Файролл. Право выбора.

Гонг и чаша.

Глава 1, В которой герой принимает два решения.

— О чем задумался, приятель?

Немолодой полуорк смотрел на меня из окна домика. На нем была куртка довольно пестрой расцветки, на боку висел короткий меч.

— Да вот, размышляю, а не вступить ли мне в Вольные роты? — сообщил я ему. — Но только не знаю, подойду ли я вам?

— Да что мы с тобой через окно разговариваем? — Полуорк махнул рукой в сторону двери. — Ты заходи, сынок, тут и покумекаем, подходишь ты нам или нет.

Я вошел в дом. Все-таки все военные учреждения везде одинаковы. Отличие этого здания от родного райвоенкомата было лишь в том, что там по стенам плакаты висели, а тут были картины намалеваны. Но смысл все тот же — дальше, выше, быстрее.

— Добро пожаловать на вербовочный пункт Диких отрядов. — Полуорк вышел в коридор. — Именно здесь ты можешь найти себе отличное и интересное занятие на год, два или более, в зависимости от срока заключаемого между нами и тобой договора. Яркие впечатления и интереснейшие приключения гарантированы.

Полуорк, слегка подволакивая правую ногу, подошел ко мне и протянул руку:

— Сержант Рурк, сынок. Ветеран Вольных рот. А как твое имя?

— Лэрд Хейген из Тронье, третий сын своего отца. — Я пожал Рурку его конечность.

— Третий сын… — Сержант понимающе помотал головой. — Клинок, одежда да старая кляча — вот и все, что тебе досталось после смерти папаши. Знакомая история. Тебе, приятель, одна дорога — к нам, да прямо скажем: ты уже дома. Маленько послужишь — и считай, что старшего брата ты за пояс заткнул. Вернешься в свой Тронье с деньгами и с добычей — он себе все ногти на ногах со злобы обгрызет!

Прямо как-то все очень сладко. Нет, понятное дело, его цель — заполучить волонтера, но какой-то он уж совсем медово-карамельный.

— Ну, это все, конечно, здорово. — Я заулыбался сержанту. — Но ряда вопросов это не снимает. Мне бы условия узнать: сколько платят, как, когда, что кроме оклада мне еще положено, куда служить пошлют?

В глазах сержанта мелькнула легкая печаль, надо думать, оттого, что ему теперь мне придется что-то объяснять. «Нет, — говорили его глаза. — Ну вот что за придирчивая пошла деревенщина! То ли дело раньше? А теперь все им объясни, покажи да дай попробовать…».

— Это твое законное право, сынок. — Орк хлопнул меня по плечу. — Пошли в мой кабинет.

Рурк двинулся к двери. При каждом шаге его правая нога ощутимо поскрипывала. М-да, протез. Офигенная реклама для Вольных рот, просто чудо что за реклама…

В кабинете, обставленном более чем скудно — стол, два стула и один шкаф, — сержант Рурк предложил мне присесть и начал свой рассказ о жизни в Вольных ротах.

Понятное дело, что ветеран-наемник лукавил, но и рассказанного им с лихвой хватало для того, чтобы оценить все прелести службы.

Дикие отряды появились почти сразу после исхода богов с земель Файролла. Дело в том, что во время своей вражды друг с другом за сердца и души паствы многие боги, абсолютно не заморачиваясь морально-этическими нормами, создавали и выпускали в большой мир разнообразную нежить и нелюдь с целью ослабить своих противников путем уничтожения вражеских войск этими монстрами.

Потом боги Файролл покинули, а их хищно-злобные творения — нет. А с учетом того, что ряд богов вообще считал себя не просто богами, а демиургами (что было не только ошибочно, но и очень самонадеянно), некоторые из творений еще и размножились, причем количество отдельных представителей всерьез могло угрожать гуманоидным расам геноцидом.

Когда тогдашние властители Файролла поняли, что дело дрянь, они кинули клич всем героям Раттермарка: мол, придите и спасите. После войны Магии и второй войны Ненависти с героями была серьезная напряженка, самые геройские были большей частью перебиты, оставшиеся же мечтали в основном о том, что их в каком-нибудь небольшом королевстве королем назовут, так им надоело скитаться и постоянно кого-то спасать.

Ситуация тем временем все сильнее накалялась, дороги становились все опаснее и опаснее. Села и даже небольшие городки все чаще и чаще становились объектами атак кровожадных тварей. И вот тут произошло неожиданное.

Главный советник Ричарда Пятого Душевного, тогдашнего правителя Запада, по имени Арман Плесси, придумал сделать вот что. Он сначала написал, потом подписал у короля, а потом и внедрил в жизнь указ о том, что даже самый закоренелый преступник может получить право на снисхождение со стороны закона и избежать петли или топора в том случае, если он в течение трех лет будет охранять покой мирных граждан, очищая дороги, леса и болота от зловредных порождений ушедших богов. Если этот преступник будет честно весь срок тянуть воинскую лямку, то ждет его королевское прощение, надел земли и кредит на подъем. Руководить всем этим сбродом поставили профессиональных королевских военных, как еще служащих, так и уже ушедших на покой ветеранов.

Как ни странно, сей указ пришелся весьма кстати. Многие душегубы и антисоциальные элементы записались в отряды регуляторов (так поначалу назывались Дикие отряды) и со всем усердием и прилежанием занялись истреблением отходов магического производства. Они небольшими группами путешествовали по Западным пределам, изыскивая и изничтожая вистюгов, крикуш, тварников и прочих представителей бестиария, порожденных нечеловеческими мозгами и фантазией. Впрочем, природную, исконную файролльскую нечисть они тоже без особого разбора пускали в расход, здраво рассудив: «Какая разница, все равно придется изничтожать, так можно и сразу их… того».

Через десять — пятнадцать лет почти все поголовье экзотической нечисти с земель Запада перебралось на другой план бытия, а вот Дикие отряды никуда не делись, напротив, стали прирастать людьми, причем зачастую уже и не имеющими уголовного прошлого. И султан Востока, и князья Юга (северяне, прекрасно умеющие обращаться с оружием, со своими проблемами разобрались сами) охотно пользовались услугами бывших бандюг и платили за их работу золотом. Авантюристы, бывшие военные и просто романтики частенько заключали контракт на службу с Дикими отрядами. Платили там здорово, воевать учили на совесть, почет и уважение после службы были гарантированы, поскольку тамошних ветеранов охотно брали в городскую стражу на всей территории Раттермарка (землю тогда раздавать уже перестали, но вот королевское помилование осталось). Формально Дикие отряды по-прежнему находились под юрисдикцией короля Западных пределов, но по факту это было самостоятельное подразделение, которое за свой статус отдавало десять процентов от каждого контракта короне Запада и в ус не дуло. К тому времени определилось и разделение на «чистых» и «нечистых». Всех новых волонтеров из тюрем забривали в собственно Дикие отряды, вольнонаемные же определялись в филиал отряда, в так называемые Вольные роты. Это был тот же отряд, но с определенными послаблениями и немного другим статусом. Всего Вольных рот было десять, в каждой — по сотне человек.

Вот в одну из таких рот меня и подбивал записаться сержант Рурк. Он скрипел деревянной ногой, размахивал руками, описывая наиболее заманчивые перспективы, и обещал, что за год, а уж тем более за три Вольные роты из меня не человека сделают, а просто какого-то супергероя. О текучке в численном составе он конечно же не упоминал. Вот только всем было известно, что общая численность в ротах далека от заявленной тысячи человек, полной комплектации там сроду не бывало — всегда вакантные места есть.

— А вот у меня вопрос, — глянул я на сержанта, который вывалил на меня всю информацию и сейчас был, похоже, слегка удивлен, что я не спешу подписывать договор о найме. — К примеру, как бы мне попасть в роту, которая на Юг воевать отправится?

— А почему именно на Юг? — непонимающе посмотрел на меня Рурк.

— Так мечта у меня такая — на Юг посмотреть, — закатил глаза я. — Там тепло, фрукты экзотические растут, и девушки, говорят, сильно красивые.

— Ну да, это все есть, — хмыкнул сержант. — Еще гады ядовитые, джунгли непроходимые, куча проклятых мест и болезни очень неприятные. Оно тебе надо?

— Надо, — твердо ответил я. — Или на Юг, или вообще не буду записываться в роту. У меня и других дел много. Опять же — какие условия мне как сознательному бойцу будут созданы?

— На Юг тебя отправить — дело нехитрое, тут как раз седьмая рота послезавтра в Динжир отправляется, так в ней вроде еще места есть. А что до условий… Пятьдесят золотых в неделю, харчи и форма — за счеты роты, оружие если есть свое, то хорошо, нету — выдадим, лечение и похороны — тоже за счет роты. Раз в неделю — выходной. Если контракт на три года — пятьсот золотых премиальными ежегодно.

— Нормально, — одобрил я. — А обязанности?

Полуорк одобрительно на меня зыркнул.

— Тут все совсем просто. Выполняй приказы быстро, точно и в срок, круглое таскай, квадратное катай и в бою не трусь. Вот и вся наука.

— Так это правильно — солдату думать особо и не надо, ему воевать надо, — согласился с ним я. — Стало быть, послезавтра народ на Юг отправляется?

Рурк кивнул.

— А еще вопрос, — чуть не забыл я. — Как расторгнуть договор с Вольными ротами? Ну, вот если не судьба? Это вообще возможно?

— Такое редко бывает, — пожал плечами сержант. — Но иногда случается. Если из Диких отрядов, так там выход, конечно, только один — обратно в тюрьму. А вот из Вольных рот выкупиться можно. Дорого, правда, очень… Пятьдесят тысяч золотом единовременно.

Ого! Пятьдесят тысяч золотом! Это, знаете ли, серьезно. Тут надо думать, и думать всерьез.

— Во сколько отправка послезавтра?

— В десять утра. Но еще на заключение контракта полчаса добавь, не меньше.

— Рурк, давай так. Если я надумаю, то буду здесь в девять утра послезавтра. Нет, ну, значит, нет. Договорились?

Полуорк кивнул.

— Сразу видно бывалого воина, — подольстился он. — Подумать-то надо, понятное дело.

Мы обменялись рукопожатием.

Дома меня встретил запах пирогов и еще чего-то вкусного.

— А это чего это? — удивленно спросил я Вику, перемазанную мукой и мечущуюся по кухне.

— Ты забыл? — укоризненно посмотрела она на меня. — Я тебе еще во вторник говорила, что вечером в субботу к нам Эля придет.

Я напряг память, покопался в ней, но так и не вспомнил, говорила она мне это или не говорила. Скорее всего, было что-то такое, но я не придал этому особого значения. Что предлагал ее позвать — помню. А вот что придет — нет. Хотя какая разница?

— А, ну да! — хлопнул я себя по лбу, не желая расстраивать Вику. — Точно! Надо же ее встретить, наверное?

— Сама доедет, — безапелляционно заявила Вика. — Не маленькая.

— Как скажешь, дорогая, — согласился я с ней, не желая лезть в ее непростые отношения с сестрой. — Мне чего сделать надо?

— Под руку не лезть и не мешаться. Вон, возьми пару пирожков и вали в комнату.

Такое участие в подготовке меня более чем устраивало, и я с радостью подчинился.

Врать не стану — я не большой любитель всех этих домашних посиделок. Нет, это красиво выглядит в кино, где собирается большая семья, все дружно дуют чай, делятся друг с другом новостями, радостями и горестями, все друг за дружку горой и все такое. Может, такое и было раньше, еще лет двадцать — тридцать назад. Вероятно, и сейчас где-то в патриархальной тиши, в небольших городках такое даже и осталось. Но в столице с ее скоростями, разобщенностью и желанием заработать денег себе побольше, а другим оставить их поменьше даже семейные узы дают серьезный сбой. Проверено — в одиночку, ну, максимум вдвоем выживать куда проще. Поэтому даже небольшие семьи собираются полным составом только по большим праздникам, а уж семейные кланы и вовсе практически вымерли. Кое-как единство демонстрируют медийные ячейки общества, но это только благодаря Тимуру Кизякову, который уже бог весть сколько лет таскается по чужим домам, да еще потому, что это потом покажут по телевизору — однако бесплатный пиар. Я вот, например, двоюродных братьев и сестер еще кое-как знаю, а вот с троюродными уже беда… Не повод для гордости, конечно, но что поделаешь — не я такой, времена такие.

Викина сестра оказалась очень даже славной девушкой, симпатичной, с неплохим чувством юмора и совершенно не сдвинутой на игре, что бы я про нее до этого ни слышал. Более того, тема Файролла вообще ни разу не возникла в застольной беседе, ну, кроме как, пожалуй, во время упоминания о нашем с Викой месте работы. Эля с удовольствием рассказывала о своих школьных делах, с интересом слушала наши журналистские байки и хохотала над ними (рассказы были в основном мои, у Вики пока багаж забавного был не столь велик. Хотя три моих гамадрила через год-другой, думаю, его пополнят, особенно Юшков, который, похоже, не собирается особо просыхать). Единственное, чем она меня удивила, — она категорически отказалась от любого спиртного, причем в довольно резкой форме. Впрочем, Вика слегка кивнула головой, поймав мой удивленный взгляд. Может, есть что-то, чего я не знаю? Ну, тут хозяин — барин: не хочешь — не надо.

— Ладно, я пойду, — через несколько часов сообщила Эля. — Сестра моя в хороших руках, сердце и душа у меня успокоились.

— Ой, прямо ты так переживала, так переживала, — прижала руки к щекам Вика. — Поди, ночей не спала, все думала?

Эля закатила глаза, показывая, что оценила иронию младшей сестры.

— Бедный ты, Харитон, бедный. Я-то уже отмучилась, а тебе с этим жить. Ты бы подумал… — посочувствовала она мне.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Меня уже ничем не удивишь и не испугаешь.

— Уверен? — прищурилась наша гостья. — Всегда есть что-то, чего ты не ждешь.

— Ой, Эль, заканчивай эти свои иносказания, — поморщилась Вика. — Ты меня ими с детства уже достала.

— Давай я тебя домой отвезу, — предложил я Эле, услышав в голосе Вики некие раздраженные интонации. Она и так весь вечер сидела как на иголках и в момент, когда ее сестра особенно сильно хохотала над моими байками, незаметно, как ей казалось, морщилась. У меня вообще создалось ощущение, будто она здорово пожалела о том, что все это затеяла.

— Было бы здорово, тем более там вроде как дождь начался, — не стала ломаться Эля.

Вика поджала губы, но ничего не сказала.

В машине Эля села на заднее сиденье, чем меня немного удивила. Я было пошел ей открывать переднюю дверь, а она к задней шасть — и уже там.

— Не люблю сидеть впереди, — пояснила она мне. — С самого детства.

Осень в этом году выдалась холодная, бабьего лета почитай и не было, так, пара солнечных дней — и снова постоянный ветер и дождь во всех его ипостасях, от мелкой нудной мороси до секущего холодного потока с небес. Ну и серые тучи, низко нависшие над землей и не пропускающие солнце.

— Как я устала от этих туч, — внезапно сказала Эля. — Ужасно устала.

— Ну да, — согласился с ней я. — Солнца давно не было.

— Да дело даже не в солнце. Просто они висят все время над головой и на душу давят. И звезд не видно. Ты любишь смотреть на звезды?

— Не знаю, — честно ответил я. — Как-то давно не смотрел. Не до того, дел много.

— Так, может, сходим с тобой в планетарий, посмотрим? Это же так романтично — сходить с девушкой в планетарий. Нет, еще можно в кино или там даже в музей, на муляж мамонта посмотреть. Но в планетарий — это куда необычнее, — в голосе Эли звучала какая-то горькая ирония, правда, все сильнее переходящая в сарказм.

Все-таки хорошо, что армия приучила меня к любым поворотам судьбы, моя профессия это закрепила, а последние несколько месяцев вообще отучили меня удивляться. А то я сейчас бы и руль мог из рук выпустить. Я узнал свои собственные слова, сказанные с неделю назад одной довольно нервной особе. А еще говорят, что Москва — большой город…

По сути дела, наверное, надо было бы сказать что-то такое: «Так это ты?!» или там: «О боже! Вот это совпадение!» Но это отдает дешевым романом, и я сказал:

— А что, в мамонтах есть свое очарование. И буфеты в музеях получше, там эклеры продают и газировку. Еще со школы помню.

— Мм, а в музеях главное — буфет? Вот не знала.

— Буфет — главное везде, — назидательно отметил я. — И в музее, и в театре, особенно если трагедию дают, и даже в цирке.

Эля замолчала, задумалась. Не уверен, что она думала о сути буфета в контексте современного искусства, полагаю, скорее размышляла о случившемся. Видно, она ждала другой реакции на свои слова и сейчас не понимала, то ли она ошиблась, то ли я такой тупой.

Я тоже размышлял. Вообще, конечно, забавная ситуация — я сплю с сестрой моего кланлидера в игре. Если все это попытаться объяснить нормальному человеку, не слишком знакомому с миром онлайн, то он в лучшем случае скажет: «Эва как. И чего?».

По факту, конечно, действительно — и чего? Но учитывая то, что с головой у моего кланлидера в последнее время становится все хуже и хуже, можно ждать чего угодно. Не исключая удара ножницами в шею.

— Приехали. — Я тормознул у Элиного подъезда — адрес и дорогу мне еще дома Вика объяснила.

Руки Эли двумя змеями вползли на мои плечи.

— Ну, ты же все понял, Хейген, — в ухо скользнул ее шепот. — Ты же понял, кто я. Зачем, зачем тебе эта малолетка? Что у нее есть того, чего нет у меня? Что я не смогу тебе дать из того, что ты хочешь? Ты, с твоим везением, газетой и связями — а у тебя есть связи, я точно знаю, мне эта дурочка многое рассказала, сама того не заметив, — и я с моим кланом, с моим упорством… Подумай, чего мы можем добиться!

— Эль, ты совсем со своей игрой рехнулась. — Я попытался снять с плеч ее руки. — Ты глянь за окно — там жизнь, настоящая, пусть и серая сейчас из-за туч, но настоящая. Она не состоит из цифрового кода, ее люди делают.

— Так это и есть жизнь. — Ее руки переместились к моему горлу. Ее губы касались моего уха. Она пахла вишней. — Ты и я. Мы будем вместе в двух мирах. Навсегда. Неужели ты думаешь, что я способна только преподавать никому не нужные знания? Нет, я способна на большее, но мне необходим рядом тот, кто придаст мне сил для рывка, тот, ради кого я буду это делать.

— Так в чем же дело? — Мне становилось не по себе. В ее шепоте не было истеричности, но слышался какой-то фанатизм. — Вон сколько мальчишей-крепышей ходит хороших, выбирай любого.

— Ты не понимаешь? Не понимаешь? — Ее руки оказались неожиданно сильными. — Что ты нашел в этой идиотке Вике, почему она? Да, она моя сестра, и, наверное, когда-то я ее даже любила. Но она дрянь, ты просто этого не знаешь, не замечаешь, не хочешь видеть, какая она дрянь. Все, что у нее есть, — это амбиции и смазливая мордашка. Но ты же не дурак, я-то знаю, что ты не дурак.

Мне наконец удалось отцепить от себя ее руки. Я повернулся к ней. Эля отпрянула от спинки моего кресла в другой конец салона и, слегка сузив глаза, смотрела на меня.

В полумраке она была очень красива — голубые глаза, в которых мелькают и тонут искры эмоций, тонкие черты лица, белая кожа, русые волосы собраны в хвост. Она смотрела на меня. Ждала ответа.

— Мы приехали, — улыбнулся я. — Я, наверное, не буду провожать тебя до квартиры, не хочу давать повода для сплетен твоим соседям.

В салоне машины наступила тишина. Эля ждала от меня каких-то слов, а я для себя уже все решил, и говорить нам было больше не о чем.

— Ты точно не хочешь подняться ко мне? Уверен? Я тебе сама предлагаю: пойдем ко мне, вот прямо сейчас, — спокойно спросила она спустя минуту. — В другой раз я тебе дверь не открою, говорю сразу, даже если умолять будешь.

— Я точно знаю, что меня ждут дома, — мягко пояснил ей я. — Там меня ждет моя женщина.

Дверца хлопнула, каблуки Эли поцокали мимо машины к подъезду.

— Отвез, все в порядке? — Вика улыбалась, но как-то тревожно.

— Ага, до подъезда. Дальше она просила не провожать. Слушай, не знаю, что ты на нее наговаривала. Отличная девчонка.

Вика оттопырила нижнюю губу.

— Если честно, она сегодня сама на себя была не похожа, такая прямо веселая. Не узнаешь. Но все хорошо, что хорошо кончается. И не забудь — через неделю к твоим родителям идем.

Я вздохнул. Эх, ну что за бег с препятствиями… Мои родители — милейшие люди, только вот Вика не знает, что ее ждет…

В Файролле было обычное солнечное утро. Ветер гнал по небу облачка, солнце, как и всегда на Севере, светило чуть рассеянно, будто сквозь кисею.

Рурк стоял на крыльце вербовочного пункта и курил трубку. Завидев меня, он помахал своей лапищей.

— Ага, таки надумал? — торжествующе проорал он.

— Таки да, — согласился с ним я. — Но при гарантии того, что я попадаю именно на Юг.

— Сержант сказал — сержант сделал, — с достоинством произнес полуорк. — На Юг — значит, на Юг. Скоро как раз еще несколько человек придут из седьмой роты. Так что, договорчик подписывать будем?

— Будем, — твердо ответил я. — На год.

В кабинете полуорк достал из шкафа свиток и подсунул его мне.

— Давай, пальцем тыкай вот сюда. — Он показал место, куда я должен был приложить палец.

— Ага, — засмеялся я. — Сначала дай прочту.

Полуорк обиженно засопел, но я, не обращая на это внимания, неторопливо изучил текст документа, убедившись в том, что там прописана конечная точка службы — Юг. Мой батя всегда говорил мне: «Перед тем как подписать что-то, ты это хотя бы прочти и убедись, что это не твой смертный приговор или брачный контракт». А батя — он плохого не посоветует.

— Ну, все верно, — сообщил я Рурку. Тот возмущенно хрюкнул: мол, ты еще сомневался?

Я впечатал палец в документ.

«Вы заключили договор с Дикими отрядами. С настоящего момента вы поступаете на службу в седьмую Вольную роту Диких отрядов. Данная служба продлится один календарный год по игровому времени. Служба в Вольных ротах может быть прекращена досрочно и без штрафных санкций в случае уплаты в казну Диких отрядов 50 000 золотых монет. В случае дезертирства (отсутствия в расположении роты без объективных причин на протяжении более чем 7 календарных дней по игровому времени) вы будете включены в черный список отряда, и за вами отправят следопытов, которые будут охотиться на вас и убивать вас в течение всего оставшегося срока вашей службы. Вы обязаны: принимать участие в боевых операциях Вольных рот; подчиняться командирам Вольных рот и Диких отрядов; бережно и внимательно относиться к выданным вам форме и амуниции; быстро и беспрекословно выполнять приказы руководства. Вы имеете право: на часть трофеев, если таковые случатся; на своевременные выплаты, предусмотренные договором; на один выходной в неделю; на то, чтобы умереть на поле брани и быть похороненным за казенный счет. Всякий раз при заходе в игру вы будете оказываться в расположении вашей роты или в том месте, где находится ее командир и большая часть личного состава».

Ну а дальше описывались всякие бонусы, которые давало мне мое решение:

«В связи с вступлением в Вольные роты вами получены следующие бонусы: +3 % к получаемому опыту; +7 % к умению обращаться с холодным оружием; +7 % к умению обращаться с дистанционным оружием; +2 % к защите от холода; +2 % к защите от огня; +3 % к скорости роста умений; титул „Боец Вольных рот“. В случае успешного несения службы список бонусов может быть расширен. В случае успешного несения службы и по мере роста вашего авторитета в глазах соратников и командования велика вероятность получения квестов, как обычных, так и скрытых. Также по мере роста вашего авторитета в Вольных ротах вы сможете в случае необходимости прибегнуть к помощи сослуживцев при выполнении квестов, не связанных с Дикими отрядами».

Вот так вот. «Ты снова в армии, сынок».

— Так, солдат, чего застыл? — раздался рев Рурка. — А ну, бегом на крыльцо, твои сослуживцы там уже стоят!

В глазах сержанта я уловил то самое выражение, без которого почему-то не скучал все эти годы после армейки и увидев которое захотел выйти из игры, причем навсегда. Но…

— Есть, сержант, — ответил я ему и устремился прочь из вербовочного пункта.

Глава 2, В которой герой убеждается, что у любой медали всегда есть две стороны.

У крыльца и впрямь топталось человек шесть моих будущих соратников. Пять НПС, а шестой — игрок, как и я. Фаттах, эльф-лучник шестьдесят четвертого уровня, причем, что удивительно, не состоящий ни в одном из кланов.

— Здорово, соконфетнички, — помахал я им рукой. — Меня зовут Хейген.

Соратники нестройно ответили мне: мол, привет, брат-храбрец, вместе теперь будем вражину гонять, на которую отцы-командиры нас пошлют.

— Какими судьбами сюда? — подошел ко мне Фаттах.

— Да по интересу, — беззаботно посмотрел на него я. — И еще читал на форуме, что тут, если, к примеру, заморочиться, можно очень даже недурственные скрытые квесты взять.

— Это да, — покивал эльф. — Есть такое дело. А я вот за умениями пришел.

— В смысле? — не понял я.

— Если отслужить тут год, причем используя только свое профильное оружие, ну и дисциплину не нарушать, взысканий не получать, в бою не очковать, то наставники из Диких могут дать тебе классовое умение, причем такое, которое нигде больше выучить не получится ни за какие деньги. По факту — уникальное. А если два года отслужить — то еще одно.

— Слушай, но год — это очень долго, — покачал я головой.

— Ты договор на сколько подписал?

— На год.

— Так чего ж тогда? Ты все равно никуда не денешься с подводной лодки. Другой разговор, что надо избегать залетов. Почти все на этом валятся, поскольку год — это все-таки целый год, потому мало кто до умения доходит. Но я дойду, я упорный.

— Уважаю, — без всяких шуток и иронии ответил я Фаттаху. — А я посмотрю, если не понравится — свалю.

Фаттах посмотрел на меня с немалым удивлением:

— Куда свалишь? Как? Ты подпольный миллионер или сын депутата, у тебя что, пятьдесят штук лишних есть?

— Ну, если понадобится — найду, — заверил я его. — А может, и так срулю, забесплатно.

— Если так, то замучаешься умирать, — серьезно отметил эльф. — Они не простых следопытов за тобой отправляют, это профи уровня сто плюс. Будут тебя валить везде, всегда и без предупреждения, и это без вариантов.

Да, все непросто, как и всегда. Ладно, мне бы до Юга добраться, а там посмотрим.

Вскоре на крылечко вышел Рурк с крайне серьезным выражением лица и, оглядев нас, рыкнул:

— Все здесь? Согласно списку должно быть семь рыл.

Мы огляделись и подтвердили, что да, натурально, все семь рыл в наличии.

— Тогда встали вот там рядком и по одному заходим в портал, который я открою. И смотрите мне — чтобы воевать честно, не трусить, за спины товарищей не прятаться.

Вспыхнул портал, и мы один за другим прошли через него. Север остался позади.

«Какая духотища», — вот было мое первое ощущение при выходе из портала. После свежего и прохладного северного воздуха насыщенная влагой и запахом гниющих растений атмосфера Юга как-то сразу настроила меня на минорный лад.

— Ф-фу, парилка, — проворчал один из моих сопортальников, здоровяк по имени Сильв.

— А что ты хотел? — философски заметил Фаттах. — Юг, субтропики.

Сильв, судя по всему, не понял, что такое «субтропики», но согласно кивнул головой.

— Тут змей, поди, полно, — опасливо протянул полурослик Мольди, которого совершенно уж непонятно как занесло на Север и тем более на вербовочный пункт.

Ответить ему никто не успел.

— Так, вновь вступившие в героическую и легендарную седьмую Вольную роту, смирно! — раздался пронзительный писклявый голос.

Я и еще двое моих новых сослуживцев среагировали моментально — видимо, сработали рефлексы. Остальные замешкались, явно не понимая, чего от них хотят.

Крик издал совсем мелкий гоблин, похоже, что из горных (просто методом исключения — говорит связно и не облизывается, глядя на нас), одетый в камуфлированную (по-другому не назвать) кожаную безрукавку и такую же кепку. Ну и с рожей, как и полагается этому племени, мерзкой донельзя. Он сопровождал здоровенного орка в бордовом плаще, который оценивающе осматривал нас, заложив руки за спину.

— Боги мои, Фальк, — процедил орк спустя минуту, обращаясь к гоблину. — Какое же отребье стало поступать в Вольные роты! Нет, и раньше встречались мешки с навозом, но вот таких я не припоминаю.

— Точно так, мастер Грохх, — подобострастно пропищал гоблин. — Как есть бурдюки с этим самым, с жидким.

— И вот с этим сбродом мне придется воевать?! А как? Вот ты, Фальк, можешь мне ответить на этот вопрос?

— Никак нет, мастер Грохх. И ответить не могу, и как с таким отребьем в бой идти, тоже не представляю.

Мы молчали, у всех на это ума хватило, и ждали, когда эта парочка (а что орк — один из командиров, было несомненно) вволю наглумится над нами и определит нашу судьбу.

— Ладно, что прислали, с тем и работать будем, — заключил орк и, окинув нас взглядом, проорал: — Значит, так, бойцы. Я лейтенант седьмой Вольной роты Грохх. С сегодняшнего дня я вам командир, король, бог, папа, мама, дедушка и все остальное. Обращаться ко мне будете с непременным указанием должности — мастер-лейтенант. А теперь слушаем и запоминаем, поскольку второй раз я повторять не буду.

Ничего нового лейтенант лично мне не поведал. Все то, что он десять минут нам описывал, я услышал в первую же неделю, когда прибыл из учебки в часть. Правда, от сержанта, поскольку наш кровный летеха трезвым был первые двадцать минут после своего пробуждения — ну, пока бутылки от предыдущего дня не сдаст и по новой не накидается.

«Мои приказы не обсуждаются, если что — ну, вы поняли, и я за вами буду в оба глаза глядеть», — армии разные, геморрой одинаковый. Зато теперь точно своей башкой думать не надо — тут за меня все решат.

— Опа, какой славный мечишко, — остановился около меня гоблин, прогуливающийся перед нами с важным — ну, так он, похоже, думал — видом. — Ты ведь хочешь его подарить мне, своему лучшему другу?

— Не хочу, — улыбнулся во весь рот ему я. — Самому подарили, а дареное не передаривают.

— Слушай, молодой. Я ведь могу сделать так, что служить тебе будет ой как трудно и неприятно, — оскалился и гоблин.

— Тогда я тебя убью, — пожал плечами я. — Ты сдохнешь, а я просто перейду из Вольных рот в Дикие отряды.

— Что там, Фальк? — Орк посмотрел на сузившего глаза гоблина.

— Да ничего, мастер-лейтенант. — Гоблин буравил меня взглядом. — Вот, перекинулись с бойцом парой слов. Чую, дружба у нас будет до гроба.

— Делать тебе нечего, — проворчал орк и рявкнул: — Вопросы есть?

— Есть, — сказал я, сделал два шага вперед и проорал: — Рядовой славной, героической и непобедимой седьмой Вольной роты Хейген.

— Молодец! — оскалился орк. — Никак служил?

— Точно так, мастер-лейтенант. В доблестных и бесстрашных королевских ротах Фладриджа.

Ой, можно подумать, что он там бывал, в этом самом Фладридже. А если и бывал — поди проверь, есть там такие роты или нет.

— Не слыхал о таких, но явно тамошние сержанты дело знают. Какой вопрос, рядовой?

— Когда можно узнать график занятий и боевых выходов, мастер-лейтенант? Чтобы всегда соответствовать и во избежание.

— Хороший вопрос, правильный. Я запомню твое имя, сынок.

— Благодарю, мастер-лейтенант, — рявкнул я, развернулся на месте и, отбивая шаг, встал обратно в стой.

— Запоминаем, стадо. Боевые выходы у нас всегда внезапны, мы не всегда знаем, где возникнет опасность для мирных жителей. Готовым надо быть ко всему и в любое время.

— О, капитан идет, — негромко пискнул Фальк.

— Бойцы, приветствуем капитана Сингха, — прорычал Грохх и сам встал по стойке «смирно», выпятив вперед бочкообразную грудь.

— Оставь, не до церемоний сейчас, — махнул рукой невысокий немолодой воин в серебристой кольчуге. — Так, что здесь?

Грохх мотнул подбородком в нашу сторону, и капитан обвел нас взглядом.

— А, свежее мясо. Очень кстати. У Ланоока прорыв из джунглей, кровавики, немного. Бери пять десятков из своей сотни, этих тоже захвати. Кому жить — тот выживет. Ну а кому судьба на удобрения пойти… За его могилой будут хорошо ухаживать, селяне — народ благодарный. Тоже неплохо, всяко лучше братской. Портал откроется через пять минут.

Грохх проводил капитана взглядом и проревел:

— Это был капитан Сингх. Здесь только он решает, кому жить, а кому умереть. Его приказы — это истина в последней инстанции. Нашей ротой получен приказ вступить в бой, и мы его выполним. Вон к тому корпусу — бего-о-ом марш!

— Седьмая рота, на построение! — Писклявый голос гоблина раздавался у приземистого здания барачного типа, из дверей которого выбегали люди, эльфы, гномы, даже вроде пара троллей (я их до этого не видел, но уж больно здоровые были эти двое, так что наверняка тролли).

Вся эта орава выстроилась напротив корпуса и преданно смотрела на лейтенанта.

— Так, бойцы. — Орк заложил руки за спину. — Выдвигаемся в сторону Ланоока, там прорыв, кровавики. Идут десятки капралов Райха, Милькуса, Троота, Найга и Дро.

— Мастер-лейтенант, у меня от десятка шестерка осталась, — пробасил тролль по имени Дро.

— И у меня недокомплект, — мелодично прозвенел голос эльфа Троота.

— Согласен, — кивнул Грохх. — Поэтому вот эти первые четыре туловища пойдут к Дро, оставшиеся — к тебе, ушастый. Кстати, там один, вон тот, похоже, из кадровых, так что цени.

Рука орка указала на меня, я немедленно принял вид лихой и придурковатый, дабы соответствовать.

— Ну, хорошо, один кадровый. Остальные-то — всего лишь смазка для мечей, — недовольно пробубнил эльф. — И так у меня в десятке один ветеран остался, еще и эти…

— Не спорить с мастером! — проверещал гоблин. — Сказано — бери. Других, один черт, нету.

По моему глубокому убеждению, эльф должен был натянуть после этих слов гоблину глаз на филейную часть, но, как ни странно, он смолчал, только глубоко вздохнул.

— Пять минут на сборы, портал с плаца, — рубанул рукой воздух Грохх и удалился.

— Мои трое — ко мне, бегом, — скомандовал эльф.

Я, Фаттах, который тоже попал к эльфу, и полурослик Мольди подбежали к Трооту.

— Вперед не лезьте, постарайтесь уцелеть. Выживете в первом бою — может, и протянете свой срок. Нет — ну, значит, нет. Судьба такая. Оружие у всех есть, снабжать не надо? Вот и славно, — ободрил отец-командир, что уж тут.

Пока мои соратники облачались в кирасы, наплечники и прочую снарягу, я быстро открыл карту — надо было понять, как далеко я пребываю от своей главной цели.

Карта показала мне, что я сейчас нахожусь в самом центре огромной территории под названием «Юг». Искомое красное пятно маячило куда восточнее моего текущего местоположения, и шансов дойти до него отсюда, через джунгли и саванну, по ходу, было не слишком-то много. Свернув карту, я хотел было по привычке призадуматься и даже начал потирать подбородок и тут же получил ощутимый пинок от капрала.

— Думать надо было до заключения договора. Сейчас надо не думать, а воевать.

Через пять минут полусотня бойцов стояла на плацу и была готова к бою.

— В портал идем десятками, — верещал гоблин. — Десяток Райха — поше-о-ол!

Топоча по утрамбованной земле и бряцая амуницией, первая десятка нырнула в синеву портала. За ней — вторая, третья. И наконец, четвертыми, пошли мы.

С той стороны портала находилась небольшая деревушка с какими-то соломенными домами, нечто подобное я видел во Вьетнаме, куда меня занесло с группой журналистов года три назад. Вьетнам не Штаты — зараза, змеи и бальзам «Звездочка» не добавляли большинству моих коллег желания туда ехать, вот я туда и попал. Так вот, тамошние халупы здорово смахивали на здешние. Чего, правда, не скажешь о местном населении.

В деревне проживали какие-то мохнатые чудики, ростом мне по пояс, с обезьяньими мордочками. И этих забавных тварюшек пускали на фарш довольно страшные черные твари, больше всего похожие на невысокие узловатые деревья, с длинными руками и огненно-красными глазами. Все-таки покуривают что-то программисты в «Радеоне», ох покуривают. В здравом уме такое не придумаешь. Хорошо хоть, что эти порождения болезненных фантазий всего лишь пятидесятого уровня…

— Десяток Райха — к южной окраине, возможно, мы их будем отжимать туда, распредели людей, — раздался громкий голос Грохха. Ого, он с нами пошел? Градус моего уважения к лейтенанту значительно повысился. — Дро, на тебе север, у тебя одни новички. Смотри, чтобы оттуда не зашли нам в спину, они это любят. Остальные — заходим с центра, тремя клиньями. Напоминаю всем — рубите им ноги, они у них слабые. Берегитесь их пальцев — если вас захватят, то уже не выпустят.

Черт, он хороший командир. Сказано было не для всех, а именно для нас, новичков.

— Лучники, назад, прикрывать нас, — зазвенел голос нашего капрала. — Мечники, встаем клином. Двинулись!

Три десятка двинулись вперед одновременно, захватывая место избиения мохнатых бедолаг в клещи. На острие атаки оказался десяток Райха, в котором вовсе не было лучников, но зато имелись на редкость здоровые представители гуманоидных рас, вооруженные холодным оружием.

Примечательно то, что я уже совершенно перестал различать — кто тут игрок, кто НПС. Это была реальная война — не рейд, не данж, а натуральная мясорубка. Насколько я понял, этот боевой выход был обычным и привычным для Вольных рот делом, а потому и обыденной работой. И мои соратники так к этому и относились — как к работе.

Наш десяток достиг места расправы над населением деревни, капрал, находящийся во главе нашего маленького клина из семи бойцов, ловко поднырнул и подсек ноги первого страшилища на нашем пути. Кровавик, покачнувшись, упал, и в его голову воткнулся меч идущего следом за Троотом северянина Ура.

— Не спим! — заорал Троот нам и чуть-чуть опоздал с командой.

Набежавший откуда-то сбоку кровавик очень ловко впился своими длинными крючкообразными пальцами в плечо Мольди и буквально вырвал его из клина.

Мольди заверещал от страха и от боли. Я рванулся следом за ним, в кровавика, державшего полурослика на весу, воткнулась стрела, скорее всего, посланная Фаттахом, но тщетно — с другой стороны в Мольди вцепился еще один черный враг, и я увидел, как их пальцы буквально раздирают тело несчастного полурослика на части.

«Черт, ни фига себе игра для развлечения, — проскочило у меня в голове. — Как им лицензию на распространение-то выдали?».

Дальше мне думать было особо некогда, поскольку я увидел такую же жуткую руку, но уже рядом с собой. Я вскинул щит, и пальцы скользнули по нему, издав противный скрипящий звук, как будто гвоздем царапнули по стеклу. Чуть присев, я нанес серповой удар, с удовлетворением почувствовав, как клинок встретил препятствие и прошел сквозь него.

Тварь, сияя красными глазами, завалилась набок, при этом все еще пытаясь достать меня. Я нанес ей пару колющих ударов в голову, которые в результате упокоили монстра.

Вокруг еще шумел бой, но было ясно, что мы побеждаем. Кое-кто из кровавиков уже перестал лезть на мечи и, высоко вскидывая ноги, побежал к лесу. Мохнатые жители деревеньки, увидев это, радостно загалдели. Через несколько минут все было кончено.

«Вами открыто деяние „Наемник“ 1-го уровня. Для его получения вам необходимо поучаствовать еще в 49 боях в составе Вольных рот или Диких отрядов. Награды: +3 % к эффективности основного оружия; +10 % к вашему рейтингу в глазах командира вашего подразделения. При смене подразделения рейтинг остается. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе „Деяния“».

О, деяние. Неожиданно, но приятно.

— Получил? — ко мне подошел Фаттах.

— Ну да. Слушай, а вот мне интересно, — взглянул я на него. — Если нас тут грохнут, ну, не конкретно в этой деревне, а вообще, на боевом выходе, то где мы возродимся и куда наши вещи денутся?

— Парень, ты хоть гайды читай иногда, — возмутился Фаттах. — Одно из преимуществ Вольных рот — это то, что все вещи при смерти игрока перемещаются на место его возрождения, а место возрождения…

— Это я знаю, — перебил я его. — По месту нахождения подразделения. То есть если все здесь, то и воскресну я здесь?

— Ну да. Это является одной из компенсаций всех остальных недостатков Вольных рот — как ни крути, хоть и своей доброй волей, но ты сужаешь свой игровой процесс. Но ты учти еще одно — это правило действует только в бою, который ты ведешь в составе роты и по заданию роты. Если влезешь в простую драку, то ты окажешься в расположении, а вот вещи твои — нет.

О как. Но все равно неплохо.

— Однако жестко тут. — Фаттах повесил лук на плечо. — Прямо война.

— Ага, — кивнул я. — Апокалипсис сегодня.

— Так, бойцы, живы? — к нам подошел Троот. — А мелкого вашего, стало быть, порвали? Жаль, опять недокомплект.

Эльф быстрым шагом отправился к Грохху, около которого уже стояли другие капралы.

— И вот так изо дня в день будет, — задумчиво молвил Фаттах. — Год.

— Не, я не сдюжу, — честно сказал ему я. — Раньше свалю.

— Если деньги есть, то почему бы и нет. У меня таких бабок нет, и умение я хочу. Буду служить.

— Слушай, а если в игру не заходить, срок службы-то идти будет? — полюбопытствовал я.

— Да, но там ограничения серьезные. Если день, то нормально. Два подряд — дисциплинарное взыскание, об умении забудь. От трех до семи — снижают жалованье. Больше десяти дней — список смертников плюс какие-то штрафы на экспу и умения.

Н-да. Не покрутишься особо. Надо было сначала почитать, что люди пишут, может, и не полез бы я в это дело. Нет, деньги-то не проблема, тысяч двадцать с лишним у меня уже есть, да и тридцатку занять всегда можно — и Ведьма мне не откажет, да и к тому же Гедрону в крайнем случае обращусь. В конце концов, под процент в ордене Плачущей Богини перехвачу, Гунтер, думаю, с этим его братом Юром договорится. Просто стоит ли спешить? Да и денег жалко…

«Итог боя. Ваше участие в схватке — 3,84 % от общего участия. Результативность — 1 убитый противник. Вознаграждение: 76 золотых; 520 очков опыта, из них: 200 — за убитого противника; 320 — бонус за участие в бою и победу. Накоплено баллов для скрытого бонуса — 2 из 1 000».

— Опа! — не сдержался я.

— Сколько дали? — полюбопытствовал Фаттах.

— Золота мало, опыта пятьсот двадцать. А что такое «скрытый бонус»?

— О, брат… — Фаттах зажмурился. — Как тысячу баллов наберешь, можешь на халяву отправиться в главный штаб Диких отрядов и открыть сундук в знаменной комнате. Там может быть вообще все что угодно. Я сам видел чувака, который из него достал полный сет, правда, не на свой класс и маленький, но полный, из четырех предметов. Случается, что и чушь всякая выпадает — зелье там или краска для волос. Но приличное — чаще.

Забавно. Это, конечно, плюс. Тем более опыт отсыпают очень неслабо — больше, чем два к одному. А если не лениться…

— Да, имей в виду. В случае смерти опыт за бой не начисляется, — немедленно обломал меня Фаттах.

— Жаль, — вздохнул я.

— Есть такое, — согласился он со мной. — Ладно, пойду рожей перед командованием посвечу.

Фаттах отошел, а я открыл карту — надо же понять, куда меня занесло.

Занесло меня удачно — через пол-Юга. К искомому месту я не приблизился, но зато мне стало понятно, что таким образом за пару недель боев и походов, ну, пусть даже чуть больше, у меня есть все шансы попасть примерно туда, куда мне и требуется. Нет, повоюю я еще тут, повоюю. Опыт капает, дело движется. Да и еще один фактор тут есть, который, чую, может пригодиться. Не знаю, что мне приготовила местная зеленая чуда, но не думаю, что это будет сильно просто. А если уж совсем честно, уверен, что будет, скорее всего, что-нибудь вообще мозголомное.

До конца боя дожили не все. Кроме бедняги-полурослика в лучший из миров отправились еще три бойца, и мне стало понятно, почему старина Рурк не выпускал из своих лап никого, кто входил в вербовочный пункт, — при такой-то текучке поневоле шевелиться будешь. Да и мзда, я так думаю, за нас какая-никакая ему капает.

— Так, бойцы! — визгливым голосом заорал Фальк. — Готовимся отбывать обратно в расположение.

Десятки принялись строиться рядком, друг за другом, и я занял место за спиной у дылды Ура. Следом за мной встал Фаттах, и мы все уставились на лейтенанта, который что-то обсуждал с главой поселения, таким же мохнатиком, как и остальные, только с перьями на голове. Мохнатик махал лапками, но вскоре прекратил эти телодвижения, глубоко вздохнул и ткнул пальцем в пергамент, который держал в руках Грохх.

— Чего это они? — спросил я Ура, деликатно постучав ему по спине пальцем.

— А, новенький, — повернул голову северянин. — Это он отметку поставил, что мы им военную поддержку оказали. Теперь их князь нам денег должен — боевые, за потери, а еще расходы на боеприпасы возместить. Без этого никак.

О, и здесь учет и контроль.

— А ты нормально так держался, я видел, — продолжил Ур. — Видать, уже мечом до этого пришлось помахать?

— Да, было дело, — не стал скромничать я. — Ты сам с Севера?

— Ну да. Около Фойрина родился, есть такой бург.

— Знаю, недавно оттуда.

— Да ладно? — обрадовался Ур. — А я уже лет десять как из дома ушел, по Файроллу мотаюсь. Расскажешь, как там дела? Ну, как в расположение вернемся.

— А чего бы и нет? — не стал упрямиться я. — Конечно. Ну, что знаю.

— А я тебя с остальными ребятами познакомлю, — пообещал Ур. — Ну и вообще, расскажу, как тут себя вести надо, чтобы неприятностей на свою задницу не нажить.

— Рота — по десяткам, в портал — марш, — раздался голос Грохха.

И мы пошли к синеве портала.

Глава 3, О том, что не всегда и не все мы решаем сами.

Десяток… Хотя, вернее, девяток (жуткое слово) — ведь бедолага Мольди отправился в свой энпээсешный рай, даже не вкусив радостей воинской службы, — оказался очень даже славным. Кроме меня, Фаттаха и здоровяка Ура в него входили еще говорливый южанин Гаррон, весельчаки-братья Пинг и Понг из Восточных пределов, Лейн, как он сам отрекомендовался, потомственный следопыт, житель Пограничья (оказывается, здесь есть и такая земля, лежит она аккурат между Западом и Югом, и, судя по мрачному виду ее уроженца, это еще то веселое местечко), и два представителя Запада — Микос и Торн. При этом игроков среди нашей разношерстной компании было только два — собственно я и Фаттах.

Ребята показали нам нашу казарму — приземистые сооружения недалеко от плаца. Внутри все было по-спартански — двухэтажные нары, пара столов да кривоногие стулья.

— Вы, парни, запомните главное, — поучал нас Гаррон, растянувшись на своей лежанке. — Меч держать надо крепко, спину друга прикрывать надежно и распоряжения командира выполнять беспрекословно. И все будет нормально. Я вот уже год с гаком тут служу — жив, сыт, при деньгах и раз в неделю пьян. Чаще не разрешают.

— И еще держаться подальше от этой ушастой гниды, — медленно произнес Лейн.

— А, да. Вот это важно. Не связывайтесь с этой паскудой Фальком, — закивал Гаррон. — Это такая скотина, каких поискать, да еще и не найдешь.

— О как, — слегка напрягся я. — А я с ним уже сцепился.

— Зря, — подал голос со второго этажа Торн. — Теперь ходи да оглядывайся. На какую тему хоть?

— Меч ему мой глянулся, — честно ответил я. — Но он и мне по душе.

Пинг присвистнул, а Понг ухмыльнулся.

— Лучше бы отдал, — заметил Микос, копающийся в сундучке, который он извлек из-под своего спального места. — Теперь пока он этот меч не получит, жизни тебе не будет. А может, и вовсе попытается тебя убить.

— Да кто он такой-то? — Я и впрямь начал нервничать. Только ужаса, летящего на крыльях ночи, с лицом гоблина, мне и не хватало.

Бойцы наперебой начали мне рассказывать про на редкость занимательную и пакостную жизнь гоблина Фалька. Оказалось, что он и впрямь был горным гоблином. Именно эта разновидность зубастых негодяев обладает довольно изворотливым умом и не разменивается на мелочи вроде блестящих штучек или низменного желания просто набить желудок. Нет, пожрать и украсть — это тоже часть их жизни, но в целом именно горные гоблины довольно неплохие стратеги, отличные шпионы и самые большие пакостники Файролла. Этот же каким-то образом и, скорее всего, по недоразумению лет десять назад спас жизнь в Ринейских горах Грохху, тогда еще сержанту. Грохх там оказался после какой-то неудачной вылазки, в которой погиб весь его отряд, и ему пришлось тащиться через снега к ближайшему форпосту. Почему Фальк решил спасти его вместо того, чтобы спустить снежную лавину, — не знает никто. Но с тех пор они неразлучны, и мелкой зеленой погани сходит с рук все, что он творит, а творит он немало.

— Поэтому и стараемся держаться от него подальше, — грустно закончил Микос.

— Вот только он не хочет оставлять нас в покое, — заулыбался Пинг.

— Не хочет. Никак не хочет, — подтвердил Понг.

Печально, конечно, но с трудом представляю, что такого мне может сделать гоблин, пусть его даже крышует сам Грохх. Ну, разве что только на спину плюнет, а это я как-нибудь переживу.

После ребята поведали нам, что здесь, в Динжире, квартирует три роты: третья, наша седьмая и девятая, но у них, в девятой, все паршиво сейчас — недавно их здорово потрепали кочевники с Синринских равнин. С какого-то перепугу, а может, и с перепою — все знают страсть этого бродячего племени к забродившему молоку — они послезали со своих верблюдов и зажали девятую роту в ущелье. Бой был жуткий, выжил в лучшем случае каждый седьмой, и сейчас они ждут доукомплектации. Поэтому даже странно, что мы попали сюда, а не к ним.

А так — Гаррон прав, служить можно, если подчиняться общим правилам и не лезть на рожон. Жалованье — раз в две недели, выходной — раз в неделю, причем если есть такое желание, можно воспользоваться стационарным отрядным порталом.

— То есть — стационарным? — недоуменно свел брови Фаттах.

— В каждом расположении есть портал, который все время работает и настроен на ближайшую столицу предела, — пояснил Торн, свесившись сверху. — В нашем случае это Мейконг, столица Юга, оплот владений и княжеств и резиденция верховного князя Света Мустаила Второго Прекрасноликого.

— Видел я его, — захихикал Пинг. — Ей-ей, им только детей пугать.

— Пугать! — поддержал его брат, смеясь так, как будто его щекочут.

— Да, князь, конечно, та еще… Кхм… — политкорректно согласился с ними Микос.

— Ага, характер у него поганый, — вставил свое мнение и Лейн. — Та еще зверюга. Тут в джунглях змея есть, рейнгхальс называется. Очень красивая, но если укусит — все, заказывай деревянный ящик. Вот этот еще хуже.

— У Лейна свои счеты с Мустаилом, — громко шепнул нам Пинг. Понг закивал, показывая всем своим видом, что счеты у Лейна к руководству Юга натурально есть, но они, братья, о них ничего никому говорить не будут.

— И прямо любой может в этот портал пройти? — недоверчиво протянул Фаттах, которому явно не было дела до разногласий наемника и князя Света.

— Почему любой? — не понял Торн. — С чего любой? Только служащий Вольных рот, да еще и увольнение охранению портальному надо показать.

Я намотал это на ус — дело хорошее: и столицу надо посмотреть, да и вообще…

— Седьмая рота, на построение! — раздался визг гоблина, и мы устремились на плац.

— Беспокойная, однако, жизнь у Вольных рот, — заметил я Фаттаху, когда мы вернулись из небольшого городка, который осадили на редкость страхолюдные твари, внешне напоминавшие крабов, но почему-то прямоходящие. Нам на пару с третьей ротой пришлось загонять их обратно в джунгли, и не скажу, что это было легко.

— Есть такое, — согласился Фаттах, доставая трубку и набивая ее табаком. — Зато опыт капает будь здоров как, я вот апнулся.

— Грац, — устало подмигнул ему я. — Все, я домой.

— Ну да, пять часов уже прошло, — видимо, посмотрел на внутренний интерфейсный таймер эльф и, поймав мой вопросительный взгляд, закатил глаза, показывая свое презрение к игроку, отлынивающему от изучения мануалов.

— Чтобы не получать замечания и не портить свою карму и репутацию в глазах начальства отряда, мало просто каждый день заходить в игру, — объяснил он мне. — Надо провести в ней не менее пяти часов. Будешь воевать, не будешь — не важно. Пять часов будь любезен отслужить.

Жесть какая-то. Я махнул рукой ему и бойцам, укладывающимся спать, и вышел из игры.

Следующие три дня для меня слились в один непрестанный бой. Мы возвращались в казарму, приходили за полчаса в себя и снова устремлялись на выручку терпящим бедствие местным жителям. Новые деревни, городки, поселения, один раз даже шахта. Звон клинков, указания командиров и монстры, монстры, монстры: зубастые, клыкастые, ядовитые, в чешуе, в панцирях, с рогами и без, серо-буро-малиновые и фиолетовые в крапинку. Босх нервно перекуривает за углом, наблюдая за фантазией художников, работавших над игрой.

Я отбивался и нападал, шел в атаку и отступал, ноги скользили по слизи ползучих гадов и спотыкались о трупы каких-то перевитых мускулами гиббонов в касках.

Я поднял свой уровень до пятьдесят пятого и, что приятно, увеличил до второго уровня одно из умений.

Еще я пару раз умер, что в одном из случаев меня крайне опечалило — клинок одноглазого и кривоногого разбойника нашел щель в моем доспехе в самом конце боя, причем я себя в нем показал неплохо и уже рассчитывал на хороший бонус. Увы и ах, накрылся мой бонус медным тазом. Разбойника же добил вездесущий Лейн.

Правда, маленько с этой потерей меня примирил тот факт, что в случае смерти в бою опыт, конечно, не начисляется, но зато и свой, ранее приобретенный опыт, я не теряю. Небольшая компенсация от разработчиков, чтобы люди не орали благим матом. Да вдобавок в случае смерти на поле боя можно было починиться у ротных оружейников бесплатно. Баланс, однако.

Когда в последней схватке я вышиб жизнь одной из последних здоровенных черепах, повадившейся в компании себе подобных с немалой скоростью и ловкостью, которые в этих существах и не заподозришь, таскать детей у жителей небольшой деревушки с непроизносимым названием, выскочило сообщение:

«Вы повысили активное умение „Кровоток“ до 2-го уровня. При применении есть возможность 60 % нанести противнику кровоточащую рану. Потеря жизненной силы противником — минус 11 единиц жизни в секунду в течение 1 минуты. Стоимость активации умения — 50 единиц маны. Время восстановления умения — 1 минута».

«Не зря на работу не пошел», — подумалось мне. По идее сегодня была среда, и мне надо было бы, конечно, находиться в редакции. Но начинать службу с замечаний мне тоже не хотелось, и вместо того, чтобы дать разгон сотрудникам, я все-таки рванул в расположение роты. «Хозяева не осудят, — рассудил я. — А пользу получить от этого можно немалую. Ну, хотя бы даже тем, что я открою на карте немало неизвестных мне раньше мест. Может, они потом и не понадобятся, но кто знает?».

По этой причине Вика получила исключительные полномочия и устное распоряжение все, что нужно, скинуть мне на почту. Поковырявшись утром в материалах, я что-то одобрил, что-то забраковал и, раздав кучу ценных указаний, которые, скорее всего, в лучшем случае были едва услышаны, рванул в родную уже казарму.

Посмотрев на карту, я понял, что был прав на все сто. Деревушка, где мы сейчас находились, была часах в двух-трех пешего хода от необходимой мне рощи, обозначенной красным пятном. Вот только имелись у меня серьезные сомнения в том, что я один сумею дойти до этой рощи, особенно если учесть ту вакханалию, в которой я уже четвертый день принимал непосредственное участие.

— Чего встал, орясина? — раздался визгливый голос Фалька. — Общий сбор объявлен для всех.

Мелкая погань усиленно портила мне жизнь, большей частью исподтишка. Гоблин усердно втолковывал Грохху, что я никудышный солдат, отпускал колкие шуточки в мой адрес на построении и даже толкнул меня в спину, когда мы клином врубились в толпу клыкастых существ с кабаньими мордами и серпообразными саблями. Я только чудом увернулся от клинка, который должен был перепахать мою грудь.

— Иду, не ори, — буркнул я ему в ответ и, не обращая внимания на его вопли о непочтительном отношении к ветерану Вольных рот, направился к своему десятку, по-прежнему состоящему из девяти бойцов. Никто не добавился, но и, к счастью, никто не выбыл.

— Хвала Чемошу, послезавтра увольнительная, — как всегда неторопливо сказал Лейн, стягивая кольчугу (я так понял, что иных доспехов в Пограничье не признают).

— Ты поаккуратнее с упоминанием ушедших богов, — негромко ответил ему Торн. — Тем более темных. Оно не запрещено, конечно, но все же поостерегся бы.

— Это у вас, на Западе, Чемош темный бог, — флегматично парировал Лейн. — А у нас в Пограничье его по-другому поминают, он многому нас научил и многим путь указал. Да и чего мне бояться — мне терять уже нечего, все, что могло, сгорело, и пепел по ветру развеялся.

Пинг и Понг сочувственно на него посмотрели и зашмыгали носами — эти парни были жутко сентиментальны. Притом в бою своими кривыми саблями (по две на брата) творили чудеса.

Я поставил себе на заметку, что с Лейном надо бы поговорить — и про Чемоша расспросить, и вообще понять, откуда этот мрачный воин идет и чем он дышит. Но сейчас спросил я про другое:

— Увольнительная? И прямо для всех? Мне она тоже положена? Я вроде седмицу еще даже не отслужил?

— А как же, — торопливо проговорил Торн, который, похоже, был рад сменить тему. — Это не важно, что неполная седмица. Увольнение для всех.

Выходной — это хорошо, это прямо-таки…

— Лейн, ты куда в увал-то? — спросил Понг.

— Да, куда? — поддержал его Пинг.

— Да никуда, — скрипнул лежаком следопыт. — Еще тащиться куда-то. Да и денег нет.

— Денег нет? Это хорошо.

— А мы в столицу, — похвастался Пинг. — К девкам!

— Точно-точно, — подхватил Понг. — К ним!

Торн скептически поглядел на них и посоветовал:

— Только вы хоть в этот раз все золото с собой не берите. А то опять потом горевать будете, что вас чем-то опоили и обобрали до нитки.

— Нет, не возьмем, все не возьмем. Немножко с собой возьмем, и все, — быстро проговорил Пинг, а Понг замотал головой.

— Я тоже никуда не пойду, — пробасил Ур. — По дому грустить буду.

Северянин все три дня выпытывал у меня подробности о своей родине, все, что я мог вспомнить и рассказать. Кстати, мой рейтинг в его глазах невероятно подрос, когда он прознал, что я знаком с самим кенигом Харальдом. Правда, в те времена, когда юный Ур покинул родные пенаты, Севером руководил Харальдов папаша, но это ничего не меняло. Узнав же о том, что я еще и спас кенигову дочку, Ур и вовсе стал смотреть на меня с глубочайшим почтением.

Я, правда, сам потом немного пожалел, что рассказал так много, и дело было вовсе не в Уре, человеке простодушном и прямом. Уже в конце рассказа я заметил, что к нашему разговору на редкость внимательно прислушивается Фаттах. Ну вот не люблю я любознательных и хитроумных игроков. Может, потому что сам такой? Оно, конечно, секретов особых в этом нет никаких, но все же…

— А ты куда? — поинтересовался я у Торна.

— Да тоже в Мейконг, вон, с Микосом и Гарроном. В банк надо зайти, золотишко положить, да и пивка попить.

Фаттах потянулся.

— Я с вами, — сказал он Торну. — Не был в Мейконге. Говорят, красивый город. Ты с нами? — Он взглянул на меня.

— Не-не, — замахал я руками. — На фиг. Передохну маленько от этих боев. К тому же вы наверняка с утра пораньше туда ломанетесь, а я выспаться хочу.

— Ну да, — подтвердил Торн. — Часиков в девять и пойдем.

Конечно, по-хорошему, надо было бы составить компанию моей роте и в четверг, но, во-первых, совсем на газету забивать нельзя, во-вторых, я и впрямь подустал от виртуальной мясорубки, и, в-третьих, Вика сказала мне, что ей звонил Зимин, интересовался, где меня носит, узнал, что, наверное, в игре, проговорил: «Ну-ну», — и повесил трубку.

Это меня немного напрягло, я поразмышлял на тему, позвонить барину сейчас или же сделать вид, что мне ничего не передали и не сообщили, счел второе более рациональным, тем более Зимин Вике и в самом деле никаких распоряжений не отдавал, и, успокоив душеньку подобными умозаключениями, отправился спать.

В редакции при входе в наше крыло меня буквально снес с ног суровый запах перегара. Я долго и внимательно изучал носатое лицо Юшкова, которое за последнее время слегка изменило цвет. Из нормального розово-бледного оно все больше становилось бордово-багряным, и причиной тому был не стыд, а спирт. Ну, или спиртосодержащие напитки.

— Вадь, — сказал я ему. — Ты это, давай заканчивай. Так, как пьют в спортивной редакции, ты все равно пить не сможешь. У них по этому делу чемпионство по Москве и области, за спиной у них — годы тренировок и соревнований. Ты рядом с ними не валялся даже.

— Валялся, — виновато пробурчал Юшков. — Вчера как раз. Водяра, видать, паленая была.

Он защепил пальцами хохолок черных волос надо лбом и виновато начал его мусолить.

— Это вообще не аргумент. Я тебе серьезно говорю: не закончишь бухать — выгоню на фиг. Виктория! — рявкнул я.

Вика подбежала ко мне и захлопала глазами, стараясь казаться глупее, чем была на самом деле.

— Вик, это твой косяк, — сурово сообщил ей я и ткнул пальцем в Юшкова. — Твой человек калдырит по-черному, ты на это не обращаешь внимания и не ставишь в известность меня. Поясни мне, почему так произошло?

— Я ему говорила, — опустила глаза в пол Вика. — Сто раз.

— Говорила, — благородно подтвердил Юшков. — Было такое. Сто раз.

— Да что вы как Пинг и Понг, в конце концов! — начал выходить из себя я.

— Какой пинг-понг? Чего опять пинг-понг! — заволновался Юшков. — Не мы тот стол в спортивной комнате сломали, я и Мамонту это говорил. Мы в тот день в «Баварии» зависали!

Дурдом. Он еще и инвентарь поломал…

— Зимин приехал! — влетела к нам Жанна, секретарь Мамонта. — К вам идет!

— Да твою же!.. — в сердцах высказался я. — Не было печали. Ген, — окликнул я Стройникова.

Тот подбежал ко мне.

— Окна открыть, этого в дальний угол, завалите папками за столом, и жвачки ему в рот напихай. Вика, Самошников — создавайте иллюзию деятельности. Я пойду пару минут выиграю.

Хорошо, что у нас здание не новое, коридоры длинные и широкие. Я встретил Зимина на максимально возможном дальнем расстоянии от родных пенатов.

— Максим Андрасович, какими судьбами? — изобразил я радость и удивление от случайной встречи. — У вас же вроде как планерка по утрам в четверг?

— Старик уехал, без него совещания не проводят, традиция, — хмуро сообщил мне Зимин. — И Кит с ним тоже укатил.

Ясно, хозяин не в духе. Уехал-то Кит, а не он. Беда. Быть мне нынче схваченным и от… Огребу, короче, я, похоже, сейчас.

— Может, чайку? — выдав всю возможную задушевность из своего голоса, поинтересовался у Зимина я. — Как мой дед говорил: «Замечаю, что от чаю много пользы получаю».

— Дед? — взглянул на меня думающий о чем-то своем Зимин. — Дед — это хорошо. Но с чаем погодим. У меня к тебе разговор есть.

— Как скажете, — немедленно подхватил я его деловой тон. — Тогда ко мне?

Все-таки не зря я тогда не разогнал своих опричников. В кабинете было немного прохладно, но зато запаха перегара практически не осталось. Из-за дальнего стола виднелась макушка Юшкова, остальные носились по редакции и изображали бурную деятельность.

Зимин в ответ на «здрасте» поприветствовал их кивком головы и прошел в мой кабинет. Я подмигнул Вике и проследовал за ним.

— Так, Киф, — уставился он на меня, сев за мой стол. — Ты меня расстроил, и сильно.

Я опешил. Интересно, чем это? Квест выполняю, газету выпускаю… Может, вчерашним прогулом? Так там вроде индульгенция — первым делом идут дриады, ну а вот статьи — они потом. Дикие отряды? Маловероятно…

— Не понял? — Зимин сузил глаза и уставился на меня.

— Нет, — вытянулся по стойке «смирно» я и стал поедать начальство глазами.

— Почему ты мне не сказал, с кем был во дворце Великого Фомора? Что кое-кто из игроков тоже принимал в этом участие?

Тьфу ты. Есть такое, и впрямь лоханулся. Не доложил я хозяину о моем помощнике в борьбе с ведьмой, запамятовал.

— Забыл, — абсолютно честно заявил я Зимину. — Правда забыл. Даже не столько забыл, сколько не сообразил, каюсь.

— Забыл он, — проворчал Зимин. — Не могу же я за всем один следить, понимаешь. Ты забыл, я не сразу узнал…

— А чего такого-то, он к Фомору вообще отношения не имеет, — удивился я. — Он ведьму на ноль множил, он и еще пара ребят. Эш и второй, как его…

— Хэл, — забарабанил пальцами по столу Зимин. — Тоже известная личность.

Надо же. Не подумал бы никогда. Ребята как ребята.

— Эх, — вздохнул Зимин. — Вот дать бы тебе в лоб разок, чтобы думать начинал, но не стану. Прямо привязался я к тебе как-то. И думать ведь умеешь, когда хочешь, — вон как с дорогой на Юг решил, молодец. Но чтобы впредь мигом соображал, когда и о чем мне докладывать, понятно?

— Не сомневайтесь, — заверил его я. — Не повторится. Не подведу.

— Да знаю, что не из умысла не сказал. Было бы по-другому, не я бы с тобой говорил, да и не здесь, — скривил рот Зимин.

Ох! Знать даже не хочу, кто и где у него с сотрудниками задушевные беседы ведет.

— Тут еще одно дело, — доверительно сказал ему я. — Тут кое-кто о моей профессии узнал. Ну, о газете то есть.

— Как-то день сегодня не задался, — пожаловался мне Зимин. — Кто? И откуда?

— Не поверите — мой кланлидер, Элина Мудрая. Она — уж так вышло — здесь, в реальности, сестрой Вики оказалась, — вытаращив глаза, поведал ему я. — Вот и признала меня на семейном ужине — внешность-то в игре я не менял. Ну, бывают такие совпадения, что поделаешь.

— И не такие бывают, — прищурился Зимин. — Сам знаю. Не думаю, что это проблема, надо будет ее навестить и проверить, и в самом ли деле она Мудрая. В игре, конечно.

Он, видимо, заметил искорку опасения за жизнь и здоровье Эли, мелькнувшую в моих глазах.

— Конечно, хорошо бы тебе внешность изменить в игре, но неразумно это уже. Репутация, то, се.

— Согласен, — кивнул я. — И у рыцарей, и на Севере. Да и вообще, попривык я к своему облику.

— Ладно, — встал из-за стола Зимин. — Поеду. Да, порадуй своих, вам сегодня зарплату привезут.

— Вот славно-то как! — потер руки я.

— Ой, ты не прибедняйся, — хмыкнул Зимин. — Только на ставках столько огреб, что тебе до зимы должно хватить. Да, вот еще что — Марина о тебе все время спрашивает.

— Какая Марина? — не понял я.

— Вежлева. Ох, Киф, ох, баловник! — погрозил он мне пальцем. — Доведут тебя девки до цугундера. Но тут вот что я думаю. Пригласи-ка ты ее на ужин. Да вот хоть бы даже в следующую среду возьми да и пригласи.

— Так это… — развел руками я, как бы говоря, что у меня Вика, газета, игра…

— Ну, я же не спать тебе с ней с ходу предлагаю, а просто поужинать. Стало быть, я ей сегодня и скажу… А почему, кстати, я? Сам сегодня ей позвони, вот тебе ее визитка, и пригласи в среду, часиков в семь вечера, в ресторан «Бочка Бахуса». У нас там кабинет свой выкуплен, посидите, поедите, поговорите… А тему для разговора я тебе в среду с утра и скажу. Ну так что?

— За казенный счет в дорогом ресторане с красивой женщиной время провести? — ухмыльнулся я. — Само собой.

— Молодец. — Зимин похлопал меня по плечу. — Не провожай меня.

Из шестого номера газеты «Вестник Файролла». «От главного редактора». «…И разумеется, мы будем по мере наших сил стараться делать так, чтобы газета была вам не только интересна, но и полезна, поскольку…». Статья «Алхимия. Сложно, но выгодно». «Самое трудное — это не раздобыть рецепт, не прокачать навык и не найти наставника. Сложнее всего — найти реагенты. Речь, разумеется, идет о редких зельях и порошках…». Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Клан „Глаза зверя“ распущен. Безуспешные попытки уничтожить Клаторнаха привели к кризису доверия рядовых членов клана к его руководству». «Клан „Ты меня уважаешь?“ совместно с кланом „Брат ты мне или не брат?“ устраивает в ближайшую субботу традиционный, уже третий праздник молодого вина. Как обычно, он совпадает с осенней порой, поскольку, как говорят лидеры кланов-организаторов: „Людям немножко грустно, надо немножко их веселить, да?“». «Массовой паникой закончился поход в лес группы новых игроков в Западном Нублэнде. При попытке выломать себе дубинки они подверглись нападению невероятно воинственного НПС. Как утверждал очевидец: „Он нас так отфигачил! Но не это страшно. По ходу, это был не просто лесник, это был Лев Толстой“. Администрацией игры проводится тестирование кодов, препятствующих входу в игру при наличии алкоголя или наркотиков в крови игрока». «Специальный корреспондент Старый Дервиш сообщает, что аналитики кланового альянса „Подгорные умельцы“ предсказывают понижение спроса на рынке артефактного холодного оружия в связи со слухами об изобретении дварфом Бертольдом Ши некоего порошка, не подверженного детонации от воздействия магического фона. Применим ли на полях сражений сей порошок — вот в чем вопрос…». «Читайте в следующем номере». «Личный транспорт. Очень дорого, но так удобно».

Глава 4, В которой герой понимает, что времени у него остается не так уж и много.

Есть такие люди, которые ужасно стесняются звонить другим малознакомым или вовсе не знакомым людям. И вот они зажимаются, по десять раз придумывают и продумывают сценарий разговора, оттягивают момент звонка и совершенно не пытаются понять то, что с той стороны телефона, вероятнее всего, находится абсолютно вменяемый и дружелюбный собеседник. Ну, как правило.

Слава богу, я не страдаю подобными комплексами, да и было бы это странно — при моей-то профессии. Ну а в разговорах с женщинами я, как незабвенный Остап Ибрагимович, вообще предпочитаю импровизацию и вдохновение — смысл готовиться, женщины ведь существа непредсказуемые и малопонятные.

— Алло, Марина?

Тон должен быть не развязный, но располагающий к себе. Мы не настолько знакомы, чтобы добавлять в него интимные нотки, но при этом кое-кто кое-кому кое-что задолжал, и, надеюсь, этот кое-кто помнит об этом.

— А-а-а, мой рыцарь в сияющих доспехах, чье копье принесло мне удачу, — игривости в меру, и таки да, она помнит о своем долге. «Мой». Благоприятный признак.

— Ну, какой я рыцарь, — а вот и время шутки пришло. — Так, Санчо Панса при доблестном фон Рихтере.

— Ой, да ты прямо сама скромность. — Слова сопроводил смех. Однако следишь ты за мной, раз имя фон Рихтера тебе известно. Хотя, с другой стороны, Гунтер участвовал в той мясорубке на берегу, поди такое забудь. — Так чем моя скромная, застенчивая и практически девственная особа может помочь любимцу небожителей?

Ох, чую, что если, не дай бог, я с ней сойдусь, так надо будет держать востро не только ухо, но и все остальные части тела. А Вику от греха выслать куда-нибудь за Уральский хребет, поскольку сожрет Марина ее и косточек не выплюнет при малейших признаках конкуренции. Ох, ловка, ох, умна! Ох, опасна!

— Да вот, я и спать не могу, я и жрать не могу, — сделал я голос скрипучим и старческим, изображая Бабу-ягу из старинного фильма.

— Никак обидела чем? — все тем же хрустальным смехом плеснуло мне в уши.

— Нет еще. — Я вернулся к своему обычному голосу. — Но обидите, если откажетесь со мной отужинать.

— Прямо вот обижу?

— Прямо вот навеки.

— Ну нет, такого я не допущу. А куда кушать пойдем? Я в чебуречную ни ногой, — в голос вплелись избалованно-капризные нотки пресыщенной стервочки. В компании со словом «чебуречная» это звучало убийственно. Вежлева явно пробовала меня на зубок.

— Чебуречная? Да бог с вами, откуда у меня такие деньги? Я в пельменную вас хотел зазвать, пельмени — они куда дешевле чебуреков.

— Ну, тогда я спокойна за свой желудок. А если вы мне еще и кофе купите со сгущенкой — так это вообще праздник будет какой-то.

— Кофе? Хм… — Я помолчал и позвенел в трубку мелочью, спешно вынутой из кармана. — Ну кофе так кофе. В следующую среду я буду ждать вас у выхода из конторы. Часиков в семь.

— Надеюсь, у вас крепкий велосипед? Выдержит двоих? — Обеспокоенность в голосе Марины была настолько неподдельной, что я проникся.

— Я накачаю колеса и проверю раму, — заверил я ее.

— Тогда до следующей среды. А я вас точно узнаю?

— Я буду в валенках и с цветком в руках.

И тут она повесила трубку. Н-да, это не женщина. Это мечта самоубийцы-экстремала и прыщавого старшеклассника одновременно. Умная, красивая, опытная, успешная и опасная. Причем опасная в первую очередь.

— А я вот не слишком люблю пельмени, они очень вредны для фигуры. И я не видела у тебя дома валенок, надо, наверное, сходить купить, — раздался голос от двери. Там стояла Вика, бледная, с решительно сжатыми губами.

— Я тоже пельмени не люблю, причем давно, — заверил я ее. — Я их столько съел за последние годы, что мне о них и думать-то противно.

— Но ты же с кем-то собираешься их есть в следующую среду?

— Это шутливый разговор. Никаких пельменных, конечно, не будет, — заверил я ее.

— А ужин? Ты же договаривался с кем-то!

— А вот ужин будет, — не стал врать я. — Вика, давай так. Я не стану от тебя скрывать, что время от времени я, возможно, куда-то буду ходить с разными людьми, в том числе и с дамами. Но при этом ты должна четко различать: сходить поесть и побеседовать о деле и жить вместе — это не просто разные вещи. Это совершенно разные вещи. Да, я иду ужинать с Вежлевой, но это просто ужин, и не более того. И давай еще раз и навсегда договоримся о том, что мы худо-бедно верим друг другу, иначе фигня может выйти, чего мне вот уж точно не надо. Вообще странно, что мне надо это тебе объяснять, ты же взрослая девочка.

Вика кивнула и вышла из моего кабинета.

Надо отметить, что с самообладанием у нее все в порядке. И по дороге домой, да и дома она держалась так, будто ничего и не было. Хотя, может, ей и на самом деле все было по барабану? Или правда поняла?

Я заметил интересную штуку — всякий раз, когда я входил в игру, все заботы реальной жизни как будто мигом какая-то метла выметала из головы. Любопытно — это штучки программы, забавляющейся с психикой, или просто одни проблемы автоматически безусловные рефлексы подменяют другими, сообразно месту пребывания?

Не знаю, что из этого правда, но факт есть факт — как только я оказался на плацу, все мысли о хмурой Вике, которая ни свет ни заря смылась на работу с какими-то ну очень красными глазами, о Вежлевой, женщине с грацией, красотой и повадками эфы, о Зимине, которого вообще непонятно какая муха укусила, вылетели из головы, сменившись мыслями о том, что сегодня, если все будет нормально, я узнаю свое последнее задание. Ну, будем надеяться, что последнее.

В казарме было почти пусто, как я и рассчитывал. Все умотали в Мейконг, кроме Лейна, валявшегося на койке, и Ура, который точил здоровенный боевой топор.

— Привет, парни. — Я помахал им рукой. — Скучаете?

— Здорово. — Ур посмотрел на меня со своей детской улыбкой. — А чего ж еще делать? Денег нету, все в прошлый раз спустил на девок, да еще у Торна в счет будущего жалованья назанимал.

Лейн же просто промолчал.

— Парни, есть дело, на котором можно подзаработать, — сообщил я им проникновенно.

— Что за дело? — подал голос Лейн. Ур отложил точило в сторону.

— Ничего особенного, хотя, конечно, кое-какой риск есть. Но только давайте так — это между нами.

— Тебе повезло. — Лейн приподнялся на лежанке и спрыгнул с нее вниз. — Ты имеешь дело с двумя наиболее неразговорчивыми людьми нашего десятка. Ближе к делу.

— Помните, позавчера мы деревеньку от черепах защищали? Ну, тех, что бегали как кони?

— Было дело, помню, — подтвердил Лейн.

— Так вот, в паре-тройке часов пути оттуда есть рощица, в которой растут дивной красоты цветы. Мне бы их нарвать.

Ур хлопал глазами, пытаясь осознать, на кой мне сдались цветы, причем именно из той рощи. Лейн же, сощурив глаза, внимательно смотрел на меня.

— Цветы, значит, — медленно протянул он. — А почему именно оттуда?

— Ну, вот такая прихоть. Там такие цветы растут, которых нигде больше нет. Хочу одной даме их подарить, на предмет ее благосклонности ко мне.

Я видел, что Лейн мне не верит напрочь, ни единому слову, и прикидывает — послать меня сразу и резко или не торопясь и по-родственному. Да я и сам знал, что несу полную чушь, но знал также, что парням нужен формальный повод для того, чтобы взять с меня деньги за оказанную услугу. Почему бы не этот?

— По шестьсот золотых каждому, — немедленно предложил я.

— Шестьсот! — ухнул Ур. — Лейн, да Нидхегг с ним, ну нужны ему какие-то там цветы — пусть его. Время десять, еще успеем и туда-обратно смотаться, и в Мейконге поддать, и с девками покуролесить.

— Портал с меня, — тут же закрепил успех я. — Как до рощи дойдем — сразу можете отправляться в Мейконг.

— Темнишь ты, парень, — криво улыбнулся Лейн. — Но у нас, в Пограничье, не принято лезть в чужие тайны, особенно если неплохо платят, так что мне нет дела до твоих секретов. Коли ты готов выложить ту сумму, что озвучил, — я с тобой.

— И я. — Ур встал со стула. — Вообще без вопросов.

— Кстати, о вопросах. Еще одна просьба, причем большая. — Я приобнял их за плечи. — Надо, чтобы никто не знал, куда мы ходили и зачем. Скажем так, мы вообще никуда вместе не ходили. Если что, я просто дал вам денег в долг — и все. И то лишь тогда говорите, если кто-то у вас об этом спросит. Договорились?

Лейн кивнул, Ур ухмыльнулся. После оба стали торопливо собираться, натягивая снаряжение и затягивая пояса.

— Дорогу знаешь? — между делом спросил меня Лейн.

— Направление знаю. А ты в тех местах не бывал?

— Да тут все места одинаковые — джунгли да саванны, змеи да крокодилы, — флегматично заметил Лейн, проверяя, легко ли выходит из ножен меч. — Не бойся, дойдем.

— Если с кем и дойдем, так это с ним, — подтвердил мне северянин. — Лейн — следопыт, да еще какой. Он любого врага, любую опасность за милю чует. Они в Пограничье все такие, а этот еще и из лучших. Да и не странно это, он же…

— Ур, ты кинжал взял? — перебил его Лейн.

Северянин осекся, виновато посмотрел на следопыта и начал проверять снаряжение на поясе.

Интересно все же, кто этот Лейн?

— Мы готовы. — Лейн не стал комментировать высказывание северянина, более того, сделал вид, что Ур совершенно ничего не сказал. — Только давай так — деньги вперед. Может случиться, что тебя убьют — а смерть в джунглях бывает непредсказуема и молниеносна, — и тогда мы ничего не получим, а это не совсем честно и очень досадно. Если убьют нас, тогда заберешь их обратно, но вряд ли мы за это на тебя обидимся.

Я согласно кивнул и достал из сумки золото.

Деревенька жила своей незамысловатой жизнью, и на нас никто даже не обратил внимания. Оно и понятно. Когда нападают: «Спаси, солдат!» А когда все тихо и мирно, так и воды напиться не предложат.

— Куда? — деловито спросил Лейн.

Я сверился с картой и ткнул пальцем на запад.

— Идем за мной, можно не след в след, но и не растягивайтесь. Подниму руку — стоим, опущу — идем, — отдавал Лейн короткие команды, причем тоном человека, который привык, что ему подчиняются без вопросов и возражений. Мы с Уром слушали и кивали. — Раз в десять минут сверяем направление, чтобы понапрасну ноги не глушить. Если мечами позвенеть придется — позвеним. Ну все, за мной.

И легким движением Лейн ввинтился в зеленую стену листвы.

— Следопыт! — уважительно пробасил Ур и последовал за ним. Я вздохнул и быстро двинулся в ту же сторону — в этих переплетениях лиан и кустов отстать от шустрого Лейна было невероятно просто.

Скажу вам честно: мне Юг был не по душе. Следуя за широченной спиной Ура, я с затаенной печалью вспоминал холмы и равнины Севера, серовато-синее небо и волны холодного моря. И чего-то так я растрогался, вспоминая недавние приключения, что прозевал и поднятую руку Лейна, и остановившегося Ура и врубился носом в кирасу северянина.

— Тш-ш-ш, — сделал страшные глаза Лейн и поманил меня рукой к себе.

Я, ступая по возможности тише, подошел к нему и опасливо прошептал:

— Чего?

Следопыт молча кивнул подбородком влево: мол, смотри. Что я и сделал.

По тропе, которая была шагах в десяти от нас, шел отряд каких-то людей, причем выглядели они как минимум страшновато — драная одежда, серо-смуглые тела под ней, разномастное вооружение и лица, на которые белой краской нанесен рисунок черепа. Идут молча, ни слов, ни шуток, ни песен, при этом как-то странно раскачиваясь и вихляя. Просто идут — и все. Впереди, надо думать, командир, и судя по всему боевой. Голова скрыта под серой от грязи повязкой, рукав весь кровищей перемазан — то ли своей, то ли чужой, да еще, похоже, и рана где-то открылась, поскольку на траве за ним оставался кровавый след.

Один из них обернулся в нашу сторону, и меня всего аж передернуло — глаза мутные, без зрачков, страшные, ноздри рваные, ошметками висят, и зубы во рту гнилые, но явно острые, прямо как иголки. Он повел своим носом, и я почувствовал, как напряглись мускулы Лейна.

Серокожий постоял секунду и, раскачиваясь, двинулся дальше. Сзади выдохнул Ур, Лейн ослабил пальцы на рукояти меча.

Скажу честно — ощущения были вроде тех, когда я темных дварфов в пещерах увидел. Умеют тут страху нагонять, ничего не скажешь.

Через несколько минут жуткий отряд скрылся за поворотом, и я шепотом спросил у Лейна:

— Это кто?

— Это? Может, сумеси, может, канаанцы. Я их не сильно различаю, — лаконично ответил следопыт.

— Это хороший ответ, но я ничего не понял. Я на Юге недавно. — Я понял, что Лейн не дуркует, он дал, по его мнению, достаточно развернутое объяснение.

— Здесь, в этой части Юга, живет много племен. Они почти все мирные. Это землепашцы и скотоводы, люди и нелюди, которые не любят и не хотят воевать. Не их это — война, кровь, пожары и прочие мужские забавы. Но еще есть, точнее, было несколько племен, которые, напротив, всегда тянулись к воинским радостям и не хотели работать на земле. Они все время пытались начать войну, не важно, с кем, и не важно, из-за чего. Когда-то очень давно они в очередной раз вырезали очередное племя, и это взорвало терпение кого-то из миролюбивых местных богов, может, благостного Нарата или сердобольной Фелостеи, и этот бог проклял все воинственные племена Юга и, до кучи, изъял из их тел души. Вот с тех пор они бродят не живыми и не мертвыми по тропам Юга, без особых шансов найти хоть какое-нибудь пристанище и спасение от проклятия. Идут и идут, и нет им покоя ни ночью ни днем. И спасения нет у того, кто им на дороге попадется, — нежилец он более. Для них живой — как тряпка для быка.

— Я слышал, тело они съедают, а душу уносят с собой, — опасливо прошептал Ур.

— Враки, — заявил Лейн. — На кой им твоя душа, когда у них и своей-то нет? Вот что сожрут, это да, я про это тоже слышал. Ладно, пошли, пока еще кого не принесло.

— А они только по дорогам ходят или и по джунглям тоже? — полюбопытствовал я у Лейна.

— Я видел их только на тропах в джунглях, — немного подумав, ответил Лейн. — Но вообще в этих местах можно ожидать чего угодно. Это древняя земля с очень древними страхами.

Насчет двух-трех часов я погорячился. Солнце уже потихоньку начало валиться к западу, когда я наконец увидел искомую мной рощу. Ну как рощу? Десятка три пальм и много травы. Но это точно была она — если, конечно, карта не врет.

Слава небесам, клинки обнажать ни разу не пришлось: джунгли как вымерли, и, кроме живой природы, — ни одного врага. Даже странно. Хотя у меня по этому поводу ни к кому претензий не было.

— Ну, все, — остановил я Лейна. — Мы пришли. Держи свиток, как я и обещал. Пользоваться умеешь?

Следопыт скептически улыбнулся и умело развернул портал.

— Точно больше помощь не нужна? — поинтересовался он у меня, и Ур кивнул, соглашаясь с его вопросом.

— Точно, — заверил я их. — И еще раз напоминаю — мы никуда с вами не ходили, и вообще вы меня сегодня даже не видели.

Портал сверкнул и потух. Я опасливо огляделся — джунгли по какой-то причине наводили на меня страх, пусть и не сильный, но ощутимый. Неуверенно я себя чувствовал, когда не знал, что скрывается в листве в пяти шагах от меня и вообще скрывается ли там что-либо.

По возможности быстро я вбежал в пальмовую рощу и негромко сказал:

— Идрисса, ты где? Давай выходи, мне здесь до темноты торчать неохота. Больно тут места нехорошие.

Сверху раздалось шуршание, на меня посыпался какой-то мусор, потом свалилась высохшая банановая кожура и здоровенный пальмовый лист.

— А ты кто такой? — Писклявый голос исходил тоже сверху.

Я задрал голову и увидел обезьянью мордочку, совершенно не похожую на человеческую. Дриада-обезьянка глазела на меня, просунувшись сквозь здоровенные пальмовые листья. Эк довели беднягу. В сестрах ее хоть что-то мизерное еще оставалось от былой красоты или от человека, здесь же…

— Кто? — Я глубоко вздохнул. — Я твой спаситель и по совместительству великомученик. Меня твои сестры прислали.

— Серьезно? — Личико расплылось в улыбке. — Ты — тот самый?

— Ну, насчет тот или не тот — не знаю, но трем твоим родственницам уже помог. И тебе помогу. Наверное.

Учитывая замороченность последнего задания с Фомором, я уже ни в чем не был уверен.

Маленькая фигурка шустро и с невероятной ловкостью спустилась по стволу пальмы, подбежала ко мне и обняла. Росточек у нее был совсем невелик, и она уткнулась носом мне в ляжку.

«Вы выполнили скрытое задание „Найти Идриссу Южную“. Данное задание является частью скрытых заданий „Дети богини“. Награды за задание: 8500 опыта; элитный предмет на выбор; свиток с одноразовым заклинанием — вариативно; возможность получения 4-го задания из цепочки „Дети богини“».

Бам!

«Вами получен уровень 56! Доступных для распределения баллов: 5».

Растем. Уже пятьдесят шестой.

— Как фе я рада! — сообщила мне дриада в ногу, не расцепляя рук. — Я уфе и фдать перефтала.

— Ну, это ты зря. И ждать зря перестала, и ногу мне мусолишь тоже зря, я в этих портках целый день по джунглям мотался, — тактично сказал я Идриссе. — Да не плачь ты, все нормально будет.

— Ох, воин! — Дриада отцепилась от моих штанов, вытерла лицо и, о чем-то на секунду задумавшись, подняла лапку. — Надо тебе что-нибудь подарить. В честь знакомства и твоего прихода ко мне.

Она шустро подбежала к своей пальме и начала рыть ямку у ее основания.

— Где-то тут прятала тогда, тут… — приговаривала она, время от времени отплевываясь от песка, попадающего ей в рот. — Вот они!

Она подбежала ко мне, держа в руке, на ладошке, перстень и серьгу.

— Они непростые, магические. Один из предметов принадлежал великому королю и помогал ему в ратных делах, другой — великой магичке, она с ним таких дел натворила, что джунгли в себя еще лет сто потом приходили. Я понимаю, ты воин, тебе бы предмет короля себе взять, но вот что из этого кому принадлежало — не помню, давно это было. Так что ты выбирай сам. Если повезет — угадаешь, ну а если нет — значит, нет.

Елки, пятьдесят на пятьдесят. Ладно, повезет — буду сам носить, нет — на аукцион сдам, благо, элитки всегда в цене. По идее королю кольцо принадлежит, серьга — это как-то не по-королевски.

— Перстень возьму, — сказал я дриаде.

Она тут же второй лапкой подхватила украшение и протянула его мне.

«Перстень сна разума. +35 к интеллекту; +29 к мудрости; +12 % к шансу восстановления маны после произнесенного заклинания; +3 % к скорости прокачки классовых умений; +7 % к вероятности того, что направленное в вас заклинание не причинит вам вреда. Прочность — 580 из 600. Ограничения к классовому использованию перстня — только маги. Минимальный уровень для использования — 75».

Неплохой перстенек. Жаль, не в коня корм. Эх, не угадал, обидно. Но ничего, такое и продать не зазорно, да и, скорее всего, выйдет не безвыгодно.

— Не то, не угадал, — пропищала Идрисса. — Не грусти. Держи вот еще.

Она потянула мне свиток.

— Спасибо тебе, — от души сказал я маленькой хранительнице, отправляя и перстень, и свиток в сумку и жалея, что у меня нет яблока. Эта дриада мне чем-то понравилась. — Скажи, что я могу для тебя сделать?

— Ты можешь меня освободить, — сказала дриада, присаживаясь на корень. — И когда ты это сделаешь, я скажу тебе, что делать дальше.

— Будет еще «дальше»? — Я, конечно, понимал, что с освобождением дриад все не закончится, да и говорила мне об этом еще давным-давно самая первая из них, но все равно так хотелось верить, что финиш близок.

— Конечно будет, — сморщила личико Идрисса. — Но там потом уже несложно.

Знаем мы ваше «несложно». Вам сидеть под корнями да на пальмах — это да, это несложно. А я ноги до подмышек стирай и мозг выворачивай…

— Ладно, потом будет потом, — выставил я перед собой руки. — Ты про себя расскажи, чем тебе помочь.

— Мне нужен гонг, — захлопала глазами дриада. — Гонг богини.

«Вам доступно скрытое задание „Гонг богини“. Данное задание является 4-м в цепочке скрытых заданий „Дети богини“. Условие 1-й части задания — добыть 3 ключа: Ключ храбрости, Ключ хитрости, Ключ разума, спрятанные в древние времена в 3 заброшенных храмах. Условие 2-й части задания — добыть и принести Идриссе Южной уникальный предмет „Гонг богини“, сокрытый в проклятом храме Обезьяньего царя. Расположение храма откроется на карте лишь после прохождения 1-й части задания».

Ничего себе. Тут еще и дополнительные условия какие-то. Намудрила богиня с этой Идриссой, как я погляжу.

«1-я часть квеста предназначена для одиночного выполнения. Игрок вправе пользоваться сторонней помощью по дороге к каждому из храмов, но в храм должен входить только он. В противном случае квест будет считаться проваленным. 2-я часть квеста может быть пройдена с посторонней помощью. В случае одиночного прохождения игроком может быть получен дополнительный бонус. Награды за задание: 20 000 опыта; сетовый предмет, соответствующий классу героя, — на выбор; уникальное активное умение, соответствующее классу героя, — вариативно; уникальное пассивное умение, соответствующее классу героя, — вариативно; +10 % к мане. Возможность получения 5-го задания из цепочки „Дети богини“. Принять?».

— А Паспарту мне в комплекте выдадут? — устало спросил я Идриссу.

— Какую Паспарту? — удивленно уставилась на меня дриада.

— Не какую, а какого, — ответил ей я. — Маленького, в матросской форме. Чтобы пальцы растопыривал, когда я ключи добывать буду. Мы ж, как выяснилось, в форте Боярд.

— Я ничего не поняла, — честно сказала мне дриада. — Но у меня этого Паспарту нету. А без него никак?

— Ох. Без него, конечно, трудновато будет, — вздохнул я. — Но попробую справиться.

Я подтвердил принятие квеста и сразу открыл карту. Один из храмов был в зоне доступа — неподалеку от него мы зачищали какой-то населенный пункт. Стало быть, туда и направлюсь в первую очередь. Второй и третий храмы пока были недоступны — они находились вдалеке от проложенных мной маршрутов, но с учетом того, насколько часто мы мчимся кого-то защищать, это был всего лишь вопрос времени. Хотя и со временем у меня было негусто — оно уже начинало поджимать. Меня ждали на болотах Запада, и это тоже следовало принимать во внимание.

Дриада радостно плясала какой-то дикий танец, взвизгивая и хлопая в ладоши. Вид этой незамысловатой радости заставил меня улыбнуться — хоть кому-то сейчас хорошо.

— Ладно, Идрисса, пойду я. — Я подмигнул дриаде. — Жди меня, и я вернусь.

— Я буду, я очень буду. — Обезьянье личико посерьезнело. — От того, выполнишь ты это задание или нет, зависит не только моя жизнь и жизнь моих сестер. От этого зависит нечто большее.

— И что? — полюбопытствовал я, догадываясь об ответе.

— Узнаешь, когда принесешь гонг, — ожидаемо обломала меня Идрисса. — И не раньше. А скорее всего, и еще позже.

Я помахал ей рукой и открыл портал в расположение роты. Пойду схожу в Мейконг, посмотрю на тамошние красоты, а перед этим заодно гляну на стационарный портал. И еще надо увольнительную получить, а то ведь не пустят…

Глава 5, В которой герой посещает Мейконг.

При словах «стационарный портал» мне рисовалось нечто глобальное, эдакая синяя бездна с белыми всполохами, закованная в мрамор, и все это стоит на огромном постаменте с белыми ступенями и начищенными до блеска медными фигулинами по бокам. И еще караул из четырех ветеранов Диких отрядов в блестящих доспехах и с мечами наголо.

Ну да, конечно. После посещения канцелярии Вольных рот, где мне вручили маленькую бумажку с текстом: «Хейген, боец седьмой ВР. Не врет», — печатью и проставленной сегодняшней датой: «13 багрянца 9583 года от Сотворения Файролла» (каково, а?), — я двинулся в указанном канцеляристом направлении. Все, что я увидел, — это табуретка, ржавый кругляш со створками и какой-то штукенцией, торчащей сбоку, и сонный воин, стоящий рядом со всем этим монументальным сооружением.

— Боец, — окликнул я его. — А где портал? Только не говори, что это он.

— Он и есть, — зевнул во всю пасть солдат. — Бумажку покажи, а то знаю я вас.

— Держи, — протянул я служивому увольнительную и поинтересовался: — А я точно в Мейконг через него попаду?

— А ты куда попасть еще думаешь? — лениво ухмыльнулся привратник. — В салон матушки Филд в Эйгене?

— Да тут такое дело… — слегка замялся я. — Я ж там, в Мейконге, до этого не был, а в места, где ты не был…

— Все понятно. Не пыли. Попадешь ты в Мейконг, как и полагается. Портал этот постоянный, пользуешься ты им с разрешения владельца, так что куда надо — туда и перенесешься. На, держи свою бумажку и проходи, не задерживай. Вон, на табуретку лезь и ныряй, как я рычаг нажму.

Я вскарабкался на табуретку, солдат нажал штукенцию, оказавшуюся рычагом, раздался скрежет, створки раздвинулись, и я ввалился в синеву портала. Что странно — с какими-то красными прожилками. Хотя… портал стационарный, казенный, может, так и надо?

«Добро пожаловать в Мейконг, столицу Южных пределов. Мейконг, истинная жемчужина Юга, славится во всех частях света своей красотой, гостеприимством и безопасностью. Город был основан в те времена, когда…».

Когда я только попал в игру, то с удовольствием читал все эти забавные побасенки о местных достопримечательностях, ну, когда мне это позволяли сделать обстоятельства. Со временем это чтиво приелось, видимо, все хорошо в меру. Ну древний, ну легендарный — и чего?

Но город и впрямь был красив. Белые дома устремлялись острошпильными башнями прямиком в прозрачно-синее небо. Крики чаек и легкий бриз, доносящий до меня терпкий запах, говорили о том, что где-то рядом море. Шум множества людей, обычный для больших городов, звучал как-то мягко, отдаленно и приглушенно, не вызывая раздражения. Причем, что странно, я был уверен, что портал ведет на какую-нибудь площадь или, к примеру, к пивной, а может, и к веселому дому с грудастыми девчонками всех цветов и размеров. Но нет, я вывалился в пыль совершенно пустынного переулка. Ни одного человека в поле зрения, и все дома закрыты, а некоторые даже заколочены.

— Сагиб, не желаешь купить ручную змею? — раздался у меня за спиной звонкий девчоночий голос.

— Какую змею? — повернулся я, отвечая, и немедленно отпрыгнул в сторону, инстинктивно хватаясь за меч.

На ступеньках заколоченного дома сидела девчушка лет восьми, с черными косичками, веселыми зелеными глазами и носом, густо обсыпанным веснушками. Всем бы славная девчушка, кабы не ее компания — неимоверно здоровенная и, судя по клыкам, с которых сочилась некая зеленоватая жидкость, явно ядовитая змеюка, обвившая тоненькую ручку и тело девочки. В этом бело-зеленом гаде было метража больше, чем в моей комнате. Вообще непонятно, как девчушка не падает под его тяжестью.

— Это Апофсс, — пояснила, улыбаясь, девчонка. — Он умный, просто так кусать не будет. Мы давно здесь ждем, я его для вас принесла. Вы его себе возьмите, он вам верно служить будет.

Змеюка зашипела, как будто подтверждая ее слова.

— Ну да, — промычал я, вытирая пот со лба. — Вот только понять бы, что для него является основанием для укуса…

— Ваша команда, сагиб. Вы говорите ему: «Апофсс, вон тот человек — враг». И Апофсс выполнит вашу команду, убив вашего врага.

Полезная, конечно, тварюга, но сама мысль о том, что я вот с этим буду таскаться по Файроллу, вогнала меня в холодный пот. Я достал золотую монетку и бросил ее девчушке.

— Вот тебе денежка, ты ее возьми, купи себе, чего захочешь. А Апофсса своего себе оставь, мне он без надобности. Тебя как зовут?

— Пауни. — Девчушка улыбнулась щербатым ртом. — Может, все же возьмешь его себе, а? Он славный и наверняка тебе пригодится.

— Нет, милая, мне не надо. — Я очень решительно махнул рукой, чем спровоцировал очередное «ш-ш-ш» столь славного и полезного змея. И страшного, как моя жизнь.

— Я в том доме живу. — Пауни ткнула пальцем в небольшой домик в конце улицы. — Если передумаешь — заходи. И не пугайся, когда войдешь: Апофсс у меня не один на воспитании. Там тебя никто не тронет.

«Скорее руку себе отгрызу, чем зайду», — подумал я, но вслух этого не сказал, а просто улыбнулся девочке, присевшей на ступеньках и играющей со змеей как с каким-то домашним безобидным зверьком.

— Эй, путник, — услышал я снова ее голос, когда отошел шагов на пять. — Постой.

Я обернулся.

— Ты был добр ко мне, и я не могу оставить тебя без подарка, ведь и добро, и зло требуют ответных даров. — Девочка сплетала фразы на редкость складно для своего возраста. Я встретился с ней глазами и слегка оторопел. Куда девалась изумрудная зелень? Сейчас в них плескалась тьма без начала и конца. — Если тебе не нужен постоянный преданный слуга, то возьми хотя бы этот талисман и носи его с собой. Мне бы хотелось, чтобы он был у тебя.

Апофсс соскользнул с руки девочки… Хотя девочка ли это? С такими-то глазами…

В пасти змеи был зажат между двумя клыками какой-то предмет. В долю секунды скользнув ко мне, Апофсс невероятно ловко поднялся на хвосте, и его пасть замаячила на уровне моих глаз.

— Бери-бери, воин. Думаю, что рано или поздно тебе будет очень нужен этот талисман.

Это был чей угодно смех, только не маленькой девочки. В нем слышалось удовлетворение от хорошо выполненной работы и уверенность в сделанном деле.

Я завороженно выставил ладонь, и Апофсс уронил в нее маленькую, но очень тяжелую фигурку змеи, сделанную с невероятным реализмом.

Я поднял глаза от подарка и увидел совершенно пустой переулок. Только след в пыли говорил о том, что мгновение назад здесь ползла огромная змея. Впрочем, подувший ветер завертел клубы пыли, и это подтверждение того, что я не рехнулся, исчезло, как будто его и не было.

«Верный слуга бога. Уникальный предмет, существующий в единственном экземпляре. Позволяет 1 раз призвать на помощь 1 из верных слуг богини Тиамы. Ограничения — призывающий не должен быть в состоянии вражды со служителями темных богов или с самими темными богами. В противном случае призванный слуга Тиамы может поразить призывающего, а по слухам, его яд способен убить любое существо в пределах Файролла. Использование — для призыва слуги Тиамы необходимо зажать талисман в ладони и произнести: „Слуга, явись“. Затем вы указываете пришедшему слуге Тиамы его цель и говорите: „Убей“. Украсть, потерять, сломать, продать — невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря».

Ну ни фига себе. Это с кем я только что говорил-то? И с какого перепугу? Ничего не понимаю, кроме того, что, похоже, у меня добавилась еще одна головная боль, поскольку меня в очередной раз пытаются разыграть втемную.

Я убрал статуэтку в сумку и пошел прочь из этого странного переулка, в котором, кроме ветра, так никто больше и не появился.

А город все-таки был очень красивый. Тут смешалось сразу несколько видов архитектуры, и круглые индуистские мотивы соседствовали отчего-то со строгим викторианским стилем. Логики никакой, но красиво.

Через полчаса неторопливого хождения по площадям, улицам и переулкам я вышел на портовую набережную.

— Хейген, ты здесь откуда? — Кто-то врезался в меня и радостно чмокнул в щеку.

— Гуляю я, — осторожно ответил я, всерьез задумавшись о том, что в игре ошивается неимоверная куча народу, но почему-то именно на мою голову сыплются всякие непонятные девочки и какие-то довольно странные случайные встречи.

— А я думала, что ты на Севере, — продолжила на редкость веселая сегодня Милли Ре. — Ты ж там вроде хотел капитально зависнуть?

— Там холодно, и с репутацией засада, без нее никуда, — небрежно ответил ей я. — Ты тут какими судьбами?

— Что значит — какими? — удивилась Милли. — Тут же верфи. Корабли мы тут строим, Великую Армаду готовим. Я здесь минимум раз в неделю бываю, а то и чаще. А сегодня вообще особый день — корабль со стапелей спускать будут. Все руководство клана тут.

О-о-о… Надо валить отсюда. Где руководство клана, там и приглашенные гости. А кто первый гость, мне и гадать не приходится. Если даже и не позовут, она сама напросится.

— Нет ее сегодня, это дело внутриклановое, — верно истолковала Милли мое помрачневшее лицо. — Да и вообще ее что-то не видать в последнее время. Слушай, ну если тебя так корежит в этом твоем клане, так в чем дело? Свалил бы давно оттуда, и всех делов. У нас тебя с распростертыми объятиями встретят.

— Кабы все было так просто, — печально сказал я.

— Ой, только не надо усложнять, — замахала руками Милли. — Впрочем, не важно. Пошли скорее.

— Куда? — не понял я.

— Не тормози, парниша. Корабль сейчас в воду плюхнется, пропустим же самое интересное.

Она схватила меня за руку и потащила сквозь довольно плотную толпу зевак, игроков и НПС, которые собрались посмотреть на спуск корабля.

Милли двигалась довольно быстро и активно, я мчался за ней, поскольку руку мою она так и не выпустила. В результате пред светлые очи Седой Ведьмы, которая вместе со своей свитой стояла на небольшом, но довольно высоком деревянном помосте, я предстал запыхавшийся и растрепанный.

— Ба-а-а, — заулыбалась она, увидев нас. — Это откуда к нам такого красивого юношу занесло? Каким это ветром?

— Здрасте, — заулыбался ей я.

— Вот, на пристани нашла, — звонко сообщила Милли Ре. — Пусть тоже на спуск «Арминстрада» посмотрит вблизи, не каждый день такое событие бывает все-таки.

— Да кто же против? — махнула рукой Ведьма.

Раздался скрежет, что-то загромыхало, и через минуту послышался громкий «плюх». Толпа на пристани радостно заорала.

— Не поняла? — с недоумением обвела присутствующих глазами Седая Ведьма.

Седрик Секира внезапно захохотал, хлопая себя руками по ляжкам. Вслед за ним засмеялись еще несколько функционеров «Гончих». Ведьма все с тем же выражением недоумения на лице переводила взгляд с одного на других.

— Ты рукой махнула? — задыхаясь от смеха, спросил у нее Седрик.

— Махнула, — с нотками раздражения ответила ему Ведьма.

— Ну и все. Чего, по-твоему, кораблестроители ждали для начала спуска?

Седая Ведьма посмотрела вниз, на нас, на Седрика и тихонько захихикала.

Я тоже не мог сдержать улыбки.

— Дьявол тебя забери, Хейген, — завопила Милли. — Все из-за тебя пропустила! Прозевала! Не увидела!

— Милли, бога побойся, — попытался усовестить ее я. — Ты сама меня сюда притащила, я-то тут при чем?

Милли недовольно фыркнула.

Руководство «Гончих», отсмеявшись, начало спускаться с помоста. Седая Ведьма подошла ко мне.

— Ну, как жизнь? — задушевно спросила она. — Все ничего?

— Помаленьку, — в тон ответил ей я. — Как-то все так.

— Говорят, на Севере какая-то заваруха недавно была? Ты ничего об этом не слышал, ты же вроде как раз там был?

Я вздохнул.

— Слышать не слышал, зато видел. — Вот тут мне врать не стоило. Ну, или, скажем так, стоило сказать хоть сколько-то правды. — Одни неписи других убивали, администрация замутила. Зрелищно!

— Жаль, жаль, что не смогла выбраться посмотреть. — Седая Ведьма покачала головой, как бы давая мне понять, что именно это пропущенное зрелище печалит ее в этой жизни более всего.

— А ваших что, там не было никого? — полюбопытствовал у нее я. — Я там вроде Ромуила видел, а он, как известно, с Мюратом общается, стало быть, и эльф там мог быть.

— Ты там видел Ромуила? — раздался сзади голос Фредегара, безопасника «Гончих». — А ты не ошибаешься?

— Ну, не ошибаются только боги, да и то не факт, — повернулся я к нему. — Но тут я уверен, это точно был он.

— А Мюрата самого ты там не видел? — Фредегар был очень серьезен. — Или еще кого-нибудь из нашего клана?

— Мюрата не видел. А насчет ваших клановых — не знаю, может, и видел. Я, кроме вас, Милли и еще пяти-шести человек, никого у вас и не знаю больше.

— Логично. Я даже больше скажу тебе, дружок. — Седая Ведьма взяла меня под руку и с загадочным видом шепнула: — Я и сама не всех своих по имени помню. В лицо — еще туда-сюда, а вот по имени, особенно тех, что из последних… Этот, Ромуил, он ведь тоже из недавних, да, Фредегар?

— Ну да. — Безопасник скривился, как будто пригоршню клюквы разжевал. — Политический эмигрант. Так говоришь, он с Мюратом дружбу водил?

— Про дружбу не скажу. Просто когда я на дне рождения у магистрессы был, они вместе ко мне подходили, и было похоже, что у них какие-то дела общие есть. Ну, мне так показалось.

— Понятно, — протянул Фредегар.

— А что случилось-то? — Мне и впрямь стало любопытно, что происходит. Все-таки не о совсем уж незнакомых мне людях речь идет.

— Между прочим, — Седая Ведьма лучезарно улыбнулась, сменив тему, — обрати внимание, Хейген, на во-о-он тот корабль.

Рука Ведьмы ткнула в огромный белый величавый фрегат, стоящий в одном из доков.

— Это наш флагман, именно на него я тебе билеты прислала. Ты, кстати, что по этому поводу решил? С нами ты или же нет? Думаю, что до отплытия времени осталось не так уж и много.

— Ничего пока не решил, — не стал кривить душой я. — По ситуации буду смотреть, не хочу загадывать. Это же не завтра все случится?

— Нет, точно не завтра, — заверила меня Ведьма. — На завтра у нас другие планы. Завтра у нас игра в «Мафию» запланирована.

Я уважительно поглядел на руководство клана. В игре играть в игру — это сильно, конечно. Не каждому дано.

— Ты сейчас куда, дружочек? — Седая Ведьма, похоже, очень тактично давала мне понять, что представление окончено и я свободен.

— Обратно, в Вольные роты, — вздохнул я. — Я теперь в армии.

— Ба! — удивленно произнес Фредегар. — Это зачем же?

— Опыт, относительно быстрое исследование Юга, ну и так еще, по мелочам.

— Стало быть, ты на Юге будешь в ближайшее время? — задумчиво уточнила Ведьма. — Ну и славно.

— Если все, то я пошел. — Я дождался одобрительного кивка Ведьмы, сделал всем ручкой, помахал Милли, с лица которой так и не сошло недовольное выражение, и отправился в центр города — надо было найти гостиницу, скинуть некоторые излишки денег. Не знаю, сколько монет после боя перепадает НПС и перепадает ли им хоть что-то, лично я на рейдах очень неплохо зарабатывал. Скажем так, неплохо по моим неизбалованным меркам.

Мейконг оказался достаточно коварным городом — вроде бы широкая улица постепенно сузилась и превратилась в аллейку, которая меня вывела в какой-то тенистый парк.

— Держи его, хватай его, — раздались вопли, послышался топот и брякание оружия. По аллее навстречу мне мчался невысокий игрок, следом за ним бежали три усатых типа с очень нехорошими рожами и совершенно зверским оскалом. И что еще удивительно — все трое мобы, причем агрессивные. Хотя и в форме городской стражи.

Не успел я удивиться, как беглец остановился около меня и, отдуваясь, прохрипел:

— Ну что, брат-игрок, выручишь?

Я с большим сомнением посмотрел на всю эту картину, на приближающихся усачей и на задавшего мне этот вопрос вора с ником Джокер. Сказать «да» или «нет» я не успел. Усач номер один решил все за меня, мне осталось только достать меч и парировать его удар. Щит я со спины перекинуть не успел.

Призвав волка, я спустил его на второго убийцу, третьим занялся Джокер. В прямой бой он вступать не спешил, отделываясь верчением вокруг своего противника.

Троица была довольно невысокого уровня, по этой причине я относительно быстро прикончил одного, после нанес критический урон подставившему мне спину противнику Джокера, а вот с третьим не сложилось. Прибив моего волка, он задал стрекача, успев крикнуть нам на прощанье:

— Конец вам! Весь город узнает, все стражники знать ваши имена будут! И гильдии все расскажу!

Выдав это обещание, уцелевший усач плюнул в нашу сторону и довольно шустро убежал.

— Ай как плохо! — покачал головой Джокер, обшаривая лежащее рядом с ним тело и прибирая к рукам в общем-то мою законную добычу. — Беда, однако.

— Ну да, — согласился с ним я, выгребая имущество первого убитого и плюнув на добро второго. Похоже, на этого персонажа по имени Джокер где сядешь, там и слезешь. — Только ты, мил человек, объясни мне, почему твои проблемы моими стали. Понять просто охота, с какого перепугу этот беглец что-то расскажет страже и какой-то там гильдии. Что за гильдия? И что мне за это будет — пряник сладкий или хрен едучий?

— Ну, как тебе сказать, — пространно начал Джокер. — Дело в том…

— Ты мне лапшу на уши не вешай, я так сам умею, — оборвал я его. — Ты вор, так ведь?

— По классу — да, — кивнул Джокер.

— А по жизни? — прямо спросил я его.

— По жизни — нет. Но и хорошего момента не упущу. — Вор открыто взглянул мне в глаза. — Но вообще у меня в игре еще кое-какой свой интерес.

— Эмм? — Я вопросительно посмотрел на него, давая понять, что не знаю, спрашивать мне его об интересе или нет, поскольку не уверен, получу ли я ответ.

Джокер сделал рукой в воздухе некое движение, будто лампочку ввинчивает, давая мне понять, что, может, когда и дойдет дело до откровенного разговора, но точно не сейчас.

— Ладно, Хейген, валить отсюда надо. — Вор опасливо всмотрелся в аллею, в которую уже начали вползать ранние сумерки. — Не нагрянули бы они сюда большим коллективом. Не факт, что отбиться сможем. Гильдию воров этот черт заполошный на нас запросто может натравить — это он про нее говорил. Ну и стражу, понятное дело.

— А мне-то чего отбиваться? У них с тобой дела, — хмуро пробурчал я, уже понимая, что, увы и ах, тут уже ничего не поправить.

— Да теперь что ворам местным, что страже дело до нас одинаковое — одним нас пришить желательно, вторым денег с нас снять, а может, и тоже прибить. Надо мне из города валить. Но как? Черт, черт!!!

— Как, как? Каком кверху. В портал прыгай — и все, — немного удивился я, подстраиваясь под довольно быстрый шаг вора, спешно покидавшего аллею.

— Да не могу я. Сделка у меня тут скоро важная, мне надо время от времени появляться в городе.

Сделка у него… Деловой вор… Вот! Сейчас я тебе устрою за свои неприятности обраточку!

— А ты к нам завербуйся, — дружелюбно посоветовал ему я.

— К кому — к нам? — сощурился Джокер.

— К вольняшкам. Про Вольные роты слыхал?

— Да ладно, — недоверчиво посмотрел на меня вор. — Там разве дадут спокойной жизни?

— Слушай, приятель. Я перед тобой? Вот он весь! Сыт, пьян и нос в табаке. А я ведь служу. Каждую неделю выходной, опыт идет, как из пушки. Служба? Ну что служба. Раз в пару-тройку дней сходишь на боевое задание — и спи-отдыхай. Плац не топчем, строевой не занимаемся. Денежка, опять же, капает.

— Больно все складно, — все еще без особого доверия смотрел на меня Джокер. — Ты мне не заливаешь?

— Да ну тебя, — махнул я на него рукой. — Живи как знаешь, ты мальчик взрослый.

Мы вышли на улицу, которая столь коварно привела меня в парк.

— Где тут центральная площадь? Мне еще соратников надо из пивной вылавливать, — осведомился я у вора, махнув рукой на посещение гостиницы, поскольку, пока ее искать будешь, еще в какую-нибудь дрянь влипнешь.

Джокер, думая о чем-то своем, указал мне направление.

— Бывай, — помахал я ему.

Вор прощально поднял и опустил ладошку, в его глазах отражалось некое внутреннее противостояние.

— Спасибо тебе. Должен буду, — крикнул он мне вслед.

До главной площади я дошел, слава богу, без происшествий, и первым, кого я там увидел, был здоровяк Ур. Он весело бегал по фонтану, высоко поднимая ноги и шаловливо брызгаясь на блюстителей порядка, которые явно опасались ему препятствовать.

Остальные мои соратники вольготно расположились вокруг фонтана, подбадривая северянина выкриками и советами.

— Вон на того плесни, ишь он какой строгий!

— А чего ты без песни бегаешь? С песней, с ней веселее!

— Точно, точно! Песня, она и жить помогает, и это… Во всем помогает!

— Проказник, хе-хе!

Стражники явно не хотели связываться с безбашенными наемниками, судя по всему, уже имея за спиной опыт знакомства с их кулаками.

— О, Хейген! — завопил Ур, заметив меня. — Айда ко мне, купаться будем!

— Да бросай ты это дело, — посоветовал я ему. — Пошли в расположение, вон, темнеет уже.

— Да? — остановился северянин, стражники тоже замолчали и с надеждой уставились на него.

— И то, — веско сказал Лейн. — И впрямь пора. Все здесь?

— Фаттаха нет, — заметил Торн. — Он в «Путеводной звезде» какого-то приятеля встретил, с ним остался.

— Позвать надо бы. — Лейн посмотрел на Пинга. — А то подумает еще, что мы про него забыли.

— Да вон он, — ответил вместо Пинга Понг. — Идет уже.

Я проследил за взглядом братьев и увидел Фаттаха, вышедшего из трактира с каким-то здоровяком, причем что-то в фигуре этого здоровяка мне показалось смутно знакомым, но что… Ник его я в наступающих сумерках разобрать не смог и было собрался подойти поближе, чтобы приглядеться, но приятель Фаттаха в этот момент открыл портал и нырнул в него.

— О, Хейген, и ты здесь? Ты же вроде не собирался сегодня в игру? — Эльф дружелюбно улыбнулся мне, подойдя к нам.

— Ну да, все-таки решил выбраться, посмотреть на город. Слушай, а это ты с кем был? Такое ощущение, что я этого человека знаю, — решил я задать ему вопрос сразу, пока не забыл.

— Да приятель один, сто лет назад в рейд ходили, встретились случайно, — махнул рукой эльф. — Ну, идем?

Я было хотел спросить имя этого приятеля, но эта мысль моментально вылетела из моей головы, как только я осознал, что, оказывается, стационарный портал находился здесь, на главной площади. Здесь, а не в том переулке, куда я вывалился.

— Лейн, — подергал я за рукав самого трезвого из моих спутников. — А когда идут сюда, в Мейконг, из роты, то попадают на эту площадь или куда еще?

— Конечно сюда. Тут все веселые дома и «Путеводная звезда» — наш постоянный трактир, мы в другом и не пьем. Сюда приходим, отсюда уходим. Да и вообще, не сильно власти Мейконга любят, когда мы по городу шляемся. Они глаза на наши проделки здесь закрывают, мы в жилых кварталах не буяним.

О как! У меня внутри слегка захолодело. Девочка Пауни, а ты кто?

Глава 6, В которой героя сдают в аренду.

— Дорогой, ты помнишь, что нам сначала надо будет заехать в кондитерскую? Я знаю одну очень хорошую на «Парке культуры», — именно этими словами Вика поприветствовала меня в реальном мире, когда я вылез из капсулы.

— Сначала перед чем? — осторожно поинтересовался я.

Вика оторвалась от какого-то журнала с пестрой глянцевой обложкой, который она рассматривала, сидя на диване с ногами, и сделала большие глаза.

— Ясно, ты забыл. Солнышко, мы завтра едем к твоим маме и папе.

Опаньки! И впрямь забыл. Мы-то к ним, конечно, едем, вот только жаль, что они про это не знают. Ой-ой-ой, а ведь маменька запросто батю могла «в последний раз» на дачу утащить. Она ее закрывает, открывает и снова закрывает. Это все идет под грифом «в последний раз». Частенько самый последний «последний раз» совпадает с «первым выездом в сезоне». Помешать «последним разам» могут только обильные снегопады или объективные причины вроде простуды, распродажи или вот — визита возможной будущей снохи (так моих девушек оценивает мама, мое мнение в этом случае не рассматривается и во внимание не принимается, именно поэтому ей с моими девушками практически никогда и не удается познакомиться).

Но по глазам Вики точно видно, что если я сейчас скажу хоть слово о том, что мы не едем, то… То фиг его знает, что будет, но проверять, что именно, у меня нет ни малейшего желания. И так последние дни были не самые простые как для нее, так и для меня. Нельзя все время рушить тот маленький домик отношений, который еще только строится.

— Надо ехать — поедем, — покорно кивнул я. — Только ты тогда сама всем этим делом рули — ну там, куда ехать, скажешь, и торт сама выбирай, по мне так все они вкусные.

— Пирожные, а не торт, — уточнила Вика. — Лучше ассорти купим, знаешь, там много таких маленьких пироженок в большой коробке…

Мой желудок отреагировал на слово «пироженки» громким урчанием, которое было отчетливо слышно.

— Поняла. Иду греть котлеты. — Вика встала с дивана и отправилась на кухню.

— Котлеты, — посмотрел я ей вслед, беря сигарету. — Котлеты — это хорошо.

На балконе, закурив, я набрал номер родного дома, искренне надеясь на то, что мамка еще не умотала на дачу.

Мне повезло — я перехватил ее в последний момент. Она весь день металась в раздумьях, ехать или нет, выела весь мозг отцу и, наконец, придумав для себя железный аргумент: «Да я просто ждала, пока пробки исчезнут», — начала толкать батю в сторону машины. Батя неуверенно пытался защищаться, но явно проигрывал в споре, и вот именно в этот момент я и позвонил.

Все это он рассказал мне за минуту, преимущественно междометиями и союзами, но и его, и мамку я знал с детства, так что картина была предельно ясна.

— Бать, все нормально сейчас будет. Трубку матери дай, — успокоил я расстроенного родителя. — Мам, привет, жди завтра в гости, — протараторил я быстро, как только услышал ее голос. — Не одного, я с девушкой приеду.

Мамино «так вот на дачу и…» замолкло, не успев толком начаться. «С девушкой» автоматически означало встречу только в Москве, дачная территория для всех, кроме членов семьи, была закрыта намертво, и даже моя первая жена была допущена в это святая святых далеко не сразу.

— Да? — произнесла мамка задумчиво. — Хорошая девушка?

— Тебе понравится, — заверил ее я. — Небалованная, и волосы есть (бедная мама никак не могла забыть Ирму, с которой она встретила меня года два назад на улице. Сложно сказать, что подвигло абсолютно не панкующую Ирму сбрить волосы, но маменьку шокировали солнечные зайчики, которые пускала в окна домов ее выбритая до блеска голова). И готовит отлично, и чистюля…

— Вы живете вместе, что ли? — Мою маменьку подобные вещи не смущают, и она привыкла все называть своими именами. — Быстро, однако.

— Ну, что ты хотела, век скоростей, — дипломатично отметил я. — Часам к двум завтра жди. К чаю мы чего-нибудь купим.

— Ну да, ну да, — согласилась мама, думая о чем-то своем. — Ну ее тогда, эту дачу, вон и дождь по Интернету обещали.

Маменька у меня была продвинутая, освоила Интернет и с интересом читала в нем новости, отзывы о туристических поездках и прочую развлекательную дребедень.

— Тогда до завтра, — сказал я ей и услышал, когда вешал трубку:

— Не едем никуда, чего вот ты…

Похоже, что бате предстоит очередной фитиль…

И откуда Вика знает все эти маленькие кондитерские? Я вот прожил в Москве всю сознательную жизнь, но был совершенно не в курсе, что где-то в переплетениях улиц исторического центра еще есть небольшие магазинчики от частных пекарен, в которых и впрямь продают свежие и будоражащие аппетит даже одним запахом вкусняшки, при этом по человеческим ценам. А то недавно я увидел в витрине одной булочной в центре объявление: «Сегодня пирожки дешевле, чем всегда, — всего сто десять рублей за штуку» и остановился в небольшом ступоре. Как пирожок с капустой может стоить сто десять рублей? Он из алмазной муки, что ли? Или с элитной капустой внутри? И кто те люди, которые их покупают?

Против моих ожиданий, знакомство с родителями прошло отлично. Нет, конечно же матушка не преминула задать пару-тройку хитроумных вопросов, заслышав которые я поднимал глаза, а батя шевелил усами, но Вика была на высоте и выпутывалась из мамкиных капканов с иезуитской ловкостью.

Расстались они подругами, и, судя по взгляду родительницы, она уже начала строить хитроумный план: половчее склонить меня как к браку с этой «премилой девочкой явно из хорошей семьи», так и к скорейшему воспроизводству. По крайней мере, провожая нас до лифта, она прошептала мне в ухо: «Вот на ком надо…» Маменька в своем репертуаре.

— Ну и зря ты, — сказала мне Вика, видимо припомнив прослушанный по дороге туда трактат на тему «Как познакомиться с моими родителями и сохранить свой разум». — Милейшие люди, добрые и хорошие. И готовит твоя мама здорово.

Тут я согласился, готовит она и впрямь здорово.

— Мои тебе тоже должны понравиться, — продолжила Вика свою мысль. — На Новый год, может, к ним съездим денька на три-четыре? У нас в Касимове зимой очень хорошо — снег, морозец. Горок много, покатаемся.

Забавно это или грустно, а я ведь, наверное, бесчувственная сволочь — я же даже ни разу не спросил у нее, откуда она родом. Ни разу. Нехорошо это.

Касимов. Название знакомое, но все, что я о нем помню, — это то, что там шут Балакирев жил и что там лопухи здоровые.

— Ну а почему бы и нет, съездим, один черт газета выходить не будет. Ну, по крайней мере наше приложение точно не будет. Надо только к Юшкову кого-нибудь приставить, а то он до «белочки» допьется, за десять-то дней.

Вика довольно заулыбалась и спросила у меня с немалым количеством яда в голосе:

— А как же ты без игры своей четыре дня проживешь?

Ответил я ей вполне искренне, по крайней мере я сам в это верил:

— Великолепно проживу. С горок буду кататься, вкусности всякие есть и тебя любить.

Вика довольно заулыбалась и вроде даже как замурлыкала, отчего мне стало как-то очень уютно.

— Может, и Элька с нами поедет. Тоже отдохнет от этого «Файролла».

Я вздрогнул. Ощущение уюта сразу прошло от осознания радужной перспективки — четыре дня в компании с… Елки, у меня же шансов дожить даже до конца второго дня практически нет!

— Хотя вряд ли, — немедленно обнадежила меня Вика. — Они с мамой в последние годы не слишком ладят.

«Найти бы того, с кем она вообще ладит с недавнего времени. Разве что с Железным Дровосеком».

Но вслух я такое, конечно, говорить не стал — зачем портить человеку хорошее настроение? Вон сидит, улыбается, напевает что-то, в глазах искорки пролетающих мимо машины фонарей загораются и гаснут. Черт с ним, ну поедет с нами ее сестра — значит, поедет. И сам поеду, хоть и неохота. Переживу как-нибудь, и не такое видал…

В Файролле царило все то же лето. То ли на Юге зима не предполагалась вовсе, поскольку это Юг, то ли она вообще в программе заложена не была, но тут было тепло и сыро, как и всегда. А вот к Москве приближались холода — утренний воздух явно пах не столько первой сигаретой, сколько скорым снегом и ненастьем.

На плацу расположения царил какой-то нездоровый ажиотаж. Все бегали, орали и суетились, при этом я не видел никого из своей роты. Я приметил игрока, бегущего мне навстречу, и встал у него на пути.

— Браток, — проникновенно спросил у него я. — Что за шум, что за гам? На нас напали? Или мы на кого напасть планируем?

— Все три роты перебрасывают куда-то. Куда — неизвестно. Но лично я такого до сих пор не видел, а я тут уже два месяца, — остановившись, ответил мне он. — Фиг его знает, что это такое, но думаю, что-то серьезное. Извини, я побежал — вон, мои уже построились.

— Ух ты, — вслед ему сказал я. — А где же моя рота?

Я ускорился и тоже припустил вдоль плаца, вглядываясь в строящихся в шеренги наемников. Это я вовремя пришел, через полчаса я бы застал тут только часовых и пыль, кружащуюся над плацом.

— Хейген, — услышал я голос Лейна. — Давай живее.

Я завертел головой и наконец-то разглядел машущего мне рукой из второго ряда одной из шеренг моего сослуживца. Я подбежал к первому ряду, протиснулся сквозь него и встал между Лейном и Фаттахом.

— Ты где ходишь? — зашипел эльф. — Если бы тебя на общем построении не было, нас всех бы наказали.

— Да откуда мне знать, что тут такие дела, — так же тихо ответил ему я. — Они письма мне на почту не пишут, хорошо, что вообще заглянул. Сегодня воскресенье, это так, между делом.

— Какая Вольным ротам разница, какой сегодня день? — философски заметил Лейн. — Что среда, что суббота, наше дело — воюй и умирай.

— Цыц вы! — приказал услышавший нас Троот. — Вот языком мелют, как кумушки на лавочке.

— Это все этот Хейген, — влез в разговор, обернувшись к нам, гоблин Фальк, стоявший в первой шеренге. — До него все тихо стояли. И это при том, что вообще опоздал!

— На рею его, на рею, — немедленно сказал я. — Ату его, ату.

Троот зарычал и сделал это настолько громко, что лейтенант Грохх пообещал отрезать причиндалы всем сразу — и десятку, и его десятнику, и… Гоблин злорадно улыбнулся, глядя на нас, но в этот момент лейтенант сказал, что ему он персонально отрежет уши.

— Понятно дело, — осознавая, что, пожалуй, это перебор, но не в состоянии что-нибудь с собой поделать, заметил я. — У гоблинов-то между ног поди еще найди чего. Там если только с увеличительным стеклом, и то не факт.

Окружающие дернулись от злорадных смешков, гоблин смерил меня взглядом, после которого я понял: до этого была не война, а так, забава. Взгляд Грохха тоже мне ничего доброго не сулил.

— Зря, — шепнул Лейн. — Ты даже не представляешь, какая он гнида.

— Еще как представляю. Но удержаться не смог, — покаянно ответил ему я.

— Бойцы! — громыхнул над плацем и над застывшими шеренгами голос капитана Сингха. — Сегодня необычный день, поскольку у вас будет необычное задание. Вы вступите в бой не просто с порождениями магии, сегодня вы дадите бой самой Смерти. Будьте крепки в этом бою и помните: ваше дело — не просто победить, ваше дело — еще и самим уцелеть. Я верю в вас! Лейтенанты, следуем в портал согласно нумерации рот.

Вдохновил, но ничего не объяснил. Одно понятно — хорошего нам ждать не приходится.

Третья рота бодрым шагом отправилась к здоровенному порталу, открытому капитаном.

— Седьмая рота, маршевым шагом к порталу — вперед! — рыкнул Грохх спустя пять минут.

Мы затоптались сначала на месте, потом двинулись вперед по плацу. Я лично к порталу подходил с определенной осторожностью — тут наперед не скажешь, куда попадешь. А ну как рота в одно место, а я в какое другое?

Обошлось, попал я туда же, куда и все. Но когда я понял, куда попал, то не просто изумился, а удивился до такой степени, что чуть не сел на землю. Мне ли не знать эти места? Начнем с того, что тут неподалеку, в болоте, моя невеста проживает (господи, нормальный человек такую фразу услышит, врачам начнет названивать). Елки-моталки, это же Меттан! А какого лешего нам тут может быть надо?

— Меттан, — сказал рядом Фаттах. — Если мы пришли за тем, о чем я подумал, то мне срочно надо в гостиницу.

Я проследил его взгляд и понял, о чем он подумал. Да ладно, не может такого быть! Это же вроде не по правилам?

Здесь были не только три наши роты. Светились и другие порталы, кроме нашего, из них на площадь Меттана один за другим выходили наемники первой, четвертой, восьмой рот, то и дело вспыхивали порталы игроков, при этом следует отметить, что все они, ну или почти все, были из клана «Любимцы судьбы». Странно, никогда даже не слышал об этом клане. Хотя с учетом того, сколько их в Файролле…

— Фаттах, они все из одного клана. Вряд ли это совпадение.

— Согласен. Но я удивляюсь другому. Лично я никогда еще не слышал и нигде не читал о найме Вольных для штурма Мирастии, по крайней мере в таких количествах. Впрочем, об этом клане я тоже, как и ты, не слышал, — заметил Фаттах.

— Все бывает в первый раз, — философски сообщил ему я.

— Тогда точно надо в гостиницу. Мирастия — особая локация, если мы крякнем там, то вещи наши останутся на месте смерти, а воскреснем мы здесь и точно потом до них не доберемся. В Мирастии правило Вольных рот о возрождении не действует, я так думаю.

— Уверен? — не очень-то поверил ему я.

— Не то чтобы до конца, но я много об этой локации читал.

Я призадумался. Наемники все прибывали, на площади становилось тесно. Дело явно шло к построению, и времени до него оставалось все меньше.

— На фиг такие игры, — все-таки решил я, подмигнул размышляющему Фаттаху и подошел к лейтенанту.

— Мастер-лейтенант, позвольте отлучиться на пару минут. Живот скрутило, боюсь при форсировании реки роту опозорить.

— Еще боевую задачу не поставили, а он уже обгадился, — нарочито захохотал гоблин.

Я решил не спорить, чтобы не злить лейтенанта, и был благословлен кивком головы и тремя растопыренными пальцами, что явно означало: «У тебя три минуты».

Я метнулся к гостинице и, получив ключ, пулей взлетел по лестнице, успев услышать за спиной топот Фаттаха.

Там я скинул свои вещи, убрал в сундук золото и все ценности, кроме непропадающих, быстренько натянул один из доспехов, подаренных мне еще Толстым Вилли, взял Палаш скорпиона, подаренный Рейнеке (жалко, конечно, но не совсем же с хламом идти), еще раз проверил сумку и только тут заметил, что не вынул из нее свиток, который мне дала дриада Идрисса.

Рассмотрев его, я хмыкнул, собрался было положить его обратно в сумку, но все-таки в последний момент убрал в сундук, от соблазна. Подальше положишь — поближе возьмешь.

«Подарочный свиток. Заклинание „Стена огня“. Для использования в закрытых помещениях. Вызывает пламя, заполняющее все помещение. Уничтожает все живое или условно живое вокруг, кроме непосредственно владельца свитка. Время действия заклинания — 45 секунд. Площадь действия заклинания — 20 кв. м. Возможность использования свитка — однократно. Заклинание не подлежит изучению. Дополнительная информация — свиток может быть использован только тем игроком, которому был подарен. После смерти владельца не пропадает из инвентаря».

Забавный свиток. Жаль, имя на нем мое нельзя выгравировать, было бы интересно.

Додумывал я эту мысль уже на бегу, скатываясь с грохотом вниз по лестнице. Выбежав на крыльцо, я замедлил шаг, поскольку решил дождаться Фаттаха — если уж выпишут нам слабительное за опоздание, лучше вдвоем огребать от мастера-лейтенанта, все мне меньше достанется.

Он появился все с тем же отставанием от меня на одну минуту. Мы окинули друг друга взглядом и дружно ухмыльнулись. На Фаттахе была какая-то явно низкоуровневая кожаная сбруя, на плече висел невероятно паршивый лук, такое ощущение, что сделанный ребенком, на ногах красовались кожаные тапочки.

— Нас бы с тобой сейчас к Курскому вокзалу, да затянуть еще какую-нибудь жалобную песню, — сделал вывод Фаттах. — Могли бы иметь большой успех.

— Не то слово, — согласился с ним я. — Как есть беженцы, отставшие от поезда.

Проходивший мимо гостиницы довольно-таки высокоуровневый игрок из «Любимцев судьбы» фыркнул, взглянув на нас.

— Вы как тут оказались, лишенцы? — поинтересовался он у меня, поскольку по сравнению с Фаттахом, видимо, я был еще ничего. — Тут с вашим уровнем делать нечего, вам туда надо, в стартовые локации.

— Ты нам еще расскажи, куда нам идти, — фыркнул лучник. — Внимательнее смотри на уровни.

— А, да, — удивился игрок по имени Чанг. — А чего вы тогда как бомжи чмошные вырядились? Агры совсем зажали?

— Представь себе, нет, — влез в разговор я. — Просто у некоторых кланов столько бабла завелось, что они могут себе позволить нанять Вольные роты для зачистки замертвяченных территорий. И игрокам, служащим в них, приходится повиноваться. И наверняка там головы с вещами оставить придется ради ваших интересов.

— А-а-а! — стукнул себя по лбу Чанг. — Так вы наемники! А я понять не могу — вроде нормальные ребята, уровни тоже нормальные, а в тряпье таком страшном. Что до Мирастии — да, вот решили не мудрить и заявить о себе сразу громко, с пафосом. Хорошим таким пафосом, не выпендрежным.

Мне все это начало напоминать беседу немого с глухим. Мы по очереди своими репликами давали друг другу больше вопросов, чем ответов.

— Мы — это кто? — уставился на него я.

— Слушай, друг, ты не составишь нам компанию и не объяснишь все по пути, если у тебя пара минут есть? — просящим тоном сказал Фаттах. — Нам к нашей роте идти надо, но и узнать все интересно крайне.

— Почему нет? — доброжелательно улыбнулся Чанг. — Мы раньше вас не переправимся, так что я не сильно спешу.

— Так кто — мы? — повторил я свой вопрос.

— Мы — это «Любимцы судьбы». Новый альянс кланов, образован только позавчера путем слияния шести дружественных кланов.

Вот. Хоть что-то стало понятно. И кто «мы», и почему Мирастия, и откуда деньги. Нанять почти полный состав Вольных рот — это очень дорого. Я бы сказал: неимоверно дорого. Но если шесть кланов…

— А кто слился? — задал вопрос по существу Фаттах.

— «Трубочисты», «Веселые удавленники», «Тройной удар», — начал загибать пальцы Чанг. — Мой клан — «Медведи Троя», «Сабля и Крест» и «Сила Файролла».

— Ого! — поднял брови Фаттах. — «Сила Файролла». Это новость.

— Не то слово. Вот и решили начать с чего-то масштабного. Отцы-командиры посидели, покумекали, и вот — надумали прогуляться в Мирастию, к императору. А ты, я смотрю, из «Буревестников»? Недавний набор, поди, я тебя чего-то не помню, — прищурился Чанг, глядя на меня.

— Ага, — кивнул я. — Из новеньких. Всего ничего в клане.

— Тогда еще точно увидимся. Ладно, все, удачи на том берегу, — подмигнул он мне при этом как-то не слишком хорошо и, сделав нам ручкой, пошел к уже очень приличной куче игроков, стоящих возле ворот.

— Чего это он? — посмотрел я на Фаттаха.

— Сейчас объясню. Сначала лейтенанту доложим о прибытии.

Наш лейтенант вместе с другими командирами стоял около капитана Сингха и еще какого-то офицера в форме Вольных рот и внимательно слушал то, что ему говорили. Увидев нас, машущих ему, он сделал страшные глаза, а после кивнул: мол, валите к своему десятку. Что мы и сделали.

По дороге Фаттах, вздохнув, сказал:

— Однако веселые времена грядут. Про «Медведей» и каких-то там «Удавленников» врать не буду, не слышал, скорее всего, мелкие кланы, шелупонь. А вот остальные четыре — на слуху. Особенно «Сила Файролла» — это вообще один из старейших кланов, ветераны. Может быть, и не самый сильный, но очень серьезный. И все четыре роднит одно.

— И что это? — верно расценил я паузу, взятую Фаттахом.

— Все они очень не любят «Гончих Смерти». Причем «не любят» — это я сейчас смягчил выражение.

— Эва как, — крякнул я.

— Вот так. А вот теперь прикинь, что выходит. Шесть кланов, четыре из которых дружно кое-кого не любят, объединяются в альянс, после чего ловко и практически без потерь берут на меч Мирастию, которую до этого практически никто не проходил, а если кто и проходил, то с ужасными потерями.

— Ну да, а про нас никто и не узнает толком, — продолжил его размышления я. — Поскольку никто не пишет и не рассказывает про смазку для мечей, пишут и рассказывают только про сами мечи. А клановцы вслед за нами и по нашим трупам маршевым шагом дойдут прямо до дворца Черепа, а потом и по нему пройдут.

— И все это еще и снимут, — перехватил инициативу Фаттах. — И выложат в Сеть. А потом поставят условия приема во вновь созданный клан, скажем, пятнадцать плюс. И молодняк не просто в него пойдет, он побежит. Таким вот образом «Любимцы судьбы» получат кучу пушечного мяса.

— И станут одним из самых многочисленных кланов на континенте, — завершил его мысль я.

— А еще они, похоже, богаты, — отметил Фаттах. — Наши мечи ох как недешевы, а они не пожадничали, похоже, всех нас купили.

— Н-да. А потом они подомнут под себя еще пару-тройку кланов и…

— И? — многозначительно посмотрел на меня Фаттах.

— Понятно, почему он «Буревестников» вспомнил, — хмуро сказал ему я. — Мы же с «Гончими» друзья.

— Вот он и дал тебе понять, что за такую дружбу ответить придется, — усмехнулся Фаттах.

«А может, это и есть те кланы, которые мои старшаки тогда кинули, о чем я когда-то подслушал, — рассудил я. — Если это так, то мне легче и дешевле попасть в черный лист „Буревестников“, дезертировав от них, чем в такой же лист „Любимцев“».

— Валил бы ты от них, — посоветовал мне Фаттах. — Может, это и не очень красиво выглядеть будет, зато спокойно играть сможешь.

— Ну да, — вздохнул я. — По ходу, война кланическая началась.

— Пока еще нет, но… — Фаттах взглянул на мое унылое лицо. — Да ладно тебе. Может, и вообще ничего не будет. Порезвятся, потом их старшаки спорить начнут, не договорятся, да и распадутся, так часто бывает. Опять же — мы все одно наемники, по местам массового паломничества не таскаемся, никто нас особо не видит, а в городах никто никого не убивает. Не парься. Пока ты в Вольных ротах, тебе ничего не грозит.

— Роты, по порядковым номерам — стройся. И тем же порядком к плавсредствам для переправы через Крисну — выдвигайся, — раздался чей-то гулкий голос.

— Ну да, — согласился я с ним. — Кроме смерти на том берегу.

Через двадцать минут и мы вскарабкались на один из огромных плотов, на которых Вольные роты перевозили через реку своих бойцов, и начали движение по водам Великой реки. На том берегу горели огни, оттуда слышался звон стали о сталь. Первые роты уже вступили в бой.

Глава 7, В которой герой честно выполняет свой долг.

Плот был сделан из каких-то огромных и довольно-таки склизких бревен. То ли изначальный замысел был намекнуть таким образом игрокам, что на том берегу их ничего хорошего не ждет, поскольку даже и средство доставки туда вот такое дискомфортное, то ли просто время, вода и отсутствие электроинструментов и специальных средств (ну вот нету тут OBI, экая досада) для изначальной обработки дерева, пошедшего на постройку этих плавучих гигантов, сделали свое темное дело. В общем, пес его знает, что там было первопричиной, но я, пытаясь устроиться на плоту поудобнее, навернулся пару раз, выбил при падении из себя три процента жизни, после этого уже не стал подниматься и, уставившись в небо, решал для себя вопрос: надо мне стукануть кое-кому из «Гончих» про то, что я услышал от Чанга, или ну его на фиг?

С одной стороны, не думаю, что мимо них прошла такая информация и все они про «Любимцев судьбы» прекрасно знают. С другой — своевременная демонстрация доброй воли и глубокого уважения никому никогда нигде не мешала. Только здесь по уму надо.

Я глянул, кто из «Гончих», находящихся в моем френд-листе, есть в Сети. Оказалось, что в игре сейчас только Турок, Мюрат и Милли Ре. Турка я отмел сразу — не настолько мы и знакомы. Мюрата тоже — уж очень хитер этот бобер. А вот Милли Ре — это как раз то, что надо.

Берег приближался, судя по тому как все явственнее слышался треск ломающихся костей скелетов и вопли погибающих наемников, и я спешно набросал письмецо.

«Милли, привет! Не знаю, в курсе ли Седая Ведьма и Фредегар, но появился новый альянс кланов с забавным названием „Любимцы судьбы“. Он сплошь и рядом состоит из преданных и верных поклонников „Гончих Смерти“, например таких, как „Сила Файролла“. Что-то мне подсказывает, что у вас с ними впереди непременное пересечение сфер интересов. В настоящий момент они собираются поставить на уши Мирастию, что явно добавит им авторитета, для этого были наняты Вольные роты, все, целиком. Ты только представь себе, сколько это стоит в денежном выражении. Милли, у меня личная просьба — не афишируй широко то, что я тебе об этом сообщил, ты же знаешь, насколько у меня малахольная кланлидерша, сразу начнется: вот, им сказал, мне нет… Искренне твой, Хейген из Тронье».

Ну вот и славно. Вроде как и пошутил, но при этом и информацию дал. Где-то кто-то мне сейчас галочку поставил. Или поставит в ближайшее время.

Берег был уже совсем рядом, и я даже приподнялся на локтях, когда дзынькнула внутренняя почта. Надо же, как быстро Милли среагировала.

«Киф, привет! У тебя великий талант попадать туда, где, во-первых, тебе быть и не надо и, во-вторых, происходит самое интересное. Ты на той стороне Крисны особо не задерживайся, не надо тебе там находиться. А вообще, мы ждем тебя завтра у себя, часиков в одиннадцать. Машину пришлем к твоему подъезду к десяти. 3.».

Вот тебе и на. Высокое руководство прорезалось невесть откуда, и теперь все это начало меня наводить на мысли, что происходящее не цепь случайностей, а какой-то и чей-то план, в котором меня и быть-то не должно. Ну, или я не учитывался, что в общем-то и не странно, напротив, даже нормально. Глупо было бы думать, что я самая весомая персона в игре. Но вполне вероятно, что я могу увидеть здесь что-то не то, что-то, что мне видеть не надо. Да и поди знай, какие мысли и резоны у отцов-основателей Файролла. Может, ну его, подставиться под меч первого попавшегося скелета и, смело, отважно и героически погибнув, на тот берег перелететь, благо я успел надгробие там посетить? Вещей особо не жалко, опыт я не потеряю, выгоды тут тоже не поймаю.

Дзинь!

«Привет, Хейген! СВ в курсе возникновения альянса и проведения им рейда, правда, о том, что это будет Мирастия, мы узнали только час назад, у них очень сильная разведка. Насколько мы понимаем, ты сам сейчас находишься в составе Вольных рот, и поэтому у нас к тебе просьба: по окончании рейда не смог бы ты встретиться со мной, а еще лучше — навестить нашу скромную обитель и рассказать максимально полно о том, что происходило до, во время и после вылазки на тот берег Крисны. Мы не вправе от тебя требовать оказания этой услуги, но, если бы ты это сделал просто по-дружески, от чистого сердца, „Гончие Смерти“ и я лично тебе этого бы не забыли. Твоя Милли». P.S. «СВ так орала на Фредегара!!!».

Ну да, Милли. Что-то мне говорит, что она в лучшем случае все это набрала и отослала. Ну и постскриптум сама приписала. А вот все остальное писала сильно не она, и даже гадать не стоит кто. Однако заваривается недурственная каша, поскольку фразу: «У них очень сильная разведка» двояко не прочтешь. Тут смысл один: «Они нас обвели вокруг пальца». Так что Фредегар огреб от Седой Ведьмы явно по делу.

— Рота, на берег!

Плот мягко стукнулся о прибрежный песок, и наемники побежали на берег, скользя и оступаясь на его бревнах.

Я, охая и поминая чью-то матушку, поднялся и осторожненько двинулся в сторону твердой и надежной земли. Чтобы я еще на такой ерунде поплыл — да ни в жизнь.

Две противоречивые мысли так и вертелись в моей головушке. С одной стороны, хозяева достаточно четко дали понять: умри и не лохмать бабушку. Не ищи на свой костлявый зад не менее костлявых приключений. Их просьба более чем весома, плюс ко всему они мои работодатели. С другой стороны, есть пожелание Седой Ведьмы. Ее клан конечно же ждут нелегкие времена, это несомненно. Но она все равно на сегодня лидер одной из самых влиятельных сил в игре, и уж всяко ее возможностей достанет, чтобы, если ей понадобится, сделать совершенно нестерпимой жизнь одному непонятливому игроку. Ясное дело, за то, что я быстро слился, она обратку мне включать не будет, это бред, но все равно это очень полезно, когда сильные мира сего тебе хоть чем-то да обязаны. Да и в письме об этом недвусмысленно говорится. А значит, чем дольше я продержусь, тем для меня лучше.

— Да пошли вы, — сказал я вслух и поймал недоуменный взгляд Фаттаха. Я показал глазами на скользкие бревна, тот понимающе кивнул.

Мне надоело ломать голову, кому услужить, и я решил: как оно будет, так и будет. Под меч специально не полезу и вообще играю так, как будто мне никто и ничего не писал. Ну их всех, ко всем троллям! Да и много ли у меня тех шансов, что я долго продержусь?

Мирастия полностью отвечала своему имиджу мрачного, замертвяченного и паскудного места. Руины, оставшиеся от некогда величественных зданий, обломки каких-то скульптур, кучи хлама, груды костей и живописно разбросанные трупы вперемешку с коконами на местах боя первых рот с местными обитателями. И все это освещается высокими кострами, горящими каким-то красновато-синевато-фиолетовым пламенем, которое вырывается прямо из-под земли.

«Газпром. Мечты сбываются. Да тут, похоже, шикарное месторождение природного газа. Совсем Зубков с Миллером мышей не ловят», — подумалось мне.

— Не стоим, не стоим, — рокотнул голос Гроха. — Движемся вперед, десятками, из высадившихся на берег рот уже, похоже, не осталось почти никого.

Мы нестройной толпой побежали вперед, по разбитой и раскуроченной, но еще сохранявшей очертания дороге, ведущей к огромному дворцу в виде черепа, стоявшему на высоком холме. Ходу до него было, на глаз, всего ничего, не больше километра, вот только несколько рот, высадившихся до нас, так до него и не дошли.

— Фаттах, а тут респаун у скелетов какой? — пропыхтел я.

— Да аллах его знает, как оно на самом деле, — ответил мне Фаттах. — Но вроде как он начинается только тогда, если сюда повторно придет хотя бы один игрок, который тут уже погиб в течение этого рейда. А если не придет, то и респауна не будет.

— Хитро придумано, — отметил я.

Эльф вроде хотел что-то мне ответить, но не успел, поскольку из-за развалин белокаменного дома на наш десяток, держащийся вместе и служивший арьергардом отряда, навалилась орава скелетов, потрясающих ржавым оружием. Уровень у них был невелик, но зато их было очень много, около трех десятков.

Основная масса роты убежала вперед, предоставив нам право самим разбираться с нашими проблемами.

— Э-э-эх! — Меч Лейна врубился в ребра первого скелета, выбив из него некоторое количество костяной пыли.

— Не люблю нежить. — Пинг снес ловким ударом с плеч другого скелета в шлеме с заржавевшим гребнем череп с глазами-огоньками.

— Очень не люблю, — подтвердил его брат, подсекший ноги третьему скелету.

Я ничего не сказал, ловя на щит меч одного скелета и отбивая удар другого своим клинком. Привычное дело, не первый раз замужем. Интересно, а лут с них будет?

Какого-либо страха костлявые порождения у меня уже давно не вызывали, это осталось где-то там, на ранних уровнях, в урочье Грингворт.

Наш десяток переколол в труху скрипящих суставами и одетых в рванье костяков достаточно шустро, при этом никто особо не пострадал — пара царапин тут и там в счет не идут.

— О, девятая рота высаживается, тамошний капрал вон орет, — заметил Торн, вытирая лезвие сабли, — последний немертвый, которого он прикончил, попался какой-то отсыревший, брызгавший слизью в разные стороны. Не скелет прямо, а зомбик.

И впрямь, кто-то так драл глотку, что у меня инстинктивно появилось желание встать по стойке «смирно» или набить сумку камнями и побегать вверх-вниз по склону какой-нибудь горушки на предмет того, чтобы стать «прозрачным, тонким и звенящим», как говаривал наш прапорщик.

— Наш Грохх еще ничего по сравнению с ихним капралом, хоть и целый лейтенант, — заметил Гаррон.

— Самое время и место сравнивать командный состав Вольных рот, — фыркнул Лейн.

— Чем больше простоим здесь, тем больше шансов уцелеть, — отметил Торн.

— Ой, какие там шансы. Мы в самом центре бойни, — в голосе Лейна слышалась усмешка, но на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Да ладно, что будет, то будет, — чуть раздраженно влез в разговор Понг.

— От судьбы не убежишь, — добавил его брат.

Мимо протопотала восьмая рота, их лейтенант неодобрительно покосился на стоящих нас.

Фаттах ничего нам не сказал, он просто быстрым шагом направился по следам восьмой роты. Я двинулся за ним вслед.

Рота, объединившись с остатками ранее высадившихся отрядов, тем временем пыталась выбить скелетов с дороги, ведущей на холм. Когда-то, видимо, здесь находился КПП или что-то вроде того, сейчас же на это указывали только остатки крепостицы с обломками некогда могучих и надежных ворот, сжатой двумя вертикально стоящими скалами, огибавшими весь холм. Скалы были из тех, на которые и не залезешь, и не обойдешь. В целом дворец Черепа был надежно защищен природным ландшафтом. Это больше всего напоминало горлышко фляжки — внутри пространства много, но ты в это горлышко поди влезь.

Наемники, не останавливаясь, штурмовали этот проход, но всякий раз атаки захлебывались, и Вольные роты отступали, оставляя там очередную партию павших.

— Чего ж магов не притащили сюда? — недовольно заметил я.

— Здесь магия живых не действует, да и вообще любая светлая магия, — немедленно отозвался Фаттах. — Только черная, а у нас, игроков, такой нет. Да и у свободных народов тоже ей взяться неоткуда. Так что есть маги или их нет — разницы никакой. Может, божественная сработала бы, так и богов давно нету. Ходили, правда, слухи, что кто-то получил квест на наследие богов, но они не подтвердились, скорее всего, обычный развод, как всегда. Ты-то об этом ничего не слышал?

Я пожал плечами. Все-таки какой у меня осведомленный и любознательный соратник, удивительно просто.

— Я тоже про это слышал, но думаю, что все это брехня. Какие-то боги, какие-то скрытые задания…

— Ну да, ну да, — закивал Фаттах.

Очередная волна атакующих откатилась от входа на холм, и тут с обеих скал на голову Вольных посыпались скелеты, которые немедленно вступили в бой, пытаясь оттеснить штурмующих от развалин.

Прямо нам под ноги подкатился игрок, жизнь которого практически была на нуле, за ним бежали три скелета.

— Че-о-орт! — завывал игрок, прикрываясь мечом.

Я принял удар, направленный на него, на свой меч и отпихнул скелета щитом, второго сагрил Фаттах, третьим занялся Торн. Братья, Лейн, Ур и остальные товарищи по оружию уже были в том ералаше, который заварился у ворот.

— Да что же это такое, жил ведь спокойно, — ругался у меня за спиной игрок смутно знакомым голосом.

Я прикончил скелета и обернулся к нему.

— Ты! — с массой эмоций, от злобы до радости, выпалил Джокер.

— Я! — со скрытым злорадством отметил я. Ага! А вот не втравливай других в свои дела.

— Это, по-твоему, спокойная жизнь и беззаботная служба? — обличительно проорал вор, ткнув пальцем в ранее бывшее человеком месиво у ворот.

— Бывает, — с достоинством согласился я. — Это армия, сынок.

— Это свинство, папаша! — в тон мне ответил он. — Зелье есть?

— Да прямо так я тебе зелье и дал, — хмыкнул я. — Держи мясо и вон за камушек заныкайся, пока не пришибли.

— Да все равно прибьют, — скривился вор, но мясо взял. — Потом еще поговорим, на той стороне.

Ответить ему я не успел, стрела, прилетевшая невесть откуда, выбила из него последнюю жизнь.

— Ты его знал, что ли? — поинтересовался Фаттах.

— Ну, так, — пожал плечами я. — Маленько. Вещи надо его прибрать — а ну как выживем?

— Так, что стоим, воины? Хотим получить взыскание за дезертирство? — вылетел откуда-то ободранный и здорово израненный Грохх. — В бой!

— Вот тебе и ответ, — язвительно сообщил мне Фаттах и, убрав меч, снял с плеча лук. — Чего стоишь, вперед, за славой!

Я подхватил вещи Джокера и припустил за Торном, который уже подбегал к месиву из людей, гномов, скелетов и всех остальных.

Как в этой мясорубке кто разбирал, по кому бить, мне было непонятно. Понятно было одно: лезть в середину — это чистое самоубийство, и я сцепился со скелетом, только что спрыгнувшим со скалы и, увы, не разлетевшимся на составные части. Первые костлявые, сошедшие сверху, хоть и разбились вдребезги, зато создали следующим относительно комфортную посадочную площадку.

Мне стало понятно, почему Странник был так уверен в неудаче достославного клана «Руби орков, мой топор». И впрямь, даже очень хорошо экипированные и прокачанные полторы сотни крайне живучих гномов вряд ли дошли бы до дворца. Скорее всего, тут они и полегли.

Скелет попался не слишком сильный, да и не было тут таких, на глаз — все сорокового — сорок третьего уровня. Подняв щит, я прикидывал, кого бы еще приласкать, как мне внезапно откуда-то прилетело, и довольно неслабо.

«На лезвии клинка, нанесшего вам урон, был сильнодействующий яд, и теперь вы отравлены! Вы будете терять 1,2 единицы жизни каждую секунду в течение 2 минут».

Что происходит?

— Хейген, сзади, — донесся до меня голос Лейна.

Я завертелся на месте и увидел перед собой Фалька, злорадно щерящегося и держащего в руке ятаган, лезвие которого блистало зеленоватым светом.

— Ну что, остряк? Посмотрим, у кого там что в штанах?

— Ах ты маленькая гниль! — Я и впрямь был разозлен не на шутку. Нет, ну какая тварь!

Фальк на редкость умело завертел клинком, который был ему не по росту, и чуть не подсек мне ноги. Я чудом увернулся от удара.

— Душа волка, — гаркнул я и указал появившемуся хищнику на гоблина. — Куси ушастого!

Еще один удар отнял у меня процентов двадцать жизни. В обороте я рубанул скелета, подошедшего ко мне сзади, и принял левее, чтобы не пропустить момент, когда Фальк прикончит волка и снова попытается прикончить меня.

Два действия совпали по времени — я разнес костяк скелета, а Фальк отправил на покой моего серого друга. Но я управился на десять секунд раньше. Плюс гоблин не видел, что и к нему подбирается сзади скелет, причем подбирается ползком — ноги ему уже кто-то перешиб, но на стремление костлявого прикончить все живое потеря конечностей никак не повлияла.

Рекордным прыжком я подскочил к гоблину и обрушил на него меч. Фальк, проявив немалую сноровку, попытался отразить удар, но получилось у него это не вполне, и я выбил из него порядочно жизни. Скелет тоже не дремал — подобравшись к гоблину вплотную, он достал откуда-то, видимо, из ребер, совершенно злодейского вида кинжал с волнистым лезвием и вогнал его в поясничье гоблина, благо рост того позволял.

Фальк взвыл, попытался обернуться — инстинкты не обманешь. И я не растерялся, обрушив свой меч ему на шею.

— Хейген, ты совсем дурак? — раздался вопль Фаттаха.

Дурак не дурак, какая разница. Если этот ушастый поганец уцелеет, мне точно покоя не ждать, он же со света меня сживет, это к бабке не ходи.

Фальк осел на землю, жизни у него было совсем немного. Скелет подползал к его горлу, глаза его светились.

— Убей его, — пробормотал Фальк. — Убей. Я не забу…

Череп лязгнул зубами и вцепился в горло Фалька.

— Ду, — закончил я за него фразу и улыбнулся. — Не забывай, ушастый. Не забывай.

Стон перешел в бульканье, и одним трупом у ворот стало больше.

— Я за тебя отомщу, — сообщил я мертвому гоблину и опустил свой клинок на череп, разомкнувший зубы и с плотоядным интересом смотрящий на меня.

— Сдох? — подбежал ко мне Фаттах. За ним бодро топала девятая рота, которая, похоже, должна была решить вопрос с проходом к замку. Скелетные боевые резервы, видимо, кончались, сверху никто не летел, аки птицы небесные, и дела у нас, судя по всему, налаживались.

— А куда он денется? — беспечно, но несколько наигранно сказал я. — Ну не было у меня вариантов, старик. Не было.

— Да это понятно, — поморщился лучник. — Только вот дерьма теперь не оберешься. Грохх тебя прибьет. Ладно, может, не видел никто.

— Лейн видел, он меня предупредил, что эта тварь меня в спину ударила. Еще и урон отравлением навесил, паразит горный. Что до Грохха — может, он и сам тут поляжет. Или даже уже окочурился.

— Отравлением? — Фаттах покачал головой. — Обмен открой.

Я не понял, но открыл окно обмена, куда упала, звякнув, небольшая мензурка с зельем темно-зеленого цвета.

— Ого, — удивился я. — Не жалко?

— На том свете пятки мне почешешь, — ответил Фаттах. — Пей, оно еще и на оздоровление влияет.

Я последовал его совету и немедленно выпил.

«Вы выпили зелье „Травы Севруса“. Снят отравляющий урон. Здоровье восстановлено до 75 % нормы».

— Сейчас пойдем дальше, — отметил Фаттах. — Но девятая рота — наши последние силы.

— А десятая? — удивился я. — Они вроде всех купили? Или все-таки не всех?

— Десятая рота вообще резервная. Из нее доукомплектация остальных рот при сильных потерях личного состава идет. Девятая — последние из Вольных на этом берегу.

Девятая рота с воплями врубилась в остатки до последнего сопротивляющихся скелетов и вынесла их за руины крепостицы. Я посмотрел на дорогу, ведущую к Крисне, по которой мы пришли сюда. Она не была пуста, там стояло очень даже приличное войско, сплошь из игроков клана «Любимцы судьбы». Они наблюдали, как за их интересы умирают наемники — НПС и игроки, воины нового клана делали это явно с удовольствием и по праву — за нашу жизнь и нашу смерть было честно и щедро заплачено. И за мою, выходит, тоже.

Девятая рота выполнила свою задачу, и остатки Вольных все-таки ввалились на территорию холма.

— Идем клином, — узнал я голос капитана Сингха. Жив, значит, командир. — Не отстаем.

Мы с Фаттахом вбежали в ворота и пристроились к правому крылу клина. Я увидел Лейна и Пинга с Понгом.

— А остальные где? — спросил я Лейна.

— Торна на моих глазах зарубили, Гаррона тоже на мечи подняли. Где Ур и Микос — не знаю, может, живы.

— Ур жив, — сказал волочащий правую ногу Пинг. — Я его видел.

— И я видел, — подтвердил бледный Понг. — Жив он был, это точно.

— Хоть что-то хорошее, — отметил я.

— Хорошего не жди, если кто еще видел, как ты Фалька прибил, — почти на ухо сказал мне Лейн. — Я, если надо, подтвержу, что это он на тебя напал. Но не думаю, что это будет принято к сведению.

— Это не я его, а скелет, — посмотрел я на него. — Я потом за него даже отомстил.

— Вот так и говори всем, если выживешь, — посоветовал Фаттах, прислушивающийся к нашей беседе.

Вскоре мы подошли к огромным воротам дворца Черепа, расположенным, ну, если можно так сказать, в его нижней челюсти. Ворота были закрыты, и около них стояли два великана (в прямом смысле слова), затянутые в кожаную сбрую, ростом каждый — семь-девять таких, как я, в ширину даже и не скажу сколько, со здоровенными молотами в руках, с кольцами в носах и с очень нехорошим взглядом.

— Стоять! Куда? — проревел один из них, тот, что справа.

— Убивать императора скелетов, — раздался голос Сингха.

— Запрещено. Персона императора неприкосновенна, — вызвав эхо, сообщил нам тот, что слева.

Офигеть. Прямо переговоры на высшем уровне. Дипломатия канонерок. А вот интересно, если бы им сказали: «По делу, поговорить?» — то они бы нас пропустили?

— Не договорились, — спокойно поведал всем Сингх. — Убить их.

Эх, жаль, не дали со здоровяками пообщаться. Крепыши подняли свои молоты и приготовились отражать нападение.

— Сомкнуть их в кольцо. Рубите им ноги, сначала завалим, потом затопчем. Не дрейфим, уворачиваемся от ударов! — раздавались команды уцелевших лейтенантов, среди которых я слышал и голос Грохха.

Жив, стало быть, орк. Жа-а-аль…

Собственно, это и была моя последняя мысль, поскольку ноги несли меня на выполнение приказа. Правое крыло охватывало одного из великанов в кольцо, и именно в этом движении я столкнулся с его, великановым, гигантским молотом. Молот эту встречу прекрасно пережил. Я — нет.

Как и предполагалось, себя собой я вновь ощутил в Меттане, у родного и знакомого мне надгробия. На ту сторону, к уцелевшим, мне хода не было, на цифровые небеса, где теперь находился основной состав моей роты, — тоже, вот я и оказался на месте последнего сохранения. И очень хорошо.

— А, тоже скопытился? — услышал я грустный голос, а после и увидел его обладателя. Недалеко от надгробия сидел в подштанниках донельзя унылый Джокер.

— Ну да, — подтвердил я. — И замечательно, мне там не понравилось. Там меня обижали и плохо кормили. А ты чего в исподнем-то?

— Денег нет. Гостиницу просрочил, а все там. Елки, ну что за неделя у меня такая, а? — Джокер шмыгнул носом.

— Ладно, это не беда. Подожди минуту.

Я подошел к гостинице, окинув взглядом недавно заполненную, а теперь совершенно пустынную площадь. Хотя нет, вон, у ворот пара человек топчется. Я вгляделся. Надо же, «Гончие». Не спит, стало быть, Фредегар, хотя, конечно, работает топорновато, вот так, в открытую, светиться — это, конечно, пижонство. Может, я их переоценил и они не такой уж и умный, а всего лишь только сильный клан? Впрочем, это их дело.

Я толкнул дверь и вошел в гостиницу.

Глава 8, В которой происходят нелогичные на первый взгляд события.

Надев уже привычную сбрую, я почувствовал себя куда как уверенней. Что ни говори, а все мы — рабы привычек, и только в привычной среде, в привычной одежде, среди привычных вещей можем ощущать себя полноценно.

Джокер сидел на крыльце гостиницы и таращился на тот берег Крисны, где все еще шел бой, но боюсь, что уже без участия Вольных. По моему глубокому убеждению, все наши там и полегли, и совершенно непонятно, куда мне идти завтра, — роты же не существует. Нет, наверное, кроме нас с Фаттахом там еще были игроки, но не думаю, что нас наберется больше чем на несколько десятков, — не слишком-то популярна была воинская служба среди игрового сообщества.

— Окно обмена открой, — присел я рядом с Джокером.

Брякнули деньги, Джокер стукнул меня кулаком в плечо и усвистал в гостиницу.

Я окинул взглядом площадь — все та же пустота, все те же мыкающиеся по ней товарищи из клана «Гончих». Правда, время от времени вылетали к надгробию отдельные граждане, судя по всему, из нашего же брата наемника. Они оглядывали площадь и шли в гостиницу. Кто-то выходил из гостиницы и шел за ворота, кто-то оставался внутри.

Не нравилось мне это все. Витало что-то в воздухе, что-то эдакое… Знаете, иногда ощущаешь всем своим существом, что вот назревает что-то нехорошее, что именно — непонятно, вроде все как всегда, все как обычно. Но уже где-то там, где-то чуть ниже пояса, но чуть выше коленок поселилась некая нервная дрожь, бегают по пояснице неприятные мурашки, все внутри сжимается, и твое тело готово в любой момент разжаться, как пружина, и нанести ответный или даже упреждающий удар по возможной опасности.

Вот нечто подобное было у меня и сейчас. Может, это последствия визита в Мирастию, может, начинает сказываться застарелая усталость — все-таки я без остановки верчусь волчком в местных делах уже давно, и блаженный отдых в Испании прочно забыт. Плюс заморочки в реале, которые тоже сильно не сахар…

— Как перед грозой, — сказал за спиной Джокер, вышедший из гостиницы.

— Ты сейчас о чем? — не оборачиваясь, уточнил у него я.

— Перед грозой у меня всегда такое ощущение, как сейчас, — на душе тревожно и дерьмом пахнет, — пояснил мне Джокер. — Грозы не предвидится, а вот ощущение есть.

У дураков мысли сходятся. Или наоборот — потому и чуем что-то, что не дураки оба?

— Странно, что так пусто, — удивился я. — По идее, народ из «Любимцев» сюда валить должен валом, их же там все равно убивают.

— Вот уж не обязательно сюда, — фыркнул Джокер. — Они наверняка к своему общему клановому замку привязаны, ну или каждый к какому-то конкретному месту — собирались-то небось кто откуда. Тут и делать им нечего — на ту сторону уже не надо, а так — трать свиток, переносись… Смысл?

Я прикинул. Ну да, звучит логично.

— Слушай… — Джокер приземлился на свое место на крыльце. — Мы ведь так толком и не познакомились, хотя вроде уже в двух заварушках побывали. Не по-людски это как-то.

— А чего ты хотел? — Я взглянул на него. — Это игра, а не клуб знакомств, здесь действие иногда опережает разум. Вот чего я за тебя впрягся в Мейконге? Ты не знаешь, я не знаю, никто не знает. Рефлексы. Ну и что тебе обо мне рассказать, о мой любознательный друг?

Джокер задумался, пару раз плямкнул губами и вдруг засмеялся.

— А я и не знаю, — признался мне он. — Вся информация о тебе вон над тобой же и написана, а спрашивать вроде больше и нечего. Ну, если только о том, чего тебя к наемникам занесло, но я так полагаю, что тут, наверное, дело личное, я бы даже сказал — интимное.

— Правильно полагаешь, — заверил я его. — Исключительно личное. А ты, стало быть, в бегах?

— В них, — грустно вздохнул вор. — Я вообще-то безвредный и добрый, но меня по какой-то причине, совершенно неизвестной, все кому не лень жуликом называют. А я ведь не такой, я, может, роль отыгрываю.

— Напортачил? — хмыкнул я.

— Значусь в розыске и на Востоке, и на Севере, — застенчиво похвастался Джокер.

— На Севере в розыске? — прищурился я недоверчиво. — В запрет не появляться там под страхом смерти поверю, а в розыск — нет.

— Да там и запрет не нужен, просто пришибут — и все, — признался Джокер. — А на Востоке удавят шелковым шнурком. Такой везде народ мелочный пошел, как дальше жить…

— И в самом деле, странно, почему никто не любит, когда их обворовывают, — покивал я. — Дикари-с.

— Не смешно, — насупился Джокер.

— Спорный вопрос, — не согласился с ним я. — Но лучше замнем. Ты чего до сих пор к клану-то ни к какому не прибился?

— А зачем? — пожал плечами Джокер. — На самом деле, роль клана очень преувеличена, как я думаю. Ты все время ему чего-то должен, а тебе никто ничем не обязан. Вот и на фига такое нужно?

— Ну, не совсем я с тобой согласен. В некоторых ситуациях от клана пользы много, а в иных без него и вовсе никак.

— Ты о рейдах, прокачке и всяком таком? — понятливо перебил меня Джокер. — Это да. Это согласен. Но при условии, что игрок на такое нацелен. Вот мне, например, все эти рейды до фонаря, я в игре другим занимаюсь.

— Если не секрет? — Мне и впрямь стало любопытно.

Джокер оглянулся и тихонько мне сказал:

— Купить, продать. Опять же, за любую валюту.

О как. А Джокер-то, оказывается, «жучок». На каком-то форуме, еще в свое первое пришествие в Файролл, я прочел, что именно так в игре называют деляг, которые скупают и перепродают наиболее ценную амуницию, свитки, редкие реагенты. Причем делают это как за игровую валюту, так и за реальные деньги, которые потом при необходимости за процент, причем очень немаленький, могут вывести на реальные банковские счета.

— Эва как! — Я улыбнулся. — Прямо все скупаем?

— Ну, десять енотовых шкур мне не надо и от мертвого гоблина уши — тоже. — Джокер заулыбался. — Но начиная от элиток, как правило, беру все и тебе по дружбе дам хорошую цену. Не такую, само собой, как на аукционе, пониже, но зато плачу сразу, ну или почти сразу.

— Почти? — поднял я правую бровь.

— Если своего нала не хватит, мне недостающую сумму дошлют на почту. Потому и «почти».

— А кто дошлет? — невинно поинтересовался я.

— Кто-кто, — заухмылялся Джокер моей детской уловке, скорчил рожу и пропищал: — Дед Пихто. — И после уже серьезным тоном продолжил: — Кроме шуток. Если надо чего купить или продать — буду рад помочь. Как и обещал, дам хорошую цену в обе стороны.

— Не стремно тебе малознакомому человеку такое предлагать? Мало ли, вдруг я на администрацию работаю? Или просто стукану?

— И что будет? Официального запрета на торговлю нет, и сделать они ничего не смогут. Могут, конечно, по мелочам напакостить, но это только на время — сделаю перерыв в игре, тоже неплохо, передохну. Да и не работаешь ты на администрацию, вон, видно, что нормальный парень.

А что, полезное знакомство, такой человек всегда пригодится. Ну и потом — рано или поздно моя игровая каторга кончится, и тогда все предметы куда-то надо будет девать. Ну не клану же их отдавать, в самом-то деле? Вот тут Джокер и понадобится. Но, конечно, странный «жучок». Бизнес серьезный, а гостиница просрочена? Хотя… Всякое в жизни бывает, мне ли не знать.

— Ох и непрост ты, парень, — с одобрением сообщил я Джокеру. — Ох и не прост.

— Да кто тут прост-то, в Файролле? — немедленно отозвался вор. — Все простые в Нублэнде бегают. О, это что еще такое?

Он привстал и, прищурившись, посмотрел на реку. Я присоединился к нему и увидел один из плотов, плывущий к нам с того берега.

— Это чего вообще? — повторил Джокер и оттопырил губу. — В первый раз такое вижу, чтобы подраненных игроков на плоте через реку везли. Ерунда какая-то… Бред, да и только!

Ну, ерунда не ерунда. Но вот то, что это пиар-ход — даже к гадалке не ходи. Если бы они работали с депутатом Госдумы и готовили его на выборы, к этой ситуации уже был бы готовый слоган. Мм… Ну, например, вот: «„Любимцы судьбы“. Мы не бросаем своих на поле боя». Или там: «Знай — ты не один. „Любимцы судьбы“». Хотя, конечно, с игровой точки зрения — отродясь ничего дурнее не видел. Даже если хилеры из-за ограничений на том берегу ничего сделать не могут, то зелья точно никто не запрещал, так что подлечиться они и без этой перевозки могли. Да и в целом, конечно, бредятина…

— Ну да, ерунда, — произнес я вслух, поскольку если Джокер мне хоть как-то доверял, то я ему не доверял совершенно.

Через пару минут плот подошел к пристани, и десятка три раненых бойцов сошли на берег. Все как один средних уровней, в разномастных доспехах — в общем, обычный контингент любого крупного клана. Кто-то из них пробьется наверх, кто-то так и останется середняком — все зависит от них самих.

— Как там, братки? — полюбопытствовал у них Джокер. — Замок-то взяли?

Игроки, не торопясь, двигались к гостинице, сами, по-моему, до конца не понимая, за каким лешим их обратно через реку перли. Один из них остановился и сообщил вору:

— Ну да. Этих здоровенных положили, в замок ворвались. А там такая жесть…

— Вольные все полегли? — задал вопрос и я.

— Фиг знает, — отозвался еще один подранок. — Может, и уцелел кто… Но там такое месиво было…

Джокер посмотрел на меня, а я его заверил:

— Не сомневайся, про нас не забудут, даже если там все офицеры полегли. Все одно найдут и служить заставят.

Ответом на это мне был глубокий вздох.

— Что, на той стороне не добили? Недосмотр!

Подобные слова меня крайне удивили, но еще больше поразила картина, которую я увидел, окинув взглядом площадь городка.

В ворота, которые, как всегда, были открыты, вбегали один за другим бойцы «Гончих Смерти». Именно они-то и выкрикивали подобные фразы, подкрепляя свои слова сталью. На моих глазах буквально за считаные минуты в цифровую пропасть отправилось человек восемь из прибывших. Их брали под белы рученьки, выводили за ворота и там попросту рубили в капусту. Совершенно уже ошалевшие игроки даже не сопротивлялись, поскольку градус бреда, с точки зрения нормального человека, в их глазах за последние полчаса уже зашкалил. Ну сами посудите. Сначала тебя, как в войну, везут раненого на плоту, приговаривая: «Ты потерпи, браток, там сестричка сейчас подлечит». А потом выводят за ворота, ставят на колени и рубят голову. Ну и кто это спокойно воспримет?

Остальные попытались встать спина к спине и принять бой, но шансов на это было немного, пятерых самых активных «Гончие» убили, причем демонстративно, прямо у ворот, у остальных повыбивали мечи и согнали в кучу.

Я спешно включил встроенную камеру. Судя по остекленевшему взгляду Джокера, он сделал то же самое.

Одним из первых, кого я запечатлел, был Мюрат, неспешным шагом вошедший в ворота. В компании с Ромуилом он направился прямиком к израненным и ругающимся «Любимцам».

Я не стал испытывать судьбу и неспешно отошел подальше от крыльца, укрывшись в тени тополя. Мне все видно, меня — нет.

— Ну что, «Любимцы судьбы», неудачное вы название выбрали, прямо вам скажу. Не сильно вы на них похожи. Прикончить их, только оставьте мне парочку для беседы, вот этого, ну и, пожалуй, этого. Остальных — в расход.

Немедленно раздались крики:

— Да вы чё, офигели!

— Парни, это уже не игры!

— Э, чего за геноцид?

— Вам конец, отвечаю!

— Да я вас в реале найду! Кровью умоетесь!

Кричали недолго, поскольку «Гончие» свое дело туго знали и довольно ловко дорезали оставшихся.

— Слушай, беспредел какой-то, — прошептал мне на ухо Джокер. — Я о таком даже не слыхал никогда.

— Ты снимаешь? — шепнул ему я.

— Конечно. Это будет бомба, я столько бабла на этой записи заработаю, даже не знаю сколько. Но до фига!

— Не спеши, без меня не продавай. Я знаю, кто даст лучшую цену.

Джокер согласно кивнул, а после, к чему-то присмотревшись, заявил:

— Вон тот еще снимает, смотри, у ворот.

Там и впрямь стоял игрок с ником Гронни и неторопливо водил головой из стороны в сторону, явно фиксируя происходящее.

— Ну что, остатки альянса, жить хотим? — лениво спросил у уцелевших бойцов «Любимцев» Мюрат.

— Ты давай не понтуйся особо, — заметил один из них. — Кина про войну, что ли, насмотрелся? Ты еще вон зато, что тут сотворил, ответишь, и клан твой — тоже. Через минуту наши будут здесь. Максимум через пять.

— Да мой клан может весь континент гнуть в любом направлении, если очень захочет, — нагло засмеялся в лицо говорившему Мюрат. — И всех игроков поставить в коленно-локтевую, независимо от пола.

«Ох ты. Простите, ребята, что я о вас плохо подумал перед боем. Прозевали вы кое-кого, похоже. Фредегар, считай, тебе не жить…».

— Странно это все как-то, — сообщил второй. — Общался я с вашими и в рейды даже ходил, хоть и недолюбливают наши кланы друг друга. Ну, так то дела кланов, а не наши. Нормальные у вас ребята, причем абсолютно. Что-то тут не…

Меч Мюрата сверкнул дважды, два кокона с вещами упали в пыль площади.

— Времени в обрез, они правы, — быстро скомандовал он. — Свирт, Кнорр, Почемучка — следить за рекой и за входом, во избежание неприятностей. Рекс, Найджел, Монти, Треска, Токсо — тех, кого мы связали, грузите на плот и на ту сторону везите. Как выгрузите этих клоунов — уходите вниз по реке, а затем на базу порталом.

Несколько «Гончих» ввели в ворота трех или четырех игроков — бойцов Вольных рот из тех, что возродились на той стороне Крисны и, переодевшись в гостинице, совсем недавно ушли из города.

Однако! Мюрат творил такие вещи, которые не могли бы прийти в голову самым отмороженным кланам. По ходу, он хотел устроить респаун.

— Черт, холера их забери! — Джокер прошипел еще какое-то ругательство. — Сейчас нас заметят — и все, кранты. Это не слишком страшно, но довольно печально. Вещички-то они вон, прихватывают…

— Да вот фиг им. Жаль только, что спектакль не досмотрим. Делай, как я!

Последнее я сказал уже в голос, увидел обернувшихся «Гончих» и тремя прыжками доскакал до гостиницы.

— Взять! — как выстрел прозвучал выкрик Мюрата, но было поздно. Я получил ключ от номера, следом за мной в гостиницу влетел Джокер.

В следующий раз дверь хлопнула тогда, когда я уже бежал по лестнице.

«Джокер хочет добавить вас в друзья. Согласиться?».

Само собой. Чую, интересные нас времена ждут. Вот черт, что еще этот паскудник Мюрат устроит?

Я залез во френд-лист. Милли вышла из игры. Нашла время!

Дзынькнула внутренняя почта. Писал Джокер.

«Что за ерунда вообще происходит?».

Я немедленно отправил ему ответ: «Сиди и не высовывайся, пока отмашку не дам. Никому ни слова, никому не пиши о том, что видел. Что происходит — я думаю, если ты и не догадался, то как минимум подозреваешь, не включай дурака. Ну и поздравляю тебя, ты только что вытянул выигрышный лотерейный билет».

«На фиг такую лотерею, как бы башку не потерять. Ладно, сижу, жду».

Похоже, он решил прислушаться к моим словам.

Вот что здесь плохо — окон в гостиницах нет, глянуть бы, что во дворе происходит. Кому бы написать. Ну не Турку же…

Дзинь! Опа, Мюрат.

«Спускайся. Слово даю — тебе ничего не грозит. Точнее, скажем так: если спустишься — не грозит, ну а если нет… Ты знаешь наш клан, знаешь нашего лидера и ее отношение к тем, кто мешает клановой политике. Если мы так делаем — значит, так надо. Мюрат».

Ага, так я и повелся на эту бредятину. В таких ситуациях самый разумный выход — не вступать в переговоры. А вот отписаться «Гончим» надо, обязательно надо. И незамедлительно. Черт, как же неохота, но придется…

«Элина, привет! В Меттане происходит что-то очень невнятное, и это невнятное напрямую связано с „Гончими Смерти“. Надо срочно известить Седую Ведьму о том, что Мюрат окончательно с катушек съехал и создает своему клану огромные проблемы. Я сижу в гостинице, не могу из нее выйти. Хейген».

Ответ пришел моментально.

«Объясни подробно, что происходит. Я не стану писать Ведьме о том, что одному из самых взбалмошных членов моего клана просто померещилось что-то, что, возможно, даже и не заслуживает малейшего внимания». «Эля, я это в интересах нашего клана. Напиши ей, что здесь происходит беда. Просто поверь — это так. И клянусь, чем хочешь, — тебе лучше не знать о том, что здесь творится. Боже тебя сохрани сюда приходить». «Нашего клана! Смотри-ка ты. Доверия к тебе у меня нет, но, похоже, что ты все же не врешь, тем более если тут замешан Мюрат. Когда все кончится, я хочу с тобой встретиться. P. S. Надеюсь, в этот раз с тобой не будет ни вонючих бородачей, ни малахольных рыцарей».

Ф-фу. Вроде все, что мог, сделал.

Дзинь!

«Судя по тому, что ты не ответил, ты сделал свой выбор. До встречи, смею заверить — скорой. Мюрат».

Стало быть, если это то, о чем я подумал, то самый лучший из всех вариантов — это как можно скорее отбыть на Юг и вылезать из расположения роты только на боевые задания или в сопровождении соратников. Вот только одно плохо — перебили их всех. А ведь так неплохо все начиналось, елки-палки.

Совсем скоро дзинькнула почта.

«Добрый день, Хейген. Можешь выходить из гостиницы, опасности больше нет. Турок».

Отрадно читать. Но Джокер, пожалуй, пусть еще в комнате посидит, мне так спокойнее будет.

Мюрата и его бойцов и впрямь больше не было. Но и совсем недавней пустоты на городской площади тоже не наблюдалось. Здесь стояла невероятная ругань, крики издавала приличная толпа возмущенных и готовых к бою «Любимцев судьбы». Они довольно агрессивно напирали на полусотню «Гончих», не вступавших с ними в перепалку, и Фредегара, который пытался им что-то объяснить.

— Да они меня убили! Я опыта такую кучу потерял!

— Вы, «Гончие», совсем уже краев не видите!

— Что значит «ни при чем»? А кто при чем? Может, мы сами себя убивали? Все видели — это были ваши сокланы!

— То, что вы устроили, это вообще ни в какие ворота уже. Прямо средневековье какое-то. Я вообще в администрацию игры напишу!

— Ничего, мы вам еще покажем, чьи в Файролле шишки!

— Да кровянку им прямо сейчас пустить!

Фредегар встретился со мной взглядом, еле заметно покачал головой и довольно громко заорал:

— Так, граждане пострадавшие от провокации. Все жалобы вы можете донести до своего руководства, а уже оно выставит нам претензию, если того пожелает, в соответствии с которой вы и получите компенсацию. Что до нас — мы покидаем данный город. Открыть портал.

При слове «портал» он многозначительно посмотрел на меня. Ясно. Палить он меня не хочет, это трогательно и пугающе одновременно. Ладно, надо валить отсюда к чертовой матери.

«Джокер, вылезай на улицу, гулять пойдем».

Вор опасливо выглянул из-за двери и подошел ко мне.

— Митингуют? — махнул он головой в сторону возмущенных игроков, некоторые из которых отсвечивали белыми задами — их вещички Мюрат, похоже, упер с собой.

— Негодуют. О, а вот это совсем интересно!

Полыхнула вспышка портала, и из него полезли злые как черти высокоуровневые игроки в убийственно красивом, а значит, и столь же дорогом снаряжении.

— Фредегар, — заорал один из них под ником Свенельд. — Поясни мне, пока я тебе не перерезал глотку, с какого перепугу твои сокланы провалили наш рейд? Что это за новости такие? Вы совсем рехнулись — вязать игрокам руки и перевозить их на тот берег для того, чтобы скелеты отреспаунились? Уж на что я видел пакостные кланы, но до такой гнуси еще никто не додумывался, вы первые. Вот что я скажу тебе: вам конец, я уж расстараюсь. Плюс сразу тебя предупреждаю, и передай мои слова Ведьме: будет серьезная бумага в администрацию игры, я этого так не оставлю.

— Это твое право, — невозмутимо ответил ему Фредегар и открыл портал.

— Так, пора и нам, — сообщил я Джокеру и проделал ту же операцию, что и начальник разведки «Гончих».

Фредегар ждал нас с той стороны и деловито скомандовал нам:

— Следуйте за мной.

И снова я накручивал километры по хитросплетениям цитадели «Гончих», правда, в этот раз под восхищенное оханье, цоканье языком и восклицания вроде: «Живут же люди» Джокера.

Доведя нас до кабинета магистрессы, Фредегар, извинившись, куда-то убежал.

— Здравствуй, — встретила меня Седая Ведьма на пороге своего кабинета. — Рада видеть.

— Да с такими новостями, как у меня, лучше и не появляться, поверьте.

— В общих чертах мне все известно, — сразу перешла к делу кланлидер «Гончих». — Что видел конкретно ты?

— Я видел все, что происходило на площади, — с достоинством ответил ей я.

— И я тоже, — влез в разговор Джокер. — И не только видел!

Седая Ведьма окинула его взглядом, после посмотрела на меня.

— Это Джокер, мой приятель. Он и впрямь все видел, — подтвердил я. — Плюс я подумал, что пусть лучше он будет под моим приглядом, чем попрется невесть куда и будет всем рассказывать, что именно он видел.

— Разумно, — немедленно согласилась со мной Седая Ведьма. — Рада знакомству, Джокер. Ты, стало быть, тоже в курсе происходящего?

— Еще бы! — затараторил Джокер. — Ну, ваши ребята там и жесть устроили. И убивали, и рейд «Любимцам судьбы» медным тазом накрыли, и нас чуть не прикончили.

— Стоп, стоп, стоп, — остановила его Седая Ведьма. — Не части. Давайте-ка, ребята, по очереди — кто и что видел. А потом сведем все это в общую картину.

— Да стоит ли время тратить? — спросил у нее я. — Ловите. — Я отправил ей почтой файл и немедленно добавил: — Вторая аналогичная версия происходящего — у Джокера. Разница между ними только в ракурсе. Но с ним сами договаривайтесь, он вам, в отличие от меня, ничего не должен.

— Ты о том файле, что я записал? — беспокойно спросил Джокер. Он явно стал перебирать в уме все варианты слова «договаривайтесь».

— Итак, Джокер. Кто я — ты знаешь, где ты — тоже знаешь. Ты, я думаю, уже догадался, что расправа над бойцами «Любимцев судьбы» — это провокация, и мы это так или иначе докажем и игровому сообществу, и, если это понадобится, администрации игры. Ты можешь продать запись на сторону или выложить ее в общий доступ — это твое право, и мы не будем за это тебе мстить. Но вот если ты отдашь запись мне, то получишь за это благодарность от клана, некоторое материальное вознаграждение, ну и, наконец, мою личную признательность. Думай.

— А что тут думать? — Джокер явно быстро соображал. — Я запись вам и без всяких преференций отдам, и только исключительно по той причине, что не смогу отказать такой красивой женщине.

— Молодец, далеко можешь пойти, если в хороший клан попадешь. Например, в такой, как наш. Но без подарка я тебя все равно не отпущу. Флавий, — хлопнула в ладоши магистресса.

Уже знакомый мне юноша немедленно появился в дверях.

— Отведи моего хорошего приятеля Джокера в малое хранилище, и пусть он там себе выберет какой-нибудь подарок по душе. Любезный Джокер, не скромничайте и не стесняйтесь.

Джокер заверил нас, что у него такого и в мыслях никогда не было, и скрылся вместе с Флавием.

— Я еще что-то должна знать перед просмотром? — поинтересовалась у меня магистресса.

— Конечно. Есть еще третья версия, — порадовал ее я.

— А она у кого? — полюбопытствовала Ведьма.

— Без понятия, я его не знаю. Некто Гронни, впервые видел.

— Гронни, Гронни. — Ведьма защелкала пальцами. — Помню такого.

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в кабинет влетел Фредегар.

— И что бы, вы думали, произошло? — просто-таки проорал он.

— Наш клан уменьшился на три-четыре десятка игроков, — как обычно, спокойно и тихо сказала Седая Ведьма. — Не так ли?

Глава 9, В которой дела героя начинаются за здравие, а заканчиваются за упокой.

— Так, — немного удивленно сказал Фредегар.

— А как ты думаешь, откуда я это знаю? — немного лениво спросила безопасника Седая Ведьма.

Фредегар всем своим видом показал, что ему это смерть как интересно. Хотя, может, и вправду интересно было, поди знай.

— А я догадалась, — хлопнула в ладоши Ведьма. — Представляешь — догадалась.

— У вас всегда была прекрасная интуиция, — пробормотал Фредегар.

— Да, — согласилась с ним Ведьма. — Что есть, то есть, интуиция у меня хоть куда. Вот разведка у меня паршивая, а интуиция — отличная. Друзья вот у меня хорошие есть. — Ее рука, описав полукруг, показала на меня. Мне стало не по себе. — Люди, на которых можно положиться и которые, заметим, даже не состоят в нашем клане. Вот это все есть, а разведки нет. Не обзавелась я ею!

— Всякое бывает, — пробурчал Фредегар.

— Согласна, — преувеличенно сильно кивнула головой Ведьма. — Всякое бывает. И петух яйцо снести может, и болезнь срамную от девственницы можно заполучить, и даже российский чиновник честным и бескорыстным человеком может оказаться, радеющим за судьбы нашей с тобой страны, а не за свой карман, хотя это, конечно, совсем уж вряд ли. Но даже такое случается! А вот начальника разведки клана, который прозевал почти полсотни инсайдеров у себя под носом, быть не может.

Фредегар молчал, потупившись, мне тоже было на редкость дискомфортно — кому приятно смотреть на чужие разборки…

— Как? — негромко спросила Ведьма. — Как ты смог такое проморгать? Почему вообще Мюрат оказался там, я же достаточно громко и четко тебе приказала, чтобы никто не вздумал провоцировать «Любимцев судьбы», и даже распорядилась к Меттану людей отправить, чтобы присмотрели за ситуацией и пресекли возможные конфликты в корне.

— Я и отправил, — угрюмо ответил Фредегар. — Мюрата с его командой.

Ведьма всплеснула руками:

— С почти полусотней голов?

— А что такого? — безопасник говорил все тише и тише. — Он сказал, что так будет эффективнее и надежнее, мало ли что.

— И устроил такое шоу, что нам теперь неизвестно что и делать… Нам могут предъявить кучу претензий — за сорванный рейд, за зверства, за понесенный ущерб… За что угодно!

«Итог рейда. Ваше участие в схватке — 0,014 % от общего участия. Результативность — 4 убитых противника; 1 убитый союзник. В связи с вашей смертью награда за бой и штрафные санкции за убитого союзника аннулируются. В связи с успешным завершением рейда вами получена бонусная награда: 25 золотых; 500 очков — бонус за участие в рейде и победу. Накоплено баллов для скрытого бонуса — 39 из 1000».

— Надо же, а рейд-то не накрылся, — с удивлением сообщил я «Гончим». — Они его таки завершили. Прямо только что.

— Вот как? — удивилась магистресса. — Это немного меняет расклад, это хорошо, что он не сорвался. Проблемы конечно же будут, но все равно их список претензий в этой части теперь можно будет попробовать оспорить.

— Думаете, дойдет до споров? По мне, так они куда как более серьезно были настроены, — отметил я.

— Полагаю, что план действий нашего клана не слишком должен вас интересовать, — мягко заметил безопасник.

— Фредегар, я бы на твоем месте не с замечаниями к этому воину обращалась, а побежала из своих личных запасов подарок ему искать в качестве «спасибо» за то, что он для нас, да что там для нас — лично для тебя сделал. Он твою ошибку частично исправлял, если ты еще не понял. Хотя мог бы просто плюнуть на все это.

Фредегар постоял минуту и вышел из кабинета. Ведьма проводила его не очень добрым взглядом.

— А вот мне непонятно, — решил я немного разрядить обстановку. — Почему эти «Любимцы» никого в прикрытии не оставили?

— Я вижу здесь только два возможных варианта, — немедленно откликнулась Седая Ведьма. — Первый — они не предполагали, как, кстати, не предполагал бы этого и любой другой клан, включая и нас, что кому-то просто придет в голову нарушить неписаные законы игры. Все знают: клан в рейде неприкосновенен. Точнее, теперь надо говорить: все знали. Похоже, что неписаные законы рушатся на глазах и наступают веселые времена.

Она подошла к своей коллекции символов кланов-неприятелей и начала снимать с доски значки.

— А второй вариант? — прервал я затянувшуюся паузу.

— А то ты не знаешь второй вариант. Ты хитрюга еще тот, поди, ведь все уже прикинул?

— Ну, прикинул не прикинул, — заюлил я. — Есть у меня версия…

— И? Не тяни кота за хвост.

Шесть значков полетело в корзину.

— Они заранее знали о том, что будет. Не все, конечно, но кто-то да знал. И этот кто-то явно не рядовой мечник.

— Во-о-от! — Ведьма подняла указательный палец вверх. — Правильно. Хотя при этом и слишком очевидно, а очевидные версии редко бывают верными.

— Но тут одно с другим не сходится немного. — Я уставился на магистрессу. — Если это лишь повод развязать конфликт, то они должны были бы сразу объявить войну вашему клану. Хотя…

Тут я понял, что, может, и не прав, и осекся.

— Не обязательно. — Седая Ведьма покачала головой. — Похоже, тебе на ум пришла какая-то догадка?

— Ну да. Войну они уже объявили, только это война не силовая. Она информационная.

— Бинго! — Седая Ведьма улыбнулась. — Но одно уточнение я все-таки сделаю. Она пока не силовая. «Пока» здесь является определяющим словом.

— Думаете, все-таки грянет? — Меня поражало спокойствие этой женщины.

— Уверена. Они же для этого объединились. Точнее, в том числе и для этого, целей у них, как я полагаю, три. Ты уж не обижайся, дружочек, но вот на этом месте я пока и закончу беседу на эту тему.

— Какие обиды? — Я развел руками. — Да и вообще — меньше знаешь, крепче спишь.

— А что тебя в Вольные роты-то понесло? Там же маета одна, судя по рассказам, — задала мне неожиданный вопрос Ведьма.

— Да вот, на Юг захотелось попасть, а это был самый короткий путь, — ответил я ей почти что честно.

— Ничего себе самый короткий, — присвистнула Ведьма. — Написал бы мне письмо, отправила бы я тебя на Юг, делов-то.

— Ну, чего я вас по пустякам дергать буду. Да и не так уж это напряжно на самом деле. Хотя, конечно, с демобилизацией там фигня полная. Ну, если уйти от них захочешь досрочно.

— Да? — заинтересовалась Ведьма. — И что там такого сложного?

— Не столько сложно, сколько накладно. Либо год служи, либо пятьдесят тысяч золотом гони одномоментно. Так что я там надолго — деньги-то немалые.

— Пятьдесят тысяч? Пфе! — фыркнула Ведьма. — Давай наш клан их внесет за тебя. Тоже мне сумма, я тебя умоляю…

— Да ладно, пока там покручусь, мне даже нравится — опыт капает, денежка валится. Да и от Мюрата подальше буду, там он меня точно не достанет.

— А ты уверен, что он попробует тебя достать? — прищурилась магистресса.

— Обещал по крайней мере, — вздохнул я. — Не угрожал, но так…

— Обещал — достанет, он такой, — обрадовала мне Ведьма. — Интересно, а что ему от тебя надо?

— Сам не понимаю. — Я развел руками. — Даже предположить не могу.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Фредегар.

— Хейген, — с достоинством сказал он. — Я благодарю тебя за то, что ты сделал как для клана «Гончие Смерти», так и для меня лично. По этой причине прошу не отказать мне в чести принять от меня в подарок вещь, которая может пригодиться тебе в игре.

— Надеюсь, что-то приличное? — Седая Ведьма с подозрением посмотрела на безопасника.

— Специально советовался с Седриком, он, кстати, за дверью мнется, ожидает аудиенции. Потом в кланхране ее у Пшика на две свои выменял. Хейген, обмен открывай и денежку медную мне дай.

Мне прямо до смерти стало интересно, что там такое, я решил не мудрить и, открыв обмен, перебросил Фредегару монетку. Тот подмигнул, и ко мне в инвентарь упал невзрачный пояс черного цвета, при этом очень тяжелый и украшенный гравировкой, изображающей… Розы! Да ладно!

«Пояс Черной Розы. Принадлежал великому воителю прошлого, рыцарю Черной Розы. Его преданность своему сюзерену была столь безгранична, что после его смерти в бою верный вассал убил себя, сочтя себя виновным в гибели сюзерена, и завещал похоронить себя неподалеку от могилы своего повелителя. Предмет из сета „Рыцарский набор“. Состав сета: шлем Уилфреда; наплечники сэра Найджела; перчатки сэра Ариана; кираса Мольтона; пояс Черной Розы. +35 к силе; +31 к ловкости; +14 % к возможности избежать критических ран; +16 % к возможности обезоружить противника; +9 % к умениям, связанным с использованием щита; +7 % к скорости бега. Прочность — 2400 из 2400. Минимальный уровень для использования — 92. Для использования классом — воин. Украсть, потерять, сломать, подарить — невозможно. При наличии трех предметов из сета после смерти владельца не исчезает из инвентаря. При полном использовании сета будут доступны следующие бонусы: три активных классовых умения — вариативно; два пассивных классовых умения — вариативно; увеличение одной характеристики на 3 единицы — вариативно; +15 % к шансу выпадения из убитого врага вещи; +13 % к увеличению жизненной энергии».

Да! Да! Это четвертый предмет из сета! Господи, хоть какие-то радости есть в этой беспокойной жизни. Теперь мне фигня осталась — девяносто второй уровень набрать.

— Доволен, — отметила Ведьма, улыбаясь. — Угодил ты ему. Что подарил-то?

Фредегар тихонько шепнул ей на ухо, видать, объяснил что.

— Мм… Не думаю, что ты настолько неизбалован, чтобы просто так сетовой вещи радоваться, — проницательно заметила магистресса. — Впрочем… Какая нам-то разница? Доволен — и ладно. И хорошо. Ты сейчас куда отправишься?

— В расположение своей роты пойду, — пожал плечами я. — Куда ж еще? Может, кто и выжил из наших. Ну, а если не выжил — роту так и так по новой сформируют, мы с Фаттахом ветеранами будем.

— Фаттах? — переспросил Фредегар. — Это тоже игрок?

— Ну да, нормальный парень, мы вроде даже как сдружились, — кивнул я. — Спасибо огромное за подарок, правда офигенская штука. Ей-ей, прямо сплясал бы от радости.

— Да не за что. — Было видно, что Фредегару приятно. — Ты вот что, может, через денек встретимся, пообщаемся. Да и на Фаттаха этого я бы глянул.

— Да бога ради, — согласился я.

«Фредегар хочет добавить вас в друзья. Согласиться?».

Я нажал «Да», и тут интерфейс мигнул снова.

«Седая Ведьма хочет добавить вас в друзья. Согласиться?».

— Ну, не обо всем Элине знать надо, я так думаю. — Ведьма тонко улыбнулась. — Лучше, если что, сразу напрямую мне написать.

— Конечно, — согласился я. — Так оно и быстрее. Ну, я, наверное, пошел? Вот только приятель мой запропал куда-то…

— Да за дверью он. — Фредегар хихикнул. — После нашего малого кланхрана в себя приходит.

— Он файл прислал? — уточнила у безопасника Ведьма.

Тот кивнул и немедленно добавил:

— И свой стер, я его порошком проверил.

Я немедленно чихнул, вспомнив про порошок правды. Отвратнейшая вещь!

— Спасибо еще раз, Хейген. — Седая Ведьма подошла ко мне. — Я рада, что у меня есть такие друзья, которые всегда помогут, причем не думая о своей выгоде или даже не предполагая, что своим поступком кому-то могут принести пользу.

— Вечно ваш слуга, магистресса, — склонил я голову, неожиданно подумав о том, что во всей этой суете есть еще и третий вариант, кому и зачем данная заваруха понадобилась. А что, если это вообще некая третья сила? Некто, кого не видно, те, кто сейчас в тени, те, кто отдает приказы, потому что имеет на это право или потому что за это платят? Но вслух я этого не сказал, здраво рассудив, что тут народ не то что не глупее, а даже и куда умнее меня.

— Ну а теперь поговорим о том, что я с тобой планирую сделать, — успел услышать я голос Седой Ведьмы до того, как закрыл дверь. Бедняга Фредегар. Он, само собой, конечно же обсохатился, но все равно мне его было немного жалко.

У входа в кабинет своего кланлидера стоял Седрик Секира.

