Долг стрелка. Сборник фантастики.
Она дьявол.
Снаружи, там, где рассвет только что рассеял клубы тумана, наплывавшего со стороны Тихого океана, море было спокойным, но в каюте «Нахальной девки» бушевал тайфун. Тайфун этот вызвал капитан Харриган, извергавший начиненные серой богохульства и расставлявший знаки препинания тяжелыми ударами волосатого кулака по столу. В этот утренний час он осыпал проклятиями и угрозами Рахиль О’Шейн, которая в ответ верещала, не умолкая. Эта парочка так шумела, что не услышала криков на баке.
— Заткнись! — взревел капитан.
Он был широким, как дверь; распахнутая нижняя рубашка выставляла на всеобщее обозрение мускулистую грудь, волосатую, как у обезьяны. Бакенбарды капитана топорщились, глаза сверкали от ярости. Его вид мог напугать любую женщину, даже не знавшую, что перед ней Билли Харриган, контрабандист, охотник за жемчугом и (если подворачивался удобный случай) пират.
— Заткнись! — повторил Билли. — Пискни еще раз, еврейская сука, и я так тебе врежу!
Будучи по природе человеком импульсивным, он тут же перешел от слов к делу, яростно взмахнув похожим на киянку кулаком, но Рахиль ловко увернулась. Она была стройной и гибкой, с кожей цвета слоновой кости, пушистыми черными волосами и темными глазами, в которых горел дьявольский огонек. Ее фигурка была столь грациозна, что захватывало дух.
— Свинья! — завизжала она. — Только попробуй, тронь меня хоть пальцем!
Но слова эти были пустым обещанием: за последние недели Харриган не раз дотрагивался до нее пальцем, не говоря уж о кулаке, шкворнях и веревках. Но Рахиль не собиралась сдаваться.
Подражая капитану, она оперлась на стол и начала ругаться на трех языках.
— Ты всю дорогу от Брисбейна обращался со мной, как с собакой! — яростно выпалила она. — Я тебе, видишь ли, надоела! И это после того, как ты заставил меня бросить хорошую работу в Сан-Франциско…
— Я заставил?!
Столь жуткое обвинение заставило капитана поперхнуться.
— Ну, знаешь ли! Ты наглая лгунья с Барбари-коаст! Вспомни нашу первую встречу в ту ночь, когда ты забралась к нам на борт в последнюю минуту перед отплытием…
Вспомни, как, стоя на коленях, ты умоляла взять тебя в море. Еще бы — полицейские подозревали, что именно ты прирезала макаронника в притоне на Уолтер-стрит, где ты работала дешевой шлюхой…
— Не смей! — завизжала Рахиль. — Я всего лишь танцовщица, но это не дает тебе права меня оскорблять! Я была с тобой честна, а ты теперь…
— А теперь я устал от твоих стенаний, — объявил капитан, глотнув из прямоугольной бутылки и фыркнув по-лошадиному. — То, что ты вытворяешь, слишком даже для такой мягкосердечной тряпки, как я. В первом же попавшемся порту я пинком вышвырну тебя за борт. И попробуй только еще раз надерзить мне, чертова кошка! Тогда я продам тебя первому встречному папуасу.
От этих слов Рахиль вспыхнула, как спичка. Она опять завелась, и некоторое время каюта дрожала от неистовой женской брани, заглушавшей даже рев Харригана.
— И куда же мы направляемся? В каком порту ты собираешься выбросить меня за борт? — спросила она, немного успокоившись. — Мне бы хотелось это знать. Да и команда интересуется, куда мы плывем! Ты ничего не говоришь о курсе с тех пор, как мы покинули Брисбейн. Там мы не взяли никакого груза, а теперь болтаемся невесть где. Никто, кроме тебя, не может точно сказать, где мы находимся, а ты только лакаешь спиртное да мусолишь лоции!
С этими словами Рахиль сгребла лоции со стола и стала размахивать ими перед носом капитана.
— Отдай! — яростно взревел он, стараясь ухватить бумаги.
Женщина проворно отскочила, чувствуя, что ее трофей представляет для капитана большую ценность и по-женски пытаясь воспользоваться этим преимуществом.
— Не отдам! Не отдам, пока ты не пообещаешь прекратить ко мне придираться. Назад! Если дотронешься до меня, я вышвырну бумаги в море!
Учащенное дыхание и гнев, которым она пылала, делали ее неотразимой. Но в данный момент капитану было не до женских чар.
С ужасным ревом Харриган бросился вперед, его кулак с грохотом обрушился на стол. Рахиль вызвала бурю сильнее, чем хотела. Девушка отпрянула, бешено отбиваясь от капитана лоциями.
— Отдай! — продолжал вопить капитан.
Он кричал, как грешник, попавший в ад; волосы его встали дыбом, глаза выкатились из орбит.
