произнес Лиго.

— Так-то лучше, малыш, — кивнул Жильцони. — Нам ведь известно о тебе все. Даже то, чего ты сам еще не… В общем, не в этом дело.

Лиго посмотрел на часы.

— Начнем с главного, — сказал Жильцони. — Что ты думаешь о единой теории поля?

— Поля?..

— Да, черт возьми, поля, — подтвердил Жильцони и резким жестом поправил шляпу. — Ты никогда не задумывался о том, что единая теория поля зашла в тупик?

— Не задумывался…

— А что ты скажешь о дискретности электромагнитных полей? — продолжал Жильцони, все больше распаляясь.

Лиго потер лоб:

— Дискретности?.. К сожалению, тут я ничем вам помочь не смогу.

— Может, он уже запродал идею? — подал голос Исав.

— В таком случае он давно бросил бы свою дурацкую акробатику, — сплюнул Жильцони.

Лиго внутренне подобрался, выбирая момент, когда можно будет вскочить и побежать.

— Может, акробатика — это камуфляж? Или, еще проще — хобби? предположил широкоплечий Исав.

Жильцони испытующе посмотрел на Ставена.

— Я вижу, вы люди порядочные… — начал Лиго.

— Меня с толку не собьешь, — оборвал его Жильцони. — Нехорошо скрывать открытия — это тормозит развитие науки. Мы, физики, — единая семья. Разве не так?

— Но я же не физик, — вырвалось у Лиго.

— Не физик — так не физик, — согласился Жильцони. — Стоит ли волноваться по пустякам? — Он сделал Исаву какой-то жест, тот вытащил из пачки сигарету и протянул ее Лиго:

— Угощайся.

Лиго покачал головой:

— Не курю.

— Ну да, спортсмену вредно, — сказал Жильцони.

Исав закурил сам, глубоко затянувшись. Когда он прятал пачку в карман, Лиго рванулся с места. Но Исав опередил его на какой-то миг. Хищно перегнувшись, он пустил струю дыма прямо в лицо Ставену.

Акробат обмяк и безвольно опустился на скамью. Руки его упали вдоль туловища, голова свесилась набок.

— Дело в шляпе, — сказал Жильцони. Он придал Ставену, который уснул, более естественную позу — на случай, если появится какой-нибудь прохожий затем снял свою шляпу и водрузил ее на лицо жертвы.

Теперь всех троих можно было принять издали за компанию гуляк, из которых один подвыпил больше остальных и мирно уснул.

Жильцони огляделся. Парк по-прежнему был безлюден.

— Лучшего места для прогулки невозможно выбрать, — заметил он. — Теперь остается главный вопрос: тот ли это человек, который нам необходим?

Исав сделал жест, означающий, что никаких сомнений быть не может. Но это, по-видимому, не вполне убедило Жильцони.

— Ты уверен, что Биг не ошибся?.. — спросил он, глядя на тонкую юношескую фигуру акробата, которая угадывалась под плащом. — Это наш последний шанс.

— Спрашивая Бига, я целиком основывался на твоей инструкции, хозяин, ответил Исав флегматично.

— Остается надеяться, что это так… Ну, ладно, двинулись!

Исав сильным рывком поднял Лиго Ставена. Сонное лицо акробата казалось совсем детским. Исав похлопал его по щекам, и тот открыл глаза, бессмысленно глядя прямо перед собой.

— Доброе утро, — сказал Исав. — Топай, теленочек!

Жильцони нетерпеливо подтолкнул Ставена. Тот сделал шаг вперед, все с тем же отсутствующим выражением. Сознание его дремало, пораженное сильнодействующим наркотиком.

Исав и Жильцони подхватили Лиго под руки — сам он идти не мог — и медленно двинулись к выходу из парка. Ноги Ставена были как ватные и все время подгибались. Он шел словно автомат, но автомат испорченный: останавливался через каждые два-три шага.

Жильцони озабоченно оглядывался. Операция, которая поначалу шла так гладко, могла теперь сорваться из-за какой-нибудь случайной встречи. Что ни говори, похитить человека в наш цивилизованный век не так-то просто!

В довершение всего и Исав вдруг начал подозрительно покачиваться.

— Признавайся, негодяй: опять с фильтром мудрил? — спросил у него Жильцони.

— Честное слово, хозяин… Одна только затяжка… — виновато пробормотал Исав.

— Ладно, с тобой разговор впереди, — оборвал Жильцони.

Они миновали голую террасу летнего кафе, засыпанную листьями, и вышли на главную аллею, круто загибающуюся кверху. Темнело, и упругий пластик аллеи начинал светиться. Обнаженные сучья деревьев казались вырезанными на фоне темно-серого неба.

— Ишь, додумались, — сказал Исав, топнув по пластику, который все больше наливался светом.

— За пятнадцать лет и не такое придумаешь, — буркнул в ответ Жильцони.

Исав промолчал.

Мальчишки, игравшие в заброшенных вагончиках фуникулера, не обратили на них никакого внимания.

Крутая лестница с сильно выщербленными каменными ступенями замедлила движение троицы.

— Живей, живей, — торопил Жильцони. — Он вдохнул немного, скоро придет в себя.

На опушке, где они оставили свой орнитоптер, никого не было. У кого могли найтись тут дела — на пустыре, заросшем подозрительным кустарником, да еще под вечер?..

Надкрылья машины раскачивались и жалобно поскрипывали под порывами ветра. Жильцони хлопнул по тонкому стрекозьему туловищу аппарата.

— Вот кто нас еще не подвел, — сказал он. — Не то, что твои избранники.

Исав поправил:

— Не мои, а Бига.

Вдвоем они не без труда втолкнули Лиго в открытый люк орнитоптера, для чего пришлось преодолеть короткий — в три ступеньки — трап.

— Остается выколотить из этого липового акробата уравнение мира, сказал Жильцони и откинулся на спинку пилотского кресла.

Машина устремилась в темное небо, и сила инерции вдавила их в сиденья. Ставен откатился в дальний угол тесной кабины и там застыл в нелепой позе, разбросав руки.

— Как с креста снятый, — кивнул Исав в сторону неподвижного акробата.

Автопилот вел машину к Скалистым горам, по заданному курсу.