— Как там? — без приветствий спросил он меня, кивая на закрытую дверь.

Я молча показал пантомиму, что я себя сначала душу, а после этого перерезаю горло.

— Да ты что? — нахмурился он, и в ответ на это я так же молча кивнул.

Седрик перекрестился и, постучав, зашел в кабинет.

— Слушай, а с тобой есть смысл дружить, — раздался голос Джокера.

Вор сидел на корточках у стены напротив и с невероятно довольным видом крутил в руках кинжал, по лезвию которого пробегали синие и красные искорки.

— Суперская штука, — повертел он его. — Я в принципе не жалуюсь на снарягу, да и благодаря моей… другой работе мне тоже всякое перепадает, и увидеть, и потрогать, но такого славного пыряла ни разу в руках не держал. Прямо душа радуется.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — согласился с ним я.

— А тебе чего обломилось? — с невинным видом полюбопытствовал Джокер.

— Большое спасибо сказали, — невероятно правдивым тоном ответил ему я.

— Насколько большое? — упорствовал вор.

— С троекратным лобзанием в обе щеки, хлопаньем по спине и приговариванием: «Молодец».

— Не хочешь говорить — не говори, — похоже, совершенно не обиделся на меня Джокер. — Я сам не слишком люблю эдакие вещички светить.

— А чего ж тогда? — Я глазами показал на кинжал.

— Так а от тебя чего его скрывать? Захочешь узнать — тебе все одно скажут, что я выбрал. Но ты крут, я бы сроду не подумал, что чувак в довольно-таки стремных шмотках и с уровнем в полтинник плюс вот так запросто с Седой Ведьмой общается. Я так думаю: давай мы с тобой дружить будем. Я, оно конечно, чаи с главами топ-гильдий не распиваю, зато неплохие связи в теневых структурах есть, ну, я тебе говорил: продать, купить, узнать, нанять.

— Чего ж ты их в Мейконге не использовал? Чего в бега подался? — недоверчиво прищурился я.

Джокер вздохнул:

— Бывает…

— Ладно, друг. — Я выделил «друг» интонационно. — Погнали в расположение части. Может, узнаем что о рейде, интересно же. Относительно рассказов кому-либо про то, где мы были и что ты видел, предупрежден?

— Не то слово. — Мне стало ясно, что Джокеру и впрямь про это объяснили на совесть. — Я буду как рыба об лед — никому ни слова, и даже жабрами не буду двигать.

— Вот и молодец.

В расположении стояла непривычная тишина. Никто никуда не бежал, не орали капралы и лейтенанты, сквозь порталы в очередной гибнущий населенный пункт не шли бойцы. Пусто, безлюдно и тоскливо было в расположении.

— Н-да, как повымерли все, — пробормотал довольно печальный каламбур Джокер, с которым я шел между бараков.

— Ну, где-то примерно так и есть, — раздался голос Фаттаха, а после из-за угла появился и сам боец.

— Фаттах, рад тебя видеть без петли на шее, — поприветствовал я его.

— И я тебе рад, — как всегда спокойно ответил эльф. — Слушай, может, ты мне объяснишь, что там за карусель на человеческой стороне Крисны вышла? В Меттане черт знает что творилось, а уж про дворец вообще лучше не вспоминать, ночь восставших мертвецов какая-то.

— Елки, да там такое было! — замахал было руками Джокер. — Это вообще труба!

Фаттах вопросительно поднял правую бровь.

— Джок, давай лучше я, — одернул я вора, опасаясь, что, не дай бог, он сболтнет лишнее. Фаттах, конечно, свой парень, но…

Я изложил облегченную версию событий, не вдаваясь особо в подробности и несколько раз подчеркнув, что мы сначала на все это смотрели, а вот финала событий не видели, поскольку смылись в гостиницу.

— А как все подутихло, сюда рванули. Видать, разминулись мы с тобой, — закончил я свой рассказ и, не давая эльфу задать мне какие-либо вопросы, поинтересовался: — А что было на той стороне реки? Ну, после того как меня тот карапуз молотом приласкал?

— Как тебя вынесли, я не видел. — Фаттах потер виски. — Этих двух мы все-таки завалили сами, правда, после этого нас в общей сложности и рота бы не набралась. Как великаны крякнулись, ворота во дворец сами распахнулись, и вот тогда подключился клан. Нам было сказано охранять вход, что мы и делали. А минут через десять вся та нежить, что мы уже перемололи, и два этих облома восстали из мертвых. Сингх сразу скомандовал ворота закрыть и идти к тронному залу.

Фаттах замолчал.

— И? — подогнал я его.

— Что «и»? Мы туда, а в коридорах ад. Ну, или его филиал. Уже упокоенные мертвецы из кучек праха костяного собираются, как трансформер, и на нас нападают. В зале вообще резня, клан, конечно, не выносят, но по второму кругу дохлятину долбить уже куда как сложнее. Да еще они воскресать начали как раз в тот момент, когда основной состав до императора добрался…

— Где они все там поместились-то? — Джокер удивленно потер переносицу. — Это каких же размеров тронный зал?

— Футбольное поле представляешь? — глянул на него Фаттах. — Вот четыре таких. И на каждом метре кто-то кого-то режет.

— Жесть! — Вор был впечатлен.

— Ну, императора прибили, порталы открылись, и все туда сразу и рванули. Кто в замки, а кто в Меттан. Все руководство кланов в Меттан пошло, видать, из-за этого инцидента.

— Видать, — согласился с ним я. — Наши все там остались?

— Представь себе — нет. Хоть что-то радует, — удивил меня Фаттах. — Лейн, Ур и братья каким-то образом уцелели. Сам в шоке. Иные десятки целиком перебили, от третьей роты только четыре игрока и осталось.

— Да ладно? — Я на самом деле был невероятно рад этому обстоятельству. — Стало быть, у нас, считай, половина десятка цела, а со мной так даже и больше?

— Ну да. Правда, командира нет, но думаю, это временно. И Грохх уцелел, он уже про своего гоблина спрашивал — никто не видел, мол, как он погиб?

— И? — Это была серьезная тема, тут надо быть ко всему готовым.

— Никто ничего. Но ты все равно не расслабляйся.

— Само собой. Ладно, кто куда?

— Я выхожу, — махнул ладонью Джокер.

— Я, пожалуй, тоже, — вздохнул я. — Надо передохнуть.

— А я… — начал фразу Фаттах, но его перебил начальственный рык.

— Вы, бойцы, будете решать, кто куда идет, только после того, как получите на это разрешение от командира своего подразделения.

Мы трое развернулись и увидели перед собой Грохха с налитыми кровью глазами и злого, как сто гоблинов.

— Точно так, мастер-лейтенант, — рявкнули одновременно я и Фаттах. Джокер же, вытянувшись во фрунт, ел начальство глазами. Не важно, что не его: начальство все-таки, чего с ним ссориться?

— Значит, так, воины. В связи с невероятными по численности потерями все роты, с первой по девятую, переходят в состояние доукомплектации и переформирования. Боевые выходы отменяются на пять дней. Жалованье идет в прежних размерах. Вопросы?

— Постоянное присутствие в расположении на эти пять дней обязательно? — немедленно спросил я.

— Нет, вы можете пользоваться правом увольнительных, — неохотно выдавил из себя Грохх. — Еще вопросы?

— Нет вопросов, мастер-лейтенант, — ответил ему я.

— С тобой, боец, у меня потом будет еще отдельный разговор, — ткнул мне пальцем в грудь Грохх и направился к командному пункту, где маячили две какие-то фигуры.

— Отлично, — потер руки Джокер. — Все, парни, пока. Не до выхода теперь.

Он открыл портал и прыгнул в него.

— Очень хорошо, отосплюсь, — поведал мне Фаттах. — Увидимся.

Его фигура истаяла на моих глазах, он явно вышел из игры. Я постоял еще минутку, подумал и отправился в казарму.

Мои соратники являли собой невеселое зрелище. Особенно туго пришлось братьям, их одежда была густо испятнана кровью. Ур с повязкой на голове точил меч, Лейн по своему обыкновению валялся на койке.

— Ну что, парни, живы?

— А, Хейген. — Ур остановился. — Рад, что и ты уцелел.

— Абсолютно не понимаю, как тебе это удалось. — Пинг баюкал перебитую правую руку. — Я сам видел, как тебе вынесли мозги.

— Напрочь вынесли, — охнул Понг, держа на весу затянутую какими-то тряпками левую руку. — То есть абсолютно.

— Всякое бывает, — многозначительно сообщил им я. — Вот, выжил. Лейн, ты как?

— Лучше, чем Торн и Гаррон, но хуже, чем султан Востока, — флегматично сообщил сверху Лейн.

— На два слова тебя можно? — махнул я ему рукой, дождался, когда он спрыгнет со своего лежака, и вывел его за дверь.

— У нас тут пятидневный простой образовался, — начал я издалека.

— Я в курсе, — кивнул Лейн. — Плата та же — шестьсот золотых.

Я наклонил голову, изобразив на лице удивление.

— Хейген, я не очень люблю много говорить. Тебе надо, чтобы я и, наверное, Ур составили тебе компанию на очередную поляну с цветами. Это не проблема, если мы получим те же деньги, что и в прошлый раз. Тебя это устраивает?

Еще бы. Недорого и качественно.

— Вполне. Я буду здесь завтра, после обеда. И как в прошлый раз — не говорите об этом никому. Не надо.

— Не волнуйся, не скажем. Не в наших это интересах, — обнадежил меня Лейн и пошел обратно в казарму. Я рассудил так, что все дела на сегодня тут у меня закончены и там мне делать нечего, а соратники и без «пока» обойдутся, после чего вышел из игры.

Я проснулся от того, что мне явно не хватало воздуха, и первое, что увидел, были красивые и шальные глаза Вики, которая зажала мой нос пальцами и злорадно улыбалась.

— Ты фто? — возмущенно прогундосил я.

— Так ты никак не просыпаешься, — невинно ответила мне она. — А уже утро, петушок пропел давно. Вставать пора!

— В суп того петушка, к лапше в компанию, — проворчал я. — Чего вставать-то? Машина за мной не раньше десяти придет.

— Какая машина? — Улыбка сползла с лица моей сожительницы. — Зачем?

— Какая — не знаю, думаю, хорошая. Она к Зимину меня повезет, а зачем — тоже не знаю. Их светлость со мной беседовать желают, на загадочную пока для меня тему. Надеюсь, ничего такого, сильно пикантного.

— А я-то думала, мы с тобой вместе на работу поедем, — шмыгнула носом Вика.

— Ну, человек предполагает, а бог располагает. Боюсь, что Максима Андрасовича в случае моего отсутствия у него на ковре в урочный час аргумент: «Да вот, Вика хотела, чтобы мы вместе на работу поехали», — не сильно успокоит.

— Я понимаю, — еще раз вздохнула Вика.

Машина была неплохая, дорога — на редкость свободная, и без десяти одиннадцать я стоял у кабинета Зимина, с опаской глядя на его секретаршу, ярко-красный лак на ногтях которой наводил на мысли о невинно убиенных посетителях.

— Киф, привет! — из соседнего кабинета выскочил Валяев. — Ты чего здесь мнешься?

— Так вот, сказали ждать, на одиннадцать же назначено, — наябедничал я ему и показал глазами на секретаршу. — Вот она сказала.

— Елиза, ты все резвишься. — Валяев подошел к этой величественно-хладнокровной женщине и щелкнул ее по носу. — Он любимчик Макса, и ты это знаешь. Чего же ты ищешь беду на свою попу?

— Есть порядок и назначенное время. — Елиза проигнорировала щелчок полностью. — Но если вам не нужно, чтобы все делалось своевременно и правильно, делайте сами, как знаете!

— Идем. — Валяев открыл дверь и втолкнул меня в кабинет Зимина. — Макс, представляешь, его Елиза под дверью заставила ждать.

— И тем самым подарила нашему юному другу лишние десять минут жизни, — ответил ему Зимин, стоявший спиной к нам и смотревший в окно.

Глава 10, В которой герой в основном ведет умные разговоры.

Что примечательно — как-то ничего и не екнуло внутри. Я, наверное, настолько свыкся с мыслью, что игры с «Радеоном» могут закончиться чем-то подобным, что даже и не испугался. Начал было перебирать в голове свои грехи перед Зиминым: слегка приврал про корону лендлорда… выпивал на рабочем месте… немного жалко Ставроса было…

В этот момент меня что-то щелкнуло по подбородку. «Что-то» оказалось рукой Валяева.

— Саечку за испуг! — засмеялся он. Смеялся и Зимин, повернувшийся от окна ко мне.

— Прости, Киф, ну вот не удержался! — развел он руками. — Это моя обычная шутка, и заметим — она всегда работает!

— Очень смешно, — проворчал я. — Я чуть кони не двинул со страху.

— Киф, Киф… — укоризненно помахал пальцем Валяев. — Это что же ты про нас такое думаешь? Это за кого же ты нас принимаешь?

— Гораздо интереснее было бы узнать, что за душой у нашего приятеля, — резонно заметил Зимин. — Он явно прикидывал, за что мы его убьем, стало быть, есть за что! Сними грехи с души, покайся!

— Я почти как священник. — Валяев скрутил из бумаги некую шапку, надел ее на голову, состроил жалостливую рожицу, согнулся в три погибели, явно кого-то копируя, и шутовски загнусил: — Именем… кхе-кхе… его самого умоляю тебя: покайся в грехах своих, спаси душу свою, а то будет она низвергнута в пределы адские!

Я насупился.

— Ты шути, шути, да меру знай. Да и вообще, заканчивай развлекаться. — Зимин постучал Валяеву по спине согнутым пальцем. — Мы его зачем звали?

— Точно. — Валяев выбросил шапку в ведро и сел на кресло. Шутовство немедленно слетело с него, как шелуха с луковицы.

— Киф, старина, — проникновенно сказал он. — Скажи ты мне, пожалуйста, ну вот что тебя заставило вступить в Вольные роты?

— Или кто? — добавил свои пять копеек к вопросу Зимин, так же усаживаясь в кресло. Мне присесть они не предложили.

— Нужда, — абсолютно искренне ответил им я. — Надо было попасть на Юг, там финальная точка квеста. Единственный быстрый путь, который мне пришел в голову, — Дикие отряды, точнее, их Вольные роты. Быстро и дешево. Вот я и…

— Не врет. — Валяев посмотрел на Зимина. — Руку на отсечение даю. Перемудрили мы.

Я, честно говоря, почти ничего не понял, кроме одного — я, по ходу, дал верный ответ.

— И очень хорошо, что дело обстоит именно так, — удовлетворенно заметил Зимин. — Я был уверен, что Киф — наш человек. Ты же наш человек?

— А то чей же? — пожал я плечами. — Я на вас работаю, вы мне деньги платите. А что не так-то?

— Просто ты со всей этой ерундой попал на другой берег Крисны, что не очень-то и хорошо и показалось нам немного странным. Но что случилось, то случилось. А вообще, это наш недосмотр. Ну не могли мы предположить, что кто-то выложит почти два миллиона евро, чтобы нанять все Вольные роты. Однако же вот нашлись амбициозные и зажиточные граждане.

— Да уж. Ну, теперь такое не повторится, наем Вольных, как и многое другое, — это, конечно, наш прямой доход, но нам выгоднее потерять часть дохода, чем создавать такой дисбаланс в игре. Теперь больше трех рот одновременно никто никогда нанять не сможет. И это еще в зависимости от того, для чего понадобились бойцы. — Валяев взял из коробочки на столе сигару, отстриг ножничками ее кончик и закурил.

— Киф, дружище, а ты что стоишь-то как неприкаянный? — Зимин показал мне рукой на кресло напротив себя. — Присаживайся. Если есть желание — вон, тоже бери сигару. Отличные сигары, натуральная «Кохиба», пятьдесят шестая, прямиком с острова Свободы.

— Да, их табак ни с чем не спутаешь. — Валяев аппетитно выдохнул ароматное облако дыма. — И ведь с годами не становятся хуже, вот что примечательно.

— Не стану спорить. — Зимин тоже взял «Кохибу» и ножнички. — Помню, раз увидел, как кубинки сигары крутят, так лет пять к этим сигарам не притрагивался.

Валяев захохотал.

— Да, это было забавно. Я, правда, так и не понял, почему ты еще и ром не пил все это время?

— Кто его знает, что они в него подмешивают, если сигары так делают, — буркнул Зимин. — Ну и потом, ром без сигары — как текила без «Короны». Это, знаете ли, полное недопонимание момента счастья. Вот сигара без рома — бывает. Но наоборот — это абсурд.

Я посмотрел на сигару и отказался. Не умею я их курить, все затянуться норовлю, а это чревато заливистым кашлем и потерей доли уважения со стороны хозяев. «Вот валенок», — подумать могут.

— Вы не против, если я по-простецки, сигаретку покурю? — поинтересовался я у этих шутников.

Зимин кивнул, снова окутавшись дымом.

— А вот скажи-ка мне, дружище Киф, — обратился он ко мне. — После удачной сдачи квеста дриаде, в чем мы не сомневаемся, у тебя какие планы в игре?

— Да никаких, — пожал плечами я. — Какие могут быть планы? Да и сомневаюсь я, что этим все кончится.

— Нет, ну до чего мне нравится этот парень, — захохотал Валяев. — Макс, отдай его мне, а?

Зимин укоризненно глянул на него, после перевел взгляд на меня. Валяев хмыкнул и продолжил:

— Жизнь, любезный мой Киф, построена так, что все происходящее в ней рано или поздно заканчивается. И все квесты рано или поздно подойдут к концу, уж поверь мне, я это наверняка знаю. Вот мне и любопытно — потом что ты делать думаешь?

— Газету дальше выпускать буду. Квесты кончатся — игра нет. Ну, это при условии, конечно, что корпорация не свернет ее выпуск.

— Не свернет, — заверил меня Валяев. — Народ газету читает, рейтинги ее, думаю, ты видел. Очень хорошо, что сам эту тему поднял, как раз хотел с тобой это обсудить. Более того, я вашему толстяку уже звонил — будем тираж увеличивать и, скорее всего, объем «Вестника Файролла» тоже. Нравится народу это издание, скоро приложение по продажам основную газету обойдет, на сайте посещаемость будь здоров какая, мне статистику давали. Да и штат тебе пора увеличивать, надо кадрам будет сказать, чтобы тебе еще пару человек подобрали.

— Принимается, — качнул рукой с сигарой Зимин, на безымянном пальце блеснул перстень, которого я раньше как-то не замечал. — Кит, скажи Никоновой, пусть займется, просчитает, и через пару недель объем тиража и количество полос надо вдвое увеличить. Киф, ты как, осилишь?

— Тогда не двоих надо, — чертыхаясь в душе, сообщил им я. — Четверых надо. Опять же, вдвое объем газеты увеличивать — не по уму, материал придется разбавлять водой, количество непременно выдавит качество. Давайте лучше наполовину увеличим.

Хозяева переглянулись, помолчали, подымили.

— Разумно, — наконец сказал Зимин. — Сейчас двенадцать полос? Пусть будет шестнадцать.

— И три человека, — немедленно добавил я. — Ну правда, людей надо.

— Не вопрос, — легко согласился Валяев. — Надо три — будет три.

— Но это так, внешняя сторона твоей жизни. Что в игре делать будешь? — Зимин упорно гнул свою линию.

— Ничего не буду, — вздохнул я, окинул их взглядом и обреченно пробормотал: — Наверное.

Зимин тонко улыбнулся:

— Молодец. Быстро соображаешь. Будем считать, что пока этот разговор отложен, но не закончен. Может, коньяку? Или все-таки рому? Есть у меня еще немного из старых запасов.

— Макс, лучше коньяку, вряд ли наш юный друг любит ром. Как, Киф, врежем? — подмигнул мне Валяев.

Я снова обвел их глазами и махнул рукой:

— А давайте!

На столе как будто ниоткуда появилась бутылка коньяка, блюдечко с лимоном и три коньячных бокала. Я такой марки и не видел до этого.

— «Шато де Монтифо». — Валяев разлил янтарную влагу по емкостям. — Не самый хороший из коньяков, даже если это «сотка». Учишь тебя, учишь, что «Фрапин» куда как лучше, а все впустую.

— Мне нравится. — Зимин взял бокал и обмакнул в него кончик сигары. — А тебе если не по душе, так не пей.

— Ага, когда это я отказывался от дармовой выпивки, — захихикал Валяев.

Уж не знаю, что ему не нравилось в этом коньяке, я вот лучшего и не пил никогда. Все как всегда — у кого хлеб черствый, у кого жемчуг мелкий…

Посидели, помолчали, жидкий огонь из бокала перелился в кровь.

— А вот у меня вопрос, можно? — Я наконец решил выяснить одну вещь, которая давно мне не давала покоя. — По игровой механике.

— Ну, если не конфиденциальное что-то, давай, спрашивай, — благодушно разрешил Валяев.

— Я вот понять не могу, почему некоторые НПС ведут себя иногда очень странно. Даже не так, по-другому сформулирую. Почему они меняются в процессе игры? Не все, некоторые, причем не ключевые НПС, а самые что ни на есть заурядные, каких тысячи. Вот кениг Харальд, с ним все ясно, он непись особая, его скрипты и логику, видимо, рисовали тщательно и вдумчиво и, понятное дело, он вышел многогранный — все-таки линейка квестов, да еще какая, ну и вообще он фигура знаковая. Но почему мне все интереснее и интереснее было общаться с Гунтером, Флоси или вот сейчас с Лейном? Тот же Гунтер, когда я его встретил в лесу в первый раз, как пять копеек был — круглый и медный. А когда расставались на Севере, уже на президентский пост мог баллотироваться. При этом линейка заданий у него была явно не уникальная, и получить я ее мог от любого рыцаря-храмовника, при наличии должной репутации. Они как-то прогрессируют, я бы сказал, они развиваются вглубь и вширь, как личности, у них какая-то своя история появляется. Я их в какой-то момент вообще за живых людей начинаю принимать!

Валяев крякнул, Зимин торжествующе посмотрел на него и потер указательным пальцем руки о большой.

— Ну-с, Кит, зашлем проигранное на базу. Умничка, Киф.

Валяев достал из кармана пиджака зажим, скреплявший довольно плотную пачку денег, и начал отсчитывать пятитысячные купюры. Дойдя до двадцатой он протянул их Зимину и мстительно сказал:

— Но коньяк я твой допью!

— Можешь даже забрать его с собой, если мы, конечно, его сейчас не прикончим, — великодушно махнул рукой Зимин, отделил от стопки купюр половину и протянул ее мне: — Твоя доля, приятель.

Однако они тут спорщики. И, видят боги, я не против, чтобы они на меня спорили почаще. Эдак я только на их азарте озолочусь.

— Кит, объясни человеку, в чем дело, — попросил Зимин, берясь за бутылку явно с целью долить всем коньяку.

Валяев дождался, пока он доберется до его бокала, смочил горло и начал мне объяснять, в чем же, собственно, дело. И все оказалось куда как непросто.

То, что в «Файролле» за НПС, как и везде в играх, отвечают имитаторы определенной мощности, для меня новостью не стало. Понятно, что у обычного неквестового крестьянина или там белого кролика имитатор самый примитивный. Чтобы было понятно — он только слегка, в несколько раз, превосходит специализированный шахматный компьютер, который вдребезги и пополам разгромил последнего чемпиона мира, согласившегося играть против машины лет пятнадцать назад, незадолго до Большого скачка и отказа от закона Мура. До сих пор все помнят ту скандальную историю, когда компьютер вел восемнадцать — ноль и в предпоследней партии точку поставила молния, которая выжгла электронные потроха лидера дотла.

Так вот, таких примитивных имитаторов искусственного интеллекта, или ИИ, в «Файролле» сотни миллионов.

ВИП-НПС, вроде кенига, используют самый мощный, выделенный индивидуально, ВИП-имитатор ИИ, который проходит девятьсот семьдесят — девятьсот девяносто тестов Розова — Тьюринга (интересно, кто эти люди? Спрашивать об этом вдохновенно машущего руками Валяева я постеснялся) из произвольной выборки с тысячей различных добровольцев. То есть он способен, имитируя ограниченного в перемещении человека (больного, заключенного, спортсмена, космонавта — на выбор), по Сети познакомиться и подружиться со случайным человеком, не вызвав ни малейших подозрений последнего.

При определенных обстоятельствах в имитатор ИИ можно даже влюбиться, эксперименты дают устойчивые три-пять процентов результата. А в одном-двух процентах случаев имитаторы могут заставить своих биологических друзей резко изменить устоявшуюся жизнь…

Но самое-то интересное — это обычные НПС, квестстартеры.

Лет тридцать назад, на заре становления мобильной связи, если где-то не было покрытия, абоненты звонили и жаловались. И если звонили очень важные люди или было просто очень много обращений, оператор ставил в проблемной зоне еще одну вышку, для лучшего качества связи. Так вот, тут было почти то же самое, только наоборот.

Поначалу такой квестовый непись получает имитатор, в дюжину раз мощнее примитивного. Но если программа фиксирует длительное общение одного НПС с одними и теми же игроками, она навсегда поднимает мощность имитатора на определенный мультикоэффициент, который зависит от массы условий, например, от длительности взаимодействия с игроком, от уровня квестов, которые выполняет игрок, и наконец, от ВИП-коэффициента игрока.

У меня, кстати, оказался этот самый ВИП-коэффициент аж девять целых ноль десятых, очень высокий. На мое вопросительное молчание Валяев пояснил, что программа оценивает вид деятельности игроков, их возраст и образование. По этой причине люди интеллектуального труда получают куда как более высокий уровень, чем те, кто занимается физическим, — качество конечного интеллекта данной программы зависит от того, как долго и с кем общалась программа. Соответственно, те, кто уже окончил высшее учебное заведение, получат коэффициент более высокий, чем нынешние студенты. Но чтобы никому не было обидно, программа за это подкинет обделенным какие-нибудь другие плюшки, которых не будет у умников, поскольку баланс — дело святое и никто не должен быть обиженным и расстроенным.

Да и другие части мультикоэффициента, с учетом всех моих похождений с фон Рихтером, глобальных и континентальных квестов на Севере, а до этого и на Западе, я поднял почти по максимуму.

Вот потому и не было ничего удивительного в том, что имитатор Гунтера достиг уровня ВИП. Да и у Флоси он подрос по мощности довольно прилично.

Отдельно Кит отметил, что это не относится к торговцам, которые обслуживают миллион разных игроков, по минуте на каждого. «Мудреть» начинает только один или несколько НПС, с каждым из которых одни и те же игроки взаимодействуют минимум сорок восемь игровых часов.

И если мне доведется еще побродить с фон Рихтером, то он запросто сумеет стать одним из патриархов ордена. Да и скромный фекальный труженик Флоси может дослужиться до самого главного черпальщика Севера.

Первая мысль, которая меня посетила после этих откровений, была: «Это сколько ж они в это все денег засадили и продолжают постоянно всаживать!» Вторая: «Ну ни фига себе!».

— Впечатляет? — ухмыльнулся Валяев.

— Эра цифровых технологий, — философски добавил Зимин.

— Не то слово! — Я потряс головой. — Я даже не до конца и осознал еще все это. Да не все и понял.

— И не надо тебе, не забивай голову, — дружески посоветовал мне Валяев. — Играй, как играл. Тем более вон какие дела закручиваются в клановой сфере, а ты в них уже влез по самые уши.

— Да, вот еще что хотел спросить, — решил я попытать счастья и узнать крайне полезную для себя информацию. — За то, что Мюрат такую штуку выкинул, неужели ему никаких санкций не положено?

— Какой-такой Мюрат? — сделал круглые глаза Валяев.

— Киф, даже если мы по две таких бутылки засадим, все одно ты от нас ничего не узнаешь, — захохотал Зимин. — Сам выясняй, кто, куда, зачем и почему. У, хитрюга.

Мы допили коньяк, и Валяев удалился к себе, на прощанье пообещав Зимину, что он все-таки придумает, как состроить ему козью морду за очередной проигрыш.

— Не любит проигрывать, — заметил Зимин. — Сколько его знаю, всегда такой был.

— А вы давно знакомы? — полюбопытствовал я.

— Всегда, — лаконично ответил Зимин и, увидев мой непонимающий взгляд, пояснил: — Мы с ним были знакомы всегда, с самого первого дня.

Ишь ты… Вот ведь какая дружба.

— Так, Киф, вот что я еще хотел тебе сказать, точнее, о чем хотел попросить. Ты ведь с Вежлевой ужинаешь на этой неделе, не забыл?

— Забудешь о таком, — вздохнул я.

— Да ладно тебе вздыхать. Красивая и умная женщина, вкусная еда, приятная музыка, и все забесплатно — чего тебе еще надо, обормот ты эдакий?

— У меня другая такая же дома, и она психует.

Зимин нахмурился.

— Киф, мы все за тридцатилетним рубежом начинаем думать о молоденьких девочках с крепким телом, которые смотрят нам в рот и ловят наши слова. С ними можно и нужно спать, их можно и нужно баловать и хвастаться ими своим друзьям, таким же мужикам, которым за тридцать, поскольку это позволяет нам ненадолго верить в то, что мы все еще молоды и неутомимы, как в восемнадцать лет. И заметим: это абсолютно не аморально, поскольку многим из девочек, особенно неглупым и амбициозным, с нами зачастую общаться интереснее и проще, чем со сверстниками. Нет, восемнадцатилетняя красавица с шестидесятилетним моложавым дедуськой — это не столько смешно, сколько страшно. А вот двадцатилетняя девушка с мужчиной немного за тридцать — это нормально. Но жить с ними — это большой труд и большое искусство, поскольку они еще не умеют прятать свои эмоции и не хотят идти на компромиссы ни с собой, ни тем более с тобой. Там, где умная женщина за тридцать прикроет глаза и промолчит, а после сыпанет тебе в кофе соли, двадцатилетняя девочка устроит скандал со слезами и соплями. Решать тебе, но подумай, готов ли ты к этому. К истерикам, к претензиям, к обвинениям и, в том числе, возможно, к тому, что ты можешь эту девочку сломать нравственно. И самое главное — оно тебе надо?

— Кабы я знал, — снова вздохнул я.

— Надо знать, — в голосе Зимина скрежетнула сталь. — Ты всегда и все обязан знать, уж коли что-то делаешь. Ты должен знать, зачем и почему выбрал именно этот путь, а не какой-то другой. Иначе ты заранее обречен на поражение. И это касается не только женщин, это касается всех областей жизни человеческой.

Я промолчал. Зимин внезапно улыбнулся:

— Молчишь? Молодец. Значит, ты меня услышал, и это хорошо. Так вот, что до Вежлевой. В ресторане, когда беседовать будете, ты между делом скажи ей, что, вероятнее всего, грядет большая межклановая битва. И очень может быть, что в этом будет участвовать клан «Двойные щиты».

— Я про такой и не слыхал, — заморгал я.

— Мало кто про него слыхал. Это, дружище, уникальный клан. Игроки-наемники, работающие только по заказу клан-лидеров и берущие за это большие деньги.

— Господи, чего только в «Файролле» нет, — в очередной раз вздохнул я.

Зимин скривился:

— Меня это тоже начинает беспокоить. В «Файролле» уже столько народу, что мы за всем следить не успеваем. Вон, «Любимцы судьбы» так быстро слились, что даже мы чуть это не проморгали. Сейчас вот спешно наращиваем аппарат администрации, а то запросто может начаться хаос. Так ты понял, что надо сказать?

— Так точно, шеф. Потом, вечером, доложить?

— Если ты не совсем дурак, доложишь утром, — ехидно подмигнул мне Зимин.

Я пожал ему руку и пошел к двери. Уже взявшись за ручку, я хлопнул себя по лбу рукой и повернулся к Зимину:

— Вот! Еще что спросить хотел. А сочтет ли программа жульничеством, ну, таким, которое к усложнению квеста ведет, если я нанятого мной за деньги непися из моей роты попрошу перенести меня порталом в местность, близкую к храму. Я же ему плачу, то есть нанимаю, причем не просто как транспорт, а для игрового процесса. С игроком — понятно, явно не пройдет, но непись не игрок.

Зимин почесал затылок, снял трубку и набрал номер:

— Слушай, тут наш любимец интересный вопрос задал. Киф, повтори все для него.

Зимин включил селектор, и я повторил свой вопрос. Было слышно, что Валяев шмыгает носом и кряхтит.

— Нет, — наконец сказал он. — Почти сто процентов, что не сочтет. Это явно линейный игровой процесс, и определяет это тот фактор, что он не просто так непись, торговец или квестодатель какой, а твой соратник, которого ты нанимаешь. Ты мне отзвонись потом, как квест пройдешь, мало ли, вдруг я пропущу его прохождение, а тема интересная.

И Валяев отключился. Зимин изобразил пальцами в воздухе некую загогулину: мол, вон оно как, Никифоров, после щелкнул ими, ударил себя по лбу ладонью и ошарашил меня следующим заявлением:

— Совсем забыл! Со всей этой суетой абсолютно из головы вылетело! Палыч твою машину нашел, он еще неделю назад хотел тебе сказать об этом, да я упросил его не звонить, сам хотел порадовать.

— Да ладно? — действительно обрадовался я. — Вот хорошо-то! А где она?

— У нас в гараже стоит, где же еще ей быть. А вот где она была — не знаю, Азов меня перед совещанием поймал, времени разузнать подробности не было. Если интересно, позвони ему да сам и спроси. Ну и вообще, спасибо сказать надо…

— Само собой, — нескромно перебил я его. — Конечно, позвоню, спасибо скажу. Я и не верил, что ее найдут.

— Палыч, да не найдет? — скептически улыбнулся Зимин. — Поверь мне, если надо будет, он не то что Янтарную комнату — могилу Чингисхана отыщет. Так что, когда будет время, приезжай и забирай. Только не сегодня, ты коньяк употреблял, тебе за руль нельзя, это нарушение правил. А ПДД соблюдать надо.

Я кивнул, секунду подумал и спросил:

— Вы не против, если она у вас и дальше стоять будет? Я пока на новой езжу, да и зима на носу. У вас тут как в сейфе — никто не доберется. А если доберется, то отсюда не выйдет, я так полагаю.

— О чем речь, — улыбнулся Зимин. — Пусть стоит, она хлебушка не просит.

По дороге к машине я размышлял, куда мне податься, и все-таки отправился домой, а затем — в игру. Надо было использовать на всю катушку простой Вольных рот. Кто знает, когда потом такое будет и будут ли вообще после этого увольнительные. Время, как ни крути, капает, надо поспешать. Плюс, черт его знает, что там во второй части задания.

Расположение было все такое же пустынное, солнце пекло как электроплита, и над плацом кружилась пыль. Я опасливо огляделся, нет ли где Грохха, которого мне видеть совсем уж не хотелось, и надеясь, что в казарме нет Фаттаха, быстро побежал туда.

Эльфа не было, что меня крайне порадовало. Он так вроде парень нормальный, но все же игрок, а стало быть, не может не заинтересоваться, куда это я таскаю с собой двух крепких парней и что там с ними делаю. Хорошо еще, если он сочтет меня за извращенца, как какого-нибудь римлянина времен центурионов (а они там те еще проказники были), а если просечет, что они мне помогают квест проходить? И понеслось: вопросы, намеки, а то еще и слежка… А что он не дурак, это уж точно. С гарантией.

В казарме были только Лейн и Ур, ни Фаттаха, ни братьев не наблюдалось.

— Привет, соратники, — махнул я рукой присутствующим. — А эти два раздолбая где?

— В Мейконг умотали, — пророкотал Ур. — Говорят, что за мазями целебными, но думаю, что по девкам.

— А вот потом за мазями пойдут, — цинично заметил сверху Лейн. — Они еще те жлобы, всегда самых дешевых выбирают, а потом вдвое больше на лекарства тратят.

Ур гулко захохотал.

— Надеюсь, у меня с моим другом-северянином будет сегодня возможность заработать денег на хороших и дорогих девок? — вкрадчиво полюбопытствовал Лейн.

— Конечно, — тут же ответил ему я. — Все, как договаривались. Если готовы, то можем прямо сейчас выдвигаться. Ну, это если еще, конечно, не надо у Грохха отпрашиваться.

— Не надо, — заморгал Ур. — Пьет Грохх, по этой скотине Фальку очень убивается. Странный он, тут плясать надо, что этого поганца пришибли, а он расстроился.

— Да и ладно, зато у нас голова ни о чем не болит, — сказал, спрыгивая с койки Лейн. — Давай денежки, Хейген. Извини, но оплата вперед.

— С чего «извини»? Все нормально, деловой подход, — возразил я ему. — Но только вы помните: никто не должен знать, куда вы со мной ходите.

— Само собой. — Лейн, как всегда, был серьезен. — Не в наших интересах об этом трезвонить. Я так понимаю, это не последняя вылазка?

— Могила, — закивал Ур.

— Не последняя, — заверил наемников я. — Всего четыре будет. В этой и еще двух последующих я сам все сделаю, вам меня только до места довести надо, а вот в четвертой мне компанию составить придется.

— Не вопрос. — Лейн пересыпал деньги в напоясный кошель. — Но это будет дороже.

— Договоримся, — заверил его я.

— Тогда о чем речь? — Лейн затянул пояс и проверил, легко ли выходит клинок из ножен. — Куда выдвигаемся?

— В деревню под названием Капур, помните, мы там на той неделе воевали.

— Было такое, — пропыхтел Ур, натягивая сапоги. — Там весело было.

— Хотелось бы верить, что сегодня будет куда скучнее, чем в тот раз, — печально заметил я, понимая, что это вряд ли осуществимо. Ничего хорошего от храма я не ждал.

— А после куда, ну, если после в принципе будет? — полюбопытствовал Лейн.

— Вы куда хотите — в Мейконг или сюда, обратно? — спросил я у него.

— Лучше бы в Мейконг, — высказал пожелание северянин, Лейн кивнул, подтверждая его слова.

— Тогда дождетесь меня, и рванем в столицу, — заверил я их. — Надеюсь, я там, куда мы идем, буду недолго.

«Если вообще оттуда выйду», — закончил я фразу мысленно.

Мейконг следовало посетить — у меня кончались деньги и свитки. Ну, как кончались — ни того, ни другого попросту почти не было — свитков осталось всего два, аккурат туда и обратно. И вообще, следовало уже как-то решать денежный вопрос, и по этому поводу была у меня одна мыслишка.

От деревни до храма мы дошли очень быстро. Как и в прошлый раз, джунгли словно вымерли, выплеснув всю свою агрессию на той неделе. Да и идти было совсем недалеко. Через полчаса мы увидели затянутое лианами приземистое здание с круглым куполом и полуосыпавшимся входом.

— Так себе местечко, — предупреждающе посмотрел на меня Лейн. — Сразу видно — поганое. Может, мы с тобой? За те же деньги, ты не думай. Все-таки бок о бок сражались, не чужие друг другу люди.

Ур молча кивнул, соглашаясь с другом.

— Нет, парни, это моя война, — ответил я им и обнажил меч. — Сам схожу. Лейн, вот тебе свиток, если через час не выйду, стало быть, не выйду вовсе, не ждите меня. Или увидимся уже в расположении.

Не то чтобы я такой благородный был, но ничем и не рисковал. Если меня положат, рвану через ротный портал в Мейконг и оттуда вернусь сюда. А лишний авторитет у бойцов всегда полезен.

— Поглядим, — проворчал Ур. — Вольные своих на войне не бросают.

Я похлопал их по плечам и подошел к храму. На секунду задержался у небольшого прохода, нырнул внутрь, скользя на лианах, обвивших полуразрушившийся порог, и вошел в небольшую комнатку, видимо, преддверие храма.

«Вы вошли в храм Лакашмана. Ваша задача — добыть Ключ храбрости, пройдя Испытание силы. В случае если игрок выполнит задание разумно и эффективно и уложится в 7 минут, он имеет право на бонусную награду».

На интерфейсе появился счетчик времени, как в приснопамятной пещере Свисса. Следовало спешить, бонус — это всегда хорошо. Я сделал несколько шагов и, выдохнув, нырнул в арку, ведущую, надо полагать, в основной зал.

Глава 11, В которой герой принимает несколько важных решений.

Зал был невелик, темен и неуютен, в нем пахло пылью и временем. Что значит: «Пахло временем»? У всего на свете есть свой запах, и для меня время пахнет как одна из тех старых книг, которые стояли на полке и при деде, и при отце, и тебя они помнят еще тем самым мальчишкой, который читал их и искренне верил в то, что всех злодеев накажут, все наши останутся живы, капитан Блад правда женится на Арабелле и будет счастлив, подлодка «Пионер» на самом деле существовала, а Дик Сенд стал самым лучшим капитаном на свете. И у всех все обязательно кончится хорошо.

Я постоял на пороге еще с полминуты, стараясь не обращать внимания на цифры счетчика времени на интерфейсе. Ну да, жалко, жалко до чертиков эти секунды, но глазам надо привыкнуть к темноте — пусть маленький и наземный, но данж, а это вам не шутки, да и факелов на стенах я что-то не вижу. Видимо, по хорошей файролльской традиции, освещение тут шло через купол, но за годы он настолько прочно зарос местной буйной зеленью, что почти не пропускал солнечные лучи. А может, так задумано, и стоит только мне ступить на плиты, тут же вспыхнут огни. Понятно же, что мне не дадут просто так сюда войти и забрать ключ, не бывает такого. А кстати, вот и он, надо полагать.

В противоположном конце зала, всего шагах в тридцати от меня, в стене, уже попривыкшие к полумраку глаза заприметили закрытую решеткой нишу, в которой красными тусклыми всполохами мерцало нечто продолговатое. Это явно была цель моего визита, ну просто в силу того, что ничем другим это быть и не могло. Чего-нибудь еще я в зале не увидел — то ли потому что было темновато, то ли потому, что ничего больше здесь и не было. Разве только какие-то барельефы на стене разглядеть удалось.

— Какого черта? — буркнул я. — Пойду и возьму.

«А чего стоять? — рассудил я, ступая на пол храма. — Пока не войдешь в зал — не узнаешь, что тебе приготовили эти изуверы из „Радеона“. Но, судя по тому, что этот квест изначально определяется как проходимый в одиночку, вряд ли тут будет что-то такое, с чем я…».

Последние отзвуки моих мыслей совпали с противным скрежетом и грохотом падающих на пол камней.

Свистнул мой клинок, выходя из ножен, и я завертелся вокруг своей оси, пытаясь понять, что происходит. Когда понял, то подумал, что лучше бы и дальше не понимал…

Из стен выковыривались воины в чудных шапках, не менее чудных доспехах и с совершенно неподвижными лицами. А с чего бы на этих самых лицах быть хоть какой-то мимике, коли воины все каменные, от пяток до шапки.

Елки-палки! Это были не барельефы, это были охранники храма. Классическая ловушка, идущая еще аж от терракотовых воинов какого-то там китайского императора с заковыристым именем. И я в нее попался. Нет, я еще мог попробовать свалить отсюда, вход не был перекрыт, но какой в этом смысл?

Я вертел головой, пытаясь придумать хоть что-то. Каменные же статуи тем временем лениво, даже немного вальяжно вылезали из стен, топали ножищами, сбивая с них ошметки камней, и вынимали каменные мечи из каменных ножен. Воинов было десять, и я совершенно не понимал, чем думали создатели этого квеста (Ну их, мало ли… Мысли о них у меня в основном матерные, сейчас скажешь, а потом… Я приятные утренние ощущения переживать еще раз не хочу), но как его пройти в одиночку, я не представлял. Нет, если уровня эдак до двухсотого раскачаться да супермеч себе добыть… Чтобы у него урон холодом плюс пятьдесят, урон кислотой плюс пятьдесят и урон огнем плюс сто! Огнем. Огнем… Огнем!

Тем временем все каменные воины выбрались из своих уютных обиталищ в стенах и начали окружать меня, в высшей степени неприятно топоча по плитам пола ногами. Намерения охранников не оставляли никаких сомнений — они явно собирались разделать меня на составные части.

«Вами открыто деяние „Навек в камне“. Для его получения вам необходимо найти и увидеть 20 захоронений воинов великих армий прошлого, замурованных в стенах древних храмов Файролла. Прогресс: найдено одно — воины императора Муйдена. Награды: титул „Увидевший великих“; пассивное умение „Видеть незримое“ 1-го уровня — 0,5 % к возможности увидеть скрытое от взора (тайную дверь или тайник). В случае если данное умение уже получено — получение следующего уровня умения; +5 единиц к силе. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе „Деяния“».

Ну да, самое время для деяний, вот они сейчас остановятся и будут ждать, пока я все это прочту.

Я судорожно схватился за сумку и достал из нее свиток с огненным заклинанием. Елки, как его жалко-то! Но себя жалко больше. Интересно, а как он активируется? Может, развернуть его надо?

Я судорожно сорвал со свитка ленточку, которой тот был перевязан, и развернул его. Ничего не произошло. То есть совершенно ничего. Внутри, на свитке, были написаны какие-то загогулины и каракули, но огнем он не пыхнул.

Кольцо вокруг меня почти сжалось — помещение было невелико, и по этой причине даже медлительным каменюкам не понадобилось много времени, чтобы добраться до меня.

— Давай, твою тетку! — заорал я, махая свитком. — Чего ждешь!

«Для активации свитка с одноразовым заклинанием игроку необходимо произнести команду „Использовать“».

Спасибо тебе, умная программа, что сейчас подсказала мне, что делать, и позор тебе, что не написала это сразу, в момент получения пергамента!

На мгновение мне показалось, что тихий женский голос шепнул мне в ухо: «Ну ты и обнаглел». Но мне было не до того. Огромные каменные мечи уже поднимались над моей головой, и я заорал во все горло:

— Использовать! Фае-э-эр!

Пламя в ту же секунду вспыхнуло буквально из ниоткуда. Огонь заполнил все помещение старого храма и был таким сильным и густым, что я не видел даже своих ног. При этом сами ощущения были потрясающие. Я стоял в центре бушующего пожара и был абсолютно неуязвим для безумного и сильнейшего огня. Это, знаете ли, почище любого аттракциона будет!

Опало пламя точно так же, как и появилось: пшик — и нет. Причем это совершенно не сказалось на моих визуальных ощущениях, я опасался все эти сорок пять секунд, что потом не смогу ничего разглядеть в полумраке после столь ярких красок. Нет, все было видно так же, как и до появления огня. И в первую очередь я понял, что пламя-то исчезло, а вот каменные истуканы — нет! Они стояли в тех же позах, в которых их настиг огненный полог, только вот покраснели невероятно и двигаться не могли. Было видно, что они тужатся хотя бы пошевелиться, но у них ничего не выходит. Но, видимо, только пока, поскольку довольно быстро густой пар, валивший от них, сменялся легкой дымкой.

«Они раскалились, — понял я. — А пар — это тоже легко объяснимо. Отсырели. Стены храма в джунглях — это вам не пирамиды в песках, в них особой сухости нет. Вот из них воду огненное заклинание и выпарило».

Один из каменных истуканов снова попробовал пошевелиться. Раздался звук, похожий на тот, с которым рвутся штаны. У одного из воинов, стоящих слева от меня, по туловищу зазмеилась небольшая трещина, из которой заструилась каменная крошка.

Камни при нагревании трескаются, я что-то такое читал! Правда, это, по-моему, про драгоценные камни говорили, но какая разница!

Свистнул мой меч, и голова первого воина полетела с его плеч. Нет, клинок не прошел сквозь камень как сквозь масло и вообще ничего не перерубил, он просто вдарил в основание шеи каменного стража, и голова отскочила сама. Тело же рассыпалось, образовав на полу небольшую пирамидку камней.

Поняв, с какой стороны масло на бутерброде, я метался по залу как молния, стремясь разнести этих охранников как можно быстрее. Я видел, что краснота с них сходит, и они начинают шевелиться все активнее и активнее. После восьмого я совсем уже приободрился, поскольку дзынькнуло:

«Вами получен уровень 57! Доступных для распределения баллов: 5».

Последний из каменюк даже попробовал защищаться, но все-таки был еще не столь подвижен, как бы ему того хотелось, и в результате тоже остался на полу заброшенного храма в виде камушков.

Когда последний воин осел на пол, раздался неприятный скрежет. Подняв меч перед собой, я осмотрелся. Мерзкий звук издавала решетка, за которой находился ключ. Она медленно и с неохотой шла вниз.

«Вы прошли Испытание силы и получаете право забрать Ключ храбрости. Дополнительно: время прохождения испытания — 06 минут 34 секунды; разумность прохождения — 72 из 100; эффективность прохождения — 88 из 100. Вы получаете бонусную награду — малый набор зелий „В помощь воину“».

Ух ты! Однако! Я ведь даже со всем этим и забыл о скоростном прохождении. Хотя… Потом рассмотрю все эти наборы, надо брать ключ и тикать отсюда, пока еще какая-нибудь напасть не приключилась или решетка не закрылась. Оно понятно, что вряд ли, но кто их знает, этих разработчиков.

Я подошел к нише, в которой переливался багрянцем довольно-таки большой ключ, и схватил его.

«Ключ храбрости. Квестовый предмет».

А то я сам не знаю. Все, дело сделано, но если оставшиеся храмы будут с такими же закидонами, как этот, то боюсь, эти квесты мне очень недешево встанут. Тут только сила нужна была, а в двух оставшихся еще и думать придется, и учитывая извращенную фантазию разработчиков…

— О, живой, — поприветствовал меня басовито Ур. — А мы уж думали, как внутри пламя полыхнуло, что все, хана тебе.

— Удачно? — Лейн был, как всегда, лаконичен.

— А то, — выдохнул я. — Но там было жестко.

— А ты как думал? — Лейн убрал меч в ножны, он, похоже, и впрямь собирался наведаться в храм, если я оттуда не выйду. — Мертвые люди и то всегда берегут свое добро, а тут не просто какие-то дохлые селяне, тут место силы богов, эти не только добро берегут, они еще и тайны свои защищают.

— Ладно, пошли в Мейконг. — Ур даже подпрыгивал от нетерпения. — Чего тут торчать?

Я открыл портал, и мы шагнули в него.

Оставив Лейна и Ура у привычного и уже родного им кабака, сам я зашел в гостиницу, которую приметил еще в прошлый раз, убрал в сундук ключ и только после этого внимательно рассмотрел полученный мной набор.

«Малый набор зелий „В помощь воину“. Сформирован и укомплектован при непосредственном участии Академии мудрости Западных пределов. Академия мудрости Западных пределов — мы знаем толк в зельях и чарах! Состав набора: 1 зелье „Бычий напряг“ — увеличивает силу на 10 единиц сроком на 1 минуту 30 секунд; 1 зелье „Крутосваренный“ — окутывает употребившего коконом непробиваемости для холодного оружия сроком на 30 секунд; 1 зелье „Нака-ся выкуси“ — одномоментно восстанавливает жизненную энергию до 80 % от общего значения; 1 зелье „Шельма“ — повышает ловкость на 13 единиц сроком на 1 минуту 30 секунд; 3 зелья жизненной силы на 800 единиц (мультиуровневые); 3 зелья маны на 800 единиц (мультиуровневые); 20 %-ный купон-скидка на консультацию мага-предметника в Академии мудрости Западных пределов. Академия мудрости Западных пределов. Найти, спросить, убить, зачаровать — в любом деле мы покажем неизменно превосходный результат. Мы — маги, проверенные временем!».

После изучения этого набора я, скорее всего, был похож на рыбу, вытащенную из воды на берег. Я некоторое время открывал и закрывал рот, но даже слова не мог из себя выдавить.

— Однако, — наконец сказал я, убирая набор все в тот же сундук. Зелья на жизнь и ману я отложил, здраво рассудив, что они и сейчас уже мелковаты будут для меня, а скоро еще мельче станут, использовать надо. А вот все остальное пусть полежит, не колбаса, не испортится.

После я сел на сундук, открыл френд-лист и проверил, в игре ли Джокер. Он, хвала небесам, был здесь.

«Привет. Можешь минут через десять подойти к гостинице в Мейконге, той, что около кабака Вольных рот? Есть тема, внакладе не останешься. Хейген».

Джокер ответил утвердительно, и минут через восемь я, сунув в сумку щит Лихтенштайна, спустился на первый этаж. Да, я решил его продать. Моя незыблемая скупость и неимоверная жадность привели к тому, что я перерос этот замечательный щит. Бесспорно, его прекрасные статы все равно не были бы мне лишними и сейчас, и они были даже лучше, чем у моего теперешнего щита, но деньги мне были нужнее. Из имеющегося же имущества именно его мне было жалко меньше, чем что-либо другое, все остальное было куда как полезнее. Да и шансов найти меч в пару было крайне немного, если не сказать, что не было совсем.

Решение возникло не на ровном месте. Я порядком поразмышлял над ситуацией и понял, что без кругленькой суммы мне дальше играть совершенно невозможно. Во-первых, рано или поздно придется выкупаться из Вольных, во-вторых, очень много денег стали поглощать сторонние расходы, которых раньше не было: свитки в промышленных масштабах, наем людей, иные разные приятности и неприятности. Нет, можно было бы принять предложение Седой Ведьмы и провести выкуп из Диких отрядов через счета «Гончих Смерти», и никто бы мне ничего не сказал и даже не подумал, но… Не комильфо это как-то. Неправильно. Да и хотелось посмотреть, как ведет дела Джокер, какую цену предложит — более-менее по рынку или попробует меня обдурить. Вопрос Зимина о том, что я планирую делать после выполнения квестов, заставил меня задуматься: а правда, что потом? Игра как таковая меня не слишком интересовала, и продолжать ее я не собирался, но оставлять в ней имущество, которое что-то да стоит и которое можно обменять на вполне реальные деньги, пусть и с определенным дисконтом и комиссиями за вывод на банковский счет, я не собирался. Это по меньшей мере глупо.

Перед тем как войти в игру, я немного пошнырял по фанским сайтам «Файролла» (нелепо было бы на официальном искать информацию о стоимости предметов у «жучков», это не запрещалось, но и не поощрялось, а подобные ветки, скорее всего, затирались в зародыше) и составил впечатление о более-менее реальных ценах на сетевые, легендарные и элитные предметы.

Продажу на аукционе я даже не рассматривал — слишком много через это можно было получить проблем. Что продажа всех мало-мальски серьезных предметов отслеживается кланами, у меня не вызывало никаких сомнений, не думаю, что «Буревестники» мнутся в стороне и не делают этого. Продажа же мной сетевого щита с открытых торгов, да еще и в обход родного клана, будет равноценна объявлению ему войны, тем более у меня и так с ним все непросто. Но худой мир в любом случае лучше доброй войны, поэтому ну его на фиг, денег, конечно, жалко, но нервы дороже. Да, и еще один нюанс — приличная куча народа узнает, что у меня есть денежки и я богатый Буратино, а с учетом моего невысокого уровня как бы мне не стать дичью для особо алчных охотников.

Джокер уже отирался у входа, я помахал ему рукой.

— Привет. — Он был весел и безмятежен, видно, провернул какую-то удачную сделку.

— Привет. Есть предмет на продажу, — сразу взял я быка за рога.

— Чего за предмет? — Джокер посерьезнел. — Надеюсь, не хлам какой-то? Если ниже чем элитный, то это не ко мне, это на аукцион.

— Сам оценивай. Только не гомони слишком громко, когда прочтешь.

Я скопировал описание предмета и отправил его вору внутренней почтой. Скорее всего, это было не слишком-то и благоразумно, поскольку она явно мониторилась, и очень даже может быть, что я палил Джокера. Но он знал, на что идет, и в случае продажи ему щита я в том числе платил ему и за этот риск.

— Ых… — Вор сглотнул. В его глазах ощутимо отразилось немалое удивление. — Сетовый?!

— Сетовый, сетовый, — негромко сказал ему я, оглядываясь вокруг. — Пошли-ка вон туда, в уголок отойдем, а то маячим тут, светимся.

— Ага, — ответил мне Джокер и посеменил за мной. — Ты его хочешь продать?

— Хочу. Но сначала я бы хотел услышать цену, которую ты мне за него дашь.

Джокер уставился на меня и зашевелил губами, видимо, что-то прикидывая, а может, с кем-то советуясь. Я решил его не торопить и с удовольствием смотрел на фонтан и наслаждался теплым солнышком. Знаете, побывав в пыльном, темном и крайне опасном для здоровья и рассудка месте, как-то сразу очень начинаешь ценить простые радости бытия вроде тишины, безопасности и покоя.

— Триста пятьдесят тысяч золотом, — наконец выдавил из себя Джокер.

Ай-ай-ай, расстраиваешь ты меня, парень. Это даже меньше половины того, что я планировал получить от тебя, хотя и был готов к тому, что цена все равно будет занижена.

— Смешно, смешно. Ну, будь здоров… — Я протянул ему конечность для прощания. — Пойду на аукцион, там выставлю. Полагаю, что если даже я поставлю стартовой цену тысяч на двести больше, то через минуту ее уже перебьют.

— Ладно, ладно, не шуми. — Джокер плутовски улыбнулся. — Ну я же должен был попробовать?

Должен, должен… Попробовал, молодец. Веры тебе теперь особо не будет в этих вопросах.

— Пятьсот, — назвал следующую цену Джокер, услышал мой вздох, добавил полтинник, увидел мои поднятые вверх глаза, добавил еще двадцать тысяч…

Мы долго шепотом торговались, я вставал и уходил, пару раз так же уходил он, но все-таки в результате поладили. Сошлись мы на семистах тысячах (и не меньше полутора сотен я все-таки потерял), плюс я пробил себе один перевод денег в реал без комиссии. Тут, конечно, он и кинуть мог, но это лучше, чем ничего. Еще полчаса мы ждали денег, которые упали почтой, и наконец-то завершили сделку.

— А ты красавец, — оттопырил большой палец Джокер. — Уровень мелкий, а вон, сетовый щит где-то хапнул. Никогда не подумал бы.

— И не думай, — посоветовал я ему. — И вообще забудь, что я тебе его продал, просто поверь, что это в твоих интересах.

— Уже забыл, — заверил меня Джокер. — Если еще чего будет, стучись в почту.

Я сразу отнес деньги в гостиницу — ворье пока никто не отменял, навестил лавку, где с ходу купил полтора десятка свитков, и отправился в расположение части, все равно в следующий раз, уже завтра, начинать опять оттуда. Очень мне хочется с этими храмами не затягивать, очень меня они беспокоят. Если с Фомором или с пауком все было понятно — вон они, пойди и убей или спровоцируй убийство — и все, то тут не знаешь, что тебя ждет, а это очень раздражает. Да еще эта среда, застрявшая в голове и раздражающая, как гнилой зуб во рту или как крошка, упавшая на постель.

Вика была спокойна, она как будто просто выкинула мой предстоящий поход в ресторан из головы. Может, это и маска, но выглядит очень реалистично. Зимин, конечно, явно очень опытный и матерый душевед и мыслезнай, но, может, в данном случае он и не прав? В конце-то концов, бывают же и исключения из правил? Хотя, как известно, все исключения из правил всегда подтверждают эти правила…

В общем, Вика была привычно мила и беспечна, щебетала, как птичка на ветке, и заливалась своим хрустальным смехом, рассказывая, что Юшков, вроде как завязавший со спиртным и по этой причине разругавшийся со всей спортивной редакцией, сегодня орал на Стройникова, который за время его перманентного запоя перераспределил зоны ответственности за рубрики и спихнул на Вадима весь редакционный шлак. После долгих воплей в стиле Тарзана Юшков начал гоняться за Геннадием сначала по кабинетам, а потом и по коридорам, с целью отвалтузить его и тем самым завершить восстановление справедливости в нашем отдельно взятом приложении к газете.

Спортивная редакция, прибывшая на вопли на пару с корректорами и похмелявшаяся пивком, с удовольствием комментировала эти гонку, аппетитно выдавая фразы вроде: «Это был лихой спурт» и «О, лучший круг», — и предлагала делать ставки.

Кончилось все как обычно. На шум выполз Мамонт, пообещал всем шеи посворачивать и всех разогнал, как тот лесник из Нублэнда.

Я, в свою очередь, сообщил ей о планах расширения газеты, увеличении штата и, стало быть, о ее, лично Викином, карьерном росте. Одно дело — три подчиненных, другое дело — шесть. Однако карьера прет!

Вика порадовалась, но маленько посмурнела, видимо, задумавшись о возможных конкурентах или даже конкурентках. Одно дело — эти три раздолбая, другое — три неведомые личности. А ну как у кого грудь будет выше, а ноги длиннее?

Меня это вообще не очень волновало, поскольку я точно ничего менять не собирался, но вот среда… Среда сулила все что угодно.

Наутро я посетил редакцию. Юшкову подарил купленную в киоске модельку «Макларена», назвал его Алонсо (правда не уверен, что тот гонял именно на «Макларене») и посоветовал не закапывать талант в землю, Стройникову дал книжку «Приказано выжить» и сообщил, что в книжке написано не про него, но название очень подходящее. Самошникова я просто потрепал по плечу: мол, молодец, один ты и работаешь. Про расширение им я решил пока не говорить и Вике строго-настрого велел держать рот на замке.

Написав передовицы, я помахал кулаком, призывая подчиненных к порядку и давая всем понять, что если чего не так будет, то я всем покажу, чьи в этом лесу шишки. После чего с чувством выполненного долга я отбыл домой, твердо решив за сегодня и завтра закончить с этими двумя храмами, поскольку вся эта суета сует начинала меня уже порядком утомлять. Опять же, удача — вещь переменчивая, и уже скоро роты деформируют и начнут снова гонять по деревням и селам, и вот тогда жди сюрпризов. Так что сегодня я либо возьму второй ключ… Либо все равно его возьму, это дело принципа.

Глава 12, Из которой следует, что ловкость — это не каждому дано…

Всякий раз возвращаясь в расположение роты, я испытываю довольно странное чувство. Очень меня тяготит привязка к конкретному месту пребывания, с учетом того, что это происходит в игре. Все мы в своей реальной жизни с самого ее начала и до самого конца к чему-то да привязаны. Школа, армия, работа, семья, ипотека… Нет этому списку конца. Как только ты начал самостоятельно ходить и говорить — все, кончилась твоя воля, когда ты мог спокойно хлопать глазами и делать вид, что ничего не понимаешь. И с этого момента ты тоже садишься на карусель под названием «Ты должен». И с каждым прожитым годом ты должен все больше. «Ты должен хорошо учиться, не расстраивай маму», «Ты должен поступить в институт, ты же не хочешь идти в армию», «Ты должен выиграть эти соревнования, на кону честь факультета», «Ты должен на мне жениться, ты же честный человек», «Ты должен пойти со мной к моей маме. Нет, если не хочешь, конечно, можешь не ходить, но…», «Нашему ребенку нужен английский. Ну и что, что ему три года, это самый тот возраст», «Ты должен лететь в командировку…» Должен, должен, должен… Ты должен всем, все и всегда. Нет, время от времени кто-то что-то должен и тебе, но все-таки ты всем — больше. Неженатые мужчины — чуть меньше, чем женатые, но до конца от долга перед обществом и близкими и им не отвертеться. Женщинам в этом плане проще, они с рождения более организованные, ну по крайней мере большинство из них, и потом, они к ограничению свободы относятся проще и разумнее, они умеют и в этом плюсы видеть и невероятно ловко находят обходные пути любых ограничений, в отличие от прямолинейных и незамысловатых мужчин, в большинстве своем идущих напролом. Хотя понять, что у женщин на самом деле происходит в голове, не желаю ни одному мужчине — некоторые вещи лучше не знать…

И в результате у мужчин остаются только три места, где они могут спокойно провести хоть сколько-то времени сами с собой, вдали от бесконечных обязательств. Это гараж, это храм раздумий с белым другом в центре и, как бы странно ни прозвучало, онлайн-игры. В них ты сам выбираешь свободу направлений, ну если, конечно, не попал в клан вроде моего. Хотя по сравнению с реальностью и «Буревестники» — это не так уж и страшно.

Именно поэтому, всякий раз созерцая барак, в котором столь здорово и увлекательно проходит жизнь моего десятка, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, я вроде как сам выбрал эту стезю, а значит, нечего жаловаться, с другой — я должен приходить сюда каждый день как на работу и выполнять то, что мне скажут, и вот это как-то начинает неслабо напрягать. Именно это и было одной из основных причин того, что я хотел как можно быстрее разобраться с древними храмами, и в том числе поэтому я вчера боднул столь неплохой щит Джокеру.

Еще я провел вечером с полчаса в размышлениях — отогнать часть денег на мой счет в реале или пусть в игре пока полежат? В результате решил, что выводить пока не стоит, поскольку это может неслабо выйти боком. То, что факт продажи уже известен моим хозяевам, я не сомневался, но это в рамках правил и направлено это действие на достижение цели, потому и каких-либо упреков в мой адрес ждать не приходится. Да и Джокеру ничего особо не грозит. Подумав, я пришел к выводу, что теперь они знают — это мой личный «жучок», и не будут его трогать, поскольку он мне, а стало быть и им, полезен. Хотя за его будущее после моего исхода из игры я не поручусь, конечно. А вот вывод денег в реал…

Сам сгон, конечно, не приведет к особому обострению отношений, но они могут сделать оргвыводы вроде: «Мы что, тебе мало платим?» Ложечки найдутся, осадочек останется. Может, нет, но, может, и да. И вот зачем мне эта головная боль? Так что пусть денежки полежат, подождут своего часа. Думаю, тут они даже целее будут. А когда я пойму, что мое время в игре заканчивается, вот тогда их час и придет. Хотя, конечно, неплохо было бы провести тестовый перевод, да и бросать сразу большой суммой (а с чего ей быть маленькой, если я только «Рыцарского набора» четыре предмета имею), конечно, стремновато… Но тут я еще подумаю, имеется у меня еще одна идейка на этот счет.

— Ох, — в бараке раздавался басовитый стон Ура. — Ох, как же плохо-то мне. И становится все хуже и хуже…

— Чего это с ним? — Я взглянул на Лейна, по своему обычаю, лежащего наверху.

— Перепил он вчера сильно, — захихикал Пинг, тоже сегодня имеющийся в наличии, вместе со своим братцем. — Привет, Хейген!

— Перепил, перепил, — поддержал его Понг. — Хейген, привет!

— Да что перепил, это для него дело обычное, — раздалось сверху. — А вот то, что вчера об его голову три табурета разбили…

— А почему три? — Я искренне удивился. Что разбили — не удивило, забавы у нас, наемников, простые и незамысловатые.

— Так на спор же. — Лейн свесил сверху голову. — По условиям, правда, пять было, и если бы северянин не вылакал столько винища, может, он бы и продержался. Но он в себя столько ханки закинул, что и без табуреток бы свалился.

— Ох-ох-ох, — подтвердил Ур.

— И я накидался, — хмуро закончил Лейн. — Иначе бы дурака не свалял и все деньги на этого дуболома не поставил.

— Стало быть, снова на мели? — прищурился я.

— Стало быть, — кивнул Лейн. — На ней, на родимой. А что, есть работа?

— Ну, как не быть, — степенно кивнул я. — У волшебника Сулеймана все по-честному, без обмана.

— Мага пойдем убивать? — скривился Лейн. — Не люблю я их, особенно если им глотки резать надо. У них все не как у людей, опять же, заразу какую-нибудь наслать могут, потом всю жизнь чесаться будешь или, к примеру, вонять смрадно будешь постоянно.

— У нас в деревне как-то раз решили мага прибить, ну, во сне, понятное дело. Все равно перед тем, как помереть, он полдеревни сжег! — рассказал, вытаращив глаза Понг.

— Как есть полдеревни! — подтвердил Пинг.

— А вы его зачем прибивали-то, да еще спящего? — не понял я. — Если он спал, стало быть, вам-то не вредил?

— Так у него полный кошелек золота был, как же его было не придушить? — удивился Пинг.

— Обязательно его надо было придушить, — подтвердил Понг. — Как без этого? Общество бы не поняло.

Н-да, надо выяснить, откуда эти двое родом, и те места седьмой дорогой огибать. Вон какие там добрые и милые люди проживают…

Лейн спрыгнул на пол.

— Сегодня Ур не боец, — отметил он, глядя на меня. — Либо идем вдвоем, либо берем с собой этих братьев-разбойников.

— Мы не разбойники, — насупился Пинг.

— Нет, не разбойники. — Понг, похоже, тоже был задет за живое. — Мы честные воины. Просто не любим, когда чужие деньги находятся не в наших кошельках.

— Красавцы. — Лейн искренне любовался на негодование братьев. — Вот и доверь таким спину прикрывать.

— Своим в спину не бьем, — с достоинством заметил Пинг.

Я посмотрел на Лейна, тот хмыкнул, но утвердительно кивнул головой.

— Не врут. И в самом деле, ни в чем таком не замечены. Пока.

— А что за дело? — негромко спросил Пинг. — Не сильно опасное?

— Мы не трусы, — влез в разговор Понг. — Но оплата должна быть соответствующей опасности. А иначе зачем нам это нужно?

— Дело нехитрое, — объяснил им я. — Довести меня до места и подождать там. Если по дороге будет опасность — деремся все вместе. Если нет, то нет. За все про все — по шестьсот золотых на нос. Плюс дополнительное условие — об этом никто не знает. Вообще никто.

Пинг и Понг пошептались с минуту и сказали, что согласны.

— Куда сегодня? — подошел ко мне уже собравшийся в дорогу Лейн.

— Это ты мне скажи. У тебя карта есть? — Это я упустил, надо было карту купить, ведь хотел же. Может, не такую крутую, как у Рейнеке, подешевле…

Лейн достал из сумки карту и разложил ее на столе. Карта была старенькая, потертая на сгибах и замызганная, но рельеф местности вполне узнаваем.

— Куда? — спросил он.

Я вызвал интерфейс, совместил мысленно два документа и ткнул пальцем в карту Лейна.

— Здесь или почти здесь, — уточнил я. — Плюс-минус пара миль.

— Сунитра, — скривился Лейн. Пинг и Понг зашептались.

— Что-то не так? — спросил я у соратников.

— Ну не то чтобы прямо уж не так, — уклончиво ответил Лейн. — Но есть кое-что нехорошее. Это Сунитра.

— И? — Я начал заводится. — Что с ней?

— Там люди пропадают, — громко прошептал Понг.

— Деревнями, — уточнил Пинг. — С концами.

— И еще там, в болотах, раньше жил Великий Змей, — округлил глаза Понг.

— Чингачгук? — вздохнул я.

— Нет, просто Великий Змей. — Пинг не стал уточнять, кого я имел в виду.

— И что это меняет? Вы не идете? — взял я быка за рога.

— Я иду, я уже подписался. — Лейн натягивал кольчугу, чего не делал в предыдущие вылазки.

— И мы, но только если ты нам по сотне накинешь еще. — Братья наконец-то сказали что-то одновременно.

— Принимается, — коротко сказал я. — Всем еще по сотне к гонорару.

Пинг и Понг повеселели и засуетились, собирая вещи.

Да, местечко и впрямь было так себе. Хрестоматийные джунгли, с испарениями и чавкающей жижей под ногами — то ли вода, то ли сок, брызгающий из растений. Солнце еле пробивалось через переплетения ветвей деревьев, лиан, эпифитов, поэтому, выйдя из портала с залитой солнцем равнины, на которой стоял наш лагерь, мы сразу попали в сумрак.

— Змеями пахнет, — повел носом Лейн. — Поганое место, клянусь Тороком.

— Как есть поганое, — поддержал его Понг. — Не люблю я змей.

— Кто их любит, — проворчал я, порадовавшись, что в свое время обзавелся неплохим иммунитетом по отношению к ползучим гадам. Хоть и не полным, но все же…

«Вниманию игроков! Завтра, с 02:00 до 06:00 утра по московскому времени будут проводиться профилактические работы на всех серверах игры. Помимо плановых работ на серверы игры будут установлены обновления, с полным списком которых вы можете ознакомиться на нашем официальном сайте (рекомендуется). Во избежание потери опыта, предметов и сбоев выполняемых заданий администрация игры рекомендует вам на время проведения работ не заходить в нее в оговоренный отрезок времени. Благодарим вас за понимание и содействие».

Вот так вот! Ну, все подробности обновления мне, конечно, неизвестны, но вот про одно я точно знаю — ограничение на использование Вольных рот. А раз нельзя использовать, значит, очень скоро будет что использовать. Ой, чую я, пополнение не за горами… Вовремя я храмами занялся, как бы еще с завтра не пролететь! Может, попробовать сегодня оба храма обойти?

А местечко и впрямь поганое. Воняет мускусом, еще какой-то гадостью, постоянное ощущение, что под ногами что-то живое вертится, шорохи какие-то со всех сторон, и атмосфера такая… Неприятная, в общем.

Братьям тоже явно здесь не нравилось, они шли, поминутно озираясь и о чем-то своем перешептываясь. Один Лейн вел себя спокойно, было видно, что ему и впрямь все по фиг. Вот ведь цельная натура, позавидовать можно.

Храм вынырнул из джунглей как морж из-под воды — внезапно и вдруг. Шли, шли, спотыкаясь о корни и давя мелкую насекомую сволочь, миновали очередное огромное дерево — и на тебе, на полянке стоит храм, побольше, чем в прошлый раз, но, как и тот, уже немного подразрушившийся.

— Интересно, что там, внизу? — внезапно сказал Понг.

— Да, очень было бы интересно. А вдруг золото? — поддержал его Пинг. — Или бриллианты?

— А вы с чего взяли, что под храмом вообще что-то есть? — не понял я.

— А как же! Обязательно есть, — оживился Пинг. — Вон, смотри: видишь, земля слева просела и канавка образовалась? И с другой стороны так же? Так вот, это внутренняя кладка обозначилась, а стало быть, есть там подземный ход или еще какое помещение. Просто никто землю давно тут не подсыпает и изнутри ход не укрепляет. Так что он есть. Только узкий очень, странно это.

— Как пить дать, имеется. Узкий, но длинный, вон как далеко тянется, — закивал Понг.

И впрямь, канавки уходили куда-то далеко, под деревья.

— Интересно, а кому и зачем здесь, в джунглях, нужен подземный ход? Тут же, кроме зверей, никто и не ходит? — Лейн, похоже, искренне удивился.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Может, это вообще не подземелье под храмом, а храм над подземельем. Может, его гораздо раньше вырыли.

Братья переглянулись, но промолчали, Лейн же посмотрел на меня и спросил:

— Опять один пойдешь?

Я кивнул. Следопыт недовольно повертел головой, потом присел у одного из деревьев. Братья примостились рядом. Я махнул им рукой и нырнул в дверной проем.

«Вы вошли в храм Маанасы. Ваша задача — добыть Ключ хитрости, пройдя Испытание ловкости. В случае если игрок пройдет это задание разумно и эффективно и не затратит на выполнение более 7 минут, он имеет право на бонусную награду».

Воздух в этом храме был не такой спертый, как в предыдущем, но почему-то здесь явно ощущался запах болота. И еще — тут горели факелы, надо думать, по классической игровой традиции — неугасимым огнем. Правда, в ряде игр такие факелы можно от стен отколупать и продать за большие деньжищи, а вот в Файролле ты его не то что не продашь никому, ты его и от стены-то не больно оторвешь. А если и оторвешь, то все равно никто не купит.

Я достал меч и осторожно заглянул в зал.

Размером он был не меньше, даже, пожалуй, больше того, предыдущего. Причем хорошо так больше. Да и обставлен он был хоть как-то — куски каменных блоков, крюки на стенах, видимо, от ритуальных светильников, лавки вдоль стен, какие-то каменные полки на самих стенах — и все это в свисающей клоками паутине. И на дальней стене, как и в прошлый раз, виден ключ, правда, на этот раз сверкающий не красным, а каким-то льдисто-голубым светом. При этом он не был закрыт решеткой, как в храме Лакашмана, а помещался за ажурной сеткой, замкнутой всего лишь на плетеный крючочек. Скинь его — и бери ключ. Всего и делов-то!

Я повертел головой, осматривая стены. Нет, я догадывался, что навряд ли тут повторится то же, что было до этого, и все-таки… Со стенами все было в порядке — гладкие, в каких-то зеленоватых потеках и слегка заплесневевшие.

Я постоял у входа, подождал невесть чего… Тишина. Лишь за стенами храма вздыхают джунгли, где-то капает вода да поскрипывают и шуршат от времени старые камни. Глубоко вздохнув, я шагнул на плиты пола и по возможности быстро и бесшумно начал двигаться по направлению к ключу. Вроде как все было в порядке, я семенил по полу, постепенно ускоряясь и приготовившись в любой момент рвануть в сторону. Я добежал до ключа, а ничего так и не произошло. Я осмотрел крючок, я осмотрел сетку — все нормально, можно открывать. Протянул руку к крючку, и мой затылок и шею обдуло ветерком, а сзади раздался шуршащий звук, который я слышал у входа, только намного громче и намного страшнее. Я очень не хотел поворачиваться, поскольку уже догадывался, что именно увижу. Но при этом все мое существо кричало: «Повернись! Повернись или умрешь!».

Я медленно повернул голову и уставился в огромные и немигающие глаза гигантской змеи. Камни шуршат от времени… Ага, конечно… Тебе же даже наводку дали на то, что здесь будет! Кому нужен узкий подземный ход в джунглях, ну не буддийским монахам же? И шуршала это она, когда ползла сюда, по этому самому ходу. Вот он, страж храма, и мне его надо убить! И как? Хотя, может, и не убить, тут ведь что-то про ловкость…

Глаза гигантской гадины, не мигая, смотрят в мои. Если бы я не знал, что змеи неразумны, я бы поклялся, что она наслаждается ситуацией и язвительно улыбается. Пасть ее была полуоткрыта, и я видел два огромных клыка с зеленоватыми каплями на них. Полагаю, одной такой каплей можно весь наш клан уморить, и еще на «Любимцев судьбы» останется.

— Пш-ш-ш, — сообщила она мне, помахав в воздухе раздвоенным жалом.

— Ага, — ответил я ей и мгновенным прыжком сиганул на полку на стене.

Она метнулась следом, сбив меня своим мощным телом вниз. Я покатился по полу как мячик, перескочив через лавку, и, уцепившись за крюк, прыгнул в сторону.

Змея гоняла меня по храму как зайца. Она, наверное, сто раз могла меня уже убить, но не делала этого. Клянусь всеми богами, она просто играла со мной, как ребенок, который сначала отрывает у мухи крылья, потом тыкает в нее зубочисткой или спичкой, чтобы та ползала, и только потом ее тапочком бахает. Или газетой…

Я перепрыгивал и уворачивался, падал на пол от ударов хвостом и головой (при этом змеюка прятала клыки, чтобы я, грешным делом, не окочурился раньше времени, случайно поцарапавшись). Она нависала надо мной и всякий раз давала мне встать и снова бежать.

Страх, который переполнял все мое существо, заставил меня забыть и то, зачем я сюда пришел, и то, что мне надо сделать. Единственное, чего я хотел, — это добраться до выхода и смыться из этого храма навсегда. А лучше и из игры, причем безвозвратно. И еще — я почему-то был уверен, что если эта клыкастая гадина меня укусит, то я не только здесь богу душу отдам, но и там, в своем мире. Чушь, конечно, но тогда я думал именно так.

Она не пускала меня ко входу. Я почти подбегал к дверному проему, мог коснуться его рукой и тут же снова отлетал от ударов чешуйчато-мускулистого тела прочь, к стене с ключом.

— Бом-м-м, — раскатился по храму удар гонга.

«Вам не удалось закончить задание за 7 минут. Получение бонусной награды невозможно».

Змея вздернула голову, как будто заливаясь хохотом, клыки угрожающе задрались вверх, с них слетела пара капель яда. Ее хвост прижал меня к стене, как будто рукой. Черт, она, похоже, наигралась, и сейчас мне придет конец. Я сунул руку в сумку, надеясь нащупать хоть что-то, что мне может помочь. Зелья, свиток портала, еще какой-то свиток, видно, тот, что прочесть никто не может, деньги…

Змея отсмеялась, мотнула головой и уставилась на меня, как и в самом начале нашего знакомства. Только сейчас в ее глазах была окончательная и безоговорочная смерть. Моя смерть.

Рука по инерции шарила в сумке и нащупала что-то, что я сразу не опознал. «Я как Бильбо. Меня сейчас жрать будут, предварительно отравив, а я думаю, что у меня в карманах лежит», — пронеслось в голове.

Тем не менее я достал предмет, вызвавший мое любопытство, здраво решив, что хуже уже не будет. Тем более гадина уже раззявила свою пасть и нацелилась клыками мне в горло.

Это была статуэтка змеи, подаренная странной девочкой Пауни и врученная мне не менее жутким Апоффсом. Я поймал себя на мысли, что совсем про нее забыл и что, наверное, забавно было бы посмотреть, кто кого сделает в схватке между этими двумя рептилиями, после чего зажмурился, чтобы не видеть, как клыки змеюки приблизятся ко мне, чтобы впиться мне в горло.

Прошло секунд десять, но меня никто не рвал на части, конвульсии от вкачанного в вены яда не сотрясали мое тело, и меня никто не заглатывал целиком. Я приоткрыл один глаз и увидел в нескольких сантиметрах от себя глаз рептилии. Очень удивленный. Она смотрела на меня, и могу поклясться чем угодно, кроме удивления в ее взгляде были еще и испуг, и облегчение от того, что я жив и она, змеюка, меня не успела прикончить.

Я открыл второй глаз, и мы с полминуты таращились друг на друга.

— Пш-ш-ш, — прошипела змея, снова помахав огромным жалом и опустив глаза к статуэтке, которую я держал в руке. Ее шипение было каким-то извиняющимся, она вроде как говорила о том, что ош-ш-шиблась и не собиралась меня убивать.

Я сглотнул и ответил ей:

— Пш-ш-ш.

Я, слава богу, по-ихнему, по-змеиному, говорить не умею, но, видимо, она все поняла как надо. Хвост ее отпустил меня, она еще раз кивнула своей страшной треугольной головой, теперь уже на прощанье, и скрылась в дырке в дальнем углу храма. Только смотря на скользящее в отверстие тело, я понял, насколько она велика. Хвост гадины, перед тем как скрыться в проеме, неким хитрым финтом щелкнул по крючку на дверце, за которой был ключ, и та распахнулась. Ну, вряд ли она тот Великий Змей, о котором говорил Пинг… Или Понг? Но то, что она его родственница, причем ближайшая, — это к бабке не ходи. И я не хотел бы не то что встретиться с этим Великим Змеем, но даже и просто его увидеть…

«Вы прошли Испытание ловкости и получаете право забрать Ключ хитрости».

Я встал с пола, протянул руку и взял ключ.

«Ключ хитрости. Квестовый предмет».

А странные вещи лезут в голову после серьезного стресса. Мне вот до чертиков захотелось понять: как можно пройти это испытание, используя ловкость? Тут и сила-то не поможет. Если тех каменных обалдуев прокаченный танк, может, и разломал бы к нехорошей маме, то эту гадину так просто вряд ли завалишь. Пока мечом раз махнешь, она в тебя цистерну яда впрыснет или живьем сожрет.

Я осмотрел помещение и вспомнил, что, когда бегал по нему, пару раз спотыкался о какие-то кольца. Я всмотрелся в них, прикинул их местоположение в пространстве и покачал головой. Если какой-то ловкач не наложит в штаны при виде этой гадины, все за секунду поймет и впрямь сможет загнать ее в пять колец, так, чтобы она не смогла пошевелиться, то я скажу, что это первый хитрец и умница игры. Но это точно не я, поскольку если бы не подарок Пауни, то быть бы мне сейчас… Фиг его знает где… Спасибо ей, конечно, но вот только сердце мне говорит, что все это ох как неспроста…

Я вышел из храма и вдохнул воздух, который всего лишь десять минут назад казался мне затхлым и сырым. Не-э-эт, все-таки жить не так уж и плохо, особенно если учесть, сколько адреналина у меня сейчас в жилах, а также эйфорию, которую я испытывал от спасения.

— Ну, удачно? — Лейн вопросительно посмотрел на меня.

— Более чем, — покивал я. — А где эти двое?

— Да вон нашли какую-то мотыгу и хотят подземный ход вскрыть, думают, что там ценностей много.

И впрямь, двое братьев во всю ивановскую долбили по каменной кладке логова клыкастой твари.

— Стойте, стойте идиоты! — заорал я. — Это не подземный ход!

— А что же тогда? — недоверчиво спросил Пинг.

— Да, что? — поддержал его Понг.

— Это канализация, — постучал я себя по лбу. — Монахи туда…

— Мы не совсем уж деревенщина, — обиделся Пинг.

— Мы знаем, что такое канализация, — объяснил мне Понг. — Хорошо, что не вскрыли, не успели. Вот он чего такой узкий-то!

Пинг кивнул.

— Ну, куда дальше? В расположение или в Мейконг? — Лейн ехидно улыбнулся и посмотрел на меня.

— Как насчет посещения еще одного места? Плата та же, — не менее ехидно улыбнулся я в ответ.

Глава 13, В которой герой делает все не так, как следует.

Лейн, хмыкнув, достал карту:

— Вот точно знаю, что не кончатся наши с тобой походы добром, уж больно гладко все получается.

— Не каркай, не кликай беду, — осадил я его. — Все идет так, как идет. На том берегу Крисны у тебя шансов уцелеть куда как меньше было, однако же ты вот, тут стоишь, целый и невредимый.

— Да все когда-нибудь помрем, — философски отметил Пинг. — Такая у наемника судьба.

— Не, я помирать не хочу, — неожиданно для меня и впервые на моей памяти не согласился с братом Понг. — Я в деревню вернуться хочу, землю купить и дом.

— Все хотят, но мало кто до этого доживает, — подытожил Лейн. — Заткнитесь и дайте Хейгену показать, куда мы идем дальше.

Я, как и в прошлый раз, совместил свою и его карты и ткнул пальцем в потертый сгиб:

— Тут храм, точно.

— Провинция Раджахья, — покачал головой Лейн. — Вот все ты какие-то паршивые места выбираешь, прямо как издеваешься.

— А там-то что такое? — Мой оптимизм и излишняя активность потихоньку начали улетучиваться по мере уменьшения адреналина в крови.

— Повстанцы, — отвел глаза следопыт. — Протестуют они.

— Против чего? — полюбопытствовал я.

— Да против всего. — Лейну, похоже, эти повстанцы были не по душе. — Какая власть туда ни придет, они сразу против нее восстают, даже особо не послушав, что та власть от них хочет и что им даст. Днем по лесам прячутся, вечером и ночью воюют. А если в лесу на них наткнешься, так и днем запросто могут глотку перерезать.

— Там за три года штук двадцать наместников сменилось, — вставил свое слово в наш разговор Понг. — Или даже больше. Последнего танцовщицей со змеей уморили. Такой гвалт потом по всему Югу стоял.

Меня при этих словах передернуло. Я так думаю, что в ближайшее время на пресмыкающихся вовсе смотреть не смогу, даже на фотках. Как вспомню… Брр… Но все равно детали узнать хочется. Танцовщица же…

— Это как?

— Ну, повстанцы послали ему во дворец танцовщицу, вроде как подарок от соседнего наместника, из Гулькана, — начал объяснять Пинг.

— Так он ему и в самом деле посылал эту танцовщицу, гульканский наместник, с караваном он ее отправил, — перебил брата Понг. — Самую что ни на есть настоящую, любимую даже, неоднократно причем. А они, мятежники-то, караван перехватили, танцовщицу убили, а вместо нее к наместнику одна из четырех вожаков повстанцев отправилась. Есть у них там такая — Ксантрия, та еще оторва. Нож, лук, меч — нет ей равных.

— Там и остальные трое не хуже, — отметил Лейн. — Ясмуга любыми животными повелевает: кони, слоны, даже медведи… Говорят, что те медведи у него даже пляшут — виданное ли дело? Да и на людей большое воздействие может оказывать. Вайлериус — тот маг известный, чего он с ними таскается, никто вообще не понимает, он вроде даже как благороднорожденный, из знатного семейства откуда-то с Запада, если не врут, конечно. Все книги на свете прочел, все заклинания знает.

— А четвертый? — с интересом спросил я. Вот ведь фантазия у разработчиков, чего тут только нет. — И что там с танцовщицей, чем кончилось-то?

— Четвертый у них самый опасный, — округлил глаза Понг. — Данут, он то ли брат, то ли жених Ксантрии. Про него ничего доподлинно не известно, но это, надо думать, лишь потому, что некому про него рассказывать — живых свидетелей нет.

— А с танцовщицей все просто, — перехватил инициативу Пинг. — Наместник как грацию и красоту Ксантрии (она, говорят, очень хороша собой) оценил, так сразу расслабился, тут она его «змеиным серпом» и поразила. Ну, это когда змею в руке держишь и ею бьешь.

— Чем? — Лейн недоверчиво уставился на Пинга. — Каким серпом? Он ее в покои потащил, тут она змеюку из сумки и достала. И все.

— Да нет! — Понг замахал руками. — Не так все было! Он ее таки того, по-всякому, а уж после уснул, утомившись: Ксантрия-то, она же девка молодая. А наместник уже в возрасте был, ну и умаялся. Она сама сбежала, а змею вместо себя на подушку положила. Наместник заворочался во сне, змея его и укусила!

— В общем, все умерли, — подытожил я.

Трое наемников замолчали и уставились на меня.

— Почему все? — осторожно спросил Пинг. — Вроде ж только наместник?

— Так там все умерли?! — охнул Понг. — Вот ведь! Поверьте мне, братцы: ох нечистое там дело с этой девкой, ох нечистое!

Лейн посмотрел на них и сплюнул:

— Вот же, уж и не знаю, кто из вас дурнее… Ну, в общем, не суть, кто там кого к праотцам отправил, главное, что там очень неспокойно, очень. Там даже находится одно из подразделений Диких отрядов. И лучше бы нам в руки повстанцев не попадать, вряд ли мы уйдем от них живыми, они нашего брата наемника ох как не любят.

— Эк тебя разобрало, — зыркнул я на Лейна. — Бог не выдаст, свинья не съест.

— Какой именно бог? — хмыкнул Лейн. — Тут у каждого свой, а у кого-то и никакого нет.

Пинг и Понг промолчали, не желая ввязываться в дискуссию на столь скользкую тему.

— На свиток, погнали. Вон, время уже за полдень, а там еще непонятно сколько идти.

— И еще неплохо бы сегодня это дело зачмызгать! — Пинг блеснул глазами, а Понг облизнулся.

— Будет вам и хмельное, и кабанья нога, и девки, лишь бы дело сделать да до Мейконга добраться, — пообещал я.

Честно говоря, было очень приятно увидеть снова небо. После полумрака джунглей солнце ярко стегануло светом по глазам, но как же это порадовало!

— Далеко отсюда идти? — деловито спросил Лейн, опасливо озираясь. — Или хотя бы давайте под деревья отойдем, а то стоим тут, маячим на виду.

Портал перенес нас на окраину небольшой деревушки. В полумиле виднелся невысокий зеленый лесок, к которому вела дорога, огибающая поле с какими-то посадками — то ли ямс, то ли сорго, я в сельском хозяйстве не силен, не мой профиль.

Карта мне сказала, что до последнего, третьего храма топать нам с полчаса и как раз через тот лесок.

— Минут за тридцать дойдем, если без сюрпризов, — бодро сообщил ему я. — Ну, пошли потихоньку, чего ждать?

Мы двинулись в обход поля, шли рядком, затылок в затылок.

— Интересно, а куда это вон тот малец побежал? — задал вопрос как будто самому себе Лейн, глядя на мальчику, спешащего от деревеньки куда-то в противоположную от нас сторону.

— Да куда угодно, — пропыхтел Пинг, вытирая пот, струящийся по лицу: солнышко, однако, здорово припекало. — Мало ли у мальчишки важных и неотложных дел?

— Точно, — отдуваясь, подтвердил Понг.

— Ну да, ну да, — протянул Лейн, начинающий меня уже пугать своей шпиономанией.

В лесу было попрохладнее, но легче нам не стало — Лейн взял такой высокий темп ходьбы, что иногда мне казалось, будто это он нас не к цели ведет, а сбежать от нас хочет. Единственное, что говорило против этой версии, это то, что он время от времени сверялся со мной относительно направления.

Таким галопом мы домчались до очередного храма не за полчаса, а минут за двадцать. Когда мы, тяжело дыша, вылетели на небольшую поляну, где стоял совсем уже приземистый и просто-таки вросший в землю и потемневший от времени храм, Понг простонал:

— Требую прибавки к жалованью! Это издевательство!

— Поддерживаю! — прокряхтел Пинг.

— Сильные и выносливые воины, честь и гордость Вольных рот, — презрительно сплюнул Лейн. — Давай, приятель, дуй туда и там не задерживайся. Поверь, уже скоро на наш след встанут, я это чую. И тогда все будет очень плохо.

Я посмотрел на Лейна. Он не шутил. Я вообще впервые видел хоть какие-то эмоции у этого крайне хладнокровного солдата. Это был повод как минимум задуматься.

«Вы вошли в храм Сарсваати. Ваша задача — добыть Ключ разума, пройдя Испытание мудрости. В случае если игрок пройдет это задание разумно и эффективно и не затратит на его выполнение более 7 минут, он имеет право на бонусную награду».

Ну да, как обычно. Семь минут, разумно, эффективно… Я плюнул на все, достал меч, после чего смело и отважно шагнул в небольшой даже по сравнению с первым храмом зал.

Здесь, как и в предыдущем храме, горели факелы, ярко и бездымно, и тоже была тишина и пустота. Причем пусто было и на противоположной стене храма, там, где по идее должен находиться ключ. Я вышел на середину зальчика, чтобы рассмотреть эту стену получше, и понял, что она довольно странная. Она не была сложена из замшелых камней, как весь остальной храм, а выстроена из кирпича. К тому же в центре стены выделялась полость размером с двустворчатую дверь. Внутри полости из больших квадратных блоков был сложен символ, похожий на стилизованную букву «М». Причем крайние квадраты были цветными, и каждую пару секунд по ним пробегали яркие всплохи, как будто изнутри их насквозь просвечивало лазером.

Все остальные квадраты этого символа были серыми и пустыми, да и понятно — на полу перед нишей, как свалка кафеля, в беспорядке валялось еще два десятка цветных блоков. Причем цвета у всех отличались и были невообразимо яркими…

Что за ерунда! Я злобно пнул нишу ногой. Крайние разноцветные блоки осветились, как-то неуловимо дрогнули, что-то там разок моргнуло, но при этом ничего не произошло.

— Черт! — Я злобно засопел. — Логическая загадка. Да где ж я так нагрешил-то!

Вот это и была самая поганая из всех возможных задниц, которые только могли быть. По мне, так уж лучше от змеи по стенам бегать, и на то есть одна простая причина — от нее все-таки можно убежать, в крайнем случае помереть (страхи быстро забываются, что есть, то есть), а вот что тут делать, я не знаю!

Я по своей сути гуманитарий, я в этих логических загадках ну вообще никак. Я даже «пятнашки» в детстве собрать не мог никогда, что уж говорить про кубик Рубика.

В играх класса «найди предмет» я всегда пользовался либо кнопкой «пропустить», либо звал Настьку из иностранного отдела (великого знатока географии в целом и Кореи в частности). У нее был математический склад ума, и она все эти примочки в стиле: «Проведи шарик сквозь лабиринт», «Какой ключ от какого замка» решала на раз. А уже предметы я сам искал, это мне нравилось.

Жаль вот только, что умной Настюхи тут нет…

Зато стена есть. Многоцветная, так ее!

Я поднял одну кафелину и воткнул ее в ближайшую к крайней плитке ячейку. Тяжелая, зараза!

Снова крайние плитки осветились и смазались, сквозь пустые стыки блеснул зеленый отсвет, надо думать, что ключа. Елки-моталки, вот уж воистину — близок локоть…

Но в этот раз все закончилось иначе: свет резко и быстро моргнул еще пару раз, и моя бирюзовая кафелина с треском обрушилась на пол. Хорошо хоть ногу успел убрать.

— А, твою же!.. — в голос ругнулся я, саданув при этом об стену рукоятью меча.

«Дзинь», — отозвалась стена в нише, треснув. В разные стороны брызнула острая крошка, и на пол стекла струйка мусора.

— Ух ты, — недобро улыбнулся я. — Вот оно, значит, как. Вариативное решение для тупых и агрессивных!

Лезвие меча тупить я не стал, и потом — с разработчиков станется устроить гадость с кирпичом-мечеломом, знаю я их, причем лично. Но и навершие крошило нишу так, что только в путь. Хорошо ломало, качественно. За пять минут я выломал достаточное окошко, чтобы влезть по пояс, протянуть руку и взять ключ.

«Вы не прошли Испытание мудрости, но вы получаете право забрать Ключ разума, поскольку цель была достигнута. Дополнительно: время прохождения испытания — 05 минут 37 секунд; разумность прохождения — 0 из 100; эффективность прохождения — 34 из 100. Вы не получаете бонусную награду».

Это, стало быть, меня сейчас дураком назвали, хоть, конечно, и тактично. Ну и ладно, переживу. Главное — вот он, ключ!

«Ключ разума. Квестовый предмет».

Зелененький, красивый!

«Вы можете приступать к выполнению 2-й части задания. Условие 2-й части задания — добыть и принести Идриссе Южной уникальный предмет „Гонг богини“, сокрытый в проклятом храме Обезьяньего царя. Используйте для прохождения квеста полученные вами ключи. Дополнительное условие: 2-я часть квеста может быть пройдена с привлечением сторонней помощи, но количество помощников (игроков или НПС) должно быть не более 5. В случае одиночного прохождения игроком может быть получен дополнительный бонус. Дополнительная информация: в случае коллективного прохождения данного квеста опыт получает только сам игрок».

Ну, несильно и удивили… Вот и ладно, вряд ли Лейн и компания посягают на опыт, им куда интереснее наличные. Пожалуй, надо завтра же с утра в этот храм наведаться. Не думаю, что там будет проще, чем было здесь, но с четырьмя бойцами за спиной (а еще лучше — с двумя впереди и двумя позади) я буду чувствовать себя куда уверенней. А бонус… Ну его, этот бонус, к лешему, и без него проживу.

Выйдя из храма, я понял, что завтра могу запросто отправиться туда один, а может, и не завтра, поскольку новых НПС-помощников надо будет еще найти и прикормить. Эти, сдается мне, и до заката не доживут.

Моя удалая троица стояла на коленях на травке, заложив руки за голову, и хмуро смотрела на меня, вышедшего из храма. За их спинами находились десятка два каких-то мрачных бородатых дядь в белых куртках, таких же белых портках и с красными повязками на головах, пятеро таких же направлялись ко мне.

— Не дури, наемник, — раздался голос у меня за спиной, и я ощутил легкий укол в шею. Повернув голову, я увидел довольно молодого парня с доброй улыбкой, который держал меч на уровне моих глаз. Одет он был иначе, чем бородатые душегубы, которые уже встали напротив меня и буравили глазами, да и клинок у него явно был куда как непрост, судя по переливающемуся лезвию. Похоже, это один из главарей повстанцев.

— Говорил я тебе, Хейген, скверное у меня предчувствие, а ты меня не слушал, — подал голос Лейн. — Тут нас и закопают, всех четверых.

— Предчувствия — это все предрассудки, — с другой стороны храма вышел еще один юноша, который немного близоруко щурился, разглядывая меня. Вместо повязки на голове у него была кокетливая круглая шапочка, в руках он держал посох. Понятно, маг. Как там его? Вайлериус.

— Но в целом он прав, — очень по-свойски сказал мне первый главарь. — Что мы вас тут всех положим — это точно.

— А собственно, за что?

Переговоры вряд ли ухудшат мое положение. Да нет, по большому счету я мог открыть портал и сигануть в него, но не был уверен, что это правильный поступок. Он разумный, но неправильный. Дело даже не в том, что некрасиво это, да и особого вреда все эти сипаи мятежные принести мне не могли — пытки по отношению к игрокам запрещены, а вещи они вряд ли заберут. Тут другое — парней моих жалко, много я с них еще пользы мог поиметь.

— Ты мне свой меч отдай, к друзьям своим иди и на колени вставай, а я тебе расскажу, почему и за что мы вас непременно убьем, — все так же благожелательно посоветовал мне Данут (это точно был он).

— Меч я тебе не отдам, — не повышая голоса, ответил я повстанцу. — Это фамильный клинок, и, пока я жив, никто его не коснется. На колени тоже не встану, если хочешь — убивай так. Но сначала объясни, чем я и мои друзья перед тобой виноваты.

Бородатые дяди зашумели, всем своим видом показывая, что пора мне кровушку пускать. Данут махнул рукой, как бы успокаивая их: мол, ша, братва. Сейчас поговорим — и порежем их на ленточки от бескозырок.

— Ну, хотя бы тем, что вы наемники. Вы пришли на нашу землю и проливаете на ней нашу же кровь за деньги тех, кто у нас эту землю отнял. Почему же мы должны оставить вам ваши грязные продажные жизни?

— Чушь какая! — фыркнул я. — Мы — я и мои товарищи — если и проливаем чью-то кровь, то только свою, в боях с монстрами и нечистью, которые мешают жить мирному крестьянству.

— Ах, какое благородство, — засмеялся маг. — А вот если я проверю твои слова?

— Порошком? — скривился я.

— Ага! — Палец Данута уперся в меня. — Боишься, что враки твои вылезут наружу!

— Да вот еще. Чихаю я после этого порошка очень, — пояснил я. — Аллергия у меня на него.

— А ты не бойся, я заклинанием проверю, — порадовал меня Вайлериус, почесав переносицу. — На заклинание у тебя аллергии нет?

Ишь какой. И слово такое знает. Первый-то явно не в курсе, что такое «аллергия», а этот умник выискался.

— А я не знаю, — взмахнул я руками, которые без спросу опустил. — Пуляй, там поймем.

Вайлериус наставил на меня посох и что-то прошептал. Меня окутали синие клубы дыма, я пару раз чихнул.

— И впрямь не врет. — Маг удивленно развел руками.

— Да ладно? — Данут явно не мог в такое поверить. — Он же наемник?

— Мы тоже вашего брата-повстанца сроду не трогали, — подал голос Лейн. — Мы по нечисти работаем и по нежити. Людей убиваем только тех, что злу продались. Пусть твой маг и нас тоже проверит. Мы жить хотим! И имеем на это право!

Данут вздохнул:

— Вот, Вайли, чего ты влез? Перерезали бы им сейчас глотки, да и все. Нет, тебе надо, как всегда, правду выяснить.

— Дан, мы — ты, я, Ксю, Яс — все за правду и справедливость, мы в том слово друг другу давали. Именно в этом наша сила, брат. И если мы будем убивать всех без разбора, без того, чтобы выяснить, что к чему, то чем мы будем лучше тех, с кем сражаемся?

О боги, все паршивее и паршивее. Это самый страшный противник из тех, что может быть, — молодой идеалист. Да еще, похоже, и в квадрате.

Молодые идеалисты — это всегда очень страшно. Да если по чести говорить, любые идеалисты — это страшно. Эти сумасшедшие люди верят в торжество разума, в бескорыстие и в конечную победу добра как на вверенной им территории, так и во всем мире. И с ними очень трудно спорить — они тут же называют спорящего ничего не понимающим в дне сегодняшнем стариком, ссылаются на то, что сейчас другое время, и почему-то уверены, что вот они-то такими не станут. А еще они точно знают, как сделать так, чтобы было правильно, и не слушают никого, кто не разделяет их убеждения.

— Ну, проверил? — Я пытливо взглянул на Данута. — Я чист перед тобой и твоим народом, мои люди — тоже. И маг прав — ты поступишь не по совести, убив нас.

— Но кто поручится, что вы не станете делать черных дел в будущем? — зашел с другой стороны главарь, не желающий оставлять нас в живых. Черт, может, он того, маньяк?

— А кто поручится, что этого не будешь делать ты? — подал голос Лейн, сняв эту фразу у меня с языка.

Данут хмыкнул:

— Да, похоже, что вы и впрямь не из тех, с кем мы здесь воюем. Больно языки хорошо подвешены, те-то двух слов связать не могут.

Он подал знак своим людям, и они позволили наемникам встать с колен. Оружие, впрочем, не вернули.

— А что вы делали в этом лесу? И какие дела у тебя могли быть здесь? — Вайлериус ткнул жезлом в сторону храма. — Это когда-то было место силы, но магия давно отсюда ушла. Сейчас тут не более чем развалины.

— Этнографическая вылазка, — начал я излагать давно заученную версию. — Я и в наемники-то пошел лишь затем, чтобы как можно большее количество мест посетить. Собираю везде старинные предания, легенды, сказки. Вот про этот храм услышал и попросил ребят со мной сходить сюда — одному-то боязно, как ни крути, лес все-таки. Они тоже жутко любознательные, ну и вот…

Вожаки повстанцев переглянулись, но ничего не сказали.

— И что же мне с вами делать? — Данут покачался на носках ноги неожиданно предложил: — А давайте ко мне, а? Повоюем за святое дело, за свободу всех трудящихся Юга, против проклятого Светлого князя, а?

— Не-не-не, — замахал руками я. — Мы парни аполитичные…

— Как ты сказал? — Данут нехорошо блеснул глазами.

— Он имел в виду, что они вне политики. — Вайлериус снова почесал переносицу. — Они сами по себе.

— К тому же мы подданные других государств, — решил я закрепить успех. — Не можем мы во внутренние разборки другой страны влезать.

— Однако же влезаете! Дикие отряды ваши влезают, обеими ногами! — Данут был очень упорен.

— Это дело Диких отрядов, — ответил ему я. — Мы вообще из Вольных рот.

Данут открыл рот, видимо, хотел сообщить, что между ротами и отрядами разница невелика, но ему не дали это сделать дикие вопли Пинга и Понга:

— Неживые! Неживые идут!

Я проследил за их взглядом и увидел, что из леса выходят пошатывающиеся фигуры, напомнившие мне о первом визите к Идриссе, когда нам встретились эти самые не то сумеси, не то канаанцы. Командира с окровавленной повязкой, как в той песне, у них не было, но в целом они были один в один как те. Увидев нас, они оживились, если к ним вообще можно применить это слово, и прибавили шагу.

— Вайли! — крикнул Данут, принимая защитную стойку и выставив перед собой меч.

— Нам оружие отдайте! — завопил Лейн, хватая одного из бородачей.

Пинг и Понг без каких-либо комментариев подхватились с травки и побежали ко мне, видимо, собираясь спрятаться за мою спину.

Вайлериус гаркнул какое-то заклинание, с его посоха слетел сноп искр, пересек поляну и ударил в грудь первого идущего немертвого. Вероятнее всего, молодой маг ждал иного результата, ну, что бродячий мертвец, например, сгорит или там на части развалится. Увы, серокожему немертвому воину было от этих искр ни холодно ни жарко, и он продолжил свой шаг, явно собираясь закусить одним из нас.

— Ну ты посмотри! — расстроенно сказал Вайлериус, почесывая переносицу. — И это не сработало! Когда ж я против них хоть что-нибудь подберу…

После этого бородачи подхватились и задали стрекача в лес, абсолютно забыв про своих главарей. Настоящие, преданные люди, сразу видно.

Данут смотрел им вслед, скрипя зубами.

— Вот, не слушал ты меня. — Лейн все-таки нашел свой меч и встал со мной спина к спине. — Я говорил тебе: не наш сегодня день.

— Ой, да ладно тебе. Эти не прирезали, и те не сожрут. Наверное.

— Все сюда! — Вайлериус как-то незаметно для нас скользнул в храм и махал нам оттуда рукой. — Я вспомнил! Нежить не может попасть в места, которые осенены ушедшими богами. А этот храм вроде как от тех времен остался.

Хорошо, что этот храм, а не со змеюкой. Она меня, может, и не стала бы убивать, но остальных точно бы порешила.

Мы влетели в храм, миновали предбанник и, ощерившись клинками, застыли в центре зала.

Через пару минут мы услышали колготню у входа, но к нам никто не шел. Данут, отчаюга такая, осторожно подошел к входу в зал, выглянул в предбанник и сообщил:

— Твоя правда, Вайли. Они у входа вон мнутся, а внутрь попасть не могут. А ты откуда знаешь про это?

— Мама рассказывала, — застенчиво ответил Вайлериус.

Данут кивнул, сочтя объяснение достаточным, мне же было любопытно, что за мама такая, об ушедших богах знающая, и я спросил у мага:

— А мама что, тоже магичка?

— Нет, ну что вы. — Вайлериус потер желтый шар, венчающий посох. — Мама просто прослушала курс в Академии мудрости когда-то, вот и запомнила много всяких разрозненных фактов. Ну и мне рассказывала.

Я не знаю, насколько крута эта Академия мудрости, но название это мне не раз встречалось, и даже один пакостный пикси испытывал по отношению к этому заведению определенный пиетет, а это о многом говорит. Не думаю, что туда берут абы кого. Интересно, а кто у нас мама?

— Вот прямо в самой Академии мудрости? Туда ведь, наверное, просто так и не попадешь?

— Ну, кто тогда мог маме запретить там бывать. — Вайлериус посмотрел на меня с улыбкой. — Она тогда могла все, ну или почти все.

— А кто твоя мама? — не выдержал я. Что за тайны мадридского двора, понимаешь!

— Княгиня Анна, — развел руками Вайлериус.

Глава 14, В которой героя пытаются загнать в угол.

— Ого! — сказал за моей спиной Лейн и даже присвистнул.

Мне же это имя ничего не говорило. Ну, или почти ничего, что-то там на самом деле было… Стоп. Перстень. Я получил перстень с квестом как раз для этой самой княгини Анны. Хотя, может, и не для этой, мало ли в Файролле княгинь Анн?

— Так это что выходит, парень? — Лейн подошел к Вайлериусу и смерил его взглядом. — Стало быть, ты один из тех, кто имеет право занять престол Запада, так, что ли?

— Формально — да. Ну, не сам я, моя семья вообще. — Вайлериус сообщил это довольно буднично, без какого-либо кокетства. — А по факту — кто нам его отдаст? Мы, конечно, из первородных, но все артефакты семьи или потеряны, или украдены давным-давно, и, кроме пары верительных грамот, ничего и не осталось. Нам попросту нечем обосновать наше право на престол. Впрочем, мне до этого никакого дела нет, он мне и даром не нужен.

— Чего так? — полюбопытствовал я. Ну не каждый день вот так от трона отказываются на моих глазах.

— Я живу той жизнью, которая меня устраивает, — пожал плечами маг. — Есть друзья, есть дело, которому я служу, никто не нудит над ухом о неподобающем для наследника короны поведении, никто не заставляет меня заниматься тем, что мне не по сердцу. Я вполне счастлив здесь, в джунглях. И даже более того.

— А княгиня тоже так думает? — полюбопытствовал Лейн.

— Что думает мама — знает только мама, — отрезал Вайлериус. — Впрочем, полагаю, она бы с охотой села на трон, власть она любит, что есть, то есть. Только вот нет особых причин надеяться на то, что ей его предложат, тем более она вообще в изгнании.

— Княгиня — сильная женщина. И очень умная, — задумчиво сказал Лейн.

Вот интересно, откуда у «потомственного следопыта» такие познания о высшем свете Запада?

— Не уходят ходячие, — с печалью в голосе сообщил нам Понг. — У входа топчутся.

— Торчат, как три осинки на болоте, — подтвердил Пинг.

— Эдак они нас тут еще долго караулить могут, — немного обеспокоился Данут. — А у нас сегодня на ночь акция запланирована. Надо одному толстосуму соли на хвост насыпать, подпалить кое-что.

— Делать вам, ребята, нечего, — не выдержал я. Вот не люблю я этих радикалов и экстремистов. — Только добро переводите и изничтожаете. Ну, пришибли бы этого эксплуататора — всего и делов. Пожары-то устраивать на кой?

— Так красивее, — абсолютно искренне сообщил мне маг. — И потом, огонь — это очень символично.

Я вздохнул и махнул рукой. Их не переделаешь. После достал из сумки свиток портала.

— Если сработает, то считай, что нам повезло. Если нет… Тогда будем думать.

— А мы? — подал голос Данут. — Тут нас оставите, стало быть? Ну да, чего от вас еще ждать, от прихвостней мирового капитала…

— Да нет, конечно. Только вот не знаю, вам в Мейконг-то надо? Я туда собирался с парнями стартовать.

— Не надо нам в Мейконг, — обеспокоился Данут. — Нам туда никак нельзя попадать.

— Мы там в розыске, — со сдерживаемой гордостью поведал маг. — За наши убеждения и наши дела.

— Вот скорее за ваши дела, чем за убеждения. До убеждений в Мейконге и дела-то никому нет, да и не было никогда, — обличающим тоном уточнил Лейн. — Ох, ребята, послушали бы вы взрослых дядь, заканчивали бы вы эти ваши игры, они вас до добра не доведут, а вот до цугундера и крепкой веревки — запросто.

Данут и Вайлериус переглянулись и обменялись улыбками из числа тех, что изображают взрослые, слушая размышления детей.

— Ладно, Хейген, давай свиток. — Лейн протянул ко мне руку.

— Чего задумал? — полюбопытствовал я, отдавая ему пергамент. — Куда отправимся?

— К расположению второй роты перенесемся. От этого места миль пятнадцать будет, прогуляетесь оттуда пешком. — Лейн мрачно посмотрел на парочку народных мстителей. — Может, немного дурь из горячих головушек выветрится.

По моему глубокому убеждению, всю дурь из этих голов мог выбить только топор палача, но вслух это я говорить не стал.

— А мы оттуда куда и как? — Мой вопрос не был праздным. Одно дело — тратить свитки на потенциально полезных наемников и личные интересы, другое — на совершенно незнакомых мне молодых людей, к тому же склонных к экстремизму и находящихся в розыске.

— Там локальный стационарный портал есть. В Мейконг мы через него не попадем, а вот в наше расположение — запросто. Ну а оттуда — кто куда, — пояснил Лейн.

— Так у нас документов нет никаких при себе подтверждающих, — обеспокоился Пинг.

— Мы же не знали, — по обыкновению поддержал его Понг.

— Да не галдите, — оборвал их Лейн. — Я там знаю кое-кого, отправят нас наилучшим образом.

— Ты сначала портал попробуй открыть, — посоветовал ему я. — Может, вообще зря спорим.

Синяя пелена сверкнула, заставив всех нас облегченно выдохнуть воздух.

— Вот, а ты говорил, что нам сегодня удачи не будет, — попенял я Лейну. — А все не так уж и плохо.

— Смотря с чем сравнивать, — философски возразил мне Лейн. — Да и день еще не кончился.

Из портала мы вышли на краю джунглей. В полумиле отсюда голубой лентой раскинулась под солнцем гладь реки, на ее берегу виднелись до боли знакомые бараки, оградка вокруг них и часовые.

— Вот и вторая рота, — удовлетворенно потер руки Лейн.

— Спасибо, — выдавил из себя Данут. Понятное дело: полчаса назад ты хотел людям глотки резать, а в результате они тебе жизнь спасли. Разрыв шаблона, да и вообще неудобно как-то. Но и то неплохо, что у парня совесть есть, что не совсем она у него пропала.

— Огромное спасибо. — Маг же, похоже, подобными раздумьями мозг не загружал, он жил просто, как птицы живут на ветке, и под свои дела идеологическую базу подводил избирательно, руководствуясь понятиями «честно и нечестно» и «интересно и неинтересно».

— Да не за что, — буркнул Лейн. — Еще раз советую — заканчивайте дурить, делом займитесь.

— Ой, да пусть живут как хотят. — Пингу явно не терпелось после всех этих приключений пропустить стаканчик-другой.

Лейн махнул рукой и пошел к расположению второй роты. Братья вприпрыжку побежали за ним.

— Скажи, маг, — обратился я к Вайлериусу, который, помахав нам вслед рукой, уже собрался с Данутом нырнуть в переплетение ветвей. — Как тебя найти, если ты мне понадобишься?

— А зачем он тебе может понадобиться? — недружелюбно спросил меня Данут, при этом еще и окинув меня подозрительным взглядом. — Что у вас может быть общего?

— Да не переживай, — еле удержался я от двусмысленной шутки. — Мне не столько он может быть нужен, сколько его маменька. Жизнь по-всякому поворачивается, может, я его семейству какую услугу смогу оказать.

А почему нет? Если это ее перстень, то грех квест не сдать — дело-то на пару свитков. Хотя все от награды зависит и от наличия времени.

— Вы к храму через деревню шли. Вот ты в ту деревню зайди и посвети лицом, а после иди на ее окраину, к полю. Мы тебя сами найдем, — сказал Данут и углубился в джунгли, давая мне понять, что разговор окончен. Вайлериус застенчиво улыбнулся, прощально качнул ладонью в воздухе и последовал за ним.

— О, Белла, чао, — пропел я, покачал головой и побежал догонять соратников.

В Мейконг я не пошел, а после и вовсе вышел из игры, заметив, что не слишком-то трезвый Грохх описывает круги вокруг меня, словно какой-то стервятник. Ну его, неизвестно, что ему в зеленую голову придет: может, строевой заставит заниматься, а может, убивать будет…

Дома я сел в кресло и задумался, куда и когда, собственно, идти и что делать? Нет, план-минимум «куда» у меня был — надо закончить с этим проклятым храмом и сдавать квест дриаде. Что будет дальше — фиг его знает, но вряд ли на этом все кончится. Квест, как еще летом мне озвучил Зимин (или Валяев?), сам по себе на возвращение богов, так что, скорее всего, мне же их и придется тащить снова в этот мир. Хотя возможны варианты.

А вот когда? Завтра? Не пойдет. Во-первых, надо показаться в редакции, как-никак выход очередного выпуска на носу. Во-вторых, у меня вечером свидание, как ни крути. А с этими храмами вон какая карусель творится — пройдешь-то его за минуты, а потом вот сидишь невесть сколько, ждешь чего-то.

Да и туда еще неизвестно как дойдем, вряд ли все пройдет так же гладко, как с этими тремя, не бывает так. Кстати, а может, уже все отменилось с ужином? Хорошо бы…

Я достал телефон и набрал Вежлеву.

— Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра все отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть.

— Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал ее шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием ее, ее одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

— Да? А что же, малолеточка из редакции их никак не скрашивает? — немного язвительно ответила мне собеседница. — Ай-ай-ай, надо ее все-таки к себе забрать и немного подучить кое-чему. Также и захиреть мужчинка может…

Нет, ей не то что палец в рот… А завтра-то целый вечер еще на манеже бегать…

— Я, если надо будет, сам ее отшлепаю, — похоже, подставился, судя по хихиканью. Ну ведь взрослая тетка, а разговор, как у первокурсников каких-то… Вот спасибо Зимину…

— Ах, проказник, — тоненьким голосом пискнула Вежлева.

— Да, я такой, — продолжил я игры. — Я просто хотел спросить: за тобой подъезжать так же, как и договаривались, к «Радеону», к семи? Все в силе?

— И не надейся даже, — уже абсолютно нормальным голосом сообщила мне Марина. — Не соскочишь, смею тебя заверить. Жду тебя в семь.

И повесила трубку.

Н-да, та-то змея цифровая была, и, несмотря на все ощущения, с вероятностью девяносто девять процентов вреда мне никакого в моей настоящей жизни она бы не принесла, даже если бы влила в меня канистру яда. А вот эта женщина, похоже, проглотит меня и даже не заметит. И все это не очень здорово, конечно. Что мне от нее ничего не надо — это понятно, причем кристально. Я еще не окончательно сошел с ума. Но при этом предельно ясно, что ей что-то надо от меня. И пока я не пойму, что именно, будет она меня терзать, как тот орел Прометею печень.

Я погуглил ее имя, нашел несколько ссылок, полюбовался отлично отретушированными фотками, прочел несколько статей о ней и несколько ее статей, искренне удивился, обнаружив, что кроме ожидаемого и предсказуемого МГУ Вежлева успела отучиться в престижном американском учебном заведении, сделавшем ее дипломированным экономистом, и до кучи отметилась еще и в Британии, где получила диплом юриста. Однако высокая работоспособность, когда только успела? Поверить в то, что такую женщину может заинтересовать обычный дятел вроде меня, пусть и из Москвы, и даже редактор газеты, — это надо быть или невероятным романтиком, или полным идиотом.

Погоняв все эти мысли в голове и придя к выводу, что надо держать ухо востро, а пятки, если что, смазанными, я было собрался пойти и кинуть что-нибудь в живот, что-нибудь эдакое, благо в холодильнике у меня теперь всегда это что-нибудь было, не то что в старые времена (Вика невероятно долго сопротивлялась, когда я ей объяснял, что деньги на продукты и хозяйство надо брать вот отсюда, из этой самой банки с надписью: «Самая надежная банка для хранения денежек»), как вспомнил о том, что я не сделал.

Хлопнув себя по лбу, я набрал телефон Азова, начальника безопасности «Радеона».

— Добрый день, Илья Павлович, это Никифоров. Ну, у меня «Импалу» угнали, которую вы потом нашли, — немного путано, но зато информативно поздоровался я.

— Добрый день, Харитон…

— Просто Киф, — перебил его я. — Так привычнее.

— Добрый день, Киф. — Чувствовалось, что Азов улыбнулся.

— Я вам спасибо звоню сказать, ну и что с меня сто грамм и пончик!

— Пончик — это хорошо. Хотя, конечно, тех пончиков, что были раньше, теперь уже нету, — ностальгически принял мою благодарность Азов.

— А где вы машинку-то мою нашли-то? — задал я и в самом деле интересующий меня вопрос. — Где-то высоко-высоко в горах?

— Представь себе — нет, — огорошил меня Азов. — В товарном вагоне мы ее нашли, в Таджикистан она ехала.

— Куда? — опешил я.

— Не поверишь — сам удивился. — Азову было явно приятно рассказывать мне об удачно проведенной операции. — Кто-то из тамошних серьезных бабаев был в Москве, увидел тебя на ней и загорелся: мол, хочу такую же. Народ они нетерпеливый, и деньги есть, вот и тиснули твою машину, загрузили в вагон с соблюдением норм безопасности и повезли малой скоростью на родину основных работников московского ЖКХ. Он самолетом хотел, но, в конце концов, решили транспортировать твою машинку все-таки на поезде, на наше счастье.

— Шапито, — только и смог сказать я. Детали освобождения «Импалы» я узнавать не стал, от греха.

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается. — Азов явно тоже не спешил рассказывать мне о своей внутренней кухне. — Как у вас дела? Надеюсь, все спокойно, все в порядке?

— Абсолютно, тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно сплюнул я во избежание. — Завтра вот в ресторацию иду, в «Бочку Бахуса».

— В «Бочку»? — заинтересовался Азов. — С кем-то из наших?

— С Вежлевой, — ответил я и затих, ожидая реакции.

Азов замолчал, потом негромко хохотнул и сказал:

— Я не стану это комментировать, но дам тебе совет. Все, что говоришь, взвешивай десять раз и, попрощавшись с ней, пересчитай пальцы на руках и ногах. Как только попрощаешься — сразу убедись, что все они в наличии.

— Спасибо, Илья Павлович, я все понял. — Я и впрямь был признателен этому спокойному и деловитому человеку и за машину, и за совет.

— Во сколько ждать? — Вика очень спокойно поправила мой шарф и открыто посмотрела мне в глаза.

— Ну, не знаю, надеюсь, часам к одиннадцати-двенадцати, — пожал плечами я. — В семь мы встречаемся, да до ресторана, да там часа два-три, да обратно.

— И еще ее домой отвезти, — помахала пальцами Вика. — Это правила хорошего тона.

— Ну да.

Ситуация была диковатая, на мой взгляд.

— Отвезти, но не остаться там самому. — Пальцы сплелись в рогульку и ухватили мой нос, причем довольно больно. — Я тебя жду, и завтра рабочий день, так что не заставляй меня недосыпать. Я не хочу ходить с синяками под глазами и клевать носом!

— Я бонял, — прогугнил я. Однако вот и зубки прорезались. Как там? Тихая, спокойная, разумная. И цепкая.

Вика коснулась губами моей щеки и отправилась в мой кабинет — она все чаще сидела там в мое отсутствие. Я потрогал нос и пошел к выходу.

По дороге я заехал в магазин комнатных растений и купил большую цветущую бегонию — растение бессмысленное и никчемушное, зато в красивом горшке. Ну не букет же ей покупать, обозначая все-таки, что это свидание, незачем это. Тем более я обещал, что буду в валенках и с цветком в руке. Ну, валенки искать мне некогда, кстати, отличная для зимы была обувь, я в них все детство отбегал — сухо, тепло и удобно. А вот цветок — в наличии.

Вежлева выпорхнула из дверей «Радеона» ровно в семь. Длинноногая, с модной прической (это когда вроде как волосы и вразнобой, но вроде как и аккуратно. И как они это делают?), с загадочной полуулыбкой и формами, которые снятся подросткам пубертатного периода в предутренних снах.

Я вышел из машины, размахивая бегонией, и сообщил:

— Прости, барыня, не было ить валенок-то! Ну не было!

— Хм… Ну, хоть три корочки хлеба-то ты мне обеспечишь сегодня? Я бы съела сейчас что угодно, даже подметки ботинок, если их с соусом подадут!

— Вашество, всенепременно. Ну, подметок не обещаю, но думаю, что по куску вырезки да с гарнирчиком сложносочиненным мы употребим. Да еще салатику перед этим откушаем и, может, еще ассорти мясного…

— Киф, скотина! Я сейчас слюной захлебнусь! Хочу-хочу-хочу! Поехали скорее!

Мне понравилось, как она ела. Не жеманничая и не пуская в ход все эти женские штуки, вроде: «Вообще-то я худею, но сегодня, только ради тебя. Мм. Уже шесть вечера! После шести я не ем! А сколько тут калорий? Что значит — не знаю? Позовите мне вашего начальника, как он там у вас называется?» Нет, как только нас провели в кабинет, Марина цапнула со стола меню, четко объяснила официанту, каких салатов и закусок ей не надо и какие она желает откушать, какое мясо она хочет и какой степени прожарки оно должно быть, сообщила и впрямь сложносочиненный состав гарнира, отмела его доводы: «Но у нас гарнир…» — заметив, что вон тот Буратино довольно богат (ее пальчик с безупречным маникюром ткнул в меня) и все его, официантские, труды будут вознаграждены.

Чем дальше, тем больше. Даже против своей воли и вопреки рассудку я любовался этой женщиной. Она была абсолютно естественна во всех своих проявлениях, и это мне тоже очень нравилось. И она видела это, поскольку, судя по всему, к подобному давно привыкла. При этом мой инстинкт самосохранения просто вопил об опасности, поскольку увлечение такой женщиной — это верный путь на погост, в район семейной усыпальницы, на предмет подзахоронения. Или в дом скорби.

Утолив голод, она достала пачку недорогих сигарет, причем не этой тонкой модной ерунды, а «Лаки страйк», сигареты работяг и шоферов, и с аппетитом закурила.

— Так вроде нельзя в ресторане? — Я ухмыльнулся.

— Ой, не нуди. — Марина стряхнула пепел в пепельницу. — Если стоит пепельница, то можно. Сам же знаешь: все животные равны, но некоторые…

— Ну да, — достал и я сигареты. — Так оно и есть на самом деле.

Она засмеялась, тряхнула головой так, что прядки волос разлетелись в разные стороны, и положила свою ладонь на мою:

— Да не напрягайся ты, не нужен мне твой скальп в мою коллекцию. Без обид. Ты славный мальчик, но… Ты же все понял?

Я шумно выдохнул, изображая огромное нравственное облегчение, и продолжил ее фразу:

— Но я не та мишень, в которую нужно стрелять?

— Что-то в этом роде. И девочка твоя напрасно переживает, хотя, с другой стороны, ей это очень полезно — вперед наука будет. Но в принципе, если хочешь приключений на свою голову…

— Не хочу, — немедленно ответил я ей.

— Ну, я всегда говорила, что ты не дурак. — Марина потушила сигарету.

Интересно, а кому она это говорила?

— А зачем тогда? — Я обвел рукой кабинет.

— А почему бы и нет? Отдохнешь от своих игр, покушаешь, да и мне интересно с тобой пообщаться вот так, без официоза. Нам с тобой еще долго работать бок о бок, по крайней мере я на это надеюсь.

Я немного расслабился, и беседа потекла своим чередом. От вина Марина отказалась, я же был за рулем, и потому наш разговор был похож на небольшую партию в шахматы. Мы передвигали фразы, обменивались двусмысленными шутками, жертвовали факты, рокировались афоризмами. И вот что я вам скажу: по моему личному мнению, Зимину и Валяеву следовало по возможности не давать этой женщине заходить им за спину, чтобы Вежлева не всадила в нее самый неожиданный момент нож. Я видел и общался с разными людьми, но эта женщина была чем-то совершенно особенным.

Беседа текла плавно, мы обсудили то и это, поговорили о королях и о капусте и все-таки сошли на тему Файролла. Она невинными и отвлеченными на первый взгляд вопросами пыталась узнать у меня мое мнение о происходящих в игре событиях, я умело отбивался, пока наконец не прозвучало:

— А с кланами-то что творится, а? Прямо скоро глотки друг другу рвать будут.

«Чертов Зимин! Все знал!».

— Да не то слово, Марина. Я так думаю, что скоро большая драка начнется. Ну, как скоро… Будет, одним словом.

— Полагаешь, что будет?

— Уверен. Я слышал, что в это дело вписались «Двойные щиты», а это что-то да значит.

— Откуда информация? — благодушный секунду назад голос Вежлевой сменился лязгом затвора.

— Марин, не проси меня ответить на вопрос, на который я все равно не отвечу. Знаю.

— Киф, ты последний человек, с которым я хочу ссориться, но если ты мне не скажешь, откуда у тебя такие данные, то я все равно это узнаю. Только отношения у нас после этого будут другие.

Вот и зубки показались. Причем пока только легкий оскал, только губа самую малость приподнялась. А по спине холод пополз, пополз… Как днем, в храме, когда я ту беду почуял, что сзади на хвосте стояла и жало высовывала…

— Я сказал, ты услышала. Кстати, не пора ли нам пора? Меня жена дома ждет.

— Жена? — Вежлева хмыкнула. — Провинциальная дурочка стала женой? Что-то я пропустила… Может, до утра подождет, куда нам, молодым да красивым, спешить?

— Да нет, она тогда спать не ляжет, синяки под глазами будут. Зачем?

— Ну, раз так — езжай, я еще посижу. Хорошо тут.

— Я думал, что отвезу тебя.

— Вызову такси. И кстати, скажи официанту, чтобы сюда зашел.

Я вынул бумажник, оставил купюры на столе, облобызал ей ручку и удалился. На спине я чувствовал ее взгляд, и мне казалось, что смотрит она сквозь оптический прицел.

Вика, увидев меня даже раньше одиннадцати, явно обрадовалась, впрочем, постаралась не показать это, а я в свою очередь постарался сделать вид, что этого не заметил.

— Ты завтра со мной едешь утром? — спросила она, засыпая.

— Я завтра на последний штурм, — пробормотал я уже сквозь сон.

Глава 15, В которой героя ждут одновременно как удивительные, так и неприятные открытия.

Я так заколебался накануне с этими храмами, змеями, повстанцами и Вежлевой, что продрых часов до одиннадцати и не слышал ни как ушла Вика, ни как звонил телефон, ни то, что за окном разгулялся ветер, предвещая скорое ненастье. Я спал — безмятежно, без снов и задних ног.

Продрав глаза, я понял, что у меня просто-таки отличное настроение. Среда с ожиданием этого никчемушного и откровенно стремного свидания миновала, с Вежлевой при этом я расстался, конечно, не слишком-то полюбовно, но и без открытой вражды. Да и не рискнет она мне напрямую подлянки строить, пока за моей спиной маячат тени с фамилиями Зимин и Валяев. Кстати, о Зимине.

— Алло, Максим Андрасович, это Киф.

— Ну, если бы ты мне позвонил часа два назад или хотя бы снял трубку, когда я звонил тебе час назад, может, я бы и подумал, что ты последовал моему совету. Сейчас-то я и сам знаю, что ты этого не сделал.

— Это не от неуважения к вашим советам. Исключительно инстинкт самосохранения. Ну не мог я в постель ложиться с эфой, боюсь.

— Нет у нее там зубов, я это точно знаю. Впрочем — твоя жизнь, тебе жить.

Слова-то такие, не слишком вроде приятные, но тон очень дружелюбный.

— Зато я ваше задание выполнил, — похвастался я. — Все, что надо, сказал.

— И? — в голосе хозяина появились деловые нотки.

— Очень взволновалась, меня чуть ли не за грудки хватала: откуда знаешь да откуда знаешь?

— А ты чего?

— Ну а я чего… — Я выдержал мхатовскую паузу. — А я говорю: не скажу. Не скажу — и все тут, поскольку это и есть моя личная главная военная тайна.

— Хм. Молодец. — Зимин удовлетворенно похмыкал. — Значит, вот что. Будет звонить — трубку не бери, на встречу звать — пока не ходи, жди моей отмашки.

— Ну прямо как шпионский боевик, — опасливо заметил я. — Неужто она тоже…

— Чего — тоже? — вкрадчиво спросил Зимин.

— Страдает заболеваниями сердечно-сосудистой системы? — уклончиво уточнил я.

Зимин захохотал:

— Ну, Киф, ну вот люблю я тебя, сукиного сына. Вот ведь что значит мастер художественного слова.

Я вежливо похихикал на пару с ним. Кто его знает, может, он смеется, а сам ко мне бригаду врачей с сорок пятым калибром посылает в этот момент.

— Не забивай себе голову этой ерундой. Что до Марины — нет, она не из этого расклада. Она не станет заниматься инсайдерством, тут немного другое, но что именно — тебе знать ни к чему. По крайней мере, сейчас.

— И очень хорошо! — абсолютно искренне сообщил Зимину я. — И не надо, да и потом мне наверняка это все не слишком интересно будет!

— Молодец, соображаешь. Так, что еще я хотел проговорить? А, вот! С тобой хочет познакомиться шеф.

Я не знал, как на это реагировать, и промолчал.

— Он сказал, что, как только ты благополучно закончишь квест с дриадами, немедленно доставить тебя пред его очи.

— Ну, наверное, это хорошо? — уточняюще произнес я.

— Это? — Зимин помолчал. — Это неожиданно даже для меня. И не очень хорошо для тебя. Ну, не то чтобы плохо, но…

— Я начинаю бояться, — искренне сказал я Зимину.

— Да не в этом смысле. Шеф тебя не съест, он у нас вообще, по-моему, никогда никого не обидел в этой жизни. Но сам факт того, что Старик хочет видеть человека, который в корпорации без году неделя, а некоторые люди, работающие у нас бездну времени, при этом у него на приеме ни разу не бывали, точно не добавит тебе любви большинства окружающих. Поэтому будь готов к тому, что вскоре многие подающие тебе руку будут думать о том, как бы половчее перебить тебе ноги. Впрочем, появятся и те, кто станет искать твоей дружбы, — ты в фаворе у нас, самых близких и верных помощников Старика, и, что уж греха таить, у его наследников, побывал у него самого, значит, с тобой надо дружить.

— Уфф, — вздохнул я. — Как же раньше все было просто и ясно…

— Не печалься. Зато мы тебе премию дали, сегодня сам увидишь, — приободрил меня Зимин.

— Упс. А меня сегодня не будет, я в храм собрался. А можно ваша тетенька-зарплатчица мою денежку Вике отдаст?

— Не боишься женщине в руки деньги давать? А ну как потратит? — подколол меня Зимин.

— Эта? Эта не потратит, — уверенно сказал я. — По крайней мере сейчас.

— Эх, Киф, молод ты еще, — многоопытно сказал Зимин. — Ничего ты пока в женщинах не понимаешь. Ладно, не суть. Вот еще что — со следующей недели начинай выпуск еженедельника в новом, расширенном формате. Пополнение жди в понедельник, главному редактору Елиза позвонит. А вот цену на газету оставим прежнюю, сделаем людям приятное.

— И пусть она еще Мамонту, то есть Покровскому, скажет, чтобы он мне оставшиеся две комнаты в нашем крыле отдал, — немедленно заявил я. — А то друг у друга на голове сидеть будем, это не дело. И Вике хорошо бы денежку добавить, у нее спиногрызов вдвое больше становится.

— Вот ты жадюга! — с явной симпатией сказал мне Зимин. — Люблю таких!

Обменявшись еще парой фраз, мы повесили трубку. Я позвонил Вике, порадовал ее всеми новостями сразу, наказал забрать мою денежку, перекурил и полез в капсулу. Пора с этими храмами кончать к чертовой бабушке — сколько можно, в конце-то концов. Надоели они мне.

Первое, что я увидел, войдя в игру, — это сообщение:

«В связи с внесенными в игру изменениями обновлены условия деяния „Легенда Файролла“. Для его завершения вам необходимо полностью закрыть еще 178 деяний, существующих в мире Файролла».

Второе, что меня немного ошарашило, — это то, что впервые за последнее время я увидел в расположении роты суету и беготню. Куда делись тишина, покой, пустота на плацу и состояние алкогольного опьянения у Грохха? Его рык был слышен издалека:

— Стадо баранов вы, а не бойцы славной традициями седьмой роты! Подтянуть ремень, чучело!

У нашего барака сидели на ступеньках крыльца все его обитатели, ну, кроме Фаттаха, которого я вообще не видел уже давно. Они с интересом наблюдали, как мастер-лейтенант распинается перед шеренгой новобранцев, и, похоже, комментировали и бойцов, и самого Грохха. Ветеранское право, ни отнять, ни прибавить.

«Вовремя я подсуетился. Еще бы денек — и все, никуда не сходишь. Да и сегодня, похоже, уже не факт, что выгорит», — прикинул я и направился к хохочущим сослуживцам.

— Привет всем, — присел я на крыльцо рядом с Лейном и кивнул на шеренгу: — Свежее мясо?

— Они, родимые. — Ур высморкался. — Только что через портал перекинули. Все, кончился отдых. Сейчас их погоняют еще, распределят по ротам — и в бой.

— Н-да? — опечалился я. — Прямо сегодня?

— Сегодня вряд ли, — обнадежил меня Лейн. — Пока распределят, потом инструктаж… С завтрашнего дня начнется карусель, не раньше. Хотя по идее завтра у нас должен быть выходной. А что, есть предложения?

— Ну, как не быть. — Я подмигнул ему. — Только в этот раз вам придется и в храм прогуляться со мной. А нам точно позволят из расположения уйти?

— Сейчас узнаем. — Лейн встал со ступеньки и уверенным шагом пошел к Грохху.

— Фаттах не появлялся? — спросил я у оставшихся.

— Нет, — немедленно ответил Пинг. — Не было его.

— Давно не было, — подтвердил Понг.

Куда пропал? Хотя… Мало ли какие дела у человека — потом-то снова лямку тянуть, не порезвишься.

Лейн встал навытяжку перед мастером-лейтенантом, что-то ему сказал, тот слегка поморщился, но милостиво кивнул.

— Все нормально, можем идти, — подошел к нам следопыт. — Но это в счет выходного, так что завтра — на боевые выходы.

— Жаль, — вздохнул Понг.

— Очень жаль, — закивал Пинг.

— Можете не ходить с нами. Но за то, что завтра вам дадут выходной, не ручаюсь. — Лейн посмотрел на братьев. — Я так понимаю, что у рот впереди ох как много работы.

Братья призадумались, Лейн же посмотрел на меня и спросил:

— Так куда мы идем и что надо делать?

— Идем мы…

Тут я понял, что даже не посмотрел, куда мы идем, и открыл карту. Красным был подсвечен участок около деревни Сурджа, где я бывал с ротой, от нее до нужного мне Обезьяньего храма было часа три ходьбы.

— Идем мы…

Лейн достал карту и протянул мне:

— Ткни пальцем, не мудри.

Я ткнул, Лейн помрачнел.

— Правильно ли я понимаю, — медленно процедил он, откашлялся и повторил: — Правильно ли я понимаю, что ты собираешься посетить храм Ханнумана, или, как его называют местные жители, храм Обезьяньего царя?

Пинг охнул, Понг побледнел, и лишь Ур благодушно продолжал наблюдать за муштрованием пополнения. Похоже, что эти имена северянину особо ничего не говорили, а может, ему вообще плевать было на все эти южные предрассудки.

— Именно так, — ответил я Лейну. — Это что-то меняет?

Лейн помолчал недолго, что-то прикидывая, после сказал, хлопнув меня по плечу:

— Для меня — только цену, да еще, может, мои планы на вечер — я планировал до него дожить, но теперь в этом уже не уверен. Что до остальных — не знаю, что они скажут по этому поводу.

— Я с вами. — Ур, оказывается, слушал нашу беседу. — По деньгам — столько, сколько и Лейну, он всегда знает, что сколько стоит.

Пинг и Понг пошептались о чем-то, и Понг сообщил мне:

— Не меньше чем по полторы тысячи каждому. И еще с тебя выпивка и девки в Мейконге, сегодня вечером. Все самое лучшее и дорогое!

— Присоединяюсь, — кивнул Лейн. — И цена разумная, да и про выпивку верно сказано.

— О чем речь, — обвел я глазами свой отряд. — Деньги, как всегда, вперед отдам, ну и поляну не зажму. Лейн, ты вообще там, у храма этого, бывал?

Следопыт немного помрачнел и неохотно ответил:

— Был совсем рядом, но до храма мы тогда не дошли. И не спрашивай, когда и с кем, — пресек он мой вопрос, который я даже не успел ему задать.

— Да и не надо мне это говорить. Но хочу узнать: не дошли, потому что не смогли дойти или по какой другой причине?

Лейн пожевал губами и ответил:

— Тот, кто нас вел, в последний момент повернул обратно. Почему — не знаю. А так — особых преград не было. Что муторно там — это да, а вот чтобы с боем пробиваться — не было такого. Там вообще никого нет, по дороге к этому храму, я по крайней мере никого не видел. А местные жители туда не ходят.

— Да все эти суеверия… — Ур поднялся с крыльца. — У нас тоже вон курганы есть, на Севере, говорят, там мертвяков море. Был я там, никого там нет…

Ну да, нет… Повезло тебе, здоровячок, вот и все.

— Ну, если мы договорились, то я расплачиваюсь с вами и пошли? — Я обвел глазами соратников. Все кивнули. — Лейн, перебросишь нас максимально близко к храму?

Следопыт снова кивнул, по-прежнему думая о чем-то своем.

Минут через десять мы в полном снаряжении уже было собрались отправляться, но нас остановил окрик Грохха:

— А ну стоять! — Зеленокожий командир подбежал к нам и начал придирчиво осматривать.

— Что не так, лейтенант? — пробасил Ур.

— Мастер-лейтенант, — с интонациями покойного гоблина ответил Грохх. — Это с каких же пор к девкам с полной боевой выкладкой ходить начали?

— Времена неспокойные, кто знает, что будет? — отведя глаза, сообщил ему Лейн.

— Значит, так, — начал чеканить слова Грохх. — Узнаю, что ввязались в лихие дела, — сгною в Сумакийских горах, в рудниках, а мое слово вы знаете, оно тверже стали.

— Мастер-лейтенант, — вступил в разговор и я. — Лейн прав, времена такие, что ни в чем уверенным быть нельзя. Ну и потом — мы не знаем, кто эти люди, которые пришли в славную седьмую роту, откуда они, чем занимались. А вещи — это такое дело… Подальше положишь — поближе возьмешь.

Грохх, еще раз прищурившись, посмотрел на нас, но ничего не сказал и пошел к новобранцам.

Лейн открыл портал, и мы шагнули в его синеву.

Ну почему все заброшенные храмы находятся в этих чертовых джунглях? Ну что это за стереотипы, что за киплинговщина? Почему не поставить храм на равнине, где светит солнышко, где ветерок обдувает твое лицо, где нет этой вони от сгнивших растений, этой безумной влажности? Ну почему?

Но нет, разработчики знают свое дело, и после выхода из портала нас встретили полумрак, чавкающие растения под ногами и мускусный запах, говорящий о том, что здесь имеются ползучие гады…

Первым делом я открыл карту и увидел, что храм совсем недалеко. Немного тогда не дошел Лейн со своими спутниками до него, совсем немного. Интересно, с кем он туда шел и за какой надобностью? Впрочем, все одно он не скажет, не тот человек.

— Нам туда, — ткнул я пальцем в направлении искомой цели и двинулся вперед. За мной шел Ур, за ним — братья, а замыкал цепочку Лейн.

Идти нам, по моим прикидкам, было всего ничего — минут, может, двадцать — тридцать, на фоне иных переходов — детские игры на лужайке. К моему великому удивлению, и в этот раз мы дошли до храма беспрепятственно. Да и сам храм порадовал. Как по моему заказу, он стоял на поляне, непонятно откуда взявшейся среди джунглей. По идее она должна была давно зарасти деревьями, и здание должно было быть оплетено вьюнами и иной растительной южной дрянью. Но нет — поляна была идеально круглой, на ней росла низенькая травка, сам же храм, казалось, был совершенно не потрепан временем и блестел на солнце позолоченными стенами. Его круглую крышу венчала золотая, судя по всему, статуэтка обезьяны, в одной руке держащей посох, в другой — какую-то рогатую штуку, уж не знаю, что это было такое.

— Вот он, проклятый храм, — пробормотал Лейн.

— Какой же он проклятый? — фыркнул Ур. — Дошли до него, как по центральной улице Мейконга.

— Золотая, — зачарованно прошептал Понг, глазея на статуэтку.

— Ага, точно, золотая. Вот бы отколупать ее с крыши, — поддержал его Пинг.

— Так, воины, — пресек я их мародерские поползновения. — Мое дело сделаем — и ради бога, что хотите, то и отколупывайте. Но не раньше!

— Не советую, — сказал им Лейн. — Боги, они, конечно, ушли, но все равно — это очень плохая идея. Они всегда охраняют свою собственность, даже когда их вроде бы и нет дома.

Братья зыркнули на него, но ничего не сказали, только одновременно ухмыльнулись.

Мы вышли из леса и направились к храму. Полянка была совсем небольшая, и я так и не смог понять, откуда перед нами выросли эти три огромные фигуры.

Это были… Ну, не знаю… Наверное, гориллы, причем если они и так здоровые, в нашем, реальном мире, то эти были просто огромны. Прямо какие-то внучатые племянники Кинг-Конга, только со свалявшейся шерстью и почему-то белые.

Скрежетнули клинки, вылетая из ножен, и мы встали спина к спине, выставив мечи перед собой и прикрывшись щитами. Гиганты не торопясь, даже с ленцой начали обходить нас по кругу, как бы выбирая, кого прибить первым. Сомнений вроде: а точно ли нужно нас убивать или, может, отпустить с богом, — у этих клыкасто-шерстистых великанов, похоже, даже не возникало.

— Стражи храма? — предположил Лейн.

— Смертушка наша, — тоненько пропищал Понг.

— Вон тот, самый здоровый, мой, — рокотнул Ур. — Я из его зубов ожерелье сделаю, ни у кого такого нет.

Зубов… Это не зубы, это как-то по-другому называется. Видать, плотоядные товарищи.

Стражи храма остановились, один из них заревел и начал барабанить себе по груди, по-видимому сообщая округе, что нам и впрямь сейчас наступит крышка. Хотя тут он, думаю, поторопился, вполне они нам…

В этот момент трава вокруг «горилл» начала подозрительно шевелиться, и сначала один, потом другой страж храма жалобно заревели, а после в лицо третьего из травы вылетела черная молния с широко раскрытой пастью.

— Что за… — удивленно пробасил Ур.

Гигант-вожак с ревом отдирал от лица змею, которая раз за разом вбивала в его нос свои клыки. Судя по всему, это был рейнгхальс. Ну, или его местный аналог. Одна за другой змеи кусали, плевались ядом и прыгали из травы на белых мохнатых убийц. Я ничего не понимал. Но с другой стороны, какая разница, лишь бы нам на пользу…

«Вы получили неожиданную помощь со стороны животного мира Файролла. Уточнение: данная помощь является вариативным бонусом для игрока, выполняющего квест „Дети богини“. Она не может быть получена целенаправленно и чаще чем 1 раз в 7 календарных дней».

Что-то как-то больно кстати, есть в этом какая-то кривизна. Чтобы вот так, в самый подходящий момент… Ну да ладно.

Гиганты уже валялись на земле и, судя по конвульсиям, сотрясавшим их могучие тела, вот-вот должны были отправиться к своему богу.

«Это сколько ж экспы пропадет?» — подумал я и, подбежав к одному из них, со всего маха саданул его мечом в глаз. Гигант взревел, дернулся и отдал Ханнуману душу. Я довольно осклабился и тут же случайно наступил змее на хвост. Та злобно зашипела, показав клыки. Но жалить меня отчего-то не стала и поползла в сторону леса, куда уже, судя по колыханиям травы, направлялись и остальные ее товарки.

Я прихватил оставшийся от покойного гиганта лут и, выпрямившись, увидел, что мои соратники уже добили двух оставшихся стражей храма и недоверчиво смотрят на меня.

— Слышь, Хейген, — откашлявшись, спросил Пинг. — Ты, часом, не колдун?

— Да, ты точно не колдун? — опасливо поддержал его Понг.

Лейн ничего у меня не спросил, но и меч не убрал. Ур же, не задаваясь разными вопросами, с хеканьем выбивал клыки у гориллы.

— Да вы обалдели, что ли, совсем? Был бы я колдун, на фига бы вы мне сдались? — с самым честным видом возмутился я. — К тому же мы бы и так этих обезьян завалили.

Кстати, да, завалили бы. Правда, они бы нас потрепали, но соотношение сил было нормальное. Но все равно, прокололся я, надо было через Лейна какого-никакого лучника раздобыть — у него, похоже, половина Вольных рот в друзьях, точно бы кого-нибудь нашел.

— Логично, — кивнул следопыт и убрал меч. — Пошли в храм, пока еще какую-нибудь напасть сюда не занесло.

Дверь в храм была закрыта, и я было открыл рот, чтобы выругаться, как золоченые створки заскрипели и распахнулись. Изнутри повеяло пряным запахом, было видно, как в коридоре, ведущим вглубь, один за другим загорелись факелы.

— Как страшно-то, — жалобно сообщил Пинг.

— И это наемник! — сокрушенно произнес Лейн. — Мельчают Вольные роты.

— Я живых врагов не боюсь, — возмутился Пинг.

— И мертвых тоже. А вот так… Жутко очень, — поддержал его Понг.

Я внутренне согласился с братьями — и впрямь жутко, но выбора все равно нет, и шагнул в храм.

«Вы вошли в храм Ханнумана, Обезьяньего царя. В древние времена именно здесь часто заключались сделки между ушедшими богами, и Ханнуман частенько призывался ими в качестве свидетеля. Стены этого старого храма и по сей день помнят голоса, силу и устремления старых богов. Сообщение: игрок вошел в храм с сопровождением. В связи с этим он лишается права на получение бонусной награды. Уровень сложности прохождения — стандартный (по умолчанию). Дополнительно: в игровом процессе каждый игрок имеет лишь однократное право на посещение храма Ханнумана. В случае смерти игрового персонажа при выполнении любого квеста, связанного с храмом Ханнумана, данное задание считается проваленным. Храм можно покинуть (и это не будет засчитано за его посещение) только до момента использования 1 (любого) из ключей, открывающих двери во внутренние помещения, куда необходимо попасть для прохождения квеста. После использования 1 (любого) из ключей игрок не может покинуть территорию храма до момента успешного прохождения квеста или до смерти своего игрового персонажа. Примечание: свитки порталов на территории храма не работают».

Па-бам! Совсем они озверели! Это, стало быть, стоит мне тут откинуть коньки — и все? Все мои старания — коту под хвост? Однако…

— Чего встал? — Лейн подтолкнул меня. — Давай, не тяни, уж больно тут невесело. Сделаем твое дело и к девкам пойдем. Мы с Уром — за тобой, вы двое — замыкающие.

Коридор был пуст, лишь свет факелов да тени от наших фигур на стенах. Он был очень длинный и извилистый и явно вел под землю. Именно по этой причине храм и казался таким небольшим — как видно, его основные помещения находились именно внизу. Время от времени то слева, то справа по ходу движения нам встречались двери, при этом самые разные — деревянные, каменные, резные, с барельефами и без, одна вроде даже как хрустальная и потому полупрозрачная, благодаря чему можно было увидеть, что за ней виднеется какой-то гроб на цепях и некие маленькие замершие фигурки рядом с ним. Но все эти двери были закрыты, и всякий раз интерфейс выдавал фразу:

«У вас нет ключа от этой двери».

Закончился коридор дверью с искусной резьбой, изображающей, как отважная обезьяна с посохом и некоей рогатой фиговиной в руках отправляет в нокаут здоровенную змеюку. Красиво было выбито, качественно. Я, уже ни на что не надеясь, толкнул и эту дверь и с удивлением увидел, как она открылась.

«Вы использовали Ключ храбрости».

Ух ты. Нашел. Вот только интересно, что там. И справимся ли мы впятером с тем, что нас там ждет?

Я обернулся, чтобы подбодрить свое воинство, и увидел лишь двоих — Лейна и Ура. Братьев не было.

— А эти двое где? — Я захлопал глазами от удивления.

Лейн резко развернулся и начал материться, причем крайне умело. Впрочем, он все делал так — ловко и умело.

— Сбегли, поганки такие! — сплюнул Ур. — Вот же твари. И главное, тихо как, я даже и не услышал. Но ты не боись, мы все деньги с них стрясем.

— Да черт с ними, с деньгами, — в сердцах сказал я. — Мы слабее вдвое стали, вот в чем беда!

— Справимся, — заверил Ур. — Мы и втроем — о-го-го. Да и тихо пока. Вон сколько шли — и никого не встретили.

«Предупреждение. Если игрок в течение 30 секунд не войдет во внутренние помещения хрома, то дверь будет закрыта, а задание будет считаться проваленным».

В левом углу интерфейса начал щелкать счетчик: «30… 29… 28…» Твою же…

— Все, пошли. Потом им глаз на задницу натянем, паскудам, — хмуро скомандовал я и шагнул за порог.

Из седьмого номера газеты «Вестник Файролла». «От главного редактора». «Уже совсем скоро наше издание станет еще больше. То есть увеличится количество информации, полезной и разной, о таком чудном и интересном мире, как Файролл. Вас ждут новые рубрики…». Статья «Личный транспорт. Дорого, но так удобно», «…позволить себе купить лошадь. Но и цена не является основным препятствием для ее приобретения. Чтобы научиться на ней ездить, необходимо пройти сложнейшую цепочку квестов, среди которых два связаны с прохождением групповых инстансов, плюс есть необходимость получения отличной репутации у неигровой гильдии грумов и конюшенных». Статья «Судопроизводство в Файролле». «…судья запросто может приговорить вас как к тюремному заключению, так и к исправительным работам. При этом срок будет исчисляться по внутриигровому времени. Казалось бы, не так уж и плохо. Согласен, но следует учесть, что внутриигровое время привязано к физическому, и если вы схлопочете лет десять за убийство, то вам будет проще удалить персонажа, чем раз за разом находить его на рудниках или в каменоломнях. При этом смерть персонажа не освобождает его от отбывания наказания. Хотя есть вариант с подкупом…». Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Удачно завершился поход вновь созданного альянса кланов „Любимцы судьбы“ на левый берег Крисны, во дворец императора скелетов. Альянс одержал свою первую победу, причем в сложнейшем рейде, и громко заявил о своем существовании». «Известный всему игровому сообществу отважный рыцарь Айван Светлый в одиночку уничтожил гнездо вампиров, свитое ими в Сумеречном лесу, что в Западных пределах. Данное задание рассчитано на группу из шести игроков, целью его является освобождение девушки, которая по собственной глупости и недосмотру родителей влюбилась в одного из вампиров. Увы, конечной цели рыцарь не добился, поскольку, хотя он и уничтожил гнездо кровососов, один из них успел укусить девушку, после чего и она стала вампиром. Поняв это, рыцарь без сожаления прикончил и ее, но квест, разумеется, засчитан не был». «Массовой дракой закончился футбольный матч между командами игроков-гномов „Каменный мяч“ и „Подземная бутса“. Команды отыграли всего двадцать минут, после чего кто-то кому-то что-то сказал, и началась потасовка. Заметим: еще ни разу не было, чтобы матч между командами гномов дошел хотя бы до конца первого тайма. Как правило, все всегда кончается дракой». «Ура! Конкурс!» «Уважаемые читатели! С этого номера редакция „Вестника Файролла“ совместно с разработчиком игры — корпорацией „Радеон“ — будет проводить конкурсы, в которых вы сможете выиграть разнообразные призы, связанные с миром Файролла. Это могут быть игровые предметы, амуниция, оружие, бонусы, подсказки и даже новые квесты. Приз в самом первом, премьерном конкурсе — месяц оплаченного игрового времени каждому из победителей, которых в этот раз будет три. Условия конкурса. Пришлите смешной скриншот из игры. При этом на нем может быть как ваш игровой персонаж в одиночестве, так и группа игроков или НПС. Основное условие — скриншот должен быть действительно смешным. Забавность снимка будет оценивать редакция еженедельника. Время окончания приема конкурсных работ — следующий вторник, семнадцать часов по московскому времени. Работы присылать на почтовый адрес редакции, указанный в выходных данных, с пометкой: „На конкурс“». «Читайте в следующем номере». «Заброшенные города Востока. Краткий экскурс».

Глава 16, В которой герой умудряется познать самого себя.

«Сообщение: вы приступили к выполнению одного из квестов, связанных с храмом Ханнумана. Вы не можете покинуть храм вплоть до успешного завершения задания или вашей смерти. Выход из игры механическим путем будет расценен как провал квеста».

А если глюканет? Или электричество отключат? Такое, знаете ли, до сих пор бывает. Это вам Россия, не Англия, чай. Нет, конечно же капсулы нового поколения снабжены автономными источниками питания, но все-таки…

Зал, в который мы вошли, был велик и не слишком хорошо освещен, причем факелы на стенах были расположены так, что основной свет падал на середину зала, стены же и потолок терялись в полумраке.

— Как арена прямо, — прошептал Ур. — У нас в столице, в кабаке «Грифон и колесница», такая была, там каждую пятницу бои проходили, туда даже кениг, бывало, захаживал.

— Ты прав, варвар, — громыхнул невесть откуда чей-то голос. — Это и есть арена, на которой вы докажете мне, что имеете право идти дальше. Если вы слабы и немощны, то вам нечего делать в этом храме, а значит, награда, что ждет победителя в самом конце пути, не для вас.

— Сразу вопрос, — немедленно ответил голосу я. — Это будет коллективный бой или единоборство? И потом, что с противниками? Может, это будут великаны-силачи, против которых не то что мы — объединенная сила всех королевств не устоит?

— А это вам выбирать, гуртом будете биться или кто один выйдет на ристалище. — Голос был явно демократом. — Но противников все равно будет трое — столько же, сколько и вас. Если решите сражаться один на один — ваше право. Но только тогда вот какое будет условие — вы не сможете менять бойца. Кто проведет первый бой, тот проводит и все остальные. Если он выиграет — значит, вы идете дальше. Ну а если умрет он, то умрете и вы. Что же до силы поединщиков… Она сопоставима с вашей силой, но это очень, очень опытные противники.

— Прелестно, — прокомментировал это я. — А если мы решим драться коллективно?

— Значит, будете драться коллективно, с этими же бойцами.

— Мы берем минуту на обсуждение, — объявил я голосу и посмотрел на своих спутников. — Надо драться всем сразу, — сказал я им. — Иначе…

— Глупо, — перебил меня Лейн. — После ведь будут еще испытания?

— Да, два, — признался я.

— Втроем, конечно, шансов победить больше. — Лейн посмотрел на Ура. — Но и шансов на то, что подранят всех троих, тоже очень много, и, стало быть, ослабеем мы тоже втроем. А вот один на один с Уром мало кто справится, и даже если его ранят, мы будем в нормальной форме и сможем его прикрыть в следующих состязаниях.

— Как ты много говоришь. — Ур вынул меч и махнул им. — Просто сказал бы: иди и дерись. Шансы… форма… Я и слов-то таких не знаю.

— Вы сделали выбор? — спросил голос.

— Да, — ответил я. — Вот наш поединщик.

Ур вышел на середину зала и еще пару раз крутанул меч, разминая мышцы. Раздался рев, и напротив северянина появился тигр, выскочивший из темноты. Он снова заревел, широко разевая пасть, и поелозил по полу хвостом.

— Вот твари, — прошипел рядом со мной Лейн. — Животные… Не люди, а животные… Это же самые паршивые противники.

— Хорошо, что втроем не влезли, — прагматично заметил я. — Вот бы нам этот тигр жизни дал.

Да, животные — это сложные противники. Конечно, Ур, невзирая на свои габариты, был невероятно ловок и увертлив, но победа над тигром, а после — еще и над огромной пантерой не далась ему легко. У северянина сочилась кровь из многочисленных порезов, плюс еще он ощутимо подволакивал левую ногу, куда пришелся удар лапой пантеры.

— И-и-и третий противник! — Голос окончательно вошел в роль рефери. — Смелый, умелый и отважный Тром-костолом!

Вот тут я прямо чуть не выпал из бытия. На арену вышел натуральный неандерталец… Ну или там кроманьонец… В общем, дикий человек, в шкуре и с дубиной, заросший волосами и с совершенно безумными глазами. Даже не безумными, а бессмысленными. Троглодит как есть.

— Это кто же такой? — выпучил глаза и Лейн. — Очень уж дико выглядит.

— Он такой и есть, — подтвердил этот факт я. — Это наш далекий предок, мы все когда-то такие были.

— Очень плохо. — Лейн пожевал губами. — Дикари на боль и на кровь не размениваются, они до конца дерутся…

— Да ладно, Ур справится, — попробовал успокоить его, да и себя я.

Человекоподобный Тром заорал, побарабанил себя по груди кулачищами, вырвал из нее пару пучков волос, надо думать, для пущей злости, и ринулся на Ура, который попытался поддеть его на клинок своего двуручника. Несмотря на прямолинейность наскока человекообразного и кажущуюся простоту задачи, к нашему удивлению, маневр северянина не удался, Тром увернулся от клинка и обрушил свою дубину на плечо Ура.

Треск костей северянина был таким громким, что даже эхо загуляло под потолком. Ур побледнел, его рука повисла плетью, меч звякнул об пол.

Тром ликующе взревел, дубина взвилась в воздух и ударила в пустоту. Ур увернулся, нагнул голову и, ухватив дикаря за бока, повалил его на пол. Тот негодующе орал, выронив палицу и нанося северянину пушечной силы удары кулаками просто куда придется, и при этом явно ломал северянину ребра. Ур же целенаправленно тянулся пальцами неповрежденной руки к горлу Трома и наконец достиг цели в тот самый момент, когда руки дикаря также сомкнулись на его шее.

Еще минуты две гиганты извивались на полу, навевая довольно-таки причудливые ассоциации и издавая сдавленные хрипы и вздохи.

Бом-м-м — потревожил наставшую тишину громкий звон колокола.

— Испытание пройдено. Вы можете следовать дальше, — бесстрастно сообщил нам голос.

Мы кинулись к нашему другу, хотя по неестественному положению его тела было понятно, что, скорее всего, он мертв.

Когда мы отодрали от горла Ура руки Трома-троглодита, больше похожие на клешни и раздавившие ему гортань, он был еще жив. Северянин смотрел на нас, силился улыбнуться и пытался показать всем видом, что сейчас вот-вот встанет. Так, с улыбкой, он и ушел навсегда туда, где вечный свет, зеленые поля и цифровая Валгалла.

— Эй, вы чего опять творите? — заорал я в голос. — Что это опять пошла за игра, с переломанными ребрами и раздавленным горлом?

Мне было очень больно. Я был уверен, что сейчас потерял настоящего друга — немного неуклюжего, недалекого и верного. Такого, как Толстый Вилли, которого мне Ур всегда и напоминал.

— Ты о чем? — вернул меня к реальности голос Лейна. — Чего орешь?

— Расстроился, — пробурчал я. — Ура жалко.

— Он был воин, и, клянусь Чемошем, славный, — пожал плечами Лейн. — Всем нам не в кровати умирать — и ему, и мне, и тебе. Похоронить бы его неплохо. Если обратно пойдем, захватим с собой его тело.

— Если пойдем… — вздохнул я.

Я пересек освещенную зону и подошел к стене, противоположной выходу. Отблеска факелов было достаточно, чтобы увидеть небольшую дверцу в ней. Я толкнул ее.

«Вы использовали Ключ хитрости».

Этот зал был залит золотым сиянием. Ну а чем же еще ему быть залитым, коли тут везде высились кучи золотых монет, валялись золотые слитки, стояли и лежали какие-то статуи все из того же благородного металла. Прямо какая-то Мекка для жадин. Странно, ловушка примитивная, хрестоматийная, все же понятно: схватишь — умрешь. И ключ ведь был хитрости, а не жадности, а стало быть, что-то тут не так.

Лейн осмотрелся и скомандовал мне:

— Иди за мной, шаг в шаг, след в след.

— А ты точно знаешь, как и куда идти? — удивился я.

— Как — нет, куда — да. Ты мне платишь за то, чтобы я тебя довел до нужного тебе места. Я делаю свою работу. Вот и все.

Я подумал секунду и согласился — а что, так оно и есть на самом деле.

Лейн все-таки очень обстоятельный человек, как ни крути. Каждый шаг он обдумывал секунд по двадцать-тридцать и только потом ступал на облюбованное место. Неширокий и небольшой в общем-то зал мы преодолевали минут десять, не меньше. При этом я так и не понял, в чем тут хитрость, — мы и на золото наступали, поскольку не было другого пути, и статуи в одном месте я коснулся рукой, оступившись… И хоть бы хны. Бредятина какая-то.

Когда мы дошли до места и встали напротив двери, Лейн удивленно сказал:

— Странно, я так и не понял, в чем тут…

В этот момент камень под его ногой негромко щелкнул, и вылетевший из стены клинок пронзил воина.

Бом-м-м — потревожил наставшую тишину громкий звон колокола.

— Испытание не пройдено, но засчитано, поскольку уплачен взнос кровью. Вы можете следовать дальше, — все так же без эмоций поведал уже знакомый мне голос.

Клинок скрылся в стене. Лейн опустился на колени, а после завалился на бок. Я встал на колени около него и поддержал его голову.

— Боги, как все просто. В том и хитрость. Ты понял? Ты расслабляешься и проигрываешь. Это элементарная ловушка. — Он закашлялся. — Простейшая.

«Интересно, на него зелья игроков действуют?» — подумал я и, решив испробовать, вытряхнул из своей сумки все пузыречки, что там были.

— На, держи, — высыпал я их ему в руки. — Пробуй пить все по очереди, авось какое поможет.

— Иди давай. — Лейн оттолкнул меня. — Я либо умру, либо нет, ты не лекарь, все одно не поможешь. Если справишься со своим делом, заберешь меня, если не справишься, я так и так тут ноги протяну. Не трать время, у меня его, судя по всему, не слишком-то много.

Я прислонил его к стене, подошел к двери, за которой меня ждало последнее испытание, и толкнул ее.

«Вы использовали Ключ мудрости».

Этот зал был совершенно темным, и темнота начиналась прямо от порога. Я бросил еще один взгляд на Лейна, который, сопя и совершенно не обращая на меня внимания, пихал под свою кольчугу кусок какой-то тряпки, видимо надеясь остановить кровь.

Я вздохнул и шагнул в темноту.

И она не продлилась долго. Стоило мне войти в зал, как, щелкнув, дверь за мной захлопнулась. Вспыхнул яркий свет, как будто зажгли пару-тройку солнц. Он ударил по глазам, как молоток, и я инстинктивно закрылся от него рукой.

— Каково? — раздался знакомый мне голос. — Магия, а горит не хуже любого электрического прожектора!

— Горит, — проворчал я. — Слепит, елки-палки, ни черта не вижу. Так нечестно.

— Ух ты, — ответил мне голос. — Какая честность, любезный друг? Вломился в чужой храм, пытаешься отсюда спереть хранящуюся тут веками ценность и о какой-то честности говоришь?

— Это игра, — пробубнил я. — Тут морали не место.

— Игра не игра, нечего подменять понятия, сложившиеся в человеческом обществе исторически. Что, в игре воровать — это правила хорошего тона? Или в чужой храм лезть без спроса можно?

— Конечно, — ответил я. — А если ты за вора играешь, так еще и нужно, иначе классовые умения не разовьешь.

— Софистика это все, — пробурчал голос. — Хотя не лишено, не лишено. Свет!

Раздался хлопок в ладоши, и яркое сияние померкло до умеренно-светлого и вполне пригодного для того, чтобы не слезились глаза. Я, убрав руку от лица, смог увидеть своего собеседника, стоящего шагах в пяти от меня. На меня смотрел, улыбаясь и подмигивая, человек с невероятно знакомым лицом. С чего ж ему быть незнакомым, если это был я сам, собственной персоной.

— А? — Он повертелся передо мной. — Неожиданно, да?

— Чего тут неожиданного? — Я скептически хмыкнул. — Кабы ты мне сказал что-то вроде: «Люк, я твой отец», — а так…

— Если бы я такое сказал, — сообщил мне второй я. — То это был бы плагиат. А тут вон какой нетривиальный поворот событий.

— Предсказуемый это поворот, затасканный. — Я пожал плечами. — Избитый и классический, сто раз везде было. И в кино, и в литературе.

— Откуда мне знать, что было в вашей литературе и в неведомом мне кино, я ни про что такое слыхом не слыхивал, — возразил мне он. — У нас тут такого не было еще, не изобрели.

— Про Люка ты знаешь, а про литературу — нет? — не поверил я второму мне. — Ты ведь явно в моей башке покопался, это к гадалке не ходи, раз в мою шкуру влез. И каноны жанра таковы, что должен ты все знать. Да и то, что такого не было, врешь. Наверняка уже было.

— Ну, если и было? — сварливо сообщил мне он. — Что здесь такого? Мое дело, что хочу, то и ворочу.

— Ладно, все это болтовня, — решил я не влезать в полемику с самим собой, тем более за дверью лежал раненый Лейн. — Что тебе надо? Или даже так — что ты хочешь?

— Странный вопрос, — хмыкнул мой двойник. — Могу сказать, что я не хочу. Не хочу, чтобы тебе досталось то, что лежит за этой дверцей.

Рука его показал на небольшой шкафчик, стоящий в углу зала.

— Почему? Разве это принадлежит тебе? — Я начал догадываться, с кем имею дело, и мне это не очень-то нравилось. Если я окажусь прав и смогу в этом убедиться, то надо будет Зимину звонить, сразу же, как из игры выйду: в курсе он или нет, что в этом храме вообще творится. По логике вещей, квест под особым контролем, и, наверное, разработчики все же в курсе, но все это очень и очень странно.

— Нет, не принадлежит, — заулыбался другой я. — Но и тебе он не принадлежит тоже.

— А-а-а, — произнес я и помахал пальцем перед носом у двойника. — Не принадлежит. Что да, то да. Но вот задание на этот предмет у меня есть, и я должен вернуть его истинной владелице.

— Ну, какая же она этому предмету владелица? Ее еще и в помине не было, когда он уже был.

— Слушай, давай потихоньку заканчивать эту достаточно бесперспективную дискуссию. Ты мне гонг отдашь сам, доброй волей, или мне насилие применять придется?

— Гонг? — Клянусь всеми святыми, мой собеседник был изрядно удивлен. — Почему гонг?

— Потому что мне нужен гонг! Гонг мне нужен! — Я начал выходить из себя. Если я и впрямь по жизни такой зануда и тупорез, да еще и с невероятно дебильным выражением лица, то я понимаю Элину, вечно на меня злящуюся, и мне искренне жаль малышку Вику. Как она со мной живет только?

— Н-да, гонг… Но и гонг я тебе тоже не дам.

— Потому что у меня документов нет? — Я начал звереть.

— Нет, — очень дружелюбно ответил мне двойник. — Потому что ты мертв, а мертвецам имущество вроде как и не к чему.

И он, даже не договорив, попытался нанести мне удар мечом, причем меч у него тоже был мой, по крайней мере выглядел он точно так же, как Меч колеса времени.

Не скажу, что ждал этого удара, но в целом я во время разговора все-таки сдавал потихоньку назад, что в результате и спасло мою шкуру. Меч просвистел рядом с моим животом и чудом не задел лицо.

— Вот ты гнида, — заорал я и тоже выхватил оружие.

Сталь зазвенела о сталь, скрежетнули клинки, сцепившиеся у гард, заскрипели зубы, и два одинаковых лица приблизились друг к другу.

Расцепив мечи, мы еще покружились, я попытался достать его в нижней атаке, которая была мгновенно отбита, потом он решил, что я не просчитаю его желание пробить мне в верхнюю часть туловища, предварительно сбив меня с толку ложным выпадом.

— Это мы еще долго будем так развлекаться, — заметил я.

— Не-а, недолго, не больше часа, — хладнокровно ответил мне двойник. — Потом ты начнешь уставать, я подловлю момент и выпущу тебе кишки.

— Экий ты кровожадный, — возмутился я.

— Справедливый, — пояснил двойник. — Это не я пришел к тебе, а ты пришел ко мне, я уже говорил. И справедливо будет, если ты погибнешь от своей же руки.

Я сделал еще пару шагов назад и, внимательно следя за острием меча в руке моего близнеца, стал думать, что именно меня только что смутило в его словах.

«Ты должен погибнуть от своей же руки». А почему не от его? Потому что он сам не может меня убить? Он, скорее всего, не слишком-то и материален. Тем более большинство богов во всех мифологиях не имеют право убивать смертных! Если только смертные сами не…

— Ты прав, — заявил я своему двойнику. — Ты прав во всем, согласен.

— Чего? — вытаращил глаза двойник.

— Я сам приперся в твой храм, я пытался забрать принадлежащие тебе вещи, натоптал вот… Давай, убивай меня!

Вот будет облом, если он сейчас мне в бочину со всей дури клинком заедет.

— А, елки-палки! — Второй я с огорчением на лице швырнул зазвеневший клинок на пол. — Догадался, да?

— О задании или о том, кто ты такой? — уточнил я.

— И о том, и о другом. — Двойник начал потихоньку растворяться в воздухе.

— Об одном — почти сразу, о втором — только что, — честно ответил я.

— А ты молодец! Одно плохо — не того бога в поклонение выбрал. — Двойник стал почти прозрачным, мои черты лица расплылись, сначала став гротескными, а после все более и более начали напоминать обезьянью мордочку. — Выбрал бы меня! Ух, мы б с тобой дел наворотили!

— Ну, как есть уж, теперь не переделаешь и не перевыберешь, — развел я руками.

— Это вопрос очень спорный, потом как-нибудь обсудим. И вот еще что, это важно, запомни. — Ханнуман практически растворился. — Не слишком верь им всем: что богам, что их слугам. За все, что они тебе дадут, спросят с тебя как минимум вдвое. Я сам такой.

Бом-м-м — громыхнул звон колокола.

— Испытание пройдено, вы можете забрать свою награду, — как всегда бесстрастно отрапортовал голос.

Ага! Все-таки я и тут добрался до финала. Хотя, если бы меня не озарила мысль о том, что это именно сам Ханнуман, ох, не знаю, чем бы кончилось это все. А окончательно уверился я в этом, глядя на пластику второго меня, больно уж напоминавшую обезьянью и совершенно не похожую на мою собственную. Да еще и статуя на крыше храма… От богов, причем от всех без исключения, не осталось ничего, кроме каких-то камней, которых они когда-то касались, да глубоко и надежно запрятанных храмов, куда не всякий и войдет. А тут на тебе — целая статуя, да еще и из золота. Не бывает так, не бывает, раз бог ушедший. Ну а дальше выстраивать логический ряд было проще. Только вот что Ханнуман делает здесь? Почему он остался в пределах Файролла, если все остальные ушли? Тот еще вопрос. И надо бы получить на него ответ, по крайней мере неплохо бы попробовать.

Я подошел к шкафчику, на который указал Обезьяний бог, и открыл его. Представьте себе, на нем не было ни крючка, ни замка, ни вообще хоть чего-то, даже ручки.

В шкафчике на полочках лежали разные предметы: осколок хрусталя, веер, забавная штуковина, похожая на плетеную фенечку, ожерелье из клыков, причем, судя по размеру клыков, зверюга была еще тех размеров, собачий ошейник, каменная палка, покрытая рунами, переливающийся жидким ярко-кровавым огнем рубин… Да много чего там лежало.

«Все заберу, все мое», — алчно решил я, осознавая, что эти предметы, надо полагать, не только артефакты немалой мощи, но и источник моего благополучия и в этом, и в том мире.

— Да щас! — шепнул мне в уши знакомый голос, в котором в данный момент неуловимо смешались сарказм и угроза. — Бери свой гонг, и чтобы я тебя больше в своем храме не видел никогда. В другом месте увидимся. Потом, если захочешь.

Предметы в шкафчике шевельнулись, как будто их кто-то раздвинул рукой, и я увидел гонг, притулившийся у одной из стенок. Небольшой, медный такой кругляш на подставке, висящий на двух колечках. Я протянул руку и схватил его.

«Вами выполнено задание „Гонг богини“. Вами добыт Гонг богини. Для получения награды обратитесь к Идриссе Южной».

Уф… Теперь точно все. В сумку его — и ходу отсюда. Надеюсь, старина Лейн еще жив.

— И больше не возвращайся сюда никогда, — прошелестела сгустившаяся за моей спиной темнота, которую я буквально ощущал. Раздался скрип, и я, увидев светлое пятно выхода, скакнул за порог и чуть не получил по пятой точке стремительно захлопнувшейся дверью.

— Удалось? — негромко спросил полулежавший у стены и очень бледный Лейн. Под ним была приличная лужица натекшей из раны крови.

— Все нормально. Ты зелья употребил?

— Да не действуют они совершенно на меня, чего переводить добро попусту. — Лейн протянул ко мне руку с флаконами и мензурками.

Я закинул добро в сумку, подхватил следопыта под плечо и повел к выходу. Тело его обмякло, ноги он переставлял с трудом.

— Ничего, приятель, — говорил я ему. — Сейчас в расположение придем, там лекарь, он тебя подштопает, потом по сто грамм закинем, старого, тиверианского!

— Лучше «Лозы Гренуи», — пробормотал Лейн. — Я его тогда, во дворце…

Да, плохо дело, как бы не помер, это у него явно бред начался…

В зале-арене не было ни тела троглодита, убившего нашего друга, ни тела самого Ура. Пропали, как будто испарились.

— Надеюсь, северянин похоронен с почетом, — вынырнул из бреда Лейн. — Он это заслужил.

Я промолчал, но в душе был уверен в этом. Ханнуман, конечно, большой проказник, но явно ценит бойцовские качества.

— Одно плохо, — пробормотал Лейн, когда мы шли по коридору. — Я не смогу сегодня прибить двух этих паскудников. А надо бы. Может, ты сам?

— Почему нет, — согласился я. — Хотя это ведь и очень хорошо, что их с нами не было.

— Да? — удивился Лейн.

— Конечно, — уверенно заявил ему я. — Представь, что они бы устроили в комнате с золотом. И не вышли бы мы оттуда все, это к гадалке не ходи. Ловушка ловушкой, а золото наверняка было проклятое.

— Согласен. — Лейн кивнул. — Но убить их все равно надо.

— Надо убить — убьем, — покладисто ответил ему я. — Вот только из храма выйдем и до расположения доберемся.

— Да вон уже выход. — Следопыт говорил все тише и тише.

Я вышел из храма и глубоко вдохнул свежий воздух. Надеюсь, на ближайшее время с храмами…

— А мы уж заждались, — раздался крайне знакомый голос, который похоронил мои надежды на спокойное возвращение в расположение. — Волноваться уже начали, не случилось ли там, в храме, чего с нашим другом и собратом?

Глава 17, В которой герой приходит к мнению, что он еще легко отделался.

— Кто это о нас так трогательно заботится? — прохрипел Лейн.

— Комитет по встрече, — невесело ответил ему я, обводя глазами пятерых игроков, стоящих полукругом шагах в двадцати от входа в храм и смотрящих на нас. — С воздушными шариками и букетами, а также с хлебом-солью.

Нас встречала теплая компания: дружески улыбающийся Мюрат, сосредоточенный Ромуил, незнакомый мне лучник по имени Дранг, Фаттах, который, встретившись со мной глазами, помахал мне рукой, и… Вот! Вот кого я тогда в Мейконге не узнал, хоть мне фигура и показалась знакомой. Неудивительно, что я не смог его вспомнить, встречались-то мы всего один раз. Это был Ронин, с которым в урочье Грингворт в компании с нубами «Буревестников» мы скелетов гоняли под присмотром ветеранов сто лет назад и которого в клан не приняли за паскудность характера и склонность к крысятничеству. Стало быть, нашел он себе компанию по душе, и заметим, ту еще компанию. Да и клан он себе тоже, похоже, неплохой выбрал — над его головой, как и над головами остальных встречающих нас, рядом с ником стояли символ и название клана, к которому они принадлежали. В данном случае это были два щита, повернутые друг к другу, и поясняющая надпись для тех, кто еще не догадался: «Двойные щиты».

— Не ожидал? — Мюрат явно наслаждался ситуацией. Вот все-таки как силен в этом человеке врожденный артистизм, поди, специально все подгадывал, народ расставлял, мизансцену выстраивал, как в театре, понимаешь. Немирович-Данченко чертов.

— Не-а, — ответил я. — Вообще не ожидал. И, если честно, немного удивлен составом встречающих.

— А сколько их? — поинтересовался Лейн, который по-прежнему опирался на мое плечо, но уже не мог даже поднять головы — видать, совсем ему плохо было. — Вдвоем-то справимся?

— Да я и один не оплошаю, — заверил я его. — Вот как только тебя отправлю в расположение, так сразу и покрошу их в капусту.

Ронин громко заржал, по лицам Ромуила и Дранга пробежали саркастические улыбки.

— Мюрат, дай мне отправить Лейна в нашу роту. Тебе он зла не делал, и пользы тебе от его смерти тоже не будет, — попросил я.

— Мне говорили, что ты с неписями чуть ли не хороводы водишь, — отсмеялся Ронин. — Думал: врут, не бывает такого. А тут смотри, правда. Вот ты дятел!

Я не стал ему отвечать и по-прежнему смотрел на Мюрата, который тут явно был главный, да и значок офицера рядом с эмблемой клана кое о чем мне говорил.

— Ну, если тебе не жалко свитка, то бога ради. Да и вообще, если хочешь, то и сам можешь отправиться с ним вместе в свою роту, живой, здоровый и веселый.

— Если? — Я задал довольно-таки предсказуемый вопрос, чтобы получить не менее предсказуемый ответ.

— Не «если». — Мюрат заулыбался. — Не «если», а «как только». Как только ты мне отдашь то, что вынес из храма Ханнумана.

Ого, он знает, чей это храм. Хотя… На нем небось куча других квестов завязана, так что ничего удивительного в этом нет. А красиво меня пропасли. Я в принципе догадываюсь, как, но любопытно узнать из первоисточника, верны ли мои догадки. Но сначала Лейн, который, не дожидаясь конца переговоров, уже потерял сознание, надеюсь, что только его. Ну да, точно, дышит, хотя и слабо, не умер.

— Я так понимаю, если я скажу, что не вынес оттуда ничего такого, что мог бы отдать, то ты мне не поверишь?

— Само собой — не поверю, но готов с тобой об этом поговорить.

— Слушай, я с радостью с тобой поговорю, но только вот давай моего друга (Ронин и Дранг одновременно хмыкнули) отправим все-таки поближе к лекарю, а то он, того и гляди, окочурится.

— Ну, насчет радости ты мне не ври, а что до твоего друга… — Мюрат повернулся к Фаттаху и кивнул ему. — Вот, дай своему сослуживцу, правда, уже бывшему, свиток, и пусть он его отправит, куда надо.

Фаттах подошел ко мне и протянул руку.

— Ничего личного, — сказал он мне. — Надеюсь, ты понимаешь…

— А как же, понимаю, — ответил ему я, отдавая свиток и переваливая ему на плечо сомлевшего Лейна. — Дело клана — это дело клана. А ты, полагаю, больше в Вольных ротах не значишься?

Фаттах моргнул, ему явно было не по себе. Мы не то чтобы были хорошо знакомы, нас даже приятелями трудно было бы назвать, но все равно — общие бои, общие друзья… Хотя из тех друзей уже никого и не осталось, считай.

— Нет, — ответил он, отведя глаза. — Уже нет. Выкупился.

Моргнул портал, и я успокоенно вздохнул. Мне очень не хотелось, чтобы эти пятеро прикончили не только меня, но и Лейна. Что я обречен, сомнений нет, мне с этой поляны живым не уйти. Да и не сильно меня это печалило, смерть в игре — дело обычное, но было безумно жаль меча и рун…

— Ну, мы свое слово сдержали. — Мюрат заложил руки за пояс и покачался на носках.

— Спасибо, — абсолютно от души поблагодарил я его. — Вот от чистого сердца вам всем спасибо. А кто меня слил? Пинг с Понгом?

— Ну, сам же знаешь, что они, чего спрашивать? — Мюрату явно не хотелось объяснять мне очевидные вещи.

— И заметим — недорого, — добавил вдруг Фаттах. — Всего за тысячу золотых.

— Как недорого? Смотря с чем сравнивать, — охотно ответил ему я. — С тебя тысячу, с меня тысячу двести. Ты с ними когда договорился?

— Да сразу, чуть ли не по прибытии в роту. — Фаттах ухмыльнулся. — Из десятка они были самые подходящие, я их даже в боях прикрывал, чтобы не случилось чего, — пришлось бы нового кого-нибудь вербовать.

Так это выходит, что он меня с самого начала вел?

— Мюрат, погоди, — наморщил я лоб. — Это ты меня с Севера ведешь, что ли?

— Ну да. — Эльф был явно горд собой. — Вообще-то мы тебя пасти начали исключительно с целью получения дополнительной информации по «Гончим» и разрабатывали так, между делом. Потом смотрим — а ты непростой товарищ, очень даже. И друзья у тебя ох какие непростые, причем и НПС, и игроки. Один Странник чего стоит. И явно ты какой-то квест проходишь, очень для нас интересный и, похоже, очень необычный, правда, наши ребята не поняли какой. Тут я и подключился сам. Пообщался кое с кем из игроков, пошуршал по разным углам, и такая интересная картина стала вырисовываться, что я к тебе персонального опекуна подсунул, он как раз по новой качаться начал недавно, у нас так бывает. И вот — вуаля, не зря. Ты поперся в храм Ханнумана, место загадочное и непонятное. Чтобы туда войти, сначала надо как-то получить одно из скрытых заданий, а они еще и вариативные: их то дают, то не дают, и не подгадаешь это никак. В общем, надо столько всего сделать, что многие и вовсе не хотят с этим возиться, даже получив этот заветный квест, — представь себе, и такое бывает. А потом и из самого храма своими ногами выйти надо, тоже та еще задача. Но, по слухам, и награда за эти мучения ох как неплоха, а иногда даже и уникальная бывает. По первости тут, около храма, много народа отиралось, в надежде счастливчиков отловить и их маленько раскулачить, но потом бросили это дело — очень уж нечасто туда кто-то заходит и тем более оттуда выходит. А вот ты, такой красивый, оттуда выбрался и явно в клювике что-то вынес. По этой самой причине, друг сердешный, отдай нам то, что ты там получил, присоединяйся к нашему клану и будет тебе счастье. Можешь даже не присоединяться, если не хочешь, но вот вещичку — вынь да положь.

— Мюрат, я правда не вынес оттуда ничего такого, что мог бы тебе отдать. Если хочешь — сыпани мне порошком правды в рожу, хоть я этого и не люблю.

— Да нет. — Мюрат потер ладони. — Тут порошок может и не сработать, да и погрешность у него есть. Последний раз тебя призываю к разумным действиям: отдай полученное тобой в храме и живи себе спокойно.

Я глубоко вздохнул:

— Ну не знаю я, как тебе доказать, что нет у меня ничего. Жаль, эти обалдуи-братья из храма смылись, а то они бы доказали.

— Ну, кабы они не смылись, то и мы бы про тебя ничего не знали, — заметил Мюрат. — У них на этот случай всегда с собой свиток портала был, Фаттах его им сразу выдал. Я же догадывался, точнее, даже знал, где у тебя будет конечная точка, правда, не знал когда.

«Знал бы ты, где она, эта конечная точка, на самом деле у меня будет… И слава небесам, что не знаешь…».

— Здесь, на Юге, заброшенных храмов не так и мало, но обычно один квест ведет в один храм, а ты в день иногда по паре обходил. Логично предположить, какой у тебя в списке на посещение последний, — вставил свое слово Ромуил. — Так оно и получилось. Ты и вошел в храм, и вышел из него…

— Вот когда ты в него вошел, они по-быстрому в Мейконг и смотались. А там в харчевне у нас пост был оборудован, там всегда кто-то да дежурил.

— Ого, как вы за меня взялись. — Я проникся таким вниманием к своей персоне. Расту. Но братья какая погань все-таки, а? Я непроизвольно сжал губы.

— Что, на братцев осерчал? — Фаттах коротко хохотнул. — Если тебя порадует, то они уже мертвы, как Иуда Искариот.

— Никак на осинке их подвесили, чтобы не платить? — съязвил я.

— Да таким хомякам и осина не нужна, — сообщил мне Дранг, впервые подав голос. — Вон они, в травке оба лежат, слева от храма.

Я кинул взгляд влево. Там, в траве, и впрямь лежало два небольших обугленных поленца, в которых еле-еле можно было угадать человеческие тела. Не показали бы — и не заметил.

— Ребят, вы офигели? — Я уставился на «Двойных щитов». — Это вообще уже… Освенцим какой-то.

— Ты рехнулся? — Мюрат повертел пальцем у виска. — За кого нас держишь? Они сами!

— Мы еще удивились, зачем они с нами решили вернуться сюда. А братья прямо из портала вон, на крышу храма полезли, — пояснил мне Фаттах. — Хотели статуэтку золотую с него свинтить да продать. Долезли до верха, вцепились в нее, тут их сразу молнией и шибануло, а все, что от них осталось, в траву упало.

— Очень эффектно было, — причмокнул Ромуил. — Раньше такого не видел.

— Есть справедливость на свете, — улыбнулся я. — Пусть не везде, не во всем, не всегда — но есть.

— А благоразумие? — Мюрат перестал улыбаться. — Я думаю, что тоже есть. Отдай нам полученное, расскажи о квесте — и все будут довольны. А если нет…

— То что? — Я пожал плечами. — Убьете? Вы меня и так убьете, вон, Ронин уже еле себя сдерживает, чтобы не начать меня рубить.

— Без команды он тебя и пальцем не тронет, — пообещал мне Мюрат. — Вот если упрямиться будешь…

— Мюрат, я не знаю, чем тебе поклясться, но мне нечего тебе отдать. Ну просто нечего. — Я устало вздохнул. — Если бы я мог, я бы сумку с карманами вывернул, слово даю. Не получил я ничего такого в этом храме. Интересного было много, не стану скрывать, но не перепало мне ни уникального, ни даже редкого предмета.

— Не хочет по-хорошему, — констатировал Дранг.

— Не хочет, — эхом отозвался Фаттах.

— Значит, будет по-плохому, — подытожил Ронин и достал из-за спины двулезвийный топор.

— Послушай, ты умный парень. — Мюрат остановил Ронина одним движением руки. Тот, ворча, убрал топор обратно. — Ты пойми: у храма для тебя все не закончится. Если ты еще не понял: там, у Крисны, мы, «Двойные щиты», вышли из тени, у нас очень большие планы в игре и хорошая поддержка вне ее. Грядет время больших перемен — и клановых, и игровых, я это наверняка знаю. И всем игрокам уже очень скоро придется делать выбор, с какой стороны пирога они будут стоять — с той, где черствая корка, или с той, где яблочная начинка. И это еще в том случае, если им этот выбор предоставят. У тебя сейчас он есть.

— Мюрат, елки-палки! — не выдержал я. — Ну на черта мне тебе врать? Нет у меня ничего, нет! Квест у меня был, это верно. Скрытый, связанный со Спящей Красавицей!

— С кем? — опешил эльф.

— Там, в храме, в одном из внутренних помещений, гроб на цепях висит хрустальный, в нем принцесса спит. Как у Пушкина или еще у кого…

— Да ладно? — Фаттах махнул в мою сторону рукой. — Гонишь!

— Да серьезно! — Я бы и сам не поверил, но меня уже понесло, так что следовало продолжать. Из какого подсознания это вылезло? Ну, гроб с цепями там и впрямь был, может, где и квест на него водился. — Но я его, задание, завалил, потому мне ничего и не дали!

— Поцеловал не так? — хмуро спросил Мюрат. Он явно раздумывал, верить мне или нет.

— Да нет, там надо было по-другому компоненты разложить, логическая загадка была, а я в них не силен. А повтора у квеста нет — в этот храм можно только один раз зайти, это к учетке привязано. Так что вот такая ерунда вышла.

— Врет. Про один раз не врет, а про то, что квест не выполнил, врет, — коротко сказал Дранг. Фаттах и остальные промолчали.

— Слушайте, давайте так. — Я понимал, что все это блеф, но мне все сильнее хотелось убраться с этой поляны куда подальше. Гонгом я не рисковал — предмет квестовый, он никуда не денется, но вот руны очень жалко… — Мюрат, убивай меня. Ты или вон Фаттах, сами решайте, в общем. Потом обшарь мои вещи — и убедишься, что у меня никакого предмета нет.

— Ну да. — Дранг хмыкнул. — А если он из тех, что после смерти не выпадают?

— Да вряд ли. — Мюрат внимательно смотрел на меня. — Таких предметов в игре почти что нет, у сетевых есть такие качества, но там надо иметь почти полный набор. Ну, квестовые вещи со жмуриков не падают, но он задание там завершал, а не получал. Только вот мы тебя и без твоего разрешения убить можем.

— Но тогда я на вас зуб затаю. — Я нагло улыбнулся. — Ты ведь про меня явно больше остальных знаешь.

Мюрат тонко улыбнулся: мол, да, кое-что знаем, есть такое. Может, правда знает, может, хорошая мина при плохой игре…

— Я, конечно, невеликая персона, в масштабах игры чуть поменьше мыши буду, но лучше иметь больше друзей, чем больше врагов. Поэтому предлагаю тебе договор — ты убиваешь меня, убеждаешься, что нет у меня ничего, и после этого возвращаешь мне мои вещи. Тогда мы расстаемся друзьями, и не исключено, что приносим друг другу пользу. Если нет — ну, значит, нет.

Ронин захохотал:

— Ну наглый, я упиваюсь этим фактом. Нет, ну наглый, а? Да мы тебя сейчас на британский флаг…

— Согласен. — Мюрат посмотрел мне в глаза. — Если я ничего не найду в твоих вещах, ты получишь их назад. Но есть еще одно условие.

— Слушаю. — Я тоже уставился на него.

— Когда мне будет это нужно, ты пойдешь к Седой Ведьме и передашь ей то, что я попрошу тебя ей сказать или ей отдать. Уговор?

— Идет.

Условия были паршивые, откровенно мутные, и под них можно было подвести все что угодно, но это было лучше, чем потерять все.

— Мюрат, дай я его. — Ронин снова потащил из-за спины свою секиру.

Эльф взглянул на меня, я глянул на Ронина, презрительно улыбнулся (знаете, как в кино, эдак: «Давай, поганый отрицательный герой, убивай доброго и честного хорошего персонажа»).

— Не скажу, что давно этого хотел. — Ронин подходил ко мне с гаденькой улыбочкой. — Я вообще о тебе забыл почти сразу, но вот когда увидел — вспомнил. И скажу честно — с удовольствием сейчас из тебя дух выбью.

— Слюни подбери, — брезгливо сказал я ему. — Забрызгал всего, мне противно.

Ронин (прокачавшийся аж до восемьдесят пятого уровня) занес секиру и со всего маху рубанул меня наискосок.

Ощущения, мягко говоря, малоприятные. Удар сбил меня с ног, я покатился по траве, успев заметить гаденькую улыбку на губах Ромуила и сожаление в глазах Фаттаха. Какие эмоции были на лицах Мюрата и Дранга — не знаю, поскольку Ронин, явно недовольный, что не разделался со мной с первого же удара, с рыком рубанул меня по голове, что и отправило меня с поляны у храма прямиком в расположение роты.

— Рядовой, что за вид?! — раздался негодующий вопль, впрочем, изданный совершенно незнакомым голосом.

Я, сверкнув подштанниками, обернулся и оказался нос к носу с незнакомым мне лейтенантом Троттом, видать, из вновь назначенных начальников, поскольку форма на нем еще даже не обмялась, а лицо выдавало довольно юный возраст.

— Так я с боевого выхода, — немного развязно, как и полагается ветерану, объяснил я ему. — Так бывает, лейтенант, так бывает, случай такой…

— Ну да, понимаю, — чуть тише сказал он. — Но что же с голым задом-то бегать, мало ли что.

— Лейтенант, — спросил я у него, надеясь, что, может, он что-то знает о моем друге. — Тут недавно из портала один солдат выпасть должен был, Лейн, из седьмой роты…

— Был такой. — Лейтенант пригладил свои блеклые усишки. — В медсанчасть его унесли, жить будет.

Ну, хвала небесам, Лейн жив, и на моей совести нет еще одного пятна.

Я обрадованно вздохнул и пошел к штабному бараку. Ну да, а что прикажете делать? Если Мюрат не совсем уж дурак и не полная скотина (а я такого за ним не замечал, равно как и особой жадности), то мои вещи должны бухнуться в почтовый ящик, причем скоро. Если нет… Значит, пойду клянчить отпускное свидетельство, поскольку надо лететь в Мейконг. И там, после гостиницы, аукцион мне в помощь.

Вещи и письмо от Мюрата упали на почту минут через десять или около того. Я выгреб их из ящика и обнаружил, что приказало долго жить все золото и свитки порталов (да и черт с ними, хотя свитки, конечно, немного жалко), а еще руны. Все три. И вот это уже было хамство. Золото и свитки еще можно списать на усушку и утруску, но руны — это уже перебор. Любопытно, что же это он мне пишет и как объяснит крысятничество в отношении рун.

«Формально ты, конечно, вроде как не соврал. Но лишь формально. Уверен, ты либо что-то недосказал, либо там было какое-то второе дно, я это чувствую. Но это, увы, недоказуемо. В соответствии с договором возвращаю тебе твои вещи, хотя, извини, и не все. Ронин сказал, что золото и свитки он оставит себе как военный трофей, поскольку, как ни крути, а он тебя убил. Варвар, что с него взять… Ты уж не сердись на него. Да и речь шла о вещах, а не о золоте и свитках, но вещи я тебе возвращаю все. Ну, или почти все. Надеюсь, проделка Ронина не является нарушением заключенного нами соглашения, да он в нем и не участвовал, и поскольку свою часть договора я выполнил, то буду вправе от тебя потребовать исполнения твоей части обязательств. Искренне твой друг, Мюрат». P. S. «Буду рад видеть тебя в нашем клане. Поверь, это предложение, от которого не стоит отказываться. М.».

Интересно девки пляшут. Я бы понял, зажми Мюрат денежку. Да, некрасиво, но он и не обещал золотишко вернуть, речь шла только о вещах. А тут… И ведь написал-то как — с подколкой, с междустрочьем… Щупает меня, смотрит, что дальше делать буду. Нужны ему мои руны с золотом как прошлогодний снег.

Злости у меня не было. Скорее недоумение. Такого я не ожидал. Заключить договор, тут же его нарушить, сделать вид, что ничего не случилось, сознаться в любви и дружбе и потребовать выполнения уже моих обязательств. Особо умилила сказочка про бойца непослушного. Верю, ага…

Мюрат кто угодно, но только не идиот. Что хотел, как задумал — так и сделал. Не понимаю зачем, но это не глупость. Он просто идет к своей цели. Идет по мне. Вот только теперь моя очередь ходы делать.

Я же обещал, что зло затаю? Обещал. И слово свое сдержу. Только спешить не буду. И ответ прямо сейчас писать не кинусь. А еще лучше — пусть над этим всем подумают другие люди, поумнее. В конце концов, это не моя война. Хотя руны я ему, конечно, не забуду…

«Добрый день! Не стал бы вас беспокоить, но дело в том, что минут двадцать назад меня убили, и сделал это некто Мюрат — уверен, вы помните этого доброго человека. Перед тем как это сделать, он предложил мне заключить с ним договор, предметом которого являетесь вы. Если вам интересны его подробности, то я готов вам их рассказать прямо сейчас. Только вышлите мне свиток портала, обобрали меня до нитки. С уважением, Хейген».

Я отправил это письмо внутренней почтой Седой Ведьме, которая была в Сети, и присел на ступеньках в ожидании ответа. Я был уверен, что долго ждать точно не придется — не те люди на том конце провода.

Через три минуты в мою почту бухнулось сразу пять свитков, что меня порадовало — хоть какая-то компенсация. Вот что мне в «Гончих» нравится — не трясутся над каждым золотым, как некоторые.

Во дворе цитадели «Гончих» меня ждал вечный порученец Седой Ведьмы по имени Флавий, который и отвел меня к ней.

— Выходит, Мюрат? — Магистресса не стала размениваться на приветствия и сразу взяла быка за рога.

К своему великому удивлению, в ее кабинете я не увидел ни Фредегара, ни Милли Ре. Зато в углу сидел и хлопал глазами совершенно незнакомый мне невзрачный полурослик по имени Радий с довольно странным для этой гильдии четырнадцатым уровнем.

— Он, собака, — подтвердил я. — Убил и обобрал. Не все, правда, забрал, но золото, свитки и, самое главное, руны умыкнул, гад такой!

— А что за руны? — каким-то шелестящим голосом полюбопытствовал Радий. — Очень ценные?

— Ну не знаю насчет их ценности в денежном эквиваленте, — ответил ему я. — Для меня — очень. Две за квесты получил, третью человек хороший подарил. Обидно.

— Н-да, неприятно, — сказала Седая Ведьма. Было видно, что ей если и неприятно, то не слишком, поскольку ее в перовую очередь интересовали детали происшествия, но никак не мои эмоции по поводу потери личного имущества. — Скорблю с тобой. Потом подумаем о компенсации. Давай, выкладывай все, что было, в мельчайших подробностях и ничего не пропуская.

— Эмм. — Я глазами показал на Радия.

— Ах да. — Седая Ведьма хлопнула себя по лбу. — Радий — Хейген, Хейген — Радий.

Полурослик встал, отвесил мне церемонный поклон и снова опустился на стул.

Ну, хозяин-барин. Я ничего не нарушаю, про то, что к Ведьме не пойду, я Мюрату ничего такого не обещал, так что моя совесть чиста.

После моего очень подробного рассказа (впрочем, кое-какие детали я опустил, даже не то чтобы опустил, просто не стал на них фокусировать внимание) в кабинете магистрессы с минуту постояла тишина, после Радий спросил:

— Это все?

— Все, — кивнул я.

— А я полагаю, что не все, — голосом умирающего лебедя сказал Радий. — Вы так и не объяснили нам, какой же именно квест выполняли в храме. Название, награда, кто и где выдает, цепочка это или одиночное задание? Где подробности?

«Да, это тебе не миляга Фредегар. — Принадлежность и функционал этого задохлика мне были теперь абсолютно ясны. — Всю душу вынет, собака».

— А вот это, извините, мое дело, — по возможности тактично сказал ему я. — Делиться такими подробностями не собираюсь ни с вами, ни с кем другим.

— Недопонимаете, — тихонько сказал Радий. — Это важная информация для анализа общей картины, мы должны ее знать.

— Магистресса. — Я обратился к Седой Ведьме. — Не скажу я ему ничего, пусть не пристает. Это ж квесты!

— Радий, успокойся. — Ведьма подошла к полурослику. — Вводные мы знаем, в ближайшее время информация будет у тебя. Не дергай парня, ему и так сегодня досталось.

— Хорошо. — Полурослик внимательно посмотрел на меня. — В таком случае следующий вопрос: какова была роль предыдущих храмов, которые Хейген упомянул, и в какой связи именно этот храм стал последним?