Рахиль в ужасе взвизгнула. Она слишком растерялась, чтобы отдать то, что требовал капитан, и тем самым восстановить мир. Вместо этого она отскочила назад, но споткнулась о стул и упала на спину с новым пронзительным воплем, взбрыкнув оголившимися ножками цвета слоновой кости. Но Харриган не обратил внимания на столь впечатляющее зрелище: упав, Рахиль отчаянно взмахнула руками, лоции выскользнули из ее хватки и полетели в открытый иллюминатор.
На мгновение Харриган застыл, а потом, схватившись за голову, бросился к иллюминатору. На баке что-то загрохотало, но Билли Харриган и Рахиль не обратили на это внимания. Капитан, выглянув из иллюминатора, успел заметить, как лоции исчезают в воде. Вой его затмил все звуки, издаваемые им ранее. Рахиль поднялась и в полном молчании привела в порядок одежду. Однако ее прелестные глазки округлились, когда она поймала полный ненависти взгляд обернувшегося к ней Харригана.
— Ты нарочно выбросила их! — задыхаясь, взревел он. — Миллион долларов прямо в чертов иллюминатор! Да я тебя…
Он прыгнул вперед. Рахиль отпрянула, но недостаточно быстро, и капитан успел ухватить женщину за платье на плече. Раздался пронзительный визг, треск рвущейся материи, и Рахиль метнулась к двери, но уже без платья, которое осталось в руках Харригана. Капитан рванулся за ней, но от страха на ее точеных ножках словно выросли крылья. Рахиль выскочила в дверь и успела захлопнуть ее прямо перед носом капитана. Женщина попыталась было удержать дверь, но в разумности этой идеи беглянку разубедил огромный кулак, который, пробив филенку, задел миниатюрный носик танцовщицы, так что у нее искры брызнули из глаз и потекли слезы. Рахиль жалобно вскрикнула, отпустила дверь и бросилась бежать, стремясь как можно быстрее выскочить из кают-компании — ослепительная фигурка в туфельках и розовой рубашонке.
За ней пулей вылетел капитан Харриган — завывающее чудовище с налитыми кровью глазами и всклокоченными волосами. Его единственным страстным желанием в тот миг было вытереть палубу от бака до юта этим гибким полуобнаженным телом.
Охваченные противоположными чувствами — яростью и страхом — Билли и Рахиль совершенно не обращали внимания на царивший на палубе шум, пока перед их глазами не возникла картина столь удивительная, что даже Харриган застыл как вкопанный.
Рахиль успела прошмыгнуть по палубе незаметно для сгрудившейся на шкафуте толпы. Только добравшись до вантов, она приостановилась и обернулась, чтобы посмотреть, что за зрелище задержало Харригана.
Окруженный кольцом изрыгающих проклятия моряков, помощник капитана Бак Ричардсон дрался с незнакомцем в мокрых штанах — кстати сказать, то был единственный предмет туалета невесть откуда взявшегося задиры. То, что мистер Ричардсон с кем-то дрался, было неудивительно; необычным было то, что его, грозу тысячи портов, великолепного хвастуна и задиру, лупили, словно пыльный ковер. Его противник был здоровяком с широченными плечами, гибкой талией и мускулистыми руками. Мокрые темные волосы незнакомца прилипли ко лбу, голубые глаза сверкали от восторга, губы кривились в дикой ухмылке, хотя на них проступила кровь.
Противник мистера Ричардсона дрался с отвагой, которая ужаснула даже повидавших многое моряков. То и дело ныряя вперед, наклонив голову, он наносил помощнику капитана страшные удары. Но незнакомец действовал не слепо, как разъяренный бык, а с широко открытыми глазами, в отличие от мистера Ричардсона, один глаз которого совершенно заплыл. Чужак молотил несчастного забияку, словно молотобоец — наковальню. Ричардсон уже истекал кровью, как недорезанный поросенок, и выплевывал крошево зубов. Он пыхтел, словно морская свинья, в его единственном глазу горел огонь отчаяния.
Харриган разинул от изумления рот.
— Это еще кто такой? — вопросил капитан. — Откуда он взялся?
— Мы заметили его, как только рассеялся туман, — ответил боцман, старательно сплевывая в подветренную сторону. — Он плыл в лодке, изрыгая ужасные проклятия. Скорее всего, он потерпел кораблекрушение. Его лодка потонула прежде, чем он успел до нас добраться, и остаток пути до судна он проделал вплавь.
По пути им попыталась позавтракать акула, но он то ли выбил ей мозги, то ли укусил ее… Вы не узнали его, капитан? Это же Дикий Билл Клентон!
— Черт его побери, — проворчал капитан, но уже с интересом. Потом выругался еще раз, когда Клентон со впечатляющим результатом врезал мистеру Ричардсону. — Они мне перемазали кровью всю палубу!
