Тема с вариациями.
[Как же так получилось, что Поэзия никогда не подвергалась процессу Разбавления, который оказался столь полезным для искусства Музыки? А поэзия и музыка — сестры! Разбавитель дает нам первые ноты какой-нибудь хорошо известной Арии, а затем дюжину собственных тактов, затем — еще несколько нот из Арии, — и чередование продолжается: слушатель, таким образом, если и не полностью спасен от риска угадать мелодию, то он хотя бы не пострадает от прилива слишком бурных чувств, которые возбуждаются более концентрированными формами искусства. Композиторы называют этот процесс «обработкой», и каждый, кто когда-либо испытывал эмоции, сопровождающие неожиданное приземление в кучу известкового раствора, согласятся со справедливостью найденного мной счастливого выражения.
По правде говоря, когда тот самый, любящий застолья, Эпикур засиживается за закуской из превосходной Оленины — которая каждой клеточкой как бы нашептывает: «Все чудесней», — а также из ласточек; то перед возвращением к приятным на вкус деликатесам он отдает должное колоссальным порциям овсяной каши и береговых улиток; и когда совершенный Ценитель Красного Вина позволяет себе отпить разве что самый деликатный глоточек вина, то затем залпом выпивает пинту или более пива, пригодного лишь для каких-нибудь сиротских школ — и так далее — ].
Я не любил Газель и шик.
Большие цены не охота
Платить, они ведь хороши
Для продающих и для мотов.
Спешит порадовать сынишка,
Из школы возвратившись рано:
Зачем-то дрался он с мальчишкой.
Он был всегда чуть-чуть болваном!
Узнав мой норов, полный гнева,
Прогонит сын меня при людях.
Покрашу волосы — и Дева,
Заметив перемены, будет
Меня любить. Решил я сразу:
Окрашусь в цвет и глаз, и бровки:
Пока еще следят — вполглаза
За тихим шествием морковки.
Перевод С. Головой