А, черт, как же это я умудрился их упомянуть? Чертов полурослик, он меня прямо на каждом слове ловит!

— И это не скажу, — буркнул я, сильно пожалев, что вообще сюда пришел. — Мое это дело, не ваше. Надо было для игрового процесса.

Седая Ведьма задумчиво посмотрел на меня, после чего сообщила:

— Радий, все, заканчивай пытать парня. Ясно, что он недоговаривает, но он и не обязан это делать. Плюс у любого игрока есть свои тайны.

— Надеюсь, при необходимости мы сможем пригласить Хейгена на дополнительную беседу для уточнения обстоятельств дела? — полюбопытствовал Радий.

Ведьма посмотрела на меня, я кивнул, глубоко вздохнув. Вздох был более чем искренний.

— Ладно, не печалься. — Ведьма подошла ко мне и щелкнула меня по носу. — Сколько там у тебя Мюрат из карманов вытряс?

— Золотом двадцать штук, свитков — больше десятка и три руны — «Эйваз», «Джера» и «Гебо». У, ворюга!

Седая Ведьма выглянула за дверь и окликнула своего оруженосца:

— Флавий, отведи мастера Хейгена к казначею, пусть он выдаст ему тридцать тысяч золотых и полтора десятка свитков портала.

Флавий кивнул, Ведьма же посмотрела на меня и, положив руку мне на плечо, сказала:

— Я очень ценю то, что ты сегодня сделал и для меня, и для клана. Не обижайся на меня за то, что я тебя сейчас выпроваживаю, не обижайся и на Радия за его дотошность, я бы тебе все объяснила, но недосуг — время очень дорого. Думаю, что в один прекрасный день мы — я и мой клан — вернем тебе долг, который у нас есть перед тобой и который ты сегодня вновь увеличил. Ну, а что до рун… И с этим что-нибудь придумаем. А в письме Мюрату отпиши, что договор в силе.

— Я бы еще добавил пару слов о том, что рассказал вам о произошедшем, — посоветовал Ведьме я. — Он так и так об этом узнает, почему бы это не использовать?

— Согласна. А теперь все, извини, дела. Не обижайся, но времени в обрез.

Она зашла в кабинет и плотно притворила дверь. Ни тебе «здрасте», ни «до свидания»…

Хотя и холера с ними обоими, надоели мне все эти секреты и мышиная возня. Мюрату я чуток напакостил, маленько на этом подзаработал, а что будет дальше — посмотрим. Сейчас получу свое честно заслуженное и на перекладных к дриаде — надо эти дела заканчивать, очень уж все закручивается туго.

Глава 18, В которой герой возвращается назад.

Вот что мне нравится у «Гончих Смерти», так это быстрота, с которой у них все происходит. Мне мигом отсыпали золота, выдали свитки, при этом никто не стал уточнять: что, зачем, почему, где приходно-расходные ордера, почему на них нет подписей ответственных лиц? Приказано выдать — значит, выдадут. Кабы в родном клане, в который я уже сто лет носа не кажу и, надеюсь, который и меня самого совершенно позабыл (что не может не радовать), так было, может, и я бы к нему по-другому относился.

— Я вам больше не нужен? — поинтересовался у меня Флавий.

— Нужны, еще как нужны! — перепугался я. — На волюшку меня выведите, я ж тут, в ваших хоромах, до второго пришествия бродить буду!

Выйдя из цитадели «Гончих», я глубоко вздохнул, достал свиток портала и отправился в Хольфстриг — надо было излишки денег в гостиницу занести, письмо Мюрату написать, ну и следы маленько запутать. А почему именно в Хольфстриг? А там народу не так много, как в других местах, и потом, Север оставил у меня в душе наиболее приятные воспоминания — там все было просто и понятно, не то что на Юге.

Почтовый ящик был прямо у гостиницы, и я решил не откладывать написание и отправку письма Мюрату.

«Мюрат (не могу добавить „почтеннейший“ или „уважаемый“ — врать не люблю). Не все, о чем мы договаривались, было вами исполнено, уж не знаю, в силу каких причин — жадности ли, запасливости ли или еще почему, но тем не менее кое-какие мои вещи, причем не свитки и не золото, видимо, настолько вам понравились, что вы решили оставить их себе. Невзирая на это, я подтверждаю, что готов в известной степени исполнить свою часть договора. Обещанная мной услуга может быть оказана вам безотлагательно и в любое время, при условии того, что в этот момент я буду находиться в игре и не буду связан какими-либо обязательствами перед другими игроками (рейд, инстанс), а также после того, как я буду извещен о том, что содержится в том грузе или в той информации, которая подлежит передаче известному вам третьему лицу. Как и было сказано выше, не испытывающий к вам никакого уважения, Хейген из Тронье». P.S. «Договоренности о том, что информация о нашей встрече не может быть передана третьим лицам, не было, поэтому о ней было рассказано Седой Ведьме. Ну, извини».

Ну да, грубовато и хамовато. Поглядим, что он мне напишет в ответ. Может, руны вернет? Или прибить пообещает?

«Ожидал чего-то подобного, поэтому и не удивлен совершенно. Рад, что наши договоренности в силе, я лицо, в этом крайне заинтересованное. И в качестве жеста доброй воли дам тебе еще один совет — не стремись попасть в ближний круг Седой Ведьмы, там тебя ждут не столько преимущества, сколько опасности, я-то уж точно знаю. Что до твоих рун — хорошие руны, редкие. Будем считать, что я их взял у тебя на время, в аренду, мы ведь друзья, и ты же не против этого? И я с радостью тебе их верну, как только ты надумаешь присоединиться к нам. Да что там — подарю тебе еще пяток и пенал для их хранения. Подумай, подумай хорошенько. Кстати, Герд тоже будет рад тебя видеть. Мюрат».

Вот ведь. Нет, ему палец в рот не клади, это точно… Впрочем, ну их всех, к дьяволам, надо еще дриаду посетить, а то дело уже к вечеру подходит, не хватало еще по джунглям в темноте мотаться.

Я вышел из гостиницы, опасливо обернулся и, открыв портал, прыгнул на уже привычный мне песчаный берег, который помнил мясорубку, принесшую свободу дочери кенига. Там я минут пять поозирался, пытаясь увидеть следы шпиона. Но нет, песок был чист. Странно, я почти уверен, что меня пасут, поскольку очень уж много народу всегда точно знает, где и когда я буду, и, что примечательно, все представляют интересы разных кланов. Но песок не обманешь. А может, у меня просто мания преследования? Самая что ни на есть элементарная, от усталости и на почве всех этих интриг, и никому я на фиг не сдался, а все эти заморочки лишь череда случайностей? Ладно, черт с ним, пойду квест сдавать. Как ни крути — апофеоз, последняя дриада из гусеницы бабочкой становится! Наверное.

Пальмы были все те же, и родничок бил все так же. Памятуя о том, что местная дриада квартирует где-то там наверху и там же ведет свое незамысловатое домашнее хозяйство, попросту сбрасывая мусор вниз, я встал чуть поодаль и заорал:

— Эй, Идрисса! Ты где там есть, слезай, пообщаемся.

На одной из пальм зашевелились листья, из них выглянула мордочка дриады.

— Ты? — удивленно сморщилась она. — Так быстро?

— А что мне, всю жизнь по этим джунглям мотаться? — не понял я. — И потом, очень мне тебя жалко, все твои сеструхи уже давно красотки хоть куда, да и хоть где, а ты вон по пальмам до сих пор лазаешь, как обезьяна какая дикая. Надо и тебе подтягиваться до их уровня.

— Красотки, — сплюнула вниз Идрисса. — Вот уж чушь!

— Ну, так забери у меня свою медяшку и удиви меня своей красой писаной. А лучше даже восхити!

— Так ты не шутишь? — расширились круглые глаза дриады. — Ты и вправду гонг добыл?

Я пожал плечами: мол, да, добыл, а что тут такого?

Идрисса с какой-то просто космической скоростью спустилась с пальмы и, подбежав ко мне, требовательно протянула дрожащую лапку вперед:

— Дай!

«Вами выполнено скрытое задание „Гонг богини“. Награды за задание: 20 000 опыта; уникальное активное умение „Огненный смерч“; уникальное пассивное умение „Лесовед“; +10 % к мане».

Динг-донг!

«Уважаемый игрок. В связи с выполнением данного квеста вам предоставляется возможность выбрать один из следующих предметов (составы сетов, уровень и характеристики скрыты, но все они соответствуют вашему классу): поножи Гвайарда Скалобоя; пояс Одинокого Вепря; шлем Роланда; наплечники Сигберта Завоевателя; плащ Ловчего Духов, амулет Хомуна Рунного».

Что-то новенькое. А почему не это зачуханное существо, прижавшее к своей впалой груди, самонадеянно прикрытой рваной тряпочкой, медный гонг, предлагает мне выбрать предметы? Что за фигня на интерфейсе из разряда «нажми и возьми»? Может, глюк?

А ассортимент неплох, неплох… Но только вот какая штука выходит — все они коты в мешке. Все до единого. Из почти что полностью собранного «Рыцарского набора» предмета тут нет, а все остальное…

«Уважаемый игрок, вам следует поспешить с выбором. До окончания времени, отведенного на принятие решения, осталась 1 минута».

Странно как-то все это. Ну ладно, вот еще одна тема для разговора с Зиминым. Что брать-то? Тут все мне подходит, я не то чтобы был одет как бомж, но в целом… И кузнеца опять не посетил… Что за ерунда в голову лезет! Хочу… Хочу… Кабы я знал, чего хочу… Ненавижу выбор между хорошим и хорошим! А, какого черта!

«Амулет Хомуна Рунного. Принадлежал великому герою, прославившемуся в первой войне Ненависти, который со своими друзьями совершил невозможное и спас ценой своей жизни целое королевство. Предмет из сета „Цена бесстрашия“. Состав сета: шлем Хомуна Рунного; наплечники Хомуна Рунного; перчатки Хомуна Рунного; кираса Хомуна Рунного; амулет Хомуна Рунного; набедренники Хомуна Рунного; щит Хранителя Болот; перстень Исоль; риттершверт Хворого рыцаря; серьга Наследника Великанов. +33 к выносливости; +28 к ловкости; +18 к интеллекту; +7 % к защите от ментальных атак; +7 % к шансу мгновенного восстановления маны во время боя; +8 % к прочности оружия; +9 % к времени, которое вы можете провести под водой. Раз в сутки доступна возможность призвать к себе на помощь сроком на 2 минуты отряд, включающий в себя от 1 до 5 призрачных воинов из Алого легиона Хомуна. Количество призванных воинов вариативно, количество наносимого урона 1 воином соразмерно со средним уроном, наносимым самим игроком. Прочность — 2000 из 2000».

Так, а дальше что? Как всегда, все вариативно…

«Минимальный уровень для использования — 50. Для использования классом — воин. Украсть, потерять, сломать, подарить — невозможно. При наличии 5 предметов из сета после смерти владельца не исчезает из инвентаря. При полном использовании сета будут доступны следующие бонусы: 3 активных классовых умения — вариативно; увеличение 1 характеристики на 4 единицы — вариативно; +35 % к шансу выпадения из убитого врага редкой вещи; +25 % к увеличению скорости развития активных умений».

Банг!

«Вами получен уровень 58! Доступных для распределения баллов: 5».

«Ух, вона как. А амулетик-то неплох, неплох, да прямо скажем — отличный амулет», — подумал я, закидывая три балла в силу и два в ловкость. Вот я его сейчас…

«Вами открыто деяние „О героях былых времен…“ 2-го уровня. Для его завершения вам необходимо получить еще 15 предметов, принадлежавших великим героям былых времен. Награды: пассивная характеристика „Везунчик“ 2-го уровня — 1,5 % к шансу выпадения элитного или легендарного предмета; +2 % к шансу получения скрытого или эпического квеста; титул „Наследник славы“. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе „Деяния“».

Фр-р-р! Дриада с протяжным воплем взмыла в небо, рассыпая вокруг себя искры.

«Желаете просмотреть параметры полученных умений?».

Ну, елки, естественно, давай-давай! Не на это же порхание в воздухе смотреть, я его уже в четвертый раз вижу.

«Уникальное активное умение „Огненный смерч“. При применении оружие игрока превращается в сгусток пламени и наделяется возможностью наносить увеличенный вдвое урон в течение 50 секунд. С вероятностью до 50 % есть возможность, что пламя с клинка перекинется на одежду или кожный покров противника и будет наносить от 140 до 250 единиц дополнительного урона в течение 30 секунд. В случае если противником игрока являются скелеты или зомби, имеется 50 % шанс нанести до 100 единиц дополнительного урона при каждом ударе. Стоимость активации умения — 420 единиц маны. Время восстановления умения — 4 минуты».

Вещь. Однозначно, вещь. Чем-то напоминает «Силу огня», но гораздо мощнее, причем с пятидесятипроцентным длящимся действием. Надо подумать, вместо чего его поставить. Хотя чего тут думать-то особо.

«Умение „Подсечка“ убрано вами из линейки активно используемых умений. При необходимости вы можете повторно бесплатно изучить его у любого наставника воинов».

Так, а что с пассивкой?

«Вы изучили пассивное умение „Лесовед“ 1-го уровня. Вероятность найти дорогу к населенному пункту или цели квеста в незнакомом лесу возрастает до 33 %».

Тоже неплохо. Я, правда, по лесам особо не шастаю, хотя… Ну вот, к примеру, не было бы у меня такого Лейна, который везде меня водил, я бы наверняка по-другому заговорил, скорее всего. Так что полезное умение, хорошее, нужное.

Задумавшись об умениях и их преимуществах и недостатках, я как-то совсем забыл о дриаде, которая уже отпорхалась, оторалась, наблестелась в небесах, приземлилась и с недоумением и легким недовольством (почему не восхищается? что такое?) смотрела на меня.

Ради правды, до моего восхищения она недотягивала. Я очень холодно отношусь к превозносимой многими красоте женщин из жарких африканских стран с темной кожей. Ну вот такой я, что поделаешь. Мне ближе курносо-грудастые российские или холодно-длинноногие скандинавские типажи. А все эти курчаво-губастые красотки… Не мое.

Поэтому и конкретно вот эта эбеново-черная грациозная женщина, одетая в какую-то явно дефицитную, по причине редкости исходного материала, шкуру и опиравшаяся на копье с искусной резьбой на древке, меня как мужчину не трогала. Вот перед этим Хильда на Севере была, вот это да, вот это все при всем было!

— Что, онемел от восхищения? — полюбопытствовала она.

— Ну да, что-то вроде этого, — решил не обижать ее я. — А это кто был при жизни?

Я потыкал пальцем в шкуру. Идрисса нахмурилась.

— Шестиногий семирыл это был при жизни, — грубовато ответила она. — Ты почему на меня с вожделением не смотришь?

Елки, шизанутая какая-то.

— Боюсь, — ответил я с легкой заминкой. — Ты женщина боевая, резкая, решительная. Еще копьем вон вдаришь.

Идрисса вроде как пообмякла, заулыбалась, показывая ослепительно-белые зубы. Самое время рвать отсюда когти, пока пятое задание не впихнули! Хоть маленько передохну, пару недель, а потом сюда вернусь и его возьму. Устал я что-то, да и газета разрастается, когда мне ею заниматься-то, со всей этой лабудой…

— Ну что, красавица! — хлопнул я в ладоши. — Пойду я, пожалуй. Вас четырех я освободил, вы снова стали молодые, красивые, свободные и с причитающимся вам имуществом. Так что покедова! Ты не грусти, зайду на той недельке!

И я, не убирая с лица улыбку, попятился прочь из пальмовой рощи.

— Стоять! — рявкнула Идрисса. — Куда пошел?

Не успел… Какая досада!

— Ты же герой! — пристыдила меня она. — Ты же нам всем помочь должен. А ты… Э-э-эх…

— Ладно, — вздохнул я. — Чего еще вам всем от меня, сиротинушки, надо?

— Мне нужна чаша. — Идрисса подняла указательный палец правой руки.

— Какая чаша? — не понял я.

— Как какая? — Дриада топнула ногой, негодуя при виде моей тупости: — Чаша памяти!

«Вам доступно скрытое задание „Чаша памяти“. Данное задание является 5-м и последним в цепочке скрытых заданий „Дети богини“. Условие — добыть и доставить в указанное Идриссой Южной место уникальный артефакт — Чашу памяти. Награды за задание: 30 000 опыта; кольцо дружбы дриад; уникальный помощник-животное (пет) (на выбор); умение, позволяющее использовать средства передвижения (одноразового использования, в зависимости от выбранного вида транспорта). Принять?».

— Согласен. — Сказать, что я был недоволен, — это вообще ничего не сказать. Елки-палки, опять мозги себе взрывать. Где хоть эта чаша-то? Я изучил карту Юга, потом Севера, потом и двух оставшихся пределов, но красного пятна по этому квесту нигде не было. Я вышел из карты и задумчиво посмотрел на дриаду. Та заулыбалась, не понимая причин моего сосредоточенного вида.

— Глюк, наверное, — сообщил я ей и снова полез в карту.

Через пару минут я карту снова свернул и, сдерживаясь из последних сил как мог, спокойно сообщил Идриссе:

— Я понимаю, что ваши задания — что твои, что твоих сестер — почти все невменяемые. Я к этому даже практически привык. Но раньше мне было хоть понятно, куда идти. А сейчас ты меня посылаешь в полном смысле слова туда, не знаю куда. Слушай, это уже перебор.

— Но я не знаю, где чаша сейчас! — стукнула копьем о землю дриада. — Просто не знаю. Я все это время сидела здесь и не могла следить за ней! И сестры не могли!

— Ну а я-то что могу сделать? — заорал я, уже не в силах сдерживаться. — Я что, должен обойти и опросить всех-всех-всех: и Пятачка, и Тигру, и маму Кенгу, чтобы выяснить у них, а не видели ли они где пресловутой чаши?

— А кто эти Пятачок и Тигра? Те тигры, которых я знаю, говорить не умеют, и про чашу им точно ничего не известно, — захлопала ресницами дриада.

Я подавил желание схватить себя обеими руками за голову и завыть.

— Слушай, а у тебя среди вилис родни нет? — тихонько спросил у нее я. — А то, я смотрю, много у вас общего.

Идрисса ничего мне не ответила, о чем-то призадумалась, ритмично постукивая копьем о землю. И вдруг, просияв лицом, сообщила:

— А я знаю, что делать, знаю! — Она залилась смехом. — Есть такое место у людей Запада — Академия мудрости. Так вот, там могут знать, где чаша!

«Дополнительная информация к квесту „Чаша памяти“. Игроку рекомендуется начать поиски данного артефакта с посещения Академии мудрости, что находится в Эйгене, столице Западных пределов».

Я открыл карту — и впрямь, искомый квест подмигивал мне красным цветом в Эйгене. Я шумно выдохнул.

— Ну чего, ну чего? — Дриада пританцовывала на месте.

— Чего-чего… — проворчал я. — Того. Пошел я, вот чего. Как добуду твою чашу — принесу.

— Не сюда приноси, — неожиданно серьезно отчеканила Идрисса. — Приходи с чашей в лес Эйлианы Западной. Я так думаю, что он, скорее всего, сильно разросся — ведь ты с нее начал свой путь нашего спасения, я это чувствую. И закончиться все должно там, где начиналось.

— А ты-то откуда узнаешь, что я все выполнил и чашу добыл? — уточнил у нее я.

— Я? Я узнаю, поверь. — Дриада, сузив глаза, многообещающе улыбнулась.

— Как скажешь, — махнул рукой я, надевая на шею полученный амулет. Уж очень он мне понравился, и при всех своих страхах не хочу я его в сундуке держать. Плюс вон можно бойцов призывать на помощь, а это немалое дело.

«Уточнение к квесту „Чаша памяти“. После нахождения искомого артефакта вам следует доставить его в Западные пределы, в рощу Эйлианы Западной».

— Все, бывай. — Я подмигнул Идриссе на прощанье и открыл портал, ведущий в Эйген.

Большой город все так же шумел и галдел, по улицам взад и вперед бегали игроки и неписи, кричали торговцы, из окон домов на мостовые время от времени кто-то выплескивал воду, а кто-то выкидывал мусор — в общем, средневековье, разве что без вони и чумы.

— Скажите, уважаемый, — обратился я к городскому стражу, определив его привычным глазом. — Как мне попасть в Академию мудрости?

— Налево, направо, налево, направо, — бесстрастно ответил мне страж и добавил: — А там сами увидите.

— Куда налево, куда направо? — пожал плечами я.

— Наверх глянь, — раздался писклявый, даже какой-то кукольный девичий голос.

Я задрал голову.

— Шпиль с шаром наверху видишь? — уточнил голос.

— Вижу, — ответил я, и впрямь заприметив длиннющий шпиль, увенчанный круглым массивным шаром. И как только этот самый шпиль под такой тяжестью не ломается?

— Вот там и есть академия, — поставил точку голос. — Иди туда, и будет тебе счастье. Или не будет.

— Спасибо, — поблагодарил я обладателя голоса и завертел головой в его поисках.

— Вниз смотри, — хихикнул голос.

Я опустил глаза и увидел маленькую феечку-игрока с очень невысоким уровнем, по имени Трень-Брень.

— Имя у тебя забавное, — повертел головой я. — Долго думала?

— Вообще не думала, — опечаленно вздохнула феечка. — За меня мартини думал, я тогда им надулась. Я на сайте зарегистрировалась, когда во мне почти бутылка уже плескалась. Вот такая фигня вышла.

— А чего не перерегистрировалась? Ты же играть только на следующий день начала, у игроков под газом игра ведь не запускается?

— Так я три месяца бесплатных в лотерею выиграла и период выигранный запустила под этим ником. Так что быть мне Трень-Брень еще полтора месяца. А может, и больше…

— Да-а-а, дела. — Мне и впрямь было жалко феечку, маленькую и, похоже, очень славную девушку.

«Вы предложили Трень-Брень добавить ее в друзья. Ожидание ответа на ваше предложение».

Феечка улыбнулась.

«Трень-Брень ответила согласием на ваше предложение. Добавлена в друзья».

— Если что — стучись в личку, — сообщил я ей. — Чем смогу — всегда помогу.

— Удачи, — махнула волшебной палочкой Трень-Брень, рассыпав сонм искр, и полетела дальше.

Как она только играет? Ведь она же самая что ни на есть легкая добыча из всех возможных. Ну, разве только что улететь может, да и то не факт…

Академия мудрости вблизи очень впечатляла. Сразу видно — храм знаний, а не какая-нибудь шарашкина контора или же, к примеру, пивная. Здание здоровое, круглое, да еще и подсвеченное магическим образом в связи с наступившей темнотой — тут ведь тоже осень, темнеет быстро.

— Куда? — поинтересовался у меня стражник у входа. — И к кому?

— К кому — не знаю, — предельно честно ответил ему я. — Вообще, к кому-нибудь. С консультационными целями.

— С консультационными целями следует идти в левое крыло, — доброжелательно сообщил мне стражник. — Там и табличка есть — платная консультация по вопросам ума и магии.

Хм, на широкую ногу академики местные дело поставили. Ум-разум за наличный расчет народу раздают. Всегда можно пойти себе пару-тройку умных мыслей прикупить. Удобно.

Кстати, об умных мыслях. Надо бы в ближайшее время найти тут вербовочный пункт, свой контракт с Вольными ротами закрыть. Не дай бог, забуду или еще чего, они мигом убийц по моему следу наладят. Да и всякий раз входить в игру и попадать в расположение, а потом куда надо портировать — это свитков не напасешься.

Забавно, и впрямь: «По вопросам ума и магии». Надо же…

В просторном и светлом помещении сидело десять достаточно молодых людей в темно-синих балахонах и забавных пятиконечных шапочках с помпонами.

— Приветствуем доброго человека, — сказал мне один из них, когда я закрыл за собой дверь. — Вас что интересует? Какая отрасль мудрости? Совет, магические действия, поиск людей, юридические вопросы, вопросы наследования, определение отцовства, снятие наговора, наведение порчи?

Я почесал затылок, задумавшись, из какой категории мой вопрос.

— Слушайте, вот что, — наконец произнес я. — Я вам расскажу, что мне надо, а вы уже сами определите, к кому мне идти. Мне интересна судьба одного артефакта, который пропал в незапамятные времена и который, судя по всему, принадлежал ушедшим богам.

Молодой человек, благодушно кивавший весь мой монолог, аж вскинулся, едва заслышав про ушедших богов. Такая же реакция была и у сидящих рядом с ним мудрецов.

— Вы не получите здесь никакой информации, — сухо сказал мне мой собеседник.

— А что я такого спросил? — попытался уточнить я.

— Ничем не можем вам помочь, — зло смотрел на меня мудрец.

— Да что такое-то? Я же за информацию заплачу! И кстати, у меня есть купон на скидку, — чуть повысил голос я.

— Мне охрану позвать? — злобно взвизгнул мудрец. — Выставить вас с позором с применением силы? С учетом купона могу самых сильных охранников вызвать!

— Не ори, умник, — оскалился я. — Сам уйду.

Я встал и, не оборачиваясь, вышел из академии.

«Плохо, — думал я. — Что дальше делать — неясно, и куда идти — непонятно. Хотя… Утро вечера мудренее, пойду в гостиницу, а потом домой, спать».

Я двинулся в сторону гостиницы, которую приметил по дороге, и почти дошел до нее, как мой взгляд привлекла одна очень знакомая эмблема. Я заулыбался, остановившись около нее.

«А что? — сказал я сам себе. — Чем не вариант?».

Глава 19, В которой герой занимается дипломатией и творит добрые дела.

Я еще раз посмотрел на знакомую эмблему, хмыкнул и пошел в гостиницу. Слава небесам, хоть какая-то определенность начала вырисовываться. Эти хмыри из Академии мудрости явно что-то да знали, вот только одно лишь упоминание об ушедших богах почему-то выводило из себя этих корыстолюбивых мудрецов. Ну да ладно, все равно, если кто-то что-то знает и при этом любит деньги, то рано или поздно я тоже это буду знать, надо лишь найти нужную лазейку, и желательно с черного хода. А для этого надо найти себе рекоменданта, и я знаю, откуда следует начать его поиски. Приятно все-таки: игра фэнтезийная, мир виртуальный, а подходы к решению вопросов, позаимствованные из реальной жизни, вполне работают, ну по крайней мере хотелось бы на это надеяться.

Когда я вылез из капсулы, за окнами было совсем уже темно, наступил вечер, причем не ранний. Что удивительно, и в квартире тоже было темно, на кухне не лилась вода, и никто не брякал плошками, не работал телевизор, который Вика включала сразу же после того, как надевала тапочки, — в общем, было непривычно тихо. И я не знаю, что меня удивило больше — то, что Вики нет, или то, что меня это не только удивило, но и расстроило.

— Ай-ай-ай, Киф, — сказал я сам себе, причем вслух. — Однако ты, похоже, собрался идти по той дороге, по которой уже один раз ходил.

Курлыкнул коммуникатор, сообщая о том, что у него для меня есть сообщение или даже сообщения.

«Киф, я на важной встрече, не волнуйся. Захочешь кушать — там все в холодильнике есть, только не ленись подогреть. Если буду совсем поздно — позвоню».

Ой, что это? Что это у тебя внутри такое чувство, будто кто-то на селезенку наступил? Тебе ж вроде как пофиг? Чего тогда ты так зубами скрипнул? Что, боишься себе признаться, что все не так просто, как ты сам бы хотел? Что, проняло?

В этот момент я понял, что дискуссия с самим собой переходит в стадию некоей шизофреничности, и пошел курить.

Сигарета, как всегда, немного оттянула тоску-печаль, я заключил с самим собой определенный договор, что мало ли какие у нее дела и скоро она будет, и вот тут-то я выясню, что это за дела у нее такие!

Вообще мужчины все смеются над женщинами, над их вечным квохтанием и уходом от проблем, а сами все это время делают то же самое, только с неприступным и гордым видом. Елки-палки, да мы соглашенцы куда большие, чем женщины. Мы к врачу идем только тогда, когда зуб уже развалился, аппендицит прорвался, а ноготь врос так, что там палец надо отрезать. Мы отправляемся на родительское собрание с желанием все, все высказать этой классной руководительнице с ее вечным требованием денег на то и на се! И покорно сдаем деньги на шторы, причем если сшить все эти шторы, на которые мы уже сдали деньги, то земной шар можно будет закутать ими, как шарфом. Да что там шторы, это так, мелочь…

Вот ты лежишь в постели с этой девочкой, смотрящей на тебя распахнутыми глазами, в которых живет уже привычная для нее обреченность и покорное принятие статуса «любовница», и думаешь: «Все. Все. Все, вот прямо завтра я с ней встречусь, куплю цветы, куплю кольцо и предложу, точно предложу стать моей женой!».

Ты выходишь от нее утром или даже вечером, и твоя решимость абсолютна. По мере приближения к дому она тает, тает, тает… И вот ты у своей двери, ковыряешь замок ключом, и внутри себя, там, где-то очень глубоко, ты точно знаешь, что ничего ей завтра не скажешь и послезавтра тоже… Ну а зачем? И так все нормально.

И дело вовсе не в том, что ты ее любишь или не любишь, да и вообще — при чем здесь любовь? Все мужчины отлично знают, что нет никакой любви на белом свете в двадцать первом веке, а может, и раньше не было, ну вот так — нет, и все тут. Есть комфорт, привычка, соседство, сожительство, вожделение, куда без него, ну и лидер этого списка — деловое партнерство. Нет, слова остались, без них никак, без них женщина не сможет себя убедить, что ей нужен именно этот мужчина, да и мужчина без этих слов не сможет ее заполучить. Эти странные женщины, они до сих пор зачем-то еще цепляются за слова и насквозь прогнившую посудину под названием «любовь». Хотя почему «зачем-то»? Понятно зачем. Они ведь тоже прекрасно знают, что ее нет, любви этой самой, но им удобнее и комфортнее думать, что она есть, поскольку так куда проще объяснить самой себе, почему она живет с этим алкашом и неудачником, чем признаться себе, что на самом-то деле ею движет страх одиночества, а одиночество — это как раз то, что нестерпимо для женщины. И не верьте авторам романов, воспевающим одинокую и независимую женщину, — они врут, причем безбожно. Независимая — это запросто, но одинокая и при этом счастливая? Брехня. Нет, господа мужчины, это страх.

Но когда наступает край, когда совсем беда — женщины умеют этот страх загнать внутрь и идут вперед, рискуя всем. А мы? А мы предпочитаем жить с нашим страхом в области отношений с противоположным полом, мы договариваемся с ним. Он ведь есть не только у них, но и у нас. И наш, мужской, не меньше, чем их, женский, а наоборот, куда больше и позорнее.

Ну а вы как думали? Вот ты живешь один, дома все привычно, все знакомо, уже все создано и все куплено. Тут тихо, полумрак, спокойно, и все находится на своих местах, и курить можно, где захочешь, и пельмени в плошке в холодильнике лежать будут до тех пор, пока в них органическая жизнь не заведется. А вот как только она войдет в твой дом в статусе хозяйки, так все и начнется: кредиты, ремонт, пеленки, «сходи в магазин», «курить на балкон» (лайт-вариант) или «курить на лестницу» (хард-вариант) и так далее, и так далее…

И ты, даже осознавая, что это именно она, та самая, единственная, для тебя рожденная, тянешь, тянешь, тянешь сказать ей… Пока однажды утром не услышишь от нее:

— А ты знаешь, у меня через две недели (неделю, месяц) свадьба, так что это была наша последняя ночь.

И все. Иди, трусишка, грызи ногти на ногах, ты обделался…

А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит… Не слышал, чтобы хоть кто-то ушел, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем… И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у нее фантастически испортился, и видеть ее периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но… Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок… Нет, нет, нет, я еще раз этого не хочу! Без меня.

И вот так, глядя на нас, нерешительных и мятущихся, они, женщины, просто принимают решение, которое не можем принять мы. И мы остаемся с носом. Но они его принимают, верное или неверное. А мы — нет.

И что после этого безобидные причитания женщин и их умение заключать компромиссы с самими собой по всяким мелочам? Так, фигня… Зато в серьезных, по-настоящему кризисных личных ситуациях современные женщины куда более быстро и безжалостно рубят концы. И это повод для раздумий нам, мужчинам…

Выйдя с балкона, я почесал затылок и собрался было пойти навернуть котлетосов (понятное дело, не разогревая, это от лукавого, они и так хороши, да если с черным хлебушком, да с огурчиком маринованным, пряным, да если еще и майонеза сверху напрудить), как вспомнил о своем коварном замысле, который окончательно сформировался в голове после долгой жалости о сгинувших рунах.

— Максим Андрасович, добрый вечер, не отвлекаю ли?

— А, Киф, привет. Да нет, наоборот, очень кстати. Мне стопку бумаг принесли на подпись, ручкой чиркать их мне лень, а так я вроде с тобой занят.

Я вежливо посмеялся.

— Ладно, что случилось?

— Да тут пара странностей образовалась.

И я сжато рассказал ему о непонятном самостоятельном выборе предмета, после чего перешел к кляузе на зловредного Мюрата и подлого Ронина.

— Ну, то, что они меня грохнули, — вещал я, добавляя в голос слезу, — это ладно. Ну грохнули и грохнули, дело-то житейское. Но только вот эльф распинался о том, что при желании всех в игре в определенную позу поставит, извиняюсь, конечно, а это, знаете ли, попахивает скверно. Что значит: «У нас большая поддержка в реале»? Что такое: «Мы будем делить этот пирог»? Это они вашу игру распилить собрались, это значит, что в вашей игре кто-то стал устанавливать свои правила? И только представьте себе, куда это может привести.

Зимин молчал, и я подумал, что, может, зря все это замутил, может, погорячился…

— Киф, — наконец услышал я. — У тебя ведь дача есть?

— Ну, дачей я бы это не стал называть и уж точно поостерегся бы от словосочетания «загородный дом». Да и слово «дом» не слишком-то соответствует тому строению, что там расположилось. А что, надо туда отбыть, от греха? Холодно уже, Максим Андрасович…

— Да нет, просто думаю, чем тебя премировать за наблюдательность и сообразительность. Я, конечно, еще подумаю, но в принципе имей в виду — за корпорацией значится десятка четыре дачных участков в собственности, тебе достаточно позвонить — и один из них будет твой.

— Да я не знаю, — почесал я затылок. — Мне и моя-то собственная дача не слишком была нужна, а тут еще одна наклевывается, не менее ненужная. Надо с мамкой поговорить и Викой, наверное.

— Ну, у Вики сейчас и без тебя размышлений будет много, — хмыкнул Зимин. — Видел я ее часа полтора назад.

— Ух ты, — в свою очередь, удивился я. — А что она у вас делает?

— У меня? У меня ничего, она к Вежлевой шла, а уж что Марине было надо — не знаю, хотя, конечно, и догадываюсь.

— Марина — женщина с фантазией, никто не знает, что ей в голову придет, там такое многовариантье, — скривился я. — Но об Вику зубы обломает, она очень крепкий орешек.

— Ну, при известном желании деньги ломают кого угодно, это я наверняка знаю, — философски отметил Зимин. — Другой разговор, что Марина — человек фантастически упертый, надо будет с ней поговорить, чтобы чего не отчебучила, тем более если твоя Вика тоже удила закусит. Вот говорил же я тебе, а ты меня не слушал. Переспал бы с ней, добавила бы она твой скальп в свою коллекцию — и все, и свободен.

— Если я бы был уверен, что так и будет, переспал бы, — буркнул я. — Но опасаюсь, этим бы не закончилось.

— Делать вам всем нечего, — вздохнул Зимин. — Ладно, пойду, надо над твоей информацией поразмыслить, админам тумаков выписать, потому как совсем мышей не ловят, и аналитикам клизму вставить ведерную. Каждому!

И повесил трубку. Я довольно улыбнулся — ну, руны я конечно же не верну, но подкладывание свиньи Мюрату, похоже, удалось! И, что немаловажно, кажется, не без выгоды для себя.

Вика пришла в самый неподходящий момент, аккурат тогда, когда я с большим аппетитом и жадно урча поглощал холодные котлеты.

— И почему я даже не удивлена, — спокойно заметила она, снимая сапоги. — Ну неужели так сложно разогреть, а? Ну ведь горячее вкуснее.

— Так они и холодные вкусные, — пожал плечами я. — Нет, правда, вкусно.

Вика вздохнула, прошла на кухню и, сев за стол, стала смотреть на меня, положив подбородок на сложенные руки.

— Все совсем невесело? — прожевав кусок, спросил я, обеспокоенно глядя на нее.

— Смотря с чем сравнивать. — Вика криво улыбнулась. — Вот, в «Радеоне» побывала.

— Большое здание, красивое, — утвердительно сказал я, положив недоеденную котлету на тарелку. — Лифтов много.

— Много, — кивнула Вика. — Люди радушные, предложения делают щедрые.

— Да ты что? — Я взялся руками за щеки. — И чего посулили?

— Теплое место в аппарате, зарплату и командировки, причем не только в Ямало-Ненецкий округ и на Камчатку, но и в теплые страны.

— А как насчет бочки варенья и корзины печенья? — обеспокоенно поинтересовался я.

Вика непонимающе посмотрела на меня. Я вздохнул и махнул рукой — проехали, мол. Ну откуда ей знать книги моего детства, я и сам это все лишь краешком захватил, и то потому, что в библиотеке отца Гайдар был.

— И что взамен этих всех благ? — перешел я к животрепещущему вопросу.

— Да почти что ничего, — беззаботно ответила Вика, сдув прядку волос, упавшую ей на глаза. — Уйти из газеты, перейти в аппарат управления и переехать в квартиру, которую, кстати, тоже «Радеон» предоставит как перспективному сотруднику. Ах да, вот еще — уйти от тебя.

— Мм, вон как. — Я взял надкушенную котлету, осмотрел ее и, прикинув, влезет или нет, отправил в рот.

— Да, вот как-то так.

Я жевал, выпучив глаза, Вика смотрела на меня, улыбаясь, как Джоконда. Мне это надоело, и я помахал рукой: мол, не тяни вола за эти самые, чего там дальше?

— Вот что ты такие куски в рот запихиваешь? — покачала головой Вика. — Подавишься же. Ну что, кто-то отберет у тебя эти котлеты, что ли, или я тебе их еще не сделаю?

И она опять печально улыбнулась.

Вот оно что. Ну, и что я говорил? Там, где мужик, возможно, забуксовал бы в суровых раздумьях и невнятных логических выкладках типа: «А что, если потом…» — эта маленькая девочка спокойно рассталась с мечтой, которую пестовала долгие годы, причем сделала она это ради тридцатилетнего разведенного циника, с которым не факт, что еще что-то получится.

— Тут нам дачу предложили, — одолел я наконец котлету, отправив ее в желудок. — Нам дача нужна?

— Дача? — Вика сдвинула бровки. — А далеко от Москвы?

— Да фиг знает. — Я почесал затылок. — Но по нынешним временам чем дальше, тем лучше, дольше дачей будет. И грибы близко уже не водятся, одни грибники.

— А ее нам насовсем отдадут или так, на время? — Практичность Вики меня поражала. Она мгновенно перестроилась на новую тему, и в ее глазах уже мелькали отблески каких-то качелей с навесами, бассейна, дорожек и вроде бы даже мангала. Фигурировал там и я с лопатой.

— Наверное, насовсем, — неуверенно предположил я. — Могу уточнить.

Вика встала и потянулась.

— Завтра позвони, уточни, узнай, где находится, и запиши точное место. Именно запиши, а то забудешь, я тебя знаю. Если они серьезно, в субботу съездим туда, посмотрим. Пока дают — брать надо.

Она подошла ко мне, взъерошила мои волосы. Я задержал ее руку и поцеловал.

— Я что, дура? — сказала она. — Нет, скорее всего, дура, по крайней мере так сказали бы все мои подруги. Но я себя такой не считаю.

— Ну, дура не дура, в том, что ты связалась со мной, ничего здорового нет, конечно, — отметил я. — Но с другой стороны…

— Все. — Вика снова потянулась. — Не знаю, как ты, циничный котлетоед, а я в душ и спать. И надеюсь, что в кровати я буду не одна.

Я ухмыльнулся, давая понять, что это я ей обещаю.

Дождавшись половины десятого утра, я набрал Зимина. Нет, Вежлева — это, конечно, здорово, но краев она уже не видит.

— Киф, ну ты прямо ранняя пташка. — Зимин был бодр и весел. — Но опять же очень кстати! Как и всегда.

— Доброе утречко. — Я придал голосу максимум жизнерадостности. — А у меня дельце есть.

— И у меня есть, — в тон мне ответил Зимин. — Давай сначала ты.

Я кратко описал Зимину ситуацию с Викой и завершил это следующей фразой:

— Марина — человек амбициозный, упертый. А ну как?

— Ну, ты краски не сгущай. — Зимин покашлял. — Что она тебе, мафиоза какая-нибудь? И девочку успокой. Захочет потом карьеру — будет ей карьера, лично побеспокоюсь. А не захочет — найдем ей непыльное место с хорошей зарплатой, пусть спокойно рожает.

Я тоже закашлялся.

— Ты вот что. — Зимин помолчал полминуты. — Там к тебе четыре сотрудника придут в понедельник.

— Так вроде три должно было быть? — перебил его я.

— Должно было три, а будет четыре. — Зимин чуть повысил голос. — Вот один из них, скорее всего… Ты понял?

— А то, — объяснять мне было не надо. — А кто?

— А вот не знаю. — Зимин цыкнул зубом. — Не знаю точно, только догадываюсь. Могу, конечно, Азова подключить, но стоит ли? Он ведь человек такой, тоже не очень простой.

— Сам выясню, — понял я его пожелание. — Все нормально будет.

— Вот и молодец. У тебя все?

— Нет. Вы там вчера про дачу говорили…

— Нет, в отношении твоей девочки я был, пожалуй, не прав, — самокритично сказал Зимин. — Лихо она тебя в оборот берет, у такой в жизни ничего не сорвется, и мне поспокойнее будет, что ты под надежным приглядом. На почте данные лови по всем участкам, выберешь, какой больше понравится, и на следующей неделе дарственную на него получишь. Нормально?

— А то. — Я и впрямь был доволен. И девочку свою вроде как прикрыл, и благо очередное выбил. Ну и звоночек тревожный дзынькнул, тоже не последнее дело.

— И вот что, Киф. — Зимин внезапно стал очень четко проговаривать каждое слово. — Следи за ситуацией в игре. И ни при каких обстоятельствах пока не иди на конфликт с «Двойными щитами» или «Гончими Смерти», но и дружить особо не тянись, по крайней мере со «Щитами». Ни мира, ни войны. Точнее, желательно мир, но не война. Ясно? И поглядывай, где и в чем у них противоречия и конфликты, внимательно поглядывай.

— Ясно, — отозвался я. — И обо всем происходящем докладывать, сразу и неотложно.

— Умница, — похвалил меня Зимин и повесил трубку.

— Черт с вами, буду заниматься любовью, а не войной, мне же лучше, — сообщил я в пространство абсолютно искренне. — Вы все мне с вашими интригами и войнами поперек глотки стоите уже.

Я перекурил, поежился от холодного осеннего ветра, получил кленовым листом по носу и полез в капсулу.

Эйген, как всегда, бурлил, но сюда, к гостинице, это вечное движение долетало лишь в виде отголосков шума рынка, свиста петард и ленивых окриков городской стражи.

Я бодрым шагом двинулся к дому — миниатюрному замку, эдакому шедевру архитектуры, над которым висел уже просто родной для меня знак жуткого вида слезы в круге. Ну а к кому мне еще идти? Эти, может, хоть совет дадут какой, да и связи у них всегда на всех уровнях власти имеются.

У входа в дом-замок стоял совсем еще юный рыцарь, куда моложе совсем нестарого Гунтера, с юношеским румянцем на щеках и очень важным выражением лица. Я остановился напротив него.

— Добрый день, любезнейший рыцарь, — поприветствовал я храмовника.

— И тебе светлого дня, почтеннейший, — дружелюбно откликнулся часовой (ну а кто бы это еще мог быть?).

— А кто сейчас из представителей высшей власти ордена находится здесь? — деловито поинтересовался я, потому что если тут только вот такие краснощекие крепыши в наличии, проку мне от этого не будет.

— А с какой целью интересуетесь? — посерьезнел юноша.

— Да поболтать хотел о том о сем. Опять же, может, кто из моих знакомых тут.

— Откуда у вас знакомые в нашем ордене? — с небольшой долей сарказма улыбнулся рыцарь.

— Погляди на меня повнимательней, — посоветовал ему я. — Может, поймешь откуда.

— Пресветлая богиня, — охнул рыцарь. — Вы друг ордена, Хейген из Тронье!

— Не стану отрицать очевидное, — кивнул в ответ я. — Он самый и есть.

— Это вы познакомили младшего магистра фон Рихтера с его дамой сердца!

— Эмм? — Вот последняя фраза меня немного удивила. Ну, что Гунтер, дай сервер ему здоровья, стал младшим магистром — да и холера с ним, хотя мне за него и радостно. Но вот то, что мое основное достижение не «вы Фомора убили», не «вы ведьму пришибли» и даже не «вы весь Север спасли», а именно то, что я познакомил Гунтера с не очень крепкой на голову Кро!

— Ну да, — наконец отудивлялся я. — Есть такое, знакомил.

Тут рыцарь заговорил горячо и сбивчиво, и из его речи я понял, что у них тут недавно был большой осенний бал и Кро заявилась туда в качестве дамы сердца моего приятеля и произвела фурор, результатом которого было семь поединков, три рыцаря отправились в многолетние походы за какими-то невероятными артефактами, ну и абсолютно бесстыдное обогащение немногих менестрелей ордена. Кро, судя по всему, была нереально довольна, Гунтер совершенно недоволен, руководство ордена было в откровенном бешенстве, поскольку из-за вздорной и кокетливой лучницы рушилась дисциплина. В общем, еще неизвестно, как меня тут встретят…

— Но вы ведь славны не только этим, — восторженно лепетал юноша. — Вы с магистром фон Рихтером убили ведьм, спасли Север, совершили уйму других подвигов!

Ну слава богам, хоть что-то в зачет пошло.

— Всякое бывало, — принял я позу ветерана, знающего, чем портянки пахнут. — Всякое…

— Лэрд Хейген, — вдруг вытянулся в струнку рыцарь. — Я, Герберт фон Остин, рад приветствовать вас в резиденции ордена Плачущей Богини в славном вольном городе Эйген.

На это надо было чем-то отвечать.

— Я… эмм… рад принять ваше приглашение и войти в стены сего здания. Слушай, боец, так кто тут главный сейчас, а?

— Гроссмейстер Адалард фон Дитмар, — немедленно ответил Герберт. — Уверен, он будет счастлив вас принять. Только он занят сейчас немного, у нас тут внезапная ревизия из капитула…

— Хотелось бы верить, что счастлив, — с сомнением сказал я. — Не шуганул бы?

— Да вы что! — по-моему, даже обиделся фон Остин. — Все знают, что вы друг как самого фон Рихтера, так и всего ордена. Да и свиток по вашему поводу по всем присутствиям и резиденциям был разослан, от самого великого магистра, чтобы всяческую помощь вам оказывать, буде вы за таковой обратитесь.

О как. От самого великого магистра бумага обо мне была. Расту и в своих глазах, и в глазах местных служителей культа. Да я молодец просто.

— Ух ты. — Я повертел от удовольствия головой. Вот не зря все-таки, все не зря.

— Лэрд Хейген, — подергал меня за рукав румяный рыцарь. — Не сочтете ли вы за дерзость, если я…

— Боец, не крути сопли на кулак, — в лучших традициях Грохха рявкнул я. — Излагай кратко, четко, ясно.

— Нет ли у вас еще какой знакомой барышни на предмет назначения ее дамой моего сердца? — отбарабанил фон Остин.

Во как! Прямо не знаю, может, брачное агентство «Одинокий рыцарь» открыть? А что, работа не пыльная, я рыцарям прекрасных дам, нашим не избалованным куртуазностью дамам — рыцарей, всех в доспехах и на конях, причем преимущественно белых… Золотое дно. Кстати, вот. Сделаю-ка я доброе дело, глядишь, зачтется.

Я залез во френд-лист и покопался в нем. Трень-Брень была в игре.

«Привет, прелестная фея. Ты в Эйгене?».

Ответ упал моментально.

«Привет. Здесь, где же еще. Три раза вылезала в местный лес, два раза агры снесли, один раз медведь, сволочь такая. Печалька…».

Вот бедняга.

«Подходи к резиденции ордена Плачущей Богини. Знаешь, где это?».

Трень-Брень сообщила мне, что в этом городе она уже знает все, поскольку тут только и ходит, так как в остальных местах ее постоянно гасят. Письмо процентов на пятьдесят состояло из отборной брани, что выдавало в самой Трень-Брень либо грузчицу, либо филолога.

— Значит, так, воин. — Я повернулся к фон Остину, евшему меня глазами. — Сейчас сюда прибудет дама. Если ты произведешь на нее должное впечатление, будет тебе счастье.

Трень-Брень спикировала откуда-то сверху и опустилась на камни крыльца.

— Привет, — пропищала она. — Чего звал?

— Не поверишь. — Я улыбнулся. — Принца тебе нашел!

— Какого принца? — Феечка покрутила пальцем у виска. — Где?

— Вон стоит, — кивнул я на зардевшегося фон Остина. — Самый что ни на есть.

— Ну, вообще-то я маркграф. — Похоже, что фон Остин, как и мой друг фон Рихтер, был невероятно правдив. — Но у нас большой феод и замок есть…

Феечка уставилась на меня, в ее глазах смешались удивление и жалость ко мне, явно скорбному главой.

— Чего? — топнул ногой я. — Какого тебе еще дьявола надо? Красавец, румяный, весь в железе по самые не хочу, лошадь есть, возможно, даже белая, и ты за ним как за каменной стеной. Бери с собой и иди в лес, качаться. Экспу он не жрет. Чем плох? Все девки в игре обзавидуются.

В глазах Трень-Брень явно что-то изменилось, она призадумалась, переводя взгляд с меня на рыцаря.

— Лэрд, лэрд, — зашептал мне фон Остин, заглянув за дверь. — Вон гроссмейстер Адалард с братом Юром по лестнице спускаются. Вы бы пошли к ним, полагаю, гроссмейстер очень рад будет.

«Брат Юр, брат Юр, — вспоминал я, берясь за дверную ручку. — Что-то знакомое».

Глава 20, Которую герой проводит в коридорах власти.

Фон Остин буквально впихнул меня внутрь помещения, как я полагаю, руководствуясь не столько желанием оказать мне услугу, сколько стремясь спокойно пообщаться с Трень-Брень, которая с несвойственной порядочным феям прагматичностью уже явно разобралась, с какой стороны на бутерброде колбаса лежит, и с удовольствием обозревала позвякивающего доспехом юного рыцаря.

Внутри резиденция была оформлена с присущим ордену аскетизмом и стремлением подчеркнуть, что он относится скорее к воинствующим, чем к миролюбивым культам. По стенам висело оружие, какие-то стяги и совершенно уж непонятные предметы, по крайней мере я так и не понял, с какой целью туда поместили секиру дровосека с выжженной на рукоятке буквой «Д».

По лестнице спускались два человека, один из них — явно гроссмейстер Адалард фон Дитмар, это было ясно сразу, поскольку начищенные доспехи, здоровенный меч и лихие кавалерийские усы просто не оставляли в этом сомнений. Второй же, видимо, и был пресловутый брат Юр, приехавший с целью какой-то проверки. Имя мне было знакомо, только вот я никак не мог вспомнить откуда. Это был невысокий человек в черной рясе до пят и с кожаными нашлепками на локтях, с почти совсем седой головой, что было странно для его лет (на глаз ему едва перевалило за сорок), ироничной полуулыбкой и невероятно живыми и умными глазами. Парочка активно беседовала, причем довольно контрастно — Адалард громыхал командным басом, брат Юр же отвечал негромко, при этом немного заикаясь.

— А я вам говорю: нет у нас перерасхода средств, это столица, тут невероятные траты, тут невозможно велики представительские расходы, — раскатывался голос фон Дитмара.

— Я п-понимаю, что это столица, но тем не м-менее я вижу, что расходы на в-вино явно завышены, несмотря на достаточно четкие указания руководства ордена по п-поводу рациональности п-приобретения нематериальных активов, — мягко, но со сталью в голосе возражал ему брат Юр. — Не с-сомневаюсь, что именно вино на перерасходованные средства и п-приобреталось, я это даже не б-буду оспаривать, но вот в чем в-вопрос: кто же его в итоге в-выпил?

— Гости, — громыхнув железом, развел руками Адалард. — Гости ордена. Они к нам частенько заходят. Вот, кстати, еще один гость пришел. Добрый странник, может быть, вина с дороги?

Гроссмейстер заметил меня и явно решил скрыть имеющуюся недостачу демонстрацией правдивости своих слов и показать ревизору, что так оно все и есть на самом деле. Я же тем временем все-таки вспомнил, где я слышал это имя. Его мне называл старина Гунтер, с его слов, этот самый брат Юр был главным бухгалтером ордена, и похоже, что все рыцари из командного состава его боялись больше, чем любую нечисть. Ладно, надо, однако, фон Дитмара выручать.

— Отчего же нет, добрый рыцарь. Не откажусь, — галантно сообщил я гроссмейстеру.

— И что, мой д-добрый друг, вы всякого п-прохожего вот эдак к-казенным вином потчуете? — поинтересовался брат Юр. — Н-неудивительно, что у вашей р-резиденции всегда отрицательный баланс по итогам ф-финансового года.

— Не стану скромничать, я не совсем уж случайный прохожий, — отметил я. — Я дружен со многими рыцарями достославного ордена.

Мои собеседники повнимательней ко мне присмотрелись, и через пару секунд Адалард взревел:

— Лэрд Хейген, я наслышан о вас! Мой племянник, Гунтер фон Рихтер, столько мне рассказывал, да вот хоть бы даже как вы в наших землях ведьму прикончили! Как же я рад, что вы зашли!

— Р-рад знакомству, л-лэрд. — Брат Юр склонил голову. — Я тоже о в-вас слышал. В-восемь свитков портала, д-двадцать тысяч на спасение д-девицы, как же, п-помню, п-помню.

— И то и другое Гунтер должен был вернуть обратно, — спешно сообщил я.

Ну его к чертям, с бухгалтерами спорить — себе дороже!

— В-вернул, в-вернул, — покивал брат Юр. — Отчет, правда, д-до сих пор не написал, ну да ладно.

— Какими судьбами в Эйгене? — Фон Дитмар подошел ко мне. — Дела? Или так, для отдохновения?

— Какое там отдохновение? — грустно ответил ему я. — Дела, да вот все как-то не так идет. И я подумал: может, мои друзья из ордена помочь смогут?

— Все, что в наших силах, — немедленно заверил меня Адалард.

Брат Юр промолчал, но очень красноречиво, было понятно, что он рад оказать мне любую помощь, но лучше, если она не будет выражаться в материальном воплощении.

— Прошу в мой кабинет, — взял меня под локоток фон Дитмар и заорал: — Дер Леебе, подать нам лучшего вина и три…

— Я не б-буду, мне еще ревизию казармы проводить, — немедленно откликнулся брат Юр.

— И два бокала, — закончил свою фразу фон Дитмар.

— Брат Юр, буду очень рад, если вы составите нам компанию, — посмотрел я на чернорясца. — Ваши знания и опыт могут быть полезны.

— П-почту за честь, — неохотно согласился казначей ордена. Он, судя по всему, точно знал, что время — это деньги.

Кабинет Адаларда напоминал филиал оружейной — по стенам висело невероятное количество разнообразного смертоносного железа.

— Впечатляет? — с гордостью спросил гроссмейстер.

— Ага! — выдохнул я.

— Оприходовано? — вгляделся в огромный фламберг брат Юр. — Г-где инвентарные н-номера? На б-баланс поставлено?

— Это мои личные трофеи, добытые в битвах, — укоризненно нахмурился гроссмейстер и на всякий случай еще раз уточнил: — Личное имущество.

— Н-да? — недоверчиво окинул его взглядом брат Юр. — Тогда л-ладно.

— Так в чем состоит проблема друга нашего ордена и моего племянника? — остановился напротив меня Адалард. — Чем мы можем помочь?

Что приятно, НПС врать не надо, им можно и нужно рассказывать правду. Через пять минут гигант-рыцарь и казначей знали все про мою неудачу в Академии мудрости.

— Ну, что они тебе ничего не рассказали — это нормально. Кабы ты еще хотя бы ушедших богов не упомянул… — Адалард пригладил усы и глянул на брата Юра.

— А что не так с этими богами? — не понял я.

— Все с ними не так. — Фон Дитмар отпил вина из огромного кубка. — Еще во времена существования богов в Файролле именно Академия мудрости была их главным противником, и, что важно, после их ухода именно она им наследовала. Собственно, она-то и спровоцировала их уход, вызвав неудовольствие богами у создателей и забрав себе все сотворенное ими.

— Это одна из в-версий, причем неподтвержденная, — отметил брат Юр. — Сама Академия м-мудрости эту версию называет л-ложной.

— И вычеркивает из всех хроник упоминание о богах! — захохотал Адалард.

— От них в-вы точно ничего не узнаете. — Брат Юр устроился в кресле поудобнее, положив ногу на ногу. — В-вам никто и ничего не скажет, это абсолютно т-точно.

— Подтверждаю правоту брата Юра. — Фон Дитмар махнул ручищей в сторону казначея. — Никаких шансов.

— Вот те на! — обескураженно сказал я. — А что ж мне теперь делать-то?

— Н-ну, я говорил в п-первую очередь об официальных п-путях получения информации, — размыто сказал брат Юр и покачал ногой. — Есть и обходные, но они связаны с ф-финансовыми затратами.

— Мм? — с интересом уставился я на него.

— Н-ну, скажем так. — Брат Юр нашел какое-то интересное место на потолке и уставился на него. — Я немного з-знаком с казначеем Академии мудрости, он мой б-бывший однокашник, я бы мог с н-ним п-поговорить, и, возможно, он м-мог бы помочь…

— Сколько? — лаконично спросил я.

— Я так сразу не с-скажу, надо с мастером В-витольдом сначала поговорить, мы сто л-лет не виделись, — все так же уклончиво ответил брат Юр. — И в-вот еще что, фон Дитмар. В в-ваших отчетах указано, что в д-данном здании проводился р-ремонт, в том числе покраска п-потолков. Н-не похоже, что этого п-потолка касалась хоть одна к-кисть маляра за п-последние лет д-десять. Потрудитесь объяснить.

— Брат Юр, о каких вы потолках? — горячо заговорил фон Дитмар, пунцовый как рак. — Нашему другу нужна помощь, это сейчас первостепенно.

— Н-да? — поджав губы, окинул его недоверчивым взглядом брат Юр. — П-пусть так, но вы все равно п-поясните мне, кто, когда и за сколько д-делал ремонт в резиденции. Мы с л-лэрдом отойдем ненадолго, а вы потрудитесь п-подготовить пока все необходимые б-бумаги, п-подтверждающие ваши слова.

Фон Дитмар запыхтел, замахал руками, как бы говоря: «Само собой, все будет, ты, главное, уйди хоть на время». Брат Юр встал с кресла и не торопясь пошел к лестнице.

— Лэрд, задержите его хоть на час, — прошептал мне на ухо Адалард. — За час я что-нибудь придумаю.

— Я постараюсь, — кивнул я и пошел за братом Юром.

На крыльце царила идиллия. Довольная феечка кружилась вокруг багрового от смущения и счастья рыцаря, солнце светило, и небо было голубое.

— Х-хорошая погода, — прищурился брат Юр и окликнул фон Остина: — Эй, воин, сюда п-повернись.

Фон Остин повернулся к нам и вытянулся во фрунт.

— П-пойдешь с нами в качестве охранника в А-академию м-мудрости, — сообщил ему брат Юр и, не дожидаясь согласия юного рыцаря, спустился с крыльца.

— Эй, а я? — возмущенно закричала Трень-Брень. — Дядька, это мой рыцарь!

Брат Юр повернулся к феечке, которая, порхая в воздухе, воинственно подбоченилась.

— Н-надо отметить, — обратился он ко мне, — что в м-местном отделении ордена н-невероятный б-бардак. Растраты, алкоголизм, д-дамы с к-крыльями… Что вы кричите, л-летающая л-леди? Я у вас его на время беру, н-не навсегда. Он мне н-навсегда и не н-нужен вовсе. Дело лишь в том, что я, з-знаете ли, не люблю оружия, а финансиста л-любой обидеть может, Мне н-нужна охрана.

— Да? — Трень-Брень немного подумала и разрешила: — Тогда ладно, если ненадолго.

— Вот спасибо в-вам, добросердечная л-леди, — язвительно поблагодарил ее брат Юр, и мы отправились к Академии мудрости.

— С-скажите мне, лэрд, — обратился ко мне брат Юр по дороге. — Какой с-суммой вы располагаете и сколько из нее в-вы намерены потратить на информацию?

— Я не знаю, — пожал плечами я. — Есть у меня с собой тысяч десять, потратить могу хоть все, мне результат важен.

— Эх-эх, — покачал головой брат Юр. — И в-вы туда же, а показались м-мне серьезным и р-разумным юношей. Что за б-бесхозяйственное отношение к д-деньгам, что за б-безразличие! Меч к-каждый из вас вылизывает до блеска, а д-деньги что — п-презренный металл, это нед-достойно рыцаря! Но ведь д-деньги — это такое же оружие, а может, и к-куда более опасное, эффективное и с-смертоносное. Ув-важайте д-деньги, молодой ч-человек, ув-важайте их. И п-помните — если вы иг-гнорируете деньги, они непременно будут иг-гнорировать в-вас!

Я проникся — это был достойный собеседник и, похоже, очень умный человек. Пока мы общались, дорога привела нас к Академии мудрости. Я было нацелился войти, как и вчера, в главные ворота, но брат Юр покачал головой.

— Н-нам не сюда. Н-нам вон туда. Боец, ж-ждать тут, никого не пускать.

И он нырнул в какую-то совершенно незаметную калитку, скрытую плющом. Я последовал за ним и оказался в маленьком дворике, в котором была только каменная лавка, беседка, да дверь, ведущая в академию. «Надо думать, черный ход это, вот что», — пришло мне в голову. Брат Юр подошел к двери и заковыристо в нее постучал, изобразив что-то вроде: «Раз, два, три, Зенитушка, дави».

Дверь, скрипнув, отворилась, из нее высунулась голова с В гусиным пером, засунутым за ухо. Толи клерк, то ли писец, непонятно.

— Молодой человек, с-скажите Витольду, что к нему б-брат Юр пришел, из ордена…

— Да кто вас не знает, почтеннейший, — с огромным уважением ответила голова и снова скрылась за дверью.

Брат Юр обернулся ко мне:

— Л-лэрд, вы тут посидите, п-подождите и д-держите деньги наготове. Я выйду, скажу сколько, и если вы зап-платите сразу, думаю, что информация б-будет получена в-вами быстро.

— Брат Юр, — снова скрипнула дверь. — Вас ожидают.

Казначей скрылся, оставив меня во дворике. Я присел на лавку, размышляя о том, сколько же труда было затрачено создателями игры, чтобы придумать еще и эту, теневую сферу жизни, в которую, скорее всего, ни один игрок даже и не полезет! Но тут тоже все вполне реалистично, причем куда реалистичней, чем все эти рыцари и ведьмы. Вон, реальные люди делают реальные бабки, сейчас за взятку мне информацию продадут, а брат Юр с этого еще откат получит. Это уже не ММОРПГ, это уже реалити-шоу…

Дверь растворилась, из нее вышел сосредоточенный брат Юр и подошел ко мне.

— Я т-торговался, как мог, но Витольд — очень х-хороший финансист и очень х-хороший торговец. Все, что я смог сделать, — это с-семь тысяч единовременно наличными или д-десять при условии р-рассрочки, под расписку, но в-вам это будет не так в-выгодно — там процент…

— Брат Юр, спасибо вам! — Я чуть не обнял этого седого человека. — Кому платить?

— Т-там покажут. — Казначей поманил кого-то пальцем, ко мне подошел давешний писец с пером за ухом. — Н-не забудьте взять р-расписку, это в-важно, и чтобы в ней б-было указано не т-только сколько д-денег у вас взяли, но и за что. А я пошел, пока Адалард в-все бумаги не сжег.

— Брат Юр. — Я потупился. — Я вам что-то…

— Н-не говорите глупостей, п-поскольку неразумные с-слова — это именно то, что потом очень д-дорого обходится, — похлопал меня по плечу брат Юр. — А в-все, что дорого обходится, не является р-разумным капиталовложением. Б-был рад познакомиться.

И казначей ордена вышел в калитку, я же проследовал за писцом.

Меня вели по каким-то закоулкам, через какие-то кабинеты, где писцы скрипели перьями по пергаментам, кто-то кричал: «И архивы Фладриджа за позапрошлый год», — по коридорам слонялись какие-то люди и травили друг другу старые анекдоты, в общем, как есть канцелярия. Но вот, наконец, я оказался в кабинете, в котором сидела копия брата Юра, но только в камзоле.

— Мой друг сказал мне, что вам нужна некая информация о некоем предмете и вы готовы заплатить за нее прямо сейчас, — утвердительно поинтересовался этот человек.

— Все верно, — подтвердил я.

— Стало быть, называйте предмет, платите восемь тысяч, и через десять минут будете знать все, что знаем мы. — Человек расплылся в улыбке.

— С радостью, но только не восемь, а семь, и, пока добывают информацию, попрошу написать мне расписочку, сколько, кому и за что я заплатил.

— Узнаю учеников Юра, — покивал человек. — Ну, за что именно — не ждите, я еще не сошел с ума, чтобы себе смертный приговор подписывать, а вот остальное — извольте. И не будем тратить время, платите денежки и называйте предмет.

Я высыпал на стол груду золота и сказал:

— Чаша памяти, предмет из наследия ушедших богов.

— Продешевил я, — констатировал человек, что-то шепнул на ухо своему клерку, и тот умчался восвояси. Надеюсь, они не надумали меня тут тишком прирезать?

Спустя минут двадцать вернулся клерк, принес какой-то свиток, что-то шепнул Витольду, получил от него несколько монет и удалился.

— Итак, молодой человек, что мы имеем, то есть что вы имеете. — Витольд развернул свиток. — Ага, Чаша памяти, не обладает ярко выраженными да и вообще какими-либо магическими свойствами, неизвестный металл, не представляет ценности ни в военном, ни в хозяйственном плане, передана в сокровищницу Западной короны, где и пребывает поныне, под инвентарным номером ХПЕ-143322 под наименованием «Чаша работы подгорных мастеров времен первой войны Скелетов». Все.

— А она точно там, где вы сказали? — опасливо спросил я.

— Абсолютно, — помахал свитком Витольд. — Свиток магический, при перемене места пребывания предмета изменится и запись о нем и будет указано новое местонахождение.

— А сокровищница эта где?

Витольд посмотрел на меня как на дитя малое.

— Во дворце короля Федерика, храни его небеса, где же еще.

— Слушайте, — мне стало ясно, что я опять если и не в тупике, то где-то рядом, — сколько мне будет стоить вытащить из хранилища эту чашу? Если это кто и знает, так только вы.

— Увы, — развел руками Витольд. — Этого не сможет сделать никто. В сокровищницу может войти только один человек, и это Федерик. Даже его дети лишены этого права.

— И что мне делать? — Я вздохнул.

— Не знаю. Но одно точно скажу: ходить к Федерику бессмысленно, он невероятно скуп, очень упрям и, уж извините меня, не слишком-то и умен. Если вы предложите ему денег, он их у вас попросту отберет, но ничего не даст взамен. Да и говорить он с вами не станет.

— Почему? — удивился я.

— Спесив и заносчив, это все знают. — Витольд почесал нос. — Вообще удивляюсь, почему его до сих пор не прирезали. По мне, так давно уже пора. Не сочтите меня фрондером…

— Но я все-таки попробую, — решил я. — Сколько стоит попасть во дворец?

— Так… — Витольд достал стопку пергаментов. — На сегодня есть полуденный прием, с послами и без питания — это две тысячи пятьсот монет. Или вечером, с ужином и танцами — это шесть тысяч. Что брать будете?

— А полуденный прием еще не кончился? — опасливо спросил я.

Витольд привстал, глянул в небольшое оконце на солнечный диск и заверил меня, что еще минимум час прием идти будет, но надо поспешать.

Я расплатился и тут понял, что не знаю, куда идти, причем как отсюда, так и вообще.

— А куда… — начал было я вопрос, но Витольд меня перебил:

— Вы оптовый покупатель, да еще и друг Юра, так что… Сверзень!

Появился давешний клерк.

— Отведи короткими тропами в замок Короны и там найми кого-нибудь, чтобы сопроводить человека до зала приемов. Все уже оплачено. — Витольд скупо мне улыбнулся. — Был рад знакомству. Если будет нужна еще какая-нибудь информация — обращайтесь. Ваша расписка.

И, протянув мне расписку, этот человек сразу про меня забыл, углубившись в чтение пергаментов. А я подумал, что вот она у кого, настоящая власть. Большие люди думают, что это они решают все, а на самом деле все решают маленькие люди. Большие люди делают одно-два больших дела, зарабатывая славу, а маленькие за их спиной проворачивают сотни маленьких дел, зарабатывая деньги. И в результате не король решает, кто будет у него на приеме и танцах, а те, кто формирует списки приглашенных.

И кстати, именно маленькие люди знают, как пройти под городом за пять минут так, чтобы вылезти из какого-то люка в кладовке, которая находится в самом центре королевского дворца.

— А в сокровищницу так нельзя? — для очистки совести спросил я у писца. Тот хмыкнул, как бы говоря, что, кабы можно было, он бы давно там побывал…

Он выглянул из кладовки, кому-то свистнул, и через минуту я шел с прехорошенькой горничной, в ладошке которой была зажата монета, полученная от писца, и которая мне периодически командовала:

— Налево, направо, прямо. Все, пришли.

Н-да, по сравнению с тем же кенигом Харальдом местный король был даже не король, так, королек. Видать, крепко повыродилась местная монархия. Существо очень маленького роста, с красным хрящеватым носиком, узкое в кости, сидело на огромных размеров троне и писклявым голосом объясняло послам из Пограничья (насколько я понял, они были оттуда, эти крепкие ребята, приятно напомнившие мне Лейна), почему Западная Марка обязана над ними владычествовать. Надо отметить, что послы держались из последних сил, и это говорит об их немалой выдержке.

— И именно мы несем свет и просвещение во все дикие земли Раттермарка, — вещал Федерик Седьмой. — И к вам их принесем, и если понадобится — на наконечниках наших копий.

Да, с этим задохликом говорить не о чем и незачем, прав был Витольд, а я только деньги зря потратил.

— И это король? — цедил сквозь зубы главный посол Пограничья (раз он шел первый, значит, он и главный), когда мы отправлялись из зала приемов к выходу. Я решил не искать приключений и попросту присоседился к ним в самый хвост.

— Никогда до этого не видел, чтобы какое-то королевство к стремилось к войне, причем ему самому ненужной, — вторил ему шагавший рядом с ним седоусый воин с витиеватым именем Свентонидий. — Таких, как он, надо в сортирах топить, чтобы не вредили своему народу, а потом нормального правителя на трон сажать.

— Других претендентов на престол не осталось, — недовольно заметил впередиидущий. — Если бы был кто-то, можно было бы с ним поговорить, а так… А дети этого сморчка еще слишком малы, чтобы их можно было использовать. Но, боги, как нам сейчас не нужна война!

Свентонидий ему что-то ответил, но что — я не расслышал, поскольку мы вышли из дворца на воздух и шум большого города заглушил его слова. Но я не сильно и расстроился, так как услышал главное, что натолкнуло меня на простую и незамысловатую мысль: а не устроить ли мне государственный переворот? Ну, натурально, с пользой для себя.

Я постоял еще несколько минут, поразмыслил и направился к резиденции ордена. Перед тем как что-то делать, следовало обсудить это с братом Юром. Сдается мне, что о местных реалиях он знает куда больше, чем подобает обычному казначею.

Ни фон Остина, ни Трень-Брень на крыльце резиденции уже не было, надо полагать, увлекла фея рыцаря под сень дубов. Ну, лишь бы на пользу.

А вот руководство ордена явно было на месте и отчаянно вопило. Не желая сдаваться, оно пыталось безуспешно взять на голос брата Юра, стоящего на верхней ступеньке лестницы.

— А я говорю вам, брат Юр, что все стулья жук-древоточец съел. Тут климат-то какой, а? Они все тут жрут, прямо вот ползают и жрут. А поскольку в резиденциях должно быть единообразие, так я такую же мебель и купил!

— И даже д-дырки под инвентарные н-номера они, ж-жуки, сами просверлили! — Брата Юра было не сбить с толку. — И даже вон н-написали на обороте стула: «Ланей — дураг».

— Ну, это, понятное дело, не жуки написали. Написал небось кто-то из моих рыцарей, все им хиханьки да хаханьки.

— Ох, я д-даже не буду вам объяснять, п-почему вы врете.

— Да с чего вы взяли, что я вру? — В голосе фон Дитмара звучала неподдельная обида.

— Ну, хотя бы п-потому, что я с-сам это н-написал, м-много лет назад. Это я н-написал про своего соседа по п-парте, Ланселота, и впрямь редкостного б-болвана, он все мечтал д-дракона найти и убить, хотя все з-знают, что их нет. М-мебель тогда делали не в п-пример лучше, чем теперь, вот она к в-вам в миссию и попала. Так что п-потрудитесь объяснить, к-каким образом с-старые стулья вдруг стали новыми?

Ох, фон Дитмар, по идее тебе меня поить водкой надо до конца зимы.

— Брат Юр, можно вас на минутку? — помахал я тому снизу. — Очень важный разговор.

Казначей посмотрел на меня без особой любви, но начал спускаться ко мне.

Глава 21, В которой герой добросовестно готовится к государственному перевороту.

— Все в п-порядке? — Брат Юр явно был недоволен тем, что я помешал ему вершить его бухгалтерский суд и расправу. — Н-надеюсь, вы узнали то, что хотели?

— Да, еще раз спасибо огромное. В принципе я узнал даже больше, чем планировал, и у меня возникли кое-какие мысли, которые я хотел бы озвучить вам, поскольку посоветоваться мне больше не с кем.

Мне было предельно ясно, что этот казначей, пожалуй, один из очень немногих персонажей в игре, кто сможет мне сказать, имеет смысл мне лезть в дело с переворотом или нет. Мне вообще был очень симпатичен этот НПС со столь живыми, пусть и усталыми глазами, острым умом и тонкой ироничностью.

— Н-надеюсь, то, что вы хотите мне сказать, в рез-зультате не п-приведет меня на плаху? — полюбопытствовал брат Юр.

— Я бы не стал этого утверждать, хотя и не стал бы отрицать, — путано, но зато честно ответил я. — Но в целом вы мыслите верно. Я хотел поинтересоваться у вас: как вы полагаете, имеет ли мне смысл затевать свержение ныне правящей в Западных пределах особы или эта попытка не имеет смысла?

Брат Юр потер подбородок, внимательно осмотрел меня и поинтересовался:

— А с какой ц-целью?

Я слегка опешил.

— Ну, с целью понять, возможно это сделать или же нет.

— Н-нет, я не о том. И вообще, с-сделать в этой жизни можно п-практически что угодно: и лягушку с-съесть можно, и на гору самую в-высокую влезть т-тоже можно, и при известном желании и с-сноровке можно д-даже реку вспять п-повернуть. Вопрос все тот же: з-зачем? Если вы ответите себе на этот в-вопрос, то все остальное — лишь д-детали плана, который следует с-составить со всем ус-сердием и п-прилежанием. Поэтому я и хочу уяснить, для чего вы это хотите сделать.

Я понял, что он имеет в виду, и ответил:

— В сокровищнице короля лежит предмет, который мне нужен, причем очень сильно. Кроме как у короля, туда доступа ни у кого нет, по этой причине ни купить его, ни украсть я не могу. Король — ничтожество, вздорное и глупое, стало быть, чтобы достать предмет, мне надо устранить правителя.

Не знаю почему, но я не хотел придумывать что-то и рассказал брату Юру правду. Услышав меня, он задумался, снова потирая подбородок.

— Н-ну что, — наконец сказал он мне. — Ц-цель понятна, хотя, конечно, вы не п-прагматик, а р-романтик, что печально. Ну что это за д-дилетантство: «Мне нужна вещь, д-давайте свергнем короля». При этом надо заметить, что х-хотя я, конечно, не одобряю п-подобных мер, но данный монарх не слишком б-благоволит к нашем ордену, а это плохо сказывается на нашей д-доходности и, более т-того, в п-последнее время даже ведет к д-дополнительным расходам, поскольку он наплодил с-слишком много взяточников. Так что, п-пожалуй, то, что вы задумали, — дело одновременно и для З-запада б-благое, и для ордена н-небезвыгодное.

— Ну, это не совсем тот ответ, который я хотел получить, — прищурился я.

— А какой вы хотели п-получить ответ? Что-то вроде: «Я б-благословляю вас на сей п-поступок»? Так я не п-почетный святой. Я ф-финансист. Я п-привык оперировать цифрами и фактами, для м-меня есть актив, п-пассив и сальдо, а не некие отвлеченные п-понятия. По этой п-причине мы сейчас пройдем в кабинет и п-посмотрим, чем вы располагаете для того, чтобы п-провести данную операцию. Адалард!

Гроссмейстер возник перед нами моментально.

— Мы з-займем на полчаса в-ваш к-кабинет, к входу — двух рыцарей, к нам никого не п-пускать, узнаю, что подслушивал, — с-сгною в миссиях Юга. В-вопросы?

— Нет таковых! — гаркнул фон Дитмар.

— Н-неудивительно, — бурчал себе под нос брат Юр, поднимаясь по лестнице. — Н-нет мозгов — н-нет вопросов. Жук-древоточец…

В кабинете он сел за стол и посмотрел на меня.

— Н-ну, юноша, выкладывайте, что у в-вас есть такое, что вы приберегли как к-козырь.

«Вам предлагается выполнить цепочку скрытых заданий „Да здравствует король!“. Награды за прохождение всей цепочки заданий: 8000 опыта; 4000 золотых; сотовый предмет из сокровищницы западных королей, соответствующий классу игрока; перстень Западной короны; титул „Оплот трона Запада“. Принять?».

Опа! Цепочка скрытых квестов! Не скажу, что неожиданно, я о чем-то таком и думал, но все равно отлично. А вот интересно, только брат Юр квестстартер или еще кто есть? Например, Витольд?

— Т-так и будем м-молчать? — поторопил меня брат Юр.

«Вам предложено принять задание „Точный план“. Данное задание является стартовым в цепочке квестов „Да здравствует король!“. Условие — обсудить с НПС план свержения действующего монарха и убедить его в том, что это возможно сделать. Награды: 1000 опыта; поддержка ваших начинаний со стороны НПС; получение следующего квеста цепочки».

Ага! «НПС», не «брат Юр». Стало быть, все-таки не один квестстартер, я так и думал. Хотя какая разница. Я бы это так и так делал, а если еще и за квест — вообще отлично!

— С-слушайте, если вы с-собираетесь все время молчать, то это очень непродуктивное времяпрепровождение, и я, п-пожалуй, пойду з-займусь другими делами, — нахмурился казначей.

— Нет, нет, я просто приводил в порядок мысли, — быстро проговорил я. — Что вы хотите узнать?

— Я? — Брат Юр ткнул себя пальцем в грудь. — Я в-вообще ничего не хочу, ну, может, только п-понимания того, куда этот жестяной б-болван фон Дитмар дел такую огромную кучу д-денег. Ну, и еще, м-может, узнать п-принципы строения В-вселенной. И больше м-мне ничего для огромного личного с-счастья не надо. Но если в-вы мне скажете, что есть у вас и что в-вы задумали, я, может б-быть, смогу в-вам помочь понять, как получить то, что нужно в-вам.

— Я предлагаю провести дворцовый переворот в пользу княгини Анны, — немедленно ответил ему я. — Она, как я слышал, умная, амбициозная и, самое главное, властная женщина, плюс с королевской кровью в жилах.

— Вот как, а она разве ж-жива? — Брат Юр потер руки. — Говорили, что она вроде бы в л-лучший из миров уже ушла. Хотя — приемлемый в-вариант. Б-более-менее.

— Жива-здорова и, как мне думается, будет не против занять место на троне.

— Н-ну, для того чтобы з-занять это место, ей сначала н-надо будет доказать всем, что она имеет на это п-право. В этом и есть основная п-проблема, без решения которой в-весь наш дальнейший разговор является б-бессмысленным.

— Вот! — со скрытым торжеством я хлопнул в ладоши. — Есть у меня одна прелюбопытнейшая штука. Это корона Белого Принца.

Брат Юр саркастически улыбнулся:

— Н-ну конечно. И к ней в к-комплекте — семь рубинов к-королей прошлого и п-пять магических жезлов Ликурийской им-мперии!

— Да нет, правда, она у меня есть. Я прямо сейчас ее не могу показать, она в сундуке лежит, я ее с собой не ношу просто.

Брат Юр посерьезнел:

— Т-то есть вы не шутите? У вас в руках к-корона Белого Принца, с которой можно сделать з-законным повелителем Запада вообще к-кого угодно, включая этого идиота фон Д-дитмара?

— Ну да. — Я пожал плечами. — Наверное, можно и фон Дитмара.

— З-забыли фон Дитмара, — испуганно махнул руками брат Юр. — Не п-приведи боги такого короля никому, д-даже если он предан ордену в-всей душой. Но вот в-ваши шансы на переворот, учитывая наличие с-столь веского аргумента, з-значительно увеличиваются. Итак, ч-что мы имеем: корона, п-претендент на престол, которого, правда, надо еще разыскать, п-поддержка со стороны ордена и Академии м-мудрости, хотя тут еще надо б-будет обговорить с претендентом условия этой п-поддержки. С-стартовые позиции неплохи.

— Не хватает военной поддержки. И еще не худо было бы поднять народные массы, — предложил я.

— Н-ни в коем случае не надо т-трогать народные м-массы, — покачал головой брат Юр. — Ч-чернь вместо необходимых нам действий кинется г-грабить и ж-жечь, нам это не нужно, это невыгодно. С ними т-трудно договориться.

— Могу еще поговорить с представителями Пограничья, там люди явно знают, с какой стороны за меч браться. И личные интересы у них есть.

— А в-вот это интересно, — кивнул брат Юр. — Наемники — э-это всегда хорошо. Попробуйте обговорить условия и ц-цену, не забудьте поторговаться, потом их лидера п-пришлите сюда, ко мне, я с ним с-сам поговорю о деле. Хотя… Н-не думаю, что у вас что-то п-получится, скорее всего, в-вас попросту побьют, но в-вы попробуйте. Г-главное — чтобы он пришел сюда. А лучше и о ц-цене не говорите, пожалуй, в-вас непременно об-блапошат. Просто сделайте так, чтобы их н-начальник сюда пришел. Точнее — п-постарайтесь это сделать.

— То есть вы сами в это дело вписываетесь? — уточнил я.

— Ч-что за жаргон! — поморщился брат Юр. — Но откровенность за откровенность. Ордену выгоден монарх, п-помнящий о том, кто возвел его на т-трон и з-заранее лояльный к нему. Льготы, с-скидки, налоговое б-благоприятствование — да м-мало ли… С учетом п-процентного соотношения шансов на успех и п-провал, которое я уже п-прикинул, удачное з-завершение событий более чем в-вероятно. Орден б-будет в этом участвовать, хотя в-войны и перевороты — это и не моя к-компетенция, н-но я, пожалуй, займусь к-координацией этого проекта. Н-да… Пограничье — это х-хорошо, но, к-конечно, неплохо бы заручиться и еще чьей-нибудь п-поддержкой. — Брат Юр явно задумался, видимо, выстраивал стратегию захвата Запада малой кровью.

— Ладно, я пошел, время дорого. Итак, за мной. — Надо было подытожить все сказанное. — Я нахожу княгиню Анну, предлагаю ей занять престол и привожу в столицу. Плюс договариваюсь с наемниками и присылаю их к вам.

— В-все верно, — кивнул брат Юр. — Н-ну, а что делаю я, я знаю, а в-вам знать этого и не н-надо. Жду вас здесь, в п-полночь с воскресенья на п-понедельник, начнем в это время. Но д-до него мы д-должны успеть з-закончить все подготовительные работы. И п-помните, что изменников короны не к-казнят, их т-топят зашитыми в мешок. Т-традиция!

«Вами выполнено задание „Точный план“. Награды: 1000 опыта; поддержка ваших начинаний со стороны НПС; получение следующего квеста цепочки».

Эх, ну до чего умный мужик, я фигею. Жаль, что компьютерный персонаж, я бы с ним задружился и в реальной жизни.

«Вам предложено принять задание „Силовая поддержка“. Данное задание не входит в основную цепочку квестов „Да здравствует король!“. Условие — привлечь на свою сторону в перевороте не менее 2 союзников с численным составом не менее чем 30 бойцов каждый. Награда: 2000 опыта. Информация — в случае отказа от выполнения этого квеста никакие санкции к игроку не применяются. В случае провала этого квеста выполнение цепочки заданий не прерывается, но награда за всю цепочку будет уменьшена на 1 позицию (вариативно)».

Да ладно, пусть будет. Двух союзников я так думаю, что раздобуду.

«Вам предложено принять задание „Княгиня Анна“. Данное задание является 2-м в цепочке квестов „Да здравствует король!“. Условие — найти княгиню Анну и попытаться убедить ее принять участие в дворцовом перевороте, а после — занять трон Запада. Награды: 2000 опыта; получение следующего квеста цепочки».

Раскланявшись с оставшимся в кабинете братом Юром, который задумчиво барабанил пальцами по столу, и подмигнув Адаларду, мыкавшемуся около двери, я вышел из резиденции на воздух.

— Пошли дела помалу, — сообщил я в пространство и направился к центру города — еще чуть ли не в самое первое свое пришествие в Эйген я обратил внимание на то, что недалеко от центральной площади есть что-то вроде посольского района, и надо думать, что представители Пограничья разместились именно там. Да и гостиница вроде по дороге была. Если брат Юр и не потребовал демонстрации короны, то княгиня Анна точно не поверит мне на слово. Кстати, вот что любопытно — почему переворот и занятие трона в квесте разделили? По идее это одно и то же…

«Предупреждение! Вы систематически не выполняете взятые на себя обязательства по службе в Вольных ротах Диких отрядов. Рекомендуем вам отправиться в расположение вашей части, в противном случае к вам могут быть применены соответствующие санкции».

Черт! Совсем забыл! Надо идти выкупаться. Жалко, конечно, пятидесяти тысяч, что там, но по большому счету они окупились. Без Лейна и Ура вряд ли бы я прошел все эти храмы. Да и уровней все-таки поднабрал. И вообще, если бы я задумал качаться, то лучше Вольных рот варианта бы не нашел. Жестко, скучновато и дисциплина, зато эффективно.

В последующий час я посетил сначала гостиницу, потом присутствие Вольных рот, которое с большим трудом отыскал в какой-то боковой улочке и где наслушался разнообразных: «Очень жаль, сынок, очень жаль. Но ты славно сражался». И вот наконец с помощью городских стражников и пары местных жителей я добрался до дома, в котором расположились послы Пограничья. Невзрачный, хоть и большой дом за высоченным забором, я бы в жизни не подумал, что в таком может жить целая посольская делегация. Постучав в дверь, я шагнул через порог, в темноту входа, и, похоже, только для того, чтобы получить под дых, свалиться на пол лицом вниз, почувствовать, что мне вяжут руки, а секундой позже ощутить на шее холодную сталь клинка.

— Это он, — раздался чей-то голос. — Я его еще во дворце приметил, он около нас терся, а теперь вот сюда притащился. Зуб даю — он шпион федериковский, вынюхивает что-то!

— Похоже на то, Ринг, похоже на то. — О, а этот голос я узнаю, это седоусый Свентонидий. — Я так думаю, мы ему сейчас горло перережем и в колодец его сбросим. Все одно завтра уезжать, пока его найдут да пока достанут…

— Не-не-не, — просипел я. — Не надо меня по горлу и тем более в колодец! Я к вам по делу пришел!

— Кончились твои дела на этом свете. — А вот это уже был их лидер, тот, который первым шел из зала приемов. — Давай, Ринг, тащи его во двор, а то все здесь кровью уделаешь.

— Да послушайте вы, граждане из Пограничья, — засучил руками и ногами я. — Нельзя меня убивать, я полезный. Слово даю, что я очень для вас полезный!

В ответ раздался дружный смех.

Я почувствовал себя идиотом. И впрямь, сами посудите: приходит какой-то левый человек, предлагает заговор против короны… Черт, брат Юр опять оказался прав, вот только промахнулся в одном. Они меня не бить будут, а глотку мне перережут, хотя общий ход мыслей был верный. Ну вот почему он все всегда знает наперед, а?

— Отпустите одну мою руку, дайте встать, и я вам кое-что покажу. Меч у шеи можно оставить, — спокойно сказал я. — Чем вы рискуете?

— Ну, если ты разрешил даже меч оставить, то конечно, — иронично сказал главный и отдал команду. — Развяжите, пусть попробует что-то нам доказать.

Я поднялся. По веревке, охватывающей мои запястья, чиркнул нож, и она свалилась на пол. Я очень медленно поднял правую руку и запустил ее в сумку, нащупал корону Белого Принца и, глядя в глаза их вожака, достал ее на белый свет.

— Эй, главный. Ты ведь знаешь, что это? — спросил я у наступившей в доме тишины. — Думаю, что да.

Я очень рисковал. По идее, этим головорезам ничего не стоило садануть мне по шее железом в надежде забрать корону. Другое дело, что ничего у них все равно не вышло бы, а вот мне — сплошные неудобства. Поди залезь снова в этот дом за вещами…

Кто-то присвистнул, а после лидер воинов Пограничья сказал:

— Да, это серьезно. Отпустите его, он кто угодно, только не шпион, это наверняка. Ему было бы достаточно отдать это Федерику, чтобы не думать о деньгах, бабах и выпивке не то что для себя, а для своих внуков и правнуков.

— Да, это точно, — подтвердил Свентонидий.

Меня отпустили, меч от шеи тоже убрали, но смотрели настороженно.

— Так зачем же ты пришел? — поинтересовался Бран (именно так звали этого сурового вожака из Пограничья).

— Не смейтесь и не считайте меня безумцем, но наши планы совпадают, — ответил я ему.

— Тебе тоже нужен союз с Западной Маркой, чтобы отражать нападения с Юга? — включил дурака Бран. А может, и впрямь не понял?

— Нет, союз с Западной Маркой мне без надобности, — в тон ему ответил я. — Мне необходимо видеть другого человека на престоле Запада, того, кто даст мне то, что нужно мне, а вам то, что нужно вам. И ради достижения этой цели предлагаю объединить наши усилия.

Бран улыбнулся:

— Пока я вижу только одного человека, которому не слишком-то верю. Кто еще стоит за тобой?

— Я не стремлюсь откровенничать, — с достоинством ответил ему я. — Если эта тема тебе интересна, иди по тому адресу, который я назову, и поговори там с тем, кто даст тебе ответы на все вопросы.

— Это ловушка, Бран, — сказал кто-то из воинов.

— Вряд ли. Если бы это была ловушка, мы бы уже дрались, со всех сторон окруженные городской стражей. Куда надо идти?

Я объяснил ему, как добраться до искомого места, и завершил объяснение тем, что это резиденция ордена Плачущей Богини. Бран и Свентонидий переглянулись.

— В этом участвует орден? — с почтением в голосе уточнил Свентонидий.

— Ну да. — Я глянул на него. — Не вам одним Федерик поперек глотки стоит. Ладно, все, если мы договорились, то я пошел, у меня еще дел полно. И совет — не тяни с визитом, время очень дорого.

Бран кивнул:

— Ладно, человек, если ты не соврал и все будет так, как ты и сказал, то я, пожалуй, сделаю тебе хороший подарок. Мы в Пограничье помним и добро, и зло одинаково.

— А кого вместо этого задохлика хотите посадить? — вдруг резко спросил Свентонидий.

— Анну, — внушительно ответил я. — Княгиню Анну.

Бран и Свентонидий опять переглянулись, причем седоусый воин кивнул с явно довольным лицом. Ф-фух, кажись, пронесло, теперь убивать точно не станут.

— Так давно ее никто уже не видал. — Бран прищурился. — Или ты знаешь, где она?

— А вот это уже не только моя тайна, — решил я не раскрывать все карты, оно того не стоило, да и вообще…

— Ладно, значит, так. — Бран встал напротив меня. — Мы пойдем туда, куда ты нас направил, и поговорим там с тем, кто нас встретит. Но если это ловушка или шутка — смею заверить, на тебя будет охотиться все Пограничье по всему Раттермарку. Землячество у нас крепкое, хоть один воин из Пограничья в любом городке есть, в любом гарнизоне. Ну а если нет — считай, что к вашему заговору присоединилась сотня отличных воинов — со мной здесь два десятка, да в округе наемничает не меньше чем восемь десятков бойцов.

— Ты там с кем попало не говори! — немедленно заявил я ему. Ну его, еще задумает с тем же Адалардом поговорить, много ли с того проку будет. — Попроси тебя отвести к брату Юру, с ним разговор веди.

— Я тебя предупредил, — еще раз грозно произнес Бран. — И ты меня услышал.

— Да на кой мне это сдалось — тебя обманывать? — еще раз попытался достучаться я до его разума, после махнул на него рукой и вышел во двор. Что-либо доказывать как этим воинам, так и их вождю бессмысленно, и чем сильнее я буду это делать, тем меньше шансов, что мне вообще поверят. Черт с ними, пусть брат Юр взывает к их разуму и к их чувствам, а вероятнее всего — к алчности. У него это явно лучше выходит, у меня и других дел полно. А времени как раз наоборот — мало. И начну я вот с чего.

Я достал из сумки перстень, полученный еще на Севере от дриады. Тогда мне не до него было, а вот теперь — в самый раз.

«Перстень княгини Анны. Фамильное украшение, утраченное одной из знатных семей Запада и давно разыскиваемое ей. Квестовый предмет. В случае если у вас нет квеста, к которому относится данный предмет, вы можете принять его прямо сейчас. Принять?».

А как же! Мне этот квест теперь как тот клубочек путеводный — куда надо приведет.

«Вам предложено принять задание „Фамильная драгоценность“. Условие — попытаться найти княгиню Анну, которая в данное время скрывается неизвестно где, и вернуть ей перстень, который был похищен у ее семейства в давние времена. Награды: 2000 опыта; редкий предмет — вариативно; признательность княжеского дома Эйшеров».

Вот те раз. «Попытаться», «скрывается неизвестно где»… Просто супер. Я открыл карту и без особого удивления обнаружил отсутствие каких-либо красных пятен. Глупо было бы даже предполагать. Ну и фиг с вами, у меня, хвала небесам, личные связи есть, вот через них и пойдем. А где они у нас? Верно, в провинции Раджахья.

Я с большим неудовольствием вновь вдохнул пряно-влажный воздух Юга. Вот не нравится мне тут, ну не нравится. Змеи эти, влажность, жители местные зыркают недружелюбно. Ага, вот и малец, кстати, на меня глазеет.

— Эй парень, — махнул я ему. — Иди сообщи кому следует, что тут приперся чужак и намылился идти в джунгли. Давай, давай, не тяни.

Пацан вытаращил глаза, как бы говоря мне, что он меня не только не понял, но и что он вовсе идиот, но после куда-то резво припустил.

— Война, немцы и партизаны, — сплюнул я и побрел к окраине деревни, откуда двинулся через поле по знакомой уже тропинке.

Ну, еще с полчаса я посидел на каком-то бревне, искренне радуясь, что количество компьютерной летающей мерзости не идет ни в какое сравнение с тем количеством, которое было бы в реальности. И как люди для своего удовольствия в джунгли летают и ходят? Ну ладно Таиланд, который так любит посещать наш брат мужик, там, конечно, по барабану — есть мошкара, нет мошкары… Там главное — смотреть, чтобы кадыка не было. Но вот всякая Юго-Восточная Азия или Вьетнам… Брр…

— Чего звал? — отвлек меня от мыслей голос Данута.

— Привет, команданте, — поднял я сжатую в кулак правую руку. — Патриа э муэрте!

— Чего? — Данут с непониманием уставился на меня.

— А, не важно, — махнул я рукой. — Вайлериус где?

— Да тут, вон идет.

И впрямь из джунглей показался юный маг все с тем же верным посохом.

— Привет, Вайлериус, — помахал я ему. — Ты свитком портала умеешь пользоваться?

— Конечно, — даже удивился, по-моему, маг. — Еще бы.

— Тогда на тебе свиток и полетели к твоей маме, — огорошил я его.

— Да с чего бы? — Вайлериус, конечно, немного оторопел от моей прямоты, да и наглости тоже, но хорошее воспитание не дало ему послать меня по известному адресу сразу. — Мама мне…

Договорить он не успел, поскольку увидел перстень, который я, достав из сумки, показал ему.

Глава 22, В которой герой искренне восхищается.

— Перстень дейла Августа! — охнул Вайлериус. — Откуда он у вас?

— Это долгая история, приятель, — напустил я на себя флер загадочности. — Но насколько я знаю, мамка твоя его давно ищет.

— Да его весь мой род века полтора ищет! — Вайлериус все никак не мог прийти в себя. — И награду объявляли, и колдунов нанимали на конкурсной основе, чтобы они его магическим образом нашли, и в походы ходили, народу из нашего рода в его поисках понапропадало — ужас сколько.

Данут хмыкнул, явно выражая презрение к глупым аристократам, которые вместо того, чтобы печься о счастье общем, всенародном, шляются невесть где в поисках нелепой побрякушки.

— И что колдуны? — Этот момент меня заинтересовал, поскольку поди знай, что там дальше будет, а вот если эти товарищи магический предмет найти на расстоянии могут, так это любопытно.

— Да ну, жулье. — Вайлериус скорчил презрительную гримаску. — Мы еще в замке тогда жили, это еще до изгнания было, так даже конкурс объявили, мама все это назвала «Битвой колдунов». Ну, натурально, пришло их десятка два, этих шарлатанов. Кто с бубном, кто с хрустальным шаром, кто с бородищей до колен, один вообще перьями весь обвешался, даже в зад пару штук вставил. Вот только так ничего они и не нашли, зато весь двор загадили, служанок перепортили, с начальником охраны драку устроили и еще до винного погреба как-то ночью добрались. Не знаю, какие они колдуны, но замок от погреба они очень умело открыли, явно большой опыт в этом деле наличествовал.

— И что дальше? — Мне понравилась эта история.

— Да ничего. — Вайлериус пожал плечами. — Кого повесили, кому голову отрубили. Того, что в перьях, мама велела со стены замка сбросить — пускай полетает.

Да, а княгиня-то, похоже, добрая, тихая и очень сострадательная особа. Как бы и мне не… хм… полетать…

— Но главное — вот он, перстень. Пошли к твоей маме, причем прямо сейчас, время очень дорого. И ты, Данут, с нами, к тебе у меня дело тоже есть, по твоему профилю. Народно-освободительному.

— У тебя? — недоверчиво прищурился Данут. — Вот странно.

— А что такого? — Я обиженно засопел. — Думаешь, у меня сердце за каждую сироту-сиротинушку крестьянскую не болит, за всех униженных и оскорбленных в этой части света? Может, и поболе, чем у тебя. Не дури, идем, время уходит.

— Погоди. — Данут слегка покраснел. — К княгине направляемся, надо ж приодеться, да и ребят позвать, а то обидятся, они у нее ни разу не были.

О боги! И это лидер лихих барбудос. Вместо того чтобы ввалиться к опальной аристократке как полагается, в рванье и обносках, натоптать и наплевать на пол, а после сообщить ей: «Наши онучи ваших не вонюче», — он собирается красоту наводить, при этом трогательно краснея. Впрочем, двое других лидеров будут не лишними, с ними тоже надо бы познакомиться.

— Черт с тобой, но по джунглям не пойдем, — согласился я. — На тебе свиток, погнали к вам в лагерь.

Данут замялся, после передал свиток Вайлериусу.

— Не умею я. Ну вот не умею, — недовольно пояснил он мне.

— Плохо. Надо неустанно овладевать полезными умениями и навыками, — наставительно сообщил я ему. — Потому как знания — они самое верное орудие пролетариата. И куда лучше и надежнее булыжника, тоже популярного в народной среде оружия.

— Кого? — заинтересовался Данут. — А что такое пролетариат? Ты поподробнее не объяснишь?

Стоп! Не хватало только вооружить этих компаньерос марксистско-ленинской теорией, они тут мигом социалистическую революцию забабахают, в отдельно взятых джунглях.

— Забудь. И не забивай себе всякой ерундой голову, — быстро сказал ему я. — И вообще, пусть вон… медведь думает, у него башка большая!

Вайлериус терпеливо нас слушал, но наконец не выдержал и спросил:

— Вы все, наговорились? Может, уже пойдем? — И открыл портал.

Лагерь повстанцев был… Он был, как все лагеря повстанцев. Шалаши, костры, разделанная туша какого-то травоядного животного, на свою беду попавшегося на глаза кому-то из вольных стрелков. Шум, смех и суета.

— О, никак блаародного поймали! — заметил нас один из вольных людей, маленький щербатый мужичок в кожаной жилетке на голый торс. — Никак потеха нынче будет?

— Засохни, Торопыжка, — бросил на ходу ему Данут.

— Вот, паны-браты и вся наша вольная волюшка! Ты что мне, волчина позорный, сказал? — страдальческим голосом начал кликушествовать Торопыжка. — Я смотрю, так началась у наших вожаков большая любовь с блаародными, надоело им с нами, сиволапы…

Свистнул нож, и тело Торопыжки упало в костер.

«Прогресс в выполнении задания „Силовая поддержка“. К вам и вашим сподвижникам в деле переворота присоединилась 1 группа воинов».

Опа! Похоже, что брат Юр качественно обработал Брана и нашел необходимые аргументы и правильные слова, чтобы склонить его на свою сторону. И чего я даже не удивлен?

— Ксю, ну зачем? — Данут поморщился. — Ну болтал дурачок чушь, ну и болтал бы.

Невероятной красоты девушка, одетая в кожаную куртку и такие же штаны, выгодно подчеркивающие изгибы тела, грациозно нагнулась, шаловливо стрельнув глазами в мою сторону, и вынула нож из тела Торопыжки.

— Да ну его, надоел. Все орал, орал какие-то глупости, особенно как напьется. Добро бы хоть негромко, так ведь в голос. На меня постоянно таращился так, что вымыться хотелось. Ну, сколько можно? А это ты кого привел?

— Это Хейген, помнишь, я тебе рассказывал, как мы в храме от ходячих прятались.

Девушка наморщила лобик, явно силясь вспомнить. То ли вспомнила, то ли нет, но подошла ко мне и протянула руку:

— Я Ксантрия, сестра вот этого крепыша.

— Хейген, вольный лэрд из Тронье.

Рука у нее была крепкая и горячая.

— И впрямь благородный, — обернулась Ксантрия к сподвижникам. — Не ошибся дурачок.

Тела бедолаги у костра уже не было, его отволокли куда-то в кусты. Простота нравов, дети леса, живущие на стыке жизни и смерти.

— Кто тут благородный? — Из самого дальнего шалаша вылез здоровенный кучерявый мужик с усами, со здоровенной серьгой в ухе и в лиловой шелковой рубахе, застегнутой под горло. В зубах у него была дымящаяся трубка. — Откуда он здэсь и пачэму до сих пор жив?

— Я его привел, и раз жив до сих пор, значит, так надо, — сказал как отрезал Данут и полез в один из шалашей.

— Ксант, он, конечно, твой брат, — нехорошо глядя на меня, сообщил красотке подошедший к нам кучерявый мужик, который, надо думать, был четвертым из лидеров местной армии. Насколько я помню, звали его Ясмуга. Что меня в нем удивило — некоторые слова он произносил со смутно знакомым акцентом, некоторые нет. Забавно получалось. — Но в последнее время он нэмножко… Как это… Нэмножко слишком сильно думаэт, что он тут самый главный. Это в корне неверное мнение, нэ так ли, друзья мои?

Кучерявый махнул рукой с зажатой в ней трубкой в сторону остальных повстанцев. Те одобрительно зашумели, кое-кто даже зааплодировал.

— Тихо, тихо, спокойнее, товарищи, — помахал трубкой Ясмуга, успокаивая галдящих бунтовщиков. — Я так думаю, друзья, что мы всэ тут равны, а вот Данут, он пачэму-то думает, что нэкоторые из нас равнее, чем другие. И это сэрьезная ошибка, я бы даже сказал, что это не просто ошибка, это нэпростительная политическая близорукость. Возможно даже — прэступная. Нэ так ли, товарищ Вайлериус?

— Ох, ё! — восхитились повстанцы. — Как сказал, а! Ни фига не понятно, но явно по делу!

Вайлериус промолчал, нервно улыбаясь и отведя глаза в сторону. Повстанцы шушукались, один из них, смуглый и мускулистый, неотрывно глядел на шалаш Данута, поглаживая здоровенный топор, больше напоминавший ледоруб.

Ксантрия как бы между делом положила руки на поясной ремень, где виднелись навершия нескольких метательных ножей. Вайлериус, не переставая улыбаться, половчее перехватил посох. Ясмуга явно фиксировал эти движения, поскольку он сгруппировался. Единства среди руководства коллективом борцов, стоящих насмерть за счастье всех угнетенных народов Файролла, явно не было.

— Чего — преступная? Я начало прослушал, о чем ты там, Ясмуга? — раздался голос Данута, а через секунду и он сам вылез из шалаша.

— Я про прэступную клику зажравшихся эксплуататоров, друг мой. — Ясмуга, опасливо глядя на Данута, замахал рукой с зажатой в ней трубкой. — Она так и ждет того, чтобы поработить нас. «Нэт!» — вот наш ответ им всем.

Окончательно офигевшие повстанцы захлопали, переводя взгляд с одного лидера на другого.

И ведь было на что глянуть. Данут и впрямь приоделся для визита к княгине Анне. Довольно пристойную льняную рубаху и жилетку он поменял на черный камзол с намалеванным на нем… А кто это вообще?

— Данут, — обратился я к надевающему пояс с мечом бунтарю. — А это у тебя кто на груди нарисован?

— Это? — ткнул себя пальцем в грудь Данут. — Это Берт Дим Хевара, один из последних вождей легендарного освободительного фронта за свободу гремлинов.

— Гремлинов? — Впервые я услышал о том, что тут и гремлины есть.

— Да, был некогда такой смелый и отважный народ, — с печалью в голосе сказал Данут. — Немногочисленный, но твердый духом и на редкость свирепый в бою.

И впрямь, ушастый гремлин на камзоле выглядел жутковато, в одной руке у него был тесак, другой он кому-то показывал кукиш, были на нем еще какие-то перепоясывавшие ремни, из-за чего он напоминал то ли революционного матроса, то ли сантехника. На голове у этого чуда красовалась каска, сдвинутая на правый глаз. Легендарный вождь высунул язык, как бы говоря: «А вот фиг всем вам!!!».

— Он, Берт Дим Хевара, вышел из самых низов, буквально из-под земли, сплотил вокруг себя всех гремлинов и показал всем, абсолютно всем, что гремлины тоже имеют право на жизнь и на свободу! Ох как он всем показал!

— И вырезал при этом пять деревень, — чуть в сторону сказал Вайлериус.

— И сжег пару городов, — задумчиво отметила Ксантрия.

— Лэс рубят — щепки летят, — философски заметил Ясмуга. — Ви согласны со мной, товарищ Ксантрия?

Красотка промолчала.

— Слушай, но он же, выходит, против людей был? — недоуменно обратился я к Дануту.

— Нам, интернационалистам, все равно, какой национальности герой и на каком языке он говорит. За него говорят его дела. — Данут выпятил грудь, но на вопрос мой не ответил.

— Ну да, этот ушастый был истинный интернационалист, он, по ходу, всем глотки резал, без разбору, — отметил я.

— Зато воин был отменный и за правду всегда стоял горой! — Данут, по-моему, обиделся на меня.

— Что было, то было, — кивнул Вайлериус.

— Говорят, он начинал как боец на турнирах, — отметила Ксантрия. — И, несмотря на рост, всегда побеждал.

— Очень познавательно, — прервал я экскурс в жизнь знаменитого народного гремлинского героя. — Может, пойдем уже, время уходит?

— Да, пора, — кивнул Данут. — Ребята, вы с нами?

— Куда идем? — полюбопытствовала Ксантрия.

— К маме Вайлериуса, — объяснил отважный предводитель и снова покраснел.

— Я нэ пойду, — запыхал трубкой Ясмуга. — Побуду здэсь, с нашими боевыми товарищами.

— А я с вами. — Ксантрия коротко глянула на мага. — Давно мне с ней хочется познакомиться. Да и рассказать есть что.

Маг замялся, почесал затылок и преувеличенно бодро сказал:

— Мне бы свиток.

— На, — протянул я ему искомое, а сам подумал, что у них тут не база повстанцев, у них тут какое-то телешоу просто, вроде того, где куча людей дурью мается, бухает и совокупляется, вместо того чтобы строительные специальности изучать…

Дзинь — мелькнул значок на экране. Кто-то мне письмо написал по внешней почте, уж не знаю кто. Но ничего хорошего почта мне в последнее время не сообщала, всякий раз какую-нибудь пакость. Хотя все равно прочесть надо — и гадости надо узнавать своевременно. Более того, их и надо узнавать первыми, чтобы быть готовым к последствиям.

Ну что я могу сказать. Уже по тому, где мы вышли из портала, мне стало ясно, что княгиня Анна — это очень умная женщина. Только очень умная женщина могла скрываться от преследования верстах в ста от преследователей, в небольшом городишке Тринсвелле, стоящем на берегу Крисны. Хотя бы просто в силу того, что никому и в голову не придет искать ее всего лишь в паре дней пути от столицы.

— А что, милый городок. — Данут окинул опытным взглядом окрестности, явно оценивая места, где есть охрана, где ее нет и что отсюда можно экспроприировать на нужды народа.

— Пошли. — Вайлериус тоже заозирался, высматривая, не появилась ли городская стража, поскольку он прекрасно понимал, что столь экзотическая компания не может не привлечь к себе внимание. Сами рассудите: маг, человек в куртке с гремлином на груди, красотка в коже и мужик в разномастных доспехах. То ли бродячий цирк, то ли жулье какое, по-другому и не оценишь.

— А далеко отсюда? — уточнил я.

— Да вон, на той улице. Пошли, пошли, — поторапливал нас маг.

У меня было большое желание сначала посетить почту, но я понимал, что войти в дом княгини лучше вместе с ее сыном, она в этот момент там точно будет. А вот если это сделать чуть позже, то не факт. Судя по тому, что я о ней узнал, женщина она явно опытная, в бегах уже давно…

Вайлериус, минут пять попетляв по улочкам, подошел к высоченному забору и замысловато постучал в резную калитку.

— Кто? — раздался сиплый мужской голос с той стороны.

— Я, — отозвался Вайлериус. — Реджи, открывай.

— А, молодой хозяин, — не торопился открывать двери обладатель голоса. — А это кто с вами?

— Мои друзья и еще один господин из… Как там ваша родина называется? — Вайлериус посмотрел на меня. — Да говорите же, он все равно не откроет, пока не узнает.

— Из Тронье, — не стал упрямиться я.

— Тронье? — Голос за забором помолчал пару секунд, а потом огорошил меня: — А, помню я этот городок, это за Сумакийскими горами, в долине. Бывал я там, у вас там наливка сливовая очень хорошая.

Вот тебе и раз! Так тут еще и Тронье имеется? Может, съездить туда, может, у меня там и впрямь двое старших братьев есть? Дурдом…

Калитка скрипнула, за ней обнаружился совсем маленький человечек с большим горбом и поросший сивым волосом.

— Мама дома? — проигнорировал его поклон Вайлериус. — Она мне очень нужна.

— Светлая госпожа пьет шоколад на веранде, — ответил горбун.

Данут фыркнул, как бы сообщая всем, что в этом вся аристократия — день в разгаре, время работать, а они шоколады пьют!

— Успокойся, шоколад не какава, — подбодрил я его. — Это вполне себе даже революционный напиток!

— Какой? — любознательно поинтересовался Данут.

А, черт! Надо язык попридержать.

— Бунтарский. Это я тебе на суахили сказал, язык такой есть на Востоке.

— Красивое слово, — причмокнул Данут. — Революцио-о-онный. Очень красивое слово.

Если я тут случайно революцию устрою, меня Зимин с Валяевым как Ленина определят, только не на Красную площадь, а просто под землю. И не посмотрят, что случайно вышло.

— Мам. Ма-а-ам. — Вайлериус пошел в дом. — Это я.

— Вайли, милый, что так давно не заходил?

Из дома вышла очень величественная женщина. По рукам и шее было видно, что она уже миновала пору девичьего цветения (парни, не верьте щекам, груди и талии. Руки и шея — вот те лакмусовые бумажки, которые всегда выдадут возраст у женщ… Ай, не бейте меня, мне же больно!), но при этом была очень красива, вступив в тот самый опасный женский возраст, когда одного взгляда достаточно, чтобы отбившийся от стаи мужик пошел за ней, как телок на привязи. И в целом она была из той редкой категории женщин, которые берут в плен мужчин независимо от желания и согласия последних. Она была рождена повелевать народами и странами, это было видно сразу. Ну, ровно в той степени, насколько слово «рождена» подходит к персонажу компьютерной игры, конечно…

— Добрый день, господа. Вайли, можно было предупредить, что ты придешь с друзьями, — холодно кивнула она нам. Она уже успела заметить и отважного гремлина на груди Данута, и усмешку Ксантрии, и мой потрепанный вид. Не сомневаюсь, что в случае предупреждения вряд ли мы бы ее застали дома. Да, это не инфантильный маг, ее сын. Ситуацию надо было ломать.

— Добрый день, светлая госпожа, — подошел я к ней и склонил голову. — Лэрд Хейген из Тронье. Я пришел вернуть вам одну вашу вещь.

— Не припоминаю, чтобы мы встречались с вами раньше, и не понимаю, как у вас могла оказаться какая-то моя вещь, — все так же холодно сказала мне Анна.

— Не встречались, — согласился с ней я. — Но одно другому не мешает. Ваша вещица?

Я достал перстень и показал его княгине.

— Ба-а-а! — спокойно ответила мне княгиня. — Вы умудрились найти эту нашу фамильную безделушку? Как неожиданно!

Да, черт побери, вот это выдержка. Даже глаза не блеснули и руки не дрогнули. Вот только ноздри начали раздуваться чуть сильнее, да еще горбун Реджи крайне ловко сместился мне за спину.

— Так оно все-таки ваше? Тогда берите его.

— Поправьте меня, Хейген из Тронье, если я не права, но вы действительно готовы отдать мне этот перстень?

— Да, все так. Готов.

— И что вы хотите получить взамен? Увы, я не слишком богата…

— Мне не нужно ничего. Единственное, о чем я бы хотел вас попросить, — это уделить мне пять-семь минут вашего внимания. И все.

Княгиня все-таки поплыла, поскольку поняла меня она не совсем так, как я бы хотел.

— Если вы говорите о том, чтобы мы с вами уединились…

— Нет-нет, все не так. — Я уловил злобное сопение горбуна и звук вынимаемого из ножен кинжала. — Прямо вот тут, на веранде или даже на этой дорожке, я хотел бы вам сделать определенное деловое предложение, которое будет вам, ну, как я думаю, небезынтересно.

— Да? — с сомнением взглянула на меня княгиня. — Ну что ж, договорились.

Я протянул княгине перстень, и она изящно смела его с моей ладони.

«Вами выполнено задание „Фамильная драгоценность“. Награды: 2000 опыта; редкий предмет — вариативно; признательность княжеского дома Эйшеров».

— Я не знаю, что вы собираетесь мне поведать, — сказала княгиня. — Но в любом случае хочу вручить вам в подарок вот это кольцо. Оно, конечно, не столь старинное и ценное, как то, что вы отдали мне, но это мой вам подарок, от чистого сердца. И знайте: княжеский дом Эйшеров всегда будет помнить о том, что вы для него сделали.

— Я счастлив служить столь славному и древнему роду, который имеет право стоять выше иных фамилий королевства и по праву может сесть даже на престол Запада, — витиевато заявил я.

— Это очень смелые и приятные для меня слова, но в то же время и очень опасные. — Княгиня пристально взглянула на меня.

— Не опаснее того, что я хочу сообщить вам. Если бы меня услышали приближенные короля, то попросту утопили бы зашитым в мешок, — поймал я ее взгляд.

Мы секунд тридцать смотрели друг на друга, после княгиня лучезарно улыбнулась и сказала:

— Ну что же мы стоим тут, на дорожке, как неприкаянные. Реджи, проводи моего сына и его друзей в беседку, подай им пива или чаю, что они пожелают. А мы с таном Хейгеном пойдем побеседуем у меня в кабинете.

— Я лэрд, — пояснил я княгине.

— Да? Ну, видимо, оговорилась. — Женщина обворожительно улыбнулась. — Прошу вас.

Кабинет княгини меня поразил количеством книг и свитков, причем они явно были тут не для антуража, Анна их читала и даже, похоже, редактировала.

— Не все авторы одинаково хороши, — пояснила мне она. — Иным и вовсе надо руки отрубать. Жаль, это не в моей власти.

— Ну, за властью дело-то не станет, — в тон ответил ей я. — Только пожелайте — и уже в понедельник утром вы будете сидеть на престоле Запада.

Княгиня тонко улыбнулась:

— Если бы не перстень, я бы уже убила вас. С такими предложениями просто так люди не приходят, тем более незнакомые мне, тем более в компании с моим дурачком-сыном и его друзьями-отщепенцами.

— А как должны приходить? — возразил ей я. — В ночной тиши, в черном плаще и чтобы говорить только шепотом? Врать не стану, я это делаю не для вас, а для себя. И остальные участники заговора не о вас заботятся, а о себе.

— А, вы не один?

— Княгиня, где вы видели, чтобы такие заговоры в одиночку затевали? Это же не капусту сажать, это власть менять, тут много народу надо. В компании со мной еще Бран из Пограничья, Витольд из Академии мудрости и брат Юр из ордена Плачущей Богини.

— Так в этом участвует Юр? — Тон княгини переменился. — На этого болтуна никогда не было угомона, трещит, как горох в детской игрушке, а толку…

— Княгиня, не заставляйте меня восхищаться вами меньше, чем я это делаю сейчас. Думаю, что он никогда не был болтуном, да и заикается он к тому же. Что за банальные проверки…

— Ну да, избитый ход, — согласилась княгиня. — А вот компания достойная, с такими и на эшафот не стыдно взойти, и под воду в мешке нырнуть. Вот только боюсь…

— Не бойтесь. — Я показал ей корону Белого Принца. — Не надо бояться.

Наша дальнейшая беседа заняла минут десять. Эта женщина окончательно покорила меня тем, что, оставив всякие игры, задавала мне короткие и ясные вопросы, а после, узнав все, что ей было надо, давала мне четкие и точные рекомендации для передачи их брату Юру.

— На престол я, конечно, сама не буду садиться, — сказала она мне под конец. — Это место не для меня, это место для моего сына.

Вот оно что. Вот в чем загвоздка квеста.

— Жаль, хороший был род, — печально сказал я.

— Какой род? — подняла на меня глаза княгиня.

— Род Эйшеров. Старинный был, древний, но, однако, и ему пришел конец.

Княгиня нахмурилась.

— А что вы так на меня смотрите? — задал я ей вопрос. — Хотите посадить на престол пусть и хорошего и умного, но нереально инфантильного мальчика, который бегает по джунглям с мятежниками, освобождает крестьян, спит с разбойницей и боится сказать вам о том, что та от него беременна? Что через полгода останется от Западной Марки? И проживет ли он эти полгода?

— Значит, не показалось, — отметила княгиня. — Все-таки эта оборванка на сносях. Весь в папашу своего пошел, паршивец.

«Вами выполнено задание „Княгиня Анна“. Данное задание является 2-м в цепочке квестов „Да здравствует король!“. Награда: 2000 опыта».

Дзинь!

«Вами получен уровень 59! Доступных для распределения баллов: 5».

— Вы убедили меня, тан Хейген. — Княгиня села в кресло.

— Лэрд, — машинально поправил ее я.

— Если в понедельник мы сделаем то, что планируем, вы будете таном. И что там вам еще надо от короны Запада?

— Мне нужен один предмет из сокровищницы, старая медная чаша, которая попала туда из Академии мудрости, инвентарный номер…

— Будет вам эта чаша, — остановила мои речи княгиня. — Невелика потеря для казны. А вы зачем этих двоих притащили с собой?

— А как по-другому? — пожал плечами я. — Ваш сын все равно в это дело влезет, так пусть его хоть кто-то охраняет, чем он один во все это ввяжется. Они и впрямь там все дружат. Ну, или почти все, — вспомнил я Ясмугу с его трубкой. — Опять же лишняя сотня людей. А потом обратно их отправите, в джунгли. Или казните, там сами решите, что рациональнее.

— Это да. Ладно, тан Хейген, вы все поняли, что надо передать брату Юру?

— Разумеется. И ждите меня здесь послезавтра, без четверти двенадцать ночи.

«Вам предложено принять задание „Связующее звено“. Данное задание является 3-м в цепочке квестов „Да здравствует король!“ Условие — передать брату Юру слова княгини Анны. Награды: 500 опыта; получение следующего квеста цепочки».

— Удачи вам.

— И вам светлых дней. Пойду попрощаюсь с ребятами и отправлюсь к брату Юру.

— Тогда не сочтите за труд, тан, пригласите ко мне эту вертлявую девицу, как бишь ее? — Княгиня защелкала пальцами.

— Ксантрия, — напомнил ей я и вышел из кабинета.

Глава 23, В которой герой заканчивает последние приготовления к веселой ночи.

В беседке стояла тишина. Все три отважных бойца за равноправие народов и рас Файролла сидели за столом, надувшиеся как мыши на крупу, и не особо смотрели друг на друга. Причина этого мне была неизвестна, да и не слишком-то меня интересовала — своих проблем выше крыши. Опять же засиделся я тут, а дел-то еще полно, причем не только тут, но и в реале. Там мне письмо с описанием дачных участков должно было прийти, надо его до Вики просмотреть и подготовить здравую аргументацию, почему мы не будем объезжать их все. Знаю я женщин: они пока все не посмотрят — не успокоятся. И только потом скажут:

— Нет, ну тот, самый первый, был лучше, правда ведь?

И совершенно не важно, что ты про это ей с самого начала и талдычишь…

— Ксантрия, княгиня ждет тебя в своем кабинете, — сказал я красотке, войдя в беседку. — В дом, по лестнице вверх и налево.

— Чего ей от меня надо? — неприязненно спросила она у меня.

— А я почем знаю? — пожал плечами я. — Если зовет, значит, что-то надо. Иди давай.

— Ксант, я с тобой, — встал Вайлериус. — Пойдем вместе и все ей скажем, в конце концов…

— Нет, сиди уж. — Ксантрия поднялась. — Это разговор для девочек.

Она грациозно спустилась в сад и пошла по дорожке к дому.

— Ох, — вздохнул маг. — Не знает она маму.

— Вот, спасибо, что напомнил. Итак, о маме, — сел я за стол. — Вот тут какое дело, любезные мои друзья-смутьяны. Есть хороший шанс свергнуть самодержавие в одной отдельно взятой стране.

— В смысле? — встрепенулся Данут, с любопытством уставившись на меня.

— В самом прямом. — Я налил себе воды из графина, стоявшего на столе. — Через пару дней будем правящую фамилию Западной Марки на ноль множить. Есть мнение, что засиделся Федерик на троне.

— Дождалась своего часа маменька, стало быть, — отметил Вайлериус. — Надеюсь, она сама собирается править, моя кандидатура в качестве короля не рассматривается?

— Не волнуйся, сама, — заверил его я.

— Стоп-стоп-стоп, — замахал руками Данут. — То есть одного мы под нож, а другой на трон вскарабкается? А в чем смысл тогда?

— Ну, во-первых, не другой, а другая, — помахал указательным пальцем у его носа я. — Во-вторых, это будет не абы кто, а мама твоего приятеля, а значит, самодержец, заранее лояльно настроенный к вашей сомнительной компании. Ну, и в-третьих, это опыт, мой дорогой Марат, это опыт.

— Я Данут, — нахмурился карбонарий.

— Я знаю, — уведомил его я. — Это имя нарицательное, был один такой товарищ, тоже большой специалист по искоренению классовых различий. Вот, к примеру, ты соберешься как-нибудь устранять руководителя Востока. Опа, а как это делать, ты уже знаешь. Хорошо?

— Наверное, — с сомнением сказал Данут. — А что от нас надо-то?

— Что надо? — Я почесал затылок. — Вот тебе свиток, как стемнеет, отправишься в Эйген, там найдешь резиденцию ордена Плачущей Богини и попросишь позвать брата Юра. Он тебе инструкции и выдаст. Понятно?

— Понятно, — кивнул Данут. — А про Марата этого расскажешь? На предмет моего общего развития? И еще — как этим свитком пользоваться-то?

«Вами выполнено задание „Силовая поддержка“. Награда: 2000 опыта».

— Потом как-нибудь про Марата, сейчас времени нет. А про свиток тебе пусть вон маг объяснит, он знает, как его употребить, — дружески сказал я юному карбонарию.

Ну, вот и славно. И квест выполнил, и наши ряды умножил. Они, конечно, все неорганизованная масса, но с другой стороны — когда особо нет гербовой бумаги, то пишут и на простой. В конце концов, и впрямь потом княгиня может… Нет, не княгиня. Королева! Так вот — потом королева может всю эту публику тихонько за замком закопать, если сильно галдеть и мешаться под ногами будут, да и все. По крайней мере того, кучерявого, с трубкой, я бы точно на ее месте зарыл — очень уж у него ухватки неприятные, тоталитарные, я бы сказал. Впрочем, это не моя головная боль. Мне надо, чтобы ее на престол возвели да чтобы она обещание сдержала, а кто уж тут делами будет рулить и друг друга на небеса отправлять — это мне по барабану.

Распрощавшись с неукротимыми бунтарями, я отправился в Эйген — надо было доложить о выполнении поручения брату Юру, которого я без всяких комплексов считал главарем заговора — ну что теперь делать, если человек явно лучше меня представляет, как это должно правильно выглядеть? Причем речь идет как о создании заговора, так и об осуществлении переворота. А раз он главный, то ему доложить надо о проведенной работе, опять же информацию от княгини передать и квест закрыть. Ну и почту проверить не помешает, причем сделаю-ка я это прямо сейчас, а то знаю я себя.

«Добрый день, друг мой. Я хочу извиниться перед тобой за некоторую свою отстраненность во время нашей последней встречи, слишком много на меня и на мой клан навалилось одномоментно. Какие-то проблемы удалось решить, какие-то остались, но ситуация потеряла критичность, а это не так уж мало. Впрочем, не думаю, что это все тебе так уж интересно, поскольку эти проблемы являются головной болью чужого, по сути, тебе клана. Основной же целью моего письма является возмещение тебе определенного ущерба, который ты понес в результате действий некоторых бывших членов „Гончих Смерти“. Полагаю, что справедливо будет возместить твой ущерб в полной мере. По этой причине высылаю тебе три руны, не те, что были у тебя, но тоже очень хорошие и подходящие для твоего класса, а также планшет для них, без которого ты не сможешь получать скрытые бонусы от рунного слияния. Маленький полезный совет: не пользуйся таблицей рун из мануала, запросто можешь сойти с ума. Экспериментируй с ними сам, это проще и быстрее. Искренне твой друг, Седая Ведьма». P. S. «Радий передает тебе привет и советует не экономить на свитках портала и как можно чаще и хаотичней менять маршрут перемещений».

Вот тебе и здрасте. Неожиданно, я бы сказал. А-а-а! Новые руны! Я выгреб из письма их и какую-то продолговатую коробочку.

«Руна „Хагалаз“. Одна из набора рун, придуманных богами. В том случае если руна находится в инвентаре, игрок получает +5 % к силе удара при одиночной игре и дополнительно +13 % к шансу нанести критический удар, если он играет в группе. Бонусы, которые эта руна дает в сочетании с другими рунами, смотрите в соответствующей таблице. Ограничения к классовому использованию предмета — только воины. Минимальный уровень для использования — 45». «Руна „Дагаз“. Одна из набора рун, придуманных богами. В том случае если руна находится в инвентаре, игрок получает +7 % к количеству выпадаемого из противников золота и 5 % к шансу выпадения предмета. Бонусы, которые эта руна дает в сочетании с другими рунами, смотрите в соответствующей таблице. Ограничения к классовому использованию предмета — только воины. Минимальный уровень для использования — 45». «Руна „Вейрд“. Одна из набора рун, придуманных богами. В том случав если руна находится в инвентаре, игрок получает +7 % к защите от ментального воздействия. Бонусы, которые эта руна дает в сочетании с другими рунами, смотрите в соответствующей таблице. Ограничения к классовому использованию предмета — только воины. Минимальный уровень для использования — 45».

Ну, для того чтобы оценить хорошие это руны или нет, надо бы, конечно, увидеть их побольше чем шесть, но я и этим рад. Очень рад!

У каждого в игре есть некая фишка, которую он собирает особо рьяно. Кто кинжалы, кто монеты, кто еще чего. Меня же конкретно заклинило на рунах, я скажу так, что даже подумывал заглянуть на аукцион. А тут на тебе, нечаянная радость. А коробочка, похожая на пенал, — это, наверное, и есть тот самый пресловутый планшет.

«Средний планшет для совмещения (слияния) рун. Редкий рукотворный предмет. Изготовлен мастером Дроком. Вместимость — 5 рун. Срок использования — неограничен. При смерти владельца не выпадает из инвентаря, шанс на то, что в этом случае руны останутся в нем, — 50 %. Виды оповещения о слиянии: в случае удачного слияния рун — золотистое облачко; в случае неудачного слияния рун — звук „пф-ф-ф“».

Ого. Не похоже на то, что эти планшеты валяются на каждом углу. Редкий, рукотворный, звук «пф-ф-ф». Круто!

Я положил в коробочку все три руны и задвинул верхнюю крышку. Раздался звук «пф-ф-ф», причем настолько громкий и отчетливый, что проходящая мимо меня девушка-игрок сморщила носик и сказала:

— Фи!

Ну да, звук похож, чего уж там… Но прикольно!

Я положил в планшет две руны — «Вейрд» и «Дагаз» — и задвинул крышку. Вокруг пенала заклубилось небольшое золотистое облачко.

«Уведомление. В связи с успешным слиянием рун „Вейрд“ и „Дагаз“ к их стандартным показателям вы получаете дополнительный бонус: +8 % шанса на выпадение из убитого противника предмета, способного оказывать ментальное воздействие».

О как! Ладно, потом поэкспериментирую. Но это ведь с тремя рунами еще ничего. А если десяток? А если все, а их где-то за тридцать?

Я открыл инструкцию по рунам на интерфейсе и немедленно ее закрыл. Ведьма права: для того чтобы разобраться в этих вероятностных теориях, надо быть человеком с сильно математическим складом ума, а это не обо мне. Как время появится, надо будет так, наудачу потыкать. А еще лучше — форум почитать.

Я подошел к резиденции ордена и немного удивился. Вместо одного румяного молодого рыцаря, глазеющего на проходящих мимо девушек, у входа стояли два закованных в сталь гиганта с обнаженными двуручниками, упертыми остриями в пол крыльца.

— Ух ты, — сказал я, глядя на них.

— Кто? Куда? К кому? — прогудел один. Звук был такой, будто он говорит в бочку или кувшин.

— Хейген, внутрь, к брату Юру, — несмело ответил я чистую правду, поскольку с этими металлическими здоровячками шутить не сильно хотелось.

— В проходе внутрь здания не отказано, но вам следует дождаться брата Михаэля, он сопроводит вас, — гулко сообщил стальной гигант и шарахнул рукой в дверь, да так, что она аж пошатнулась.

Через минуту на крыльцо вышел довольно высокий человек, в рясе, как у брата Юра, и в надвинутом на лицо капюшоне.

— Что случилось? — спросил он негромко у железных титанов.

— Некто Хейген, наличествующий в списке, дающем право входа в резиденцию, пришел к брату Юру. Согласно инструкции ожидали вашего прихода, чтобы пропустить его внутрь.

— Вы Хейген? — обратился ко мне надо думать что брат Михаэль.

— Он самый, — ответил ему совсем уже офигевающий я. Это какая же должна быть организационная мощь у ордена, чтобы за несколько часов превратить место беззаботного прожигания жизни в цитадель порядка? Бедный Адалард, не пить ему нынче вина…

— Я брат Михаэль, один из доверенных лиц брата Юра. Я сопровожу вас к нему, он повелел сделать мне это в любое время, когда бы вы ни появились. Сейчас, правда, у него встреча, пришел один из его старых приятелей…

— Это не Витольд, часом? — небрежно спросил я.

— Да, он, — ответил Михаэль и с интересом полюбопытствовал. — А вы знакомы с Витольдом?

— Да, были у нас общие дела, — все так же небрежно сказал ему я и добавил многозначительно: — Кое-какие.

Михаэль качнул головой и задел бедром металлическую основу лестницы. Металл скрежетнул о металл, ряса чуть распахнулась, и я увидел стальные доспехи под ней. «Э-э-э, да это явно представитель воинствующей части ордена, — подумалось мне. — Хороши, однако, помощники у брата Юра».

Брат Юр сидел все в том же кресле, в котором я его и оставил, стол был завален какими-то бумагами, напротив него устроился Витольд, потягивающий вино из бокала. Они замолчали, когда открылась дверь, и синхронно кивнули, увидев меня.

— Н-ну что, она согласилась? — без прелюдий спросил меня брат Юр. — Хотя это скорее п-праздный вопрос, никогда не п-поверю, что Анна откажется от своей ц-цели даже под страхом того, что ее з-зашьют в м-мешок с золотой тесьмой.

— Почему с золотой? — не понял я.

— Это нас с в-вами будут топить в обычном мешке, а она — п-представитель королевского д-дома, ее в обычном м-мешке под воду отправлять н-нельзя. Т-традиция, — пояснил мне брат Юр.

— Скорее только его утопят, тебя я вытащу в любом случае. — Витольд отхлебнул вина. — У нас с тобой есть ряд незавершенных расчетов.

— Спасибо вам, добрые дяденьки, — немного обиделся я. — Как всегда, топят исполнителей, а организаторы сухими из воды выходят.

— И напрасно вы на нас обижаетесь, молодой человек. Вам надо было сначала взвешивать свои шансы, а уже потом ввязываться в авантюры со свержением королевских особ с трона, это ведь не в бирюльки играть, — наставительно заметил Витольд.

— С-совершенно верно, — кивнул брат Юр. — Никогда не б-беритесь за дело, не проведя п-предварительных расчетов. Вы же этим даже не оз-заботились, когда мы с вами общались, хотя я в-вам на это и н-намекал.

— А у меня были вы, — язвительно сообщил я двум этим хитрецам. — И фиг бы вы в это влезли, не просчитав все заранее.

— М-молодец. — На лице брата Юра появилась полуулыбка. — Это х-хороший аргумент, принимается. В-вы не безнадежны, не то что большинство этих р-рыцарей, у которых в голове л-лишь подвиги и иная чеп-пуха, вроде нес-существующих драконов.

— Самая неприятная часть человечества — все эти отважные, честные и благородные герои без страха и упрека, — скривился Витольд. — Вечно шастают по свету в поисках правды, постоянно хотят каких-то героических свершений, без спросу лезут выяснять, кто виноват и кого надо защитить, все время хотят знать, как оно было на самом деле, без остановки талдычат что-то про слезы детей и защиту чести, просто ужас какой-то. При этом сами ничего не делают и нормальным людям работать не дают, потому что постоянно мешаются под ногами. Как ты с ними за столько лет с ума не сошел, Юр?

— Они м-меня боятся, а потому мне не мешают, — лаконично ответил брат Юр. — Так что т-там с Анной?

Я кратко изложил им суть разговора с княгиней, пояснил, что к полуночи буду с ней здесь, рассказал о компании южных барбудос, предупредил, что и они придут за инструкциями. Витольд и брат Юр переглянулись и синхронно кивнули друг другу.

— Удачно, — отхлебнул вина Витольд.

— Н-ну что, т-теперь остается только ж-ждать. В-все факторы вроде учтены, в-все р-рычаги нажаты, — констатировал брат Юр.

«Вами выполнено задание „Связующее звено“. Награды: 500 опыта».

— А мне чего делать? — полюбопытствовал я.

— В-вам надо будет д-доставить сюда княгиню, в-время вы знаете. — Брат Юр взглянул на меня. — И б-будьте осторожны. Н-не думаю, что граф Гейнор т-такой уж простофиля.

— Так, может, лучше вместо этого искателя приключений пошлем туда кого-нибудь из твоих бухгалтеров или из моих клерков? — сощурился Витольд.

— Они привлекут внимание, а этот м-молодой человек — нет. Д-да и Анна его уже знает, — возразил ему брат Юр.

«Вам предложено принять задание „Доставить в целости и сохранности“. Данное задание является 4-м в цепочке квестов „Да здравствует король!“. Условие — сопроводить княгиню Анну в Эйген, в резиденцию ордена Плачущей Богини. Обязательное условие — княгиня должна добраться до резиденции живой. Награды: 1500 опыта; получение следующего квеста цепочки».

Я покивал головой, после чего и откланялся, заслужив на прощанье сомнительный комплимент от брата Юра.

— Нет, в-все-таки вы не совсем еще испорчены этим м-миром, в вас есть некая ос-осмысленность. Это в-вселяет надежду в то, что вы не с-совсем еще пропащий ч-человек.

Выйдя из резиденции на этой мажорной ноте, я и покинул игру.

Все-таки засиделся я в ней, как ни спешил. Солнце уже начинало валиться за горизонт, а с учетом того, что нынче была пятница и короткий день (в редакции вообще-то сокращенного дня не было, но Вика для себя решила, что у нее он есть), как ни крути, времени у меня оставалось не так уж и много.

Зимин не обманул, в почте у меня валялся огромных размеров файл с описаниями загородных участков, один из которых мне предлагалось оформить на себя на веки вечные. Почитав штук пять этих описаний, я судорожно сглотнул.

Мне рисовались некие куски земли соток в двенадцать — двадцать, поросшие бурьяном, не исключено, что и деревьями, а может, и вовсе являющиеся лесом, в один из которых мы добросовестно и планомерно будем с Викой вваливать деньги и силы в течение ближайших нескольких лет. Но нет, «Радеон» опять меня обманул.

Это были участки земли размером в сорок пять — шестьдесят соток, на которых уже стояли более чем добротные дома, как кирпичные, так и брусовые, там были газ, вода, электричество, полная внутренняя отделка, ну и так далее. В некоторых даже уже имелась мебель, судя по фото. Кое-где на фотках рядом с домами я увидел даже бани. Скромные, в общем, такие домишки, незатейливые. Представляю, во что обходится их содержание…

Я откашлялся, поскольку в зобу у меня дыханье сперло, и забарабанил пальцами по столу. Все это было уже слишком. Ну ладно машина, ну ладно денег мне платят нормально — это еще туда-сюда. Но такой домишко, да еще и на приличном куске земли… Это, знаете ли, уже не просто сыр в мышеловке, это свиной окорок в огромном капкане.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Зимин.

— Добрый вечер, Киф, — как всегда, жизнерадостно поприветствовал он меня. — Ну что, выбрал себе уголок на земле для отдохновения от трудов праведных?

Ну у него и аллегории…

— Да вот как раз сижу, думаю: по Сеньке ли шапка? Как-то это… Ну, очень роскошно.

— Очень? Ты все-таки крайне неизбалованный человек, Киф.

— Я вырос на восьми сотках, и тех мне за глаза хватало. А как вырос, так и много стало, особенно как надо картоху сажать, а потом еще и выкапывать, — самокритично сказал ему я.

— Ну, к хорошему привыкаешь быстро, тут картофан сажать не надо, тут отдыхать надо, эти дома для того и построены, так что не скромничай. Я же тебе говорил: преданные мне люди никогда ни в чем особо не нуждаются, это мое правило. Ну, по крайней мере, пока их тела и души принадлежат мне.

— Да это понятно, я же вам говорил уже. Но все равно… Да и потом, на что мне такой здоровый кусок земли с таким огромным домом? В них же метров двести — двести пятьдесят полезной площади, на глаз, конечно. И сколько ж мне ежемесячно за все это налогов платить?

— Ну, начнем с того, что ты больше не одинокий волк, у тебя есть женщина, а там, может, и детишки появятся. Что же до оплаты — все расходы берет на себя компания, не волнуйся. Ты вообще в этом плане очень ленивый человек, Киф. Вон у нас какой-нибудь мелкий клерк, как только в офис придет, так давай сразу требовать: и телефонный номер корпоративный, и медицинскую страховку, и оплату квартиры… И получает все это! Мы на таких вещах не экономим, это нам невыгодно — людьми правит страх, и человек боится потерять работу, так как, потеряв ее, он потеряет и кучу благ, к которым крайне привык. И он работает на совесть, изо всех сил, лишь бы удержаться. Некоторые, правда, потом этот страх теряют, но это уже совсем другая история. А ты даже и не интересуешься, что тебе вообще полагается, а ведь твой социальный пакет на уровне чуть ли не младших партнеров корпорации. Он уже два месяца лежит у Елизы, и она принимает ставки от сотрудников, заберешь ты его когда-нибудь или нет.

— Да я про него и не знал, — пробурчал я. — Мне ж не сказали. И Елиза оба раза ничего не говорила. Кстати, я ее вообще боюсь.

— Ее и я побаиваюсь, при этом, поверь, у нее характер еще ничего. А вот если бы ты знал ее отца… — хмыкнул Зимин. — А про пакет — считай, что я тебе сам сказал, тем более что так оно и есть на самом деле.

Ага, опять на меня поставил. Вот жук!

— Ладно, удачи вам завтра. Интересная будет ночка и у нас, и у вас.

— Опять онлайн-трансляция? — понимающе спросил я.

— А то, — засмеялся Зимин. — Года три уже никто квест с переворотом не выполнял, где-то так, с предыдущего короля. Тогда его очень красочно свергали, с резней, с пожарами, потом мы еще карнавал под это дело замутили с конкурсами. Народ был доволен. Давно такого не было, поэтому очень интересно будет сегодня на все это глянуть. А в случае удачного завершения, ну, если Федерика свергнете, надо тоже будет чего-нибудь замутить для игроков.

Интересно получается. А я думал, что этот квест популярный.

— Выходит, этот квест сильно скрытый, если так редко его выполняют? — спросил я Зимина.

— Да нет, самый обычный в плане получения. Ну, с учетом того, что он скрытый. Просто он не очень спросом пользуется, если можно так сказать, — пояснил мне Зимин. — Опыта немного, навара с него тоже особого нет. Вот никто его и не выполняет.

— И если все закончится удачно, на престоле теперь все время будет сидеть Анна? — полюбопытствовал я.

— Да, — ответил мне Зимин. — Пока кто-нибудь снова не возьмет задание и успешно его не выполнит. И вот еще что — ты же сразу пойдешь квест дриадам сдавать?

— Ну а чего тянуть? Тем более в понедельник ко мне молодняк прийти должен, а там отдельный квест будет: «найди его, того самого» называется.

— Да, это важно. Ну, в общем, выбирай себе участок. Я бы рекомендовал Минку — там чудо как хорошо, и леса еще сохранились, да и вообще. Ну и — удачи тебе!

И повесил трубку.

Я посмотрел еще информацию по домам, почесал затылок, покопался в Сети и счел предложение Зимина наиболее удачным — и впрямь, там были очень симпатичные дома и очень приятные места. Отобрав штук пять наиболее приглянувшихся мне вариантов, я дождался Вику и, применив все свое красноречие, уломал ее поехать именно туда. У Вики в голове, естественно, была всякая ерунда, связанная с Рублево-Успенским шоссе, но я применил запрещенный удар — показал ей цены, которые были нормой в тамошних магазинах, и моя рачительная девочка сделала правильные выводы.

О поездке особо рассказывать нечего. Спустя шесть часов непрерывной езды с периодическими высадками в поселках и ТСЖ я, наконец, услышал магическую фразу:

— Киф, ну вот тот, самый первый, дом был, конечно, лучше других. Давай туда еще раз съездим, а? — и мысленно вытер честный трудовой пот со лба.

Дом и впрямь был славный, из цилиндрического бруса, с печкой, с обстановкой внутри и даже спутниковой антенной. Баня, бассейн и беседка шли к нему в комплекте.

Нет, меня не переставал грызть внутренний червяк сомнения, что как-то слишком просто мне в руки это все идет, слишком уж все пасторально и сладко, так не бывает. Я пожил уже на свете достаточно, чтобы понимать, что рано или поздно мне предъявят счет за каждое бревнышко в этом доме, но обратной дороги уже не видел. И потом — у нее таким безмятежным счастьем светилось лицо, она, как совсем маленькая девочка, так бегала по этому участку, так радостно гомонила, что я, вздохнув, сказал сам себе: «Да и черт с ним. В конце концов, я уже слишком сильно во все это влез и слишком много у них всего взял».

И знаете — полегчало. Да и дурить я не собираюсь — кто же отталкивает дающую руку?

В воскресенье я позвонил Зимину, сказал, что определился с участком, еще раз был благословлен на подвиги и выслал информацию о выбранном доме на почту, которую он мне назвал, вместе с копиями своих документов.

Чем ближе был час икс, тем больше я начинал психовать, что меня как-то удивило, я вроде раньше особо в этом замечен не был. Даже Вика спросила:

— Ты чего дергаешься? Странный ты сегодня.

— Да вот, маленькая, интересный рейд сегодня в ночь в игре, — пояснил я ей.

— В ночь? — недовольно надула губы Вика. — Раньше ты по ночам не играл!

— Ну, вот так вышло. Сложилось так, что поделаешь. Квест такой, ночной.

— У нас есть ночные квесты и поинтереснее, чем в игре, и поприятнее. И потом, завтра день будет очень непростой, к нам же новенькие придут, если ты помнишь.

— Такое забудешь. Свежее мясо — это всегда забавно.

— Я их резюме видела, — весьма серьезно сказала Вика. — Они не как мы — я и мальчишки. Они уже с опытом, успели поработать, одна из них так даже полтора года. Как думаешь, не начнут они права качать?

Ба-а-а! Моя малышка, похоже, начала бояться за свое место под солнцем.

— Если захотят за дверь уйти в первый день — могут попробовать, — безмятежно ответил ей я. — Но не думаю. А ты где резюме взяла?

— Позвонила в кадры «Радеона», от твоего имени попросила, мне их и прислали. — Вика улыбнулась, ожидая похвалы за свою находчивость.

О как. От моего имени уже говорит. Молодец…

— Ладно. Завтра по дороге мне расскажешь о них. Сейчас думалка уже не слишком фурычит. О другом мысли у меня сейчас.

В половине двенадцатого я вошел в игру. На крыльце резиденции стояли два гиганта в латах, может, те же, может, другие, но выглядели они все так же монументально. Я помахал им рукой и открыл портал.

Глава 24, В которой действие в конце концов перемешается во дворец.

Ночь, ночь, осенняя ночь стояла над Файроллом. Небо было темное, бездонное и звездное. Время от времени по нему, оставляя огненный росчерк, куда-то за горизонт просвистывала звезда, огромным желтым пупырем сияла здоровенная луна. И тишина!

Именно благодаря этой тишине я и услышал чьи-то очень осторожные шаги, когда стоял во дворе дома княгини Анны, куда прыгнул через портал с минуту назад.

Резко развернувшись, в лунном свете я увидел горбуна Реджи с боевым топором в руках.

— Эй, эй, эй, болезный, — выставил я руки вперед. — Это я, Хейген. Я тут был днем с молодым Вайлериусом и еще парой таких же проказников.

— А, это ты, — узнал меня горбун. — Ты из Тронье, я тебя помню.

— Хвала небесам, что я тебя услышал, — выдохнул я. — А то лежать бы мне сейчас с топором в спине.

— Это уж наверняка, — приободрил меня Реджи. — Это я умею.

— Даже не сомневаюсь, — уверил я его. И впрямь не сомневаюсь, знаю я таких маленьких да горбатых, они нам, здоровым, фору дадут. Вроде бы и с изъяном телесным, а небось сам силищи будь здоров какой и ловкий, как обезьяна.

— Госпожа тебя ждет. — Горбун показал мне рукой на вход.

Княгиня явно была готова к лихой ночи, после которой она либо сядет на трон, либо с изменившимся лицом проследует к пруду. На ней был дорожный плащ, на столике находился небольшой саквояж, явно с разным полезным добром, от пудры до яда.

— Доброй ночи, пресветлая королева, — поклонился я ей. — Вы готовы забрать свое?

— И тебе доброй ночи, тан. — Княгиня поняла мой намек и явно умышленно не только не поправила меня, но и подыграла. Значит, есть у тебя все-таки нервишки, есть. Другая бы шикнула: мол, не каркай, а ты не стала. Ох, как же на престол-то тебе хочется, аж сил нет. — Я готова к этому уже много лет, да вот все случая более-менее подходящего не было, — невесело усмехнулась княгиня.

— Так вот и он. — Я хлопнул в ладоши. — Ну что, в путь? Ваши подданные ждут вас.

— Так в том и юмор ситуации, что подданный там один — Витольд, да и тот из Хашима родом, — хихикнула княгиня. — Юр — храмовник, ты из Тронье, уж не знаю, где такое есть, чокнутые дружки моего сына — вообще перекати-поле, сброд, одним словом, ну и до кучи еще есть наемники из Приграничья. И кто тут мой подданный?

— Как станете королевой, все ими будут, кроме храмовников. Кто ж от знакомого монарха откажется?

— И ты? — пристально взглянула мне в глаза Анна.

— И я, — ответил я ей таким же взглядом. — Почему нет?

— Смотри, я эти слова запомню. — Анна погрозила мне пальцем. — Ты парень, по всему видно, неглупый и не трус, мне такие, особенно на первых порах, нужны будут.

Ну да, все верно. «На первых порах». Оно всегда так и бывает. В первое время те, кто помог захватить власть, повелителям очень даже нужны — это их опора, те люди, которые сразу знали, на что идут и за что идут, которые ни своей, ни чужой крови ни боятся и жалеть не будут и не станут. Но проходит несколько лет, и вот появляются те, кто тогда, когда лилась большая кровь, сидели в погребах и на загородных дачах. Но именно они и становятся первыми лицами государства. Не важно, что они не умеют стрелять и колоть, какая разница, что они не знают, что такое атака и маневр. Зато они прекрасно осведомлены, что и когда говорить, они умеют по движению носа монарха уловить его настроение. А вот те вояки, которые на своих плечах, своей кровью некогда поддержали того, кто сейчас восседает на троне, как правило, косноязычны и не привыкли сгибать спину. Да что не привыкли, они попросту не умеют этого делать. И именно поэтому они мешают и льстецам, да и самому монарху. И вот уже один отправляется на плаху как заговорщик, другой — в рудники как изменник. А третий очень неудачно выпивает вино, после которого корчится на ковре, пачкая его пеной изо рта. И так бывает всегда, это я как журналист знаю точно. Но в великом знании…

— О чем речь, королева. Я с вами, до конца.

— Тогда в путь. — Анна подхватила саквояж, отмахнувшись от моего движения помочь ей, и легко сбежала по лестнице вниз. Я последовал за ней.

— Госпожа. — Горбун ждал нас на крыльце. — А я? Я же с вами?

— Реджи, будь здесь. — Анна сдвинула брови. — Ты все знаешь, я тебе все объяснила.

— Госпожа. — Вид горбуна наводил на мысли о старинном высказывании: «Обидели мышку, написали в норку».

— Реджи! — Анна топнула ногой и ткнула в бок меня. — Хейген!

Я открыл портал и успел услышать:

— Госпожа-а-а!

— Вот ведь назойливый какой, — фыркнула Анна. — Как репей!

— Зато преданный, тоже немалое дело, — возразил я ей. — Как собака.

Княгиня мне не ответила.

— Кто, куда, зачем, — ухнул, как филин, гигант на крыльце резиденции.

— Светлая княгиня Анна и лэрд Хейген, к брату Юру, — отбарабанил я и не удивился, как княгиня, молодецкому удару в дверь. Хотя… Интересно, как эта дверь еще цела до сих пор?

Мгновением позже на крыльце возникла фигура брата Михаэля.

— Княгиня и вы, лэрд, проходите. Вас ожидают.

Шагая следом за Анной, я услышал, как она прошипела сквозь зубы: «Ожидают они, зады от кресел не подняли». Чую, непросто тут все будет, и надеюсь, что я в момент раздачи слонов окажусь отсюда на максимально дальнем расстоянии.

— А м-мы вас заждались, — поприветствовал нас брат Юр. — Д-думать уже начали невесть ч-что.

— Приветствую, — отметился и Витольд.

Такое ощущение, что эти два мудрых ворона отсюда и не выходили вовсе эти два дня, так тут и сидели.

Брат Юр встал с кресла и склонил голову перед княгиней, то же самое сделал Витольд.

«Вами выполнено задание „Доставить в целости и сохранности“. Награды: 1500 опыта».

— Юр, здравствуй, — неожиданно тепло обратилась к казначею Анна. — Совсем ты седой стал, что ж ты так?

— Т-так с ярмарки еду уже, — необыкновенно поэтично для себя ответил ей Юр. — С ярмарки, п-пресветлая княгиня.

— Так же заикаешься, так это и не прошло. — Княгиня положила ему руку на плечо. — Надеюсь, ты не проклинаешь меня за тот случай?

— Это д-добавило моим речам весомости и з-значительности. — Юр усмехнулся. — Т-теперь меня боятся г-гораздо сильнее, а с-слушают не в пример внимательнее.

Княгиня грустно усмехнулась, брат Юр опустил глаза в пол.

— Еще раз приветствую, княгиня Анна, — напомнил о себе Витольд.

— Здравствуй, мастер Витольд. — В голосе княгини явно был холод. Что там холод — лед. Черт, у меня такое ощущение, что эти трое давным-давно знакомы и их связывают самые разные отношения. Любопытно было бы узнать, какие, ох любопытно.

— Н-ну, раз мы все поздоровались, т-то пора перейти к д-делу. — Брат Юр потер руки. Он явно был рад тому, что возвращается в привычный для него мир цифр и договоров. — Итак, п-прежде чем мы начнем то, что планируем с-сделать, нам с т-тобой надо кое о ч-чем договориться, Анна.

— Да кто бы сомневался! — язвительно ответила ему княгиня. — Ты ж без этого и не…

— Тсс. — Брат Юр приложил палец к губам. — Т-ты мне м-молодого человека испортишь, он т-таких слов, какие ты с-собираешься сказать, п-поди и не знает. Да, кстати. М-мой юный друг, н-надеюсь, свои интересы т-ты с княгиней уже ур-регулировал?

— Ну, мы договорились. — Я почему-то почувствовал себя идиотом, и похоже, что не зря, поскольку оба дельца залились совершенно искренним смехом.

— Договорился! — вытирал глаза от выступивших слез Витольд. — С княгиней Анной!

— Н-не обижайтесь, Хейген, н-но в таких случаях договоры на с-словах стоят не дороже того кинжала, к-который вы получите под ребро, чтобы много не б-болтали, — примирительно сказал Юр. — Верить можно т-только бумаге, с-слова — это всего лишь с-слова, бестелесное и бесследное с-сотрясение воздуха. А вот документ, з-закрепляющий ваше право, д-да еще с подписями свидетелей, и ж-желательно хранящийся в с-сухом, темном, прохладном, а главное, т-тайном месте, — это ваша гарантия на т-то, что обещанное вы получите. Ну, а если р-речь идет о венценосных п-персонах, т-то без бумаги и шага не делайте.

Анна заулыбалась, и я понял, что меня запросто могли и кинуть. Не для выгоды, а так, чтобы не расслаблялся. Вот же…

— Итак, В-витольд, давай внесем в договорной с-свиток нашего юного д-друга п-первым, в конце концов, ему, в отличие от н-нас, надо немного, с-согласись?

— Не вижу в этом особой сложности, — благодушно отозвался сотрудник Академии мудрости. — Так и пиши: «Хейгену, вольному лэрду из Тронье, должна быть передана чаша работы подгорных мастеров времен первой войны Скелетов, находящаяся в сокровищнице Западной короны, инвентарный номер ХПЕ-143322». Вроде вам больше ничего не надо, не так ли?

Ох, можно было бы руки погреть, но жадность порождает бедность.

— Нет, больше ничего, — развел руками я. — Мне бы ее побыстрее получить. Не дожидаясь общей раздачи подарков. Обязательства у меня есть, как раз на бумаге записанные.

— В-вот! — наставительно поднял руку с гусиным пером брат Юр. — С-сразу видно, что вы в-ведете дела с разумным и оп-пытным дельцом. Учитесь, м-молодой человек, учитесь, и из в-вас выйдет толк.

— Припишете к нему еще титул. Я его пожалую таном и, может быть, отдам ему гвардию, — внезапно сказала Анна.

Дельцы переглянулись, с жалостью посмотрели на меня, и Юр сказал:

— Д-друг мой, с в-вашими делами все, не т-так ли? Вы не волнуйтесь, м-мы все впишем, а вы пока идете во д-двор, там собирается часть наших л-людей, через полчасика начнем, п-пожалуй.

«Вам предложено принять задание „Низвержение“. Данное задание является 5-м в цепочке квестов „Да здравствует король!“. Условие — принять участие в дворцовом перевороте. Дополнительное условие — не погибнуть в процессе выполнения задания. В случае гибели игрока цепочка квестов будет считаться проваленной. Награды: 2000 опыта; ценный трофей. Принять?».

Ну, отцам-казначеям виднее, если мавр выполнил свое дело, то мавр может и уйти.

Во дворе и впрямь погромыхивало железом человек с двадцать рыцарей-храмовников. Адалард негромко что-то им втолковывал, они подтягивали ремешки доспехов и старались выглядеть суровыми и опытными воинами. Получалось не у всех, учитывая то, что, судя по всему, в Эйген посылали в основном молодежь ордена, из недавнего посвящения, пообтереться. Оно и понятно, что тут может произойти, это же не Север, где все непросто. Надо полагать, что многие из этих рыцарей и в настоящем бою-то ни разу не были, только в учебных.

— А, лэрд Хейген, — увидев меня, обрадовался фон Дитмар. — Хорошо, что вы здесь. С этими гамадрилами не то что Федерика столкнуть с трона не получится, курятника штурмом не возьмешь. Ну что за нелепое зрелище!

— Да ладно вам, Адалард, все мы когда-то такими были, — попытался я защитить молодую поросль ордена. — Главное, чтобы в своем первом бою они выжили, остальное вторично.

Фон Дитмар похлопал меня по плечу с понимающим видом и пошел дальше наводить порядок.

— Лэрд, я хотел вас поблагодарить за то, что вы познакомили меня с Трень-Брень, — подошел ко мне румяный, сияющий по-детски счастливой улыбкой юный Герберт фон Остин. — Она любезно согласилась быть моей дамой сердца, и мы с ней даже погуляли в близлежащем лесу. У нее такая прекрасная душа, вы себе не представляете! Мы сегодня полдня истребляли злобных волков, которые обижают маленьких зайчиков. Она святая! У нее такое большое и сострадательное сердце!

Это сколько ж ты сегодня уровней подняла, феечка? Волки, насколько я помню, тут серьезные, с неплохим таким уровнем. Грац тебя, Трень-Брень!

— Не стоит благодарности, Герберт. — Я подмигнул рыцарю. — Лишь бы вам вдвоем хорошо было!

Через полчаса народ стал изводиться, молодым рыцарям было скучно, паре ветеранов во главе с Адалардом явно хотелось выпить, тем более, по старинной местной традиции, обычно к этому часу они не только уже были в хлам, но даже и благополучно спали. А тут стой на улице, трезвый. Да и холодать начинает…

Именно в этот момент на крыльце показались главные действующие лица предстоящего мероприятия — немного хмурая и, как мне показалась, очень недовольная княгиня Анна и крайне довольные жизнью Витольд и брат Юр. Надо думать, добились они какого-то своего результата, и я так полагаю, что это очень и очень неплохой куш. Даже завидно стало.

По бокам от них шли четыре послушника в рясах с капюшонами, один в один похожие на брата Михаэля, следует полагать, личная охрана скромного казначея. Я начинаю понимать Гунтера. За свиток не отчитался — и все, можно поминальную заказывать.

— Так, все слушаем меня. — Витольд захлопал в ладоши. — Сейчас мы перемещаемся во двор некоего дома, что рядом с дворцом, и там получаем последние инструкции. И запоминаем: все дальнейшее происходит тихо, очень тихо. Не шумим, не кричим, не бряцаем железом — до поры до времени все должно быть очень незаметно.

Брат Юр спустился с крыльца и остановился рядом со мной.

— В-вы чем-то удивлены? — спросил он, покосившись на мое лицо.

— Не то слово, — ответил ему я. — Я всю жизнь считал, что переворот — это костры, драки, поединки, штурмы…

— Кровавые д-драмы, мрачные п-пророчества, — продолжил брат Юр. — Т-такое б-бывает только в песнях м-менестрелей и в б-бродячих вертепах. На самом деле, п-переворот, устроенный с шумихой, с г-гвалтом — это н-неудавшийся переворот, это изначально п-проваленный переворот. Идеальный в-вариант — это когда подданные, п-просыпаясь утром, узнают, что у них н-новый король или королева, и в-все. Шумиха не только не н-нужна, она в-вредна. Именно поэтому я н-надеюсь на то, что все пройдет б-быстро, без шума и ненужной с-суеты. Хотя там есть г-граф Гейнор…

— А это кто? — полюбопытствовал я. Это имя сегодня вроде уже упоминалось.

— Это единственный т-толковый человек из окружения Ф-федерика. В-верный служака, начальник охраны Ф-федерика и, надо п-признать, хороший начальник. Конечно, его б-было бы лучше иметь на своей с-стороне, но т-такие, как он, не продаются. При этом Витольд в такую н-нравственную чистоплотность не верит, и его л-люди попытались обработать г-графа, не преуспели и еле унесли от него н-ноги. А он теперь с-считай что п-предупрежден.

— И будет нас ждать, — кивнул я.

— А в-ведь послушали бы меня. — Брат Юр поежился от ветра. — Отравили бы его т-тихонько, и никаких проблем бы с-сейчас не было бы. А что в-вы морщитесь? Это п-политика, т-тут трупы не с-считают.

— Если все всем ясно, то пошли помаленьку. — Витольд махнул рукой, и около крыльца возник синий круг портала.

Слово «двор» к тому месту, куда мы попали, подходило плохо. Скорее «поляна» или «луг». Лично мне было совершенно неясно, что подобное придомовое пространство делает рядом с дворцом.

— Удивлен размерами двора? — Витольд неслышно подошел ко мне. — Это конный двор, все знают, что именно в Эйгене самая большая лошадиная ярмарка. Лошадей, как ты знаешь, в Раттермарке мало, стоят они дорого, поэтому коннозаводчики могут позволить себе купить большой кусок земли в двух шагах от дворца короля. Достаточно перейти площадь — и ты у черного хода во дворец. Владелец двора — мой приятель, и за известную плату он согласился сдать его нам на эту ночь.

Ну да, небось ты и есть владелец. Нет, формально это какой-нибудь купчина с пузом и бородой, но он так, подставной. А истинный владелец ты. Господи, когда же я снова вернусь к простым и понятным квестам — поди туда, убей того…

На всем этом пространстве сидели, ходили и даже спали больше сотни человек, причем самых разных. Люди Брана в кожаных доспехах и с клейморами за спиной (сотню он не привел, но десятков пять бойцов было), колоритные оборванцы Данута, десятка полтора молодых людей с повадками клерков из канцелярии Витольда и ухватками профессиональных убийц, ну и рыцари Адаларда.

— Т-так, княгиня, Бран, Хейген и в-вы, молодой человек. — Данут вопросительно ткнул себя пальцем в грудь. — Да, да, в-вы. Все подходим к-ко мне.

Мы встали полукругом, Юр обвел нас глазами и спокойно сказал:

— Т-теперь внимательно с-слушаем и запоминаем. Все в-вопросы потом.

План, разработанный братом Юром, был прост и незамысловат. Я даже всерьез задумался. Все те дворцовые перевороты, описанные Дюма и Вальтером Скоттом, точно ли они были именно такими, какими показаны в книгах? Может, и там все было прозаичней, это потом уже классики жанра красоты всякой интригующей напридумывали? Хотя писали игру русские разработчики, а в нашей истории все было незамысловато — шарф поэта, табакеркой по виску, вилкой в горло, бомба под ноги — вот и вся наука. Правда, вроде Петр там все обставил красиво — с маршированием полков в сторону лавры, но он такое просто сам любил…

Ладно, ближе к плану. Все уже продумано, идем через огромный дворцовый сад, через черный ход, оттуда сводная группа попадает во дворец, обслуживающий персонал уже подкуплен, и поэтому шума-гама и вопросов: «Стой, кто идет?» — не будет.

Охрана сада или уже мертва, или вот-вот окочурится, я так понимаю, что халявное вино из рук премиленькой кухарки им на пользу не пошло. После одна часть отряда, а именно люди Брана, уходит в центральное крыло к входу, отправляет на небеса охрану и занимает оборону у центрального холла и непосредственно у входа во дворец. Никого не впускают и никого не выпускают. Оставшаяся часть штурмовой группы идет к церемониальному залу, рядом с которым находятся покои короля, ну а дальше — дело техники. Остатки охраны перебьем, отречение в пользу Анны Федерик напишет, подтверждение прав, предъявляемых княгиней на трон, засвидетельствует глава Академии мудрости — и все. Да здравствует королева!

Объяснением же перемен, произошедших этой ночью, простому люду завтра прямо с утра займутся клошары Данута, благо и они все вышли оттуда, из народа, все они там дети семьи трудовой, прости господи. Лозунги вроде «Королева Анна — это наше все» и «Под знаменем королевы Анны — к новым свершениям» им розданы, зачитаны и ими заучены. За купечество и иные слои населения беспокоиться было нечего — купцам снижение налогов, вельможам — возможность дальше жить. Ну, за каким-то там исключением, касающимся тех личностей, на кого Анна затаила зуб со старых времен.

Просто, красиво, элегантно. И похоже на вполне выполнимый план.

— В-всем все ясно?

— Мне неясно. — Данут хмуро окинул нас взглядом. — А мы что же, во дворец не пойдем? Мы что — незаконнорожденные или рылом не вышли? Мы тоже хотим поучаствовать, а если повезет, так и короля убить.

Анна и брат Юр обменялись взглядами.

— Ну всех не возьмем, им еще завтра в народ идти. — Витольд выдал очаровательную улыбку. — Но вот вы и, к примеру, вон тот кудрявый молодец с трубкой, можете идти с нами, почему бы и нет.

Данут довольно кивнул и добавил:

— И Ксант с Вайлериусом с нами пойдут. Им тоже нужно опыта набираться.

Витольд глянул на Анну, та, помедлив пару секунд, кивнула. Данут отошел к своим друзьям, вскоре оттуда донесся голос Ясмуги:

— Да, это правильное рэшение. Тэория бэз практики мертва. А вот тэория, подкрэпленная опытом, может свэрнуть горы, товарищи.

— То, что надо, — негромко сказал Витольд, глядя на Анну и брата Юра, и направился к Дануту, видимо, чтобы что-то ему объяснить. Знаем мы этих гарибальдийцев, шашки наголо — и вперед. А тут тихо надо.

Отряд, выйдя из ворот конюшенного двора, довольно быстро пересек небольшую площадь и оказался у огромных кованых ворот, которые, негромко скрипнув, отворились.

— Все в порядке? — спросил Витольд у двух мужичков в ливреях.

— Стража сада мертва, все двери открыты, — торопливо ответил один из них.

— Г-где Гейнор? — обеспокоенно поинтересовался брат Юр.

— Никто не знает, — развел руками один из мужичков. — С вечера его никто не видел.

— Ох б-беспокоит меня это. — Юр покачал головой. — Ох б-беспокоит.

— Да ладно вам. — Бран сверкнул глазами. — Всем кровь пустим, что нам этот Гейнор. У него в городе войск — полторы сотни клинков не наберется, да дворцовой стражи не более полусотни, гвардия вся на маневрах, как по заказу, там же весь генералитет. При этом каждый из моих молодцев стоит трех стражников, да и твои казначеи, я так понимаю, парни не промах. Да еще храмовники Адаларда, хотя они, конечно, с этими их рыцарскими завихрениями. Все нормально будет, мессир Юр.

Штурмовой отряд тем временем достиг дверей дворца. Бойцы друг за другом входили внутрь. Сама по себе картина была страшноватая — ночь, темные стены дворца, черной громадой нависавшие над нами, мрачный сад и молчаливые воины, идущие убивать не ожидающих этого людей.

Я вошел во дворец одним из последних. В коридорах горели светильники. Это добавило мне оптимизма — не люблю я темноту. Не то чтобы я боюсь ее, но не люблю. Дискомфортно мне в ней как-то.

Мы шли по залам и лестницам, коридорам и снова залам. Дворец был велик, вообще у меня сложилось впечатление, что он внутри куда больше, чем снаружи.

— Все, мы к центральному входу, — сказал Бран нам на одном из пересечений лестниц.

— Куда идти — знаешь? — Витольд растерял по дороге свою веселость и был сух и деловит.

— А как же. — Бран криво ухмыльнулся. — Довелось карты замка изучать. Так, из любопытства.

И он со своими людьми быстрым шагом двинулся вниз по лестнице.

— Анна, потом надо будет полностью сменить персонал, — сказал Витольд княгине, напряженной, как тетива лука.

— Само собой, — ответила та. — Но это позже, сначала это «потом» должно наступить.

— С-скоро все узнаем, — спокойно отметил брат Юр. — В-вон церемониальный зал. Данут, г-голубчик, иди вперед, открой нам эти д-дверки. Это будет д-довольно символично.

Данут, ухмыльнувшись, подошел к огромным золоченым створками и с усилием толкнул их от себя.

Мы вошли в огромный зал, даже больше, чем зал Фомора в Ледяной стене. Зал был прямоугольный, в дальнем его конце, на постаменте, был установлен большой трон. Напротив дверей, в которые мы вошли, были еще одни такие же, и это было странно. Зал прямоугольный, зачем делать два входа по бокам, когда можно сделать один с противоположной стороны от трона?

До нас донесся топот и звон металла, распахнулись такие же створки на другой стороне зала, и в них вбежало десятков семь стражников, возглавляемых черноволосым рослым мужчиной в темных доспехах, который был вооружен мечом с волнистым лезвием.

— А в-вот и Гейнор, — раздался спокойный голос брата Юра.

— Не успел! — сообщил всем пресловутый Гейнор.

— Господа, а что здесь, собственно, происходит? — ошарашил всех вопрос, который задал Федерик, одетый в ночную рубашку, в ночной колпак и со свечой в руке, стоящий у трона.

Глава 25, В которой герой понимает, что дворцовые интриги — это не для него.

— Б-блокировать Федерика! — раздалась четкая команда брата Юра, и его помощники, сбросив плащи, под которыми оказались отливающие сталью доспехи, и обнажив полуторные мечи, метнулись по направлению к трону, около которого замер ничего не понимающий Федерик.

— Защищать короля! — гаркнул секундой позже Гейнор, и сам ринулся в том же направлении в сопровождении трех подручных, крича: — Уходите, ваше величество, уходите, спасайтесь!

Король то ли был туповат, то ли просто не мог поверить в то, что происходит, но так и не двинулся с места. Не вступала в бой и оставшаяся стража, завороженно смотря на разворачивающееся действо.

На полпути к трону Гейнор с бойцами и бухгалтеры Юра столкнулись. Взвизгнули клинки, атмосфера в зале накалилась.

— Чего стоим, кого ждем? — раздраженно поинтересовался у нас Витольд. — Давайте, убейте остальных уже.

— П-погоди, Витольд, — остановил его Юр, не обращая внимания на лязг мечей. — Г-господа стражники, все те, кто не хочет умирать, м-могут прямо сейчас присягнуть новой королеве — Анне. В этом с-случае вы с-спокойно будете служить дальше, не потерпев п-поражения в правах и не п-понеся урона в ж-жалованье.

— Не слушайте его! — завопил один из стражников. — Это бунтовщики, уже сегодня они будут мертвы! Убейте их, если не хотите умереть вместе с ними!

После этого выкрика если кто из стражников и был готов примкнуть к нам, то не стал этого делать.

— Ч-что меня всегда поражает в людях, так это их с-стремление к смерти, — отметил менторским тоном брат Юр. — Но к-каждый выбирает свою с-судьбу сам.

Два отряда начали сближение, все быстрее, быстрее, и вот уже мечи ударили о щиты, раздался треск дерева, скрежет клинков, первые предсмертные хрипы. Это было не поле битвы, где есть место для маневра и красивых одиночных поединков, это был пусть и большой, но зал дворца, здесь все было замечательно предусмотрено для проведения приемов и устроения балов, но никак не для схватки более чем сотни бойцов. Да еще и Гейнор с бухгалтерами занял немало места — ни мы, ни стражники в эту схватку по какой-то причине не лезли. Граф уже потерял двух человек из трех, но и бухгалтеров брата Юра тоже осталось двое, так что бой по-прежнему шел на равных.

Я стоял во второй и последней шеренге, которая вот-вот должна была стать первой. За спиной у меня остались только Анна, четверо повстанцев, понимавших, что в этой мясорубке им делать нечего, оба финансиста и несколько клерков Витольда, прикрывавших своего патрона и остальных — до кучи. Воины с обеих сторон, получая удары, валились на пол, мешая двигаться тем, кто еще был на ногах.

— Рыцари, клин! Давим правый фланг! — раздался вопль Адаларда, тоже смекнувшего, что еще чуть-чуть — и бой окончательно превратится в месиво, пожирающее человеческие ресурсы и время. И спорный вопрос, что для нас важнее.

Группа рыцарей-храмовников, увы, уже порядком поредевшая, попыталась создать подобие клина и разделить единую шеренгу дворцовой стражи. Нельзя сказать, что они преуспели, но внимание на себя отвлекли — они смогли создать некую стену из щитов между стражниками, но сейчас удары на них сыпались уже с двух сторон.

— Да давите вы левый фланг, чтоб вас! — метнулся крик Адаларда. — Нам жить осталось пару минут!

Мы, уже окончательно осатанев, набросились на остатки левого фланга, фактически задавив их нашими телами. Рядом со мной, захрипев, упал на пол клерк из Академии мудрости, и мой меч тут же вскрыл горло его убийце. В этой схватке не было красоты и тонкости поединка. Один-два удара — и вот тела устилают пол зала.

Я отбил несколько ударов, пару пропустил, слава богу, некритичных, но все же уменьшивших мой показатель жизни, проткнул невысокого стражника, завизжавшего в тот момент, когда мой меч пробил его грудную клетку, и…

И увидел, что бой почти кончился. На ногах осталось около десятка стражников и совсем не намного больше нас, на глаз — человек пятнадцать. Мы стояли друг напротив друга, в крови (которой по идее быть не должно, однако ж вот…), тяжело дыша и с ненавистью смотря друг на друга. Под ногами одного из стражников зашевелился рыцарь, судя по всему оглушенный, со слетевшим с головы шлемом, но живой. Он приподнял голову, и я увидел, что это фон Остин. Стражник, стоящий рядом с приходящим в себя рыцарем, хэкнул, с силой опустил меч вниз, и острие его полуторника пробило латы и тело Герберта, пришпилив фон Остина к полу как бабочку. Не повезло тебе, юный рыцарь, недолго ты феечку радовал.

— Чего ждете? — раздался хриплый голос Гейнора. — Дорежьте же их!

— Как скажешь, — хмыкнул я, разозленный гибелью фон Остина, и рванул вперед. За мной двинулись остальные. Снова звякнули мечи, под моим ударом прогнулась и лопнула сталь доспеха, в лицо мне плеснуло теплым и пряно пахнущим и забрызгало глаза (а вот это уже совсем перебор), рядом кто-то замычал от боли.

Я отскочил назад, выставив клинок перед собой, и рукавом протер глаза. Бой практически закончился. В заваленном телами зале на ногах остались только те, кто с самого начала не участвовал в бое, я, еще двое воинов и Гейнор, весь окровавленный и явно получивший не одну рану. Он все-таки прикончил последнего из подручных Юра, и было видно, что далось ему это явно нелегко. Граф стоял на одном колене, опираясь на свой меч с волнистым лезвием и силясь встать.

— Добить. — Витольд был лаконичен.

Гейнор посмотрел на него с презрительной усмешкой.

Его люди не двинулись с места, повстанцы тоже. Я непонимающе уставился на брата Юра. Тот отвел глаза.

— Бойцы, я неясно отдал приказ? Добить.

Я демонстративно достал тряпицу из кармана и стал протирать клинок. Я понимаю: бой, поединок, битва. А так, мясником быть для какого-то казначея, пусть даже и из Академии мудрости — это увольте, без меня.

Два оставшихся бойца — оба, кстати, тоже из Витольдовых людей, видать, получше они были подготовлены для таких мероприятий, чем рыцари-храмовники, полегшие все, без остатка, вместе с пьянчугой Адалардом, переглянулись, подбежали к Гейнору и в два клинка его добили. Один удар отважный воин еще отбил, но второй, пришедшийся в спину, не смог. Ну а дальше все было несложно…

Жутковатое зрелище. Я обвел глазами зал. Всюду трупы, застывшие в живописных позах, все забрызгано кровью — и тишина. Молчат предводители переворота у входа, застыл соляным столбом Федерик со свечой в руке, теперь уж совершенно бессмысленной — то ли для красоты, то ли для удобства на стенах с начала боя загорелись факелы. А может, просто на большом экране с факельным освещением все видно лучше? Антуражнее, опять же…

— А вы к-как думали, м-молодой человек? — раздался спокойный голос брата Юра. — Так и б-бывает во время переворота. В-вот поэтому я и планировал все именно т-так, с минимальными ж-жертвами, без участия народных м-масс, с ними к-крови было бы куда как больше. А эти воины… Это было н-неизбежно.

— Гейнора-то зачем, он же уже… — пробурчал я. Я этого графа не знал, но он мне как-то сразу понравился, было видно, что мужик справедливый и честный.

— Он из тех, кто не сдается и не предает, даже если служит ничтожеству, — мягко пояснил мне Витольд. — И оставив ему жизнь, мы бы получили партизанскую войну по всем правилам и постоянную угрозу престолу королевы Анны.

Я понимал, что они правы, но все равно… Есть в этом что-то…

— Какой такой королевы Анны? — вдруг завизжал Федерик. — Этой потаскухи, которая прижила своего ублюдка невесть от кого? Так это она лезет на мой трон?!

— Эй-эй, ты о моей матери все-таки говоришь, — насупился Вайлериус и нехорошо посмотрел на Федерика.

— Погоди. — Витольд остановил мага, поднимающего свой посох. — Он нам живой нужен. Пока что.

Данут и Ясмуга переглянулись.

— Федерик, ты слюной кончай брызгать, — раздался голос Анны. — Все ты уже понял. Несомненно, ты ничтожество, позер, циник, но там, где речь идет о твоей шкуре, ты соображаешь быстро.

— Условия? — фальцетом спросил король.

— Что ты хочешь? — сощурился Витольд.

— Деньги, миллион золотом. И возможность уехать отсюда. — Федерика била мелкая дрожь.

— О чем речь. — Витольд потер руки. — Ну, миллион — это ты маханул, но полмиллиона мы тебе дадим. И до границы сопроводим. А с тебя — отречение от престола.

Один из клерков пошел к королю, с письменными принадлежностями в руках, которые были извлечены Анной из ее саквояжа.

— Все равно ее правление будет недолгим, она не из королевского рода. — Федерик гаденько захихикал. — У меня хоть какие-то права на престол были, а что у нее? Вообще ничего!

— Это не твоя печаль, — заметила Анна.

— И вот еще что. — Король взял перо в руки. — Прежде чем я это подпишу, дайте-ка мне клятву, что вы мне не навредите. Все вы.

— Клятва, — хмыкнул Витольд. — Прямо как дите малое…

— Это лучше чем ничего, — фыркнул король. Уже почти бывший король.

— Вайлериус и вы, барышня, — негромко сказал Витольд. — Идите за верховным мудрецом академии, он должен засвидетельствовать законность отречения от трона и восхождения на него.

— Я в академии не был сто лет. — Вайлериус потупил взор. — Не помню я, кто где там находится.

— Дрыг все покажет. — Витольд подал знак одному из своих людей. — Все верховному по политической ситуации объясни и перспективы ему обрисуй и на его дальнейшую жизнь, да и на посмертие, если вдруг заартачится.

— Будет он меня слушать? — засомневался молодой маг.

— Еще как будет, — заверил его Витольд. — Я с ним уже пообщался, намеками, правда, но старый плут все понял. Да и кто твоя мама, он тоже помнит, на вид он, конечно, как трухлявый пень, но память у него такая, что впору молодым завидовать.

Сверкнул портал, и Вайлериус с Ксантрией скрылись в нем.

— Ч-что, дописали? — Юр внимательно смотрел на Федерика. — Не тяните, это н-не имеет смысла.

— Да дописал, дописал, — сварливо сказал король, махая листом пергамента, чтобы чернила высохли быстрее. — Уеду куда подальше от этого Запада, поселюсь где-нибудь на берегу Крисны, буду рыбу ловить и в ус не дуть.

Витольд щелкнул пальцами, один из его клерков забрал пергамент у Федерика, отнес казначею, и сразу три головы склонились над ним.

— Ну что, в-все верно написано. — Брат Юр довольно улыбнулся. — К в-вам вопросов больше нет. С-сейчас прибудет верховный мудрец, проведем процедуру передачи в-власти, и можете отправляться л-ловить рыбу.

— Клятву. Вы забыли дать клятву, — напомнил Федерик, беспокойно притоптывая ногой по подножию трона.

— Ах д-да. Клянусь В-вечным Небом, что не п-причиню вам вреда л-лично и в будущем не буду предпринимать ш-шаги к тому, чтобы его вам причинил кто-либо д-другой.

— А теперь все остальные, — обвел нас глазами король.

Все повторили этот текст, кто всерьез, кто с ухмылкой. Когда его произносила Анна, полыхнул портал, и из него вышел седобородый старик в миниатюрных очочках и с посохом в руке, в ночном халате и в домашних шлепанцах.

— Ох-ох-ох, — заметил он последствия резни в зале. — Что ж вы творите-то, люди, что ж вам не живется-то?

— Не мы такие, времена такие, — цинично сообщил Витольд. — Нам бы по-быстрому власть сменить. Федерик отречение уже написал, остались формальности.

— Формальности, — проскрипел старик. — А основания у новой государыни какие? У этого олуха хоть грамоты времен Белого Принца были, подтверждающие его первородство, у Анны же вовсе ничего нет, а без этого ей путь на трон заказан.

— Х-хейген, твой в-выход, — раздался голос брата Юра.

Хитрый, хитрый казначей. Ведь все заранее просчитал. Никто и не знает, что это он, он все придумал, спланировал и воплотил. Но вот кто официально возвел на трон новую королеву? Некто Хейген, а мы так, в уголке постояли. И если будет смена власти, то мне голову оттяпают или утопят, а про него никто уже завтра не вспомнит, кроме королевы, получившей счет за услуги. Вот же…

— Королева, ваш атрибут власти. — Я достал из сумки корону Белого Принца, совершенно неожиданно для меня начавшую мерцать бело-красными неяркими вспышками, и, стараясь не наступать на трупы, подошел к Анне. — Примите его и правьте этим государством честно и справедливо.

Анна взяла корону в руки, и та вспыхнула в ее руках яркой бело-кровавой звездой.

— Артефакт самого принца, — охнул верховный мудрец. — Корона, считавшаяся утерянной!

— Ну, старик? — грозно спросила его как-то даже подросшая и ставшая вдруг очень величественной Анна. — Имею я право на престол?

— Я, верховный мудрец Академии мудрости Эразмус дар Фронбах, свидетельствую, что трон Западной Марки по закону был освобожден и по закону же занят. Да продлятся несчетно дни твои, светлая королева Анна. Прими же корону Запада из рук бывшего короля.

Под потолком зала слегка грохнуло, пахнуло озоном.

Королева Анна величаво направилась к трону и положила на него корону Белого Принца, Витольд моргнул своим молодцам, те живо сняли корону Запада с Федерика, сунули ему ее в руки и явно шепнули ему на ухо, чтобы он не чудил и соблюдал процедуру.

Анна подошла к Федерику, тот впихнул ей в руки венец и довольно громко поинтересовался:

— Ну, все, я свободен?

Ответа он не получил, вместо этого получил тычок под ребра и был стянут с постамента вниз.

Уже бывшая княгиня водрузила на голову корону, улыбнулась и сообщила всем:

— Ну, вот и все. Я принимаю корону Запада и обещаю править честно, справедливо и милостиво.

— Хвала королеве! — заорал Витольд.

— Хвала! — гаркнули все в зале, кроме Федерика и верховного мудреца.

Ох, что-то у меня сомнения в милостивости есть, причем серьезные. Полетят чьи-то головы, попомните мои слова.

— Если это все, то буду рад, светлая королева, если вы позволите мне покинуть дворец, — обратился к Анне Эразмус. — Я стар, я устал, мне надо уйти.

— Конечно, — кивнула Анна. — Сынок, проводи почтенного верховного мудреца до его обители, да и сам там останься до утра — у меня к тебе будет поручение, связанное с академией. И девушку свою захвати, ей это будет полезно.

Вайлериус недовольно поджал губы, но, открыв портал, ушел в него с Эразмусом и Ксантрией.

— Ну, теперь-то все? — нетерпеливо спросил Федерик.

— Почти, — кивнула Анна. — Как в сокровищницу попасть?

— Вон дверь, в углу, прямо за троном. Королевский венец тебя признал, стало быть, ты можешь входить туда в любое время, дверь открывается сама, — брюзгливо пояснил Федерик. — Кроме тебя войти туда сможет только тот, кого ты официально представишь сокровищнице как лицо, имеющее право доступа.

Вот ведь у них как все просто тут. Вон дверь, вон корона. Магия…

— Вот и славно. — Анна потерла руки. — Пойду-ка я сразу уберу туда корону принца. Это такая вещь, что ее лучше под замком хранить.

И с этими словами Анна пошла к двери сокровищницы.

— Королева, — крикнул я, — может, сразу чашу мою захватите, а? Чтобы два раза не ходить. Ну правда, завтра вам не до того будет, а у меня время поджимает крайне.

Брат Юр, явно не одобряя спешку, покачал головой, Витольд заулыбался.

— Ладно, если найду — захвачу, — сказала мне, обернувшись, Анна. — Но ничего не обещаю.

— И не надо обещать, — сказал ей я проникновенно. — Обещать не надо, найти надо.

— Ну у тебя и подданные, Анхен, — захихикал Федерик. — Далеко с ними пойдешь!

Анна у самой двери обернулась, посмотрела на Витольда и еле заметно кивнула ему. Тот скривил губы, дождался, пока королева скроется за дверью сокровищницы, и мигнул Ясмуге, который ловко накинул бывшему королю на шею тонкий сыромятный шнурок и перехлестнул им его горло. За один конец он тянул сам, второй подхватил Данут.

— Вы же обехххщщщ… — Федерик вцепился в шнурок пальцами, Ясмуга наклонил его тело вниз, заваливая бывшего правителя на пол, отчего ноги Федерика сучили по полу. Язык правителя безобразно вылез из рта.

— Клятва, данная прэдставителю правящего класса, таковой нэ считается, — пояснил пучащему глаза Федерику Ясмуга, посасывая потухшую трубку и все сильнее давя на его шею.

— Да ты сдохнешь или нет? — возмутился Данут.

Федерик еще с полминуты подергался и испустил дух.

— Все. — Данут, довольный, встал на ноги, отряхивая колени. — Никогда до этого королей не убивал!

— И нечего было начинать это делать, — ласково сказал ему Витольд.

Данут непонимающе посмотрел на него и скривился от резкой боли — кинжал пробил ему печень, второй же скользнул под ребра. Клерки Витольда свое дело знали.

Двое других в это время дорезали Ясмугу, на редкость живучего и пытающегося как-то защититься, даже не смотря на то, что его уже раз семь достали кинжалами. Но клерки очень умело орудовали клинками, и вскоре в зале стало на пару трупов больше.

— С-скажи, Витольд, а не раз-зумнее было бы их отправить н-на небеса после того, как они с-сделали бы то, что от них т-требовалось? Нам еще в н-народ слово о н-новой власти нести, если ты н-не забыл.

— Не хочу тянуть, Юр. Эти двое точно знали, как на самом деле умер Федерик, могли сболтнуть, а с учетом того, кто они по своей сути, так непременно бы это и сделали. И потом, — они уже знают, что короля убить так же просто, как и любого другого человека, они попробовали венценосной крови. Зачем им жить с таким знанием? Если ты об их людях — остались Вайлериус и его любовница, они прекрасно все сделают и без этих двоих.

— И потом, для этого ведь мы их сюда и брали, — раздался голос Анны. — Они сделали свое дело, зачем им жить дальше? Жаль, что и эту замарашку Ксантрию нельзя с ними завтра же в яму бросить. Увы, но мой дурачок к ней очень привязался, и потом, она на сносях. Какой-никакой, но наследник, пусть даже и бастард.

— Не переживай, вот разродится, покормит дите с полгодика, а там мы ее и отравим, да так, что и комар носа не подточит, — утешил ее Витольд.

По лицу Юра пробежала еле различимая гримаса. Как мне показалось, его немного коробило от таких разговоров.

— Н-надо дать нормальное обоснование с-смерти Ф-федерика, — сказал он. — Р-реалистичное.

— Геммороидальные колики, — немедленно сказал Витольд. — Красиво, непонятно…

— В том то и б-беда, что непонятно, — снова поморщился брат Юр. — Ч-чернь должна знать, что к-король умер от чего-то, для них п-понятного и п-привычного.

— Почечуй? — предположил я.

— А это что такое? — Витольд даже почесал затылок.

Я промолчал, поскольку и сам не знал, что это за хворь. Знаю только, что простонародная…

— Вот что, — подвела итог королева. — Помер он от легочной болезни, давно страдал, и на тебе — задохнулся. Вот и все, пусть понимают, как хотят, если очень интересно будет кому — можно ко мне с вопросом прийти, я все объясню, на пару с палачом. Труп на один день на обозрение черни, и в усыпальницу, под замок.

«Вами выполнено задание „Низвержение“. Награды: 2000 опыта; ценный трофей».

А трофей где? Может, пойти самому чего подобрать?

«Вами выполнена цепочка скрытых заданий „Да здравствует король!“. Награды за прохождение всей цепочки заданий: 8000 опыта; 4000 золотых; титул „Оплот трона Запада“».

Дзинь!

«Вами получен уровень 60! Доступных для распределения баллов: 5».

— С-скажи, Анна, ты будешь не против, если н-наш доблестный Хейген заберет с-себе меч Гейнора? — внезапно спросил брат Юр, остановившись у трупа начальника охраны Федерика.

— Да нет, пусть берет, — милостиво разрешила королева.

— Д-друг мой, возьми, это х-хороший меч и принадлежал он д-доблестному воину, поскольку и враг бывает доблестным, а не только подлым и трусливым. — Брат Юр нагнулся и подобрал, а после протянул мне меч с золоченой рукоятью и волнистым лезвием.

— Ну что ж. — Королева выпрямилась и посмотрела на меня. — Коли речь зашла о наградах, я рада вручить тебе, тан Западной Марки Хейген, заслуженную тобой награду. Титул, коим я тебя именую, да будет твой по праву, завтра указом закрепим. Что же до иной награды — подойди и возьми ее.

Я подошел к трону и увидел, что Анна протягивает мне старенькую замызганную чашу, в которой что-то лежит и постукивает о ее дно.

«Вами выполнено задание „Чаша памяти“. Вами добыта Чаша памяти. Для получения награды обратитесь к Идриссе Южной».

Я посмотрел внутрь, там лежали два перстня.

— Это тоже мне? — осторожно спросил я.

— Тебе, — кивнула Анна. — Не могу же я одному из героев моей коронации, герою, чей клинок и добрая воля сделали меня королевой, подарить только эту старую чашу? Это было бы недостойное начало моего царствования. Так что прими еще эти два перстня.

— Королева, — в зал вошел Бран. — Я, видимо, что-то пропустил? Просто там, внизу, около сотни стражников рвались во дворец…

— И? — Королева изогнула бровь.

— Больше они никуда рваться не будут. — Бран белозубо улыбнулся, и королева одарила его более чем двусмысленным взглядом.

«О-о-о! — порадовался я. — Тут теперь, похоже, есть кому гвардию возглавлять, так что свалю-ка я отсюда потихоньку». Вообще, конечно, тут вся цепочка под тех, кто роли отыгрывает, заточена, они бы тут кипятком писали — так все антуражно: заговор, короля удавили, гвардией командовать можно…

— Ваше величество, — покашляв в кулак, обратился я к королеве.

Та отвлеклась от созерцания Брана и посмотрела на меня.

— Я тут отбегу ненадолго, с чашей доразбираюсь? — Я помахал артефактом. — А потом вернусь сюда.

— Да, конечно. — Королева махнула дланью, отпуская меня.

— Д-до встречи, Хейген, — подошел ко мне брат Юр и негромко продолжил: — Т-ты все сейчас делаешь п-правильно. И не с-светись особо в Эйгене в б-ближайшие года д-два, ни к чему это. Искренне буду рад увидеть т-тебя в з-замке ордена в Леебе.

— Заеду при случае, — пообещал я брату Юру. — Если рядом буду.

Сверкнув порталом, я отправился прямиком к роще Эйлианы Западной. Я не знаю — пасли меня друзья из разных кланов, не пасли, мне, по чести говоря, было уже все равно. Ну вот чистая правда — все равно. Петлять, меняя маршруты, как мне советовал Ведьмин полурослик, совершенно не хотелось. Тем более сегодня все должно было закончиться, по крайней мере, хотя бы какая-то часть этого всего.

Перед тем как пойти в рощу, я осмотрелся, так никого и не заметил и достал из сумки меч Гейнора.

«Меч Четыре-в-одном. Некогда принадлежал 4 поколениям героев, переходя по наследству от отца к сыну. Урон — 295–380 единиц; +34 к силе; +20 % к возможности нанести критический удар; +14 % к шансу провести удачную ответную атаку; +14 % к возможности обезоружить врага; +7 % к возможности мгновенного восстановления использованного в бою умения. Ограничения к классовому использованию предмета — только воины. Прочность — 533 из 700. Минимальный уровень для использования — 65».

А ничего так. Очень даже ничего. Не хуже моего нынешнего, и уровней через пять можно будет поразмыслить и о замене одного меча на другой. А что с перстеньками?

«Перстень друга Запада. Репутационный предмет. Дает право беспрепятственного прохода во дворец королей Запада. Дает право получения любой информации в Академии мудрости. Освобождает от уплаты любых пошлин и налогов в землях Западных пределов. Гарантирует лояльность со стороны королевских служб в землях Западных пределов. Украсть, потерять, передать, продать — невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря. Прочность — 1 000 из 1 000. Ограничения к классовому использованию — без ограничений. Минимальный уровень для использования — без ограничений».

Вроде много всего, а по большому счету — ни о чем. Хотя, поди знай, может, и пригодится. Опять же в Академии мудрости им посветить можно будет, если что.

«Перстень Крона. Принадлежал одному из великих королей древности Крону, который, родившись в нищем поселении варваров-северян, пройдя через испытания и войны, сумел стать королем всего Севера. Предмет из сета „Крон — король-варвар“. Состав сета: шлем Крона; кольчуга Крона; плащ Крона; сапоги Крона; меч Крона; перстень Крона. +65 к силе; +54 к выносливости; +18 % к возможности увернуться от удара; +16 % к шансу нанести противнику проникающее ранение; +9 % к шансу отыскать клад или тайник; +11 % к скорости бега. Прочность — 3000 из 3000. Минимальный уровень для использования — 130. Для использования классом — воин. Украсть, потерять, сломать, подарить — невозможно. При полном использовании сета будут доступны следующие бонусы: +100 к силе; +25 % к шансу нанести критический удар; +15 % к шансу выпадения из убитого врага оружия; +15 % к сопротивлению холоду».

Ну, не то чтобы этот перстень был совсем уж бессмысленный, но он на такой уровень… Ладно, будем считать, что это денежный резерв — при недостатке наличных всегда эту красоту можно Джокеру спихнуть. Ну а теперь вперед, в рощу.

Я вошел в рощу и, особо не парясь, заорал:

— Эй, Эйлиана, ты где?

— Сюда иди, — раздался голос дриады. — Я тут.

Пройдя еще шагов десять и споткнувшись по пути об корень дерева, я оказался на поляне, которой что-то не припоминал. Роща тогда была, поляны не было.

Вспыхнувший в центре поляны костер осветил местность, и я увидел, что тут не только Эйлиана, но и все остальные дриады. Они стояли друг напротив друга на разных концах поляны, надо думать, в соответствии со своими сторонами света.

— Блин, вы прям как сатанистки какие-то, — сказал я им, но внутри у меня стало как-то не слишком хорошо, не понравилось мне это все.

— Ты добыл то, что нам нужно? — не отвечая мне, спросила Эйлиана.

— Ты про чашу, что ли? — ответил вопросом на вопрос я.

— Ну конечно про нее! — Эйлиана была очень напряжена, как, похоже, и остальные дриады, которые смотрели на меня так, что я инстинктивно потянулся к рукояти меча. — Где она?

— Здесь она. — Я постучал по сумке. — Только ты сначала объясни, что вы вообще задумали.

— Сейчас объясню. — Эйлиана улыбнулась и смазанным движением достала откуда-то кинжал, блеснувший лезвием в отсветах костра.

Глава 26, В которой над Файроллом восходит солнце (начало).

— Сестры! — Эйлиана подняла руку с кинжалом к небу.

Остальные дриады тоже воздели свои длани вверх, клинки матово блестели в отблесках огня.

— Купол! — На кончике кинжала Эйлианы зародился красный огонек. Он был похож на маленькую шаровую молнию, и из него потянулась вверх маленькая ниточка. Такая же ерунда происходила и у других служительниц Месмерты, только цвет нитей у всех был разный. Ниточки ползли вверх довольно-таки шустро, это зрелище завораживало, да и вообще, наверное, со стороны смотрелось офигенно красиво. Но я бы предпочел быть все-таки зрителем, а не участником этого действа, поскольку совершенно не понимал, что сейчас будет — то ли эти разноцветные нити меня опутают и потом фиг знает, что со мной эти девицы делать будут, то ли чего другое случится. Откуда я знаю, что Эйлиана имела в виду под словом «купол»?

Тем временем нити встретились на приличном уже расстоянии от земли, полыхнули всеми цветами радуги, и над поляной раскинулся прозрачный и переливающийся купол вроде тех, что в фильмах фантастических показывают, про космос и силовые поля. Вот же ерунда какая!

— Теперь сюда никто не войдет и отсюда никто не выйдет, — сказала Эйлиана довольно. — И никто ничего не услышит и не увидит.

— Да кому тут смотреть-то? — заметил я. — Ночь на дворе, дрыхнут все.

— Деревья мне сказали, что в роще прятались два соглядатая, — сообщила мне Западная. — Они пришли вместе с тобой.

Значит, все-таки пасли. Это что же, теперь за мной везде хвост будет таскаться? Елки-палки… Не то чтобы бесит, но все же… Хотя… Бесит, если честно!

— Хейген, дай нам чашу. Времени до рассвета осталось не очень много, надо спешить.

— Не успеете в эту ночь — проведете свой обряд в следующую, — пожал плечами я. — Делов-то.

— Когда Месмерта узнает — а она непременно узнает, — что чаша была у нас, но мы не провели обряд сразу же, как получили ее, она нас уничтожит, — передернулась от страха Огина Восточная. — Она так страшна в гневе, если бы ты знал!

Ну ничего себе. Они тут за эту богиню жизнь клали, в норах жили, а она еще и привередничать будет…

— Ладно, забирайте свою чашу. Идрисса, держи. — Я достал искомый предмет из сумки и отдал его подошедшей дриаде.

«Вами выполнено скрытое задание „Чаша памяти“. Награды за задание: 30 000 опыта; кольцо дружбы дриад; уникальный помощник-животное — пет (на выбор); умение, позволяющее использовать средства передвижения (одноразового использования, в зависимости от выбранного вида транспорта)».

Бант!

«Вами получен уровень 61! Доступных для распределения баллов: 5».

Прет мне последнее время на уровни, есть такое.

«Вами получен одноразовый свиток с пассивным умением „Ездок“. Изучив его, игрок получит возможность использовать средство передвижения, выбрав одно из 5 существ, предназначенных в мире Файролла для транспортных перевозок. Для активации необходимо открыть свиток и произнести название выбранного игроком животного. Свиток является наградой за выполнение квеста и не может быть передан или продан другому игроку или НПС. В случае подобной попытки свиток будет уничтожен. В случае смерти игрока не пропадает из инвентаря. Ограничения к классовому использованию свитка — без ограничений. Минимальный уровень для использования — 60».

О как. Еще одна очень дорогая и бессмысленная вещь в мою коллекцию. Стоит этот свиток, поди, будь здоров сколько, а воспользоваться им не придется, ибо я не совсем еще рехнулся платить за какую-нибудь лошадь деньги, на которые в реале машину могу купить. Ну, если только отцы-командиры помогут и на халяву какую животинку подкинут, но это вряд ли…

«Вами получен одноразовый свиток „Верный друг и помощник“. Изучив его, игрок сможет получить в качестве помощника 1 из 4 представителей животного мира Файролла: полярный волк; мазаранданский тигр; кабан-секач; боевой гигантский богомол. Каждый из этих зверей является носителем личного уникального боевого умения, которое будет совершенствоваться с ростом уровня животного. После выбора 1 из зверей и активации свитка пет будет сопровождать игрока постоянно и безотлучно, защищая и оберегая его. В случае если игрок заходит в здание, зверь будет ждать у входа. Уровень спутника зависит от уровня игрока. При первом призыве спутника его первоначальный уровень составляет четверть от текущего уровня призывающего. Впоследствии он будет получать 25 % от опыта, который игрок получает за каждое совершенное убийство. Опыт, получаемый от выполнения заданий, в расчет не идет».

О, вот еще интересно.

«В случае смерти спутника игрок получает штраф, выражающийся в потере: 35 % набранного опыта от текущего уровня безвозвратно; минус 20 % от своей силы сроком на сутки. Для активации необходимо открыть свиток и произнести название выбранного игроком животного. Свиток является наградой за выполнение квеста и не может быть передан или продан другому игроку или НПС. В случае подобной попытки свиток будет уничтожен. В случае смерти не пропадает из инвентаря. Ограничения к классовому использованию свитка — без ограничений. Минимальный уровень для использования — 60».

Это не спутник, это пылесос какой-то. Стало быть, животина не слишком высокого пятнадцатого уровня, при этом тянущая мой личный опыт… Хотя… Ладно, потом подумаю.

«Кольцо друга дриад. Репутационный уникальный предмет. Дает владельцу способность всегда найти дорогу к ближайшему поселению в любом лесу (необходимо произнести слово-активатор „дорога“; стоимость — 200 единиц маны; условие — кольцо должно быть в экипировке игрока); дает возможность 1 раз в месяц обратиться за помощью к любой из 4 дриад (в любом лесном массиве необходимо произнести слова-активатор „помощь дриад“; стоимость — 500 единиц маны; гарантируется появление той дриады, которая отвечает за часть Раттермарка, где активировано кольцо; условие — кольцо должно быть в экипировке игрока). +25 % к шансу неожиданной помощи со стороны животного мира Файролла. Украсть, потерять, передать, продать — невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря. Прочность — 1000 из 1000. Ограничения к классовому использованию кольца — без ограничений. Минимальный уровень для использования — без ограничений».