— Видите ли, — продолжал боцман, — как только он перелез через леер и увидел вашего помощника, он сразу бросился на него. Из замечаний, которыми они успели обменяться в начале драчки, я сделал вывод, что помощник когда-то увел у Клентона бабу. Я побежал за вами, но вы, похоже, были очень заняты, поэтому я решил вас не беспокоить.
Бам! Левый кулак мистера Клентона встретился с грудной клеткой мистера Ричардсона с такой силой, что звук удара был похож на хлопок отвязавшегося каната о мокрый парус. Бам! Удар правой в челюсть — и мистер Ричардсон полетел спиной вперед и обрушился на леера. Будь он обычным человеком, у него оказались бы переломаны все кости, но он остался жив, так как был забиякой, помощником капитана торговой шхуны.
С кровожадным воплем Клентон ринулся на врага, и тут его взгляд упал на Рахиль, которая преспокойненько устроилась на линях. Он резко остановился, протер глаза, рот его широко открылся. Клентон глазел на видение цвета слоновой кости, застывшее на фоне голубых вод океана, — видение, задрапированное лишь в розовую шелковую тряпку и невыразимо соблазнительное, хотя тряпка все же кое-что прикрывала.
— Святые угодники преисподней! — выпалил пораженный Клентон.
В этот миг Ричардсон — мистер кровавое месиво — оторвался от леера, держа в руках шкворень. Бам! Шкворень обрушился на голову мистера Клентона, и воитель рухнул на палубу. Мистер Ричардсон удовлетворенно крякнул и водрузил ногу на грудь жертвы, наивно рассчитывая вышибить ее мозги своим оружием. Но Клентон разрушил эти планы, вскинув ноги на манер пантеры, которая мастерица драться, лежа на спине, и, приняв на них падающего помощника, швырнул мистера Ричардсона через голову.
Ричардсон шмякнулся, ударившись головой о палубу, и подскочил, как мячик. Однако на сей раз удар оказался слишком силен даже для его несокрушимого черепа. Склонившись над телом, Клентон заметил, что в нем все же еще теплятся слабые признаки жизни, и решил исправить эту ошибку. Он подпрыгнул, целя обеими ногами в грудь помощника капитана…
— Хватайте его! — взвыл Харриган. — Он убьет моего помощника!
Но поскольку трудно было найти более приятное для этой толпы зрелище, чем насильственная кончина мистера Ричардсона, никто и не подумал подчиниться приказу. Харриган, изрыгая проклятия, бросился вперед, вытащил огромный револьвер и сунул его под нос мистеру Клентону. Тот без малейшего страха посмотрел на оружие и его владельца.
— Ты капитан этой шаланды? — поинтересовался Клентон.
— Он самый, черт подери! — рявкнул капитан. — Я — Билли Харриган! Что ты делаешь на борту моего судна?
— Целые сутки я мотался по морю, не давая потонуть утлой лодчонке, — ответил его собеседник. — Я был помощником на «Вечных муках» из Бристоля. Но капитан этого судна не любит американцев. После того как я выиграл в покер его долю груза, он, вместо того чтобы расплатиться, отправил меня в самостоятельное плавание. При этом ему помогала большая часть команды…
Харриган живо представил себе битву, которую выдержала упомянутая команда.
— Отнесите помощника на койку и приведите в чувство, — приказал капитан своим людям. — А что касается тебя, Клентон, тебе еще предстоит отработать свой билет. Ступай на бак!
Клентон проигнорировал приказ капитана. Его внимание опять привлекло зрелище, открывавшееся на вантах.
Рахиль тоже с одобрением разглядывала нового члена экипажа — эту гору пропорционально сложенных мускулов.
— Кто она? — спросил Клентон.
Все с удивлением обернулись, услышав дикий рев, напоминающий рев морского льва. Этот звук издал Харриган, вспомнив о Рахиль.
— Стащите ее оттуда! — взвыл он. — Привяжите к мачте! Сейчас я ее…
— Не трогай меня! — взвизгнула Рахиль. — Иначе я спрыгну за борт и утоплюсь!
Она, конечно, не собиралась этого делать, но слова ее прозвучали вполне убедительно. Клентон тигриным прыжком подскочил к леерам, схватил женщину за талию, и она оказалась на палубе прежде, чем сообразила, что произошло.
— О! — выдохнула Рахиль, восторженно глядя на него.
Солнце семи морей окрасило кожу Клентона в бронзовый цвет, мышцы его вздувались буграми. Клентон, в свою очередь, с восторгом рассматривал Рахиль.
— Отличная работа, Клентон! — проревел Харриган, ринувшись к женщине. — Держи ее!
Рахиль вся сжалась в ожидании удара, но Харриган не прикоснулся к ней, потому что его остановил Клентон. В глупом изумлении капитан вытаращился на нового члена своей команды.
— Назад! — выпалил Клентон. — Так с дамами не обращаются!
