Она весь день была бледна, Таила грусть во взоре,Вздыхала к вечеру она, Своей печали вторя:«Я завтра спеть тебе должна Элегию в миноре».Сказать же, право, я не мог, Что рад был слышать это,И я, свой горестный чертог Покинув до рассвета,Блуждал, пока не вышел срок Печального обета.Сестра-печаль! Мой скудный кров Ты скорбью наполняешь,Я возносить хвалу готов, Когда ты засыпаешь,Но, только сбросишь тяжесть снов, Ты вновь слезу роняешь.Желая утолить хандру, (За слог прошу прощенья)Я в Сэдлерс Веллс свою сестру Повел на представленьеВ надежде, что она к утру Изменит настроенье.Я пригласил троих повес: Они могли всегда вамИ меланхолию, и стресс Смирить веселым нравом.Был Джонс игрив, был Браун резв, А Смит был самым бравым.Служанка подала обед И так была любезна,Как я учил ее… Но нет — Вновь слез отверзлась бездна.Сам Джонс шутил с ней тет-а-тет, Все было бесполезно.Игривый Джонс, игрив вдвойне, В весьма шутливом родеПовел рассказ свой о цене На обувь и погоде.Она в ответ одно: «Мне не Помочь в моей невзгоде».Я торопил: «Венец стола! Попробуйте форели!»«Венеция… мост Вздохов… мгла… Душа томится в теле…» —Она, казалось мне, была Вся в Байроне и Шелли.И нет нужды упоминать, Что нам на том обедеЕду пришлось чередовать С рыданьем юной леди.О! Как хотел я сыром стать Тем, что был мною съеден.Не тратил Браун лишних слов: «Мадам! Вы предпочли быОхоте псовой рыбный лов? Охоту — ловле рыбы?Ответьте честно мне, каков, Сударыня, ваш выбор?»«Когда ты сам тоской убит, Тут явно не до лова, —Трагический имея вид, Она сказала. — Что вы!Из рыб мне близок только кит — Он слезы льет китовы».«Король (как всем известно) Джон» В тот день давала труппа.Я был подавлен и смущен, Услышав: «Это глупо».Она слезу, исторгнув стон, Ронять пыталась скупо.Старались мы в который раз Развлечь ее — вдоль залаПечальным взглядом тусклых глаз Скользя, она сказала:«За рядом ряд…» — и в тот же час Сестрица замолчала.Перевод М. Матвеева
Она весь день была бледна,
Таила грусть во взоре,
Вздыхала к вечеру она,
Своей печали вторя:
«Я завтра спеть тебе должна
Элегию в миноре».
Сказать же, право, я не мог,
Что рад был слышать это,
И я, свой горестный чертог
Покинув до рассвета,
Блуждал, пока не вышел срок
Печального обета.
Сестра-печаль! Мой скудный кров
Ты скорбью наполняешь,
Я возносить хвалу готов,
Когда ты засыпаешь,
Но, только сбросишь тяжесть снов,
Ты вновь слезу роняешь.
Желая утолить хандру,
(За слог прошу прощенья)
Я в Сэдлерс Веллс свою сестру
Повел на представленье
В надежде, что она к утру
Изменит настроенье.
Я пригласил троих повес:
Они могли всегда вам
И меланхолию, и стресс
Смирить веселым нравом.
Был Джонс игрив, был Браун резв,
А Смит был самым бравым.
Служанка подала обед
И так была любезна,
Как я учил ее… Но нет —
Вновь слез отверзлась бездна.
Сам Джонс шутил с ней тет-а-тет,
Все было бесполезно.
Игривый Джонс, игрив вдвойне,
В весьма шутливом роде
Повел рассказ свой о цене
На обувь и погоде.
Она в ответ одно: «Мне не
Помочь в моей невзгоде».
Я торопил: «Венец стола!
Попробуйте форели!»
«Венеция… мост Вздохов… мгла…
Душа томится в теле…» —
Она, казалось мне, была
Вся в Байроне и Шелли.
И нет нужды упоминать,
Что нам на том обеде
Еду пришлось чередовать
С рыданьем юной леди.
О! Как хотел я сыром стать
Тем, что был мною съеден.
Не тратил Браун лишних слов:
«Мадам! Вы предпочли бы
Охоте псовой рыбный лов?
Охоту — ловле рыбы?
Ответьте честно мне, каков,
Сударыня, ваш выбор?»
«Когда ты сам тоской убит,
Тут явно не до лова, —
Трагический имея вид,
Она сказала. — Что вы!
Из рыб мне близок только кит —
Он слезы льет китовы».
«Король (как всем известно) Джон»
В тот день давала труппа.
Я был подавлен и смущен,
Услышав: «Это глупо».
Она слезу, исторгнув стон,
Ронять пыталась скупо.
Старались мы в который раз
Развлечь ее — вдоль зала
Печальным взглядом тусклых глаз
Скользя, она сказала:
«За рядом ряд…» — и в тот же час
Сестрица замолчала.