Не скажу, что прямо уж очень какой полезный перстенек, но все-таки… Считай, что компас выдали. Или GPS-навигатор.

Я, правда, пока тут не видел лесов, в которых можно заплутать, но кто его знает? Я не так уж много где и побывал, больше точечно Файролл исследовал. Что-то прет мне в эту ночь на репутационные предметы. То ни одного, то бац — и сразу два.

Пока я рассматривал сообщения о полученных предметах, дриады времени не теряли. Откуда-то вытащив закопченную треногу, они поставили ее прямиком на угли уже порядком прогоревшего костра и сейчас деловито нацеливались полосовать себе кинжалами руки. Что-то подобное я и предполагал. И мне стало невероятно тоскливо, потому что я четко понимал, что именно будет дальше. Нет, подсознательно я был к этому готов давно, но я так верил, так надеялся, что, может, я не прав, что я себе сам все напридумывал…

Тем временем каждая из дриад полоснула себя ножом по руке, причем не халтурно, не пальчик там порезала или ладошку, а конкретно, по запястью секанула, в чашу полилась кровь, что опять же меня удивило и заставило задуматься: не многовато ли стало в игре натурализма? По мне, так перебор. Одного удавили, двоих прирезали, теперь вот это.

Идрисса водрузила чашу на треногу, дриады разбежались по своим местам, опустились на колени и начали в унисон петь, даже скорее выть, то ли какую-то тягучую песню, то ли чрезвычайно заунывное заклинание. Я отошел на край поляны, прислонился к березке и стал на все это смотреть.

Дриады выли все громче, начали помаленьку раскачиваться, а затем подняли руки и принялись ими трясти. Я понял, что мне это напоминает — камлание шаманов. Те тоже вот так раскачиваются, когда в транс входят.

К моему великому удивлению, в голову мне полезли какие-то совершенно посторонние мысли, например, о том, почему я почти не видел игроков с петами. Я помню, еще этому очень удивился, а теперь все понятно. Кому нужен постоянно таскающийся за тобой пожиратель твоего же опыта? Ну, опыт, это еще ладно. А вот так если рассудить — надумал ты, к примеру, незаметно подобраться к разбойникам в лесу. Идешь так тихонько, чтобы, не приведи господь, их не спугнуть и не потерять фактор внезапности, а рядом с тобой, как трактор, с ревом и треском прет медведь. Или кабан, с той единственной разницей, что не с ревом, а с хрюканьем. Ну вот и на фиг надо?

Действо на поляне, похоже, подходило к апогею. Дриады трясли в воздухе конечностями, как рефрен повторяя:

— Месмерта, Месмерта, Месмерта!

Костер заискрил всеми цветами спектра, огромный столб пламени саданул из чаши, такое ощущение, что прямо в небеса, и это точно было видно далеко. Если кто меня и ждет на выходе с поляны, так теперь он точно уже оповещен, что я тут явно не просто так, поскольку подобные вещи на ровном месте не происходят.

В это время Эйлиана звонко вдарила в гонг, стоящий перед ней.

Столб выплюнул вверх огромный сноп искр, поблистал еще с полминуты, уменьшился, и из костра на поляну шагнула высокая красивая женщина в белом шелковом платье, вроде свадебного, только без кружавчиков и рюшечек. Ну и букета при ней не было.

— Богиня! — в голос охнули дриады и распростерлись на земле ниц.

— Круто, — отметил я, оценив красоту Месмерты.

Ба-бах! — согласился со мной гром, рокотнувший с ясного неба.

Месмерта обвела глазами поляну, дриад и зацепилась взором за меня.

— А ты почему не пал ниц, лицезрев меня? — немного сварливо осведомилась она.

— Для чего и почему? — пожал плечами я.

— Я богиня, — многозначительно нахмурилась она.

— А я воин, — поведал я ей. Ну вот не люблю я надменности. Сильно не люблю.

Месмерта сжала губы и обратилась к дриадам:

— Встаньте, дочери мои. Вы все-таки смогли исполнить предначертанное. И пусть я пока могу прийти в этот мир ненадолго, лишь до рассвета, пусть очень нечасто, но я вернулась. Вернулась лишь я из многих ушедших.

У меня на этот счет была одна мыслишка. Но это точно было не то время и не то место, когда ее стоило оглашать вслух.

— Богиня, мы ждали, мы верили, — пролепетала Эйлиана. — Мы сделали все, все как ты сказала.

— Я так понимаю, это и есть избранный? — полюбопытствовала богиня, снова поворачиваясь ко мне, и добавила, обращаясь к дриадам: — Да встаньте уже с земли.

— Да, это он, — подтвердила правоту ее предположения Идрисса.

— А он дерзкий, — заметила богиня. — Никакого почтения, никакого преклонения. Неужто так все изменилось?

Дриады промолчали, видимо, опасаясь и тут подтвердить ее догадки. Я решил порадовать небожительницу сам, раз четыре ее дочери трусят.

— Не то слово, — ухмыльнулся я. — Времена поменялись очень сильно. Как оно было раньше, в доисходный период, я не знаю, но теперь… Скажем так: сейчас не только никто не обрадуется или не опечалится факту вашего возвращения, сейчас никто и не вспомнит, кто вы вообще такая. Ну а уж говорить о том, чтобы вам подчиняться или поклоняться, — это я очень сильно сомневаюсь, уж не обессудьте.

Богиня хмурилась все сильнее, глядя на меня, глаза ее начинали темнеть. Оно, конечно, можно было бы еще пару раз ее тюкнуть морально посильнее, тогда она меня, возможно, испепелит, и отправлюсь я в Эйген, где у меня точка последней привязки (заскочил я на всякий случай к могильному камню). И тогда все, прощай квест, но… Одобрят ли это хозяева? Я же вроде как Зимину на верность присягал и все такое… Да и знал я, на что иду. Но каков соблазн со всей этой канителью закончить одним махом! Устал я что-то.

— Это правда, Пресветлая, — печально подтвердила мои слова Хильда. — Богов совсем забыли, всех богов — и светлых, и темных. В Файролле нет храмов, нет капищ, нет жертв и нет поклонения. Вас помнят только те, кого вы сами сотворили, но и среди них есть такие, кто рад тому, что вы ушли.

Богиня явно немного опешила. Ну, понятное дело. Ты висишь где-то там, в небытии, и вот тебя наконец вызывают обратно, в большой мир. Ты идешь, думая, что предстоит торжественная встреча, цветы, здравицы, а вместо этого — на тебе. Поляна, ночь, четыре дуры-подчиненные и человек, который тебя явно ни в грош не ставит. Как тут не расстроиться…

— А он? — Богиня ткнула в мою сторону пальцем. — Он же почему-то это сделал?

— За мзду, — пояснил я, мысленно прощаясь со своим планом скоропостижной гибели. Ну да, я не особо хотел влезать в дела богов, тем более первая же встретившаяся мне богиня вдобавок оказалась еще и довольно пакостной особой. — Ваши поклонницы очень неплохо воздавали материальными благами за мои деяния.

— Возможно, ты просто не отдавал себе отчета в том, какую великую миссию ты выполняешь, помогая моим детям? — милостиво и с тайной надеждой предположила богиня. — Теперь-то ты понимаешь, насколько тебе повезло?

Я пожал плечами.

— Положа руку на сердце, мне в общем-то все равно, — сообщил я Месмерте. — Для меня главное — достойная оплата. Я наемник, богиня, а для наемника главное — гонорар, желательно щедрый и, главное, своевременный.

Богиня снова обратилась к дриадам:

— Ну что, дети мои, теперь поговорим о главном. Осталось одно самое важное дело — вернуть меня в этот мир насовсем, чтобы я заняла престол высшего божества. Ну и мужа моего тоже вернуть надо, он, как ни крути, мне нужен.

— Товарищ Месмерта, — обратился я к богине, заслышав про ее мужа. — А как он вообще, ваш супруг? Суров? Справедлив? Я просто вроде как его поклонник, причем официальный и единственный на настоящий момент.

— А-а-а! — Месмерта просветлела лицом. — Так вот чья на тебе метка!

— А вы чего, не видите? — недоверчиво спросил ее я. — Это как же так?

— У богов нет права видеть, кто чей служитель, — объяснила мне Месмерта. — Мы видим, что существо кому-то служит, но вот кому именно — это нам не дано. И это очень неудобно. Так вот охота кого-нибудь в прах, в пепел — а нельзя. Мало ли кому он служит?

— Спорный вопрос. Если смотреть со стороны потенциально испепеляемого, то все не так уж плохо, — почесал затылок я.

— Что до моего мужа, все зависит от того, как к кому отношусь я, — толсто намекнула она мне на то, что надо бы мне начинать перед ней прогибаться. — Он прислушивается к моему мнению. Но да — он всегда справедлив, хотя многие и обвиняют его в жестокосердии. Но он воин, а это обязывает. Подумай о том, что я сказала.

Она снова отвернулась от меня, полагая, что я сейчас должен порядком струхнуть и быстренько пасть к ее ногам, надо отметить, очень длинным и стройным, что не скрывало даже длинное платье. Падать я не собирался, но информацию принял к сведению.

Месмерта начала задавать дриадам вопросы, где фигурировали имена и географические названия, которые мне прежде мне даже не встречались. Ну, может, кроме имен каких-то богов, вроде Чемоша. Она явно пробивала обстановку в Раттермарке в частности и в Файролле в целом. Поняв, что это надолго, я присел под березку и, как ни странно, задремал.

Сколько я таким образом просидел, не знаю, но думаю, не так уж мало, поскольку, когда меня начали толкать в плечо и я открыл глаза, луна на небе уже порядком поменяла свое местоположение. До рассвета еще было время, но не думаю, что очень много.

Толкала меня Месмерта, причем ногой.

— Ты спишь, что ли? — немного возмущенно спросила меня она.

— Представьте себе — да! — немного раздраженно ответил ей я. — Ночь на дворе, я всегда по ночам сплю. А сегодня я вон вам чашу добывал вместо сна, и ради того, чтобы вы сюда с небес пришли, этой ночью на небеса куче народа пришлось отправиться, и многие из них были очень неплохими парнями. Я устал и уснул.

Богиня снова поджала губы, посопела, а после сообщила:

— Возрадуйся, человече, ты избран мной для великой миссии!

«Дьявол, — стукнуло в моей голове. — И вот все снова началось».

«Поздравляем вас, игрок! Вам предоставляется возможность выполнить цепочку эпических заданий „И да вернутся боги в Файролл“. Принять?».

— Не понял юмора? — Я и впрямь опешил. — Это как это?

— Чем ты опять недоволен, смертный? — Месмерта снова начала закипать. — Что опять не так?

— А награда где? — недоуменно спросил у нее я. — Где всякие вкусности или хоть что-то вообще?

— Право выполнить это задание — сама по себе величайшая честь, что выпадает лишь одному из многих миллионов существ, населяющих земли Файролла, — напыщенно сообщила мне Месмерта. — Это счастье, о котором можно только мечтать.

— Ну, о том, счастье это или нет, я спорить с вами не буду, некомпетентен, — сообщил богине я. — Но и за так работать не буду, уж не обессудьте. Всякий труд должен быть вознагражден.

Нет, квест квестом, и я, конечно, его приму, деваться мне некуда. Но без награды — это уже перебор. Тем более что все равно награда какая-то должна быть по определению, а значит, я в своем праве — вынь мне ее и положь.

— Я еще раз напоминаю, Пресветлая: я наемник, и награда — это часть моей профессии. Я вас уважаю, тем более вы супруга моего бога-покровителя, но все равно… Да и сам товарищ Витар может вас не понять. Сами сказали, он хоть и суров, но справедлив и награду бы зажимать не стал.

Дриады смотрели на меня расширившимися глазами — им, судя по всему, не могло и в голову прийти, что кто-то может возражать их богине. У меня же и впрямь не было в мыслях желания ей нахамить. Просто и в самом деле я бесплатно работать не собирался. Ну рассудите — опять полировать себе мозги этими их загадками, крутиться, как уж на сковородке, при этом тут наворот в сложности квестов, надо думать, будет куда как покруче, чем со спасением дриад. Опять же обстановочка накалилась в Файролле будь здоров как, и я тут вообще, считай, между жерновами попал. И это все за просто так, за великую честь? Ну и наконец — как показали последние события, все эти виртуально-цифровые цацки прекрасно могут быть превращены во вполне себе реальные денежные знаки. Сколько я еще буду у Зимина в фаворе, один бог знает. Или черт. И отказываться от возможности создания небольшого денежного запаса в отдельно взятом гостиничном номере я не собираюсь. А тут должна быть более чем весомая награда.

Месмерта глубоко вздохнула, загоняя гнев внутрь себя и понимая, что я ей сейчас нужен. Пока нужен.

— И что тебе надо в качестве награды? — полюбопытствовала она.

— Всякие предметы, уникальные и полезные, наделенные магическими свойствами, — начал перечислять ей я. — Доспехи, оружие, украшения, редкие умения, золото — да мало ли чего. Мне все нужно.

К Месмерте приблизилась Эйлиана и что-то зашептала ей на ухо.

— Итак, воин, тебе нужна награда? Изволь, ты ее получишь, — величественно сказала Месмерта. — Ты требуешь ее по праву, и ты можешь на нее рассчитывать. Но не надейся: я не забуду о том, что ты потребовал мзду за то, чтобы помочь мне.

— Ваше право, хотя не понимаю причины обиды, — пожал плечами я. — Поверьте, товарищ богиня, я еще не самый худший представитель нынешнего населения Файролла. Впрочем, вернетесь — сами увидите и, возможно, измените свою точку мнения.

— Ты сначала сделай так, чтобы я вернулась, — деловито сказала Месмерта.

На интерфейсе снова появилось сообщение, правда, уже куда более развернутое.

«Поздравляем вас, игрок! Вам предоставляется возможность выполнить цепочку эпических заданий „И да вернутся боги в Файролл“. Награды за прохождение всей цепочки заданий: 60 000 опыта; 100 000 золотых; 5 уровней; право задать 1 вопрос любому из богов, вернувшихся в Файролл, и получить на него предельно четкий, полный и правдивый ответ. В случае если бог не может дать ответ на вопрос, заданный игроком, то последний в качестве компенсации получает 1 легендарное активное умение для своего класса; сотовый набор из 3 предметов, соответствующий классу игрока; уникальное кольцо „Божья помощь“; повышение 1 из основных характеристик на 100 единиц; титул „Любимчик богов“. Дополнительно: в случае если бог (богиня, боги), которого вы вернули в Файролл, будет вам благоволить, вы сможете раз в 3 дня переноситься к престолу для получения благословения, дающего немалые бонусы. Дополнительно: при выполнении заданий цепочки игроку следует помнить, что в каждом квесте есть скрытая бонусная награда. В некоторых случаях вам будут предоставляться подсказки, как ее получить, в некоторых — нет. Принять?».

Ну вот, другое дело. Я бы сказал, совершенно другое. За такие награды грех не впрячься, особенно если учитывать, что у меня и выбора-то особого нет.

— Ну, алчный герой, такие награды тебя устраивают? — язвительно поинтересовалась богиня.

Странно, и это ведь она еще проходит по разряду светлых и добрых богов. Какие же там злые, это вообще, наверное, жуть какая-то!

— Да более чем, — кивнул я. — Нормальная оплата для такой тяжелой работы.

Я нажал «Принять», в небе снова бумкнуло, Месмерта подняла руки и захохотала, дриады опять повалились на землю.

«Вам предложено принять задание „Первая ниточка клубка“. Данное задание является стартовым в цепочке квестов „И да вернутся боги в Файролл“. Условие — выяснить, каким образом можно вернуть богиню Месмерту в Файролл. Награды: 5000 опыта; редкий драгоценный камень; свиток с умением — вариативно. Получение следующего квеста цепочки».

— Ну, дети мои, теперь последнее. — Месмерта простерла руки над лежащими дриадами.

Я открыл карту. Ну да, конечно!

— Эй-эй, погодите. — Я постучал Месмерту по спине согнутым пальцем. — Я чего-то не понял.

— Ты, смертный, — как гадюка зашипела богиня. — Как ты посмел даже коснуться меня! Что ты о себе возомнил?

— Ничего я не возомнил о себе, вы меня наняли, и теперь именно мне вас сюда надо вернуть. Я уже у вас на службе и делаю то, что должен, — уступать я не собирался. Знаю я этих богов — они пока еще ничего мне не дадут, а спрашивать результат будут ежедневно. Так что фиг я чего упущу. — Скажите, откуда поиски начинать, и я сразу и отправлюсь.

Не может быть такого, чтобы она не знала, где тут начало. Это квест, а значит, зацепка есть, не может ее не быть, и она сейчас тут, на этой поляне, эта самая зацепка.

— Я не знаю! — почти заорала на меня богиня. Деревья пошатнулись, как от ветра, дриады мелко задрожали. — Я последние зоны времени болталась в Великом Нигде. Откуда мне знать!

Прикольно, она, походу, и впрямь не знает. Вот дела!

— Богиня, можно мне сказать? — пролепетала Хильда, приподняв голову.

Месмерта милостиво кивнула.

— В Сумакийских горах есть отшельник. — Хильда смотрела на меня. — Я слышала о нем от Дикой охоты, когда они у меня на поляне останавливались. Так вот, с их слов, этот отшельник знает все, что есть или было на свете, потому что он живет столько, сколько этот свет существует. Я так думаю, тебе к нему идти надо. Только добраться до него тяжело, а упросить его что-то рассказать — еще тяжелее. Так говорила Дикая охота.

— Елки-палки, в горы, значит, придется лезть, — не стал я скрывать своего неудовольствия. — А точнее места не знаешь, где этот отшельник живет?

— Нет, — помотала головой Хильда. — Зато знаю, как его зовут, — Орт Пепельный.

«Дополнительная информация к заданию „Первая ниточка клубка“. Отправляйтесь в Сумакийские горы и найдите там отшельника Орта Пепельного».

Я снова открыл карту. Появилось красное пятно. Далековато мне переть, ничего не скажешь. Ну да ладно, это вопрос решаемый.

— И вот еще что, воин. — Месмерта ткнула мне в грудь пальцем. — Ты не тяни с моим возвращением. Сроку тебе на все про все — четыре месяца. А если ты не проявишь должную сноровку, то…

«Дополнительная информация к цепочке эпических заданий „И да вернутся боги в Файролл“. Срок выполнения цепочки — 4 месяца по игровому времени. В случае провала цепочки вы получаете проклятие „Не-жизнь, не-смерть“. Действие проклятия — уровень вашей жизненной силы больше никогда не поднимется выше 5-процентной отметки. Вы будете объявлены врагом богини Месмерты, и все расы, дружественные ей, будут видеть в вас врага».

Да, по ходу, это приговор, тут только персонажа удалять, без вариантов, вот только кто мне даст это сделать… Кстати, о проклятиях и всяком таком. Надо реализовать идею, которая пришла мне в голову еще черт знает когда. Она родилась сразу после того, как я про квест на возвращение богов в Файролл услышал.

Глава 27, В которой над Файроллом восходит солнце (окончание).

— Проявлю, как теперь не проявить, — заверил я богиню и только собрался продолжить свой разговор с ней, как она отвернулась от меня и снова начала беседовать с дриадами о чем-то там божественном.

Я пару раз кашлянул. Не воспоследовало.

— Гражданочка богиня, — пришлось мне снова постучать ей по спине пальцем. — Мы не договорили.

Лицо обернувшейся Месмерты в этот момент неприятно напомнило мне лицо моей кланлидерши, ну, по крайней мере, именно так она смотрела на меня в последние наши встречи в игре.

— Смертный, я ведь могу тебя уничтожить прямо сейчас!

— Нет, прямо сейчас не можете, — заверил я богиню. — Кто тогда вас из Великого Нигде доставать будет? Да вы не сердитесь на меня, товарищ Месмерта, я и так и эдак ваше внимание привлекал, а вы все никак.

— Никогда. Не. Прикасайся. Ко. Мне, — отчеканила богиня. — И молись, чтобы об этом не узнал мой муж и твой повелитель.

— Да о чем вы? И в мыслях ничего такого не было, — заверил я Месмерту. — У меня другое дело к вам есть, напрямую с вашим заданием связанное. Не смогу ведь я его выполнить, вот оно как складывается…

И я, закручинившись, повесил буйную голову.

— Что на этот раз? — прищурилась Месмерта.

— Свадьба, — сообщил ей я. И для усиления эффекта даже запел: — «Ах, эта свадьба, свадьба, нам попить бы и пожрать бы».

— Стоп. Я поняла, — остановила мои песнопения богиня. — С кем бракосочетаешься и почему это нельзя перенести на потом?

— С вилисой, в самом скором времени, под страхом проклятия, — отбарабанил я. — Как тут перенесешь-то, коли вы сами там такого накрутили, с проклятиями и прочими радостями семейного бытия?

— Отличный выбор. — Месмерта первая в этой игре похвалила меня за выбор невесты, а не балбесом назвала. — Вилисы — замечательные жены. Добрые, верные и хозяйки хорошие.

— Это все прекрасно, но вот только от них потом не отойти далеко. Как мне ваше задание-то выполнять? На пару с молодой женой? Так она против будет.

Богиня призадумалась.

— А где, кстати, верховная вилиса? — вдруг спросила она у дриады. — Она вообще жива?

Дриады замялись, и я опять влез в разговор:

— Еще как жива. Сидит на болоте, отсюда не так уж и далеко, правит вилисами, прохожих ловит на предмет устройства их личной жизни.

— Так почему она не здесь? — Богиня нахмурилась. — Она не могла не почувствовать, что я снизошла в этот мир. Ладно другие, но она…

Богиня щелкнула пальцами и рявкнула какое-то слово. В куполе, в его верхней части, появилась брешь, в которую спустя минуту со светлеющего уже неба свалилась верховная вилиса с растерянным лицом и без плаща и туфель.

— Ну, поясни мне, Регина Рем Тригге, — сладким голосом поинтересовалась у вилисы богиня. — Почему ты не явилась в тот же миг, как я пересекла грань небытия и бытия?

Верховная что-то пробормотала, по ее лицу текли слезы.

— Товарищ Месмерта. — Я решил не тянуть, поскольку вон уже звезды блекнут, а богини — народ недальновидный. Прозевает время, растворится в атмосфере, и не получу я желаемого. — А можно сначала со мной закончить, а уже потом у нее детали узнавать?

Верховная вилиса, не поднимаясь с земли, повернула голову ко мне, и в ее глазах я увидел дикую злобу. О как, а не сильно ты, стало быть, хотела, чтобы мамка твоя в мир вернулась. Нет, оно понятно. То ты сама на своем болоте королева, а так строят тебя по делу и не по делу, и не скажешь ничего. Вон как глазами лупает. Если бы меня можно было взглядом сжечь, я бы в сигаретную пачку поместился.

— Этот человек обручен с одной из твоих девочек? — Месмерта показала на меня.

— Да, богиня, — подтвердила вилиса.

— Перенеси свадьбу еще на полгода, — приказала ей богиня.

Что значит «перенеси»? Да прямо щас!

— Не-не-не, — замахал руками я. — Не «перенеси», а «отмени».

— Почему это? — Богиня поджала губы.

— Откуда вы знаете, что будет дальше? — Надо было выкручиваться и давить на все кнопки. — Откуда вам известны условия возвращения оттуда вашего супруга? Откуда вы знаете, какие у него на меня будут планы? А там ведь девушка, сидит и ждет. Жа-а-алко ее…

Богиня с сомнением посмотрела на меня, но все-таки кивнула.

— Возможно, ты и прав. Регина, отмени помолвку.

Верховная встала с земли, посмотрела на меня с дикой неприязнью, подняла руки и проорала:

— Имеющейся у меня властью я расторгаю помолвку Эльмилоры Крах Тауг и Хейгена из Тронье без взаимных претензий и проклятий.

Она опустила руки и процедила, даже не глядя на меня:

— Ну, доволен, поганец?

— Не совсем, — ответил ей я и обратился к богине: — А никак нельзя сделать так, чтобы Эльмилора совсем меня забыла? Ну вот — не было меня? Жалко, девушка она хорошая, добрая, опять же помогла мне. Чего ей грустить понапрасну?

Богиня кивнула и щелкнула пальцами.

«Помолвка с вилисой расторгнута. Вы больше не можете рассчитывать на поддержку вилис на всей территории Файролла; проходимость по любым болотам уменьшилась на 50 %».

Да ну и черт с ними, с болотами. Хотя, конечно, ухо теперь надо держать востро — чую, верховная мне этого не забудет. Вон как зыркает.

— Ну, теперь все? — Богиня с плохо скрываемым раздражением смотрела на меня.

— Нет, — честно ответил я. — Еще один вопрос есть. Малюсенький!

Богиня глубоко вздохнула.

— Скажите, товарищ Месмерта, вы языка этого не знаете? — Я протянул богине свиток, который валялся у меня в сумке черт знает сколько времени и который так никто и не смог прочитать.

— А, наследие, — сказала богиня, лишь развернув его. — Его не читать надо, это вообще не буквы, а знаки. Его надо использовать.

— Не понял, — искренне вытаращился на нее я. — А как мне его использовать? И что это вообще за наследие?

— Ну, мы все уходили не вдруг, — пояснила Месмерта. — Сначала каждый себе индивидуальный храм заложил, служителя поставил или вот, как я, даже нескольких. Потом подготовил наследие, то есть некое знание или умение, которое сочли самым важным для возможного последователя, а после уже создали вот такие свитки и раскидали по миру. Вот этот свиток и есть один из них, наследий. Если ты служишь какому-то богу, то именем его можешь потребовать этот свиток отдать тебе знания, содержащиеся в нем, он тебе знания, которые в него заложил именно твой бог, отдаст. Вот и все.

— Ек-макарек, — только и сказал я. Не, ну это они уж точно перемудрили. Поди догадайся.

— Теперь все? — Богиня начала притоптывать ножкой.

— А, да, все, спасибо, — кивнул я. — Только вот еще — кому, если что, задание сдавать и за консультацией по вашим божественным делам обращаться?

— Вот к ней, к Эйлиане. — Месмерта показала на замершую дриаду рукой. — И поспеши.

— Само собой.

Богиня была мне уже не слишком интересна, как, впрочем, и я ей. Я достал свиток, повертел его в руках и негромко сказал:

— Именем Витара, отдай мне свои знания.

Выглядело это все глуповато, но…

«Вами выполнено задание „Сквозь века“. Награды: 500 опыта; умение „Полиглот“».

О, умение. Приятно.

«Вы изучили пассивное умение „Полиглот“ 1-го уровня. Вы изучили язык давно исчезнувшей с лица Файролла расы. В случае обнаружения вами письменных документов эпохи древних вы сможете их прочесть».

Свиток вспыхнул у меня в руках.

«Поздравляем вас, игрок! Вам предоставляется возможность воспользоваться наследием ушедшего бога войны Витара „Возрождение легиона“. Вы можете возродить легион Света, который исчез с лика Файролла тысячелетия назад, и до возвращения Витара стать его первым легатом. Для получения более подробной информации об этой возможности произнесите вслух: „Легион Света“».

Круто. Нет, правда круто. Но тут надо не торопясь разбираться и желательно на свежую голову. Произнести нужные слова я всегда успею.

Богиня стояла в кругу своих детей и что-то им торопливо объясняла, поглядывая на стремительно светлеющее небо.

— Ладно, всем пока, — громко сказал я. — Мне бы отсюда выйти.

Богиня повернулась ко мне, коротко кивнула, махнула рукой, и в куполе появилась небольшая брешь. Я все понял верно, помахал рукой и вышел в нее. Как только я это сделал, брешь сомкнулась. Что примечательно — происходящего внутри купола снаружи видно не было.

Если бы не новая головная боль, я был бы очень даже доволен произошедшим. А что? Хвосты подчистил, получил некоторые блага, то есть не совсем уж зря старался. Но вот то, что опять придется с задницей в мыле по всему континенту бегать (а придется наверняка, к гадалке не ходи), это, конечно, не радовало. Да, устал я очень сильно, я это сам чувствовал.

Вот чего я полез в ругань с богиней, чего ее пытался вывести из себя, пусть и подсознательно? Да я сам не знаю. Хотя догадываюсь. Все эти последние месяцы очень сильно меня вымотали, не физически — эмоционально. Постоянная двойственность жизни (причем виртуальное и реальное все сильнее сливаются в одно целое), не прекращающийся скрежет мозгов, пытающихся просчитать, как ловчее выпутаться из очередной засады, ожидание подлянки со стороны хозяев, явно влиятельных и очень опасных людей, которые всегда могут забрать не только то, что уже мне дали, но и потребовать проценты за это. Ну вот не верю я в доброту человеческую, не верю. Тем более по отношению к посторонним людям. Об этом весь мой личный опыт не то что говорит — орет просто. Добавьте сюда еще огромное количество людей, с которыми я познакомился за эти месяцы и которые тоже что-то от меня хотят. Понятное дело, я устал, вот богине и перепало.

Выйдя из леса, я понял, что на сегодня все еще не закончилось. Но с другой стороны — неплохо раздать все долги в одну ночь. Есть в этом что-то такое, правильное.

Нельзя сказать, что я не ожидал увидеть здесь никого — как только Эйлиана упомянула про соглядатаев, я сразу подумал о том, что в этот раз мне придется все-таки давать объяснения. Но увидеть сразу столько народа я не рассчитывал.

На краю рощи и равнины находилось полсотни или даже больше игроков, многие из которых были мне знакомы.

На бревнышке сидела Седая Ведьма, опустив голову, и можно было бы подумать, что она вроде даже как дремлет, если бы не примостившийся рядом с ней мохноногий Радий, что-то ей объяснявший и время от времени крутящий руками.

За ее спиной стояли Милли Ре, Седрик Секира и еще десятка три воинов с серьезными уровнями, среди них я увидел Нокса и Турка. Странно, а как же тренер и режим? Фредегара видно не было, видать, совсем он вышел из фавора. Зато был вор с именем Торстен, стоящий рядом с Милли.

Чуть поодаль находилась Элина с недовольным, как всегда, лицом. С ней было два десятка человек, среди которых я заметил и Герва, и Горотула, и Ойголинна, и Железного… кхм… Дровосека, и моего старого знакомца — гнома Сержант. Стало быть, не свалил он из клана. А вот Эйлинна не было.

Повертев головой, я поискал еще одного возможного участника этой замечательной собачьей свадьбы — Мюрата. Но не увидел. То ли забил он на меня, то ли еще чего…

Милли наклонилась к Ведьме и что-то ей прошептала. Та подняла голову и помахала мне рукой: мол, иди сюда, иди. Элина тоже встрепенулась и, сузив глаза, посмотрела на меня.

Я вздохнул, посмотрел на совсем уже светлый восток и пошел к этой теплой компании.

— Доброе утро, Хейген, — ласково, как и всегда, сказала мне Ведьма. — А мы уж заждались тебя.

— Ну, кабы я знал, что меня столько народу ждет, поторопился бы, — заверил ее я, тоже улыбаясь.

— Судя по куполу, подобного которому никто из нас никогда не видел, столбу света, который тоже плохо объясним, и еще нескольким косвенным доводам, там, внутри, было что-то такое, что спешить — это просто грех, — покачивая головой, отметила Ведьма. — Скрытый или эпический?

— Скрытый, — честно ответил ей я. — Цепочка.

— А как называется? — Ведьма взглянула мне в глаза.

— «Камни надежды», — выдал я название, которое пришло мне в голову первым. Пущай потом гадают, о чем этот квест.

— Не слышала, что-то новое, — отметила Ведьма.

Элина, подошедшая к нам со своей свитой, молчала, сжав зубы. Ее губы превратились в тонкую ниточку.

Я уловил движение Торстена — он копался в кармане.

— Если на меня упадет хоть крупинка порошка правды, будет драка, пусть и с предсказуемым для меня финалом, — предупредил я его. — Я потом еще неделю чихаю от него, и меня это бесит.

Пяток воинов брякнул железом. Седая Ведьма подняла руку, останавливая их.

— Не надо, — мягко проговорила она. — Сказал нам Хейген правду или нет — это его дело.

— Нет, не только его, — наконец-то прорезался голос у Элины. — Это дело и его клана. Есть устав клана, есть правила. Он нарушил их все. Все, какие только можно. Он был обязан сообщить нам о скрытом квесте. Сержант!

— Да, Элина, — негромко ответил ей гном.

— Сообщал ли ты игроку Хейгену во время вводного инструктажа о необходимости доводить до совета клана информацию о полученных им скрытых и эпических квестах?

— Да, Элина, — хмуро и так же односложно ответил ей гном.

— Но ты, Хейген, этого не сделал.

— Не сделал, — согласился я — а чего отрицать очевидное?

— Ты в курсе, чем тебе это грозит?

— Изгнание и возмездие, — пожал плечами я. — Чем же еще? Сержант мне и это говорил.

— Верно. Но ты все еще можешь этого избежать. Расскажи, что за квест, кто или что его квестстартер, отдай нам все, что получил за его выполнение, и ты останешься в клане.

Ох, Элина, вот же ты жадна. Или властная слишком? А может, просто глупая?

— И не подумаю, — ответил ей я. — Тем более квест этот разовый, второй раз его не получишь.

Седая Ведьма покачала головой и с осуждением и жалостью посмотрела на меня.

— Разовый, — всплеснула руками Элина. — Значит, награда должна быть более чем весомая.

— Какая ни есть — вся моя, — продолжил лезть на рожон я, понимая, что свалял дурака. Вот ведь, язык мой — враг мой. Черт. Не надо было про разовость говорить, она совсем теперь озвереет.

— Ну что же! — Элина злобно улыбнулась. Даже и не улыбнулась — оскалилась. — Я, Элина Мудрая, своей властью с позором изгоняю Хейгена из клана «Буревестники» без права последующего восстановления. Той же властью я объявляю упомянутого Хейгена врагом клана. Отныне каждый из членов клана «Буревестники» обязан попытаться убить его при встрече или уведомить об этой встрече совет клана.

Бздынь.

«Вы исключены из клана „Буревестники“ его главой, Элиной Мудрой. Вы лишились следующих бонусов: минус 5 % к получаемому опыту; минус 7 % к уменьшению урона, наносимого противниками; минус 4 % к возможности определить скрытые свойства предмета; минус 4 % к урону оружием любого типа; минус 5 % к защите от холода; минус 5 % к защите от огня; минус 15 % к получаемому лечению; минус 3 % к возможности получения редких и скрытых заданий».

Ну, вот и все. Вот я и свободный человек. Нет, бонусов жаль, конечно. Они все больше пустячные, но все же — курочка по зернышку клюет.

Но если по чести, хотя проблем мне, конечно, добавится, и много, но я все равно был… Ну, не знаю. Доволен — наверное, подходящее слово. Мне порядком надоела вся эта клановая жизнь «Буревестников» с ее законами и порядками, не всегда укладывающимися в слово «нормальные». Может, это мне так не повезло, что я попал именно к ним, и в других кланах получше, но проверять пока не буду. А если очень достанут со своей местью — будет видно. Есть «Дикие сердца», есть Герд со своими ролевиками. Ну и потом, есть еще кое-какой кролик в моей шляпе. Я улыбнулся своим мыслям.

— Улыбаешься? — ласково улыбнулась мне Элина. — Давай, улыбайся. Посмотрим, что будет через неделю-другую. И, как я полагаю, наши союзники примут участие в наказании столь непорядочного игрока, как Хейген?

— Не примут, — прозвенел голос Милли Ре. — И не подумают. И остальным советую подумать десять раз, прежде чем его трогать.

Турок и Нокс выразительно громыхнули железом.

Мне стало приятно.

— Милли. Не беги впереди паровоза, — щелкнула пальцами Седая Ведьма. — Здесь я решаю, кто и в чем примет участие.

Элина торжествующе улыбнулась.

«Может, она англичанка, — почему-то подумал я. — Как там: „У Британии нет врагов и нет друзей…“».

— Но мой мастер боя прав, «Гончие смерти» не собираются участвовать в преследовании Хейгена. Ну, хотя бы потому, что он друг нашего клана, и это подтверждается кольцом у него на пальце. Да, он поступил неверно, что утаил информацию о получении скрытого квеста. Да, это несомненное нарушение устава вашего клана. Но при чем тут мы? Вы сказали «союзники». Это так, мы союзники. Но это касается войны, прохождения инстансов, рейдов, наконец, плавания на Равенхольм. В ваших внутренних распрях мой клан не участвует.

Элина снова насупилась и сузила глаза.

— Что же до меня лично, я не оправдываю Хейгена. Его решение — это его решение. Но я хочу напомнить всем членам клана «Буревестники», а также попросить их передать это тем, кого здесь нет: помимо того, что Хейген — друг клана «Гончие Смерти», он еще и мой личный друг, и все его неприятности я буду считать своими личными неприятностями. Человек я прямой, жесткий, говорю это открыто и при свидетелях, так что делайте выводы.

Мне стало стыдно, невыносимо стыдно. Я далек от сантиментов, но тут пробрало.

В рядах «Буревестников» обозначилось движение, пробежал шепоток, я увидел, как несколько игроков непроизвольно помотали головами. Похоже, все не так уж плохо. Массовой охоты точно не будет. Нет, десятка два игроков, да тот же Горотул, вряд ли успокоятся, но меня еще и найти надо на просторах игры. Флаг вам в руки, ребята. А может, и они искать не станут, вон Элину как перекосило. На Равенхольм-то ей хочется.

— Стало быть, я не слишком верно истолковывала союзнический долг, — выдавила из себя моя бывшая кланлидерша.

— Вероятно, не слишком, — согласилась с ней Седая Ведьма. — Бывает. Ну и потом, на мой взгляд, не так уж и велика причина наших возможных разногласий. Ну, игрок накосорезил — сплошь и рядом бывает. Исключили? Опозорили? Ну и все, играем дальше. Пусть его.

— Я подумаю. — Элина обожгла меня взглядом, не обещавшим мне легкой жизни непосредственно от нее. — Если вы не против, мой клан отбывает. Всем еще на работу идти.

— Удачного дня, — доброжелательно помахала ей ладонью Седая Ведьма. — Рада, что мы поняли друг друга.

— Да, мы поняли друг друга. — В тоне Элины только глухой не услышал бы сарказма, да и, пожалуй, скрытой угрозы. Она все-таки не сдержалась. — Смею вас в этом заверить.

Полыхнул портал, и мой бывший клан отбыл.

— Может, не стоило? — Радий почесал мохнатую ступню. — Сейчас этот шаг выглядит не слишком разумным и не слишком рациональным.

— Напротив, мой друг, напротив. Вспомни, почему пал Париж в тысяча девятьсот сороковом и почему не пала Москва. Ну, абстрагируясь от героизма советского народа?

Радий насупился.

— Сомнительная аналогия, не слишком применимая к данной ситуации, — наконец сказал он. — Мы и так знаем, что они сливают информацию. Можно было бы с ними поиграть.

— Так мы и поиграем, — заверила его Седая Ведьма. — Только теперь это будет еще более реалистично.

Я покашлял.

— Да не дергайся ты, Джеймс Бонд файролльский. Не забыли мы про тебя. — Седая Ведьма окинула меня взглядом. — Наломал ты дров порядком, друг сердечный. Хоть награда-то того стоила?

— Да прямо, — махнул я рукой. — Свиток на пета да еще кое-какой мусор.

— А так всегда, — заметила Милли. — Корячишься, корячишься — а толку чуть. У того же Свисса куда больше взять можно. Не говорю уж про Клаторнаха.

— Милли, дружочек, — обернулась к ней Ведьма. — Возьми-ка мальчиков, и походите кругом — не наведался ли кто к нам в гости?

Мы остались втроем — я, Седая Ведьма и Радий.

— Не открою тебе Америку, но в моем клане тебе было бы куда как спокойнее. — Ведьма сказала это лениво, зная, что я этого жду.

— Согласен, спокойнее. И неволить вы меня не будете, и напрягать тоже, и спасибо вам за это предложение, — кивнул я. — Но я пока ни в какой клан не хочу. Я отдохнуть хочу от всех этих дел. Далеко, в песках или на Севере, где и игроков-то почти нет.

— Неразумно, — вставил свое слово Радий. — В открытую «Буревестники» вам вредить теперь побоятся, но они могут найти помощников. И они ни при чем, и вам проблемы немалые.

— Что значит «могут»? Выждут пару недель и найдут, — заверила его Ведьма. — Сразу — нет, сразу у них кишка тонка, да и мы настороже, а вот через пару недель… И улеглось, и мы заняты — красота.

— И все-таки — пока нет, — вздохнул я. — Но еще раз спасибо. За поддержку — это само собой. Но в первую очередь — за человеческое отношение спасибо. Это то, чего мне так недостает здесь, потому и с неписями все время хожу. Они хоть честные.

— Это да, где тут человеческое сыщешь, — вздохнула Ведьма. — Ладно, иди. Вон, солнце взошло, и впрямь всем на работу пора.

В кустах раздался гогот Нокса, еще чья-то ругань, и прямо на нас выскочил Хапкинс, затравленно вращающий глазами.

— Держи его, — звонко завопила Милли, но Хапкинс уже открыл портал и сиганул в него.

— Вот он-то тебя и пропас. — Ведьма глянула на меня. — Он тебя в Эйгене срисовал. Потом прошел с тобой до ордена Плачущей Богини, увидел там какой-то кипеш и стуканул Элине. Та отрядила туда соглядатаев и сказала об этом мне. Ну а дальше — дело техники. Я еще своих спецов подключила, они сюда нас и довели. Пока все собирались, купол появился, Элина чуть ли не землю от злобы грызла. А там и ты вышел. Кстати, меня впечатлил рассказ о резне во дворце, жуть какая-то, но занимательная. Потом расскажешь в подробностях?

Ну, нельзя же верить в то, что совсем все бескорыстно?

— Конечно, расскажу, — пообещал я. — В деталях, как полагается.

— Ну и славно. Да, открой окно обмена.

Я подчинился и с приятным звуком туда упали… Три моих руны. Все три!

— Никак Мюрат все-таки объявился? — осторожно поинтересовался я.

— Я тебе больше скажу — прямо здесь, — хитренько улыбнулась Ведьма. — Вон там, в кустах, еще лежат коконы его десяти друзей из «Двойных щитов». Мы не стервятники, падаль не обираем, только Мюрата попотрошили. Они тоже тебя ждали. Тихонько так ждали, аккуратненько.

— Интересно, откуда они про меня узнали? — хмыкнул я.

— Точно не от нас. — Ведьма смотрела мне в глаза.

Я все понял, но озвучивать догадку не стал. Эх, Элина, перехитришь ты себя, дурочка эдакая…

— А разговорить его не думали, предварительно схомутав? — полюбопытствовал я.

— Как? — пожала плечами Ведьма. — Если бы мы в реале были, так он бы мне все, конечно, выложил, соловьем бы пел. А тут… Он бы нажал «логаут» и все, был таков.

— Думаю, он не хотел вас убивать, — снова влез в разговор Радий. — Вы ему зачем-то нужны, помните это. Он будет с вами играть, и арсенал игр у него очень велик — от денег до террора. Берегитесь этого человека. И не только здесь берегитесь, но и там, с той стороны монитора.

— Нейрованны, — поправила его Ведьма.

— Никак не привыкну, — махнул рукой полурослик.

— Он прав. — Ведьма встала с бревнышка. — Берегись Мюрата. А пуще того, берегись его хозяев.

— А они кто? — Я вымученно улыбнулся.

— Кабы я знала. — Ведьма развела руками. — Но война вот-вот начнется, авось и узнаю. Ладно, не пропадай. Милли, мы уходим.

Ко мне подошел Радий:

— И все-таки самое разумное для вас, молодой человек, примкнуть к нам. Это не агитация, это логика. Времена наступают не те для одиночек с секретами за пазухой, да еще и попавших между несколькими прессами. Подумайте над моими словами на досуге.

Через пару минут все скрылись в портале. Последней уходила Милли, пославшая мне воздушный поцелуй.

Я обвел глазами опустевшую поляну и впрямь заметил за деревьями несколько коконов, но, подумав пару секунд, решил их не трогать — ну на фиг. Потом же не докажешь ничего, когда счет предъявят. Мюрат — хитрая сволочь, может, меня прямо в этот миг какой-нибудь вор из кустов снимает.

А вообще забавно — где все началось, там по большому счету все и закончилось. И началось снова.

Солнце вставало над горизонтом, заливая равнину золотым свечением. В листве зачирикали птички, прямо скажем — благодать божия.

Развернувшись спиной к роще, я направился по маршруту, знакомому мне с давних времен, держа курс на далекие развалины замка отважного и покойного лендлорда, некогда взорвавшего себя вместе с прорвавшейся внутрь нечистью. Солнце, как я и говорил, уже встало, на кладбище у замка уже наверняка тишина, до деревеньки… как ее? Впрочем, не важно, главное, что пешего хода туда от кладбища всего ничего. А и не дойду — тоже не беда, не это главная цель. Просто мне надоели порталы. И еще мне хотелось просто пройтись по утреннему солнечному разнотравью, ибо, как говорит один очень умный человек: «Ходьба — дело славное. Очень хорошо успокаивает и мозги чистит», и времени у меня на это с час-полтора тоже было. А уж тем для раздумий накопилось более чем предостаточно…

Сицилианская защита.

Эта книга посвящается моему отцу, который непременно разнес бы ее по камушку, но в душе очень гордился бы мной. Батя, все было не напрасно.

Глава 1, В которой возникают новые персонажи.

Само собой, я был не сильно бодр духом и крепок телом в это утро. Ну, вот сами посудите – сначала переворот, потом эта на редкость сквалыжная и сварливая богиня, и напоследок я еще часа полтора брел по лугу, обуреваемый мыслями. А какой смысл из игры выходить? Здесь хоть думается неплохо. Коли тут рассвело, так и в реале утро уже настало, ну, правда, солнце еще не вышло – совсем скоро зима, дни стали короче, а ночи – длиннее, но, по сути, это ничего не меняло. Спать не ляжешь уже, поскольку меньше трех часов ночью дрыхнуть нельзя – эту истину в меня намертво вдолбила одна моя знакомая медичка. Если в перспективе у тебя маячит меньшее количество часов для сна, то лучше уж вообще не ложиться – выспаться не выспишься, но вот разбитое физическое состояние и подавленное умственное ты себе обеспечишь (и это действительно так, проверено опытным путем). А после к этому добавится еще повышенная раздражительность и редкостная вздорность. Лучше уж так, без сна. Правда, после двух часов дня тебя сносить будет нереально, но до двух часов еще дожить надо.

Когда я вылез из капсулы, Вика уже встала, успела сходить в душ и, сидя на кухне, дула чай. В халатике с веселенькой расцветкой, бодрая и свежевымытая как морковка.

– Н-да, – окинула она меня взглядом. – Вот вы, геймеры, все-таки странные люди. Честно скажу – никогда не понимала, почему вам охота по ночам эдакой дурью заниматься, а наутро пожеванными ходить.

Я промолчал. В первую очередь потому, что возразить ей было нечего, тем более я с ней был полностью солидарен.

– Кофе сварить? – верно расценила мое молчание Вика. – А ты пока душ контрастный прими. Элька всегда так делала, когда по утрам привидением из этой вашей ванны с проводками вылезала.

Организм под сменяющими друг друга струями горячей и холодной воды выл не переставая, как бы говоря мне: «Вот все-таки какая же ты скотина, хозяин! Сначала сам не спишь, меня изводишь, а теперь еще и пытаешь. Гад ты, и все тут!».

Тем не менее столь радикальное (я такими вещами, как контрастный душ, не грешу, а потому для меня, как ни крути, это было довольно экзотическое времяпровождение) действо оказалось достаточно результативным. Мутная хмарь из головы пропала, появилась некоторая бодрость, а следом за ней приперся и голод.

Вика посмотрела на меня, жадно глотающего кофе и буровящего взглядом дверцу холодильника, вздохнула, взъерошила мою мокрую после душа голову и загремела сковородками.

– Может, на метро поедем? – несколько опасливо поинтересовалась она, когда мы вышли из подъезда. – Ты за рулем не уснешь?

После еды я несколько осоловел, но не настолько, чтобы заснуть за рулем, о чем, закуривая сигарету, и сообщил Вике.

– Ну хорошо, раз ты так говоришь, значит, так оно и есть на самом деле. Опять же это крайне романтично – погибнуть во цвете лет в одной машине с любовником. Мои родители, узнав подробности, будут в восторге. – Вика поправила воротник моей осенней куртки (холодает, пришло время утепляться). – Надо тебе нормальное пальто купить или плащ. Ты теперь серьезный человек, неплохо зарабатываешь, а одет как не знаю кто, просто как студент какой-то.

Я снова промолчал, поскольку спорить с ней на эту тему точно не собирался, все равно переспорит. А вот выделенное голосом слово «любовник» я отметил особо. Ну что, осада ведется по всем правилам – с требушетами, подкопами и перерезанием водных артерий. Осажденных может спасти только чудо. Впрочем, до поедания конины еще далеко, еще посмотрим, что на Новый год будет, может, ее сестрица меня прирежет при случае под крышей дома своего. С нее станется.

В машине Вика сидела молча, о чем-то думая (об этом говорила морщинка на лбу; я давно заметил, что она появляется только в минуты, когда Вика размышляет о неких глобальных вещах). О чем – спрашивать не стал, но догадываюсь, что либо о своем будущем со мной, либо о грядущем пополнении в нашей редакции.

Я же вообще ни о чем не думал, на меня накатил отходняк – как ни крути, а все-таки такое дело доделал, довел до ума такой квест! Любопытно, что Зимин с Валяевым скажут по этому поводу и что в качестве премии вручат. Может, остров? Или личную ракету?

Мое исконное и законное место на парковке у издательства было занято чьим-то серебристым «мерседесом», и это немного сбило мой благодушный настрой, а также искренне и до глубины души возмутило Вику.

– Нет, ну совсем обнаглели посетители! – цокая каблучками по плитке холла, довольно громко рассуждала она. – Написано же: «Стоянка только для сотрудников редакции». Вот куда охрана смотрит?

Один представитель охраны пялился на ее ноги, второй глазел в сканворд, тем самым они оба олицетворяли всю сущность частноохранной системы России – смотреть на кого и на что угодно, лишь бы не туда, куда надо, и уж тем более туда, куда положено.

Уже у самых дверей в редакцию нас оглушил многоголосый взрыв хохота, раздавшийся из кабинета. Вика остановилась и посмотрела на меня.

– Ну ничего себе! – Ее личико напряглось и в нем появилось что-то хищное. – Совсем разболтались.

Я покачал головой и открыл дверь.

Внутри кабинета было людно. К трем моим гамадрилам, в данный момент беззаботно смеющимся, добавилось еще четыре персонажа. Причем три из четырех были девушками, что меня немного обескуражило, а Вику (если судить по грозному сопению у меня за спиной) напрягло.

Единственный представитель сильного пола из вновь прибывших на журналистско-игровую ниву, крепко сбитый русак с короткой стрижкой и широкими плечами, подошел ко мне и протянул руку.

– Добрый день. Сергей Жилин, представляюсь по прибытии.

Я пожал его руку, отметив крепость хватки, и, хмыкнув, полюбопытствовал:

– Никак служил?

– Да вот довелось, – подтвердил мое предположение крепыш. – По дури собственной в армию попал, но не жалею. Правда, потом в универе замучился восстанавливаться.

– Нормально, сработаемся. – Я сразу как-то проникся к Жилину симпатией, по всему было видно – основательный и надежный человек. Есть такие люди… только глянул – и сразу все ясно, кто он – сволочь, добряк, стукач… Вот этот – как магнитофон «Электроника-202»: не подведет, не сломается при нагрузках и будет работать в любых условиях.

Буквально оттеснив довольно-таки крепкого Сергея, ко мне подошла глазастая девица с совершенно замечательным огненным прыщом на лбу, с которого кусками отлетала пудра. Бедолага явно пыталась замаскировать сей дефект волосами, то ли уложенными в замысловатый шедевр парикмахерского искусства под названием «Последний день Помпеи», то ли попросту нерасчесанными. Девица обладала на редкость костлявыми ключицами, да и приятными глазу объемами в районе груди тоже похвастаться не могла. Обдав меня просто облаком каких-то цветочных ароматов, она сунула мне потную ладошку.

– Я Мариэтта, Мариэтта Соловьева. Красный диплом, шесть публикаций, полугодовая стажировка за рубежом.

Откуда-то из-за ее спины раздался сдавленный смех. Смеялась блондинка, обладательница шикарной фигуры, длиннющих ног и потрясающе красивого лица. А что она вообще тут делает? Ей бы с дрищ-терьером под мышкой по торговой галерее ходить, в меховой жилетке и в уггах, в солярии лежать и благотворительностью на мужнины деньги заниматься.

– А что тут смешного? – пожал плечами я. – Сейчас многие за рубежом стажируются, правда, толку от этого мало – наши издания от их отличаются, у них журналистика по другим правилам существует в обществе. Опять же – геморроев у них меньше, а зарплаты выше.

– Но тут вообще оригинально вышло, – уже не маскируясь, хохотнула блондинка. – Скажи, Пимп, где ты стажировалась?

– За рубежом, – стиснув зубы, повторила Соловьева. – И еще – у меня есть имя.

– И все-таки? – Мне уже и самому стало интересно, где она практику проходила. В Голландии, что ли, среди запрещенных в стране родных осин препаратов?

– В Монголии, – неохотно пробурчала Соловьева и выпалила, зло глядя на блондинку: – Хорошая страна, между прочим. И я поехала туда сама благодаря своему таланту, а не за…

– Ну продолжи фразу, – очень дружелюбно предложила ей блондинка и, сделав пару шагов, оказалась рядом со мной и Соловьевой. От нее веяло какими-то терпкими духами и малиной. Духи – понятно, но малина? – Ну, чего ты? Выскажи свою версию, почему я стажировалась в Германии, и я отвечу, угадала ты или нет.

– Я надеюсь, что работа в вашем еженедельнике послужит тем самым стартом, после которого я стану настоящим журналистом, – отбарабанила, видимо, заранее придуманный текст Соловьева и захлопала глазами, преданно смотря на меня и совершенно не обращая внимания на иронично улыбающуюся блондинку, все так же стоящую рядом с ней. Прыщ Мариэтты алел, впалая грудь вздымалась, лохмы торчали в разные стороны. Кларетта, Колетта, Мариэтта… Конец цитаты.

– Уверена – так и будет, – раздался у меня за спиной голос Вики, она шагнула вперед и потрепала Соловьеву по плечу. – Толкового сотрудника видно сразу. Кстати, представлюсь. Я Виктория Травникова, заместитель Харитона Юрьевича, и в его отсутствие именно я осуществляю руководство издательством.

Мм, а моя маленькая леди тщеславна. Спорно, что нас можно назвать издательством. «Изданием» – это еще туда-сюда, но чтобы вот так громко, издательством… Хорошо, что Мамонт этого не слышит, грешным делом, старик мог бы решить, что у него за спиной все уже поделили, а его вот-вот отправят бутылки собирать. Руководит она… Не замечал за ней такого раньше. Или это не тщеславие? Хотя с учетом того, сколько времени я провожу здесь и сколько – в Файролле, пожалуй, что и руководит, не стоит себе врать.

Вика стояла, уперев свой взгляд в блондинку, которую, казалось, все это просто забавляло.

– Травникова, Травникова… – наморщила красотка свой точеный носик. – Слу-у-ушай, а ты не та самая Травникова, которая все пять лет в универе редкой ботаничкой была, автоматом сессии сдавала, потом на жутком нервяке чуть не завалила госы, но каким-то образом красный диплом все-таки получила и после его вручения, уже на теплоходе, на радостях нажралась так, что сначала пыталась ректору отдаться с криком: «Ну должна же я как-то вас отблагодарить за науку», а потом за борт упала, и ее на спасательном круге еще полкилометра за теплоходом тащило? Или ты просто однофамилица?

По багровым пятнам на лице Вики и улыбкам гамадрилов я понял две вещи. Первое – мое сокровище в ярости, и в ней она очень похожа на свою сестру. Второе – елки, это о ней. Забавно, а я думал, что она в универе хоть и училась хорошо, но была зажигалкой. А она была зубрилой. Неожиданно, признаюсь честно.

Третья вещь мне тоже была ясна как божий день. Отныне и до смерти одной из сторон наша редакция становится полем боя между сжавшей губы бело-красной Викой и насмешливо ее разглядывающей и крутящей на палец белокурый локон все еще пока безымянной красоткой.

Может, не доводить до крайностей и прямо сейчас, еще на дальних подступах, эту «Мисс, не пойми зачем ей вообще работа нужна» без особого шума и пыли отсюда вежливо попросить? Нет, нельзя, не получится. Кто-то из этих четырех интересен хозяевам, а значит, пока я не пойму, кто из них, придется их тут держать. А жаль, я бы всех поменял, ну, кроме парня, пожалуй.

Но на место эту белокурую бестию ставить надо, иначе она тут быстро коноводом станет и мое юное чадушко гнобить будет, просто так, для забавы, знаю я таких. А Вику я в обиду не дам, это моя добыча. Ну, красавица, встречай, подставляй лицо, вот она, твоя лужа.

Я взглянул на часы и обеспокоенно покачал головой.

– Ай-ай-ай, что же вы так… – Я со скорбью глянул на блондинку. – Вам самой-то не совестно?

– А что такое? – невинно захлопала глазами она, изображая непонимание и непорочность.

– Ну как. – Я взялся руками за щеки. – Ужас! Вы вторую ванну пропустили, до солярия-то всего ничего осталось. Вы же, наверное, сюда пришли с одним из моих… туловищ, видимо, с Генкой? Кстати, Геннадий, мы тебе слишком много платим, если тебе по карману такая… хм… девушка.

Я, оттопырив нижнюю губу, придирчиво и немного сально оглядел поднапрягшуюся блондинку. Понятное дело, одним таким трюком ее, конечно, из себя не выведешь, подобные намеки для нее – уже привычное дело, за пять лет того же универа она наверняка и не такого наслушалась. Это прыщавую Соловьеву не тюкают, а тут небось все кому не лень отметились с шутками, любопытными предположениями и пьяными: «Ну ты чё, от тебя ж не убудет». Это я еще безобидно ее на место ставлю.

– Да откуда у меня такие деньги? – Стройников меня не подвел, ситуацию прочитал правильно и подал верную реплику. – У меня девушки попроще, у меня на таких, как вот эта, средств не хватит.

Блондинка явно не ожидала, что буквально минуту назад пожирающий ее глазами Геннадий окажется гадским предателем.

– Это да… – согласился с ним я, еще раз окидывая оценивающим взглядом достопримечательности красавицы. – Это вам не это, тут на наши зарплаты не разгуляешься…

– Все! – вступила в разговор блондинка и протянула мне руку. – Я все поняла, согласна, перегнула палку, не права, занесло. Таки да – вы самый главный в этом лесу, мне это уже понятно, усвоила. Елена Шелестова, можно Лена, можно Ленка, нельзя Хелен, ну правда, реально бесит, когда меня так называют.

– Не все усвоили. – Я уставился на нее, игнорируя протянутую мне конечность, но проникнувшись к ней некоторым уважением – нестандартно мыслит девочка, на разрыв шаблона сработала, сразу сдалась. Но тут надо еще дожать, чтоб до ливера проняло, по возможности. – Еще кое-что забыли сделать.

– Что еще? – вправду удивилась Шелестова. – Мир, дружба, жвачка. Вы мой босс и во всем правы изначально и бесповоротно. Я накосячила, раскаялась, потом, перед сном, немного повою в голос от стыда и порву на себе волосы. Пару штук могу прямо сейчас вырвать, если надо.

– Ну, тут вырванными волосами не обойтись. Вот эта дама – мой зам, и она тоже вам начальство. – Я показал на Вику. – А вы позволили себе определенную бестактность по отношению к ней. Так что я бы на вашем месте извинился, причем это должно звучать искренне, я не Станиславский, но «Не верю» буду орать от чистого сердца. Ну, мы ждем.

По лицу Вики скользнула тень удовлетворения. Лицо Шелестовой осталось безмятежным.

– Вика, прости. – Красавица всплеснула руками. – Ну бывает, язык-то у меня без костей, вот и мелю всякий вздор. Я больше не буду, правда, не буду. Так – не буду.

Голубые глаза заискрились бесовщинкой, ресницы захлопали вдвое быстрее обычного, все лицо выражало искреннее раскаяние. Холера забери Зимина с Валяевым, они мне в редакцию черта подсуропили.

– А что вы мне поручите? – Елена довольно улыбалась, и ее можно понять – из весьма скользкой ситуации она все-таки выпуталась почти без потерь. – Я много чего умею, у меня, кстати, и опыт уже есть.

Вика хмыкнула, мальчишки сально заулыбались.

– Ну, в этом-то я не сомневаюсь, – заверил я ее. – Да еще и в Германии его набирались…

– Да нет, я не про тот опыт, – абсолютно не смутилась Шелестова. – В тех вопросах я вообще вам всем фору дам. Я сейчас про издательское дело говорю. Полтора года стажировки в «Деляге» – как вам?

«Деляга» – это серьезно. «Деляга» – это печатное бизнес-издание гигахолдинга «Белый знак». Туда просто красивую девушку на половую стажировку не возьмут, что довольно часто бывает в других издательствах. Либо на самом деле впахиваешь по полной, либо ты там вообще не работаешь. Ни связи, ни дружба вообще ничего не решают, они смотрят только на профессиональные навыки и умения. «Деляга» – это серьезное признание тебя как сурового профи, верхушка российской деловой журналистики. Но то, что она, просидев там полтора года, у них не осталась, означает либо что как журналист она нулевая, либо…

– Внушает, – без какой-либо иронии сказал я. – Но мы не «Деляга», и былые заслуги тут в расчет не идут. Ну и потом – вы же уже не там, а здесь. Что делать – скажу, а пока – рад познакомиться.

И я протянул ей руку, которую она пожала. Без пафоса и всяких там колкостей.

– Все, вы закончили заниматься всякой ерундой? – раздался еще один незнакомый мне голос. Он принадлежал невысокой девушке хрупкого телосложения с бледным личиком и веснушчатым носиком.

– Вообще-то это мой текст, – заметил я, рассматривая это диво.

Девушка приятно мне напомнила дриад, которых я спасал. Очень невысокая, худенькая, с прической «хвостик» и умными глазами, одетая в майку с изображенным на ней каким-то непонятным существом, весьма похожим на Берта Дима Хевару, борца за свободу гремлинов, и в кеды с разноцветными шнурками, она стояла, так же рассматривая меня. Даже не девушка – девчушка.

– Вообще-то это моя жизнь, – сообщила мне она. – Все вокруг ведут какие-то странные и непонятные разговоры, при этом никто не собирается ничего делать. Скука.

– Ну да. Ответьте мне на два вопроса: как вас зовут и кто это такой? – ткнул я пальцем в майку.

– Это? – Девчушка растянула майку. – Это корейский певец, Минг Нат, он очень мне нравится. А зовут меня Таша. Если полностью – Наталья Звягинцева, но зовите Таша, я так привыкла. Чего делать надо – скажите, а то мне скучно.

Надо же, в Корее своя эстрада есть, вон с какими, глазасто-патлатыми, прямо как из комиксов. В жизни бы не подумал, что это человек, да еще и певец. А у меня ведь теперь тут прямо как на Ноевом ковчеге – всякой твари по паре. Паноптикум… Господи, где ж я так нагрешил-то?

– Так, – хлопнул я в ладоши. – Все слушаем меня, особенно вновь прибывшие.

И я прочел краткую лекцию о том, кто что делает, кто кому подчиняется и кто за что отвечает. А также что кому будет, если чего где будет не так. Сергей слушал с интересом и явно мотал на ус, остальные, похоже, не особо напрягались: Мариэтта (надо ее до Мэри сокращать) показывала всем своим видом, что она внимает каждому моему слову и что-то чиркала в блокноте, глаза же у нее были стеклянные, Шелестова улыбалась каким-то своим мыслям и качала головой, Таша просто вежливо скучала, время от времени зевая.

– Ну, вот и все, ребята, – закончил я через десять минут свой инструктаж.

– А делать-то что? – Таша развела руками.

– Мне скучно! – невероятно похожим на Ташин голосом пискнула за ее спиной Шелестова.

– Ну да, – согласилась с ней Таша. – Точно. Так оно и есть на самом деле.

– Значит, так, – скомандовал я. – Геннадий, отдаю этот женский батальон, ну и Сергея тоже, в твое полное распоряжение. Экскурс в историю и легенды Файролла и нашего журнала, краткий курс на тему «Новости: откуда их брать и где их искать, какие они должны быть и зачем они нужны». И чтобы завтра к обеду была подборка, проверю лично. Имей в виду – сам себе возможную замену готовишь. Как увижу, что справляются, – переведу тебя на статьи. И подумай, кого с Ди познакомить, чтобы она этому человеку данные пересылала.

– Понял, шеф! – просиял Стройников, которому порядком надоело копаться в новостях. Правда, недавно он туда было определил Юшкова, который синячил по-черному, но тот, выйдя из запоя, расквасил ему нос и восстановил статус-кво. Плюс неглупый Стройников прекрасно понимал: это амнистия и право на голос в общем хоре.

– И вот еще что, молодежь. – Я окинул взглядом эту четверку. – Участок новостей – это серьезный участок, и нужно их теперь больше, чем раньше, после принятия решения об увеличении объема издания. Но трех человек там достаточно, а значит, кто-то из вас перейдет на авторскую работу, и этим кем-то станет тот, кто будет работать лучше других. Ваше будущее – в ваших руках. Елена, не надо так многозначительно смотреть на Сергея, я о работе, и только. Я, конечно, буду следить за вами и вашими успехами, но в первую очередь это будет делать Виктория Евгеньевна. И смотреть за вами она будет очень внимательно, придирчиво, со всем усердием и прилежанием. Имейте в виду, что ее мнение для меня во многом станет определяющим.

Трое новеньких переглянулись. Было видно, что изначальное единство и слова, наверняка сказанные ими друг другу у входа в здание сегодня утром, что-то вроде: «Ну, если что, держимся вместе? Поодиночке нас поломаешь, а вместе – мы сила», – больше недействительны. Были соратники, стали конкуренты. Закон жизни. Шелестова же ни с кем переглядываться не стала, только щелкнула пальчиками с нанизанными на них кольцами.

– У-у-у, – махнула рукой Елена. – У меня сразу без шансов. Надо тут, в новостях обживаться.

– Еще можно уволиться. Даже не уволиться, а просто уйти, у тебя сейчас испытательный срок, ты пташка вольная, – ангельским голосом сказала ей Вика. – Чего себя в новостях гробить?

– Спасибо вам за совет, добрая женщина, – поклонилась ей в пояс Елена. – Но я сама решу, когда, где и как мне быть. И с кем. Уж не обессудьте, госпожа заместитель, если прозвучало резко.

– Ладно, потом поцапаетесь, без меня, мне ваша ярмарка злословия на фиг сейчас не нужна. Но сразу говорю вам, Шелестова: будете сильно резвиться – отправлю за порог, и чтобы потом без обид. Вопросы еще какие есть? – спросил я.

– Есть, – немедленно отозвалась Шелестова. – Проставляться когда? Традиция, святое!

– С народом реши. Но только после рабочего времени и не во вторник или среду – там выпуск издания идет, – ответил ей я.

– Но вы-то сами будете? Иначе в чем смысл?

– Буду, как не быть. Хоть я с подчиненными и не выпиваю, но тут ты права, это традиция, не я ее придумал, не мне ее нарушать, – кивнул я. – Простава – дело серьезное, по ней видно будет, что вы за люди. Кстати, в «Файролл» непосредственно кто играл?

Таша подняла руку, поднял ее и Сергей. Я хотел было спросить, долго ли и кем, но тут закурлыкал телефон.

– Добрый день, Максим Андрасович, – поприветствовал я своего босса. Вика сделала страшные глаза и приложила палец к губам, негромко произнеся: «Зимин». Все встали практически по стойке «смирно». Ну, кроме Шелестовой, которая разглядывала свои ногти и что-то там поправляла пилочкой, добытой из миниатюрной сумочки, которая висела у нее на плече.

– Ну что, Киф, с завершением тебя первой части квеста, – благодушно, как и всегда, сказал Зимин. – И вот что – приезжай-ка ты сюда. Старика в Москве сегодня нет, но ты все равно приезжай. Во-первых, хочу тебя поздравить лично, во-вторых, есть несколько вопросов, которые надо обсудить. Новенькие пришли?

– Пришли, – обвел я притихших юниоров немигающим взглядом. – Пока ничего сказать не могу, надо на них посмотреть повнимательнее. Работа, да и время, покажут, кто чего стоит.

Мариэтта рефлекторно кивнула, верноподданно таращась на меня, Шелестова кинула на нее взгляд и, вздохнув, покачала головой.

– Ну, первое впечатление у тебя уже есть, а это тоже неплохо.

– И Вику тоже с собой взять? – Я это произнес как бы между делом, но было видно, что народ в кабинете меня услышал. – Хорошо.

– А, авторитет Вики поднимаешь? – понимающе и с одобрением отреагировал Зимин. – Правильно. Только ты ее наверх не тащи, нечего ей тут делать, там у нас внизу кафетерий, ты ее туда отправь, пусть кофию попьет с пироженками. Все, пока, сейчас распоряжусь насчет машины. И не спорь, коньяку выпьем.

– Вика, машина за нами вышла, так что ты давай командуй, кому чего делать.

Вика победно сверкнула глазами в сторону Шелестовой. Та забавно сморщила носик и при этом совершенно не выглядела проигравшей.

Интересно, кто же из них крот?

Глава 2, В которой герой как поднимается, так и опускается.

Когда мы сели в машину, Вика прижалась ко мне и поцеловала в нос.

– Спасибо, я все оценила. – Моя подруга жизни явно была довольна.

– Слушай, а ты зачем за борт прыгнула? – задал я вопрос, который меня и впрямь заинтересовал. По моему разумению, девушка может сигануть за борт корабля только по причине несчастной любви. Вот пацан – там да, там есть добрая сотня поводов, от: «Ты чего сказал, это мне слабо?» до: «Да вот фиг тебе я утону». И так далее. Но девушка?

– Да случайно я упала, случайно, – насупилась Вика. – Кого ты слушаешь? Я уже позвонила своей подруге (она в ректорате работает) и все про эту Шелестову узнала. Шлюха она и тварь, каких поискать еще.

Стало быть, и впрямь эта Шелестова нормальная девчонка, если подруга Вики так быстро выдала подобную характеристику.

Не любят просто симпатичные женщины очень красивых женщин. Ну вот не любят. К примеру, красивые женщины страшненьких – жалеют. Страшненькие красивых, как правило, не очень любят, но уважают, поскольку к ним можно пристать, ну примерно так, как рыба-прилипала пристает к акуле, и, находясь в их фарватере, на какой-нибудь из вечеринок поймать неказистого пьяненького мужичка, а если повезет, то даже и устроить свою личную жизнь. Правда, дальше там начинается многовариантность, после того как этот мужичок протрезвеет, но это уже совсем другая история. А вот симпатичные женщины красивых искренне не любят. Причины мне неясны, но, думаю, дело в том, что симпатичных много, а по-настоящему красивых – мало. И первые всегда проигрывают вторым, ну а если красивая женщина еще и умна (чего явно не отнимешь у Шелестовой, сразу видно, что там и с думалкой, и с реакцией все в порядке), то это вообще симпатичным плевок в душу. Вот и становятся красивые и умные, со слов симпатичных, такими… Ну, вы помните кем.

Хотя зачастую жизнь у очень красивых женщин не такая уж и сладкая, как думает большинство. Многие мужики от них попросту шарахаются, полагая, что стоит им хотя бы улыбнуться такой ослепительной красотке, как тут же из-за руля большой черной машины выйдет существо, состоящее из мускулов, кошелька и пистолета, и вышибет улыбнувшемуся мозги. Или что эта женщина – ну очень дорогая проститутка, где ж такие деньги взять. Ну и так далее. Трудно в такое поверить, но есть женщины, которым их же собственная красота – помеха, а не помощь в личной жизни. Я сам знал одну неимоверную красавицу по имени Алина, которая дошла до такой степени одиночества, что даже подалась на какую-то телепрограмму, что-то вроде «Любовь с первого раза», поскольку от нее все шарахались, опасаясь мести криминала, а личной жизни и простого женского счастья ей все-таки очень хотелось. И так бывает.

У мужиков в этой связи все на порядок проще. Мы просто не заморачиваемся, кто там какой – красивый, некрасивый. Главное, чтобы не заднеприводный был как по ориентации, так и просто по жизни, да еще чтобы не отрубался после третьей рюмки. А то вот некоторые пить не умеют, а туда же…

– Вик, да мне как-то по барабану. – Надо было ее успокоить, вон у нее грудь как морская волна ходуном ходит. – Мне с ней детей не крестить.

– Черт с ним, что не крестить, главное не делать. Ты у меня смотри! – пригрозила мне Вика. – Отравлю!

– Слушай, а ты машину водить умеешь? – решил я сменить тему.

– Умею, но так, без прав. Папка учил. А чего?

– Да надо бы тебе пойти права получить. Вот я сейчас нафигачусь с Зиминым коньяку, так ты бы домой меня отвезла – и все. И мы дома и машина. Сегодня придется вон либо на казенной ехать, либо такси вызывать, а завтра на работу переть своим ходом. Мне-то не в жилу, а вот тебе…

– А коньяком обязательно накидываться? – сощурилась Вика. – Можно ведь и без этого обойтись?

– Можно, – согласился с ней я. – И даже очень просто. Сходи и скажи Зимину, что я нынче не употребляю, потому как лично ты против.

Вика помолчала, потом сказала:

– У нас около дома автошкола. Завтра пойду запишусь. А на какой машине я ездить буду, на нашей «бэхе»?

– Наверное, – ответил ей я. – Там посмотрим. Ты права получи сначала.

Здание «Радеона», мощное и современное, мной воспринималось уже как что-то родное и близкое. Да и я там уже был не чужим, поскольку девочки на ресепшене заулыбались, как только завидели меня.

– Добрый день, Харитон Юрьевич, – приветливо обратилась ко мне одна из них, та, что сопровождала меня к Зимину в самый первый раз. – Вы к Максиму Андрасовичу?

– Ну да. Вообще-то меня сам хотел видеть, но он, я так понимаю, в отъезде? – бросил я небрежно, решив добить красавицу с фирменной косынкой на шее, ну и попонтоваться перед Викой. Приятно же… Единственное, что плохо: пришлось говорить нелепое слово сам. Да я бы сказал ей, как зовут самого, если бы знал, а Стариком мне его называть было как-то неудобно. На сайте же про него не было ни слова.

Я не ожидал такого эффекта. Возникло ощущение, что девушки онемели, потом моя собеседница, непроизвольно сглотнув, сообщила мне:

– Насколько мне известно, Валериана Валентиновича в данный момент нет в его владениях. Но я могу не обладать полной информацией, прошу меня за это извинить.

И красавица покаянно и абсолютно искренне склонила голову, чем меня немало изумила. И даже слегка смутила.

– Да ладно. Ну нет – и нет. Зимин же здесь?

– Максим Андрасович у себя, – не поднимая головы, проговорила девушка. – Вы позволите вас сопроводить к нему?

– Благоволите, – совсем уж растерянно согласился я.

– А я? – спросила Вика, сдвинув бровки.

– А ты попей кофе пока, – ответил я ей и, заметив недовольство в ее глазах, пояснил: – Я же тебе говорил – мы там коньяк употреблять будем, в мужской компании. Нет, если ты хочешь с нами за воротник заложить, то конечно…

– Ты же знаешь, что я коньяк не люблю. – Вика покачала головой. – Ладно, пойду кофе попью. А там пироженки есть?

– Разумеется, – немедленно ответила ей одна из девушек. – И с заварным кремом, и миндальные, и с фисташками, и бенедиктин у нас имеется натуральный к кофе. Позволите вас проводить?

– Киф, дай мне денежку, я кошелек в столе забыла. – Вика требовательно протянула мне ладошку.

– Не волнуйтесь, есть отдельное распоряжение на ваш счет, так что об оплате беспокоиться не стоит, – протарахтела, улыбаясь, девушка.

Тем не менее я отдал Вике свой бумажник – ну не совать же ей купюры в руку – и отправился к Зимину.

В лифте моя сопровождающая молчала, и мне показалось, что где-то в глубине ее глаз, в тот момент, когда ее взгляд останавливается на мне, сидит очень скрытый и очень сильный страх. Любопытно, что же это у них за шеф такой, раз одно упоминание о том, что он хочет меня видеть, подняло мой авторитет до такой высоты. И не зря ли я такую штуку выкинул? Как бы это мне потом боком не вышло.

Когда мы приехали на нужный мне этаж, девушка довела меня до знакомых мне дверей в приемную и, не дожидаясь, пока я зайду, умчалась вниз на том же лифте, на котором мы и приехали.

В приемной все было, как всегда. В центре комнаты восседала красивая, ухоженная и неприступная Елиза Валбетовна все с тем же кроваво-красным лаком на ногтях, «вавилоном» на голове и гнетущей неумолимостью во взгляде.

– А, Никифоров! – увидев меня, она как-то даже обрадовалась. – Максим Андрасович уже спрашивал про тебя. Где запропал?

– Москва, пробки, здрасте, – лаконично ответил я.

– Ну-с, как дела, молодой человек? – Елиза впервые на моей памяти повернула свою царственную голову в мою сторону. – Как дома, все ли в порядке?

– Все слава богу, спасибо.

Такое ощущение, что сегодня в «Радеоне» все задались целью меня удивить.

Елиза как-то саркастически улыбнулась после моего ответа, но довольно дружелюбно это прокомментировала:

– Это хорошо, когда хорошо. В этом есть гармония жизни.

– Елиза Валбетовна, – решил я воспользоваться ее благодушным состоянием. – А мне вот говорили, что там есть какой-то пакет для меня, ну, как для сотрудника. Такой вот корпоративный – страховка медицинская и другое всякое полезное.

– Максим сказал? – уточнила Елиза.

– Нет, я на сайте прочел, и народ рассказывал. – Сдавать Зимина этой фурии мне не хотелось. Он, похоже, ее боялся, так же, как и я.

– Ну да, народ! – Елиза фыркнула. – Старый проходимец, вот все ему чужая выгода глаза застит. Забирай свой пакет.

Она залезла в стол, извлекла оттуда некий огромный конверт и протянула мне. Внутри этого конверта-пакета что-то приятно бумажно похрустывало и пластиково поскрипывало. Должно быть, те самые материальные и нематериальные блага.

Я испытал огромное желание эту благодать открыть и посмотреть, что там внутри, но многоопытная Елиза немедленно сообщила:

– Так, не вздумай мне здесь копаться в нем. Домой приедешь – и посмотришь, или в машине глянешь, или вон в кабинете у этого греховодника. И давай-ка еще здесь распишись в получении.

Она развернула на столе какой-то растрепанный и замызганный журнал, довольно странно смотрящийся в дорогущих декорациях этого офиса, вручила перьевую ручку, и я вывел темно-фиолетовыми чернилами в графе с предварительно поставленной в ней галочкой свой автограф.

– Молодец. – Елиза ловко захлопнула журнал и убрала его в сейф, стоящий у нее под столом. – Давай иди к Зимину.

– Спасибо, – робко сказал ей я и двинулся к двери.

– А, стой, вот еще что. Пришли-ка ты как-нибудь, с оказией, ко мне сюда свою заместительницу, как там ее… – Елиза пощелкала наманикюренными пальчиками. – Травникову. Ей тоже кое-что причитается, Зимин лично распорядился.

– Так она здесь. – Я ткнул рукой в сторону лифта. – В кафетерии пирожные трескает и кофий с бенедиктином употребляет. Она и то и другое уважает очень.

– Ну, с пирожными нам, девочкам, злоупотреблять не надо. – Елиза встала, проведя ладонями по безукоризненной талии. Впрочем, здесь было безукоризненно все, не только талия, по этой причине я отвел глаза. – Но иногда – можно. Поскольку тут ей делать нечего, таким, как она, на этот этаж вход воспрещен, то пойду, снизойду до нее сама. А то ведь так и будет ее конверт у меня здесь валяться. Да и кофе с бенедиктином выпью в ее компании, позабавлюсь. Молоденькие девочки – они смешные, трогательные, наивные. Такая прелесть.

Дверь кабинета Зимина открылась, и из нее высунулась голова Валяева.

– Киф, да твою же!.. Мы уже полбутылки усидели, тебя ожидая.

Я показал глазами на поправляющую прическу Елизу: мол, вот чего задержался.

Валяев посмотрел на нее, на меня, снова на нее.

– Да ладно! – У него расширились глаза. – Елизу? Ты? Прямо в приемной? Не верю!

– Ты офигел? – шепотом заорал я, искренне надеясь, что Елиза не слышала реплику Валяева, и напрочь забыв о субординации. – Вон она мне соцпакет вручала!

– Тьфу ты! – Валяев моргнул. – А я-то подумал…

– Ты как раньше никогда и не думал, так и сейчас не начинай, – сообщила ему, не оборачиваясь, Елиза и зацокала каблучками к лифту. – Бросай это безнадежное занятие, не дано тебе подобным заниматься.

Валяев скорчил ей в спину рожицу и втащил меня в кабинет Зимина.

– Киф, дружище! – Зимин встал из-за стола и, подойдя ко мне, приобнял за плечи. – Молодец, не зря мы за тебя перед Стариком хлопотали.

– Красавчик, просто красавчик. – Валяев подошел к столику, на котором стояла тарелочка с лимоном, большая розетка с черной икрой, лежал нарезанный хлеб, были еще какие-то закуски вроде рыбы, что-то в кастрюльке, в томате, и взял с него открытую пузатую и пыльную бутылку коньяку и довольно странную рюмку. Даже не рюмку – это была чарка, но без какой-либо ножки. Там, где полагалось быть ножке, находилось что-то вроде медного рыбьего хвоста.

– А это чего? – Я повертел головой, разглядывая забавную емкость.

– Стремянная, – объяснил мне Валяев, наливая коньяк в «чарку» и протягивая ее мне. – Слышал, поди, выражение: «Ну и по стремянной»? Так вот это она, стремянная чарка, и есть. Когда она пустая – ее на стол поставить можно. А коли нальешь в нее чего – так все, фигушки, пей до дна. Вот ты из нее нынче пить и будешь, чтобы не филонил. Ибо – заслужил.

Зимин помахал перед его носом указательным пальцем.

– Так, Кит. По одной давай бахнем, конечно, а потом нам надо поговорить, так что уж тогда после разговора надергаемся. Дело есть дело.

– Согласен. – Валяев как всегда моментально перешел от маски шута к маске делового человека. – Но я ему уже налил, так что – прозит!

– Прозит, – подняли рюмки и мы с Зиминым. Почему «прозит»? Хотя чем оно хуже «лехаим» или «будьмо»?

– Так, Киф. О чем я хотел с тобой поговорить, – перешел Макс к делу. – Для начала – ты молодец, все провел как надо, немного пережал с богиней в разговоре, но не до безумия.

– Она наглая такая оказалась. – Я подцепил дольку лимона и бросил ее в рот. – Нереально взбесила.

– Богиня!.. – Валяев вольготно расположился в кресле. – А что ты хотел? Все боги обладают отвратительным характером, уж поверь мне. Что эта милашка Месмерта по сравнению с Герой или Фреей, я уж не говорю о Кали? Просто ангелок, безобидный, белокрылый и прелестный.

– Гера! – фыркнул Зимин. – Мстительная и злопамятная как кобра, с кучей комплексов и совершенно без тормозов. Да еще и верная как собака своему любимому идиоту-мужу, который крыл все, что шевелится. Гремучая была смесь!

Он взглянул на меня и пояснил:

– Ну, судя по мифам, конечно.

Валяев покивал и закончил:

– Так что эта еще ничего. Но в принципе забудь общение с ней как страшный сон – пока квест не выполнишь, ее и не увидишь. А квест дли-и-инный, сло-о-ожный… Прямо беда!

– Спасибо, – угрюмо поблагодарил его я. – Вот счастье-то! Вот радость…

Валяев вскочил с кресла, подлетел ко мне, зажал мою голову у себя под мышкой и начал теребить мою прическу, приговаривая:

– Не хандри, приятель, все не так уж плохо. Вослед врагам всегда найдутся и друзья, где ваша не пропадала.

– Извините, что вмешиваюсь, девочки, – влез в эти забавы Зимин. – Но я хочу договорить, так что дайте мне толкать речь.

Мы уставились на него в четыре глаза.

– Итак, ты молодец, ты выполнил первую часть задания. И мы уверены в том, что ты справишься и со второй, не менее, а точнее – даже более сложной.

– Постараюсь оправдать возложенное на меня высокое доверие, – пробормотал я.

– Ты можешь не перебивать? – возмутился Зимин. – Ну что такое?

– Верно, – поддержал его Валяев. – Чем чаще ты его перебиваешь – тем дольше он говорит. Чем дольше он говорит – тем позже мы закончим. Чем позже мы закончим – тем позже мы выпьем!

– Хр-р-р! – злобно зарычал Зимин.

Мы с Валяевым моментально сели в кресла, сложили руки на коленях и уставились на рычащего и порядком озверевшего Зимина.

– Итак! – Макс зыркнул на нас из-под бровей. – Мы верим в то, что ты удачно закончишь и вторую часть возложенной на тебя миссии и тем самым реализуешь ввод в жизнь глобального обновления в игровой вселенной «Файролла». Все.

Мы захлопали ему, Зимин поклонился, прижав руки к груди.

– Ладно, это была официальная часть, Старик просил тебе непременно это сказать. А если он что-то просит, надо это выполнить обязательно. А еще он просил тебе кое-что показать, так что пошли.

– Даже так? – оттопырил губу Валяев. – Поздравляю, Киф, растешь.

Зимин уже вышел из кабинета и, придерживая дверь, сказал нам:

– Ну, чего застыли-то? Шевелитесь.

Мы сели в лифт, спустились на шесть этажей и вышли на площадку, где висела табличка «Двадцать второй этаж» и были две двери с магнитными замками, одна слева, другая справа.

– Налево или направо? – поинтересовался Валяев.

Зимин хмыкнул и пошел в правую дверь. Валяев хлопнул меня по спине. Зимин шел по этажу, не обращая внимания на сотрудников, вскакивающих со своих мест, на их подобострастные взгляды и улыбки, он шел к кабинету, окна которого были закрыты жалюзи, свет в котором был потушен и который явно был самым большим на этом этаже.

– Ты ведь уже все понял? – спросил меня он, когда мы зашли в этот огромный кабинет. – Не так ли?

– У меня есть все шансы получить этот кабинет вместе со всем этажом и, надо думать, целым подразделением? – ответил ему я. – Это я понял. Пока непонятно продолжение.

– Какое продолжение? – удивился Зимин.

– Ну как какое? «Он будет твоим, если ты…» Вот все, что находится за «если ты», для меня пока непонятно и неизвестно. А ведь это и есть самое главное.

– А, вот ты о чем… – Зимин покивал головой. – Есть и такое. Пошли ко мне, там объясню. Ты хоть скажи – как тебе кабинет?

– Красивый, большой, бестолковый, – пожал плечами я. – Я за такими вещами сроду не гнался. Вы мне другое объясните: двадцать второй этаж – это круто?

Валяев цокнул языком и повертел головой.

– Правильный вопрос, впрочем, как и всегда. Двадцать второй этаж – это преддверие высшей власти «Радеона». С учетом того, что на двадцать третьем, двадцать четвертом и двадцать пятом сидят программисты, не участвующие в рейтинге, а на двадцать шестом – безопасники, тоже идущие вне категорий, то считай, сколько остается до двадцать восьмого, где располагаемся мы. Начальник с двадцать второго может почти ни с кем не здороваться, но почти все здороваются с ним.

– Это вопросы хорошего воспитания, – сказал Зимин, нажимая кнопку лифта. – Но по сути верно. Старик предлагает тебе место у своего стола, пусть даже и на самом дальнем его краю, а он это делает нечасто.

– А что он хочет получить взамен, я ведь это так и не услышал?

– Все то же, что и всегда. – Зимин вошел в открывшиеся двери лифта. – Преданность, добросовестность, разумность. Как обычно – душу и тело.

– И все? – И впрямь было маловато, за такой-то шанс. Я не дурак, я понимал, что пять – семь лет в этой компании на посту какого-нибудь начальника средней руки – это как минимум обеспеченная старость. Ну, если доживу…

– Ты думаешь, это так мало? – Зимин тонко улыбнулся. – Поверь, этого более чем достаточно.

– Но это только общие слова. – Я решил не кокетничать и не включать дурака. Есть деловое предложение, так надо узнать его детали, чего тут миндальничать?

– Верно, есть такое. Будет и просьба подкрепить слова кое-каким делом, но всему свое время, – вступил в разговор Валяев, на этот раз – без своих обычных шуток-прибауток. – Сейчас у тебя две основные задачи – вернуть богов в игру и найти того, кто проник в редакцию в жизни. И спорный вопрос, какая из этих задач важнее.

– Сразу хочу прояснить кое-что и по тому заданию, и по этому, – продолжил я, входя в кабинет Зимина вслед за своими боссами. – Но прежде вот что – скажите, а кем я буду на двадцать втором этаже? Надеюсь, не свадебным генералом?

Зимин одобрительно посмотрел на меня.

– Правильный вопрос. Нет, не свадебным генералом. Совет акционеров «Радеона», рассмотрев успешный старт еженедельника «Вестник Файролла», решил создать отдельное бизнес-направление, посвященное печати, книгоизданию и интернет-информу. Угадай, кто – разумеется, при должном усердии и старании – может стать руководителем этого направления, то есть одним из функционеров корпорации с правом совещательного голоса?

– Па-бам! – пропел Валяев.

Да, это был шанс. Тот, который один из тысячи. Вот только чем придется расплачиваться за этот шанс? Добро, если душой, ее не жалко, да и за тело я тоже не волновался, слава богу, они не эти, слабопопые, но ведь что-то им от меня надо? Ну не героизма же в игре, в самом-то деле, я в такую ерунду сроду не поверю. И это без учета того, что мне уже в обе руки напихали, скоро уже с головой накроет гора их подарков. Но в любом случае – овчинка стоит выделки.

– Ну, что скажешь, приятель? – Зимин стоял напротив меня. – Сделка?

Он, улыбаясь, протянул мне руку.

– Сделка, – ответил я ему и эту руку пожал.

– Отлично. А теперь давай свои вопросы. – Макс, очень довольный, сел в кресло. – Ну а потом накатим. У тебя как со временем?

– Да нормально, только у меня Вика внизу кофе пьет. Надо бы ее предупредить, что я тут задержусь.

– Да о чем разговор. – Валяев подошел к столу Зимина, взял с аппарата телефонную трубку и набрал трехзначный номер. – Сейчас мы ей культурную программку организуем.

Он забарабанил пальцами по столу.

– Алло, кто это? Светлана? А что же это вы, Светлана, когда берете трубку и говорите: «Компания «Радеон», забываете всем звонящим сообщать как раз то, что вы Светлана? Кто это? Это Никита Валяев. Эй, не падайте там в обморок. Вы смотрите у меня и радуйтесь, что это я вас прищучил, этакий добряк и весельчак, а вот если бы попали на Зимина, тут бы вам карачун и настал, он вас убить бы не убил, но занудил бы до смерти.

– Ки-и-ит! – протянул Зимин.

– Ладно. Вот что, Светлана, слушайте меня внимательно. В кафетерии сидит жена моего друга, и не просто друга, а человека, который, возможно, в скором времени станет одним из нас, подчеркну особо – не из вас, а из нас, а значит, тоже будет работать в нашей с вами, Светлана, корпорации. Я очень хочу, чтобы эта милая дама по имени Виктория, – Валяев посмотрел на меня, я шепнул: «Евгеньевна», – свет Евгеньевна не скучала. Поэтому организуйте ей, к примеру, экскурсию по нашему зданию, отведите в наш салон красоты, в общем, делайте все, чтобы наша гостья не чувствовала себя заброшенной и печальной. И если она останется довольной, возможно, я забуду о вашей небольшой оплошности, Светлана. И даже награжу чем-нибудь. Так что – бегом в кафетерий.

– Она там с Елизой Валбетовной, – сообщил я Валяеву.

– Светлана, стоп! – быстро сказал тот. – Пойдете туда только тогда, когда оттуда Елиза уйдет. Вы, судя по голосу, юны и прекрасны, мне будет жалко вас хоронить. Почему хоронить? Вы, видимо, у нас недавно работаете? Две недели? Оно и видно. Спросите у более умудренных опытом коллег, почему нельзя мешать Елизе Валбетовне. И вот как только она проследует к лифту, можете идти развлекать Викторию Евгеньевну. Понятно? Ну и славно.

Валяев повесил трубку, явно довольный собой.

– Надо будет с ней познакомиться, – сообщил он нам. – Судя по голосу – блондиночка, в достаточной степени скромная и непорочная. Экий деликатес для дядюшки Никиты.

– Кит, если ты еще хоть одну девицу с ресепшена отправишь на аборт, Ядвига тебя кастрирует, и я не шучу! – действительно серьезно сообщил ему Зимин. – Не забывай, что это запрещено законом, и мы платим серьезные деньги, отправляя их в абортарии Германии.

Аборты и впрямь законодательно запретили лет пять тому назад, когда стало понятно, что титульная нация если еще и не начала вымирать, то очень близка к этому. Как ни странно (учитывая давно ставшие традиционными бессилие и продажность нашей законодательной и исполнительной системы), этот закон и в самом деле выполнялся, подпольные абортарии закрывались, не успев открыться, и после того как пара сотен подпольных лекарей обзавелись новым местом жительства на довольно длительный срок, никто особо не рвался составить им компанию. Народ попроще рожал, хотя детей частенько оставляли в роддомах, девицы побогаче летали в Европу.

– Ладно, – махнул рукой Валяев. – Если что – сам оплачу.

Мне этот разговор, с одной стороны, был неинтересен, с другой, я понимал: вот теперь я, похоже, совсем свой.

– Киф, так что ты хотел спросить? – Зимин взглянул на меня. – Что конкретно?

– С чего начать? С игры или с кадрового вопроса? – уточнил я.

– С кадрового, – перехватил мяч Валяев. – Про игру и под коньяк поговорим, а про кадры – фиг он даст.

– Кадры решают все, – назидательно произнес Зимин. – Так что у тебя?

– Все то же, – пожал плечами я. – Крот. И вопросы по нему.

Зимин посмотрел на Валяева и позвонил Азову:

– Илья Павлович, зайди ко мне.

Зимин повесил трубку, взял из коробки сигару, прикурил, пустил в потолок кольца ароматного дыма и спросил у меня:

– А скажи мне, друг мой Киф, слышал ли ты когда-нибудь о «Консорциуме»?

Глава 3, В которой герой узнает много нового и любопытного.

– Ну, это термин такой экономический. Когда кто-то с кем-то объединяется для общего дела, то это и есть консорциум, – сообщил я Зимину.

– Ну да, ну да… – согласился со мной Зимин. – Ты даже отчасти прав. Но в данном случае «Консорциум» – это имя собственное.

– Тогда не слышал, – помотал головой я. – Точно не слышал, я бы запомнил.

– А между тем «Консорциум» существует, и это в высшей степени серьезная организация. – Зимин потушил сигару в пепельнице. – А самое главное – не слишком-то лояльная по отношению к «Радеону».

– Макс, вот вечно ты все идеализируешь и смягчаешь. – Валяев повертелся в кресле. – Киф, у всякой порядочной крупной корпорации всегда есть враги. Причем чем она крупнее, тем их больше. Мы очень большая корпорация, и у нас очень много врагов. Самый большой и главный из них – «Консорциум». Это на самом деле мощная организация и очень опасный противник.

– И? – опасливо поинтересовался я.

– И у тебя в газете человек именно оттуда, – добродушно разъяснил мне текущий момент Валяев.

Вот же… Только этого мне для счастья не хватало. Было у меня в газете все хорошо и гармонично, три спокойных и предсказуемых дебила и одна умница-любовница, теперь же у меня есть все те же три дебила, умница-любовница и четыре подозреваемых, один из которых наверняка шпион с неизвестным мне пока заданием. Очень мило… Может, кардинально решить проблему, ну там здание редакции подпалить? Нет работы – нет проблемы? Но, правда, тогда и кабинета на двадцать втором этаже нет, и прилагающейся к нему огромной зарплаты, и бонусов немалых – тоже. Не подумайте, вообще-то я довольно бескорыстный человек и даже готов работать за идею. Но вот только идея с давних времен у меня есть лишь одна – купить себе большой остров в Карибском море! Шутка… Ох, беда, беда…

– Стало быть, это не просто безобидный и туповатый инсайдер, ходячее записывающее устройство, – обреченно подытожил я. – Это матерый вражина, фактически – резидент.

– Не то слово, – подтвердил мне это Валяев. – Сейчас Азов тебе кое-что пояснит.

Как будто услышав эти слова, в кабинет вошел начальник службы безопасности «Радеона», причем с крайне благодушным выражением на лице. Когда человек подобной профессии пытается изображать из себя рождественский пряник, я поневоле начинаю очковать…

– А, вот и наш журналист, – похлопал он меня по плечу. – Рад тебя видеть, Киф, редко к нам заходишь.

– Так дел полно, – пояснил ему я. – То одно, то другое, то понос, то золотуха. Теперь вон это еще…

– Ну да, ну да… – Азов посмотрел на меня с пониманием. – Все-то у нас не так, то дров нет, то угля, а поутру и котел сп… сперли.

– Так оно и есть на самом деле, – подтвердил ему я. – А у меня в редакции вот еще и вражья душа завелась, до кучи. Скажите мне, Илья Павлович, что же ваши молодцы нас не защищают, чего у нас граница не на замке?

– Про «Консорциум», стало быть, тебе уже поведали? – задушевно повел свои речи Азов. – Вот ты спрашиваешь – почему? А потому, друг мой любезный Киф, что и с той стороны не шелупонь какая-нибудь обретается, а такие же, как я, последние обломки империи, которых еще держава учила. Ты всерьез думаешь, что я сплю тут, что ли?

В голосе Азова, сменившем всего за пару предложений и тембр и интонации, отчетливо лязгнул затвор пистолета и раздался звук навинчиваемого на ствол глушителя. Мне стало сильно не по себе.

– Да это понятно, я ж без претензий. Спымаем злодея вместе, – выставил я ладони перед собой. – Но мы хоть что-то про него знаем?

– А как же, – от слов Азова перестало тянуть запахом оружейной смазки. – Он – человек.

Очень смешно. Я прямо сейчас от смеха в штаны напружу.

– А… Ну, при таких приметах я его уже через час-другой самолично повяжу и сюда доставлю, – спокойным тоном заверил я Азова. – Чего ж мне сразу-то это не обозначили? Это ж такая примета, что по ней…

– Ладно, все, хорош в остроумии упражняться, – прервал наше общение Зимин. – Илья Павлович, давай детали, а ты, Киф, слушай, не перебивай и на ус мотай.

И вот что я услышал. Подробности того, где «Радеон» перешел дорогу «Консорциуму», Азов раскрывать не стал, но даже из пары мелочей, проскользнувших в рассказе, мне стало ясно, что вражда эта уходит корнями в какое-то дремучее прошлое и, судя по всему, боссы с обеих сторон питают друг к другу ту светлую незамутненную ненависть, которая свойственна лишь бывшим одноклассницам и бизнесменам. Ну, это когда ты ему руку жмешь и мысленно мишень на лице рисуешь.

На текущий момент формально две мегакорпорации находились в состоянии внешнего нейтралитета, а на самом деле нормой вещей был промышленный шпионаж, переманивание сотрудников, наем профессиональных хакеров для распространенной народной забавы «падение системы» и прочие бизнес-аргументы, свойственные современному деловому российскому миру. В прошлом году даже имели место несколько случаев членовредительства (по отношению к мелким клеркам) с целью демонстрации серьезности требований по каким-то то ли невыполненным, то ли перехваченным тендерам и контрактам.

– Что поделаешь – пешки, – развел руками Валяев. – Размен фигурами.

– А где вы им перешли дорогу-то? Если в игровом бизнесе, то странно, отчего я о них ничего не знаю, – удивился я. – Я ж про игровой рынок груду материалов еще летом перелопатил.

– Ну, «Радеон» занимается не только играми, нам интересны многие области бытия, – сложил руки замком Зимин. – Хотя «Файролл» – это наш основной проект, да что там основной – главнейший, тем более на нем частенько завязаны и побочные направления бизнеса, так как все в этом мире взаимосвязано. Но и иных источников дохода немало, вот и пересекаются у нас интересы. Плюс им и наш главный бизнес ох как не нравится, но тут у них кишка тонка, не по их ртам этот кусок, да и принципы их мешают им в серьезную драку с нами влезть.

– Ну и чего тогда этот «Консорциум» дергается? Онлайн-игры – это не их сфера, то есть по основному бизнесу вы не можете бодаться, а по второстепенным всегда договориться можно, небось не легендарные девяностые на дворе, так чего они тогда? – Я правда не мог это понять.

Зимин переглянулся с Валяевым, и я успел поймать движение его головы, контурно обозначившее «нет». Стало быть, рано мне пока лезть в калашный ряд, не вышел я пока… лицом.

– Киф, в великом знании… Ну, ты в курсе. Да и не надо тебе пока знать полную и даже частичную подоплеку нашей великой войны с «Консорциумом». И смею тебя заверить – лучше бы тебе ее и дальше не узнавать, хотя лично я уверен, что сделать это тебе в любом случае придется.

– Как скажете, – не стал спорить я, хотя, конечно, все равно мне было любопытно разобраться, в чем там сыр-бор. – Но про этих-то четверых, может, я все-таки что-то да узнаю от вас? И в первую очередь вот что мне не дает покоя – как вышло, что вы сами не в курсе, кто там крыса?

Азов досадливо покачал головой.

– Вообще это, конечно, мой недосмотр. Даже не недосмотр, а прямая недоработка. Плюс стечение обстоятельств и очень хороший план Уренцева.

– Кого? – У меня сегодня был день открытий.

– Уренцева Петра Елфимовича. Это начальник службы безопасности и активных операций «Консорциума». Вот такое у них название, это не отсебятина. Он профи с гигантским опытом, он некогда в Египте такие штуки проделывал, что о них до сих пор там вспоминают. А что он на Черном континенте творил, у-у-у!

Азов повертел головой, показывая всем видом, что и врагов можно и нужно уважать. После продолжил:

– Все сошлось в одной точке. Запрос в университет был на три человеческие единицы, но когда нам пришли оттуда документы рекомендуемых специалистов, их оказалось четверо. И никто не мог сказать, откуда появилась четвертая кандидатура. Подняли переписку, опросили участников действа, все талдычат одно: уходил запрос на трех, в работу принят запрос на четырех. И все не врут, вот какое дело, я лично с ними общался, а я могу понять, когда люди врут, а когда нет.

– Если Азов говорит, что не врут, значит, так оно и есть, – явно со знанием дела заявил Валяев.

– Понятно, что четвертый человек появился неслучайно, – продолжил Азов. – В свою очередь, к тому времени я совершенно точно знал две вещи. Первое – «Консорциум» еще тогда, на старте, пытался запихнуть в газету своего человека, но у них это не получилось, поскольку работали они в большой спешке, а потому топорно, плюс в то, что затевалось, тогда не то что у них – у нас никто особо не верил. Ну, вы помните?

Зимин и Валяев синхронно кивнули.

– А второе – в этот раз к вопросу подошли всерьез, сам Петр подключился, и человека он сам подбирал. Важным стало это направление, причем я тебе, Киф, точно даже не скажу, что им нужнее: газета с ее информацией или ты. Не скажу, потому что пока сам не знаю. Мой источник там не так уж высоко сидит и не так уж далеко глядит.

– Негусто, – констатировал я. – Из этой информации супа не сваришь. А персоналии вы пробили хотя бы?

– Конечно. – Азов, по-моему, даже маленько обиделся на меня за одно только предположение, что я мог о нем так подумать. – Само собой. До последней родинки.

– И ничего? – не усомнился я.

– Абсолютно, – подтвердил Азов. – Родились, учились, пили, гуляли, встречались с особями противоположного пола – в общем, вели нормальную жизнь нормальных людей. И никаких пересечений с «Консорциумом». Вообще никаких. Совершенно. Пробили практически всех их партнеров и сожителей – глухо. Родителей, одноклассников, одногруппников, сослуживцев – опять же глухо.

– Эта красотка, Шелестова, в «Белом знаке» порядочно времени поработала, – отметил я.

– Знаю. – Азов кивком головы засвидетельствовал то, что оценил мою информированность. – Ее первую на карандаш взяли, под микроскопом рассматривали. Ничего. В «Белом знаке» она младшим помощником старшего дворника была, подай-принеси. Набиралась там уму-разуму, зарекомендовала себя отлично, могла бы даже карьеру сделать, если бы первый зам генерального не предложил ей под него лечь – там хоть и смотрят исключительно на деловые качества, но инстинкты пока никто не отменял, а девка она красивая, до такой степени, что скулы сводит. Она отказалась и ушла. Сама ушла. Место ей предложили независимо от ее отказа переспать с тем кадром, его, кстати, после того, как она объяснила причину ухода, сразу сняли. Очень сильно принципиальная оказалась девка, а ведь по ней и не скажешь. Не поверишь, но при всех ее достоинствах у нее даже любовника сейчас нет, хоть, конечно, и монахиней ее тоже не назовешь, лет семь тому назад она так чудачила, что ой-ой-ой. При этом она сто раз могла и замуж выгодно выйти, да и папа у нее – человек очень непростой и крайне небедный, предлагал ей газету купить или журнал, чтобы она развлекалась, а она все отказывается. То ли себе чего доказывает, то ли ему хочет внушить чего, поди пойми. Даже машину сама купила, «мерс», притом подержанный, хотя могла бы любую новую тачку себе выбрать, ее просто ей к дому пригнали бы – и все.

– «Мерс»? – Я припомнил утро на стоянке. – Серебристый?

– Да. – Азов кивнул. – Не сильно новый.

Я подумал, что об этом я Вике, пожалуй, не буду рассказывать. Ни к чему это.

– А остальные? – мне было интересно послушать про всех.

– А что остальные? С ними тоже все очень прозрачно, а потому и непросто. – Азов хрустнул пальцами. – Жилин, например, бывший морпех, в армию загремел по несчастной любви…

– Это как? – не понял Валяев.

– Ну как? Он и она, она уходит к его другу, он уходит в армию. Обычное дело.

– Идиотизм какой-то! – Валяев повертел пальцем у виска. – Полтора года жизни разменять на девку, каких полно. Девчонки разные, ощущения одни и те же, так чего париться-то?

– Ну, у каждого свои тараканы в голове, – дипломатично сказал Азов и продолжил: – Вернулся из армии, восстановился в университете, учился отлично, попал в поле зрения наших хедхантеров. Все. Увлечений у него никаких особых нет, кроме качалки, страйкбола и подводного плавания. Ах да, еще он специалист по выживанию в лесу, плюс рукопашка, занимался профессионально, даже в чем-то там участвовал и что-то там выигрывал. Долгов нет, обязательств нет, абсолютно чист. Живет один, от девок как черт от ладана шарахается до сих пор.

– Н-да, – почесал я затылок. – Пожалуй, его я гамадрилом или туловищем поостерегусь называть. Качалка, выживание… Да он просто диверсант какой-то!

– Первое, что я про него подумал. Но оказалось, что он на редкость миролюбив, и это подтверждено огромным количеством свидетелей, – немедленно отозвался Азов. – Абсолютно неконфликтен, субординация соблюдается неукоснительно.

– А что по оставшимся двум? – Зимин был собран и сосредоточен.

– Соловьева Мариэтта, уроженка города Кимры, золотая медаль, красный диплом, лезет наверх как матрос по вантам, без оглядки вниз. Комплексов нет, принципов нет, таланта – тоже нет, но зато невероятно работоспособна, это красной строкой выделяют все, кто с ней общается. Все, что у нее есть, ставится на карьеру. Чтобы попасть в поле зрения нашего хедхантера, три года чуть ли не жила в ректорате, поскольку именно с того времени стремилась пролезть в пресс-отдел «Радеона».

– Принципов нет, комплексов нет, рвалась в «Радеон», – задумчиво протянул я. – Чем не вариант?

– Всем не вариант, – немедленно сказал нахмурившийся Валяев. – С ней дела никто иметь не будет, она ненадежна как агент. Если она сочтет другую сторону наиболее выгодной, продаст не задумываясь.

– Верно. Плюс три года назад у нас были другие расклады с «Консорциумом»… – Азов покачал ногой. – Ну и, наконец, Звягинцева Наташа или просто Таша. На последнее имя она отзывается охотнее, чем на первое. Коренная москвичка. Оригинальна, экстравагантна, не любит заурядности, безумно талантлива и невероятно нестабильна.

– В смысле? – не понял Валяев. – Что значит «нестабильна»?

– То и значит. Будет заниматься чем-либо только до тех пор, пока ей это интересно. После того как интерес пропадает, дело будет либо заброшено, либо перейдет в разряд «тянуть лямку». Но основная штука в том, что пока есть интерес, она генерирует идеи с невероятной скоростью, и они почти всегда незаурядны. А уж потом новаций не жди. Вот так.

– Что еще по ней есть? – Зимин потер подбородок.

– Интересуется Кореей, даже корейский язык выучила, аналитический склад ума. Личная жизнь… Да нормальная личная жизнь молодой девушки, пусть даже и так странно одевающейся, по нынешним временам молодежь чего только не носит. Они нынче все продвинутые.

– И кто-то из них крот… – обвел глазами окружающих я. – Но кто? Если они все темные лошадки и при этом все как на ладони?

Трое функционеров «Радеона» дружно посмотрели на меня. Я поерзал на кресле и, опустив глаза, изрек:

– Ну, в конце концов, есть же у вас какие-то методы, способы, средства. Препараты, наконец…

– Есть, – не рисуясь, подтвердил Азов. – Как не быть. И способы и средства. И психотропные штуки разные. И правды бы мы добились, может, не сразу, не за пять минут, но за пару часов – с гарантией. Но вот какая штука – нам это не слишком нужно. Мы узнаем только часть задания этого крота. Например, то, что он должен найти к тебе подход, но вот зачем – он точно не скажет, просто потому, что и сам не знает, хотя эта информация намного интереснее и важнее. А еще интереснее то, что «Консорциуму» надо от тебя. Это, конечно, при условии, что крот посажен по твою душу.

– А может, и не по мою?

– Возможно, и не по твою, – подтвердил Азов. – Его, например, могли посадить на дальнюю перспективу. А ну как он через год-другой переползет в основное здание, на второй этаж, а там еще выше? Мы точно этого не знаем, но должны узнать.

– Вернее – ты должен узнать. – Зимин посмотрел мне в глаза. – Наблюдай, думай, оценивай, сравнивай, делай выводы. И жди. Я уверен – раз он пришел к тебе, значит, ты им нужен. Рано или поздно на тебя выйдет кто-нибудь из «Консорциума», скорее всего – какая-нибудь мелкая сошка, вот там и поглядим – куда бежать, кого мочить. Я в переносном смысле, конечно. Так что будем ждать момент истины.

– Какой истины? – обреченно спросил я.

– В последней инстанции, – безмятежно ответил мне Валяев. – Они будут пытаться тебя заполучить, причем твоей доброй волей, это их обычная практика, так они всегда работают, а возможности у них не меньше наших. Вот там и посмотрим, насколько ты нам предан.

– Я вообще не понимаю, зачем я им нужен. Ну что я, в самом деле, ваш аналитик, что ли, или хранитель секретов? Я обычный клерк, заштатный даже, поскольку сижу не в основном здании, – начал прибедняться я.

– Ну да, – в тон мне подхватил Валяев. – Правда, время от времени трескаешь коньяк с двумя ближниками Старика и ездишь к ним на дачу, да и они к тебе заезжают. Это как ты расцениваешь?

– Они очень хорошо осведомлены. И в курсе, что ты наш фаворит, этого уже за глаза хватит, чтобы к тебе подвести человека, – жестко произнес Зимин. – Факт.

– Мне бы побольше про них узнать, – обеспокоенно заерзал я. – Предупрежден – значит вооружен. Хорошо еще, если он один, крот этот самый. А если, как в азиатском боевике, их там двое или трое? И потом все так пистолеты ка-а-ак вынут и друг на дружку наставят?

– Вот выйдут на тебя – все и узнаешь, нечего фантазировать, – сказал как отрезал Зимин. – И лишнего не надо тебе пока знать, я тебе уже это объяснил. А не выйдут – так и вовсе тебе такие вещи ни к чему.

Я кивнул, но затаил мыслишку, что все-таки надо будет потихоньку порыть в этом направлении, без суеты и огласки, но порыть. А ну как они по-хорошему не захотят?

– Ладно, давайте накатим уже. – Валяев потер руки и начал намазывать икру на хлеб. – Подсохла, видать, иранская, и чего ее так хвалят? Не стало хорошей икры, вот то ли дело раньше, такая икра была. Киф, твою же… Давай разливай. Палыч, ты с нами? Брось ты эти свои замашки режимные.

Азов посмотрел на часы, достал маленькую рацию из кармана и сказал в нее:

– Седьмой, ты за старшего. Я в кабинете у Зимина, – а после махнул мне рукой: мол, давай, Киф, набулькивай.

Мы ахнули по стопке, причем я пил все из той же стременной, потом жахнули еще по одной. По венам прокатилась огненная волна, в виски немного стукнуло. Становилось хорошо.

– Так что ты хотел про игру спросить? – обратился ко мне Зимин, отрезая кончик у очередной сигары.

– Ну, как что. – Я покатал чарку по столу. – Нельзя ли мне как-нибудь жизнь облегчить в этом квесте, а? В том-то нельзя было, так, может, хотя бы в этом…

– Нет, друг мой ситный. – Валяев подхватил бутылку, оценил уровень жидкости, лихо, без остатка, разлил содержимое по емкостям и убрал тару со стола. – Нет. Сам, все сам. Правила все те же – идешь, преодолеваешь, борешься. Ну, что ты приуныл?

– Да сам там опухнешь, поди! – Я даже не стал маскировать разочарование. – Вы ж небось по всему материку гонять меня будете с этим квестом.

– И не только. – Валяев злорадно заулыбался. – Еще и… Ну ладно, пусть тебе сурпрыз будет!

– Киф, Киф, Киф. – Зимин окутался сигарным дымом. – Ну что ты прибедняешься, а? Несколько месяцев назад ты был голый и босый новичок, с деревянной палицей, почти питекантроп. Сейчас ты опытный боец, с хорошими связями как в среде игроков, так и среди НПС. Более того – у тебя налажены отношения с королевскими фамилиями, с кучей кланов. И денежки у тебя есть, в конце-то концов.

Я изобразил недоумение.

– Ну-ну, не корчи жалобные рожи. Думаешь, мы не знаем, что ты боднул щит Лихтенштайна этому, как его… Ну, жучку, в общем. Так что не хандри и не жалуйся, а двигайся вперед. Стимул у тебя есть, мозги – тоже, так что – пер аспера ад астра.

– Ну да, к ним. – Я вздохнул и принял стопку, не дожидаясь тоста.

– А что, Палыч, из этих четверых кто в «Файролл» играл или, может, сейчас играет? – неожиданно поинтересовался Валяев.

– Ну, насчет сейчас – это поди знай. – Азов аппетитно скушал дольку лимона. – Официально на себя капсулы покупали Звягинцева и Жилин, но сильно не вчера, пару лет назад, регистрация аккаунта и вход в систему производились тогда же. Звягинцева играла пару месяцев, и после с ее аккаунта вход не осуществлялся. Жилин поиграл полгода, затем тоже оставил игру. Продали они капсулы или нет, не знаю, но вряд ли, входов с них не было, как я и сказал. Шелестовой капсулу покупал отец, регистрация не осуществлялась, вход в систему с этой капсулы не производился. Ну а Соловьева ни капсулы не имела, ни аккаунта.

– Вот у нас кадры в газете про игру, я упиваюсь этим фактом! – Валяев встал, залез в какой-то шкафчик, встроенный в стену, и начал там звенеть бутылками. – Народу про Файролл рассказывают, а сами, считай, там и не бывали.

– Это официальная информация, – как ни в чем не бывало, продолжил Азов. – А вот что было на самом деле, я еще, может, и узнаю со временем. Никто пока не отменял ни левых аккаунтов, ни левых капсул. Мы биометрию не считываем, хотя я и предлагал это делать еще сто лет назад.

– Это незаконно, – поморщился Зимин. – Потом проблем не оберешься. Палыч, ты покопай, покопай. Это хороший хвостик.

– Сам знаю. – Азов откинулся на спинку кресла. – Киф, коли чего узнаю, так сообщу.

– Эти двое и мне сказали, что играли, – вставил я свое слово. – Как раз перед отъездом у них это спросил.

– Очко в их пользу, – щелкнул пальцами Зимин.

– Или наоборот, – не согласился с ним Азов. – Игра в открытую, причем с открытой же информацией. Пока мы все играем в бирюльки, самое интересное будет не сейчас.

Мы выпивали еще часа три, не меньше. За окнами начало темнеть, когда Зимин сказал:

– Ладно, на этом закончим торжественную встречу. Киф, ты как?

Мне было хорошо, но в голове очень здорово гудело – коньяк был отменный, да и не спал я всю ночь.

– Ну как, – начал я объяснять хозяину, жестикулируя. – Вот эдак!

– Палыч… – Зимин посмотрел на Азова, который, по-моему, совершенно не захмелел, только цвет лица немного у него поменялся. – Сопроводи нашего друга вниз. Так будет спокойнее, да и законная мегера его пилить не будет, тебя побоится.

– Не-не-не, – замахал руками Валяев. – Я братку Кифа сам вниз сведу, у меня там дело.

Зимин страдальчески закатил глаза, но ничего не сказал.

У девушек на ресепшене был очень забавный вид, когда они увидели нас, вывалившихся из лифта в обнимку и распевающих старинную студенческую песню:

– «Если насмерть не упьюсь на хмельной пирушке»… – Тут Валяев показал кому-то фигу и добавил: – Что вряд ли. «Обязательно вернусь к вам, друзья, подружки!».

– Ваганты были славные ребята, должен тебе сказать, дружище Киф, пьющие и вороватые, конечно, но славные.

Тут Валяев заприметил девиц и приосанился, отпустив меня. Меня ощутимо шатнуло, но я устоял на ногах и обратился к барышням:

– Скажите мне, о прекрасноликие девушки, – меня после всех этих песнопений непонятно почему пробило на восточный стиль, – знает ли кто-нибудь из вас, где знойная роза моего сердца, достославная Виктория ибн Евгеньевна?

– Сильно завернул, – оценил Валяев. – Прямо как какой-нибудь хорасанский шуар. Уважаю.

Роза моего сердца появилась минут через пять в сопровождении миловидной блондинки с толстой косой.

– А вот и моя маликату-ль-джамаль, – как кот облизнулся Валяев.

– Это по-каковски ты сейчас? – поинтересовался я.

– Это по-арабски, – ответил Валяев и, в отличие от меня, совершенно не качаясь, направился к девушкам. – И откуда в нашем убогом здании две такие красавицы? Виктория, вы как всегда прекрасны, позвольте-ка ручку для лобзания.

Громкий «чмок» ее длани в глазах ресепшена вознес мою… да ладно, чего уж… гражданскую жену на недосягаемую высоту.

Вика, до того видевшая Валяева только раз и то при достаточно пикантных обстоятельствах, но при этом отлично ориентировавшаяся в обстановке, совершенно не растерялась и немедленно завела с ним светскую беседу.

Я постоял, посмотрел на это, обратил внимание на то, что Валяев уверенно плетет тенета вокруг русоволосой красотки и я тут явно лишний, икнул и сообщил Вике, что мне бы хотелось отправиться домой. Она окинула меня взглядом, покачала головой и посмотрела на Валяева.

– Киф. – Валяев подошел ко мне и обнял меня. – Братское сердце! Давай дуй отсыпаться.

Отпустив меня, он спросил у девушек:

– Машину Юрьевичу уже подали? – услышал, что да, и довольно кивнул.

Мы еще раз обнялись с ним, после чего он продолжил ездить по ушам попавшей в его сети Светлане, меня же Вика, взяв под руку, повела к машине.

– Нет, в редакции тебе делать нечего, – решила она, усадив меня на заднее сиденье и посмотрев на мою улыбающуюся рожу, после чего, достав телефон, начала кому-то звонить. Кому именно – не знаю. Я уснул.

Глава 4, В которой герой преимущественно занимается всякими мелочами.

Спал я крепко и безмятежно. Вика кое-как добудилась меня, когда мы подъехали к дому, я на автопилоте дошагал до квартиры, где практически сразу рухнул в кровать и снова уснул. Сны мне не снились, тень невинно убиенного Федерика Седьмого мне не являлась, предчувствия новых трудов и лишений на время удалились. Проще говоря, усталость и коньяк сделали свое общее святое дело – я продрых без задних ног почти полсуток.

Проснулся я сам, минут за пять до будильника, свежий и бодрый, как огурец с грядки. И голодный до невозможности.

– Мм, проснулся, – сонно пробормотала Вика, каким-то своим десятым чувством опознавшая мой переход от мира снов к реальности. – Сейчас завтрак приготовлю, небось кишка кишке стучит по башке.

– Есть такое, – приятно удивился я ее интуиции. – Откуда знаешь?

Вика открыла глаза, фыркнула и, надев халат, отправилась в сторону санузла.

Я посмотрел ей вслед, подумал о том, что она опять меня опередила на полкорпуса, поскольку я не только есть хотел, и пошел курить.

– Ты сегодня дома? – спросила Вика, с удовольствием глядя на то, как я, урча, подбирал с тарелки разогретую отбивную с гречкой.

– Не, я сегодня в редакцию поеду, – обрадовал я ее. – Нельзя вот так прямо сразу этих новых шпаргонцев одних оставлять, ну или только с тобой. Приглядеть за ними надо, как бы они дурить не начали, от энтузиазма и энергии излишней.

– Очень хорошо, – с видимым облегчением вздохнула Вика. – А то знаешь, все равно как-то…

– Понятное дело, знаю, – успокоил ее я. – Мне ли не знать.

Я еще несколько месяцев назад сам был подневольным человеком, хотя, конечно, при этом и вольным казаком, но у меня даже и мыслей не было о том, что скоро мне придется рулить коллективом, да еще и столь пестрым.

– Вик, ты позвони, закажи нам машину из гаража. – Еще вчера я для себя окончательно решил, что если уж пошла такая пьянка, то надо брать от «Радеона» все, что он дает. И даже если мне потом выставят счет, то он и сейчас уже настолько велик, что такие мелочи, как казенная машина или оплаченный компанией ужин в ресторане, никакой погоды не сделают. Все равно так и так платить придется, рано или поздно.

Вика одобрительно кивнула и пошла за телефоном.

– Через час машину подадут, – крикнула она из комнаты.

Я доел, помыл посуду и вознамерился наконец посмотреть на ассортимент благ, находящихся в огромном пакете, который я, естественно, прихватил с собой из кабинета Зимина – мимо рта я ложку сроду не проносил. Но это начинание превратилось в ничто, поскольку Вика сочла, что час – это достаточно много времени, чтобы потратить его просто так, и ждала меня она в комнате во всеоружии. Аргументы вроде:

– Ну я же только что поел! – в расчет не принимались и не рассматривались.

В машине Вика мне долго и в красках расписывала, как ее вчера водили по «Радеону», как там все круто и что чего там только нету. Там все было очень неплохо сделано для сотрудников, попавших в основную обойму корпорации, – тренажерный зал, очень приличная столовая, разнообразные сервисы и, к моему немалому удивлению, даже небольшой кинозал. На пятом этаже находилось что-то вроде жилой зоны, некоторые руководители средней руки имели там апартаменты, где частенько оставались ночевать, а высший состав, как узнала Вика, жил там почти постоянно. Для сотрудников калибром поменьше были предусмотрены капсульные номера.

– Вот бы там работать! – под конец грустно сказала она. – Вот где все во имя человека сделано.

Вика многозначительно посмотрела на меня, ожидая ответную реакцию. Я точно знал, что она хочет от меня услышать, но говорить я ей что-либо не спешил, поскольку точно не знал, является водитель человеком Азова или работает на кого-то другого. Но уверенность в том, что он на кого-то да работает, у меня была просто абсолютная, поэтому я уклончиво ответил ей:

– Надо хорошо трудиться – будет нам и белка, будет и свисток.

Судя по ее лицу, Вика ждала другого ответа, но секунду спустя кивнула, соглашаясь со мной.

Серебристый «мерседес» Шелестовой снова стоял на моем месте. Вика скривилась и злобно сказала:

– Узнаю, чья это колымага, – убью. А если не узнаю – колеса все попротыкаю. Что же это такое, это наше место!

Понятия «мое» и «не мое» у Вики были абсолютными. Не являясь скрягой или жадиной, при этом она очень скрупулезно относилась к вопросам приобретения, приумножения и сбережения материальных ценностей. Как-то раз, случайно заглянув в ее наладонник, я увидел пару схем, в которые крайне точно и тщательно были занесены наши доходы и расходы, причем даже был нарисован некий график – какие-то волнистые линии, пометки и реперные точки.

Как только она определилась, что мы живем вместе и отношения наши приобрели некую стабильность, то выволокла на свет кучу счетов, которые я оплачивал обычно по мере их накопления, наличия у меня денег и следуя правилу: «Надо уже пойти заплатить, а то отключат на фиг все». Последний пункт обычно был самый действенный, мне как-то раз уже электричество отрезали, я потом все ноги до колен стоптал, пока обратно подключили, коммунальщики – это еще те бюрократы. Принцип «одного окна» – вещь хорошая, но вот в чем беда – одно окно они, конечно, открыли, жаль вот только, что все остальные позакрывали…

Впрочем, вернемся к Вике. Она сидела над счетами весь вечер, а в следующий вечер пошла куда-то в ЖЭК (или ДЭЗ), долго там орала, махала журналистской корочкой, обещала всех вывести на чистую воду и пересажать и в результате добилась какого-то пересчета (или перерасчета, я в этом не силен), после которого мы теперь еще полгода могли вообще ни за что не платить. Ну или что-то в этом роде, я особо не вникал.

Не знаю, как она жила до нашей встречи, но понятие «мое» для нее было святым. И сама мысль о том, что кто-то посмел занять ее законное место («мое» и «его», насколько я понимаю, у нее в голове уже давно окончательно трансформировались в «наше», а значит, обратно в «мое»), бесила ее неимоверно.

– Да ладно тебе, – тихонько сказал ей я, заработал негодующий взгляд (мол, это наше место, как ты так легко ко всему относишься?) и решил сегодня же поговорить с Шелестовой. Я-то переживу, что она сюда свою машину поставила, а вот переживет ли сегодняшний день Шелестова, если Вика узнает, чей это «мерс»? А она рано или поздно узнает, это к бабке не ходи, она упорная.

В редакции кипела работа, причем в наших старых помещениях. Новые кабинеты уже привели в божеский вид, и, похоже, четверка новеньких даже уже поделила столы, но рабочий процесс шел в привычном для меня месте.

Новенькие столпились вокруг стола, на котором лежало четыре кучки листов, и смотрели на Генку, который тягал по листу из каждой кучки и зачитывал его вслух. После чего давал комментарии. Наставник, однако, сэнсэй…

– Что, человечество, функционируем? – поприветствовал я коллектив.

– Есть такое, – отозвался Геннадий. – Привет, шеф.

Все разноголосо поприветствовали нас. Причем Соловьева не поленилась даже потрясти мне и Вике конечности, что вызвало немедленную ироническую улыбку Шелестовой, которая тут же сделала книксен.

– Обжились? – спросил я у новеньких. – Канцтовары, чашки-ложки, все такое?

– Обогревателей бы надо прикупить, пока еще не похолодало, – неожиданно изрек Жилин. – Тут здание фиговое, постройка семидесятых годов, зимой колотун будет, померзнут девчонки. И кулер надо новый, я этот посмотрел, он древний, и фильтр в нем никогда не меняли.

Ух ты. Хозяйственный.

– Вик, возьми Сергея и в пятницу отведи его к завхозу, – скомандовал я. – Правильно мыслишь, Серега. Ты тогда сам этим процессом порули, коли в этом разбираешься.

– Есть, шеф, – ответил Жилин. – Надавить, если что, можно? Знаю я этих завхозов, у них снега зимой не допросишься.

– Дави. Но чтобы без следов, – разрешил я. Завхоза мне было не жалко.

Я прошел в свой кабинет, где за пару часов набросал очередную бредятину под грифом «От главного редактора». Я прекрасно понимал, что, кроме меня, верстальщика и теперь, наверное, Соловьевой, эту дичь никто не прочтет, поскольку она никому не интересна, но делать это было необходимо, так как оно обозначало мою работу. Ну и потом, традиция – в хороших изданиях главный редактор всегда в начале номера что-нибудь мудрое и скучное изрекает.

Закончив столь бесполезный труд, я пошел перекурить и, вернувшись, не стал затворять дверь кабинета – так мне открывался отличный вид на спорящих новичков, которые дискутировали о качестве, количестве и наполнении новостной колонки.

– А я вам говорю, что здесь надо брать количеством, – немного визгливо утверждала Соловьева. – И тогда каждый читатель найдет что-то свое.

– Чушь, – вальяжно парировала это утверждение Шелестова. – Один раз читатель пропустит часть новостей, другой пропустит, на третий – совсем читать не станет, а еще через пару недель вообще журнал не купит. А через полгода нас уволят и наберут новых сотрудников.

– А то и раньше, – подтвердила Вика из своего угла.

– Ну да, – согласилась Шелестова. – А то и раньше.

– Надо больше халявы, – неожиданно заявила Таша. – Люди любят халяву. Вот один конкурс есть, но он какой? Примитивный и громоздкий. Надо сразу несколько конкурсов, небольших, практических, вроде как на знание игры и с неожиданными призами. Супермеч, например, или шмотка, которой ни у кого нет, или зелье какое-нибудь нестандартное. Можно еще вот экскурсию в «Радеон» призом сделать, так сказать, на родину игры, и чтобы обязательно с программистами пообщаться, со сценаристами. Народ такое любит.

– Факт! – подтвердил Жилин. – Красивая идея.

– Поддерживаю, – откликнулся Юшков. – Нормально придумано. И по призам, и по нескольким конкурсам тоже по уму. Например, «Где водится этот моб?» или «Узнай, что это за место».

– Вот только согласятся ли на это собственники? – немного ревниво засомневалась Соловьева. Понятное дело – идея на земле лежала, а подняла ее не она. Обидно, да?

– А мы Викторию попросим, – сладким голосом пропела Шелестова. – Виктория Евгеньевна-а-а, у нас тут идея есть интересная, так, может быть, вы ее озвучите нашему непосредственному руководителю? Вам ведь это сподручнее делать, у вас доступ к его телу в любое время?

Вот язва. Ведь знает, что я все слышу.

– Хорошо, Елена, при случае непременно озвучу вашу идею. Жаль, не вчера вы это придумали, можно было сразу это Максу или Никите предложить.

– Кому? – не поняла Соловьева.

– Зимину или Валяеву, – невозмутимо пояснила Вика. – Мы с ними запросто общаемся, они не любят официоза между друзьями.

Соловьеву слегка передернуло от зависти, Таша, такое ощущение, что и не слушала Вику вовсе, перебирая какие-то бумажки, Жилин сделал некое движение губами, что-то вроде: «Во дает», и даже Шелестова сузила глаза – ее колкость не прошла.

Н-да, и вот кто из них?

Я взял четыре небольших листочка и изобразил новеньких – по одному на каждом листочке. Художник я никакущий, поэтому, скорее, получились контурные шаржи с некими определяющими персону деталями, например, у кого прыщ, а у кого – отличная фигура.

Разложив творения перед собой, я откинулся на кресле и стал думать. Информации для размышления было пока немного, зато ее бесценные источники располагались неподалеку и опять принялись ругаться.

Каждый из них и подходил и не подходил одновременно. Жилин – морпех, спокойный, явно неглупый, но тюлень. Было видно, что Шелестова им уже крутит как хочет, и его это устраивает. Сама Шелестова – ну да, красива, ну да, умна, ну да, прямо Мата Хари. Но у нее богатый папаша в комплекте, который наверняка пасет каждый ее шаг, а значит, вряд ли проглядит ее небезопасные отношения с «Консорциумом» и вовремя их пресечет. Надо будет потом из любопытства пробить, что именно стало с тем первым замом из «Белого знака». Ох, думается мне, что ничего хорошего. Тем не менее она явно авантюристка. Ей не признания и славы надо, а нервы пощекотать. Ей жизнь без приключений – как суп без соли. И все остальные такие же. Все – и ничего конкретного.

Я замурлыкал себе под нос какую-то старинную мелодию и попробовал сделать фигурку ежика из скрепок. Не получилось. Тогда я начал отгибать кончики скрепок и аккуратненько их складывать кончиками вверх. Получилось, но что-то не то, явно не ежик.

– О, дикобраза выложил, – хихикнула тихонько вошедшая в кабинет Вика. – Скучаешь? Статью написал?

– Да написал, сейчас тебе отправлю, – кивнул я. – Скучаю? Ну не то чтобы, думаю…

– Слышал, что Таша сказала? – Вика присела на краешек стола. – Считай, мою идею озвучила, я ее тебе еще вчера хотела изложить.

– Здраво, поговорю с Зиминым. Он не откажет, я так думаю. Ну супермеч и прогулка в «Радеон» – это вряд ли, но придумаем что-нибудь.

– Не сомневаюсь. – Вика нагнулась ко мне и поцеловала. – Езжай домой. Я же вижу, в игру ты хочешь в эту свою. Я скоро тебя к ней ревновать начну, честное слово.

– Не имеет смысла, – взял я ее руку. – Это тоже часть работы. И от нее, в том числе, зависит, будут у нас апартаменты на пятом этаже или нет.

– Я бы хотела, чтобы были. – Вика взяла меня двумя руками за щеки и теперь не мигая смотрела мне в глаза. – Ты пойми. Это наш шанс, такой, который не каждый день выпадает и не каждому. Если мы его профукаем, то всю жизнь потом будем локти себе грызть.

И этой девочке двадцать пять? Это были глаза умной, повидавшей жизнь женщины. Капкан-то, похоже, захлопнулся…

– Ладно, пойду все-таки выясню, чей это «мерс» под окном. – Вика вышла из кабинета.

Чей, чей… Ейный…

– Елена! – гаркнул я во все горло, как только Вика скрылась в коридоре. – А ну ко мне!

– Да, мой генерал. – Через секунду Шелестова была у меня в кабинете и стояла, вытянувшись в струнку и выставив вперед грудь идеальной формы, причем ничем под свитерком из альпаки явно не сдерживаемую.

– Вольно, – скомандовал я. – А то мне как-то армия вспомнилась.

– Там было так плохо? – Даже невинные вопросы от нее воспринимались двусмысленно.

– Там было весело и увлекательно, – съязвил я. – Но кормили плохо и, по первости, поколачивали. Впрочем, к делу это не относится.

– А что относится? – Елена начала накручивать локон на палец, игриво шаркая ножкой по полу.

– Некий серебристый «мерседес» относится, который второй день на моем парковочном месте стоит, – пояснил ей я.

– Это вон тот? – спросила Шелестова, подойдя к окну, и показала одной рукой на машину, а второй оперлась на мое плечо.

– Он самый, – подтвердил я. – Там что написано на асфальте было, ты читала?

– Там все правильно было написано, как надо. – Шелестова переместила на мое плечо вторую руку. – «Место мое. Кто поставит машину – убью».

– Правильно, – не стал спорить я. – Но написано это мной. Ты видела, тетя Вика побежала куда-то с недобрыми глазами? Так это она следствие побежала проводить, выяснять, кого конкретно убивать будет. Я-то только стращаю, а вот она – нет. Она – человек дела.

– Да? – Шелестова на мгновение задумалась. – Ведь, пожалуй, что и найдет. Ну и славно. Я тхэквондо занималась долго, так что если драка будет настоящей…

– Не надо драки. – Я вздохнул. – Нет, это забавно, и тотализатор можно устроить, а уж как Соловьева обрадуется… Но мы ведь здесь для дела собрались, а не для гражданской войны, понимаешь? И если вся эта мышиная возня перерастет в собачью грызню, я просто буду вынужден устранить источник дрязг. Ты славная, но Вику я знаю дольше, чем тебя, и потом – она мой зам, а ты…

– Как не понять, мой генерал. – Шелестова пробарабанила по моим плечам какой-то марш и пошла к выходу из кабинета. – Она зам, а я… А я пойду, пожалуй, и впрямь переставлю свою ласточку. Не буду доводить начальницу до кипения. Она же не борщ?

– Верное решение, – похвалил я ее. – Рациональное. Конструктивное.

– Что вы пьете, фельдмаршал? – Шелестова остановилась на пороге. – В четверг мы небольшой курултай устраиваем, надо же знать, чем любимого господина порадовать?

– Все я пью. Кроме незамерзайки и политуры. Хоть самогон приноси, я и его выпью.

– Небалованный, – отметила Шелестова. – Это хорошо. Это радует. Я-то думала, что вы там, в высших сферах, к элитному пойлу попривыкли, а тут все так демократично, по-простому.

– Так и я простой парень, из народа, – объяснил я ей. – Высшие сферы сегодня есть, завтра нет, так что нечего особо привыкать к хорошему, отвыкать потом будет сложно.

– Это да. Хоть и банально, но правда. – Шелестова мне подмигнула. – Никто не знает, что будет завтра.

Ну, завтра будет завтра, а сегодня – это сегодня. Я стоял посреди все той же равнины, где и завершил свой путь третьего дня. Светило солнце, дул ветерок; шелестя травой и подвизгивая от неожиданности, от меня улепетывал гоблин с торчащим изо рта змеиным хвостом, совершенно офонаревший от того, что ему во время обеда чуть ли не на голову свалилась напасть с мечом и в доспехе.

Я немного поулюлюкал ему вслед и достал свиток портала. Идти мне больше не хотелось, да и смысла особого я в этом не видел – потратить несколько часов, сэкономив полторы тысячи и при этом рискуя нарваться на неприятности? Нет, можно было бы, конечно, но следует учитывать две вещи: в сумке добра – на многие тысячи, а врагов у меня теперь побольше, чем друзей. Так что – во Фладридж, в гостиницу. Да и письма надо почитать, вон значок внешней почты показывает, что сообщения есть.

В номере я разгрузился, что-то сбросил в сундук, что-то нет. Немного поэкспериментировал с рунами. Как это ни печально, но звук «пф-ф-ф» они издавали куда чаще, чем приятно светились. Если честно, то только «пф-ф-ф» они и делали, пять рун – не три, вероятность удачного сочетания ощутимо ниже. Поэкспериментировав с пятью, я начал пробовать варианты с четырьмя рунами, но тоже не преуспел. И только когда я вообще собрался вернуться к первоначальному комплекту, планшет окутался золотистым облачком.

«Уведомление. В связи с успешным слиянием рун «Вейрд», «Дагаз», «Эйваз», «Джера» вы получаете дополнительные бонусы к их стандартным показателям: + 7 % к урону, наносимому нежити; + 4 % к прочности амуниции; + 2 % к шансу нанести урон холодом».

Ну, как обычно, ничего особенного. Но все равно приятно – считай, с неба свалилось. Вот только стремно их с собой носить: если прикончат, то не вернут, это точно. Но, с другой стороны, все в сундук не положишь, поэтому планшет с сочетающимися рунами отправился в сумку. Но две остальные рунки тут пусть полежат, будут золотым запасом.

Выйдя из гостиницы, я подошел к почтовому ящику: надо было доделать все второстепенные дела, а потом уже прикидывать, каким макаром я буду добираться в Сумакийские горы.

Почта немного удивила. Ну не скажу, приятно или нет, но тем не менее. Одно письмо было от моего теперь уже бывшего клана, оно меня уведомляло, что я больше им не друг, поскольку обошелся я с ними как недруг, и по этой причине они плюют в мою сторону и будут меня резать везде, где увидят. Ничего нового.

Второе письмо было от Гедрона Старого, который каким-то макаром уже пронюхал, что меня изгнали, и радушно приглашал «досточтимого Хейгена» в свой клан. Кабы не природная вредность и некоторая неприязнь к «Буревестникам», то, конечно, стоило бы стукнуть Элине о такой информированности Гедрона, было бы ей тут о чем подумать. Ведь это же не просто так получается, что совершенно свежая информация моментально попадает в чужие руки, вряд ли о таком пишут на каждом столбе. Хотя это теперь только ее проблемы, и вообще, сейчас чем им хуже, тем мне лучше. А пусть бы они и вовсе сгинули, я тогда только спляшу от радости.

Третье письмо тоже предлагало мне присоединиться к клану, только на этот раз – совершенно незнакомому, под названием «Алые стрелы». Я почесал затылок, но так и не вспомнил, чтобы где-то с ними пересекался. Тем не менее они звали меня к себе, обещали защиту и поддержку, комфортную игру и свое радушие. Клан был откуда-то из конца первой сотни, его название мне попадалось в новостях, и все это было, конечно, несерьезно. Я, может, и сноб, но у меня с самого начала отношения строились исключительно с клановой верхушкой, и я не хотел менять порядок вещей. Да я вообще пока никуда не хотел – ни к топам, ни к новичкам.

Человек я вежливый, по этой причине ответил обоим, но практически одно и то же. Мол, спасибо, польщен, только об этом и мечтал, но извините, пока хочу поиграть один. Как только соберусь прибиться к коллективу, то сразу пойду к вам. Что примечательно – не врал.

А вот четвертое письмо – это да. Это было интересно.

«Привет, Хейген. Знаешь, вот как-то все не так у нас с тобой получилось, неправильно все вышло. И повздорили мы зря. Признаю – я был не прав, дав тебя убить, и тем более ошибкой было что-то у тебя забирать. Есть предложение – сесть за стол в какой-нибудь таверне и по-человечески поговорить. Таким образом, мы сможем решить все наши проблемы, поскольку два умных человека всегда сумеют договориться. Смею тебя заверить: мне есть что тебе сказать и есть что предложить. Подумай. Не спеши. Как захочешь встретиться – напиши, где и во сколько. Ну и – выпивка с меня. Твой друг (и поверь – это не дежурные слова) Мюрат».

Глава 5, В которой герой решает уплатить старый долг.

Друг. Вот эдаких друзей надо брать за… хм… ляжку и в музей. И вот еще – что-то я не понял, где именно он со мной конкретно выпивать надумал – тут или в реале? Если в реале, то сразу ну его на фиг, только этого мне для полного счастья и не хватало. А если здесь? Если здесь, то почему бы и нет, города безопасны. Мало ли, что он хочет мне сказать, а вдруг это что-то небесполезное для меня?

«Добрый день. Не могу сказать, что наши последние встречи оставили у меня особо теплые воспоминания, поэтому обойдемся без особых реверансов. Но если вы считаете, что нам есть о чем поговорить, пусть будет так. Завтра, часиков в девять вечера в духане Кривого Ибрагима, что в Селгаре. Хейген».

А почему бы и не Селгар? Опять же может, вещички мои еще не сгинули на аукционе, а копеечка – она к копеечке складывается. У меня в голове, как у иных матерых игроков, всякая экзотическая живность вроде хомяка или там жабы, слава небесам, конечно, не водится, но и добро просто так, на ровном месте разбазаривать не стоит.

В последний момент я все-таки передумал отправлять ответ. Первый импульс почти всегда самый верный, но в некоторых моментах все-таки не стоит спешить.

Разобравшись с почтой, я повертел головой из стороны в сторону и было уже собрался направиться к мастеру-наставнику за парой новых умений, которые честно заработал, как вдруг мой взгляд зацепился за понурую и потрепанную гномью фигуру, уныло направлявшуюся в сторону кабака. Фигура эта мне была знакома, и более того – я ей кое-что задолжал. Что-то вроде пары пустяков, а именно – глубокого к ней уважения и жизни.

– Вахмурка, эй, Вахмурка! – окликнул я гнома. – Привет, старина! Что такой невеселый?

Гном поднял голову, посмотрел на меня, явно не узнав в первую секунду, потом некоторое опознание моей личности прошло, и гном вяло махнул мне рукой.

– Что случилось? – Мне на самом деле было крайне любопытно, что могло так выбить из седла некогда столь уверенного в себе и вроде как веселого гнома, который со своим приятелем Кржемелеком в свое время спас мою шкурку от порчи неким зловредным гоблином по имени Эуыых. Господи, вот времена были, а? Сейчас мне этот Эуыых представлялся чем-то вроде Бабайки, которую так боишься в детстве и над которой заливисто смеешься, чуть повзрослев.

– Да ты понимаешь, Хейген, – начал свои речи Вахмурка. – Не то что-то стало в игре происходить.

– В смысле? – навострил уши я. Все, что не так и не то, – это мне крайне интересно. Любой разрыв шаблона, любое отклонение от нормы может означать все что угодно – от абсолютно бесполезной новости до информационной бомбы.

– Народ стал не тот. Кланы стали не те. Все стало не то. Игроки какой только бредятиной не занимаются, но только не играют. – Вахмурка взъерошил бороду и присел на лавочку, стоящую у почтового ящика. – Вот был у нас клан, ну не самый, может, и лучший, но все-таки нормальный, топ-двадцать. Лидер у нас была баба жесткая, но когда-то без особых завихрений в мозгах, толковый стратег и нормальный человек. И чем все кончилось?

– Чем? – из вежливости спросил я. Мне ли не знать, чем все кончилось?

– Крышу у нее снесло напрочь. – Вахмурка сплюнул. – Совсем помешалась на этих своих клановых проблемах, десятинах, интригах каких-то левых. Ушел я из клана, и Кржемелек ушел, и Зорге ушел, и еще десятка три ветеранов ушли. Ну ушли и ушли, хорошо. Пошли в другой клан, они нас спрашивают: «А какие гарантии, что вы и от нас не уйдете? Давайте залог!» Нет, молодой, вот ты мне скажи: залог в игре – это нормально?

– Ну, если честно, то нет, – удивленно ответил я. Мне тоже это показалось довольно диким требованием.

– Ну и я про то. – Вахмурка сплюнул еще раз. – А Крыж говорит, что нормально, и золото им отсыпает. Я так не могу, все и ему объяснил, и клановым этим. Они и говорят: «Вы, Кржемелек, можете оставаться, а этого хама нам и даром не надо, и с деньгами не надо». Вот что бы ты сделал?

– Не знаю… Ну наверное, послал бы их подальше, за хвост и об пень, – пожал плечами я. – Что тут еще скажешь?

– Правильно. – Вахмурка помрачнел еще больше. – А Крыж не стал их посылать, остался… Мы ведь с ним два года бок о бок. И в институте до этого еще, в реале, сколько всего вместе пережили.

Да, это и скверно и грустно одновременно. И еще гном прав – нравы портятся… Но и мир меняется.

– Ну я ему пару теплых на прощанье сказал и ушел оттуда. Взял задание около Троттира, на слепых червей, набрал народ «пикапом», все больше молодняк, пошел выполнять. Сыгранности нет, меня не слушают, полезли стадом, трое слились в бою, трое так сбежали. Ну я-то этого не заметил сразу, так и дрался, пока меня не завалили. Я там лег, вещи, понятное дело, где вайпнулся, там и остались. Я говорю этим: пошли, вещи заберем. А они мне: да ну, там темно и страшно, мы себе лучше новые на аукционе купим. Ну вот и скажи мне – это что же такое в Файролле творится? Купить проще, чем отвоевать! Куда игра катится?

Да, печальная история. Хотя и Вахмурка хорош – стоило ли лезть куда-то «пикапом», то есть с отрядом случайно набранных игроков, несыгранных и непредсказуемых? Это он еще легко отделался.

– Вот и выходит, что вещички мои так под землей и лежат в Нейложских копях около Троттира. А я вот сюда приперся.

– А это где вообще – Нейложские копи? – полюбопытствовал я. – Далеко отсюда?

– Лиг сорок – пятьдесят в сторону верховий Крисны, – махнул гном рукой в направлении запада.

Так-так-так. Все, что в сторону верховий Крисны, мне подходит. Полсотни лиг? Отлично, годится.

– Ну если вещи там, то что тебе здесь-то надо? – Я прищурил левый глаз.

Гном посмотрел на мой прищур, пожевал бороду и вздохнул.

– Ну «пикапом» я идти в копи больше не хочу, они все недоделыши. Но и без отряда просто так туда не сунешься, сожрут непременно. А здесь, во Фладридже, можно соло-задание получить, цепочку открыть из семи заданий, где финалом будет одиночный инстанс в копях, как раз там, где вещички мои лежат. Долго, муторно, но все-таки…

– Да к тому времени, как ты эту цепочку закончишь, подберет кто-нибудь уже твое добро сто раз. – Я хмыкнул. – Если уже не подобрал.

– Да знаю я… – Гном махнул рукой. – Знаю. Но больно на душе погано, фана хочется. Что же это такое происходит, а? Классная ведь игра была, для этого и ходили сюда.

– Да не голоси ты, как баба на сносях! – рявкнул я на гнома. – Чего разорался? Не повезло тебе, так что ж теперь. Поверь, и круче бывают совпадения. У меня вон у одного знакомого три любовницы было, и прикинь, все трое ему в один день сказали, что беременны.

– И чего? – заинтересовался гном.

– Да ничего, – ухмыльнулся я. – Из города он смылся, что ему еще оставалось. Одна из трех азербайджанка была, там братьев пять штук, и все очень хотели ему причинное место отрезать.

– Жесть какая. – Вахмурка подергал себя за бороду. – Кошмар!

– Вот, – попрекнул его я. – Ты со своими страданиями на фоне этого – так, мелочь.

– Ни фига себе мелочь, – немного обиженно засопел гном. – Один предмет сетовый, две элитки, секира с двумя камнями встроенными. Все же честным трудом заработано, непосильным.

– Да ладно тебе, что ты как еж расфырчался. – Я хлопнул Вахмурку по плечу. – Вернем мы твое добро, если только кто-нибудь раньше до него не добрался.

– Не управимся вдвоем, – сдвинул брови Вахмурка. – Ни в какую не управимся, еще минимум трое нужны, если с опытом, или даже четверо, если молодняк.

Да, люди, походу, это проблема. «Пикап» не вариант, а на «Гончих» выходить не хотелось, хотя Седая Ведьма без проблем дала бы мне поддержку и паровозом по этим Нейложским копям провела. Неписи? Был Лейн, но и только, остальные так и остались в джунглях и храмах, а один, пусть даже очень хороший наемник, – это ни о чем. Есть еще рыцари ордена, но это самый крайний резерв – нельзя их постоянно юзать, тем более моя последняя афера стоила жизни двум десяткам молодых храмовников и бывалому офицеру. Пусть и с благословения брата Юра, но все равно катализатором был я.

– А, тоже задумался, – почесался Вахмурка. – Вот и что это за жизнь, скажи мне? Раньше все было как надо – квесты, рейды, враги, друзья…

Ну да, враги, друзья… А может, Мюрата на это дело подписать? Серьезно, а почему бы и нет? На парадоксе сработать? Так сказать – разговор в условиях, максимально приближенных к боевым? Он же хотел пообщаться? В конце концов, если он меня прибить захочет – все равно где-то да прищучит. А если и впрямь поговорить хочет – то поговорим и так, пусть он думает даже, что я у него в долгу. Я ведь парень простой – кому чего должен, завсегда простить могу. Да и запутать его не помешает, создать иллюзию, что я по квестам шарюсь самым что ни на есть обыкновенным. Тот квест крученый сдал – и все, веду нормальную жизнь нормального игрока. И вон гному помогу, как ни крути, а я ему обязан.

– Слушай, а этот Троттир далеко от Сумакийских гор? – поинтересовался я у Вахмурки.

– Ну не сказать, что очень близко, но и не то чтобы очень далеко. – Вахмурка высморкался в траву. – Дней за десять дойти от него до гор можно, это если по земле. Если подгорными водами плыть – то куда быстрее.

– Подгорными водами?

Это что-то новое, я о таком не слышал. И на форуме не видел.

– Ну да. Нейложские копи по своей сути – это что? Заброшенные гномьи выработки, неглубоко от поверхности расположенные. Но если спуститься ниже под землю, то начнутся гномьи жилые ярусы, где и посейчас обретаются остатки когда-то большого гномьего клана «Молоты Запада». Те места шахты Нейруса называются. Там даже квесты есть, и довольно интересные, и наш игровой народ бродит, только пространства большие, пока там пару квестов выполнишь, на поверхности уже пять сдашь. Клаустрофобия опять же у многих – мрачно, безлюдно, жутко, солнышка нету. И есть там еще подземная река, так вот по ней до самых Сумаков доплыть можно. И пароход там имеется, он по этой реке курсирует.

– Вот прямо пароход? – не поверил я гному.

– Он, – закивал Вахмурка. – Под горами ветра нет, так гномы паровой двигатель смастерили, но секрет никому не продают, тут же игра в мире «меча и магии», а не стимпанк какой-нибудь.

– Жесть, – восхитился я.

– Есть такое, – степенно ответил Вахмурка.

– А пароход-то, поди, платный и репутационный? – У меня начиналось дежавю. Это все я уже проходил.

– Да нет, простой. Там на него даже квест есть, если до Сумакийских гор плыть. Но задание мудреное, что-то вроде защиты от дуэгаров.

Вот тебе и дорога до Сумакийских гор, товарищ Хейген. Одна из них, скажем так. Чего же ты недовольный такой?

– Ты чего насупился? – Вахмурка задал свой вопрос на редкость в унисон с моим состоянием. – Что не так?

– Да ты понимаешь, не очень я люблю глубокие подземелья, после Ринейских гор.

– Ты чего, в Ринеях в шахты поперся? – охнул Вахмурка. – Туда даже Горотул не совался, а уж он на всю голову отмороженный, ему инстинкт самосохранения при рождении выдать забыли!

– Ну вот, а я поперся, – отвел глаза в сторону я. – Как вспомню…

– Да, наслышан я про тамошние дела. – Вахмурка сдвинул брови. – Но тут ничего такого и рядом нет. Тоже опасные места, кто спорит, но опасности обычные, нормальные. Орки в старых выработках, флора и фауна подземная, хищная, кровососущая и плотоядная, пещерные тролли, дуэгары – темные гномы.

– Темные гномы? – всполошился я. – Это не родня темных дварфов?

– Нет, эти помельче и живые, – успокоил меня Вахмурка. – Хотя и те и другие некогда служили Темному властелину, и что примечательно, и тех и других давным-давно никто не видел. Но вот месяца два назад дуэгары откуда-то вылезли, чему все жутко удивились, а тут еще как раз волна пошла по форумам, что, мол, квест Великого Дракона нашли, потом еще какой-то дуролом утку про ушедших богов запустил, и вообще такой вой поднялся. Ну ты сам, наверное, помнишь это шапито?

– Да, конечно, – не стал оспаривать это я. Еще бы не помнить, коли это я и замутил.

– Ну да. Потом все стихло, а дуэгары остались. И главное, много их стало, ну так народ говорит. И это ведь по краям шахт, а что в глубине – про то никому не известно, туда никто не ходит.

– Погоди-ка, – остановил я Вахмурку. – Как кабак в Троттире называется?

– «Приют висельника», – немедленно ответил гном. – А чего?

– Ничего, посиди минуту. – Я отошел к почтовому ящику, подправил текст письма, изменив адрес и название кабака, а также дату и время встречи, и приписал еще одну строчку:

«Если ты готов встретиться сегодня, то ответь мне в течение получаса после получения данного письма».

– Вахмурка, значит, смотри, какая тема, – подошел я к гному. – Есть человек, с которым у меня все очень непросто. Мы не слишком верим друг другу, но ему от меня что-то надо, а поэтому он будет очень стараться со мной подружиться. Мы это используем и попробуем добыть твои вещи, но ты должен понимать, что это очень опасный и не слишком хороший тип.

– Зовут-то его как? Сволочей тут много, но они все на виду, – спокойно ответил мне Вахмурка.

– Мюрат его имя, раньше был у Седой Ведьмы в «Гончих», сейчас в «Двойных щитах», – отрекомендовал я своего бывшего приятеля.

– Знаю, слышал. Да, мне тоже говорили, что гнида он порядочная, но при этом и боец отменный. – Вахмурка потер ладоши. – Да и какая разница, такой он или нет, лишь бы на нашей стороне был. А там, в копях, уже не важно будет, и коли он сволочь, так сволочь, там нас все одно предавать некому. Свой интерес мне не скажешь?

Вот и кто сказал, что гномы тупые? Все Вахмурка верно понял и задал прямой вопрос. Молодец.

– Нет, не скажу. Но просьба есть.

– Говори. – Вахмурка навострил уши. – Что смогу – сделаю.

– Если потом тебя спросит кто, особенно из нашего с тобой бывшего клана, вместе ли с тобой я мыкаюсь, – подтверждай, что либо с тобой, либо там, по подземелью, в одиночку. Мол, ты меня что ни день – то видишь.

– Что, с нашими не по любви расстался? – Вахмурка захохотал.

– Не то слово. – Я тоже засмеялся. – Черный список и проклятья. Все честь по чести.

– Матерь божья! – Вахмурка всплеснул руками. – Это что же ты натворил?

– А, квест один делал, Элине долю малую не отстегнул, да еще там по мелочам накопилось. Вот она под конец и психанула, меня с позором исключила и в черный список занесла.

– Ну и фиг с ней. – Вахмурка махнул рукой. – Там, в копях, наших я ни разу толком не видел, а те, кто бывает, вряд ли этой ерундой заниматься станут. Туда ради понтов не ходят.

Бздынь! Письмо пришло.

«Нет проблем, время и место устраивают. Отправляюсь в Троттир прямо сейчас. Ожидаю тебя в таверне. Мюрат».

– Отлично, он подтвердил встречу. – Я глянул на Вахмурку. – Не грусти, приятель, все образуется. Или нет.

– Поживем – увидим. – Гном явно повеселел, в глазах у него больше не было тоскливого выражения брошенного на улице щенка. А что вы хотели? Даже очень сильный боец может сломаться, когда напарник, с которым ты Крым и Рим прошел и который для тебя уже больше чем родня, вдруг ни с того ни с сего тебя оставляет ради более комфортной игры. И то, что тебе это не по душе, – не важно. Тут у кого хочешь нервы сдадут. Потом прямо градом неудача за неудачей, а затем апофеоз – поражение в копях. Вот и приуныл отважный гном. Да, вот еще что мне любопытно.

– Слушай, а как так получилось? – посмотрел я на гнома. – Ты, я так понимаю, играешь давно, а уровень у тебя так себе, что тогда, что сейчас. Это как так?

Гном с нашей последней встречи набрал десятка два левелов, но до девяностого уровня все еще так и не дошел.

– Да по новой мы с Крыжем начали играть, старые профили потереть пришлось, вышла там одна замотка, – потупился Вахмурка. – Всякое бывает.

Я кивнул. Ну да. Чего только не бывает, не лезть же гному в душу. Захочет – расскажет.

– Держи свиток, – протянул я ему пергамент и секундой позже шагнул в привычную синеву.

Троттир напоминал староголландские или старогерманские города. Средневековье старушки Европы, ну разве что без сжигания ведьм и поддатого Петра Алексеевича с рубанком наперевес. Хотя насчет ведьм можно и поспорить. Что это вон за пепелище на главной площади?

– Ведьму, поди, спалили, – перехватил мой взгляд Вахмурка. – Их тут хватает, старуха Гретхен, чертовка драная, свое дело знает. В копях они тоже встречаются, кошек жгут, ритуалы проводят.

– Гретхен? – зародились у меня недобрые подозрения. – Что за Гретхен?

– Да я сам не слишком много про нее знаю, – развел руками Вахмурка. – Вроде как это наставница всех местных ведьм, лет ей – как тому мамонту, и тут еще спорный вопрос, кто из них старше. Ездит она верхом на здоровенном волке, и ни неписю, ни игроку ей на пути лучше не попадаться. Порвет как Тузик грелку.

Вот черт, это явно старуха Гедран. Только тут ее знают как Гретхен. Странно получается – Запад один, а псевдонимов – два…

– Вон кабак. – Вахмурка облизнулся. – Ну что, по пивку? Хорошее тут пиво, я угощаю.

– Хейген, – услышал я до боли знакомый голос. – Все-таки пришел. Вот уж не думал, что и впрямь явишься!

– Ну а почему я не должен был приходить? – нарочито удивился я. – Людное место, город, чего мне бояться? Да, позвольте вас познакомить.

– Вахмурка, – протянул лопатообразную руку гном.

– Мюрат, – потряс ее представитель «Двойных щитов». – Пошли в трактир.

Вахмурка посидел с нами минут пять, после чего с совершенно негномьей деликатностью удалился, понимая, что нам надо поговорить.

Мюрат откинулся на спинку дубового кресла (мебель была в таверне массивная, добротная. Я б такое кресло себе домой купил), отхлебнул пива и улыбнулся мне эдак по-свойски, как старому приятелю.

– По делу, говоришь? – решил я не тянуть кота за хвост.

– Ну какие дела между старыми соратниками? – Мюрат продолжал разыгрывать из себя своего парня. – Так, позвал посидеть, опрокинуть по кружечке, скоро мейстерзингеры подойдут, баллады будут петь.

– Творчество народов мира – это хорошо, но у меня забот полно. Вон у другана проблема, вещички у него под землей остались, в Нейложских копях, он по этому поводу расстроен.

– Так, может, я пособлю? – Мюрат сузил глаза. – По дружбе, по-братски?

– Ну я от помощи хорошего человек никогда не откажусь, – кивнул я. – Тем более бескорыстной. Если по-братски – ведь это, стало быть, за так?

– Конечно, за так. Сходим, найдем, квест выполним – все как надо, – кивнул Мюрат. – Ты мне только расскажи, тоже по дружбе, естественно, это какое же ты такое задание получил к выполнению, что на его сдаче столб света аж в небеса саданул? Расскажи – и прямо сейчас пойдем в копи.

– И все? – Я улыбнулся. – И больше ничего тебе не надо от меня? По дружбе, за так?

– Ну ты сам спросил. Еще хотел бы я видеть тебя в рядах своего клана, но это тема для разговора не сейчас и не со мной. Ты бы заглянул как-нибудь к нам в цитадель на чашку чая, наш лидер очень хочет с тобой познакомиться. Вот хоть бы прямо завтра зашел, а?

Вот оно что. Лидер их любопытствует, значит. Очень интересно.

– Ну а что, и загляну. Не завтра, конечно, но на следующей недельке зайду наверняка. Оставь координаты только, не забудь.

– А что не завтра? – немного печально вопросил Мюрат. – Чего тянуть?

– С Вахмуркой мы завтра, и послезавтра, и вообще до конца недели в шахтах обретаемся, договорились уже, неудобно переигрывать. Я даже думаю там подзависнуть надолго.

– Ну тогда на следующей неделе? – У меня сложилось ощущение, что у Мюрата уже должна от улыбки губа треснуть.

– А то, – кивнул я. – Ну теперь в копи?

– Ну прямо так сразу. – Мюрат перестал улыбаться. – Так что там был за столб света? Что за задание?

– Скрытый квест был, на предмет ушедших богов, – недовольно пробурчал я. – На поиск и возвращение их наследия. Ну ты про вилис слыхал?

– А то. Все семейный союз рвутся создать с каждым встречным-поперечным. С крыльями, внешностью и приданым в виде проклятия.

– Есть такое. А ты в курсе, что они сами по себе есть порождение ушедших богов? Продукт их божественной жизнедеятельности? – Меня понесло, но звучало все это правдоподобно. Да это и была наполовину правда. – Ну вот я с одной из них помолвился, хоть все надо мной и ржали, и в результате получил квест, скрытый и, судя по всему, ранее никем не пройденный. Ну по крайней мере, на форуме об этом ни слова я не нашел. Я им отыскал и отдал перстень богини, они мне показали фаер-шоу, выдали редкое умение, свиток на пета, ну и так еще, по мелочам. И помолвку отменили.

– Да, недоработка. – Мюрат потер подбородок. – Кто бы мог подумать, а? Все думали, что это ловушка, а это подводка к квесту. Свиток покажи.

– Если подождешь пять минут – покажу. В сундуке он.

– Подожду, сходи. – Мюрат кивнул, причем без улыбки. Улыбки кончились, началось дело.

– Ты пока бойцов вызови, и не меньше двух-трех. И просьба – давай без Ронина, не нравится он мне.

Мюрат ухмыльнулся:

– Фаттах подойдет?

– Почему бы и нет, толковый малый, – ответил ему я.

Я и впрямь не имел ничего против Фаттаха – он делал свою работу, у меня нет причин на него обиду держать. Он меня не предавал, потому что ничего и не обещал. А солдат он хороший, проверено, ему спину свою доверить можно.

– Все, жди. – Я кивнул Мюрату и вышел из таверны.

Глава 6. О том, что каждому достается что-то свое.

– Чего, не договорились? – Вахмурка с кружкой пива в руке и с его пенными следами на бороде остановил меня у выхода. – Не поладили все-таки?

– Да нет, ты чего, все нормально. Просто кое-что надо из номера взять.

– Так чего? Вписывается этот хлюст в тему или нет? – Вахмурка отхлебнул пива.

– Ну походу, вписывается. – Я задумчиво пожевал губами. – Скажем так, у него свой интерес есть.

– Слушай. – Вахмурка очень посерьезнел. – Хочу понять, чтобы потом не было неожиданностей: чего ради ты за меня сейчас впрягаешься?

– Ну а вам тогда, на дороге, зачем было за меня вписываться? – ответил я вопросом на вопрос. – Мы же даже не знакомы были?

– Ну там мы не только за тебя этим трем паразитам холку мылили. Мы агров по жизни не любим… не любили, и потом, они, по-моему, на наш тогдашний клан наехали… Да и риска не было там совершенно никакого. А тут – копи, не самое веселое место в этой игре, опять же – мутные спутники… Это разные вещи, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю, – согласился с ним я. – Но вот такой я смешной чудак. И вот еще что, есть такое дело – хочешь, я за тебя слово в одном хорошем и крепком клане замолвлю? Нормальный клан, отвечаю. Что возьмут – не поручусь, но все-таки…

– Слушай, а твоя фамилия, часом, не Флоризель? – Вахмурка, сощурившись, сделал еще один глоток пива. – А то ты прямо как он – таскаешься по игре, ищешь приключений на свою задницу, творишь добро направо и налево. Так не бывает.

– Нет, я не принц Флоризель и даже не Гарун-аль-Рашид, – заверил его я. – Ну так что, нужен тебе клан? Просто тут почта есть, я могу письмецо черкануть человеку хорошему, он там главный.

– Слушай, я взрослый дядька и в доброту людскую не верю. – Вахмурка достаточно мрачно взглянул на меня из-под клочковатых бровей. – И в бескорыстие тоже.

– Какое бескорыстие? – честно ответил ему я. – Если мне будет нужно, я всегда смогу тебе напомнить, что я тебе помог, и ты мне не откажешь в том же. Что же до клана, так тут все еще проще – я не знаю, что будет дальше со мной и не понадобится ли и мне подобная поддержка. И мне будет проще оценивать, идти ли в этот конкретный клан, если там уже будет человек, который сможет сказать, что там происходит на самом деле. Ну или гном.

– Тестером, значит, запускаешь. Хорошо, пусть будет так. – Вахмурку явно отпустило. – Но сливать информацию по внутриклановым делам я тебе не стану, я крысой сроду не был и не буду.

– Да я тебя умоляю. – Я аж повертел головой от удивления. – Вот чего мне точно не нужно – так вот этого.

Я сегодня был почти правдив со всеми, просто на удивление правдив. И Мюрат получил полуправду, и этот бородач процентов на восемьдесят. Ну не говорить же мне ему, что в первую очередь он интересен мне как извозчик, переносящий меня максимально близко к Сумакийским горам. Да и в качестве должника он мне тоже мог пригодиться – как ни крути, а товарищей, верных, преданных, надежных и безотказных, у меня тут, в игре, особо нет. Да и не особо тоже нет – разве только Гунтер, но где ж мне его искать, если что? А этот… Лучше он, чем никого. Надо вообще озаботиться этим вопросом, что-то мне сердце вещует, что одиночкой мне недолго бегать осталось, события развиваются все стремительней, так что пора, пора людей вербовать на свою сторону. Может, не мудрить, а легион Света возродить? Ну а чего, плюшек, я так думаю, там немало будет, опять же – это игровой боевой клан, аналогов нет, ролеплейщикам раздолье… Только надо сделать так, чтобы я там был не главный, но при этом последнее слово всегда было за мной. Тут необходимо очень хорошо подумать. Тем более – наследие бога, тут шила в мешке не утаить. Надо, надо будет поразмыслить на досуге, интересная тема может выйти.

– Ты уснул, что ли?

Я получил удар в плечо. Вахмурка стоял напротив меня с недовольным лицом.

– Нет, задумался. – Я и впрямь отключился от реальности.

– Ни фига себе ты мыслитель! – Гном выплеснул остатки пива на пол. – Задумался он. Так что за клан?

– «Дикие сердца». – Я потер лицо рукой. – Некогда славный и грозный клан, сейчас, конечно, он поскромнее стал, поплоше, но все равно…

– Мы же с ними воевали?

– Кто «мы»? – Я строго посмотрел на Вахмурку. – С ними воевали «Буревестники». При чем здесь «мы»? «Мы» не «они». Там вроде, по рассказам, много наших осело – Рейнеке, Кролина, потом Амадзе тоже вроде там, я, правда, с ним лично не знаком, но наслышан.

Ну, тут я, может, маленько и додумал… Но почему-то я был уверен, что, скорее всего, так оно и есть. Чутье, видимо…

– Уважаемые люди, знаю их. Ну что, я понял тебя. – Вахмурка почесал свой нос-картошку и сообщил мне: – Слышь, шустрик. Если когда-нибудь свой клан собирать будешь – не забудь мне свистнуть. Я за тобой пойду.

Опа. Вот как хочешь, так и воспринимай это. То ли знамение, то ли предостережение.

– Не забуду, гноме. Слово даю – если дозрею до такого, то тебя первого позову, – пообещал я Вахмурке. – Клянусь богами.

«Услышано», – шелестнул женский голос у меня в левом ухе. «Подтверждено», – громыхнул мужской бас в правом.

– Ух ты! – Меня аж шатнуло от удивления.

– Ты чего? – Гном огорченно смотрел на пустое дно своей пивной кружки.

– Да так, – не стал я пускаться в объяснения. – Ты давай не налегай особо на это дело, скоро пойдем уже. Да, вот еще – если что, для всех мы с тобой всю неделю там, в копях и в шахтах.

– Да я помню, – отмахнулся Вахмурка.

В гостиничном номере я достал свиток пета, потом подумал немного и все-таки убрал в сундук планшет с рунами. Береженого Бог бережет, ведь если что, я ж себе потом все локти сгрызу, я себя знаю…

За нашим столиком кроме Мюрата и Вахмурки сидели еще трое представителей «Двойных щитов». Одного из них я знал, это, в соответствии с обещанием, был Фаттах, причем здорово прибавивший в уровнях – он уже перевалил за восьмидесятый. Двух других я видел впервые, одного звали Джекс, другого Тревиль, оба были милишниками – воинами ближнего боя – и оба уже ушли за сотый уровень.

– Ну нормальные бойцы? – Мюрат победоносно улыбнулся. – Не поход будет, так, экскурсия.

– Ну да. – Я протянул руку Джексу: – Хейген.

Парни оказались не снобами, потрясли мою руку и назвали свои имена. Фаттах с интересом ждал, что я буду делать, и, по-моему, даже удивился, когда я и ему протянул руку. Тем не менее он ее пожал, спросив:

– Без взаимных претензий?

– Абсолютно, – заверил его я. – Это игра, на что тут обижаться? Вот на Ронина, упыря, я зол, вон на него, на Мюратушку, был в обиде, а ты тут ни при чем совершенно.

– А эти двое чем провинились? – не понял Фаттах.

– Так они руны мои зажуковали, свитки и золотишко, – объяснил я ему. – Хотя и договаривались все вернуть, если я не вру.

– Ах да, о золоте и о свитках, – подхватился Мюрат. – Руны – они такие руны, но это отдельная тема, да и у тебя они уже, я уверен, но тут ты можешь мне не отвечать, даже если это так. А что до золота и свитков – Ронин, конечно, большая свинья.

Мюрат разочарованно замотал головой, показывая, как он его, Ронина, не одобряет. Я не стал дергать тигра за хвост и интересоваться у него, что же это он за начальник такой, коли его бойцы творят что угодно. Словесная игра есть словесная игра, пусть все идет, как идет.

– А я говорил тебе про это с самого начала, – злорадно сказал Фаттах.

– Сколько он тогда у тебя умыкнул? – деловито спросил меня Мюрат. – Цифру назови.

– Ну тысяч двадцать, – почесал затылок я. – Уже не помню. И свитков перемещения почти полтора десятка.

– Открой окно обмена, – распорядился Мюрат. – Принимай. И еще тебе комплимент от нашего кланлидера, лично просил передать, так что, считай, с оказией получаешь от него привет.

В мою сумку опустились сорок тысяч золотом и руна. Вот тебе и раз!

«Руна «Лагуз». Одна из набора рун, придуманных богами. В том случае если руна находится в инвентаре, игрок получает + 5 % к возможности увидеть скрытое от взора (тайную дверь или тайник) и дополнительно + 2 % к ментальной защите для всей группы, если он играет в группе. Бонусы, которые эта руна дает в сочетании с другими рунами, смотрите в соответствующей таблице. Ограничения к классовому использованию предмета – без ограничений. Минимальный уровень для использования – 45».

А молодец Мюрат. Все безукоризненно рассчитано, красавец. Причем он знает, что я знаю, что это показуха, но все равно – молодец. Даже сволочей можно уважать, когда их подлость выглядит не только как обычная и заурядная, но еще и как некое искусство, как высший пилотаж мерзости.

– Надеюсь, теперь между нами нет трений материального характера? – полюбопытствовал эльф.

– Ни малейших, – заверил его я. – Лидеру – поклон, на следующей неделе непременно поблагодарю его лично. Кстати, вот свиток. С радостью бы дал тебе его в руки, ибо доверяю, но он не для передачи или продажи.

Мюрат и Фаттах долго и с интересом таращились на свиток.

– Забавная штука, хотя и не слишком выгодная. Даже не так – слишком затратная, – в результате констатировал Мюрат. – На шестидесятом – пет-страж пятнадцатого уровня… это ни о чем. Дальше начинается кач. Он забирает твой опыт, уровни у него, само собой, идут не так, как у тебя, опыта требуют меньше, но все равно пока ты его прокачаешь… Хотя если задаться идеей и посчитать, то со временем может окупиться, уровню эдак к сто двадцатому получится довольно мощный пет.

– К сто сороковому, – не согласился Фаттах. – Плюс у него какое-то уникальное умение, интересно какое. Очень может быть, что весь изюм в нем, и даже на низком уровне этот пет будет гвоздить врага как из гаубицы. А после прокачки – это вообще будет боевой слон Александра Македонского. А может, и не будет, тут пятьдесят на пятьдесят.

– Ну да, многовариантность. – Мюрат оттопырил губу. – Эх, жаль, продать этот свиток нельзя, я бы его у тебя купил, поэкспериментировал.

– У тебя ничего бы не вышло, – возразил ему Фаттах. – Эта штука хороша уровня до семидесятого, потом только проблемы будут… Хотя… Тоже не факт.

– Ты о чем? – Мюрат уставился на него.

– Ты хай, и мобы вокруг тебя такие же. Пет – пятнадцатого уровня. Он будет просто не успевать получать опыт, его вынесут быстрее, чем ты защитишь. Ну это при условии, что он только атакующий. Вот если там есть возможность настраивать его модель поведения…

– Началось, – вздохнул Джекс. – Троя понесло…

– И то правда. – Фаттах осекся. – Все равно же не продашь.

– Ну тут ничего не сказано про «подарить». – Мюрат зажмурил один глаз. – Может, попробуем?

– Только свиток погубите, – кашлянул Вахмурка. – Рупь за сто, с гарантией. «Передать» – это все возможные варианты, проверено. Даже включая смерть. Да чего далеко ходить, вон с пару месяцев назад у нас с Крыжем таким же макаром один свиток накрылся, мы его со скрытого квеста взяли. Тоже произнесли: «Дарю», – и перекинули из инвентаря в инвентарь.

– И чего? – Мюрат слушал с интересом.

– Оттуда свиток вынули, туда ошметки бумаги упали. Хороший свиток был, на умение…

– Ладно, нет так нет. – Мюрат потер руки. – Стало быть, направляемся в Нейложские копи, цель – найти шмотки этого достойного гнома. Куда идем конкретно, гноме?

– К Соленому озеру, – потер нос короткопалой рукой Вахмурка. – На левый берег.

– А, это где черви? – Тревиль, похоже, там бывал.

– Они, – подтвердил Вахмурка. – Здоровые, собаки такие.

– Не столько здоровые, сколько живучие, – уточнил Тревиль. – Надо бы тому, кто не делал этот квест, его взять, чего добру пропадать зазря, все одно там всех червей вынесем.

– Поддерживаю, – немедленно согласился с разумной инициативой я. Опыт, награда, халява – все отлично, все как надо.

– Принято. А где его выдают? – У Фаттаха этого квеста, похоже, тоже не было.

– В Дрюгге, у старосты. Это шахтерский поселок совсем недалеко от копей. Так, гном, я же ничего не путаю? – Тревиль посмотрел на Вахмурку. Тот молча кивнул и залил в себя остатки пива.

Дрюгге оказался обычным мрачным шахтерским городком. Невзрачные серые дома, такое же серое небо, внезапные порывы ветра, раскачивающего вывески немногочисленных заведений, – все это не слишком радовало и особого оптимизма не вселяло. При этом Вахмурка, попав сюда, явно уже совсем приободрился и скомандовал:

– Кто этот квест не выполнял еще – айда со мной к старосте.

Старостой оказался грузный старикан с седой гривой волос, который глухим голосом поведал нам грустную историю поселка, где когда-то жила куча народа, а теперь почти никого не осталось, поскольку сначала уголь почти закончился, а теперь и в последних жилах великое лихо завелось.

В данном конкретном случае великое лихо приняло облик слепых плотоядных червей, сильных телом и обильных числом.

«Вам предложено принять задание «Черви». Условие – уничтожить гнездо слепых червей у Соленого озера. Дополнительное задание (необязательное для выполнения) – уничтожить королеву червей. Награды: 1400 опыта; 1200 золотых; 1 единица оружия из арсенала поселка (вариативно, в соответствии с классом игрока); + 8 единиц к репутации у шахтеров Запада. Уточнение. В случае выполнения необязательного задания будет получена дополнительная награда: 900 опыта; левый глаз королевы червей; слизь королевы червей; редкий предмет – вариативно. Предупреждение – это задание одному будет выполнить невозможно. Для его выполнения возьмите с собой от 3 до 6 друзей. Рекомендуется создание группы. Принять?».

Ишь, какое описание длинное. И вот еще – впервые вижу вариативное для исполнения задание внутри другого задания. Что-то новенькое.

– А что, джентльмены, других каких квестов тут нет? – оглянулся на Вахмурку Мюрат. – Раз все равно под землю переться, так, может, возьмем всего и по максимуму? Как ни крути, а опыт – он лишним никому никогда не бывает.

– Золотые слова, – похвалил я его. – Их бы из меди отлить и в каждом населенном пункте в виде таблички повесить.

– Да, я такой. Изрекаю периодически, – сообщил нам всем Мюрат.

Пошатавшись немного по поселку, мы нашли еще несколько квестов, от пары мы отказались, это были задания на создание карты копей (все надо обойти, все пометить, непременно заглянуть в каждый уголок и… «Куда же вы? Куда вы пошли?» – кричали нам вслед выдающие задание) и на сбор зубов какого-то баррога огнезубого, причем нужны были конкретно задние зубы из нижней челюсти. Выдававший задание седобородый старик в забавной шляпе и с трубкой особо напирал на то, что именно в этих зубах его, баррогова, сила, и по этой причине другие зубы без надобности, странновато хихикал и проводил нас фразой:

– Не станете мне их добывать? Ну и бегите, дуралеи!

Но зато у меня лично появился квест на сбор целебной травы около копей, надо было отыскать всего пять пучков, квест на сбор орочьих ожерелий, на залив в выданную мне тару воды из Соленого озера, причем непременно из северной его части, ну и еще пара очень небезынтересных заданий, которые я взял уже перед самым уходом из поселка.

– Молодой человек. – Я сначала и не понял, что это меня зовут. Я в это время спокойно сохранялся у надгробия, вполне довольный жизнью и маленько полегчавший после посещения гостиницы – тащить с собой золото я точно не хотел. Еще я только что отправил письмо Гедрону Старому, в котором описал нелегкий жизненный путь Вахмурки и мое мнение о том, что такой гном любой клан украсит. – Молодой человек, вот вы, да, вы.

Я на всякий случай повернул голову и увидел довольно длинного и очень худого человека, странно одетого, в темно-красной, я бы даже сказал, темно-бордовой мантии, в забавной круглой шапочке и с жезлом, висящим в кожаной петельке на поясе.

– Ну хвала небесам, отозвался. Идите же сюда скорее! – Долговязый поманил меня рукой.

Я подошел, крайне заинтригованный.

– Добрый день, юноша. – Незнакомец поклонился мне. – Не соблаговолите назвать мне свое имя?

– Эва как, – ответил ему я. – Хейген из Тронье, тан Западной Марки.

– Значит, я не ошибся, глаза меня не подвели. Ты – воин Западной Марки. – Долговязый заулыбался мне так, будто я ему был родной. – Меня зовут месьор Жиль де Бласси, я третий инквизитор первого круга Коллегии инквизиции Раттермарка.

– Ну а я тот, кем вы меня и назвали. Воин я. Что от меня надо доблестной инквизиции? Чем смогу – помогу.

«В случае если вы согласитесь помочь представителю инквизиции, вы сможете получить от него ряд заданий, связанных с Коллегией инквизиции Раттермарка, а также наладить с ними дружеские отношения, что впоследствии может позволить вам получать от инквизиторов скрытые и даже эпические задания. Внимание – ряд иных неигровых сообществ находится в состоянии вражды с инквизицией Раттермарка. Если ваши дружеские отношения с коллегией достигнут показателя + 30 единиц, вы не сможете получать задания от представителей ордена друидов и оборотней Пограничья».

– Моя история грустна и печальна. – Инквизитор стянул с головы круглую шапку и начал мять ее в руках. – Нас было много, мы шли отрядом, я, мои ученики и несколько бойцов. Мы были посланы кругом верховной инквизиции для уничтожения проклятой верховной ведьмы, чертовки Гретхен. Увы, отряд попал в засаду, потом еще в одну, что явно дело рук ведьмы, которой в этих местах служат и люди и звери. И в результате сюда, в этот поселок, добрался только я один, остальные мои спутники либо мертвы, либо попали в плен к ведьмам, прислужницам Гретхен. Спаси их, отважный тан, и ты будешь достойно вознагражден.

«Вам предложено принять задание «Спасти инквизиторов». Условие – спасти от смерти не менее 5 инквизиторов из числа тех, что попали в плен к ведьмам. Награды: 1500 опыта; 1100 золотых; амулет инквизитора; + 7 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Принять?».

Ну а чего? Может, по дороге будет, да и инквизиция – это не самые бесполезные в игре ребята, почти наверняка. Я хоть о них и не слышал до этого, но он вон третий инквизитор первого круга, значит, еще как минимум второй круг есть, и задания они могут дать неплохие. Да и не в заданиях даже дело. Не-э-эт, с неигровыми сообществами надо дружить, вон я от рыцарей сколько пользы поимел, может, и здесь что обломится. Плюс на форум надо слазить, посмотреть, что они собой представляют, да и все остальные тоже – и друиды и оборотни.

– Месьор де Бласси, это все, что вы от меня хотите, или я еще чем-то могу помочь нашей матери – святой инквизиции?

– Ах, как вы хорошо сказали о нас, прямо тепло по сердцу пробежало. «Святой» нас еще никто не называл. – Инквизитор был явно польщен. – Вот кабы все так к нам относились.

– Да неужто не чтут святую инквизицию? – полюбопытствовал я. – Неужто такое может быть?

– Увы, увы, – всплеснул руками де Бласси. – Как задумаешь ведьму сжечь – сразу вылезают защитники и заступники: мол, она не колдует, а врачует, она хорошая, она не такая, она ждет трамвая… Что за трамвай такой? Тоже, поди, колдовство, тут за одно это слово «трамвай» сжечь мало!

«Видать, кто-то из наших отбил какую-то ведьму», – понял я.

– Так чем я еще могу помочь? – поторопил я инквизитора, отметив краем глаза, что у ворот столпилась наша группа и все смотрят на меня.

– Убей несколько ведьм, отомсти за смерти моих спутников и учеников. Тебе не удастся убить саму Гретхен, для этого нужен специальный рунный кинжал, с помощью которого можно выпустить из нее черную кровь, дающую ей жизненную силу. Добыть тот кинжал, увы, невозможно, он канул в никуда еще в темные века. Но убить ее служанок – сможешь, это ей доставит большие неудобства и печаль, а мне – сердечную радость. Хоть и не в огне они погибнут, но все же погибнут.

«Вам предложено принять задание «Убей ведьму – отомсти за инквизитора». Условие – убить не менее 5 ведьм – учениц верховной ведьмы Гретхен и тем самым отомстить за смерть учеников Жиля де Бласси. Награды: 1700 опыта; 1500 золотых; четки инквизитора; + 10 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Принять?».

– Хорошо, месьор Жиль, я попробую сделать то, о чем вы меня просите, – заверил я долговязого инквизитора. – А теперь прошу меня простить, мои друзья уже готовы выступить в поход, не очень хорошо их задерживать.

– Да благословят тебя Иллуна и Бальдр, – коснулся моего лба де Бласси.

«На вас наложено благословение «Вера инквизитора». + 10 % к защите от урона огнем; + 10 % к защите от ментального воздействия; + 10 % к скорости восстановления жизненной силы; + 10 % к скорости восстановления маны. Время действия благословения – 2 часа».

Ну ничего себе. Пустячок, а приятно.

– Ты чего это с инквизитором хороводился? – полюбопытствовал Мюрат, когда я подошел к соратникам.

– Квест он мне дал, даже два, – не стал скрывать я. – Ведьм прибить и его собратьев-инквизиторов освободить. Награда небольшая, но вдруг по дороге будет?

– Да? – Эльф явно решил не отставать. – Пойду-ка и я счастья попытаю.

Он быстро подбежал к уже почти скрывшемуся за домами инквизитору и минуты три с ним говорил. Вернулся он обескураженный.

– Не дал, – развел он руками. – Говорит: ты ничем путным себя не зарекомендовал ни в землях Запада, ни в землях Севера. А таким и веры нет, и заданий тоже нет.

– Инквизиторы все такие, да и друиды не лучше. – Тревиль явно был человеком знающим. – Странные они, кому цепочку заданий дадут, а кому – шиш с маслом.

– А ты чего такого сделал-то? – Мюрат уставился на меня.

– Пес его знает. – Я почесал затылок. – Может, он про Фомора в курсе, я же тогда с кенигом на Ледяной стене был, вот в зачет и пошло.

– А, было такое. – Мюрат успокоился. – Ну да, помощь короне Севера, убийство нежити, благое дело. Явно зачлось.

Вот ведь. Он, наверное, мои похождения лучше меня знает.

– Народ, дело к ночи, пошли уже, а? – Вахмурка дернул себя за бороду. – Нам еще минут двадцать топать до копей, по дороге наговоритесь.

«Игрок Мюрат предлагает вам присоединиться к группе. Принять предложение?».

Глава 7, Которая ведет нас в Нейложские копи.

Ну, к ночи не к ночи, но когда мы шли к центральному входу в копи, бодро топая по узкой тропинке, лежащей меж двух скал, вечереть начало уже вовсю.

– Тут каких-то экзотических гадостей ждать можно? – Мюрат вопросительно глянул на Тревиля.

Тот пожал плечами и флегматично заметил:

– Это Файролл, тут все что хочешь быть может, причем ни с того ни с сего. Раньше было спокойно, что будет сейчас и сегодня – никто не знает.

– Тут иногда орки шныряют. – Вахмурка достал из-за спины свою секиру. – Хвала небесам, что небольшими группками, да и в драку они лезут разборчиво.

– То есть как это – разборчиво? Кастинг среди игроков, что ли, проводят, кого убивать, кого нет? – не понял я.

– На крупные группы они не нападают. – Вахмурка шмыгнул носом. – На сильно высокоуровневых игроков – тоже. А вот на слабых и одиноких в обязательном порядке набрасываются.

– Умная тут нечисть, стратегически подкованная, – хмыкнул Мюрат. – Коли везде такая будет, что тогда делать, куда крестьянину податься?

– Какие места – такая и нечисть, – буркнул Вахмурка. – А как ты хотел – они веками бок о бок с гномами живут, причем с игровыми. Тут даже Буратино, деревянный человечек, поумнеет, что уж о нечисти говорить.

– Качаться надо, – зевнул Джекс. – Коли раскачаешься прилично, что тебе тогда до нечисти, хоть такой, хоть другой.

Я в эту беседу не лез, прекрасно понимая, что с моим уровнем давать советы по раскачке игроку в районе сто плюс – это как минимум самонадеянно.

К входу в Нейложские копи добрались совсем уже в сумерках. Шедший впереди нашего маленького отряда Мюрат остановился, выглянул из-за скалы, покачал головой и обвел нас взглядом.

– Ну что, гаврики? – Эльф был сама серьезность. – Сейчас пойдем или, фиг бы с ним, завтра? Просто к чему спрашиваю – я на половине дело бросать привычки не имею. Недостатков у меня много, но есть и принципы, это один из них. Если сейчас спустимся вниз, то пока шмотки этого горемыки не найдем – никаких «оффов» не будет, я этого не пойму попросту. Так что если кто хочет сорваться, то делать это надо сейчас.

– Я с тобой, – немедленно сказал Вахмурка. – Время у меня есть, а вещей нет, они там лежат. Наверное, еще лежат.

– Я, пожалуй, тоже, – подумав с полминуты и посмотрев на вход в копи, ответил Мюрату я. Вика, скорее всего, мое решение не одобрит, но сворачивать в сторону и терять время, при этом находясь рядом с возможным коротким путем в Сумакийские горы, я не хотел. Плюс я не терял надежды все-таки узнать у Вахмурки поподробнее, что это за пароход и как до него дойти. Нет, понятно, что пароход пароходу рознь и иной раз плохо идти – это куда лучше, чем хорошо плыть, но все-таки… А так – сейчас из игры выйдешь, а потом группу снова фиг соберешь. Или и того хуже – узнаешь, что они прошли все сами, и это было нереально круто.

Трое же подручных Мюрата и вовсе не раздумывали, да и вопрос, насколько я понял, был задан нам, а не им.

Вход в копи был большим, на моей памяти – первый большой вход в некое подземное пространство. До этого попадались только узкие щели в скалах, небольшие дверцы, а то и просто дыры в земле, как, например, в пещерах короля нагов. А тут прямо восьмиполосное шоссе – здоровенная дорога в скалистый проход, подсвеченный горящими внутри него факелами. Только транспаранта «Добро пожаловать, дорогой друг» не хватает.

– Как-то это неправильно, – пробормотал Мюрат. – Слишком уж все просто.

– Прикинь? – ухмыльнулся Вахмурка. – Я тоже в это поверить не мог сначала, мы здесь минут двадцать торчали, за этой же самой скалой.

Он вышел из-за скалы и прогулочным шагом направился к широкому зеву входа.

– Разрыв шаблона, – саркастически сказал Мюрат и проследовал за Вахмуркой.

– Разрыв мозга, – поправил его я и устремился за ними.

Нейложские копи, бесспорно, отличались от всех подземелий, виденных мной раньше. Нет, понятное дело, что пещера – это пещера, копи – это копи, вещи, конечно, разные, и все-таки находиться в этом просторном и широком гранитном зале было на порядок приятнее, чем…

– Человека! – раздался громкий визг откуда-то сверху. – Человека! Тьфу-у-у! Убивайте их, союзника, помните про ваша клятва!

Резко повернувшись, я успел увидеть скрывающееся за камнем длиннорукое, вислоухое и носатое существо. Никак некая новая экзотическая и опасная тварь? К тому же еще и говорящая. И разумная.

– Дуэгар, скотина такая! – рыкнул Вахмурка и взмахом своей секиры прервал жизнь невысокого клыкастого пепельнорожего орка, бросившегося на него из-за груды камней. – Навел на нас орков, паскуда!

Штук пятнадцать орков, размахивая ятаганами и издавая нечленораздельные звуки, попытались окружить нас и постругать на мелкие куски. Попытка была, конечно, героическая, но абсолютно бестолковая – со своим сорок пятым уровнем против нас у них не было ни малейшего шанса.

Через несколько минут, после непродолжительного звона стали и нескольких матюков, все закончилось. Я обшарил трупы тех орков, что пали от моей руки, и не без удовольствия прочитал сообщение:

«Для выполнения задания вам осталось собрать еще 6 орочьих ожерелий».

Вот вроде и пустячок, а ведь как приятно. Квест сам тебе навстречу бежит, с доставкой на дом, можно сказать. Да, о квестах.

Я открыл карту и проверил, что где есть. До червей, которые являлись нашей основной целью, надо было еще топать и топать, пучки травы остались позади, забыл я про них за разговорами да обсуждениями. А вот пленные инквизиторы и ведьмы были не так уж и далеко, надо думать, что до них можно было добраться по боковым штрекам, которые виднелись в конце этого просторного преддверья копей. Еще было отчетливо видно, что дальше каменистая дорога идет под уклон.

– Ну что, нам прямо, потом вниз и снова прямо. – Вахмурка вытянул толстый короткий палец по направлению к спуску.

– Орков до ума надо довести, ожерельев еще подсобрать, – отметил Джекс. – Там орки будут?

– Куда без них, – успокоил его Вахмурка. – Совсем в глубине их нет, а на верхних ярусах – пруд пруди.

– Вот ведь стереотипы, – поморщился Мюрат. – Как подземелья – так орки, как горы – так гномы, как кладбища – так зомби.

– Так это классическая трактовка, – почесал я нос. – Кому здесь быть, как не оркам, троллям и гномам? Русалкам, что ли?

– Я не знаю. – Эльф передернул плечами. – Но все равно, могли бы и новое чего-нибудь придумать.

Я махнул рукой, не желая продолжать этот спор. Сколько ни крути, а чего тут нового придумать можно? Вон в свое время, в годы моей молодости, в одну популярную онлайновую игру ввели очаровательных бурых мишек-коал в качестве основных НПС-персонажей, и чем это кончилось? Куча ветеранов сетевых баталий сочла это оскорбительной насмешкой над их многогодовыми скитаниями по игровым просторам, глумлением над основами мира меча и магии и покинула игру с гордо поднятыми головами. Не помогли потом компании ни завлекалочки с бесплатными доступами, ни халявные продолжения, ни раздача футболок с символикой игры. Поэтому поосторожнее надо с нововведениями, поаккуратнее.

– О новом, – внезапно вспомнил я. – Вахмурка, так эта носато-ушастая погань и есть дуэгар? Чего-то он не слишком гномистый. Скорее, на обезьяну похож.

– Он, паразит! – Вахмурка сплюнул. – Та еще тварюга. Они разумные и хитрые, и вот этими недоумками командуют, договор у них о дружбе и сотрудничестве.

Тела орков тем временем истаяли. Стало быть, до респауна осталось не так уж и много времени, и скоро вся эта дружная команда пожирателей человечины должна воскреснуть.

– Все, пошли. – Мюрат явно подумал о том же самом. – Чего стоять на месте, чего ждать?

– Парни, пять сек, – остановил я их. – Мне бы вон в те боковые штольни… или штреки? Ну не суть, как это называется, но мне бы туда заглянуть. Там где-то нехорошие ведьмы тиранят славных инквизиторов, хотя, по сути, все должно быть совершенно наоборот. Пошли сходим, а? Судя по карте, до них – минут двадцать, да перерезать ведьм – еще десять минут. А за мной не заржавеет, отвечаю!

– Стало быть, ты наведаешься к нам в цитадель в понедельник, к шести? – немедленно сказал Мюрат.

– Именно так, – понял его я без разжевывания. – Буду ждать тебя или еще кого-нибудь, кто доставит меня к вашему кланлидеру, в Селгаре, в духане Кривого Ибрагима, на втором этаже. Мне у него нравится – шашлык хороший, и ашуг песни душевные поет… Вахмурка? – Я посмотрел на гнома. Ему же явно хотелось побыстрее добраться до своих манаток, но все-таки эту вещеспасательную экспедицию организовал я, и с этой позиции было как-то не слишком удобно мне отказывать. Он согласно кивнул.

– Давай вперед. – Мюрат мотнул подбородком. – Квест только у тебя, веди нас.

Отнорков было много. Не один и не два, больше двух десятков. Но возможность того, что это разветвленный лабиринт, я отмел сразу – судя по красному пятну, идти туда было всего ничего, на таком небольшом пространстве хороший лабиринт не сделаешь. По этой причине я свернул практически в первую попавшуюся боковую штольню, надеясь на свою удачу и здравомыслие разработчиков.

По стенам штольни тоже были развешаны факелы, под ногами похрустывали камни, а может, и чьи-то кости, да и вообще эти копи, судя по всему, были довольно популярным и посещаемым местом.

За одним из поворотов нам попался знак, дощечки на котором были сделаны в виде из четырех указательных пальцев, показывающих в разные стороны света. Надписи «Север», «Юг», «Запад», «Восток» подтверждали это. Для кого и зачем был поставлен этот компас – поди угадай. Чуть дальше мы наткнулись на скелет маленького существа, судя по размерам, – явно не больше кролика. Рядом с ним валялся полусгнивший цилиндр и проржавевшие детали раздавленных кем-то карманных часов.

Еще нам попался почти мумифицированный труп человека в необычной одежде, совершенно не подходящей к этому месту. Труп был одет во что-то вроде комбинезона, над левым нагрудным карманом еще читались вышитые буквы «Сем…».

– Интересно, это НПС был? – задумчиво сказал Мюрат, не обращаясь ни к кому лично.

– Может, он тут для антуража? – предположил я. – Но это точно не игрок, от нас такое не остается.

– Надо будет сюда с десятком-другим ветеранов нагрянуть, походить тут. – Мюрат посмотрел на Тревиля. – Как-то мы это место упустили из вида, а тут небезынтересно.

– О, как придешь – свистни. – Я дернул эльфа за рукав. – Я тут подзадержаться собираюсь, на нижних ярусах походить, посмотреть, вдруг какую выгоду там найти можно. Возьмешь с собой? Я ради такого даже обратно поднимусь.

– Чего нет? – пожал плечами Мюрат. – А лучше не дури и присоединяйся к нам, тогда вообще проблем не будет.

Я промолчал и пошел вперед. Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить – молчи, оно тебе дешевле выйдет».

Сразу после того, как мы миновали две могилы, на каждой из которых лежало по соломенной шляпе и трубке, при этом на стене аккурат между ними было нарисовано черной сажей два креста, а из земли торчал кривой индейский нож, Тревиль дернул меня за плечо и прошептал на ухо:

– Свет меняется. Смотри.

Я пригляделся. И впрямь, факелы на стенах горели более тускло, чем раньше, а впереди освещение было немного другого оттенка.

– Кажись, поют? – Джекс повертел головой. – Или воют? Народ, я один это слышу?

Я прислушался. И точно, где-то на грани слуха я разобрал монотонный речитатив.

Мюрат подобрался и подал некий знак Тревилю. Тот бесшумно, прямо как какой-нибудь Чингачгук, скользнул вперед. За ним беззвучной тенью двинулся Фаттах.

– Подождем, – прошептал эльф. – Скоро все узнаем. Но сдается мне, что мы уже у цели.

Через несколько минут Тревиль вернулся, правда один, без стрелка.

– Ну чего там? – Мюрат уставился на него.

Тревиль потер испачканное плечо и спокойно сказал:

– Там пещера, большая, с ручьем, и похоже, что с отдельным входом. Я так понимаю, что если всерьез задаться идеей найти комфортный вход в копи, то запросто можно было сюда и с поверхности зайти. Мы же сейчас над пещерой, расстояние сверху до пола там как до второго этажа. Прыгать придется.

– Второй этаж. – Мюрат потер подбородок. – Процентов пять здоровья при прыжке уйдет.

– Ну что теперь? – Тревиль чихнул в ладонь. – Зато Фаттаху раздолье – там камушек стоит, и его за ним фиг достанешь. Он нам хорошо должен жизнь облегчить.

– А ведьмы-то там есть? И инквизиторы? – нетерпеливо спросил я о самом главном.

– Есть, все есть. И ведьмы, и инквизиторы, – степенно ответил Тревиль. – Но если мы сейчас не поспешим, то ведьмы и дальше останутся, а вот инквизиторов не станет. Они им в данный момент ритуально глотки режут и кровь в ручей спускают.

– Ну ничего себе, – передернулся Джекс. – Напридумывали же… Изуверство какое-то!

– А ты чего хотел, чтобы они были ведьмами из мультфильмов? – Мюрат скептически посмотрел на него. – Добрыми и недотепистыми? Так не бывает. Ведьма – она и есть ведьма. Это вон в книгах какую ведьму ни возьми – все сплошь добрые, рыжие и романтичные, и как только встретят принца, так сразу и бросают свое ремесло, народ в могилу больше не сводят и заклинания разные темные не плетут.

– А на самом деле? – Джекс не улыбался, он внимательно слушал.

– А на самом деле сцедила бы она кровь из этого принца и коня бы его слопала, а черепа их на дрын возле дома повесила. Она – ведьма, враг рода человеческого, как, впрочем, и гномьего, да и эльфийского, причем враг старинный и упорный. И все тут, никакой романтики. И вот что – цельтесь в голову, с ведьмами это самое верное. Хотя лучше всего голову отрубать.

Это, конечно, был не классический шабаш, но что-то общее с ним наличествовало. Семь ведьм в черных балахонах, лица скрыты капюшонами, наброшенными на головы. Приспешницы Гретхен размахивали блестящими кинжалами, распевая тягучую песню, и с ненавистью и злобной радостью пинали ногами связанных инквизиторов. Один из них был опущен лицом в ручей, протекавший посреди довольно-таки большой пещеры, где все это и происходило, около пленника стояла еще одна ведьма.

Тревиль был прав – в свете костров, освещавших пещеру, отчетливо выделялся черный проем выхода, и, как и полагается, выход явно являлся и входом и вел на поверхность, это было видно по последним отблескам вечернего солнца.

– Харра! – разразились ведьмы невнятными воплями аккурат в тот момент, когда одна из них отделила от плеч голову уже явно мертвого инквизитора, кровь которого, похоже, исчезла вместе с текучей водой ручья.

– Харра ях! – ответила убийца, поднимая за волосы голову инквизитора и хохоча. – Морте! Ха-ха!

Она отбросила свой страшный трофей в сторону, в угол. Вглядевшись, я понял, что, похоже, этот инквизитор погиб не первым – пяток круглых предметов, лежавших там, наводил на мысли, что, видимо, это некая коллекция местных обитательниц.

После злодейка повернулась к оставшимся в живых инквизиторам, которые наблюдали за этой картиной с явной смесью отвращения и обреченности на лицах, и начала неторопливо их рассматривать.

– Что, проклятая душа, поди, думаешь, кого следующего из нас принести в жертву своим нечестивым богам? – обратился к ней немолодой седоволосый инквизитор. – Пусть это буду я, почему бы нет.

– Нет, ты есть на потом, – на каком-то ломаном языке ответила ему ведьма, судя по голосу – молодая. – Ты есть на радость нашей госпоже оставлен будешь, она сказать, что сама вырезать твое сердце, а потом его есть.