— С дамами — может быть, но это — настоящая сука, черт бы ее побрал! — проревел Харриган. — Да ты знаешь, что она только что сделала? Выбросила лоции! Единственные в мире лоции, которые могли довести меня до острова Арагоа!
— Значит, мы, капитан, плывем на остров Арагоа? — поинтересовался боцман.
— Плыли! — продолжал реветь Харриган. — А зачем? Я вам скажу! За золотом! Полным бочонком золота! Вы, трюмные крысы, всю дорогу подвывали, куда это мы плывем… Так вот, теперь я вам все расскажу! А после собираюсь подвесить эту девку и ободрать ее задницу канатом! Несколько месяцев назад клипер контрабандистов, плывущий в Австралию, во время шторма напоролся на рифы недалеко от необитаемого острова, и никто, кроме помощника, не выплыл на берег живым. Помощник протянул на острове, сколько мог, а после пустился в море на залатанной корабельной шлюпке. Однако драгоценный бочонок он с собой не взял… Он составил лоцию и отметил расположение острова. Когда я подобрал его во время своего последнего рейса из Гонолулу в Брисбейн, он провел в море уже несколько недель. Он был без сознания и в бреду проболтался про золото… То есть, я хочу сказать, он был так благодарен мне за спасение, что все рассказал и отдал лоцию мне на хранение. После этого он опять потерял сознание, упал за борт и утонул…
Кто-то саркастически хмыкнул, и Харриган обвел собравшихся убийственным взглядом.
— Он назвал остров — Арагоа, — прорычал капитан. — Месторасположение этого острова не указано ни в одной обычной лоции… А эта сука скормила мои лоции акулам!
— Ха, черт тебя подери! — хмыкнул Клентон. — Только и делов? Я могу довести шхуну до Арагоа безо всяких дурацких лоций! Я бывал там с дюжину раз!
Капитан с удивлением воззрился на могучего моряка.
— Врешь небось?
— Попридержи язык, — добродушно отозвался Клентон. — Но я никуда тебя не поведу до тех пор, пока не пообещаешь простить эту девочку.
— Ладно! — прорычал Харриган, и Рахиль с облегчением вздохнула. — Но! — Капитан пихнул в лицо Клентону свой револьвер. — Если ты врешь, я скормлю тебя акулам! Иди к штурвалу и держи курс на Арагоа. Ты не выйдешь из рубки, пока мы не высадимся на берег!
— Мне надо поесть, — проворчал Клентон.
— Скажи это коку, а потом иди и становись к штурвалу, — приказал капитан.
Тут он внезапно вспомнил о том, что Рахиль до сих пор пребывает на палубе в нижнем белье, и проревел:
— А ты, бесстыжая шлюха, ступай вниз и оденься!
Удар тяжелого каблука о палубу подчеркнул настоятельность приказа, и Рахиль мигом шмыгнула в кают-компанию.
Клентон спустился в камбуз и приказал коку-китайцу приготовить обед, которым вполне можно было накормить дюжину моряков, а подкрепившись, поднялся по трапу в ходовую рубку и встал у штурвала. Команда наблюдала за ним с интересом, как и Рахиль, выглядывавшая из кают-компании. Она слышала о Клентоне, да и кто в южных морях о нем не слыхал? Неукротимый искатель приключений, не брезговавший никакой работой, он перепробовал разные занятия, от ремесла ныряльщика за жемчугом до пиратского промысла; но, по крайней мере, он был человеком, а не зверем вроде Харригана.
Рахиль была бы не прочь познакомиться с ним поближе, но такой возможности ей не представлялось до наступления ночи. Все ушли спать, лишь могучий Клентон в одиночестве застыл у штурвала. Его плечи горой вздымались на фоне звезд южного моря. Он вел шхуну заданным курсом, и его можно было принять за отважного капитана этого судна.
Но вот по трапу в рубку проскользнула стройная фигурка.
— Харриган знает, что ты здесь? — спросил Клентон.
— Он спит, нажравшись, как свинья, — ответила Рахиль. Ее глаза в свете звезд казались грустными и задумчивыми. — Харриган и есть самая настоящая свинья.
Рахиль тихонько всхлипнула и прижалась к Клентону, словно ища сочувствия и защиты.
— Бедное дитя, — сказал он с искренним состраданием и обвил рукой ее талию, придав этому жесту отцовскую нежность, а потом легонько похлопал по округлому крутому бедру.
Восхитительный трепет пробежал по великолепному телу Рахиль, она нырнула под его согнутую мускулистую руку и прижалась щекой к плечу.
— Как, говоришь, Харриган назвал этот остров? — спросил он.
— Арагоа!
Она вскинула личико и удивленно уставилась на моряка.
— Ты же говорил, что знаешь, где остров, что не раз на нем бывал!
— Никогда о нем не слышал! — объявил Клентон. — Я сказал это, чтобы спасти тебя.
— Неужели? — Изумлению Рахиль не было границ. — Что же мы будем делать, когда капитан выяснит, что ты соврал?
— Не знаю, — ответил он. — Мы попали в переплет. Нужно хорошенько подумать, чтобы решить, как выпутаться. Сбегай-ка вниз и стащи несколько бутылок.
Рахиль бросила на Клентона неуверенный взгляд, но направилась вниз по трапу, двигаясь бесшумно, как тень. Вскоре она вернулась с тускло поблескивающими бутылками. При виде них глаза Клентона засверкали. Он привязал штурвал, бросил мимолетный взгляд на звезду на горизонте и уселся около леера.
— Садись, — предложил он.
Рахиль хотела принять предложение, но он подхватил ее и, не успела женщина выпрямиться, усадил к себе на колени.
Для приличия Рахиль посопротивлялась, но потом ее руки стремительно обхватили мускулистую шею Клентона, и она подставила для поцелуя пухлые губы.
— Черт побери! — воскликнул Клентон.
За всю свою бурную жизнь он еще не встречал женщин такого вулканического темперамента. Он потряс затуманенной головой, чтобы прояснить сознание, набрал в легкие воздуха и нырнул в пучину страстей.
Рахиль задохнулась, извиваясь под бурным натиском его тела.
Наконец, приустав, Клентон отвернул пробку бутылки, сделал большой глоток и поднес бутылку к губам Рахиль. Она лишь пригубила вино. Ночь только началась, и ей сейчас не хотелось пить — горячая кровь и так быстро бежала по жилам.
Клентону тоже не нужно было горячительное, но он пил потому, что его мучила жажда, ведь алкоголь был для него тем же самым, чем для некоторых людей является лунный свет и утонченные ароматы. Казалось, с каждым новым глотком он старается добраться до дна сосуда.
Выбросив за борт первую пустую бутылку, он сказал:
— Черт с ним, с Харриганом! Если он будет мне угрожать, я выбью ему зубы! Я не верю, что существует остров под названием Арагоа.
— Кому это интересно? — отмахнулась Рахиль, прислоняясь к его груди и вскидывая руки, чтобы обвить мускулистую шею.
Он с готовностью обнял ее теплые круглые плечи одной рукой, оставив другую у нее на колене…
Серый рассвет только начал разгораться над морем, когда страшный удар потряс корпус «Нахальной девки». В трюме послышался треск, а из кубрика донеслись проклятия — матросы попадали со своих коек.
Шхуна пьяно качнулась и застыла, накренившись на правый борт. Из кают-компании с бранью вылетел Харриган. Из одежды на нем были одни кальсоны. Капитан пулей промчался по трапу в ходовую рубку.
— Что, черт подери, произошло? — взвыл он. — Бог ты мой, да мы же на берегу!
Тем временем Клентон поднялся с ложа из пустых бутылок. Он потянулся, зевнул, сплюнул и оценивающим взглядом осмотрел заросший джунглями берег, от которого корабль отделяла только узенькая голубая полоска мелководья.
— Это и есть твой остров, Билли! — объявил Клентон, сопровождая свои слова выразительным жестом.
Харриган схватился за волосы и взвыл, как волк на луну.
— Ты что, решил загнать шхуну на берег?!!
— Ну, такое с каждым могло случиться, — философски заметил Клентон и укоризненно добавил: — А где твои штаны?
Капитан уже готов был смутиться, но тут заметил опорожненные бутылки. В его вое прозвучала глубокая скорбь израненной души… А затем он увидел еще кое-что. Разбуженная шумом Рахиль неуверенно поднималась на ноги, по-детски протирая глаза. При виде капитана она попятилась, предчувствуя повторение вчерашнего.
Харриган побагровел. Его кулаки сжимались и разжимались, он готов был наброситься на случайного пассажира и разорвать его в клочья. Наконец капитан нашел нужные слова.
— Ты, сукин сын, стибрил мою выпивку! — проревел он. — И прохлаждался здесь всю ночь с моей девчонкой! Ты выбросил мой корабль на берег, и, клянусь Богом, я убью тебя, есть на этом острове золото или нет!
Он попытался выхватить револьвер, но обнаружил, что при нем нет ни револьвера, ни пояса. Завывая, капитан схватил лежащий у лееров шкворень и бросился на Клентона, но тот встретил противника таким ударом, что Харриган головой проломил нактоуз и по параболе отлетел назад.
В этот миг по правому трапу вкарабкался еще один жаждущий мести враг: то был мистер Ричардсон собственной персоной, весь обмотанный бинтами, с неестественно горящим единственным глазом. Даже побои, которые он вынес вчера, не смогли надолго приковать старого забияку к постели. В руке помощник сжимал револьвер и, недолго думая, открыл из него стрельбу. Но Ричардсон плохо видел единственным здоровым глазом, что помешало ему хорошо прицелиться. Пуля лишь обожгла ребра Клентона, и не успел помощник выстрелить снова, как Клентон нанес ему ногой сокрушительный удар в грудь, отправив вниз по трапу, у подножия которого Ричардсон с такой силой врезался головой в палубу, что временно вышел из игры.