Я пересчитал уцелевших инквизиторов, их оказалось всего лишь шесть. Эй, это несерьезно!

– Парни, – прошептал я своим сопартийцам. – Надо что-то делать. Мне нужно пятерых спасти, если даже одного списать на потери при атаке, то тянуть нельзя.

Мюрат кивнул.

– Фаттах, прикрывай нас, стрелять начинай, только когда нас заметят, не раньше. Отсюда до них – шагов сорок, не меньше, прыгаем и бежим быстро-быстро и тихо-тихо, не орем. Не забываем, что это ведьмы, стало быть, они могут и дебафы навесить, но в целом они шестидесятого уровня, так что не думаю, что будут большие проблемы. Вот только ты, Хейген, особо вперед не лезь, не надо. Мы в группе, убийства тебе зачтутся, так что не переживай. Склянки оздоравливающие у всех есть?

Все кивнули.

– Тогда – гоу!

Мюрат сиганул с края дыры вниз, за ним – Тревиль, Джекс, Вахмурка и последним я. Я успел заметить, что Фаттах встал за камень и положил рядом с собой десяток стрел, вынутых из тула.

Ведьма тем временем выбрала из пленников одного совсем еще молоденького парнишку и, приговаривая какую-то тарабарщину, повела его к ручью. Он шел за ней послушно и покорно, как корова на бойню. Остальные адептки темных сил подняли руки с кинжалами и тоже что-то монотонно бубнили на нечеловеческом языке, время от времени позвякивая браслетами. Все это немного напоминало мне обряд по призыву Месмерты, что было довольно странно.

Спрыгнули мы тихо, никто ничем не брякнул, и бежали тоже по возможности беззвучно, поэтому ведьмы, увлеченные своим ритуалом, заметили нас, когда мы были всего шагах в десяти от них.

– Кто есть? – взвизгнул девичий голос, и одна из фигур в черных балахонах указала на нас рукой с кинжалом.

– Смерть твоя! – рявкнул Вахмурка и замахнулся своей секирой. Я услышал, как хрустнула пробитая грудная клетка.

– Светлые! – закричала ведьма-палач и всадила свой кинжал парнишке в живот, распарывая его, как рыбу. – Убивать пленных, они не должны им быть доступны. Госпожа!

– Тревиль, эту тварь прикончи первой! – заорал Мюрат. – Она может свою хозяйку призвать, а с ней мы не справимся!

Тревиль куницей проскочил мимо двух ведьм, при этом успел одну задеть дагой, которую он держал в правой руке, а второй садануть в спину навершием боевой тяжелой шпаги, которая у него была в левой.

– Ну, красотка, – оскалился он, глядя на ведьму, отпихнувшую ногой умирающего мальчишку-инквизитора, который с ужасом смотрел на свой располосованный кровоточащий живот и инстиктивно пытался запихнуть в него обратно сизые внутренности. – Потанцуем танго смерти?

– Ты есть мортес, мертвец, – зашипела ведьма. – Тело умирать, а твоя душа я буду еще долго играть!

Тревиль не стал ей отвечать и сделал выпад.

Джекс успел отрубить руку одной ведьме и подрубить ноги другой, Мюрат вспорол своим мечом горло злодейке, которая кинулась к пленным инквизиторам. Еще пара нечистых корчилась на земле со стрелами в глазницах – Фаттах тоже знал свое дело.

– Умереть, светлый! – На меня откуда-то сверху прыгнула фигура в балахоне. Они летать умеют никак?

Я принял ее на свой меч и почувствовал, как под лезвием расходится и прорывается мягкая человеческая плоть. Сделав бросающее движение, я скинул ведьму с клинка, она покатилась кубарем по каменной крошке и, шипя, попыталась подняться. Сверкнуло лезвие, и ее голова отделилась от тела. Никогда не думал, что стану такое делать, и никогда не думал, что сделаю это так просто.

«На вас наложено посмертное заклятие «Смерть ведьмы». Вы теряете 0,3 % жизненной энергии в секунду в течение 3 минут. Вы теряете 0,3 % маны в секунду в течение 3 минут. Вы не в состоянии применять светлые заклинания, восстанавливающие жизнь и магическую энергию, в течение часа».

Вот так. Посмертное, стало быть.

– Эх, – раздался выдох Вахмурки, а затем послышался шум падающего тела.

«Вами выполнено задание «Убей ведьму – отомсти за инквизитора». Вами (или вашей группой) было убито не менее 5 ведьм – учениц верховной ведьмы Гретхен. Смерть инквизиторов отомщена. Награды: 1700 опыта; 1500 золотых; + 10 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Для получения четок инквизитора обратитесь к Жилю де Бласси. Поскольку число убитых противников превысило изначально заданное количество, вам предоставляется возможность получить бонус. В случае если в течение ближайших 24 часов количество убитых вами лично или вашей группой ведьм превысит 20 единиц, возможно получение альтернативной награды или дополнительных заданий от Коллегии инквизиции Раттермарка».

Ну, елки-палки, чего ж их не двадцать-то, а! Обидно. Понятное дело, что специально искать столько ведьм я не буду: и парни не поймут, да и я сам такое им не предложу. И хорошо, с другой стороны, что их не двадцать, мы бы столько не завалили…

Бой кончился. Подраненных ведьм добивал Вахмурка, лихо орудуя топором прямо как заправский дровосек и время от времени матерясь в бороду, надо думать, в момент получения посмертных заклятий.

Тревиль пытался поймать предводительницу ведьм, которая очень лихо уворачивалась от него, хотя кое в чем он преуспел – у нее уже был прорван в нескольких местах балахон, она явно хромала на одну ногу и при прыжках от нее летели брызги черной крови.

– Я сам! – орал Тревиль. – Не лезьте!

– Тревиль, заканчивай. – Мюрат нервно передернулся. – Это не тот враг, с которым стоит шутить. Хейген, чего встал, освобождай этих гавриков, и пусть они отсюда валят!

Точно! Я подошел к инквизиторам.

– Господа инквизиторы, вы свободны, давайте я перережу вам веревки.

Седой мужчина, тот, который вызывался на смерть первым, протянул мне спутанные веревкой руки.

– Благодарю тебя, воин. Позволь узнать твое имя.

– Тан Хейген из Тронье, – негромко ответил ему я. – Я послан Жилем де Бласси специально для того, чтобы освободить вас.

– Месьор Жиль жив? – обрадовался седовласый. – Вот славная новость. Давайте я вам помогу распутать остальных.

«Вами выполнено задание «Спасти инквизиторов». Награды: 1500 опыта; 1100 золотых; + 7 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Для получения амулета инквизитора обратитесь к Жилю де Бласси».

– Так, вон там, надо думать, выход. – Я показал седовласому в сторону проема, за которым было уже почти совсем темно. – Идите отсюда быстро, спасайтесь. Держитесь края леса и дойдете до шахтерского поселка.

– А вы? – спокойно спросил инквизитор. – Разве вы не с нами?

– Увы, – расстроил его я. – У нас еще дела здесь, в копях. Не вы один попали в беду.

– Я имел в виду, что, может, вам нужна помощь? – пояснил инквизитор. – Один из нас мог бы остаться с вами.

– В этом нет нужды, – отказался я. – К тому же вы устали, голодны и, возможно, ранены. Идите в поселок, к месьору Жилю.

Седовласый взмахнул руками.

«На группу наложено благословение «В помощь воину». + 10 % к жизненной силе; + 5 % к силе наносимых ударов; + 6 % к защите от физического воздействия; + 6 % к защите от ментального воздействия; + 5 % к скорости движения. Время действия благословения – 3 часа».

– О, а вот это уже совсем хорошо, – засмеялся Джекс. – Спасибо, святой отец!

– Я не святой отец, я инквизитор второго круга, – спокойно разъяснил ему седой. – Да, я и впрямь забыл представиться. Мое имя Питер Арбуэ. Всегда к вашим услугам.

– Уходите, уходите, – поторопил я его. – Не теряйте времени. Уже почти ночь, а это не лучшее время для прогулок.

– Вы правы, но есть еще одно незавершенное дело. – Питер подошел к одной из ведьм и вытряхнул обезглавленное тело из черного балахона.

– Он приодеться, что ли, решил? – Вахмурка дернул себя за бороду.

Арбуэ подошел к головам убитых инквизиторов и аккуратно начал складывать их в балахон.

– Да ты ее добьешь или нет? – зло рявкнул на Тревиля Мюрат.

Тревиль сделал лихой выпад, клинок отчетливо скрежетнул по ребрам ведьмы, та издала отчаянный крик и упала на колени.

– Госпожа! – завопила она пронзительно, причем так, что даже Тревиль, уже замахнувшийся своей шпагой для того, чтобы укоротить ведьму на голову, отпрыгнул в сторону. – Госпожа, иль морте! Наказать их, предать их смерти! Приди, госпожа, мой тело, убей их, я заклинать тебя своей кровь и своей смерть! Их сагре иль морте! Чалла таух Хелиана!

Ее глаза загорелись ярко-белым светом, из носа потекли две черные струйки субстанции, не очень-то похожей на кровь, тело начало подбрасывать вверх, как будто его подключили к розетке.

– Ишь ты! – хмыкнул Тревиль и снова замахнулся шпагой. – Как ее штырит, а!

– Нет! – раздался крик инквизитора. – Только не сейчас!

Глава 8, В которой продолжается рассказ о похождениях в Нейложских копях.

– Чё эта? – Лезвие шпаги остановило свой полет к шее последней ведьмы.

– Гуманный инквизитор, ну надо же. – Мюрат покачал головой, удивляясь. – Зря я на создателей игры гнал, все-таки только здесь есть то, чего в принципе не бывает. Никак ее отпустить на свободу решили, падре? Или просто-напросто сами ей хотите глотку перерезать?

– Не трогайте ее, в противном случае мы все останемся здесь навсегда. – Арбуэ явно был напуган. – И бегите отсюда немедленно!

– Чего это? – Вахмурка тем временем обирал тела ведьм, деловито выгребая из них все в свою котомку.

Посмотрев на гнома, я быстренько нагнулся к телу убитой мной злодейки. Ну дергается, ну побелела… У меня сосед так каждое утро выглядит, пока до магазина не дойдет.

– Прямо Конек-Горбунок какой-то, – заметил подошедший Фаттах, который спрыгнул со скалы, поняв, что все закончилось, и сейчас разглядывающий последнюю из живых учениц зловредной бабки.

– Ее тело больше не принадлежит ей, она своей смертью и кровью открыла путь очень древнему злу. – Инквизитор вгляделся в ведьму. – Поздно, не успели вы сбежать. Оно уже тут.

Глаза ведьмы из огненно-белых стали антрацитово-черными.

– Кто здесь? – раздался скрежещущий и очень властный голос. – Кто посмел напасть на учениц моей самой верной последовательницы и пролить их кровь?

Голова ведьмы завертелась, причем выглядело это ну очень механически, приблизительно как у флорентийских кукол.

– Я здесь, мать зла, – громко крикнул инквизитор, выпрямляясь. – Смерть твоих прислужниц – дело моих рук, и я о том не сожалею.

– А-а-а, – хрипло засмеялась ведьма, поворачиваясь к нему. – Дурак, поклоняющийся двум идиотам… Причем дважды дурак, поскольку твоих нелепых хозяев давно уже нет в этом мире.

– Тебя тоже нет в нем, пусть и по другой причине, однако же вот я с тобой говорю!

– Я никогда не отходила далеко, – заверила его ведьма. – Я все время рядом, и здесь всегда есть мои глаза и уши, а также людишки, готовые мне служить.

– Не думаю, что их слишком много, – презрительно улыбнулся Арбуэ.

– Их достаточно, – сказал, как отрезал, тот, кто сидел в теле ведьмы. – Однако не это важно, важно то, что ты врешь. Сначала я это поняла по твоему голосу, а теперь, когда я могу видеть, я это знаю точно – на твоих руках нет крови. А вот эти пятеро…

Глаза ведьмы с все так же плескавшейся в них тьмой вперились в нас.

– Ни фига себе. – Мюрат был явно удивлен. – Я ни о чем таком не слышал даже. А это кто в ней?

– Я та, кто получит всех вас рано или поздно! – немного пафосно возвестила ведьма.

– Ипотека? – недоуменно посмотрел на меня Мюрат.

Я развел руками. Я и впрямь не знал, кто или что это. Может, тоже какой бог? Или богиня?

– Какая Ипотека? – сварливо возмутилось то, что было внутри ведьмы. – Кто такая Ипотека? Я Хелиана, повелительница мертвых!

– Тьфу ты! – сплюнул Мюрат, но по блеску глаз было понятно, что ему смерть как интересно все происходящее. – Хорошо, конечно, что ты не ипотека, не знаю, как кому, а мне вот прямо как-то спокойнее стало, но все равно почти ничего непонятно. Поэтому сразу вопрос: кто ты такая, Хелиана? И какими мертвыми ты повелеваешь? Зомби и ожившими скелетами или какой другой нежитью?

– Смертный, я с радостью продолжу с тобой беседу, когда мы встретимся у меня, в Чертогах Боли. Там я дам тебе ответы и на эти вопросы, и на иные, если у тебя будут силы и желание их задать. Но думаю… – Существо внутри ведьмы снова закхекало, видимо, засмеялось.

– Ну это вряд ли, – осклабился Мюрат. – Я не спешу на ту сторону бытия, и мои друзья тоже туда не торопятся.

– Друзья? – Голова ведьмы снова завертелась, осматривая нас и как будто даже фотографируя. – Друзья – это хорошо. Чем больше душ я получу, тем лучше.

Существо осмотрело меня с ног до головы.

– Как интересно. – В голосе появились некие новые нотки – удивление и любопытство. – Сколько сущностей отметило тебя, человечек, за столь краткий срок. И все они мне знакомы, кроме одной… Хотя нет, и она мне знакома, просто я не сразу ее признала, перерождение всегда меняет оттиски души. Да у тебя еще и властелин в друзьях, судя по всему?

Я всем существом ощутил на себе взгляд Мюрата.

– Он обычный игрок, – послышался его голос. – Ничего такого!

– Молчи, дурак, – прервала его ведьма. – Это ты – кусок ходячего мяса, ничего такого. А вот этот любопытен, очень любопытен… Как же это ты еще жив, коли на тебе метки столь разных владык, и все они служат разным силам. Тебя уже должно было разорвать на куски, хотя бы даже из-за их извечной и непримиримой вражды.

Нескольких сущностей, да еще и владык? О чем она? Если о богах, то…

– Ой, да какие сущности! – Мюрат гнул свою линию, у него сузились глаза, он буквально кричал ведьме в лицо. – Я его сто лет знаю, никаких меток на нем нет и не было никогда. Ты лжешь, старая ведьма! Ну скажи, кто покопался в его душе, кто оставил в ней след?

– Я скормлю тебя червям Гигунгира! – злобно захрипела ведьма, причем слова ей давались все хуже и хуже. – Ты слепец, вы все слепцы, даже этот, он и сам, похоже, ничего не знает! Отчетливо видно, что это метки…

– Замолчи, исчадие тьмы! – завопил инквизитор. – Не смущай души людей своими рассказами, сие не для человеческого ума!

Он рявкнул какое-то заклятие, и в ведьму ударил сгусток света.

– Бегите! – закричал Арбуэ. – Бегите скорее, скоро она взорвется! Или вы все здесь умрете!!!

Ведьма снова начала трястись, глаза ее из черных стали какими-то бесцветными, из носа вновь хлынула черная слизь.

– Да спасайтесь, идиоты! – уже просто провыл инквизитор и, подобрав подол своего одеяния, сам припустил к выходу.

Тревиль и Джекс, не сговариваясь, кинулись к ближайшей штольне, Вахмурка опережал их на полкорпуса – он к выходу из пещеры был ближе всех. Фаттах как разумный человек уже давно сместился к штольням.

– Мюрат, – дернул я за рукав своего заклятого друга, который, кусая губы, смотрел на начавшую искрить ведьму. – Мюрат, свинчиваем отсюда, или нам кранты настанут!

– Чертов инквизитор! – не сдержавшись, эльф пятью-шестью словами описал и суть инквизитора, и отношение к их коллегии, и то, какие нравы у них там, в коллегии, бытуют.

Мы влетели в штольню и помчались по ней. Сзади грохнуло, нас обдало каменной пылью, да вдобавок еще и заложило уши.

– Мы в какую игру играем? – восторженно-негодующе заорал Джекс. – Полигон, а?

– Черт, черт, черт! – не переставал ругаться Мюрат. – Недоделанный инквизитор! Она же почти сказала, в чем дело, она почти все объяснила!

– Что она тебе сказала, что объяснила? – поморщился Тревиль. – Вконец свихнувшаяся ведьма несла какую-то чушь о каких-то метках, владыках, сущностях… Обрывки какого-то недоработанного квеста, обычное дело, такое часто можно встретить в игре. Вот то, что она взорвалась, – вот это круто, это да.

– Идиот, ты даже ничего не понял, но это и не странно, поскольку ты дебил! – Мюрат взял меня за грудки и начал трясти, таращась на меня совершенно бешеными глазами. – Говори, говори, что за метки!

– Ты рехнулся? – только и смог заорать я, так же выпучив глаза, но от удивления.

– Э, парень, ты так не шути! – Секира Вахмурки скрежетнула по стене. – Я ничего такого сказать не хочу, но, по-моему, ты лишку себе позволил сейчас.

– Кто идиот? – мягко спросил одновременно с Вахмуркой Тревиль. – И сразу поясни, есть ли у тебя с собой запасная жизнь?

Мюрат отпустил меня, из его глаз за секунду ушло безумие, и он за эту секунду стал прежним – вальяжным и грациозным.

– И впрямь, парни, чего-то меня накрыло. – Мюрат помассировал виски. – Голова как чугунная. Извини, Тревиль!

– Вот то-то! – проворчал Тревиль. – А то ишь ты какой. Старшим тебя назначили, не спорю, но хамить-то не надо, я тоже ветеран.

– Мюрат, ты в норме? – осторожно спросил у него я. – Тебя точно отпустило?

– Да все в порядке, – посмотрел он на меня своим обычным взглядом. – Ты тоже извини, просто…

Ага, извини. А то я ничего не вижу и не понимаю, что дай тебе волю… Да и ты тоже все понимаешь. Но формальности есть формальности.

– Нет, ну зная твою любовь ко всему непознанному, я не в обиде. – Я заулыбался, показывая, что ни чуточки не сержусь и что, мол, бывает. – Но слушай, вот слово тебе даю, что не понял я, о чем эта тварюга говорила. Не знаю я, честно!

– Она сама ведь сказала, что он не знает, – внезапно поддержал меня Тревиль. – Да и в целом она чушь какую-то несла, нельзя этот поток сознания за что-то внятное принять, я не понимаю, чего ты так завелся. Было бы что дельное – она бы квест выдала.

– Ну да, у этих НПС тоже иногда башню сносит, и, наверное, ты, Тревиль, прав, это разрабы квест недоделали, вот и вылезает по факту фиг знает что. Надо будет в поддержку написать про это, пусть подчистят. – Мюрат глубоко вздохнул. – Ну что, пошли кольчатых подавим? Ну их всех – и инквизиторов, и ведьм. Одна суета от них и непонятки. Все, привал окончен, встаем.

Он двинулся вперед. Я шел почти в конце отряда и размышлял о случившемся. Интересно, кто эта Хелиана? Она явно не богиня, но при этом, несомненно, очень нерядовое существо, если может выкидывать такие штуки с подселением. Повелительница мертвых… Может, она кто-то вроде кладовщика в царстве мертвых? Не знал, что тут такое есть, я думал, что его функцию выполняет жесткий диск и папка с резервными файлами.

Нет, ну как Мюрата зацепило, а? Теперь он с меня пылинки сдувать будет. И если раньше он предполагал, что я что-то знаю, то теперь он в этом уверен. Но силком из меня эту информацию не вытянешь, не выйдет.

Мы двигались по другому тоннелю, он был шире и просторней того, по которому мы шли к пещере. Указателей в нем не было, но зато по дороге попалась еще одна могилка. На ней лежал синий фартучек, два куска какой-то бурой массы со следами зубов, по-моему, это были перезревшие грибы, зеркальце, шахматная фигурка и кривой ржавый нож самого злодейского вида. Кто, интересно, тут похоронен, кому могли оставить такой необычный погребальный набор, тем более в таком странном месте? Нож никто взять не решился, никто даже за ним не дернулся. Мало ли какое на нем проклятие…

Эльф шагал размашисто, видать, о чем-то своем размышлял. Трое же наших спутников обсуждали полученный от ведьм хабар.

– Фигня полнейшая, – ругался Джекс. – Кинжалы – явный утиль, шмота нет, ну что это такое? Вахмурка, у тебя как?

– Да никак. – Вахмурка сплюнул. – Амулеты эти – тоже голяк, могли бы на них хоть задание повесить какое, а так…

Я на ходу залез в сумку, посмотреть, что мне перепало от моей ведьмы. И впрямь – голимый кинжал, ни разу даже не редкий, такой же никчемушный плащ и еще амулет.

«Вам предложено принять задание «Ведьмовские метки». Ограничение на получение задания – дружба с инквизицией должна быть не менее чем 11 единиц. Условие – снять с убитых ведьм их амулеты, числом не менее 10, и передать их представителю Коллегии инквизиции. Внимание – представитель инквизиции должен быть не менее чем 2-го круга. Награды: 2000 опыта; 1000 золотых; один предмет из амуниции инквизитора на выбор. + 12 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Принять?».

Ух ты. Неудивительно, что ребятам задание не выдали.

«Для выполнения задания вам осталось собрать еще 9 амулетов ведьм».

– Парни, – обратился я к спутникам. – Вам амулеты эти очень нужны? Может, продадите?

– А тебе они на кой? – немедленно спросил любопытный Джекс.

Я объяснил, в чем дело, парни прониклись, и в мою сумку перекочевали еще пять амулетов. Денег они не взяли, Джекс выразил общее мнение, что это «не по-пацански».

– Стало быть, не всех обобрали, – посетовал я. – Ну с этой, лопнувшей, понятное дело, ничего не возьмешь, а вот еще один амулет там остался.

– Хочешь вернуться? – не оборачиваясь, спросил Мюрат.

– Нет уж, я лучше потом недостающих ведьм поймаю, – отказался я.

Через десять минут мы вышли в преддверье копей, где нас встретил радостный вопль дуэгара:

– Вона они, светлые! Тьфу-у-у! Убить их!

– Да что ж такое! – возмутился Тревиль. – Это просто дежавю какое-то! Как пони по кругу ходим! Тьфу!

– Тьфу-у-у! – поддержал его дуэгар. – Руби иха! Секи иха!

Надо отметить, что местные орки, может, и отличались каким умом, но, судя по всему, невеликим, да и силой с живучестью особо не блистали, по этой причине вскоре я с радостью прочел сообщение:

«Для выполнения задания вам осталось собрать еще 3 орочьих ожерелья».

– Все, пошли к червям, – скомандовал Мюрат. – А то мы тут до рассвета ходить будем, а мне еще завтра на работу тащиться. Вахмурка, давай вперед.

Спуск в копи был достаточно крутой, под ногами осыпались мелкие камушки, но, как известно, для героев нет препятствий, поэтому вскоре мы вышли на довольно широкую дорогу, ведущую в глубь подземелья, по бокам которой стояли каменные столбы, поддерживающие свод, и росли какие-то фосфоресцирующие грибы.

– Интересно. – Джекс пнул один из них ногой. – Их жрать можно?

– Сожрать можно все что угодно, – ответил ему мудрый Тревиль. – Но некоторые вещи можно сожрать лишь один раз в жизни, в первый и он же последний.

– Очень смешно и оригинально, – фыркнул Джекс. – Я конкретно про эти грибы. Может, они эффект какой дают благотворный?

– Ты очумел? – Тревиль постучал ему по шлему. – Откуда здесь грибы с благотворным эффектом? Сверху орки, справа ведьмы, прямо по курсу – черви.

– Ну и что? – уперся Джекс. – Одно другому не помеха. Может, одно другое компенсирует!

– Так, Джекс, – не выдержал Мюрат, который явно о чем-то думал, причем не приходится особо долго гадать, о чем, и которому треп Джекса явно мешал. – Тебе очень интересно, что это за грибы? Выбери один из них, нагнись, сорви и сожри. Заодно и мы посмотрим – а вдруг ты прав?

– А если нет? – с некоторым сомнением спросил Джекс. – А если это яд или галлюциноген?

– Если яд, то мы прихватим твои вещи и потом отдадим их тебе, – заверил его Тревиль.

– А если галлюциноген, то озолотимся. – Мюрат остановился и, наклонив голову набок, задумчиво взглянул на Джекса. – Кстати – неплохая идея. Давай, рви и жри.

– Идите вы! – Джекс обвел нас глазами. – Не буду я.

– Жри, сказал. – Мюрат оттопырил губу. – Ты всех уже заманал – что да что. Жри давай, говорю!

Джекс плюнул на один из грибов и, прибавив шаг, стал догонять Вахмурку, уже умахавшего далеко вперед, поскольку он, обуреваемый мыслями о своем имуществе, безнадзорно и одиноко где-то лежащем, не вслушивался в разговор, а потому даже и не подумал останавливаться.

Мюрат пошел рядом со мной.

– Ты, Хейген, на меня зла не держи, – посопев, сказал он. – Я просто тайн неразгаданных не люблю, они меня нервируют.

– Да ладно, забыли. – Я не кривил душой, зла на него за то, что он меня за микитки схватил, я и вправду не держал. Просто так, где-то в памяти, маленькую отметочку поставил – и все. Сам авантюрист, потому понимаю – в шаге от разгадки человека обломали. Да я и сам был зол – мне ведь тоже интересно, что там еще за сущности и владыки? С ними я особенно заморочился, поскольку вообще не мог понять, о ком речь. Ну сущности – ладно, двух я кое-как знаю. Но несколько? В любом случае «несколько» – это явно больше двух… И потом – одно ли и то же представляют собой «сущности» и «владыки», или это все разные существа? Да еще и властелин какой-то, это-то кто?

– Ну если не кривишь душой, то хорошо. – Мюрат смотрел на меня очень пристально.

– Да успокойся. – Я бахнул его кулаком в плечо. – Нормально все. Хотя, конечно, ни черта я не понял, и это меня очень беспокоит.

– Я в клане посоветуюсь, есть у нас спецы по внутриигровой механике, – пообещал Мюрат. – Может, чего умное скажут или посоветуют.

Я покивал, соглашаясь, но в этот момент понял, что визит в его клан вряд ли можно будет назвать легким и приятным. Чую, жилы мне там потянут по полной программе, со всем усердием и прилежанием, и еще дай бог, чтобы только в переносном смысле… Хотя вряд ли они пойдут на прямое обострение конфликта, особенно теперь, скорее, будут за мной ненавязчиво приглядывать и склонять к сожительству монотонно, но неустанно.

– Далеко еще до озера? – пропыхтел Джекс – ему уже поднадоело тащиться по камням, которыми была обильно усыпана дорога.

– Да почти пришли уже. Вон видишь зеленую лужу? – Тревиль показал на жидкость ядовито-малахитового цвета. – Это слизь с червей. Стало быть, почти на месте.

– Бр-р-р. – Джекс скривился. – И ведь, поди, ядовитая?

– А то как же, – не разочаровал его Тревиль. – По полной программе. С прогрессирующим действием на снаряжение. Пузырьков пустых с собой нет?

– Нет. – Джексон оживился. – А чего?

– Ну если нет – то уже ничего. – Тревиль цыкнул зубом. – Я вот захватил, поскольку со свежеубитого червя без особых хлопот от двух до пяти пузырьков отменного яда можно нацедить. Алхимики за него хорошие деньги дают.

– Ты раньше сказать не мог? – возмутился Джекс. – Тоже мне, друг!

– Ты, чудище лесное, видел, что я их покупаю, и даже не спросил зачем. Коли не спросил – сам дурак.

Джекс надулся и замолчал.

Вахмурка остановился у скалы, за которой дорога поворачивала левее, и поднял руку.

– Все, пришли, – сказал он, доставая секиру. – За поворотом начинается дорога к Соленому озеру. И там уже ползают черви.

– Ты где полег? – Тревиль подергал себя за ухо. – Далеко отсюда?

– Почти у входа в логово, – вздохнул Вахмурка.

– Жаль. – Тревиль скорчил грустную рожицу. – Ну коли туда идем, то, конечно, и королеву вынести надо, чего уж.

– Это долго? – Мюрат хрустнул пальцами.

– До гнезда – с полчаса, да в гнезде – минут двадцать, да королева – минут пять-семь, – загнул пальцы Тревиль. – Час – это если будем действовать по уму и не вайпнемся. Ну и не начнем причиндалами мериться.

– Не начнем, – заверил его Мюрат. – Мальчики, если через час мы не закончим, я вас покину, это без обид. Помню, что я вам наверху говорил, но и вы меня поймите – у меня завтра крайне непростой день, мне завтра на ковер к шефу идти… Координатором назначаю Тревиля, так что давай рули.

«Лидер группы игрок Мюрат сложил свои полномочия. Лидером группы становится игрок Тревиль».

– Папа, – шмыгнул носом и стер несуществующую слезу Джекс.

– А я его еще больше «ку»! – верноподданно сказал Вахмурка.

– Все, потоптались по моей тушке? – Тревиль отвесил шутникам по щелбану. – Идем нешироким клином. Острие я, слева Мюрат, справа Джекс, мы начинаем бой. Второй ряд – слева Хейген, справа Вахмурка. Фаттах в центре, его защита – на втором ряде. Если он ляжет, то вы двое точно должны уже быть мертвы, ясно? Без него нам у королевы делать нечего, поскольку хилеров у нас нет и надеяться нам не на кого. Фаттах, ты до логова не высовывайся особо, мы должны сами справиться.

– Ясно, – сказал Фаттах. Остальные кивнули.

– По тактике, – продолжил Тревиль. – Эти твари ползают по двое. Иногда, но крайне редко – по трое. Это нормально, мы должны их выносить на раз-два, но помните – они хоть ползают и не очень кучно, но зато их тут много, и наагрить их на себя, если действовать топорно, можно до фига великого. А это – вайп, без вариантов.

– На том и спалились, – вздохнул Вахмурка.

– Кладутся они легко, но внимательно следите за их башкой и боевой стойкой. Раз в минуту они могут плюнуть ядом, а вот это уже плохо. Но есть верное средство, чтобы понять, когда это случится, – перед этим червь встает на хвост. Если кто увидел, что он нацелился харкнуть, то сразу орет: «Яд слева». Ну или там справа, по ситуации. И не зеваем, следим, особенно второй ряд. Рассыпаемся от плевка, но не слишком далеко. Плюнул червь – снова собираемся в клин. Ясно? Но лучше гасить сразу, чтобы не плюнули вовсе.

– Да чего мудрить. – Вахмурка выглянул из-за скалы. – Вон двое червей, пошли попробуем!

И впрямь, шагах в двадцати от скалы ползали два белых, толстых, отвратного вида червя пятьдесят пятого уровня. Они здорово смахивали на здоровенных опарышей и цветом и формой. На редкость пакостное зрелище.

– Тьфу, погань какая, – сплюнул Джекс. – Бр-р-р!

– Клин! – скомандовал Тревиль. – Вперед.

До червей оставалось шагов пять, когда они проявили беспокойство и завертели… Ну видимо, это были головы, если они завертели именно этой частью своего туловища.

– Одного рубим, второй пусть плюнет, следите, – последовала команда Тревиля.

Буквально через пару чмокающих ударов раздался булькающий звук. Первый червь, по-видимому, сдох.

«Вами открыто деяние «Гроза кольчатых» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 агрессивных червей или личинок (любого вида). Награды: + 3 % к защите от яда; умение «Рыбалка» 1-го уровня; титул «Знаток наживки». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Яд справа, – рявкнул Джекс.

Все повернули головы вправо. Опарыш-переросток встал на хвост и мотал головой. Траектория плевка была понятна, мы расступились, и секундой позже на том месте, где стоял Фаттах, шипела небольшая зеленая лужица.

– Клин, – скомандовал Тревиль, мы встали в боевой порядок, и через полминуты Тревиль наполнил первые три пузырька.

– Если завалим королеву, всем по одному пузырьку подарю, – пообещал он. – Если себя хорошо вести будете, конечно, не шалить и слушать дядю Тревиля.

В сыгранности – сила, в этом я убедился в очередной раз. Наш клин бодро обогнул довольно широкое Соленое озеро, без особых усилий разделываясь с группками червей и не неся никаких потерь. Тревиль командовал, черви умирали, мы с Вахмуркой шли вторым рядом, практически не вступая в бой. Лишь один раз на нас сагрилась пара червей, которых мы разделали без каких-либо усилий. Ну как мы? В основном Вахмурка.

– Вон там мои вещи, – оживился гном, тыкая рукой в сторону кучи камней, которая, по факту, оказалась входом в логово королевы. – Если их, конечно, еще не прибрал никто.

– Сейчас проверим, – бодро пообещал Тревиль. – Вперед.

Вещи оказались на месте. Но, как это ни печально, по ним изрядно потоптались черви, точнее поползали. Вахмурка от души материл всех представителей этого класса, обнаружив зеленые проплешины на бахтерце и наручах. Досталось и секире – деревянная рукоять была изъедена кислотой донельзя, пришлось гному отправлять оружие в сумку, до ближайшего мастера-кузнеца. Или это делает какой-нибудь плотник? Не задумывался как-то.

– Ну что, вперед, в логово? – Тревиль обвел нас взглядом.

– Парни, может, ну его? – Мюрат поморщился. – Ну что там за награда, а? Пошли по домам.

– Мюрат, не бухти, – оборвал его Тревиль. – Мы практически в гостях босса, и уйти отсюда просто так, не завалив его, – это пижонство. Я такого не понимаю, и никто не поймет. Все, идем, а то скоро эти твари отреспаунятся. Инструкции по прохождению внутри дам.

И мы по одному вошли в логово королевы червей.

Глава 9, В которой герой покидает Нейложские копи.

– Да, не царские хоромы, – сообщил всем Джекс, обведя взглядом маленькую площадку под низким каменным потолком.

– Так и не под людей делалось, – брюзгливо сообщил ему Мюрат. – Пошли уже, чего встали?

– Погоди, – остановил его Тревиль. – Значит, так, народ. До королевы тут недалеко, по дороге черви попадаться будут, но не до безумия много, да и по одному они здесь ползают. Но гасить их надо очень быстро – в тоннеле от плевка не увернешься. Мюрат – это задание для нас с тобой. Хейген, Джекс, Вахмурка – как летчики в бою, каждые сорок секунд оборачиваться назад, чтобы со спины к нам не зашли. Отнорков тут уйма, всего ждать можно.

– Ясно, – кивнул я за всех.

– Теперь по королеве. – Тревиль нахмурился. – Она очень здоровая, в смысле жизни у нее полно, да и сама по себе сильная, даже для нас, потому квест на нее и идет как дополнительное задание. И, до кучи, королева может вешать несколько дебафов – «Отравление», «Ступор» и «Помутнение рассудка».

– Переведи, – потребовал я. – «Отравление» – это понятно, а вот два остальных? Ну я догадываюсь…

– «Ступор» – это когда ты пошевелиться не можешь, стандартное время действия – сорок секунд, – пояснил Мюрат. – Плохо, но ничего критичного.

– А вот «Помутнение рассудка» – вещь пакостная, – перехватил у него инициативу Тревиль. – Тело человека (ну или гнома там, не суть) переходит под ее контроль, и управляемый ею начинает атаковать всех, кто находится в зоне поражения. Время действия – минута. Хорошо еще, если это будешь ты, а вот коли Мюрат или я…

– Ну да-а-а, – протянул я, прикидывая, сколько бед может натворить хай, который не отдает себе отчета в том, что делает.

– Поэтому не даем ей время на концентрацию. Понять, что она кастует заклинание, можно по ее поведению, перед кастом она застывает на несколько секунд на месте, в это время еще можно развеять заклинание, если бить ей в голову. Фаттах, это на тебе. Следишь за ней и только за ней. Застыла – сразу стреляй.

– А она других червей себе на помощь не призовет? – опасливо спросил Фаттах.

– Нет, не призовет, – заверил Тревиль. – Проверено. И еще – бойтесь ее хвоста. Она наносит им удары, причем с пушечной силой. Она им меня тогда и вынесла…

– А-а-а! – хлопнул в ладоши Мюрат. – А я-то думаю: откуда ты все знаешь?

– Ну да, был тут, – не стал скрывать Тревиль. – Но неудачно, слила она нас тогда, а по второму разу не пошли, как я ни просил. Другие дела у них, видишь ли, были. Ладно, всем все ясно?

Мы покивали, и Тревиль скомандовал начало похода.

Надо заметить, что это по большому счету было второе логово босса, которое я видел за все время. Однажды наведывался к Свиссу – королю нагов, а больше я у боссов не бывал. Попадались просто монстры, эпические твари, а то и вовсе непонятные персонажи, вроде Фомора, встречались, но только не боссы. Так вот должен отметить, что антураж мест обитания эпических неприятелей куда приятней, чем у боссов. Что у Свисса, что здесь – тесно, мерзко, узко и неприятно. Прямо задница, а не место. Нет, понятно, что тут все заточено не под ходьбу, а под ползание, но все равно. И очень воняет…

Черви попадались, но, как и сказал Тревиль, поодиночке, и идущая впереди пара хаев выносила их без особого труда. Одного завалили мы – червяк ни с того ни с сего вдруг полез из какой-то дырки в стене, толкнув мордой проходящего мимо него Джекса. В конце концов, бедолага из стены и не вылез, остался в ней.

Минут через десять мы остановились у круглого большого отверстия в одной из стен.

– Пришли. – Тревиль потер подбородок. – Фаттах, идешь влево, в угол, и стоишь там. Что тебе делать – ты знаешь, плюс я, если что, крикну. Мы атакуем, я начинаю и агрю ее на себя, остальные – на добивании. Если надо будет переагрить, я крикну имя того, кто это делает. И напоминаю – берегитесь дебафов, следите за ее мордой. И старайтесь бить ей в голову, это самое подходящее для удара место. Сейчас сами поймете почему.

И Тревиль первым шагнул в проем.

Зал был большой, с низким потолком и почти пустой, только у дальней стены лежала огромная серая куча какого-то мусора, да по полу были разбросаны кости, черепа, какие-то обрывки ткани… Надо полагать, невезучие приключенцы, добравшиеся до этого места, но не выбравшиеся из него и так тут и оставшиеся.

Я стал смотреть на стены, ожидая, что вот-вот из них полезет здоровенный белый червь, но в это время шевельнулось то, что я счел кучей мусора. Твою-то бабку! Это вовсе и не мусор, это она! Королева! Здоровенная туша серого цвета, с усатой мордой и маленькими глазками, распрямила свое дрожащее как студень тело и начала двигаться в нашу сторону. Над ней появилась надпись:

«Королева червей Трессика».

Она была огромна и закрывала почти всю дальнюю стену. Она была похожа на дирижабль с нереальной шкалой здоровья… И как это убивать? В ней же меч застрянет. И даже если не застрянет… Сдается мне, что наши мечи этой туше как слону – укус комара…

– Все, мальчики! – завопил Тревиль. – Танцуем! И помним про хвост.

Он подбежал к туше и нанес удар куда-то в район усов. Я непроизвольно хихикнул. А что – усатая королева. Прикольно. Джекс, услышав мой смешок, вздернул брови и кинулся к Тревилю. Я побежал за ним.

Мы танцевали танго вокруг королевы уже несколько минут. Ряд ударов прошел удачно, здоровье ее подуменьшилось, Фаттах свое дело знал и два раза сбивал каст заклинания. Я уже начал думать, что все не так уж сложно.

– Кастует, – заорал Джекс. – Фаттах!

Свистнула стрела, королева дернулась и с неожиданно большой скоростью, колыхаясь складками боков, поползла к Фаттаху.

– Мюрат, агри! – завопил Тревиль. – Агри ее, я не успеваю! Не дай ей дойти до Фаттаха!

Эльф выскочил перед королевой буквально за два шага до лучника и рубанул ее наотмашь своим мечом. Червь в ответ со всего маха боднул его головой, и Мюрат отлетел к стене, здорово громыхнув снаряжением. Хорошо было видно, что его шкала здоровья уменьшилась более чем вдвое. Он не успел даже ускользнуть, как королева с неожиданной ловкостью стеганула его хвостом раз и другой, а после застыла, и через несколько секунд всего Мюрата окутала зеленая дымка.

– А, ч-ч-черт! – Тревиль нанес удар по королеве, потом еще и еще. Его шпага раз за разом погружалась в ее тело. – Не лезьте, ее надо увести от ханта.

Мы отбежали в центр зала и увидели, что червь пополз за Тревилем, который двигался к дальней стене зала.

– Минус один, – над ухом громыхнул голос Вахмурки. – Готов Мюрат. Спекся.

Там, где был Мюрат, лежал кокон, над которым вилось облачко тархунного цвета.

– Жесть! – сказал я и двинулся в сторону королевы.

Тревиль всячески старался развернуть ее голову в сторону, противоположную Фаттаху, и когда наконец ему это удалось, он все-таки прозевал удар хвоста, от которого покатился по полу.

Ближе всех к королеве оказался я и нанес ей удар куда-то в район шеи. Трессика развернулась ко мне и шарахнула так, что из глаз полетели искры. Я брякнулся на пол, королева нависла надо мной и застыла… Вжикнувшая стрела воткнулась ей в глаз, вогнав ее здоровье в желтый сектор. Я нанес из положения лежа удар куда-то под усы и еще успел заметить что-то серое, летящее мне прямо в лицо…

На поверхности совсем уже стемнело, тучи над шахтерским поселком развеялись, и на небо высыпали звезды.

«Вы погибли и в связи со смертью теряете часть накопленного опыта».

Спасибо, я понял.

– Что, тоже улетел? – раздался мрачный голос Мюрата. – Нет, ну какое свинство, а?

Он сидел на камушке около точки возрождения, в подштанниках, нахохлившийся и злой.

– Свинство, говорю, какое! – уставился он на меня. – Миррон, Нордсфель, Триан – без единой царапины. Клаторнаха валил рейдом, там почти все слились, а мне хоть бы хны. И тут от какого-то червяка-переростка, крайне сомнительного босса, – улетел. Позорище! А если сейчас остальные сольются? Это ж за вещами еще идти придется! Кошмар… Ну вот не задался сегодня день. Сначала дурак-инквизитор, теперь это. Может, меня сглазили, а?

Я молча пожал плечами. Мне самому было невесело – вещи, опыт…

Минуты тянулись долго. Очень долго. Мюрат замолчал и только время от времени плевал на землю (несомненно, ядовитой слюной). Мимо нас пару раз прошли крепкие ребята при оружии, скорее всего – местный ночной дозор, но, глянув на надувшегося эльфа, благоразумно не стали задавать вопросы.

Меня подмывало пойти поискать инквизитора, чтобы не терять времени. При этом мне было страшно оставлять Мюрата одного, кто знает, что он может натворить, пребывая в таком душевном раздрае.

«Вами выполнено задание «Черви». Вами выполнено дополнительное задание – уничтожить королеву червей. Для получения награды обратитесь к старосте шахтерского поселка».

– Ф-ф-фу-у-у! – выдохнул Мюрат. – Хвала небесам, хоть пять часов посплю. Не нужно будет за вещами идти.

«Вами получен уровень 62! Доступных для распределения баллов: 5».

– Грац. – Мюрат помахал мне рукой. – Хоть у кого-то прет…

Вскоре на площади появились и наши сопартийцы – потрепанные, забрызганные какой-то бурой жижей, но крайне довольные.

– Ну она бахнула! – махнул руками Джекс. – Бахнула – и забрызгала меня, да и остальных тоже.

– Ведь, по сути, несложный босс. – Тревиль тоже выглядел очень довольным. – Но здоровая до невозможности.

– На нее без хилера ходить смысла нет. – Вахмурка привычно дернул себя за бороду. – Ну если без хаев.

– С хилером мы бы ее как катком, – согласился Джекс. – Но и так неплохо вышло.

– Спорный вопрос, – кашлянул Мюрат. – Вещи мои у кого?

Тревиль поднял руку.

Вахмурка подошел ко мне и скомандовал:

– Открывай окно обмена.

В сумке брякнуло. Я оделся, с недовольством поняв, что мои карманы скоро опять полегчают – вещи явно требовали ремонта. К тому же одна из вещей явно была не моя.

«Пояс непримиримости. + 32 к силе; + 16 к выносливости; + 4 % к силе удара; + 5 % к шансу нанести урон огнем; + 8 % к возможности провести успешную контратаку. Прочность – 427 из 550. Для использования классом – воин. Минимальный уровень для использования – 60».

– Это не мой пояс, – сказал я Вахмурке. – Не было у меня такого.

– Твой-твой, – подошел ко мне Тревиль. – Честно заслужил, носи. Он из королевы выпал.

– А чего мне достался? – по-прежнему не понимал я. – Чего не разыграли?

– Тому две причины. – Эльф оделся и немного повеселел. – Даже три. Он явно никому из них не нужен – и уровень не тот, да и вообще. Это раз. Ты честно воевал – это два. Ну и блаародство – это три. Я ничего не упустил, Тревиль?

– Упустил. – Тревиль не замечал иронии Мюрата. Хотя Джекс и Вахмурка нахмурились. – Хейген предоставил мне возможность прикончить эту тварюгу, за которой значился должок в сумму «одна жизнь». Ты же знаешь, что для меня нет ничего хуже, чем незавершенные дела. Кстати, открывайте обмен, с меня по пузырьку яда каждому, как и было обещано.

– Вдарим по ядку! – заулыбался Джекс. – В ознаменование славной победы нашего оружия!

– Все, – сказал Мюрат, получив пузырек. – Я баиньки пошел. Хейген, помнишь, да? Понедельник, шесть вечера по Москве.

– Жду в Селгаре провожатого, – кивнул я. – Мое слово тверже гороха: сказал – сделал.

– Лично за тобой приду, – польстил моему самолюбию эльф и вышел из игры.

– То ли порадовал, то ли напугал – сам понять не могу, – вздохнул я.

– Мюрат – он такой, Мюрат… – Джекс ухмыльнулся. – Я к нему в бане точно спиной не повернусь.

– По нынешним временам в бане ни к кому спиной поворачиваться не стоит, – поучительно изрек Тревиль и обратился ко мне: – Я так понимаю, тебя пред светлые очи нашего руководства тащат?

– Есть такое, – не стал таить я. – Желает оно меня видеть.

– Не журысь, хлопче, не съедят, – ободрил меня Джекс. – Ты по Мюрату не суди, он отдельная сказка, и головорезы его – тоже сами по себе. А так у нас нормальный клан, конечно, необычный, закрытый для многих, но нормальный.

– Джекс… – Тревиль многозначительно посмотрел на напарника. – Твой язык тебя погубит когда-нибудь.

– Ой, да ладно. – Джекс махнул рукой. – Самое страшное, что может случиться, – из клана попрут.

– Не скажи. – Вахмурка потянулся к бороде. – Без клана все-таки паршиво. Если бы не Хейген да не вы, лежать бы моим вещам у логова королевы и гнить. А был бы клан – не было бы проблем, давно бы забрал. Слушай, Тревиль, а к вам никак? Вы так вроде нормальные ребята, и…

– Извини, гноме, – развел руками Тревиль. – Я хоть и ветеран, но даже не в совете клана, и мое слово недорого стоит. Отправь заявку, ее рассмотрят. Можешь сослаться на меня, и если мое мнение кого заинтересует – я его выскажу.

– И на меня, – кивнул Джекс.

– Но не слишком рассчитывай, – обломал гнома Тревиль. – У нас с приемом все очень сложно – тесты, полоса препятствий, поединки…

– Ой, елки, – дернул все-таки себя за бороду Вахмурка. – Да ну на фиг, тогда лучше вообще без клана.

– Ну тебе жить. – Тревиль протянул мне руку. – Рад знакомству, думаю, еще увидимся.

После прощания Джекс открыл портал, и бойцы покинули ночную площадь.

Гном развздыхался, явно огорченный тем, что ему, не новичку в игре, пусть даже очень тактично, но все-таки отказали.

– Да ладно тебе охать, – не выдержал я. – Что ты как баба на сносях печалишься? Пошли к почтовому ящику, вон мне написал кто-то, может, как раз по твоему поводу.

Письмо и впрямь было от Гедрона Старого.

«Добрый вечер, Хейген. Не скажу, что ты лучший рекомендант из всех возможных, но бойца ты предложил вроде как нормального, плюс я навел о нем справки, которые тоже подтверждают, что твой протеже будет не самым плохим приобретением для моего клана. Пусть он завтра, часикам к пяти вечера, подходит в пивную Хольфстрига, она там одна, не заблудится. Пообщаюсь я с ним, может, и договоримся до чего. Если сам не смогу прийти, то там будет кто-нибудь из моих офицеров. Теперь о тебе. Не поразмыслил ли ты о моем предложении? Место в совете я тебе не обещаю, льгот и особого положения – тоже, с почитанием тебя как мегаигрока будет вообще никак, все на общих основаниях, но все же мы не самый плохой клан. И смею тебя заверить – рано или поздно поднимемся до прежних высот. Гедрон Старый».

– Ну вот, а ты горевал. – Я посмотрел на Вахмурку. – Гедрон готов с тобой пообщаться на предмет вступления в «Дикие сердца». Нормальный клан, нормальный лидер, хотя я это уже говорил. Завтра в пять, в пивной Хольфстрига, он тебя будет ждать. Ну может, не он сам, но кто-то из его людей придет.

– Я так подумал: почему нет. – Вахмурка потер руки. – Но ты помни про свое обещание.

– Не забуду, – серьезно сказал ему я. – Поверь мне.

Подозреваю, что мне не дадут о нем забыть.

Староста не очень обрадовался нашему ночному визиту, но награду выдал исправно.

«Вами выполнено задание «Черви». Награды: 1400 опыта; 1200 золотых; антрацитовый меч; + 8 единиц к репутации у шахтеров Запада. Вами выполнено дополнительное задание – уничтожена королева червей. Награды: 900 опыта; левый глаз королевы червей; слизь королевы червей; Серьга подземного огня».

Антрацитовый меч. Лишь глянув на него, я отложил это приобретение до ближайшего вендора – редкостный хлам. А вот серьгу я рассмотрел с интересом, поскольку они мне особо и не попадались. Точнее, аж с тех беззаботных времен, когда я понятия не имел ни о богах, ни об их причудах.

«Серьга подземного огня. + 18 к выносливости; + 13 к мудрости; + 9 % к возможности нанести противнику повреждение огнем; + 7 % к снижению урона, наносимого огнем; + 5 % к увеличению вероятности обнаружения ловушки, оснащенной огнем. Прочность – 380 из 400. Минимальный уровень для использования – 55».

А чего, не зря ходили. Хорошая вещь. В ухо ее, тем более в глаза она бросаться не будет, сделана гвоздиком, не то что предыдущая.

– Нормально, – довольно просопел Вахмурка. – Все хорошо, что хорошо кончается.

– Надо же, сколько хлама нападало, – сказал я ему. – Кому сдавать-то это все лучше, ну слизь, яд и все такое? Может, вендору?

– Ты дурак? – Вахмурка аж выпучил глаза от удивления. – Редкие реагенты и расходники – вендору? Ну ты нуб!

– Слушай, я ремеслом не занимаюсь, оно мне не надо, – возмутился я. – И в будущем не планирую, у меня на это времени нет, чтобы траву на полянах косить да кольца из меди ковать. Мне надо дело делать и деньги. Объясни по-людски… бр-р-р… по-гномски – как с ними быть?

– На аукцион выставь на пару дней, стартовую цену на любой из реагентов меньше штуки золотом не ставь. По факту, пять – семь тысяч в результате за все вместе возьмешь.

Ну да. А вендор все за триста монет заберет, а то и меньше. Век живи – век учись. Выходит, я и вправду нуб. Обидно…

– Ну спасибо тебе! – Вахмурка распушил бороду. – Если какая нужда будет – можешь на меня рассчитывать, приду, помогу, спасу.

– Уже есть, – поспешно откликнулся я: гном был мне еще нужен. – Отведи меня завтра на нижние уровни. Ты говорил, там есть поселения и пароход? А лучше порталом прямо сейчас перебрось, коли не в жилу. Свиток с меня.

– И поселение там есть, и пароход, да и свиток у меня самого имеется, не пожалел бы я его для тебя. – Вахмурка кивнул. – Дело в том, что сам я там не был, только дорогу знаю, рассказывали мне, как туда идти. А во сколько пойдем? Мне же к пяти на Север надо. А до нижних уровней путь неблизкий, часа три топать надо.

– Давай с утра, часов в десять, – предложил ему я. – Тогда точно дойти успеем, и даже еще время у тебя в запасе останется.

– Ну да… – Гном почесал затылок. – Как бы это еще преподу в институте объяснить, у меня «вышка» завтра.

– Ну не зачет же? – Я был очень настойчив.

– А, ладно, – махнул рукой Вахмурка. – Где наша не пропадала. Давай завтра здесь, в десять утра.

– Почти сегодня. – Я посмотрел на часы. – Договорились.

Гном вышел из игры, я же пока домой не спешил – осталось еще одно дело. Надо было навестить Жиля де Бласси – мне там вроде какие-то четки и амулет полагались. Не думаю, что нечто ценное, но все же… Честно заработал – пусть будет.

Инквизитора я нашел в таверне, где он сидел и пил вино, разбавленное водой. Увидев меня, он встал и пошел мне навстречу.

– Друг мой, я все знаю. Мои ученики уже пришли и рассказали мне о вашей отваге. Вы совершили невозможное, отбив их у ведьм.

– А Арбуэ? Он вернулся?

– Нет. Увы, он остался там, в пещерах, навсегда… – Де Бласси опустил голову. – Это был отважный и сильный инквизитор, но не всегда отвага и сила позволяют выжить. Я думал, что и вы сгинули там, если по чести.

– Да нет, жив, как видите.

– И я тому очень рад. – Инквизитор широко улыбнулся. – Пойдемте за стол, там вы мне все и расскажете.

Сидя за столом, я вкратце поведал месьору всю историю, с начала до конца, разумеется, опуская все наши похождения, не связанные с освобождением инквизиторов. Оно ему надо?

– Я так и не понял, что это была за тварюга такая, – закончил я повествование, глядя в помрачневшее лицо де Бласси.

– Плохую весть вы мне принесли, дружище, очень плохую. – Месьор достал из кармана четки и начал звучно отщелкивать камушки. – Нет, вы молодец, но вот то, что старуха учит своих послушниц призывать в наш мир Хелиану – это…

– А кто она?

– Кто, старуха? – Де Бласси с удивлением посмотрел на меня, не понимая, как можно не знать прописных истин.

– Да нет, Хелиана, – уточнил я.

– Хелиана? – Месьор замолчал. – Давайте так, мой друг. Я сам не вправе делиться с посторонним человеком, пусть даже и героем, тайнами ордена. Но я могу спросить разрешение на этот поступок у Конклава пяти. Если они позволят мне это сделать, я расскажу вам все, без утайки. Приходите завтра утром, ответ уже будет. А пока возьмите вот эти предметы, они ваши по праву.

«Вами получены четки инквизитора».

«Вами получен амулет инквизитора».

Ничего он мне, по факту, так и не сказал, выходит. Хотя… Не цепочка заданий ли замаячила? Небезынтересно, весьма и весьма. Это может быть еще и выгодно, обычно цепочки неигровых сообществ мне приносили неплохие дивиденды. Опять же подобные задания – это отличное прикрытие для другой цепочки, о которой всем знать не надо.

«Четки инквизитора. Репутационный предмет. При нахождении в инвентаре дает следующие бонусы: + 5 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка; + 3 % к ментальной защите; + 2 % к урону, наносимому нежити. Минимальный уровень для использования – 25. Украсть, потерять, сломать, подарить – невозможно».

А чего – неплохой предмет. Надевать не надо, а пользу приносит.

«Амулет инквизитора. Репутационный предмет. При нахождении в инвентаре дает следующие бонусы: + 9 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка; + 4 % к восстановлению маны; + 6 % к смягчению урона, наносимого нежитью. Минимальный уровень для использования – 25. Украсть, потерять, сломать, подарить – невозможно».

– Тогда до завтра, – сказал я де Бласси и вышел из игры.

Дома я застал невероятно злую Вику, которая, несмотря на поздний час, грохотала сковородками на кухне.

– Ты чего? – опасливо спросил я ее. – Что не так?

– Все нормально! – ответила Вика и замолчала, я же, рассудив, что этого достаточно и надо линять, пока не поздно, стал отступать в сторону комнаты. – Вот только обидно!

А, черт. Не пронесло! Заветные слова прозвучали.

– Что не так, о роза моего сердца? – проникновенным голосом полюбопытствовал я. – Кто тебя обидел? Кто посмел?

– Это твоя Шелестова. – Вика сузила глаза. – Эта тварь, она просто меня достала сегодня. «Виктория Евгеньевна, а эту бумажку я правильно положила?» «Виктория Евгеньевна, а этот карандаш отсюда?» Как я ее не убила, я не знаю.

Надо отметить, что получилось похоже. Эти интонации, эти тягучие фразы…

– Вик, не драматизируй, – попытался я усмирить начинающую дымиться от гнева подругу. – Ну столкнулись вы лбами, обе молодые, красивые, талантливые… Бывает.

О, это я зря брякнул. Надо было сказать «ты», а не «вы». Теперь начнется. Устал, устал… Спать пора.

– Кто молодой? Кто красивый? – заорала Вика. – Эта облезлая кошка, на которой клеймо негде ставить? О чем ты с ней говорил, когда я ушла, а? С какого она тебя за плечи нежно обнимала? Может, я чего не знаю?

– Ни о чем, – развел руками я. – Так, перекинулись парой фраз.

Ай-ай-ай… Кто-то уже и на меня барабанит, кто-то сделал свой выбор не в мою пользу. Пора кого-то на рею, на солнышке сушиться вешать. Вычислю, найду и… И я придумаю, что сделать, у меня богатая фантазия.

– Значит, так, – вдруг неожиданно спокойно сказала Вика. – Либо ее через неделю в редакции не будет, либо…

– Либо? – заинтересовался я. Люблю, когда мне условия ставят.

– Либо ее в редакции все равно не будет. Позвони Зимину, милый, позвони. А то ведь я сама позвоню, только Елизе.

– Стоп, – выставил я руки перед собой. – Стоп. Пошли спать. Утро вечера мудренее.

– Пошли, – согласилась Вика. – Но я надеюсь, что ты меня услышал.

Н-да, прорезаются зубки-то…

Глава 10, В которой герой разговоры разговаривает.

Не знаю уж, как спала Вика, взбудораженная минувшим днем, я лично спал как младенец – крепко и сладко. Просыпаться утром не хотелось, но пришлось – желудок учуял божественные запахи оладушек, доносящиеся с кухни, и взревел, врываясь в сон: «Хозяин! Хочу, хочу, хочу».

Я потянулся и еще раз принюхался – ну да, ни с чем не сравнимый запах горячего теста и ванили. Они, оладушки! Где были – у бабушки.

Я прошлепал на кухню и убедился, что так оно и есть – на огромном блюде высилась гора вредной и калорийной, по мнению женщин, но такой прекрасной и вкусной, по мнению мужчин, еды. Замечательно дополняли эту картину розетки с вареньем и медом, стоящие на столе.

– А сметаны нет, – сообщила мне Вика, скидывая со сковородки на блюдо очередную порцию оладий. – Не подумала, не зашла, не купила. Жаль…

– Да леший с ней, со сметаной, – нацелился я на одну оладью, явно строящую мне глазки. – Я их и так сейчас, все до единой… Ну, может, тебе парочку оставлю!

– Стоп, стоп, стоп, – подбоченилась Вика. – Я даже не требую, чтобы ты умылся и побрился, но иди хоть штаны надень.

Я счел требования разумными и, выполнив ее пожелание, уже через две минуты с огромным удовольствием уплетал горячую ароматную выпечку, попеременно макая ее в розетки и думая о том, что все-таки правильно я вчера поступил, когда не стал объяснять Вике неверность ее поведения и с ходу вправлять ей мозги. Вон полежала, подумала, сделала выводы. И ей хорошо, и мне вкусно. Хотя, само собой, профилактику ей устроить надо.

Сама же вчерашняя скандалистка сидела напротив меня и глазела на то, как уменьшается гора… Ну как гора… Уже холмик оладьев.

Наконец я отвалился от стола, окинул взглядом стопочку оставшейся вкуснятины, сложил руки на животе и сыто пробормотал:

– Спасибо тебе, добрая девочка. И пусть Христос сделает тебе какую-нибудь радость из тех, что ты сама себе пожелаешь.

– Ну ты и завернул. – Вика покачала головой. – Ты сытый?

Я кивнул.

– Стало быть, ты сейчас добрый? – лукаво осведомилась маленькая хитрюга.

Я уже понял, что она задумала. Слава богу, а то я вчера грешным делом даже подумал, что переоценил ее.

– Добрый. И безопасный, потому как я сейчас не то что догонять кого, я сейчас и встать-то не смогу.

– Ну и хорошо. – Вика потупилась и забормотала: – Слушай, ну я вчера, конечно, погорячилась. Не знаю, что на меня нашло, просто как-то все сразу – и одно и другое. Эта Шелестова еще со своими улыбочками, подколками, подначками. Ну вот, в результате все вместе как-то спрессовалось, и я сорвалась, какой-то ерунды тебе наговорила. Ты не думай, я никому бы и звонить не стала…

– Да если бы даже и позвонила. – Я все еще отдувался после еды. – Хуже бы только себе сделала.

– Почему? – Вика явно обрадовалась диалогу и тому, что я на нее, похоже, не сержусь. – Елиза мне сказала…

– Мне знаешь сколько людей говорили: «Старик, звони в любое время, я решу любую твою проблему», – визитки давали и конечность мне трясли? Как ты думаешь, хоть один из них сдержал слово?

– Нет? – Вика предположила наиболее вероятное развитие событий.

– Те, к кому я обращался, – нет. Но я обратился только к трем, да и то по молодости и по глупости, а потом понял, что этот процесс не имеет смысла и почти всегда и везде из своих проблем выпутываться надо самому.

– Но Елиза говорила… – Вика не желала расставаться с осознанием того, что за ее спиной стоит хоть кто-то кроме меня, пусть даже и секретарша, но зато самого главного шефа. Сладкая иллюзия прикрытой спины и мечтаний о том, как приходит кто-то всемогущий, и все твои недруги сначала открывают рты от осознания твоей крутизны, а потом таращат глаза, понимая неотвратимость наказания.

Конечно, жалко, что она не позвонила Елизе и не получила еще и наглядный урок посылания себя куда подальше, а что именно так и было бы, я не сомневаюсь. Елиза бы еще и посмеялась потом. Молодая моя Вика, жизни не нюхала толком, что уж скрывать. Работать уже умеет, вон как редакцию на себе прет, а вот в вопросах человеческой натуры пока нет опыта. Видать, и вправду только училась в институте, другого ничего не видела.

– Вика, маленький мой, вчера ты сделала две основные ошибки. Скажи мне какие?

Вика задумалась, потом ответила:

– У меня вариантов много, даже очень, но я озвучу только один, поскольку все остальные – это явный бред.

Я махнул рукой: мол, давай излагай.

– Я пыталась надавить на тебя и таким образом решить свои проблемы. Этого делать нельзя, потому что нельзя мешать то, что происходит на работе, и то, что у нас есть здесь. Я просто не должна была это делать, я не имела на это права.

– Молодец. Текст в ночи придумала, а потом еще и выучила, хороший, насыщенный, покаянный. Прямо как в детском садике вышло, но это не так уж и плохо, – кивнул я. – Но все это не совсем верно и не совсем полно, хотя частично ты и уловила. Не мешать отношения не получится в любом случае: хотим мы или нет, но наша с тобой жизнь здесь и там все равно связана. Да и не поверит никто, что мы просто спим вместе – и все. Причем не поверили бы, даже если бы это было именно так. Все знают, что ты – моя любовница…

Вика поморщилась.

– Что ты нос морщишь? – жестко спросил у нее я. – Так оно и есть на самом деле, что уж теперь. Не вижу в этом слове ничего зазорного, разбери его на части и посмотри, что в нем является корнем. Так вот, продолжу. Все это знают, и новенькие тоже, такие вещи выкладывают сразу после знакомства при вопросе: «А шеф тут, он как вообще?» Вот тебя вчера и попробовали на зубок, попросту спровоцировали, вместе со мной, между прочим, она и меня пару раз куснула. Ну попыталась. Только я это понял и во все это не полез, а ты в результате повелась. Хорошо хоть дома сорвалась, не на работе.

Вика потупилась.

– А, на работе тоже отметилась? – понимающе хмыкнул я. – Повеселила Шелестову? Ну что, поздравляю, чувствовать тебе себя в редакции сегодня дурой.

– Что заслужила – то и получу, – признала Вика. – А Шелестова эта – все равно тварь.

– Еще та, кто бы спорил, – согласился с ней я. – Но очень умная и очень ловкая. Она тебя не только из себя вывела, она же наверняка тебя еще и подтолкнула к тому, чтобы ты надавила на меня. Вспомни, что она тебе говорила, ну когда ты уже психанула?

Вика наморщила лоб, потом уставилась на меня.

– Она мне сказала что-то вроде: «Да что ты сама-то можешь?» Знаешь, так вроде как шуткой, без криков.

– Ну вот. И что ты сделала?

– Я пришла домой… – Вика запнулась.

– И начала себя накручивать фразами вроде: «Я ей покажу», «Да кто она такая?» – помог я ей. – Потом разозлилась на меня – время-то идет, а я в этой своей игре, а Шелестова безнаказанная бегает где-то, потом посклоняла меня немного по матушке…

Вика залилась краской.

– Ну а в финале я сам принял участие. Вот и выходит, что твоя первая ошибка – неверная оценка противника, – закончил я свою речь. – Ты неверно прокачала своего оппонента, отдала ему инициативу и в результате позволила ему тобой манипулировать. А вот у нее расчет был отличный, безукоризненный. Не поняла еще конечной цели?

Вика хлопнула ладошкой себя по лбу.

– А если бы ты вчера тоже был не в духе, ты бы меня…

Я с доброй улыбкой согласно покивал головой.

– Не то слово. И заметь – без каких-либо усилий можно подвинуть действующего зама, используя только ее импульсивность.

– А вторая ошибка? – У Вики блестели глаза, она явно прониклась моментом.

– Спешка. – Я отпил чаю. – Прости за банальность, но месть – это блюдо, которое едят холодным. Ты полыхнула, разоралась, хвост распушила, побежала – и почти наломала кучу дров. Даже не почти, немного даже наломала, хвала богам, что не до безумия. Не надо спешить. Мстить надо с удовольствием, подготовившись, выждав момент. Вот она сейчас ждет, что ты ей бяку подложишь, а ты ей улыбайся. Она тебя будет провоцировать, а ты улыбайся. День, два, месяц, полгода. Сколько надо, до тех пор, пока она не расслабится. А потом, как только она бдительность утратит, ты ей нож в спину и всаживай. В переносном смысле, конечно.

– А как? – Вика явно что-то начала прикидывать.

– Эй-эй. Это тебе виднее – как. Ты ее в моих глазах должна скомпрометировать, а не наоборот. Будут веские основания – я ее уволю. Не будет – не уволю. Так что прояви фантазию, почитай классиков, пообщайся с девочками из отдела работы с письмами читателей – они там мастерицы на такие дела, не одну начальницу сожрали уже. Работай, думай, планируй, черт возьми. И не забывай улыбаться ей почаще и побольше. Увидишь – она первая поплывет.

Вика потерла ладошки, на ее лице появилась кривая ухмылка.

– Только ты не обольщайся, – предупредил я ее. – Шелестова явно большая умница. Она вчерашнюю схему на импровизации сделала, если ты еще не поняла. Это была не домашняя заготовка, она работала с колес. Такой безукоризненный расчет, что я, например, готов поаплодировать.

– Ну раз она такая умница… – начала было Вика, но осеклась, увидев мою улыбку. – Я поняла. Я правда все поняла.

– Молодец, коли так. – Вроде и впрямь смекнула, что к чему. – И вот что – добавляй в голос, когда будешь общаться с ней, побольше участия, ну знаешь, как когда взрослые с детьми говорят. По идее должно сработать.

Вика явно не поняла, зачем это нужно, но послушно кивнула головой и пошла в комнату.

Пока она собиралась на работу, я курил и размышлял о том, что в моем королевстве, выходит, не только черт в юбке завелся, но и хороший стратег. Вику она и впрямь на щелчок пальцев сделала, про это я ей говорить не стал, и так ей досталось по полной. Да к самой Вике претензий и нет, молоденькая, в офисные игры не играла, самолюбие опять же подросло за последние месяцы непомерно, в чем полностью моя вина, на все сто процентов. Ну сами рассудите: несколько месяцев назад – выпускница без особых перспектив, сейчас зам, зарплата будь здоров какая, и к хозяевам вхожа. Да и в еженедельнике, считай, полная хозяйка, опять же собой хороша и знает про это. Чего ж короне на голове не появиться? Так что Шелестовой еще и спасибо надо сказать – спустила девочку с небес на землю, мой косяк выправила, давно самому надо было вмешаться в это дело. Но вот с какой целью она это сделала? Место Вики ей на фиг не нужно – человек, отказавшийся от работы в «Белом знаке», вряд ли будет претендовать на заместителя главного в скромном еженедельнике и уж тем более крутить ради этого подобные комбинации. Ну себя как мужчину и цель я тоже отбрасывал сразу и безоговорочно – я реалист, и моя потрепанная фигура явно не является предметом ночных грез этой фам фаталь. «Радеон»? Ну возможно, но это какой-то очень длинный путь выходит, да еще и кривой…

Но цель-то была? Не просто же так она все это устроила?

– Я пошла? – Вика вышла на балкон. – Бр-р-р, холодно. Ты чего не одет, в одной майке и трениках, замерзнешь ведь, не лето уже. Хоть плащ какой накидывай, когда курить идешь. Или вон на лестнице кури, пока зима.

Кстати, да, пора на лестницу перебираться. И впрямь холодно уже…

– Завтра у нас простава в редакции должна была быть, там ничего не изменилось? – полюбопытствовал я у Вики. – Не отменилась, состоится?

– Да, будет, ее фиг отменишь, Юшков все мозги выест. – Вика внимательно посмотрела на меня. – Так ты все-таки там будешь?

– Обязательно буду, хоть и неохота, – заверил ее я. – И остальным сегодня скажи, что я приду всенепременно.

– Ох, учитывая то, чем кончилась предыдущая простава… – Вика покачала головой.

Я ухмыльнулся, мотнул головой в сторону дивана и невинно спросил:

– И что тебе не нравится? По мне – так все неплохо закончилось.

Вика смутилась, чмокнула меня в щеку и ушла.

Завтра посмотрим, что к чему. Надо только будет статистов правильно расставить, по уму.

Я было собрался лезть в капсулу, но хлопнул себя по лбу и пошел на кухню, прихватив из прихожей пакет, который я после памятной пьянки так там и оставил, поскольку куда-либо его донести тогда сил не было.

Вскрыв его, я высыпал на стол кучу карточек, каких-то буклетов, книжечек и прочей ерунды. Покопавшись в этой груде, я выяснил, что у меня теперь есть страховка в очень хорошем медицинском центре, причем включая госпитализацию с последующей реабилитацией, адвокатская поддержка, бесплатный допуск в разнообразные тренажерные залы, бассейны и даже солярии, а также масса другой ерунды, которая мне не сильно и нужна. Для приличия я еще поискал в этой куче абонемент в Ленинскую библиотеку и вечный проездной на троллейбус, но не нашел. А жаль.

Свалив всю эту кучу в один из ящиков стола, я полез в капсулу: время – оно не ждет.

А небо над шахтерским поселком опять было серое. Да и вообще климат тут был так себе, видимо, сказывалась близость гор. А может, именно так создатели игры подчеркивали мрачность и недружелюбность здешних мест.

Впрочем, мне на все это было порядком начхать, тут, в поселке, я задерживаться не собирался, ну может, наведаюсь сюда еще разок, как орочьих аксессуаров навыбиваю да травы на склонах нарву. А может, даже за этим не приду, меня всякие земноводные на пару с грызунами не донимают, и сплю я, даже после того как упущу копеечную выгоду, спокойно.

Я глянул на часы – до десяти еще было минут пятьдесят, которые я рассчитывал провести с умом и толком.

Первым делом я заглянул к кузнецу, который содрал с меня шесть сотен золотом за ремонт моего снаряжения. Расценки тут на кузнечные работы просто чудовищные. А что вы хотели, это такой недвусмысленный намек, чтобы люди профессии изучали и прокачивали. Профессии – это социалка, а на нее есть специальные федеральные рекомендации. У нас ведь государство – в каждой бочке затычка, ни взять, ни отнять, и на всем привыкло деньги делать. И с виртуальных миров они тоже решили свою копеечку поиметь, а то что же выходит – люди тут развлекаются, а нам с этого ничего? А кто будет очередные Игры доброй воли оплачивать? Бюджет? Как будто это только президенту надо, а не всему народу! Но вот когда решение они такое приняли, так сразу и встал вопрос: а как народ на деньги выставить? Вот тогда какая-то мудрая голова и скажи: а пусть они игроков там к труду приучают. А то все рукомашество и кровопускательство одно. Пусть-ка геймеры там полотно поткут и рожь покосят, так сказать – к истокам пойдут, к нашим, к народным! И обязали всех производителей игр, чтобы не менее 75 % игроков занимались полезным трудом в играх, да еще и определенное количество времени. Если нет – то с компании-распространителя штраф огромный. А потом – и отзыв лицензии на распространение игры. Сам гарант пообещал, что лично будет этот вопрос держать на контроле, потому как он молодежь очень любит и уважает и видит в ней, в молодежи, ему, гаранту, надежную смену.

Молодежь, понятное дело, его тоже за уважуху послушала и тут же, согласно давней традиции, его слова забыла. Ни полотно ткать, ни рожь косить никто не пошел, кто ремесло до того качал, тот и дальше качать продолжил, кто до этого на него болт забивал, тот и сейчас не напрягался. Что цены подросли на ремонт, игровой народ, конечно, не обрадовало, но и не сильно опечалило. Ремонт подорожал, но зато вещи подешевели и денег стали за квесты больше давать – баланс, однако. А со штрафами и лицензией все решилось просто. Чиновники у нас дюже внимательные, законопослушные и принципиальные, но, слава богу, в большинстве своем продажные, причем не задорого, так что и тут все закончилось хорошо.

Починившись, я еще немного пошнырял по поселку в надежде отыскать тут мастера-наставника, но не нашел, видать, по статусу здесь мудрый старый воин не полагался. Зато меня приметил Жиль де Бласси, вышедший из таверны подышать воздухом.

– Мой друг, – замахал он мне рукой. – Как хорошо, что вы пришли. Вы-то мне и нужны, идите же сюда скорее.

Столь радостная реакция меня обрадовала – чую, что упомянутый вчера конклав мою кандидатуру всесторонне рассмотрел, оценил, взвесил и счел приемлемой для выдачи задания. А может, и цепочки оных, если повезет. Да и понять, что же это была за нечисть с черными глазами, хотелось, что-то она у меня в башке не слишком монтировалась со всем, что было видено ранее. Хотя там у меня такого, не сильно монтирующегося, уже было порядочно напихано…

Таверна жила своей утренней жизнью. Похмелялись НПС-шахтеры, завтракали НПС-стражники, встречались и игроки, при виде которых я утащил де Бласси в самый дальний угол – не стоит афишировать возможное получение скрытых квестов.

– Я сегодня ночью имел беседу с Конклавом пяти, – сразу взял быка за рога инквизитор. – Рассказал им о том, что вы сделали для меня лично и для коллегии в целом, о том, что только благодаря вам уцелела часть моих учеников, и о том, с кем вы столкнулись в копях. После чего конклав дал мне достаточно широкие полномочия для общения с вами.

– Это приятно, что моя скромная личность стала предметом обсуждения столь влиятельных людей, – галантно сообщил ему я. – То есть я теперь могу узнать, что же это было за существо, что вселилось в тело уже покойной ведьмы?

– Это была Хелиана, – понизил голос де Бласси. – Повелительница мертвых душ, хозяйка Чертогов Боли.

Па-бам! Все резко стало так понятно!

– А кто она? – задал я уточняющий вопрос инквизитору. – Она богиня, что ли, из этих, из ушедших?

– Богов нет! – резко ответил инквизитор. – Их нет уже давно и никогда больше не будет!

– Так кто она тогда? – обреченно спросил я. Не узнать мне истину, похоже.

Инквизитор замялся, закряхтел, заерзал.

– Месьор Жиль, ну не мучьте вы себя, – проникновенно попросил я его. – Пока я все не узнаю, я вам не помогу, а именно это вы и хотите мне предложить, я же вижу.

– Надеюсь, все, что я вам скажу… – Инквизитор взглянул мне в глаза.

– Чтоб я сдох, – ответил ему я задушевно, щелкнул себя по зубу и чиркнул рукой по горлу.

– Это клятва такая? – любознательно спросил меня де Бласси.

– У нас, в Тронье – да, – заверил его я. – Кто так сделал и не сдержал слова – тот навеки проклят.

– Надо запомнить, а еще лучше – даже записать, – пощелкал пальцами инквизитор. – Итак, Хелиана. Она не богиня и никогда ею не была, да и быть не могла, поскольку, по своей сути, лишь происходит от одного из богов. Она порождение Чемоша, бога мрака и тьмы.

– Сразу стоп, – остановил его я. – Мрак и тьма – это разве не одно и то же?

– Нет, конечно, – откинулся на спинку стула инквизитор. – Все смертельно опасные твари этого мира действуют во мраке, но порождает-то их тьма. Не путайте эти вещи, мой друг, не путайте. Это вопрос принципиальный.

– Я понял, – соврал я. – Продолжайте.

– У всех богов, из тех, что мы зовем ушедшими, было дарованное им создателями право завести себе несколько учеников. Не все пользовались этим правом, ибо боги сами по себе эгоистичны, а ученик всегда забирал часть божественной сути создателя. Поэтому из светлых богов почти ни у кого не было учеников, а вот темные… Почти все темные ими обзавелись в обязательном порядке – и подмога, и если что, то его всегда можно в жертву принести. Удобно, разумно, практично.

– И что, вновь сотворенному ученику сразу надел какой, что ли, предоставлялся? Шутка ли – повелительница мертвых. Это, знаете ли…

– Ну-у-у, – протянул инквизитор. – Конечно, никто ничего им не давал, вышло по-другому. Когда боги ушли из этого мира, большинство их учеников либо сами умерли, не пережив разрыва божественной связи с создателем, либо… Либо были умерщвлены первыми инквизиторами, ведь именно тогда и была создана коллегия. Ну и еще Дикие отряды постарались, они тогда зачистки по Раттермарку устраивали, нечисть гоняли, под шумок и пару учеников пришибли, причем сами того не понимая.

– Но кто-то все же выжил? – уточнил я.

– Да, – поморщился месьор Жиль. – Несколько ускользнули, правда, за прошедшие века мы почти всех нашли.

– Почти? – уточнил я.

– Почти, – опустил глаза инквизитор. – Трое самых сильных учеников разных богов еще живы, сеют злобу и немирье среди людей. Они как-то – сами или, может, подсказал кто, уж не знаю – сумели унаследовать пласты реальности, созданные их покровителями.

– Понятно. Хелиана – одна из них? – Пазл потихоньку складывался. – Стало быть, старуха Гедран…

– Вы назвали имя Гедран? – встрепенулся инквизитор. – Откуда вы его знаете?

– Я не только его знаю, – хмыкнул я. – Я эту пакостную старушку еще и как Герду знаю. Просто именно под этим именем я ее как-то убил. Ну не сам, но поучаствовал. Мы тогда на Севере…

«Состояние отношений с Коллегией инквизиции изменено. Текущее состояние – дружба. Вами получен титул «Друг инквизиции». Следующий титул, который вы можете получить, сотрудничая с Коллегией инквизиции Раттермарка, – «Собрат по огню и мечу».

Перед тем как войти в игру, я не поленился посмотреть, что собой представляет инквизиция, что дает их дружба, с чем это все едят и как все это действует. Оказалось, что система дружбы с ними немного похожа на то, что я видел на Севере, но только немного. Изначальное отношение инквизиции к простому, среднестатистическому игроку просто нормальное, ни лучше ни хуже. Потом все зависит от игрока. Если он начнет кошек в полнолуние на кладбище жечь и могилы вскрывать без особой на то нужды, оно будет ухудшаться. Если пару ведьм за дело сожжет – улучшаться. Следующее состояние – дружба, тут можно уже и квесты получить, и преференции всякие. До дружбы – сто единиц, и набрать их несложно. Потом можно двинуться еще дальше и попробовать получить статус «Собрат по огню и мечу», или, как его еще называют, «Союзничество», там уже пятьсот единиц надо, но на это немногие, я так понял, решаются, там требования уже серьезные к игроку выдвигаются – аскеза, непринятие колдовства и много чего другого. Впрочем, при выдаче единиц бонусов в заданиях по-прежнему пишут: «К дружбе», так что…

– Мы слышали, что Гретхен потерпела поражение на Севере. Увы, власти Севера не жалуют нас…

– Не с той стороны к кенигу подкатываете, – объяснил я инквизитору. – Надо с ним выпить, подарить ему чего-нибудь полезное – и все, друзья до погребального костра.

– Но об этом потом, – прервал меня де Бласси. – Так вы ее убили?

– Не я один. Там целая компания была, – пояснил я. – Двое ребят, походу, – братья, они профессиональные охотники на нечисть, забавные парни, один длинный и патлатый, другой – крепыш такой, еще один боец по прозвищу Странник, ну и…

– Странник? – Инквизитор побледнел. – Он тоже убивал ведьму?

– Ну да, – подтвердил я. – Еще как. Всю ее искромсал, живого места не оставил.

– Да, новости. – Жиль вытер лоб. – Удивили.

Я так подумал, что, пожалуй, пора заканчивать откровения, пусть даже и с НПС. Хорошенького понемножку.

– То есть Чемош породил и выучил Хелиану, та выучила Гедран, а уж Гедран взялась ведьмам курс мастерства по темным искусствам читать? Наставничество у них такое?

– Да, все именно так, – подтвердил инквизитор. – Несколько веков назад инквизитор Тит Лукреций изгнал Хелиану за границы нашей ойкумены, в вечный холод и темноту междумирья, но дух ее призвать все равно можно, хоть это и непросто и призывающий всегда умирает. Да и сама она может иногда видеть глазами ведьм, только недолго.

– Вот оно что! – Я покивал головой. – Вот теперь хоть что-то понятно.

– Мы боремся с ней, мы боремся с ее ученицей и не раз убивали ее. Но Хелиана всякий раз возвращает ее из-за смертной грани, увы.

– А если саму Хелиану… того, на перерождение? – спросил я.

– Для этого надо добыть меч Зигфрода, – уставился на меня де Бласси. – А это для инквизиторов невыполнимо.

– Почему? – не понял я.

– Инквизиторы даже коснуться его не могут. Да мы попросту пройдем мимо него, если он будет лежать у нас на дороге, мы его не увидим. Так придумано не нами, такова воля демиургов.

– Ну так наймите кого-нибудь, – отказывался я понимать столь неразумный подход к вопросу. – Пусть он добудет вам этот меч!

– Нельзя. – Де Бласси вздохнул. – Давно бы наняли, но это тоже против правил. Меч должен отыскать, собрать и принести конклаву не инквизитор, но друг ордена, доказавший на деле, что он имеет и право и возможности, чтобы совершить подобное. Спасением моих учеников и убийством старой ведьмы вы доказали, что достойны этого задания.

– Вот спасибо, – растрогался я. – День-то задался!

– Конклав пяти, – торжественно возвестил инквизитор, и я глянул по сторонам – уши точно никто не греет? – предлагает вам, Хейген из Тронье, совершить деяние, которое сделает вас одним из тех, о ком рассказывают своим детям родители…

– Понятно, – невежливо перебил я де Бласси. – И достанется мне слава земная и память посмертная. Не будем терять время, месьор. Что конкретно мне надо сделать?

– Ну да, – сбился с заданного ритма инквизитор. – Надо меч добыть.

«Вам доступна цепочка скрытых заданий «Меч Зигфрода». Условие – собрать воедино расколотый на три части меч великого героя прошлого, сковать его и доставить в резиденцию Конклава пяти, где и вручить его великому инквизитору. Награды за всю цепочку заданий: 40 000 опыта; увеличение одной из основных характеристик на 10 единиц с возможностью выбора характеристики; сетовый предмет, соответствующий классу героя, – на выбор; 2 активных умения, соответствующих классу героя; + 10 % к жизненной энергии или мане – вариативно; + 20 % к ментальной защите. Репутация у Коллегии инквизиции, достаточная для того, чтобы раз в 5 дней призывать к себе на помощь 5 инквизиторов 2-го круга. Внимание – для получения и выполнения квеста статус отношений игрока и Коллегии инквизиции должен быть не меньше чем «Дружба». Внимание – выполнение задания ограничено сроком в 1 год, после чего, в случае невыполнения, квест будет считаться проваленным. На репутацию у Коллегии инквизиции это никак не повлияет, но получить повторно это задание вы не сможете. Принять?».

– Удачно за хлебушком сходил! – почесал затылок я.

Глава 11. О дороге в город под копями.

– Я рад, что вы согласились, – облегченно выдохнул де Бласси. – Поверьте, найти достойного человека для выполнения столь важного для коллегии и, не стану скрывать, достаточно непростого задания… Что я несу, какого непростого задания, да скажем прямо – попросту подвига…

– Ну так уж и подвига? – как-то даже смутился я.

– Если бы вы знали, через какие сложности и опасности вам придется пройти… – вздохнул месьор Жиль.

– А через какие? – настороженно спросил я. И впрямь – цепочку осветили, а где стартовое задание?

«Вам предложено принять задание «История героя ушедших времен». Данное задание является стартовым в цепочке квестов «Меч Зигфрода». Условие – выслушать рассказ Жиля де Бласси о легендарном герое прошлого Зигфроде Победителе Тьмы. Награды: 900 опыта; + 7 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка. Получение следующего квеста в цепочке. Принять?».

Первый квест – легкий. Верная примета того, что цепочка гарантированно будет мозголомной. Ладно, штрафов страшных в случае провала нет, год – это очень долго, пусть будет как будет. Все равно главное в этом задании не удачное его завершение, а то, что это отличная крыша для всяких любопытных Мюратов. А как же – скрытый квест с инквизитором, шутка ли? Если такой же надо – так иди и получи его, не вопрос. А потом будем дружить домами, друг дружке подсказывать, куда бежать, кого мочить. Гармония!

– Ну, мой друг, слушайте… – Де Бласси расположился на лавке поудобнее и начал свой рассказ.

Вещал он долго, с чувством, с толком, с расстановкой, с различными поэтическими оборотами, наизусть прочитал мне три древние баллады, а одну даже спел, ну а под конец нарисовал мне портрет отважного Зигфрода. Поскольку история оказалась не короткой, я все чаще поглядывал на часы, встроенные в интерфейс, – скоро должен был прийти Вахмурка, а этот менестрель и замолкать не хочет. Я всю жизнь считал, что инквизиторы – это такие мрачные дядьки, которые только и ждут того момента, когда кого-то можно будет поволочь на костер с криками: «Да она ведьма!» Пепел Клааса стучит в мое сердце, и все такое… Фигу вам! Местные инквизиторы, похоже, как телята – добрые и романтичные. Надо будет ему цветов приволочь – может, он венок сплетет?

Впрочем, упомянутый Зигфрод был из другого теста, чем этот мягкотелый борец с нечистью. У этого парня, жившего в незапамятные времена, из стали было сделано все – и доспех, и тело, и нервы, и, судя по услышанному мной, мозги тоже. За недолгую жизнь он успел натворить столько добра и направо и налево, что про него было впору книжку писать. В том числе он прибил и последнюю огнедышащую тварь в Файролле, судя по описанию – виверну, отважно сразившись с ней где-то в Пограничье, на озере Лох-Тесс. Последний представитель вымирающего вида спрятался там, надеясь дожить свои дни в тишине и покое, и все, на что он отваживался, – это время от времени высунуть башку наружу из-под воды (Виверна? Под водой? Чудны дела ваши и помыслы, а также смеси, которые вы курите, господа сценаристы игры), чтобы проверить, какая нынче на поверхности погода. Но нет, приперся герой, размахался мечом и пришиб бедолагу, которая даже кур у местных хозяек не таскала, питаясь водорослями.

После этого Зигфрод решил, что у такой страхолюды непременно должно быть где-то припрятано золото, и начал его искать. В результате, ничего не найдя и, видимо, с горя нажравшись, он поймал в какой-то пещере безобиднейшего лепрекона, которого по некоей причуде, возникшей в его воспаленном алкоголем и героизмом мозгу, принял за верного сподвижника убиенной им виверны. Через полчаса общения с отважным героем лепрекон понял, что у него есть два выхода – либо пропадать, либо отдать защитнику чести и справедливости свой именной горшок с золотом. Других вариантов и впрямь не было, и лепрекон со стонами выкатил герою отступные, попутно прокляв отважного воина на пяти языках.

Герой еще раз показал, что он таковым и является, с презрением пнув горшок и потребовав чего-то более основательного. Окончательно обалдевший от отваги бесстрашного Зигфрода и озверевший от потери фамильного любимого горшка лепрекон сбегал к своему повелителю, который жил в огромной пещере, расположенной в древней священной горе Бен-Фор, посоветовался с ним и, оформив на себя долговое обязательство, приволок герою пресловутый меч, который теперь мне и надлежало отыскать. Откуда у верховного лепрекона взялся этот меч, история умалчивает.

Очень довольный жизнью герой все-таки прихватил себе на память немного золотишка и отправился дальше колесить по миру в поисках тех, кому еще можно и нужно помочь. А может, и спасти.

Бедняга не знал, что лепрекон по дороге забежал в место, известное как Каллидонский лес, где в самой его глубине имелась поляна, которую местные жители называли не иначе, как «проклятая поляна Файф». Там жила-поживала древняя как этот мир старуха, о которой по всему Пограничью ходили слухи, что она ведьма. Звалась старуха Изабель Гоуд или же попросту бабка Гоуд.

Неизвестно, что лепрекон отдал старухе за ее работу, но проклятие неудачи, наложенное ей на меч, действовало безотказно. Беды и напасти сыпались на бесстрашного героя градом, он не успевал залечивать раны и оплакивать соратников, друзей, близких и возлюбленных. При этом вышла забавная штука – меч, и до того зачарованный, после проклятия, наложенного ведьмой, приобрел новое свойство – принося несчастья Зигфроду, он отменно уничтожал любую нечисть и нежить, какими бы защитными заклинаниями она себя не окружала, да еще и светился при приближении магических существ. По слухам, он мог поразить даже богов!

Кончилось все скверно. Под конец своих дней Зигфрод окончательно слетел с тормозов, спутался с какой-то девкой-официанткой из придорожного трактира, носящей имя Блонни, и начал чудить так, что оказался вне закона почти у всех владык Раттермарка, впрочем, до какого-то момента избегая прямого с ними столкновения. В конце концов, Блонни и Зиг (так они себя обычно сами называли) за каким-то лешим прикончили пяток сборщиков налогов и присвоили себе деньги. Скрываясь от стражи, парочка забилась в совершенно уж непролазные дебри Севера, была окружена на каком-то дальнем хуторе бандой бродячих вампиров и растерзана там же. Меч кровососы взять не смогли, нечисть от него шарахается как от огня, так его там и бросили. После меч и останки обнаружили воины, отправленные тогдашним кенигом для того, чтобы схомутать рехнувшегося героя и под шумок придушить беспутную девку.

Кениг был человеком разумным и осторожным, проклятая вещь ему в хозяйстве была не нужна, и он с помощью магов раздолбал меч на три части и с гонцами отправил отдельные фрагменты в сопредельные государства, ибо незачем даже куски такой штуки в своей стране держать. Кстати, вот, стало быть, в кого пошел его прапраправнук. Конец истории.

– Слушайте, – первое, что спросил я у де Бласси по окончании этой саги, – как эта чертова бабушка умудряется быть сразу в стольких местах, а?

– Не знаю. – Жиль развел руками. – Сами понять не можем. Континент велик, но факт остается фактом – проклятая ведьма пакостит всюду и при этом всюду успевает. Ну не передумали нам помогать?

– Да нет, – задумчиво ответил ему я. – Слово дано, какие теперь отказы. Но пара вопросов еще есть.

«Вами выполнено задание «История героя ушедших времен». Награды: 900 опыта; + 7 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка».

– Какие? – немедленно откликнулся де Бласси. – Если смогу – отвечу, ничего не утаю.

– Ну перво-наперво вы вот что мне скажите. – Я откашлялся. – После разбивания на куски проклятие с меча спало или нет?

– Когда меч перестал быть единым целым, проклятие перестало существовать. Но, предваряя ваш вопрос, скажу, что как только меч примет свое изначальное обличье, то есть вновь станет оружием, проклятие вернется, оно никуда не денется.

– То есть мне предстоит таскать с собой проклятую вещь?

Эта перспектива меня совершенно не грела. И так жизнь у меня не сахар, а тут еще и на фиг не нужное мне проклятие.

– Ну и что? – Де Бласси был спокоен как дохлый лев. – Пока вы не признаете меч своим и не напоите его вражьей кровью, он будет для вас лишь обычной вещью, вы от него даже не чихнете, проклятие воздействует лишь на владельцев меча.

– Тогда другое дело, – успокоился я. – Тогда ладно, это еще куда ни шло. Теперь другой вопрос – есть ли где упоминание о том, в каких местах куски меча сейчас обретаются, ну или хотя бы куда их поместили тогда, в стародавние времена?

– Нет, – обескуражил меня инквизитор. – Нет ничего такого.

– А как же мне тогда? – опешил я. – Это мне что – землю всего континента просеивать, что ли?

– Ну такие крайности – это явно лишнее, тем более что способ обнаружить обломки меча есть. – Де Бласси достал из наплечной сумки, стоящей рядом с ним на лавке, два пергамента. – Вот он, этот способ, не самый простой, зато надежный.

«Вам предложено принять задание «Пойти, найти и узнать». Данное задание является 2-м в цепочке квестов «Меч Зигфрода». Условие – используя заклинание, которое даст вам Жиль де Бласси, узнать у Изабель Гоуд, где сейчас находятся обломки проклятого меча Зигфрода. Награды: 1300 опыта; + 11 единиц к дружбе с инквизицией Раттермарка; плащ инквизитора. Получение следующего квеста в цепочке. Дополнительная информация – в случае если в процессе выполнения задания Изабель Гоуд будет убита, вы можете рассчитывать на дополнительную награду от Коллегии инквизиции. Внимание – заклинание можно использовать, даже если Изабель Гоуд мертва. Принять?».

– То есть мне надо дойти до нашей поганой старушки и попросить ее рассказать мне о том, где разбросаны куски меча? – с глупой улыбкой спросил я у инквизитора и заулыбался еще сильнее, когда тот радостно закивал.

Получение задания я конечно же подтвердил, хотя моя уверенность в том, что я его выполню, серьезно поколебалась. Самому пойти к старой чертовке и сунуть голову ей в пасть? Есть гораздо большее количество не менее смертоносных мероприятий, но при этом более эффектных, более полезных и с большим шансом выжить. Например, грядущий понедельничный визит к «Двойным щитам».

– А свитки-то зачем? – угрюмо поинтересовался я. – Тем более два?

– Так два и надо, – засуетился инквизитор. – Один – это заклинание, его надо прочесть, находясь не менее чем в пяти шагах от ведьмы. Если расстояние будет больше, то не сработает.

– А от какой именно ведьмы – это непринципиально, я правильно понимаю? – уточнил я, памятуя о прочитанном описании задания.

– В смысле? – нахмурился месьор Жиль. – Что значит «от какой»? Их что, много?

– От живой или от мертвой, я в этом смысле, – пояснил ему я. – Мало ли как оно сложится на месте?

– Если сложится так, что вы ее умертвите хотя бы на неделю, – это уже великое дело будет, – заверил меня инквизитор. – Вот ее тогда на Севере прибили – как же хорошо было, а!

– Так что там со свитком? – настырничал я.

– А, да, со свитком. Да там никакой разницы не будет, не волнуйтесь. – Инквизитор протянул мне свитки.

«Заклинание «Поисковик». Определяет местонахождение предмета или человека, на которого было наложено какое-либо заклинание в пределах Раттермарка. Подлежит использованию рядом с тем, кто наложил заклинание на разыскиваемый предмет (расстояние между кастующим и целью не должно превышать 5 метров). Время действия заклинания – моментальное. Возможность использования свитка – однократно, не подлежит изучению. Украсть, потерять, сломать, подарить – невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря. Дополнительная информация – для полноценного и верного действия заклинания необходим 2-й свиток для отображения информации, полученной при использовании данного заклинания. 2-й свиток должен быть подготовлен для принятия информации надлежащим образом в соответствующих условиях дипломированным специалистом. Примечание – данный свиток подготовлен для розыска предмета «Проклятый меч Зигфрода» в Академии мудрости, г. Эйген. Академия мудрости. Мы смогли доказать, что мы лучшие, и мы сможем это доказать всем еще не раз!».

Вот такая реклама. Со вторым свитком тоже все ясно, ничего принципиально нового там не будет.

Входная дверь таверны бухнула, и послышался голос Вахмурки:

– Хозяин, пива! Гномы гуляют, универ задвинумши!

Понятно, время, однако.

– Ну не волнуйтесь, месьор Жиль де Бласси, – заверил я инквизитора. – Попробую я решить этот вопрос. Не обещаю, что сразу и что быстро, но попробую.

– Спасибо, воин. – Инквизитор потер подбородок. – А-а-а! Где наша не пропадала!

«По отношению к вам было применено заклинание «Оберег инквизиции». Вы получаете постоянную прибавку к характеристикам: + 3,5 % к скорости восстановления жизненной силы; + 3,5 % к скорости восстановления маны».

– Вообще-то это заклинание только для членов коллегии, – пояснил мне де Бласси. – Но вы наш друг…

– Спасибо, месьор. – Я поклонился инквизитору. – Всегда к вашим услугам.

– Привет честной компании, – подошел к нам Вахмурка с кружкой пива в руке. – Ну идем? Я только вот пивка выпью кружечку?

– Да пей на здоровье, – ответил я ему. – А вот скажите, месьор Жиль, к кому мне идти, когда – ну и, понятное дело, если – я все же до меча доберусь?

Инквизитор помолчал, после сообщил:

– Наша коллегия находится в Кадрансе, это на границе Восточных и Западных пределов. Когда придете туда, в этот город, просто скажите любому стражнику, что вы в инквизицию, вас проводят.

– А если вас там не будет? – опасливо спросил я. – Меня того, в шею не вытолкают?

– Не вытолкают, – заверил меня инквизитор. – Не волнуйтесь!

– Ну все, я готов, – сообщил Вахмурка, вытирая пену с усов и бороды. – Погнали?

– Все, месьор, я отбываю. – Я протянул инквизитору руку. – Что смогу – сделаю.

– Я буду ждать вестей, – ответил мне инквизитор. – Удачи, тан Хейген.

Мы вышли во двор, я протянул гному свиток, и он вроде совсем уж было собрался его использовать, как вдруг я ощутил довольно-таки неприятный и очень неожиданный удар в спину, куда-то в район почек. На редкость нахальный голос поинтересовался у меня:

– Эй, приятель, ты тот Хейген и будешь? Который нам свинью подложил?

Я немного удивился, видимо, попросту отвык с орочье-гоблинских времен от эдакого незамысловатого хамства, особенно же согрела душу фраза: «Тот Хейген». Значит, где-то тут есть мои тезки, ходят-бродят они по тропам Файролла, обо мне не зная. Шутка.

– Смотря какого Хейгена тебе надо, – повернулся я к своем оппоненту.

Ну да, конечно. На меня нагловато смотрел игрок из клана «Буревестники», довольно-таки юный эльф с ником Лидон и созвучным мне шестидесятым уровнем.

– Ну и что тебе надобно, эльф? Нет, даже не так – оно тебе надо, приятель? – спросил я у Лидона, не слишком-то надеясь на благоразумный ответ.

– Мне твоя голова нужна, – убедил меня в точности моих предположений эльф. – За нее сейчас хороший бакшиш дают. Да и вообще, так, по приколу будет тебя прирезать. И в клане будет мне почет и уважуха, если я тебя вынесу.

– Слушай, ну с чего ты взял, что ты мою голову так просто получишь? Ты возможность другого варианта не рассматриваешь?

Мне это и впрямь было интересно. Не каждый день такое шоу бывает.

В ответ эльф только хмыкнул, как бы заранее подвергая сомнению мои не только бойцовские, но и умственные качества.

– Нет, мне говорили, что ты в бою ничего, но я думаю, что это ты сам себя пропиарил так, – наконец все-таки выдал эльф. – Ну чтобы не трогали тебя. Но меня на эту дешевку не купишь, я-то знаю, с какой стороны на бутерброде масло лежит.

Н-да, это не лечится. Ну-с, пожалуйте умирать, остроухий камикадзе. И очень, кстати, удачно получилось, давно одну штуку хотел испытать. Если честно, я вообще-то хотел ее опробовать без свидетелей, на зверушке какой-нибудь, да, похоже, не судьба, а проверить ее все же надо. Вот и будешь ты, Лид, объектом для эксперимента, раз не умеешь себя вести в приличном обществе.

– Пошли, народный мститель, – сказал я эльфу. – Вахмурка, ты с нами или тут подождешь?

– С вами. – Гном дернул себя за бороду. – Ты его как убивать будешь – сразу или так, чтобы помучился?

Эльф, шагающий впереди, засмеялся, видимо думая, что мы шутим.

– Как пойдет, – ответил я. – Время дорого.

Мы вышли за стены поселка, и тут эльф совсем уж удивил. Он резко ускорился, видимо использовав скилл, и, отбежав на расстояние метров в сорок, скинул с плеча лук и выпустил в меня несколько стрел, которые я частично отбил либо просто от них увернулся.

– Душа волка! – крикнул я и отдал команду: – Руку ему грызи, да посильнее!

Эльф успел вогнать одну стрелу в волка, но и только, после мой серый слуга, подпрыгнув, грызанул его руку, и Лиду стало не до стрельбы. Я взялся за амулет Хомуна и сказал:

– Я вызываю Алый легион!

Ничего не произошло. Может, не так, может, вот так?

– Я вызываю воинов Алого легиона.

Воздух передо мной уплотнился, и начали вырисовываться четыре высокие фигуры. Буквально через полминуты легионеры стояли уже во плоти, глядя на меня и явно ожидая команды. Это были воины пятьдесят пятого уровня, в доспехах, сделанных из костей какого-то огромного животного, вряд ли сохранившегося в живой природе до наших дней, в шлемах с гребнями и вооруженные щитами и короткими мечами наподобие гладиуса.

– Вон того прибейте. – Я ткнул мечом в Лида, который своим кривым кописом все-таки прикончил моего волка, причем хорошо так прикончил, умело, видно, что опыт боя у него все-таки есть. – Без особой жалости.

Воины кивнули и побежали к эльфу, который при виде новой напасти выпучил от удивления глаза. Представители же Алого легиона тянуть не стали и довольно шустро порубили его на куски. Четверо на одного – это даже не обсуждается. Перед тем как испустить дух, Лид, конечно, пообещал мне устроить веселую жизнь, но если посчитать всех, кто обещал мне подобное за последние месяца четыре, то он в этом списке явно будет не на первом месте.

Вскоре воины истаяли в воздухе, я махнул им рукой и выпотрошил кокон Лида.

– Э, отдай! – послышался его голос. – Что за дела?

Эльф стоял у входа в поселок, в исподнем, и зло смотрел на меня.

– Отбери, – порекомендовал я ему. – Ну чего ты, рискни. Все, давай, до свидания!

Эльф сжал губы, погрозил мне кулаком и ушел, надо думать, что в гостиницу.

Я просмотрел его барахлишко, не нашел в нем ничего интересного, поэтому, вернувшись в поселок, не мудря и не торгуясь, попросту скинул все вендору за бесценок.

А ничего эти легионеры, очень даже. Хотя, оно конечно, две минуты в сутки – маловато. Для такой ситуации и одиночного противника – очень полезно, а вот для серьезного боя группа на группу – вообще никак. Ну не то чтобы совсем никак, но слабовато. Пока появятся, пока раскачаются… Опять же – еще неизвестно, сколько их будет. Меня самого уже к тому времени на фарш пустят.

– Ну чего, стартуем? – Вахмурка тактично не стал интересоваться (по крайней мере – пока), что это за волк такой и воины, а просто открыл портал. Шагнув туда, я еще успел увидеть выбегающего из гостиницы Лида, одетого по принципу «достойная бедность». Я махнул ему рукой и сделал шаг вперед.

Все тот же пейзаж. За сутки ничего не изменилось: факелы, каменистая дорога и спертый воздух.

– Узнаешь? – Гном ткнул пальцем в скалу, стоящую довольно далеко от нас.

– Это та, за которой мы стратегию по червям обговаривали, что ли? – И впрямь, места знакомые, да оно и понятно – только вчера тут был.

– Ну да. И если идти туда дальше, то будет, как ты помнишь, Соленое озеро. А вот если тут повернуть направо, то часа через четыре мы должны будем прийти к стенам Малах-Таргака.

– К стенам чего? – Я не слишком разобрал ту тарабарщину, которую выдал Вахмурка.

– Малах-Таргак, – терпеливо повторил гном. – Это по гномьи что-то вроде «одинокий, неприступный, у воды». Там с переводом такая засада выходит…

– Да и фиг с ним, с переводом, – не стал углубляться в языковые проблемы я. – Пошли потихоньку, нас двое, и стоим мы на видном месте. Меньше всего мне хочется сдохнуть под землей, да еще и там, где народ ходит.

– Ну я же сдох? – как-то даже обиделся Вахмурка.

– Но ты-то не на дороге, – возразил ему я. – Туда, к логову, ходят реже, чем здесь. Тем более я и сам у королевы спекся.

– Это да, – не стал спорить Вахмурка. – Но все равно – повезло, что никто за это время за моими вещичками не приперся.

– Слушай, а вот по пароходу, – решил я одновременно шугануть двух зайцев – и пустой разговор прекратить, и узнать полезную информацию. – Ну тому, что к Сумакийским горам ходит…

– Ну? – уставился на меня Вахмурка. – Есть такой, рассказывали мне, что нормальный пароход, с трубой и колесом, я ж тебе говорил.

– Это прекрасно, – вздохнул я. – Как туда попасть-то? Ты еще говорил, там квест некий, очень даже крученый.

– А, да, квест. – Вахмурка высморкался. – Он вроде бы и не слишком сложный, но, судя по всему, очень стремный. Короче, слушай…

В общем, пароход этот и впрямь мог доставить к Сумакийским горам. Ходу туда было – аккурат два дня по воде, а не по воде дороги туда вовсе не было. Ну в смысле под землей, а по земле можно путешествовать сколько угодно. Но уже не два дня, а пару-тройку недель, и по не самым дружелюбным местам. Хотя, конечно, ходили непроверенные слухи, что есть в подземельях дорога к озеру и можно через старые шахты и заброшенные города туда по суше попасть, но это были именно слухи. Игроки сливались, не доходя до заброшенных ярусов, да еще и получали экзотические проклятия. НПС же твердили одно: «Дороги там нет».

С рекой тоже все было не слишком радужно. За сплав по ней надо было платить, причем не деньгами. Водный путь проходил не только по широким подземным рекам, но и по очень узким подводным каналам, которые были окружены скалами. В подземельях же жили как гномы, так и куча других представителей подземных рас, причем и миролюбивых, и очень агрессивных. Вот эти агрессивные то и дело пытались напасть на гномье плавсредство и, по возможности, его пограбить, предварительно перебив экипаж и пассажиров. Именно для этого и только для этого гномы и брали на борт пассажиров – помогать команде отбиваться от подземных халявщиков. За деньги тут никуда не доедешь, и даже более того, если их предложить как оплату, то можно и в рыло получить – гномы ребята простые, резкие…

– И часто нападают? – уточнил я.

– Ну статистику никто не ведет. – Вахмурка чихнул. – Так что…

Дорога все сильнее и сильнее шла под уклон, мы явно уходили все глубже и глубже под землю.

Глава 12, В которой пароход отчаливает от пристани.

Вскоре дорога превратилась в узенькую тропинку между сплошными каменными стенами. Мы все шли, шли, шли…

– Долго еще? – спросил я у Вахмурки.

– Да фиг его знает, я тут не был. – Гном шмыгнул носом. – Думаю, что с полчаса или около того. Что, скучно?

– Ну невесело, – не стал скрывать я. – Вот иду, думаю о законе всемирной подлости, а ну как сейчас какая сволочь выпрыгнет на нас из-за камушков да как ломтями настругает…

– Не накаркай, черт ты заполошный! – Вахмурка осуждающе покачал головой. – Что у тебя за язык такой? Были бы мы сейчас в рейде с серьезным кланом, так за такие слова тебя бы мигом из него выперли!

Я не стал с ним спорить, тем более тропинка кончилась, и мы оказались в огромном подземном гроте. Огромном – это даже не совсем подходящее слово. Он был гигантским, таким, что даже потолка не видно. Откуда-то сверху лился синеватый свет, благодаря чему здесь была отличная видимость.

– Ух ты! – завороженно сказал я.

– Впечатляет? – горделиво, как будто он лично был создателем всего этого, спросил Вахмурка. – Мне про это место рассказывали, и даже запись я видел про здешние красоты. Но в жизни куда как привлекательнее, конечно.

Да, это было действительно красиво. Камни, стоящие вдоль дороги (именно дороги, довольно широкой, добротной, мощенной булыжником), явно были отшлифованы вручную, между ними торчали сталактиты (или сталагмиты, все время их путаю), и все это немного искрилось в синеве освещения.

Совсем невдалеке находился город, наверное, самый необычный из тех, что я уже видел в игре. Он одновременно был какой-то кругло-покатый, очень такой визуально уютный, и вместе с тем величественный. Эти два понятия не слишком умещались в моем невеликом мозгу, но тем не менее.

– Красиво, – еще раз отметил Вахмурка и повернулся ко мне. – Слушай, ну ты дальше, я так думаю, и один дойдешь?

– Думаю, что дойду, – согласился я. – Чего тут идти осталось? Спасибо тебе, старик, без тебя я бы сюда не добрался.

– Это тебе спасибо, – не стал отставать от меня Вахмурка. – Если бы не ты, я бы без вещей остался и без клана.

– Зато ты мне кучу полезных советов надавал, – упорствовал я, выпучивая глаза.

– А кто группу сформировал? Без группы фиг бы чего вышло! – уже откровенно хихикал Вахмурка.

– Ну в общем, кукушка хвалит… кхм… – Я не стал заканчивать цитату в связи с тем, что по нынешним временам она звучит более чем двусмысленно.

– Ладно, все нормально, – прекратил смеяться Вахмурка. – Я тебя уважаю, ты меня уважаешь – и это хорошо. Я тебе о другом хотел сказать. Ты там, у поселка, на этого эльфа нахального волка напустил и четырех призванных воинов. Ну если волк почти наверняка умением призван, хотя я даже представить не могу, где ты к шестидесятому уровню такое умение надыбал, то воины эти явно предметное происхождение имеют. Ведь так?

– Так, – согласился я. Интересно, куда он клонит?

– Ты больше их в присутственных местах и при свидетелях не призывай, ладно? – Гном был очень серьезен.

– А что такое? – Я начал понимать, что он имеет в виду.

– Ты тупого-то из себя не строй! – Вахмурка дернул себя за бороду. – Абы какой предмет воинов не вызывает, это почти наверняка нечто сетовое, и что это именно так, сообразит любой мало-мальски нормальный игрок. А сетовый предмет – сам по себе достаточный повод для начала охоты на его владельца. Уровень у тебя невелик, и никакой серьезный клан за тобой не стоит, а значит, ты не просто мишень, ты – идеальная мишень. Прибыль отличная, риск минимальный. Тебе остается только ленточкой себя перевязать и табличку повесить «Подарок для самого сильного».

– Да понятно все. – Я вздохнул. – Согласен, лоханулся.

– Плохо то, что этих воинов поганец эльф видел. – Вахмурка почесал короткопалой ладонью затылок. – Даже если сам не сообразит, что к чему, то рассказать в клане может, а там есть Герв и та же Элина – они это просекут на раз. Тут даже идиот Горотул поймет, что тебя надо искать и валить, причем невзирая на возможные неприятности.

Я начал понимать, какого серьезного дурака свалял, маякнув легионерами. И дело даже не в том, что рано или поздно я могу лишиться амулета, а в том, что если наводка на меня расползется по миру, меня будут гнать как зверя в любом случае, независимо от того, есть у меня амулет или нет… Хотя нет, не будут, так как весть не расползется. Не склонны кланы новостями такими друг с другом делиться, но это все равно довольно-таки сомнительное утешение.

– Ладно, не грусти, – ободрил меня гном. – Есть и позитивный момент. Как совсем прижмут, глядишь – ты и надумаешь в клан пойти, а как клан начнешь искать – сразу обо мне вспомнишь.

– Ну да, позитив, – хмыкнул я.

На том мы с Вахмуркой и расстались. Он шагнул в портал, а я продолжил путь по дороге, ведущей к городу.

Уже когда я почти подошел к кованым воротам, у которых отиралась пара гномов-стражников, то приметил подземную реку.

– А что, почтеннейший, ведь именно эта река и течет к Сумакийским горам? – решил я на всякий случай убедиться в том, что пришел именно туда, куда и хотел. Не то чтобы я не доверял Вахмурке…

– А если и так – тебе до того какое дело? – недружелюбно ответил один из стражей.

– Хочу на пароход попасть, – честно ответил я. – В Сумакийские горы мне надо.

– На пароход попасть? – переспросил у меня второй гном-страж. – Не продаются туда билеты, путник, вот ведь какая штука.

– Я знаю. – Беседа со стражами начала меня немного напрягать. Если тут все жители столь словоохотливы, то я до искомой пристани и к Новому году не дойду. – Но там вроде как отслужить можно?

Стражи переглянулись и распахнули ворота:

– Добро пожаловать в Малах-Таргак, человек, – сказал тот, что стоял справа. – В Приречный город, если перевести это название на язык людей. Для получения информации по плаванию и найму пройди в магистрат, это прямо, налево и снова прямо.

Город был уютный, как мне сразу и показалось, ну насколько может быть уютен город, построенный глубоко под землей не людьми и не для людей.

Дома здесь были приземистые, явно очень удобные и крайне добротно сделанные. Оно и понятно – гномы строили. Гномье – почти всегда эквивалент слова «хорошее». А может, и лучшее… По узеньким улочкам, разглядывая местные красоты и дивясь обстоятельности, я минут за пять – семь дошел до неширокой площади, на которой стояло, наверное, самое высокое здесь здание, надо полагать – искомый мною магистрат. После я посмотрел на его крышу и оторопел.

Даже отсюда было видно, что на круглом своде магистрата есть шпиль, притом очень необычный – к короткому серебристому штырю была пришпандорена огромная зеленая каменюка. Это явно был изумруд, и его размер и огранка поразили мое воображение, даже с учетом того, что это – нарисованный элемент, принадлежащий компьютерной игре. В любом случае, смотрелось это монументально и прямо-таки завораживающе.

– Эй, приятель, ты же гость нашего города, да? Турист? Грибочков не хочешь, хе-э-э? Недорого, со скидкой?

Я посмотрел налево, откуда раздался голос, задавший мне этот странноватый вопрос. Там, около небольшого продуктового магазина, прямо у витрины, стояла парочка гномов. Очень колоритная парочка. Тот, кто повыше, вырядился в доспехи, измазанные разноцветной краской в стиле тех горе-художников, на выставки которых таскала меня Элька. На голове у него был кованый шлем, из-под которого высовывались на белый свет неопрятные светлые патлы. Но что больше всего меня поразило в гномьей внешности – это отсутствие бороды. Второй же персонаж был приземист, в кольчуге чуть ли не до пят, для удобства разрезанной спереди и сзади, с короткой бородой и в шлеме, который хотелось назвать скорее ермолкой. В зубах у него была дымящаяся короткая трубка.

– Эй, чего молчишь, хе-э-э? – Патлатый достал откуда-то пару фиолетовых грибов, которые в свое время так заинтересовали Джекса. – Лучшие грибы в пещерах, расширяют сознание так, что ночью можно солнышко увидеть, даже в наших пещерах! Недорого, три золотых за пару. Урожай этого года, собрано и протестировано мной лично и еще вот этим пеньком.

Патлатый пихнул ногой приземистого, тот кивнул и махнул рукой, как бы подтверждая, что грибы и впрямь отменные.

– Ну чего, берешь, а, берешь? – Патлатый заподмигивал мне, причем после третьего мигания он был уже явно не в силах остановиться. Приземистый, посмотрев на это, треснул его по голове, после чего мигание прекратилось.

Я не знал, что сказать этой парочке, все, на что меня хватило, это только открыть рот, со словами же был явный дефицит. Да и что тут скажешь? Пушер в гномьем городе, у витрины магазина, глубоко под землей – это даже не бред, это что-то более заковыристое. Патлатый понимающе кивнул и тоже открыл рот, видимо из солидарности. Картина была еще та, что и отметил проходящий мимо пузатый гном.

– Двали, Снольди, снова вы торгуете этой своей дрянью? – как-то немного устало сказал он странной парочке. – Все, кончилось мое терпение.

– Чё ты, чё ты, начальник, хе-э-э, – задергался патлатый, должно быть, Двали. – Ничем мы не торгуем, вот туристу наш город показываем. «Лучший город Земли-и-и», – фальцетом пропел он.

– Грибы предлагали? – Гном посмотрел на меня. Я было хотел промолчать и просто уйти, но тут заметил у него на груди приличных размеров цепь, к которой была прикреплена не менее почтенных размеров бляха с какими-то символами, обсыпанная синими и зелеными камушками. Это явно не простой гном, это чиновник местный, а то и сам мэр.

– А как же, – кивнул я. – Говорят: свежие, урожая этого года.

– Вот ты гнида! – возмутился длинный, короткий кивнул, явно соглашаясь с ним. – Чтоб тебе в воду свалиться и не выплыть!

– Все, надоели вы мне окончательно, и покрывать я вас устал! – твердо сказал пузатый гном. – На выработки камней поедете, на полный срок.

– Дядя, чё ты, дядя, – заканючил патлатый. – Не наше это дело, пойми! И чего ты мамке моей скажешь, она же плакать будет?

– Сестре я все объясню, – твердо сказал гном. – Стража!

– Эх, Снольди, нет в жизни гармонии, – уныло сказал Двали снова кивнувшему молчуну. – Пошло оно все. Я временно недоступен.

Он закинул себе в рот несколько грибов, глаза у него закатились, и он рухнул на мостовую.

– Вот такой у меня племянник, – печально сказал мне гном и скомандовал подошедшей страже: – Этих двоих на «Великого подземника», только там еще их обыщите, все грибы, которые найдете, – за борт!

– Жестко вы с ним, – наконец вставил свое слово я. – Не по-родственному.

– По-родственному я его уже год покрываю, – объяснил мне гном. – Год назад он с этим своим приятелем каким-то образом добрался до копей наверху, хотя туда ходить и запрещено, там набрал грибов – и все! Работать бросил, все, что делает, – знай жрет эту дрянь да потом говорит всем, что это сказочно прекрасно. Был бы кто другой, давно бы уже породу на выработках измельчал, но сестра постоянно за него просит, а я ее люблю очень. А вы сами, собственно, кто?

– Я? Путешественник, иду в магистрат.

– С какой целью? – Гном внимательно смотрел на меня. – Кто там вам нужен?

– Да я не знаю, – пожал плечами я. – Тот, кто ведает вопросами сплава по вашей реке. Мне в Сумакийские горы надо попасть, вот я и хотел наняться на ваш пароход.

– А, понятно, – закивал гном. – Это хорошо. Так пошли, чего мы встали тут?

Мы зашли в здание, я поднялся вслед за бородачом по лестнице, а после прошел за ним через приемную мимо симпатичной гномки-секретарши в небольшой овальный кабинет.

– Итак, позвольте представиться – мэр Малах-Таргака Троффи Стальной Клин. – Гном поклонился мне.

– Хейген из Тронье, тан Западной Марки, – не без удовольствия в очередной раз произнес я свой титул. Нет, ну а чего? Лэрда я сам себе присвоил (ну, почти что сам), было такое, а вот тана за заслуги ратные получил. Ну может, и не совсем ратные, но получил. Приятно, черт побери!

– Воин? – потер руки Троффи. – Очень хорошо, просто замечательно! И ты хочешь прокатиться на нашем «Великом подземнике»?

– Если вы о пароходе – то да, очень хочу. Но не столько прокатиться, сколько, как я и сказал, попасть в Сумакийские горы.

– Но вы же знаете, что билеты на него не продаются? – вкрадчиво спросил мэр.

– Конечно, знаю. – Меня начал понемногу раздражать этот разговор, льем из пустого в порожнее. – Каковы условия найма?

– Что именно вы хотите знать? – тут же откликнулся мэр.

– Обязанности, время в пути, как и чего вообще, – махнул рукой я.

– Время в пути – три дня, обязанности – шестичасовые вахты каждый день, в случае нападения вы должны, не жалея живота своего, оборонять как корабль, так и его пассажиров. Оплата – бесплатный проезд до Кристального озера в Сумакийских горах, питание за счет города и некоторое количество золотых. Вот и все детали.

«Вам предложено принять задание «Вниз по подземной реке». Условие – оборонять пароход «Великий подземник» в случае нападения на него. Награды: 1500 опыта; 1200 золотых; бесплатный проезд в Сумакийские горы. Дополнительная информация. В случае вашей героической смерти квест не будет считаться проваленным. В случае гибели парохода, а также гибели его пассажиров или его команды в полном составе из-за нападения врагов квест будет считаться проваленным. Повторно взять его будет невозможно. Вы обязаны находиться на пароходе в течение всей вашей вахты. Если вы отсутствуете в игре более чем десять минут во время вашей вахты, квест будет считаться проваленным. Предупреждение. От вашего поведения в бою зависит, будут ли к вам применены штрафные санкции в случае провала задания. Принять?».

О как. Выходит, что теперь мне надо просто вынь да положь торчать в игре по шесть часов в день. Жестко. И скучно. Но зато доберусь куда следует всего за три дня и на халяву.

– Вот и славно, – потер руки мэр, когда я согласился. – Как раз сегодня пароход и отплывает, так что сейчас подпишем договор, я вам ваш экземпляр выдам, да и идите на пристань, погрузка вот-вот закончится. Монни! Монни, зайди сюда.

В кабинет вошла миловидная гномка и вопросительно посмотрела на мэра.

– Монни, подготовь стандартный договор на охрану нашего корабля, – скомандовал мэр. – И неси его сюда. И пива нам принеси.

Договор мы подписали очень быстро, я и пиво допить не успел. После мэр засунул мне в карман мой экземпляр и буквально вытолкал меня из кабинета со словами:

– Ну вот и славно! Если вдруг окажетесь в нашем городе – заходите, пивка попьем.

Монни лукаво мне подмигнула, сделала губы сердечком и отправилась в кабинет мэра.

– Ну что за люди эти гномы, – выдал я абсурдную по построению, но зато весьма емкую по содержанию истину и пошел искать сначала выход из здания, потом причал.

И то и другое нашлось довольно быстро. И впрямь – пароход загружали разным и всяким. В его трюм дюжие гномы-носильщики затаскивали какие-то ящики, коробки, тюки и все такое прочее. На моих глазах охранники притащили на борт знакомую парочку – Двали и Снольди, причем если один отчаянно при этом матерился даже в наркотическом сне, то второй, как обычно, молчал, с фатализмом перенося свалившиеся на его голову горести.

– Эй, малый, – раздался хриплый бас. – Ты какого здесь ошиваешься и на все пялишься! Вот я сейчас тебе задам!

Я посмотрел вокруг, пытаясь понять, кто со мной говорит. Оказалось, это совсем уж маленький гном, которого из-за борта и видно толком не было. Но наглый!

– Да я бы испугался, – ответил я ему, – кабы хоть видел того, кто мне задать чего-то хочет. Ты, прежде чем меня пугать, пошел бы на сусликах, хомяках да тараканах потренировался – для них-то ты фигура, поскольку им и впрямь задать чего можешь!

– Вот, я погляжу, тебе зубы во рту жмут! – У гнома, похоже, был нехилый комплекс из-за маленького роста.

– Фрори! – рявкнул гном с огромной бородой, спустившийся с верхней палубы. – Опять ты кого-то задираешь! Ну вот что с тобой делать, а?

– Капитан, да он шпиен, я вам точно говорю! – Из-за борта появилась еще и рука и ткнула в меня пальцем. – Смотрит, следит, а потом побежит про нас татям рассказывать. Вон он странный какой, и пуговки у него ненашенские, у карманов, с буквами иностранными!

Гном-капитан посмотрел на меня. Я достал договор и, взойдя на борт по сходням, протянул его капитану.

– Тан Хейген, нанят в охрану корабля, – отрекомендовался я ему. – Надо бы вопрос по вахтам проговорить, да и по всему другому прочему – тоже.

– Добро пожаловать на борт, тан, – кивнул мне капитан. – Сейчас отойдем от берега, и вы все узнаете, не сомневайтесь. Фрори, скажи мне, где ты у этого воина пуговки углядел, да еще и у карманов? У него вообще карманов нет.

– А… это… он… – запыхтел и впрямь очень маленький, да еще и рыжий как огонь Фрори. – А вот нечего!

Он развернулся и припустил от нас по палубе.

– Бдительный, – улыбнулся капитан. – Все мечтает лазутчика поймать.

– Зачем? – не понял этого желания я.

– А кто его знает? – пожал плечами капитан. – Причуда у него такая.

Корабль грузили еще с полчаса, за это время я обошел его из конца в конец. Это был классический пароход девятнадцатого века, с угольной топкой и небольшим колесом сзади, вроде тех, что некогда ходили по Миссисипи и Волге, возили на себе Томов Сойеров и бесприданниц, а также вокально-инструментальные негритянские и цыганские ансамбли.

И вот уже пароход сделал «чух-чух», гудок издал закладывающий уши звук, толпа на причале замахала руками и бородами, а я замурлыкал себе под нос песенку о том, что провожают пароходы ну вообще не так, как поезда. Поплыли, слава богу!

До меня дело дошло только через час. Ходить было особо некуда, и я достаточно вольготно расположился на носу корабля и с интересом обозревал окружающий меня пейзаж – очень красивые скалы справа и слева и порхающих летучих мышей, потревоженных шумом. Благодать божия!

– Да надоест тебе еще на все это глядеть, – сказал подошедший ко мне немолодой мужчина в кожаной куртке, из-под которой виднелась кольчуга. – Тут разнообразия не будет, одно и то же – что туда, что обратно. А ты по шесть часов на это глазеешь каждый день.

– Вы тоже охранник? – поинтересовался у мужчины я.

– Да, как и ты, но только самый главный охранник на этом корабле и по совместительству на ближайшие три дня твой командир. – Мужчина протянул мне руку: – Максимус ван Пайн, но ты можешь называть меня просто – Макс.

– Хейген, – коротко назвался я. – И как тут? Не обижают деньгами? С работой как? Надеюсь, что не чрезмерно?

– Раз на раз не приходится, да и служба у нас особая. – Макс присел рядом со мной. – Нам мешки не таскать, но уж коли у нас работа появляется, так лениться не приходится, поскольку от тебя самого зависит, будешь ты похлебку на ужин есть или нет. В бою бывал?

– Случалось, – с достоинством ответил я.

– Ну коли не врешь – так хорошо. – Макс прищурился. – Впрочем, дорога покажет.

– Без стычек не обходится, – утверждающе произнес я.

– В последнее время – нет, – подтвердил Макс. – Дуэгаров развелось много, ведь не было их еще по зиме, а сейчас – все входы-выходы перекрыли. Говорят, что и дроу появились. Паршивые знамения, доложу я тебе.

– Дроу? – удивился я. О них в этой игре я даже не слыхал. Нет, темные эльфы были, но во всех мануалах отмечалось, что это именно темные эльфы, а не дроу, специально просили не путать. Мол, они и на свету активны, и не злые вовсе, и паукам не поклоняются. Просто они темные, разница со светлыми – только во внешнем облике, темные, как это ни странно, побледнее и поэстетичней. Готичненькие такие. А тут прямо дроу. Однако новости.

– Они. Их с последней битвы двух воинств никто не видел. – Макс встал, сморкнулся за борт, снял с ремня кривой, инкрустированный серебром рог и дунул в него.

Рог издал протяжный звук, и следом за ним раздался топот ног.

– Стой, стой. – Я наморщил лоб. – С какой такой битвы?

– Ты с неба упал? – Макс коротко хохотнул. – Тыщу лет назад или даже больше того на Райделлинском поле рядом с Крисной (ну, река такая есть) сошлись в последней битве силы Света и силы Тьмы. Силы Света, как водится, победили, Тьма была повержена. Вот с тех пор ни дроу, ни темных дварфов, ни стражей Мрака, ни пляшущих демонов – никого из них никто не видел. И даже дуэгары куда-то пропадают время от времени. И тут на тебе – двое гномов исчезли. Потом нашлись – ребра врастопырку, головы опалены и насажены на колья. И кровью знаки на стене, рядом с их останками. Типичная работа дроу.

– Может, кто-то под дроу сработал? – с сомнением спросил я.

– Зачем? – уставился на меня Макс. – Смысл какой?

Тем временем на палубе собрались остальные охранники. Макс подал мне знак: мол, потом договорим, засунул большие пальцы рук за ремень и произнес:

– Ну что, бойцы, поздравляю вас с началом плавания. Вы меня все знаете, так что про себя рассказывать не буду. Напомню основное: идти нам три дня, и все это время на палубе всегда должны находиться два дозорных – на корме и на носу корабля. Вахты по шесть часов, по моим прикидкам, каждому выпадает по три вахты. Любой тревожный признак, любое необычное явление – шевеление чего-то в скалах, внезапный камнепад, какое-то эхо, барабанный бой – это повод для тревоги. Немедленно сообщать мне – и днем и ночью. Пожелания по вахтам есть?

– Есть, – немедленно заявил я. – У меня есть пожелания!

Кабы не завтрашняя простава молодых, может, их и не было бы. Но я обещал…

– Мне бы сегодня одну, прямо сейчас, а одну – завтра с утра. И послезавтра – тоже с утра, часов с десяти.

Бодун неизбежен, раньше десяти меня капсула может просто не идентифицировать – кто знает, сколько я завтра выжру?

– Ох, шустер. – Макс иронично глянул на меня.

– Да ладно тебе, капитан, – заступился за меня седоусый воин. – Пусть его. В первый раз парень в рейс в пещеры идет. Мы не против. Как вы, парни?

Остальные стражники прогудели, что, мол, да, не против. Чего уж. Молодым везде у нас дорога.

– Будь по-твоему. – Макс подошел ко мне. – Заступаешь сейчас, вахта – до шести вечера. Тут у них все по склянкам, но мы время отмечаем по-простому, по-людски. Завтра заступаешь в восемь, послезавтра… Как потом вахту стоять будешь, я тебе завтра скажу, до нее еще дожить надо. Завтра мы уже в Холодных пещерах будем, они в наши планы свои изменения внести могут.

Глава 13. О предстоящем славном времяпровождении.

Меня, в силу моей малоопытности, определили на корму, на нос же корабля направился не в первый раз ходивший в плавание охранник по имени Джонни Клей, который, заступив на пост, первым делом разулся, поставил сапоги у борта и сообщил всем окружающим:

– Ноги – они дышать должны.

– А мы, по-твоему, нет? – было возмутился Макс. – Сколько с тобой в плавания хожу – каждый раз одно и то же! Откуда у тебя эта привычка вообще взялась?

Джонни ехидно улыбнулся, промолчал, пошевелил пальцами ног, а после ответил:

– Да ты же знаешь, что это мне ведун один посоветовал. Говорит – если ноги дышать будут, то я дольше проживу.

– Соврал, – заверил его Макс. – Это мы тут все гуманисты собрались, а сними ты свои чоботы в другом месте, так придушат тебя по-быстрому – и все дела.

Джонни засмеялся и прошел на нос, оставляя за собой влажные следы.

– Как он мне надоел с этими своими ногами, – пожаловался Макс, подходя ко мне. – И ведь не сделаешь ничего!

– Ну и ладно, – хмыкнул я. – Пусть лучше здесь ноги проветрятся, чем он эти сапоги внизу снимет. А то ведь если он свои бахилы в каюте стянет, все задохнемся. Правда, и комары передохнут, ну если они тут есть, конечно.

– Только это и утешает, – вздохнул Макс. – Ладно, смотри в оба, через шесть часов тебя сменит Торсти, ну гном, ты его видел. И завтра утром не проспи, семь шкур спущу и деньгами накажу.

– Не просплю, – пообещал я. – Слушай, а чего у нас вся охрана из людей, гном только один?

Макс хрустнул пальцами.

– А это, приятель, потому что нас не жаль.

– В смысле? – не понял я.

– Да в самом прямом. Тебе ведь, поди, мэр обрадовался, как родному?

– Ну да, я даже удивился, – подтвердил я слова Макса.

– Правильно. Потому как если что, то в бою первой полетит твоя голова, а не голова какого-нибудь гнома. Гномьи головы жалко, а наши – нет. Охотников идти к Кристальному озеру все меньше, редко когда теперь без боя этот поход обходится, и каждый новый охранник – желанный гость в городе. Потому что он сберегает жизнь кому-то из жителей Малах-Таргака, которому пришлось бы занять место охранника, поскольку плыть-то все равно надо, есть на то охота или нет. Местные гномы в основном живут торговлей, не будет торговли – не будет города.

– Нормальный ход, – покачал головой я. – Но в принципе разумно, тем более что здесь никакого обмана нет, и платят они полновесным золотом.

– Ну да, платят. – Макс скептически улыбнулся. – Но это в том случае, если ты жив останешься. А если поляжешь – так твое золото в казну и вернется.

– Ну так мне мертвому оно и ни к чему, – возразил я Максу. – Что ж теперь поделаешь?

Охранник вздохнул.

– Могли бы часть оставшимся в живых отдавать, а часть – семьям погибших, – сказал он, помолчав.

– Возьми да поставь в следующий раз такое условие, в чем дело-то? – удивился я простоте вроде неглупого воина. – А если нет – так устрой забастовку.

Макс посмотрел на меня как на дите малое.

– Это гномы, им бессмысленно ставить условия. Не работает, проверено. Ну если забастовка – это то, о чем я подумал.

– Тогда не знаю, – сдался я. – Требуй задаток процентов в сорок, здесь складывайте его в кубышку. Кто в живых останется – делите поровну. Ну а семейные пусть место проживания супруги с спиногрызами заранее укажут.

Макс почесал лоб и, посмотрев на меня, сообщил:

– А ты не такой дурак, каким кажешься. Неплохая мысль. Ладно, дежурь, на что смотреть – ты знаешь, если что – сразу сигналь.

– Сигналить как? – задал я давно волновавший меня вопрос. – Свистеть или орать что-нибудь вроде: «Вставай! Напасть! Враги! Подъем!», а?

– Нет, все проще. Вон колокол висит, в него бей.

Макс показал пальцем на палубную надстройку, где и впрямь была пришпандорена винтами медная пластина с прикрепленным к ней медным же колоколом.

– Понял, – козырнул я. – Буду бдить.

Макс потрепал меня по плечу и пошел вниз.

По бокам проплывали скалы, плескалась вода за бортом, мягко шлепало о поверхность реки колесо – в общем, умиротворяющая была атмосфера, что не способствовало добросовестному несению службы. Я исщипал все руки и щеки, чтобы не заснуть, и, должно быть, имел очень помятый вид, поскольку пришедший на смену Торсти долго на меня пялился с кривой усмешкой.

– Слушай, – спросил я у него, – а почему ты в страже оказался? Гномов же не берут сюда?

– Я не местный, – пояснил Торсти. – Я из клана «Громыхалы», мой род под Рованийским кряжем живет. А пришлых гномов местным не жалко.

– А это где такой есть, Рованийский кряж?

– Это недалеко от Пограничья. – Гном повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен. Наверное, обиделся, что я о таком славном месте не знаю ничего.

Пограничье, стало быть. Надо будет потом с этим бородатым пообщаться о всяких разностях. Как бы не пришлось туда наведаться, и если есть возможность что-то узнать, то чего бы не подсуетиться?

Вика уже была дома. Она стояла у раскрытого нараспашку шкафа с моей одеждой и придирчиво смотрела на его содержимое.

– Вот что, дорогой, – сказала она, видимо услышав, как я с кряхтением выбираюсь из капсулы. – Надо тебе гардероб обновить, причем в ближайшее время. Ну как обновить? По факту, тебе его полностью заменить надо.

– С чего бы? – хрустнул я суставами, потягиваясь. – У меня все есть.

– Что «все»? – саркастически спросила Вика, поворачиваясь ко мне. – Пять футболок, пара джинсов, два свитера непонятного цвета и формы, которыми даже матерый админ побрезгует, и груда одиночных носков? Это не гардероб.

– Нормальные свитера, – пробурчал я. – Они знаешь сколько всего помнят.

– Они еще дедушку Ленина помнят, – сказала, как отрезала, Вика. – Причем не исключено, что еще функционирующего и вертикального.

– И?

Была бы охота мне с ней спорить и тем самым сокращать себе жизнь? Я точно знаю, что русской женщине в вопросах рождения ребенка, уродства подруги и обновления гардероба всегда пофигу, на каком ухе у ее мужика тюбетейка.

– В субботу в «Мегу» поедем, там хороших магазинов много. Надо тебе купить… – Вика защелкала пальцами, откуда-то извлекла блокнотик с ручкой и забормотала что-то себе под нос, тут же ставя какие-то пометки на листочке.

Что она там намечала мне приобрести, я слушать не стал, направившись на кухню, откуда вовсю пахло чем-то вкусным, не исключено, что борщом.

– Ну я все записала, что тебе надо купить. – Вика пришла на кухню, когда я доедал вторую тарелку, почти насытившийся и потому абсолютно довольный жизнью.

– Про себя не забудь, – не останавливая процесс поедания огненно-горячей и пряно-острой вкуснятины, прочавкал я. – Скоро Новый год, тебе тоже всякого-разного надо купить.

Вика задумчиво посмотрела на меня, постукивая ручкой по столу.

– Чего? – остановил я ложку, не донеся ее до рта. – Что не так-то? Деньги есть, долгов нет – чего не купить-то тебе обновок?

Видимо, я угадал с фразой, поскольку Вика перекинула листочек блокнота и начала что-то писать, надо полагать, промтоварное и женско-специфическое.

– Может, завтра все-таки не пойдешь на проставу? – спросила она меня, не отвлекаясь от процесса.

– Надо, – посолил я кусочек черного хлеба (привычка еще с армейки). – Обещал, да и вообще…

– Я тебя очень прошу – не пей там много, – подняла она голову от записей. – Не нужно тебе это.

– Да я и не собираюсь, – заверил ее я. – С чего бы?

– Я знаю, что ты не собираешься, но оно у тебя всегда само так выходит. – Вика слегка нахмурилась. – У меня предчувствие нехорошее.

Я вздохнул.

– Ну коли предчувствие, то конечно. Да не волнуйся ты, все нормально пройдет. Закинем по паре рюмок за воротник – и по домам. Мне тоже это мероприятие не сильно по душе, но это традиция, а они в журналистике святы. Братство пишущих и вынюхивающих и все такое…

– Ну дай бог нашему теляте… – Вика снова начала что-то писать в блокнот.

– Что в редакции? – Я откинулся на стуле, сложив руки на животе. – Надеюсь, сегодня обошлось без жертв?

– Абсолютно. – Вика подняла голову. – Все спокойно, без происшествий. Одна выказывает рвение, вторая скучает, третья дрессирует парней. Мальчики уже выучили ряд команд, и каждый из них уже знает свое место.

– Да ты что? – Я улыбнулся. – Даже так?

– Представь себе. «Леночка сказала» теперь главная фраза у твоих, как ты их называешь, «гамадрилов».

– Надеюсь, это относится не к работе? – посерьезнел я. – Там ключевая фраза должна быть: «Шеф сказал», следом за ней идет: «Вика сказала».

– Нет, – кривовато улыбнулась Вика. – Это относится только к вопросам быта. Кстати, о быте. Этот новенький, Жилин который… Построил завхоза, я и не знала, что такое возможно. Кулер новый припер, обогреватели нам поставили, в понедельник трубы у нас в крыле менять будут. Прямо молодец!

– Он у Шелестовой тоже в пристяжных ходит?

– Нет, этот не ходит, он как-то довольно умело от нее отошел в сторону. Он четко знает, кто начальство, а кто нет, и на всякую ерунду не разменивается.

– Вот что значит человек отслужил. – Я гордо посмотрел на Вику. – Видать, хороший у него сержант был, из тех, кому памятники на вокзалах ставить надо. Нужно к этому Жилину приглядеться повнимательней. А что до Шелестовой – не куксись, и на твоей улице праздник будет.

– Ой, больно надо, – фыркнула она. – Тоже мне, королева навоза и пыли. И концы у нее секутся.

Закончив этой фразой наш диалог, Вика ушла в комнату. Я помыл посуду и сказал себе: «Все, спать. Завтра ж на вахту!».

Впервые за долгое время утром я встал по будильнику. Боже правый, как же хорошо было без него просыпаться, без этих протяжных трелей. Но служба есть служба, и я, чертыхаясь про себя, побрел в сторону кухни.

– А, прочувствовал? – встретил меня там ироничный Викин взгляд. – А я вот так каждый день.

– Да будет тебе ведомо, о благоуханная хризантема моего сердца, – с достоинством ответил я ей, подтягивая трусы, – что я вольный образ жизни веду не так давно, и до этого мне тоже приходилось вставать каждое утро с первыми таджиками-дворниками. А когда и вовсе не спать, в поте лица добывая интересный материал, зачастую рискуя здоровьем и рассудком.

Пискнул Викин телефон, та прочла сообщение и кивнула.

– Я знаю, что ты у меня герой, вот самый-самый такой, и вдобавок – матерая акула пера. – Вика встала, ополоснула чашку, после, позвенев посудой, поставила передо мной кофе и тосты, поцеловала в маковку и сообщила: – Все, я пошла, за мной уже машина пришла.

– Машина? – Я отхлебнул кофе и цапнул поджаренный тост. – И кто нас возит?

– Нас возит радеоновский водитель, Елиза мне сказала… – Вика поджала губы, очень похоже изобразив Валбетовну: – «Нечего тебе в метро тереться, не для того у нас тут в автопарке куча дармоедов шатается». Ну а я чего? Дают – бери.

– Это да, – согласился с ней я. – Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Все, мой повелитель, я убежала, жду тебя… А к скольким я тебе жду?

– К пяти ты меня ждешь, – прикинул я время. – И скажи этим членистоногим, чтобы больше водку с коньяком в равных пропорциях не брали, а то и впрямь как в прошлый раз намешаем. И денег им дай, чтобы паленку не покупали, знаю я этого Юшкова – побольше да подешевле.

– Этим занимается Шелестова, – саркастично сказала Вика. – Ей и выговаривай и советы давай.

– Да? – Я почесал затылок. – Надо ей позвонить.

– Не надо, – немедленно среагировала Вика. – Я сама присмотрю. Ты вон в игру свою иди, небось не просто так в такую рань вскочил?

Стоило мне войти в игру, как на интерфейсе выскочило сообщение.

«Холодные пещеры. Огромные пещеры, расстилающиеся под Западными пределами, издавна манили к себе путешественников и искателей приключений. Но Зло, некогда пришедшее сюда, заставило их оставить попытки отыскать несметные богатства гномов, якобы находящиеся здесь. Протяженность этих подземелий…».

Я сбросил сообщение, я давно уже перестал их читать. Тут куда не ткни – либо древнее Зло, либо овеянное легендами плато, либо вовсе бескрайняя река.

«Прогресс в выполнении деяния «В глубинах». Вы побывали в 2 из 10 огромных пещер, которые находятся в различных подземельях Файролла».

Вот это уже лучше.

– Молодой, опаздываешь, – попенял мне здоровяк северянин Стив Нико, которого я должен был сменить. – Я тебя уже заждался!

– Ой, ладно, – не дал я себя в обиду. – Чего это я опоздал? Солнышко только встало!

Стив обвел глазами свод над нашей головой, засмеялся и пошел вниз.

Холодные пещеры были красивы, что уж там. Своды высокие, там и сям из воды торчат камни, которые мастерски обходил рулевой, видны какие-то норы в стенах, время от времени на каменных берегах можно было разглядеть полуразрушенные лестницы, ведущие вверх. Красота, нет слов.

– Смотри внимательней, – услышал я голос Макса ван Пайна. – Тут можно ждать чего угодно.

– А что это за лестницы? И вон там, это же вроде как развалины? – поинтересовался у него я.

– Бывшие гномьи поселения. – Макс чихнул, вытер нос и продолжил: – Тут гномы когда-то жили, но давно. Потом сюда приперлись дуэгары и прочая нечисть, гномы с ними повоевали-повоевали, да и ушли из пещер. Ну а их форпосты и города, понятное дело, разрушились без ухода и ремонта. Не сразу, очень медленно – это же гномья работа, сделано на совесть, но века берут свое…

– Понятно, спасибо, – поблагодарил его я, и Макс ушел.

А ведь тут, поди, немерено всякого добра лежит. Странно, что из нашего брата игрока никто тут не ошивается.

– О-о-ох… – Из палубной надстройки вывалился племянник мэра, какой-то весь пожеванный и жутко недовольный жизнью. За ним шел его приятель, невозмутимо попыхивая трубкой.

Племянник увидел меня и осклабился:

– А-а-а, и ты тут! Вот так тебе и надо, чтоб тебе за борт упасть! Ну не хочешь грибов – не ешь, дядьке-то меня зачем сдал, а?

Я промолчал. Двали это рассудил по-своему и плюхнулся на палубу рядом со мной.

– Вот, а теперь плыви с нами, а на выработках я тебе вообще такую жизнь устрою, что мало не покажется. Снольди, скажи ему.

Молчаливый курильщик закивал головой, как бы подтверждая, что, мол, да, несомненно.

Вскоре Двали замолчал, рассматривая округу и, кажется, прикидывая, а нет ли и тут неких замечательных грибов.

Не знаю, как там с грибами, но с неприятностями не сложилось, что не могло не радовать. Все шесть часов моей вахты стояла тишь и гладь, берега были пустынны, никто не громыхал оружием, не кричал и не пытался нас торпедировать. Даже мышей летучих – и тех не было.

– Ну как? – спросил меня мой сменщик, Жан Дюкс, прекрасно сложенный красавчик и, надо думать, любимец дам, принимая вахту. – Все тихо?

– Абсолютно, – радостно ответил я ему. – Может, больше пугают? Может…

– Не может. – Дюкс поправил меч, висящий за спиной, и попробовал, легко ли он вынимается из ножен. – Я три последних похода пропустил из-за того, что нас как раз в этих местах накрыли, тогда в Малах-Таргак из охраны только четверо целыми вернулись, да еще я, с пробитым боком.

– Оклемался же, слава богам, – посочувствовал я ему. – А два раза в одну воронку… кхм… Дракон огнем не плюет.

Дюкс повертел пальцем у виска и сплюнул за борт.

– Не накаркай! – сказал он мне. – Говорят, что именно здесь, в этих пещерах, было логово последнего Великого Дракона.

– Да ты что? – Мне стало очень интересно. – А расскажи!

– Я на вахте, боец, – оборвал меня Дюкс. – Потом, если хочешь, расскажу.

Я поставил себе в памяти заметку, чтобы не забыть, доложил Максу о сдаче вахты, уточнил время своего третьего дежурства и вышел из игры.

Я не Вика, я доехал до редакции на метро и был удивлен довольно обильному столу и ожидающему меня коллективу. Все приоделись. Шелестова приятно радовала глаз декольте, что явно подпортило настроение Вике, на которой был ее обычный деловой костюм. Даже смурная по своему обыкновению Таша надела какую-то пеструю жилетку и вполне приличного вида сапожки.

– Харитон Юрьевич, а мы уж заждались! – подлетела ко мне Мариэтта. – Без вас не начинаем!

Прыщ со лба спустился на подбородок, но алел все так же лихо.

– И зря, – попенял я ей. – Семеро одного не ждут. Давно бы уже выпивали без всех этих условностей.

– А я говорил, что шеф не обидится, если мы по полтинничку махнем, – закричал Юшков. – Он такой!

– Ну как без него начинать, это неверно в корне. – Шелестова подплыла ко мне, окутав меня облаком духов. – Это вне субординации, не так ли?

– Зато люди слюной не захлебнутся, – загнал я внутрь себя гормоны, адекватно среагировавшие на эту манкую женщину. – Ладно, народ, я здесь, водка греется…

– Ну водка – это для всех. – Шелестова язвительно улыбнулась. – А вам – персонально, как вы и хотели.

Она пошуршала пакетом под столом, нагнувшись так, что у меня скулы свело, и достала оттуда бутылку с мутноватой жидкостью.

– Эй! Тебе меня травить пока смысла нету, – сообщил я ей.

– Что заказывали – то и купила, – промурлыкала Шелестова.

На бутылке была криво наклеенная, явно в целях стилизации, этикетка «Первачъ отмiнный, деревенiский. Сделанъ по традiционным старорусскiм рецептамъ».

– И еще вот. – Шелестова снова нагнулась.

Было слышно, как Стройников сглотнул слюну.

Она решила меня добить. На трехлитровой банке, которую она достала, красовалась надпись (не этикетка, а именно надпись): «Огурцы рязанские, бочковога посолу. Под первач – то, что надо».

Елки-палки! Надо было про коньяк говорить! Вот же змея, запомнила…

– Шеф, а мне нальете стопочку, я такого не пробовал. – Юшков алчно смотрел на литровую бутыль в моей руке. Шелестова ему была явно по барабану.

– Налью, – обреченно сказал я.

– А до скольких сидеть будем? – неожиданно спросила Таша. – Просто сегодня мне курьер должен посылку из Кореи привезти.

– Теперь не знаю, Таша, – обреченно ответил ей я. – Теперь не знаю…

Из восьмого номера газеты «Вестник Файролла».

«От главного редактора». «…и, как вы заметили, наше издание стало на несколько страниц больше. Весь коллектив нашей редакции искренне надеется, что вы будете рады этому событию…».

Из статьи «Заброшенные города Востока. Краткий экскурс». «…именно в песках Востока лежит самое большое количество затерянных городов, о которых даже матерые высокоуровневые игроки говорят с благоговением. Тот-Сакар, Миррон, Аль-Бухар – эти названия заставляют любого из них либо предаваться воспоминаниям о рейдах, в которых они снискали славу и добычу, либо предвкушать тот момент, когда они окажутся в этих овеянных легендами местах».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Специальный корреспондент Operand сообщает, что игроки клана «Рыцари Рака» во время рейда по прохождению подземелья «Замок на краю бездны» стали свидетелями и невольными участниками редчайшего события – появления Зеркального коридора. Всеобщее удивление вызвало влияние его чар на игрока 999олбяьД, которое не только привело к буквенной инверсии ника, но и перевернуло его цифровую составляющую. Впрочем, все эмоции участников рейда по экспрессии затмило собой ликование игрока Кирсана, который уже подвергался воздействию коридора ранее и в стремлении испытать его еще раз посвятил прохождению подземелья последующие четыре месяца, присоединяясь ко всем, кто был согласен принять его в группу».

«Всеобщее неистовство и занесение воровки ТатьЯны в черный список альянса «Любимцы судьбы» повлекла за собой осуществленная ею террористическая акция. Воровка похитила у Робби Хая, предводителя клана «Пути героев», меч Леди Вивамус легендарного класса и отнесла его в заброшенные шахты Ринейских гор. По всей видимости, клинок утрачен навсегда, поскольку даже понесший утрату высокоуровневый игрок после того, как долго буянил, сказал: «Да и холера с ним, с мечом. Я туда ни за какие коврижки больше не пойду». Напомним старожилам Файролла, что это уже шестая подобная акция неуловимой воровки».

«Друзья орка Мудрорка в отчаянии обращаются к игровой общественности с просьбой сообщить какую-либо информацию об обнаруженной ими в Великой Селгарской библиотеке запертой двери с надписью «Валаритас». Они потеряли всякую иную надежду на приведение в себя Мудрорка, который прекратил всю игровую деятельность, кроме поисков средства открытия двери, и, по всей видимости, если помощь не будет оказана, вскорости сойдет с ума».

«Специальный корреспондент Джеймс Понт сообщает, что на Востоке кланом «Реальные пацаны 933» с оглушительной победой завершен эпический квест «Багдадский вор», в результате которого было открыто новое подземелье «Пещера Али-Бабы», а также получено неизвестное ранее классовое умение для разбойников «Сезам, откройся», позволяющее раздвигать рукотворные преграды и проходить сквозь стены. Как рассказывают очевидцы, победа над боссом сто сорокового уровня и его сорока подручными, разбойниками девяносто пятого – сотого уровня, и дала шанс на выпадение свитка с новым классовым умением. Сами секреты получения и прохождения квеста пока не раскрываются. Остальные кланы Файролла озаботились поиском способа устранения новой уязвимости своих кланхранов. Наши специальные корреспонденты будут следить за дальнейшим развитием событий».

«Специальный корреспондент Zukkertort сообщает, что забавный баг был обнаружен и ликвидирован три дня назад в локации «Гнездо змея Бах-Хармо». В безнадежной попытке навредить хоть как-то данж-боссу игрок-гном под ником Очумелая Ручка метнул в него наковальню из набора кузнеца, попав змею по кончику хвоста. Босс оцепенел и издох, дернувшись пять раз, количество наковален также увеличилось в пять раз. Предметы приобрели ряд весьма приятных для их владельцев свойств и получили характеристики элитных. Гном придушил своего хомяка и известил о баге администрацию. Сумма вознаграждения за информацию и выкуп наковален не указывается. Единственный комментарий счастливого гнома (игрок – женщина сорока трех лет): «Всегда мечтала иметь домик в деревне… На Канарах!».

«Специальный корреспондент Скептикус сообщает, что безобразной сценой у стен Эйгена закончился полугодовой эксперимент доцента психологии, пришедшего в игру для изучения НПС. НПС «Стражник северных ворот» аргументированно разбил в пух и прах теорию о существовании ИИ в игре, пользуясь тезисами из пишущейся диссертации самого доцента…».

«Новый способ фана набирает популярность в среде игроков. Его смысл состоит в том, что игрок плывет на двух связанных бревнах до левого берега Крисны, убивает там первого попавшегося моба и возвращается с добычей. Это развлечение в выходные привлекает целые толпы игроков в Западные пределы. Работает тотализатор, всегда в продаже свежее пиво и сосиски».

«Новая рубрика «Наука и техника Файролла». «Специальный корреспондент Zukkertort сообщает, что инженерно-фортификационный отдел научно-производственного клана «Сколковские Чубайсы» объявил о завершении работы по созданию последней, пятнадцатой, части оборонного артефакта «Сусанин» – тазика с самотвердеющим цементом. Собранный в подвале кланового замка и приведеный в действие офицером клана чином не ниже начальника охраны замка, артефакт создает заполненный кислотой ров вокруг крепости глубиной шесть метров на пятнадцать минут. Активировавший его игрок, увы, погибает, а также получает ряд серьезных штрафов. Как оружие последнего шанса, артефакт весьма привлекателен (по описанию разработчиков), но какова будет его цена? Для справки. Состав артефакта «Сусанин» («Жизнь за царя»): сборный трон «электросталь» (две задние ножки, две передние, сиденье с влажной подушкой, откидной столик. Материал – гномья сталь), «маска слепого сварщика» (материал – крылья летучей кошки, обсидиан), «перчатки землепроходимца-мелиоратора» (правая и левая), «коньки альпиниста» (правый и левый), «тазик водолаза» с самотвердеющим цементом, барабан нагрудный «взвейтесь, горнисты», выключатель-рубильник «живая рука», чаша «Сократ» с цикутой. Активирующий надевает перчатки, коньки и маску, вешает барабан, садится на трон и погружает обутые ноги в таз. Выпивает цикуту, опускает маску и ударяет в барабан, опуская рубильник. Артефакт активируется и исчезает вместе с активировавшим. Отдельно стоит отметить, что все части артефакта являются рукотворными, для их получения необходимы компоненты на весьма и весьма кругленькую сумму».

«Конкурс». «В прошлом номере мы объявили конкурс на самый смешной скриншот и были приятно удивлены огромным количеством ваших работ, пришедших в редакцию. Уже в следующем номере вы узнаете имена пяти победителей. Да, все верно, мы не ошиблись – пяти, а не трех, как было объявлено ранее. Компания «Радеон» пошла нам навстречу и согласилась увеличить призовой фонд. Редакция очень рада, что вы, наши читатели, с таким энтузиазмом откликнулись на нашу задумку, и по этой причине в каждом выпуске, начиная со следующего, будет проводиться не один, а сразу три конкурса! О том, что вас ждет, вы узнаете уже через неделю, причем призы будут более чем великолепные! Не пропустите!».

«Читайте в следующем номере». «Крисна. Все самое интересное о Великой реке».

Глава 14. О, собственно, самом славном времяпровождении.

– Что скривился? Сам просил попробовать! – Я сунул Юшкову огурец и похлопал его по спине.

Вот все-таки умеют у нас испохабить любую идею или продукт. Казалось бы – ну как можно испортить самогон? Ведь простейшая же конструкция для производства и совершенно уж несложная рецептура приготовления у этого классического и славного напитка. Никаких изысков, никаких премудростей – но нет, и тут опростоволосились. «Отмiнный», «деревенiский», ну да. Ввинчивайте про это тем, кто не пил подлинно отменного деревенского самопляса, вон Юшкову рассказывайте, этому ребенку каменных джунглей.

Меня сразу насторожила легкая мутность содержимого, это говорило о том, что изготовители либо с сырьем перемудрили, либо в стадии перегонки не соблюли процесс в части температуры, где-то ее превысили. Нет, могли еще из капусты гнать, в капустном самогоне часто мутнота бывает, но это вряд ли, это уж чересчур, он очень резкий выходит, сильно на любителя. После я подумал, что это из-за калгана, который, судя по оборотной этикетке, присутствовал в этом напитке. Зачем в самогон калган добавлять или чабрец? Самогон – он ведь сам по себе неплохой продукт, и без всяких добавок.

А сразу после свинчивания крышки (самогон с винтовой крышкой! Сургуча, на худой конец, не нашли, что ли?) мне стало ясно – дело не в калгане. Запах сивухи все сказал сам за себя. Бутылку, стало быть, сделали, этикетку креативную – тоже, а вот технологический процесс до ума не довели. Испортили отличную вещь… Но все равно я закинул в себя лафитничек – было видно, что Шелестова и впрямь самогон специально искала, вон как таращится.

– Какая… ф-ф-фу-у-у… – Юшков, этот наивный чукотский юноша, никак не мог отдышаться – понятное дело, фильмов насмотрелся и хватил аж полстакана. Тоже мне, махновец. Такие вещи без привычки пить большими дозами нельзя, это тебе не гуманная водка, пальцем не занюхаешь. А с учетом паршивевшей очистки и явно свекольной основы…

– Да ну, я его не буду пить. – Стройников ухватил бутылку коньяку. – Бр-р-р… На фиг, на фиг, кричали бояре!

– Ну и правильно, – поддержал я его. – Вещь очень специфическая, тут привычка нужна.

– Вот вы привереды, я его, между прочим, долго искала и сильно не сразу нашла. – Шелестова показала Геннадию на свою рюмку и продолжила: – Этот был самый красивый и как в кино – мутный. А то там еще один стоял, но он прозрачный был, тот, наверное, подделка.

Наверное… Не надо столько кино смотреть, а надо попросту с продавцом посоветоваться. Впрочем, через пару стопок все равно можно будет перейти на водку, но черт, ведь понижение градуса будет, и серьезное, в этой отраве не меньше шестидесяти оборотов. Ладно, поглядим.

Веселье шло своим чередом – народ выпил, закусил, еще раз выпил, разговорился, как у нас это водится – все, сразу и обо всем. Все как всегда, хорошо еще, спортивной редакции нет, они бы уже прикидывали, кому сегодня морды мять будут.

А вообще странное дело – все вроде по канонам жанра идет, обычная газетная пьянка, каких были сотни, но вот мне что-то невесело, праздника нету в душе и как-то тоскливо. Я покопался в себе, не нашел ответа и махнул еще стопку первача.

Через три стопки муть в душе подрассеялась, стало маленько повеселее, но некий осадочек остался. С самогоном ведь как: если через третью стопку продрался – все. Дальше рецепторы вкусовые забиваются, и он начинает идти мягко и душевно.

– Как ты пьешь эту гадость? – Вика подсела ко мне, взяла мою рюмку, принюхалась и сморщила носик. – Фу-у-у! Бяка!

– Через силу, – ответил ей я. – Испытывая невероятные муки. Хочешь попробовать?

– Ну уж нет, это без меня! – Она вздохнула. – Может, пошли уже домой? Что тут делать?

– Ну как, а народ? – Я удивился. – Веселье вон идет полным ходом.

И впрямь, веселье раскручивало свой маховик. Жилин и остальные затеяли армрестлинг, обещая вырвать друг другу руки, Шелестова и Мариэтта лениво переругивались, комментируя это действо, Ташу же развезло от пары рюмок, она сидела за столом и напоминала лемура – сама маленькая, а глаза большие.

Я засадил еще стопку и было дернулся туда, к ребятам, но Вика удержала меня.

– Не порть мальчикам развлечение, – попросила она. – Посиди со мной.

– Чего это я его испорчу? – возмутился я, но остался на месте. Не ровен час, еще кто меня припечатает, будет обидно.

Жилин сделал всех. Под аплодисменты Шелестовой он поочередно бахал руки моих опричников о крышку стола.

– Однако, – повертел головой я. – Здоров же, чертушка.

– Ну да, – согласилась Вика. – Чемпион.

– Харитон Юрьевич, – прозвенел голос Шелестовой. – А вы что же?

Ай-ай, неохота мне позориться. Но и в кусты уходить неохота…

– Не-не-не, – замахал руками Жилин. – Хорошего понемножку. Давайте-ка лучше накатим!

Шелестова картинно развела руками – вот досада, не получилась шпилька. Но по блеснувшим глазам я понял – на этом она не успокоится.

Вскоре кто-то включил музыку, и началась обычная офисная забава «Танцы между столами».

– Пойду перекурю, – сказал я Вике и вышел из кабинета.

Когда я минут через пять вернулся обратно, то был очень удивлен. Музыка была выключена, свет же в кабинете, напротив, включен, и все одевались – кто натягивал куртку, кто шнуровал ботинки. Вика и Мариэтта убирали продукты в холодильник.

– Не понял?! – удивился я. – Вы это чего?

– Решили в клуб поехать, там музыка громче и вообще, – пояснил мне Жилин, натягивая на могучие плечи кожаную куртку. – В принципе правильно, чего тут сидеть?

– Ничего, что мы без вас это решили? – застенчиво спросила Шелестова. – Ну мы подумали, что вы не будете против.

– Да нет, не против, с чего бы, – ответил ей я. – В клуб так в клуб.

– А вы с нами? – спросила Мариэтта.

– Да, шеф! – поддержал ее Юшков. – Как же мы без вас?

Вика явно была недовольна, но, улыбнувшись, скорчила гримаску: «Ну, что поделаешь? Поехали».

Клуб был мне давно знакомый, я тут не одну ночь провел – с учетом моей-то бывшей газетной специфики. Все было как всегда: бармен крутил бутылки, народ отдыхал, дамы из категории «последний шанс» скучали у стойки, музыка, полумрак – ничего не изменилось.

Наша компания оккупировала отличное место – и музыка не слишком долбит в уши, и в меру уютно.

– Надо выпить, – одновременно сказали Юшков и Шелестова.

– Я пас, – сказала Таша. – Я вообще скоро уйду.

– На часы посмотри? – фыркнула Шелестова. – Все курьеры уже работу закончили.

– А я на завтра заказ перенесла. – Таша была сама невозмутимость. – Просто мне тут не нравится.

– А чего тогда поехала с нами? – удивился Самошников.

– Компания, – лаконично ответила ему Таша. – Все поехали – и я поехала.

– Нам ее не понять, – резюмировала Шелестова. – По крайней мере, на сухую.

Вскоре перед нами стояли напитки различной степени крепости. Я, например, вообще взял фреш – почему-то не хотелось больше спиртного, и начинала побаливать голова – все-таки тот первач был страшной бодягой.

Разговор не клеился, возникало ощущение, что все немного зажаты. Наконец Шелестова сказала:

– Скучно с вами, как на похоронах. Пойду танцевать.

Следом за ней потянулись и ребята, я же решил выйти на улицу, покурить на свежем воздухе – в висках ломило все сильнее.

Вечерний осенний воздух хлынул в грудную клетку, как стакан воды с бодуна. Ей-ей, было даже жалко портить его табачным дымом. Нет, он и так был разбавлен выхлопом машин и прочими добавками мегаполиса – и все же хмарь в голове немного рассеялась. Осень (как и весна) в Москве всегда пахнет особенно. Исконный запах слегка подпревшей листвы, сырых древесных стволов и липкого тумана перемешивается с ароматами сырого асфальта, табачного дыма и еще черт знает чего, и мы дышим ни с чем не сравнимым и незабываемым воздухом осеннего города.

«Покурю – и домой поедем», – решил я. Как-то не сложился праздник, не то получилось, чего хотелось. Не то что раньше. Может, старею? Или…

Я ухватил сигарету губами и похлопал себя по карманам. Зажигалки не было, стало быть, лежала она в кармане куртки. Я оглянулся. У входа в клуб стояли два охранника, которые в своих серых костюмах напоминали два замшелых валуна. Эти явно не курят. Впрочем, иногда они таскают с собой зажигалки для гостей.

Раздался щелчок, и перед моим лицом заплясал огонек, выпрыгнувший из, надо заметить, очень дорогой зажигалки, уж я-то в этом понимаю. Белое золото, вензель с камушками. Ух ты.

– Вот так всегда – что-то да забудешь. То зажигалку, то сигареты, то еще что. Не так ли, Харитон Юрьевич?

Я прикурил и посмотрел на своего неожиданного собеседника. Мой ровесник, приятное открытое лицо, дружелюбная белозубая улыбка, русые волосы, зачесанные назад, спортивная фигура. Лет эдак шестьдесят – семьдесят назад таких ребят изображали на плакатах рядом с тракторами и станками. Целинники, былинники…

– Что поделаешь, этот мир неидеален, – согласился я с ним. – Но ведь всегда есть выход. Где сам что-то найдешь, где люди помогут.

– Есть такое, помогают, – кивнул русоволосый. – Но это в том случае, если человек того достоин, если он правильно себя ведет в обществе, готов не только прислушаться к советам других людей, но и им последовать. Это ведь все очень важно, именно из этого складывается мнение общества о человеке.

Да, вот ведь как. А меня тут ждали, ждали. Стало быть, и впрямь не обошлось без крота. Ладно, с ним потом, сейчас надо с этим добряком-зажигалочником разобраться. И чего я умную женщину не послушал, домой не поехал…

– Я вот что предлагаю, Харитон Юрьевич, – улыбнулся русоволосый. – Может, пройдем обратно в клуб и побеседуем? Вы уже поняли, что я тут не случайно, я наверняка знаю, что поняли. А что до разговора – так ведь от вас не убудет, не так ли? Тут холодно, не ровен час – простудитесь. Осень уже совсем.

– Ну за заботу о здоровье спасибо, но там внутри громыхает очень сильно и громко. Не дадут поговорить, – засомневался я.

– В чилауте? Ну отчего же, мы там замечательно побеседуем, да еще и под чаек, да с лимончиком. Голова-то, поди, болит?

Какой заботливый, а.

– Ну пошли, пообщаемся, вот только я своим скажу, что собеседника встретил интересного. Они волноваться могут начать, искать меня побегут.

– Ну конечно же предупредите своих друзей! Это очень правильный поступок. Да мы и пойдем мимо них, попросту махните им рукой. – Русак заулыбался.

– И еще – как вас зовут? Мне же надо знать, с кем я говорю.

– У меня довольно-таки старомодное имя, – засмущался собеседник. – Меня Ерема зовут.

– Ну да? – удивился я. – Ваши родители были довольно остроумные люди!

– Не представляете – насколько, – вздохнул Ерема. – Но вообще у меня только отец был.

У входа в клуб к нам присоединился еще один товарищ в светло-сером костюме, он молча, какой-то очень мягкой походкой следовал за нами чуть поодаль, с отставанием шагов в пять.

– Не волнуйтесь, – сказал мне Ерема. – Это мой телохранитель, времена-то смутные. Куда мир катится?

– Никуда не катится, – возразил я ему. – Он, как и раньше, вращается вокруг Солнца.

– Вы так полагаете? – хитро посмотрел на меня Ерема.

– Я в этом уверен, – не поддержал его шутку я. – Мне про это в школе говорили.

Мы прошли в отдельный кабинет, я поймал взгляд Вики, успокаивающе ей улыбнулся и показал на своего спутника, который грациозно вышагивал среди столиков. Та ничего не поняла, но кивнула.

– Шеф, все в порядке?

Около меня неожиданно оказался Жилин, до этого, видимо, отплясывавший на танцполе и потому заметивший меня. Он подозрительно глянул на Ерему, после смерил взглядом его охранника, который ощутимо напрягся. Сергей по-детски улыбнулся, глядя на него, и засунул одну руку под пиджак, одновременно при этом слегка отставив назад левую ногу.

– Да, Серег, все путем. Отдыхай, все нормально, – успокоил я его.

– Если что – я пока никуда не ухожу, – заверил он меня, не меняя позу.

– Ну и правильно. В твоем возрасте только и плясать. – Я хлопнул его по плечу и продолжил свой путь.

– Славные у вас друзья, – отметил Ерема. – Надежные.

– Ну надежность не самый главный критерий человека, – философски заметил я.

– Отчего же? – Ерема прошел в уютный кабинет с двумя низкими диванами и столиком в центре. – Надежность – это одно из лучших человеческих качеств. Возможность опереться на человека, способность доверять его слову. Разве не так?

Русый присел на один диван и показал мне рукой на второй. Между нами был уже упомянутый стол, на котором стояли восточные сладости, совершенно неожиданные здесь. Ладно бы еще кальян – хоть и не сладость, но вещь в клубе обычная. Но лукум, хамими, джезерье, шербет? И еще вот это, уж не знаю, что такое.

– Я много времени провел на Востоке, попривык. Грешен, сладкое люблю очень, – немного извиняясь, сказал Ерема. – Сейчас принесут чаю. Или, может, вы хотите вина?

– Не, я бы чайку, – открестился от вина я. – А это чего такое?

Я показал на заинтересовавшую меня безымянную кругляшку, обсыпанную кокосовой стружкой.

– А, это. – Ерема глянул на меня. – Это джаганнат, тертые финики с орехами, ну и с сахаром, как на Востоке водится. Попробуйте, изумительная вещь.

Я ухватил кругляшку и откусил от нее. Не соврал собеседник, вкусно. Очень сладко, но неимоверно вкусно. Чаю бы…

Именно в этот момент невзрачная барышня в униформе внесла в комнату поднос с двумя чайничками, ну и всем, чем положено, – чашки, сахар, напластованный лимон. Странно, не помню здесь барышень в униформе. Тем более таких неказистых, тут вроде все местные работницы с ногами от ушей и с будь здоров каким экстерьером. А это… Моль какая-то бесцветная.

– Чай – прекрасное изобретение человечества, – отметил Ерема, отпив ароматной горячей жидкости. – Оттягивает темные мысли, бодрит желудок, способствует беседе. Согласны, Харитон Юрьевич?

– А то, – не стал молчать я. – Само собой. Только давайте так – либо вы мне свое отчество скажите, либо меня по имени только называйте. А то нечестно выходит.

– Согласен, – наклонил голову Ерема. – Стало быть – по имени друг друга будем называть.

– Ну раз пошел такой конструктивный разговор, так, может, вокруг да около ходить не будем? – рубанул я. – Нет, если желаете, то можем, конечно, еще часа два в намеки поиграть, но у меня там девушка одна сидит, я за нее беспокоюсь очень. Да и спать ей скоро ложиться, а ведь нам еще домой ехать.

– Что же… – Ерема снова отпил чая. – Хотите напрямую – извольте. Как вы понимаете, встреча наша неслучайна.

– Конечно, понимаю, – заявил я. – Коли вы мое имя знали и местонахождение, какая уж тут случайность?

– Ну это не показатель, хотя некоторая логика в ваших словах есть. Тем не менее скажу честно – встреча наша была спланирована, и я очень рад, что вы, даже осознавая это, так спокойно к этому отнеслись, да и сейчас совершенно не нервничаете.

– Ну а что мне, буянить и отбрыкиваться? – удивился я. – Род моих занятий таков, что я не отказываюсь от бесед с нормальными разумными людьми, а вы производите именно такое впечатление.

– Ну и хорошо. – Ерема поставил чашку на стол. – Думаю, что и тема нашей беседы для вас не представляет особой тайны.

– У меня две версии, – признался я. – Впрочем, они взаимосвязаны.

– Милейший Харитон…. – Ерема выдал невероятно обаятельную улыбку. – Скажите честно, не приходило ли вам в последнее время в голову, что вы выбрали не тех, кого следует, в качестве своих работодателей?

– Нет, не приходило, – почти не соврал я. – Нормальный у меня работодатель, и даже очень. Всяко лучше, чем предыдущий, хоть бы даже и в отношении зарплаты.

Ерема засмеялся:

– Нет, я не говорю про материальное. Поверьте, я прекрасно знаю способности наших конкурентов. Вы ведь уже стали владельцем заводов, газет, ну и всего, чего только можно? Они это замечательно умеют раздавать, не жалея и не скупясь.

– Да нет, – опять не соврал я. – Ни завода, ни газеты я не получал. Пароход есть, но он цифровой. Да и не мой он, одной общины гномской.

– Ну за этим дело не станет, – заверил меня Ерема. – Вы только пожелайте – и все вам дадут. И пароход тоже. Стоит только попросить, поверьте, они этого ждут.

– До этого не задумывался о том, что надо что-то просить. Они сами как-то предлагают и выдают. А коли дадут пароход – не откажусь. Назову «Ласточка», заселю цыганами, и будет он шибче других по Волге ходить.

– Ваша позиция достойна уважения, – склонил голову Ерема. – Впрочем, возможно, такое отношение к данной ситуации свидетельствует о том, что у вас занижена самооценка.

– Нет. – Это было немного обидно. – У меня просто все в порядке с осознанием собственных потребностей. Я неприхотлив и довольствуюсь тем, что есть.

– Умеренность – прекрасное качество. Но, скажем так, что вам мешает получить все то же самое из других рук, и при этом не таких грязных, как руки ваших работодателей?

– Не знаю, – выдал я улыбку, не слишком ослепительную, но все же. – Может быть, недостаточное понимание того, что другие руки не точно такие же грязные? Или просто непонимание того, зачем менять одних хозяев на других?

– Согласен. – Ерема перестал улыбаться. – А если вам будут предоставлены веские доказательства того, что ваши хозяева не слишком-то чистоплотны в своих поступках, что вы на это скажете?

– Может быть, я соглашусь просмотреть эти доказательства. Только просмотреть. – Намеки кончились. Началась дуэль. – А после, кто знает, соглашусь продолжить наш диалог.

– Далеко не каждому предоставляется шанс выбрать правильную сторону. – Взгляд Еремы напоминал оптический прицел. – Еще меньшему количеству людей достается право ее поменять без потерь для себя в случае неправильного первоначального выбора. У вас оно пока есть, но не медлите с решением. Право можно как предоставить, так и отнять.

– В этом случае я готов принять все убытки на себя, – безмятежно сказал я.

– Я это запомню, – произнес Ерема. Он явно не угрожал, просто зафиксировал свершившийся факт.

– Итак, наша беседа окончена? – Я встал.

– Пока да. Для первого раза и мне и вам вполне достаточно информации для анализа. И передайте от меня привет вашим хозяевам, когда будете докладывать о нашем разговоре, мне будет приятно.

– А вы уверены в том, что я пойду к ним на доклад? – Мне и впрямь было любопытно, что он ответит.

– Конечно. – Ерема кивнул. – Было бы странно, если бы вы этого не сделали. До скорой встречи.

– Очень скорой? – уточнил я.

– Достаточно скорой. – Ерема иронично прищурился.

– А можно я своей девушке одну вот эту вкусняшку возьму? – спросил у него я, показав на джаганнат, чем, по-моему, его впервые за всю нашу беседу удивил. – Она просто вряд ли такое пробовала, да и не уверен я, что в Москве такое куплю.

– Извольте. – Ерема хлопнул в ладоши, и в кабинет немедленно вошла все та же безликая девица. – Харитон, вы идите к своим друзьям, через пять минут вам принесут то, что я обещал. Я был рад знакомству с вами, вы именно такой, каким я вас себе и представлял.

– Вот даже как? – ухмыльнулся я.

– А как же. – Ерема засмеялся. – Вы изучены всесторонне, от пяток до волос на голове, со всеми вашими достоинствами и недостатками, подвигами и грехами. Но эта тема для нашего следующего разговора. Засим – до скорой встречи.

Охранник Еремы довел меня до нашего столика, где сидела одинокая, всеми брошенная и скучающая Вика.

– Ну что у тебя? – Я сел рядом с ней.

– Ничего. Таша все-таки свинтила домой, Мариэтте поплохело, и она ушла в туалет, Шелестова вон вытанцовывает и ищет нашим парням проблемы на их задницы.

И впрямь, наша прима была в центре танцпола, необычайно эффектно смотрясь в мигающем свете огней. Вокруг нее пыталось крутиться несколько чернявых ребят с горбоносыми профилями, которым она, видимо, нараздавала авансов, но доступ к телу был надежно загорожен моими гамадрилами.

– Да, как бы фигни не случилось. Тьфу, черт! – Я хлопнул ладонью по столу.

– Ты чего? – Вика даже вздрогнула.

– Я домой хотел уже ехать, а теперь…

– А что теперь? – немного холодно спросила Вика. – Ты им кто – папа, старший брат, мудрый дедушка? Они взрослые ребята, прекрасно понимающие, что происходит. Шелестова тоже не дурочка из переулочка, которая не знает, чем кончаются танцы с такими вот… При чем тут ты?

– Порежут ведь парней, – глухо сказал я, понимая правоту Вики.

– И это будут их проблемы и их выбор, – жестко ответила мне она. – Они могли бы эту шлюху уволочь за стол еще тогда, когда на нее грачи только нацелились. Но они не стали это делать, и это тоже их выбор. Валить их никто не будет, максимум из травмата засадят, да и Жилин с ними, этот знает, как, когда и что, сразу видно. А наука им будет на всю жизнь – с кем и куда ходить и за кого и когда впрягаться.

– Удивила ты меня, – посмотрел я на Вику, еще раз поразившись непривычной для меня холодности в ее взгляде. – Удивила.

– Харитон Юрьевич, – к нам подошла давешняя безликая девушка, – это вам.

Она дала мне красиво упакованную коробку, в которой, судя по весу, лежало килограмма два сладостей.

– Спасибо, – поблагодарил я девушку и показал коробку Вике. – Восточные сладости, ты таких и не пробовала. Приятель подарил.

– Мм… – Вика из той странноватой женщины с очень жестким взглядом, которой она на пару минут стала, снова превратилась в привычную мне домашнюю девушку. – Обожаю! Все, домой!

– Ну да. – Музыка на секунду стихла, и я заорал: – Серега! Серега-а-а!

Жилин подошел ко мне и вопросительно глянул.

– Серег, мы уезжаем, Таша уже свинтила, Мариэтта где-то тут еще. Судя по всему, ее тошнит в дамской комнате.

– Понял, – кивнул Серега. – Найду и в такси посажу.

– И эту давай уводи отсюда. – Я кивнул на нашу звезду – Вон вокруг нее уже эти собрались. Паршивые игры, Серый.

Жилин еще раз кивнул:

– Не слепой, вижу. Да все нормально будет, шеф, не волнуйтесь. Езжайте домой. Я, если что, тут разрулю.

И я понял: этот разрулит. Откуда пришла эта уверенность – не знаю, но у меня на душе стало почти спокойно. Вика права, да, она все верно сказала, но все равно – не чужие мне они. Почти все не чужие. Кроме кого-то одного.

В такси Вика прижалась ко мне и спросила:

– Ну что, все пошло не так, как ты хотел и как ты ожидал?

– Ты о чем? – не совсем понял я.

– О пьянке. Ведь было не так, как всегда?

– Ну да, – вздохнул я. – Может, потому что мы не так уж сильно знакомы?

– Нет, мой хороший. – Вика дернула меня за ухо. – Это потому, что ты теперь им начальник, а не один из них, точнее, для них ты всегда был начальником. Та, первая пьянка, не в счет – там повод был другой, это был дебют. И чем дальше, тем это будет заметней, и чем раньше ты это поймешь, тем тебе будет проще жить.

И тут все встало на свои места. Вот что меня тянуло весь вечер – я сам не заметил, что подсознательно сдерживал себя, а они усиленно старались не выглядеть паскудно в моих глазах. Ну кроме безбашенного Юшкова.

– Я тебе ведь намекала. – Вика с улыбкой смотрела на меня. – Но ты меня не слышал.

– Слушай, но с Зиминым и Валяевым я же калдырю – и ничего? – удивился я. – Никто никого не давит авторитетом, а уж они такие начальники, что и рукой не достать.

– Это не ты с ними калдыришь, это они тебе позволяют с собой выпивать и разрешают тебе себя нормально чувствовать в их компании, потому что они – очень умные люди, а ты им зачем-то нужен, – мудро заметила Вика. – И думаю, что так будет до поры до времени.

Я помолчал, понимая, что она права, а потом спросил:

– А вот как так выходит, что я старше тебя черт знает на сколько лет, а ты в этом варишь лучше меня?

– Потому что ты карьеру строить никогда не хотел и не пытался и начальником никогда и не был, – разъяснила мне Вика. – А я, наоборот, только об этом и думала, читала соответствующие книги, изучала этот вопрос всесторонне. Не думала только, что вот тебя встречу, и карьера – она как-то… Ну не важно.

– И много я сегодня ошибок наделал? – спросил я мою всезнайку.

– Да нет, только Шелестовой опять язык в паре мест зря не прижал. – Вика поморщилась. – Пару раз она тебя провоцировала, но поскольку ты и сам этого не понял, то это ничем и не кончилось. Главное, чтобы ты сделал правильные выводы из сегодняшнего дня. Ты же их сделал?

– Сделал, сделал, – честно ответил я. – А самый главный вывод – это то, что надо в таких случаях тебя слушать.

– То-то! – гордо ответила Вика. – Ты у меня еще ого-го каким большим человеком станешь!

– Непременно, – заверил ее я. – А скажи-ка мне, солнце мое, кто первый предложил в клуб ехать, ты не заметила?

Глава 15, В которой исполняется клятва.

– Не-а, – ответила Вика. – Я в это время как раз на звонок телефонный отвечала, кто-то номером ошибся. Потом – хлоп, свет включили, и все забегали. А что такое?

– Да нет, просто интересно с самого начала, кто у нас такой продвинутый? – небрежно ответил я.

Н-да, жаль, очень жаль, что Вика не заметила нашего самого инициативного сотрудника. Но ничего. Опросим всех, пусть крот напряжется, глядишь, когда задергается, то сам себя и спалит. Хотя не стоит на это слишком-то рассчитывать – это только в советском кино все шпионы как один были тупые и неуклюжие, а полковники госбезопасности все поголовно были седовласые, вежливые, прозорливые и с умными глазами. И чем в результате дело кончилось? Умные и седовласые полковники через какое-то время этим самым шпионам двери в кабаках стали открывать. А генералы их в начальники служб безопасности подались, в банки да холдинги, неплатежеспособных должников по кредитам ловить да телефонные разговоры сотрудников прослушивать. Так что и наш крот может быть очень даже не дураком… Или не дурой.

Машина тормознула, мы с Викой приехали.

– Ой, как хорошо, – вздохнула Вика. – Дом, милый дом! Не знаю, как ты, а я в душ и спать. Ну, может, еще одну вкусняшку из коробочки съем. Или две?

– Да хоть все, – сообщил я ей. – Ты поднимайся наверх, я сейчас рассчитаюсь, и мне еще позвонить надо.

– Понятно. – Вика сложила губы бантиком и прихватила коробку с сладостями. – Звони, а я пошла.

Она выпорхнула из машины и ушла в подъезд.

– Шеф, подожди еще буквально пару минут, – попросил я водителя.

Тот кивнул и откинулся на сиденье.

– Добрый вечер, Киф. – Зимин снял трубку практически сразу. – Что-то случилось?

– Да не то чтобы случилось. Просто меня просили передать вам привет, а я решил с этим не затягивать.

– Ну по канонам жанра я должен спросить, кто же это у тебя такой приветливый.

– Некто Ерема. Насколько я понял, вы с ним давно знакомы. Странное имя, да? Я все считал, что мои родители изуверы, а оказалось, что нет, мои еще ничего.

Зимин помолчал несколько секунд.

– Да, имя забавное, да и его владелец, поверь мне, тоже в высшей степени презанятнейший тип. Стало быть, пообщался ты с ним?

– Не без этого, – не стал скрывать я. – Чаю попили, он Вике сладостей восточных подарил здоровенную коробку.

– Да, по сладкому он всегда был не промах, – хмыкнул Зимин. – Ты где, дома?

– Уже да, но машину еще не отпускал.

– Вот и молодец, я тебя много за что ценю, но в первую очередь – за сметливость. Дороги сейчас пустые, доедешь до меня быстро.

– Сейчас, я только Вику предупрежу, по телефону это как-то…

– Я сам ее предупрежу, – перебил меня Зимин. – Думаю, что в этом случае все семейные грозы точно тебя обойдут стороной. Не теряй времени, в дорогу.

В ночи и в комплекте с осенним, затянутым тучами и беззвездным небом здание «Радеона» выглядело как средневековая крепость – мрачно, внушительно и неприступно.

– Харитон Юрьевич, – как только я вошел в двери, ко мне подошла одна из девочек в форме корпорации, – вас ожидают.

Черт, за последние две недели по имени-отчеству меня назвали чаще, чем за всю мою предыдущую жизнь. Вика права, надо начинать ощущать себя именно Харитоном Юрьевичем, начальником, главным редактором и хоть сколько-то весомой персоной, а не бедокуром и весельчаком Кифом, который всегда был не прочь согрешить с непритязательными симпатяшками из отдела писем и раздавить бутылочку с бухариками из спортивной редакции. Даже не то что надо, а просто пора, чай, не мальчик уже. К тому же, как ни странно, мне это начинало нравиться. Приятно ощущать себя вершителем судеб, есть в этом какая-то сладостная отрава.

– Киф, бродяга! Какие дела, старый? – У лифта я столкнулся с Валяевым, который меня по-братски обнял и даже трогательно зашмыгал носом, а после скривился: – Фу, ты что пил, какую дрянь?

– Самопляс, – хмуро ответил ему я. – Причем отвратительной очистки.

– Макс! – заорал Валяев. – Ма-а-акс! Ты что, ему совсем денег не платишь?

– С чего ты взял? – Из своей приемной выглянул Зимин. – Привет, Киф. Чего он так разорался?

– Он спотыкач пьет, причем омерзительный. Фу-у-у… – наябедничал Валяев.

Я, офигевая от этого полуночного шапито, поднял глаза к потолку. Рядом стояла девушка с глазами размером с чайные блюдца. Видимо, она такое тоже до этого не наблюдала.

– Киф, что ты там встал, давай заходи. – Зимин распахнул дверь и тоже сморщил лицо. – И впрямь, от тебя как от винокурни разит.

– Вот я и говорю – мало ты ему платишь, коли он такую сивуху пьет, – продолжил свою мысль Валяев.

– А может, он скряга? – предположил Зимин. – Может, он рачителен и бережлив?

– Это не повод гробить свое здоровье, употребляя напитки столь сомнительного качества, – парировал Валяев. – Даже эти жлобы шотландцы не делали столь паршивых напитков, хотя и экономили на всем!

– Шотландский виски – один из лучших, – удивился я, прикрыв рот рукой.

– Это сейчас, – бросил мне Валяев. – Знал бы ты, какую дрянь они гнали лет триста – четыреста назад, ну по крайней мере, судя по романам сэра Вальтера, это было то еще пойло. Хотя полагаю, что и оно при всей своей вонючести уступало тому, что ты сегодня пил. Он не скряга, он дилетант в области выпивки!

– Возможно, мы не все знаем, – не сдавался Зимин. – Возможно, его вынудили пить эту бурду!

– Барышня, а можно мне кофе и пару бутербродов с чем-нибудь? – тихонько попросил я застывшую соляной скульптурой девушку.

Та кивнула, неотрывно наблюдая за разгорающейся дискуссией.

– И мне кофе, пожалуйста. А бутербродов не надо, – раздался за спиной голос Азова.

Я повернулся и увидел безопасника «Радеона» в довольно необычном виде – он был без галстука.

– Что? – уставился он на меня, а после опустил глаза вниз, на свою грудь. – Я уже домой приехал, когда меня вызвонили.

– Да ничего, – пожал плечами я. – Здрасте, Илья Павлович.

– Добрый вечер, Киф. Самопал пил? Ты этим делом не увлекайся, печень посадишь только так. Там сивушных масел много.

«Убью Шелестову, прямо завтра, – решил я про себя. – Крайний срок – на следующей неделе».

– Я пойду? – пискнула девушка.

– Про кофе не забудьте, – строго глянул на нее Азов. – И бутерброды для нашего юного друга несите.

Тем временем Зимин и Валяев сошлись на том, что я не скряга, но скуповат и еще крайне неразборчив в спиртных напитках.

– Ведь так? – одновременно спросили они, повернувшись ко мне.

Я открыл рот и поймал взгляд Азова, в котором прочел немой приказ: «Соглашайся!».

– Именно так оно и есть на самом деле, – выпалил я, и довольные Зимин и Валяев прошли в приемную, следом за ними двинулись и мы с Азовым.

– Я собрал вас, господа, для того, чтобы вы прослушали преинтереснейшее сообщение, – произнес Зимин, дождавшись того момента, пока мы все рассядемся, сам же он предпочел остаться на ногах.

– И какое же? – недовольно спросил Валяев. – Чего ради я не доехал до одной аппетитнейшей блондинки?

– Я вообще уже дома был, – негромко добавил свои пять копеек в копилку Азов. – И собирался ужинать.

Я промолчал, мои слова были дальше.

– Киф, друг мой, напомни, кто там мне привет пару часов назад передал? – ангельским голосом спросил у меня Зимин.

– Ерема, – подал голос я. – Фамилию не знаю. Невысокий, моих лет, смешливый…

– Имеет небольшой шрам над левой бровью, – продолжил Азов. – Вид приятный, располагающий к себе…

– И непогашенный долг передо мной с да-а-авних времен, – оскалился Валяев. – Стало быть, нынче он у нас Ерема? Ну пусть будет Ерема.

– Ну шрам я не разглядел, да и не сильно вглядывался.

Меня впечатлило очередное преображение за один вечер. Сначала Вика показала свое второе (а может, и первое лицо), да еще и проявила мудрость, мной вообще от нее не ожидаемую…

Хотя что значит не ожидаемую? Разговоры о женской глупости – это изобретение мужчин. Нам, мужчинам, с самого начала, с тех пор, как мы стали проживать с женщинами в одних пещерах, не очень-то нравилось проявление женского ума. В конце концов, я ей мамонта убиваю, разделываю и таскаю, я пещеру охраняю, я огонь добыл, а она еще умничать будет! Так оно и шло, век за веком… Слишком умных женщин обезглавливали на плахах (в основном – венценосных персон, кто породовитей), жгли на кострах с воплями: «Да она ведьма», забивали камнями, изгоняли из городов, топили… Да мало ли хороших средств заставить женщин скрывать свой ум? Чуть повеселее слабому полу стало в двадцатом веке, но тут пришла другая беда – стал мельчать мужик. А любой, даже очень сильной женщине, все-таки иногда надо чувствовать себя слабой. И вот все началось сначала – умные женщины снова стараются казаться глупыми.

А вы знаете, почему они это делают? Не только из-за укоренившегося в них инстинкта самосохранения. Они нас жалеют, мужчин, жалеют наше самолюбие, зачастую совершенно неоправданное. Ну вот такие они странные существа. В них таится полуулыбка, когда они слышат расхожую мужскую фразу: «Это я ее выбрал». Кого ты выбрал, чудило? Если ты о проститутке – то да. А если о своей женщине, то запомни сам и другим передай – всегда выбирает женщина. Всегда. Без вариантов. А потом, из жалости, позволяет думать нам, что это мы что-то там выбрали. И мы сейчас говорим не о сексе, а о жизни. Хотя и там все, что можно и нельзя, ты получишь только в том случае, если она этого захочет. Они втихаря наводят нас на умные мысли, более или менее тактично объясняют, с кем надо общаться, а с кем нет, что купить и что тебе на фиг не нужно. Просто мы этого не видим, потому что они – умные… И мы с ними, с умными, живем. А с дурами мы спим! Потому что умные все знают, а дуры все умеют.

Ладно, что-то я отклонился в сторону. Так вот сначала Вика, потом Валяев. Прямо день открытий какой-то.

– Меньше эмоций, Кит, – мягко сказал Зимин. – Меньше, не пугай нашего друга.

Валяев выпалил фразу на каком-то неизвестном мне языке, по лязгающим словам более всего похожем на немецкий.

– Я чего-то не то сказал? – опасливо поинтересовался я.

– Да нет, ты все сказал так, – пояснил мне Азов. – Тут просто давние счеты, да еще и женщина замешана.

– Кстати, Кит, – щелкнул пальцами Зимин. – Рассчитайся с Кифом – клятва была дана и услышана, а после и подтверждена.

– За кого ты меня считаешь? – непритворно возмутился Валяев. – Что я там тогда обещал?

– По-моему, коня, – прищурился Зимин. – Или дом?

– Коня, дело было в Англии, – кивнул Валяев. – Держи, старик, твое.

Звякнув, в мою руку легли ключи с брелоком.

– Это чего? – не понял я.

– Ключи от моего, а теперь, стало быть, от твоего «Авендатора» шестой серии. Черненький, маленький, быстренький, стоит на парковке руководства, с бумагами разберемся потом.

– Эмм… – Я вроде все понял, но пока как-то не мог осознать происходящего. – Оно мне зачем?

– Ну что «эмм»? – нахмурился Валяев. – Где я тебе сейчас коня найду? Нет, если тебе нужен конь или, к примеру, лошадь – то пожалуйста, но тогда потом, не до того мне сейчас будет, дела у меня теперь появились важные, неотложные. Машина – она тоже транспорт, в ней, кстати, много лошадей под капотом.

– Нет, я просто не до конца понял… – пояснил я.

– Кит, стоп, – остановил начинающего краснеть Валяева Зимин. – Киф, вот в чем тут дело. Некогда между Еремой, – после произнесения этого имени Зимин фыркнул, – и моим другом произошел конфликт. Не важно какой, но Ерема спешно скрылся из Британии, где это все случилось, и очень хорошо спрятался. Кит был крайне разозлен и поклялся очень старой и очень серьезной клятвой отдать лошадь…

– Коня, – поправил его Валяев.

– Коня тому, кто сообщит ему данные о Ереме. Дело было на ипподроме, а Кит был пьян, поэтому и прозвучал столь странный залог обещания. Сейчас нам не до коней, но мы чтим традиции, посему Кит отдает тебе во исполнение своего слова свою же машинку, очень, кстати, славную. Как по мне, так вполне адекватная замена. Да и зачем тебе лошадь?

– Конь, – снова поправил его Валяев.

– Ну да, – согласился Зимин.

Славную замену. Понятное дело, «ламборджини». Одна из последних моделей. Но вот что мне с ней делать?

– Ну? – Валяев уставился на меня.

– Чего? – не понял я. – А, спасибо!

– Вот вроде не дурак всегда был… – посетовал Валяев.

– Скажи: «Благодарю тебя и принимаю твой дар», – посоветовал Зимин. – Клятва старая, архаичная, понимаю, что смешно звучит, но многовековые обычаи, семейные ценности…

Я произнес эти слова и даже сжался, ожидая, что сейчас еще и молния откуда-нибудь в меня шваркнет – такая ночь, что, ек-макарек, не знаешь, чего и ждать…

Нет, ничего такого не случилось, только поскреблись в дверь, и в кабинет вошла девушка с тележкой, на которой стояли тарелки с хлебом, колбасой, сыром, большие розетки с икрой, блюдце с лимоном и иная всякая всячина. Вторая девушка катила тележку, где стояли большой кофейник и посуда.

– Привезли, спасибо, свободны, – скомандовал Валяев барышням.

– Так надо же разлить? – робко возразила та, что с кофейником.

– Сами разольем, – оборвал ее лепет Валяев и выставил их из кабинета.

Я встал, взял кофейник и начал разливать кофе по чашкам. Ни один из них не стал бы мне его наливать. «Они тебе позволяют». Опять ты права, девочка.

– Мне не надо, – сказал Валяев и направился к шкафчику, где, насколько я помнил, у Зимина стояли запасы спиртного.

– Три кусочка сахара, – сказал Азов. – Будь любезен.

– Мне так же, – произнес Зимин.

Кофе пили в тишине. Я, плюнув на приличия, сжевал три бутерброда и было собрался оприходовать четвертый, как Валяев сказал:

– А теперь, приятель, все с самого начала и в мельчайших деталях, до слова, до буквы.

Я выполнил его пожелание, начав рассказ с вечеринки в редакции. Слушали они здорово, не перебивая, не задавая вопросов и лишь иногда переглядываясь.

– Ну а после я отвез Вику домой и сразу позвонил Максиму Андрасовичу, – закончил я свое повествование.

– Ну что… Ты, Киф, молодец, действовал абсолютно верно, – помолчав, хрустнул пальцами Зимин. – И то, как ты себя вел, и то, что сразу позвонил.

– Зря только сивуху эту пил, – заметил Валяев. – Откуда в Москве нормальный самогон? Палыч, чего думаешь?

– Думаю, кто из его людей такой ловкий, – лениво сказал Азов. – Нагло работают, нахально, напролом прут.

– В принципе узнать можно… – робко начал было я.

– Да это понятно, что можно. – Азов вздохнул. – Я сейчас могу послать мальчиков за всеми работниками твоей редакции, и к утру они расскажут все, что знают и что не знают. Но какой в этом смысл?

– Да, это совсем не вариант. Если бы было другое развитие событий… – Зимин взял из ящичка сигару. – То тогда это, возможно, и имело бы смысл, а так… Они работают почти в открытую, а это значит только одно – план у них есть, и план хороший.

– Да, почти наверняка это очередная их многоходовка, они же их обожают, жить без них не могут. – Валяев был непривычно хмур. – Ну и потом – смотри, какой у них идет расклад. В Москву прибыл Ерема, которого давным-давно видно не было, плюс их Уренцев и, возможно, еще кто-то из стариков, о ком мы пока просто не знаем и кто тоже уже может быть в городе.

– Что многоходовка – это несомненно. – Азов ронял слова неторопливо. – Это безусловно. Кифа, я так думаю, играют втемную.

– А может, наоборот? – Зимин выпустил кольцо дыма. – Они сделали его основной фигурой и умышленно засветили, заставляя думать, что играют его втемную. Не слишком ли это очевидно, не слишком ли прозрачно? Да еще и с передачей привета?

– Вариантов море, информации для анализа – ничтожно мало. – Азов взял с тележки печеньку. – Я пока воздержусь от вынесения на ваш суд какой-либо версии.

Я кашлянул:

– Я вот что хотел сказать. Крота можно и так найти, без пыточных и подвалов.

– Ну? – Азов наклонил голову и глянул на меня.

– Кто предложил поехать в клуб – тот и крот. – Не знаю почему, но сейчас, говоря эту вроде бы еще несколько минут назад казавшуюся мне разумной фразу, я почувствовал себя идиотом. С чего бы?

– Ну да. – Азов откусил кусочек от печеньки. – Но смею тебя заверить, что ни один из твоих подопечных не вспомнит, кто это предложил и даже каким голосом это было произнесено – мужским или женским.

– Почему? – не понял я.

– Потому. Тебя не было, Вика, второй человек, который что-нибудь мог запомнить, в этот момент наверняка на что-то да отвлеклась, остальные, насколько я понял, плясали, причем в темноте. При этом все были под градусом и не зафиксировали того, кто, скорее всего, просто шепнул: «Клуб». А дальше все закричали: «В клу-у-уб!» Нет, ты опроси завтра всех, просто из интереса, но думаю, так и будет.

Интересно, откуда он знал, что Вика отвлеклась? Или мы все настолько предсказуемы, что нас можно читать, как книгу?

– Ну что делать будем? – Зимин вкусно затянулся сигарой.

– Надо идти к Старику, – хлопнул себя по ляжкам Валяев. – Без вариантов.

Зимин показал глазами на меня, Валяев отрицательно покачал головой. Вот и слава богу.

– Киф, все, давай, езжай домой, ты сегодня молодец. Сейчас тебе там… – Зимин ткнул пальцем в потолок, – делать нечего. Хотя уверен, что теперь-то уж ты точно будешь туда приглашен для беседы, причем в самое ближайшее время.

– Да, что там тебе этот горлопан говорил про пароход? – Валяев встал с кресла. – Он в самом деле тебе зачем-то нужен?

– Да на кой он мне? – Я развел руками. – Что мне с ним делать? Волжских девственниц-бесприданниц соблазнять?

Валяев состроил рожу, как бы говорящую: мол, хозяин-барин.

– Киф. – Азов достал из кармана брюк платок и промокнул лоб. – Ты под дурака не коси, ты зачем Ереме про эту гномью лоханку сказал?

– А вот интересно посмотреть, сработает этот крючок или нет, – лукаво улыбнулся я. – Любопытно же.

– Авантюрист, – одобрительно кивнул Зимин. – Но почему бы и нет?

– Киф. – Азов очень серьезно посмотрел на меня. – Думаю, что не сегодня-завтра мы с тобой еще встретимся, а вот наши… хм… друзья вряд ли станут тебе докучать, они теперь возьмут паузу. Но если вдруг я ошибаюсь и они до тебя доберутся раньше, то первое, что ты должен помнить, – они не могут тебе ничего сделать. Им это не нужно, более того, им это крайне невыгодно, ну если только ты сам настырно не полезешь на рожон. Но это вряд ли, поскольку я тебя знаю как рассудительного и осторожного молодого человека. Второе – что бы они тебе ни рассказали и что бы ни показали про «Радеон» – документы, ролики, не важно что, – не слишком этому верь, а главное – смотри на это внимательно и все запоминай. Это очень важно – понимать, чем они располагают. Плюс нам это даст шанс выяснить, откуда эта информация могла попасть к ним.

– И еще, Киф. – Зимин потушил сигару. – Я не буду опровергать или подтверждать их слова про наши грязные руки. Скажу только, что чистых рук нет вообще ни у кого, ну кроме, может, младенцев, которые еще лежат в животах матерей. Все остальные так или иначе грешат. Про нас или их и говорить нечего. Я так думаю, что ты сам решишь в результате, с кем ты. Но очень тебя прошу – следи за своими словами, они умело используют ошибки людей в своих интересах.

Вика не спала, она явно нервничала, ожидая меня.

– Что случилось? – Это было первое, что она у меня спросила. – Почему мне звонит Зимин, а не ты?