Но капитан Харриган сумел воспользоваться неожиданной заминкой и соскользнул вниз по трапу с воплем:
— Дайте мне мой револьвер! Я пристрелю обоих!
— За борт! — заорал Клентон Рахиль.
Увидев, что женщина колеблется, он схватил ее за талию и швырнул за борт, после чего последовал за ней сам.
Утренняя ванна вывела Рахиль из оцепенения. Она взвизгнула, набрала в легкие побольше воздуха и вслед за Клентоном поплыла к берегу. Они добрались до суши как раз в тот миг, когда Харриган вновь появился на ходовом мостике с винчестером, оглашая воздух яростными воплями. Капитан открыл огонь по бегущим по пляжу беглецам, но вскоре те исчезли, нырнув в лес.
Оказавшись под прикрытием стволов, Клентон остановился и обернулся. Ужимки Харригана, прыгающего по капитанскому мостику, вызвали у него приступ неудержимого хохота. Моряк стоял и смеялся, хлопая себя по бедрам, а Рахиль недоуменно смотрела на своего спутника. Потом женщина принялась выжимать мокрую юбку.
— И что смешного в том, что мы превратились в робинзонов? — со злостью спросила она.
Клентон игриво шлепнул ее по заду.
— Не волнуйся, детка. Когда шхуна снова выйдет в море, мы будем на ее борту. Оставайся здесь и следи за Харриганом, а я пока пройдусь, поищу фруктов и свежей воды. Посудина не так уж сильно пострадала, они смогут быстренько ее залатать.
Рахиль стянула мокрую блузку и повесила на ветки сушиться, а сама улеглась на живот на мягком сухом песке и сквозь заросли кустов стала наблюдать за судном. В этот миг женщина представляла собой очаровательное зрелище: ее розовая нижняя рубашка после купания промокла до нитки и облегала восхитительное тело не хуже перчатки. Клентон некоторое время любовался ею, затем направился в лес удивительной для такого крупного мужчины легкой походкой.
Удобно устроившись у подножия пальмы, женщина наблюдала, как моряки при помощи тросов стараются стащить шхуну с мели, вкладывая в это занятие все свое рвение и пыл. Но дело оказалось не таким уж простым. Солнце поднималось все выше и выше, и терпение Рахиль почти иссякло. Она была голодна и очень хотела пить.
Наконец она натянула высохшее платье и отправилась на поиски Клентона. Лес оказался значительно гуще, чем выглядел со стороны, и вскоре Рахиль потеряла берег из виду. Перелезая через большое поваленное дерево, она зацепилась подолом за крепкую ветку. Рахиль соскользнула на землю, и подол высоко задрался, обнажив великолепные, словно выточенные из кости, ножки. Рахиль тщетно извивалась, стараясь дотянуться до ветки и освободиться.
Пока она дергалась и проклинала все на свете, за ее спиной послышались легкие шаги. Не оборачиваясь, женщина попросила:
— Билл, отцепи меня!
Твердая мужская рука послушно ухватилась за подол и отцепила ткань от ветки. Но ее освободитель не выпустил ткань, а наоборот, задрал подол еще выше, намного выше!
— Прекрати паясничать, — приказала Рахиль, повернула голову…
И, широко открыв очаровательный ротик, завопила так, что многие пернатые обитатели леса сорвались со своих гнезд.
Человек, который столь бесцеремонно держал ее подол, был вовсе не Клентон. Это был огромный туземец в набедренной повязке. Рахиль сделала отчаянную попытку освободиться, но громадная коричневая лапа обхватила ее прелестную талию. В мгновение ока мирная прогалина превратилась в поле боя. Лес оглашали такие отчаянные крики, какие только возможно издавать, когда маленький женский ротик зажимает огромная волосатая лапа.
Клентон, который пробирался сквозь джунгли к берегу стелящейся тигриной поступью, услышал эти крики, и они подействовали на него наподобие электрического разряда. Мгновение спустя он уже во весь дух мчался сквозь заросли, бормоча проклятия сквозь зубы. Продравшись через кусты, моряк очутился на поле боя.
Рахиль защищала свою добродетель с такой яростью, с какой лишь представители цивилизованных наций способны защищать свои мифические ценности. Ее платье было наполовину сорвано, и обнаженное белое тело являло разительный контраст с коричневой кожей пленившего ее дикаря. Вообще-то туземец был не полностью коричневым: Рахиль успела не раз его укусить, оставив багровые отметины. Встретив столь отчаянное сопротивление, туземец рассвирепел. Он решил оставить на время свои домогательства и занес огромный кулак, рассчитывая одной затрещиной отправить непокорную женщину в царство сна.