– Ничего не случилось, – беззаботно посмотрел я на нее и обнял. – Просто хозяева просмотрели восьмой, обновленный выпуск и нашли его отменным, о чем и сообщили твоему покорному слуге.

– Темнишь, Никифоров, ой, темнишь. – Вика помахала у моего носа пальцем. – Ну и фиг с тобой. Есть хочешь? Нет? Тогда пошли спать.

Утром, когда я проснулся, причем сам, за полчаса до будильника, Вики уже не было, зато на кухне были сырники, накрытые тарелкой. Поглощая их, я размышлял о том, какой же все-таки был давеча насыщенный день, это просто жуть. Да и вообще, последние месяцы выдались настолько плотными на события, что поневоле казалось: кто-то там наверху собрал приключения, отведенные мне на всю жизнь, спрессовал их как сухофрукты в пакете и впихнул в мою судьбу. И самое забавное то, что мне все это начинало нравиться…

Вахту я снова принимал у Стива, который на этот раз не стал журить меня за опоздание – видимо, близость окончания похода немного смягчила его характер.

– А из Холодных пещер уже уплыли? – спросил я у него.

– Уплыли, причем еще в ночи. – Нико укоризненно покачал головой. – Все-то ты проспал, боец.

– Да и ладно, – беспечно ответил я ему. – Может, я еще обратно с вами пойду.

Нико с сомнением посмотрел на меня и отправился вниз. На нос прошлепал своими босыми ногами Джонни Клей, который снова был у меня напарником. Хотя, может, это и не он у меня, а я у него? Ну не суть.

На палубу вылезли и два знакомых мне обалдуя – окончательно отошедший от грибов и потому смурной Двали и как всегда невозмутимый Снольди в своей чудо-кольчуге.

– А, стукач! – поприветствовал меня Двали и искренне пожелал: – Чтобы тебе пусто было, чтобы тебя вон в колесо гребное засосало!

– Я тоже рад тебя видеть, торчок, – не остался в долгу я. – Скоро за кайло браться? Завидую!

– Да вот фиг тебе, – сделал неприличный жест Двали. – Сроду не работал и не собираюсь этим безнадежным делом заниматься! Рудники будут только на обратной дороге, но я в обратный путь не собираюсь. Как только пароход у города на якорь встанет, мы сразу и слиняем.

– Тьфу! – плюнул я за борт.

Корабль шел по достаточно узкому каналу, меж двух скал, которые, казалось, упирались прямо в свод пещеры. Отличный вариант, тут ни спрятаться негде, ни потеряться. Так бы до конца…

Канал кончился внезапно, блеснула большая вода, и пейзаж по сторонам изменился. Вместо высоких скал – уступы, которые были чуть выше бортов корабля, опять какие-то развалины по оба борта, вон кто-то прыгает со скалы… Прыгает?

– А-а-а! – раздался вопль с передней палубы.

Обманул Джонни Клея ведун, не надо было ему сапоги кольчужные снимать. Его босую ногу прибил к палубе черный клинок, который держал за рукоять вислогубый дуэгар. Еще от двух страшил раненый Джонни безнадежно пытался отбиться, отмахиваясь мечом. И несколько других тварей явно собирались прыгнуть на палубу.

Как я успел выхватить свой меч и отбить удар, направленный мне в шею, – не знаю, но мне это удалось.

– Колокол! – заорал я. – Молчун, бей в колокол!

Глава 16. О том, что водные путешествия – вещь непредсказуемая.

Снольди явно был поумнее и посмелее своего гриболюбивого друга (который немедленно со страху забился куда-то под палубную лавку), поэтому колобком катнулся к плашке, на которой висел колокол, и со всего маху пару раз дернул за веревку, привязанную к языку. Медный гул колокола эхом отразился от сводов пещеры, смешавшись с предсмертными хрипами Клея, которого все-таки добили, моим матом, поскольку дуэгары все прибывали, а подмоги еще не было видно, и топотом потревоженной стражи, непонятно почему не слышавшей до колокола воплей того же Джонни. Недоработка, однако.

Я крутанул меч вокруг себя, отметив, что колокольный звон прекратился. При следующем финте мне стало понятно почему: Снольди стоял на палубе на коленях, упершись лбом в надстройку, по ней вниз по стене текла черная струйка крови. Жаль, путевый был гном, а главное – молчаливый.

– Твоя умри! – завопил один из дуэгаров, буквально грудью бросаясь на мой меч.

– Хейген, жив? – раздался голос Макса.

Я промолчал, поскольку было не до того. Дуэгара-героя я, конечно, на меч поймал, но не смог сразу его с клинка скинуть и сейчас чуть ли не ногами отбивался еще от двух противников.

– Руля наша! – раздался крик сверху, от капитанской рубки. – Сейчас мы этот корабля разбивать! Светлые все тонуть, так има и нада! Тьфу-у-у!

– Тьфу-у-у! – откликнулись дуэгары, отчаянно сражающиеся с нами.

Корабль вильнул в сторону, хвала небесам, не слишком сильно, тут ведь не Крисна, тут река неширокая и скалы кругом.

– Нико, Джейс – в рубку! – закричал Макс. – Отбейте руль, или все потонем!

Я наконец-то скинул дуэгара с клинка, но пока я с этим мудрил, два вислогубых паршивца практически прижали меня к борту. Я, как мог, отбивался, но меня пару раз уже задели, и если сейчас к этим двоим присоединится еще хотя бы один губошлеп, то мне гарантированно наступает конец. Хорошо хоть на корабле больше игроков нет, никто мои вещички не приберет, может, попрошу кого…

Корабль снова мотнуло из стороны в сторону, меня швырнуло по борту вместе с ним, и в этот же момент черный клинок врубился туда, где секунду назад стоял я, в щепки кроша дерево, из которого был сделан корабль.

– Хр-р-р! – зарычал дуэгар, разбрызгивая слюну во все стороны.

– Тьфу! – поморщился я.

Схватка кипела на всей палубе, звенели мечи, стоял многоголосый ор.

– Макс, рубка наша, – услышал я голос Нико и очень этому обрадовался. Хоть что-то, поскольку корма от всех этих виляний уже практически скреблась о скалы.

Зря я это сделал, в смысле обрадовался. Сразу после сообщения Нико корабль снова мотнуло, рулевой, судя по всему, решил выйти на середину реки, и сделал это резко, причем очень резко. Меня снова крутануло по борту, и сработал принцип, тот самый, который гласит, что рвется что-то только там, где тонко. Борт в результате не выдержал – оно и понятно, поскольку сначала об него бьются со всей дури, потом мечом рубят… Когда меня об него приложило в очередной раз, он сделал «хрусть», и я на пару с дуэгаром полетел в воду.

– Твою же!.. – только и сказал я, вынырнув из воды. На мое счастье, я хоть упал не под колесо, а чуть левее, а то бы и вовсе не вынырнул. По голове лопастью бы тюкнуло – и привет родителям.

Корабль удалялся вниз по течению, и, похоже, единственным, кто заметил мое падение, был чертов торчок, по крайней мере, я услышал его радостный вопль:

– Да я просто-таки провидец, я же предсказал, что этот вояка за борт улетит!

Я плямкал руками по воде, понимая, что вот-вот пойду ко дну, доспехи тянули меня туда все сильнее… В один из ударов я по чему-то заехал локтем и радостно взвыл, увидев, что это был кусок фальшборта, который я снес своей тушей, вылетая за борт. Я вцепился в него, как ребенок в конфету.

В этот момент меня что-то потащило за пояс вниз, под воду.

– Тьфу, светлая, твоя сдохни! – проквакал появившийся на минуту на поверхности дуэгар и, отпустив мой пояс, навалился мне на плечи, пытаясь утопить.

– Да вот фиг тебе в сумку! – сообщил я ему, пытаясь сбросить его руки и при этом не утопить меч, да еще и не выпустить мой последний шанс выплыть.

– Пфкр, фгф, – бурчал отвратительно скользкий и на редкость мерзкий на ощупь подземный житель, отчаянно цепляющийся за меня своими узловатыми пальцами.

– Да чтоб тебе! – Я все-таки изловчился и саданул дуэгару навершием меча по голове.

– А-а-ах… – Дуэгар отцепился от меня и на секунду скрылся под водой, чтобы тут же вынырнуть чуть левее.

– Н-н-на! – Я ткнул его острием меча со всего маху, и хотя в воде удар потерял часть силы, этого мерзкой твари для смерти хватило.

«Вами открыто деяние «Наследники подземных ратей» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 49 дуэгаров. Награды: + 5 % к ориентированию в пещерах; титул «Гроза кривых ходов». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Эва как. Даже деяние… Что за черт происходит?

Я даже не успел прикинуть, что же мне дальше делать. Пока я барахтался в битве с дуэгаром и после приходил в себя, слабое течение реки донесло меня до некоего поворота в русле, а там… А там подземная река текла не в пример быстрее, да еще и была куда как глубже, я сразу за поворотом как будто в колодец ухнул. Видимо, какой-то подземный источник тут присутствовал или еще чего, не знаю, я же не спелеолог…

Меня подхватило течение и довольно шустро поволокло вниз. Я отчаянно долбил по воде ногами, но это не слишком помогало, и в результате от этих телодвижений меня еще и пару раз как следует приложило о скалу, выбив процента три жизни.

Вскоре, впрочем, скорость потока стала стихать, а впереди слева я приметил что-то вроде отмели и стал потихоньку загребать одной рукой в ту сторону.

Выбравшись из воды, я еще пару минут стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться и раздумывая о том, что если бы такое произошло в реальной жизни, я бы вовсю уже лежал на дне, утянутый туда своими доспехами. Хорошо все-таки, что тут не стопроцентный реализм… И вот еще что интересно – а чего это мне не дали достижения вроде «Пловец» или там «Купальщик»? Странно.

– Светлая! – раздался квакающий голос дуэгара. – Тьфу!

– Тьфу, – ответил ему хор голосов, явно не менее десяти.

– Нечего светлая делать в наша пещера. Светлая глупая, светлая уже почти мертвая.

Я поднял голову и шагах в десяти от себя увидел дуэгара с глумливой донельзя мордой и еще десяток таких же, как он, губастых уродов у него за спиной.

– Если светлая вставать сейчас на колени – она поступать очень верно, – продолжал издеваться подземный житель. – Так и стой, пока моя тебе голова руби будет.

– Да вот фиг тебе, – прохрипел я и поднялся на ноги. Из амуниции полилась вода, ощущение было не из приятных.

– Зря вставала, труднее будет мне твоя руби, – посетовал дуэгар, прищурившись. – Твоя еще может получить легкая смерть. Ты вставать обратно на коленки и тогда умри легко.

– Ага, щас, – выдохнул я.

Голова, в отличие от немного сбоящего тела, работала на редкость четко и ясно – и это после падения и ныряния и явно перед скорой и нелегкой смертью. Вообще забавно выходит – только с моим цыганским счастьем я умудрюсь сдохнуть в месте, из которого свои вещи не заберу никогда, но при этом их отсюда, скорее всего, вообще никто никогда не заберет. Есть у меня крепкие подозрения, что я один из первых игроков, который бродит по этим диким местам, вон как тут все необжито.

Пейзаж у этой отмели и впрямь был умиротворяющий – сама отмель длиной метров в пять, потом полуразрушенная лестница, на которой и столпились дуэгары, и какие-то живописные руины, начинающиеся за ней. В красивом месте умру, сердце радуется, но это единственный положительный момент во всей истории. Все остальное печалит неимоверно. Три дня коту под хвост – шутка ли?

– Гфырк, – то ли приказал, то ли назвал кого-то по имени дуэгар и отошел в сторону.

С лестницы спустился крепыш с не только отвисшей, но еще и проколотой губой – в ней торчала сережка-колечко. Он встал напротив меня, выставив перед собой меч и что-то бормоча себе под нос.

Нет, если по одному биться будем, то какие-никакие шансы есть, вон и уровни созвучны, у этого урода даже на два поменьше. Плюс у меня в заначке еще есть воины Алого легиона и волк. Но с ними пока погодим…

Лязгнули мечи, рассыпав в полумраке горстку искр, дуэгар следующим ударом попытался подсечь мои ноги, я ушел от его атаки и в ответ махнул мечом, целясь в его шею.

– Гфарттшш, – прошипел мой противник.

Чуть согнувшись, выставив меч перед собой и держа его двумя руками, он стерег каждое мое движение, я же думал только об одном – чтобы у этих уродцев не было луков. Поскольку вот тогда мне точно каюк.

– Рхахх. – Меч пирсингованного нелюдя свистнул сверху-сбоку и со звоном вдарил по камням, открывая мне бок противника, по которому я, не медля ни секунды, с оттягом рубанул своим клинком.

– Ахр-р-р! – взвыл дуэгар, выпрямляясь, вскидывая голову вверх, видимо, от боли, и открывая мне спину.

Мой меч, сопровождаемый «Огненным смерчем», входит между его ребрами как в масло, я поворачиваю его там, внутри, в кишках или что там у него.

Дуэгар вопит не переставая, причем слегка дымясь после скилла, вопит до тех пор, пока его голова не откатывается к каменной стене.

– Пожалуйте бриться, – сообщаю я замолчавшей толпе, встряхивая меч. – Наш салон открыт от рассвета до заката.

– Тгорххх! – завопил мой первый собеседник, указывая на меня длинным серым пальцем. – Тгорххх!

Против меня выходят сразу трое дуэгаров и фактически прижимают меня к кромке воды.

– О как. – Я прикрываюсь щитом и опускаю меч чуть ниже пояса. – А вот это уже серьезно.

Я изворачиваюсь, отмахиваюсь, подставляю меч и щит под удары. Мне почти не до атак, мне бы не пропустить удар. Но если есть шанс…

– Память о боге!

Крутануло, один почти уже сдох, но и я пропустил удар, несильный, но обидный. Но ничего, еще поглядим, кто похихикает последним.

Мечи звенят, щит трещит от ударов, на мое счастье, эти твари не слишком-то умеют работать в группе, каждый норовит грохнуть меня сам, и тем самым они здорово мешают друг другу. Если бы не это, я бы уже, скорее всего, стал бесштанной командой и матерился на жизнь в шахтерском поселке.

– Н-на!

Все, минус один, теперь пойдет попроще.

– Фрагшшш! – Один из двух оставшихся кидается просто в какую-то штыковую атаку, выставив меч перед собой, и получает от меня косой удар по спине, который бросает его на песок, а вот добить его времени нет, поскольку я еле-еле уворачиваюсь от меча второго врага.

– Скаргшшш!

Что за черт! Минус семнадцать процентов жизни!

Недобиток всадил мне кинжал в ногу и сейчас норовит встать и продолжить меня резать! Да вот шиш тебе!

Еще одна голова отлетает в сторону, а я получаю удар в бок. Вот они, эмоции, повелся и проворонил удар. Все. Этого я, конечно, уберу, а потом – финита.

– Душа волка!

Мой серый брат норовит вцепиться зубами в причинное место дуэгара, прикрытое какой-то тряпкой. Ай, молодец. Дуэгар на секунду замешкался – и вот результат: зубы волка смыкаются на его достоинстве, а мой меч делает отверстие в его грудной клетке.

Мы с волком стоим и смотрим на оставшихся дуэгаров. Их лидер откровенно злорадно улыбается, глядя на меня. Что ты лыбишься, убогий? Счет четыре – ноль в мою пользу.

– Ты сильная воин. – Ну и гнусный у него вид, когда он улыбается, брр. – Я делать чаша из твой череп, хорошая вещь!

– Да вы, батенька, эстет-с, – хрипло замечаю я. – Только вот закавыка – мой череп надо еще получить.

– Это не такая сложный штука, как ты думать, – махнул рукой дуэгар, и пять воинов двинулись в мою сторону.

Откуда-то сверху раздались отрывистые команды, и соискатель моего черепа вытянулся в струнку. «Видать, начальство на меня глянуть пожаловало», – подумал я и приготовился к последнему бою.

Я отбил три удара, пропустил один, после еще один, выбивший из груди дыхание, упал на левое колено…

– Рроох! – громыхнуло басом, и мечи, уже поднявшиеся над моей головой, не стали опускаться вниз.

Я с трудом поднялся на ноги, жизни у меня оставалось всего ничего.

– Кто твоя? – повелительно спросил меня здоровенный дуэгар, реально здоровенный, головы на три выше меня, с какой-то вычурной бляхой на мощной мускулистой груди. – Кто твоя есть?

– Я воин Запада, тан Хейген, – ответил ему я. – Чего еще знать хочешь?

– На твоя стоит метка хозяин. – Этот здоровячок был явно обескуражен. – Откуда у тебя есть метка хозяин?

Опять какая-то метка. Господи, сколько же их у меня, а? У меня такое ощущение, что я – чемодан какого-то путешественника, вроде Федора Конюхова, был такой в свое время, он, отпустив бородищу, от нечего делать по свету мотался, землю шагами мерил. И вот на мне все кому не лень отметки ставят, наклейки на меня лепят, бирки привязывают и кресты мелом рисуют: «А ну-ка, кто это тут у нас? А, Хейген? Что? На нем еще нет моей метки? Непорядок!!! Та-а-ак, дай поставлю, причем незамедлительно!».

– Не знаю я, – честно сказал я дуэгару. – Может, пересекались где. А хозяин – он кто?

– Ты и хозяина? Хэ! – Дуэгар скривился, будто гнилой орех съел, мой же вопрос он оставил вообще без внимания. – Ты – светлый, тьфу!

– Тьфу! – поддержала его толпа на лестнице.

– А хозяина – он не как ты, он наша пришел и сказал: «Я теперь ваша отца, а вы моя дети, пошли домой, в пещера. Смерть светлым», – так потом сказала он. Ты светлая, но у тебя его метка. Как?

Я вообще отказывался что-либо понимать. Ну кроме, пожалуй, того, что на мне невесть откуда появилась метка неведомого хозяина, и того, что я светлый. Тьфу!

– А я не видеть метка, – обиженно сказал тот дуэгар, с которым я сначала разговаривал. – Почему так?

– Твоя мал еще, – с достоинством ответил ему предводитель и что-то добавил на их шипяще-рокочущем языке. Мой первый собеседник отвесил губу, его глаза налились кровью, он что-то заорал, показывая на меня.

Похоже, что смерть на некоторое время отошла от меня в сторону, хотя и не ушла далеко – бойцы рядом со мной мечи не убрали.

Два дуэгара шипели и орали друг на друга, брызгаясь слюной, пока одному из них, главному, это не надоело. Свистнул меч, и коллекция голов на пятачке, где я стоял, пополнилась еще одним губасто-носатым экземпляром.

– Твоя идти с нами, – объявил мне здоровяк. – Хозяин нет сейчас в Твалфешше, но здесь есть Око хозяина, оно скажет нам, что с твоя делать – убить или нет. Оно скажет, почему ты с метка.

– Надеюсь, – ответил ему я. – Мне самому интересно. Только идти будем не быстро: дуэгары – хорошие воины, вон как меня покромсали.

– Воины из клана Сваффх – плохая воины, – заявил главный. – Большая лодка уплыл, твоя на ногах стоит, хотя их была две руки против одного. Они дерьмо, а не воин.

– Оно, может, и так, – сплюнул я на камни. – Но ушатали они меня крепко, я быстро идти не смогу.

– Человека слабый, человека тьфу, – отвесил губу вожак и махнул рукой: – Хрытт.

От толпы дуэгаров отделился один, с кривым посохом в руке, с седыми волосами, пучками растущими на подбородке, и рыбьей костью в губе.

Вожак что-то пробубнил, показывая на меня, этот, с рыбьей костью, кивнул, взмахнул посохом и что-то прошипел.

«Вы подверглись действию черной магии, неприемлемой для светлых рас Файролла. Восстановлено здоровье – 80 %. Штраф за оказанное вам благотворное воздействие посредством темной магии: минус 2 к мудрости; минус 5 к выносливости. Срок действия штрафа – 2 часа».

Вот тебе и на! Темная магия. И ограничения. Нет, все-таки сколько нам загадок чудных готовит подземелья дух, а? И опыт – сын ошибок трудных, и Гена – Чебурашкин друг… Сказано на правах бреда…

– Ну светлая, ты готов к идти к Око хозяина?

– Пошли, – закинул я щит за спину, а меч в ножны. – Чего ж не пойти?

Что я там говорил о женщинах, магазинах и их скорости передвижения? Все это фигня по сравнению с беготней толпы дуэгаров по подземельям. Эти товарищи летели по переходам как бандерлоги по лианам джунглей. Я бы наверняка от них отстал и затерялся в этих бесчисленных поворотах и лестничных пролетах, если бы сзади меня не подпирало десятка два вислогубых спринтеров.

Мы пробежали по краю ущелья, затем – по каким-то каменистым оврагам, потом, порядком ускорившись и явно спеша, с час петляли по переходам какого-то величественного подземного города, очевидно гномьей работы – залы с колоннами, мосты с арками и без, какие-то маленькие комнатки и величественные чертоги, в паре из которых явно угадывался дневной свет в качестве освещения. Что это за город, зачем и почему он здесь? Поди знай, не у этих же спрашивать? Ну по крайней мере, не сейчас.

Когда я был почти уверен, что вот-вот сдохну от этого бега, мы наконец остановились у здоровенных ворот, поставленных между двумя сплошными скалами. На воротах был намалеван чем-то красным, возможно, даже кровью, любопытный знак – трехзубцовая корона со стрелой поперек. Может, герб их дуэгарского клана?

Вожак достал витой рог и затрубил в него, после чего ворота со скрипом начали открываться.

– Светлая, твоя от моя ни на шаг не отходить, – предупредил меня предводитель дуэгаров. – Если твоя отстать, то уже не жить. Это город наша, тут светлые только как еда быть могут, по-другому никак.

– Понял, не дурак, – кивнул я. – Не сомневайся, не отстану.

– Светлая! – завопил один из стражников. – Тьфу-у-у!

Второй, увидев меня, разразился руганью на дуэгарском, одновременно вытаскивая меч с весьма понятными намерениями.

Вожак что-то рыкнул, и стражники успокоились, при этом плотоядно на меня глядя и пуская слюни. Елки-палки, да чтоб я еще когда в местные подземелья полез! Да ни в жизнь! Видать, ничему я не учусь, видать, мало мне тогда в Ринейских горах было. Лучше б я по земле пошел, холера с ним, что долго…

– Идем. – Вожак пошел вперед. Я пристроился в его кильватере, полный решимости не отходить от него ни на шаг.

Город был крайне экзотический и очень густонаселенный. Никаких строений тут толком не было, зато имелось море палаток цыганского типа и толпы дуэгаров. Пока мы там, наверху, делаем квесты, гоняем волков и гоблинов, пока кениг жрет пиво в чертогах, а королева Анна обустраивает Западные пределы, тут втихаря вызревает огромная сила, которая, вылившись на поверхность, запросто может устроить веселую жизнь половине Раттермарка! Их было не просто много, их было безгранично много. Город же их не уступал размерами даже Эйгену, от ворот до самого высокого здания аж в три этажа мы шли, наверное, минут двадцать. И скажу вам – страху я натерпелся по полной. Я понял, что чувствует жареный поросенок, когда его несут на стол мимо гостей. Мне вслед облизывались и причмокивали, а от пожирающих меня взглядов начинала дымиться спина. Очень страшно.

– Дом Ока хозяина, – показал вожак на трехэтажное дощатое здание, у дверей которого мялось два охранника. – Ты идти за мной. Сейчас все узнавать будем.

По скрипучей лестнице мы поднялись на самый верхний этаж, и вслед за вожаком я зашел в небольшой зальчик, в центре которого висела штора, разделяя помещение на две части.

– Стоять тут, никуда не идти, – приказал вожак. – Не говорить, не двигать себя.

– Дышать можно? – не удержался я.

Вожак посопел, дернул себя за губу и махнул рукой:

– Дышать – да, но не часто и не громко.

И на том спасибо. Интересно, а кто там, за тряпкой?

Вожак аккуратно приоткрыл на мгновение штору и вошел внутрь, где сразу, судя по звукам, бухнулся на колени и что-то забубнил. Я ничего почти не слышал, хотя по отдельным словам, все же долетавшим до меня, понял, что речь идет о неудачном налете на пароход и обо мне.

Штора колыхнулась, причем довольно высоко. Тот, кто сейчас явно меня изучал, был очень немаленького роста, прямо-таки богатырского. Это кто же может быть такой?

Штора колыхнулась еще пару раз, и я услышал другой голос, но, как ни старался и ни напрягал слух, не уловил ни тембра, ни интонаций, ни слов.

Что-то бухнуло, видимо, вожак в очередной раз приложился лбом об пол, и через минуту дуэгар вышел ко мне.

– Око хозяина узнало тебя и делать тебе три подарка, хоть ты того и не стоить. Первый – твой никчемная жизнь. Вторая – тебя отпускать из наш город. Третий – тебя отводить кривыми ходами к большому озеру, где стоит город светлых.

– А откуда метка-то на мне? – задал я вопрос, который мне не давал покоя.

– Это око не сказать, но оно сказать, что нам с тобой надо сделать, для того, чтобы… – Вожак замялся, помахал указательным пальцем и скрылся за шторкой. Вернувшись через полминуты, он встал в гордую позу и продолжил: – Чтобы твоя не шлялся невесть где, где шляться вообще не следует, и не искать постоянно приключения на своя задница!

Я потерял дар речи. Кто там, кто за занавеской?

Глава 17. О том, что с жадностью следует бороться.

– Твоя стоять тут и ждать. – Вожак строго посмотрел на меня. – Сейчас мы делать… эта… про-це-ду-ра, а после твоя идти кривыми ходами.

Вожак подошел к двери и во все горло рявкнул что-то на своем языке, дождался охранника, прибежавшего на третий этаж, и отдал ему какое-то приказание.

Я потихоньку пришел в себя, хотя по-прежнему даже представить не мог, кто же там такой. Нет, в принципе можно было рвануть вперед, содрать штору и увидеть таинственное Око хозяина, но боюсь, это было бы последнее, что мне удалось бы увидеть в этих загадочных местах. Вряд ли подобное святотатство было бы прощено суровым вожаком, который бухался на колени, всего лишь завидев таинственного, возможно, знакомого мне, незнакомца.

– Мы немного ждать сейчас. – Вожак подошел ко мне. – Сейчас приходи старейшины племенных родов, они нам сюда надо, чтобы здесь быть.

Господи святый боже, где я и где старейшины, а? Я начал бояться.

Минут через десять начали собираться упомянутые руководители племенных родов, все в татуировках, как матерые воры-законники, с разнообразными предметами, вставленными в нижнюю губу: у кого кость, у кого серьга, у одного вообще дамский браслет тонкой работы. Сразу видно – не шантрапа да шелупонь какая собралась, а серьезные и уважаемые люди. В смысле дуэгары.

Они входили в залу по одному и падали на колени перед занавеской, со всей дури ударяясь лбом об пол, после вставали и здоровались с присутствующими. Меня они конечно же игнорировали, тьфу-у-у. Когда пришел десятый по счету дуэгар, вожак сказал мне:

– Око хозяина сказала моя, что ты должен запомнить эта день навеки. Око сказала, что если у твоя постоянно свербит в задница, то ей за твоя любопытство и расплачиваться. Твоя нагибайся, наша твоя сейчас учить будем!

Я опять впал в ступор. Это чего они со мной делать будут? Каким макаром эта татуированная компания меня учить будет? Да ладно, не может этого быть!

– Слышь, дуэгар. – Я вложил в свой голос всю свою решимость и гетеросексуальность. – Я не по этой части, я натурал!

– Моя не понимай твоя слова. – Вождь махнул рукой. – Твоя вставай к нам задом и немножко наклонись.

– Да пошел ты! – не выдержал я. – Наклонись! Вы тут совсем офигели? Вы меня за кого держите?

Верхняя часть занавески мелко тряслась – судя по всему, шутник-извращенец сейчас созерцал эту сцену и получал от этого огромное удовольствие.

– Если наша не делать то, что приказала Око, – рявкнул вожак, – то твоя подыхать! Нагибаться, моя твоя говорить!

– Да вот фигу тебе! – заявил я и в этот момент получил сзади под колени. Это было неожиданно, подло, больно и, увы, результативно, причем не в мою пользу. Я упал на пол, меня умело подхватили под локти и распрямили руки до хруста суставов, после дернули вверх и нагнули так, что я оказался в известной всем позе, а после еще и развернули лицом к занавеске.

– Сволочи губастые! – завыл я. – Что ж вы творите, волки вы позорные, я же вас, падлы, потом всех…

Дослушивать меня не стали, маленько стукнули по голове и запихнули в рот какую-то деревяшку.

– Ну начнема, у Ока хозяина благословясь, – услышал я голос вожака и звук его шагов за моей спиной. Елки-и-и, позорище, кому скажешь, что меня в игре какие-то уроды опри…

– А-а-а! – заорал я от боли и неожиданности, выплевывая изо рта деревяшку.

– Молодца! – одобрительно сказал один старейшина, из тех, что держали меня. – Так вдюндить, чтобы ее кричала – это немалая опыта нада. Сразу моя видеть, что ты будущий великий вождя, только она так может – быстро, ловко и сильно!

– Моя это умеет, – довольно заухмылялся вожак. – Моя в этом деле мастер!

Да! Эти уроды отвешивали по очереди мне пендели, без жалости, со всего маху, с оттягом, и явно получали от этого удовольствие.

– Ока сказала, что в следующий раз твоя будет думать голова, а не задница, куда ходить нада, а куда нет! – безжалостно припечатал вожак, присев на корточки и глядя мне в глаза. – А то ишь ты какая, сюда приперлась!

– Да случайно я! – взвыл я, таращась на занавеску. – Моя… Елки! Я с корабля упал в воду, да черта ли мне в этих ваших пещерах! А-а-а!

На мой зад обрушилась очередная ступня, от здоровья пять процентов как корова языком слизнула.

Старейшины одобрительно зашумели, хлопая моего последнего экзекутора по плечам.

– Твоя терпи, – ехидно посочувствовал мне вожак. – Пять дуэгара осталось – и пойдешь кривая хода! Если сможешь!

Старейшины разразились громким хохотом и начали давать советы тому, кто должен был пробить мне по мягкому месту…

– Зато теперя твоя точно будет знать, что не следует таскаться по подземелья, – пояснял мне вожак, когда мы шли куда-то, уж не знаю куда, по улице города дуэгаров. Это была игра, и задница у меня конечно же не болела, но было до чертей обидно, да еще вдобавок после экзекуции вожак заставил меня поклониться занавеске и поблагодарить треклятое Око хозяина за тот ум-разум, который он вложил в мою глупую голову. Стиснув зубы, я это сделал, в душе поклявшись выяснить, кто это, и так его отделать, что мало не покажется. Причем, возможно, даже в реале. Ох, я не забуду!

– Твоя стой, пришли. – Вожак остановился около одной из палаток и просунул голову внутрь нее. – Хрытт! Твоя дома?

Из палатки вылез давешний колдун… или шаман? Скорее, все-таки шаман, об этом свидетельствовал не только его посох, который я уже видел, но еще и бубен, висящий на каком-то дрыне над входом в его жилище. Судя по всему, шаман как раз отдыхал от трудов праведных, поскольку из одежды на нем была только набедренная повязка, и моему взору открылась исключительно разнообразная галерея татуировок на его теле. Слева на груди было наколото какое-то крылатое, шипастое и зубастое существо, вокруг него вилась некая надпись, справа сплелись в узор пять колец, перевитых колючей проволокой, на плечах у шамана были набиты огромные звезды, ближе к низу живота была изображена девушка, причем, судя по мечу и кольчуге, прорисованным крайне тщательно, в мелких деталях, – воительница, замершая в позе ныряльщицы и как бы готовая к прыжку под повязку. Заметив мой интерес, шаман осклабился и повернулся спиной, показав на нее большим пальцем, на котором тоже была татуировка – решетка и череп в ромбе. На спине же красовалась вообще монументальная картина, изображающая вход то ли в подземелье, то ли в шахту, то ли вообще в рудник, набитая с исключительным мастерством и детализацией. Неизвестный художник изобразил даже тачки, которые катили заключенные, кирки и здоровенных крыс, причем сей шедевр также был сопровожден какой-то пояснительной надписью. Очень занимательно, но ни фига не понятно. Шаман шевельнул лопатками, заключенные дернулись, как будто куда-то собрались. Может, крыс гонять?

– А чего это у него на груди за надпись? – полюбопытствовал я у вожака.

– Тама написано: «Не забыть родной тотем и отца-наставника».

– А на спине чего?

– «Тот, кто не терял свобода, тот не знает ей цена», – снова перевел вожак.

Серьезный дядька, однако…

Вожак завел разговор с шаманом, который покивал головой, нагнулся к палатке и кого-то из нее позвал.

На белый свет появилась лохматая голова довольно юного дуэгара, которому уже в два голоса начали что-то объяснять вожак и шаман. Тот кивал, вертя головой и мотая губой.

– Так, светлая, – обратился ко мне вожак. – Моя твоя сейчас доводи до кривой ход, чтобы твоя по дороге никто не убить и не сожрать, потом тебя веди по кривой ход вот этот юнца, ученика Хрытта.

– Хорошо, – согласился я. – А там, в кривых ходах, вашего брата нет? Чтобы меня там не убили и не схарчили?

– Тама только шамана ходить могут и те, кто с ними вместе ходи, – пояснил вожак. – И то не всякий шамана. Хрытт может, вот ученика его может, еще Гфаррт и его ученика, но их нет тута, они с хозяин ушли.

– Понятно. Тогда пошли. – Мне порядком поднадоели взгляды, которые бросали на меня дуэгары. Возникало ощущение, что я перед ними представал как уже полностью разделанная и готовая к запеканию тушка. Наверное, так мы смотрим на почти уже пожарившийся шашлык, ну знаете, когда мясо уже с корочкой, но внутри еще кровит…

Ученик шамана вылез из палатки, одетый в какую-то шкуру и с дубинкой в руках.

– А всякая там приблуда – бубен или еще чего? – удивился я. – Он же шаман?

– Ему не надо, он и так справится, – зевнул вожак. – Хорошая шамана чего хочешь запросто сделает, даже ученик, она все может, даже в легенда за пару месяцев попасть, и чтобы все ее любили, боялись и уважали.

– Ух ты, – сказал на это я и слегка запечалился – я вот так не могу… Бегаешь, бегаешь, как подорваный, а ни уровня приличного, ни денег мешками, ни славы народной, ни клана козырного – ничего нет. Надо было в шаманы подаваться…

Кривые ходы начинались за пределами города. Вышли мы из него не через те ворота, в которые заходили. Вторые ворота были попроще и поплоше, на фоне мощных створок основного входа они смотрелись как задняя калиточка. Но отсюда дуэгары явно беды не ждали – шагах в двадцати от выхода начиналась огромная пропасть, дна которой видно не было – там, внизу, были только клочья тумана – и все.

– Ну ни фига себе, – сказал я и сделал несколько шагов назад – мне даже стало как-то стремно.

– Бездонная бездна, – тавтологично сказал мне вожак. – Преступника сюда бросаем, и еще мусора тоже.

– Понятно, – кивнул я ему и, сделав два маленьких шажочка, снова заглянул в эту пугающую пустоту. После, поразмыслив, я туда еще и плюнул – грех не отметиться было…

– У, – сделал вид, что толкает меня, вожак. – Что, страшна?

– Угу, – подтвердил ему я. – Очень.

– Нета, еще не очень, – посерьезнел вожак. – А вот если твоя еще раз приходи сюда, то будет очень, это твоя и Око хозяина скажи, и я говори. Если твоя сюда приди, то пинками не отделайся. Я твоя тогда сам съем, а перед этим своя дети отдай, как мишень. Они пока топор метают плохо, в твоя кидать будут, потому как великий и уже давно неживой тела, но живой наша душа вождя дуэгаров Улян-Ле всегда говори: «Учиться, учиться и еще раза учиться, и тогда кушай много будешь и всех убьешь». А как они твоя убей – ты иди моя меню.

– Ну ты меня прямо запугал, – серьезно сказал я вожаку. – Мог бы не предупреждать, я в ваши места в жизни больше не сунусь, я себе не враг.

– Вот и молодца, – похвалил меня вожак. – Тогда бывай!

– Стой, – окликнул я его. – Можно один вопрос?

– Твоя такая любопытный. – Вожак прищурился. – Что твоя хочет знать?

– Слушай, а что за пустой город мы пробегали, когда вы меня к Оку вели? Он вроде как гномий, судя по постройке?

Вожак помялся и, отведя взгляд, сказал:

– Дуэгар – смелая воин, но в этот город без нужда не ходи. А если и ходи, то быстро-быстро. Там живи большой страх. Оттуда и гном уйди, и дроу туда не ходи.

– Не понял?

А вот это было любопытно.

– Твоя глупый! – взмахнул руками вожак. – Если там долго будь – оттуда уже не уходи. Даже хозяина нам говори: нельзя там долго быть, беда будет. Он и сам туда ходи только один раз. Когда оттуда возвращайся, говори непонятное.

– А что именно он сказал? – напрягся я.

Вожак подумал, говорить мне слова хозяина или нет, но все же выдавил из себя ответ:

– Хозяина говори: «Чертова разработчик, напридумывать же такой кошмар». Моя не пойми, что такая разработчик…

Он махнул рукой и пошел к воротам.

Я постоял немного, глядя ему вслед и размышляя над его словами. Интересный у него хозяин, и даже весьма. Ладно, об этом подумать я успею и потом, а пока надо отсюда линять.

– Ты по-нашему говоришь? – спросил я у ученика шамана.

– Мала-мала, – ответил он. – Не волновайся.

Ученик встал у каменной стены, в которую была встроена одна из створок ворот, и что-то прошипел. Я моргнул и потер глаза – в скале открылся проход, пусть неширокий и темный, но он был!

– Ё! – выдохнул я.

– Идема быстра, – поманил меня рукой ученик шамана. – Время мала!

Я шагнул в проем и оказался в очень узком, темном и тесном лазе.

– Кривая хода. – Ученик осклабился. – Скора будем, где твоя нада.

Шли мы недолго, может, минут двадцать, я пару раз брякнулся головой о потолок, что вызвало смешок моего проводника, и под конец пути начал волноваться – мы вообще куда-нибудь из этих крысиных нор выйдем или нет?

Именно в этот момент передо мной блеснул свет.

– Озеро светлых, – с ненавистью и омерзением сказал ученик. – Тьфу! Моя уходит отсюда.

– Стой, – остановил я его. – Спасибо тебе, дуэгар.

– Э, ладно, – махнул рукой парень и шагнул в скалу.

На моих глазах проход сомкнулся, это была теперь ровная и гладкая скала.

Двадцать минут. Я шел двадцать минут и проделал путь, который, надо полагать, занял бы у меня в обычное время несколько часов. Очень интересно, но увы… Я в этот город больше точно не ходок, не сожрут, так изувечат…

Черт побери, но как же красиво!

Кривые ходы дуэгаров вывели меня на очень высокую скалу, с которой открывался совершенно потрясающий вид на Кристальное озеро, город на его берегах и остальные окрестности.

В первую очередь следует отметить, что это был невероятно огромный грот – в нем поместилось озеро очень немаленьких размеров и оживленный населенный пункт, носящий имя Тигенлук – так гласило сообщение, которое возникло у меня перед глазами. Оказывается, это был серьезный портовый город, который снабжал все население Сумакийских гор предметами первой необходимости, дефицитными здесь мукой и пряностями, а также кое-каким оружием. Именно все вышеперечисленное, похоже, и вез сюда пароход, на который я нанялся. Отсюда же он увозил то, чем славились здешние рудники: редкоземельные металлы, драгоценные и полудрагоценные камни и еще много чего, добытого в этих местах.

Именно тут, в Сумакийских горах, находилась самая известная в Файролле каторга, которую боялись жулики и бандиты всех пределов. Коли сюда попал – все, считай, с концами, это была аксиома, не требующая подтверждения. Хотя, сдается мне, тот дуэгарский шаман тут побывал и все же выбрался…

Со скалы вниз вела узенькая тропинка, по которой я стал спускаться с превеликой опаской – в некоторых местах можно было пройти, только прижавшись к скале всем телом, а кое-где я и вовсе вставал на карачки – не дай бог, равновесие не удержишь. Отдать концы вот так, глупо, сверзившись в пропасть, после всего, что сегодня было, мне не улыбалось. Где-то через час я добрался до ворот Тигенлука.

– Стой, путник, – раздался голос стража, и дорогу мне преградило копье. – Ты откуда идешь?

– Оттуда. – Я махнул рукой в сторону скал. – В горы ходил.

– Там нет дорог. – Голос из-под шлема звучал глухо. – Там вообще ничего нет, кроме сумеречных тварей, а из города ты сегодня не выходил.

Ну надо же, какой бдительный. И что теперь делать?

– Ну вот так тоже бывает, – по возможности беспечно сказал стражнику я. – Что же мне теперь, в город не войти?

– Ожидай городского мага, он проверит тебя на наличие исчадий Мрака, что живут в глубинах гор, – немного пафосно ответил страж и дернул язык небольшого колокола.

Я немного напрягся – при наличии бог его знает какого количества меток на моей сущности, еще неизвестно, что скажет этот маг. Учует «метка хозяин» – и доказывай потом, что я вне политических дрязг Раттермарка…

Маг оказался крепким чернобородым мужиком средних лет.

– Кто? – лаконично спросил он у стражника, и тот ткнул рукой в мою сторону.

Маг подошел ко мне и подмигнул.

– Ну что, почтеннейший, проверимся на наличие Тьмы в душе? – весело и оптимистично спросил он, вынимая из ножен серебряный кинжал. Из караулки вышли еще два стражника с луками, которые сразу наложили на тетивы стрелы, судя по всему, с серебряными наконечниками.

– А это зачем все? – прищурился я.

– Ну если вы, незнакомец, и не человек уже, а некая иная сущность, то мы вас тут и прибьем, – жизнелюбиво объяснил мне маг. – А если нет – платите пошлину, и добро пожаловать в Тигенлук.

Однако перспективка! Впрочем, одно уже неплохо – сюда хоть портировать за вещами, если что, можно.

Маг взмахнул кинжалом и пропел какое-то заклинание, с лезвия сорвался огненный шарик, который облетел меня, чуть поменял цвет, но все равно остался золотисто-красным.

– Все нормально, хотя недавно его и коснулась темная волшба, но скорее всего, он просто попал в магическую ловушку, – заявил маг, кивнул мне и отправился восвояси.

– Добро пожаловать в Тигенлук, – тут же сообщил мне стражник. – С вас один золотой в качестве въездной пошлины.

Я уплатил денежку и вошел в город, мысленно утирая пот со лба – кажись, опять пронесло. «Вот же жизнь у меня, – печально размышлял я, сохраняясь у надгробия. – Все меня, бедняжку, норовят втемную разыграть, пенделей навешать и в город не пустить…».

Потихоньку двигаясь по улице, я вышел на центральную площадь, где, как водится, был рынок, не слишком большой, но и не маленький. Торговали тем же, чем и везде: вендоры продавали посредственное оружие и снарягу, редкие игроки норовили впихнуть друг другу всякий хлам, все дружно орали и торговались.

Я посетил кузнеца, содрогнулся от цены, которую пришлось заплатить за ремонт моей амуниции, немного пошатался по торговым рядам и совершенно случайно заметил две вывески в одном из переулков, примыкающих к площади. Обе мне были прекрасно знакомы.

Немного отложив второй визит, я открыл калитку, ведущую в небольшой дворик.

– Кого ищешь, добрый человек? – раздался старческий, чуть дребезжащий голос.

– Видимо, вас, – вежливо ответил я совсем седенькому маленькому старичку, сидящему на лавочке у небольшого же домишки. – Если вы мастер-наставник, конечно. Если же нет – так, может, скажете, где его найти?

– А что искать, коли это я и есть, – бодро ответил старичок. – Я мастер боя Грод, а кто ты есть?

– Я тан Западной Марки Хейген, – бодро ответил я. – Мне бы подучиться у вас чему.

– Та-а-ан? – протянул старичок. – Не молод ли ты для тана, а?

– Ну королева Анна мне сей титул дала без оглядки на возраст, – потупившись, сказал я.

Старичка, видимо, мои слова то ли убедили, то ли он просто на это дело махнул рукой. Он потер сухенькие ладоши и сказал:

– Ну что же, тан, можешь ты выучить два умения, но…

Так, опять начались загадки – возьми то или возьми это…

Ну, так оно и вышло. Ушлый старикан предложил мне на выбор два варианта – либо одно активное умение, но прямо атомное по мощи, либо два пассивных, стабильных и хороших, но не экстра-класса, плюс, в качестве комплимента от него, мастера-наставника, еще и одно посредственное активное умение.

Я поразмыслил и пришел к выводу, что активных умений мне и так уже девать некуда, вон все забито, плюс если умение атомное, то и маны жрет небось прорву, а мой запасец синей жижи, увы, не так уж и велик. А пассивные – они всегда пригодятся.

Судя по всему, я не угадал правильный ответ, поскольку старичок немного поник, без азарта взял с меня пять сотен золотом и, быстро со мной распрощавшись, вытолкал меня со своего двора восвояси.

Не отходя далеко от его калитки я посмотрел, что мне перепало.

«Вы изучили активное умение «Приставной шаг» 1-го уровня. При применении этого умения у вашего противника с 50 % вероятностью может создаться впечатление, что вы двинетесь вправо, куда он и нанесет свой удар. Вы можете использовать этот момент для удачной атаки. Стоимость активации умения – 200 единиц маны. Время восстановления умения – 2 минуты».

Ну и зря старый хрыч наговаривал на это умение. Пятьдесят процентов шанса на дезориентацию противника – это очень неплохо. Надо будет подумать, может, какое умение я даже на это поменяю. Хотя, возможно, зря атомное не взял? Не лоханулся ли?

«Вы изучили пассивное умение «Железный кулак» 1-го уровня. Урон, наносимый вами в рукопашной схватке, повышается на 20 %».

Тоже неплохо. Хоть тут кулаками махать и не было возможности, но все-таки хорошее, полезное умение. Кто знает, как оно повернется в жизни? Бои без правил, кумитэ, то-се…

«Вы изучили пассивное умение «Мастер угроз» 1-го уровня. Ваша способность к запугиванию собеседника повышается на 35 %. Не забудьте, что часто запугивание заставляет собеседников не рассказывать или отдавать нужное вам, а браться за оружие».

Интересное умение. А вот если раздобыть в игре электроутюг или паяльник, его, наверное, процентов до шестидесяти можно развить.

«Вами выполнено задание «Вниз по подземной реке». Вы смогли защитить пароход «Великий подземник», и он благополучно прибыл к Кристальному озеру. Вами получено: 1500 опыта. За оставшейся частью награды обратитесь либо к капитану корабля, либо к начальнику охраны корабля».

Ух ты! В это время я услышал знакомый гудок. Стало быть, доплыли все-таки? Это хорошо. И я бодрым шагом поспешил к пристани, до которой от рынка явно было рукой подать.

Пристань была большая и хорошо обустроенная, сразу видно, что делали ее на совесть. На причале толпился народ – и НПС, и игроки, все дружно смотрели на пароход, горделиво входящий в акваторию.

Народ махал руками и головными уборами, гомонил, оживленно переговаривались игроки, любуясь редким зрелищем… Стоп. А вот эти игроки слева и справа как-то не слишком переговариваются, они попросту молча ждут, когда корабль пристанет к берегу. По телу пробежали небольшие мурашки. Нет, может, они ждут и не меня, может, им какие товары из трюма «Великого подземника» нужны, но как-то странно выходит, что пять игроков «Двойных щитов» и столько же «Любимцев судьбы» оказались в одном месте и терпеливо смотрят на подходящий к городу корабль.

Я сделал пару шагов назад, чтобы оказаться в глубине переулка, и прислонился к стене дома. Кого я обманываю? Они явно притащились сюда по мою душу, и это не слишком-то хорошо. Ну положим, интерес со стороны «Щитов» хоть как-то объясним, хотя вроде я сам к ним должен прийти в понедельник, доброй волей. Предположим, они меня негласно охранять собрались, причем предположим это в порядке горячечного бреда. А вот «Любимцы судьбы»? Никак на крючок рыбка попалась? Хотя с такими же шансами они могли меня ждать и с какими-то своими интересами.

Ладно, фиг с ними, с полутора тысячами, хотя, конечно, жалко – все-таки я их своей кровью и… хм… унижением заработал. Но все равно – жадность порождает бедность. Плюс придется Максу объяснять, как это так вышло, что я свалился за борт черт-те где, а в городе оказался раньше их. А если еще принять во внимание местные предрассудки, то как бы вообще меня после этого в кутузку не заперли, экзорцизму не подвергли и потом на главной площади со всеми почестями не сожгли.

Нет, а все-таки мне везет. Видать, обе группы торчали всю дорогу на причале, и именно поэтому я с ними в городе и не столкнулся. Будем считать это знамением и не станем искушать судьбу. Пойду узнаю у старых друзей все, что они могут рассказать про отшельника в частности и местные нравы в целом – и ходу из этого города куда подальше.

Я развернулся и пошел к миссии ордена Плачущей Богини, находящейся неподалеку от дома мастера-наставника.

Глава 18, В которой действие происходит внутри и снаружи.

Быстрым шагом я пересек рыночную площадь и двинулся к небольшому особняку, над которым висел символ ордена – круг с какой-то фигулькой внутри, видимо, слезой, кою уронила неведомая мне богиня. Хотя я уже и неплохо изучил местный пантеон, про эту гражданку мне никто никогда ничего не говорил, что, впрочем, меня ни капли не печалило. Хотя для проформы надо будет узнать, в каких отношениях эта неизвестная мне богиня была с моей нынешней нанимательницей. Так, на всякий случай…

Попутно я размышлял о том, что вроде как собирался опросить народ в редакции про то, кто в клуб предложил поехать. По горячим следам оно, конечно, это лучше сделать, но сейчас на это времени уже не было… Теперь мне надо из города по-быстрому линять. Встречающие не обнаружат меня на корабле, подумают маленько и команду опрашивать начнут. Те, понятное дело, им в красках мою почетную и героическую гибель за други своя опишут, может, даже и слезу смахнут, текущую по заросшей щеке. А вот потом… Потом не знаю. Если в пещеры пойдут – то удачи им. Эти перцы – не я, везунчик чертов, пенделями не отделаются, полагаю, им дуэгары покажут, почем, тьфу-у-у, фунт лиха (при этом я машинально потер зад. Не то чтобы болит, просто тактильная память, все-таки одиннадцать лосей со всей дури своими лапищами с размаху такие плюхи вваливали). Ну а если не пойдут… Хотя какая разница – пойдут, не пойдут, все одно – город они в любом случае обыщут. Так что валить надо, этого отшельника искать. Кстати!

Я открыл карту и посмотрел, есть ли красное пятно, обозначающее близость квеста. Пятен было даже два – одно совсем рядом, это явно «Великий подземник» на пару с Максом Пайном и сделавшими мне ручкой полутора тысячами монет, а вот второе подальше, хотя и не до безумия далеко, и какое-то бледноватое. «Это, наверное, потому, что старина Орт на поверхности, а я все еще под землей», – рассудил я.

А все-таки выстрелило! Не зря я этому сладкоежке слился с пароходом, хоть и не слишком-то верил в то, что это сработает. Однако же вот – есть. Я мысленно погладил себя по голове и так же мысленно выдал себе конфетку за догадливость. Вот только интересно, который клан Еремин – «Любимцы» или «Щиты»? Пожалуй, пока сам не пойму, что к чему, придержу-ка я эту информацию для личного пользования. Всякая новость хороша к месту и ко времени, да и вообще – если все всем всегда говорить, то очень даже просто на бобах остаться. И уважать не будут.

Миссия была совсем невелика, всего лишь приземистый двухэтажный домишко, к тому же какой-то покосившийся. Видно, не сильно финансирует брат Юр местных рыцарей, все экономит. Если увижу его – скажу об этом, пусть ему станет стыдно. Шучу, шучу, ему точно стыдно не станет, не тот он человек…

Поднявшись по ступенькам, я без стука вошел в скрипнувшую дверь и оказался в небольшом помещении, где пахло пылью и оружейной смазкой.

– Добрый день. Чем орден Плачущей Богини может вам служить? – шагнул мне навстречу довольно-таки молодой рыцарь, одетый, если можно так сказать, по-домашнему – в кожаную куртку и такие же штаны, но, однако, при мече. Молодой-молодой, а ведь уже явно побывавший в какой-то переделке – багровый и не заросший еще шрам на левой щеке говорил об этом довольно-таки недвусмысленно. А вообще – весь из себя такой рыцарь, самый что ни на есть настоящий – высокий, плечистый, квадратная челюсть, голубые глаза… Эталон, а не рыцарь. Кролина бы была вне себя…

– Добрый. Да, по сути, ничем. – Я выдал обаятельную (ну, по моему мнению) улыбку. – Просто зашел узнать последние новости. Видите ли, я с вашим орденом в давней дружбе.

Рыцарь вгляделся в меня и вытянулся как струна.

– Тан Хейген, рад вас приветствовать в миссии нашего ордена.

– Ты чего, служивый? – Меня как-то удивила его реакция. Ну да, вроде как мы с орденом сплотились, но чтобы вот так передо мной тянуться, как на параде?

– Как раз вчера поступил циркуляр по вашему поводу, за подписью великого магистра Лео фон Айхенвальда. Всем рыцарям ордена, а также гроссмейстерам и членам капитула предписано в случае вашего обращения оказывать вам абсолютно любую помощь. – Рыцарь отбарабанил текст, поморгал немного и продолжил: – Вы представляете, при необходимости нам даже дано право вступать в конфликты с представителями местного закона. Я такого никогда не видел.

– Кхгм… – Я откашлялся. Сегодня прямо день откровений и загадок. С чего бы такая роскошь? – А свиток тот далеко? Нельзя ли мне с ним ознакомиться? Ну если это не противоречит…

– Никак нет, тан, не противоречит, – рявкнул рыцарь, подошел к столу, покопался на нем и протянул мне пергамент.

Я вчитался в него и понял, что рыцарь все сказал верно – мне была гарантирована любая помощь, не считаясь с жертвами и даже смертью как членов ордена, так и моих врагов, но лишь в том случае, если поступки и помыслы мои не ведут к делам колдовским или сотрудничеству с силами Зла, а также не направлены на подрыв общественных устоев и законной власти. Написано в Леебе, в замке капитула, братом Юром собственноручно. А-а-а, братом Юром! Тогда понятно. Как всегда – дешево и сердито. И со свойственным ему ироничным юмором: «не подрывают устоев законной власти»! Это он про меня отписал… Хотя такие вещи – они куда полезней денег, так что мы с вами в расчете, господин самый главный ум ордена. Все вы верно рассчитали, как, впрочем, и всегда. Интересно, не стоит ли за этим королева Анна, таким образом тоже отдающая мне свой долг за место начальника гвардии, которое, подозреваю, занял некто Бран? Впрочем, как бы оно ни было – все равно хорошо.

– Как тебя зовут, брат-храбрец?

– Джек Ринко, тан. – Рыцарь снова встал по стойке «смирно».

– Ты это, давай заканчивай тянуться в струнку, я тебе не начальство, и вообще я не в вашем ордене.

Нет, самолюбие, конечно, тихонько выло от удовольствия и гордости, но я же демократ. Прошу прощения за бранное слово.

– Не скажите… – Рыцарь опасливо посмотрел на свиток. – Судя по всему, вы в большом почете у великого магистра и у самого господина главного казначея, а это, знаете ли… А я вот… Все тот случай…

Рыцарь машинально погладил свой шрам.

– Где украшение заработал-то? – Я показал глазами на шрам. – Поединок или битва?

– В Леебе, – хмуро ответил он. – Оплошал я там сильно, если бы не гроссмейстер фон Рихтер, то большая беда бы случилась. Вот меня сюда и отправили после этого, хорошо, что хоть вообще из ордена не выгнали.

Я припомнил, что Гунтер во время нашего путешествия по Северу упоминал про какой-то вооруженный инцидент в их капитуле, было такое. Может, парнишка про него говорит? Помолчав с полминуты, я все же решил не развивать эту тему, чего хорошего человека расстраивать паршивыми воспоминаниями?

– Ладно, не грусти, – попытался я приободрить рыцаря. – Перемелется – мука будет. А ты тут один службу несешь?

– Никак нет, тан, не один, нас трое, – снова подобрался Джек. – Командует миссией младший мастер ордена Жан де ля Жак.

– А где он? – Я повертел головой. – Наверху, что ли?

– Никак нет, – отбарабанил Ринко. – Ушел на пристань с мастером-сержантом Трумом, встречать корабль, на предмет получения ряда грузов для миссии.

– Не понял… – Я помотал головой. – Ты же сказал, что циркуляр про меня пришел вчера?

– Точно так, – ответил Джек.

– А груз сегодня? – Мне и впрямь было непонятно, как это – почта приходит сама по себе, а грузы идут водой? Они же не игроки, им почтовый ящик недоступен. Логично было бы, если бы письма и циркуляры передавали вместе со всем остальным.

– Почта – это почта, тан, – объяснил мне рыцарь. – А грузы – это грузы.

– Ну теперь мне куда яснее стало, – покивал я. – Если так – тогда конечно.

Черт с ним, спишем на разработчиков. Хотя все равно странно.

Через полчаса в миссию, громыхая доспехами, ввалился немолодой усатый здоровяк с огромным тюком на плечах.

– Ринко, где ты там? – пробасил он. – Принимай груз давай, лентяй эдакий!

Это, надо полагать, был мастер-сержант, вон как лихо распоряжается. Они, сержанты, все такие.

– Добрый день, уважаемый. – Мастер-сержант заметил меня, пьющего вино, которое мне любезно налил Джек, и пытливо уставился на меня. – Какое-то дело к ордену, а?

– Есть такое. – Я встал. – Хейген, тан Западной Марки. С кем имею дело? Видимо, вы младший мастер ордена Жан де ля Жак?

Сержанту сразу надо дать понять, что тебя просто так за гузно не ухватишь, или будет большая беда – он тебя к работе припашет. Ну если только это не твой сержант – тогда тебе вообще ничего не поможет…

– Нет, какое там, я мастер-сержант, – махнул рукой, как будто отгоняя муху, служака. – Ох ты ж, не тот ли вы боец, о котором давеча бумага пришла? О всяческом содействии?

– Он, – громко шепнул ему Ринко.

Вот ведь, мой старик-отец всегда говорил мне, что судьба как качели. То ты наверху, то внизу, то вообще с них навернешься, да так, что костей не соберешь. Два часа назад мне в позорной позе зад пинками отбивали, а теперь вот чувство собственной значимости того и гляди превысит шкалу делений, выбьет стрелкой стекло и улетит в небеса. А если принять во внимание тот факт, что судьба похожа на зебру, то у меня сегодня должно быть еще что-то, явно невеселое…

– Так это, я за лейтенантом в кабак, наверное, сбегаю? – засуетился мастер-сержант. – Чего ж мы без него?

– А где он? – не понял я. – Разве вы не вместе?

– Да он сроду со мной в одном кабаке пить не будет, – оглушительно захохотал мастер-сержант. – Не по чину-с. Да я и сам не буду пить ту дрянь шипучую, что он употребляет. Я после нее икаю, и в носу еще чешется. А они, младший мастер, пиво не пьют. Да и потом стыдобища будет ой какая. Он как нажрется, начнет всем байки разные травить, какой он герой и как он скоро в Эйген служить поедет.

– А еще он лягушек ест, – наябедничал Джек. – Говорит, что сказочно вкусно, и меня три раза ими накормить пытался.

Мастер-сержант весь скривился и хотел было плюнуть, но постеснялся это делать в моем присутствии.

Стало быть, пьющий лягушкоед, да еще и болтун. Нет, мне такого красавца не надо в собеседники. А вот мастер-сержант – это, похоже, то, что надо.

– А что, мастер-сержант, ты тут давно служишь?

– Да уж лет пять с лишним. – Трум присел на стул рядом. – По всему выходит, что давно.

– Послушай, мастер-сержант, у тебя славное лицо, я вижу, что ты старый вояка, так что выслушай меня, не сочти за труд. Есть у меня одно дело, о котором вашему де ля Жаку знать не надо, тем более что, судя по твоим словам, он на язык слаб.

– Если только это не навредит ордену, – немного посуровело лицо мастера-сержанта. – Ни его репутации, ни его устоям.

– Ни в коем разе, – заверил его я. – У меня цели, далекие от того, чтобы навредить ордену, да и вообще хоть кому-то, ну кроме, может, себя самого.

– А зачем же тогда… – подал голос Джек, которого тут же осадил мастер-сержант:

– Так, Джек Ринко, разве груз, поступивший к нам от ордена, уже перенесен в кладовку?

– Никак нет, мастер-сержант, – печально ответил Джек и, пыхтя, потащил тюк по полу.

– Так чем вам помочь, тан? – Трум провел ладонью по усам.

– Мастер-сержант, мне бы хотелось, чтобы о нашем разговоре не было известно вашему лейтенанту, – решил все-таки подстраховаться я. Искать меня будут, и мне не очень хочется спалиться на такой мелочи. Одно дело – убедиться в правильности своих выводов, и совсем другое – тащить эту свору за собой.

– Да не волнуйтесь. – Мастер-сержант достал из напоясного мешочка трубку и табак. – Этот ферт притащится к полуночи, пьяный в лоскуты, и дрыхнуть до полудня следующего дня будет. Так что он ничего и не узнает.

– Чего ж такого в ордене держат? – удивился я.

– За заслуги его отца, – пояснил мастер-сержант, утрамбовывая табак большим пальцем. – Ромуальд де ля Жак был славным рыцарем и достойным человеком, он пал в битве с вампирами в предгорьях Труата, защищал деревню, которую лорд-вампир за какую-то провинность обрек на уничтожение. Громкий подвиг и славная смерть, о такой можно только мечтать. Остался сын, который, увы, пошел не в отца. Нет, он отличный боец и не трус, это есть, но при этом хвастун и выпить любит свыше меры. Ну и болтлив, не отнять…

Мастер-сержант закурил трубку и продолжил:

– Опять же ходок еще тот. В капитуле на это поглядели-поглядели, да и отправили его сюда после очередной попойки с дракой, таких, как он, часто по захолустным миссиям распределяют. Да и этого, молодого, вон тоже сюда прислали. Наломал он дров в Леебе, что уж. Правда, с той разницей, что де ля Жака сюда засунули навсегда, а этого – на время, на перековку.

Гуманно, ничего не скажешь.

– Тогда тем более пусть мой визит останется между нами, – попросил я мастера-сержанта. – Дело в том, что мной могут интересоваться кое-какие люди, которым не следует знать ни о том, куда я пошел, ни о том, что я здесь вообще был.

– Так если это враги, может?.. – Мастер-сержант недвусмысленно опустил руку на навершие меча, висевшего у него на поясе.

– Да нет, они не враги, скорее, назойливые попутчики, – криво улыбнувшись, ответил ему я. – Бой здесь ни к чему. По крайней мере – пока.

– Ну как скажете, вольному воля. – Трум окутался дымом. – Так что вы хотите знать?

Я глубоко вздохнул.

– Скажите, мастер-сержант, поскольку вы здесь давно, то, должно быть, неплохо изучили и местные окрестности?

– Есть такое. – Вояка пыхнул трубкой. – Походил по округе – охота, то-се.

– Это хорошо. – Я придвинулся к мастеру-сержанту поближе. – Не слышали ли вы об отшельнике, живущем где-то здесь, в Сумакийских горах? Его имя Орт Пепельный.

Мастер-сержант исподлобья взглянул на меня, сжав чубук трубки зубами. Потом ответил:

– Я о нем слышал и даже его видел. Его пещера недалеко отсюда, часа три-четыре пешим ходом от города. Но поверьте, тан, если у вас нет особой нужды и можно этого визита избежать – не ходите к этому… хм… человеку. Не будет от этого вам никакого добра. Лучше вы к нему своих попутчиков направьте, особенно если они нежелательные.

– Что так? – склонив голову, поинтересовался я у мастера-сержанта.

– Недоброе это место, и человек этот недобрый. Когда он что-то для кого-то делает, то рано или поздно его помощь превращается в большое зло. Вылечит одну болячку – две новые пристанут. Поможет с дождем – непременно саранча побеги поест. Ну вы поняли, что я хотел сказать.

Я кивнул. Я понял.

– Вот я вам и говорю: ну его. Пошли лучше пива выпьем, сегодня как раз корабль пришел, свежего привезли.

Я развел руками:

– Не могу. Никак не могу. Некому мне больше помочь, только этот Орт знает то, что мне нужно.

– Эх-эх, – повздыхал Трум. – Ну что тут поделаешь? Ринко, бегом ко мне!

Перед нами предстал Джек, который явно все слышал.

– Так. Что подслушивал – не сомневаюсь, – рыкнул мастер-сержант. – Дорогу к отшельнику помнишь? Я тебе его пещеру показывал тогда.

– Точно так, мастер-сержант, – ответил Ринко. – Дорогу помню, мастера Хейгена куда надо отведу, после этого вообще ничего не слышал и не видел, ходил за травами.

– Не совсем он балбес, – похвалился мне мастер-сержант. – Выйдет все-таки из него толк. Если кого из наших мэтров увидите, замолвите за парня словечко, чего ему тут киснуть да провинциальных дурочек брюхатить.

– Хорошо, – согласился я. – Если встречусь с Гунтером или братом Юром…

– А, так вы и с этим пронырой дружбу водите? – оживился мастер-сержант. – Как он там?

– Умен, хитер, скуп, – рассказал я ему о том, что запомнил о брате Юре больше всего. – Все так же заикается.

Мастер-сержант понимающе улыбнулся.

– Да, ночка была – ого-го, ну та, после которой он заикаться начал. Он же до нее нормально говорил.

– Что за ночка? – насторожился я – это было любопытно.

– Да тогда он, Витольд, молодой Гейнор, тот, который граф Эйдинберг, и сама… – начал было мастер-сержант, но махнул рукой. – Это длинная история, а время уже к вечеру. Потом как-нибудь расскажу. Ринко, почему еще не в походном доспехе?

Через десять минут мы были готовы к выходу из миссии, и пока мастер-сержант уже в третий раз объяснял покорно слушающему его и кивающему Джеку дорогу, я выглянул из дверей и осторожно осмотрелся. Улочка была пуста. Судя по всему, основное веселье происходило на рыночной площади, откуда доносились звуки музыки и крики веселящихся горожан и команды «Великого подземника». Вовремя линяю, они сейчас команду будут мытарить и детали из нее выпытывать, а я тем временем в горах растворюсь – поди сыщи меня. Все, что мне пока надо скрыть, – это к кому я сейчас ходил. Остальное будет понятно потом, все зависит от этого Орта. Но поскольку по подземной реке мне больше сплавляться не нужно, значит, и город этот мне ни к чему. Кстати, все равно они могут пронюхать, что я тут был, – я забыл об охраннике при входе в город, которому назвал свое имя. Ладно, теперь уже не важно, вон Джек вышел с мастером-сержантом.

– В добрый путь. – Трум протянул мне руку. – Вы все же по дороге еще подумайте, стоит ли к этому Орту ходить.

– Надо, мастер-сержант, надо, – ответил я, сжимая его ладонь. – Спасибо тебе, солдат. И если меня будут искать…

– Старик Трум знает, что кому говорить, – с достоинством ответил мне мастер-сержант. – Ринко, чтобы с тана волосинки не упало. Сам умри, а он чтобы жив-здоров был. Потому как если он помрет и про это в капитуле узнают – нам всем труба.

– Будет исполнено, мастер-сержант, – звякнул доспехом Джек. – Не упадет!

– Бывайте. – Старый вояка вошел в миссию и закрыл за собой дверь.

– Куда идти? – спросил я рыцаря.

– Прямо, – ответил тот. – Как улица кончится, так будет пост, за ним – каменный тоннель, по которому мы попадем прямо к подножию гор.

Так оно и вышло, причем выпустили нас без звука. Все пограничные сложности тут, похоже, связаны не с тем, как из города выйти, а как в него войти.

– Слушай, Джек, а почему ты так Трума слушаешься? – поинтересовался я у рыцаря, когда мы шли по длинному тоннелю, с большим мастерством вырубленному в горе. – Он же не рыцарь, значит, по идее ты иерархически старше него?

– Старше, – согласился со мной Джек. – Но это только по статусу. А так – мне до него как до луны. Он в ордене уже больше двадцати лет, почти все нынешние гроссмейстеры у него выучку в Леебе проходили. А до этого он в Эйгене служил, при королевском дворе. Ну и потом – он и меня учит, а наставник – это наставник, его надо чтить и во всем слушаться.

– А что ж он тут сидит, коли его все руководство знает? – удивился я.

– Он сам так захотел, – пожал плечами рыцарь. – Говорит: тут тихо и спокойно. Мол, надоели ему все. А что там на самом деле – я не спрашивал, это не слишком удобно.

– Ну да, – признал я резонность его слов. А интересный тип этот мастер-сержант, и знает много. Может, как-нибудь потом я все-таки передумаю и наведаюсь в этот город, с ним пообщаться. Чую, много интересного он рассказать мне сможет.

– Вот и выход, – обрадовался рыцарь.

И впрямь, впереди забрезжил свет в конце тоннеля. Слава богу, я снова возвращаюсь на землю! Какое счастье!

Мы вышли на свет божий, и солнце, уже клонившееся к закату, слегка ослепило меня.

– Ух ты, – сообщил я миру, прикрывая ладошкой глаза.

– Точно, – подтвердил рыцарь, мигая как совенок.

Вокруг было просто волшебно. Судя по окружающим нас со всех сторон скалам, мы находились в долине, причем довольно большой. Зеленая трава, деревья, вон шмель пролетел куда-то по своим делам. Как же хорошо тут!

– Красота какая, – завертел я головой.

– Не то слово, – снова согласился со мной Джек. – Сейчас от входа подальше отойдем, и я вам еще не то покажу.

Когда мы прошли с полкилометра по тропинке, ведущей от входа в грот, он сказал мне:

– Повернитесь.

Я повернулся и увидел горы. За моей спиной высились кряжи с белоснежными шапками вечных снегов, их пики терялись в облаках. Величие этих гор не просто поражало, оно проникало в душу и что-то там переворачивало.

– Это Айх-Марак, – пояснил мне Ринко. – Самая высокая вершина Файролла.

«Вы увидели Айх-Марак, гору Повелителя снегов. Для выполнения деяния «Великие чудеса Файролла» вам надо увидеть еще 4 чуда Файролла».

У меня не было слов. Я просто смотрел на эту красоту и молчал.

– Легенды говорят, что там живет Повелитель снегов, – негромко сказал мне Джек. – Кто сумеет войти в его дворец, дойти до тронного зала, заговорить с Повелителем и ответить на три его вопроса, тот обретет великую силу и великие знания, равных которым нет в Файролле. Уж не знаю, правда это или нет. Наверное, нет, иначе кто-нибудь туда бы да добрался.

– А может, и правда, – возразил ему я. – Может, тот, кто добрался, просто потом не смог вернуться назад.

Рыцарь промолчал, а после сказал:

– В путь. Нам еще идти и идти, а дело к ночи.

Оказалось, что скалы окружали долину лишь с трех сторон, километрах в шести от грота был проход в следующую долину. После, через перевал, – в еще и еще одну. Долины были как большие, так и совсем маленькие, даже не долины, а долинки, перевалы тоже разные встречались: где не вспотеешь даже, а где и вниз побоишься глянуть лишний раз. Джек уверенно, как бульдозер, пер вперед, время от времени давая мне комментарии о том, что нас окружает.

В том числе я узнал, что Сумакийские горы – это общее название и что здесь очень много мест, пригодных для жилья, что севернее лежат рудники, те самые, знаменитые по всему Раттермарку, южнее же есть подгорный проход, совсем небольшой и совершенно безопасный, ведущий к побережью, где стоит несколько городов – Монтер, Флакс и… Ну да, Тронье. Моя малая родина, та, где у меня отчий дом и несколько братьев. Будет время – непременно схожу посмотрю.

Еще он мне рассказал, что долин здесь очень много и все они населены. В одной проживают цветочные феи, существа весьма коварные и злопамятные, в другой – гномы-умельцы, в третьей обосновались бандиты, те, что время от времени сбегают с рудников (с которых, как принято считать, сбежать невозможно). В горах до сих пор селятся местные – вахуры, двухметровые верзилы, народ дикий, безграмотный и на вид страхолюдный, но если их не трогать, то вполне даже дружелюбный. Живут они общинами, по заветам предков, и время от времени спускаются с гор за солью и бусами для своих женщин. Самих же вахурских женщин никто никогда не видел. («Патаму что жэнщина должна дома сидет, я сказал!» – передразнил Джек.) В общем, если бы я был просто игроком, то я бы тут пошуршал – чую, заданий тут много, и, надо полагать, довольно интересных. Но – не судьба, поскольку воля богини гонит меня все дальше со скоростью курьерского поезда.

Уже совсем стемнело, когда Джек сказал мне:

– Ну вот, почти пришли. Сейчас перевалим через ту горку – и через лес на склоне выйдем прямо к пещере.

Рев, раздавшийся шагах в десяти от нас, поставил под сомнение его слова. Когда же я увидел, кто именно его издал, я засомневался, что мы вообще куда-то дойдем. По крайней мере сегодня…

Глава 19, В которой герой узнает кое-что любопытное.

И почему я даже не удивлен? Наверное, потому что такой безумный день, как сегодня, и кончиться должен бы приблизительно так же – не слишком адекватно. Хотя за последнее время адекватных дней по пальцам пересчитать – рук хватит, даже ноги задействовать не придется…

Самое смешное, что, по факту, мне повезло! Повезло невероятно и сильно, я попал в очень небольшой процент игроков, которые сталкивались с таким редким явлением, как предводитель.

Предводитель – это именной моб, при этом он не квестовый и не респаунящийся в одной и той же локации. Он появляется очень редко, всегда вариативно, произвольно и на не очень-то длинный промежуток времени. Если он за этот краткий отрезок (как правило – полчаса-час игрового времени) не попадется никому из игроков, стало быть, всем не повезло, кроме предводителя – он останется живой. Хотя тут кто кого – вопрос очень спорный. А ожидать его на том же месте – напрасный труд, вероятность его появления там снова в скором времени ничтожно мала. То есть, может, и появится, но когда? Два фактора, которые были гарантируемы в отношении предводителя, – это соответствие его уровня среднему уровню локации и неизменно отличный, а то и превосходный лут. Все остальное – непредсказуемо. Ах да, вот еще что – не следовало обольщаться его уровнем и ждать легкой победы. Жизненная и физическая сила предводителя была куда больше, чем у его одноуровневых соплеменников. То есть этот вот стоящий на задних лапах медведь с переливающейся над ним золотистой надписью, которая сообщала, что к нам пожаловал Ефстафий, предводитель серых медведей, на самом деле не шестьдесят третьего уровня, а почитай что восьмидесятого, а то и поболе. И что с ним теперь делать, с этим Ефстафием, – фиг его знает!

– Какой здоровый! – отметил Джек, вынимая меч и загораживая меня своим телом.

– И сильный… – печально озвучил я очевидное, тоже вынимая клинок. – И ведь не дошли-то до места, я так понимаю, чуть-чуть, а!

У меня было невероятное желание плюнуть на все и попросту убежать отсюда и не мучиться. Опять же из игры можно выйти. Когда я снова в нее войду, медведя уже не будет, а я…

– За Плачущую Богиню! – издал вопль Джек и, подняв меч, кинулся на предводителя.

Ну вот, сбежал. Вышел… Чтоб вас всех! Теперь придется драться, этот тип – не игрок, он непись, и портить отношения с ним я не хочу. Точнее, он-то мне до фонаря, но вот орден… А если этот дятел выживет (а поскольку он непись, то это просто-таки наверняка произойдет) и не ровен час расскажет, как я убежал от опасности, да еще и его бросил, то мало ли что выйдет с моей репутацией? Хотя если его убьют…

– Э-э-эх, – издал протяжный звук мишка-предводитель, и удар когтистой лапы отправил рыцаря в путешествие по траве с конечной остановкой у сосны, причем, судя по звуку удара о ствол, остановка была вынужденная и реброкрушительная. Но не убился, вон ручками-ножками машет, защитничек. С такими друзьями врагов не надо… Интересно, он хоть пару раз мечом садануть по этому проглоту успел?

– Аы-ы-ы! – снова заревел медведь, махая передними лапами и нехорошо смотря на меня. Явно, что жить мне полминуты, – сейчас он поорет и на меня кинется.

Вот же, придется пускать в ход резерв. Эх, не хотелось расходовать это дело, думал приберечь до отшельника – кто его, Пепельного, знает, может, он каннибал, может, он антисоциальный тип?

– Я вызываю воинов Алого легиона.

Воздух уже знакомо уплотнился, и сквозь дымку проступили три высокие фигуры. Да что ж такое! Как на какого-то эльфа-стрелка, которого и так, без посторонней помощи в мечи взять можно, – так четверо придут. Как мишка-предводитель, здоровый, как… Да как медведь, только умноженный на два, – приходят всего трое. Правда, на этот раз – пятьдесят восьмого уровня. Ну если и эти не помогут, то, стало быть, совсем беда!

– Руби когтистого! – ткнул я мечом в сторону медведя.

Легионеры двинулись к мишке, причем не толпой, а по одному, как бы беря его в клещи. Предводитель снова замахал лапами, с агрессией взирая на моих воинов.

«Две минуты – это мало», – решил я и отправил к мишке еще и волка, сопроводив напутствие фразой:

– Куси мохнатого!

Тот хоть был и не собака, а волк, но подбежал к медведю умело, с тыла, явно хватая его за зад и отвлекая на себя.

Медведь завертелся на месте, и тут клинки алых воинов с трех сторон вошли в его мощную мускулистую тушу.

«Ну, чего стоять, кого ждать?» – рассудил я и тоже подбежал к медведю, с ходу воткнув свой меч ему в пузо с протяжным воплем:

– Память о боге!

Мишка, конечно, был здоровый. Четыре клинка рубили его в кашу, в хлам, но он отмахивался как оглашенный, при этом здоровье его убывало очень медленно. Но тем не менее четыре меча – это четыре меча (точнее, уже три – одного легионера он все-таки заломал), и когда два моих уцелевших солдата истаяли в ночном сумраке, жизни у медведя оставалось на донышке. Он, пошатываясь и переваливаясь с боку на бок, попытался достать меня лапой. Я увернулся и отмахнулся мечом, так же попытавшись достать его. Ни ему, ни мне не повезло – оба промахнулись.

Бог его знает, сколько бы мы вот так кружились, если бы не очухавшийся, забавно выглядящий и вступивший в бой Ринко. Прокатившись по лужайке, он собрал на свой открытый шлем порядочно травы – то ли там были боевые засечки, то ли прорези для вентиляции, это я не знаю. Теперь отважный рыцарь мне больше всего напоминал одновременно Страшилу Мудрого и барышню на торжествах по поводу дня Ивана Купалы. В общем, забавный у него был видок.

Мишке его вид тоже очень понравился, он кинулся на рыцаря, повернувшись ко мне задом. И я понял: вот он, мой шанс, и другого не будет.

«Память о боге» прошла, мишка угасающе взревел, встал на задние лапы, сделал несколько неуверенных шагов, как будто вальсируя, и рухнул на землю, заставив ее гулко ухнуть.

«Вами получен уровень 63! Доступных для распределения баллов: 5».

Ох ты! Неплохо мне за него отсыпали, коли уровень грянул!

«Вами открыто деяние «Предводители воинств» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 9 предводителей вражеских ратей. Награды: пассивная характеристика «Невозмутимый» 1-го уровня – 5 % от общего значения к жизненной силе в тех случаях, когда ее уровень упадет ниже 10 %; титул «Победитель предводителей». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Деяние. Я бы сказал – невыполнимое, но вон про «Чудеса» я тоже так думал, однако вот – три уже увидел. Кстати, офигенная за это деяние награда, нечто подобное у меня уже есть, но послабее. Ладно, надо еще этого товарища обыскать, забрать законно заработанный лут. Эх, жалко, что зверюга подвернулась, очень жалко, был бы это какой-нибудь прямоходящий, там бы мне точно шмотка выпала. А тут – хоть и дорогое все будет, но бесмысленное, для ремесленников подходящее.

Так оно и вышло – шкура, когти, глаз и желчь. Господи святый, а желчь-то зачем?

«Желчь предводителя медведей. Редкий реагент. Концентрированность – 85 %. Необходимый компонент для элитных рецептов зелий 8 – 10 уровня. Вес – 250 грамм».

Ого, восьмого – десятого уровня. Даже моих куцых знаний хватало на то, чтобы понять, что это вместе со словом «элитные» фактически является синонимом дорогой жидкости. Причем аж четверть кило!

– Ох-х-х… – Джек несколько раз присел, проверяя целость как доспеха, так и себя самого.

– Траву из шлема выдерни, – посоветовал я ему. – Нет, конечно, маскировка неплохая, но очень уж забавно выглядишь, не по-рыцарски.

Джек стянул шлем и, ругаясь сквозь зубы, начал выдергивать из зазоров траву.

– Так, говоришь, рядом уже пещера отшельника? – Я решил поторопить рыцаря, который, похоже, задался идеей сегодня после того, как отведет меня к Орту, пойти на танцы – так усердно он очищал свои доспехи.

– Да, через полчаса будем, – протараторил он, дергая наплечник.

– Так пошли, чадушко! – не выдержал я. – Пока еще какую-нибудь оглоедину не принесло, вряд ли нас на второго такого хватит.

– Да я и первого-то еле пережил. – Джек не скрывал своих чувств. – Он когда меня об сосну хряпнул, так у меня в голове что-то бумкнуло, я думал: показалось, а потом смотрю – вы вчетвером с медведем бьетесь. Ну тут я понял: вот и все… Головой тронулся. Четверо-то откуда?

– Да, это, конечно, плохо, – иезуитски ответил я. Не надо лишних рассказов о чудесах. – Но такое бывает, особенно если со всего маху – да об сосну. Вот сейчас я один?

– Один, – ответил рыцарь.

– Значит, ты здоров, – объявил я безапелляционно. – А что до стрессовой ситуации – куча народу после такого удара вообще помрет, а ты еще и встать смог! Кстати, один в один, как некогда Гунтер фон Рихтер, мы с ним тогда ведьму убивали, так злодейка его тоже отправила деревья посчитать боками.

– И чего? – У Джека аж ухо от любопытства заострилось.

– Чего? – хмыкнул я. – Потряс головой, встал и ведьму мечом проткнул. Гунтер – он такой!

Джек замолчал, может, ребра болели, может, рассказ переваривал, но при этом по-прежнему продолжил свое дело по извлечению травы из сочленений доспехов.

– Сейчас, тан, еще пару минут.

Я махнул рукой: давай, мол, не тяни.

Чтобы убить время, я повнимательней рассмотрел останки павшего медведя.

«Шкура предводителя медведей. Редкий материал. Может послужить основой для создания «Плаща неистового варвара», элитного предмета 75 уровня, обладающего скрытыми свойствами. Необходимые условия для создания предмета – навык ремесла «Скорняк» не менее 15 уровня, «Портной» не менее 17 уровня».

Когти и глаз тоже оказались достаточно редкими ремесленными компонентами, хотя и без таких наворотов, как у шкуры. Ишь ты, а красиво ведь. Интересно, сколько вся эта песня стоит? Надо будет на форуме глянуть, может, я на этом деле несколько тысчонок золотом подниму.

Взошла луна, здоровенная и круглая. Она висела над горами как большой желтый фонарь, достаточно неплохо освещая местность и тропинку, по которой мы шли.

– Ночами тут не балуют разбойнички? – опасливо спросил я у Джека, вышагивающего впереди.

– Тут нет, – откликнулся он немедленно. – А вот за тем хребтом – запросто. Там как раз их долина недалеко.

– А сюда чего не ходят?

– Отшельника боятся, – пояснил рыцарь. – Его все тут боятся.

– И ты? – задал я прямой вопрос.

– И я, – так же честно ответил рыцарь. – Но если потребуется, то и к нему в пещеру пойду. Есть приказ, его надо выполнить.

Вот ведь люди долга. Сердце радуется.

Минут через пятнадцать мы поднялись на небольшой кряж, и Джек, приглядевшись, сказал мне:

– Мастер Хейген, вон видите отблески огня? Так это пещера отшельника. Он, стало быть, дома.

Я вгляделся и действительно увидел некие багровые отсветы внизу, где-то в километре от нас.

– Ну ты со мной или обратно пойдешь? Дальше я дойду один, не волнуйся, направление понятно. – Я не видел причин тащить с собой рыцаря – если дело дойдет до драки, то, думаю, мы этому отшельнику что так, что эдак на один зуб будем. Ну а если до потасовки не дойдет, так зачем ему слышать лишнее?

– Я последую вашему приказу, – немедленно ответил рыцарь.

– Ладно, тогда иди себе спокойно обратно. А еще лучше – ложись вон под дерево и поспи, чтобы в темноте по горам не шастать, не лучшее это место для прогулок.

– Как скажете, тан. – Джек кивнул помятым шлемом. – Я буду здесь. Если что – зовите, я приду на подмогу.

– Хорошо, рыцарь. Благодарю вас за помощь, при оказии сообщу руководству ордена о вашем героизме. – Я не врал, увижу Гунтера – непременно скажу. Хороший ведь парень. Недалекий, но смелый и честный.

Спускался я довольно долго – скользил на мелких камнях, пару раз саданулся о валуны, под конец запнулся о корни деревьев и то и дело выпутывался из колючих ветвей какого-то кустарника, пока наконец не подошел к пещере. Около входа я встал в раздумьях – постучать-то не по чему, как входить? С воплем: «А вот и я?».

– Ну кто там мнется у входа? – раздался густой басовитый голос. – Входи уже. Ночь холодна, а горы опасны. И комар налетит еще…

Я решил не привередничать и шагнул в пещеру.

– Светлых дней этому дому, – сразу сказал я, осматривая пещеру.

Большая, уютная (ну, насколько может быть уютной каменная дырка в горе), с камином и мебелью. И, кстати, не однокомнатная – судя по всему, за занавеской, висящей за камином, есть проход во вторую пещеру. Хозяин сей комфортабельной отдельной жилплощади – седовласый, бородатый, кряжистый старик в белой льняной рубахе и портках, напоминающих шаровары, сидел в массивном дубовом кресле около камина.

«Дополнительная информация к заданию «Первая ниточка клубка». Вы отыскали отшельника Орта Пепельного в Сумакийских горах».

– И тебе светлых дней, хозяин, – поклонился я старику. – Надеюсь, я не помешал твоему отдыху? А то ведь незваный гость…

– Гости не бывают незваные, – ответил мне старик. – Гости бывают желанные и нежеланные. А какой ты – я еще не знаю.

– Не поверишь, хозяин, – и я этого не знаю. Может, потолкуем, так в разговоре и выясним, кем я окажусь?

– А что ж, и потолкуем. – Орт встал с кресла. – Только ты прежде имя свое назови, а то как-то не по-людски выходит.

– Извини, хозяин, забыл. – Я изобразил на лице смущение. – Я Хейген, тан Западной Марки.

– Не врешь, – отметил отшельник. – Так тебя и зовут. Ну а кто я, ты, надо думать, знаешь?

– Знаю, – не стал скрывать я. – Орт Пепельный, отшельник и старожил местных гор.

– Слыхал, поди, что про меня тут говорят? – Орт встопорщил бороду. – Недобрая ведь слава об этих местах идет, про себя уж я и вовсе молчу.

– И что? – пожал плечами я. – Я, батя, по хорошим местам в Файролле и не ходил. Куда ни ткнись – либо проклятие, либо мертвец оживший за конечность схватит, либо тварь какая экзотическая прицепится. А уж о проклятых местах, ты уж не обижайся, я вообще поболе твоего знаю, наверное. И ничего – вон жив-здоров, с тобой общаюсь.

– Экий ты самонадеянный, знает он. – Старик мотнул головой, будто муху отгонял. – Сильно смелый, поди?

– Не-а, – шмыгнул носом я. – Везучий, расчетливый, осторожный – всего понемногу.

– И глупый, – разбавил горькой правдой список моих добродетелей старик. – Поскольку во все эти дела лезешь. Вот видно, и сейчас куда-то не туда влез, иначе ко мне бы не пришел.

– Согласен, батя, – признал я его правоту. – Есть и такое.

– Ну ладно, парень. – Старик снова сел и показал мне рукой на лавку у стола. – Как дальше? Будем разговоры разговаривать и время терять, или сразу скажешь, чего тебе от меня надо?

– Сразу скажу, – ответил я немедленно. – Время позднее, день завтра трудный, надо бы и поспать маленько.

– Ну так говори, так твою растак, – цыкнул зубом дед. – Не тяни барана за хвост!

– Батя, – проникновенно начал я. – Тут вот какое дело. Богов надо в этот мир вернуть, точнее, не богов даже, а одну богиню. Месмертой ее кличут.

Дед молчал, глядя на меня. Я, вздыхая, смотрел на него.

– Так, – наконец промолвил он. – На кой именно эту стервозину-то? Они почти все там были урод на уроде, но эта же даже среди них была такая… еще поискать. Ладно бы Тиффину возвращал – она хоть вся из себя была, есть за что глазу зацепиться, но эту?

– Я не выбирал, батя, – хмуро ответил я отшельнику. – Так получилось. Сначала одно, потом другое, а потом эта зараза на меня задание повесила.

– Извини, парень, но вот этого я не понимаю. Что значит повесила? – Дед почесал живот. – Послал бы ее по матушке, плюнул бы да ушел. Ты кто – воин или голик, которым пол метут?

– Эх, дед, – с тоской, причем совершенно искренней, ответил ему я. – Да кабы я мог так сделать, вот было бы здорово. Не мог я ее послать, ну не мог!

– Верю, – сказал отшельник, не сводивший с меня глаз. – Не знаю почему, но верю. Не врешь. Видать, и впрямь тебя к стенке приперли.

Я криво ухмыльнулся, давая понять, что это он еще слабо высказался.

– Я тебе честно скажу, парень. – Дед вытянул ноги. – Вот шиш я бы тебе помог в этом деле, кабы не имел свой собственный интерес. Лет триста назад я бы тебя в шею вытолкал отсюда. А может, и убил бы, не знаю точно. Как с настроением было бы в тот день – так бы твоя судьба и решилась.

Я глянул на него и понял – убил бы, к гадалке не ходи.

– А чего поменялось? Тебе богиня, что ли, нужна стала? – не понял я.

– Да тьфу на тебя, дурило! – Старик аж руками замахал. – Бездну времени эту шлюху не видел, и столько же еще не видеть!

– Ну прямо так уж шлюху? – засомневался я. – Вроде так достойная женщина на вид, по внешним признакам судя?

– Ну да. Жаль только, у Витара рога в дверной проем его чертога не пролезали, – как-то по-молодому, на редкость скабрезно, захохотал Пепельный. – Она так с Чемошем любовь крутила, что на земле аж горы ходуном ходили.

Вот тебе и боги, те еще греховодники, выходит. Он, стало быть, в боях и походах, а она… Попробуй нашу любовь…

– Эва как! – присвистнул я. – Стало быть, и боги – они как люди?

– Ну да, – отсмеялся дед. – Так что до нее мне дела нету. Но вот есть другой интерес, и очень даже важный. Повезло тебе, парень, ко времени ты пришел, может, и сладится у нас дело.

Ну да. Сейчас он пошлет меня к черту на кулички за молодильными яблоками…

– Погоди-ка, – сказал мне дед, отправился за занавеску и начал там чем-то громыхать, тихонько ругаясь. Что-то упало, покатилось, скрежетнуло, из-за занавески вылетело облачко пыли, и через секунду в пещере вновь появился отшельник, отчаянно чихающий и держащий в руках массивный кованый ларец с узорной крышкой.

– Вот, – бахнул старик его на стол. – Видал?

– Видал, – осторожно ответил ему я. – Ларец.

– Он, – гордо ответил дед. – Тот самый!

– Да ну! – подыграл ему я. – Прямо тот?

– Он! – заверил меня дед. – А если еще будешь умничать, я тебе вон тем посохом теменную кость проломлю.

Я покосился в угол, где стоял огромных размеров посох с заостренным концом.

– Я понял, батя, – покорно сказал ему я. – Все, антракт, я молчу. Что за ларец, и в чем твой интерес?

Старик стер с ларца пыль и подергал ручку крышки.

– Это, парень, такой ларец, каких в Файролле вовсе больше нету, – наконец сказал он. – Когда вся эта божья свора отсюда подалась куда подальше, они свои храмы по Раттермарку разбросали, со своими слугами и маяками в этом мире, ну ты в курсе, я вижу.

Опа. Нет, что старик непростой, я уже понял, вот только он еще, оказывается, и метки видит. Может, потом мне расскажет, кто еще по моей душе потоптался? А Пепельный продолжил:

– Ну да, так и было. Создателям это ох как не понравилось, оно и понятно – что это за самодеятельность, устроили тут, понимаешь, дом свиданий! И вот тогда, осерчав, они запечатали выход, он же, понятное дело, и вход, пятью печатями бытия, а те печати надежно припрятали.

– А чего не уничтожили? – не понял я. – Оно куда надежней было бы?

– Да они так и хотели сначала. – Старик почесал под бородой. – Но тут как раз демиурги приперлись, вмешались, загнусили – нельзя, мол, это не по правилам, у всякого должен быть шанс, еще что-то про законы бытия говорили, про невмешательство, про принципы мироздания. Наверняка ведь были у них в этом какие свои резоны. Демиурги, конечно, между собой тоже не очень ладят, но когда речь идет о совместных интересах – откуда что берется!

– И? – подогнал я старика. – Потом-то чего было?

– Ну создатели согласились с ними и печати эти не стали уничтожать, а, как я тебе и сказал, припрятали. Хорошо, качественно, со знанием дела. Но, поскольку память даже у создателей – вещь такая, не слишком-то надежная, они все эти места отметили на пергаменте и убрали в ларец. Ну попробуй догадайся – в какой?

– Да ладно? – Я с уважением посмотрел на эту в общем-то невзрачную, хотя и винтажную вещицу. – Это ларец создателей?

– В точку попал! – Дед аж топнул ногой. – Он и есть!

– И в нем сейчас находится свиток, с помощью которого, по факту, можно вернуть богиню в мир?

– Да хоть всех их сразу. – Дед снова цыкнул зубом. – Найди пять печатей, проведи ритуал, назови имя призываемого – и все.

«Вами выполнено задание «Первая ниточка клубка». Награды: 5000 опыта; редкий драгоценный камень; свиток с умением – вариативно. Получение следующего квеста цепочки».

В сумке брякнуло, видно, туда свалилась награда. Оно понятно – вряд ли мне ее будет выдавать этот ну очень странный старикан.

– Деда, – проникновенно спросил я его. – Деда, а ты кто?

– Я-то? – Старик улыбнулся, и я заметил, что зубы у него как у молодого – белые, крепкие, острые. – Я Орт Пепельный, хранитель тайн и секретов мира, а также поверенный создателей. Ну был им когда-то. Если хочешь – могу тебе рассказать и про себя, и про них куда больше, только вот жить тебе с этими тайнами аккурат до выхода из моей пещеры. Слушать будешь?

– Не-не, – замахал руками я. – Не надо мне чужих тайн, я со своими-то не знаю, что делать. Ты мне лучше скажи, какие мои дальнейшие действия.

– Вот! – поднял указательный палец вверх Орт. – Правильно мыслишь, конструктивно. Слушай, что было дальше. В ларец этот они со свитком еще кое-что убрали, что именно – тебе знать не надо, но скажу так – для меня вещь очень нужная, а сейчас так просто необходимая. Я про то, что это в ларце, тогда еще проведал и проследил, куда они его спрятали, а лет через триста, когда создателей и след простыл, в это место наведался.

– А если бы создатели вернулись и про это узнали? – поразился я смелости Орта.

– Наплел бы чего-нибудь, – пожал плечами отшельник. – Или свалил бы на кого другого, обычное дело. Да лучше бы они и вернулись!

Душевный старик, к нему в бане спиной лучше не поворачиваться. И не в бане тоже.

– Так вот, – продолжил дед. – Спрятали они ларец на острове, на здоровенном дереве. Я туда за ним залез. Смотрю – стоит! И не спер ведь никто, за столько-то лет! И ключ на крышке лежит – красивый, золотой, составной, из трех частей, стало быть. Ну я его и хап!

Старик нахмурился. Видать, не лучшие были воспоминания.

– Ну? – поторопил я его.

– Дугу гну, – недовольно ответил отшельник. – Заклинание на ключе было, его на три части разорвало и по разным местам Раттермарка разбросало. Да еще и вестник от создателей приперся и за это дело мне определил место бессрочной ссылки. Я же говорю: лучше бы они сами пришли, я бы тогда отбрехаться попробовал.

– А с вестником этим не прокатило отмазаться? – сочувственно спросил я.

– Нет. – Старик опять цыкнул зубом. – Вот и выходит, что до сих пор ключ где-то лежит по составным частям, а ларец здесь, я его тогда с собой припер, видать, вестнику указания на его счет не дали, а они по жизни крайне тупые твари, хоть и опасные.

– И? – Я чуял, что это конец истории и сейчас будет главное.

– И в этом ларце есть то, что нужно тебе, и то, что нужно мне, – немного торжественно сказал дед. – Я предлагаю тебе найти и собрать ключ, тогда ты получишь свиток с указанием мест, где находятся печати от портала богов, а я… Я заберу из ларца все остальное.

Черт, что там такое лежит? Можно было бы повыделываться, но старик очень уж стремный, как бы не обломал с заданием.

– Идет, – сказал ему я. – Договорились!

Глава 20, В которой герою не дают ни отдохнуть, ни поесть.

«Вам предложено принять задание «Три части ключа». Данное задание является 2-м в цепочке квестов «И да вернутся боги в Файролл». Условие – добыть 3 части золотого ключа, в незапамятные времена разбросанные по Файроллу. Награды за прохождение всего задания: 15 000 опыта; 5000 золотых; предмет из закромов Орта Пепельного, соответствующий классу персонажа, – вариативно; активный навык, соответствующий классу персонажа, – вариативно; верительная грамота к одному из властителей Раттермарка – на выбор; редкий ремесленный рецепт – вариативно. Получение следующего квеста цепочки».

О, тут еще кое-что.

«Дополнительная информация. Квест разделен на 3 задания, по количеству частей ключа. Предупреждение. В случае провала 1 (любого) из 3 этапов квест будет считаться проваленным. В процессе прохождения задания игрок может получить дополнительные бонусные награды, о которых ему будет сообщено отдельно. Также игроку полагаются отдельные награды по окончании каждого из 3 заданий по поиску ключа. В процессе выполнения задания игрок не имеет права сообщать другим игрокам о его конечной цели. Штраф за разглашение – провал задания. Привлекать других игроков и НПС для прохождения задания игрок право имеет. Принять?».

Вот накрутили-то! Принять, конечно. Как будто у меня есть варианты…

«Вам предложено принять задание «Первая часть ключа». Условие – найти 1-ю часть ключа. Награды: 2000 опыта; 1000 золотых; + 3 единицы к одной из характеристик героя – вариативно; предмет из закромов Орта Пепельного – вариативно. Внимание. Не забудьте узнать у Орта Пепельного, куда могла подеваться 1-я часть ключа. Принять?».

«Не забудьте узнать». Да уж, понятное дело, не забуду, куда я денусь…

– Ну вот и договорились, – хлопнул в ладоши старик. – Вот и сладилось дельце!

Вот ведь как радуется, старый хрыч. Видать, что-то важное лежит в ларце, что-то очень для него нужное. А может, не только для него, но и для меня? Хотя какая теперь уже разница, по рукам уже ударили, назад не сдашь. Не лоханулся ли я? Нет, сто пудов нет – жадность порождает бедность, и лучше в руках синица, чем под кроватью утка, а мне ее быстро организуют, если я квест завалю. И так вон прибарахлился за последнее время, есть что и на аукцион выставить, а может, и Джокеру спихнуть за нал (надо будет попробовать через него сработать наружу, для пробы, по нынешним делам отцы-командиры точно глаза на это закроют, максимум – попеняют за жадность). Еще вон свиток с камнем в сумке, я их даже не глядел пока, так что леший с ним, с ларцом.

– А что, деда, – я посмотрел на старика взглядом контрразведчика, – куда части ключа-то усвистели? Знаешь ведь наверняка, так поделись со мной, облегчи задачу.

– Ну про один я тебе точно скажу, где да у кого, а вот по двум другим только наметки дам, – не стал упрямиться Орт. – Про тот, что наверняка, мне один странник рассказал, он его своими глазами видел. А вот два других… Я, когда бахнуло, успел заметить, в какие стороны они полетели.

– Да ладно? – Я с сомнением сузил глаза. – Они ж с какой скоростью полетели?

– С большой, и даже очень, – с достоинством ответил дед. – Но и я был помоложе да поглазастей, так что примерное направление успел заметить. Но к тем двум частям мы потом вернемся, ты сначала первую добудь.

– Ну и где она? – Я напрягся. Если где-нибудь под землей, я… Я соглашусь на утку под кроватью, не полезу я больше никуда! Я боюсь…

– В Пограничье она. – Дед почесал затылок. – В данный момент она либо в сокровищнице лежит, либо находится на башке нынешнего лейрда Морригота, Кэннора Мак-Линна. Уж не знаю, каким образом первый Мак-Линн заполучил эту часть ключа, но факт остается фактом. Ключ непростой был, магический, и по этой причине даже его части обладают немалой силой. Дикий горец ведь даже и не понял, что попало ему в руки, но смекнул, что эта золотая штука приносит ему удачу, и начал использовать ее как талисман. Потом клан его здорово возвысился, и он сделал талисман частью короны. Так что тебе надо отнять корону клана Мак-Линнов, не самого слабого клана Пограничья. Удачи тебе, сынок!

– Спасибо, деда, – почесал затылок и я. – А точно ключ тот в короне? Может, просто цацка какая похожая?

– Точно. Тот странник его детально описал. – Дед излучал уверенность. – Там головка ключа, кругляш с узором внутри, а узор в виде глаза, такое не спутаешь.

– А что за странник? – как бы между прочим спросил я.

– Человек прохожий, – уклончиво ответил дед. – Мало ли кого по дорогам носит?

«Ага, тут у тебя прямо проезжий тракт, народ только и делает, что взад-вперед ходит», – подумал я, но вслух сказал:

– Понятно. Тогда, дед, говори, в какую сторону тут Пограничье, пойду потихоньку.

«Не может такого быть, старый, чтобы у тебя какого-нибудь способа не было быстро перемещаться или чтобы ты совет мне какой полезный не дал».

– Э, милок, – старик захохотал, – это ты долго идти туда будешь, да и не факт, что дойдешь, из Сумакийских гор дорог-то много, да вот не по всем передвигаться получается. Эти горы здесь с начала времен стоят, с того момента, как Раттермарк из глубин Великого океана вынырнул.

– Дедуля! – Я нахмурился. – Это все занимательно и познавательно, и я верю, что ты знатный краевед, но ты, отвергая, что-то да предлагай. Если не этот вариант, то какой другой, скажи?

– Ой-ой-ой, хитер, хитер, – захихикал старик. – Ты давай мне комедь не ломай тут, тебе веры ровно настолько, насколько ты мне нужен. И помощи столько же. Лови.

И он бросил мне свернутый пергамент, который вынул из кармана штанов.

– Как дело сделаешь, отдашь обратно, а то знаю я вас, смертных. Если что гвоздями не приколотишь, так ведь непременно упрете. Вот же времена настали, вот же нравы…

«Путь к дому Орта Пепельного. Уникальный предмет, существующий в единственном экземпляре. Позволяет перемещаться из любой точки Файролла к дому Орта Пепельного. Ограничения: перемещение может быть осуществлено не более чем 1 раз в день. Перемещение должно быть обусловлено конкретной и обоснованной необходимостью увидеть Орта Пепельного. В случае несанкционированного использования возможно наложение штрафа. Пергамент может быть использован лишь тем, кому его лично вручил Орт Пепельный. Украсть, потерять, сломать, продать, подарить – невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря».

– Ух ты! – проникся я. – Вещь.

«Прогресс в выполнении деяния «Знаток редкостей». Вам необходимо собрать еще 3 из 10 существующих в Файролле уникальных предметов».

– Вот только, дед, я так и не понял… Это ж оттуда – сюда? – Я потер нос. – А отсюда – туда?

Орт коротко рявкнул какое-то заклинание, и прямо на полу открылся небольшой портал, причем с вплетенными в него зелеными тонами. Забавно. У нас он синий, у Странника был красный, а тут зеленый. Интересно, а нет деяния на порталы?

– Давай сигай, – скомандовал Орт. – Я долго его держать открытым не буду!

– Стой! – завопил я. – У меня еще вопросов куча к тебе!

– Потом их задашь, когда дело сделаешь, – не терпящим возражений тоном заявил Орт. – Вот вернешься с первой частью ключа, и отвечу я тебе на все твои вопросы! Ну или почти на все… Все, сигай в портал, не отсвечивай!

– Там рыцарь неподалеку сидит, меня ждет. – Я уже понял, что старик меня перехитрил, сволочь такая. – Скажи ему, чтобы он обратно в город шел, меня не ждал.

– Иди уже, – рявкнул дед, встопорщив бороду. – И побыстрее там давай, не тяни!

Я, вздохнув, шагнул в портал. Интересно, куда меня выкинет из него?

Вот все-таки как важно верно формулировать вопрос. Вышло не «куда», вышло «на кого».

Вылетев из портала со скоростью ядра (он у Орта как-то по-другому работает, не так, как стандартные порталы, а с приличным ускорением), я сбил с ног здоровенного огненно-рыжего мужика в килте и с клеймором за спиной. Мы покатились по брусчатой мостовой – я с руганью, он молча и брякая мечом.

Я, приподнявшись, сел на мостовой, повертел головой, закружившейся от перелета, и открыл карту. Итак, я в центре Пограничья, город Агбердин, мормэрство Моррей. О как. «Вот ведь старый черт, – ругнул я про себя Орта. – Не дал мне на малую родину сходить…».

– Ты уже пришел в себя, приятель? – раздался у меня за спиной незнакомый голос. – Клянусь Тевтатом, я спешу на празднество, и у меня совершенно нет времени ждать, когда ты соизволишь встать на ноги.

– А чего ради ты этого ждешь? – не понял я. – Да, извини, что сбил тебя с ног, это было случайно, чертов старик…

– Извинения – это лишь слова, – вполне дружелюбно ответил мне рыжий. – Они не нужны мужчинам. Твой меч при тебе, мой – при мне. Чего ждать?

Я встал, осознавая, что сегодня я, наверное, из игры уже не выйду. Просто не получится, все время что-то происходит.

– Слушай, это точно так уж нужно? – на всякий случай спросил я у рыжего. – Может, так разойдемся?

– Да кабы я был в повседневной одежде – без проблем. Ну налетел ты на меня – и налетел. – Рыжий тряхнул головой. – Но ты же видишь – я одет в праздничный наряд, и самое важное – на мне цвета клана, а из-за тебя они побывали в пыли. Это не моя обида, это обида клана, так что мне надо тебя убить, уж извини. Старейшины не поймут меня, если я этого не сделаю.

Я вытянул меч из ножен и перекинул щит из-за спины в руку.

– Устал я сегодня очень, – пожаловался я горцу. – День был просто сумасшедший, не дай бог еще одного такого.

– Бывает… – Горец понимающе покивал головой. – С другой стороны – хорошо, что ты вымотался. Если устал, значит, быстро удар пропустишь и быстро умрешь, без мучений и страданий.

– Сомнительная радость, – сморщился я, отразил щитом первый удар рыжего, сбросив его клинок в сторону, и атаковал сам, нанеся резкий прямой удар, который должен был пробить грудную клетку моего противника.

Горец уклонился, крутанул клеймор над головой и попытался пробить меня с правой стороны. Удар читался, сталь звякнула о сталь…

– Леннокс Мак-Соммерс, что вы творите? – громыхнул чей-то бас, и мой противник, опустив меч, отошел от меня на пару шагов. – Чем вам не угодил этот чужеземец?

Рыжий потупился и молчал, не глядя на распекающего его двухметрового великана в такой же, как и у него, одежде.

– Ну я случайно налетел на него, – попытался я реабилитировать Мак-Соммерса в глазах покрасневшего усатого верзилы, который наливался краской, отчитывая рыжего горца. – Он упал, вон цвета клана испачкал, расстроился. Не по традициям это, наверное, безнаказанно оставлять, вот мы и…

– Это он вам сказал? – уточнил невысокий старичок, тоже в традиционной, похоже, для Пограничья одежде, как-то незаметно подошедший к нам. – Леннокс, это твои бредни?

– Чего бредни? – пробурчал Мак-Соммерс. – Я его убивать не собирался…

– Я не заметил, чтобы молодой человек дал тебе возможность себя убить, напротив, он очень неплохо управлялся с клинком, – сообщил Ленноксу здоровяк. – И клянусь Цернуссом, если бы он отсек тебе голову, я бы не только не стал с него спрашивать виру в пользу клана, а еще бы и поставил ему выпивку.

О как.

– Так в чем же дело? – Я крутнул меч. – Давайте я его прикончу, и пойдем выпьем за ваш счет. Я сегодня дьявольски устал и не откажусь от пары стаканчиков чего-нибудь эдакого, а после еще и закушу чем-нибудь солененьким. Опять же за ваш счет, конечно.

Здоровяк захохотал:

– А ты, приятель, весельчак, люблю таких. Я Рэналф Мак-Соммерс, дядюшка этого никчемы. – Великан показал на совсем уже загрустившего рыжего воина и бухнул себя рукой в правую часть груди. – А кто ты?

– Я Хейген из Тронье, тан Западной Марки. Путешествую по своим делам.

Я повторил удар в район сердца и удивился, увидев, как вытянулось лицо Леннокса и изменилось выражение в глазах Рэналфа.

– Тан? – Седой старичок внимательно посмотрел на меня. – Это высокий титул, и он должен быть подтвержден либо верительной грамотой, либо словом уважаемого человека, который может это засвидетельствовать.

Вот тебе и на. Все и так верили, на слово.

– А зачем? – не понял я. – Я знаю, что это так, а верить мне или не верить – это каждый сам для себя решает. Впрочем, я не завидую тому, кто обвинит меня во лжи.

– Слова воина и достойного мужа, – качнул головой старичок. – И тем не менее.

– У меня нет таких бумаг, – пожал плечами я. – Что же до свидетельств уважаемых людей… Да и знакомых из ваших краев у меня особо нет.

– «Особо нет» говорит о том, что кто-то да есть, – настырничал старичок.

– Я знаком с Браном, он был послом в Эйгене, Свентонидием, его воином. Еще я знаком с Лейном, но я не знаю, из каких они кланов, они не говорили, – припомнил я всех, кого знал из Пограничья.

– Бран – это, наверное, тот, Мак-Мортис, что из Ирт-Иргиса, сын старины Грегора Мак-Мортиса. – Рэналф коротко глянул на старичка. – Он и впрямь отбывал на Запад в поисках военной поддержки, у них там, на озерах, большое немирье грядет. Свентонидия я тоже знаю, славный воин, хоть и не наших кровей. А вот Лейн… Скажи, Хейген, какие у него были цвета клана?

– Не знаю, – снова пожал плечами я. – Кольчуга у него была, и доспехи у него были, и то и другое – одного цвета, стального. Он наемник, там все в одно и то же одеты.

– Гэльт – наемник? – удивился старичок. – Вот небывальщина. Может, он был не из Пограничья?

– Может, – сказал я. – Но он сказал, что из Пограничья. Да мне это и не столь важно, главное, что он товарищ хороший и рубака славный.

– А вы там что за наемники были? При бароне каком или что другое? – вкрадчиво спросил старичок. – И как ты, тан, попал к наемникам?

– Я тогда таном еще не был. – Скрывать мне было нечего, стыдиться – тоже. – А наемниками мы были в Вольных ротах.

Рэналф кхекнул и уставился на старичка. Тот огладил свой килт и медленно спросил:

– А не было ли у твоего товарища на безымянном пальце правой руки какого-либо кольца?

Я напряг память и вспомнил – а было. Точно было, я на него обратил внимание, когда Лейна на себе из храма Ханнумана пер.

– Было, – ответил я. – В виде дубовых листьев колечко, вроде как серебряное.

– Так-так-так… – проговорил старичок, о чем-то задумавшись.

– Может, пойдем уже куда, я бы вот, например, пошел в гостиницу, если ко мне нет никаких вопросов. – Я не хотел терять время. – Или для этого все-таки надо кого-то убить?

– Отличные слова. – Верзила стукнул меня рукой по плечу. – И впрямь, что мы стоим тут, как неприкаянные, пойдем-ка, вдарим по кружке-другой эля.

– Может, завтра? – робко спросил я. – Очень я сегодня устал, день был хлопотный.

– Если был тяжелый день, то добрый эль точно не помешает, – наставительно произнес Рэналф. – Пошли, тебе говорю. Сегодня у нашего клана праздник, и ты на нем гость.

– А со мной что? – тихонько спросил рыжий. – Мне-то куда?

– И ты с нами, – вздохнул Рэналф. – Пока еще кого-нибудь не попытался убить или кто-нибудь не убил тебя.

В харчевне, в которую мы пришли, было полным-полно верзил вроде Рэналфа, все они пили, пели и орали, было ощущение, что я попал на какую-то студенческую попойку времен моей юности.

– Привет славным рубакам клана Мак-Соммерс! – проревел Рэналф, войдя в харчевню. – Смерть поганым Мак-Линнам и вонючим Стеббинссам! Смерть им!

– Смерть!!! – заревели парни в килтах и с кружками в руках. – Всех их на клинки!

– Мак-Линнам? – Я с интересом взглянул на Рэналфа, который где-то уже разжился здоровенной кружкой и жадно хлебал из нее эль. – А чем они вам насолили?

– Они всем насолили, – оторвался от пойла горец. – Трудно найти в Моррее гэльта, который бы не желал их крови. Смерть Мак-Линнам из Морригота!

– Ы-ы-ы! – ответила ему единым и слаженным криком харчевня.

– О! – сделал многозначительную рожу Рэналф и снова припал к кружке.

– А кто такие гэльты? – спросил я у него, но Рэналф скрутил из пальцев некую фигулину, означающую: мол, погоди, дай допью.

– Так мы называем сами себя, – услышал я голос старичка. – Гэльт – житель Пограничья, воин и мужчина.

– Бейрон Фергус Мак-Соммерс! – проревел Рэналф, убрав кружку от рта. – На одно колено, гэльты.

Голоса в харчевне смолкли как по мановению волшебной палочки, и куча здоровяков опустилась на одно колено перед невысоким сухоньким старичком.

– Ну-ну, – добродушно сказал он. – Я всего лишь один из вас и просто зашел сюда выпить эля в честь праздника. Не обращайте на меня внимания.

То ли его слова были восприняты как приказ, то ли тут была детская простота нравов, но уже через полминуты в харчевне восстановился прежний шум и гам.

– Итак, Хейген из Тронье, ты не можешь прямо сейчас подтвердить свой титул тана? – Старичок сел напротив и посмотрел на меня пронзительно-голубыми глазами. У меня возникло ощущение, что это не взгляд, а рентген.

– По-прежнему не понимаю, почему я это должен кому-нибудь доказывать? – стоял я на своем.

– Видишь ли… – В этот момент хорошенькая кудрявая девица поднесла старичку на подносе кружку с пенной белой шапкой, он ее взял, отхлебнул и улыбнулся. – Спасибо, Хезер, спасибо, девочка… Видишь ли, в наших краях если кто-то что-то про себя говорит, то либо он это доказывает делом, либо его называют лжецом. Ты же не хочешь прослыть лжецом?

– Нет.

Вот только этого мне не хватало.

– Тогда потрудись до завтрашнего вечера предоставить нам доказательства того, что ты и впрямь тан. Ну а если ты этого не сделаешь…

– То что? – жестко спросил я.

– То все кланы Пограничья будут знать, что ты лжец, и тебе будет крайне затруднительно покинуть холмы нашей прекрасной страны.

«Вам предложено принять задание «Доказательство очевидного». Условие – доказать бейрону Фергусу Мак-Соммерсу, предводителю клана Мак-Соммерсов, то, что вы и в самом деле являетесь таном Западной Марки. Награды: 1000 опыта; + 7 единиц к репутации у клана Мак-Соммерсов. Принять?».

Ух ты. Задание. Удивлен. Ну да ладно, нужно тебе подтверждение – будет тебе подтверждение, знаю я, что делать. Надо же, а «бейрон» – это титул. А я было подумал, что имя…

– Хорошо, бейрон. – Я потянулся. – Как скажете. Но если вы не против, я пойду отдохну, день был длинный и сложный.

– Конечно. – Старичок кивнул. – Но завтра вечером жду тебя здесь, и если ты докажешь, что ты тот, кем назвался, то нам будет, о чем поговорить. Хезер, деточка, проводи нашего гостя к Кеннету в гостиницу, чтобы он не заплутал.

Красотка-подавальщица отвела меня в гостиницу, которая располагалась недалеко от пивной, и, войдя в номер, я с упоением нажал логаут.

Вика лежала в кровати и что-то читала, тихонько хихикая. Да, представьте себе, моя прекрасная половина любила читать, причем бумажные издания, которых у меня было предостаточно еще со старых времен. Сейчас-то поди найди бумажную книгу, все читают с экранов новомодных гаджетов, а книги в обложках и со страницами окончательно перешли в разряд коллекционных редкостей и эксклюзивных подарков. А жаль. Есть в перелистывании страниц и в их шелесте что-то магическое, чарующее. А этот ни с чем не сравнимый запах старых книг…

Вот и Вика, обнаружив у меня довольно обширную библиотеку, частично доставшуюся от деда, частично перевезенную мной из родительской квартиры, с удовольствием стала читать книги на их исконных носителях. Сейчас у нее в руках был роман госпожи Лунной про принцев, единорогов, фей и строптивую студентку, которую за каким-то дьяволом занесло в магический мир, где она всех построила рядком, лишь щелкнув пальцами. Откуда сей шедевр оказался у меня на полках – мне про то неведомо, может, кто из бывших подружек забыл.

– Уф-ф-ф, – выдохнул я, вывалившись из капсулы. – Лучше бы я на работу пошел, честное слово.

– Что, укатали сивку крутые горки? – лукаво спросила Вика, глянув на меня поверх обложки, на которой лобызались рахитичный бледный принц и крепкотелая розовощекая студентка.

– Даже не спрашивай, – попросил ее я. – Что там вчера, чем кончилось? Питекантропы все живы?

– Ты о наших человекоподобных или об этих небритышах в клубе?

– До тех мне вовсе дела нет, о них пусть у их тейпа голова болит, я о своих раздолбаях пекусь.

– Тогда успокойся, все нормально. Нет, потасовка была, но Жилин, я так понимаю, это дело разрулил, как и обещал. Кому-то в пачку сунул, кому-то ребро сломал, этих всех из клуба увел, Мариэтту на такси домой отправил и Шелестовой пообещал страшную кару, если она еще когда такие фокусы выкидывать будет. Она, похоже, здорово перепугалась.

– Это чего ж он ей пообещал? – стало интересно мне. Напугать эту строптивую, умную и красивую (ну да, красивую, факт есть факт) женщину – это надо постараться.

– Он пообещал ее арабам продать, в дом терпимости. Поскольку у Сергея слова, похоже, с делом не расходятся, она ему поверила и отправилась домой в легком испуге и суровых раздумьях. Так что все нормально, все живы-здоровы, ну кроме Юшкова, у них нынче был бодун-с. Так, давай есть, в душ и в люлю. Завтра тяжелый день, тебе завтра вещи мерить, а вы, мужики, этого терпеть не можете. И имей в виду – на меня все эти ваши: «Да нормально, растянется» и «Сойдет, сойдет, нормально ж сидит», – не действуют. Пока мне не понравится, будешь мерить как миленький.

– Хорошо, мон женераль, – ответил я и побрел на кухню.

– И недолго давай, я жду, – прозвенел колокольчиком ее голос. – Я соскучилась.

И был магазин, и был он не один, поскольку «Мега» – это много магазинов, очень много. И были примерочные, симпатичные девочки-продавцы, костюмы, джемпера, какие-то кофты и брюки, джинсы и ботинки, и не было этому конца и края, как мне казалось. Со все возрастающим количеством сумок и пакетов с иностранными названиями я перемещался вслед за Викой от магазина (здесь могла бы быть ваша реклама!) до магазина (и здесь, между прочим, тоже!), вес ноши все рос, и наконец я взмолился:

– Солнышко! Давай уже отнесем все эти вещи в машину и пойдем поедим, а?

– Да? – с недоверием оглядела меня Вика. – Ты поешь, а потом скажешь, что осоловел и хочешь домой. Знаю я тебя!

– Не скажу. – Я изобразил смирение и почитание. – Не скажу я такого. Вот смотри – мы же мне все купили, так?

– Так, – с подозрением сказал Вика.

– Вот. Теперь будем покупать только тебе, ведь верно?

– Ну? – Она прищурилась.

– Там мое дело – только на диванчиках сидеть да сумки таскать. Ну может, еще к тебе в кабинку залезть, если ты исподнее будешь мерить, – на это интересно поглядеть.

Вика еще пару секунд с недоверием подвигала тонкими бровями, но согласилась.

Я с упоением доедал второй сэндвич, а Вика ковыряла ложечкой какой-то торт, когда за моей спиной раздался неприятно знакомый голос:

– И вот зачем вы едите эту дрянь, скажите? Это же отрава для ваших организмов.

Курятина из сэндвича встала у меня в глотке колом, проскочить в желудок ей не помогал даже майонез. Да что ж такое, поесть не дадут, ну что за сволочи! У меня вообще выходной!

– Кстати, милая юная леди, это вам, – продолжил голос, к владельцу которого я повернулся с огромной неохотой. – Мой друг Харитон сказал мне, что вы любительница восточных сладостей, как, собственно, и я.

Глава 21, В которой герой все время делает неверные выводы.

– Спасибо огромное, да только я еще и те вкусняшки не доела, – удивленно сказала Вика. – Там их так много было, что даже мне не под силу столько съесть. А вы друг Кифа?

– Можно сказать и так. Я вообще друг всем добрым и хорошим людям, и вам тоже, уж простите меня великодушно за невольную пафосность. Меня зовут Ерема, да, вот такое несовременное имя. – Ерема улыбнулся, заметив удивление Вики, – имя у него и впрямь нестандартное. – Надеюсь, вы будете не против, если я присоединюсь к вам?

– А у нас есть выбор? – усмехнулся я, вытирая рот салфеткой.

– Разумеется, – совершенно серьезно ответил любитель Востока, одетый по причине непогоды в серый длинный плащ, под которым виднелся черный костюм, да еще и вооруженный старомодным серым же, в тон плащу, зонтом. – Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

– А может, просто не хочет? – показал я Ереме рукой на свободный стул. – Если и так все хорошо, зачем что-то из чего-то выбирать?

– А это лень. – Ерема положил ногу на ногу и прислонил зонт к столу. – Этому человеку просто лень думать, тем ли он занимается и тем ли, чем нужно, занимается. И чем в результате это для него может кончиться, он тоже думать не хочет.

– Звучит мрачно, как угроза. – Я откусил от сэндвича с курятиной хороший кусок. – Я прямо сейчас аппетит потеряю.

– Ни в коем разе, что вы! – замахал руками Ерема. – Что вы, какая угроза? Это просто продолжение нашего недавнего разговора, не более того.

Вика переводила взгляд с меня на Ерему и обратно, ее брови были похожи на домик, на лбу появилась морщинка.

– Милая леди, не волнуйтесь, все в порядке, просто мы с вашим супругом любим поспорить на философские темы. – Голос Еремы обволакивал и убаюкивал. – Да и стоит ли вам нас слушать, вам же такие темы наверняка неинтересны? Вы ведь хотели пойти посмотреть новую коллекцию платьев вон в том салоне, я же вижу, с каким вожделением вы разглядываете его витрину?

– Да, хотела, – с удивлением ответила Вика. – Только там дорого очень. Мы, конечно, не нуждаемся…

– Ох, прелестное дитя, мне бы ваши проблемы. – Ерема покопался в кармане плаща и достал пластиковую карту. – Вот, держите дисконтную карту, будет вам у них огромная скидка и даже подарок от магазина.

Вика схватила кусочек пластика, изучила его и уставилась на меня.

– Вика, неужто я смогу тебе в чем-то отказать? На старт, внимание, марш, – скомандовал я ей и подивился скорости, которую она развила.

– Женщины… – проводил ее взглядом Ерема. – Время идет, а они не меняются.

– Человечество вообще не слишком склонно меняться, – отметил я. – Поскреби любого из нас наждаком, засунь в некомфортные условия, да еще и чтобы выживать пришлось, – и увидишь рожу неандертальца. А в некоторых случаях и этого не надо, она сама по себе вылезет наружу.

– Это спорно. – Ерема вытянул ноги. – Крайне спорно. Сегодняшний человек изнежен, хрупок, податлив, склонен к самокопанию и рефлексии, плюс он еще и любитель компромиссов, и, что самое скверное, он заключает их с самим собой. Люди прошлого были цельные, монолитные, они не слишком обременяли себя терзаниями морального толка. Они или делали, или не делали, но размышлять: «А стоит ли» и «Что люди подумают», – им и в голову не приходило.

– Так и времена были такие – цельные и монолитные. Или живи, или умри, – возразил я ему. – А сейчас есть альтернатива. Например – живи, но плохо, если ленив и нелюбопытен. Или – живи, но за решеткой, если жаден и своей денежкой с властью не поделился. Ну и так далее.

– Вот мы и вернулись к начальной точке нашего разговора. Что Никита? Сильно буянил, когда про меня узнал? – Ерема заулыбался.

– Да нет, машинку мне подарил за новость о вашем появлении. Он вас не слишком любит, как мне показалось.

– Он крайне злопамятен, – со скрытой печалью сообщил мне Ерема. – Смею вас заверить, что у меня поводов держать зло на него куда как больше, однако я так не поступаю. А тут – всего раз я сделал то, что его не порадовало, – и на тебе, вражда на долгие годы.

– Это ваши дела, я про них и знать не желаю, – замахал я руками. – Что вам от меня-то надо?

– Да ничего особенного. – Ерема сплел пальцы в замок. – Я хотел бы пригласить вас в один очень гостеприимный дом на беседу с моим… Ну в данной ситуации назовем его моим работодателем, хотя слово «партнер», пожалуй, тоже подойдет. Просто беседа, не более того. Никаких подвохов, никаких «работай на нас или умри», тем более на такие фразы у нас нет никакого права. Мы просто выпьем чаю и потолкуем, не более того.

– Я могу отказаться? – немедленно спросил я.

– Конечно же. – Лицо Еремы излучало дружелюбие. – Как я могу вас к чему-то принудить? Но все же – подумайте, отказ – это всегда самое простое и, чаще всего, самое неверное решение. В конце концов, я же не мафиози какой-то, я не предлагаю вам ничего противозаконного.

– А куда надо ехать? – невинно спросил я.

– Я вас сам туда отвезу, – откликнулся Ерема. – Скажем… В понедельник вечерком…

– Нет, в понедельник не могу. У меня уже назначена встреча. – Я буровил его взглядом.

– Жаль, жаль… – Ерема подумал пару секунд и продолжил: – Тогда четверг, вечер? Как вам такой вариант?

– Давайте обменяемся телефонами, я вам во вторник позвоню и скажу свое решение, – предложил я ему.

– Увы, я не слишком доверяю мобильной связи, она ненадежна. – Ерема встал. – Ничего, я сам вас найду, и мы уточним дату и время нашей возможной встречи. Засим – до свидания, мне, увы, пора уходить.

Он подхватил зонт и быстрым шагом удалился, изящно огибая пластиковые столики.

Я откусил кусок от остывшего, но все равно вкусного сэндвича и стал задумчиво жевать, размышляя о том, что это сейчас было.

– Где он? – гаркнул мне в ухо знакомый голос, да так, что я аж подавился.

– Кхе… ха… кх… – Я, выпучив глаза, ткнул пальцем в направлении, куда удалился Ерема.

– Рысью! – отдал команду Валяев, и трое гибких невысоких парней в черных костюмах каким-то стелящимся шагом устремились туда, куда я показал.

– Пфы, кхы, – никак не мог откашляться я, и Валяев, покачав головой, со всей дури влепил мне удар меж лопаток.

– У-у-у! – взвыл я негромко, но с облегчением.

– Вот! Жрете всякую дрянь, а потом на здоровье жалуетесь, на желудок и на то, что инструментарий мужской не работает. – Валяев взял ломтик картофеля, понюхал, сморщился и бросил обратно. – И охота тебе этим травиться?

– Уже нет! – Я со злостью бросил на поднос недоеденный сэндвич. – Чтоб тебе пусто было, Никита Какойтович! Сидел человек, поглощал такую вредную, но очень вкусную еду – и на тебе! Сначала один аппетит портил, потом второй. Чума на ваши оба дома!

– Ты давай поаккуратней с проклятиями, – помрачнел Валяев. – Не бросайся такими словами, они частенько обретают вполне материальную форму!

Я отодвинул от себя поднос, скрестил руки на груди и, злобно сопя, уставился на Валяева.

– Вот что у меня за жизнь? – гневно вопросил я у него, и Валяев, дернувшись, с недоумением посмотрел на меня. – Мне даже в выходной не дают ни отдохнуть, ни поесть. Ну что за жизнь, я вас спрашиваю?

– Как у всех жизнь. – Валяев почесал бок сквозь куртку. – Тьфу, дурак, даже напугал меня. А ты думал, у нас все радужно и весело? Тоже вот бегаем как подорванные. Да прекрати ты глазами сверкать, мне уже не страшно.

Я прекратил, тем более мне стало понятно, что на мой гнев, вполне праведный, Валяеву плюнуть и растереть.

– Чего этот паяц хотел? – деловито спросил он. – Не просто же так он сюда приперся?

– Звал пообщаться с кем-то, как он сказал: «с работодателем». Хотел в понедельник, сговорились на четверг.

– Так-так. – Валяев похрустел костяшками пальцев. – Стало быть, пообщаться. Это хорошо. Жди, мы тебя вызовем, сам никуда не лезь. А, вот и мои клевреты идут, судя по рожам, дело-то они провалили.

Он поднялся со стула, похлопал меня по плечу и пошел навстречу трем своим бойцам, которые вернулись с явно обескураженным видом. Похоже, улизнул от них Ерема, не догнали они его.

«Так вам и надо!» – мысленно позлорадствовал я, довольный тем, что не только у меня испортилось настроение, взял стакан с газировкой и, погрузившись в свои мысли, начал цедить ее через трубочку.

Вика металась по магазинам еще часа два, и когда я наконец загрузил вторую порцию пакетов, сумок и даже свертков в машину, умиротворенно уселась на переднее сиденье.

– Все, – удовлетворенно выдохнула она. – Какое счастье!

– Это мой текст, – заметил я. – Не занимайся плагиатом.

– Я тебе задачу облегчила, ты теперь можешь даже ничего не говорить! Вот я какая заботливая. Слушай, а кто был этот мужик в плаще, мне же ему карточку надо вернуть?

– Не надо. – Я завел машину. – Считай, что это тебе подарок от него, он добрый. А ты раньше с ним не общалась?

– Нет. – Вика достала из сумки зеркальце. – Видеть – видела, в клубе тогда с тобой, но вы ушли сразу. А вообще мужчина он такой импозантный, и имя у него очень забавное, как в сказке какой-нибудь, русской народной. Ерема, Емеля…

Вика, смотрясь в зеркальце, начала вытворять какие-то извечные женские манипуляции с лицом, причем если бы я такие штуки попробовал проделать, у меня бы в лице все нервы защемило. И вот еще что интересно – а зачем они рот открывают, когда глаза красят? Глаза от этого больше становятся, или там какие-то парные мышцы есть?

– Ну да, ну да, – пробормотал я, выруливая с парковки. – Вот только откуда этот Ерема узнал про то, где я буду, и там меня нашел? Никто ж не в курсе был, куда мы с тобой направимся в выходные.

– Да прям, – фыркнула Вика. – В редакции все знали, Шелестова же вообще тихо ничего делать не умеет, да и я особо не скрывала наши планы. Я ведь не знала, что это страшная и ужасная военная тайна!

Я понял, что я вообще ничего не понял.

– Тпру, чуть помедленнее, кони, – скомандовал я. – Зачем ты об этом народ в известность ставила, и при чем тут Шелестова?

– Дисконт, глупыш. – Вика посмотрела на меня, как на дошкольника. – В наше время все обмениваются скидочными картами, это же не рынок, это магазины, тут можно сберечь немного денег. Я и спросила у мальчишек, нет ли у них дисконтных карт в сетевых магазинах мужской одежды. Понятное дело, что у этого ханыги Юшкова есть скидки только в пивных, но вот пятипроцентную карту в «Мондиго» дал Самошников, ну это где мы тебе жилетки покупали, помнишь, с ромбиками такие? Пять процентов – да наши, это тоже деньги.

– А Ленка тут при чем? – гнул свою линию я.

– А она оказалась владелицей целой стопки карт, ну и начала мне объяснять, где такая скидка, где другая. Тихо она ничего делать не умеет, поэтому даже тот, кто не знал про наши субботние планы, точно про них все уяснил. Я ее, кстати, в центральной аллее встретила, она за косметикой приезжала.

– Какой косметикой, в какой аллее? – Я окончательно осатанел.

– В «меговской» аллее, в центральной, – терпеливо ответила мне Вика. – Когда ты с Еремой остался, а я в салон пошла, тут она мне навстречу. Я же ей карточку свою в парфюмерный салон дала, вот она и приехала.

– Вика. – Я вцепился двумя руками в руль. – Объясни мне, как такое может быть, ты же ее терпеть не можешь?

– А что такого? – Вика захлопнула зеркальце. – Вражда – это вражда, а скидки – это скидки, эти вещи друг другу не противоречат. Гадости мы друг другу еще долго будем делать, лично я, пока ее не сожру, не успокоюсь, это дело принципа, но деньги экономить мне это не мешает. Да и ей тоже. Она, конечно, стерва, но не дура, это точно.

Я никогда к этом не привыкну. Женщины, вы непостижимая и непознанная бездна, коей нет названия.

– Еще и сестрица моя про субботу знала, – скривилась Вика. – Она мне звонила вчера, хотела встретиться зачем-то, что-то она мне сказать должна, прямо очень важное. Ну я и объяснила ей, что с мужем шопинговать еду – зима на носу, приодеться надо.

– Любопытно.

Эта новость окончательно обрушила ту систему выводов, которую перед этим уже прилично расшатали Викины откровения. Все, что мне пришло в голову за столиком, на поверку не стоило выеденного яйца.

– А что, я ей правду сказала, – насупилась Вика.

– Да нет, я не про то, – немедленно заверил ее я. – Просто давно не появлялась – и тут вдруг ей что-то надо…

– Да ну ее. – Вика махнула рукой. – Истеричка чертова. Нам с тобой еще на новогодних праздниках с ней под одной крышей жить, там ее наслушаемся, до тошноты.

– Ну да, – приуныл я, вспомнив о предстоящих веселых новогодних празднествах в Касимове. Не было у бабы забот…

– Да ладно. – Вика повозилась на кресле, устраиваясь поудобнее. – Я еще вроде Жилина видела, но, может, это был и не он. Может, показалось…

В принципе с женщиной мне повезло. Дома Вика с упоением оглядела гору пакетов и сумок и чуть ли не пинками загнала меня в капсулу, чтобы не торопясь и с душой в этих покупках покопаться. Впрочем, не слишком-то я и сопротивлялся – меня там старичок Мак-Соммерс ждал, и я не стремился его разочаровывать.

В гостинице я первым делом разгрузил сумку, перекидав ряд предметов в сундук. В него отправились останки медведя, излишки золота, ну и полученный мной свиток.

«Умение «Мертвая зыбь». Для использования классом – маг. Уровень игрока – от 100. Использование – одноразовый. Дает возможность изучить индивидуальное классовое умение «Мертвая зыбь» (затраты на использование – 220 единиц маны). Суть умения – превращает любую поверхность (зона действия заклинания – 10 квадратных метров) в зыбучий песок, который захватывает противника по пояс, не позволяя ему двигаться в течение полутора минут. С вероятностью до 30 % противник может быть затянут в песок с головой, что может привести к гибели врага. Для изучения необходимо произнести вслух название свитка и добавить: «Изучить».

Камень тоже убрал в сундук.

«Изумруд из Клайверийского прииска. Драгоценный камень, добытый в Сумакийских горах. Подходит для инкрустации рукояти меча, ножен меча, рукояти кинжала, рукояти сабли. Для инкрустации чего-либо иного камень не подходит. В случае удачного совмещения предмета и камня вышеупомянутый предмет получит от 1 до 3 бонусов, ведущих к увеличению произвольных характеристик игрока. Прибавка очков к характеристикам может составлять от 1 до 5 единиц. С вероятностью до 15 % может произойти улучшение 1 из имеющихся пассивных умений. С вероятностью до 5 % игрок может обучиться новому активному умению. С вероятностью до 0,5 % игрок может получить скрытое задание, связанное с местом, где был добыт данный камень. Для инкрустации обратитесь к одному из мастеров-ювелиров. Внимание – данный камень после его использования изъятию из предмета не подлежит. Уровень игрока, способного использовать камень, – 50 и выше».

Хорошая штука, ничего не скажешь, но не для текущего момента. Да и вообще неплохо бы посмотреть, почем нынче идут камни, свитки, шкуры и желчь. В понедельник надо пораньше в Селгар нагрянуть, на аукцион сходить, прицениться.

На улице у гостиницы я встретил все того же рыжего Леннокса, который отирался у входа.

– Меня ждешь? – дружелюбно спросил я. – Давно, поди?

– С утра, – подтвердил он. – Бейрон сказал тут стоять, и как ты появишься, тебя сопровождать.

– Чтобы я не смылся? – Я вздохнул. – Вот не верит он людям, нельзя так!

– Именно поэтому он так долго живет, – не согласился рыжий. – Потому как не верит никому и все старается предусмотреть. Не знаю, как там у вас, на Западе, а у нас, в Пограничье, всегда надо ждать опасности и быть готовым отразить нападение.

– Вот у вас места лихие и жизнь нелегкая, – поразился я. – Ладно, скажи мне, Мак-Соммерс, где тут у вас миссия ордена Плачущей Богини?

Леннокс почесал затылок, подумал и хлопнул себя по лбу:

– А! Это те идиоты, которые все время отказываются сражаться, даже на деревянных мечах?

– Не знаю, – пожал плечами я. – У них над крыльцом кругляш висит? Со странным знаком внутри?

– Висит, – радостно ответил мне Леннокс. – Еще какой, мы все гадали – что это. Они чокнутые, я тебе это точно говорю!

– Не больше, чем мы с тобой, – заступился я за рыцарей. – Они просто другие. Нормальные они, и рубаки добрые, поверь мне. Я с ними спина к спине стоял, знаю.

Леннокс скривил рожу, по которой было понятно, что не сильно-то он мне и верит, а именно – моему рассказу о боеспособности этих самых рыцарей, но пошел по улице вверх, явно показывая мне дорогу.

Миссия тут была побольше, чем подгорная, но куда меньше, чем, например, эйгенская. Ну оно и понятно – как ни крути, а провинция, поэтому внешней стражей тут и не пахло.

– Я с тобой туда не пойду, – заявил мне Леннокс. – Ну их. Тебе надо – ты и иди.

Стало быть, непоседа Мак-Соммерс успел разругаться с рыцарями ордена. Нет уж, мил друг, ты мне там нужен, чтобы меня потом в подлоге не обвинили.

– Э нет, приятель, – схватил я его за рукав. – Пошли со мной, мне свидетель нужен будет, причем из вашего клана, что все предъявленное бейрону не изготовлено мной же.

Леннокс поворчал еще с полминуты и поднялся со мной по ступенькам крыльца.

– Чем могу служить? – За конторкой у входа сидел монашек, как в свое время в миссии Фладриджа. Вот странно – где-то монахи есть, где-то нет… Несоответствие, однако.

– Кто из старших офицеров в миссии? – сухо спросил у него я. С этими долгополыми долго говорить смысла нет, проверено.

– Майорд Фридрих фон Готтенвальд, – ответил монашек без заминки. – Прикажете сообщить о вашем приходе?

– Непременно и немедленно, – отдал я команду. – Скажи ему, что в миссию ордена пришел друг ордена, тан Западной Марки Хейген, и с ним сопровождающий – Леннокс Мак-Соммерс.

– Чего это я сопровождающий? – проворчал у меня за спиной Леннокс.

– А кто еще? – Я повернулся к Ленноксу. – Ты же со мной сюда пришел, не я с тобой?

– Это ты меня припер, – уточнил Мак-Соммерс. – Я и идти-то сюда не хотел!

Монашек посмотрел на нас и припустил вверх по лестнице, забавно приподняв полы своей рясы. Вот интересно – а кому они молятся, местные монахи, коли тут с богами дефицит? Может, никому, просто с ними игра выглядит антуражней? Или это какой-то совсем уж тайный орден, что-то вроде «Никелокефалистов Четырнадцатого Дня от пришествия Святого Геннадия»?

– Тан, добрый день! – послышался голос с верхней площадки лестницы. – Я сейчас к вам спущусь!

Раздался дробный стук каблуков, и перед нами предстал мужчина средних лет, плечистый, с аккуратной бородкой, одетый в охотничий костюм и ботфорты.

– Майорд фон Готтенвальд, – щелкнул он каблуками. – Рад познакомиться со столь прославленным рыцарем, как вы.

– Я не рыцарь, – мягко сказал я. – Но я тоже рад знакомству.

– Воином, – поправился Фридрих. – Конечно же воином! Чем могу вам помочь?

– Вот какое дело, почтеннейший майорд… – Я показал рукой на Леннокса, стоящего с независимым видом и вызывающе держащего ладонь на рукояти своего меча, на этот раз – полуторного (клеймор, видимо, был парадно-праздничным оружием). – Бейрон Фергус, местный предводитель, почему-то не хочет верить моему слову и просит подтверждения того, что я и в самом деле тан.

– Это унизительно! Это можно счесть оскорблением! – посерьезнел фон Готтенвальд. – Может быть, вам имеет смысл убить его за такие слова, а я бы мог быть секундантом на поединке?

Леннокс отчетливо-громко скрипнул зубами.

– Нет, мой друг, – ответил я майорду. – Я не вижу в этом большого оскорбления, просто в этих местах и жизнь-то ценится недорого, а слово – так и вообще ничего. И если человек говорит, что он тан, он должен это подтвердить, поскольку именно так можно понять, стоят ли его слова хоть какого-то доверия.

– Мне необходимо подтвердить бейрону Мак-Соммерсу то, что вы тан? – спросил понятливый фон Готтенвальд. – Я верно сообразил?

– Почти, – обрадовал его я. – Но все еще проще. Недавно к вам пришел документ о всяческом содействии мне, там есть печать ордена, подписи уполномоченных лиц и мой титул. Если бы вы дали мне его на время, я был бы крайне признателен.

Майорд хлопнул себя ладонью по лбу и кивнул монаху.

– Точно, было такое пару дней назад! Мишель, посмотри в переписке.

Через пару минут искомый документ был у меня в руках, развернув его, я убедился, что грех великий мне на память жаловаться. От души поблагодарив Фридриха и заверив его в том, что непременно заверну к нему распить бутылочку вина прямо сегодня или, крайний срок, завтра, я в сопровождении Леннокса вышел на улицу, где нас уже ждал комитет по встрече.

Около входа в миссию отирался Рэналф, причем не один, а в компании еще трех крепких вооруженных гэльтов. Увидев меня, он оживился.

– Во, наконец-то. Хезер, ну милашка-подавальщица из трактира, дочка старого Оддо, сказала, что видела, как ты с этим рыжим недоумком отправился сюда. Вот мы тебя и ждем.

– А чего меня ждать? – не понял я. – Что за нужда такая?

– Бейрон сказал, чтобы как только ты появишься, так тебя сразу сопроводить к нему: мол, слово ты ему дал и должен его сдержать, или тебя убить придется. Так что давай, приятель, пошли, мне ты по сердцу, нет у меня желания тебе кишки выпускать.

– А это что, почетный караул? – Я кивнул на трех молчаливых крепышей, незамысловато зашедших мне за спину. – Я вроде не прячусь и в бега не подался?

– Это… – Рэналф смутился. – Ну ты наш гость, не ровен час, кто по дороге обидит.

– Да-да, я как-то так сразу и понял, – сообщил я ему. – Как вот этого рыжего увидел, прямо сразу так и подумал.

– Тан… – На крыльце появился фон Готтенвальд, который уже успел сменить свой костюм на доспех. Ладонь его покоилась на рукояти меча, притороченного к поясу. За спиной майорда маячили два рыцаря в боевых доспехах. – Все ли у вас нормально, может, нужна наша помощь? Вы только скажите.

Вид обычно мирных рыцарей, сейчас готовых к бою, похоже, немало удивил гэльтов.

– Нет, майорд, – ответил я ему. – Все в порядке, я же вам говорил: меня ждет Фергус.

– Бейрон Фергус, – подал голос один из сопровождающих. – Проявляй уважение к старшим.

– Бейрон Фергус, – поправился я.

Глава клана Мак-Соммерсов то ли проживал, то ли работал в здании, расположенном в самом центре городка. Троица сопровождения и рыжий непоседа остались у входа, мы же с Рэналфом прошли внутрь, попав из небольшого предбанника в весьма уютную просторную комнату, в которой горел камин, стояла добротная дубовая мебель, а по стенам были развешаны разноцветные круглые щиты.

– Необычный интерьер, – сказал я, оглядываясь. – А почему щиты?

– Дело в том, – раздался голос Фергуса (бейрон вышел из какой-то совершенно неприметной дверцы, видимо ведущей в смежное помещение), – что лет триста назад признали не слишком цивилизованным вешать на стены мумифицированные головы врагов, и с тех пор когда клан одерживает победу, то в качестве доказательства этой победы на стену вешается щит главы павшего клана. Это, конечно, не столь зрелищно, но все-таки показательно.

– Забавные у вас обычаи, – отметил я. – Оригинальные.

– Многовековые. – Старичок улыбнулся. – Это вы только один из них узнали, то ли еще будет. Ну вы принесли доказательство, подтверждающее правомерность ношения вашего титула?

«Хорошо старый хрыч фразы плетет. Неудивительно, что он тут главный».

– Разумеется, – кивнул я. – Извольте.

Я протянул бейрону свиток, полученный в миссии. Старичок его развернул и начал внимательно читать, через минуту он поднял на меня глаза и сообщил:

– Кто-то может подтвердить, что этот свиток не был написан вами?

– Ну во-первых, тут стоит печать ордена, что уже является достаточным подтверждением, – пояснил я недоверчивому старику. – Во-вторых, я специально взял в миссию ордена племянника доблестного Рэналфа, рыжего Леннокса, и он видел, как этот свиток вручил мне майорд ордена.

Старичок кивнул.

– Этих доказательств достаточно. Надеюсь, вы, тан, не держите на меня обиду за столь недоверчивое обхождение по отношению к вам. Когда вы узнаете, какие причины двигали мной, надеюсь, обида уйдет из вашего сердца.

«Вами выполнено задание «Доказательство очевидного». Награды: 1000 опыта; + 7 единиц к репутации у клана Мак-Соммерсов».

– Уж будьте любезны поведать мне эти причины. – Мне и впрямь было интересно, ради чего такой огород городили. Хотя наверняка ерунда какая-нибудь, социальный квест или что-то подобное.

– Вам надлежит убить в поединке лейрда Морригота Кэннора Мак-Линна, – довольно буднично сообщил мне Фергус.

Глава 22, Из которой следует, что дружеский долг иногда бывает выгодным.

– Да с чего бы это? – немного оторопел я, поскольку ко всем этим неожиданным и абсолютно нелогичным поворотам игры привыкнуть до конца довольно-таки трудно. – Он вроде мне ничем не насвинячил?

– Тебе – нет, – перешел на «ты» лидер клана. – А вот твоему другу Лейну – очень даже. Хотя Лейн – это его ненастоящее имя.

– Сейчас, судя по всему, я должен спросить, какое же его настоящее имя, – вздохнул я. – Будем считать, что спросил.

– Ну если опустить все детали, то твоего друга и соратника на самом деле зовут Лоссарнах Мак-Магнус из клана Магнусов, он лейрд Морригота, а также бейлиф Фассарлаха и Таргота.

– Эва как, – проникся я. – Не знал… А он серьезный человек, я теперь его еще больше зауважал. Спасибо за информацию, при случае передам ему от вас привет. Ну все, я пошел, бывайте.

Я направился к двери, догадываясь, что меня остановят. Даже если бы я не был в этом уверен, то все равно стал бы выкореживаться, ибо дедок этот очень уж палку перегнул со своими диктаторскими замашками, а поскольку ситуация явно позволяет по полной пальцы покрючить – видать, у этого старого хрыча есть свои резоны меня на это дело подрядить, и, судя по всему, немалые, – то грех этого не сделать. Мне же в любом случае надо грохнуть этого Мак-Линна, ну или хотя бы обнести, и если эту задачу можно упростить за счет Мак-Соммерсов, то почему бы так и не поступить? А коли подвернется случай еще и подзаработать…

– Точнее, он был лейрдом Морригота, ну и всем остальным он тоже был. Теперь же он наемник Лейн, – уже в спину сообщил мне бейрон.

– И я не заметил, чтобы он был этим сильно недоволен, – повернулся к нему и резко сказал я. – Да, мы были соратниками, да, мы были приятелями, я даже его спас, правда, после того, как он помог мне. И что? Почему я должен убивать этого Мак-Линна, которого даже не видел? И потом – как вы себе это представляете? Спеть у него под окнами песню «Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили»? Или мне придется опять устраивать переворот? Это даже не смешно. Если бы я это прочел в какой-нибудь книге, то сказал бы: «Повторяется автор, уносит его все больше и больше в какие-то бредни».

– Стоп, стоп, стоп, – остановил меня бейрон. – Очень много слов, эмоций, слюной вот ты на меня попал. Давай я тебе кое-что объясню, спокойно и по порядку. Ты садись вот за стол, ну или куда еще, где тебе удобно будет.

Я сел в кресло около камина и уставился на бейрона, который садиться и не подумал, а стоял и смотрел на меня.

– Извини, если мое пожелание прозвучало слишком резко, – мягко сказал он. – Просто я забыл, что вы, люди Запада, сильно отличаетесь от нас, жителей Пограничья. Дело в том, что месть за друга – это для нас святая обязанность, она даже больше, чем месть за семью. Семью мы не выбираем, она нам дается свыше, а вот друга мы выбираем сами, и, значит, что месть за его смерть или его обиду – это долг перед ним и перед самим собой. Когда у Рэналфа трое молодых Гетсбиров убили в холмах друга, он шел по их следу три дня и три ночи, он гнал их как волк и убил одного за другим.

– Последнему я глотку перегрыз, – пробасил Рэналф. – Он меч у меня выбил, ну я и…

Бр-р-р… Ну и нравы. Робин, Робин, бедный Робин, куда ты попал?

– Вот я по привычке и сказал тебе о твоем праве на месть. – Старичок сплел пальцы в замок. – Я назвал тебе имя убийцы семьи Лоссарнаха и виновника всех его бед, полагая, что ты примешь на себя кровь его семьи и его обиду. Просто, видимо, сделал я это немного неверно.

– Есть такое, и даже не немного, – заверил я его, а после спросил: – А не разумнее ли будет, если это сделает сам Лейн? То есть Лоссарнах.

– Увы, но он потерял право на месть в тот момент, когда бежал из страны, – печально вздохнул старичок. – Но позволь, я расскажу тебе все по порядку.

Бейрон вещал долго и обстоятельно, с витиеватыми оборотами и лирическими отступлениями. За час я узнал многое о Пограничье, о его территориальном строении, о сложной системе его управления, о традициях и обычаях гэльтов и о многом другом. К самому главному глава клана Мак-Соммерсов подошел под конец.

Оказывается, мой приятель Лейн был довольно-таки большой шишкой по местным понятиям. Он был лейрдом, а значит, ему был подвластен ряд земель Пограничья, в которых его слово было законом, а его действия не обсуждались никем. Никем, кроме него самого, ну и еще пары его приятелей, с которыми он рос и которым много сходило с рук. Для Пограничья это было нормально, будущие правители всегда воспитывались вместе с двумя-тремя сыновьями приближенных к вождю людей, из которых потом вырастали преданные до костра сподвижники. Им позволялось больше, чем кому-либо, но и смерть от руки врага они принимали одними из первых.

Клан Лейна, то есть клан Мак-Магнусов, был одним из старейших и богатейших в Пограничье, но, увы, к тому времени, когда мой приятель занял место владетеля земель, очень малочисленным. Несколько войн и моровое поветрие способствовали тому, что в живых из всего клана остался только сам Лейн, его племянник, совсем уж малолетний Абстер, и какая-то тетушка по материнской линии, немолодая и некрасивая. Может, где еще были какие кровные родственники, но они не объявились. Это, как ни печально, и сыграло роковую роль в тех бедах, которые обрушились на моего приятеля.

На его земли и на замок Морригот давно завистливо косились ближайшие соседи – не очень богатый, но зато очень многочисленный клан Мак-Линнов, возглавляемый неуправляемым, жестоким и безжалостным лидером по имени Кэннор. При всех этих недостатках Кэннор был еще и умным (такое сочетание качеств – огромная редкость) и поэтому прекрасно понимал, что в прямом столкновении у его клана шансов не так уж и много – родни у Лейна не было, а вот с воинами было все в порядке.

Тут надо пояснить, что война – это нормальное состояние жителей Пограничья. То и дело какая-нибудь пара кланов начинала выяснять, кто у кого кувшин разбил сто лет назад. После враги находили уютную ложбинку между холмами и там в спортивно-оздоровительных целях пускали друг другу кровь. Вот такие вот славные обычаи. Случалось и так, что затевалась эта война с захватническими целями, но и тут все было по правилам – осада, после резня на улицах, но при этом ни детей, ни женщин никто никогда не трогал, ну если, конечно, те сами не брались за оружие. Война – дело мужчин, а женщины и дети дома должны сидеть. Да и глотки безоружным не резали, это было бесчестно, поскольку каждый имел право умереть с оружием в руках.

Вот именно эти неписаные законы практичный и, по всему выходит, прогрессивно настроенный Мак-Линн и решил обойти. Он наведался к повелителю Юга, неизвестно какими правдами и неправдами попал к нему на прием, и там то ли красноречием, то ли какими подарками выпросил у него полтора десятка нурабийцев, которые славились на весь Раттермарк как очень умелые диверсанты и искусные убийцы.

В одну ужасную ночь случилось так, что вся стража была перерезана, ворота в Морригот открыты, и Мак-Линны ворвались в спящий и ничего не подозревающий замок. Кое-какое сопротивление было оказано, но его очаги быстро загасили, преимущественно ударами в спину. Все друзья Лейна дрались отчаянно и погибли, защищая его, сам же он упал с крепостной стены в реку и все это время считался мертвым. Именно поэтому бейрон и удивился, поняв, что я говорю о погибшем несколько лет назад Лоссарнахе. Дело в том, что пойти в наемники – это для жителя Пограничья дело невозможное. Можно пристать на правах вольного воина к какому-нибудь барону с его бродячим войском, наняться в городскую стражу… Но пойти в наемники, убивать за деньги… Старик был неглуп и понимал, что на такое мог решиться только человек, которому нечего было терять, и шустро смекнул, кто мог так низко пасть. После он спросил меня про кольцо – и вуаля.

Ну да ладно. Мак-Линны замок, понятное дело, захватили, но со смертью Лейна для них еще ничего не закончилось – Лоссарнаху наследовал малыш Абстер, опекуном же при нем была бы немолодая, но вполне репродуктивная тетушка. И вот тут случилось то, что заставило почти все кланы отвернуться от Мак-Линнов, – Кэннор размозжил голову малыша об стену, а его безжалостный племянник Дункан задушил последнюю из рода Мак-Магнусов. Этот Дункан вообще был очень необычный и очень опасный малый – сильный, ловкий, отличный мечник. И с массой странностей. Например, во время походов, оказавшись в лесу, он зачем-то обязательно спрашивал у кукушек: «Сколько мне жить осталось», – а после хохотал во все горло, слушая их заполошное «ку-ку». А эта его привычка отрубать всем врагам, даже павшим, головы? В общем, та еще семейка. Кстати, за последние пару лет верхушка клана Мак-Линнов здорово уменьшилась. На них обрушилось просто какое-то поветрие – то один, то другой погибали странным и таинственным образом. Причем напасть косила лишь тех Мак-Линнов, которые могли бы претендовать на кресло Кэннора. Чудеса, да и только.

В результате выходило, что за смерть Мак-Магнусов отомстить было некому. По кодексу гэльтов, месть мог принять либо кровный родственник, либо друг. И те и другие сгорели на погребальных кострах и отомстить никак не могли. И вот тут-то появился я.

– Теперь ты понимаешь, тан, почему я сообщил тебе имя убийцы? – закончил старичок пафосно, его глазки посверкивали, ноздри раздувались. Он просто полыхал праведным гневом. – Ты можешь принять на себя святое право кровной мести. По моему мнению, ты просто обязан это сделать.

– Понимаю, – кивнул я. – Поверьте, бейрон, я-то все понимаю. А вот вы, видимо, обманулись моей внешностью. Смею вас заверить, что даже если я выгляжу как дурак, то это совершенно не означает, что я им являюсь.

Бейрон заморгал глазами и недоумевающе кхекнул.

– Я объясню, – устроился я в кресле поудобнее. – Как вы, бейрон, верно заметили, я человек с Запада. А там такие штуки, которые выкидывает ваш Кэннор, вполне в порядке вещей. Я вот лично недели полторы назад участвовал в дворцовом перевороте, так мы перерезали охрану и после придушили короля прямо на троне, предварительно обманом заставив его подписать отречение. У нас это абсолютно обычное дело. Нет, до детоубийства, конечно, не доходит, хотя на Севере какого-то мальца с башни сбросили. Тамошний кениг мне об этом рассказывал.

– Вот же бесчестный народ! – фыркнул Рэналф. – Пакость какая.

– Согласен, – кивнул я. – Пакость. Но вы меня пытаетесь втянуть в не менее грязное дельце, причем играть вы меня хотите втемную. Тоже как-то не слишком-то и честно выходит, а?

– Тан, ты забываешься, – помрачнел старичок. – Хаять хозяина в его доме…

– Никто никого не хает, – прервал его я. – Ответьте мне всего на один вопрос – а какой в этом интерес у клана Мак-Соммерсов? Какое им дело до того, кто сидит в Морриготе и там правит? Если речь о мести, так чего вы столько лет тянули? Ждали хоть кого-то, кто имеет на это право? А если бы он не пришел никогда?

Старичок замолчал, глаза его злобно блеснули.

– Во-о-от! – поднял я указательный палец. – Стало быть, не в мести дело. Вы меня в еще один переворот втягиваете, что мне лично на фиг не надо, поскольку дело это крайне хлопотное и муторное. Я предлагаю такой вариант – объясните мне, зачем вам это нужно, почему это должен быть именно я и в чем будет мой интерес, тогда, возможно, я и соглашусь. Не надо лирики, давайте поговорим о деле.

Бейрон с минуту посверлил меня глазами, а после коротко глянул на Рэналфа. Тот выглянул за дверь, огляделся, закрыл ее и встал у дверного проема.

– Но попробовать-то стоило? – абсолютно спокойно спросил у меня Фергус. – А вдруг вышло бы?

– Согласен, – склонил голову я. – Так в чем дело, по факту?

Все оказалось очень просто. Мерзкий Кэннор, поняв, что законы нарушать легко и просто, особенно если они неписаные, развернулся во всю мощь. Сначала таинственно погибли руководители из Фассарлаха и Таргота, и эти города отошли под руку не по дням, а по часам крепнущего клана Мак-Линн. После какая-то болезнь ополовинила клан Реслингов, остатки же его добили воины под руководством Дункана Мак-Линна с криками: «Не дадим заболеванию пройти на земли Пограничья!» И что примечательно – ни один из них потом даже не чихнул. Клан Мак-Рури, крепкий и дружный, перерезали Стеббинссы, которые за неделю до этого присягнули на верность Кэннору, что создало прецедент – ни один клан до этого на верность никому никогда не присягал, предпочитая такому позору смерть. Мак-Линн же, обросший войском и землями, начинал всерьез и вслух подумывать о том, что не худо бы надеть корону Пограничья, которой пока в природе не существовало. Но было бы желание…

Бейроны окрестных земель всерьез волновались, но сделать ничего не могли.

– Почему? – не выдержал я. – Один стрелок, удачно засевший на крыше, решил бы ваши проблемы полностью, быстро и ловко.

– Нельзя, – развел руками бейрон. – Не по обычаям. Если мы будем действовать так же, как он, то нас не поймут воины, которым мы толкуем о беззаконии Кэннора. Мы сами себя загнали в ловушку, а он при этом все идет и идет вперед.

– То есть вам нужен тот, кто имеет право прибить Кэннора? – уточнил я. – Законное право?

– Да, – ответил мне бейрон. – В открытом поединке, по обычаям Пограничья. И лучше всего, если это будет человек не из нашей страны. Это должен быть тот, кто потом покинет наши земли.

– Ну это можно, – рассудил я. – Вот только что-то я сомневаюсь, что он на этот поединок согласится. Меня, скорее всего, прирежут еще до того, как я до этого Кэннора доберусь.

– А вот это не твоя забота. – Фергус оживился. – Семь кланов выставят своих лучших воинов ради такого дела. Мы пошлем ему вызов на бой, он не сможет от него отказаться, разгромим его войско и войдем в Морригот. Там ты с ним и сразишься.

– Прямо как дети… – Я вздохнул. – Во-первых, его лазутчики перережут вас как баранов еще до того, как вы вступите в бой. Во-вторых, он, если даже вы победите, сбежит сразу же, как только запахнет жареным.

– Он прав, – подал голос от двери Рэналф. – Кэннор свалит командование на Дункана и задаст деру.

– Тогда осада, – взглянул на меня Фергус. – Старая добрая осада.

– Будет то же самое, – ответил ему я. – Без вариантов. Тут нужен быстрый и резкий штурм, чтобы у них не было времени опомниться. Это же не против правил?

– Нет, – ответил Фергус. – Но он узнает о нашем походе задолго до того, как мы подойдем к замку.

– Не узнает. Собирайте войско, – успокоил я его. – Есть у меня средство для переправления войск на нужную позицию. Дорогое, правда…

– Мы возместим убытки, – тут же сказал Фергус. – Гэльты небогаты, но по счетам они всегда платят.

– Кстати, об оплате, – щелкнул пальцами я. – Что лично я получу за это дело, кроме компенсации за свои услуги по транспортировке?

– Славу! – Бейрон сдвинул брови. – Твое имя будет с уважением произносить любой гэльт!

– Это прекрасно, – согласился с бейроном я. – Это радует мою душу. А в материальном воплощении?

Старик переглянулся с Рэналфом.

– Прежде ответь мне, – медленно сказал бейрон. – Так ты принимаешь наше предложение?

«Вам предложено принять задание «Воздаяние». Условие – убить в честном поединке Кэннора Мак-Линна. Дополнительное задание № 1 (необязательное для выполнения) – убить Дункана Мак-Линна собственноручно или поучаствовать в его убийстве. Дополнительное задание № 2 (необязательное для выполнения) – переправить войска к стенам замка Морригот и помочь им захватить его. Награды: 2000 опыта; 5000 золотых; клинок прославленного воина Пограничья; + 15 единиц к репутации у всех кланов, участвующих в штурме на вашей стороне. Для справки. В случае выполнения дополнительного задания № 1 будет получена дополнительная награда: 1100 опыта; плащ прославленного воина Пограничья; в случае выполнения дополнительного задания № 2 будет получена дополнительная награда: 1100 опыта; амулет прославленного воина Пограничья. Предупреждение – если Кэннор Мак-Линн падет не от вашей руки, задание будет считаться проваленным. Если замок не будет полностью захвачен, дополнительное задание № 2 будет считаться проваленным. На выполнение основного задания это никак не повлияет. Принять?».

Я пощелкал пальцами и, прежде чем согласиться, сообщил бейрону, который смотрел на меня с каким-то смутно знакомым прищуром:

– В принципе я согласен. Но у меня есть два условия.

– Я слушаю. – Фергус склонил голову к левому плечу.

– Первое. – Я загнул палец. – Я забираю себе корону Мак-Линна, у него такая есть, золотая и фамильная. Я ее при оказии Лейну отдам. То есть Лоссорнаху.

– Принимается, – кивнул бейрон. – Она нам все равно не нужна, а наследник, если ему надо будет, себе потом новую закажет.

– Не понял? Что значит не нужна? – удивился я. – А кто же тогда в Морриготе будет потом править? Какой наследник?

– Детей у Кэннора нет, ну законных, по крайней мере, Дункана мы пришибем, это точно, – прогудел Рэналф. – Выходит, его племянник по отцу, Руфус.

– Ему лет десять. Он не вправе. – Фергус потер лоб. – Опекун будет за него править.

– Откуда ему взяться? – Рэналф ухмыльнулся. – Мы всех перебьем.

– А одноногий Гессар? Тот, что у Лох-Лейда живет?

– Стоп, стоп, стоп, – остановил я спорщиков. – То есть вы не станете сажать своего наместника в Морриготе?

– Нет. – Фергус явно был честен со мной. – Они, конечно, заполучили замок и земли не слишком законно, но они их заполучили. Мы перебьем всех мужчин, ну по крайней мере тех, что служат Кэннору. Но при чем тут женщины и дети? Мы восстановим справедливость, решим свои проблемы и уйдем. А если кто-то потом захочет спросить с клана Мак-Линн долг крови – так это дело того, кто захочет. Да и кто будет опекуном, Рэналф, мне безразлично. Главное – остановить Кэннора. Пока он получает только земли, но скоро начнет подбираться к душам, уже сейчас я слышу от иных молодых воинов речи, в которых нет отвращения при упоминании его дел, но уже есть легкое восхищение его победами.

Да, я, наверное, и впрямь человек Запада, чего-то я тут у них не понимаю… Но, черт возьми, – это красиво.

– Второе условие, – напомнил мне Фергус. – Что ты еще хочешь?

– Вы поможете мне прибить в Каллидонском лесу Изабель Гоуд, – безмятежно улыбнулся я. – Я вообще-то сюда пришел за ее жизнью.

– Бабку Гоуд? – охнул Рэналф.

Фергус промолчал, сдвинув седые брови.

– Извини, тан, – сказал он спустя минуту. – Я не дам тебе людей для этого дела. Старуха из леса не прощает такого, а я не хочу, чтобы семь лет подряд у нас был неурожай на полях или начали умирать дети.

– Значит, не договорились, – цинично ответил ему я. – Жаль.

– Постой, тан. – Рэналф подошел ко мне. – Я знаю десяток воинов, которые с радостью пойдут с тобой, они из разных кланов, но все отличные рубаки. У них к бабке Гоуд свои счеты, и если их поведет сильный и смелый вожак, например тот, кто прикончил Кэннора Мак-Линна, то они ему подчинятся. Может, их будет и больше, старуха многим насолила. Клянусь честью воина, я найду этих людей и предложу им этот поход.

– Такой вариант тебя устроит? – немедленно спросил меня Фергус.

– Вполне, – ответил я и принял задание. – Когда выступаем, дня через два?

– Завтра и отправимся, – ошарашил меня Фергус. – Сегодня – рано, а вот послезавтра может быть поздно, Кэннор может разнюхать о наших планах.

– Скоро у вас дела делаются, – признал я. – Успеете всех собрать?

– Это наша забота. Жду тебя завтра здесь в два часа пополудни, обсудим план с вождями кланов и будем отправляться. – Бейрон четко дал мне понять, что мое дальнейшее присутствие здесь излишне.

– Не подведу, – заверил его я и покинул дом.

– Ты чего так быстро? – по-моему, даже слегка испугалась Вика, увидев меня, входящего на кухню. – Капсула сломалась?

– Да нет, – ответил ей я. – Все работает как часы. Просто у меня выходной, не все же в игре сидеть.

– Если бы выходной… – вздохнула она. – Звони Максиму Андрасовичу, он уже два раза тебя набирал.

Я взял телефон и нажал на вызов телефона Зимина.

– Стало быть, он опять тебя отыскал? – без предисловий начал Зимин. – Ловок, узнаю, он всегда любил успевать первым, иногда это ему даже удавалось.

– Наверное, – уклончиво ответил я. – Вот пригласил куда-то чаю попить. Говорит – к хорошему человеку.

– Спешит… – пояснил Зимин. – Странно, такое ощущение, что это не они делают. Как-то очень топорно, неправдоподобно выглядит, не в их манере. И, как назло, ни Азова в Москве нет, ни Старика, Кит вон вовсе оплошал. Все прямо одно к одному.

– Никита старался, – вкрадчиво сказал я. – Просто он чуть-чуть опоздал.

– Один опоздал, другой уехал, третьему не дозвонишься, – раздраженно ответил мне Зимин.

– Так в игре телефон не принимает, – реабилитировался я. – Тут ничего не поделаешь.

Зимин посопел и приказал:

– Чтобы телефон всегда был включен. И когда ты в игре, и когда ты не в игре. А Вике скажи, чтобы всегда снимала трубку, если видит, что я или Кит звоним, и говорила, где ты. В игре мы тебя всегда отыщем.

– Хорошо, – ответил ему я. – Как скажете, так и сделаю.

– Хоть кто-то понял, что делать надо, – вздохнул Зимин и отключился.

– Чего хотел? – спросила Вика, сидящая напротив меня. – Ругался?

– Да нет, не больше, чем положено начальнику, – пожал плечами я. – Сказал, чтобы ты отвечала на его звонки и на Никитины – тоже. Ну когда я в игре.

– Хорошо. – Вика козырнула. – Будет исполнено!

Я наконец-то выспался. Игра допоздна, пьянка, нервы и все остальное не давали мне шанса нормально лечь спать и нормально проснуться – не по будильнику, а так, чтобы самому. И вот свершилось – я выспался, и это настроило меня на прекрасный лад. Когда же я вошел в игру и увидел площадь у дома Фергуса, заполненную воинами в разноцветных килтах, то окончательно воспарил духом. С такой силищей – и не победить? Да ну абсурд. Хотя похоже, что резня будет еще та, кровищи прольется немало…

Глава 23, В которой громко звенят мечи и льется кровь.

– А вот и наш друг из Западных пределов.

Как-то незаметно, со спины, ко мне подошел бейрон Фергус в компании еще нескольких здоровенных мужиков в килтах. Очень колоритные товарищи были, я таких до этого только в байкерских барах видел – бакенбарды, татуировки, зубы не все, рожи в шрамах… Если бы я хоть одного такого в темном переулке встретил – слинял бы оттуда не задумываясь, бегом бы бежал до своей квартиры и не успокоился бы, пока на все замки не закрылся.

– Дохловат, – пробасил один из них, с кривой курительной трубкой во рту. – С Кэннором не справится.

– Не скажи, – возразил ему другой, со здоровенным шрамом через все лицо, причем не знаю, что за предмет ему такой шрам оставил. Может, напильник? – Мелкая блоха больней кусает. Ставлю пять овец, что этот коротыш Кэннора на башку все ж таки укоротит.

– Идет. – И горцы хлопнули ладонями, заключив сделку.

Остальные никаких предположений о моих бойцовских качествах и моем экстерьере высказывать не стали, просто оглядели меня и, по-моему, сразу обо мне забыли. Надо думать – до поры до времени.

– Кто будет гэльтмейстером? – промолвил огромный детина, заросший волосом до такой степени, что даже Алекс, невероятно нестриженый приятель Флоси, обзавидовался бы.

– А это он про что? – спросил я тихонько у Рэналфа, подошедшего ко мне и с почтением смотревшего на этих суровых воинов.

– Гэльтмейстер – это военный вождь. Его выбирают на время похода или осады, – так же негромко пояснил мне Рэналф.

– Что тут думать? – почесываясь, сказал здоровяк с дымящейся трубкой. – Мак-Соммерс нас собрал, ему и вести нас в бой.

Остальные секунд пять покивали, соглашаясь, и уставились на Фергуса, ожидая его команд.

Я опять почувствовал большую симпатию к этим персонажам. Ну да – цифровые, ну да – невсамделишные. Но черт, какие же молодцы. Мои собратья игроки в большинстве случаев (а уж в «пикапе» – так просто наверняка) передрались бы сто раз или спорили бы с пеной у рта минут тридцать. Каждый доказывал бы, что именно он должен вести группу в инстанс, а не тот, кто ее собрал. Причем громче всех кричали бы те, кто угробил бы народ на первом же боссе…

Бейрон окончательно добил меня тем, что не стал благодарить всех за оказанное ему высокое доверие и заверять народ, что он непременно не подведет и оправдает надежды. Минуя весь этот словесный хлам, он сразу перешел к делу.

– Тан Хейген, как далеко от ворот мы окажемся после того, как вы нас отправите к замку Морригот? – деловито спросил он меня.

– От вас самих зависит, – ответил ему я. – Я там не был, куда отправляться – не знаю. Я посодействую вашей доставке к замку с помощью свитков портала, но при этом вам самому надо будет представить место, куда вы перемещаетесь. Ну а уж как далеко оно будет от ворот – это не мне решать, а вам.

– Магия, – скривился молодой воин с аккуратной бородкой и без левого глаза, на месте которого красовалась кожаная черная повязка с нарисованным на ней белым зрачком.

– Да, Линдс-Лохэн, магия. – Фергус уставился на бородача. – И что? Это такая же военная хитрость, как резерв, приберегаемый в битве, или ловушки в лесу. Это не удар в спину и не яд в бокале.

Седоусый воин с огромным двуручным мечом, причем явно северной ковки, дал разборчивому Линдс-Лохэну подзатыльник.

– Гэльтмейстер знает, что делает.

Бородач вздохнул и замолчал.

– Сколько у тебя этих свитков, тан? – Фергус деловито глянул на меня.

– Четыре, – соврал я. Нечего их баловать, неизвестно еще, когда я пополню запас порталов. Судя по тому, что здесь про них и не слыхивали даже, у местных торговцев этого добра скорее всего нет.

– Ну нам они нужны для путешествия только в одну сторону, оттуда мы или не вернемся, или же дойдем сами. – Фергус потер руки. – Значит, делаем так…

– Так если эта магия может нас доставить туда, куда мы захотим, так почему нам сразу не пожелать очутиться в замковом дворе? – снова влез в разговор одноглазый Линдс-Лохэн. – Это было бы разумнее всего, да и проще.

– Я начинаю жалеть, что позвал твой клан на эту битву, – нахмурился бейрон. – И я не понимаю, куда смотрели воины твоего клана, соглашаясь тебе подчиняться.

– Стыдись, Гэлинг, – добавил совершенно седой воин в кольчуге-безрукавке, руки его от кистей до плеч покрывала тонкая вязь татуировок. Очень красиво смотрелось, клянусь богами. – Твой старик, мой покойный друг Старк Линдс-Лохэн после этих бесчестных слов выдрал бы тебя лозой, не посмотрев на то, что ты уже не подросток, и нарочно сделал бы это на глазах у всех. И если ты еще раз позволишь себе перебить почтенного Фергуса, который старше тебя вдвое, да еще и предложить что-либо подобное, я сделаю это сам в память о моем друге, тебе ясно?

– Ясно, дядюшка Даг, – потупился Линдс-Лохэн. – Прошу прощения у вас, таны, и у вас, бейрон.

– Не сердись на него, друг Мак-Миллан. – Фергус улыбнулся всепонимающей улыбкой. – Малыш Гэлинг юн, горяч, несдержан, мы были такими же. Надо его понять и простить.

– Не были, – проворчал татуированный. – Мы старших чтили и законы чести блюли.

– Ой ладно, не были, – захохотал спорщик с трубкой. – Мой отец рассказывал мне, как ты, Даг Мак-Миллан, еще до того, как тебе стукнуло шестнадцать, украл девчонку у Киферов, тех, что живут у озера Лох-Тарг, и сказал своему старику, что хочешь на ней жениться, после чего он гонял тебя по всему городу пинками, заставил вернуть «невесту» обратно в родной клан, да еще в наказание отдал тебя тем же самым Киферам на полгода, как слугу, что чистит котлы и выбивает одежду. И шпыняли они тебя как проклятого все полгода.

– А что было потом, он тебе не рассказал? – совершенно невозмутимо спросил у него Мак-Миллан.

– Рассказывал. О той резне только глухой не слышал, – перестал смеяться курильщик. – Но все равно кровь у тебя тогда была такая же горячая, как сейчас у мальчугана Гэлинга.

– Все, потом повспоминаем былое, – перебил их Фергус. – Итак, мой план таков. Один свиток отправит наших лучших следопытов и охотников в рощу, что в полулиге от замка. Они должны сидеть там тихо и незаметно и следить, чтобы Кэннор и его прихвостни не выскользнули через какую-нибудь лазейку. Если что, пусть его вяжут, а остальных убьют. Тут от луков и сетей никакого урона чести не будет.

– Это верно, надо отобрать десятков пять, чтобы весь замок окружили, – кивнул курильщик.

– Гэлинг, ты со своими людьми идешь к воротам. – Фергус ухмыльнулся. – Кровь у тебя и впрямь кипит, так вот, давай помаши мечом, а главное – помни: ворота не должны закрыться, а мост – подняться. Но в замок не входи до тех пор, пока я не протрублю в рог и не скажу нужные слова.

– Дело. – Гэлинг кровожадно улыбнулся. – Это по мне. Только вот как мне так сделать, чтобы и стражу перебить, и в замок не войти?

– И правильно ли будет, если ты только объявишь о низложении Кэннора, а Гэлинг уже будет резать его людей? – усомнился Мак-Миллан в словах Фергуса.

– Так эти люди сами нападут на него. – Фергус явно не видел противоречий. – Гэлинг просто хотел постоять рядом с воротами, а воины Кэннора на него навалились. В чем тут отход от наших традиций? Ответь ударом на удар, не подставляй вторую щеку после удара по первой – вот заветы наших предков, а они знали, что говорили.

– Ну раз так, то пусть будет, как будет. – Горец-ветеран кивнул, соглашаясь со словами бейрона.

– Что до нас – мы все встаем у моста, оттуда я объявлю о низложении Мак-Линна, – подытожил Фергус. – И как только закончу говорить и минута, что я дам Кэннору на обдумывание, истечет, – сразу бежим к входу в замок, где Гэлинг будет держать ворота и мост. Ну а дальше все будет зависеть от крепости наших рук и благоразумия Мак-Линнов, я еще раз предложу им сдаться, может, не все мозги у них еще сгнили.

– Отличный план, – крякнул Мак-Миллан. – Простой и понятный. А то некоторые как начнут что-то непонятное говорить: из точки «а» в точку «бэ»…

Вожди кланов покивали, соглашаясь, и с ухмылкой посмотрели на смущенно пыхтящего трубкой курильщика, а тот знай себе пускал клубы дыма, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Я тоже не знал, в чем тут дело, но, видимо, курильщик как-то уже побывал на месте гэльтмейстера.

– Так, гэльты, отбирайте следопытов, да из лучших, не скупитесь. С каждого клана – по шесть человек. Не забывайте назначать главного и присылайте их ко мне, я им буду объяснять, где их место под стенами Морригота, – распорядился бейрон. – Выйдет порядка полусотни, но это не страшно, главное, чтобы Кэннор не ускользнул, как та змея. Рэналф, отбери шестерых Мак-Соммерсов, старший – Райлин.

– Будет сделано, бейрон, – кивнул Рэналф и ушел. Ушли и вожди.

– Ну, тан, если есть у тебя какие-то дела – заканчивай их, – сказал мне Фергус, потирая сухенькие ладошки. – Минут через пятнадцать отправим следопытов, и сами через полчаса пойдем вслед за ними.

– Да нет у меня никаких дел, – сообщил ему я. – Выпью я в Морриготе, когда мы его возьмем, девок доступных у вас тут нет, есть перед битвой нельзя, а больше я ничего придумать не могу.

– Да, ты настоящий воин, если я и сомневался в твоих словах, то напрасно. – Бейрон одобрительно поглядел на меня. – Но с продажными девками ты того, поосторожнее… Там разное бывает, а лекарства очень дороги.

Выдав мне бесценный, а главное – бесплатный совет, он тоже ушел, я же огляделся вокруг и отправился в гостиницу, выложить имеющиеся при себе деньги в сундук. Сейчас они мне точно не пригодятся, а рисковать ими понапрасну – это уже верх глупости. Выложив все золото, я еще раз вгляделся в свои накопления и прихватил из сундука зелья, полученные, как мне теперь казалось, уже сто лет назад, еще в пещере Свисса. Забавно, тогда шестидесятый уровень казался мне недостижимым, а сейчас… Как ни крути, а все в этом мире относительно. Может, я еще и этим мечом на сотый левел попользуюсь. Кстати, статы у него неплохие, а вот убойная мощь хромает, и неслабо. Видимо, игровой баланс в действии.

Когда я вышел из гостиницы, гэльты-следопыты уже стояли в боевой готовности, явно проинструктированные и воодушевленные. Все, как один, с луками и без килтов, в портках. Оно и понятно – с голыми… хм… ногами да по кустам кому охота бегать…

На них с интересом смотрели с десяток игроков, обсуждавшие, что тут происходит и нельзя ли на этом деле как-то поднажиться или квест какой получить.

– Тан, иди сюда, – гаркнул во всю ивановскую Рэналф и замахал мне рукой, тем самым обратив на меня внимание геймеров.

– Это чего у тебя, скрытый квест? – прищурившись, спросил у меня довольно высокоуровневый маг из клана «Либерти дестини», носящий имя Руконог. – Присоединиться можно?

Наверное, стоило бы мне его слова проигнорировать – и все, но это выглядело бы как-то неправильно, да и некрасиво.

– Ничего скрытого, довольно штатный квест, – притормозил я и оглядел геймеров, сбившихся в кучку и с опаской рассматривающих гэльтов, которые вовсю шутили о тщедушии игроков-воинов и со знанием дела обсуждали выдающиеся прелести двух магичек женского пола.

– Не слыхал о таком квесте никогда. – Маг попался настырный. – Так как тебе на хвост сесть?

– В квест – никак, по крайней мере, ко мне, – сразу пресек я любые его поползновения присоединиться. – А что на твое пожелание скажет военный вождь, вон тот старичок, я не знаю. Попробуй, попытка не пытка, но я не стал бы слишком рассчитывать.

– А что хоть планируется-то? – мелодичным голосом спросила магичка-эльфийка. – Что за сборище?

– Штурм замка, – не стал скрывать я, поскольку тайну тут было делать не из чего.

– Всего-то? Я-то думал! – фыркнул Руконог. – Такую ерунду проходите без меня, насмотрелся я на эти штурмы еще сто лет назад! Добро бы еще крепость клана какого осаждали, а тут вообще неписи…

И бормоча что-то себе под нос, он, развернувшись, покинул площадь. Остальные тоже потихоньку стали расходиться.

– Тан! – рявкнул Рэналф. – Время!

– Все, ребята, – бросил я игрокам. – Пока!

– А… – что-то еще хотела спросить одна из магичек, но я уже бежал к толпе следопытов.

– Ну кому объяснять, как порталом пользоваться? – спросил я у Фергуса, стоящего здесь же и оглядывающего своих воинов.

– Гэлингу, – ответил мне бейрон. – Это его бой и его слава, ему и объясняй. И вот этим троим следопытам.

Я кивнул и по-быстрому рассказал всем четверым, как пользоваться свитком. К их чести, надо отметить, что они поняли все так же быстро, как я объяснял, прямо с первого раза. Смышленый тут народ, что и говорить. Вот только непонятно, с чего это Гэлинг так моргает.

– Гэльтмейстер, – робко сказал одноглазый воин бейрону. – Я не смогу воспользоваться этим свитком.

– Почему? – Фергус нахмурился. – Это все твои предрассудки относительно магии? Оставь их уже, нашел время! Если даже это и магия, то совершенно безопасная, житейская.

– Да при чем тут это, – с каким-то отчаянием произнес Гэлинг. – Я в Морриготе был один раз, в детстве, и совершенно не помню ни мост, ни ворота. Помню пиршественную залу и конюшню – я в зале ел и пил, а после на конюшне спал, накушавшись, но они нам не подходят для боя, по крайней мере, сразу не подходят.

Фергус потер подбородок – аргумент был убийственный.

– Бейрон, не вижу никаких сложностей, – пробасил Рэналф. – Если парень не помнит входа в Морригот, то я его помню отменно, до последнего гвоздя. Я перенесу их к замку, опять же за молодым Линдс-Лохэном присмотрю, мало ли что – последний в роду как-никак.

Фергус поджал губы, недовольно глядя на Гэлинга, не оправдывающего пока ожиданий, на него возлагаемых, но все-таки кивнул, соглашаясь на предложение своего воина.

Стартанули следопыты, и пошли последние полчаса ожидания перед боем.

– Не пересекать ворота замка, – перед отправкой махал пальцем у носа Гэлинга Фергус. – Пока я не закончу – не пересекать.

Гэлинг обреченно кивал, явно отсчитывая секунды до начала битвы, Рэналф же заверял бейрона, что он все проконтролирует и волноваться не о чем.

Остальным вождям было абсолютно безразлично, что там втолковывают Линдс-Лохэну, они убивали время за игрой, чем-то похожей на нашего «жучка», только вот удары по спине были такие, что слона убить можно, да ругань стояла несусветная.

Воины лениво смотрели на это. Маневр был им известен, кто в какой портал идет, они тоже знали, а остальное… Танам виднее, на то они и таны.

– Время! – Фергус принял от Рэналфа перевязь с горским палашом, довольно опасным оружием, обладавшим длинным обоюдоострым клинком и закрывающей кисть гардой и требующим серьезного опыта в схватках, накинул ее на себя и подмигнул мне. – Давай, тан, нам пора!

– А чего я давай? – удивился я. – Вот вам свиток, вот тебе, Рэналф, расходитесь в разные стороны и открывайте портал по моему счету. Ну все готовы? Три, два… Один!

Полыхнули два портала, и в каждый из них деловито устремились воины, организованно, тихо, без воплей и бряканья мечами о щиты.

Я вывалился из портала вслед за отрядом Фергуса и сразу завертел головой, осматриваясь.

Картина, которую я увидел, как будто сошла со страниц романов сэра Вальтера Скотта и с картин Валеджо. Огромный острошпильный замок стоял на зеленеющей равнине, точнее, на равнине располагался его фасад, ров с водой, подъемный мост и крепостная стена с воротами, остальную же его часть окружал лес с высоченными деревьями, где, надо думать, сейчас и несли свою нелегкую вахту наши следопыты.

Над башнями реяли флаги, на стене стояла стража, которая нас как раз заметила, неподалеку паслась приличных размеров отара в сопровождении пастухов, которые тоже нас заметили и сильно перепугались. В общем, была идиллия, и тут пришли мы, чтобы, как в том анекдоте, испортить им праздник.

От ворот нас отделяло метров четыреста – пятьсот, ров был глубокий, двухрядный. Одна часть, ближняя к нам, была заполнена каким-то валежником, а вторая – водой, по которой туда-сюда чертили свой след длинные черные змеи. Мост же через этот ров был довольно длинный, основная его часть, стационарная, расположенная с этой стороны, не поднималась и прочно стояла на месте, но заканчивалась как раз над водной частью защитного рубежа. Расчет понятен – если дождаться, когда вражина добежит до этой части, и пустить десяток зажженных стрел в валежник, чтобы все запылало, причем вместе с мостом, то ему, вражине, будет только два пути – либо сгореть, либо утопнуть. А там ведь еще и змеи… Неглупо, этот Мак-Линн на своей безопасности не жмется, не то что некогда Лейн…

У ворот звякнула сталь, слегка скрежетнули цепи моста, раздался чей-то полный смертной тоски вопль, и одновременно с этим Фергус Мак-Соммерс на редкость громко заорал:

– Кэннор Мак-Линн, твои бесчестные дела переполнили чашу терпения совета кланов, и было решено, что не место тебе в наших землях. Если желаешь сохранить жизнь, то у тебя есть минута на то, чтобы выйти на крепостную стену и сбросить свой меч вниз. Если же ты этого не сделаешь, то крепость твоя будет взята на клинок и уйдет много доброй гэльтской крови, чего нам не хотелось бы. Подумай об этом! Время пошло!

– И что, они всерьез думают, что этот Кэннор за минуту успеет все сказанное понять и до стены добежать, чтобы меч сбросить?

Я посмотрел на говорящего. Это оказался игрок, воин пятьдесят седьмого уровня с ником Рекс99, видать, он проскользнул в портал вместе с нами, рядом с ним была одна из молоденьких магичек, Тисса, приблизительно такого же уровня. Они с удовольствием смотрели на происходящее и обменивались репликами.

– Разумеется, он не успеет, – пояснил я воину, прикидывая, что мне с ними теперь делать. – Да и не станет он так поступать, понятное дело. Он конечно же сволочь, но не трус, он надеется отбиться от атаки или попросту сбежать. И эту минуту сейчас использует для перегруппировки сил, а если повезет, то и для организации защиты ворот.

Драка у стены замка набирала обороты, похоже, смерти сегодня будет не до отдыха, мост пару раз дергался вверх-вниз, видать, подъемный механизм переходил из рук в руки.

– Ты выбрал свою судьбу! – завопил Фергус, и его палаш сверкнул в лучах солнца. – Вперед, гэльты, смерть Мак-Линнам!

– Смерть! – коротко громыхнули воины и устремились по мосту.

Сверху сыпануло стрелами, пять воинов в результате упали в ров, но остальные благополучно достигли арки ворот и, миновав ее, начали, подобно реке, вливаться во двор замка.

– Вы пока внутрь не ходите, – сказал я любопытным игрокам, которые восхищенно смотрели на разворачивающееся действо. – Послушайте моего совета, там сейчас такая бойня начнется, и эти орлы разбираться не будут, кто есть кто, вдобавок у тебя, приятель, имеется меч, а значит, прилететь тебе может с двух сторон одновременно. Опять же барышня, к магам тут отношение прохладное, жечь не жгут, но особо и не любят. Дождитесь конца боя, как стихнет, так и пойдете.

– А… – пискнула Тисса, видимо желая объяснить мне, что таким образом она пропустит все зрелище, но я зло зыркнул на нее, и, похоже, что-то узрев в моем взгляде, она замолчала.

– Я вас предупредил, а дальше сами думайте, – веско промолвил я и припустил за последним отрядом, который вел вождь-курильщик. Он и сейчас не расстался со своей трубкой и время от времени выпускал клубы дыма.

В проходе, отделявшем мост от замка, где развернулась основная драка за подъемный механизм, валялось десятка три трупов, здесь, скорее всего, не столько махали мечами, сколько действовали кинжалами и ножами. Оно и понятно, места мало, особо не развернешься. Не было похоже на то, что местные охранники продали свою жизнь дешево, – на глаз, воинов из объединенной дружины тут полегло не меньше дюжины. А может, и поболе.

В замковом дворе стоял гвалт, ругань, звенела сталь, гремели проклятия, и явно то и дело кто-нибудь отправлялся в последний путь. Вспомнив, что задание мне предписывает не только переправить воинов к замку, но еще и помочь им, я поспешно ткнул мечом в чью-то удачно подставившуюся мне спину. Что это не союзник, мне было понятно по отсутствию килта – кроме меня и следопытов, никого в портках в нашем воинстве больше не было.

– Гэльты! – услышал я голос Мак-Соммерса. – Нам ни к чему ваши жизни и жизни ваших жен и детей. Нам нужны Кэннор Мак-Линн и его племянник Дункан, те, кто принес ложь и предательство на наши земли, те, кто попрал закон. Пусть они выйдут и сразятся с нами. Если они победят наших бойцов, которых мы выставим против них, мы уйдем, если мы победим, то заберем их жизни, а вы после выберете нового главу клана. Так гласит закон Пограничья.

– Это справедливо, Мак-Линны! – закричал кто-то. – Это по закону, который, к нашему великому стыду, отринул наш вождь. Пусть будет так! Мечи в небо, Мак-Линны, мечи в небо! Это не трусость, это всего лишь почтение к законам Пограничья.

Звон стали потихоньку стих, бой остановился. Где-то в углу площади несколько человек еще рубились, но на них никто не обращал внимания. Все смотрели на Фергуса Мак-Соммерса и высокого седого воина, похоже, того, кто остановил бойню.

– Арх-х-х, – раздался голос откуда-то со стены. – Ты всегда был трусом, мой старший брат Кларенс, сколько я себя помню.

Свистнувший нож воткнулся в горло седовласого бойца, и тот, хрипя, упал как срезанный колос, только ноги дернулись еще пару раз в предсмертной конвульсии.

– Дункан! – закричало одновременно несколько человек, перебивая друг друга. – Дункан Бешеный! Зачем ты его убил? Это же был твой брат!

– Да! – Подняв голову, я увидел обнаженного по пояс мускулистого воина, стоящего на стене практически надо мной. Его темные волосы были собраны сзади в хвост, в руке он держал клеймор, явно только что отведавший крови. – Да, брат убил брата, и теперь я остался один, у меня больше нет родных, я последний! Я последний из своего рода!

– Круто! – Тисса не послушала меня, прибежала во двор и теперь стояла неподалеку, восхищенно глядя на довольно-таки импозантного Дункана, ее спутника видно не было, видно, сдрейфил или просто не захотел идти. Сдается мне, что все происходящее для нее было чем-то вроде сериала или индийского кино. «Да ты брат мне! Брат нашел брата!» И танцы с песнями минут на двадцать…

– Не то слово, – согласился с ней я. – Интересно, кто с ним будет драться?

Я думал, что сейчас бейрон скажет что-то вроде: «И на середину замковой площади выходят: от клана Мак-Соммерс – непобедимый Рэ-э-эналф!» Но фиг, этот шустрик Дункан не стал ждать объявления составов, он сиганул вниз со стены, крутанул клеймор вокруг себя, осмотрел окружающих и оскалился.

– Кто? – язвительно осведомился он. – Кто рискнет своей головой? Что же вы? Вы же хотели поединка?

– Не хватало еще давать ему поединок. – Мак-Миллан высморкался на камни площади и, не глядя на Дункана, спокойно продолжил: – Бешеных собак не лечат, их попросту убивают. А этот – он хуже бешеной собаки, он братоубийца, не для него наш закон писан. Эй, гэльты, что вы тянете?

Три стрелы вонзились в Дункана Мак-Линна одновременно, он взревел, крутнулся еще раз, умудрился отбить четвертую стрелу, но тут еще две стрелы как молнии ударили его в ноги, он пошатнулся и рухнул на колени. Тут же подскочивший к нему воин, судя по штанам – из Мак-Линнов, вбил ему меч в спину. Из груди Дункана вылезло лезвие, из его рта плеснуло что-то темно-красное, он вертел глазами и, наконец, встретился взглядом со мной. За каким лешим я вылез в первый ряд, мне было непонятно, но что случилось, то случилось.

– Черт, страшно мне что-то, – пискнула Тисса, ныкаясь за моей спиной и хватаясь за мой же рукав.

Дункан буровил меня глазами, на лице его было написано презрение и безразличие ко всему – к жизни, ко мне, к Мак-Соммерсам, Мак-Линнам и Мак-Милланам, и было в них кое-что еще, то, что он, наверное, и сам бы вслух не произнес, но я его понял. Тот же воин, что ударил его в спину, вытянул из его тела свой меч и собирался было ударить его второй раз, но тут я сделал три шага вперед и, широко размахнувшись мечом, снес голову Дункана Мак-Линна с плеч.

«Вами выполнено дополнительное задание № 1. Вы собственноручно убили Дункана Мак-Линна. В случае успешного завершения основного квеста вами будет получена дополнительная награда».

– Ну ты вообще неистовый! – пробормотала довольно громко Тисса. – И на фига я сюда сунулась? Я ж теперь не усну.

– Хороший удар! – крякнул Мак-Миллан. – С оттягом, в один прием. Эй, парень, ты, конечно, хлипковат для истинного Мак-Миллана, но если тебе нужен будет хороший клан, я, пожалуй, замолвлю за тебя словцо перед советом.

Я засмеялся, понимая абсурд происходящего. Мне опять предложили вступить в клан. В настоящий клан! Интересно, а они молодежь по пятницам в данжи водят?

– Э, с тобой все в порядке? – Тисса дергала меня за рукав.

В порядке? Я не знаю. Я так и не смог себе ответить, зачем рубанул по шее этого явно не очень здорового на голову бойца, смертельно опасного даже с пятью стрелами, застрявшими в его теле, и со сквозной дыркой в спине. Ради квеста? Да нет, вряд ли… Ради славы? Что за чушь!

Может, просто потому, что я был единственным чужаком-воином на этой площади, не одним из тех, с кем он вырос и с кем у него есть общая кровь. Я прочел в его глазах эту просьбу. Он всю жизнь был среди них чужим и не хотел умирать от их руки, вот так, как баран на бойне, он хотел, чтобы это сделал именно я, такой же чужак для гэльтов, как и он. Это не я смело отрубил ему голову, это он позволил мне это сделать. Хоть он и был шизанутый, а мне почему-то его стало жалко. И, сдается мне, он впервые в жизни у кого-то что-то попросил, хоть и без слов…

– Держи меч Дункана, тан, это твой трофей по праву. – Рэналф протянул мне клеймор Мак-Линна, который я, не глядя, убрал в сумку.

«Вами выполнено дополнительное задание № 2. Замок Морригот захвачен. В случае успешного завершения основного квеста вами будет получена дополнительная награда».

– А Кэннор-то, похоже, все-таки сбежал, – с досадой сказал вождь, который рискнул пятью овцами, поставив их на меня. Судя по всему, мой головосносительный удар произвел на него впечатление. – Экая досада!

– Не сбежал, – к нам подошел Линдс-Лохэн. – Схомутали его, вон волокут.

И впрямь, в ворота внесли добротно спутанного человека с заткнутым ртом и в богатой одежде.

– Ну вот и Кэннор Мак-Линн пожаловал к нам, – удовлетворенно сказал Фергус. – Развяжите его, нам есть о чем поговорить.

Глава 24, В которой повествуется про исполненные клятвы и обещания.

Кэннор, против всех моих ожиданий, был не так уж высок и плечист, но очень жилист и явно не дурак подраться. Как только его развязали и вынули тряпку изо рта, он, сплюнув, сразу начал растирать запястья.

– По какому праву, спрашиваю я вас! – довольно борзо просипел он, уставившись на вождей кланов. – По какому праву вы пришли в мой замок и убили моих людей?

– По праву жителей этой земли, – спокойно ответил ему Фергус. – Ты творишь беззаконие, ты плюешь на наши обычаи, и ты ни в грош не ставишь честь воина. Совет вождей кланов присудил тебе смерть.

– Я вождь, как и вы, мне нельзя отрубить голову так же просто, как этому идиоту. – Кэннор пнул ногой голову Дункана, которая все так же лежала на камнях площади. – Это не по вашим же дурацким законам.

– Мы это знаем, – кивнул Фергус.

– И вы сами не можете вызвать меня на поединок, – злорадно продолжил Мак-Линн. – Вы вожди, и я не объявлял войну вашим кланам.

– И это мы знаем. – Бейрон был сама невозмутимость. – Не теряй много времени, изощряясь в словоблудии, Мак-Линн, я наперед знаю все, что ты скажешь, поэтому я сразу покажу тебе нашего поединщика.

– И кто же это? – Кэннор оскалился. – Надеюсь, это не овцепас какой-нибудь?

– Нет. – Мак-Соммерс показал на меня. – Это Хейген, тан Западной Марки, ближник королевы Анны, владычествующей над землями Запада. Он достаточно знатен, чтобы выйти против тебя в поединке. И даже больше – хорошо, что у тебя самого достает родовитости для того, чтобы он оказал тебе такую честь.

Эк старик завернул. Я прямо себя зауважал.

– Ну ничего себе! – зашептала мне в ухо Тисса. – Это правда все ты?

Я дернул плечом: мол, не мешай. Интересно же!

– Я его не знаю, – скроил непонимающую рожу Кэннор, разглядывая меня. – Эй, тан, а тебе какой интерес со мной драться? И тан ли ты?

– Тан, тан, – перебил его Фергус. – Если надо, могу тебе показать его верительные грамоты. Что же до повода, к которому ты непременно прицепишься… Тан Хейген, напомните мне имя вашего друга, с которым вы плечом к плечу прошли не одно сражение?

Вот старый хрыч, как же он мне надоел со своими играми! И какие непростые мне в последнее время старички-то попадаются, а?

– Его полное имя Лоссарнах Мак-Магнус из клана Магнусов, лейрд Морригота, бейлиф Фассарлаха и Таргота. Только я и сам про это недавно узнал, ну то, что он Мак-Магнус и так далее. И еще – если я где ошибся в перечислении титулов, так прошу пардону, столько текста сразу фиг запомнишь.

– Все-таки он выжил, – снова сплюнул Мак-Линн. – Вот же недоглядел я, экая досада. И что тебе до него? Стоит ли умирать ради труса?

– Ты это, давай язык не распускай особо, – посоветовал я Кэннору. – Лейн воин, каких поискать, а ноги от опасности уносить всякому случалось. И не рассказывай мне, что тебя за стеной в лесу схомутали, потому что ты туда пастушку юную пошел соблазнять. Сам сдрейфил и сбежал, при этом всех бросил на гибель – и клан свой, и родню, и вон этого, на всю голову больного.

– И что с того? – цинично ухмыльнулся Мак-Линн. – Ну да, струсил и не стесняюсь этого. Я хочу жить и поэтому принимаю твой вызов, хоть ты его мне и не бросил еще. Я убью тебя и уйду из замка, и никто не посмеет меня остановить, потому что вы рабы своих законов, и в этом ваша слабость. А после я вернусь и всех вас перебью, по одному, как скот на бойне. Стрела в спину, яд, колдовство – я не вы – куски скал, закаменевшие навеки в своих глупых традициях. Я человек новой жизни, у меня есть цель, и я дойду к ней, я усею все трупами, да если понадобится, я залью кровью все Пограничье, весь Запад! И когда вы все сдохнете, я буду спать с вашими женами в ваших домах, ваши сыновья будут пасти моих овец, а ваши дочери – согревать постели моих воинов.

– Очень трогательная речь, – похвалил я его, сбрасывая со спины щит. – Забыл добавить в конце: «Однозначно, подонки», – и в кого-нибудь плюнуть. Все, закругляйся, пошли, потанцуем.

Кэннор с усмешкой обвел глазами своих сокланов и ехидно спросил:

– Ну верные мои, кто мне даст свое оружие? Или мне на битву с этим таном, появившимся неизвестно откуда, с кулаками выходить?

Из толпы вышел немолодой воин и протянул ему палаш и щит.

– Я не забуду тебя отблагодарить, Гнейр, когда вернусь, – заверил воина Кэннор.

– Я бы осторожнее относился к его обещаниям, – заметил я, вращая меч кистью руки. – Неизвестно, что именно этот прыщ вкладывает в слова: «Не забуду отблагодарить». Может, он и твою жену покрыть хочет? Или дочь?

– Какой острый язык у этого недомерка, – надевая щит на руку, сообщил всем Мак-Линн. – Пожалуй, я его отрежу себе на память, потом буду использовать как талисман.

– Моя удача велика, – заверил его я. – Думаю, что ее достанет для того, чтобы мой язык остался при мне, а вот твои уши я, пожалуй, точно отрежу, они прямо как лопухи, не каждый день такие увидишь. В Эйгене музеум есть, там всякие уродцы выставлены, так это будет достойный экспонат, даже без твоей головы.

Кэннор сжал губы. Удар попал в точку – уши и впрямь были хоть куда: хрящеватые, вытянутые и выпуклые, прямо какие-то галоши. Надо думать, он из-за них крепко переживал, так что первое очко досталось мне.