Вот тут на сцене и появился Клентон, и босая нога моряка, описав внушительную дугу, соприкоснулась с ягодицами дикаря. Туземец отлетел в сторону, перекувырнувшись через пленницу, которая тут же на четвереньках метнулась к своему защитнику.
— Разве я не приказывал тебе оставаться на берегу?
Шмяк! Раздраженный Клентон поставил знак препинания в этой фразе, звучно хлопнув свою спутницу ладонью по тому месту, которое подвернулось под руку. Визг Рахиль потонул в мстительном вое дикаря. Туземец вскочил на ноги и бросился к врагу, размахивая узловатой дубиной, которую он прислонил к дереву, охотясь за Рахиль.
Воинственно завывая, дикарь нанес удар такой силы, что, попади дубина в цель, мозги Клентона разлетелись бы по всей поляне. Но оружие впустую просвистело в воздухе, поскольку Клентон поднырнул под него и врезался плечом в бедро туземца. Бам! Мужчины вместе рухнули на землю, дубина вылетела из рук дикаря.
В следующее мгновение они покатились по поляне, сцепившись, как два дерущихся пса, кусая и дубася друг друга. Но Клентон в самый разгар схватки заметил, что Рахиль завладела дубиной и приплясывает вокруг, собираясь нанести насильнику роковой удар. Клентон, знакомый с точностью женских ударов, пришел в ужас. Туземец вцепился ему в горло, стараясь добраться пальцами до трахеи и вен белого человека, но не эта угроза, а риск пострадать в результате неудачного удара Рахили, придали Клентону энергии и сил. Торопясь вырваться, Клентон ткнул согнутыми коленями туземца поддых, и тот, задыхаясь, согнулся пополам. Белый вскочил и с силой ударил врага в живот. Но, как ни странно, его противник не сдался, а издал сумасшедший вопль, схватил Клентона за ногу и начал яростно выкручивать ее. Клентон повернулся, спасая ногу от перелома, и упал на четвереньки.
В этот миг Рахиль взмахнула дубиной.
Туземец нырнул под свое грозное оружие, как только оно просвистело в воздухе, и Рахиль растянулась во весь рост, упав животом на песок.
Оба мужчины вскочили одновременно. Туземец попытался схватить дубину. Как только он нагнулся за ней, Клентон взмахнул правым кулаком, словно молотом. Кулак опустился за ухом туземца с силой судовой вымбовки, и дикарь растянулся на песке, даже не вздрогнув.
Рахиль бросилась к Клентону и отчаянно его обняла, но тот стряхнул с себя руки женщины.
— Не время праздновать победу! Там, на другом конце острова, деревня этих парней. Я их видел. А ну, пошли!
Клентон схватил Рахиль за запястье и потащил ее к берегу.
— К счастью, женщина, люди на судне сильно шумят, — еле переводя дух, сказал он на бегу. — Надеюсь, они ничего не слышали из-за своих криков.
Рахиль не поняла, что хотел этим сказать Клентон, но не стала расспрашивать своего спасителя, а подобрала подол порванного платья и побежала еще быстрее.
Вылетев на берег, они увидели «Нахальную девку» уже на плаву — шхуна стояла на якоре в некотором отдалении от берега. Харриган в ходовой рубке смазывал винчестер, а рядом с ним вился заново перевязанный мистер Ричардсон.
— Эй! — заорал Клентон из-за дерева. — Харриган! Я нашел твое золото!
Харриган моментально вскочил и, высунув голову из рубки, начал оглядываться, как медведь, разбуженный посреди зимы и высунувшийся из берлоги в поисках обидчика.
— Что такое? Где ты? Покажись!
— Чтоб ты начал палить? Черта с два! Но я могу с тобой договориться. Я спрятал бочонок там, где тебе ни в жизнь его не найти. Однако я согласен показать тебе, где он, если ты обещаешь взять нас на борт и высадить в ближайшем порту!
— Ну ты и дурак, — прошептала Рахиль, пнув своего спутника в голень. — Он сейчас наобещает тебе что угодно, а потом, когда получит золото, пристрелит нас!
Как она и боялась, Харриган тут же согласился:
— По рукам! Кто старое помянет, тому глаз вон. Высаживаюсь на берег!
Через несколько минут была спущена лодка. Рахиль от волнения приплясывала на месте. Ее порванное платье открывало полоски белой кожи в самых сокровенных местах.
— Ты что, рехнулся? Они же нас убьют! А тот папуас, которого ты прибил, сейчас вернется к своему племени, и все дикари…
Клентон расплылся в улыбке и вышел навстречу капитану, потащив женщину за собой.
— Они нас не пристрелят, пока я не покажу, где спрятано золото. Я выманю Харригана на берег, а ты жди здесь, возле лодки. И предоставь все переговоры мне!