– Круг, гэльты, круг, – раздался голос Мак-Миллана, и толпа расступилась, образовав вокруг нас кольцо.

– Тан Хейген с Запада и Кэннор Мак-Линн, деритесь честно и помните, что вы отстаиваете правду, каждый свою, – веско сказал Фергус. – Смерть одного докажет нам, на чьей стороне боги.

Кэннор красиво двигался, плавно перетекал из стороны в сторону как ртуть. Мелкими шажками перебегал по кругу, примериваясь для удара, и не спеша, чуть заметно, вращал палаш.

– Хей-ген – чем-пи-он! – Звонкий девичий голос и хлопки в ладоши сообщили мне, что Тисса явно стоит в первых рядах. Вот непоседа!

– Девица, веди себя достойно, – раздался строгий женский голос. – Стой и смотри, как дерется твой мужчина, не выказывай эмоций, это недостойно избранницы тана.

– Он не мой! – негодующе заметила юная магичка.

Чем там у них кончилось дело, я не знаю, поскольку Кэннор все-таки решился нанести удар.

Его меч стукнул по моему щиту. Крепко стукнул. Руку не отсушил, но удар я прочувствовал. В ответ мой клинок встретился с его щитом, глупо было бы ожидать того, что я так сразу пробью его защиту.

Мы обменялись еще двумя ударами и снова разошлись по сторонам круга, внимательно следя за движениями друг друга.

Вот же засада. Всего два слова – и его крошат на винегрет веселые ребята в забавных доспехах из Алого легиона, но ведь нельзя этого делать. Упертые местные сочтут подобное явление черной волшбой и меня на пару с этим горским фюрером на фарш пустят. С криками «Он колдун» и плевками в мою сторону. Или камнями побьют…

Кэннор стал сближаться со мной и неожиданно прыгнул, резко толкнув меня щитом, да так, что мой щит практически оказался приплюснут к моей же груди, а после попытался нанести рубящий удар сверху. Я чудом успел подставить меч и встретить его клинок над самой своей головой. В тот момент, когда мечи, звякнув, скрестились, он как-то по-хитрому дернул свой щит вверх, и я получил сокрушительный удар под челюсть. В глазах сверкнуло, и если бы тут были мои настоящие зубы, их количество точно бы поубавилось.

Меня отбросило назад, я на миг приоткрылся, и острие палаша изрядно шваркнуло меня в грудь, проскрежетав по доспеху. Шкала здоровья начала убавляться. Размочил этот шустрик счет…

Вот что странно – что северяне, что жители Запада сейчас бы как-то на это все зрелище реагировали – уханьем, советами, бранью. Гэльты же стояли молча и просто смотрели, никаких эмоций, совершенно. Только Тисса крикнула:

– Вот же ты паразит какой, черт ушастый! – за что и заработала подзатыльник от строгой дамы рядом с ней, по крайней мере, звук был именно такой, какой раздается от удара по не слишком умной и несдержанной голове.

Я сплюнул и рассудил, что пришло время сказать какую-нибудь банальность. Настоящие герои всегда, пропуская удар, говорят что-нибудь эдакое.

– И это все, на что ты способен? – еще один плевок. – Моя сестрица бьет посильнее, ты бы поучился у нее, как надо наносить удары.

Кэннор сузил глаза и кинулся на меня.

Мы топтались в круге, пытаясь зацепить друг друга, он уже достал меня в плечо, а после еще и бок поддел, у меня крайне удачно вышло располосовать ему грудь, но это все были незначительные раны, которые не ослабили ни его, ни меня. Я даже не мог применить ни один скилл, он просто не давал мне этого сделать.

– Ты и впрямь танцор, а не боец, – прохрипел Мак-Линн. – Дерись как мужчина!

– А я как дерусь? – возмутился я, и тут он повторно поймал меня на тот же трюк с прыжком. Я инстинктивно прикрылся щитом и дернул руку с мечом вверх. С мечом я угадал, а вот со щитом… Кэннор сбросил свой щит с руки и невероятно ловким, смазанным движением достал откуда-то, видно, из сапога, кинжал, который через мгновение вошел в мой бок. Удар, еще один…

Я отмахнулся от него щитом и выбил у него кинжал, но тут же получил палашом по руке, хорошо еще, тупой стороной. Рука отсохла, убавилось еще процентов семь здоровья, и я ушел в красный сектор. Но самое скверное – с руки еще и слетел щит.

– Клинок на клинок, – довольно улыбнулся Кэннор. – Теперь ты мой, кабанчик, я тебя уже подрезал, а сейчас свежевать буду.

Я промолчал, тяжело дыша и думая только об одном: в сумке есть зелье здоровья, его надо выпить, но только как? Ну не на глазах же у молча стоящей и смотрящей на нас толпы? Да и потом – он меня прикончит, как только я поднесу зелье ко рту, ведь я при этом раскроюсь.

Мы снова закружились в смертельном танце, держа клинки направленными друг на друга.

Сшибка, клинки рассыпают искры, я такое раньше только в кино видел. Лязг стали о сталь, хрип, лицо Кэннора в сантиметрах от меня. Гэльт высунул язык как змея жало и смотрит на меня белыми от ненависти глазами. Черт, ну до чего здоровый! Он меня продавливает. Клинок вниз, постараться зацепить ноги противника, и нырком вправо, не подставляя спину. Почти удалось, его острие лишь зацепило мой хрустнувший доспех. Разорюсь на кузнеце! Правда, что ли, начать ремесло прокачивать?

Снова сшибка, моя гарда напротив его круглого чашеобразного эфеса.

– Ты уже труп, с кровью уходят твои силы! – шипит он, брызгая слюной.

– Как же у тебя воняет изо рта! – кривлюсь я и весьма удачно отпихиваю его от себя.

Мечи снова сталкиваются, звон, скрежет, мы одновременно закручиваем их в спираль, видимо, преследуя одну и ту же цель – выбить клинок из рук противника, и оба остаемся с голыми руками. Сначала щит, потом меч, надеюсь, хоть раздеваться не придется…

– Ры-ы-ых, – кидается на меня Кэннор, даже не пытаясь добраться до меча, ему гораздо предпочтительнее мое горло. Да щас!

Мы валимся на камни площади, сплетаясь в одно целое и нанося удары куда придется.

Как я исхитрился отбросить его от себя, я ни тогда не понял, ни потом не вспомнил, но факт есть факт. Всего на пару шагов, но отбросил. Эти секунды, что я выиграл, я потратил на рывок к моему мечу, до которого было шагов пять.

Хорошо рванул, но не успел, Кэннор обрушился мне на спину и сбил меня на землю, вцепившись сзади в мое горло руками. Я упал и понял, что под моим животом лежит что-то, и это «что-то» имеет рукоять и лезвие.

Хрипя и теряя последние единицы жизни, я достал кинжал из-под себя и, вывернув руку, ткнул им в человека на моей спине. Раз, другой, третий…

Руки врага ослабли, я смог высвободиться из смертельных объятий и выползти из-под обмякшего тела Мак-Линна. Откашливаясь, я стоял на четвереньках, не выпуская из руки кинжал.

Хрип, раздавшийся за спиной, сказал мне, что Кэннор еще жив. Не поднимаясь на ноги, я развернулся и увидел, что Мак-Линн стоит на коленях, в его глазах бьется безумие, перемешанное с яростью.

– Да что ж ты такой неугомонный! – просипел я, тоже вставая на колени и подползая к нему. Когда я взял его за плечо, он попытался поднять руки, чтобы снова схватить меня за горло, но я не дал ему такого шанса, воткнув кинжал ему в живот.

Крепкий все-таки он был, гад такой. Только после четвертого удара глаза его закатились, и он, захрипев, уткнулся подбородком мне в грудь.

«Вами выполнено задание «Воздаяние». Для получения награды обратитесь к бейрону Фергусу Мак-Соммерсу».

– Грегори, овец я сам из твоей отары выберу, – раздался спокойный голос одного из вождей. – А то я тебя знаю, непременно полудохлых подсунешь.

– Все. – Я оттолкнул тело Кэннора Мак-Линна от себя, встал, пошатываясь, и обвел глазами толпу. – Похороните его как полагается, он хоть и та еще сволочь был, но дрался хорошо.

О, смотри-ка ты, а тело, похоже, можно обыскать. От Дункана этого непутевого ничего не осталось, меч – и тот мне Мак-Миллан отдал, а тут можно что-то взять.

Добро Кэннора перекочевало в мою сумку. Потом погляжу, что там.

Я подобрал свой меч и щит – мало ли что тут за народ? Народ же тем временем загалдел, все-таки обмениваясь мнениями об увиденном поединке и махая руками, а ко мне подбежала Тисса.

– Вообще жесть нереальная! – Она была переполнена эмоциями как неоткрытый кег – пивом. – В какой-то момент я подумала, что он тебя в самом деле прикончит, без всяких там скидок на игру.

– Прикрой меня, – попросил я ее. – Я зельем закинусь.

Тисса звонко хлопнула себя по лбу ладошкой и прошептала заклинание.

«По отношению к вам было применено заклинание «Животворный поток». Ваша жизненная сила будет восстанавливаться со скоростью 50 единиц в секунду в течение 2 минут».

– На фига зелье тратить, оно денег стоит, – по-женски расчетливо сообщила мне она.

– А ты это не могла сделать, когда я дрался? – просипел я, с удивлением смотря на нее.

Тисса захлопала глазами и уставилась в голубое небо, вроде как разглядывая птичек.

– Ну и видок у тебя. – Ко мне подошел Рэналф. – Если бы не знал, что ты – это ты, то подумал бы, что коричневый человек пустоши к нам пожаловал.

– Чего у вас тут только нет, – с легкой тоской сказал ему я. – До чего же богат бестиарий Пограничья.

Воин явно не понял моих последних слов, но с согласием кивнул, прибавив:

– Да, у нас тут много чего есть. Поживешь – узнаешь. Ты вот что, сейчас тебе бейрон слова всякие хорошие будет говорить, а после того ты во-о-он туда, к бочке подходи, я свое слово держу, тебя там ждут. Обмозгуйте там все, но так, чтобы остальные не слышали.

Рэналф отошел от нас, а на меня тут же уставилась пара любопытных серых глаз.

– Интересненько, – пропел девичий голос. – Чего ты такое задумал? Я с тобой, без вариантов.

– Щас, – попытался я пресечь попытку сесть мне на хвост. – Тебе сегодняшнего мало было?

– Мало, – абсолютно искренне ответила Тисса. – Я всякое такое до смерти люблю, прямо даже обожаю. Ну куда ты собрался, ну куда, ну куда-а-а?

– Тан, – остановилась около меня рослая матрона со строгим выражением лица. – Твоя девица совершенно не умеет себя вести. Ты бы отдал ее нам в клан на воспитание, а? Авось из нее бы какой толк и вышел. Или поколоти ее – это тоже хорошо помогает.

Тисса пискнула и испуганно замолкла.

– Спасибо вам, добрая женщина. – Я наклонил голову. – Я поразмыслю над вашим предложением.

– Все равно не отвяжусь, – сообщила мне негромко магичка, когда женщина отошла. – Ты меня плохо знаешь!

– Я тебя вообще не знаю, – вздохнул я. – Мы познакомились час назад.

– Я… – Тисса уперла кулачки в бока и собралась что-то мне сказать. Но тут взревел рог, и я услышал голос Фергуса:

– Тан Западной Марки Хейген, твой долг чести исполнен. Подойди ко мне.

Толпа снова образовала круг, в центре которого стоял Мак-Соммерс и смотрел на меня.

Я подошел к нему и склонил голову на плечо.

– Твой друг Лоссарнах и его павшие друзья отомщены, если ты встретишь его, сообщи ему об этом. Теперь он имеет право прийти на совет вождей кланов и предъявить свои претензии на Морригот и окрестные земли.

– Ну это хорошо, наверное, – отметил я. – Он славный парень и, по-моему, многое понял за эти годы.

– Что же до тебя – прими заслуженную награду от меня и совета вождей.

«Вами выполнено задание «Воздаяние». Награды: 2000 опыта; 5000 золотых; клинок прославленного воина Пограничья; + 15 единиц к репутации у всех кланов, участвующих в штурме на вашей стороне. За выполнение дополнительного задания № 1 вы получаете 1100 опыта и плащ прославленного воина Пограничья. За выполнение дополнительного задания № 2 вы получаете 1100 опыта и амулет прославленного воина Пограничья».

В сумке брякнуло, на интерфейсе выскочила надпись:

«Вами получен уровень 64! Доступных для распределения баллов: 5».

Ну да, наверное, за этих двух обломов мне тоже опыта отсыпали, вот я и апнулся. Грац меня! Хотя до «Рыцарского набора» мне еще как до Луны на тракторе переть – долго и муторно.

– Знай, что ты теперь желанный гость в клане Мак-Соммерс, – подытожил Фергус.

– И в клане Мак-Миллан, – добавил татуированный вождь. – И подумай над моим предложением, сынок.

Остальные вожди тоже зазывали меня в гости, впрочем, как сказано у классиков, не сообщая, где именно находятся их поселения.

Я выслушал все славословия и потихоньку выбрался из круга, поскольку Фергус перешел ко второй части мероприятия – начал объяснять Мак-Линнам, кто теперь у них будет главным. Это мне было совсем уж неинтересно, и я направился к бочке, у которой стояло человек десять горцев. К своему удивлению, я увидел там и одноглазого Линдс-Лохэна.

– Вот эти воины хотят пойти с тобой в Каллидонский лес, у них всех есть свои счеты с бабкой Гоуд. – Рэналф был очень серьезен. – Я лично считаю, что зря вы это задумали, и как по мне, так вы идете на верную смерть, но это ваш выбор. Тан, я сдержал свое слово?

– Да, полностью. – Я протянул Рэналфу руку. – Спасибо тебе, дальше мы сами договоримся.

– Подумайте еще раз, гэльты, подумайте хорошенько. Мне будет жаль, если в холмах недосчитаются таких славных клинков, как ваши.

Ближник Фергуса ушел, мы стояли и смотрели – я на воинов, они на меня.

– Немного нас, – прервал я молчание. – Не думаю, что столь малым числом мы дойдем до поляны Файф.

– Вероятнее всего, мы не пройдем даже Горелые Мхи, – обреченно и вместе с тем спокойно ответил мне Гэлинг. – Но я готов рискнуть, если есть хоть мизерный шанс прикончить проклятую ведьму.

– Чем она тебе насолила, если не секрет? – полюбопытствовал я. – Чтобы так ненавидеть кого-то, надо иметь очень веские основания.

– Она сгубила моего отца. – Гэлинг сжал кулаки до хруста. – Она освежевала его как свинью и не давала ему умереть, а после подошла ко мне, заметив, что я не смотрю, и вырвала один мой глаз, сказав, что я все равно увижу это зрелище, хоть бы даже и так.

– Брр, – передернуло меня. – Ну у вас тут и нравы. Как же ты выбрался?

– Она отпустила меня, хотя я уже был готов умереть. Отпустила, сказав, что рано или поздно придет за моим вторым глазом и набежавшими за мою жизнь процентами. Я не хочу этого ждать и лучше или сам погибну, или убью ее.

– Логично, – согласился я. – Судя по всему, бабуля – человек слова и вряд ли будет тебя обманывать. У остальных, я так полагаю, тоже есть что предъявить милой старушке?

– Да, – ответил за воинов Гэлинг. – У кого она украла дитя, у кого убила брата или друга… У каждого здесь стоящего есть неоплаченный счет к бабке Гоуд. На самом деле таких, как мы, куда больше, но все ее боятся, боятся ее мести, нам же терять нечего. Но ты прав, тан, нас слишком мало, чтобы дойти до центра Каллидонского леса.

– А что там, в этом лесу? – надо было понять, чего ждать, а после решить, не послать ли этих инквизиторов на фиг? Может, овчинка выделки не стоит?

– Там мрачно, сыро и смертельно опасно. – Гэлингу бы книжки писать, так он красиво сказал. – Дорогу к дому ведьмы легко найти, но сначала мы пойдем через опушку, что стерегут души умерших от ее рук, после нужно миновать Горелые Мхи – деревню, которую ведьма опустошила полностью и где часто бывают ее прихвостни – и люди и твари, созданные колдовством, а затем надо пробраться через бурелом. И только тогда мы попадем на поляну Файф.

– Н-да, перспективка. – Я почесал затылок. – И впрямь, в таком составе нам там делать нечего…

– Ты отказываешься? – Гэлинг спросил о моих действиях без издевки, он просто ждал ответа.

Я же прикидывал, как быть. По всему выходило, что есть в этом выгода. И решение есть, и неплохое, правда, для меня убыточное. С другой стороны – что легко приходит, легко и уходит. Условно легко, конечно.

– Нет, Гэлинг, не отказываюсь. Ты мне другое скажи – ты порталом, ну вот как к замку сегодня, прямо на поляну перекинуть нас не сможешь, а? Было бы намного проще. Ну если ты там бывал?

– Нет, тан. – Гэлинг совсем помрачнел. – Я совершенно ее не помню. Боль, крики отца, страх… Нет, тан, извини.

– Жаль. – Я вздохнул. – Но не беда. Вот как мы, гэльты, с вами поступим. Через два дня, во вторник, часов в одиннадцать, будьте у трактира в Агбердине, что в Моррее. Есть у меня одна мысль, если выгорит – натянем мы бабке нос на зад.

– В одиннадцать утра? – уточнил Гэлинг, немного посветлев лицом.

– Конечно, поутру пойдем, не хватало еще по лесу ночью шататься, – проворчал я.

– Если мне удастся отомстить, то ты мне станешь братом, – как-то буднично сказал Гэлинг. – Ты сможешь добавлять к своему титулу «тан» мою родовую фамилию, а в случае моей смерти возглавишь клан, если того пожелаешь. И если ты захочешь, я отдам тебе в жены свою сестру.

«Вам предложено принять задание «Глаз за глаз». Условие – помочь отомстить Гэлингу Линдс-Лохэну за смерть отца и его собственные раны. Награды: 1500 опыта; родство с вождем клана Линдс-Лохэн; меч Игрэйна Линдс-Лохэна».

– Спасибо, правда приятно. – Я слегка офигел. Вот и сбылась моя мечта – клан, брат и очередная невеста. Родня, однако! Куда теперь на попятный идти…

Я попрощался с будущими соратниками и, походив по площади, нашел то, что искал – почтовый ящик. Что ж, попросим помощь клуба.

Глава 25. О разных поступках, то ли умных, то ли не очень.

Открыв форму письма, я указал адресата: «Гедрон Старый».

«Привет, Гедрон. Есть дело, которое может быть для тебя и твоего клана достаточно выгодным. Как ты, наверное, помнишь, я тебя в таких вопросах никогда не подводил и не собираюсь этого делать и сейчас, и поэтому если у тебя есть такая возможность, то я был бы рад с тобой увидеться в Селгаре, в пять часов вечера по Москве, около аукциона. В случае твоего согласия напиши мне пару строк об этом. С уважением, Хейген».

Ну да, немного развязно и панибратски, но мы вроде как уже старые приятели. Посмотрим, что он ответит. Если откажется, то у меня в активе есть еще один клан, который можно привлечь как наемную силу, но я с ними дела толком не имел, так что лучше бы Гедрон ответил согласием – его людям можно будет доверять, и к ним можно будет спиной поворачиваться, а это немаловажно.

Оплатить их работу у меня тоже есть чем – имеются в наличии кое-какие ненужные мне вещи, вроде Сапог высокой травы, опять же шкура медведя есть, по желчи этой самой надо прояснить вопрос, если она имеет ценность, то тоже может пойти как предмет торга. Нет, конечно, это все можно продать, денег на этом поднять… Но это с одной стороны. А с другой – еще один неигровой орден в друзьях, причем, похоже, очень непростой и достаточно весомый. Связи – они поважнее денег будут, а ошиваться мне тут еще неизвестно сколько придется. Так что – не скупись, и воздастся тебе. А вещи… Что вещи? Так, хлам…

Кстати, вещи. Я вообще для чего сюда пришел? Я для чего мечом махал – чтобы Лейну помочь только? Корона где? Идиот!

Я судорожно открыл сумку и первое, что в ней увидел, – довольно-таки уродливый золотой венец с забавной круглой фигулинкой в верхней части. Конечно же Кэннор таскал корону с собой, вот она из него и выпала. Наследство, так сказать.

Я достал ее из сумки, уцепился пальцами за кругляш и с усилием выдрал его из украшения.

«Вами выполнено задание «Первая часть ключа». Награды: 2000 опыта; + 3 единицы к характеристике «Сила». Для получения остальных наград обратитесь к Орту Пепельному».

Хорошо все-таки, с одной стороны, что не все награды сразу выдали… Там такой персонаж, что я бы не удивился, если бы сейчас сверху на меня свалилась какая-нибудь фигулина из закромов отшельника и, по башке стукнув, меня же и прибила бы. А вот с характеристикой удачно получилось, ничего не скажешь. Теперь с чистой совестью ввалю-ка я, пожалуй, все пять очков в мудрость и интеллект, повышу ману.

Окончив это недолгое, но приятное дело, я огляделся. Фергус все еще что-то вещал, окруженный людьми из клана Мак-Линн, часть воинов уже покинула не только двор, но и территорию замка – мародерить было нельзя, а если этого нет, то что здесь делать? Куда-то делась и Тисса, что меня немного удивило – вроде настырная такая девчонка была, а вот тоже смылась. Впрочем, мало ли какие у нее могут быть дела? Смылась и смылась, мне же проблем меньше. Пойду и я потихоньку отсюда, чего время терять, да и хватит с меня на сегодня игр.

– Рэналф, скажешь бейрону, что я ушел из замка по своим делам? Ну чтобы он не обиделся, что я с ним не попрощался, – попросил я проходившего мимо воина.

– Конечно, – заверил меня он. – Ты к нам в город еще заглянешь, я так думаю?

– Само собой, – кивнул я. – Через пару-тройку дней.

Достав свиток, я было собрался открыть портал в Селгар, к гостинице, но это мне не позволил сделать звук нового сообщения.

«Добрый день, Хейген. Не могу сказать, что мы с тобой дружны настолько, чтобы я вот так, с легкостью, срывался с места, менял планы и подстраивался под тебя. Но при этом надо признать, что ты довольно-таки удачливый сукин сын, к тому же явно делающий какой-то ну очень крученый квест, а значит, можешь принести мне и моему клану пользу. Поэтому я буду завтра в пять вечера по Москве у здания аукциона. Гедрон Старый».

Вот и славно. Какой же завтра будет насыщенный день…

Выйдя из игры, я выполз из капсулы, переполз на диван и уставился в потолок. Нельзя сказать, что я был вымотан физически, слава небесам, не мешки таскал и не дрова колол, но вот морально… Очень меня этот поединок вымотал морально, слишком много эмоций, слишком близко к реальности.

Я никогда не стремился к насилию, я вообще человек доброй воли, но когда я вбивал кинжал в живот Кэннора, то страстно хотел его смерти и получал огромное удовольствие, граничащее с сексуальным, от того, что сталь рвет его тело и я забираю его жизнь. Я в тот момент даже про скиллы забыл и вообще воспринимал его как человека, а не как виртуальную картинку! Это, знаете ли, уже очень сомнительные игры, тут попахивает манипуляцией сознанием и подменой моральных ценностей. Такие вещи стоят где-то рядом с Уголовным кодексом. Черт, это же почти реальные ощущения от вполне реального убийства! Вот хорошо, что я уже совсем взрослый дядька, а если этот квест будет выполнять какой-нибудь прыщавый подросток-лузер? А если он потом в обычной жизни все это повторить захочет, отомстив более удачливому одногруппнику – любимцу женщин, остряку и симпатяге? Причем еще раз отмечу – это не единичный квест, а вполне себе штатный, я так понимаю, что его получить хоть и сложно, но реально, причем любому. Оно, конечно, может, дело и во мне, может, я слишком сильно врос в игру, но все же – переборщил тут «Радеон», переборщил, чего уж там.

«Кстати – борщ, – отвлекся я от игровых мыслей. – Я хочу борща! Две тарелки, не меньше! И котлет я тоже хочу… Фиг с ним, с Кэннором, он уже в виртуальном аду таким же виртуальным чертям сковородки лижет, а про все остальное потом, при оказии и благоприятном стечении обстоятельств с хозяевами поговорить можно и свою точку зрения высказать».

Вики дома не было, что меня не слишком-то тревожило – на часах пять дня, воскресенье и мало ли куда может усвистать молодая женщина, пока ее не такой уж и юный… хм… непонятно кто играет в игрушки? Надо будет после этого Касимова и Нового года как-то определяться с нашим совместным статусом. Может, и впрямь жениться на ней? Ну а чего – чай, не мальчик уже, пора и о наследнике подумать, родители не так уж и не правы в этом смысле. Впрочем, для того, чтобы о таких вещах думать, сначала надо с Зиминым и Валяевым рассчитаться по их заданию до конца. А там и видно будет, куда идти, чего творить, опять же как еще там с ее родителями сложится, тоже не последнее дело.

Так или примерно так рассуждал я, лежа на диване и зевая. И тут нет совершенно ничего удивительного – я был сыт и доволен, по этой причине мысли ворочались в голове все медленнее и медленнее, пока, наконец, и вовсе не остановились. Я уснул.

– Елки-палки, да ты встанешь наконец! – Меня в бок пихает крепкий кулачок, меня трясут и вроде даже как зажимают нос пальчиками, не давая дышать.

– Зачем? – вяло интересуюсь я. – Женщина, дай поспать, а?

– Да ты офигел! Ты больше полусуток спишь! Я уже волноваться начала!

Я удивленно открыл глаза и увидел и впрямь немного взволнованную и не слишком-то одетую Вику.

Оказывается, она вчера пришла из парикмахерской и нашла меня, спящего на диване. Я не проснулся в восемь, в девять, я не среагировал на запах жареной свинины с картошечкой, я спал, спал, спал… В результате вот и будильник уже прозвенел, а я все сплю. Вика реально начала нервничать и сильно толкнула меня в бок. Ноль реакции. Тогда она перешла к активным действиям, и, слава богу, я и в самом деле просто спал, а то она уже чего только не начала думать…

– Со мной такое бывает, – немного виновато сказал ей я. – Ты не нервничай, я пока помирать не собираюсь.

– Дурак! – сказал она и отправилась в ванную.

Надо отметить, что в редакции жизнь вошла в некую проторенную колею. Каждый занял свое место в нашем коллективе – три ветерана занимались подготовкой номера и кропали статьи, скинув всю мелкую и нудную работу юниорам, юниоры же тоже нашли свою нишу: Жилин обеспечивал приток материалов и обустраивал быт, смешная девочка Таша взяла на себя всю возню с конкурсами, разбором присланных ответов и придумыванием подарков победителям, при этом частенько созваниваясь с Ди, с которой, похоже, нашла общий язык на почве каких-то совместных увлечений, Соловьева лезла из всех кож, показывая, что без нее вся редакция загнется, и особо суетясь при виде меня или Вики, в которой она тоже видела высокое начальство. А Шелестова… Что Шелестова? Она беззаботно потешалась над всеми, отпуская хоть колкие, но безобидные шутки, по сути, в адрес почти любого, с самым серьезным видом выслушивала планы Соловьевой, кивая головой и сдвигая брови-ниточки домиком, смотрела понимающим взором и даже вроде как восхищалась, но стоило только Соловьевой замолчать в ожидании похвалы, одной короткой фразой объясняла ей, почему ее мысли являются невероятной чушью, и при этом всякий раз оказывалась права. Жилина она прозвала «наша папка», мотивируя тем, что «мамкой» и «бабусей» его нельзя называть по гендерному принципу. Трех гамадрилов окрестила Змеем Горынычем и призывала вторую голову по фамилии Юшков не дышать в тот момент, когда две первых курят, на предмет самовозгорания. И только Таша была освобождена от ее подколок, да и то, наверное, лишь потому, что ей было совершенно на них начхать, а шутить, если ответной реакции нет, попросту неинтересно. Меня же и Вику Шелестова обходила в своих шутках стороной, по крайней мере, пока.

При этом работала она прекрасно, колонка новостей в следующий номер была безукоризненно подобрана и скомпонована.

– Молодец, – искренне сказал ей я. – Правда, молодец.

– Все для вас, шеф, – с придыханием ответила Шелестова, при этом в ее глазах, как обычно, горел, как искорка, лукавый огонек. – Ночей не спала, все думала, как угодить, как порадовать!

Я вздохнул – не меняется человек. Как жива до сих пор – неясно. С такими-то замашками ее давно должны были прибить… Ладно – что хотела, то получишь.

– Ну чего ж дома думала, одна? – покачал я головой. – Надо было ко мне приезжать, вдвоем бы подумали.

– Если бы кое-кто не ночевал у вас постоянно, то можно было бы наведаться, переговорить о том о сем. – Покачивая бедрами, Шелестова пошла к выходу из кабинета и, обернувшись в дверях, закончила фразу: – А пока кое-кто у вас живет, все остальное не имеет смысла.

И вышла из кабинета. Я посидел еще минут пять, поразмыслил над ее словами, но так и не понял, что она хотела мне сказать, – вроде фраза несложная, а вот поди разберись, какой смысл она в ее вторую половину вложила? А может, и вообще ничего не вложила, кроме того, что и хотела сказать. Или и вовсе, как обычно, шутки шутит. Ну их, женщин, с их недомолвками, всех вместе и Шелестову в частности… Как они сами-то не путаются в своих мыслях?

В результате около двух часов я покинул редакцию – в пять я встречаюсь с Гедроном, а до этого еще надо почитать форум и посетить аукцион – кое-что скинуть, кое-что забрать, там же с незапамятных времен мои вещички валялись, небось за хранение пеней на них набежало будь здоров сколько.

После того как я дочитал ветку форума, посвященную желчи, взятой мной с медведя, я откинулся на спинку кресла в тягостных и смутных мыслях. Если до этого момента я худо-бедно представлял, что предложу Гедрону в качестве оплаты за его услуги, то теперь я не был настолько в этом уверен. Желчь-то оказалась дефицитом, да еще каким дорогостоящим. Оказывается, что двадцать пять грамм этой мутной жижи добавляли к крафтовому оружию в момент изготовления оного аж четыре стата – две произвольные характеристики и два произвольных свойства. Представляете, что выйдет, если к суперредкому рецепту, который и так придает производимому клинку кучу всяких разностей, докинуть сверх еще четыре стата? Это ж сверхпушка выходит, без дураков, убойной силы и такой же цены.

По этой причине желчь крайне высоко ценилась среди ремесленников, тем более получить ее можно было лишь при случайном убийстве случайного монстра класса «медведь». Были локации, где поголовье медведей вырезали под корень, причем делали это даже не часами – сутками. И ничего. А иногда какой-нибудь нуб валил медведя шестого уровня и ловил баночку с полусотней граммов, которую, по незнанию, зачастую скидывал вендору – я читал пару топиков, где несчастные игроки просто волосы на себе рвали, поняв, что самолично сожгли свой выигрышный лотерейный билет и радостно развеяли его пепел по ветру. А мне вот четверть литра упала, которую я хотел Гедрону как довесок к сапогам сетовым предложить. И ничем бы я от этих нубов не отличался, если бы форум почитал после, а не до.

Теперь вот только определиться надо – нужна мне самому эта желчь или нет? Точнее, даже не так. Буду я ее отдавать, если Гедрон заартачится, или приберегу на потом, на случай, когда будет нужен некий бронебойный аргумент для торга или же, к примеру, крупная сумма денег? Что я ему могу еще предложить? Сетовая шмотка – вещь, конечно, хорошая и очень даже ценная и редкая, но боюсь, ее маловато будет для оплаты того, что я хочу у него просить. Ну еще шкура убитого медведя, ее уже можно делить. Еще есть свиток с умением мага, на сотый уровень, и изумруд. Ну если в сундуке покопаюсь, еще чего-нибудь нарою. Ладно, поговорим сначала, а там по ситуации будем смотреть.

Пеней, конечно, накапало, но не до безумия много. Оплатив требуемую сумму, я перевыставил вещи, назначив цену ниже низкого – чтобы расходы покрыть и чуток заработать. Порылся в поисках желчи, чтобы понять порядок цен, но, увы, не нашел ни одного лота. Видать, редкий товар, не соврал форум.

После выставил одним лотом полученные мной предметы прославленного воина Пограничья. Воин этот был явно хоть и прославленным, но при этом безымянным и не слишком-то зажиточным – вещи оказались даже не элитные, а просто редкие, с весьма посредственными статами, и имели только одно существенное достоинство – смотрелись антуражно, поскольку были сделаны в единой вычурной гэльтской манере, а ножны и плащ могли даже похвастаться одной цветовой гаммой. Красиво. В общем, на эстета рассчитано. Жалко, килта до кучи нет, а то можно было бы неплохо навариться на лоте из четырех предметов.

В пять я вышел из аукционного дома и стал вертеть головой, высматривая Гедрона.

– А ты подрос, – раздался его голос совсем рядом. Глава клана «Дикие сердца», оказывается, стоял в двух шагах от меня и иронично улыбался. – И уровень, и сам как-то… Держишься по-другому, что ли, не знаю, как сказать верно.

– Жизнь пошвыряла. – Я изобразил на лице радость, сбежал по ступенькам и обнял офигевшего Гедрона, похлопывая его по плечам. – Жизнь – она такая штука, она любого обомнет. Давай в сторону отойдем.

Мы отошли за аукционный дом, и Гедрон поинтересовался, опасливо глядя на меня:

– А чего не в духане встречу назначил? Там потише и поспокойней, не бегает никто. Да и ты там в прошлый раз вменяемый был, обниматься не лез.

– Там лишние глаза могут быть, – честно сказал ему я. – Столько любопытных игроков развелось, что просто ужас.

– Так они и тут могут быть, – хмыкнул Гедрон.

– Да тут мы с тобой случайно могли встретиться, видел же, как я тебе обрадовался?

– Хитрюга. – Гедрон одобрительно прищурился. – В серьезное дерьмо влез?

– Да сам толком не знаю. – Я пожал плечами. – Как-то все непонятно, размыто.

– Ну про все не скажу, а вот с твоим бывшим кланом никакой размытости нет. – Гедрон почесал нос. – Говорят, Элина во весь голос орала, что публично предает тебя анафеме, и если бы не кое-какие заступнички, то она устроила бы тебе образцово-показательный ад еще при жизни. Твоей, конечно.

– И кто говорит? – невинно полюбопытствовал я.

– Народ. – Гедрон иронично взглянул на меня. – Народ говорит. Из уст в уста передает.

– Спасибо народу. – Я склонил голову. – Если надо будет народ поощрить, готов посодействовать.

– Ладно, закрыли тему. – Кланлидер «Диких» посерьезнел. – Чего звал?

– Гедрон, не буду ходить вокруг да около. Мне нужны люди. Десятка три файтеров, пяток хантов и два-три хилера.

– Ишь ты. – Гедрон почесал затылок. – В чем интерес моего клана?

– Я имею кое-что предложить, – сказал ему я в одесской манере. – Услуги клана будут достойно оплачены.

– Стоп! – помрачнел Гедрон. – Это не квест?

– Квест, – вздохнул я. – Но на одного, не на группу, извини.

А кстати, почему не на группу? Я даже как-то и не задумался раньше. Квест-то ведь сложный… Хотя там, в описании, привязки к месту нет, наверное, если подумать, можно найти какое-то альтернативное прохождение, которое позволит управиться в одиночку. Но это время…

– Слушай, приятель, ты нас ни с кем не перепутал? – немного раздраженно ответил мне Гедрон. – Мы не наемники, мы игровой клан.

– Стой, не делай ты поспешных выводов, – поднял я ладони перед собой. – Дослушай до конца.

– Ну? – Гедрон посмотрел на меня.

– Если бы я хотел нанять наемников, я бы так и сделал. Вольных можно нанимать числом до двух рот, а это до фига народа.

– И до фига денег, – отметил Гедрон.

– Ну ты же не знаешь, что я могу тебе предложить в качестве гонорара, – криво улыбнулся я.

Прощай, желчь… Я надеялся откупиться сетовой вещью и свитком, но Гедрон явно мне откажет, он как-то очень близко к сердцу принял мое предложение. Может, я что-то сделал не так, может, я что-то не принял во внимание, что-то вроде его самолюбия? Да и вообще, все мои мысли и планы, связанные с «Дикими сердцами», показались мне вдруг бредовыми – какие-то сапоги, какие-то свитки, какая-то шкура. Детский сад, штаны на лямках… Не те это люди, елки-палки…

– Не думаю, что у тебя есть то, что сможет заставить меня дать тебе людей для решения твоих проблем, – достаточно твердо сказал Гедрон. – Извини, но твои проблемы – это твои проблемы.

– Гедрон, давай так. Мы оба знаем, чего тебе стоило удержать клан и заставить его снова идти вверх. Я уважаю тебя за твою позицию, за хорошую упертость, за умение думать, да за многое я тебя уважаю. Поэтому я не буду тебя убеждать в чем-то и приводить доводы, я скажу тебе так: вот это я даю твоему клану за то, что твои ребята помогут твоему же приятелю.

Я достал банку с желчью и показал ее Гедрону.

Он умел держать удар, но все равно негромкое «У-у-ух» издал.

– Четверть литра, – отметил я. – Я отдаю это тебе в обмен на силовую поддержку твоих парней. Это не наемничество, это именно помощь. Ну не дойду я туда без них, просто не дойду!

– Куда собрался-то? – Гедрон явно что-то прикидывал – то ли соглашаться или нет, то ли кого мне дать в помощь. – Да убери ты банку, не свети!

– Каллидонский лес, завтра в одиннадцать. Идем на местную ведьму, бабку Гоуд.

– А, да, слышал о такой. Чем она тебе помешала-то?

– Мне – ничем. – Я решил не крутить коту причиндалы, в конце концов, тут никакой тайны нет. – Я с неигровым орденом задружился и цепочку заданий открыл, вот не любит этот орден старушку-ведьму, а отдуваться мне приходится. Я с десяток местных горцев сагитировал, может, на саму ведьму их и хватит, но до нее же еще добраться надо, елки-палки. И тут без твоих бойцов никак.

– Ну ты сам говорил – есть наемники из Вольных рот. Чем не выход? – неуверенно сказал Гедрон. Казалось, он решает для себя какой-то вопрос. Надо же, какой принципиальный.

– Они почти все НПС, – честно ответил я. – А мне не нужны НПС, мне нужны живые люди с нелинейной логикой и хорошей слаженностью. Скорее всего, там будет очень жестко, и придется не только драться, но и думать, наемники же на это не особо годятся. Там есть отдельные представители, которые сами разберутся, что им делать, но в основном это просто хорошие солдаты, не более того, те, которыми нужно постоянно руководить. Я же не полководец, я…

– Ты везучий сукин сын, – с легкой завистью произнес Гедрон. – Ты знаешь, сколько денег сейчас держишь в руках?

– На аукционе аналогов нет, – ответил я ему. – Но судя по форуму – немало.

– Немало, – хмыкнул Гедрон. – Скажем так: ты держишь в руках очень и очень хорошую машину с полным фаршем и всеми мыслимыми приблудами. Или даже небольшую квартирку в столице нашей Родины. А если брать игровую составляющую… Я принципиальный человек, врать не стану, но когда я увидел этот флакон, то у меня сомнений не было. Нужны тебе люди – будут тебе люди. Принципы – вещь хорошая, но только в том случае, если они не переходят в дурь.

– А чего тогда задумался? – не понял я.

– Прикидывал, кинуть тебя, лоха ушастого, или нет, – жестко ответил Гедрон. – Решил, что не буду, как-никак человек со мной по-честному дела ведет, поэтому будет так. Я даю тебе три десятка бойцов от семидесятого уровня, извини, других нет, десять хантов того же левела и трех хилеров, тут прости, у самого некомплект. В принципе должно хватить, тем более у тебя еще свои какие-то бойцы есть, ты вроде что-то такое сказал.

– Есть-то они есть, но маловато их для серьезного дела. – И тут я сделал то, чего от себя не ожидал и сам. – На, держи сразу, чего уж.

Гедрон сжимал банку в руках и странно улыбался. После он продолжил:

– Но наша услуга столько не стоит, поэтому я оставляю за собой право переслать тебе дополнительную компенсацию за данный крафт-компонент. Как тебе такой вариант?

– Я обеими руками «за». Или ты думал, что откажусь?

– Не сомневался, что не откажешься. – Гедрон прищурился. – И еще – ты подумай, может, все же к нам пойдешь? Вахмурка твой у нас прижился нормально, чем ты хуже? Ну что я тебя как красную девицу уламываю?

– Да ничем я не хуже, – вздохнул я. – Просто не хочу я пока никуда вступать, мне и так неплохо.

– Дело твое. – Гедрон уставился на меня. – Ну по рукам, если условия сделки устраивают?

– По рукам, – удивился я, но ладонью о ладонь хлопнул.

Кланлидер «Диких» выдохнул.

– Ты даже не представляешь, какая это ценность, – вырвалось у него.

– Не представляю, – согласился я. – Я не ремесленник, мне трудно представить.

Гедрон покачал головой, подняв брови.

– Итак, мои люди будут завтра, в одиннадцать утра. Где?

– Агбердин, Моррей, Пограничье. Там трактир есть, так возле него.

– Еще я тебе Рагнара дам, – решил Гедрон. – Ученик моего кланмастера, очень хороший координатор, не помешает.

– Вот за это отдельное спасибо, – порадовался я. – Из меня координатор точно никакой, да и слушаться меня вряд ли будут.

– Это не твоя печаль, – жестко сказал Гедрон. – И за утечку особо не беспокойся.

– Да я тут и тайны не делаю никакой, – ответил ему я. – Линейка-то квестовая стандартная, из свободного доступа.

– Ну да… – Гедрон, похоже, мне не слишком поверил. А зря. – И вот еще. О желчи и о том, что ты мне ее дал, – никому ни слова. Не надо.

Я приложил палец ко рту: мол, ни слова врагу.

Гедрон еще раз уточнил место и время и откланялся. По-моему, он все еще боялся, что я отменю сделку.

Возможно, кто-то назовет меня лохом, узнав о таком, судя по всему, довольно неравноценном обмене, но я почему-то не чувствовал себя обделенным или облажавшимся. Я просто нутром чуял, что надо поступить именно так, а своим ощущениям я привык доверять. На меня за последнее время обрушился целый дождь из событий, людей, происшествий и благ, причем последних было не так уж и мало, и я рассудил, что если копить все, что идет мне в руки, то рано или поздно судьба повернется ко мне задом. Уже говорил и еще раз повторю: жадность порождает бедность. Мне эта желчь в любом случае вряд ли бы пригодилась, а так и квест выполню, и с Гедроном еще больше закорешусь, плюс он мне еще и плюшку какую-то подогнать грозился. Нет, конечно, можно было бы ее пихнуть тому же Джокеру, отогнать деньги в реал… А там Зимин с Валяевым придут: «Что ж ты, поганец, ценнейшим реагентом черный рынок снабжаешь?» Сетовый предмет, может, с рук и сойдет, а вот такая приблуда – кто знает? Ладно, в любом случае – сделал и сделал, шабаш. Лох так лох. В конце концов, лох – это судьба.

С этими мыслями я дошел до духана и был встречен у входа Кривым Ибрагимом.

– Вай, здравствуй, дарагой! Давно тибе не видел, э! – Ибрагим раскинул руки для объятий.

– Здравствуй, Ибрагим. – Я обнялся с духанщиком. – Дела были, дороги были.

– Э, война и путь – вот те два дела, каторый всегда ждут мужчин, да! На втарой этаж, как всегда?

– Все-то ты помнишь! – Я погрозил духанщику пальцем, тот заулыбался.

Я выпил два стакана вина, прежде чем заскрипела лестница и раздался голос Мюрата:

– Мое почтение, Хейген. Пора, нас ждут.

Глава 26, Последняя, о разговорах, выводах и сомнениях.

– Вина, милейший Мюрат? – Я показал рукой на кувшин. – Тут отменное вино, доложу я вам! Скоро и ашуг петь начнет, обещают самые модные песни Востока, включая суперновинку «Селгаровский зиндан», мне Ибрагим по секрету сказал.

– Благодарю. – Мюрат улыбнулся. – Но Харальд ждет нас, поэтому в путь, дружище, в путь.

– Харальд… – Я допил остатки рубиновой влаги и встал из-за стола. – Это, надо полагать, ваш кланлидер?

– Именно так. – Мюрат пропустил меня вперед и пристроился за моей спиной. – Не стоит заставлять его ждать, поверь мне.

– Ну это утверждение, бесспорно, верно для тебя и не имеет никакого отношения ко мне, – заметил я. – Ибо ты его подчиненный, я же – нет. Я самостоятельная единица, куда хочу – туда иду.

– Никто не оспаривает твое право на самоопределение. – Мюрат, как обычно, пытался быть хорошим для всех. – Но все-таки он кланлидер, давай соблюдать некое уважение по отношению к людям, добившимся чего-то в этом мире.

Я, конечно, мог сказать пару слов про уважение к лидеру клана, который срывает чужие рейды и режет глотки безоружным игрокам, но у этого хитреца нашлось бы еще с десяток аргументов, свидетельствующих о том, что эти игроки сами «Двойные щиты» о подобном попросили, поэтому я промолчал.

Полыхнул портал, и я оказался на небольшой площади перед не очень-то высоким зданием, построенным в стиле средневековой Европы. Около входа в него отиралось несколько игроков, вокруг стояла высокая каменная стена.

– Неказисто, – отметил я.

– Не в помпезности счастье. – Мюрат явно был настроен философски. – Чем скромнее – тем неприметнее.

– Ну да, ну да. – Я вспомнил, что некогда что-то подобное уже слышал.

– К Харальду. – Мюрат бросил это игрокам у входа и провел меня внутрь здания, где мы прошли по коридору мимо пары комнат и остановились у дубовой двери.

К моему величайшему удивлению, помещение тоже было не так уж велико. Странно, клан большой, уж точно не бедный, а где кланхраны, казна? Тут же всего комнат шесть, ну может, еще наверху столько же… Стоп-стоп-стоп. Так это же…

– У тебя так лицо просияло, – сказал Мюрат, глядя на меня. – Догадался?

– Умно, – покачал я головой. – Присутственный дом?

– Конечно. – Мюрат кивнул. – Наш клан не слишком хочет, чтобы все знали, где находится его основная резиденция, мало ли у кого какие мысли возникнут, люди – они все разные. Поэтому все встречи проходят здесь. И удобно, и, если что, его не жалко, пускай по камешку разносят.

– Ну да, – согласился я. – Предусмотрительные вы.

– Полегче с иронией и сарказмом. – Эльф был очень серьезен. – Харальд, в отличие от меня, не слишком дружит с юмором.

– Бедолага! – пожалел я неизвестного мне Харальда. – Какая же, должно быть, скучная у него жизнь.

– Хейген, поверь мне, я не испытываю по отношению к тебе зла, более того, ты мне очень симпатичен. – Мюрат говорил так проникновенно, что ему просто хотелось верить. – Но если ты будешь шутить свои шутки с Харальдом, то его жизнь так и останется скучной, а вот у тебя начнется новая, веселая-превеселая.

– Ладно, не стращай. – Я тоже посерьезнел. – Давай веди к твоему Харальду, у меня еще дела на сегодня есть.

Мюрат постучался, дождался разрешения войти и, открыв дверь, пропустил меня вперед.

Комната была небольшая и достаточно аскетично обставленная – стол, несколько стульев, шкаф, пара картин на стене и камин, в котором горел огонь. У камина стоял человек и смотрел на пламя.

– Как известно, человек может до бесконечности смотреть на три вещи – как горит огонь, как бежит вода и как работают другие люди, – глубоким голосом и невероятно серьезно произнес Харальд. Судя по надписи над ним, это был именно он.

Ах, как оригинально и необычно. Какая редкая и уникальная фраза.

– Ну да, – подтвердил я. – И поэтому идеальное место для созерцания – это пожар.

Я подошел к стулу и сел на него.

– Разве я дал вам разрешение на то, чтобы сесть? – удивился Харальд.

– А почему я должен его ждать? – в тон ему ответил я. – Вот это стул – на нем сидят, в ногах-то правды нет.

– Вы, видимо, не понимаете, что здесь главный я. – Харальд повернулся ко мне и принялся буровить меня взглядом.

– Повторю то, что уже говорил вашему Мюрату. – Я безмятежно улыбнулся. – Он вам служит, я – нет. Вы хотели со мной поговорить – валяйте, давайте беседовать, для этого я и согласился прийти на эту встречу. А гнуть меня во все стороны не надо и давить на психику дешевыми трюками – тоже. Есть что-то интересное и полезное для нас двоих – давайте обсудим. Нет – тогда пожмем друг другу руки и пойдем в разные стороны, каждый по своим делам.

– Вы, видимо, не понимаете, что запросто можете и не выйти из этого дома, – нахмурился Харальд.

– Ой, вот только не надо играть в гангстерские фильмы. Вещи – да, они могут остаться здесь, – все, что можно, я все равно скинул в гостиничный сундук, сразу после того, как расстался с Гедроном. – А вот я – вряд ли. И сразу предупреждаю – не стращайте меня местью клана. Одним кланом, что меня не любит, больше, одним меньше…

Харальд сел напротив меня и теперь сверлил мне переносицу. Вот клоун! И это глава одного из самых амбициозных кланов? Что-то тут не так, странно это, не может такой идиот быть расчетливым и прагматичным игроком, да еще и лидером самого таинственного клана игры. Я тоже уставился на него. Это старинный трюк, мне про него один приятель сто лет назад рассказал и даже продемонстрировал – если глядеть строго на переносицу, то создается впечатление, что ты смотришь в глаза собеседнику, при этом твой взгляд поймать невозможно. На свежего человека производит определенный эффект, он начинает нервничать, но я на такую дешевку не покупаюсь. Причем как на этот трюк не куплюсь, так и на этого подставного лидера, а то, что он – явное фуфло, мне уже было ясно как божий день. Интересно, настоящий за какой из картин стоит… Хотя может, сидит?

– Ага, мигнули! – завопил я неожиданно, заставив вздрогнуть лжелидера. – Проиграли!

– Вы отдаете себе отчет… – нахмурился Харальд.

– Отдаю, – вздохнул я. – Еще как. Столько времени в никуда, жалко до чертиков.

– Хейген, ты ведешь себя крайне невежливо, – мягко сказал Мюрат у меня за спиной.

– Ну когда меня держат за дурака, я всегда себя так веду, – объяснил я ему и громко сказал: – Господин лидер «Двойных щитов», может, все же поговорим? Это ведь я вам был нужен, не вы мне? Чего ради ломать комедию?

Харальд дернулся, открывая рот, но Мюрат остановил его жестом.

– Я же говорил, что он не дурак, – улыбаясь, сообщил он в воздух.

Ответа не последовало. Стало быть, не сложилось сегодня общение. Ну что тут скажешь: колхоз – дело добровольное.

– Я на всякий случай сообщаю, что в следующий раз я к вам сам не пойду, будете подстраиваться под меня, – выдал я нагловатую, но честную фразу. – Мюрат, идем, обратный портал за твой счет.

Эльф постоял еще секунд тридцать, чего-то ожидая, и тут раздался звук, будто кто-то хлопнул в ладоши. Мюрат кивнул и открыл передо мной дверь. С лжелидером прощаться я не стал, как, впрочем, и с настоящим. Его же нет здесь?

– Само собой, что портал я тебе открою, – дружелюбно сказал он мне. – Куда изволишь?

– В Селгар, – пожал плечами я. – Куда же еще?

– А я думал – в Сумакийские горы. – Мюрат захлопал глазами как бы в удивлении. – Ты же вроде там был? Правда, как-то чудно – из гномьего города на корабле отплыл, к городу на озере не приплыл…

– И так бывает.

– Нет, так не бывает. – Эльф подмигнул мне. – Не бывает так, чтобы люди со стороны пещер приходили. А ты пришел.

– Приплыл. – Я сделал круглые глаза. – Потихоньку, помаленьку, по течению…

– Обогнав пароход, – в тон мне продолжил Мюрат. – Конечно же я тебе верю.

– Это правильно, – стукнул я его в плечо. – Мы же друзья. Мы должны верить друг другу.

– Вот. – Мюрат открыл передо мной входную дверь. – Правильные слова говоришь. Так расскажи мне, как друг, – что там в пещерах? Они ведь до сих пор терра инкогнита, туда никто из игроков далеко зайти не может, ни группой, ни даже рейдом, очень уж там места для нашего брата недружелюбные.

Вон как, а я даже и не в курсе был…

– Да не знаю я, – всплеснул я руками. – Не знаю! Я за борт выпал, чуть не утонул, потом в какой-то поток боковой попал, в ответвление от реки. Меня два часа по каким-то подземным водопадам мотало, всю задницу об камни подводные отбил, и в результате на отмель у города вынесло. Так и было!

– Эва как. – Мюрат почмокал губами. – Ишь ты. Ну ладно, раз ты так говоришь, то так оно и есть, ты же не станешь врать своему закадыке?

– Да ни в жизнь! А ты-то откуда это знаешь, ну что меня на пароходе не было? – невинно полюбопытствовал я. – Никак встречал меня там?

– Не я. – Эльф опечалился. – Я сам не смог, увы. Друзей предупредил: мол, встретьте хорошего человека, присмотрите за ним, мало ли что, места-то дикие, опасные. Помогите, если надо, он нашему клану друг и соратник. Я такой. Я за друзей – в огонь и в воду, ну ты же знаешь?

– Конечно, друг. – Я положил ему руку на плечо. – Я тоже такой. Открывай портал!

Мюрат достал свиток, и секундой позже разверзся синий зев перехода.

– Вот только не помню, друг, – сказал я, заходя в портал, – чтобы я тебе говорил, куда собираюсь. И откуда ты про это узнал, интересно? Должно быть, сердцем почуял?

Ответа, если он и был, я не услышал, несясь в Селгар со скоростью мысли.

Наверное, можно было бы двигать сразу в Агбердин – глупо делать тайну из того, о чем знает полусотня человек, да и таить тут нечего – сам Мюрат в курсе моих дел с инквизиторами. Но все равно – ну его к лешему, дружелюбного такого, еще к нам захочет присоединиться. А таких друзей, как он, лучше держать на порядочном расстоянии, потому как только зазеваешься – и тебя такой приятель уже как ту лошадь в овраге доедает.

Рассудив, что в Агбердин мне что сегодня прыгать, что завтра – разница невелика, я отправился в гостиницу – мне всегда нравилось отключаться от игры, именно находясь в своем номере. Так оно как-то спокойней.

Надо отметить, что от встречи с главой «Двойных щитов» я ждал чего-то более экстремального или сложного, да я попросту хоть чего-то ждал, но нет, все оказалось довольно-таки… Ну не знаю – нелепо, наверное. Даже не нелепо, попросту бестолково. Какое-то школярство – подставные лица, разговор «на посмотреть», дешевые трюки. Тут одно из двух: либо я не замечаю чего-то очевидного, лежащего на поверхности, либо наоборот – план у них ну очень крученый и многоходовый. Мюрат сроду простаком не был и абы на кого работать не стал бы. Не тот это человек.

Поразмышляв таким образом еще минут десять, я махнул на это дело рукой – информации для серьезного анализа маловато, появится побольше – буду думать. В любом случае повода для вражды и охоты на меня я им не дал, процедура переговоров была соблюдена, а дальше поглядим. У меня завтра будет очень сложный день, поэтому надо поесть, да и баиньки идти. Ну, может, еще какую фильму с Викой посмотреть, новую, интересную, захватывающую. Главное – не про вампиров и оборотней, от подобных лент у меня мозги клинит.

– Киф, Киф, да что ж такое! Второй день подряд никак тебя не добужусь. – Вика одной рукой теребила меня за плечо, а в другой руке держала мой смартфон. – Просыпайся, тут Зимин звонит, велит подать тебя живым или мертвым. И мне кажется, он не шутит!

Вика прикрыла микрофон рукой и прошептала:

– Киф, мне почему-то очень страшно.

– Сколько времени? – просипел я сонно, привычно глянув в сторону окна. Темнотища…

– Половина шестого. – Вика сунула мне трубку, залезла под одеяло и уставилась на меня.

– Доброе утро, – уже бодрее сказал я. – Что-то случилось?

– Киф, привет. – Голос Зимина и впрямь непривычно резанул слух – где обычная скрытая ирония и некая вальяжность? Тон сухой, деловитый и резкий. – У тебя есть… мм… где-то пятнадцать минут на сборы. Машина за тобой уже вышла, и по истечении того времени, которое я тебе назвал, ты должен стоять у подъезда, выбритый, бодрый и в деловом костюме.

– А куда я поеду? – Тут чего-то и мне стало не по себе.

– Теряешь время. – Зимин повесил трубку.

– Чего? – Вика хлопала глазами, из которых явно испарился последний сон. – Пора сматываться из страны? Вещи собирать?

Глаза испуганные, но пытается шутить. Молодец Вика, крепкая мне девочка досталась.

– Спи, – похлопал я по одеялу в том месте, где предположительно находилась ее коленка. – Нормально все, видать, у шефа какая-то идея возникла неотложная. У богатых людей свой график. Мы спим – они работают, и наоборот. Спи давай, не волнуйся.

– Как же, спи. – Вика явно мне не поверила. – Уснешь тут теперь, когда не знаешь, куда любимого потащили и зачем.

После того как я побрился, ее подозрения в том, что случилось что-то поганое, укрепились, но, как ни странно, когда я достал костюм из шкафа, она как-то пообмякла. Видимо, по ее мироощущению, человеку в костюме грозит меньше неприятностей, чем человеку без него. Хотя по-моему, это-то как раз и спорно…

На улице было темно, зябко и очень неуютно – дождя нет, но в воздухе висит какая-то мелкая морось, уже почти все листья опали, и деревья стоят серые, мокрые и облетевшие, небо низкое… В общем, чудо что за антураж. А с учетом полной неизвестности впереди… Короче, когда подошла машина, у меня и впрямь появилось желание плюнуть на все и, не заезжая в «Радеон», свалить подальше от Москвы и всех этих игр.

– Никифоров? – вышел из машины носатый шофер. – Харитон Юрьевич?

– Он и есть, – обреченно сказал я, расстраиваясь, что сразу не послушал умную женщину.

– Садитесь, едем. – Шофер был немногословен.

В машине я извертелся, предполагая, что там могло случиться. Был соблазн опросить шофера, но потом я здраво рассудил, что вряд ли Зимин станет с ним делиться своими планами вообще и в отношении меня в частности.

На ресепшене, видимо, по причине ночного времени, не было стайки девиц, но, к моему немалому удивлению, парочка симпатяшек там все-таки имелась.

– А вы чего, и по ночам работаете? – Ну мне и правда было это интересно.

– Конечно, – ответила мне одна из них. – В офисе и ночью идет работа, бывают посетители, иногда доставляют какие-то заказы или почту.

Надо же, а я всю жизнь думал, что офисы – это только дневная жизнь. А ночью там только сторожа спят, ну или кроссворды разгадывают, типа «Судоку». Никогда не понимал, как их разгадывать…

– Вы к Максиму Андрасовичу? – уточнила вторая.

– К нему, – печально сказал я. – Поднял ни свет ни заря, сюда потащил. Зачем – в ум не возьму, говорит: «Срочно приезжай, нужен позарез».

Девушки переглянулись, их лица немного вытянулись, а в глазах появилось какое-то такое выражение… Оценивающее, что ли…

– Давайте я вас провожу, – предложила одна из них, но я отмахнулся:

– Да я сам доеду, дорогу знаю, не заблужусь.

В лифте я пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и сказал себе, что теперь уже все едино – чему быть, того не миновать. Кроме шуток – хотели бы прибить, так сюда бы не тащили, по дороге бы определили на кладбище, вон шофер какой носатый был, сын гор, понимаешь. Кынжалом по горлу – и в канаву. Но вот доехал же, причем целый и невредимый. Обожаю самоубаюкивание.

– Наконец-то! – Первый, кого я увидел у лифта, был не Зимин, а Валяев. – Он уже спрашивал о тебе, не приехал ли ты, а это серьезно, он не привык ждать. Если спросит во второй раз, я не знаю, что с тобой будет. И с нами тоже…

– Кто он? – выпучил глаза я. – Зимин? Так он же сам за мной машину отправил?

– Какой Зимин? – Валяев указательным пальцем постучал мне по лбу. – Старик в Москву приехал, буквально на несколько часов, дела кое-какие сделать и подписать документы. В том числе тебя желает лицезреть.

Он стукнул в дверь Зимина и заорал:

– Макс, он здесь, пошли живее.

– Так он что, меня захотел видеть все-таки? – дернул я за рукав Валяева.

– Я же сказал уже – да. Мы сами очень удивились, он в Москве на одну ночь, вроде как не до тебя ему. Однако же вот!

– А я думал, что он про меня вообще забыл, – искренне сказал я.

– Он никогда ничего не забывает. – Зимин схватил нас с Валяевым под локти и потащил к лифту. – Он помнит все, всегда и обо всем. И обо всех.

По дороге к лифту и в процессе его ожидания Зимин давал мне полезные советы.

– Говори мало, кратко и только тогда, когда он тебя о чем-то спросит, не перебивай его, как ты это любишь делать. И вообще бросай эту привычку, тебя это не красит. Если он о чем спросит – говори все без утайки, так, как есть на самом деле.

– Это в твоих интересах, – поддержал его Валяев. – Старик не очень любит мутных людей и еще тех, кто мямлит, терпеть не может. Не нравятся ему те, кто не в состоянии выразить свою мысль четко, точно и лаконично.

– А вообще не бойся ничего. Старик, конечно, давит своим авторитетом, но не до безумия, – подбодрил меня Зимин, нажимая на кнопку с цифрой «тридцать». – Он любит в демократа поиграть, есть у него такое.

Лифт открылся, и я с удивлением увидел, что этажа за его створками, по сути, и нет. Шагах в пяти от него были огромные желтые двери, которые, видимо, вели в приемную Старика.

Зимин и Валяев переглянулись, взяли меня под локти и вывели из лифта, дверцы которого немедленно закрылись, и он уехал вниз.

– Стучи, – сказал Зимину Валяев.

– А чего я? – прошипел тот. – Я в прошлый раз стучал!

– Да заходите уже, вот вы вечно под дверями шушукаетесь! – раздался глубокий и очень приятный мужской голос. – Что у вас за привычка такая?

Отцы-командиры отпустили мои локти, снова переглянулись, и Зимин открыл двери, за которыми не было никакой приемной, а находился довольно большой рабочий кабинет.

– Заходи, – шепнул мне в ухо Валяев. – Не тяни.

Я вошел в двери и с интересом огляделся, разумеется, не крутя головой направо и налево. А что, уютный кабинет – окно во всю стену, мебель, причем видно, что очень добротная и явно не вчера сделанная. Старая, качественная, я такие вещи сразу подмечаю, карта Файролла, такая же, как у Зимина, только побольше.

Свет в кабинете был приглушенный, неяркий, приятный для глаз, я бы сказал – домашний, уюта добавлял и приятный запах, видать, совсем недавно хозяин кабинета съел апельсин, по крайней мере, пахло апельсиновыми корками и еще чем-то, безумно знакомым, сладковато-пряным, но я не мог понять чем.

– Ну, Киф, осмотрелись? – Я и не заметил, что хозяин кабинета стоит совсем рядом. – Ничего, если я буду называть вас Киф? Эта парочка всегда называет вас именно так.

– Как вам будет угодно, – ответил я ему.

Почему они называют его «Старик»? Рядом со мной стоял мужчина, уже, конечно, давно не юный, но при этом далекий от старости, судя по всему, относительно недавно разменявший пятый десяток. На глаз, он был старше меня, может, лет на восемь, максимум – на десять. Одет в очень дорогой черный деловой костюм, под пиджаком – белоснежная сорочка, но при этом он был без галстука.

Не знаю почему, но его вид у меня как-то сразу вызвал большую симпатию и успокоил, сбив нервозность последнего часа и мою настороженность.

– Что, запугали вас мои обормоты? – Хозяин кабинета улыбнулся, и белозубая улыбка, так замечательно шедшая к его открытому и доброму лицу, окончательно заставила меня забыть все опасения. – Не верьте им, они, как всегда, все врут, по своей обычной привычке. Уж я их гоняю-гоняю за их шутки и враки, а все никак не отучу от этого. Ух!

Хозяин кабинета шутливо погрозил кулаком так и стоящим в дверях Зимину и Валяеву, на его безымянном пальце блеснул огромный перстень. Зимин и Валяев засмеялись, показывая, что оценили шутку своего начальника.

Тем временем владелец кабинета расстегнул пиджак и присел в одно из кресел, стоящих в углу, а после указал мне на соседнее. Валяев и Зимин прошли к диванчику, находящемуся недалеко от карты, где и устроились.

– Киф, поговорим? Увы, времени у меня всего ничего, я прилетел в Москву четыре часа назад, а через еще три уже улетаю, но тем не менее решил уделить хоть немного этого времени вам, поскольку наслышан от моих подчиненных о ваших успехах. Мне очень хотелось познакомиться с вами лично, я люблю лично знать тех, кто у меня служит, тем более не на рядовых постах.

– Да что вы, какие там успехи, – забормотал я, плюхаясь в кресло. – Газету выпускаем, дело знакомое, привычное.

– Так, для начала давайте-ка познакомимся, а то неловко как-то выходит. Я ваше имя знаю, а вы мое, возможно, что и нет. – Хозяин сложил руки в замок и взглянул на меня пронзительно-голубыми глазами. – Меня зовут Валериан Валентинович.

– Очень приятно. – Я подумал было, не протянуть ли ему руку, но решил этого не делать, кто его знает, может, он этого не любит. – Харитон Юрьевич. Но вы меня так Кифом и называйте, я привык.

– Ну вот и славно. – Валериан Валентинович снова улыбнулся. – А теперь расскажите мне о себе, коротенько, чтобы я представлял, кто же сейчас у меня в гостях, в моем кабинете.

У него было просто фантастическое умение выделять главное в моих словах и задавать вопросы, которые сокращали мой рассказ вдвое-втрое, я подумал даже, что, может, он про мою жизнь досье какое читал? Он знал обо мне все, ну или мне так в тот момент показалось. После мы немного поговорили о газете, он похвалил мою работу, и мне это было безумно приятно, хотя я вроде от тщеславия и не страдал никогда. Но тут я ощутил неподдельную гордость – за себя, свой труд, за своих подчиненных – и понял, что делаю действительно хорошую и большую работу, нужную всем. Старик находил какие-то простые, но такие емкие слова, что у меня прямо горло перехватывало.

– Ну что же, Киф. – Валериан Валентинович положил руки на подлокотники кресел. – Я очень рад, что с вами познакомился, уверен, что это начало долгих и взаимовыгодных деловых отношений. Вы не против?

– Я? – Меня даже рассмешил этот вопрос. – Я только за!

– Прекрасно, – засмеялся хозяин, впрочем, совершенно необидно. – Я так и думал. И я – за! Да, надеюсь, мои подручные не обижают вас? Ну – деньги, блага и так далее? Они весьма скуповаты, насколько я помню.

Я заверил его, что мне того, что я уже получил, более чем достаточно, во что он, по-моему, не слишком-то поверил.

– Да, они сводили вас на двадцать второй этаж? – Валериан Валентинович склонил голову к правому плечу. – Этаж ждет своего хозяина, помните об этом. И я буду рад видеть там человека, похожего на вас, – умного, амбициозного, хладнокровного, четко знающего, что и как следует делать. Это место предназначено вам, я в этом уверен.

– Кхе-кхе, – донеслось с диванчика, где сидели Зимин и Валяев.

– Что такое? – Валериан Валентинович укоризненно посмотрел на них.

Валяев скроил некую гримасу, которую я не понял, но, похоже, понял хозяин кабинета.

– Ах, это. – Он щелкнул пальцами, блеснув белым золотом запонок на рукавах рубашки. – Право, чуть не забыл. Киф, приятель, я знаю, что вы общались с нашими давними закадычными недругами, они ведь даже пригласили вас в гости?

– Ну да, там некто Ерема… – начал было я, но остановился, поскольку хозяин кабинета махнул рукой, обрывая мою речь.

– Ну этот Ерема не более чем посланец, в смысле – поди позови… Когда-то он был весьма и весьма влиятельным лицом, но годы, годы… Они ломают и лучших, а его и тогда лучшим назвать было сложно, слишком он был мягок, слишком доверял чувствам. Общаться с вами будет кто-нибудь другой, скорее всего, вашего собеседника будут звать… Впрочем, он сам вам назовется так, как пожелает. Что он вам скажет, я тоже предположить могу, но озвучивать не стану, это не слишком правильно, скажу только, что он вряд ли слишком хорошо отзовется о нашей корпорации, и тут ничего не поделаешь – вот такое у него сложилось о нас мнение.

– Так, может, лучше к ним не ходить? – предложил я. – Может, ну их совсем? Если это как-то вредит нашему делу? Мало ли чего они мне наговорят.

– Ну почему бы не сходить да не послушать? Вы свободны в своих мыслях, вере и поступках. – Валериан Валентинович посмотрел мне в глаза. – Вы имеете право выбирать, что вам ближе, с кем вам быть, кому доверять. Тем более что ничего опасного в этом визите нет – тронуть вас они не посмеют, уж поверьте мне. А что до их слов… Они всегда все говорят вроде как правильно, но вот только правда их… Она всегда остается правдой только для того, кто ее изрекает и потому в нее верит. А вот для всех остальных эта правда может быть чем угодно. Это тема для длинного разговора, на который сейчас у меня времени совершенно нет, но я надеюсь, что мы с вами поговорим еще и об этом, и о многом другом. А сейчас – извините, мне еще надо поработать. Бумаги, договоры… Экая скука.

Он проводил меня до самых дверей и протянул руку на прощание. Я ее пожал и уже повернулся к двери, как раздался хлопок и в кабинете прибавился свет – это хозяин активировал датчики освещения. Я на секунду обернулся, сам не знаю зачем, и увидел в шкафу, который стоял недалеко от стола хозяина, старый кувшин с искусной чеканкой, вызвавший у меня определенную ассоциацию, причем достаточно бредовую.

– Пошли ко мне, – в лифте сказал Зимин. – Коньяку выпьем.

В кабинете два друга набулькали себе в бокалы коньяку, я же отказался под предлогом того, что с утра не пью. Да и потом – поход в Каллидонский лес никто не отменял, опять же гэльтам обещана помощь, и за людей из «Диких сердец» оплата отдана, и немалая. Кстати!

– Слушайте, а что вы такое в этом Пограничье сделали, ну с поединком квестовым, который в Морриготе, с тамошним клановым вождем? Я когда вчера Кэннора убивал, так под конец с трудом удержался от того, чтобы его как свинью не разделать. Да и вообще, казалось, что это уже не игра, такие ощущения ломовые, мне, как я из игры вышел, аж жутко стало, и руки тряслись!

Зимин зло зыркнул на Валяева, тот отвел глаза в сторону.

– Кит, ты опять? – Зимин стукнул кулаком по столу.

– Да ладно, он крепкий, вон сидит как ни в чем не бывало. – Валяев отхлебнул коньяку прямо как воды.

– Не понял? – Я удивленно поднял брови.

– Да этот экспериментатор… фигов… – Зимин закурил. – С психополями в последнее время шалит, проказник эдакий, эмоциональный градус игры повышает искусственно, для большей реалистичности.

Я закашлялся.

– Никита, ты чего творишь? – Я не сдержался. – Я его впрямь убить хотел, и хорошо, что это был я! А если кто-то телегу накатает в комиссию по играм? Это ж лицензию могут отозвать! Да это вообще уголовное дело! А если в прессу просочится?

– Вот! – Зимин ткнул в меня пальцем. – Тебе уже второй человек это говорит. Завязывай давай, а то ведь я…

– Все, отстаньте. – Никита набычился и уткнулся в бокал. – Нет в вас исследовательской жилки!

– А почему – Старик? – наконец задал я интересующий меня вопрос, да и тему хотелось сменить. – Он же не старый еще?

Зимин помолчал, а потом сказал:

– Давай так – не спрашивай нас о нем, все равно мы обсуждать его не будем. Что тебе надо было знать – мы тебе сказали. Но ты ему очень понравился, это видно.

– И он мне, – искренне сказал я. – Душевный человек!

Посидев с ними еще полчасика, я откланялся и вышел из здания. Сел в поджидающую меня машину, и водитель повез меня домой.

Казалось бы – жизнь прекрасна, я в фаворе и все такое, но мне не давал покоя увиденный мной предмет, потом к нему пришпандорился кое-какой факт, затем – еще один… В результате то, что вырисовывалось в моем мозгу, больше походило на бред. Но с другой стороны…

– Остановите здесь, – попросил я водителя. – Вон там, у тротуара.

– Здесь? – Он удивился. – Мы же еще не доехали.

– Доехали, – ответил ему я. – В магазин надо зайти, кефиру купить. Мне от магазина до дома – пять минут вприпрыжку.

Водитель высадил меня и уехал. Я же, посмотрев ему вслед, завернул за дом и спустился по ступенькам в когда-то подвальное помещение. Все как в анекдоте «А теперь тута офис».

Тут квартировал один из последних, я так думаю, компьютерных клубов Москвы. Некогда их, этих клубов, было много, имя им было – легион, но доступные кредиты, удешевление Интернета и, собственно, компьютеров сделали свое дело, и клубы сгинули без следа друг за другом, растворившись в небытии. Но кое-где остались последние оплоты некогда великой империи, и один из них находился недалеко от моего дома. Сюда-то я и пришел проверить свою бредовую догадку, из дома мне этого делать точно не хотелось, береженого Бог бережет. Особенно зная Азова. Я полагаю, мой компьютер могут мониторить, а про этот клуб только завсегдатаи в курсе.

Я открыл поисковик, минут десять изучал ряд сайтов, после откинулся в кресле и глубоко вздохнул. Части головоломки с лязгом вставали на свои места. Не все, но многие определенные странности больше таковыми мне не казались, но поверить в то, до чего я додумался, было невозможно, слишком уж нелепо, бредово, абсурдно… Верую, ибо абсурд? Но не до такой же степени! Это явно от недосыпа, определенно такое бывает, напридумываешь всякой чепухи, потом сам же ржешь над ней по здравом размышлении. Вот и здесь такое же дело.

Я убеждал себя в этом, постукивая пальцем по столу и таращась в монитор, на котором были прямые опровержения того, в чем я себя пытался убедить…

Черные флаги Архипелага.

Моему сыну Кириллу. Надеюсь, что все книги в нашей домашней библиотеке все-таки будут прочитаны тобой. Ну или хотя бы те, в которых пахнет приключениями…

Глава 1, В которой отряд уходит в лес.

Я еще раз посмотрел на экран, закрыл браузер и пошел из этого раритетного полуподвала восвояси. Поскольку мне было предельно ясно, что сейчас весь этот выдуманный мною бред рациональной оценке не подлежит, я решил сделать то, что хоть как-то укладывалось в логическую схему и чего мне хотелось в данный момент. Если говорить совсем уж конкретно – мной было принято решение пойти и купить кефира. Ну вот захотелось мне его выпить, видимо, на уровне подсознания сработал какой-то датчик – поговорил о нем и захотел. Да и потом – это я сделать могу, а осознать и принять как реальность то, до чего я умудрился додуматься, – пока нет. К тому же я и сам не уверен, что мои мысли – это не результат профессионального воображения, способного при желании не то что из мухи – из амебы слона сделать. Так что уж лучше подумать о кефире.

Вот ведь что любопытно – с каждым годом сортов кефира становится все больше: кефир такой, кефир сякой, кефир с клубникой, кефир «как раньше». А ведь как раньше-то кефира и нету. Оно, конечно, понятно – раньше и небо было голубее, и трава зеленее, и девушки помоложе, но все равно – не тот стал кефир, совсем не тот. Раньше в нем привкуса химии не было, а вкус правильный, наоборот, был.

Я посетил магазин, получил по ноге палкой от безумной бабки, которая почему-то решила, что я намереваюсь стащить ее кошелек, приобрел пару бутылок заветного кисломолочного продукта, пришел домой и поставил его в холодильник – в последний момент я подумал еще и о том, что кефир – штука коварная, а мне ведь нынче в капсуле неизвестно сколько времени провести придется. А ну как напугаюсь в игре сильно, а кефир-то и сработает?

Ясное дело, что всеми этими мыслями я забивал другие, куда более потаенные думы, что для меня несвойственно: я обычно давлю песца еще до того момента, как он подкрадывается незаметно, я его стараюсь прикончить еще на стадии, когда он виден издалека. Но не в этом случае, ибо, как говорили древние латиняне: «Там, где ты не можешь ничего сделать, там ты не должен ничего хотеть». Изменить, я, конечно, попробовать мог, но не факт, что это улучшило бы мое положение, и это при удачном исходе. Так что лучше гнать мысли прочь, и пусть оно будет как будет. По крайней мере, я сейчас в фаворе, а это уже немало, при резких же телодвижениях, и если я еще и прав, то… Ну на фиг!

Забавная штука – чего только человек не делает, чтобы избавиться от лишних и неприятных мыслей о проблеме, изначально, как правило, небольшого размера. Он выдумывает себе какие-то дела, искусственно бодрится и сам с собой шутит шутки, читает книги, поскольку при чтении интересной книги мысли отходят на второй план, – в общем, усиленно изображает страуса, наивно полагая, что раз проблемка малюсенькая, то авось она сама рассосется. При этом проблема никуда не девается, и, поскольку она не в курсе, что ее судьба – саморассасывание, проблема начинает разбухать, как китайская лапша в кипятке, и когда человек наконец дозревает до того, чтобы попытаться решить, как он думает, «малю-у-усенький вопрос», то получает полноценное и качественное бедствие, разворачивающееся по всем законам драматургии.

Когда градус накаливания страстей в моей голове достиг пограничного уровня и она уже была готова взорваться, я к своему великому облегчению понял, что настало время идти встречать народ, с которым я отправлюсь ведьму ловить, и полез в капсулу.

Центральная площадь Агбердина была заполнена игроками. Нет, не то чтобы игроков было много, просто площадь была сама по себе невелика. Несколько местных забулдыг вылезли из трактира и с недоверием смотрели на воинов «Диких сердец», местные девушки с интересом глазели на них же, даже бейрон Фергус вышел из своего дома и стоял на крыльце на пару с Рэналфом, так же поглядывая на происходящее на площади.

Неподалеку от трактира, около одного из домов, я увидел десяток воинов во главе с Линдс-Лохэном, расположившихся в теньке, причем Гэлинг в этот момент заметил меня и, встав, что-то негромко сказал своим бойцам. Те тоже поднялись на ноги и уставились на меня. Надо же, у них такой вид, словно они знают, что должны сегодня умереть. Несколько лет назад меня каким-то лихим ветром занесло в одну южную республику, где время от времени народ с энтузиазмом принимался убивать друг друга, вот там я видел подобные лица. Люди вроде как еще живы и еще с нами, но одной ногой мысленно уже там, откуда обратной дороги нет. Жуть прямо, брр… Да и поездка та была не из приятных, сам я оттуда ноги унес, причем с большим трудом. До сих пор не понимаю, как мне так повезло – одному из шести. Остальные пятеро корреспондентов из разных газет там и остались, в плен попали, трех вроде потом выкупили, а вот с двумя другими поди знай, что сталось. Может, живы еще, где-нибудь в горах рабскую лямку тянут, а может, давно в какой-нибудь яме сгнили…

– Даже не думай! – Меня схватили за рукав и тряхнули за него. – Я все равно с тобой пойду! Вон сколько народу на эту ведьму собралось!

– Тисса! – простонал я. – Откуда ты здесь?

– Ты дурак? – Нахальная девчонка уставилась на меня огромными эльфийскими глазищами. – Во-первых, я все подслушала, ну, о чем вы у бочки говорили, не думал же ты, что я все это просто так оставлю? Поняла не слишком-то много чего, но потом все, что не поняла, – выяснила. Ведьма – это же прикольно!

– Ну да, конечно, – согласился с ней я. – Злобная бессмертная ведьма с кучей зубасто-клыкастых прихвостней, вешающая море дебафов и живущая в лесу, где полно-полным места для славной и героической гибели, – это очень прикольно. Слушай, я понимаю, что ты за фан душу продашь, но слово тебе даю: не тот это случай. Нет, палки в колеса я тебе вставлять не буду…

– Во-о-от! – Тисса ткнула меня пальцем в грудь. – Я с самого начала говорила, что ты не бука какая-нибудь, а вполне себе продвинутый игрок.

– Я рад, что ты так думала и даже говорила. – Я помахал игроку с ником Рагнар, насколько я помню, именно его Гедрон дал мне в качестве координатора. – А во-вторых, что?

– Что во-вторых? – не поняла Тисса.

– Ты сказала, что, во-первых, ведьма – это прикольно, – кротко объяснил ей я, махая и Линдс-Лохэну. Тот кивнул и пошел ко мне. – А что во-вторых?

– Ну-у-у… – задумалась Тисса. – Я к тебе как-то привыкла, ты хороший, добрый, умный!

– Ми-ми-ми, – скорчил рожу я. – На такие трюки я уже лет пятнадцать не покупаюсь, даже и не думай такой дешевкой меня провести. Еще одна попытка.

Тисса наморщила лоб.

– Да тебе не пофиг ли – пойду я или нет? – наконец выдала она.

– Да абсолютно пофиг, я же тебе сказал, – честно ответил я, отчетливо понимая, что только одно может ее остановить – взвод танков с новейшим вооружением, да и то не факт. Я таких девчонок знаю, у них шило в одном месте, так что шансов избавиться от нее нет вовсе никаких. – Только давай сразу договоримся: ты сама по себе, специально тебя никто не опекает и не прикрывает, если прикончат – тебя никто нигде не ждет, имущество твое не прихватывает, все твои проблемы – это твои проблемы, и претензии потом не принимаются. Опыта тебе тоже никакого не будет, этот квест одиночный и репутационный, не групповой, он только для меня и больше ни для кого.

– Отлично, договорились. – Тисса неожиданно чмокнула меня в щеку и моментально смылась с крыльца, чуть не сбив с ног поднимающегося по лестнице Линдс-Лохэна.

– Твоя женщина? – Гэлинг проводил Тиссу взглядом. – Больно костлява, да вдобавок, судя по ее ушам, она относится к Народу из-под Холмов. Тебе точно нужны дети-полукровки, тем более от девки из этого подлого племени? К слову, я рассказал о тебе Эбигайл, моей сестре, помнишь, я о ней упоминал. Так вот, она будет рада выйти за тебя, если наш поход закончится удачей.

Я закашлялся. Серьезно Гэлинг к делу подошел, с чувством, толком и расстановкой. Что-то в последнее время вокруг меня прямо-таки хоровод из разнообразных девиц образовался, не к добру это. Там-то хоть реальные, в жизни существуют, а здесь вообще цифровые.

– Ну, сначала дело давай сделаем, – веско сказал ему я. – О женщинах следует думать после боя, а не до него.

Гэлинг одобрительно заулыбался.

– В тебе точно нет нашей крови? – спросил он. – По замашкам ты гэльт, хоть и странновато одет.

– Все воины чем-то похожи, – глубокомысленно отметил я. – Потому что война, как ни крути, – это ремесло.

Гэлинг кивнул на подкрепление из «Диких сердец».

– Как тебе удалось договориться с этими бойцами? Я так понимаю, они идут с нами? Это же невероятно дорого – завербовать столько наемников, да еще и на поход, который не принесет ни славы, ни добычи.

– Не дороже денег. Тем более это вовсе не наемники, – ответил я ему. – Просто я знаком с главой их клана, то-се… Не бери в голову.

Гэлинг с удовольствием смотрел на «Диких» – они, по его разумению, давали нам неплохой шанс на то, что ведьма нынче умрет, а мы, может быть, и нет.

Тем временем на крыльцо поднялся Рагнар, игрок сто второго уровня, что само по себе было достойно уважения. Он коротко глянул на Гэлинга, кивнул ему и протянул мне руку для пожатия.

– Рагнар. Стало быть, это тебе мы должны помочь?

– Хейген. – Я тряхнул его ладонь. – Мне. Задача простая (условно, конечно): дойти, найти и убить одну крайне неприятную старушку.

– Делов-то. – Рагнар хмыкнул. – Если надо – дойдем и убьем. И еще один вопрос – кто будет рейдом рулить?

– Координатором будешь ты – это твои люди, ты отвечаешь за них, это дело тебе знакомо, ну и потом, Гедрон мне говорил, что тебя учил большой мастер этого дела. В конце концов, не мое это, я и за себя-то не всегда отвечаю.

– Да? – Рагнар внимательно на меня посмотрел. – Гедрон сказал мне, что ты знающий игрок, и я так понял, что старшим будешь ты…

– Старик, – положил я ему руку на плечо. – Я просто игрок, который привык обделывать свои дела в одиночку, ну или совсем малой группой. Что же до глобальных рейдов – это совершенно не из моей сказки. Ты же, в свою очередь, знаешь, как это делать, тебя этому учили, причем учили настоящие профи – клан ваш этим всегда славился. Так чего дурака валять?

Я видел, что Рагнара очень устроило то, что я сказал, и дело было не в том, кто тут главный. Это действительно его люди, и ему явно пришлось бы не по душе, если бы ими стал командовать человек, который даже не является их сокланом. Интересно, а какими словами его на самом деле напутствовал Старый, что он ему поручил?

– Мои воины тоже в твоем распоряжении, мастер Рагнар, – влез в разговор Линдс-Лохэн. – Если тан Хейген считает, что ты достоин вести нас в бой, не след мне спорить с ним.

– Сколько у тебя человек? – как-то очень по-свойски задал ему вопрос Рагнар.

– Мало, очень мало. Всего десять. Со мной, значит, одиннадцать. – Гэлинг пожал плечами. – Народ очень боится старуху с поляны Файф. Многие хотели бы пойти с нами, но страх – это такая липкая вещь…

– Да ладно, управимся. – Рагнар потянулся. – Я все про эту ведьму почитал, что найти смог, судя по всему, не так опасна она сама, как дорога к ней. Если до ее избушки доберемся, то там ее попросту затопчем, дело несложное.

– У меня одна просьба, Рагнар. – Линдс-Лохэн встал напротив «Дикого». – Сначала с ней будем драться мы, гэльты, это наш долг. Ну, это если мы, конечно, до поляны доберемся.

– Доберетесь. – Рагнар понимающе кивнул. – Куда вы денетесь. А что до мести – я тебя услышал, это дело святое.

Гэлинг улыбнулся, слова Рагнара ему явно понравились – любят гэльты красивые речи, как из саг, есть за ними такой грешок.

– Да, вот еще что… – Рагнар немного помялся. – Там Гедрон обещал тебе хилеров дать…

– Обещал. – Я уже понял, что, видимо, их-то как раз у меня не будет. Досадное обстоятельство.

– Нет хилеров, – развел руками Рагнар. – Ну вот не сложилось, извини, на работе все хилеры, день-то будний. Магов я вместо них привел, и тоже троих. Хорошие маги, что надо.

– Маги – это да, – протянул я. – Но хилеры – это лучше, удобнее и практичнее.

– Ну, будем воевать с тем, что есть, – сказал как отрезал координатор нашей будущей, надеюсь, победы.

– Согласен, – кивнул я. – Выбора все одно нет.

– А ты ведь был в «Буревестниках»? – неожиданно спросил у меня Рагнар. – Я ничего не путаю?

– Был, – не стал отрицать я. – До недавнего времени. И сразу, чтобы не было между нами недомолвок, поскольку нам еще вместе мечами звенеть, – и с Седой Ведьмой я в дружбе. Причем не в союзничестве, а именно в дружбе.

Рагнар улыбнулся, хорошо так улыбнулся, без задней мысли, видимо, он про это знал и был доволен тем, что я не стал ему врать.

– Ну ладно, пойду своим скажу, чтобы потихоньку к выходу готовились. Кто портал открывать будет?

– Вот он нас туда отправит. – Я указал на Гэлинга. – Сама поляна у него в памяти не сохранилась, но с окрестностями, думаю, проблем не будет. Гэлинг, к лесу нас переправишь?

Линдс-Лохэн помялся (ну вот не любил парень магию), но в конце концов кивнул головой.

– Тогда все. Пятиминутная готовность – и выдвигаемся, – командным голосом сказал Рагнар.

– Ты мне рейд не забудь кинуть, – попросил я его. – Твои-то небось все уже подписаны на это дело?

Рагнар ухмыльнулся, подмигнул мне и отправился к своим воинам.

«Рагнар предлагает вам присоединиться к рейдовому походу «На поляну к бабушке». Принять?»

С площади послышались команды, бряцанье подтягиваемой амуниции, топот ног.

– Хейген, скажи вон тому, мордатому, что я с вами, – завопила откуда-то с площади Тисса. – Он меня выгнать хочет!

Я было хотел сделать вид, что не слышу ее, но тут вмешался Гэлинг:

– Рагнар, эта девка и впрямь таскается за таном, я подтверждаю это. Я так думаю, что следует ее взять с собой, ведь коли тан погибнет в схватке, то будет правильно, если она проводит его в последний путь. Вместе с его телом сожжем и ее на погребальном костре.

Бедняга Гэлинг так и не понял, почему его правильные слова вызвали такой хохот у бойцов «Диких» и отчего так завопила Тисса:

– Чего? Вы, я смотрю, совсем очумели! Не хочу я почетного сожжения, я этого Хейгена и знаю-то всего ничего. И не таскаюсь я за ним вовсе!

Портал перенес нас к опушке довольно-таки мрачного леса.

– Брр… – Тисса, которая стояла рядом со мной, сморщилась. – Какое неприветливое место. И еще у меня есть очень неприятное ощущение, что на нас кто-то смотрит.

– Никого не видно, – отметил Рагнар, подошедший ко мне и услышавший слова непоседливой девчонки. – В просветах между деревьями особо не спрячешься.

– Я магичка, – задрала нос Тисса и злобно посмотрела на Рагнара, которого она, похоже, невзлюбила с первого взгляда. – Я такие вещи ощущаю нутром.

– Магичка… – Линдс-Лохэн печально взглянул на Тиссу. – Такая славная, хоть и костлявая девица – и магичка? Зачем?

– Магия – сила. – Тисса зафырчала как еж. Еще бы! Один гоняет как сидорову козу, другой костлявой назвал. – Она, одноглазый, разная бывает, магия-то.

– Всякая магия – зло, – уверенно сказал Гэлинг, совершенно, похоже, не обиженный ее словами. А может, парень просто не воспринимает женские речи всерьез. – Любая магия – зло. Бросай ты это дело, недоброе оно.

Тисса замолчала, уставившись на опушку леса, от которой просто веяло неприятием людей. Знаете, бывают такие места в основном в лесу, где становится не по себе, причем это «не по себе» очень быстро перерастает в «а ну ходу отседова, не то беда случится». Что это за места, откуда они взялись, почему там такие ощущения – непонятно. Но человек с минимальнейшим чувством самосохранения очень быстро их покидает, при этом зачастую ощущая чей-то очень пристальный взгляд, буравящий его спину. И не факт, что это взгляд человека…

Вот и тут было нечто подобное.

– Там кто-то есть, – уверенно сказала Тисса. – Там точно кто-то есть!

– Она права. – Гэлинг глубоко вздохнул. – Это опушка призраков, их вотчина, они смотрят на нас и ждут, когда мы войдем в лес. Пока мы этого не сделаем, они не станут нас трогать, но как только мы ступим под сень деревьев – они тут же атакуют.

– А что за призраки? – поинтересовался Рагнар. – На форуме ничего о них не было. Ну, хотя бы так, в общих чертах?

– Это души тех, кого извела бабка Гоуд. – Линдс-Лохэн снова вздохнул. – Когда она убивает очередную жертву, душа убитого попадает к ней в рабство и отправляется сторожить вход в Каллидонский лес.

– Вообще, призраки – это паршиво, – признал Рагнар. – Перемещаются как хотят, убивать тяжело, опять же скиллы на кровь не проходят – нежить ведь, какая там кровь.

– Огнем их надо, – влезла в разговор Тисса. – Огонь против призрака – первое дело!

– А то я не знаю! – иронично подметил Рагнар. – Спасибо, благодетельница, что просветила меня, дикого. Хлаг, пойди сюда.

– Вообще ничего больше говорить не буду, – буркнула девушка и, оттопырив нижнюю губу, отвернулась от нас.

К нам подошел маг, носящий имя Хлаг. Серьезный такой маг, восьмидесятого уровня, в белом балахоне и в забавном колпаке…

– В этом лесу призраков, как блох на Барбоске, – без предисловий сказал он нам. – Я их вижу. Не отчетливо, правда, но вижу. Если с этого начинается, то что же там дальше будет?

– Предложения есть? – лаконично поинтересовался Рагнар.

– Могу наложить на полтора десятка клинков «Солнечный свет». – Хлаг почесал затылок. – Не слишком много, конечно, но больше не выйдет – у заклинания откат полчаса, а время действия – пять минут.

– Недолго. – Рагнар шмыгнул носом. – Чего так мало-то?

– Так полтора десятка клинков как-никак, – сварливо сказал маг. – Был бы один – действовало бы дольше.

– Нам главное – пройти до тропы, – вклинился в разговор Гэлинг. – Это с полкилометра пути, не больше. Если мы на нее выйдем, призраки потеряют над нами власть, их владения – эта опушка.

– О как. – Рагнар оживился. – Полтора десятка клинков, да вы, маги, может, чем пособите.

– Не «вы», а я. – Хлаг протер рукавом желтый камень, венчавший его резной посох. – Ты забыл, что ли? Тригг – воздушник, Сакс – вообще по водным делам. Чего его с собой взяли, черта ли ему в лесу делать?

– А что, водный маг совсем бесполезен, что ли? – удивился я.

– В принципе «водник» – очень даже полезная специализация для мага, но больно уж узконаправленная. – Хлаг махнул рукой. – Его качали в первую очередь для плавания на Равенхольм, специально. А теперь, после разгрома, клан не тот, Равенхольм соответственно навернулся, а он остался, вот и мучается, бедолага. Кабы тут река была, так он бы «Водных коней» замутил, волну поднял, да мало ли чего. Но лес вообще не его стихия: если нет воды, то и от него нет особой пользы. Конечно, кое-какие активные заклинания у него в запасе имеются, например «Стена дождя», вот только ей он нам больше навредит, чем поможет, это для одиночной драки хорошо, но для рейда вроде этого, да еще против призраков…

Супер. Вместо трех хилеров я получил полтора мага – подозреваю, что воздушник – тоже тот еще боец…

– Ну что, будем клинки зачаровывать? – деловито спросил Хлаг. – Время идет.

– Конечно. – Рагнар нас почти не слушал, он думал о чем-то своем. – Так, народ, подходим сюда.

Нас обступили воины, и Рагнар начал отдавать команды:

– Все, что нам надо сделать, – это дойти до тропы, до нее – полкилометра по лесу. Идем ромбом, по краю – судя по всему, там редколесье. Стараемся особо в чащу не лезть, чтобы не рвать строй. Внешний ряд – мечники, через одного с накастованными мечами, в центре – ханты. Надеюсь, у всех есть огненные стрелы? Хорошо. Пускаете в ход, если кого-то будут на тот свет отправлять, понапрасну не тратьте. Ну и наши друзья из Пограничья тоже идут внутри, что ж теперь.

– Почему?.. – возмутился было Гэлинг, но Рагнар его оборвал, не дослушав:

– Потому что месть – это святое, и она должна свершиться, а здесь вас всех просто порвут на куски, в отличие от моих орлов, и не будет от этого никому никакой пользы. И вот что – это не обидно, вы воины и всегда воевали против воинов, а мои парни и с такими тварями дело имели. Так, всем все ясно? Идем быстро, но осторожно, прикрываем друг друга, не рвем ряд. Если кто-то выбыл – подбираем вещи и смыкаем строй.

Маг взялся за дело, раскладывая мечи на земле, а я тихонько полюбопытствовал у Рагнара:

– Слушай, а почему ты гэльтов в бой не бросил? На мой взгляд, это было бы целесообразнее.

– Не скажи. – Рагнар достал меч, отдал его одному из бойцов, кивнул на мага и рявкнул: – Так, все, строимся. Время действия заклинания – пять минут. Как только Хлаг закончит, сразу идем в лес.

– И все же? – Мне было очень интересно, что он ответит.

– Гэльты эти тем призракам, я так думаю, на один зуб, так, смазка для когтей, передохнут эти молодцы за минуту. Ни нам пользы, ни им толку. А я через их спасение могу репутации с Пограничьем как ложкой зачерпнуть. Пусть будет, это всяко лучше, чем просто слить десяток воинов. Опять же если даже их всех ведьма положит, нам чуть-чуть, но будет легче, какие-то дебафы они на себя заберут. Смекаешь?

Да, хорошая смена у Гедрона растет, толковая. Может, и вправду к ним податься? С таким подходом они былое положение скоро вернут.

– Так, народ, все видят этого человека? – Рагнар показал на меня. – Это друг нашего клана, и личное пожелание нашего лидера звучит так: «Мне бы хотелось, чтобы он достиг цели, и желательно – живым».

– Я его вроде среди «Буревестников» видел, – пробурчал кто-то из толпы.

– А я его видел, когда мы паука валили в песках, – жестко оборвал слова неизвестного мне оратора Рагнар. – А тебя я там не помню.

– Да ясно все, – сказал воин с ником Слауг. – Интересы клана есть интересы клана. Доведем его, куда надо, не волнуйся.

– Хлаг, – скомандовал Рагнар, и маг рявкнул заклинание, взмахнув посохом над мечами.

Те налились темно-красным пламенем, на секунду засияв, как несколько вечерних солнц, и потухли, только режущие кромки клинков остались багровыми.

– Все, мечи в руки – и вперед. – Рагнар подхватил свой клинок и занял место на острие ромба. – И вот еще – кто там поляжет, обратно не идет, ждет на точке сохранения. За вещи не беспокойтесь – подберем, там не оставим.

И мы двинулись к опушке Каллидонского леса.

Глава 2, Повествующая о лесных страстях-мордастях.

В лесу было темно, и темнота эта вовсе не походила на мягкий сумрак любого нормального лесного массива – рассеянный свет из-под листвы, мягкая тень, блики солнечных пятен. Нет, здесь было конкретно темно, как ночью – солнечный свет закончился сразу, как только я ступил под сень деревьев.

– Проклятая магия! – ругнулся рядом Гэлинг.

– Ну, в общем, перебор, конечно, – согласилась с ним Тисса, сопящая мне в затылок.

– Слева! – раздался крик, и в унисон ему немедленно прозвучал еще один: – Справа!

– Отовсюду, – спокойно подытожил Рагнар. – Не останавливаемся, идем!

И впрямь – призраки кинулись на отряд, как собаки на кошку. Молча, без всяких там картинных завываний, они десятками появлялись из-за деревьев и, выставив полупрозрачные руки вперед, мчались на нас. Выглядели они при этом преотвратно, видимо, их облик отражал последние мгновения бренной жизни бедолаг. Судя по всему, бабка Гоуд очень сильно не любила людей – об этом говорили вывернутые суставы, вырванные челюсти, отрезанные гениталии. Пожалуй, чертову старушку надо бы как следует попытать перед смертью, для порядка и отмщения.

– Как бы сверху не прыгнули! – испуганно пискнула Тисса. – Страшно-то как!

– Тебя предупреждали, – сказал я, не оборачиваясь. – Чего с нами поперлась?

Над ухом у меня свистнула стрела и сшибла призрака, проскользнувшего в брешь, которая образовалась во время обхода группой особо крупного дерева.

В принципе ромбообразный строй оправдывал себя, что меня крайне удивило – я изначально с недоверием отнесся к идее идти в виде вообще какого-либо построения через лес, пусть даже и не слишком густой, полагая, что деревья просто-напросто не дадут нам этого сделать. Но, судя по всему, у «Диких» были какие-то собственные наработки в данной области, и по этой причине нам удавалось, не теряя темпа, двигаться таким образом по лесу, и даже вполне эффективно – простые мечи отправляли призраков в вечность не слишком успешно, но вот клинки, заряженные магом, разили белесую нежить выше всяких похвал, оставляя в полупрозрачных телах тлеюще-дымящиеся прорехи и снимая с каждым ударом по половине шкалы здоровья. Увы, время от времени строю приходилось на секунду размыкаться, чтобы обойти то или иное очередное дерево (это же лес, хоть, конечно, и не дремучий), и это было огромным минусом. А когда на пути группы возникал какой-нибудь могучий дуб или вяз, становилось совсем скверно. Ряды размыкались, образуя пусть и не огромную, но все же брешь, в которую то и дело норовили проскользнуть особо шустрые призраки.

– Да, елки-палки, так никаких боеприпасов не хватит! – ругнулся один из лучников, отправляя стрелу, наконечник которой мерцал огненно-красным угольком, в голову очередного неуспокоенного духа. – Прах их забери!

И практически сразу истошно заорал кто-то из мечников – несколько призраков буквально вцепились в него, разрывая на части. Когда привидения, затем схлопотавшие по паре стрел в голову, стали сгустками дыма, на земле лежал лишь кокон с вещами, который подобрал кто-то из бойцов.

– Ускоряемся! – У Рагнара в голосе появилась обеспокоенность, и я понял, из-за чего – призраки перестали нападать поодиночке, они явно меняли тактику, не собираясь выпускать нас живыми со своей опушки.

«Вами открыто деяние «Свет разгоняет тень» 2-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 призраков. Награды: пассивное умение «Видеть незримое» 2-го уровня – 2 % к возможности увидеть скрытое от взора – тайную дверь или тайник; 1 % к шансу найти в тайнике редкий предмет. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Пока я проглядывал по диагонали сообщение о деянии, которое открыл вообще невесть когда, нас стало на две единицы меньше – разорвали еще одного мечника, а после и стрелка, поскольку сразу трое духов проникли внутрь, а бедолага стоял у них прямо на пути.

– Ведьмины твари! – блеснул палаш Гэлинга, и один из духов, раскрыв изуродованный рот, превратился в дымок.

– Ой, мамочки! – И с пальцев Тиссы срываются пять ярко-красных искр, прожигающих белесую сущность другого духа.

Кто завалил третьего, я не знаю, но это происшествие чуть не сбило мерную поступь воинов, что, в свою очередь, могло привести к разрыву всего боевого построения.

– Тан Рагнар! – Гэлинг завертел головой. – Берите чуть правее, вон там, за кустарником, уже тропа начинается!

– Берем правее! – гулко рявкнул Рагнар.

– Сзади, смотрите сзади, сколько же их! – завопила Тисса, повторяя трюк с искрами и испепеляя неупокоенного духа, который уже наладился вцепиться в шею одного из воинов в тот момент, когда он отмахивался еще от двух призраков, насевших на него.

Похоже, неупокоенная рать поняла, что мы от них почти ускользнули, поэтому решила взять с нас хоть какую-то компенсацию за то, что мы их побеспокоили, и нанести удар в одном месте. Черт, стратегически мыслящая нежить – это, конечно, очень страшно. Ей положено быть агрессивной, жадной, голодной, но, что самое главное, тупой. А когда она начинает демонстрировать познания в военных науках, это наводит на мысль о том, что жить конкретно в этом мире становится все сложнее. Будем надеяться, что только тутошняя нечисть на досуге, в перерывах между охотой на заблудших в лес случайных путников и их последующим пожиранием, вдумчиво изучает какие-нибудь «Записки о галльской войне» или «Науку побеждать». Потому как если такие книги все представители нечисти и нежити начнут читать, то жизнь у людей, гномов и эльфов пойдет новая, веселая. И спорный вопрос, чьи виды первыми окажутся на грани вымирания.

– Быстрее, быстрее! – Рагнар понял, что происходит, абсолютно верно оценил ситуацию, и отряд с треском и грохотом влетел в заросли очень густого и очень колючего кустарника.

Группа буквально выскочила на очень широкую земляную тропу, воины пропустили за свои спины нас, тех, кто был внутри ромба, и ощерились клинками, таращась на заросли.

Позади никого не было, только сиротливо белел кокон одного из «Диких», который не добежал до тропы всего ничего. И пустота за кустами – ни звука, ни движения.

– Они там? – спросил я у Тиссы, которая, плюнув на условности, плюхнулась прямо на дорогу и вытянула ноги.

– Там, там. – Девушка помассировала виски. – Вам, простым игрокам, хорошо, вы их голосов не слышите, а у меня чуть башка не взорвалась от их гомона. Так они завывали, такие нам страсти и способы смерти обещали, я думала, что описаюсь, если честно. Знаешь, я бы вообще из игры вышла, если бы снова не здесь в нее входить.

Я хотел в очередной раз пнуть ее на предмет того, что она сама нашла приключения на свой зад, но не стал – в глазах у девчонки и впрямь гнездился страх. Даже, пожалуй, не страх, а что-то немного другое, смесь пережитого ужаса на пару с легкой оторопью.

– Они точно сюда не полезут? – Рагнар глянул на Линдс-Лохэна – эти двое очень быстро нашли общий язык. Рыбак, знаете ли, рыбака…

– Абсолютно. – Гэлинг убрал палаш в ножны. – Это знают все, кто был здесь. Да и кто тут не был, тоже знает. Старуха Гоуд у нас – личность известная, ею детей с детства пугают.

– Врад, Сэмми, Триффид, подберите вещи. – Рагнар отдавал команды сухо и деловито. – Лекс, проведи перекличку и доложи о потерях.

Оказалось, что наш отряд стал меньше на шесть человек – пять мечников и один лучник. Причем, когда погиб один из мечников, не понял никто, по крайней мере, его вещи никем подняты не были.

Трое воинов, страхуя друг друга, рванули к кустам, один подхватил кокон, двое очень ловко отогнали шустрого призрака, дернувшегося к добытчику, и пулей вернулись на тропу.

– Вою теперь будет от Рытка по поводу его вещей, – угрюмо и со знанием дела отметил явно очень матерый воин «Диких» по имени Стаффорд. – Он такой жлоб!

– Может выть сколько угодно, – хладнокровно сообщил ему Рагнар. – Все знали, куда идут, зачем и за что. Плюс Гедрон сказал, что если какая-нибудь фигня случится, то затраты компенсируют из кланхрана.

О как. Серьезно Старый подошел к вопросу, многосторонне. Я это запомню на будущее. Да и вообще «Дикие сердца» мне как-то все симпатичнее и симпатичнее становятся. Можно с ними дело иметь, определенно.

– Ну, что у нас дальше будет? – Рагнар испытующе посмотрел на Линдс-Лохэна.

Тот пожал плечами:

– Мы в Каллидонском лесу, это исконная вотчина старухи. Никто не знает, что нас здесь ждет и что выпадет на нашу долю. Если же говорить о том, куда идти дальше, так нам надо к Горелым Мхам. Лучше бы, конечно, деревню стороной обойти, но не выйдет – в этом лесу все дороги ведут именно туда. Магия, будь она неладна.

– И что там? – Стаффорд явно не читал форум. Я, впрочем, – тоже, но мне хотя бы Гэлинг про этот населенный пункт рассказывал. Правда, что конкретно он говорил, в голове у меня как-то не отложилось, но вряд ли что-то хорошее.

– Никогда не предскажешь, что там. Так говорят те, кто смог побывать в деревне и вернуться обратно. – Гэлинг как-то криво усмехнулся. – Иногда там пусто, только ветер гуляет, а иногда – нет. Лучше бы нам повезло и там оказалось бы пусто.

– Не поверишь, мы хотим того же! – в тон ему хмыкнул и Рагнар и заорал: – Ханты и гэльты идут в центре, бойцы – по краям. Двинулись!

Что примечательно – небо над лесом было черное, безлунное и беззвездное, и это совсем сбило меня с панталыку. Это какой же надо обладать силой и магической мощью, чтобы заставить подчиняться себе силы природы в планетарном масштабе? Хотя тут, наверное, надо по-другому формулировать – зачем надо НПС давать такую силу, чтобы он (а в данном случае – вообще она) мог повелевать светилами и небесной твердью?

Тем временем идущие рядом Линдс-Лохэн и Стаффорд заспорили, каким образом лучше ведьму убивать. Гэлинг выступал за расчленение и последующее сожжение, Стаффорд же, явно руководствуясь советами Гоголя, рекомендовал срубить зловредной старушонке голову и приставить ее к заду, отчего якобы вся ее сила уйдет бесследно. Вписался молодой вождь клана в коллектив бывалых рубак «Диких», ничего не скажешь.

– Слушай, – Тисса пристроилась рядом со мной и обеспокоенно заглянула мне в глаза, – а сколько тут всего таких этапов будет, в квесте твоем? Вот этих, белесых, прошли, теперь деревня, а потом?

– Какой-то бурелом, – с трудом припомнил я. – Что там – понятия не имею. Если очень интересно, то вон у одноглазого спроси.

– Да ну его, – махнула рукой Тисса. – Стремный он и нашего брата мага не любит. Бука, одним словом. Нет, даже не бука, а бабайка.

– А ты с какой целью интересуешься? – Я посмотрел на девчушку. – Любознательность покоя не дает или испугалась до крайности?

– Очень испугалась, – вздохнула Тисса. – Я думала, тут фан будет и все такое, а здесь такая жуть… И темно. А я не люблю, когда темно. И назад не дойдешь теперь никак …

Я опять подавил в себе желание зловредно крикнуть ей: «А я говорил!», – покачал головой, вздохнул и достал из сумки свиток портала, сам не отдавая себе отчета зачем. Наверное, потому что не совсем я еще сволочь, что бы про меня кто ни говорил.

– На, горемыка. Умеешь пользоваться?

Тисса схватила свиток, радостно заулыбалась, но потом, слегка померкнув улыбкой, тихонько сказала:

– Нет у меня лишних полутора тысяч. И неизвестно, когда будут, и будут ли вовсе. Я все в амуницию вкладываю.

– Вали отсюда! – рявкнул я. – И в следующий раз думай, кому и зачем на хвост садишься! Головой думай, а не мягким местом!

– Буду! Правда-правда! – закивала девушка и, прищурившись, спросила: – Но мы же еще встретимся?

– В твоих интересах, чтобы нет, – заверил я ее. – У меня все приключения такие, а то и похуже. А ну, брысь отсюда!

Тисса показала мне язык и исчезла во вспышке портала.

– Молодая ушла? – понимающе спросил Рагнар, повернувшись на отблески. – Это правильно, уровень низкий, умеет пока мало что, так что нечего ей здесь делать.

– Ну да, – ответил ему я, глядя на зашушукавшихся гэльтов. – Да и мне спокойнее, я хоть ее и стращал, что приглядывать за ней не буду, все равно постарался бы прикрыть – ты же знаешь, за кого мы в ответе. А когда смотришь за кем-то, то хуже смотришь за своей спиной и в результате подставляешься.

– Потому и говорю – хорошо. – Рагнар вгляделся в темноту и поднял руку.

Колонна остановилась.

– Гэлинг, – уточнил наш координатор у Линдс-Лохэна, – это она, та самая деревня?

Я позавидовал зрению Рагнара, которое было достойно немалого уважения. Сильно не сразу я разглядел развалины довольно крупной, судя по всему, деревни, угрюмо темнеющие на холме и вызвавшие у меня ассоциацию с другими такими же руинами, которые я до сих пор старался по возможности забыть.

Линдс-Лохэн молча кивнул, заиграв желваками, видно, все-таки он тут бывал.

– Гэлинг, не темни, что тут с тобой произошло? – Я подошел к нему вплотную. – Чего нам ждать?

– Я еще раз говорю тебе, тан: я не знаю, что будет здесь сегодня. В тот раз оборотни вырезали наших воинов и отволокли меня и моего старика к бабке Гоуд. Что случилось потом, тебе известно.

– Оборотни – это плохо. – Рагнар потер подбородок. – Хотя оборотень оборотню рознь…

– Эти прекрасно гибнут от стали, – заверил я его. – Сталкивался я с ними на Севере. Да, быстрые и сильные, но вполне замечательно дохнут от стрел и мечей.

Гэлинг отдал несколько команд на незнакомом мне языке, видать, каком-то местном диалекте, и трое его воинов довольно быстро двинулись в сторону деревни.

– Не понял? – нахмурился Рагнар. – Это они куда и зачем? И еще – почему?

– В деревню, на разведку. – Линдс-Лохэн открыто глянул на Рагнара. – Твои люди уже довели нас до этого места, мы не можем все время прятаться за вашими спинами.

– Пусть их, – неожиданно поддержал его Стаффорд. – Уважай их самолюбие, парень, они же воины.

– Но все равно, Гэлинг. – Рагнар ткнул гэльта пальцем в грудь. – Давай так – походом командую я, и ты с этим уже согласился, вон Хейген свидетель. Поэтому я буду решать, когда, кому и куда идти, а не ты. Договорились?

Гэлинг с достоинством кивнул и даже немного наклонил голову, признавая свою вину.

Тем временем его люди добрались до верхушки холма, на котором стояли наводящие на меня тоску и уныние развалины, и двое из них скрылись за какими-то темными обрубками, возможно, остатками частокола. Через несколько минут они снова появились на холме и замахали нам руками.

– Вроде как тихо. – Стаффорд потер переносицу. – Машут вон.

– А что, у нас есть выбор? – Рагнар иронично глянул на него. – И не махали бы, все одно туда бы пошли, другой-то дороги нет!

Тем же порядком, как и по тропе, отряд бодро затопал на холм. Бойцы внимательно смотрели по сторонам, отслеживая, не обозначится ли какое движение, руки воинов крепко сжимали рукояти мечей – мы были готовы в любой момент сталью ответить тому, кто пожелает включить нас в свое меню для обеда. Ибо – фиг вам всем, мы не закуска и не горячее. И уж тем более не компот.

Я, если честно, с великой неохотой вошел в деревню – она была один в один как памятный мне Снэйквилль. Те же темные проемы окон, тот же ветер, гоняющий пыль. Луны вот только не хватало для полного сходства, она скрылась за облаками.

Мы остановились на центральной площади деревни, судя по колодцу, это была именно она. Гэльты немного удивленно оглядывались по сторонам, казалось, что они были немного обмануты в своих ожиданиях.

– Никого. – Гэлинг нахмурился. – Если честно, это пугает и печалит меня больше, чем если бы мы уже вступили в бой.

– Нет никого – и ладно. – Стаффорд брякнул доспехом. – Не накаркай.

– Бабка точно знает, что мы идем по ее душу. – Линдс-Лохэн сказал это так уверенно, что я ему сразу поверил. – Я видел двух улетающих прочь воронов, когда мы вышли на тропу, а все знают, что это ее глаза и уши. Если здесь никого нет, неизвестно, что она придумает потом. Да и перебить ее свиту было бы лучше здесь, без нее, чем там, на поляне, драться и с ней и с ее прислужниками.

– Нормальная стратегия. – Рагнар подошел к нам. – Я бы поступил так же, сберегая силы. Куда идем дальше?

– Дальше спустимся с холма и минут через двадцать подойдем к старой части леса, ее еще называют буреломом, я был там когда-то, но совсем ничего не помню. Живых врагов там нет, и неживых – тоже, но в этом месте очень просто потеряться. Даже скажем так: это место сделает все, чтобы мы разошлись в разные стороны и так там и остались, умирая от голода и жажды. Поэтому нам надо будет взять веревку и идти, держась за нее. А поведет нас вот он, Дуглас. Эй, Мак-Лаффлин, иди сюда!

К нам подошел один из гэльтов, невысокий и огненно-рыжий.

– У Дугласа дар, он никогда не теряется в лесу и всегда находит нужную дорогу, это у них семейное. Он пойдет впереди, а мы, держась за веревку, за ним.

– Отличный план. – Рагнар поджал губы. – Вот только где бы нам веревку взять? У тебя случайно нет с собой веревки, чтобы нам всем хватило?

– Есть. – Линдс-Лохэн вроде даже и не заметил саркастической реплики координатора. – Я когда ваше воинство увидел, сразу у дядюшки Рэналфа ее попросил.

– Все, прости, приятель. – Рагнар сменил тон и положил руку на плечо Гэлинга. – Прости, не подумав, брякнул.

Гэлинг дернул бровью, как бы говоря: «Да ладно, с кем не бывает».

– Так, выходим из деревни, порядок следования тот же. Врад, Грум, ко мне. – Рагнар явно был в своей стихии.

К нему подбежали двое воинов.

– Парни, бережем вот этого, рыжего, как законную молодую супругу от соседа – не отходим ни на шаг, и чтобы даже косо никто на него не смотрел. Это наш пропуск к финишной прямой, – распорядился командир. – Если его, не дай бог, ухайдакают, то путешествие может затянуться, причем значительно.

Бойцы кивнули и, прихватив Дугласа, отправились к основной группе.

– Ну все, чего ждать, двинулись, – подогнал нас Рагнар и побежал вперед, к своему обычному месту во главе отряда.

Когда мы вышли за околицу и первые воины уже даже начали спускаться с крутого склона холма, тишину оборвал старческий голос, медленно и с трудом проговоривший:

– Люди. И снова сюда пришли люди. Зачем вам это нужно? Это место мертво, и оно существует для мертвых, но никак не для живых.

Звякнув доспехами, несколько бойцов немедленно обернулись, выставив перед собой клинки. Некоторые непонимающе переглядывались – они постоянно смотрели назад, чтобы нам не ударили в спину, и никакого старика при этом не видели. Однако же вот, сидит какой-то старый хрыч и буркалами своими из-под клочковатых бровей зыркает!

В тени (ну, насколько это слово подходит для места, где и так была порядочная темнота) дома на вросшей в землю лавочке сидел древний, как кости мамонта, дед в черном балахоне и с длинной седой бородой. Его глаза посверкивали даже в темноте, и казалось, что этот взгляд как рентген насквозь просвечивает каждого. Интересно, как же этого старикана никто не заметил?

– Я не буду предлагать вам уйти восвояси – уже слишком поздно. Вы сделали свой выбор, войдя в этот лес, но если вы сложите оружие, то хозяйка подарит вам легкую смерть. А может, и нет, не стану врать.

За моей спиной чуть слышно скрипнули луки – ханты наложили стрелы на тетивы. Мимо нас прошел Рагнар и встал рядом с воинами, которые не только не опустили мечи, но еще и подняли к подбородкам щиты.

– Зачем нас пугать, старик? – миролюбиво спросил наш лидер у бородатого деда. – Пока не пролилась кровь, еще можно разойтись миром.

– Как не пролилась? – нарочито удивился старик. – А это что?

Оплошали все, чего уж там. По идее все должны были среагировать, и все даже среагировали, но с замедлением – убаюкал нас медленный голос и по-старчески скованные движения хрычучуна. Впрочем, какого там хрычучуна!

В воздухе распласталась черная молния, которая ударила прямиком в грудь Рагнару, с треском и звоном без малейших усилий вспарывая его панцирь, как консервную банку. Уже через секунду загнутые длиннющие когти погрузились в его грудь.

В бока огромной пантере более чем приличного уровня, вообще непонятно что делающей в этих холодных краях, вошли одновременно пять клинков, скрежеща по ребрам и выпуская склизкие кишки из распоротого живота. Чуть позже к первым напавшим воинам присоединилось еще несколько, и их мечи усердно выбили из твари жизнь, но вот только Рагнару это помочь уже не могло. Несколько ударов когтями огромной лапы в грудь, причем один из них пробил тело «Дикого» насквозь, и один удар в голову отправили нашего координатора на перерождение.

– Н-да, учить его еще и учить… – печально сказал Стаффорд и крикнул отряду, который напоминал ежа, поскольку воины встали в круг, выставив клинки перед собой. – Да расслабьтесь, если бы они хотели напасть, так уже напали бы. Даже если здесь кто и есть еще, то теперь они этого делать точно не станут – вы к бою готовы. Да и затевалось это не для того.

– А для чего? – ошарашенно спросил я.

– Лидера убить. – Стаффорд неожиданно смешливо мне подмигнул. – Им нужен был тот, кто все это затеял, вот только обознатушки вышли. Тварь приняла за главного Рагнара, хотя, по факту, ей нужен был ты.

– Если даже и так, то все равно паршивые у нас дела, – мрачно сказал я. – Кто будет рейдом рулить, Рагнар-то тю-тю? Точнее, вечная ему цифровая память. Он сейчас в Агбердине или даже в вашем клановом замке в подштанниках на солнышке греется. А мы тут без него крутиться должны дальше, и я даже не представляю как.

– Ну, тут есть сразу три варианта. – Стаффорд поднял вещи Рагнара и убрал в свою сумку. – Или это будешь ты как наниматель, или я как ветеран, или вон этот парень-гэльт, он хоть и молодой, но повоевать явно успел.

Линдс-Лохэн, по счастью, отошел в сторону и не слышал моей следующей реплики.

– Лидер рейда – НПС? – Я вытаращил глаза. – Ты спятил?

– Вот, один вариант уже отпал. – Стаффорд одобряюще взглянул на меня. – Видишь, уже какой-то конструктив.

– Все, хорош надо мной глумиться, – хмуро сообщил я воину. – Иди рули. Я на себя этот груз точно не взвалю – я не умею.

– Эх, молодежь… – Стаффорд укоризненно покачал головой. – А ведь это очень полезное качество – отвечать не только за себя, но и за остальных. Без него сроду лидером не стать.

– Не та ситуация, – оправдательно шмыгнул носом я. – Это моя война, но не моя армия. И потом – я в прошлом из «Буревестников», и вообще… Да и не мое это – лидерство.

– Это все отговорки, – безжалостно сказал мне Стаффорд. – Ты не мне сейчас это говоришь, а себя убеждаешь. Ладно, время – деньги. Пошли помаленьку, чего стоять.

Раздав пару подзатыльников засмотревшимся по сторонам воинам и построив отряд в привычный порядок, Стаффорд, встав почти во главе группы, но все же под прикрытием, стал спускаться с холма. Когда мы почти подошли к лесу, я увидел двух воронов, сидящих на ветке. Как будто поймав мой взгляд, птицы вспорхнули с нее и скрылись за деревьями, лениво махая черными крыльями.

Глава 3, В которой у героя в первый раз в жизни по-настоящему отвисает челюсть.

– Это и есть соглядатаи? – спросил я у Гэлинга, проводив взглядом черных птиц.

– Скорее всего, – кивнул гэльт и уточнил: – Других птиц здесь, похоже, и вовсе нет.

И впрямь – и птицы здесь не пели, и змеи в траве не шуршали, цикад – и тех слышно не было, хотя обычно в файролльских лесах всякая мелкая живность так и крутится под ногами, да и не мелкая тоже. Одни те зайцы, которые запинали барашка бедняжки Мэри, чего стоили. А здесь – нет фауны, причем никакой. Антураж, однако! Гиблые и мрачные места, все согласно канонам жанра.

– Ну что, бойцы! – Стаффорд обвел глазами наше воинство, мрачно взирающее на лес. – Полдороги пройдено, а вы все еще живы, значит, день-то задался. Меньше эмоций, больше собранности. Если все пойдет удачно, через час наши дела мы здесь закончим.

Отряд построился в уже привычный боевой порядок и двинулся к лесу, оставляя за спиной столь неприятный населенный пункт, который забрал у нас всего одну жизнь, но это была жизнь нашего координатора. Вообще, на мой взгляд, – редчайший случай: координаторы обычно гибнут последними. Тут, наверное, сказалась его неопытность и проистекающее из нее желание все увидеть и потрогать самому, вот в результате и нарвался на столь экзотическую в здешних краях живность. Нет, видно, не врали мне, когда говорили, что эта ведьма во всех сторонах света промышляет, а пантеру небось старуха приперла откуда-нибудь с Юга, там-то такого добра навалом.

– Туман! – охнул рядом хант, оторвав меня от размышлений. – Впечатляет!

Я поднял глаза и увидел то, о чем говорил лучник. Нет, это был не тот туман, который поутру тонкими нитями свисает с веток деревьев, и даже не тот, который стелется над землей после дождливого дня. Сплошное серо-белое марево, стоящее стеной и разделяющее тропу на два мира – первый, где хоть как-то что-то видно, и второй, в котором вообще не видно ни зги.

– Бурелом. – Линдс-Лохэн тяжело вздохнул. – Почти пришли, значит.

– А почему бурелом? – Я удивленно посмотрел на гэльта. По-моему, здесь никаким буреломом и не пахло. – Скорее – туман. Или даже – туман-туманище. Бурелом – это же когда деревья навалены, ветки сплетены, пни все время под ноги попадаются и плесенью пахнет. А тут просто природное явление, странноватое, но вполне обычное.

– Так там все это есть – и пни и стволы, – ободрил меня Гэлинг. – Это все есть, да и еще туман.

Да, по корягам прыгать, к тому же когда ни шиша не видно, – это удовольствие из разряда очень сильно ниже среднего.

– Ну что, рыжий, – к нам подошел Стаффорд, – давай веди нас. Как твоя фамилия-то? Повтори еще раз. Мак-Лаффлин? Ну, слава богу, не Сусанин, а то, знаешь, проводники – они разные бывают. Заведешь на болото, женись потом на лягушке, чтобы оттуда выйти обратно.

– На вилисе, – на автомате ответил я.

– Чего? – Стаффорд повернулся ко мне. – Как сказал-то?

– В местных болотах брачными делами не лягушки заправляют, а вилисы, – разъяснил я ему. – Неужто не слышал?

– Слышал, как же. – Стаффорд почесал лоб. – Сам, правда, не видел.

– Сходи глянь, – посоветовал я ему. – Только клювом не щелкай, окрутят мигом.

Тем временем воины закрепляли на себе длиннющую веревку – кто пропускал ее под ремень, кто наматывал на руку.

– Не ленимся, на авось не надеемся, – приговаривал Стаффорд, обходя отряд и проверяя, все ли закрепили веревку. – Искать не станем, так и будете тут блукать до второго пришествия.

Мак-Лаффлин оглянулся на нас, чихнул и ступил в туман, мгновенно пропав из виду. Потом за ним шагнул один из «Диких», другой, и так, постепенно, мы все вошли в белесое марево.

Против моих ожиданий, это марево было не влажным, как обычно бывает в настоящей жизни. Скорее по ощущениям оно напоминало сухой лед – вроде и лед, вроде и холодный, но какой-то противоестественный, ненастоящий, и он вовсе не холодит, а скорее обжигает. Вот и тут – никакой сырости в этой хмари не было, воздух был сухой, с привкусом чего-то горького.

– Впереди дерево, – неожиданно глухо раздался голос Гэлинга, идущего передо мной. Жаль, немного опоздал он со своей новостью, я уже об это дерево запнулся, успев, правда, сообщить тому, кто шел за мной:

– Впереди дерево. И я еще, не наступи.

Вскоре подобные сообщения стали постоянными, но я уже наловчился реагировать своевременно. Мы перелезали через стволы, спотыкались о пни, пару раз продирались через кустарники, испытывая на себе все прелести леса в одном флаконе. Да еще и вслепую.

Один раз сердце екнуло – мимо нас прошло нечто здоровое, что именно – черт его знает. Ясно было только, что оно высокое, сопящее и гулко топающее ногами. Может, здесь, в тумане, боевой слон заблудился? Или ведьма какие эксперименты противоестественные проводит, тварей неведомых плодит?

Когда мне уже стало казаться, что рыжий Мак-Лаффлин все-таки заблудился, и потихоньку начали терзать нехорошие предчувствия, в лицо внезапно ударил яркий солнечный свет. Я, заморгав как совенок, вывалился из тумана на огромную поляну, которая создавала невероятный контраст с той мглой, где мы провели последние два часа с того самого момента, когда вошли в Каллидонский лес.

«Вы находитесь на поляне Файф, в месте, которое среди населения Пограничья от века считается проклятым…»

Ого, а место-то с историей! И даже с деянием!!!

«Вами открыто деяние «Проклятые места Файролла» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо обнаружить в Файролле еще 9 проклятых мест. Награды: пассивное умение «Праведный огонь» 1-го уровня – 5 % к возможности нанести нежити повреждение огнем; 2 % к возможности обнаружить ловушку. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– О как, хоть что-то, грац всех! – то и дело раздавалось на поляне – не мне одному досталось деяние. Довольные «Дикие» озирались вокруг, при этом держа оружие наготове и даже приняв боевой порядок. Хорошая все же у них школа, а ведь это восьмидесятые уровни, сильно не элита. И как они умудрились тогда войну проиграть, не понимаю?

– Это поляна Файф. – Гэлинг был необычно бледен, у него резко обозначились скулы. – Вон там, у деревьев, ведьмин дом.

Гэльт показал пальцем на противоположную сторону поляны, где в тени вековых вязов стоял крепкий и добротный двухэтажный дом, более всего напомнивший коттедж одного нашего соседа по дачному родительскому участку. Вокруг строения возвышался частокол.

– Н-да, – почесал я затылок. – А я-то думал: мрачная поляна, полуразрушенная изба в окружении кольев, на которые надеты черепа… После твоего рассказа мне именно что-то подобное рисовалось. А тут – прямо пастораль.

– Королевская кобра – это очень красивая змея, – неожиданно вынырнул откуда-то Стаффорд. – Просто залюбуешься, до чего красива да грациозна. А противоядия нет, если укусит – все, даже маму позвать не успеешь.

– Хорош меня пугать, – рассердился я. – Мне и так страшно!

– И это замечательно. – Стаффорд хлопнул меня по спине. – Хороший боец не тот, кто не трусит, а тот, кто себе признаться в этом может.

– Стаффорд, ваш предшественник обещал, что мы с моими воинами получим право первыми попробовать выпустить кишки бабке Гоуд. – Лицо у Гэлинга стало совсем уж какого-то белого цвета, то ли от предвкушения схватки, то ли от волнения… Но точно не от страха – не тот это парень. – Надеюсь, все договоренности в силе?

– А то! – Стаффорд потер подбородок. – Давай, как только старушку заприметим, сразу стартуй и попробуй ее пришибить. Ну, по ситуации, конечно. Хейген, ты в курсе этих раскладов, тебя это устраивает?

– Меня устраивает смерть старухи в принципе, – немедленно отозвался я. – А кто именно ее отправит в страну Вечной Охоты и каким образом – мне глубоко параллельно.

– Вот и славно! – Стаффорд зычно гаркнул: – Встаем ромбом и двигаемся во-о-он к той халупе. По сторонам смотрим, все подмечаем, ворон не ловим!

Поляна была пуста, дом же вообще выглядел нежилым – труба не дымилась, куры не квохтали, калитка была заперта.

– Слышь, Гэлинг, может, сейчас дома никого нет? – спросил я у напряженного, как струна на гитаре, Линдс-Лохэна. – Может, отлучилась старушка по своим темным делам?

– Ага. А воронов дом сторожить оставила, и Рагнара просто дозорный убил? – Гэльт скептически глянул на меня. – Здесь она, пакость какую-то затевает.

Я печально вздохнул. Ну да, тут просто так ничего не бывает. Сейчас из дома какая-нибудь страховидла выползет, или из печной трубы виверна выпорхнет, и все начнется по новой. Господи, как же надоело-то это все. Ну есть же тут игроки, которые просто играют, спокойно прокачиваются, ремеслами овладевают, выполняя федеральную программу, дружат, ссорятся и никому ничего не должны. Но что ж меня-то все по каким-то диким местам носит?

Я опять вздохнул, ощутив себя горемыкой.

– Стой! – громыхнул голос Стаффорда, и отряд остановился шагах в десяти от частокола.

– Надо бы пойти калитку подергать, – задумчиво предложил кто-то. – Может, и на самом деле хозяев дома нет?

– Ты еще почтовый ящик поищи, – оборвал говорившего Стаффорд. – И если стопка старых газет лежит – стало быть, все в город уехали. Мы вообще-то к ведьме пришли, все вокруг может быть искусной иллюзией.

– Да ладно тебе, – не согласился с ним еще кто-то. – Ну ведьма, но не маг же черный, в самом-то деле?

– Маги, сынки, – они против нас, ведьм, в коленках слабоваты, – влез в спор дребезжащий старушечий голос, глумливый при этом донельзя. – Куда им до нас! Вся их сила – в амулетах да в посохах, а без них ничегошеньки-то они и не могут.

Воины среагировали мигом, звякнув мечами и повернувшись на голос. Гэлинг сделал стойку как охотничья собака и напрягся, готовый в любой момент рвануться вперед.

Старуха стояла недалеко от частокола, на самой границе с лесом, почти у деревьев. Все та же противная рожа, сама замотана в какую-то немыслимую драную зеленую шаль, из-под которой торчат лохмотья, и улыбка самая что ни на есть препакостная.

– Гоуд! – выдохнул Гэлинг. – Вот она!

– Зря вы так, уважаемая, – миролюбиво сказал Хлаг, сплетая за спиной пальцы руки в какой-то знак. – Мы, маги…

– Что вы, маги? – хмыкнула старуха. – Отними у вас ваши цацки да чуть подольше помучай, чтобы магическая энергия из вас вся вышла, – и вы не опаснее детей будете.

Старуха щелкнула пальцами, и из земли, просто-таки как пружины, вылетели пять здоровенных черных змеюк, оплетя Хлага, как древнего героя мифов Лаокоона. Их клыки начали впиваться в тело мага с неимоверной силой, и случилось это все очень быстро. Так быстро, что, боюсь, даже сам Хлаг до конца не понял, почему он оказался на точке возрождения. Видимо, количество и качество яда и мощь ударов зубами были настолько сильны, что даже довольно высокий уровень не помог «Дикому» выжить. Да еще и жизненной силы у магов традиционно не так уж много…

Как только кокон с вещами Хлага упал в траву, змеи превратились в клубы дыма и исчезли.

– Вот вам и маг! Был, да весь вышел! – захохотала ведьма, показывая свои зубы-иголки. – Ну, найдутся еще желающие поспорить со мной о том, кто сильнее?

Конечно, я не думал, что все будет очень просто, но после этой демонстрации силы я здорово проникся и впервые всерьез пожалел, что поперся сюда. Черт бы с ними, с инквизиторами, похоже, что на этих землях проклятая старуха сильнее, чем у Фомора. Права народная мудрость: дома и стены помогают.

– Ну, герои! – Бабка продолжала торжествовать и буквально измывалась над нами. – Пришли, стало быть, прибить безобидную старушку, да еще и такой толпой. Ай-ай-ай, как не стыдно!

Стены, дома… Дома… Слушайте! Не факт, но все же хуже точно не будет. Читал я как-то давно, в одной умной книжке, что зачастую природные ведьмы черпали свою энергию из своих же жилищ, потому они их никогда и не меняли, а наоборот, передавали по наследству. Эдакая обратная намоленность. Поэтому на Руси ведьму частенько сжигали не на костре, а в ее собственном доме, знали наши пращуры толк в таких делах.

– Слушай, у тебя еще стрелы, воспламеняющие которые, остались? – очень тихо спросил я у ближайшего ко мне ханта. – Кивни, если есть, и у остальных спроси, только тайком.

Хант кивнул и зашептался с остальными.

– Ну что, сынки? – Гоуд скрипнула суставами и злобно обвела нас взглядом. Я вздрогнул – зрачки у нее были вертикальные, как у кошки. – Не пора ли вам под зелененькое одеяльце, а? Я потом на месте ваших могилок травки посажу волшебные. Очень они любят на местах массовых захоронений произрастать, большую силу набирают.

– Ты, мать, погоди, – надо было хоть как-то отвлечь старуху. – Твоя правда, бабушка, мало где сейчас найдешь настоящих колдунов, все в маги подались, чихают на традиции. Но с другой стороны – ты же сама всех конкуренток и перебила, поди!

Я про это доподлинно ничего не знал, но, учитывая паскудный характер колдуньи, можно смело предположить, что так оно и было на самом деле.

– Так конкуренция в нашем деле – штука такая, – дружелюбно начала было вещать Гоуд, но после присмотрелась, близоруко прищурившись, и всплеснула руками. – Вот праздник-то! Никак это ты опять, неугомонный? Что ж ты ко мне как репей прицепился-то, а? Но молодец, что сам ко мне в гости пришел, я-то уж сама было собиралась тебя искать идти и всем своим слугам наказала, чтоб в оба глядели и тебя не пропустили. Сейчас я этих всех поубиваю, а уж потом с тобой позабавлюсь от души.

– Это не я к тебе прицепился, бабушка, – хмуро ответил я ей. – Это нас с тобой жизнь сводит всю дорогу. А может, и судьба. Но для забав ты больно стара да страхолюдна.

– Ой, сынок, да ты не торопись судить обо мне навскидку, – улыбаясь, ответила мне Гоуд. – Не-э-эт, ты мне забава на весь вечер. Побалуюсь я маленько с тобой, да и тебе скучно не будет, уж ты поверь.

– Э нет, бабуля, – замахал я руками, ловя взглядом кивок ханта и отдельно отмечая восемь пальцев, которые он мне показал. Стало быть, у восьмерых есть воспламеняющие стрелы. – Нет у меня на это времени, дел полно.

Бабка меленько засмеялась, с повизгиванием и всплесками рук. Очень кстати!

– Как крикну: «Огонь», – шмаляйте по дому, – шепнул я лучнику. – Старайтесь, чтобы стрелы внутрь попадали, так загорится быстрее. Пока вы стреляете, мы ее от вас отвлекать будем. Стаффорду об этом скажите.

– Понял, – кивнул лучник и снова начал шептать что-то своим друзьям.

Будем надеяться, что я не ошибся и наш шанс на победу – именно в пироманских действиях. Я уже давно смекнул, что здесь у каждого сложного и многопланового квеста есть как минимум один вариант, который позволяет пройти задание в немного облегченном варианте, без заваливания серьезного монстра горами трупов своих сопартийцев. Что-то вроде чита, только легального, изначально заложенного в условие квеста, именно на это мне намекнул Зимин, когда я освобождал Ульфриду из лап злобного северянина, который ее похитил. «Было решение, только более простое» – так или примерно так он сказал мне тогда, и сейчас я точно знаю: в любом серьезном задании всегда есть некий упрощающий путь, только надо его верно просчитать. Жалко только, что у меня, как правило, нет на это времени.

– На этот раз, воин, я заберу твою душу, но перед этим как следует тебя помучаю, потерзаю. Уж очень часто ты стал у меня под ногами путаться и карты мне путать. – Взгляд старухи стал очень пристальным, как у лучника, она смотрела на меня так, как, наверное, смотрит мясник на разделываемую тушу.

– Так, бабуля, и ты мне покою не даешь. Всякий раз пакостишь там, где я своими делами занимаюсь. Да и вообще – антисоциальный ты элемент и очень вредный для населения Файролла.

– Готовы, – шепнул лучник.

– Ну тогда не обессудь. – Бабка воздела руки к небу, и в этот момент я заорал:

– Огонь!

Восемь стрел с пылающими наконечниками взвились вверх и ударили в стену дома, несколько из них влетели в окна, было слышно, как зазвенели стекла. Стрелы были качественные, огонь побежал по стенам и крыше моментально.

– Ы-ы-ы! – Старухин вопль чуть не оглушил нас. – Мой дом!

Бабка направила на нас руки и провыла заклинание, с ее пальцев сорвались синие разряды. Несколько молний вышибли из наших рядов пару человек.

– Опять молнии, – скривился я. – Семейное это у них, что ли?

Воины кинулись к неистовавшей старухе, бабка гаркнула какую-то абракадабру, и на «Диких» невесть откуда – то ли из-за деревьев, то ли из-за частокола – вылетело десятка два-три оборотней, похожих на ту образину, что я видел на Севере.

– Залп! – И новые стрелы летят в уже вовсю полыхающий дом. Ну и правильно, кашу маслом не испортишь. Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

– Ты? – Бабкин визг перекрыл рев и крики боя. – Вот зря я тебя тогда не добила!

Упрямый Линдс-Лохэн таки добрался до старухи. Рядом с ним было, правда, уже всего семь гэльтов. Одного я приметил недалеко от места основной схватки с разодранным горлом, двое где-то затерялись, но и восемь воинов, окруживших шипящую старушонку, выглядели серьезной силой.

Я понял, что не резон тянуть. Бабка не дура, не ровен час надумает смыться. «Дикие» умело разделывали оборотней под орех, стрелки тоже не зевали, и исход драки не оставлял сомнений. Ищи потом эту старушенцию по всему континенту.

Я рванул в сторону гэльтов, и не зря. Явно с домом я угадал – бабка выдала всего пару молний, которые свалили двух жителей Пограничья, и бойцы с дымящимися дырами в груди повалились на землю. Но на этом, похоже, ведьмина батарейка села, поскольку еще один гэльт отлетел в сторону с распоротой шеей – бабка быстро и ловко махнула каким-то кинжалом, извлеченным ею из своих лохмотьев. Интересный такой кинжал, больше на серп похож. Раз кинжалом машет – стало быть, с магией беда.

– В бабку пару стрел шмальните! – заорал я, напрягая связки.

Три стрелы воткнулись в старуху, когда я был совсем рядом. Чертова ведьма даже не почесалась, но все-таки ее движения стали скованными – торчащие из плеч и груди древки мешали ей свободно двигаться.

Один из гэльтов кинулся ей в ноги, бабка упала навзничь, и тут же на нее сверху навалились еще двое. Если быть честным, все это напоминало бы сцену изнасилования, если бы ведьма не была такой безобразной, а Гэлинг в тот же момент, когда старуху распластали на траве, не воткнул бы ей в грудь нож.

– Ты хочешь убить меня сталью? – клекочуще захохотала бабка. – Дурак!

Я понял, что времени у меня в обрез, эту тварь и впрямь не убьешь так легко. Даже Странник тогда ее вон как всю истыкал, да не стальным ножом, а каким-то магическим, но и то сдохла она сильно не сразу. Стало быть, надо очень спешить.

Я достал свитки и первым развернул тот, который был, собственно, заклинанием.

– «Поисковик»! – выкрикнул я и махнул свитком – я точно не знал, как он действует, просто предположил, что аналогично заклинанию портала. И угадал.

Свиток вспыхнул и моментально сгорел прямо у меня в руках, совершенно, впрочем, не обжигая. Пепел, оставшийся от него, не осыпался, а превратился в золотистую змейку, которая скользнула к голове Гоуд. Старуха в это время билась в умелых руках гэльтов, выгнувшись в дугу, и шипела то ли заклинание, то ли проклятие. Облетев вокруг ее головы, змейка вернулась ко мне и с легким «пш-ш-ш» впиталась во второй свиток, который я развернул за секунду до этого.

«Вами было успешно использовано заклинание «Поисковик». Напоминаем, что только Академия мудрости поставляет всему Файроллу подлинные заклинания по самым доступным ценам. Академия мудрости – мы с вами от рождения и до смерти (а за отдельную плату – и после нее)».

Я глянул на свиток – там прямо на моих глазах появлялся какой-то текст, как будто его кто-то писал на листке пергамента. Я свернул лист и убрал его в сумку – после почитаю, сейчас не до того.

«Вами выполнено задание «Пойти, найти и узнать». Для получения награды обратитесь к инквизитору Жилю де Бласси».

– А-а-а! – Бабка снова дернулась и все-таки вывернулась из рук гэльтов. Сбросила с себя Гэлинга, который нацелился попросту перерезать ей глотку и тем самым решить все проблемы, и опрометью бросилась к горящему дому. Линдс-Лохэн прыжком встал на ноги и кинулся за ней.

– Шмаляй в нее, в паскуду старую! – рявкнул Стаффорд зазевавшимся лучникам, которые только что утыкали стрелами последнего оборотня.

Несколько стрел вонзились в спину старухе, но она даже не сбавила скорость. И только у самого дома ее догнал Линдс-Лохэн, сбил в прыжке, и, вцепившись друг в друга, они влетели, как одно целое, в зев пылающего дома.

Спустя несколько секунд объятое огнем строение затрещало, дернулось, и крыша провалилась внутрь, похоронив в огне и поганую старуху, и славного вождя клана «Линдс-Лохэн».

«Вами выполнено дополнительное задание, входящее в квест «Пойти, найти и узнать». Расскажите инквизитору Жилю де Бласси, что старуха Гоуд убита, и получите за это награду».

– И неизвестно, сдохла эта старая карга или понапрасну парень погиб, – хмуро сказал Стаффорд, вытирая клинок тряпицей.

– Сдохла, с гарантией, – так же невесело ответил ему я. – У меня квест закрылся. Жалко Гэлинга. Хоть и НПС был, а славный малый.

Я споткнулся обо что-то, лежащее на земле. Нагнувшись, я увидел, что это серпообразный кинжал ведьмы, который она выронила во время схватки с Линдс-Лохэном. Поразмыслив секунду, я поднял его и положил в сумку.

– Я верно услышал? – подошел ко мне один из гэльтов. – Старуха мертва?

– Верно, – ответил ему я. – Сгорела, совершенно точно.

Пятеро оставшихся в живых гэльтов обнялись.

«Вами выполнено задание «Глаз за глаз». Для получения награды вам следует посетить Эринбуг, главное поселение клана «Линдс-Лохэн».

– Стаффорд, передай от меня спасибо Гедрону, – попросил я воина, который закончил полировать свой клинок и вложил его в ножны. – Без вас я бы не справился, это к гадалке не ходи.

– Ну, я так понимаю, там все оплачено было, и более чем щедро, – прямолинейно сказал мне Стаффорд. – Но спасибо конечно же передам, доброе слово и кошке приятно.

– И вам всем, парни, спасибо, – громко сказал я. – Для меня была честь пройти этот рейд с вами.

«Дикие» мне кто помахал рукой, кто кивнул, кто даже и не повернулся. Воины были заняты делом – собирали вещи павших и обирали трупы оборотней.

– Стаффорд, еще одна просьба, – обратился я к «Дикому». – Доставь этих ребят в Агбердин, вот свиток портала.

– А ты сам чего? – взял у меня свиток Стаффорд.

– Пойду квест сдавать, – абсолютно честно сообщил ему я. – Чего тянуть? Они еще минут пять в себя приходить будут, а у меня время поджимает.

– Не вопрос. – Стаффорд мне подмигнул. – Поди, награда – сто миллионов до неба?

– Да уж не маленькая, – состроил ему рожу я, помахал рукой гэльтам и, открыв портал Орта, сиганул в него.

Последнее, что я услышал:

– Ишь ты, зеленый портал.

Черт, это я, по ходу, обсохатился, забыл совсем. Все, считай, слился Гедрону – он не дурак, поймет, что к чему. Нет, что за портал такой зеленый, он, конечно, не раскопает, но то, что дело нерядовое – поймет наверняка. По этой причине закрыта мне дорога к «Диким сердцам» теперь точно и намертво, жить в клане, где за тобой следят все, – это, считай, не жить вовсе.

– Ну добыл? – без «Здрасьте» и «Как дела» уставился на меня Пепельный.

Я молча достал часть ключа и протянул ему. Орт вцепился в обломок, что-то бормоча под нос, достал из портков коробочку и аккуратно уложил туда кусочек.

– Вот же молодец! И быстро как обернулся. – Отшельник посмотрел на меня с довольным видом. – А ну-ка, постой здесь.

Он ушел за занавеску, погремел там чем-то и вышел ко мне с запылившимся большим круглым щитом.

– Вот, держи. – Отшельник протянул щит мне. – Когда-то он верой и правдой одному славному парню служил, теперь, стало быть, тебе помогать будет. Только, если что, ты с ним не церемонься.

Я ничего не понял, но взял щит и поблагодарил деда.

– Ну и золотишка вот возьми.

В сумке приятно брякнуло. Могли бы для красоты сделать так, будто он мне кошель отдал, антуражнее было бы.

– Ну, теперь дуй за второй частью ключа, правда, у кого она сейчас, точно я не знаю, но зато знаю где.

«Вам предложено принять задание «Вторая часть ключа». Условие – найти 2-ю часть ключа. Награды: 2000 опыта; 1000 золотых; 1 активное умение, соответствующее классу игрока; 1 пассивное умение, соответствующее классу игрока. Принять?»

– Совсем не знаешь? – обеспокоенно поинтересовался я.

– Ага… – Старик вздохнул. – Ну да ты парень башковитый, разберешься там, на месте.

Н-да уж… Только это и слышу: ты башковитый, ты не дурак… Все только хвалят, а вот чтобы помочь… Кстати!

– Вот что, деда, – я уставился на Орта, – расскажи мне, как обещал…

– Расскажу, сынок, все расскажу. – Орт широко улыбнулся. – Но только потом, время поджимает очень. Вот вернешься – и все расскажу!

– Стой! – Я понял, что он делает, но не успел даже сдвинуться с места. Орт с силой толкнул меня рукой в грудь, и я спиной вперед влетел в раскрытый им портал.

Приземлился я мягко, на песочек, в положение «лежа».

– Восток… – вздохнул я. – Если песок – я на Востоке.

Плеск волн сообщил мне, что я еще и на самом его краю – это явно шумел морской прибой, речная волна – она по-другому плещет.

Кряхтя, я сел и увидел море.

– Так я и думал, – подтвердил я вслух свою догадку и повернул голову в другую сторону.

И вот тут случилось то, чего я никак не ожидал: у меня впервые в жизни натурально отвисла челюсть от увиденного. До настоящего момента я полагал, что это всего лишь фигура речи, но теперь я убедился – бывает такое и в жизни. Я закрыл рот, сглотнул, потер глаза и снова посмотрел. Елки-палки, это куда же я попал-то?

Глава 4, В которой герой понимает, куда он попал. Ну и что он попал, тоже понимает.

Море, по неизвестной мне причине, было не только передо мной, но еще и позади меня. За двумя-тремя чахлыми пальмами и полоской песка шагов в семь – десять длиной о берег плескал бирюзовой волной точно такой же прибой, как и рядом со мной. Но и это можно было бы хоть как-то объяснить – песчаная коса, залив… Ну, можно что-то придумать.

Но, ек-макарек, как и чем объяснить наличие недалеко от этой предположительно песчаной косы двух кораблей, на которых, судя по воплям, долетавшим даже сюда, явно одна команда другой глотки резала? Откуда в землях Востока бригантина и баркентина под черными флагами? Что за галлюцинации? И что-то в этом есть очень неправильное, только пока не могу понять что.

Я встал на ноги и, то и дело проваливаясь в песок, перешел на другую часть косы… Да какого черта, стоит ли себя обманывать?

Я повертел головой и убедился в том, что таки не стоит – никакая это не коса. Это остров, причем совсем небольшой. Два десятка пальм, чахлый ручеек, колония черепах… И все это – на клочке земли размером шагов в триста в поперечнике.

– Вот черт! – не сдержав чувств, взмахнул я руками.

Одновременно с моим взмахом на бригантине, что была ко мне поближе, что-то гукнуло, и фок-мачта с жутким треском медленно и печально завалилась на корму. Оттуда раздался многоголосый ор, в котором явно различалась забористая ругань.

– Да что же это такое?! – Скорее всего, если бы меня увидел сейчас сторонний зритель, он бы подумал, что я болен базедовой болезнью, – настолько я выпучил от удивления глаза.

Как будто услышав меня (а может, и услышав), на интерфейсе начали появляться строки системных сообщений. После первых же из них я снова плюхнулся на песок и схватился за голову.

«Уважаемый игрок! Уведомляем вас, что в процессе выполнения цепочки эпических заданий «И да вернутся боги в Файролл» вы попали в локацию «Тигалийский архипелаг». Данная локация в настоящий момент имеет статус «Закрыта для игроков» (за исключением зоны «Надветренные широты») по причине внутреннего тестирования контента с целью обнаружения ошибок и несоответствий. При этом, учитывая, что ваше присутствие в ней обусловлено прохождением крайне важного для дальнейшего развития игры квеста, который, в случае успеха, запустит соответствующее глобальное обновление, администрацией игры принято решение позволить вам продолжить выполнение вашего задания, а также прием и выполнение иных заданий, существующих в данной локации».

Дальше – веселее…

«Администрация игры предупреждает вас о следующем. Все квесты в данной локации работают в тестовом режиме, и по этой причине они могут иметь ряд ограничений к выполнению, вариативные пути решения или же, напротив, полное их отсутствие. В связи с тем что данная локация полномасштабно не интегрирована в общий контент, вы не можете пользоваться почтой, инвентарным хранилищем, находящимся в гостинице Раттермарка, и аукционом за неимением доступа к таковым. Точки сохранения и продавцы-НПС, которые могут вам продать редкие товары или выдать квест, есть только в трех самых больших городах Архипелага – Морто-Фриско, Брабудасе и Порт-Реале. Продавцы-НПС, торгующие обычными товарами, а также готовые купить у вас то, что вы им предложите, есть во всех поселениях Архипелага. В случае вашей смерти до того, как вы привяжетесь к одной из трех точек, вы будете перенесены в Порт-Реал, самый крупный город Архипелага, находящийся на острове Тратугас».

Прямо поэма какая-то, а не инструкции! Вот, продолжение даже есть…

«Важно! Вы не можете покинуть Тигалийский архипелаг до того момента, пока вами не будет выполнено задание «Вторая часть ключа». Свитки порталов Раттермарка на Тигалийском архипелаге не действуют, для ускоренного перемещения между островами существует сеть стационарных порталов, пользоваться которой вы сможете после выполнения соответствующего квеста. Важно! В целях стандартизации нахождения в локации «Тигалийский архипелаг» отношение к вам ряда корсарских фракций будет изменено со статуса «Вражда» (изначальный статус любого НПС данной локации) на статус «Безразличие». Соотношение нейтральных и враждебных фракций – 60 % к 40 %. Вам не воспрещается зарабатывать репутацию и повышать свой статус в глазах фракций, что может принести вам определенные дивиденды в виде квестов и иных бонусов. НПС, не относящиеся к корсарским фракциям, изначально будут иметь статус «Безразличие» (за исключением определенных квестовых персонажей). Предупреждение! В случае повышения вами репутации в глазах одной фракции вполне вероятно понижение ее в глазах другой фракции, что может порядком осложнить вам жизнь».

Н-да, бесконечная какая-то предупреждалка. Постарались разработчики, нечего сказать!

«Важно! В целях компенсации за принесенные неудобства вам предоставляется достаточно подробная карта Тигалийского архипелага. При этом следует учитывать, что на ней нанесены лишь основные части локации, тогда как секретные и скрытые зоны, в том числе атолл Грота, остров Демона и отмели Ловцов, а также мелкие острова на ней отсутствуют и будут добавлены на карту только после того, как вы сами там побываете. Важно! Следует учитывать, что за время нахождения здесь, на Тигалийском архипелаге, у вас есть возможность получить умения, навыки и титулы, которых нет ни у кого в игре. Но не рассчитывайте, что это будет сделать так просто, как вам того хотелось бы! Придется потрудиться. Удачи вам, игрок. И помните: администрация игры пристально следит за вами».

Господи святый боже, где ж я так нагрешил-то? И кстати – что-то в последнем сообщении знакомое есть, сдается мне, я автора-то знаю.

Я вынул из сумки свиток портала и попробовал его активировать.

«Предмет не предназначен для использования в данной локации».

Я достал свиток, который дал мне Орт Пепельный, и, глубоко вздохнув, попробовал использовать его.

«Данный предмет может быть использован только после выполнения соответствующего задания».

Ну почему я? Ну почему? Куча игроков отдаст пару-тройку лет своей физической жизни за право поиграть здесь хотя бы пару недель, но мне-то это на фиг не надо! Черт!

Я было собрался открыть карту и посмотреть, насколько далеко я от материка, от такого родного Раттермарка, но скрежет, донесшийся со стороны моря, заставил меня отвлечься на сражение двух корсаров – а в том, что это они, самые что ни на есть настоящие джентльмены удачи, у меня сомнений не было.

Сдается мне, что бригантине пришел конец. К поваленной мачте добавилась, судя по всему, еще и пробоина ниже ватерлинии. Судно вовсю кренилось набок, явно стремительно набирая воду, народ сигал в воду, пытаясь отплыть от корабля подальше, хотя людей было не так уж много, видать, основная часть погибла при схватке с экипажем баркентины.

Кстати, парни с баркентины добротой и сочувствием не страдали, вовсю соревнуясь друг с другом в игре «Прикончи утопающего». За неимением в Файролле пороха и пуль они азартно пуляли в барахтающихся корсаров из луков и арбалетов.

Именно в этот момент я понял, что конкретно во всей этой сцене мне показалось ненормальным – отсутствие пушечной пальбы. Морской бой – и без дымящихся бортов кораблей и свиста ядер? Противоестественно это.

Знаете, ведь мы все – рабы стереотипов. Если фильм про войну – то погибнет именно тот герой, который давеча влюбился или спел грустную песню, если про милиционеров, то кто-то из них – непременно оборотень в погонах, ну а если речь зашла о пиратах, то непременно должна быть пальба из пушек, повязки на головах, попугай-матерщинник и кривая абордажная сабля. А тут – нет канонады, и это режет глаз. И слух тоже.

Пока я рассуждал о несовершенстве ведения боя местными флибустьерами, негодяи с баркентины практически добили всех пловцов, азартно крича и жестикулируя, и именно поэтому прозевали момент, когда от почти уже совсем затонувшей бригантины отплыл и с огромной скоростью направился прямиком к моему островку маленький ялик. Насколько я мог видеть, в нем находились трое человек – огромный чернокожий гигант, с невероятной ловкостью орудовавший веслами, высокий мужчина, сидящий на носу, и, судя по фигуре, совсем еще молоденький юноша в широкополой шляпе с пером, который то орал на здоровяка-гребца, то, махая кулаком, посылал проклятия в адрес баркентины.

Когда на баркентине обратили внимание на то, что кое-кто из экипажа потопленного корабля спасся, то там жутко засуетились и принялись спускать на воду шестивесельную шлюпку. В нее мигом набился народ, который с гиканьем бросился в погоню.

На ялике преследователей заметили практически сразу, после чего мужчина, сидящий впереди, тоже начал во всю ивановскую вопить на гиганта. Но, как чернокожий ни старался, два весла против шести не катят, и в результате ялик опередил лодку всего на пару минут.

Все три пассажира выскочили на берег и в этот миг заметили меня, стоящего и глазеющего на них.

– Что это здесь за чучело? – пискляво заорал юнец, но ответа ему никто не смог дать, во-первых, потому что, кроме меня, его никто не знал, во-вторых, по той причине, что к островку спешили корсары из шлюпки. Надо отметить, они явно не любили не только новых колонистов моего островка, но и меня самого – их статус был красный, агрессивный. Но, глянув на их уровень, я успокоился – от сорок пятого до пятьдесят пятого, то есть по идее я могу спокойно выходить в одиночку против трех-четырех членов берегового братства.

– Дэйзи берем живьем, остальных – к крабам, – проревел один из них, в полосатой фуфайке и с абордажной саблей в руке.

Трое из ялика встали спина к спине, в руках долговязого мужчины появилась сабля, юноша вытянул из ножен рапиру с невероятно длинным клинком, чуть ли не больше, чем он сам, темнокожий гигант держал в руках невесть откуда появившуюся у него здоровенную колотушку, которую он крутил с потрясающей легкостью, хотя было видно, что она адски тяжелая.

Но шансов у этой троицы было немного – их маленький отряд окружало не менее полутора десятка корсаров, вооруженных до зубов и злых, как тысяча чертей.

На меня пираты особого внимания не обратили, но я не сомневался, что это только до поры до времени, и потом они меня непременно в расход пустят. По этой причине я решил помочь выжившим с бригантины, тем более что у них и статус был зеленый, нейтральный. А значит, они хоть и непредсказуемые, но все-таки союзники.

– Эй, небритыши! – громко крикнул я. – Ну-ка валите с моего острова, у вас ни паспортов, ни визы нет.

На меня с удивлением глянули не только пираты с баркентины, но и трое «окруженцев».

– Чего у нас нет? – решил уточнить Фуфаечник. – Какой визы?

– Это мой остров, – достал я меч. – И я решаю, кому тут можно быть, а кому – нет.

– Это ничей остров! Да и не остров это вовсе, так, одно название, – возмутился пират. – Но коли у тебя есть такое пожелание, так ты можешь остаться тут навсегда, не вопрос. Эй, парни, вон стоит ваша выпивка в Порт-о-Прент. За металлолом, который на нем надет, Джейкоб Камбала, думаю, выставит нам небольшой бочонок грога, может, даже с закуской.

Четверо пиратов кинулись ко мне, остальные навалились на трех беглецов с бригантины.

Первого из четырех, самого быстрого и опередившего всех, я встретил прямым ударом, подкрепленным «Памятью о боге», выбив из него процентов шестьдесят жизни, после чего пират покатился по песку.

– «Душа волка»!

И мой серый брат, надо отметить, подросший и в силе, и в уровне жизни, и визуально, в прыжке валит одного из пиратов на песок.

Третий попадается на нижний финт, про который я узнал в Сети, сидя на форуме, – после того как побывал в стольких схватках, я решил повысить свое образование и почитал, что пишут умные люди по поводу боевых навыков ближнего боя. Умные люди писали, что если ты, к примеру, нацелился на долгую и успешную игру, то не худо было бы походить на занятия по практическому фехтованию или, как его еще называют, «кинематографическому». Спортивное же тут не вариант, проку от него ноль – специфика, однако. Но следует учитывать, что все это не более чем факультатив, поскольку твои удачи в реальном фехтовании без должных игровых умений так и остануться не более чем балластом. Ну и попутно я нашел детальное описание нескольких финтов, один из которых сейчас и применил, отправив саблю бородача в драных штанах в полет к морским волнам.

– А, чтоб тебя! – ругнулся пират, кинувшись за ускользнувшим от него оружием.

Я увернулся от удара четвертого корсара, нанес нижний удар, увы, не достигший успеха, принял его удар на щит, перед боем перекинутый со спины и надетый на руку, и толчком отбросил пирата от себя.

Шорох песка сказал мне, что очухался недобитый мной лидер забега за моей жизнью и имуществом, я крутанулся на месте и одним ударом снес его голову с плеч.

«Важно! Цензура в данной локации временно отключена, по этой причине вам могут встречаться ситуации с натуралистическими сценами, сценами откровенного характера и ненормативная лексика. Просим прощения за доставленные неудобства».

Ну, кровищи бьющей из перерубленной шеи фонтаном, нет – и ладно, остальное не страшно. Да и фонтан крови мне уже не страшен, после Коннора-то душегуба.

«Вами открыто деяние «Не только в петле» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 агрессивно настроенных в отношении вас корсаров. Награды: пассивное умение «Абордажная сабля» 1-го уровня – вы получите дополнительные навыки обращения с этим оружием, грозным в умелых руках; титул «Гроза корсаров». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Визг сообщил мне, что мой волк, увы, отправился на небеса, но, будем надеяться, что погрыз он своего противника достаточно качественно.

– «Память о боге»!

И успевший подобрать свою саблю, но замешкавшийся флибустьер падает на песок – сорок пятый уровень, куда ему…

«Вами открыто деяние «С одного удара» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо убить еще 49 противников одним ударом. Награды: пассивное умение «Напор и натиск» 1-го уровня – 2 % к силе удара; титул «Потрошитель». Примечание: при выполнении деяния в зачет идут противники исключительно гуманоидных рас, с уровнем не ниже 40-го, при этом разница игрока и его противника должна быть не более 20 уровней. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Ну ты погляди, а! Прямо задался день! Кабы еще не этот Архипелаг, так его растак…

Следующим я прикончил погрызенного моим волком супостата – увы, только с пары ударов.

– Душа волка, куси корсара! – напустил я по новой волка на последнего из противников. Пират как-то вяло начал отмахиваться саблей, прозевал, как я зашел сбоку, и печально глянул на меня, когда мой меч скрежетнул о его ребра. Вскоре и он упал на песок, и я поспешно шуганул прочь промелькнувшую в голове скаредную мысль о том, что неплохо было бы обшарить тела покойных корсаров и проверить их карманы на наличие в них пиастров. Мародерство – это святое, но сейчас для меня важнее, чтобы те трое уцелели, ну или хотя бы двое, негр-то явно слуга, малец тоже не в счет, а вот долговязый мужик явно…

Но, глянув на схватку, я понял: кем был долговязый мужик раньше и насколько он бы мог быть мне полезен, я, скорее всего, теперь и не узнаю, поскольку сейчас он уже стал покойником. Буквально на моих глазах он получил удар кончиком сабли в горло и, упав на колени, схватился за шею, пытаясь задержать уходящую из него жизнь. Вот досада, а!

При этом следовало признать, что троица с бригантины действовала очень умело и эффективно. На песке уже валялось шесть трупов нападавших, у трех была размозжена голова – негр с колотушкой явно знал свое дело. Он и сейчас лихо махал своим оружием, отгоняя оставшихся в живых пиратов от своего молодого спутника.

Ладно, надо хоть юнца этого не дать убить – мне позарез нужен любой источник информации. Больше мне ее получить неоткуда – на форуме никто ничего не знает, да и знать не может, на хозяев из «Радеона» вообще никакой надежды – они мне все в последнем «Важно» из вводной части про Архипелаг сказали. Да еще и с учетом их свары с «Консорциумом»… Не смешите меня, догадываюсь я, что это за «Консорциум». Разборки, понимаешь, третьего уровня…

Я рассудил, что пираты – они такие пираты, и без зазрения совести саданул с оттягом по шее одного из них. Конечно же со спины. Очень эффективный удар вышел, а с учетом того, что корсар и так был подранен, получилось все просто замечательно и скоропостижно.

– Проклятье! – заметил меня все тот же бородач в фуфайке. – Живой?

– Живее всех живых, – не стал оспаривать очевидное я, принимая его саблю на щит. – Не могу тебе пообещать того же.

Под ноги к нам шмякнулся еще один пират с практически расплющенной головой – страшная же штука эта колотушка, особенно в умелых руках. Жуть!

– Н-на, – дискантом пискнул юноша, и острие его рапиры вышло из спины еще одного негодяя.

Оставшийся в живых пират посмотрел на лица юноши и негра и рванул в море, видимо решив, что утонет он или нет, плывя к кораблю, – еще неизвестно, а вот здесь его точно прибьют.

– Крысы… – просипел Фуфаечник, вращая саблей и описывая ею замысловатые восьмерки. – Трус…

Негр не стал мудрить и попросту кинул свое грозное оружие в пирата как некий темнокожий Тор, бог местных викингов. Что примечательно – попал, и тело последнего корсара упало на песок.

– Ух ты! – Достав из кармана тряпицу, я начал протирать клинок – и забота об оружии, и вынимать по новой меч из ножен, если что, не надо будет. Кто их знает, что это за люди?

– Дядька Себастьян! – заорал юнец во всю глотку и, сорвав шляпу, замахал ей. – Дядька Себастьян, чего так мало своих убогоньких послал нас убивать, нам они на один зуб!

Длинные волосы разметались по плечам пирата, который оказался вовсе и не юношей, а девушкой. Надо же, старею, не распознал. И надо отметить – прехорошенькая такая барышня, глазастая, с тонкими чертами лица и, похоже, с тем еще характером, поскольку к уже произнесенному она добавила на редкость грамотно сплетенное ругательство, не хуже малого загиба Петра свет Алексеевича. Ну да, не соврали разработчики – и натурализм на месте, и ненормативная лексика – тоже. Чудо что за локация!

– Не беспокойся, племяшка, я еще до тебя доберусь! Твоя удача, что времени у меня сейчас нет, – донесся со стороны баркентины мужской бас, явно усиленный рупором. – Не будь я Себастьян Фирейра, если я не отправлю тебя на корм акулам, по-свойски, по-родственному!

На это девица обернулась к баркентине спиной и хлопнула себя ладонями по заду. Вот тебе и откровенная сцена, теперь все упомянутое в наличии, хорошо еще, что она портки не спустила. «Робин, бедный Робин, куда ты попал?».

На корабле звякнули в колокол, баркентина развернулась к нам кормой, поймала ветер и стала удаляться.

– Чертов старый осьминог, чтоб тебе словить риф под киль! Дали же боги дядьку, врагу не пожелаешь. – Девушка бросила шляпу на песок, подошла к своему погибшему спутнику и потыкала его носком ботфорта.

Негр что-то промычал, покачав головой, и пошел за своей колотушкой.

– Да, Просперо, вот и кончилась удача Питера, – печально вздохнув, отметила девушка. – Жаль, славный был костоправ.

После барышня развернулась ко мне и коротко глянула на чернокожего гиганта. Тот, как-то очень ненавязчиво и совершенно не скрывая своих намерений, встал сбоку от меня, поигрывая колотушкой.

– Кто ты? – без всяких экивоков, запросто и при этом очень жестко спросила меня девица. – Кто и откуда?

Я испытывал дикое желание сказать, что я – Робинзон Крузо, моряк из Йорка, но подавил его и ответил честно:

– Я Хейген из Тронье, тан Западной Марки.

– Тронье? – Барышня наморщила точеный веснушчатый носик. – Западной Марки? Это где?

– Это в Раттермарке, на континенте, на Западе.

Честно говоря, я даже и не знал, как ей объяснить, откуда я взялся. Плюс, похоже, вырисовывалась проблема с обоснованием своего появления здесь, на острове.

– На континенте? – Девушка с удивлением посмотрела на меня. – Люди с твоего континента обычно прибывают к нам на кораблях, но, как правило, до Архипелага даже и не добираются, отправляясь на дно морское где-нибудь в районе Надветренных широт или Каракаса. Как же ты оказался тут, в глубине Архипелага?

– Очень много новых названий, – пожаловался ей я. – Я не знаю, где находится Каракас, хотя и не подвергаю сомнению, что там, среди кораллов, лежит много достойных моряков.

– Не виляй, как маркитантская лодка, – жестко потребовала девушка. – Как ты попал сюда?

Негр замычал, поставив свое жуткое оружие на песок, и затейливо покрутил пальцами.

– Верно, Просперо, – кивнула барышня. – И зачем ты принял нашу сторону в драке? Какое тебе было дело до того, прирежут нас или нет?

– Как много вопросов, – хмыкнул я. – Ладно, юная леди…

– Меня зовут Дэйзи Ингленд, я дочь капитана Роджера Ингленда, – отчеканила девушка. – И я сама капитан, так что никаких «юных леди». Капитан Дэйзи – называй меня так и только так, или я перережу тебе глотку.

Я почему-то сразу поверил, что эта юная пиратка именно так и поступит, и счел неразумным дергать тигра за хвост.

– Как скажете, капитан Дэйзи, – с достоинством ответил я ей. – Итак, вас интересует, как я здесь очутился и почему помог вам?

– Совершенно верно. И не вздумай врать. Я сумею распознать вранье!

Ну, может, она и умеет убивать, но юношеское тщеславие и самонадеянность все равно никуда не деть. Сколько ж вас таких у меня было… Ну-с, малышка, ты хочешь правды – получи ее. И еще чуть-чуть лести, смешанной с тайной.

– Не сомневаюсь, капитан. – Я изобразил на лице серьезность. – Иначе вы не стали бы капитаном – кто не знает людей, тот не может быть их лидером.

По лицу Дэйзи пробежал отсвет горделивой улыбки. Господи, как же они все похожи, эти юные карьеристки. Причем не важно какие – настоящие или цифровые, те, кто рвется командовать редакцией, или те, кто стоит за штурвалом пиратского корабля…

– Итак, капитан, попал я сюда не своей волей. Вышло так, что я схлестнулся с одним колдуном, будь он неладен, и в результате мой меч проиграл его магии, а его заклинание забросило меня сюда. Собственно, до нашего с вами знакомства я вообще не знал, где нахожусь, и полагал, что попал в восточные земли Раттермарка – там тоже есть теплое море.

– А какое оно еще бывает? – поразилась Дэйзи. – Не холодное же?

– Бывает и холодное, капитан Дэйзи, – улыбнувшись, сообщил ей я. – По нему даже огромные льдины плавают, уж поверьте.

– Льдины? – Дэйзи оглянулась на Просперо. – А что это?

Я вздохнул. Ну да, откуда девчонке из южных широт знать, что такое айсберг.

– Если хотите, капитан, потом я расскажу вам и про лед, и про серое Северное море, и про морских королей, – заверил я девушку. – Что же до того, почему я встал на вашу сторону… Скажу так – она мне показалась более выигрышной.

– Что же ты врешь? – возмутилась Дэйзи. – Их пятнадцать, нас трое! Просперо!

– Да, но при этом сейчас мы стоим и разговариваем, а они лежат и скоро начнут подтухать, – спокойно ответил ей я. – На вашей стороне у меня были определенные шансы выжить, на их стороне – никаких шансов, они меня прирезали бы сразу, даже не разговаривая.

Негр замычал, явно соглашаясь со мной. Дэйзи с недоумением посмотрела на него и помотала головой.

– Ничего не поняла. Какие шансы?

– Вы просто устали, капитан, вот и все, поэтому и мысли разбегаются, – заверил я ее. – Но чтобы закрыть вопрос, объясню. Я помог вам перебить это отребье, и потому сейчас вы разговариваете со мной, а не машете рапирой. Врать не стану: я ищу союзников – как мне вернуться домой, я пока не знаю, а с вами у меня есть шанс начать поиски обратного пути. А если бы я помог слугам вашего дядюшки, так им эта помощь была бы особо не нужна, и они меня почти наверняка пустили бы в расход. Ни союзников, ни жизни – я в проигрыше.

– Ну да, – согласилась девушка. – Разумно. Сдается мне, что ты изрядный хитрец и пройдоха.

– Поневоле, – пожал плечами я. – Тем и живу. А вопрос можно?

– Можно, – милостиво разрешила Дэйзи.

– А чего ваш дядюшка так с вами обошелся? Ну, если это не секрет, конечно, – поинтересовался у нее я. – И еще – вы Ингленд, а он Фирейра? Он ваш родственник по материнской линии, что ли?

– У моего старика и у этого старого кашалота была одна мать, моя бабка, старая змеюка Дэви, и разные отцы, – пояснила Дэйзи. – И дороги у них были разные, да и взгляды на жизнь – тоже. Мой старик промышлял честным разбоем, а этот выкормыш акулы работал по черному дереву – грязное дело даже для корсара. Потом мой папаша на флагмане пропал невесть куда два года назад, и дядька задумал подмять под себя все его корабли, но я сказала «нет» и сама встала за штурвал. Ну и береговое братство помогло вместе с советом командоров.

– Ишь ты, как все тут у вас непросто, – почесал я затылок.

– Ну да, – тоненько вздохнула Дэйзи и одернула себя: – И чего я с тобой откровенничаю?

– Я не знаю, – честно ответил ей я и сделал то, ради чего все это и затевалось. – Может, потому что новый член вашей команды должен хоть что-то знать о своем капитане?

– Я не беру в свою команду невесть кого! – Дэйзи пытливо взглянула мне в глаза.

– Я похож на невесть кого? – ответил я на ее взгляд. – Я всю жизнь считал себя хоть кем-то.

– Поживем – увидим. – Дэйзи сказала это немного игриво, но ее глаза оставались серьезными. – Если доживем, конечно.

«Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд» повысилась на 5 единиц. Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Фирейры» понизилась на 5 единиц».

Глава 5, В которой герою дают базовые знания.

– Ну, с «дожить» пока вроде все устаканилось, а вот как отсюда выбраться, мне пока неясно, – отметил я. – Шлюпка есть, и вон еще это корытце, но куда плыть-то?

– На Драй-Соу. – Дэйзи подняла с песка свою щегольскую шляпу и начала стряхивать с нее песок. – Что тут плыть-то?

– А это где? – Я посмотрел на гиганта, который в ответ что-то прогудел и ткнул рукой в направлении моря.

– Ты слепой, что ли? – Дэйзи напялила на голову шляпу и убрала под нее волосы. – Вон же виден берег.

Я уставился в указанном направлении, но не смог ничего разглядеть – похоже, у капитанши зрение было куда острее моего. Море и море, никакого намека на землю.

– Ну, раз он там есть, то и хорошо, – кивнул я, рассудив, что выбор у меня невелик, а точнее, его вовсе нет как такового, ибо вариант с закисанием на этом островке меня совершенно не устраивал.

– Просперо, тащи лодку, – скомандовала пиратка, и гигант, схватив за носовую часть шлюпку, доставшуюся нам от покойных последователей дядюшки Дэйзи, попер лодку по песку на противоположную часть острова.

– Помочь? – робко поинтересовался я у него, но негр мотнул головой, как будто отгоняя муху, что-то промычал и продолжил свой путь.

– Не мешай ему, – лениво посоветовала мне Дэйзи. – На нем можно бревна возить, да еще и не по одному зараз.

– Была бы честь предложена, – пожал плечами я и направился к телам убитых мной пиратов, верный своему принципу забирать все, до чего могут дотянуться руки. Тем более мне было крайне интересно, что может оказаться в луте – все-таки закрытая локация…

Лут и впрямь был достаточно забавным и крайне меня порадовал. С первого же корсара мне выпала цепочка с висящим на ней медальоном, изображавшим миниатюрные то ли наручники, то ли кандалы.

«Вам предложено принять задание «Торговцы черным деревом». Условие – снять 10 медальонов с шей корсаров капитана Себастьяна Фирейры и отдать их в Майлаге Черному Мванге, капитану корабля «Разгоняющий тучи» и лидеру фракции «Черные волки». Награды: 2000 опыта; 1000 золотых или 200 пиастров (на выбор); + 5 единиц к репутации у фракции «Черные волки»; шейный платок фракции «Черные волки» (репутационный предмет); вариативно – возможность получения задания от капитана Мванги. Принять?»

Я даже думать не стал, сразу согласился.

«Предупреждение! В случае отказа от выполнения задания по любой причине ваша репутация в глазах капитана Черного Мванги будет снижена на 3 единицы. Репутация с фракцией «Черные волки» будет снижена на то же количество единиц. Будьте предусмотрительней при принятии заданий!»

Вот тебе и раз. Надо теперь мозги включать на предмет принятия заданий. Три единицы, оно, конечно, не сильно много, но все же… Количество заданий, которое я могу принять, не бесконечно, ограничено тридцатью, это немало, но и не до безумия много.

Вообще могли бы и до того, как я квест возьму, предупредить, может, я и не стал бы это задание принимать. Где та Майлага, и где в ней тот Мванга – поди, знай, опять же еще неизвестно, у каждого покойника медальон есть или нет? А если я сейчас квест грохну, то с этими «Черными волками» из состояния «нейтрально» автоматически во «вражду» перейду, ну или в «неприятие», к примеру, фиг его знает, есть там между ними промежуточное состояние или нет.

«А возможно, и правильно разработчики сделали, – внезапно подумал я. – Если сразу сказать, то игрок может и не прочувствовать паскудность момента, а если вот так, как сейчас, то точно думать начнет».

Еще мне перепала корсарская сабля, которую после осмотра я сразу отнес к родственникам оружейного хлама, выпадающего из гуманоидной части населения Раттермарка. Хотя, конечно, если я все-таки умудрюсь найти чертов ключ, надо будет десяточек подобных сабель раздобыть. На аукцион если выставить, можно нехило нажиться за счет коллекционеров оружия, которых в «Файролле» хоть отбавляй. В любой онлайн-игре всегда есть эти странноватые малые, которые скупают все виды оружия, не особо глядя на их уровень и статы, лишь бы редкие были и необычные. С другой стороны, может, и не через аукцион лучше, а через Джокера, чтобы вопросы ко мне не возникали, типа: «А где взял?» или «Это где же такое водится?».

Обобрав остальных своих жмуриков, я обзавелся еще четырьмя медальонами, двумя саблями и одной шляпой, причем достаточно забавной.

«Старая шляпа с обвисшими краями. Предмет экипировки корсара, немного защищает от солнца. + 18 к силе; + 22 к выносливости; + 6 % к силе удара; + 0,3 % к жизненной энергии. Прочность – 427 из 550. Минимальный уровень для использования – 38».

Сразу видно – вещь. От солнца вон защищает… Интересно, а какие еще предметы экипировки корсара есть? Надо будет над этим вопросом подумать или у Дэйзи спросить. Ах да, извините, у капитана Дэйзи.

Трупы пиратов, которых прикончил не я, все еще валялись на песке и как бы говорили мне: «Обшарь и нас, они не смотрят». И в самом деле – Просперо сталкивал лодку на воду, Дэйзи им командовала, и я, решив не мудрить, быстренько обобрал мертвые тела.

«Вами выполнено задание «Торговцы черным деревом». Для получения награды найдите в Майлаге Черного Мвангу».

С почином вас, Харитон Юрьевич! Осталось только на Майлагу попасть!

– Капитан, – окликнул я Дэйзи. – А где Майлага находится?

Дэйзи повернулась ко мне и, вздернув брови, сообщила:

– Это на островах Дэвиса, там этих островов аж целых пять штук, вот на самом большом и находится Майлага. Паршивое место – лихорадка, москиты… И потом, на островах Дэвиса правит семейство Фаттов, а это те еще бандюги, даже по нашим меркам.

Ну вот, все стало гораздо понятнее – она, Майлага, находится на островах, а те, в свою очередь, находятся где-то в море. В этот момент капитан что-то рявкнула Просперо, который уже залез в шлюпку, тот хлопнул себя по лбу и побежал через остров, скорее всего, за яликом. Дэйзи же сняла шляпу, обмахнулась ею и сообщила мне:

– Хотя я туда, наверное, скоро наведаюсь – они раз в год проводят регату без правил, и с очень недурственными призами, да и дядюшка туда явно притащится, а я ему, как ты сам видел, кое-что задолжала.

Просперо припер ялик к лодке и стал его привязывать к корме, я же обшарил последнего пирата и с удивлением уставился на монету, полученную вместе с лутом.

«Пиастр – денежный знак Тигалийского архипелага, который можно получить только в качестве добычи или как плату за выполненное задание. В качестве платежного средства пиастр используется только на Архипелаге, на обоих материках как денежный знак он к оплате не принимается, но может быть продан как товар. На пиастры вы сможете купить редкое и элитное оружие, экзотическую одежду и необычные доспехи, уникальные навыки и умения. Внимание! Товарами и умениями за пиастры торгуют всего три продавца в самых крупных городах Архипелага. Для того чтобы познакомиться с ними, вам необходимо выполнить специальный квест. Вы хотите прочесть его условия сейчас?»

А, ч-ч-черт! От такого отказываться – дураком быть надо! Но молодцы разработчики – теперь каждый квест через сито будешь просеивать!

«Вам предложено принять задание «Торговцы редкостями». Условие – раздобыть любой товар с галеона «Радуга и змей», везшего груз редкостей и попавшего в бурю у острова Медузы. Товары с него разошлись по всему Архипелагу, и теперь их можно найти или купить в совершенно неожиданных местах. Награды: 1500 опыта; 800 золотых или 100 пиастров (на выбор); координаты одного из торговцев редкостями и рекомендательное письмо к нему. Дополнительно – в случае если вы предоставите торговцу 2 и более товара с «Радуги и змея», у вас появится возможность получить у него постоянную скидку от 2 до 10 % на каждую покупку. Принять?»

Что-то мне сердце вещует, что хоть эти товары и разошлись по всему Архипелагу, но все равно фиг их быстро найдешь! Да и пиастры эти, видать, нечасто попадаются – вон всего один с такой кучи тел.

– Эй, приятель, – окликнула меня Дэйзи. – Ты с нами поплывешь или тут останешься и потом на черепахе до Драй-Соу будешь добираться?

– На черепахе? – удивился я и посмотрел на ползущую у кромки воды небольшую черепашку.

– Не на такой, конечно, – заливисто рассмеялась Дэйзи. – На каретте. Говорят, один из капитанов выкинул такую штуку, когда команда высадила его на необитаемый остров, но думаю, что это все враки. Ну, прицепиться к ней – еще ладно, но как ей управлять?

Я оттолкнул шлюпку от берега, зачерпнув сапогами воды, затем запрыгнул в лодку. Просперо бодро ударил веслами по воде, и мы поплыли вперед, надеюсь, что к берегу.

Я думал, что Дэйзи устроится на носу шлюпки, но нет, она присела на скамейку рядом со мной.

– Может, я тоже на весла сяду? – спросил я у нее. Не могу сказать, что сильно этого хотел, но репутация создается не сразу и быстро, а помаленьку, потихоньку.

– Да зачем? – беспечно махнула рукой девушка. – Просперо даже в одиночку, если надо будет, нас не то что до Драй-Соу – до Порт-Реала довезет.

Гигант белозубо заулыбался и кивнул, методично взмахивая веслами.

– А он от рождения немой? – тихонько спросил я у Дэйзи.

– Да нет, это ему язык на корабле у Флейта вырезали, был такой капитан, он от рома уже загнулся, так вот он так со всеми черными поступал. У этого пьянчуги с головой все было не слишком в порядке на предмет цвета кожи своих моряков, он все время твердил что-то вроде: «Все пираты равны, но некоторые равнее», – а потом придумал такое отличие – все белые с языками, а черные без них.

– Брр, жуть какая! – Я поморщился.

– Первостатейная, – согласилась Дэйзи. – Потом Флейт сдох в Морто-Фриско, а его команда разбежалась по другим кораблям, вот так к моему папаше Просперо и попал.

– А вообще он родом отсюда? – Меня все равно удивляла мысль о массовом присутствии в игре чернокожих НПС. – И потом – твой дядюшка торгует черными, откуда он их изначально берет-то?

– С Равенхольма. – Дэйзи потянулась, зевнув как котенок. – Откуда же еще?

Я икнул. Вот так все просто можно решить – договориться с каким-нибудь пиратом, который рванет за «черным деревом», и оказаться на Равенхольме, где и начать новую и счастливую жизнь. Па-ба-ба-бам, хеппи-энд!

– А туда так легко попасть? – вкрадчиво спросил я.

– В море никогда нельзя сказать – легко куда-то попасть или нет, – наставительно произнесла Дэйзи. – Но, в общем, ничего сложного – пять дней пути, не то что к твоему материку.

– А чем мой материк плох?

Елки-палки, кстати, этот вариант я упустил. Ну да, порталом нельзя, но про корабль ничего сказано не было, а стало быть, кораблем назад можно.

Понятно, конечно, что никуда я не поеду, задание ведь выполнять надо, а значит, все, что я могу устроить, так это небольшое фи по отношению к Валяеву. Явно вся эта ерунда – его рук дело. Да и то, очень осторожно действовать надо, особо не борзеть. Хотя при случае я бы на Равенхольм сплавал, чего уж там, просто из любопытства.

– Всем плох, не доплыть до него. – Дэйзи вздохнула. – Многие пробовали, но никто обратно не вернулся, как, кстати, и мой папаша. А правда, что у вас там золото валяется прямо под ногами, только собирай?

Я захохотал.

– Конечно нет. И молочных рек с кисельными берегами тоже у нас нет, и груды драгоценных камней на каждом перекрестке не возвышаются. У нас все так же, как и везде, – все друг дружке глотки режут и выжить пытаются.

– Я так и думала, – рассудительно кивнула Дэйзи. – А то есть у меня на кораблях отдельные горячие головы, все за поход к Раттермарку ратуют.

– Слушай, а дядюшка твой не надумает вернуться? – высказал я не дающую мне покоя мысль. – Сейчас как подплывет, как нас килем перемелет!

Капитан фыркнула:

– Этот трус? Да ни за что! Он уже далеко уплыл. Если бы он не боялся, то нас еще на острове прикончил бы.

– А почему?

– Драй-Соу… – Дэйзи махнула рукой в сторону острова, который и впрямь показался на горизонте, теперь и я его видел. – Это база командора Беллами, а он очень не любит торговцев черными, он этот, как его, слово все время забываю…

Дэйзи пощелкала пальцами с перстнями, явно пытаясь вспомнить.

– А, вот. Он демократ и по этой причине гоняет в своих водах всех, кто занимается ремеслом работорговца, а моего дядюшку вообще на дух не переносит. И потом, если бы не Добряк Сэм, как еще называют командора, то не видать мне папашиных кораблей как своих ушей. Это он тогда совет командоров убедил в том, что суда – моя собственность.

О как. А я всю жизнь считал, что пираты – народ независимый, плавают, где хотят, творят, что на душу ляжет.

– Да и к тому же там, на Драй-Соу, стоят мои остальные корабли, дядюшка это знал, вот и решил не задерживаться надолго – бой могли увидеть с берега.

– А у тебя их много, ну в смысле кораблей?

– Было шесть. – Дэйзи вздохнула, с печалью посмотрев в сторону уже почти скрывшегося из вида островка. – Теперь осталось пять. Жалко «Белладонну», хоть и старая была бригантина, но все же… Правильно мне Тревис говорил, надо было на флагмане идти, тогда бы я этого старого кальмара там бы и притопила. Куда его баркентине против фрегата.

Просперо одобряюще замычал.

– Да ты тоже сегодня разговорился, не уймешь тебя никак, – сердито цыкнула на него Дэйзи.

– А ты вообще куда на этой бригантине собиралась-то? И почему без сопровождения? – полюбопытствовал я.

– Да вот надумала на соседние острова сходить, – вздохнула Дэйзи. – С подружкой повидаться.

– Спонтанно надумала или планировала? – гнул я свою линию.

– А, ты вот о чем, – призадумалась и капитан. – Ну да, спонтанно… Считаешь, кто-то из моих людей с дядюшкой дружбу свел?

– Я, капитан Дэйзи, никак не считаю, – честно ответил ей я. – Тебя я знаю от силы час, людей твоих вообще в глаза не видел, но при этом я и в совпадения не верю.

Дэйзи немного покусала губы, потом уставилась на меня.

– Твоя правда, по всему выходит, что есть у меня крыса среди экипажа. Но вот только как ее поймать?

– Ты у меня сейчас совета спрашиваешь, капитан, или задание мне даешь? Если задание – так я еще не в твоей команде.

Дэйзи покачала головой, удивляясь тому, насколько я нахален, а после сказала:

– Добро пожаловать на борт, Хейген, тан Западной Марки. Кем тебе в команде быть, после определит Тревис, мой квартирмейстер, с ним и соглашение подпишешь, ну а пока скажи мне, что бы ты сделал на моем месте.

«Вам предложено принять задание «Глаза и уши Фирейры». Условие – помочь найти человека Себастьяна Фирейры, находящегося в команде капитана Дэйзи. Награды: 800 опыта; 500 золотых или 25 пиастров (на выбор); повышение вашей значимости в глазах капитана Дэйзи. Принять?»

Ну тут хочу не хочу… Хотя забавный оборот речи «Повышение вашей значимости». Это билет в ближний круг, что ли?

– Капитан, на самом деле тут все несложно. – Я вздохнул. – Сколько человек знали о вашем плане посетить соседний остров? Я имею в виду: знали заранее. Команду бригантины мы сразу исключаем, они бы просто не успели никому ничего сообщить.

– Тревис, Юнион Джек, Окунь, – начала отгибать пальцы Дэйзи, – еще Хромой и…

Она посидела немного, размышляя и уставившись куда-то на дно лодки, после подняла голову и сказала:

– Девять. Девять человек.

– Вот! – Я шмыгнул носом. – А сколько из них потом исчезли из поля твоего зрения, ну так, чтобы ты их до отплытия не видела?

Дэйзи опять задумалась, на этот раз надолго, причем настолько, что когда она встрепенулась, приближающийся остров был виден достаточно детально.

– Трое, – уверенно сказала она. – Джек, Хромой и Биг Бен.

– Стало быть, кто-то из этих троих и есть крыса, – заверил я ее. – Из этих людей кто-то склонял тебя идти под дядюшку, или, может, из них кто-то какой ущерб понес из-за твоего прихода на место капитана?

– Биг Бен раньше квартирмейстером был, – дернула плечом Дэйзи. – Но он пьет здорово, я его на флагман боцманом перевела. Джек ко мне когда-то клеился, все пытался на спину уложить, я ему бедро кортиком пропорола – вроде отстал. А про Хромого вообще ничего не могу сказать, он еще с отцом плавал, с тех пор в совете и значится.

– Ну да. Тут у любого повод быть может, – задумался и я. – Ладно, выведем мы твою крысу на чистую воду, есть у меня мысль.

– Ну и хорошо. – Дэйзи заулыбалась. – Слушай, Хэг, а расскажи мне о твоем мире, ну, как там у вас, на Западе? Интересно же!

– Да не вопрос. – Я улыбнулся. – Как ты меня назвала?

– Хэг, – тряхнула головой Дэйзи. – Хейген – больно длинно выходит, а кличку тебе потом команда даст, даже не сомневайся. Ну так чего там у вас есть такое, чего у нас нет?

Я рассказывал Дэйзи о высоких горах Запада и подземельях под ними, о пустынях Востока и джунглях Юга, о королеве Анне и рыцарях, и сам поражался – это сколько же я всего за несколько месяцев успел повидать? Просперо тоже слушал, время от времени удивленно мыча. Рассказывал я долго, а когда остановился, были уже видны пальмы, которые росли недалеко от линии прибоя.

– Ишь ты… – Дэйзи покачала головой. – Недаром наши парни все время стремятся до ваших земель добраться, у вас там, судя по всему, есть чем поживиться.

– Ну да. – Я кивнул. – Но и клинки у тамошних жителей тоже острые, да и корабли у них есть. Те же морские короли, думаю, не хуже твоих головорезов будут.

– Ну не знаю. – Дэйзи ухмыльнулась. – Ты их и не видел еще, моих орлов. А вообще странно выходит – мы с тобой знакомы всего ничего, а я что-то с тобой откровенничаю, как старый корсар на исповеди в храме Одноногого.

– Что за Одноногий? – насторожился я. Да уж, слово «храм» в последнее время вызывает у меня живой и неподдельный интерес.

– Это наш бог, корсарский. – Личико Дэйзи изобразило что-то вроде вежливой скуки. – Многие в него верят, хотя я никогда не слышала, чтобы Окорок хоть кому-то в чем-то помог.

– Ничего не понял. Этот Одноногий – он действующее божество? Его видели, слышали?

– Как можно увидеть бога? – Дэйзи удивленно уставилась на меня. – Или услышать? Он просто есть ну, так говорят некоторые старики в Порт-Реале, где его храм стоит. Хотя я слышала и иное, мне говорили, что он ушел с другими богами в какие-то древние времена из этого мира, и все, что от него осталось, – это пара-тройка вещей, которые тогда же подевались невесть куда – костыль, треуголка, вроде еще подзорная труба. Но все равно в его храм народ захаживает, подношения отдают жрецам… Тем людям, кто послабее, всегда надо во что-то верить, в кого-то, кто сделает за них то, что они сами сделать не могут или не хотят. Потому что когда они окунутся в дерьмо из-за собственной лени и глупости, то смогут списать все свои беды на кого-то, кроме самих себя.

– Сколько тебе лет, капитан? – внезапно спросил у нее я.

– Двадцать. – Дэйзи сплюнула за борт. – Уже.

«Это что же у тебя такое в жизни-то было, что ты в двадцать лет как умудренный опытом старик рассуждаешь», – подумал я, а после сам себя же и одернул. Что заложили в программу, о том и рассуждает.

– А храм в Порт-Реале, значит, стоит? – уточнил я у Дэйзи, взяв на заметку посетить это место. Небесполезный может выйти визит.

Капитан кивнула, подтверждая, и снова посмотрела на меня.

– Я не знаю, капитан, почему ты со мной откровенничаешь. – Я расценил ее взгляд как требование ответа на заданный вопрос. – Может, я просто на остальных немного не похож?

– Может, – согласилась Дэйзи. – Или, наоборот, кое на кого похож. Скажи мне, ты к нам надолго пожаловал?

– Я не знаю, капитан. Может, даже и навсегда, поскольку мне надо добыть одну штуку, а я не знаю ни как она выглядит, ни где находится.

– Получается, ты сам не знаешь, что тебе нужно? – Дэйзи усмехнулась. – А еще говорят, что это я не знаю, чего хочу…

Лодка уткнулась в песок, и Дэйзи ловко выпрыгнула из нее.

– Просперо, тащи шлюпку к пальмам, чтобы приливом в море не унесло, потом ее на борт возьмем, нечего добру пропадать, – скомандовала капитан и осмотрелась, ткнув пальцем в пальмовую рощу недалеко от нас. – Стало быть, Коса-дель-Кран там будет. Хэг, пошли, Просперо нас нагонит.

– Коса-дель-чего? – Я тоже вышел на берег.

«Вами открыто деяние «Путь в Архипелаге» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо побывать еще на 19 пиратских островах. Награды: +2 единицы к мудрости; титул «Знаток Архипелага». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Дель-Кран, – повторила Дэйзи. – Это город, который построил Добряк Сэм и который, по факту, и есть основной оплот командора в этих водах. Там мои корабли, мои люди и крыса, которая мне сильно задолжала. Пошли, я не хочу, чтобы эта тварь успела сбежать.

– Она не сбежит, – заверил ее я. – Я так думаю, что сейчас этот человек ведет среди твоих же матросов уклончивые беседы о том, что им надо подумать о переходе под руку Себастьяна, или, что скорее всего, делает разные намеки на эту тему. Это нормальный ход.

– Нормально все будет тогда, когда я его протащу под килем, – совершенно буднично заявила пиратка. – Или повешу на рее своего флагмана, пусть маленько посушится на солнце.

Просперо одобрительно замычал, показывая ладонью ныряющее движение.

– Думаешь, все же лучше протащить под килем? – наморщила лобик Дэйзи. – Будь по-твоему, приятель.

Здоровяк добродушно и белозубо улыбнулся и поволок лодку к пальмам.

– Все, Хэг, не будем терять времени. Просперо, догонишь нас, – скомандовала Дэйзи и, глянув на солнце, размашисто зашагала к густой пальмовой роще.

Глава 6, В которой у героя появляются кое-какие виды на будущее.

Шагать по пальмовой роще, против моих ожиданий, оказалось не слишком-то и сложно. В фильмах обычно герои пробираются среди зарослей, скрипя зубами и размахивая мачете, отважно и смело прорубают себе дорогу в непролазных сплетениях лиан и время от времени гибнут от укусов ярко-зеленых змей. Нет, тут все было очень даже миленько – никаких лиан, тенек под развесистыми пальмовыми листьями, лениво колышущимися от небольшого ветерка, и затейливая игра солнечных бликов на зеленой низенькой травке.

– Так что ты сделаешь? – спросила Дэйзи, до этого добрых минут десять идущая молча и явно о чем-то думавшая.

– Найду богатую вдову, женюсь на ней, вступлю в право распоряжения имуществом, а после отравлю ее или обвиню в колдовстве, чтобы ее торжественно сожгли на городской площади, – беззаботно ответил ей я.

Тоненько звякнул клинок, вылетая из ножен, и к моему горлу прижалось острие рапиры.

– Ты со мной шутки не шути, мальчик с Запада, я этого не люблю. – Брови-ниточки сурово сдвинулись, глаза мечут молнии – капитан была прекрасна в гневе. – Я спрашиваю – ты отвечаешь, или проваливай на все четыре стороны.

– Так и вопрос надо формулировать по-человечески, – спокойно ответил ей я, не обращая внимания на опасность ситуации. – Чтобы я не гадал, что именно я должен ответить в данный момент.

Дэйзи фыркнула, но клинок от моего горла убрала.

– Вот что я тебе скажу, Хэг, – махнула она рапирой, как учительница указкой, причем надо отметить, явно не слишком легкой. – На моих кораблях поддерживается то же правило, что и при моем папаше, упокой Одноногий его душу в пучинах морских, и правило это такое – если капитан отдает приказ, то матрос, не задумываясь, его выполняет. Это понятно?

– Понятно, – кивнул я. – Не сложились, похоже, у нас с тобой отношения, как у работника с работодателем. А жаль, мне все даже начинало нравиться.

Этой красотке надо сразу четко обрисовать свою позицию, иначе будут здесь меня как осинку гнуть во все стороны, да и в целом это правило полезно везде, а не только тут. Немного рискованно, конечно, но при этом даже если и разбежимся мы с ней в разные стороны, то я все равно в плюсе оказываюсь, до хоть каких-то населенных мест я все-таки доплыл, тут уже и люди есть, и даже какой-то здешний предводитель. Выкручусь как-нибудь… А если нет, то она знать будет, что я ей не замазка оконная и запросто мять меня не выйдет.

– Ишь ты. – Дэйзи рассмеялась, как будто жемчуг по полу рассыпался. – А ты упертый, не тюфяк, как я сначала подумала. Если не пришибут в первом бою, то, может, из тебя хороший корсар получится. Ну и если я тебя сама акулам на корм за дерзость не брошу.

Она убрала рапиру в ножны и деловито сказала, как будто ее клинок и не упирался мне в горло:

– Только вот тебе переодеться надо сразу, а то мои молодцы над тобой потом потешаться будут еще долго. Да и нельзя по морю в твоих железках плавать, не дай бог, за борт сверзишься – так сразу потонешь.

– Согласен, хоть, конечно, и жаль, – с некоторой грустью признал я. – Попривык я к своей сбруе, да и куда ее девать-то, коли сундук мой где-то на континенте остался.

– Деньги есть? – Дэйзи снова зашагала по только ей одной ведомому маршруту, а я двинулся вслед за ней.

– Есть маленько, – застенчиво ответил ей я.

Ну, не сказать, чтобы денег у меня не было совсем. Около двухсот монет я держал при себе постоянно, да от Орта тысяча золотых не так давно перепала, но я абсолютно не в курсе местных цен, а потому совершенно не представляю себе, много ли можно купить на эти деньги, да и каков товар, который продают здешние вендоры? Тем более что есть они только в крупных городах.

– Деньги есть, но где продавца искать? Я же не знаю здесь никого, – печально сказал я Дэйзи.

– Ты знаешь меня, – с ноткой самодовольства задрала нос капитанша. – А я знаю людей, у которых можно добыть неплохое оружие и кое-какую одежду. Надеюсь, у тебя нет каких-нибудь предубеждений против не слишком новых вещей? Или вещей, которые… Мм… Скажем так – немного запятнаны кровью?

– Да нет, – даже удивился я. – Если вещи хорошие, да еще и со скидкой, то почему бы не купить?

Ну, в реальной жизни я бы, конечно, сказал: «Ни за что». А тут как-то все равно, тем более что за такими вещами мог стоять и какой-нибудь квест, кто его знает?

Шли мы еще минут двадцать или около того. Кончилась одна пальмовая роща, потом вторая, а вместо третьей перед нами появились массивные стены города, стоящего между двумя скалами.

– Ого! – с уважением посмотрел я на сложенные из огромных валунов стены и высоченные утесы, прикрывающие вход в город с двух сторон. – Эти ворота так просто, с наскока, не возьмешь.

– Беллами знает, что делает. – Дэйзи направилась ко входу. – Поверь, со стороны моря тоже все по уму сделано. Драй-Соу считается одним из самых безопасных островов Архипелага, и совершенно заслуженно, прошу отметить. Ладно, куда сначала – крысу ловить или же тебя приоденем?

– Сначала меня. Сама сказала, что в таком виде мне только народ потешать, – без сомнений ответил ей я и добавил: – И еще мне Просперо нужен.

– Да вон он. – Дэйзи махнула рукой в ту сторону, откуда мы пришли, и я в самом деле увидел выходящего из леска гиганта с колотушкой на плече.

Он подошел к нам, широко улыбаясь. Да и вообще этот чернокожий великан, похоже, по своей сути был преизрядный добряк. Хотя, полагаю, что и черепа он проламывает с такой же белозубой улыбкой.

– А, капитан Дэйзи, – стоящий у ворот стражник в щегольском колете и широкополой шляпе махнул рукой нашей предводительнице. – А что это вы со стороны леса идете, я слышал, что вы поутру на корабле отбыли?

– Да вот, решила вместо морской прогулки по суше прогуляться, – обворожительно улыбнулась Дэйзи. – Все море, море… Надо и меру знать, ноги разминать, опять же.

– Ну да, ну да, – закивал стражник головой. – Очень верное решение. А это с вами кто, вроде этого дона я раньше не видел в городе?

– Мое новое приобретение. Вот нашла на берегу. – Капитан постучала рукой по моему доспеху. – Хорош, а?

– Хорош, – индифферентно согласился стражник и посоветовал мне: – Парень, смени свою кастрюлю на что-нибудь поприличнее, у нас такое не носят. Да и жарко небось тебе.

– Само собой, – немедленно заверил его я. – Сам жду не дождусь, когда переоденусь.

На этом формальности закончились. Судя по всему, Драй-Соу был оплотом демократии по образу и подобию его правителя: хочешь – иди в город, хочешь – не иди.