Рахиль не привыкла безоговорочно подчиняться приказам, но все же, надувшись, в замешательстве замолчала. Она была не на шутку перепугана.
Харриган и Ричардсон выскочили из лодки, не дожидаясь, пока она причалит к берегу. Капитан был вооружен винчестером, Ричардсон держал в руках дробовик. Оба сразу же навели оружие на Клентона.
— Оставайтесь здесь! — приказал капитан полудюжине своих матросов, которые выполняли роль гребцов. — А ты, Клентон, веди нас туда, где спрятан бочонок. И смотри, без фокусов!
— Идите за мной, — сказал Клентон и повел их в джунгли.
Оставшаяся в лодке Рахиль широко раскрытыми глазами смотрела им вслед, чувствуя, как от страха по спине бегут мурашки.
Клентон направился к прогалине, где, как он надеялся, все еще лежал без сознания туземец. Как только берег скрылся из глаз, моряк споткнулся о корень и упал. Усевшись на земле, Клентон застонал, выругался и начал осторожно ощупывать колено.
— Разрази меня гром, я сломал ногу! Придется вам сбегать за носилками и нести меня!
— Черта с два мы потащим тебя на носилках! — прорычал Харриган. — Скажи, где бочонок, и мы сами его найдем.
— Идите прямо примерно триста ярдов, — простонал Клентон, — пока не дойдете до саговых пальм. Затем поверните налево и шагайте, пока не увидите пруд с чистой водой. Там я и спрятал бочонок.
— Хорошо! — прорычал Харриган. — Но если мы его не найдем, мы вернемся и пристрелим тебя.
— Мы пристрелим тебя независимо от того, найдем золото или нет, — проворчал Ричардсон. — Поэтому-то мы и оставили остальных на берегу… Лишние свидетели нам ни к чему. А шлюху мы оставим подыхать здесь с голоду рядом с твоим скелетом. Как тебе это нравится?
Клентон изобразил немыслимое отчаяние, и капитан с помощником, смеясь, скрылись в джунглях. После того как они исчезли, Клентон подождал минуту… пять… десять… Затем вскочил и припустил к берегу.
Он вылетел на берег так внезапно, что боцман чуть не выстрелил в него.
— Отчаливайте и гребите к судну! Живо! — заорал Клентон. — Каннибалы! Они поймали капитана и помощника! Слышите?
За его спиной в джунглях началась беспорядочная пальба и послышались душераздирающие вопли. Этого было достаточно. Ни один моряк и не подумал отправиться капитану на выручку. В следующее мгновение шлюпка уже летела к шхуне. Ее пассажиры, подгоняемые страхом, мигом вскарабкались на борт.
Клентон поднялся на ходовой мостик и стал отдавать приказы. Ему подчинялись безоговорочно.
Матросы поспешно подняли якорь, и «Нахальная девка» направилась в открытое море. На берегу уже отплясывала целая армия дикарей. Три или четыре сотни туземцев столпились у края воды, выкрикивая угрозы вслед уходящему судну; один из них размахивал окровавленным дробовиком, другой — сломанным винчестером. Клентон ухмыльнулся: направление, которое он указал своим врагам, было правильным. Не успели капитан и его помощник понять, что происходит, как уже очутились в деревне людоедов!
Клентон высморкался в сторону орущих на берегу дикарей, отвернулся и обратился к команде:
— Как единственный человек на борту, умеющий управлять судном, и как его новый владелец, я объявляю себя капитаном этой лоханки! Есть возражения?
— Это с какой стати ты называешь себя владельцем судна? — поинтересовался боцман.
— Мы с Харриганом подбросили монету, — заявил Клентон. — Моя доля золота против его судна. Я выиграл.
— А как насчет золота? — поинтересовался один из матросов.
Клентон кивнул в сторону удаляющегося берега.
— Любой, кто хочет вернуться на берег и помериться силами с дикарями, может попробовать отыскать бочонок!
Нарушив воцарившуюся после его слов задумчивую тишину, он рявкнул:
— Ладно, парни, за работу! Подобрать шкоты! Поднимается бриз, и мы направляемся к Соломоновым островам за неграми для Кливленда.
Команда со всех ног бросилась выполнять его приказ.
Рахиль легонько подтолкнула Клентона локтем.
— Ты ведь так и не нашел золота? — спросила она. В глазах ее светилось восхищение. — Это даже не тот остров. Ты все наврал!
— Я вообще сомневаюсь, что золото существовало, — заметил новый капитан. — Парень, который изготовил лоции, может, вообще был сумасшедшим. Да и черт с ними со всеми!
Он восторженно похлопал Рахиль по крутому бедру и добавил:
— Полагаю, ты остаешься на судне? В таком случае я хочу видеть тебя в капитанской каюте. И немедленно!