Мы вошли в ворота, за которыми простирался довольно тихий на первый взгляд городок с маленькими домиками, стоящими друг к другу буквально впритык. В пыли рядом с домами играли дети и переругивались смуглые поджарые хозяйки, занимающиеся какой-то домашней работой. Вдалеке виднелось несколько высоких шпилей – по-видимому, здесь были предместья, а дальше, похоже, начинался деловой центр, ну, конечно, если так можно назвать центр города, которым руководит самый что ни на есть настоящий пират.

– Просперо, иди к экипажу, – распорядилась Дэйзи. – Скажешь там…

– Просперо идет с нами, – бесцеремонно оборвал ее я. – Он мне будет нужен для провокации, которую я задумал, без него будет сложнее ее провернуть.

Дэйзи слегка нахмурилась, видимо, моя выходка задела ее самолюбие, но взмахом руки оставила Просперо с нами.

– И еще, – продолжил я. – Не хотелось бы, чтобы тебя кто-то увидел в городе прямо сейчас. К нужному нам месту, случайно, никак нельзя пройти закоулками?

– Да пришли уже, – буркнула Дэйзи, все-таки слегка надувшая губы. – Вон в тот дом нам.

Мы вошли в маленький дворик, даже не маленький, а попросту крошечный, поскольку все, что в нем поместилось, – это небольшой дом, площадка перед ним, раскидистая пальма и столик с лавочкой под ней. На лавочке сидел седенький старичок, можно было бы даже сказать – самого что ни на есть миролюбивого вида, если бы не здоровенный шрам, тянущийся через все лицо, от лба и до подбородка.

– Здравствуй, Руфус, – отсалютовала ему ручкой Дэйзи. – Как сам, как твои коленки?

– Болят, девочка моя, – заулыбался старичок. – Нет сил как, особенно перед штормом. Как у тебя дела?

– Дядька Себастьян сегодня мою «Белладонну» потопил, – помрачнела девушка. – И экипаж под волны отправил, вон кроме меня только Просперо выжил.

Старичок нахмурился и цыкнул зубом.

– Тебе надо что-то делать по этому поводу! Не думать, а именно делать. – Руфус сморщился так, что его лицо напомнило мне грушу из набора сухофруктов. – Если ты его не прикончишь сама, то рано или поздно он доберется до тебя. Сам ли, с помощью наемного убийцы или яда, но он тебя достанет, это наверняка.

– Да знаю я, – махнула рукой Дэйзи. – Знаю.

– Раз знаешь, так чего тянешь? – рявкнул кровожадный пират-пенсионер.

Дэйзи фыркнула, как бы сообщая лютому дедуле о том, что она не тянет, а выжидает, и показала рукой на меня.

– Это Хэг, он сегодня нам здорово помог, и я предложила ему место в команде. Но согласись, Руфус, в таком виде его мои парни под лавку загонят, поэтому надо бы его одеть по-людски, да и оружие нормальное подобрать. Меч у него, конечно, неплохой, это видно, но в абордажном бою с ним делать нечего….

Руфус смерил меня взглядом и мотнул подбородком, приглашая нас в дом.

Просперо что-то промычал, судя по всему, сообщая Дэйзи, что он внутрь не пойдет, а тут, на солнышке, посидит, я же шагнул в полумрак прихожей.

Внутри домик оказался совсем уж крохотным, крепко подозреваю, что дед Руфус в годы корсарской юности отжал его у кума Тыквы. Но тем не менее в комнате, куда мы прошли, оказалось сразу несколько сундуков, стоящих на полу, а у стены притулился еще и шкаф.

– Ну, и что ему надо? – Руфус критически оглядел меня.

– Все ему надо. – Дэйзи прислонилась к дверному косяку. – Сам посмотри – у него же толком ничего нет.

– Сколько у тебя денег, приятель? – Старик деловито глянул на меня. – На какую сумму рассчитываешь?

– Тысяча, – ответил ему я, особо не задумываясь. Тысячу я готов потратить, а двести надо заныкать – кто его знает, что там дальше будет. – Тысяча золотом.

– Покажи одну монету, – потребовал старик, получил желаемый золотой, осмотрел его со всех сторон, понюхал, пару раз куснул и кивнул с довольным видом: мол, годится.

– Ну, на тысячу особо не разгуляешься. – Дедок распахнул крышки сундуков. – Но кое-что подберем.

И началось представление!

В этот момент старик Руфус приятно напоминал мне одного моего знакомого армянина, владельца сети овощных палаток со скромным названием «У Вазгена» (как вы понимаете, именно так и звали моего знакомца). Когда я шел за какими-либо дарами земли, я всегда крайне внимательно смотрел на палатку – нет ли там самого хозяина, поскольку если попадешь к этому славному парню в его волосатые руки, то вместо запланированных пары килограммов картошки и пяти яблок припрешь домой еще массу овощей и фруктов, причем среди них будут и такие, названия которых ты даже и не знаешь, но при этом ты не будешь понимать, как вообще дожил до своих лет без этих овощей и фруктов.

А что вы хотели? Армяне – они ведь непревзойденные торговцы и гении маркетинга. Если бы спящая царевна попала не к семи гномам, а хотя бы к трем армянам, они бы не стали ее впустую в хрустальном аквариуме в пещере держать, они бы бедолагу как рекламный материал использовали и открыли бы рядом с ней последовательно, а может и одновременно сразу три точки – магазин «У царевны», шашлычную «Остановись, усталый принц» и мини-рынок «Чисто по-братски».

О чем это я? Ах да, старик. Так вот, похоже, что Руфус был не местный, похоже, что его родиной были Ереван или Дилижан, поскольку поначалу он втюхивал мне даже не одежду, а просто какие-то лохмотья.

– Отличный камзол! – Перед моим носом махали куском ткани с одним рукавом и пятью кровавыми пятнами. – Если бы ты только знал, какой человек его носил! Это был тигр, не человек! Вот ты знаешь, что это был за человек?

– Невезучий это был человек, – лаконично отметил я. – Причем крайне.

– Это был герой из героев! – кипятился Руфус.

– И по этой причине он получил пять ударов шпагой.

– Три удара шпагой. – Камзол вернулся в сундук. – Два других пятна – это его кинжалом потом добили.

У дверного косяка хихикала Дэйзи, которая, явно в отместку за мое упрямство, не желала облегчить мои переговоры с хитрым стариканом.

Наконец шоу кончилось, и открылся третий сундук, в котором нашлись и интересные вещички.

После осмотра вещей я облачился в рубаху с отложным воротником, колет и некое подобие кюлотов, только эти были не по колено, а подлиннее и без пуговок. При этом вредный старик первоначально пытался всучить мне бриджи, мотивируя это тем, что все порядочные корсары в этом сезоне носят именно их, но я был упорен в своих убеждениях, приговаривая: «Нет, папаша, я не ахтунг какой». Тем более что к бриджам в комплекте шли еще и чулки с жуткими ботинками, что делало мое высказывание уже не столь юмористичным, а вот к этим порткам я подобрал отличные ботфорты.

«Ботфорты из кожи морского быка. Предмет экипировки корсара, не промокают никогда. + 29 к силе; + 26 к выносливости; + 8 % к шансу нанести критический удар; + 9 к шансу провести удачную контратаку. Прочность – 533 из 600. Минимальный уровень для использования – 56».

Отдельно стоит отметить, что все вещи были хотя и не элитные, но все же неплохие, с нормальными статами.

– Шляпа! – стукнул себя по лбу Руфус. – Такому молодцу нужна шляпа!

Он вышел из комнаты и через мгновение вернулся с роскошной фетровой широкополой шляпой.

– Что-то она мне знакома, – прищурилась Дэйзи. – Не ее ли, часом, носил Оллонэ?

– Бедняга покинул этот мир, – вздохнул старик. – Не пропадать же добру…

– Да ты что? – Дэйзи злорадно улыбнулась. – И кто его отправил к морским демонам?

– Неизвестно… – Руфус протянул мне головной убор. – Нашли неподалеку от моего дома с ножом под лопаткой. Так распоясались бандюги в последнее время, вечером страшно из дома выходить.

– Ну да, ну да. – Дэйзи засмеялась. – Особенно если учесть, что он тебе денег….

– Не дело это – слухи разносить, – кротко, но как-то очень веско сказал старик, и Дэйзи тут же замолчала.

Я осмотрел шляпу, поначалу собираясь отказаться от нее – у меня же уже есть одна, пусть и с обвисшими краями, но осмотрев ее, понял, что дураком буду, сказав «нет» хитрому деду.

«Шляпа капитана Оллонэ. Головной убор, принадлежавший прославленному корсару, не проигравшему ни одного морского боя. + 34 к силе; + 23 к ловкости; + 15 % к длительности пребывания под водой; + 12 % к устойчивости на палубе при шторме; + 6 % к шансу обнаружить в добыче пиастры. Прочность – 578 из 650. Минимальный уровень для использования – 60».

Вот тебе и на! Однако свезло, вещица-то неплохая.

– Ну и оружие, наконец. – Старик подошел к стенному шкафу и распахнул его. Матерь божья, чего там только не было! Кривые абордажные сабли, какие-то топоры странной формы, шпаги и рапиры, некие двойные крюки, причем один крюк был вообще вделан в протез руки, в общем – арсенал на дому.

– Ух ты… – задумчиво потер я подбородок, разглядывая эту оружейную благодать.

– С абордажной саблей дело имел? – Дедуся наморщил лоб. – Или нет?

– Нет, отец, не имел, – честно ответил я. – Я только мечом орудовал, да еще булавой.

– Ну, меч да булава – это, конечно, неплохо, но все же не то. – Руфус задумчиво посмотрел на свой товар и вытянул из глубины шкафа, как мне в первый момент показалось, шпагу. Присмотревшись, я понял, что если это и шпага, то какая-то сильно модифицированная, с гардой, закрывающей щитками всю руку, и с более широким клинком.

– Пошли во двор, – сказал Руфус. – Махнешь пару раз, скажешь, по руке тебе или нет.

Во дворе я взял шпагу в руки и сделал пару выпадов. Я не специалист, чтобы понять – хорошо оружие сбалансировано или нет, я оцениваю по самой простой шкале – удобно или неудобно. Вот этот клинок был удобен, что и говорить – легкий и при этом какой-то такой очень надежный, основательный.

«Паппенхеймер с острова Дагон. Оружие, выкованное на острове Дагон, где, по слухам, некогда жил кузнец, проникший в тайну морского железа. По этой причине сделанные им предметы крайне ценились среди корсаров. Урон – 268–320 единиц. + 30 к силе; + 18 % к возможности нанести критический удар; + 6 % к уклонению от удара; + 8 % к возможности выбить меч из рук противника; + 7 % к возможности мгновенного восстановления использованного в бою умения. Ограничения к классовому использованию предмета – только воины. Прочность – 610 из 700. Минимальный уровень для использования – 63».

– Вещь, – согласился я. – Ну, отец, сколько за все выходит?

Старик вздохнул:

– Денег тебе уже не хватает, какая тут тысяча, тут побольше будет.

Эх, жаль, славный клинок этот паппенхеймер…

– А ты ведь, приятель, не из наших краев? – Старичок прищурился, склонив голову к левому плечу, и стал здорово похож на всесоюзного старосту Калинина, деятеля сталинских времен, которого я видел в каком-то документальном фильме. – Давай-ка поглядим, может, и у тебя что найдется.

– Ну, есть кое-что, – ответил ему я. – Но ничего такого, что могло бы быть интересным для обмена.

– Ну не скажи. – Старик ткнул своим пальцем в мою руку. – Как насчет вот этого перстня?

Это оказался Перстень мороза, который я получил во времена своей северной эпопеи и до сих пор носил, не снимая. Ну да, старик не промах, и глаз у него алмаз. Там же статы морозного урона, в этом-то климате никем и невиданные, хотя, с другой стороны, там еще и защита от мороза, откуда здесь такой угрозе взяться… А может, он его как экзотику хочет взять? Впрочем, раз хочет, так пусть забирает, невелика потеря.

– Ну отдаешь его мне – и мы в расчете! Слово старого корсара!

Что это у тебя, старый, голос таким елейным стал, а? Явно где-то дуришь меня.

– Ну я не знаю… – Я стянул кольцо с пальца и подбросил его на ладони, раздумывая, как бы мне половчее этого дедусю еще на что-нибудь раскрутить…

– А ну-ка. – Дэйзи взяла перстень у меня с ладони и осмотрела его. – Ох ты, какая цацка, перстень с морозом, невиданная тут штука, да еще и западной работы. – Капитанша с укоризной посмотрела на Руфуса. – Морской ты таракан, тьфу на тебя. Ну ладно, чужаков обираешь, это святое, но этого-то я сюда привела.

– Вот и не стыдно мне вовсе, – не смутился старый жулик. – Если человек хочет быть одураченным, так это его почетное право. Ладно, постой тут, будет тебе довесок, доведем до полной цены.

Через минуту он вернулся, неся в руках широкий пояс, перевязь для шпаги (Дэйзи мне объяснила, что паппенхеймер все-таки тоже шпага, только более защищенная и с широким лезвием) и кинжал.

– Держи, – сунул он мне все это в руки. – Теперь в расчете. Давай перстень.

Я глянул на Дэйзи, та кивнула и перебросила кольцо, которое все это время было у нее, Руфусу. Тот дыхнул на перстень, обтер рукавом и убрал приобретение в напоясный кошель, после чего сел на лавочку.

«Благодаря тому, что вы экипировались в предметы, произведенные на территории Тигалийского архипелага, вами получены следующие бонусы: + 25 % к устойчивости на палубе; + 5 % к шансу нанести критический удар; + 5 % к шансу парировать удары противника. Данные бонусы действуют в абордажном бою вне зависимости от того, на чьем корабле он происходит».

И перевязь и пояс оказались очень неплохими, я фактически компенсировал убыток по силе и выносливости, нанесенный мне сменой гардероба, хотя все равно кое-что потерял. Что же до кинжала – это был не совсем кинжал, а дага, причем из разряда тех, что я раньше только в кино видел. Она была с ловушкой для вражеского клинка. Стоило нажать на кнопку, убранную в рукоять, как одно лезвие распадалось сразу на три, и при попадании шпаги противника в эдакий трезубец острие вражьего клинка могло запросто переломиться. Впрочем, дагой и просто так можно было орудовать, одна радость.

– Это откуда ж ты такой к нам пожаловал? – Руфус с искренним любопытством таращился на меня. – Перстенек-то западной работы, да еще и непростой. Не скажу, что не видал западных вещей, гости оттуда у нас бывают, хоть и ненадолго, но вот чтобы так, в моей лавке…

– С континента, с Запада, – не стал таить я. – Не доброй волей, правда, но оттуда.

– Это как же так – не доброй волей? – Руфус захлопал глазами, при этом хитрыми-хитрыми. – Колдовство, что ли?

– Оно, – подтвердил я. – И пока не найду здесь одну вещь, к себе вернуться не смогу.

– Какую вещь-то? – спросила вдруг Дэйзи. – Я же тогда так и не узнала у тебя про нее.

– Часть ключа. – Я обвел их глазами. – А как она выглядит – я и не знаю даже. Только предположить могу. И где находится – тоже не знаю.

– Поганое твое дело, парень. – Руфус встал с лавки и закряхтел, взявшись двумя руками за поясницу. – Хотя кое-что сделать можно.

– Это что? – в голос спросили мы с Дэйзи, и даже Просперо что-то промычал (он уселся у забора и почти не двигался, напоминая некий черный холмик, я был уверен, что он задремал, однако же вот…).

– Тебе к Фурро надо сходить, в белую башню. – Руфус посерьезнел и последние свои слова сказал без улыбки. – Я думаю, что если тебе кто и поможет, так только он.

– Старик Фурро, точно! – Дэйзи щелкнула пальцами. – Как же это я про него забыла-то, а? Хотя, конечно, в каком он еще расположении духа будет… Там ведь как попадешь.

– А какой у нашего западного гостя выбор, ну если только он не хочет навсегда остаться здесь? – Руфус почесал за ухом. – Где искать – не знает, что искать – тоже не знает. Так хоть какая-то ясность будет.

– Стоп-стоп, – остановил я их. – Что за Фурро, кто это?

Старый и малая переглянулись и с умилением посмотрели на меня.

– Фурро знает все, ну или почти все, он мудрец и маг, – ответила мне Дэйзи. – Он живет в большой белой башне на острове Медузы, и к нему иногда ходят за советом разные люди. Он отвечает всем. Иногда по-человечески, в смысле понятно, а иногда загадками, да такими, что фиг растолкуешь, все зависит от того, в каком он настроении. А когда его совсем уж разбирает, то он еще и задания дает посетителям и только после этого ответ на вопрос говорит.

– Мудрецы – они всегда непредсказуемы, – обрадованно сказал я – появлялась хоть какая-то перспектива. Хуже нет, когда не знаешь, куда идти, это так бесит.

– Какая там непредсказуемость, – вздохнул Руфус. – Просто надо ловить момент, когда он не с похмура. Пьющий он.

Глава 7, В которой герой получает прозвище.

Ну а что, в принципе все логично. Какой маг и мудрец может быть в этом веселом месте? Только пьющий.

– А как же узнать-то – с похмела он или нет? – озадачился я.

– Не сомневайся, узнаешь, – успокоил меня Руфус. – Если трезвый, то на острове тишина будет, а коли поддатый… Он в этом состоянии либо песни горланит, либо огненными шарами кидается, у него это запросто. Да, вот еще… Вроде с ним там слуга проживает, веселый карлик, он завсегда за монету-другую все расскажет.

Слуга – это прекрасно, вот бы еще узнать, где этот остров, и туда попасть.

– А… – открыл я было рот, но Руфус перебил меня:

– Ну, вещички все подошли?

– Все, – ответил ему я и снова было собрался узнать координаты острова мудреца-пьянчуги, но Руфус как-то очень ловко выставил нас с Просперо вон со двора, приговаривая:

– Вечереет уже, у меня режим дня, кушать надо по часам, подорвано здоровье боями да походами, так что валите, мальчики, валите. А тебя, капитан Ингленд, я попрошу остаться.

Калитка захлопнулась, Дэйзи и Руфус, судя по шагам, ушли в дом.

Просперо что-то промычал и развел руками.

– Ну да, – поддержал я его. – Все как в песне: «А паразиты – никогда». Не вышли мы с тобой рожами для серьезных разговоров.

Здоровяк ухмыльнулся и показал мне знаками, что рожей только я не вышел, а он, Просперо, очень даже хорош собою.

Когда задумчивая Дэйзи вышла из калитки, дело уже вовсю шло к вечеру, первые звезды еще не высыпали на небо, но оно уже приобретало тот насыщенный темно-синий цвет, который так радует глаз отдыхающих на море. Этот цвет сулит назавтра хорошую погоду, а значит, и купание, валяние на пляже и все прочие отпускные радости. А вечером такое небо означает для отдыхающих ужин на свежем воздухе, шашлык и вино, а если повезет, то и знакомство с какой-нибудь одинокой в данный момент женщиной… в общем, все тридцать три южных удовольствия. Но это в моем мире и у каких-то счастливых свободных людей. У меня же впереди был трюк с крысой, который должен выгореть, иначе реакция капитана может быть непредсказуема. Интересно, что Руфус ей такого сказал, что у нее так мозги скрипят?

Дэйзи вела нас по каким-то закоулкам, в которых я бы по доброй воле и днем не стал шастать, не то что вечером. Иногда за домами мелькали какие-то темные тени, видимо, местная интеллигенция собиралась на вечерние чтения, оценивающе-алчный взгляд я ощущал даже спиной.

В какой-то момент капитан остановилась в достаточно узеньком проулке, из которого была видна пристань (этот вывод я сделал из того, что там находились причалы и корабли) и сказала:

– Все, мы на месте. Но дальше я не пойду. Ты вроде как говорил, что у тебя план есть и я в него не вписываюсь. И, кстати, может, ты его мне все-таки расскажешь?

Господи, да что там рассказывать-то? Банальщина невозможная, в реальной жизни сроду бы такая ерунда не прокатила даже у распоследних идиотов, но здесь, я думаю, выстрелит, поскольку награда за квест плевая, а значит, и задача передо мной стоит немудреная и примитивная.

– Спровоцируем крысу, да и все, – беззаботно ответил ей я. – Просперо вон горе изобразит, а я, благо меня никто не знает, о смерти твоей сообщу да вопрос кое-какой задам, вот и глянем, кто первый на него ответит.

Просперо замычал, махая руками.

– Что такое? – Я посмотрел на негра. – Что случилось?

– Амымыма. – Просперо что-то пытался донести до меня, только я не понимал, что именно. – Ым!

– Он не уверен, что сможет горе изобразить, – пояснила Дэйзи. – Убить кого-нибудь – это пожалуйста, а вот так, чтобы притворно показать что-то – это не к нему.

– Сделай грустную рожу и молчи, – сказал я. – Брови сдвинь и моргай почаще, будто слезы едва сдерживаешь. А когда спросят, кто я, глаза вверх поднимай и башкой маши.

Просперо кивнул и уставился на капитана.

– Слушай его. – Дэйзи показала на меня рукой. – Может, и вправду что выйдет. А если не выйдет, так ты его тогда потом и прибьешь.

– Ты во мне сомневаешься? – не без самоуверенности спросил ее я, опасливо поглядывая на ощерившегося Просперо.

– Да нет, что ты, какие там сомнения. – Капитан щелкнула пальцами. – Я тебе вообще не верю, потому что знаю тебя всего ничего. Но если дело выгорит, считай, что я у тебя в долгу, пусть и в небольшом, и в уплату этого долга я тебя подброшу на остров Медузы. Как тебе такой вариант?

– Идет. – Я сказал это хладнокровно, как мне казалось, но внутри у меня все приятно ходило ходуном – пошли дела помалу. Если честно, меня очень смущала ремарка из сообщения администрации о том, что ряд квестов недоработан (ну или что-то вроде этого). Понятное дело, что, скорее всего, это какие-то левые квесты, абсолютно не сюжетные, но все-таки кто его знает…

– Вон моя флотилия. – Дэйзи показала на несколько кораблей, стоящих особняком. – А вон там команды квартируют. Видишь, дом стоит?

Ну, домом я бы этот огромный сарай поостерегся называть, но придумано было неплохо. Всяко лучше, если команда не шляется по городу в поисках приюта, а спокойно сидит на одном месте. Ну, если к пиратам вообще можно применить слово «спокойно». В принципе они, наверное, могли бы жить и на корабле, но полагаю, что подвесные гамаки им за то время, что они находятся в море, порядком надоедают. Мне бы надоели, к гадалке не ходи.

– Все, стой здесь и жди, – сказал я Дэйзи и обратился к Просперо: – Так, мой правдивый друг, запоминай, что я тебе скажу. Первое – сначала в этот сарай захожу я, ты заходишь за мной, но секунд через десять. И второе, самое главное – когда я тебе скажу: «Хватай», – и покажу, кого именно, ты это сделаешь и вытащишь нашу крысу на улицу. Понял?

Гигант кивнул, и его лицо снова озарила совершенно детская улыбка.

– Дэйзи, как только наш могучий друг и его ноша окажутся на улице, настанет время твоего выхода. Эту гниду надо будет давить сразу, пока не опомнился.

– Не учи, знаю, что сказать и что сделать, – мрачно заверила меня пиратка. – Ты, главное, найди его.

Я ухмыльнулся, махнул Просперо и направился к сараю, откуда доносился жуткий гвалт.

Сарай внутри был похож на барак – трехъярусные нары, столы, табуреты, ядреный духан и куча полуголых мужиков крайне немиролюбивого вида.

«А прикольно будет, если крысы тут нет, а?» – внезапно подумал я. А что, запросто может быть, что этот черт живет отдельно или вообще тут не ночует. Биг Бен вроде как боцман, а стало быть, командный состав, Джек, похоже, еще тот ходок, Хромой… Про него мне вообще ничего неизвестно. Что-то расслабуха меня одолела, видать, слишком просто все даваться стало, в старые времена я куда более ответственно к подобным вопросам подходил. Хотя, с другой стороны, если цель крысы – смущать умы, то не может этот человек быть в отрыве от коллектива, неразумно это. Ладно, поздняк метаться, вон меня уже заметили.

– Что это за ферта к нам занесло? – раздался чей-то хриплый голос. – Экий красавчик! Ты ничего не перепутал, а?

Тут в сарай вошел Просперо и встал за моей спиной. Не знаю, что там у него было с лицом, но вся эта орава затихла, переводя взгляд с меня на здоровяка. «А много у Дэйзи народу, – подумал я на редкость некстати. – На глаз – сотни полторы-две головорезов, не меньше, и надо полагать, что еще и не все присутствуют. Хотя – пять кораблей. На фрегате, поди, только экипажа – десятка четыре, да абордажная команда…».

– Ничего, – скорбным тоном ответил я. – Ничего я не перепутал, как это ни грустно. Крепитесь, корсары, нет у вас больше капитана. Дэйзи Ингленд мертва.

– Кто? – выдохнуло короткий вопрос сразу десятка три глоток.

– Себастьян Фирейра и его люди, – склонил я голову. – Сам ее последний вздох принимал, на моих руках она отошла.

– Просперо? – подошел к нам мужчина лет сорока в явно дорогом камзоле и со шпагой на боку. – Все так?

Негр закрыл лицо ладонью и что-то промычал.

– А ты кто? – Мужчина в камзоле посмотрел на меня. – Я тебя никогда не видел.

– Неудивительно. Дэйзи всегда хохотала, когда говорила мне, что для всех я – ее подружка. – Я демонстративно сглотнул, как бы загоняя слезы в глотку. – Не хотела, бедняжка моя, чтобы кто-то о нас узнал, не хотела слабость свою показывать. Вот только Просперо и был в курсе, да и то лишь потому, что рассказать никому не мог.

Я подергал глазом, показывая, какое у меня горе. Просперо трясся, не отнимая руки от лица, причем изрядно сомневаюсь, что он плакал.

– Как этот дьявол узнал о том месте, где мы встречаемся, – не знаю, но он пришел, и пришел не один. Мы дрались и убили всех его людей, но вот ее, мою Дэйзи, мою маленькую девочку, не сберегли.

– Чтоб вам всем! – хрустнул пальцами стоящий перед нами пират, весь белый, как лист писчей бумаги. – А где Фирейра?

– Идет сюда на своей баркентине, – быстро ответил я, выходя на финишную прямую. – Еще есть время его встретить и показать ему, что мы не простим смерть…

– Сам Одноногий нам говорит, что надо идти под руку Фирейры! – над молчаливой толпой дискантом взвился голос мужичка, который, растолкав всех, прихрамывая, подошел к нам. – Что теперь мстить за эту бестолковую девку? Она уже мертва, и ей все равно, отомстят за ее смерть или нет. А вот если мы заключим договор с Фирейрой, то у нас будут ром, слава, девки и обеспеченная старость. Фирейра никого не обидит – я-то его знаю!

– Вот же ты гниль, Хромой! – сплюнул мужчина в камзоле. – Тварь!

– А ты бы мотал отсюда подобру-поздорову, Тревис. Тебя-то наш новый капитан не помилует, это точно!

А, так это Тревис, квартирмейстер. Большая шишка, однако. Квартирмейстер – это вам не просто так. Квартирмейстер на судне – это все. Это распределение и снабжение всем сразу, от досок и канатов до оружия, это расстановка команды и дележ добычи. Именно квартирмейстер определяет, насколько ценен захваченный груз и как с ним вообще поступить. Когда капитан ведет судно в сражение, квартирмейстер чаще всего возглавляет абордажную команду и рубится на самом жарком участке боя (ну, если это ему не запретит капитан). Кроме того, он выступает судьей в спорах между членами команды, что тоже очень почетно. Не капитан – судья на корабле, прошу заметить, а именно он. Серьезный пост, что уж там, и мужик, похоже, этот Тревис правильный, вон за шпагой потянулся. А команда молчит, это плохо, тянуть больше нельзя.

– Просперо, вот этого бери. – Я указал на Хромого, а это явно был именно он.

Просперо сделал пару шагов, хлопнул тщедушного хромца ладонью по голове, отчего тот сразу сомлел, взвалил его на плечо и вышел из сарая.

«Вами выполнено задание «Глаза и уши Фирейры». Для получения награды вам следует обратиться к капитану Дэйзи Ингленд».

– Эй, парень, что вообще происходит? – В голосе Тревиса, помимо явной угрозы, абсолютно точно чувствовалось некоторое беспокойство, идущее от непонимания ситуации.

– Тревис, поверьте, все, что происходит, абсолютно точно санкционировано сверху. – Я широко улыбнулся. – Пойдемте на улицу, там все и поймете.

В ответ на мои слова щелкнуло и брякнуло сразу десятка два ножей, и я понял, что, похоже, никто за мной на улицу идти не спешил, и скорее всего, меня сейчас ломтями стругать будут, причем сразу за все хорошее – и за то, что приперся без спроса, и за капитана, и потому, что ничего не понятно. Опять косячок-с, опять ляп. Если бы за мной сейчас наблюдал какой-нибудь особо скептичный зритель, он бы непременно гаденько улыбнулся, и получил бы я от него на пряники по полной программе…

– Стоп! – Тревис поднял руку и нехорошо сузил глаза, глядя на меня. – На улицу, говоришь? Ну пошли, мил человек, коли просишь об этом, только учти, что живым отсюда ты сегодня уйдешь вряд ли.

– Что так? – по возможности беспечно спросил у него я.

– Не ндравишься ты нам, – ответил мне вместо Тревиса здоровенный детина с волосатой грудью и занятной татуировкой на ней – человек в треуголке и с костылем под мышкой, стоящий на внушительной горке монет. А по кругу надпись готическими буквами: «Фиг вам сабля и петля!» Высокохудожественная работа, впечатляет. – Очень не ндравишься.

Ну что теперь поделаешь, я не юбилейный рубль, чтобы всем ндравиться… Тьфу, дьявол, нравиться.

Солнце садилось в море, это невероятно красивое зрелище, доложу я вам. Знаете, когда здоровенный красный диск погружается в темные волны, разбрасывая по ним последние светлые дорожки, и все это – на фоне темнеющего неба с появляющимися звездами. Безумно красиво. Такое зрелище может затронуть лиричные струнки в любой, даже самой заскорузлой душе… Но только не в душах тех лихих ребят, которые топали за мной.

Просперо стоял на площади, под фонарем, держа за шиворот приходящего в себя Хромого. Тот время от времени дергал ногами и что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

– Эй ты, большая черная угроза, за что ты его так? – спросил кто-то из толпы пиратов Просперо. – Он все-таки член совета!

– Который чаще всего попросту спит на этом совете, – отметил Тревис.

– Тебе конец, тупая горилла! – внезапно ожил Хромой, засучил ногами гораздо активнее и замахал руками, как мельница, по этой причине Просперо даже поднял его повыше. – Конец тебе, я сам тебе кишки выпущу, лично! Вот сейчас Фирейра придет в порт…

– Да как он сюда придет, тупица? – Из сумерек вышла Дэйзи и остановилась напротив онемевшего от удивления Хромого. – Как, ты бы хоть подумал! Он с Добряком Сэмом на ножах уже сто лет как! Клянусь Одноногим, какие же вы оба идиоты – что ты, что дядюшка мой, и как же вы друг дружке подходите… А как бы вы славно вдвоем смотрелись на рее моего флагмана!

– Тва-а-арь! – завыл Хромой, поняв, что его попросту развели и цена за ошибку будет запредельной. – Дэйзи Ингленд, будь ты проклята во веки веков!

Дэйзи улыбнулась так, как, наверное, улыбается первоклашка, вручая букет своей первой учительнице, и нанесла Хромому короткий удар в живот, причем как-то так изящно она его стукнула, даже без замаха, но мужику хватило. Он выпучил глаза, застыл на мгновение, штаны его сзади обвисли, чуть потяжелев, а после, обмякнув, он и сам повис в руке Просперо без движения.

– Капитан. – Тревис подошел к Дэйзи, на его лице было написано явное облегчение. – Ты жива?

– Конечно, жива. – Дэйзи хлопнула его по плечу. – Не родился еще тот человек, который мою жизнь приберет.

– Ну, не знаю… – Тревис покачал головой. – Твой любовник был очень убедителен, я почти поверил, что тебя прикончили.

– Мой кто? – Капитан уставилась на него. – Какой еще любовник? Ты же вроде не пьешь?

Мне сразу стало как-то неуютно и очень захотелось нажать «логаут». Черт, ведь сто раз себе говорил, что надо быть умнее, что мои шутки когда-нибудь доведут меня до преждевременного окончания моей биографии.

– Вон тот. – Тревис показал на меня. – Он сказал нам всем, что вы давно уже спите вместе, но ты просто не хотела лишних разговоров…

Вот скотина! Причем про давно я вообще ни слова не говорил… Может, он думает, что я ему конкурент, и потому меня топит? Дикость какая-то, азиатчина…

– Дэйзи, я все объясню, – выставил я перед собой руки и попятился от подходящей ко мне пиратки, лицо которой было перекошено от злости. – Ну, это тоже была часть плана!

Моя спина уперлась в корсарские ряды, которые меня придержали, поддержали и задержали, дружелюбно хмыкая. Дэйзи, приблизившись ко мне, улыбнулась и со словами:

– Ах ты, мой сладкий, – со всего маху саданула мне…

В общем, хорошо, что я был в игре, кабы это была жизнь… Но даже тут мне мало не показалось, и я скрючился с воплем:

– А вот и натурализм, елки-палки!!!

– Не будешь в следующий раз всякую чепуху молоть! – назидательно заметила Дэйзи, наклонившись ко мне.

Я распрямился, виновато посмотрел на нее и еще раз попытался оправдаться:

– Надо было сказать что-то такое, что лежит за гранью, иначе эта сволочь могла бы и не среагировать. А тут – небольшой шок. Сама посуди: капитан Дэйзи – и с мужиком! Чушь же!

«Переиграл я, видно, сегодня, мозги совсем не варят», – понял я, сгибаясь от нового удара и слыша удаляющееся цоканье подковок на каблуках Дэйзи. Кто ж такое женщинам говорит… Ну, кроме идиота вроде меня, которому спать пора идти, пока еще каких-нибудь глупостей не натворил.

– Все, парни, идите спать, – раздался голос Дэйзи, когда пираты вдоволь нахохотались надо мной. – Завтра последний день здесь, отдыхайте, послезавтра уходим в море.

Переговариваясь между собой, пираты направились к сараю, некоторые из них, проходя мимо меня, отпускали шуточки вроде:

– Ну что, красавчик, познакомился с Дэйзи поближе?

– Ишь, как она тебя любит-то, прямо до смерти!

– Приласкала так приласкала…

– Видать халтурил ты, Красавчик, коли она твой инструмент не пожалела.

Под конец слово «Красавчик» явно поменяло маленькую букву «к» на большую, а я, похоже, обзавелся кличкой…

– Эй, Красавчик, иди сюда, – раздался голос Дэйзи, которая конечно же все слышала.

– Я Хейген, – пробурчал я, медленно приближаясь к ней.

– Э-э-э нет, – хихикнула Дэйзи. – Теперь ты Красавчик, и не скажу, что это очень уж лестная кличка.

Я вздохнул, рассудив, что пусть хоть горшком назовет, только на остров Медузы доставит. Кстати – а чем она плоха, хотел бы я знать? Может, в ней подтекст какой есть обидный?

– Кто это, капитан? – Тревис смотрел на меня без особой симпатии. – На самом деле?

– Это парень с континента, его зовут Хейген. – Дэйзи, похоже, сменила гнев если не на милость, то по крайней мере подостыла. – Он нам помог отбиться от дядюшкиных бойцов, когда «Белладонна» затонула. Если бы не он, и впрямь все могло бы быть худо.

– С континента? – Тревис покачал головой. – Странно, а выглядит, как мы, никогда бы не подумал, что там так же одеваются. Вроде те, которых мы топили, в доспехах были, в кольчугах. Тонули, по крайней мере, быстро.

– Да приодела я его уже. – Дэйзи фыркнула. – Мы к Руфусу заходили. Кстати, напомни, по этому поводу надо нам с тобой переговорить, он мне кое-что посоветовал.

Тревис кивнул.

– Итак, Красавчик, ты сдержал свое слово, а я сдержу свое. – У Дэйзи в голосе появилась некая торжественность. – Послезавтра ты можешь на моем флагмане отправиться с нами на остров Медузы.

«Вами выполнено задание «Глаза и уши Фирейры». Награды: 800 опыта. Дополнительная награда – капитан Дэйзи отвезет вас на остров Медузы».

Так, а деньги?

«Вы можете выбрать то, что получите в качестве награды, – 500 золотых монет или 25 пиастров. Произнесите вслух или про себя название игровой валюты, и обозначенная сумма будет отправлена в ваш кошелек».

Что-то новенькое, не было раньше такого. Пусть будут пиастры. Денег нет, конечно, но пусть будут.

Да, еще там было что-то про хорошее отношение.

– И вот еще что, – Дэйзи продолжила свою речь, – я могу предложить тебе место в своей флотилии, не среди командного состава, конечно, пока только в абордажной команде, но зато на флагмане. Подумай, и если согласишься, то можешь подписать договор с Тревисом.

– Служить капитану Ингленд – это большая честь, – добавил от себя квартирмейстер. – Тем более сразу на «Розе ветров».

Простым абордажником, смазкой для мечей… А чего я мог еще ждать? Что меня сразу за офицерский стол посадят и пряников в обе руки сунут? Э-хе-хе… «Роза ветров», на редкость девчачье название. Что, давит корона, привык к хорошему?

– Это немалая честь, – согласился я, поклонившись Дэйзи и шаркнув ножкой. – Но если ты не против, я обдумаю это завтра, день был тяжелый, я устал очень.

– А ты с гонором. – Капитан, видимо, подумала, что я решил покочевряжиться после пары ударов по… кхм… – Сразу говорю – извиняться я не умею, что заслужил – то и получил.

– Да при чем тут это? – Я устало вздохнул. – Я правда вымотался сегодня – утром еще дома был, среди холмов и гэльтов, сейчас здесь стою – море, чайки и прочая экзотика. Поспать бы, чтобы в башке все это устаканилось.

– Вон там, – Тревис вытянул руку, – видишь, фонарь зажгли?

Я посмотрел туда, куда он показал, и увидел, что на другом конце причала кто-то и впрямь зажег фонарь и, судя по всему, повесил его над крыльцом.

– Это таверна «Веселый утопленник», – пояснил мне Тревис. – Там можно переночевать, за деньги, естественно.

– И сразу дам тебе полезный совет, – добавила Дэйзи. – Дверь на ночь чем-нибудь припри, никому ее не открывай и держи оружие под рукой. А послезавтра в девять я жду тебя здесь, на причале. Если не придешь, уйду в море без тебя.

Капитан повернулась и пошла к самому большому кораблю, явно фрегату, видимо, как раз и носившему гордое название «Роза ветров». За ней, повинуясь взмаху ее руки, последовали Тревис и Просперо, тащивший за собой так и не очухавшегося Хромого.

Я же кивнул и направился к таверне, держа руку на эфесе своего нового клинка, которым еще предстояло приноровиться орудовать. Это все-таки не меч, да и вместо щита у меня теперь дага, а значит, и защита теперь снижена. Сколько всего нового навалилось, скоро мозги через уши полезут от напряга.

Таверна оказалась именно такой, какой она и должна быть. Летали бутылки, разбиваясь о стены, кто-то кого-то лупил по голове, периодически пьяные голоса требовали рому, хохотали полуголые шлюхи, а рожа кабатчика была настолько отвратной, что хотелось сразу его прирезать.

– Номер? – оттопырил губу этот тип в засаленном фартуке. – Десять серебряников в день, и живи, сколько захочешь. Да еще и завтраком накормлю поутру.

– Идет. – Я сунул ему золотой. – Тут за десять дней.

Не хватало еще копаться в сумке у него на виду. Плюс надо было проверить одну теорию, если все верно, я ему завтра, точнее, послезавтра, еще девять золотых дам.

– Третья дверь слева на втором этаже. – Кабатчик попробовал монету на зуб и довольно заулыбался. – Девка не нужна?

– Не сегодня, – бросил я ему и пошел наверх, уворачиваясь от пьяных корсаров.

Комната была стандартная, и да – в углу стоял сундук.

«Вы арендовали номер в таверне, это ваши личные апартаменты. На тех островах Тигалийского архипелага, где есть таверна, теперь у вас будет куда прийти и где оставить свои вещи. Доступ в номер имеете только вы, а также лица, пришедшие с вами, и только в вашем присутствии. Не забывайте своевременно оплачивать аренду номера. В случае неоплаты вам будет запрещен доступ в апартаменты, но ваши вещи останутся там и никуда не денутся в течение месяца, после они будут изъяты в пользу владельца той таверны, в которой вы были в последний раз».

Я открыл сундук и для пробы бросил туда пузырек с зельем – ну, мало ли…

«Предупреждение! Все вещи, положенные в сундук на территории Тигалийского архипелага, не будут перенесены в ваш сундук, находящийся в Раттермарке, и останутся в данной локации в том случае, если вы ее покинете. Не забудьте взять их с собой, если они вам еще нужны».

Все верно. Ну, лучше так, чем никак. Я побросал вещи в сундук, практически не глядя на них, осмотрел только серп ведьмы, поднятый после драки с ней. Вещичка оказалась забавная, но, прочитав ее описание до конца, я нахмурился.

«Серп бессмертной ведьмы. Оружие ведьмы, известной во всех уголках Раттермарка под разными именами. Не может использоваться игроками. При передаче его в руки некоторых НПС может выступить в роли квестстартера. Внимание! НПС, получившие данный предмет, могут выдать вам как одинарный квест, так и цепочку квестов. Предупреждение. Взяв данный предмет в руки и присвоив его, вы навлекли на себя гнев предводительницы всех ведьм Раттермарка. Будьте готовы к тому, что теперь на вас будут охотиться все ведьмы материка и ряд наемных убийц, с которыми водит дружбу старуха Гоуд».

Черт меня дернул забрать эту железку! Только вражды с ведьмами мне и не хватало для полного счастья. Ладно, доберусь до Жиля де Бласси, вдруг он сумеет мне чем-нибудь помочь.

Я подвинул к двери шкаф – раз посоветовали, то неспроста, хотя, как по мне, сюда и так никто войти не может – и с невероятным удовольствием нажал кнопку «логаут», завершая этот безумно длинный и тяжелый игровой день.

Глава 8, Где говорится о жадинах, хитрецах и странных планах.

– Ой, как же это все-таки интересно и увлекательно – играть в игры нового поколения, – нежным голоском практически пропела Вика, глядя, как я, кряхтя и сопя, вылезаю из капсулы и, хрустя суставами, занимаю вертикальное положение. – Ты сейчас просто их ходячая реклама!

– Спасибо тебе, добрая девочка, – оценил я ее сарказм. – Даже поклонился бы тебе в пояс, но вот беда – согнуться я еще согнусь, а разогнуться – боюсь, уже фигушки, не выйдет.

– Во-о-от! – Вика подняла указательный палец. – Я и говорю…

Тут она прищурилась, пристально осмотрела ноготь, заметила там что-то не то, достала невесть откуда пилочку для ногтей (она, пилочка для ногтей, у женщин есть с собой всегда, это факт. Иногда мне кажется, что у них на теле имеется специальный отсек, в котором они эти самые пилочки и хранят) и стала, поджав губы, орудовать ей.

– Что?

Я присел на диван. Надо и впрямь как-то начинать это дело дозировать – что-то сердце уж очень здорово о грудную стенку долбит. Эдак меня игра в могилу свести может.

– Что «что»? – Вика скрежетнула пилкой о ноготь.

– Что ты говорила? – Я потихоньку начинал думать, что это просто пытка уже какая-то.

– Что я говорила? – Вика остановила процесс обработки ногтя и вопросительно уставилась на меня.

– Ничего ты не говорила, моя радость, – вздохнул я. – Меня кто-нибудь искал?

– Никто, причем совершенно. – Вика снова взялась за свое. – Даже странно.

И вправду странно, обычно после выхода из игры я непременно кому-то да нужен, а тут на тебе – никто даже не позвонил, никто не обозначился. Обидно даже как-то…

Рассудив, что раз я никому не нужен, так и мне никто тоже не нужен, я залег спать, причем сон меня прихватил в свои руки еще до того, как башка подушки коснулась. Вот ведь как вымотался я с этими пиратскими страстями-мордастями.

А на работе тоже все было тихо и спокойно, в чем я убедился поутру, притащившись в редакцию. Народ трудился, каждый знал свое место и дело, хотя, если честно, моей заслуги в этом всем особо не было – если раньше я хоть пару дней в редакции появлялся, как-то махал руками и щеки надувал, то за последнее время я и на это уже не расщедривался. Кстати, язва Шелестова не преминула по этому поводу пройтись.

Когда я появился на пороге, она сделала круглые глаза и кукольным голосом спросила:

– Ой, а кто этот дядя? Я его не знаю!

– Ты дура, что ли? – уставилась на нее не обладающая каким-либо чувством юмора Соловьева. – Это Харитон Юрьевич! Доброе утро, шеф!

– Ой, да это наш начальник! – обрадованно пропищала Шелестова и немного попрыгала на месте, изображая детскую радость. – А то мы ведь уже почти и забыли, как вы выглядите! Я подумала: чужой дядька к нам пришел!

– Я оценил шутку юмора, – заверил я Шелестову. – За мысль спасибо, пять; за реализацию сценки – три.

– Чего это? – уже своим нормальным голосом спросила Елена. – Все было реалистично, как по мне.

– Да щас, – хмыкнул я. – А где волосы, собранные в хвостики, и платьице «Мечта педофила»? Нет реализма – нет высшего балла.

Шелестова надула губы, села и демонстративно уставилась в экран, видимо, к признанию своего театрального таланта она относилась серьезно.

Я же прошел в кабинет, где, усевшись в кресло, призадумался о жизни.

По своей сути я человек, совершенно не склонный к рефлексии. Нет у меня вот этого: «Господи! Как же неверно я живу, не так, как должно», – вылетающего из раздираемой противоречиями мятежной души после первых трех стопок. Такой ерунды у меня и после пол-литра не бывает, а критическое отношение к себе любимому у меня проявляется только в кресле парикмахера, это когда полчаса поневоле на свою рожу в зеркало приходится пялиться. Вот тут да, тут, конечно, против правды не попрешь – и щеки вроде все больше становятся, и прыщ вон на носу какой выскочил, и вообще жутковато я стал выглядеть. И, оказывается, у меня дома не фильм ужасов каждое утро показывают по зеркалу, все-таки я сам в нем отражаюсь…

Но на этом все мои глубокие копания в себе самом и завершаются, и мне всегда искренне жалко тех людей, которые любят вытащить из себя какой-нибудь ма-а-аленький узелок собственного несовершенства, а после умело и тщательно пестовать его до гигантского комплекса, ну и в финале платить большие деньги психологу, который от него же и лечить будет. Или бедолаги, которые мастера сами придумывать себе проблему, это вообще ужас что такое. Сначала такой человек вечером усиленно копается в голове – что же не так сегодня было, потом вспоминает, что не зафиксировал в памяти: закрыл он окно в кабинете, уходя с работы, или нет, потом этот чудак убеждает себя, что не закрыл, вот точно не закрыл, и вот уже у него перед внутренним взором предстает начальник службы безопасности, на фоне этого самого окна, и ведет обличительные речи:

– Что, вражина, не блюдешь правила внутреннего распорядка? Ужо тебе! А если кто в ночи проникнет в твой кабинет через это распахнутое окно и украдет пачку бумаги «Снегурочка», что тогда будет, как ты жить с этим станешь, а?

К двум часам ночи ворочающийся без сна горемыка уже уверен, что завтра его точно уволят, да еще и по статье, не иначе. И вот он прибегает на работу первый, за час до всех, и все это только для того, чтобы убедиться в том, что окно закрыто, а охранник дрыхнет без задних ног.

– Ф-ф-фух! – выдыхает моральный мазохист и счастливо работает целый день, чтобы вечером придумать себе новую напасть. Я же говорю – несчастные люди.

Слава богу, что из меня такие вещи выбил сначала КВН, потом армия, ну и работа журналистом, плюс примкнувший к профессии алкоголь. Некогда мне этим заниматься и незачем. Но вот в данной ситуации повод для раздумья есть, поскольку если я за ум не возьмусь, то скоро меня в здание перестанут пускать, что уж о подчиненных говорить. Ну и самое главное – командование Вики хорошо до первого серьезного косяка, и я сейчас не о легких наркотиках речь веду. Когда бахнет (а бахнет непременно, без этого не бывает), спросят не с нее, спросят с меня, причем совершенно справедливо, ибо всегда отвечает старший, а это я, ваш покорный слуга. И все эти отмазки, типа: «Да я же в игре был, ключ добывал», – не прокатят.

Я должен успевать везде, за это мне деньги платят, машины и дома дарят. Надо, надо как-то пересматривать график деятельности, пока еще не поздно. А то ведь оно всегда так – пушной зверек подкрадывается незаметно, хоть и виден издалека…

А с другой стороны – вот как мне завтра в игру не заходить? Ну хорошо еще, если все эти «Мы опоздавших не ждем» от Дэйзи – только пугалка, и будет она там, на пристани, когда бы я ни заявился. А если и впрямь не ждут, и это заложено в программе? Кто не успел – тот опоздал, так что сам дурак? И все, к острову Медузы только вплавь добираться, и то при условии, что он на карте есть.

Я еще немного поскрипел мозгами и, так и не придя к единому мнению в споре с самим собой, сел писать передовицу.

После этого я затребовал в кабинет все те новости, которые были отобраны для завтрашнего номера, чем немало удивил ребят и, по-моему, немного задел Вику, по крайней мере, гримаску, на секунду перекосившую ее лицо, я успел заметить. Эх-эх, вот все-таки что не говори, а сестры есть сестры, было в ее лице в этот миг что-то от Элины. Кровь – великое дело…

Возможно, после этого я бы еще чего-нибудь придумал – сходил бы к Мамонту, запросто, по-соседски и по-дружески, или, может, закатил бы перед своими головоногими речугу на тему «Как правильно подать материал, чтобы тебе за него нормально заплатили и чтобы потом он бы тебе не аукнулся по-недоброму», да мало ли хороших забав можно придумать, но нет, не судьба …

– Всем добрый день. Виктория, здравствуйте, – прозвучал от входа до боли знакомый голос, а другой, уже не менее привычный для моего уха, добавил:

– Девчули, привет. И вам, мужчины, тоже. Ох, да у вас пополнение! И какое!

Вчера забыли, сегодня вспомнили. Видать, перед завтрашним будут накачивать…

– Добрый день всем, – раздался и еще один знакомый голос. Ух ты, сам Азов до нас доехал. Однако ничего себе! Ладно, надо все-таки соблюдать субординацию, как-никак хозяева приехали. Хотя, конечно, теперь слово «хозяева» звучит как минимум забавно, а как максимум… Как максимум, лучше даже и не думать.

– Добрый день, – вышел я из кабинета, поручкался с Зиминым, устроил обнимашки с Валяевым и в очередной раз поразился силе рукопожатия Азова.

– Ну, как тут у вас? – Зимин обвел глазами кабинет, прошелся взглядом по сотрудникам, притихшим и занимающимся имитацией бурной деятельности. – Все в порядке?

– Да абсолютно, – совершенно честно заверил его я. – Грех жаловаться, всего хватает, люди к нам пришли толковые, ну, по крайней мере, они производят такое впечатление.

– И красивые какие, эти новые сотрудники. – Валяев остановился напротив стола Шелестовой и нескромно уставился на нее. – Вот говорят, что пресса – это четвертая власть, а я, глядя на вас, уверен: вы власть первая и единственная. И этой власти я готов подчиняться безропотно.

– Тогда первым же указом я издам запрет на вмешательство в дела работающих журналистов любых лиц, отсутствующих в списочном составе издательства, – бойко ответила Шелестова.

Валяев непонимающе заморгал, а Зимин с Азовым захохотали, оценив внешне вроде как бессвязный, а на самом деле достаточно резкий ответ Шелестовой. Я же только головой помотал – ну что за язва…

Валяев добродушно улыбнулся и повернулся ко мне:

– Слушай, старый, ты когда машину заберешь?

– Какую машину? – не сразу понял я.

– Ту самую, ключи от которой я тебе в качестве выполнения давно данного обещания отдал. Я смотрю, она как стояла у нас в гараже, так там и стоит, и юрист по вопросам доверки ко мне не бежит. Если ты думаешь, что я сам этим буду заниматься, так это вряд ли.

Я хлопнул себя ладонью по лбу – точно. Было дело, отдавал он мне ключи, только я со всеми этими штурмами и квестами вообще про все забыл, напрочь просто.

– Так я пока и не придумал еще до конца, что с ней делать, – пожал плечами я. – Вот и рассудил – пущай стоит, хлебушка-то не просит.

– Хлебушка не просит, но мое место на парковке занимает, – сварливо сообщил Валяев. – А если не знаешь, что с ней делать, – так вон у тебя Виктория сидит, ей и отдай, пускай катается. Ей эта машинка пойдет, она в ней отлично смотреться будет.

Вика и так держала ушки на макушке, а тут и вовсе оживилась.

– А о чем речь? – влезла в нашу перебранку она, плюнув на приличия. – О какой машине?

– Да я вон Кифу давеча отдал свой «Авендатор», спортивный, маленький и ручной сборки, а он все никак его не заберет со стоянки, – пояснил Валяев.

Вика как-то очень неприятно сузила глаза, глядя на меня.

– Слушай, у меня просто не было времени, – немного заискивающе сказал я ей и сам удивился – откуда во мне это? Я, никак, оправдываюсь?

Иронично-презрительная улыбка на лице Шелестовой убедила меня в этом предположении. Что происходит-то? В это время Вика выставила ногу вперед и явно собралась что-то сказать, причем вряд ли это что-то способствовало бы повышению моего настроения. И я нанес превентивный удар, во избежание.

– Ты на курсы вождения записалась? – выпалил я, глядя ей в глаза.

– Со следующей недели иду, – не мигая, уставилась она на меня. – А ключи от машины где?

Жадновата все-таки, ну есть у нее это… Хотя – мимо рта ложку не пронесет, и быть дому, где она будет проживать, полной чашей. Только вот вопрос – чьему дому?

– Не волнуйся, – заверил я Вику. – Отдам их тебе, бога ради.

Валяев засмеялся, Зимин же даже не улыбнулся.

– Правильно, Виктория, – сказал он покрасневшей девушке. – Не заработать сложно, сложно сберечь заработанное и приумножить его. Вы молодец, говорю вам это совершенно искренне. Киф, ты как, все дела на сегодня здесь сделал?

– Все, – хмуро ответил я, мне было как-то неловко перед ребятами за всю эту сцену, уж не знаю, почему, а особенно было стыдно перед Шелестовой, которая, не упирая глаза в стол, как это сделали остальные, явно собиралась досмотреть все представление до конца.

– С приобретением вас, Виктория Евгеньевна! – громко сказала она моему заместителю, судя по всему решив, что быть только зрителем ей неинтересно. – Вот ведь, наредактировали себе машину, стало быть!

Вика, сжав зубы, ничего не ответила, только сдула прядь волос, упавшую ей на глаза.

– Вот все вы о ерунде какой-то говорите, – раздался голос Таши. – А есть серьезный вопрос, который требует именно вашего вмешательства как представителей компании – разработчика игры.

Все трое радеоновцев с удивлением взглянули на миниатюрную девушку, которая сурово смотрела на них, сидя за столом.

– А вы?.. – Зимин щелкнул пальцами, как бы предлагая ей назвать свое имя.

– Я Таша, я здесь работаю, но не это главное. – Малышка, как всегда, плевала на условности. – Вот мы проводим конкурсы, и, как мне видится, нам непременно надо одним из главных призов в каком-нибудь из них, самом таком многоуровневом, сделать посещение «Радеона», такие вещи игроков, как и читателей, очень стимулируют.

– Ну не знаю… – немедленно сказал Азов. – Посторонние люди на территории «Радеона»… Не очень хорошая идея, как я думаю.

– А я ничего такого жуткого в этом не вижу. – Валяев, как всегда, был само благодушие. – Что они у нас там могут такого секретного увидеть, мы же не режимный объект?

– Правильно. – Таша наконец-то встала из-за стола и строго оглядела всех трех функционеров «Радеона». – Открытая политика компании – это всегда располагает к себе коммьюнити. И еще – мы могли бы заявить такой конкурс уже в этом номере.

– Надо посоветоваться кое с кем, – наконец сказал свое слово и Зимин. – Но заявить этот приз можно, почему нет? В конце концов, мы его всегда потом на что-то другое заменить сможем.

– Не-не-не, – вклинился я в беседу. – А вот это – ни за что. Если приз заявлен – вынь его да положь, и это не обсуждается. Лучше мы спешить не будем, лучше выждем, но говорю вам со всей ответственностью, что нет ничего хуже, чем ожидания читателей обмануть!

К таким вещам я относился трепетно, и на то была причина, я бы даже сказал, что глубоко личная. Лет пятнадцать тому назад одна компания, уже не помню ее названия точно, то ли «Бублтокс», то ли «Тригимракс», затеяла выпускать коллекционные фигурки по одному известному литературно-киношному сериалу. Хорошие такие фигурки, хотя и очень даже недешевые, но оно того стоило. Размахнулись широко – хотели выпустить чуть ли не под сотню, включая всех персонажей, причем частично даже и неодушевленных, то есть вообще всех, до последнего пня. И первые фигурки полностью оправдали ожидания коллекционеров – металлические, красивые, добротные, в руках держать приятно, сердце радуется, а душа поет. И на полке книжной красиво смотрятся, ну просто загляденье. Ряды покупателей росли, и после очередной статуэтки издатели решили, что рыбка в лице поклонников серии заглотила крючок полностью и что дальше пипл схавает уже любую лабуду. Состряпав в качестве объяснения какую-то нелепицу, вроде того, что больше статуэтки из металла делать нельзя, поскольку это незаконно (видимо, по законам того произведения, чьих героев они увековечивали), эти удальцы пошли шлепать фигурки из пластмассы, причем не самого высокого пошиба, невероятно ломкой и неказистой, да еще и на редкость вонючей, но зато дешевой. Цена при этом конечно же не поменялась.

Само собой, когда я взял первую из этих фуфлыжных фигурок в руки, то испытал дикую злобу, а когда на форуме (есть коллекция – есть форум в Сети, это закон жизни) узнал, в чем дело, просто-таки дико рассвирепел. Естественно, серия была послана лесом (так поступили почти все покупатели, ну, кроме особо упертых фанатов), но вот разочарование от этого облома осталось на всю жизнь – задумка-то была ох как хороша, жаль, в руки к неразумным жадюгам попала. Поэтому здесь я буду стоять до конца. Что объявили – то и сделаем. А если нет такой возможности, значит, и вовсе объявлять конкурс не будем.

– Киф прав. – Зимин слегка наклонился к Таше. – Давайте мы пока оставим этот вопрос открытым, я его проработаю, а мой секретарь вышлет вам ответ, и будет это сделано в ближайшие пять-шесть дней. Такой вариант вас устроит, моя строгая маленькая леди?

– Вполне, – кивнула Таша, снова садясь за стол.

Зимин с явной симпатией глянул на нее и обратился ко мне:

– Киф, ну долго мы тебя ждать будем?

– А куда мы едем? – полюбопытствовал я, направляясь в свой кабинет за верхней одеждой.

– Обедать едем. – Валяев снова подошел к Шелестовой и прислонился к стенке рядом с ней. – Мы на переговорах были поблизости и решили тебя с собой прихватить, наверняка ты нам несколько добрых слов хочешь сказать.

– Ну, почему только несколько, – не стал скрывать я. – Там много слов будет, хороших и разных.

– Поехали тогда скорее, – поторопил меня Зимин. – Я очень голоден, я даже не завтракал сегодня.

– Да и я тоже поел бы, – поддержал его Азов.

– Милая дама… – Валяев не стал торопить меня, а вкрадчиво обратился к Елене: – А вы не желаете отобедать с нами?

– Я так похожа на голодную? – Глаза Шелестовой были настолько прозрачно-наивны, а голос – по-детски звонок, что и я и Азов с трудом подавили улыбки.

– Кит, тебя только что очень изысканно послали. – Зимин же был сегодня на редкость прямолинеен. – Не по твоим зубам орешек, идем.

– Смею вас заверить, что мы еще увидимся. – Валяев щелкнул каблуками и направился к выходу.

– Это предупреждение, угроза или констатация факта? Мне просто надо понять, чего делать: бояться или прятаться? – сообщила Шелестова, обращая эти вопросы не к Валяеву лично, а ко всему обществу.

И чего она добивается, я не понимаю…

– Ишь, какая щучка, зубастая да длинноногая, люблю таких, – даже в машине горячился Валяев.

– Смотри, откусит она тебе чего. – Зимин иронично посмотрел на друга. – Как по мне, так от таких девиц подальше держаться надо.

– Да ладно. – Валяев хлопнул в ладоши. – Нет таких крепостей женского пола, которые не смогли бы взять деньги, лесть, алкоголь и планомерная осада.

– Ну да. – Зимин фыркнул. – Или, минуя все описанные тобой формальности, просто штурм, как тогда, в Дижоне.

– Я был молод и распален страстью, и потом там все было проще и неинтереснее. – Валяеву явно не понравилось то, что сказал ему собеседник, потому что он замолчал и уставился в окно.

Но, похоже, всерьез он сердиться не умел, ну или просто решил не омрачать обед злобным выражением лица. Так или иначе, когда мы вышли из машины у ресторана с чудным названием «Константинополь», он первый спросил у Зимина:

– Макс, а ты тут до этого ел? Надеюсь, здесь не кормят какой-нибудь дрянью вроде той, что подавали к столу базилевсов?

– Название ресторана не всегда отражает его меню и тем более класс его поваров, – ответил за Зимина Азов. – В иной шашлычной мясо будет куда лучше, чем в самом элитарном ресторане.

– И дешевле, – буркнул я, представляя, какой тут будет чек. Не то чтобы у меня денег при себе не было, но, если честно, я не слишком понимаю, как кусок свинины величиной с ладонь может стоить столько же, сколько стоит средней величины поросенок на свиноферме. Или, может, они из этого поросенка один кусочек вырезают, а остальное с почестями хоронят и стоимость погребального ритуала тоже включают в счет? Дело не в жадности, дело в принципе. Опять же не факт, что будет вкусно, иной раз даже свинину, которую вроде бы фиг испортишь, и ту испохабить умудряются, а чтобы замаскировать это, придумывают, что сия хрюшка приготовлена по-старинному каламбрийскому рецепту, омыта в трех водах, пяти винах и четырех источниках, зажарена на огне из можжевеловых палочек и обмазана секретной смесью из шестисот шестидесяти шести трав и специй. Кушайте, не обляпайтесь. Тьфу…

– Нормальный это ресторан, я тут даже со Стариком был. – Зимин подошел к двери, которую немедленно открыл перед ним швейцар. – Идем, я хочу есть.

Нас посадили в общем зале, Зимин почему-то не захотел идти в отдельный кабинет. Сказав что-то вроде: «Надо быть к народу поближе», – злобно буркнул мне:

– Да выбирай ты! За все платит фирма, – видимо, заметив, как расширяются мои глаза при виде цен, после попенял Азову на нерасторопность персонала ресторана, в общем, досталось всем, а я намотал себе на ус, что иметь дело с голодным Зиминым, похоже, чревато.

Через полчаса я сделал второй вывод: с голодным Зиминым, конечно, общаться опасно, зато с только что поевшим – милое дело.

– Ну, так какие слова ты для нас припас, дружище Киф? – уже совершенно не раздраженно спросил он у меня, попивая кофе из фарфоровой чашечки. – Что опять не так мы сделали?

– Ну, как вам сказать. – Я на сытый желудок тоже был добр, но у меня было ощущение, что все-таки что-то в этой еде не так, пресная она тут какая-то. – Все бы ничего, но я в игре попал туда, где никого, кроме меня, нет.

– Ну да. – Зимин излучал доброту и приязнь. – Ты там один, совсем один.

– Так, а зачем? – недоуменно спросил у него я. – В чем тут смысл?

– Смыслов тут несколько, и все важные, – ответил мне Зимин. – Но основной из них – нам надо было тебя спрятать, хотя бы на время.

– Спрятать? – не понял я. – От кого?

– Не от кого, а зачем, – пояснил мне Азов. – Сейчас объясню.

Я сковырнул ложкой с кусочка торта, стоящего передо мной, крем, закинул его в рот и приготовился слушать.

Глава 9, Рассказывающая о первом разговоре.

– Ну, вообще-то слово «спрятать» не слишком верное, если не сказать – неверное вовсе. – Валяев с удовольствием поглощал торт. – Палыч, ну он же не денежка, чтобы его за подкладку ховать?

Азов поправил галстук, почесал лоб и продолжил:

– Ну да, согласен, слово явно не то. Назовем это так: мы решили временно изъять тебя из большого мира.

Я как-то даже офигел. Нет, мои работодатели, конечно, ребята с фантазией и с закидонами, это у меня и раньше не вызывало сомнений, но чтобы изъять меня откуда-то – это, знаете ли… Даже слова не подберешь сразу… Бодрит, наверное?

– А зачем? – осторожно спросил я, положив ложечку с остатками крема на тарелку. – Чего меня изымать-то, это для чего нужно? Ну, если это не секретная тайна, разумеется?

– Забавно выходит. – Зимин отпил кофе. – Это тайна, но не тайна. Немного парадоксально.

– Максим Андрасович хочет сказать, что, разумеется, информация является закрытой, но не для тебя, – пояснил мне Азов.

– Да я понял, не дурак, – махнул рукой я. – Так что к чему? Зачем вся эта канитель с пиратскими берегами и экзотикой? Если надо на время затихнуть и раствориться, я бы мог просто не заходить в игру, да и все.

– Э нет, приятель, шалишь! – Валяев облизал ложечку, которой ел торт, и как-то по-кошачьи с удовольствием зажмурился. – Вку-у-усно было! О чем я? Ах да. Нет, братец, так не пойдет. Нам надо, чтобы все знали, что ты в игре находишься, но при этом никто не мог тебя найти.

– Да как такое возможно? – не поверил ему я. – У вас же там куча всяких программистов, администраторов, каких-нибудь еще специалистов по компьютерам, я не знаю? Вы же можете, наверное, любого игрока найти?

– Мы – можем, ну, я так думаю, – очень серьезно сказал Валяев. – А вот куча программистов и администраторов, про которых ты говоришь, – нет, по крайней мере, без нашего на то разрешения. Про то, где ты находишься, знает всего семь сотрудников «Радеона» – и все, больше никто. Трое из них перед тобой.

– И все равно у меня пасьянс не складывается, – упорствовал я. – Как я вообще попал в недоделанную и закрытую локацию? Это же, выходит, вы изменили квест, ведь правильно? А как же та суперпрограмма, которая отслеживает его выполнение, она же должна тогда мне сразу санкции ввинтить?

– Ошибочка. – Валяев расплылся в улыбке. – Вот смотри. В это задание изначально было вписано приключение на правом берегу Крисны, тоже, конечно, то еще местечко в плане безопасности, но при этом у тебя как у игрока осталась бы возможность прибегнуть к чьей-нибудь помощи и воспользоваться всеми ресурсами – аукционом, инвентарем и прочим, что значительно упрощает прохождение квеста.

– То есть ты просто подставил мне более сложную локацию для прохождения, – понял я.

– Верно. – Валяев ухмыльнулся, явно довольный собой. – Программа работает в сторону упрощения, а не усложнения, такое же уже было, вспомни. Вместо хоть сколько-то населенных мест ты получаешь вообще безлюдные места, в смысле без игроков, лишаешься всех средств коммуникации и какой-либо сторонней поддержки. Здорово, да?

– Да просто офигенно! – У меня внутри все клокотало. – О чем ты! Это же такая экзотика – пальмы, пираты, кашалоты…

– Ну я же говорил вам, что ему понравится! – искренне завопил Валяев. – А вы все: да нет, ему сложно будет!

– Слушай, Никит. – Я как-то просто и естественно стал ему «тыкать». – А что там с Крисной, какой квест был?

– Да замок Тот-Лауха, бывшего первого советника бывшего Темного властелина, – махнул рукой Валяев. – Живописные развалины, нежить, подвал на три уровня, огромный зал с призраком хозяина замка в финале. Красиво и предсказуемо. Ну и, понятное дело, вся эта ерунда – на уровень сто плюс.

– Н-да. – Я почесал затылок. – Тоже не сахар, однако.

– Ой, да ладно. – Валяев махнул рукой. – Ты еще тот жук, либо кого-нибудь опять бы обманул, либо вон тех же рыцарей на него натравил бы. В общем, выкрутился бы, я тебя знаю, но это так скучно. То ли дело тут! Запоминай, что тебе там не глянется, запоминай, потом мне будешь докладывать, понятно?

– И выходит, что по факту тебя в игре нет. – Азов был сама сосредоточенность и явно хотел вернуть разговор в прежнее русло. – Но любой из администраторов подтвердит кому угодно, что ты в игре. Нет, ну как же это бредово звучит, а?

– На самом деле тут пришлось попыхтеть. – Валяев откинулся на спинку стула. – Мои мальчики ночь работали над тем, как скрыть место твоего пребывания от всех, чтобы никто не смог понять, откуда идет твой сигнал.

– Ну, думаю, они работали не столько над тем, как спрятать меня, – глубокомысленно заявил я, – сколько над тем, чтобы кого-то, интересующегося моей персоной, можно было за руку схватить или хотя бы понять…

– Мыслящий человек – это прекрасно. – Зимин поставил пустую чашку на стол. – Но иногда мысли бывают и лишние, а то и вредные.

– Я понял, – выставил я ладони перед собой. – Сдуру сказал, не судите строго.

– Но по факту – все верно. – Азов коротко глянул на Зимина. – Нам надо понять, кто тобой интересуется, поскольку было замечено, что твой персонаж в игре иногда привлекает внимание отдельных личностей, крайне интересных нам. Вот и поглядим, что эти личности будут делать, в твое-то отсутствие.

– Да я вас понимаю, – вздохнул я. – Но и вы меня поймите – незнакомые места, другой стиль игры… И потом, у меня дела на материке остались, вещи…

– Никуда они не денутся твои дела, и уж тем более вещи. – Зимин махнул рукой. – Что с ними будет?

Я сделал рукой замысловатый финт, показывающий всем, что знаем мы это, обернуться не успеешь, как все упрут, несмотря на все ухищрения администрации игры.

– Ладно, пошутили – и будет, – пресек наше хихиканье Азов. – Ты все понял?

– Ну, если говорить о глобальной стороне вопроса – то да, ну, кроме, может, пары вещей.

– Каких именно? – Безопасник вопросительно глянул на меня.

– Если до меня доберутся в реале с вопросом: «Ты где там есть, в Файролле-то чего тебя найти никто не может?», – то кому мне звонить? Вам, дежурному, в службу поддержки? И вообще – надо ли звонить или следует изображать несгибаемого борца за дело «Радеона»?

– Киф, не выпендривайся. – Валяев хоть и говорил добродушно, за нарочитой беззаботностью голоса я услышал вполне серьезное предупреждение.

– Я не выпендриваюсь, – пояснил я. – Я боюсь, это разные вещи.

А что здесь такого? Ну да, когда я понял, чего ради была затеяна вся эта круговерть, я немного струхнул, и нет в этом ничего зазорного. Дураку понятно, что опять где-то в «Радеоне» сквозануло, и на меня, как на живца, сейчас ловят рыбку, большую и маленькую. Просто, удобно, практично. А заодно и механизм работы новой локации можно проверить – все ли колесики вертятся, все ли шурупчики на местах. А клюнуть на меня, видимо, должны, иначе бы они меня сейчас тут кофием не поили.

– Правильный и хороший вопрос. – Азов одобряюще мне подмигнул. – Вот, сразу видно отслужившего человека, по существу спрашивает. Что, страшновато?

– Есть маленько, – не стал скрывать я. – Но не думаю, что кому-то нужна моя голова, ну, чтобы прямо уж так сильно.

– Правильно, – ободрил меня Азов. – Не нужна, смею тебя заверить. Сведения нужны, а голова – нет. Это хорошо, что ты себя не переоцениваешь. Но тем не менее могут попробовать подобраться и с этой стороны, будь к этому готов.

– Это-то и пугает, – печально сказал я. – Тушка у меня одна, другую в комплекте не дали.

– Верно. – Азов залез в карман и достал оттуда небольшую коробку. – И я не погрешу против правды, сказав тебе, что она нам крайне дорога. А посему – держи.

Он передвинул коробку по столу в моем направлении, я ее поймал и открыл. Там лежали часы, красивые, позолоченные, на широком металлическом браслете. Я повертел их в руках, осмотрел и сообщил глядящим на меня хозяевам:

– Подделка, поди? Не тянут они на настоящий «Ролекс».

– Ну почему сразу подделка? – слегка суховато ответил Зимин. – Китай, конечно, но фабричный, качественный.

– Ну, это в корне меняет дело, – проникся я осознанием того, что мне не совсем уж фигню вручили. – А зачем они мне вообще нужны? Я часы уже лет десять не ношу.

– Надень. – Азов махнул рукой. – Прямо сейчас надень.

Я защелкнул браслет на руке, маленько повращал кистью, привыкая к давно забытым ощущениям.

– Вот. – Азов довольно улыбнулся. – А теперь резко подними кисть, до упора.

Я проделал эту манипуляцию и услышал легкое попискивание, оно шло от Азова, державшего в руке миниатюрный прибор, который он невесть когда успел откуда-то достать.

– Ну вот, теперь мы знаем, где ты, а дальше – пара пустяков. – Азов показал мне прибор, на экранчике которого билась точка. – Вражья техника сигнал распознать не должна, он закодирован, ты, если что, сидишь и ждешь подмоги. И не геройствуй.

– Об этом можете не беспокоиться, – заверил их я. – И не подумаю. А как его выключить?

– Так же, как и включал, – объяснил Азов. – Кисть вверх – и все.

Я проделал указанную манипуляцию, и точка на экране, наверное, потухла, по крайней мере, писк точно смолк.

– А можно еще вопрос? – Скорее всего, не стоило мне расспрашивать о некоторых вещах, но уж больно интересно было.

– Ну валяй, только если совсем сокровенные вещи тебя интересуют, то не обессудь, ответа не получишь, – порадовал меня Зимин.

– Скажите, что, опять в компании кто-то постукивает? Мы еще одну крысу снова ловим? – мне все-таки надо знать, на что я иду. Если бы не это – фиг бы я такие вещи спрашивал.

Трое функционеров переглянулись, а после Зимин, вздохнув, ответил:

– Не совсем так, Киф. Тут немного другое происходит, то-то и оно, что мы сами не все знаем, и это нас ох как беспокоит.

– Ничего не понял, – честно сказал я. – Вообще ничего.

– Смотри. – Азов сделал знак Зимину: мол, сам объясню. – В игре стали происходить вещи, которые не вполне поддаются анализу наших сотрудников. Все, что творилось в игре раньше, всегда было объяснимо, укладывалось в понятийные нормы. Но в последнее время многие вещи вышли из-под контроля. Стихийно возникают и распадаются временные союзы сообществ, кто-то искусно разжигает межклановую вражду, и не скрою, что все это нас очень беспокоит.

– Может, «Консорциум» шалит? – предположил я.

– Да нет, с этими-то все как раз было бы просто, – процедил сквозь зубы Зимин. – Мы знаем их так же хорошо, как они нас, это не их работа. Это некая третья сила, причем отлично информированная и организованная. И ее надо перемолоть в труху, если мы хотим восстановить статус-кво.

– Согласен, – кивнул я. – Но я-то тут при чем?

– Мюрат, твой старый приятель, – один из тех, кто явно работает на эту третью силу, и мы думаем, что он не рядовой боец, а одно из доверенных лиц. Мы хотим, чтобы он задергался, а там, глядишь, и его хозяева себя проявят. – По тону Зимина было ясно, что хозяевам душки Мюрата хорошего ждать не приходится, не завидую я им…

– Так, может, его в реале поспрошать? Или еще кого из «Двойных щитов»? – на голубом глазу спросил я.

– Да неплохо было бы, – зло посмотрел на Азова Зимин. – Вот только наши доблестные безопасники никак его пропасти не могут, кодированный сигнал, видите ли.

– Причем совершенно уникальный, впервые такое вижу, вообще не отслеживается. – Азов вздохнул. – Первый прокол за столько лет, даже Кит не помог, представляешь?

Кит скроил рожу, как бы говоря: «И так бывает, что уж теперь…».

Однако…

– Что до его клана – мы полагаем, что их трогать не стоит, чтобы не спугнуть хозяев. – Азов был сама серьезность. – Но вот потом… Потом…

Он потер руки, и у меня по спине побежали мурашки.

– И все это представляет определенную угрозу для компании, – закончил свои пояснения Зимин. – Это наша игра, и мы должны ее контролировать полностью, если ты понимаешь, о чем я.

– Еще бы, – заверил его я. – Теперь ясно. Хотя все равно, эта локация… Там как-то непривычно очень – ни игроков, ни почты…

– Да ладно тебе, Киф, – бодро сказал Валяев. – Подумай о том, что ты на самом деле крут, ты первый пришел в локацию, где до тебя не был ни один игрок.

– А бета-тестеры? – не понял я. – Вы что, в эту локацию их не запускали?

– Бета-тестеры, – захихикал Валяев. – Смешно.

– Скажи мне, Киф. – Зимин был очень серьезен. – А ты вообще что-нибудь о бета-тестерах в «Файролле» слышал?

Я напряг память, но так ничего по этому поводу в ней наскрести и не смог. Странно.

– А как же вы тогда исследуете новые локации, ну, на предмет ошибок или там глюков? – удивленно спросил я. Вот умеют они все-таки, собаки такие, удивить.

– Уж как-нибудь да исследуем. – Зимин помассировал виски. – Своими силами управляемся кое-как. А если говорить об этой локации, так она уже полгода как к релизу готова, остается только мелочи зачистить, но то одно мешает, то другое…

– Чистая правда. – Валяев закивал головой. – Вообще у этой локации довольно странная судьба вышла. Ну, вот посмотри.

И Валяев рассказал мне довольно занимательную историю Архипелага.

Изначально эту локацию написали только для того, чтобы корабли игроков без особой надобности по морю не шастали, на тот момент еще бескрайнему и безбрежному, поскольку Равенхольмом тогда еще не пахло. В игру были введены два острова, пролив между ними, толпа корсаров и пара больших кораблей для них. Ну и еще кракен как последний рубеж обороны и последний аргумент для особо шустрых игроков, чтобы не лезли, куда не надо.

Время шло, игроки привыкли к тому, что пираты есть, а игровой зоны в местах их обитания нет. Одно время было модно искать боя с пиратскими бригами и галеонами, в надежде, что удастся их потопить. Бытовало мнение, что с пиратского корабля можно снять какие-то совершенно нереальные трофеи. Мнение было, а фактов не было, поскольку потопленные корабли мигом шли на дно, оставляя на поверхности только доски и обрывки такелажа.

Потом мода на это прошла, и пиратов стали воспринимать исключительно как некое неудобство по дороге к Равенхольму, который к тому времени уже появился на карте Файролла, то есть как некое неприятное промежуточное звено, способное создать кое-какие проблемы странствующим и путешествующим. Джентльмены удачи при этом задумывались как серьезная сила, и, заметив спад моды на пиратов, Валяев, хитро кхекая, дал команду разработать дополнительные локации среди морской безбрежной глади. За год появились остров Медузы и острова Гнилого Черепа, Надветренные широты (раньше корабли игровых сообществ отправлялись на дно в колоритном месте с незамысловатым названием Коралловый риф) и атолл Висельников, и уйма других мест, где корсары воевали, развлекались, пили ром и играли в карты. Система Тигалийского архипелага становилась все больше и больше, ну и, конечно, активно заселялась НПС, причем не просто пиратами с минимальными показателями искусственного интеллекта, а полноценными персонажами, с квестами, с историей, со всем что надо. Острова прирастали торговцами, плантаторами, губернаторами, скупщиками награбленного и еще много кем. И где-то с полгода назад локация обрела почти законченный вид, о чем и говорил Зимин.

Понятное дело, что такое мимо игроков пройти не могло, на форумах предсказуемо возникли дискуссии по поводу того, когда обновление увидит свет и будет ли введен для игроков класс «пират» (ну или «корсар»), но от «Радеона» не последовало ни комментариев, ни обещаний, и разговоры потихоньку затихли.

– Ну, это, наверное, неправильно, – покачал головой я. – Игроки – это такой народ, они внимание любят…

– Да ты понимаешь, заспорили мы. – Валяев ткнул пальцем в Зимина. – В той части заспорили, как игру подавать игрокам после релиза.

– Не понял? – Я искренне захлопал глазами. – Что значит «как»? Через анонсы, акции, рекламу, сайт, наконец. А если еще и дать пару-тройку деньков на халяву поиграть…

– Ну, ты нас совсем уж идиотами не считай, – иронично отметил Зимин. – Другой разговор, под каким соусом было подавать эту локацию – то ли как бонус ВИП-подписчикам, что было самым верным…

– Это было предложение Макса, – пояснил Валяев.

– То ли сделать ее открытым и бесплатным дополнением, что, конечно, экономически безграмотно, – саркастично закончил Зимин.

– Зато это было бы отличной рекламой. – Валяев не собирался сдаваться. – И тогда через годик правый берег Крисны продавался бы влет.

– А что там с правым берегом? – Я уже второй раз за сегодня про него слышал.

– Там тоже ведутся работы по созданию очень большой локации, прямо от полей Смерти и почти до левобережного Селгара, – пояснил Зимин. – Это, правда, коммерческая тайна, неразглашение и все такое, конечно…

– Но ты ее уже выдал, – усмехнулся Азов.

– Да ладно, мы с ним уже плотно повязаны одной веревочкой. – Валяев хлопнул меня по плечу. – Не так ли, старина Киф?

Его глаза блеснули, рот растянулся в улыбке.

– А то! – подтвердил я. – Куда я теперь от вас денусь…

– В общем, единства мы так и не достигли, а локация – вот она, есть. Мы уже почти договорились, и тут возник… – Валяев выдержал паузу. – Па-бам! Киф Великолепный, Единственный и Неповторимый и пошел ломать все наши наработки.

– Мы все-таки собирались изначально запустить эту локацию в рамках программы для ВИП-игроков, – пояснил Зимин. – Через сложные квесты они бы достигали Архипелага, плюс он бы был открыт как для ВИПов Раттермарка, так и для ВИПов Равенхольма, причем ни о каком сотрудничестве там бы речь даже и не шла – они были бы в состоянии войны друг с другом.

– Да, а фракции пиратов тоже были бы поделены на союзников Раттермарка и Равенхольма, могло бы выйти здорово. – Валяев мечтательно вздохнул. – Но увы, не успели. Стартовал квест по возвращению богов, и нам стало не до того.

– А теперь еще и вот это, – подытожил Азов. – Неладно что-то в датском королевстве.

– Ну да, – согласился я. – А мне что там делать, в Архипелаге? Там хоть ключ-то этот есть, как бы навеки не зависнуть? У меня срок – полгода!

– Само собой, есть, – заверил меня Валяев. – Ищи, родной, это работа твоя.

– Так даже наводки нет никакой, кроме какого-то алкаша с острова Медузы, – пожаловался я. – Хоть маячок дайте!

– Да прямо, – фыркнул Зимин. – Крутись давай, ты мальчик взрослый!

– И ушки на макушке держи постоянно, – попросил меня Азов. – Места там непростые, имей в виду. Ну, я вот от этого всего далек и то в курсе.

– А вот еще вопрос, – решил я выжать максимум информации из работодателей. – Как так выходит, что пираты всегда игроков топят? У игроков же и маги есть, и доспехи лучше?

– А что маги? – Валяев захохотал. – У них в морском бою с неписями ограничения вступают в силу, плюс пираты тоже не с пустыми руками воюют. Да и больше их всегда.

– Ага, значит, все-таки есть у них какой-то дальнобой, – понял я. – А какой?

– Доплывешь – увидишь, – заявил Зимин. – Не филонь, говорю!

Вот же зануда!

– Плюс нам пока не слишком нужно, чтобы кто-то доплыл до Равенхольма, – ехидно сказал Валяев. – Всему свое время, особенно большой войне, а там будет большая война, поверь мне. Не до нее сейчас. Видишь, с ее репетицией в Архипелаге даже не сложилось.

Всегда знал, что в онлайн-играх есть те, кто направляет действия народных масс. Вот тебе и: «Все зависит только от тебя».

– Ты не думай, Киф, это не жульничество. – Зимин вздохнул. – Просто интерес надо подогревать понемногу, но постоянно, иначе игроки пресытятся впечатлениями. Радость хороша порционно и дозированно, иначе это будет не радость, а всего лишь ее суррогат.

– Да я чего? – сообщил ему я. – Мое дело сейчас – на кораблях плавать, по морям, по волнам.

– Вот и умница. – Зимин одобрительно сверкнул белоснежной улыбкой.

Я набрал воздуха в грудь и сказал:

– Еще один вопрос, последний. – Валяев устало глянул на меня. – А вот там сказали, что ряд квестов невозможно довести до ума по причине их недоработки. И как?

– Да никак. – Валяев допил остывший чай. – Все ключевые квесты в порядке, проверено, даже не переживай. Если попадется мертвый квест, откажись от него, да и все.

– Так это еще понять надо, – протянул я. – Что он неживой-то.

– Поймешь, ты не дурак. – Валяев встал из-за стола. – Ну, если совсем невтерпеж будет – у меня спроси, не комплексуй.

Официант принес счет, Зимин расплатился, и мы пошли к машинам.

– Ты сейчас куда? – перед тем как сесть в салон, спросил у меня Валяев. – Может, подбросить?

– Не, я своим ходом, – отказался я. – Мне вон три остановки на метро до дома, а с вами я все пробки соберу.

– Рационально, – согласился он и закрыл дверь.

– Киф, еще раз – бдительность и осторожность, – попросил Азов. – Если что – звони днем и ночью, это не проблема. Любая информация важна, помни об этом.

– И вот еще, – ко мне приблизился Зимин. – Завтра ты встречаешься с нашими… Скажем так, конкурентами… Помни о том, что тебе говорил Старик. Будь мудрым и хитрым, это важно. И потом – сразу ко мне на доклад, ясно? Ну или хотя бы позвони, что ли, лентяй ты эдакий!

– Будет сделано, – козырнул я.

Зимин сел в машину. Азов тоже почти влез в нее, но после, передумав, подошел ко мне.

– Да, Киф, может, девочке твоей с правами помочь? Ну, с их получением. Один звонок – и уже сегодня домой привезут, со всем уважением.

– Нечего, – жестко сказал я. – Пусть сама учится водить, и так вон смотрю, разбаловалась чересчур.

– Вот это правильно! – Азов одобрительно хохотнул. – Я тоже на это обратил внимание, ты с ней построже. Они, когда молодые, часто расслабляются быстро, мозгов еще немного, а амбиций – хоть отбавляй.

Машины уехали, а я отправился к метро, размышляя об услышанном и о своей несчастной доле. Жалея себя, я добрел почти до дома, но попасть в квартиру так быстро и так рано мне нынче была не судьба.

– Харитон Юрьевич, – раздался голос Еремы у меня за спиной, прозвучав чуть позже, чем звук затормозившей машины. – Увы, но день встречи нам пришлось перенести на сегодня. Не затруднит ли вас сесть в мою машину?

Глава 10, Рассказывающая о втором разговоре.

– Ну, не могу сказать, что у меня вызывает большую радость подобное изменение в моем расписании, но я так понимаю, что вы все равно найдете массу аргументов для того, чтобы я это сделал, – выдал я фразу на редкость сложного плетения.

– Все зависит от ваших пожеланий. – Ерема был само примирение и миролюбие. – Но лучше было бы согласиться, смею вас заверить, что это в наших обоюдных интересах.

Все это звучало бы как изрядно завуалированная угроза, если бы не выражение лица Еремы, на котором не было ни малейшего намека на возможное применение силы, причем совершенно не наигранное и не фальшивое.

Я вздохнул и сел в машину, которая, как только я закрыл за собой дверь, резко набрала скорость.

В какой-то момент я подумал о том, что можно было бы и апробировать свежеподаренные часы, но, подумав еще маленько, выкинул из головы эту идею. Во-первых, никакой угрозы для себя я пока не видел, во-вторых, кто его знает, какие они методы будут применять для моего освобождения, ну и, в-третьих, кто поручится, что эти часы обо мне и так постоянно не сигнализируют, просто я этого не знаю. Вся эта демонстрация с экранами и точками на них может быть попросту муляжом, в который я должен поверить, знаем мы такие штуки.

– Вы о чем-то задумались? – Ерема, сидящий рядом со мной на заднем сиденье, повернул ко мне голову. – Какие-то неприятности?

– Да вы знаете, в последнее время моя жизнь настолько насыщена событиями, что я уже и не знаю, что в ней неприятности, а что – нет, – совершенно честно ответил ему я. – Все настолько перепуталось, что свет от тьмы не отличишь.

– Ну на самом деле между светом и тьмой очень много общего. – Ерема был предельно серьезен. – Единственное отличие между ними – это то, что они служат разным целям, вот и все. Но вообще-то это тема для очень и очень долгого философского спора, и я не думаю, что здесь для него время и место.

Я промолчал, поскольку вовсе не люблю длинные и уж тем более философские споры. Споры, как правило, заканчиваются не слишком хорошо – каждый остается при своем мнении, но некий зазор в отношениях возникает. Тут один зазор, там другой – и вот готово, вроде бы неплохие знакомые перестают испытывать друг к другу приязнь, а при определенных условиях и вовсе не хотят ни видеть, ни слышать друг друга. Вот и возникает вопрос – и кому эти споры нужны? Ну а если они еще и философские, то тут хоть святых выноси.

Ехали мы долго, и это при том, что вроде бы нигде особо и не стояли. Время от времени я поглядывал в окно, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, куда меня везут, и по всему выходило, что пока мы движемся в район Хорошевки, по крайней мере, мы проехали памятник Народному Ополчению, дальше маленько попетляли по улицам, проскочили Звенигородский путепровод, пару раз пересекли по мостам Москва-реку и наконец затормозили у небольшого здания.

– Приехали. – Ерема открыл дверь и вышел из машины.

– Крылатское, – отметил я, покинув салон через другую дверь.

– Хороший район, нам нравится здесь, – откликнулся мой спутник и протянул руку в жесте, который я расценил, как приглашение зайти в здание.

Внутри было пустынно, безлюдно и гулко. Гулко, потому что наши шаги отдавались эхом и тогда, когда мы шли по фойе, и когда поднимались по лестнице. Ни ресепшен, ни сотрудников, снующих туда-сюда, – никого. Пустые коридоры, тусклый свет ламп дневного освещения и какая-то заброшенность, хотя ни пылью, ни тлением не пахнет. Но все равно странно для столь влиятельной организации.

– Скромно тут у вас все, аскетично, – отметил я. – Не то что в «Радеоне». Там-то у них и девочки в шейных платочках, и лифт с зеркалами, и кафе со СПА.

Ну давай, приятель, скажи то, что я от тебя жду, и я получу подтверждение своей правоты.

– Это их привычный стиль, – мягко ответил Ерема. – Антураж всегда был любимым орудием наших… мм… конкурентов, это им кажется более простым путем к сердцам и душам людей. Мы же действительно предпочитаем аскетичность. Лучше быть, чем казаться. Это, конечно, не девиз, но образ нашей жизни. И, знаете ли, пусть наш путь примет лишь один человек из десяти, даже из ста, но это будет думающий человек, умеющий отделять внутреннее от внешнего.

Именно после этих слов я на один шаг приблизился к тому выбору, который мне неминуемо придется сделать. Терпеть не могу идеалистов и фанатиков, препаскуднейшее племя…

– Вот мы и пришли. – Ерема открыл передо мной дверь. – Прошу вас.

В приемной (а это явно была именно она) тоже все было непривычно – вместо грудастой красотки за столом сидел молодой человек с правильными чертами лица в строгом сером костюме и что-то печатал на компьютере. Напротив него, у стены, по-простому, на стуле, сидел еще один мужчина, внешностью очень похожий на секретаря.

– Привет, – помахал я им рукой, решив, что вежливость в данном случае точно не будет лишней. Впрочем, двое из приемной, одинаковы с лица, только кивнули мне, широко улыбнувшись и тем самым, видимо, обозначив местное радушие.

– Харитон Никифоров к Игорю Ивановичу, – немного торжественно сказал Ерема секретарю.

Тот кивнул и сделал приглашающий жест рукой, одарив нас еще одной радушной улыбкой.

Ерема постучал в дверь и, услышав: «Да-да», – открыл ее, дождался, пока я войду, и закрыл ее за моей спиной, оставшись с той стороны.

Кабинет был неожиданно велик и столь же неожиданно уютен. Причем из чего складывался этот уют, было непонятно, – мебель достаточно скромная и расставлена в помещении довольно-таки хаотично, но тем не менее здесь было как-то спокойно. Хотя, возможно, все это казалось из-за контраста с пустынным зданием и гулкими лестничными пролетами.

Хозяин кабинета был седовлас, несмотря на еще не такой уж и почтенный возраст (я бы дал ему на глаз сороковник, никак не больше), довольно высок ростом, облачен в черный костюм и не очень идущий к нему пестрый галстук.

– Харитон, я рад наконец познакомиться с вами лично, – сообщил он мне, встав из-за стола и протягивая руку. – Наслышан, наслышан.

Интересно, от кого и про что именно? Хотя, возможно, это всего лишь знак вежливости…

– Не могу сказать того же, ну просто потому, что мне никто ничего о вас не рассказывал, – вежливо ответил ему я, пожимая крепкую руку. – Надеюсь, я вас не очень этим обидел?

– Совершенно не обидели. – Хозяин кабинета сел за стол и указал мне на кресло рядом с ним. – Да и откуда вы про меня слышать могли? Хотя странно, что ваши работодатели вам ничего о нас не рассказали.

– Не скажу, что совсем уж ничего, – заюлил я. – Но и конкретики никакой не дали.

Игорь Иванович с доброй улыбкой смотрел на меня, явно понимая, что на самом деле сказали мне не так уж и мало и что я попросту прибедняюсь. Мне стало как-то стыдно под его добрым и каким-то всепрощающим взглядом, что меня удивило – давненько я за собой такого не замечал.

– Харитон, зачем вы лукавите? – мягко спросил он. – И сказали вам достаточно, да и сами вы обо всем уже явно догадались. Ну, может быть, не так уж давно, но догадались, я же вижу, как вы глазами по моему кабинету шаритесь. Вы ведь что-то пытаетесь тут увидеть?

– Почему-то я думаю, что у вас есть прекрасный обычай, такой же, как и у ваших конкурентов: что-нибудь да хранить в своем кабинете, что-нибудь эдакое, как память о прекрасной и далекой юности, – негромко сказал ему я. – В вашем случае, я полагаю, должен быть меч.

– Нет. – Игорь Иванович покачал головой. – Меч не у меня, меч у моего командора. А у меня – вот.

Он встал, раскрыл створки шкафа за своей спиной и достал оттуда весы, старые настолько, что аж позеленевшие и какие-то… Ну не знаю, несовременные, что ли?

Я шумно вздохнул. Все мои домыслы о том, что я всего лишь нафантазировал себе страсти-мордасти нечеловеческие и что пора со спиртным завязывать, с грохотом и дребезжанием покатились под откос.

– Вы простите, – хмуро глянул на Игоря Ивановича я, пытаясь пальцем остановить глаз, который реально начал дергаться. – Я в теософии не силен, не смогу сразу определить, кто вы и как вас на самом деле звать.

– Вот в том и есть главная беда сегодняшнего человечества, что многие знания утрачены или просто потеряны, – печально сказал Игорь Иванович (или как там его зовут на самом деле). – То, что про меня и моих братьев забыли, – это ничего, мы к этому привыкли, но ведь и отца нашего вы тоже забыли, а вот это беда, и беда ужасная.

– Чему учили, то и помним, – буркнул я.

Игорь Иванович осуждающе покачал головой:

– И чем для вас это кончилось? В чьи лапы вы попали?

И вот тут меня как будто что-то отпустило, словно морок развеялся, который меня незаметно окутал.

– А в чьи лапы я попал? Надо заметить, что они мне ничего плохого не сделали, – с вызовом произнес я. – Наоборот, все очень даже неплохо складывается.

– Вы так полагаете? – Хозяин кабинета поудобнее устроился в кресле. – А потом?

– Мне интересно то, что происходит здесь и сейчас, – уточнил я. – А что будет потом… Да какая мне разница, я во все эти страсти про Высший суд и прочее такое вообще-то не верю. Вот скажите мне – там и вправду что-то есть?

«Черт, какую статью можно забабахать!» – проснулся во мне журналист. Конечно, это никто не напечатает. Скажут, что чернуха, фуфел, совсем исписался, и посоветуют попробовать поработать с желтой прессой. Или на принудительное лечение отправят в сопровождении крепких ребят и в белой рубахе с длинными рукавами. А уж как хозяева посмеются…

– И не подумаю вам ничего рассказывать, – совершенно неподобающе для своего положения фыркнул хозяин кабинета. – Не хватало только этого еще.

– Ну вот. – Я торжествующе улыбнулся. – Стало быть, нечего вам сказать.

– Совет. – Игорь Иванович нахмурился. – Мне говорили, что вы довольно дерзкий и непредсказуемый человек, но все-таки постарайтесь держать себя в руках, по крайней мере, в моем присутствии. Да и в целом помните, что смирение есть добродетель.

– И еще надо подставлять другую щеку после того, как по первой ударили, – ухмыльнулся я. – Не мой случай. Вы уж извините, но это не по мне.

– Скажите, а вас совершенно не смущает то, с кем вы говорите? – неожиданно спросил Игорь Иванович. При этом в его глазах явно читалось искреннее любопытство, он совершенно не пытался напугать меня этой фразой.

– Вы в контексте беседы или так, вообще, в мировом масштабе? – уточнил у него я.

– Вообще, – пояснил собеседник. – Без привязки к нашей полемике.

– Да нет, – пожал плечами я. – Не скажу, что это дело для меня обычное и заурядное – вот так запросто говорить с личностями вашего калибра, но в кино, да и в книгах столько народу с вами уже пообщалось, что если шок кое-какой поначалу и был, то сейчас совершенно уже прошел. Вон и глаз уже не дергается.

– А ведь еще лет двести назад человек при общении со мной мог запросто и с ума сойти, – с затаенной печалью сказал мой собеседник.

Двести лет назад… Двести лет назад существа подобного толка не становились героями сериалов, комедий и порнофильмов. Я уж молчу про книги и комиксы…

– Скажите, а как вас на самом деле зовут? – полюбопытствовал я. Собеседник показал глазами на весы, но я помотал головой – Ну не знаю я, не знаю!

– Мое имя тебе ничего не скажет, поверь мне. Но я не один из семи, известных смертным.

– Да что за детский сад? – удивился я. – Или там что-то неблагозвучное?

– Имя мне – Иеремиил. – Мой собеседник явно был не слишком доволен тем, как я с ним держусь. Он, похоже, ожидал почтения и подобострастия, и ему очень не нравилось то, что я перехватил инициативу в разговоре.

– Иерем… – Я запнулся на произнесении этого крученого имени и спросил у смотрящего на меня хозяина кабинета: – А можно я вас по старинке буду называть? Имя у вас, конечно, красивое, но язык сломать можно…

– Извольте, – разрешил мне он.

Я помолчал, переваривая новость, покачал ногой и тут сообразил, что не так, что меня смутило.

– То есть вы из воинства божьего, выходит? – уточнил я. – Так там вроде специально обученные для этого сущности есть? А вы, я так понимаю, не из них?

Знания в этих науках у меня были разрозненные и неполные, но это я помнил точно – как-то из любопытства меня в одну секту занесло, в поисках материала для статьи, так там про это самое воинство божье подробно рассказывали.

– У нас много чего есть, – немного раздраженно сообщили мне. – Но данная миссия поручена мне.

– А какая у вас миссия? – немедленно спросил я.

– Не ленись и посмотри сам в этом вашем Интернете, – осек меня собеседник. – Человек должен трудиться.

А потом удивляется, почему мы такие беспамятные. Нравоучения нынче никому не нужны, учить – это вообще самое простое, а особенно – просто другим мораль читать. Да и вообще, какой-то этот… кхм… посланец небес мутный очень.

– Сейчас вы обо мне подумали плохо. – В глазах Игоря Ивановича плеснулась печаль. – А зря.

– А вы мысли читаете, что ли? – возмутился я. Одни в моей башке с помощью программы шарятся, этот вон вообще… Вольф Мессинг крылатый…

– Вовсе нет. – Игорь Иванович улыбнулся. – У вас все на лице написано.

Я насупился – вот уж не думал, что я такой предсказуемый.

– Да ладно, – хмуро пробормотал я. – С вашими-то возможностями.

– Все наши возможности придумали вы, люди, а на самом деле не так их и много. Точнее, их много, но мы не можем ими пользоваться здесь, внизу. Мы не можем читать мысли, убивать силой взгляда и перемещаться в любую точку планеты. У себя, там, мы всемогущи, но не здесь. Есть правила, которые невозможно обойти, это грозит нам утратой своей сущности.

– Только вам? – уточнил я.

– И нашим извечным врагам тоже. И поэтому мы действуем теми методами, которые нам присущи. Наше оружие – это слово и убеждение, а наши оппоненты используют деньги и игру на низменных инстинктах рода людского.

– То есть вы не можете причинять вред людям? – слегка ошарашенно спросил у него я.

– Не совсем так. Тут очень важный аспект – что именно считать вредом. Вот вас, например, купили…

– Чего это! – возмутился было я, но замолчал, поняв, что глупо спорить – ведь купили же?

– То, что вас купили, – это воздействие на вашу личность, но вы сами для себя вредом это не считаете, а стало быть, это допустимый метод игры. А вот если бы вас перед этим пытали, навязывая свою волю и мировоззрение, – это нарушение правил.

– То есть действия, направленные на меня, должны быть одобрены мной? И все?

Мой собеседник поморщился.

– Вы все упрощаете. Тут все очень непросто, здесь нет четких границ, но есть твердые правила. Скажем так – все решает ваша добрая воля. Все, что вы делаете, должно происходить потому, что вы этого хотите сами. Представьте себе избирательную кампанию – вы же все равно кого-то выбираете, а избираемые борются за ваше мнение, используя разные методы: агитацию, материальное стимулирование, лесть, обещания… Да мало ли…

– Я могу и против всех проголосовать, – заметил я.

– Можете, – ответил Игорь Иванович. – Но кто-то все равно вам будет ближе, по той или иной причине.

– Наверное, – согласился с ним я. – Только вот непонятно: а почему именно я? Игроков в «Файролле» немерено, чего вы ко мне-то прицепились?

– Судьба, – вздохнул мой собеседник. – Так вышло, что именно вы стали той фигурой, на которую сделали ставку наши недруги.

– Слушайте, – посетила меня совершенно уже безумная идея. – А «Файролл» – это вообще игра? Или это ворота в какое-нибудь другое измерение, в параллельный мир и все такое?

Елки, а что, если это и в самом деле так? Это что же такое выходит, я же там самолично головы людям рубил и перевороты устраивал…

– Нет, это действительно игра, – успокоил меня собеседник. – И не более того. Эти, как их… Цифровые технологии. Увы, наши конкуренты додумались до такого первыми, и мы теперь должны играть на их поле.

Я выдохнул. Мне полегчало.

– Тогда вернемся к предыдущему вопросу. – Я решил прояснить ситуацию до конца. – С чего это именно я стал избранным?

– Вы не избранный, – спустил меня с небес на землю Игорь Иванович. – Просто вы оказались в нужном месте в нужное время, тем самым, кстати, спутав не только их, но и мои карты. Вашу роль должен был взять на себя мой игрок.

– Ваш игрок? – Все становилось еще более непонятным. – Какой еще ваш игрок?

– Я же вам сказал – это игра, – кротко объяснили мне. – Когда-то полем битвы была Земля, но тогда люди были крепки в своих убеждениях и вере. Сейчас вера – понятие немодное, она не в этом… Как его… Не в тренде, но это ничего не меняет для нас – кто-то все так же охотится на души людей, кто-то пытается их спасти, только все это происходит в виртуальном пространстве.

– Почему именно в нем? – Сегодня у меня явно был день вопросов.

– Именно там то место, где люди становятся сами собой. И доброта, и злость, и лживость – там все подлинное, там все хоть и ходят в чужих личинах, но зато не считают нужным скрывать свою сущность.

– А почему именно в этой игре? Почему именно «Файролл»?

– Не только «Файролл», – спокойно ответил мне собеседник. – Игр много, но эта – одна из самых основных, так уж вышло. И потом – именно с нее все когда-то началось, ее наш извечный враг придумал первой. Недосмотрели мы.

Понятное дело, что есть повод для печали, не они же там рулят – все рычаги в руках моих… Работодателей, скажем пока так. Интресно, а если бы первыми были они, что было бы тогда?

– Да, мы были вторыми, – с грустью сказал Игорь Иванович. – Мы поздно поняли, что они затеяли, но это не значит, что мы сдались. И смею вас заверить – сейчас у нас в игре сильные позиции, там нашлись люди, разделяющие наши убеждения. Но мы были не готовы к вашему появлению, к тому, что в игру смогут вернуться боги.

– А они-то тут при чем? – совсем уж оторопел я. – Это же квест?

– Квест, – кивнул мой собеседник. – Но это такой квест, что…

Он махнул рукой, и я понял, что он вряд ли продолжит свою фразу. А жаль!

– Плюс наш игрок еще не до конца выполнил свою миссию, да и то, что он сделал, не слишком нас устраивает. Он, похоже, ведет еще и какую-то свою игру, а это нам не слишком нравится.

– А кто он? – невинно спросил я, не очень-то надеясь на ответ.

– Извините, Харитон, но это не только моя тайна, – мне тактично дали от ворот поворот.

– Ну и ладно, – махнул рукой и я. – А что вы от меня хотите, зачем звали? Только за тем, чтобы рассказать о том, какие вы хорошие и какие они плохие?

– По большому счету – да, – согласился со мной Игорь Иванович. – Ну, не совсем так, я не могу говорить и судить о том, кто плох, а кто хорош, но я точно знаю, что ваши нынешние хозяева – это зло, зло изначальное и извечное. Подумайте о том, что они могут сделать с вашей душой, у вас еще есть шанс ее спасти.

Я вздохнул. Этого сомнительного товарища опять понесло в какую-то странную степь.

– И если я что-то надумаю, что мне делать? Прийти к вам и принести клятву верности? – проникновенно спросил я.

– Нет, нам не нужны никакие клятвы, – с небольшой поспешностью ответил Игорь Иванович. – Нам нужно искреннее желание прийти к свету, идущее от души. И если вами от души будет предложена помощь, мы с радостью ее примем.

– Какая помощь? – Я вытаращил глаза и изобразил неимоверное внимание.

– Консультации по игре, ответы на кое-какие вопросы, может, изредка кое-какое содействие нашему игроку.

– О планах «Радеона» можно рассказать, – поддел его я.

– Нет, это нельзя, – покачал головой хозяин кабинета. – Это против правил большой игры.

– Какая жалость! – продолжал развлекаться я. – А на какие вопросы ответы нужны?

– Например, где сейчас вы находитесь в игре, – немедленно спросил Игорь Иванович. – Мы знаем, что вы в ней присутствуете, но не можем вас найти.

– Если я сочту возможным вам это сообщить, я это немедленно сделаю, – заверил я его. – Сразу же.

– То есть сейчас вы этого делать не желаете? – уточнил Игорь Иванович.

– Не желаю, – подтвердил я.

– Жаль, я считал, что мы поняли друг друга.

– Правильно считали, – ответил ему я. – Друг друга мы поняли, но моя воля пока такова.

– Вы делаете ошибку, серьезнейшую и, возможно, непоправимую. – Игорь Иванович напомнил мне памятник, который я видел на одной из могил Старого Донского кладбища – ну прямо вселенская скорбь во плоти. – Это же не пустяки, это ваша душа.

– И моя жизнь, – резко ответил я. – А как мне жить – решать только мне.

– Тогда не смею вас более задерживать. – Тон хозяина кабинета как-то резко поменялся, из голоса ушли елейные нотки. – И вот еще что – полагаю, если я или кто-то из моего руководства захочет вас увидеть, вы не ответите нам отказом?

– Не вижу причин для него, – тут ерепениться не стоило, это могло выйти боком.

– Всего доброго. – Игорь Иванович уставился в монитор, стоящий у него на столе, имитируя деятельность большого начальника.

Дверь в кабинет открылась, на пороге ожидал тип из приемной.

– А у меня два вопроса еще есть. – Я все равно ничего не терял, так почему бы не узнать интересующие меня детали?

Игорь Иванович оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

– А вот тот Ерема, с которым я сюда приехал, он кто?

– Пророк.

– Вам пора, – прозвучал глубокий голос – это был охранник.

– Да знаю, – отмахнулся я. – Сейчас. Скажите, Иеремиил (удалось повторить!), мой работодатель – это тот, о ком я думаю? Я видел у него на полке кувшин, это тот самый кувшин?

– Я не знаю, что вы вкладываете в слова «тот самый кувшин», сам я его никогда не видел. Скажу вам только, что Сулейман ибн Дауд и его печать спасли многих людей от злобных порождений ночи. Прощайте, Харитон, надеюсь в нашу следующую встречу вы будете умнее и сговорчивей.

Охранник провел меня по коридорам к выходу, но, выйдя из здания, машины Еремы я не увидел.

– Мелочно, – сказал я вслух. – Вот же сволочи!

С неба посыпалась какая-то мокрая труха – снег не снег, дождь не дождь, но мерзкая донельзя.

Я поднял воротник, закурил и побрел по улице вслед за народными массами. Это старый проверенный способ – иди туда, куда идут все, и рано или поздно ты придешь к метро.

Глава 11, В которой герой почти со всем соглашается.

Минут через десять, когда я уже порядком промок (надо отметить, что сильнее всего одежда сыреет не во время ливня, а именно при вот такой хмари, когда вроде бы и не сильно льет, но при этом с тебя капает, как с невыжатой половой тряпки) и продрог, на горизонте показался столб с буквой «М».

– Хвала небесам! – пробормотал я и осекся – эта фраза теперь звучала довольно двусмысленно.

Тут моего носа коснулся очень знакомый и крайне приятный запах. Я повертел головой и увидел небольшой домик с надписью: «Чебуречная «Олимпиада».

– Вот! – Я даже подпрыгнул на месте. – Вот-вот-вот!

Какая-то девушка, проходившая мимо, опасливо на меня покосилась. Ну, оно и понятно – ни с того ни с сего человек подпрыгивает так, что от него брызги в разные стороны летят, и что-то под нос бормочет. Кто его знает, что у него на уме…

Я бодро двинулся к домику, из которого просто лился аромат теста и мяса, заставивший мой желудок издать пару протяжных трелей.

Внутри все было очень пристойно – чистенько, аккуратненько, народу немного, бомжей и синяков видно не было, да и вообще – видимо, названо заведение было не в честь той, давнишней летней Олимпиады, а в честь зимней, которая случилась не так уж и давно, поскольку декорирована чебуречная была не в зеленых, а в синих тонах.

– Два с мясом, два с сыром и кофе, – сообщил я плотной даме, стоящей на раздаче, через несколько минут был облагодетельствован подносом с вышеназванным заказом, причем чебуреки были правильные, очень горячие и ушастые, а кофе был налит в граненый стакан.

Уже расплатившись, я понял, что речь, похоже, шла все-таки не о той Олимпиаде, что я застал в детстве, а о той, которую и мой батя помнил смутно, по причине малолетства, ну, той, первой, где мишка в небеса улетал. Рядом с кассой стояла бадейка со столовыми ложками и табличкой: «Для тех, кто понимает». Я хмыкнул и прихватил парочку. Я бы, может, и не понимал, о чем речь, да мне этот фокус родитель показывал. Но креативненько, молодцы.

Устроившись за столиком у окна, я ухватил чебурек по всем правилам и начал его жадно пожирать. Только в этот момент я понял, как же я устал, замерз и проголодался. Теплая волна пробежала по желудку, мне стало хорошо. К третьему чебуреку голод уже приутих, скорость поедания снизилась, и я дружелюбно рассматривал идущих за окном, промокших и озябших людей.

Вместе с насыщением ко мне вернулась способность размышлять, а одновременно и все то, что вертелось в моей голове в течение всего разговора в безлюдном и гулком здании и после него.

Вот ведь какая фигня выходит – до визита к этому… скажем так, Игорю Ивановичу я был полностью уверен, что меня занесло на поле не совсем человеческих сущностей. Нет, я себе твердил, что все это чушь, выдумки и так далее, но после того, как в интернет-кафе увидел фото кувшинов времен Сулеймана ибн Дауда и прочел о том, кого он в него засадил (Хоттабыч и брат его Омар ибн Юсуф не в счет), и описание самого сосуда… Прибавив к этому ряд прочих наблюдений, я уже не сомневался, к кому на службу попал. И, ради правды, не сильно-то я по этому поводу и расстроился, наверное потому, что никогда в подобные вещи всерьез не верил, современная жизнь не оставляет времени на веру – слишком много у нас других дел.

Я смирился с этой мыслью, и тут на тебе – возникают другие граждане, приходят ко мне, все в белом, и начинают указывать, что я должен делать и чего не должен. При этом даже не объясняют, с какого лешего я им вообще чего-то должен. И самое главное – им я не верю вовсе, ни до их появления в моей жизни, ни тем более после него. Ситуация выходит абсурдно обратная. Те мне ничего такого не говорили, ни на что такое даже не намекали, но я кое-как поверил в них, основываясь на второстепенных деталях, эти же мне все сказали, но я им не верю, просто потому что все это выглядит слишком уж… Да водевильно это смотрится и несерьезно!

Ну, сами рассудите: привозят меня в какое-то левое здание, там сидит какой-то мужик с ржавыми весами и говорит мне, что он – иномирная сущность, и уже только по этой одной причине я просто-таки обязан немедленно вступить на путь благочестия и ознаменовать это действо немедленным предательством своего работодателя. Па-ба-бам, играют райские трубы! И на что же, я вас спрашиваю, это похоже? Да на разводку это похоже! На скверный театр это похоже, знаете, уровня районной театральной студии. И самое главное – где доказательства? Их нет, причем никаких. А сказать что угодно я и сам могу, ну, что я, например, испанский гранд. И попробуй мне не поверь, заколю, как быка на корриде. Так что вот так, без доказательств, веры ему нет никакой. Кабы он крылья развернул или, к примеру, воду в вино превратил, вот тогда бы да, да и то…

Кстати, о вине. А не дернуть ли мне граммчиков сто коньячку? А то и все сто пятьдесят?

Я доел последний, уже подостывший чебурек и подошел к раздатчице.

– Мадам, а нацедите мне соточку коньяку, – вкрадчиво сказал я этой закаленной в борьбе с клиентами даме. – На предмет профилактики простудных заболеваний.

– В разлив не отпускаем, тут чебуречная, а не бар, – рявкнула «мадам», но после, чуть смягчившись, посоветовала: – Ты вон пивка возьми темного, только сегодня привезли кеги.

– Увы, мадам, – печально сказал ей я. – Пиво я не пью, не люблю. А вареники у вас с вишней?

Через пять минут я сидел и поглощал очень вкусные вареники, обильно политые сметаной – я всегда умел производить впечатление на общепитовских дам, вот как-то любят они меня. Думалось под вареники даже лучше, чем под чебуреки.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Первое – этих якобы представителей небес, ничем подобные заявления не подтвердивших и вполне способных оказаться мистификаторами, специально нанятыми актерами или же попросту мошенниками. В чем цель мистификации или представления? Развести меня, апеллируя к моим чувствам порядочного христианина, и тем самым получить необходимую им информацию, которая больших денег стоит, притом получить из первых рук. Но весь этот театр так притянут за уши, что на такое хорошо только девочек-старшеклассниц покупать, из тех, которые в каждом дятле с искусственными зубами и припудренным лицом рокового красавца-вампира видят. Со мной же такие штуки давно не проходят, поэтому в любом случае вся эта компания во главе со странным «не-пойми-кем», настоящим или липовым, с огромной вероятностью идет на фиг. В любом случае, если даже они и вынудят меня встать под свои знамена, бесплатно я работать не буду, и вопрос цены, если он и встанет, будет решающим. И вообще, еще сто раз подумать надо – вести ли с ними хоть какие-нибудь переговоры. Мне и на моей стороне хорошо живется.

Вторые, кто у меня есть, это представители… кхм… ада? Я не знаю, как там чего, но только они мне ничего такого не говорили, и все, на чем я основываюсь, – это старый кувшин, невероятная и не слишком объяснимая щедрость и доброта ко мне, да еще пара крайне косвенных доводов, которые и рассматривать не стоит. Ну и конечно же слова все того же сомнительного Игоря Ивановича, который уже пошел в заданном направлении в компании с Еремой и был почти не виден.

Если же все это окажется правдой, то выходит и вовсе ерунда. Ну с какого перепугу я, не самый добродетельный человек, но и не самый закоренелый грешник, мог привлечь интерес столь высокого собрания? Да ни с какого. А это значит только одно – используют меня как марионетку и те и эти. А вот это уже обидно. И в затеянной ими игре отведена мне роль пешки.

Я прожевал последний вареник и отвалился на стуле, поглаживая живот. Мне было совсем уже хорошо, все-таки великая это штука – еда, а особенно та, что проходит под грифом «вредная». Вот сейчас все помешались на диетах, на правильном питании и всяком таком, но как только наступает суббота, только и слышишь: «Пойдем какой-нибудь гадости поедим!» Вот и стоит ли себя всю неделю изводить?

Стало быть, вот как оно будет дальше, по крайней мере, для меня. Уж не знаю, кто они все на самом деле – и «Консорциум» и «Радеон» – пришельцы из небесных сфер, бандосы, коммерсанты или вообще инопланетяне, я предпочту считать их теми, кем считал и до этого: одних – своими работодателями, других – их конкурентами, и без всякой религиозной чепухи. А стало быть, кто мне платит, тот и будет заказывать музыку, так в моем понимании будет честно и справедливо.

И вот еще один интересный факт – а кто же у нас есть третья сила, про которую говорил Зимин, а? Опять же это рушит напрочь всю космогоническую картину, делая ее нереальной. Если одни оттуда, другие отсюда, из какого места вылезли третьи? Третьей силы, по всем канонам, вовсе нет, а значит, это в любом случае люди. И что же, предвечные сущности на полном серьезе тягаются с людьми? Фигня выходит, однако, не бывает-с.

Вопрос очень интересный, только слишком мало у меня по нему информации, почитай, и вовсе нет. Так, одни ошметки. Но это дело наживное, либо что-то Зимин скажет, либо рано или поздно я что-то сам узнаю. Вернусь же я когда-нибудь в большой мир?

Я достал телефон и набрал номер Зимина – если решено, что я служу ему, то и поступать надо соответствующим образом, а если говорить конкретнее – своевременно и добросовестно описать ему встречу с этим владельцем весов.

– Максим Андрасович, это Киф.

– Вот тебе и раз! – Похоже, Зимин был немного навеселе. – Не ждал, не гадал. Тебе чего, вроде же мы сегодня уже встречались?

– Это да, – подтвердил я. – Но вы же сказали, чтобы я сигнализировал о встрече с представителем «Консорциума». Ну вот – повстречался я с ним.

– Почему сегодня? – Благодушие ушло из голоса Зимина. – Встреча была назначена на завтра.

– Переиграли, – равнодушно ответил ему я. – Мало ли почему? А мне так даже проще, а то завтра мне в игру. Этот комик Ерема мне же в тот раз не сказал, во сколько у нас встреча, вот и выходи из игры, жди звонка… А так все замечательнейшим образом вышло. Поговорили и разбежались.

– И о чем говорили?

– Да все о том же, – лениво ответил ему я. – Он нес какую-то дичь о необходимости выбора, правда, я так и не понял, какого и чего, потом полез в какие-то дебри на предмет сравнения добра и зла.

– И? – Зимин был лаконичен.

– И я спросил его, что он от меня конкретно хочет.

– И? – повторил Зимин.

– И все встало на свои места, – продолжил я. – Сначала скажи ему, где я в игре нахожусь, потом еще что-то. И что главное – даже цену не назвал. Если уж покупаешь – так покупай, а этот так все хочет бесплатно и по полной, как мент от проститутки.

– То есть ты не оплошал? – Голос Зимина был сух и лишен каких-либо интонаций, я даже не понимал – одобряет он меня или нет. Странно.

– Смотря что вы имеете в виду. – Нет уж, я воздержусь от прямых суждений. – Если вы о том, согласился я на его предложение или нет, – так нет, отказался.

Зимин помолчал.

– Молодец, я знал, что к тебе в бане можно спиной поворачиваться, – наконец сказал он. – Давай-ка завтра, как свои дела в игре сделаешь, к нам подъезжай, пообщаемся.

– Буду, – заверил его я. – Куда я денусь.

Ну вот, все, что я собирался сделать, – я сделал. А то, что рассказ неполным вышел, так я обещал рассказать ему все своевременно и добросовестно, а про исчерпывающе и досконально я ничего такого не говорил. Кто много говорит и много откровенничает, тот почти всегда остается в дураках, эту истину я усвоил давно и прочно.

Полудождь-полуснег сменился просто снегом – наступил вечер, температура упала, и с неба полетели здоровенные мокрые хлопья, которые, падая на асфальт, сразу же превращались в капли воды. Первый снег в этом году. Однако зима наступает, время доставать сапоги из шкафа…

– Ты где ходишь? – Дома меня встретила обеспокоенная Вика.

– Там, – не стал я вдаваться в подробности, стягивая мокрый плащ.

– Там – где? – настырничала Вика, забирая плащ и унося его в ванную.

– На улице, – пояснил я, проходя в комнату и доставая из секретера ключи от машины, которые когда-то вручил мне Валяев.

– Весь промок. – Она заглянула в комнату. – Не простыл бы. Может, чайку или сразу ужинать?

– На, держи. – Я аккуратно кинул ей ключи от машины. – Авто – на парковке «Радеона», завтра уточню, где именно. Но вопрос с его перегоном на нашу стоянку решай сама, я на таких бибиках не езжу, мне в них тесно.

– Зачем ты так? – Вика держала ключи на ладони, губы у нее подергивались, глаза заполнялись влагой. – Ну зачем?

– Как так? – немного ернически спросил я. – Ты днем задала мне вопрос – где ключи, почему они до сих пор не у тебя? Так вот они, а на днях и документы оформим, я завтра Марине позвоню, она мне какого-нибудь радеоновского юриста даст, он все сделает.

– Марине? Это какой-такой Марине? – Дрожание губ моментально прекратилось, глаза сузились. – Этой облезлой кошке преклонного возраста?

– Стоп-стоп. – Я поднял руку, останавливая тот текст, который, похоже, Вика собиралась выдать в адрес Вежлевой. – Давай не будем устраивать кинематографические сцены, мы все-таки нормальные взрослые люди и можем решить наши вопросы путем спокойного обсуждения сложившейся ситуации.

– Мне страшно, – неожиданно спокойно сказала Вика. – Ты говоришь нехорошо сейчас, неправильно. Не пугай меня, ладно?

Я проигнорировал ее реплику как неконструктивную.

– У тебя есть толковый юрист? Нет? У меня его тоже нет, а в «Радеоне» их наверняка целая стая. При этом я точно не стану по этому поводу тормошить Зимина или Азова, а вот Марину – запросто. Тем более что мы с ней….

«Дзи-и-инь». Ключи полетели в угол, Вика же стояла, глядя на меня, без улыбки и без дрожащих губ. Взгляд ее был острый и жесткий, как у рапириста на дорожке перед решающей схваткой.

– Вот ты умный-умный, а какой дурак. Да мне не нужна машина, мне не нужна карьера, мне вообще ничего не нужно в последнее время, мне другое нужно. И я сама не знаю, откуда и почему из меня лезет вся эта дурь, ну не знаю я… Просто все эти Шелестовы, Вежлевы… Да чтоб им пусто было, да и тебе тоже!

Вика издала какой-то горловой звук и вышла из комнаты, через секунду хлопнула дверь ванной комнаты.

– Вот поэтому я иногда и сомневаюсь, а стоит ли жениться во второй раз, – сказал я сам себе тихонько и пошел на лестницу – курить.

Когда я докуривал вторую сигарету, дверь квартиры тихонько скрипнула, в проем просунулась голова Вики.

– Ты здесь? – улыбнулась она. – Правильно, нечего на балконе уже курить, там мокро и холодно. Пошли есть.

Нет, все-таки она не совсем дура, очередной хороший ход, надеюсь, и выводы сделаны верные. Ну и мы будем соответствовать, раз обнуляем данные, значит обнуляем. Вот только есть я не хочу…

– Вик, только сегодня порцию поменьше, – затушил я сигарету в банке, привернутой проволокой к перилам.

– С чего это? – удивилась она.

– Чтобы достаточную прыть после еды продемонстрировать, – подмигнул ей я.

Вика зарделась, оглядела лестничную клетку и с невероятно довольным видом тихонько ругнулась:

– Фу, дурак!

Ключи лежали в секретере, там, откуда я их и достал, – я залез в него сразу после того, как совершенно уже умиротворенная Вика отправилась на работу, шепнув мне перед этим на ухо: «Прости дуру». Детский сад, будто я строгий учитель, который рассердился за то, что уроки не сделаны. Прав тогда был Зимин, во всем прав…

Волны бились о причал, кораблей нынче у него было понаставлено ох как много – видно, популярен этот остров среди берегового братства, коли вон еще три судна у входа в бухту лавируют, лавируют, да все никак не вылавируют.

– Послушайте, ну что вам стоит переставить вашу шхуну? – У потрепанной ветрами посудины стояла очень и очень красивая девушка-НПС в кокетливой маленькой треуголке и в колете и, жестикулируя, убеждала кого-то на борту вышеупомянутой шхуны в своей правоте. – Вы встали у пирса так, что больше ни одно судно не может тут пришвартоваться, а если вы переставите свой корабль вон туда, то здесь еще два смогут якорь бросить. Ну давайте же уважать друг друга.

– Э, слюшай, ну тэбэ какое дэло, а? – возражал ей горбоносый корсар в жилетке, надетой на голое и невероятно волосатое тело, и в пестрой бандане. – Стаю как хачу, да? А ти иды отсуда, э! Или я тэбя так поуважаю, ва!

– Может, вы не в курсе, но существуют еще и правила приличия. – Девушка сурово сдвинула брови. – А также есть правила навигации в портовой зоне, одинаковые для всех.

Рядом с ней стояли двое ребят, один из которых спешно что-то чиркал на большом листе пергамента угольком.

– Э, что он там рысует, а? – гортанно спросил волосатый корсар. – Какое он имеет право миня рысовать, э?

– Полное, – лаконично ответил парень с пергаментом. – Кто мне запретит? К тому же наш губернатор – большой любитель живописи.

– Э, я тэбя сийчас! – Корсар потянул кривую саблю из ножен и устремился к трапу.

– Стража! – заорала симпатичная девица.

– Э, ви кто такой вообще, что вы за создания такой? – Волосатик подбежал к пареньку-художнику и попытался отнять у него рисунок. – Что за дэла, а?

– Фокси, малышка, у тебя какие-то проблемы? – К девушке подошли три воина в одинаковой униформе, надо полагать, местная стража.

– Да вот шхуна этого капитана встала так, что перекрыла остальным подход к причалу, – пожаловалась им девушка. – А это же неправильно!

– Правильно, – поддержал ее один из стражников. – В смысле – правильно, что неправильно. Давай, носатый, переставляй свое корыто.

– Зачэм так говорыш? – возмутился капитан шхуны. – Мой корабл – самый быстрый на Архипелаге, мама клянус.

Но дальше он спорить не стал, и вскоре его судно освободило место, и туда немедленно встали еще два корабля.

Девушка была явно очень довольна собой и любовалась на дело рук своих, после же еще что-то заметила и побежала на другой конец причала.

– Вот людям делать нечего, – раздался у меня за спиной звонкий голос. – И не лень ей?

– Здравствуйте, капитан Дэйзи, – поприветствовал я молодую пиратку. – И вам, Тревис, доброе утро.

– Ну что, Хейген, надумал выйти в море под моим флагом? – Дэйзи сверкнула глазами.

– Надумал, – подтвердил я ее предположение. – А почему нет? Флотилия у тебя большая, слово тобой относительно острова Медузы дано, ну и потом – красивая ты.

– Ну, прямо уж красивая? – кокетливо спросила Дэйзи.

Тревис же за ее спиной чуть скривился. О как. Отелло, стало быть, у нас тут, корсарского разлива.

– Очень, – заверил я ее. – И даже крайне.

– Ты такой милый, эти твои слова так трогают мое сердце. – Девичьи пальчики легли на мою щеку, ее глаза приблизились к моим. – Но если ты еще раз позволишь себе что-нибудь подобное, я тебе глотку перережу, кальмар ты без щупалец!

В мое горло уперлось что-то узкое и острое, надо думать – кинжал.

– Побереги такие речи для жен купцов, эти коровы такое любят, им лишь бы повычурней да повитиеватей, а я – капитан Дэйзи, мне все эти ваши сопли до реи, ясно?

– Я все понял, – немедленно подтвердил ее правоту я. – Ни капельки ты не красивая, да и не факт, что ты вообще женщина!

– Ты-ы-ы! – Дэйзи аж побелела от злости. – Я тебя сейчас-с-с!

Кинжал двинулся вверх, и я зашипел:

– Клянусь морским дьяволом, ты хоть скажи, чего тебе говорить? И так тебе не так, и эдак тебе не эдак!

– Ничего не говори. – Дэйзи убрала сталь от моего горла. – Раз ты такой болван, то лучше молчи! Пошли на корабль.

Ну, болван не болван, а пошли мы на фрегат, на «Розу ветров». Стало быть, ходить мне на флагмане, что само по себе приятно. Может, даже порулить дадут, всей этой фигней побаловаться: «Лево руля, право руля». Прикольно!

– Флейк, Черный Пит, Тренд, ко мне, – скомандовал Тревис, когда мы поднялись на борт. – Вот новичка привел, хочет договор подписать.

– Что-то он какой-то не такой, – сказал один из морских волков (серьга в ухе, трубка в зубах, бородища просоленная – все как полагается). – Не похож он на моряка.

– А это не тот, который говорил, что нашего капитана охаживает? – присмотрелся ко мне другой. – Не дело это, капитан Дэйзи, своего пахаря грозного на борт тащить, не дело!

– Какого пахаря? – заорала Дэйзи. – Пит, ты сбрендил?!

Снова скрипнули ножны, выпуская из себя кинжал.

– Так, отцы, – вступил в разговор я. – Хорош капитана из себя выводить. Что от меня надо, чтобы в команду вступить?

Отцы поухмылялись, после один из них сказал:

– Ну, ты это, про себя расскажи в двух словах.

– Хейген, воин с Запада, когда-то – честный боец, но вот сейчас связался с вами, с корсарами, и надо думать, что теперь покачусь по наклонной, – выдал я свою характеристику, после немного подумал и добавил: – Не женат.

– Коротко, но ясно, – покивали ветераны морских битв. – Фиг с ним, пусть будет. В крайнем случае будет кого кракену отдать в жертву.

– Ну и хорошо. – Дэйзи кивнула Тревису. – Неси текст договора, подписывайте, и пора отдавать швартовы.

Тревис отошел, я же спросил у Дэйзи:

– А что Хромой, все рассказал?

– Ничего не рассказал, – помрачнела Дэйзи. – Прирезали его в ту же ночь.

– О как! – присвистнул я.

– Вот так, – вздохнула Дэйзи. – Утром приходим – а он весь в кровище и остыл уже.

– Стало быть, все только началось, – сообщил ей я.

– Что началось?

– Ловля крысы только началась, и эта, новая, будет куда хитрее, чем уже пойманная, – порадовал ее я.

Дэйзи задумчиво уставилась на меня и буравила взглядом все время, пока я подписывал договор, который принес мне Тревис.

Глава 12, В которой герой подвергается испытанию.

«Поздравляем! Вы заключили договор с капитаном Дэйзи Ингленд, отныне вы – полноправный член ее команды. Данный договор заключен на один календарный год по игровому времени. Покинуть команду капитана Ингленд досрочно и без штрафных санкций можно в следующих случаях: нарушение капитаном Ингленд кодекса берегового братства (см. раздел «Информация»); невыполнение капитаном Ингленд взятых на себя обещаний; смерть капитана Ингленд; расформирование или переформирование флотилии; смещение капитана Ингленд со своего поста в результате бунта или заговора (если заговор или бунт будет организован игроком, возможно получение дополнительной награды, а также есть возможность получения скрытого задания или цепочки заданий); в случае если капитан Ингленд сама выгонит вас из команды или добровольно вас отпустит. Данный список не является закрытым и варьируется по игровой ситуации».

Ну и штрафы, как же без них…

«В случае если игрок покидает флотилию без согласования с капитаном и (или) по собственному желанию, то он получает следующие штрафные санкции: минус 25 % к репутации у всех нейтральных и дружественных корсарских фракций; минус 7 единиц ко всем характеристикам. По усмотрению капитана в этом случае за игрока может быть назначена награда, и он может стать желанной дичью для всех охотников за головами, находящихся на Архипелаге».

О правах – ничего, зато обязанности – нате вам.

«Обязанности игрока как члена команды пиратской флотилии: принимать участие в боевых действиях флотилии; подчиняться капитану Ингленд и ее офицерам; неустанно овладевать премудростями корсарского мастерства; научиться штопать паруса и затыкать пробоины телами; научиться вразвалочку сходить на берег».

А, нет, вот и права.

«Права игрока как члена команды пиратской флотилии: законная часть трофеев; своевременная оплата ратных трудов, предусмотренная договором; одна чарка рома в день и незамысловатое, но сытное питание; почетные похороны в море (с предоставлением куска парусины и груза, привязанного к ногам)».

Ну и всякое-разное.

«Входя в игру, вы будете оказываться там, где находится капитан Ингленд или большая часть флотилии. В связи с вступлением во флотилию капитана Ингленд вами получены следующие бонусы: + 4 % к получаемому опыту; + 5 % к умению обращаться с холодным оружием; + 2 % к защите от холода; + 2 % к защите от огня; + 3 % к скорости роста умений; + 40 секунд ко времени нахождения под водой; титул «Корсар»; титул «Один из берегового братства». В случае роста авторитета игрока в глазах членов команды список бонусов может быть расширен. По мере роста вашего авторитета в глазах членов команды, офицеров и капитана велика вероятность получения квестов, как обычных, так и скрытых. Важно! Если игрок отсутствует в игре более чем три дня, договор с капитаном Дэйзи Ингленд считается расторгнутым, и в этом случае к игроку будут применены вышеупомянутые штрафные санкции. Если игрок сочтет данное решение администрации неправомерным, он имеет право обратиться к ней с апелляцией, которая непременно будет рассмотрена».

Вах! Сколько всего и сразу мне этот договор принес. На глаз выходит даже поболее, чем в Вольных ротах выдавали.

– Подписал? – колокольчиком прозвенел голос капитана.

– Подписал, – помахал я рукой, которую умудрился заляпать чернилами. Хотя чего тут странного: пером писать – это вам не ручкой. Как Пушкин им еще и рисовать всякую ерунду на полях черновиков умудрялся?

– Куда его определим? – Тревис взглянул на Дэйзи.

– Ну, не к экипажу, дохловат, не сдюжит. – Дэйзи критически осмотрела меня. – В абордажную команду его отправим, к Харрису. Если после первого абордажа выживет, то будет из него толк, а если нет, так, значит, судьба у него такая.

– Понятно. – Тревис махнул мне рукой, подзывая к себе, и собрался куда-то идти.

– Погоди, – остановил нас голос капитана. – Так ты думаешь, что у меня на борту есть еще один человек моего дядюшки, красных муравьев ему в штаны?

– Полагаю, что да, особенно с учетом того, что Хромой явно не сам себя прикончил. Глупо думать, что он выпустил себе потроха из-за мук внезапно пробудившейся совести.

Черт, надо как-то избавляться от привычки говорить с сарказмом. Тут вам не гэльты и не Гунтер, местная валькирия просто мигнет кому-нибудь, и этот кто-то меня саблей два раза рубанет и за борт отправит, снабдив полагающейся мне по договору парусиной, и с причитающимся грузом, привязанным к ногам. Вон как насупилась.

– Ты можешь его найти? – хмуро спросила Дэйзи. – Я не хочу гадать в бою, куда мне смотреть – перед собой или за спину.

– Я могу попробовать это сделать, – честно ответил ей я. – Что точно найду – обещать не стану, а попробовать – попробую.

«Вам предложено принять задание «Крыса на борту». Условие – найти еще одного осведомителя Себастьяна Фирейры, находящегося во флотилии капитана Дэйзи. Награды: 2000 опыта; 1500 золотых или 100 пиастров (на выбор); шейный платок капитана Ингленд; + 5 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд». Принять?»

Богато тут за квесты отсыпают, хорошо живется на островах, доходно. Но квесты-то однообразные, вон одно и то же по второму кругу пошло.

– Когда, вернее, если я его найду, мне надо сказать тебе об этом или убить его? – решил уточнить я, из задания не было понятно.

– Он мне нужен живым, – быстро сказала Дэйзи. – Нам будет о чем поговорить. И вот еще – мне понадобятся доказательства того, что этот человек точно служит моему дядюшке, это важно.

«Дополнительная информация к заданию «Крыса на борту». Осведомитель Себастьяна Фирейры должен быть жив в тот момент, когда вы укажете на него капитану Дэйзи. У вас должны быть неопровержимые доказательства того, что человек, на которого вы укажете капитану Дэйзи, точно осведомитель Себастьяна Фирейры».

Ну вот, теперь ясно, отчего за квест, не жалея, награду отсыпают. И вдоль надо и поперек, да еще и вокруг да около. Чтобы, значит, и не одетым, и не голым быть, как в загадке того царя. Хотя, по факту, все равно одно и то же, только с вариациями.

– Как скажете, капитан. Но гарантий, что его найду, не дам.

– Да на кой мне твои гарантии? – фыркнула Дэйзи. – Гарантии ты себе оставь, а мне этого гаденыша отыщи.

Она достала из напоясной сумки коротенькую трубку, сунула ее в рот, встала к большому рулевому колесу, положила на него ладошки и неожиданно громко проорала:

– Боцман, трави цепь, поднимай якорь. Курс на остров Медузы. Ловите ветер всеми парусами, проклятые лентяи!

Загромыхали цепи, завопили моряки, сообщая капитанам остальных кораблей, что мы выходим в море, там тоже народ забегал, засуетился.

– Пошли к Харрису, я тебя ему сдам и побегу дальше, – поторопил меня Тревис. – У меня и без тебя дел полно.

Мы спустились с капитанского мостика, где и происходил наш разговор, и пошли по палубе, по которой туда и обратно бегали корсары. Что-то загрохотало, причем очень громко, я даже вздрогнул. Я огляделся и увидел, что это якорную цепь выбирают.

– До этого на кораблях не ходил? – вздохнув, спросил меня Тревис.

– Почему, ходил, – ответил ему я. – Просто не на таких здоровых и от берега недалеко. На Севере дело было, там вообще все по-другому.

– Ну, тут не этот твой Север, – сурово пояснил мне Тревис. – Это Архипелаг.

– Да это понятно, что тут вам не там, – изрек я в ответ избитую истину.

Пройдя через всю палубу, мы подошли к полуюту, насколько я помню, это место называется именно так. Хотя, может, я чего и путаю, в морских делах я не силен. Все мои познания об устройстве кораблей получены в детстве из книг Сабатини и Жюля Верна.

На довольно большой площадке, немного утопленной в корму, сидел совершенно звероподобного вида мужик с абсолютно лысой головой, с бородищей, заплетенной во множество косичек, и с полностью татуированным торсом. Причем все татуировки сплетались в один замысловатый узор. Надо думать, это и был Харрис.

Он сурово смотрел на двух корсаров, также обнаженных по пояс, которые лихо рубились на абордажных саблях. Время от времени он взрыкивал на них густым басом, выдавая преимущественно брань и какие-то междометия.

– Харрис, принимай новенького. – Тревис подтолкнул меня к этому страховидлу. – Капитан Дэйзи его к тебе определила, так что теперь это твоя головная боль.

После таких оптимистичных слов Тревис развернулся и ушел, даже не глянув на меня. Экий мавр, однако! Хотя оно, конечно, надо будет от него подальше держаться, знаем мы таких тихушников. Молчит-молчит, а потом вечерком не заметишь даже, как через борт перелетишь, в набежавшую волну.

– Мясо, – утробно прорычал Харрис. – Свежее мясо. Ты откуда прилетел на наш корабль, птенчик?

– Оттуда, – показал я пальцем на удаляющийся берег – пока суд да дело, мы уже вышли из бухты, возглавив конвой. – Это если про сегодня говорить. А если в мировом масштабе брать, то вообще фиг знает откуда.

– Хрр, – выдохнул Харрис. – Я ни пса не понял, о чем ты говоришь, очень много слов. Что ты умеешь?

– Писать, читать, есть, – начал было я загибать пальцы и тут же кубарем полетел по палубе, теряя на ходу процентов пять жизни.

– Много говоришь, птенчик, – рыкнул Харрис. – Очень много!

– Он не птенчик, – вмешался один из корсаров-поединщиков, они прекратили звенеть железом и подошли к нам, с интересом слушая наш разговор. – Это Красавчик, он давеча Хромого на чистую воду вывел. Ну, я тебе рассказывал.

– А-а-а. – Харрис дернул себя за бороду. – Да, помню. Красавчик, стало быть.

Он задрал лицо к небу и разразился гулким хохотом, от которого мне стало не по себе.

– Значит, вот что, приятель. – Внезапно смех стих, и Харрис навис надо мной. – Сейчас ты будешь драться с Калле, если победишь ты, ну или хотя бы быстро не сдохнешь, то будем считать, что ты кое-как мне подошел. Ну а если победит он…

– То что? – Мне одинаково не понравилось ни то, что эта бородатая горилла замолчала, ни пакостные улыбки собравшихся на полуюте пиратов.

– Ну, иногда в походе нам бывает скучно, а ты такой… Красавчик! – И лысый черт причмокнул губами.

Вот скотина! И потом – куда смотрит «Радеон»? Что за пропаганда насилия и гомосексуализма?! Валяев, чтобы тебе пусто было, это явно твои штучки! Ох, попомнишь ты меня, в следующий раз я тебе слабительного напополам со рвотным в коньяк сыпану. А может, еще и снотворного добавлю!

– Эва как. – Я положил руку на эфес шпаги. – Не припоминаю такого пункта в подписанном договоре.

– Договор! – захохотал Харрис – Договор, вы слышите?

Вокруг нас собралось уже человек десять, это были крепкие мужики с тяжелыми взглядами и изрезанными шрамами лицами. Надо думать, мои потенциальные соратники, хотя они меня как-то слегка напрягали, поскольку я до конца не понимал, что именно они пытаются оценить и с какой точки – с профессиональной или с плотоядной?

– Ладно, приятель, хорош реготать. – Я рассудил, что если здесь что и котируется, то уж точно не приличные манеры. – Кого там надо к праотцам отправить?

– Ишь ты! – Харрис прекратил смеяться. – Прямо вот так к праотцам? Калле, надеюсь, ты уже объяснил, кому что из твоего добра достанется, после того как ты уйдешь в команду к Одноногому?

– А как же, – ответил ему один из тех поединщиков, которые звенели саблями в тот момент, когда я пожаловал пред очи Харриса. – Всем все известно, тебе я, к слову, завещал статуэтку голой бабы, ну ту, что я на Надветренных взял пару месяцев назад. С живыми у тебя, по слухам, не очень-то выходит, так хоть с этой побалуешься! А что, удобно, уютно, спокойно, и слов разных хороших ей говорить не надо.

Окружившие нас корсары разразились хохотом, при этом Харрис смеялся громче других. Сдается мне, что здесь, в абордажной команде, есть свобода слова, надо же.

– Ну, Красавчик, вот его попробуй заколоть своей зубочисткой. – Харрис уселся поудобнее. – А ты, Калле, смотри его не прибей, очень он мне нравится, попа у него как орех! Ну, по крайней мере постарайся этого не сделать.

– Вот уж не знал, что в абордажной команде такие нравы, – хмыкнул я, снимая ремни, ножны и колет. И попортить жаль, если что, да и мешать не будут. – Ну, когда боец провинится, тут ладно, понятно, что ты его наказываешь, что уж теперь. А вот когда ты сам с абордажем прокалываешься, тебя Тревис за ошибку пользует или Дэйзи каким предметом наказывает, ну там ручкой от швабры или еще чем?

Улыбка сползла с лица Харриса, а его рожа покраснела, как борщ. Я не переборщил, часом? При этом раздалось дружное ржание окружающих, которые, похоже, эту скользковатую шутку оценили. А вот нечего меня стращать!

– Р-р-рых! – Харрис повел бордовой шеей. – Шутник, стало быть, да? Я передумал, Калле, подрежь-ка ему язычок, да по полной!

– Надо бы ему кровь пустить, – озабоченно сказал я корсарам, столпившимся на полуюте. – Или краник в голову вкрутить какой, чтобы пар выпустить, вон он, бедолага, как покраснел, не преставился бы!

Я достал шпагу и махнул ей пару раз.

– Пока не посмотрю, как тебя проучат, не помру, – заверил меня Харрис.

«Квалификационное задание. Вам необходимо выиграть бой с корсаром Калле. Победа будет засчитана при следующих условиях: вы выбили оружие из рук пирата; вы провели серию из 5 атак подряд; вы показали такой высокий класс боя, что Харрис его остановил; вы завоевали симпатии команды, и они остановили бой; вы продержались в схватке не менее 20 минут, при этом нанесенный вам урон составил менее 50 %. В случае если вы выиграете, вы получите место в абордажной команде. В том случае, если вы проиграете, вы будете убиты или выброшены за борт, но независимо от того, что именно произойдет, все невыполненные задания, связанные с данной фракцией, будут считаться проваленными. Внимание – вы не должны убивать своего противника, максимально допустимый предел нанесенного ему урона должен составлять не более 50 %. Если вы убьете противника, то сами будете убиты, а ваш договор с капитаном Ингленд будет считаться расторгнутым».

Ну ничего себе! То есть он меня может на ноль множить, а я его – нет? Отличный подход к вопросу. И это все еще и без награды! Просто чума!

– Начинайте. – Харрис, похоже, успокоился, краснота потихоньку покидала его лицо. – Калле, отделай-ка этого хлыща хорошенько, чтобы он надолго запомнил, как лезть в команду к серьезным людям. Ну а коли убьешь его – так и невелика беда, не такой уж он и потешный.

Мы стояли в круге, довольно-таки широком. Похоже, сюда добрались уже и члены экипажа, а не только абордажная команда. С мачты раздался свист – марсовый тоже смотрел на нас. Зрители подбадривали Калле, которому это было вовсе и не нужно, он стоял напротив меня весь такой красивый, поигрывая мышцами и помахивая саблей, причем не абордажной, а палашом, который он где-то успел подхватить. Обидно, я рассчитывал компенсировать недостаток умений длиной клинка.

Корсар со свистом выписал палашом «восьмерку» и сделал выпад, рассчитывая прикончить меня первым же ударом. Да, этот парень, похоже, не будет думать, сколько процентов урона мне можно нанести.

Одновременно с этим в правом верхнем углу возник таймер, который показывал мне время, оставшееся до конца поединка. Долго еще…

Я увернулся от удара и попытался провести ответную атаку, но Калле тоже не дремал, клинки звякнули, столкнувшись, но этим все и кончилось.

Народ галдел, махал руками, давал Калле советы, а я с печалью думал о том, что история всякий раз повторяется – опять поединок, и опять нельзя применять магию. Нет, формально-то – запросто, но если удар будет хорош, да еще и кританет, а до кучи – и с усилением от скилла, то урон, не ровен час, может превысить пятьдесят процентов. И все…

– М-му, му-му, му-у-у! – услышал я знакомое мычание в тот момент, когда пропускал саблю Калле над головой. И точно, это был Просперо с привычной улыбкой на лице. Он поддерживал меня, ну, по крайней мере, мне так показалось.

Калле рубился лихо, ничего не скажешь. Пару раз он задел меня – предплечье и совсем чуть-чуть бок, разок я зацепил его плечо, но это все было несерьезно.

Он беспрестанно нападал, закручивая все новые и новые атаки, он двигался как ртуть, он рубил и колол так быстро, что я еле успевал защищаться, о нападении я уже и не думал. И ведь уровень-то его пониже будет, чем у меня, хоть и ненамного! А если бы вровень был?

Но при всем этом я не ленился комментировать любую его атаку, хоть это чертовски меня и сбивало:

– И это укол? Черт, да моя бабуля Гедран (я так сроднился со старой чертовкой, что можно ее уже считать моей бабушкой) ловчее орудует своими спицами. Может, и ты мне что-нибудь свяжешь, это у тебя выйдет лучше, чем махать клинком! Ну, братец, если ты так будешь двигаться на танцах, то, боюсь, все девки от тебя разбегутся! Поторопился ты статуй подарить Харрису! Слушай, а ты не из землепашцев? Они так же косой машут, как ты саблей. Озимые взошли, вперед, в поля!

Но все это говорилось с доброй улыбкой и не злобно. Толпе на полуюте мои комментарии явно пришлись по душе, потихоньку каждую из реплик начали сопровождать смех и свист. Да и сам Калле пару раз улыбнулся.

Это был мой единственный шанс. Что против этого бойца мне не устоять, и так понятно, двадцать минут продержаться – тоже утопия, а вот понравиться команде – это реально, это можно попробовать. По разговору перед боем я понял, что народ здесь подобрался смешливый, ценящий острое и соленое словцо, а значит, зрителя надо распотешить.

На десятой минуте Калле закрутил мой клинок финтом, вынудил раскрыться, и острие его палаша уперлось в мое горло.

– Черт, жалко юнгу, – просипел я.

– Не понял? – Калле улыбался.

– Да парень явно только-только палубу вымыл, а вот на тебе – кровища и все такое, – оскалился я.

– Молодец, – сказал кто-то из толпы. – Может, и болван, но не трус – это точно.

– М-му, – закивал Просперо, глядя на говорившего, и что-то изобразил руками.

– Харрис, что с ним делать? – спросил Калле.

Лысый великан задумался, глядя на меня. Впрочем, похоже, он всего лишь ждал решения команды.

– Да пусть его, забавный малый, – раздался голос из толпы. – Харрис, надо брать его в абордажную команду.

– Поучи трактирщика ром бодяжить, – резко оборвал говорившего Харрис. – Я еще ничего не решил!

– Да чего тут решать-то? – удивился немолодой пират в дорогом камзоле с золотым шитьем, одетом прямо на голове тело.

– Ладно, принят, – махнул мне Харрис. – Калле, забирай его к себе, во вторую линию.

«Вы выполнили квалификационное задание и получаете место в абордажной группе. Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд» повысилась на 5 единиц».

– Ну и колючий у тебя язык, – очень дружелюбно сказал мне Калле. – Как тебя до сих пор не прибили-то?

– Да пес его знает, – совершенно искренне ответил я ему. – Сам удивляюсь.

Калле заулыбался, хлопнул меня по плечу, натянул кожаную куртку, протянул мне мои шмотки, лежавшие рядом с ней, и сказал:

– Идем, покажу, где ты спать будешь. Ну и вообще корабль посмотришь.

Мы двинулись по палубе, и я все-таки задал Калле вопрос, который меня мучил:

– Слушай, приятель, а если бы я все-таки проиграл, этот лысый демон и впрямь меня бы употребил?

Калле долго хохотал, держась за живот, а после прохрипел, утирая слезы:

– Да ты что! У нас такое не принято, просто это одна из любимых шуток Харриса. У него вообще-то с юмором плохо, и это его печалит, а этот трюк всегда вызывает хохот, вот он и старается.

– Тьфу, шутник! – Видно, мое лицо так перекосилось, что Калле снова захохотал. Похоже, что он вообще был очень смешливый парень.

Калле провел меня по кораблю, давая краткие комментарии, которые зачастую мне ничего не говорили. Ну, что такое мачта, я, конечно, знаю, хотя чем фок-мачта отличается от грот-мачты, я фиг скажу, но словечки вроде «носовой дейдвуд» или «старнпост ахтерштевня», которые Калле бросал между прочим, меня не то чтобы ужаснули, но всерьез озадачили. Впрочем, почти сразу я успокоился, рассудив, что экзамен мне по этим наукам не сдавать, а значит, и повода для печали нет вовсе никакого. Хотя – забавные названия.

Вскоре мы спустились в трюм, который, к моему немалому удивлению, оказался многоэтажным – на одном уровне на гамаках дрыхла команда, ниже были крюйт-камера и иные, неведомые мне помещения, еще ниже стояли какие-то бочки.

– Ух ты, – проникся я.

– Да, наша «Роза ветров» – славная детка, – со сдержанной гордостью сообщил мне Калле. – Пусть и не такая шустрая, как шлюп или барк, но зато надежная и много добычи на борт взять может.

– Слушай, о добыче, – зацепился я за его фразу. – Скажи мне, я все никак не могу понять. А кого вы берете на абордаж? Все, кого я видел до сих пор, – такие же корсары, как и вы. Вы друг друга грабите, что ли? По очереди?

– Да ты что! – Калле снова засмеялся. – Конечно нет. Хотя бывает, что и со своим братом морским бродягой схлестываемся, фракций много, и не все ладят друг с другом. Если мы встретим Томаса Харда, Бамболейру, кого-то из вождей «Союза Каракатицы» или их капитанов, мы непременно пустим им кровь, это уж будь уверен. А так в этих водах есть купцы, которые всегда имеют на борту что-то такое, что непременно нужно и нам, вот они и есть наша основная добыча.

– Купцы? – удивился я. – А откуда они здесь взялись?

– Живут они тут, – не меньше удивился моей тупости и Калле. – Не одни же корсары на островах обитают, кому-то мы должны сбывать нашу добычу и покупать у кого-то одежду и оружие.

– Вообще бред выходит, – вытаращил глаза я. – Вы их грабите, а потом им же их товар и продаете?

– Почему им? – хмыкнул Калле. – Кому-то другому, мы же не идиоты. И потом – все равно это по сравнению с их доходами – копеечные потери, к тому же на суше их пальцем никто не тронет. Ну а раз в море вышел – сам виноват!

– А товары они откуда возят? – полюбопытствовал я.

– С континента, – махнул рукой Калле. – С Равенхольма.

Вот оно как. Значит, на Равенхольм можно попробовать попасть с купцом. Запомним.

– Ну и еще иногда на Надветренных широтах удается пощипать конвои, – продолжал Калле. – С другой земли, той, что за океаном, иногда идет какое-то дурачье в железках, уж не знаю, куда они собираются попасть, но, как правило, дальше Надветренных не проходят, все там и остаются.

– Всегда? – Вот я и узнал точное место, где кончается путь всех переселенцев на новый материк.

– Как правило, – пожал плечами Калле. – Борт в борт, а потом кого сразу пускаем по доске прогуляться, кого чуть погодя топим. Хотя бывают и накладки.

– Например? – заинтересовался я.

– Иногда в тех местах кракен охотится, вот тогда всем сразу прямая дорога к Одноногому, эта зверюга не разбирает, кто тут честный флибустьер, а кто – дурачок с другой земли. Всех, до кого дотянется, на дно тащит и там жрет.

Уф… Как интересно!

– А вещички куда деваете? Этих, которые с другой земли?

– Как обычно, барыгам скидываем, правда, за свою цену, не оптом, как купеческий товар: таких вещей ни здесь, ни в Равенхольме не делают, дефицит.

Та-а-ак. Надо будет вызнать адрес этих барыг да к ним наведаться, там же что угодно быть может, вообще без ограничений. И одно я знаю наверняка – шелупонь низкоуровневая на кораблях на Равенхольм не плывет почти, разве только случайно, вот как я, по пригласительному.

И тут меня Калле окончательно добил:

– Но у них товар особо не залеживается, они вроде как его на континент скидывают, тоже перекупщикам или торговым агентам, есть такие, на паре островов сидят, «Фактор» называются, у них и герб есть, и свой флаг. Но они почему-то с корсарами напрямую дело иметь отказываются, ну вот просто наотрез, только с купцами – и все тут. Очень они странные, но вот представь себе – есть специальный пакт, по которому никто из берегового братства корабли под их флагом не трогает, он, пакт этот, хоть и негласный, но соблюдается всегда.

Во как! Контрабандный путь я, выходит, нашел, которым ресурсы с одного континента на другой перекочевывают. Ох как любопытно. И почему-то мне кажется, что про это даже и Зимин с Валяевым могут быть не в курсе.

Дзин-н-нь! На верхней палубе ударил колокол.

– О! – поднял палец Калле. – Сдается мне, что ты скоро покажешь, чего в бою стоишь. Идем!

На палубе народ столпился у правого борта и что-то горячо обсуждал, откуда-то выкатывали здоровенные машины, похоже, что стрелометы.

Калле быстро растолкал людей, глянул в морскую даль, в которой виднелись паруса двух кораблей, и уверенно сказал:

– Бамболейра или кто-то из его капитанов, вымпела пока не вижу. Будет резня.

Я вздохнул. Как не быть, я же у вас на борту…

Глава 13, Повествующая о круговерти событий и непредсказуемости этого мира.

На кораблях пока еще не очень известного мне Бамболейры, судя по всему, нас тоже заметили и, как мне показалось, не очень сильно нам обрадовались. На такой вывод меня натолкнул тот факт, что оба судна явно нацелились разворачиваться к нам кормой и делать ноги.

– Не, это не Бамболейра, – сказал обладатель роскошного камзола и голого живота под ним. – Бамболейра даже в одиночку попер бы на нашу эскадру, а эти вон собираются драпать.

– Сигнальте «Барракуде» и «Синей стреле», чтобы пристраивались им в хвост и не дали уйти, – прозвучал сверху голос Дэйзи. – Эти красавцы явно только-только побывали в хорошей переделке и хоть сколько-то приличную скорость развить не смогут. К тому же вон один из них чуть ли не бортом воду черпает, стало быть, либо у него пробоина в днище, либо он доверху забит добычей. В любом случае следует проверить, что из этого правда.

– А сигналить как будут? – спросил я у Калле, все так же глазевшего на пару кораблей вдали.

– Флажками, как еще, – отмахнулся он. – Да, права капитан, вон один из них как осел, даже маневр выполняет еле-еле.

– Точно-точно, – согласился с ним камзолоносец. – Опа, а это что?

Я присмотрелся и увидел, что с одного из кораблей что-то выбрасывают в воду, вроде даже как людей.

– Так они с Надветренных широт идут, – присвистнул Калле. – Стало быть, добыча точно при них!

– А почему ты так думаешь? – дернул я его за рукав.

– А что тут гадать? – ответил мне Калле через плечо. – Вон они пленников в воду скидывают, это же явно не жители Архипелага, даже по одежде видно. Это люди с другой земли, должно быть, Бамболейра конвой взял.

Елки-палки, так это игроки сейчас за борт летят, что ли? Мама моя… Если мне раньше и приходили в голову мысли прокатиться с Седой Ведьмой на ее флагмане, то сейчас они совершенно пропали – да ну его на фиг. Чтобы меня вот так же, как балласт, в воду кинули…

– Будет пожива! – Калле повернулся ко мне, глаза его весело и алчно блестели. Он потирал руки. – И потеха будет! Людям Бамболейры пустить кровь – это такое дело, которое капитан никогда не прочь сделать.

– А чего так? – Как по мне, так Дэйзи, похоже, любому голову проломить рада, и если она кого-то не убьет за день, то ночью и уснуть не сможет. Хотя вообще-то девушке ее возраста надо по танцам шляться и парней менять как перчатки, а не шпагой в море махать.

– Да это старая история. – Калле направился к полуюту, я пошел за ним. – Старик Ингленд как-то давно с Бамболейрой сцепился на совете командоров, то да се, слово за слово, камбалой по столу, в общем – поцапались. А через неделю они еще и из-за добычи здорово поругались. Мы купца поджидали у Черного острова, он точно должен был там появиться, у нас человечек на его борту был. Стоим, ждем и тут слышим: неподалеку бой идет. И оказалось, что этого купца на клинок Бамболейра уже взял. Ну, старик ему, понятное дело, претензию высказал, тот его послал, а как выяснилось, что еще и человека нашего в бою прирезали, тут и вовсе такая ругань началась, что будь здоров. В общем, расстались врагами, странно еще, что прямо там резать друг друга не начали, а только после за это принялись. С тех пор и повелось – где бы они ни повстречались – непременно стычка будет. А когда Ингленд пропал, вражду Дэйзи унаследовала, у нас это дело обычное.

Прямо какие-то латиноамериканские страсти сериального толка. «Я завещаю тебе врага своего, Бамболейру». И эль марьячас по струнам гитар так – дрынь! Шапито, елки…

Калле пошарился по полуюту и обрадованно сказал:

– Ага, вот она. Все время забываю, куда ее положил.

Он взял с бочки, невесть зачем стоявшей на палубе, перевязь с метательными ножами, которую сразу же и надел. Харриса тут уже не было. Повертев головой, я нашел его – он возвышался глыбой над хрупкой фигуркой Дэйзи, которая ему что-то втолковывала.

– Полезная штука, – наставительно сказал мне Калле. – При случае непременно освой этот вид оружия, может пригодиться. И вот еще – сними свой камзол или что это у тебя.

– Зачем? – удивился я.

– У тебя и так нижняя атака слабовата, а камзол еще сильнее сковывает твои движения. И следи за тем, как атакуешь, ты очень раскрываешься при глубоком выпаде. Если бы при мне был кинжал или дага, я бы тебе вспорол брюхо в самом начале боя. Хотя… Если бы было надо, я бы тебе его и без них вспорол.

Вот так. Переоценивал я себя, так сказать, произошло головокружение от успехов, нэ правда ли, таварищ Киф?

– Хотя для сухопутного ты дерешься хорошо, – ободрил меня Калле. – И еще видно, что шпага у тебя недавно, не наловчился ты с ней пока грамотно обращаться. Чем дрался до этого?

– Мечом, – хмуро ответил я.

– Каким? – настырно спросил Калле.

– Стальным, – начал выходить из себя я, но внешне этого не показал.

– Обычный, полуторный, двуручный, гладиус, бастард, фальката – какой у тебя был?

– Обычный, – пожал плечами я. – Прямой, обоюдоострый…

– Ясно, – кивнул Калле. – Ладно, после боя, если живы будем, пообщаемся еще, подучу я тебя, как со шпагой работать.

«Поздравляем! Вы завоевали симпатию одного из наставников воинов и тем самым открыли для себя возможность получать новые навыки в установленном порядке. Внимание – на Тигалийском архипелаге у вас есть возможность изучить экзотические умения и навыки, уместные для данной локации. По возвращении на один из континентов они либо останутся при вас в первоначальном виде, либо будут трансформированы в умения, которые не уступают по эффективности изученным на архипелаге. Предупреждение – берегите свою репутацию. Исходя из нее, наставник может либо предложить вам редкие и очень полезные умения, либо вовсе отказаться вас учить. Только ваши отвага и доблесть могут помочь вам стать еще более умелым воином».

А что, удачно. И очень, кстати, честно. Оказывается, тут наставники по домам не сидят, бороды не чешут, а со всем народом вон по морю шастают в поисках добычи. Главное, чтобы не убили его теперь, где я потом буду другого искать?

– Но это потом, сейчас не время и не место. – Калле хлопнул меня по плечу. – Снимай свой камзол, и пошли к Харрису, вон он бородищей трясет, от капитана вернулся.

– Нет, я вам говорю, – ревел Харрис в ответ на ругань корсаров. – Я понимаю, всем хочется мошну этих двух выползней бамболейровских тряхануть, но капитан уже мне все сказала и объяснила, кто именно будет это делать. А почему, мне думать не следует, а вам – тем более.

– Вот тебе и раз, – расстроенно сказал Калле. – Не мы будем их за вымя трогать.

Не могу сказать, что меня это сильно огорчило, хотя бы потому, что я вообще пока плохо себе представлял, как это будет выглядеть. Не любопытен я в таких вопросах, чего уж теперь…

– Пошли хоть поглядим, – печально вздохнул Калле. – Такое веселье накрылось.

Пока мы с ним бродили по палубе, фрегат не то чтобы нагнал два медленно идущих корабля Бамболейры, но порядком к ним приблизился, видно, и впрямь с судами все было не слава богу. Два же других корабля нашей флотилии, более быстроходные, чем мы, почти их догнали, корсары громко орали на своих потенциальных жертв, требуя, чтобы те ложились в дрейф. Их пожелание было услышано, но, судя по брани, обрывки которой долетали и до нас, а также по неприличным жестам, которые показывали моряки Бамболейры, явно никто не торопился озвученное требование выполнять.

– Еще пара минут – и их догонят, – со знанием дела заметил Калле. – Вон «Барракуда» скоро нос в нос с ними пойдет.

И впрямь, шустрый бриг явно почти догнал левый неприятельский корабль. Впрочем, и второй бриг не отставал, все сильнее прижимаясь к правому судну, тому, что сидело в воде глубже.

Скорость корабля возросла, мы шли под всеми парусами, азарт погони потихоньку меня захватывал – черт, это было почти как в кино. Кабы мне такое, да лет пятнадцать назад, как бы я был счастлив!

Корабли – наши и вражеские – уже шли почти нос в нос, фрегат, где находился я, и еще два судна, идущие по бокам от него, тоже все сильнее и сильнее сокращали расстояние, остров, от которого мы отчалили совсем недавно, уже скрылся за горизонтом, более того – мы уже проскочили пару островков помельче, их тут, судя по всему, было немало.

Раздался хрусткий звук – «Барракуда» ощутимо приложилась бортом к кораблю противника.

– Сейчас кошки забросят, – растолковал мне Калле. – Все, пошла потеха!

И впрямь с борта брига вылетело десятка два каких-то клубков, заброшенных на борт начинавшего останавливаться корабля. Это были абордажные крюки, которые подцепили судно как на крючок, вслед за ними с брига вылетели дреки, имеющие вид якоря и куда более массивные, чем крюки, и, наконец, последними в ход пошли абордажные багры.

Сделано это было ловко и шустро, что выдавало в экипаже «Барракуды» больших мастеров своего дела. С той стороны рубили тросы кошек, но тщетно, и через мгновение наши первые корсары перелетели на палубу атакуемого судна на каких-то веревках, приятно напомнивших мне тарзанки.

При виде всей этой картины меня не оставляло чувство некоторой ее незавершенности, все-таки очень в ней не хватало предупредительных выстрелов по курсу судна, пистолетной пальбы и всего такого. В пиратской тематике есть определенные стереотипы, как по мне, так грохот пушек и пороховой дым от пальбы являются одними из краеугольных камней абордажа, без них никак. Ну вот нет у меня полноты ощущения происходящего, вот ведь какая штука выходит, хотя я это уже говорил.

На палубе одного корабля царил хаос рукопашной, звенела сталь и раздавались крики умирающих, на второй корабль по мосткам между бортами бежали наши ребята, обещая всех, кто есть отправить к Одноногому на обед. Но внезапно раздался пронзительный свистящий звук, и какая-то сила снесла мачту и десяток корсаров соседнего с фрегатом корабля.

– Не понял! – Калле вытаращил глаза, переведя взгляд от побоища на палубах в сторону соседнего барка, мачта которого медленно и печально валилась за борт под вопли команды. – Это что такое?

– Будь я проклята! – послышался неистовый визг Дэйзи. – Это ловушка!

Стоило мне только кинуть взгляд за корму «Розы ветров», как стал понятен смысл этих слов – нас попросту одурачили, причем примитивнейшим способом, хрестоматийным и избитым. И ведь мы купились же!

За нами следовали четыре корабля, надо полагать, до этого прятавшиеся за скалами островка, который мы недавно проскочили на всех парусах, и теперь благополучно догонявшие нас.

Многоголосый вопль, раздавшийся с палуб атакованных нашей эскадрой кораблей, сообщил, что и там все не в порядке.

Так и оказалось. Из трюмов взятых нами на абордаж кораблей полезли на белый свет прятавшиеся там до поры до времени резервы Бамболейры, причем было их ох как немало. Ситуация вмиг изменилась – давившие своим количеством наши абордажники оказались в кольце, а мостки, по которым они перебирались на подставные, как теперь уже стало понятно, суда, послужили трапами для пополнившегося воинства наших врагов, теперь бежавшего на палубы наших судов.

– В сторону! – завопила Дэйзи. – Рубите канаты, скидывайте мостки!

Команда была хорошая, но трудновыполнимая, поскольку первые враги спрыгнули на палубы наших кораблей и отгоняли оставшихся там корсаров и от кошек и от мостков.

– Пропали корабли, – уверенно и как-то холодно сказал Калле. – И те двое и «Удар грома». Надо уходить, или все сегодня кормить рыб будем!

«Удар грома» – это, наверное, тот корабль, у которого мачту сшибли. Кстати, совершенно непонятно чем. Что это такое было вообще? Здесь же нет ни пороха, ни ядер, это фэнтезийный мир. Может, это магия такая? «Каменьбол» или что-то в этом роде?

– Смотри, – дернул меня за рукав Калле. – Что это?

На флагманском корабле противника, который был уже совсем недалеко от нас, что-то блеснуло, и с уже знакомым свистящим звуком по направлению к нам полетело нечто яркое и переливающееся.

– Что это? – повторил вопрос Калле, прежде чем эта штука врезалась в наш фальшборт и, выломав часть его, не свалилась с плеском в море.

– Может, магия? – развел руками я, других версий у меня пока не было, хотя и в это я уже не слишком верил.

– Да что это за магия такая? – завопил он. – Да и кто мага пустит на борт, кто приманкой для кракена быть захочет?

У меня сразу же возник вопрос: что связывает магов и кракена? Но, посмотрев на злое лицо своего нового приятеля, я понял, что он вряд ли мне на этот вопрос ответит, плюс у меня не было уверенности, что его вообще разумно сейчас задавать.

Судно сделало крутой поворот, крутой настолько, что некоторые пираты даже не устояли на ногах.

– Ля Морт, уходи, уходи западнее, не иди за нами, – метнулся над морем крик Дэйзи. – Место сбора ты знаешь!

– Слава Одноногому, не стала геройствовать, – выдохнул мужик в богатом камзоле, во время поворота не устоявший на ногах, упавший и подкатившийся к нам. – Может, еще и уйдем!

– А что толку? – печально спросил у него Калле. – Нет больше флотилии, мы за полчаса три корабля потеряли.

– Зато сами живы будем, а корабли – дело наживное, – поднялся на ноги камзольник. – И потом, для хорошего рубаки всегда нормальная команда сыщется!

Уцелевший корабль развернулся и ходко стал удаляться, вслед ему снова выпустили блескучую штуковину, но та упала в волны, не долетев до судна.

«Роза ветров» завершила маневр, и я с ужасом увидел, что мы идем прямо на вражеские корабли.

– Это чего она? – Я уставился на Калле. – Она что, хочет их атаковать?

Мой будущий наставник ничего не ответил, хлопая глазами. Безымянный пират сглотнул, подтянул штаны из парусины и запахнул на себе камзол.

– Эй, Дэйзи, – прокатился над водной гладью гортанный голос. – Ты решила сама прийти ко мне? Это правильно, может, я и не стану тебя протаскивать под килем, а найду тебе местечко получше!

– Сам Бамболейра, – немедленно сообщил мне Калле. – Значит, он ждал нас! Он знал, где мы пойдем.

– А может, и не найду, – продолжил голос. – В конце концов, я с Себастьяном в большой дружбе, и твоя смерть укрепит ее еще сильнее, к тому же именно это я ему и обещал сделать в качестве платы за информацию о тебе.

Я посмотрел наверх. Дэйзи, побелев то ли от злобы, то ли от страха, крепко держала штурвал, правя прямо на суда врага.

Сдали нас, просто и банально. Этот товарищ со звучным именем точно знал, где поставить свои корабли в засаду, все было рассчитано. А стало быть…

– Все к бортам, – раздался рык Харриса. – Рубить все, что полетит на нашу палубу: веревки, людей Бамболейры, мостки – все!

Я подскочил к борту и на секунду обернулся назад. Бой на кораблях был закончен, и тела моих соратников летели с палуб в воду. «Удар грома» стоял без движения, и к нему направлялся один из кораблей, ждавших в засаде, а также одно из судов-приманок. Флотилии больше не существовало, Калле был абсолютно прав.

Три корабля противника приближались, а с ними, скорее всего, приближалась и наша гибель, что совсем уж неприятно. И тут мне в голову полезли странные мысли, совершенно не отвечавшие настоящему моменту.

Вот странно выходит – туда плыли, ветер был попутный, обратно развернулись – опять же ветер тот, что нам нужен. Я поднял голову и посмотрел на белоснежные паруса, они были надуты, а стало быть, я прав. Странно это и нелогично, не соответствует истине и убирает долю реализма. Так сказать, «не верю». А если бы здесь был не я, а кто-то, обладающий куда более скептическим взглядом на вещи, так критики было бы ого-го сколько. Непременно надо сказать Валяеву, пускай правит.

Раздался скрежет, мы шли между двумя кораблями. Уж не знаю, как Дэйзи умудрилась так точно пройти между судами, но ей это удалось.

– Поворот фордевинд! – заорал Бамболейра – я его уже наловчился по голосу узнавать. – Она же сейчас уйдет!

На палубу так никто и не прыгнул, скорее всего, не понял никто ничего, и сейчас мы удалялись от места гибели флотилии. Два корабля Бамболейры так и стояли к нам кормой, а третий, флагманский, только начинал маневр.

– Ну девка! – Камзольник сел на палубу. – Ну дает! А ведь уйдем, пожалуй что, уйдем!

– Не сглазь, – суеверно цыкнул на него Калле. – Кто тебя за язык тянет, Якоб, знаешь же, что Одноногий этого не любит!

Мы шли ходко, все с опаской время от времени поглядывали назад, перегибаясь через борт. Три корабля, совершив маневр, двинулись было за нами, но через час бросили преследование, видимо сочтя уже одержанную победу достаточной.

– Билли, возьми штурвал, – донесся до меня голос Дэйзи, и к рулевому колесу встал немолодой корсар со шрамом через все лицо. Дэйзи что-то ему объяснила, после чего подошла к лесенке, ведущей с капитанского мостика на палубу, мешком осела на ее верхнюю ступеньку и, стянув шляпу, уткнулась лицом в колени.

– Кончилась капитан Дэйзи, – прошептал стоящий рядом Якоб. – Да и то – какой из девки капитан, а, Красавчик?

– Если бы не она, мы бы уже на дне лежали, – не согласился с ним я. – А она все-таки смогла и из ловушки уйти, и от погони оторваться.

– Да не сильно нас и преследовали. – Якоб плюнул за борт. – Вчера у нас сколько кораблей было? Вот! А сегодня один остался, нас теперь гонять будут все кому не лень. Как только в первый порт придем, я сразу договор с ней разорву. Лишь бы в этот порт еще прийти.

А кстати, да. По большому счету флотилии больше нет, формально можно договор расторгать.

– Так, плотники, что стоим? – раздался голос Тревиса. – Фальшборт заделать, где доски, вы в курсе. Остальным – быть готовым к бою, идем к Лас-Паломас, сами знаете, что это за место.

– Да чтоб вам всем! – Якоб хлопнул себя руками по ляжкам. – На Лас-Паломас!

– А что там? – полюбопытствовал я у него.

– Да все там что угодно: дикари, капитаны из «Союза Каракатицы», рифы… Паршивое место.

– Не скули, – оборвал его Калле. – А ты, Красавчик, его не слушай, он тебе наговорит. Да, Лас-Паломас – место не самое лучшее из всех возможных, но там можно прийти в себя и решить, что делать дальше.

– А долго туда идти?

– При таком ветре часа за три доберемся, – со знанием дела сказал Калле.

Якоб неодобрительно посмотрел на нас и отошел к группке корсаров, собравшихся у грот-мачты и что-то тихонько обговаривающих.

– Собаки шелудивые, – с презрением глянул на них Калле. – Шушукаются, твари.

– Как бы не нашушукали чего, – многозначительно сказал ему я. – Знаешь ведь, как это бывает…

– Пусть даже и не думают. – Калле кивнул в сторону капитанского мостика, где так и сидела Дэйзи. У его подножия стояло трое крепких пиратов, а над съежившейся фигуркой капитана возвышался Харрис как олицетворение мощи и силы. – Ну и потом, есть кодекс пиратов. Если что, то все по нему делается.

– Слушай, все-таки почему эти штуки, ну, которые мачту сломали и фальшборт, не могут быть магическими? – решил я выяснить вопрос, не дававший мне покоя.

– Маги почти не выходят в море. – Калле сел на палубу, я устроился рядом с ним. – Кракен чует творящуюся волшбу, как любой из нас ром, и сожрать мага для него – особенная радость. Поэтому ни один маг из Архипелага, выйдя в море, если он, конечно, ценит свою жизнь, не станет магичить. Да и ни один капитан так рисковать не станет, ты что!

– То есть это точно был не маг. Положим, что ты прав. – Я задумчиво почесал нос. – Но твои слова не опровергают моего предположения о том, что это мог быть магический предмет, если ты понимаешь, о чем я говорю. Одно другого не исключает, ну, если, конечно, кракен не реагирует на любое проявление магии вообще.

Калле замолчал, а потом хлопнул ладонью по палубе.

– У нас есть и кольца магические, и амулетов у каждого пригоршня, ты бы тоже обзавелся, к слову, они здорово помогают. И если ты прав, то я, пожалуй, догадываюсь, что это могло быть, слышал я тут кое-что!

Калле замолчал, задумавшись, я же прислонился к стене полуюта и прикрыл глаза. Вот почему столько игроков даже до пиратов не доходило, кракен любит кушать магов – и все. А их на каждом корабле небось по десятку-другому было, и они, поди, шалили своими умениями на вольном морском просторе по полной…

Холодная вода, окатившая меня с ног до головы, развеяла дрему, в которую я было погрузился.

– Ты что, салага, совсем страх потерял? – орал Харрис, глядя на меня, за ним стоял смеющийся Калле с ведром в руках. – Ты что, в гостинице, с ванной, горничной и ромом за счет заведения?

– Никак нет, сэр! – заорал я, вытянувшись в струнку. – Я не спал, я вынашивал план мести подлому Бамболейре!

– Вынес? – гаркнул Харрис. – То есть выносил?

– Так точно! – выкатил я глаза. – Запустить к нему в штаны змею!

– И как это возможно? – Харрис опять начал краснеть.

– Не знаю, сэр, – заорал я. – Мое дело – придумать, что сделать, а как придуманное реализовать – это не мое дело уже, а кого-то другого.

Харрис окончательно потерял дар речи и стал багровым, его ноздри раздувались как кузнечные мехи.

– Красавчик, пошли отсюда от греха, я его таким всего пару раз видел. – Калле с уважением посмотрел на меня. – Умеешь ты людей до бешенства доводить, позавидовать можно.

– Ты скажи, чтобы его сдуру кто водой не окатил, – посоветовал я Калле. – Он вон до критической температуры кипения, походу, дошел, как бы не развалился на кусочки.

Сзади раздалось гневное мычание Харриса, Калле ускорил шаг, и мы спустились в трюм.

– А куда идем-то? – полюбопытствовал я.

– Капитан Дэйзи тебя велела привести, что-то спросить хочет.

Каюта капитана, как и полагается, была расположена в кормовой части, с видом на море, так сказать.

Калле постучал в дверь, услышал гневное: «Наконец-то, чтоб вы все сдохли!», – удовлетворенно кивнул, и мы вошли внутрь.

Глава 14, В которой речь пойдет о выборе путей.

Капитан Дэйзи была бледна, но спокойна, чего-чего, а самоконтроля этой девочке было явно не занимать. За двадцать минут лишиться почти всего, что было, и практически не поддаться эмоциям (те несколько минут на мостике можно и не считать за проявление слабости) – такую штуку не каждый мужик сможет выкинуть, что уж тут говорить о молоденькой девушке.

– Где ходите? – сварливо спросила она нас.

– На палубе, где еще, – огрызнулся в ответ Калле. – Этот там дрых без задних ног, пока я его разбудил, пока все объяснил…

Глаза бойца сверкнули скрытым весельем, как бы говоря: «Я выкрутился, теперь твоя очередь».

– Я не спал, – предварил я грозную брань, которую совершенно точно собралась выдать в мой адрес Дэйзи. – Я раздумывал над сущностью того явления, которому мы стали свидетелями, и пытался определить его природу.

– Я тоже хочу попробовать то, что он курил, я вроде его с трубкой во рту видел, – заявил из угла Тревис. – Явно нерядовая курительная смесь, вон она как его вдохновила.

– С кем я в море хожу? – вздохнула Дэйзи. – Что тут удивляться, что нас как детей обвели вокруг пальца.

– Ну, ловушка хрестоматийная была, это, конечно, верно, – мягко заметил я. – Но если бы не та ерунда, из которой они пулялись, так, может, и по-другому бы все обернулось, кто его знает. Но вот эта штука… Я даже не понял, что это такое.

– Выходит, и ты не знаешь, что это было, – печально заметила Дэйзи. – Я-то было подумала, может, ты видел нечто вроде этого на своем материке?

– Никогда ничего такого там не видел, – заявил я уверенно. – Я вон и Калле про это говорил уже. Я сразу версию выдвинул про то, что это маг шаманит…

– Нет, – перебила меня Дэйзи. – Какой там может быть маг…

– Я уже в курсе, – кивнул я. – И еще – все, что делают маги, ну, из заклинаний такого калибра, в смысле бросательно-разрушительного характера, – оно все либо жидкое, либо газообразное. То есть огненный шар – из жидкого огня, ледяная стрела…

– Принцип ясен, – сказала Дэйзи. – А это какое было?

– Твердое, – развел руками я. – Мы с Калле недалеко были, оно снесло кучу народу, проломило борт и плюхнулось в море, сразу затонув.

– Может, баллиста? – предположил Тревис.

– Нет, – покачал головой Калле. – Баллиста навесом бьет, а тут эта штука по прямой летела, сам видел. Опять же расстояние, палубные баллисты так далеко ядра не добрасывают.

«Ну не пушка же это?» – подумал я про себя. Во-первых, не было «бума», во-вторых… Не знаю я, что во-вторых! Но не может этого быть, уж не знаю, почему я так в этом уверен.

– Ну и что это тогда было? – Дэйзи растрепала руками волосы. – Что?

– Это точно была какая-то магическая приблуда, – уверенно ответил ей я. – Если поймем, кто и где такое мог склепать, то, может, и ответ найдем.

– Спасибо, господин хороший, – поклонилась мне в пояс Дэйзи. – Не могли бы вы еще раз повторить вопрос, а то мы его не поняли. Вопрос-то на миллион пиастров, но думаю, что мы за минуту на него ответим.

– Да не такой он и сложный, этот вопрос, каким кажется, – влез в разговор Калле.

– Слушай, тебя вообще попросили просто Красавчика привести, – немедленно вызверилась на него Дэйзи. – Ты чего тут остался?

– Ой, да больно надо, – надулся Калле. – Я вообще могу уйти, коли мешаю. Просто я подумал, что одна голова – хорошо…

– А две не бывает, – перебил его Тревис. – Если есть что сказать, так не тяни морского демона за хвост, а если нет – вали на палубу, глянь, что там происходит.

Калле было хотел изобразить неподдельное возмущение, но, посмотрев на окружающих, передумал и сказал:

– Такую штуку могли склепать на Стальном острове. Ставлю тельца против яйца, так оно и есть на самом деле.

– Гномы! – охнула Дэйзи. – Конечно, гномы!

– Не думаю, – скептически отметил Тревис. – Не скажу, что это исключено, но не думаю, что это может быть.

– Почему? – Дэйзи сдула челку, упавшую ей на глаза. – Если кто такое и мог смастерить, то только они.

– С этим согласен. – Тревис кивнул. – А вот то, что они своей волей что-то подобное продали, да еще и Бамболейре…

– А, ну да. – Дэйзи пошмыгала носиком. – Они же под присмотром Фурро свои вещи делают и продают, а он вряд ли кому-то в руки такой козырь даст, даже по пьяни.

– Слушайте, я ничего не понимаю! – чуть ли не крикнул я. – Объясните, в чем дело? Откуда здесь вообще гномы взялись, тут же вам не горы, тут климат иной?

– Ну, климат гному не помеха, – глубокомысленно изрек Калле. – Ему лишь бы деньги в карман сыпались…

– Это да, – признал очевидную истину я. – Но все же откуда они тут взялись?

– Не поверишь – приплыли на какой-то ржавой железной посудине, они ее «Пробным экземпляром» называли, мы все просто тогда своим глазам не поверили. Скажи, капитан? – вытаращил глаза Калле.

– Было такое, – подтвердила Дэйзи. – До сих пор не понимаю, как железный корабль по воде плывет и не тонет.

– В общем, они хотели лодку сделать, чтобы по своим подземным рекам плавать, но куда-то не туда повернули, потом их вынесло в море, долго по нему таскало и в результате принесло к нам, на Архипелаг, – продолжил Калле свой рассказ. – Они на все здесь посмотрели, прибились к дедушке Фурро, он их поселил на одном из своих островов, на Скалистом, правда, они его Стальным назвали, и теперь они клепают свои вещи под контролем старикана.

– Фурро большой затейник, – пояснил Тревис. – Он, когда трезвый, такие идеи выдает – у-у-ух!

– А что он творит с бодуна! – зажмурился Калле. – Вот только сам зачастую не помнит, как что работает.

– Обычное оружие у гномов может заказать любой, были бы деньги, – подытожила Дэйзи. – А вот что-то эдакое Фурро сам решает, продавать или нет, и вряд ли он что-то загнал Бамболейре, чтобы ему в гальюне потонуть.

– А что так? – удивился я. – Деньги, они ведь не пахнут?

– Фурро очень зол на него после того случая, когда Бамболейра лет пять тому назад перехватил корабль, который старику вино вез. А поскольку старик еще и невероятно злопамятен, то этому гаду ползучему Бамболейре нечего и думать о покупке хоть чего-то у гномов.

– Н-да, не связывается в узелок, – почесал я затылок. – Причем никак. Но отработать эту версию надо в любом случае.

– Чего надо? – прищурилась Дэйзи.

– На остров Медузы нам плыть надо, – объяснил я ей. – Узнаем все из первых рук.

– Прямо сейчас? – Дэйзи с сомнением посмотрела на меня. – Вообще-то мы собирались отсидеться маленько, кто этого Бамболейру знает…

– Да ну его. – Тревис был на редкость категоричен. – И время потеряем, и потом – это же Лас-Паломас, остров отверженных, здесь никогда не знаешь что случится.

– А что случиться может? – заинтересовался я. – И почему отверженных?

– На этом острове все зависит от того, в каком настроении Андре Оружейник, – тяжело вздохнул Тревис. – Если в боевом – значит, корабль спалить могут, если в мирном – может, и обойдется.

– Вот что меня раздражает в этом вашем Архипелаге, – прочувствованно процедил я сквозь зубы, – так это умение говорить о непонятных мне событиях и неизвестных мне людях так, как будто я все и всех знаю. Кто такой этот Оружейник, почему остров отверженных?

– Да все очень просто. – Дэйзи взяла разговор в свои руки. – Раньше Андре Крам был одним из самых известных пиратов Архипелага, потом в какой-то момент его занесло в Черную лагуну, очень поганое место, там обосновались негры и, по слухам, творят редкостные непотребства. И что-то он там увидел, что-то такое, что, скорее всего, и видеть-то не стоило. Но мужик он крепкий, интерес к флибустьерской жизни он после этого потерял, но рассудок – нет, хотя понять его с тех пор стало мудрено. Непонятно говорит. Помню, родитель мой, храни Одноногий его душу, ну, если он помер, конечно, с ним советуется, как лучше у Правой Челюсти купца зажать, а Андре ему: «Лови его на границе тьмы». Ну вот и пойми его. А то, бывает, соберет вокруг себя корсаров и давай им о каких-то живых мертвецах рассказывать, да так жизненно. Уж на что народ у нас морально закаленный, и то потом спать не могли.

– Ишь ты! – хмыкнул я.

– Ну да, – поддержал Дэйзи Тревис. – А потом и вовсе что учудил – все распродал и на этот остров уехал, возглавил тут дикарей и назвал его остров отверженных. И никто теперь не знает, что ему в голову придет, если тут корабль остановить.

– Он хоть и странным стал, но воюет до сих пор будь здоров как и местных вышколил так, что они кому хочешь глаз на спину натянут, – вздохнула Дэйзи.

– А «Оружейник» почему? – задал я еще один вопрос.

– А, это у него бзик такой, – махнул рукой Тревис. – Если про оружие начнет рассказывать, то все, часа на три… Не остановишь.

– Да? – заинтересовался я. – Любопытно было бы на него глянуть, на этого Оружейника.

– Чирей тебе на язык, придумал тоже. – Дэйзи поежилась, после хлопнула ладонью по столу, рядом с которым стояла. – Ладно, решено, идем к острову Медузы.

– Надо идти через Эль-Мабденский пролив, – заметил Тревис. – Хоть крюк и заложим, но зато там спокойно сейчас.

– Согласна, – кивнула Дэйзи. – Ладно, надо Билли сказать, куда мы идем, как-никак штурман. Идемте-ка к нему.

Первое, что я услышал на палубе, так это уверенный мужской голос, произносящий довольно неожиданную речь:

– Сила натяжения этого арбалета, конечно, приличная, и за счет этого, как вы видите, он обладает хорошей мощью, да и выглядит весьма внушительно и агрессивно. Начальная скорость полета стрелы – где-то метров семьдесят в секунду, а это весьма приличная скорость. Опять же прицельная дальность – метров под сто, что очень и очень немало. Прицел у этого арбалета сделан из металла и имеет более чем удобную вертикальную регулировку, особенно по сравнению с другими моделями. Что до приклада – так он удобно упирается в плечо. И еще я сделал завышенную щечку, ну и после этого по мишени теперь стрелять стало попросту приятно. Да и по людям тоже.

– Хотел – получи, – мрачно сказал Тревис. – Вот он, Андре Оружейник, собственной персоной.

На палубе стоял крепкий мужчина в зеленых одеждах, я бы даже сказал, в камуфляже, на боку у него висели меч и длинный нож, а может, и мачете, из левого сапога торчала рукоять второго ножа. Не сомневаюсь, что в складках одежды были припрятаны и еще какие-то сюрпризы.

В руках он держал арбалет и рассказывал о достоинствах последнего внимательно слушающим его корсарам.

– Он его им продать пытается, что ли? – тихонько поинтересовался я у Тревиса.

– Да прямо, – поморщился тот. – Он им про него рассказывает, любит он это делать. Хотя вроде в глубине острова у него есть оружейная лавка, но я там не был.

– И что, всем это так прямо сильно интересно? – Я обвел глазами пиратов, столпившихся около Андре.

– За борт глянь, – посоветовала мне тихонько Дэйзи.

Я сделал пару шажков и кинул взгляд в указанном направлении. Около фрегата на волнах болтались с десяток пирог, набитых туземцами, да еще десятков пять размалеванных воинов с комфортом расположилось на берегу.

Ну да, чего ж тут себе не обеспечить аудиторию.

– А вот если бы он был не в духе или опять ему померещилось, что на остров хотят напасть ожившие трупы, так нас бы уже перерезали, – ободрил меня Тревис.

– Итак, приклад. Его я тоже модифицировал, – оживленно демонстрировал свое оружие Андре.

– Скажите, – решил я прервать его увлекательный рассказ, – а вы ведь по оружию эксперт?

– Как ты сказал? – повернулся ко мне Оружейник вместе со своим арбалетом, на который, между прочим, была наложена стрела. – Повтори-ка?

– Эксперт, – повторил я спокойно. – Это значит – знаток, специалист, мастер.

– Это про меня, – согласился Андре. – А в чем дело?

– Несколько часов назад я видел оружие, стреляет на расстояние… мм… Как вон до той пальмы, – ткнул я рукой за борт. – При этом снаряд твердый, похож на камень.

– Баллиста, – уверенно сказал Андре. – Что тут думать?

– Да хорошо бы, кабы так, – покачал я головой. – Но полет снаряда – горизонтальный, не навесом. Настильно, так сказать.

Андре с уважением посмотрел на меня – видимо, его впечатлило знание терминологии, – почесал затылок и скомандовал:

– Подробности давай.

Минут десять мы с Калле ему живописали о произошедшем. Дэйзи, бросив на меня одобрительный взгляд, ушла на капитанский мостик, команда облегченно вздохнула, плотники спешно заканчивали ремонт фальшборта.

– Интересно, что за штука была, конечно, – чесал затылок Андре. – Что магическая – ты, я так полагаю, прав, но все равно – такая дальность, такая мощь. Думать пойду.

Он узнал у нас координаты места боя, не слушая наших возражений, заставил нас нарисовать таинственное оружие (каждый нарисовал что-то свое, кто что заметить успел), одобрительно похлопал по плечам, подарил каждому по стреле от арбалета, назвав их «мародеркой», и, доплыв до берега, скрылся в джунглях вместе со своим диким воинством.

– Ну ты и… Красавчик, – одобрительно проревел Харрис. – Но – молодец! Очень уж он непредсказуемый, этот Андре Оружейник, у него раз на раз не приходится.

Загромыхала выбираемая цепь, якорь потащили вверх, и корабль вновь закачался на волнах.

– Ладно, можно и покемарить, – потянулся Калле. – До завтра все одно ничего интересного не будет, к гадалке не ходи.

– Чего это? – не понял я.

– Ты же сам слышал – пойдем через пролив, а это, считай, ночь пути. Да потом еще через Жемчужные отмели двинемся наверняка, в общем, если завтра к полудню до острова Медузы дойдем, считай, повезло.

О как. Тогда делать мне тут нечего, чего мне – рыбу ловить или за борт плевать?

– Твоя правда, приятель, – кивнул я, – пойду и я поуютней уголок найду.

Калле одобрительно заворчал, а я попросту нажал логаут.

Я испытывал странные ощущения. За окном было светло, часы показывали около двух дня. Обычно в это время я либо вхожу в игру, либо нахожусь в ней, но вот так, чтобы из нее в это время выйти, – это, конечно, необычно.

Помыкавшись по квартире и так и не найдя себе применения, я слазил в Сеть, там прочел новый выпуск «Вестника Файролла» и всерьез призадумался после этого.

Господи, до чего я докатился, а? Я, главный редактор, читаю новый выпуск собственного издания в Сети, и что самое поганое – я отчетливо осознаю, что к нему не имею почти никакого отношения, я даже не знал о конкурсе. Все, что в нем есть моего, так это бездарная передовица да фамилия внизу номера. Я даже не помню, когда последний раз номер в печать подписывал, это Вика обычно делает. Во что же это я потихоньку превращаться стал, а? Нет, я и раньше не слишком заблуждался на свой счет – журналист я посредственный, ни плохой, ни хороший, что-то среднее. Наша профессия такая же, как и любая другая, – коэффициент гениев в ней не очень-то и велик, дураков – тоже, не удерживаются они здесь, по этой причине девяносто процентов – это посредственности, работяги, крепкие профессионалы, на которых все и держится. И я один из них, причем если я не хочу, чтобы к этой характеристике прибавилось слово «был», то срочно надо что-то менять. Вот только что? Работу? Ритм жизни? Принципы? Кто бы мне это дал сделать. Есть у меня серьезные сомнения в том, что такие мои телодвижения будут одобрены. А с учетом вновь открывшихся обстоятельств… Кстати, о них!

Я отложил самоедство и душевные страдания на потом, на тот вечерне-ночной отрезок между бодрствованием и засыпанием, когда человеку, положившему голову на подушку, свойственно себя жалеть и думать что-то типа: «А жизнь-то уходит», «Ведь вроде только вчера школу окончил», «Я не так живу», «Вот завтра перестану жрать жирное».

Задав в поисковике развернутый запрос: «небеса, ад, противостояние, война, люди», я получил море ссылок. Дрейфуя от одной ссылки к другой и время от времени снова и снова мучая поисковик, я за несколько часов перерыл море сайтов, причем неподдельно возмутило меня то, что совсем люди свое писать перестали и тупо воруют тексты друг у друга. Но тем не менее в какой-то момент количество перелопаченной информации все-таки начало переходить в качество, запросы в поисковике стали приобретать все более и более узкий характер, и в конце концов все это закончилось тем, что после одной из прочитанных страниц меня накрыл легкий ступор. Позависав так около минуты, я разразился нецензурной бранью, поминая моего предшественника, старика Канта. Ну нельзя же так, елки-палки, я же не резиновый пупс с полой головой!

Отматерившись, я вернул себе способность рассуждать, и первой мыслью было: «На этот раз я точно прав!» А с другой стороны, может, это я себя накручиваю? В конце концов, я всего лишь человек, а людям свойственно сначала всякую чушь придумывать, потом в нее верить, а потом, получив подтверждение своим домыслам, придумывать себе новую чушь, еще более реалистичную, чем предыдущая, сводящую на нет и сделанные ранее выводы, и убийственные факты, и показания свидетелей.

– Чтоб вам всем! – выплюнул я финальную часть проклятия, после чего выключил компьютер. Нет моих сил больше, достало все! Я с такими делами скоро дураком стану!

В этот момент телефон разразился мелодией. Я, кинув взгляд на экран, саркастически хмыкнул. Ну конечно, кто же это еще может быть?

– Киф, привет, – традиционно произнес Зимин. – Ты вроде как уже давно освободился, а все не звонишь, непорядок…

– Так передохнул чуть-чуть, – немного сварливо ответил я ему. – Устал я очень за последнее время.

– Что поделаешь, приятель, – как-то по-доброму, по-родственному сказал Зимин. – Такая вот жизнь, сплошной бой. И не до передышек нам пока, нет у нас на них времени.

– Да я понимаю, – печально вздохнул я. – Но вот нервы подрасшатались у меня здорово, просто ужас какой-то. Ночью кошмары снятся, да и вообще… Бесовщина какая-то мерещится порой.

– Эк тебя, – посочувствовал Зимин и посоветовал: – Ты на ночь коньяку выпивай рюмочку или две и будешь как младенец спать, точно тебе говорю. Я и сам всегда так делаю, а уж про Кита вообще молчу, там парой рюмочек не обходится! Опять же с пассией своей резвись почаще, это тоже бодрости добавляет.

Н-да, не идет зверь в капкан… Или просто капкан не там поставлен? А может, и вовсе зря я этот капкан на тропе поставил?

– Ладно, это все лирика. Ты, помнится, подъехать к нам собирался? – посерьезнел Зимин. – И?

– Не то чтобы собирался, – возразил я. – Было такое указание от вас – подъехать.

– Что значит указание? – добродушно засмеялся Зимин. – Просьба, друг мой, просьба – и не более. Мы же друзья?

– До гроба, – вырвалось у меня невольно. Привычка, что поделаешь.

– Вот, правильно, – одобрил Зимин. – До гроба, а может, даже и после него, ведь для истинной дружбы нет препятствий ни в жизни, ни в смерти.

Эва как. Совсем бодро. Ну его на фиг, не нравятся мне такие разговоры, хотя по большому счету сам виноват, нечего было его провоцировать, я в голосе ехидство-то уловил.

– Да я все уже, выхожу, скоро буду, – протараторил я.

– Опять на метро поедешь? – В голосе Зимина было недовольство. – Стоит целый парк машин, своих уже три штуки, а ты все на метро катаешься. Ну не студент же ты….

– Зато быстрее, – объяснил я ему. – Время к вечеру, пробки, заторы, дураки на дорогах, брр… Я вообще неизвестно сколько ехать буду и к вам, и от вас. А в метро – тепло, светло, я еду, оно меня везет, все при деле!

– Да ну тебя, – явно махнул рукой Зимин. – Что в лоб, что по лбу. Вот твоя жена в этом плане молодец – что утром, что вечером машина к подъезду, а если сумка с продуктами есть, так водитель эту ношу до квартиры тащит. Одно слово – наш человек, по полной законными благами пользуется!

– Ну да, и впрямь молодец, – согласился я. – Через час буду.

Из девятого номера газеты «Вестник Файролла».

«От главного редактора». «…издание окрепло, у нас появились и свои поклонники, и даже свои противники, что означает одно – мы на правильном пути…».

Из статьи «Великая Река. На берегах Крисны. Очерк первый». «…множество квестов. Надо отметить, что именно здесь можно получить самое первое задание из очень сложной и очень длинной цепочки квестов «Охота на Клаторнаха». Путь в ледяную пещеру легендарного чудовища начинается именно здесь, в одном из самых живописных мест Раттермарка».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Клан «Ночные ястребы» заявил о своем добровольном присоединении к клану «Двойные щиты». Следует отметить, что за прошедшую неделю это уже третий случай добровольного слияния с «Щитами».

«На плато Фоим тремя игроками был обнаружен необычный враждебно настроенный НПС. Внешне он выглядел как уродливый и горбатый карлик с огромным мешком на спине. Соблазнившись мешком, а также в надежде на неплохой куш, игроки решили поймать и уничтожить карлика, но на поверку он оказался довольно быстрым и увертливым созданием, причем умело владеющим оружием. Все три игрока были им убиты, а их вещи отправились в мешок странного карлика».

«Специальный корреспондент Operand сообщает, что стало известно о завершении членами клана «Ванахейм» семидесятидневного эпического квеста. Несмотря на неразглашение подробностей, удалось узнать, что он был получен магом ван Алленом, владельцем уникальной игровой профессии «звездочет», и заключался в поисках упавшей звезды. Звезда была обнаружена на Востоке, о ее сущности и характеристиках ничего узнать не удалось. Тем не менее о важности этой находки можно судить по сворачиванию работ над постройкой флота и началу возведения нового кланхолла на месте обнаружения звезды. Также стало известно, что руководство клана во главе с кланлидером ван Даммом переместится в этот замок, комендантом же старой цитадели на Севере будет назначен офицер клана ван Хельс 314. Уже построенные корабли с командами под предводительством адмирала ван дер Кейлена присоединятся к флоту другого клана, в обмен на предоставление его членам части посадочных мест».

«В Тронье с вершин Сумакийских гор прилетело существо, немного похожее на дракона, хотя, конечно, им и не являющееся, поскольку драконов не существует (предположительно это одна из последних виверн Файролла). Оно сообщило, что его зовут Ойхо-хо и что, как это ни удивительно, цель его посещения – торговля. Стремясь собрать собственную сокровищницу, в обмен на драгоценности и значительные суммы золота Ойхо-хо поставляет драконью слезу и зубные камни (огромные камни душ), зачаровывает самоцветы, превращая их в мощные амулеты, а также улучшает другие артефакты. Наибольшим интересом, безусловно, пользуется преобразование антрацитовых мечей в пылающие мечи ярости, при этом цена достаточно редких исходных артефактов выросла на четыре порядка».

«В игру постепенно возвращаются маги, временно покинувшие ее во время «бутылочной паники», возникшей из-за выброса на рынок значительного количества крафтовых зелий маны, вызывающих безвозвратное снижение интеллекта на пятьдесят единиц, ничем не отличимых от нормальных. Гном Царь бугра, глава агроклана «Нагиббоны», прокомментировал это следующим образом: «Хе-хе, они решили, что нубье уже все вылакало! Но мы найдем чем их удивить». Напомним, что убийство автора этих зелий Райво зэ Бирэра произошло в окрестностях Одинокого Бугра».

«Конкурс». «Итак, вы уже узнали условия и награды за два конкурса. Пришло время рассказать вам о третьем, самом сложном. «Знаток Файролла» – вот его название. Конкурс будет проводиться в семь этапов, в каждом из которых будет по пять победителей, тех, кто быстрее всех (и при этом еще и правильно) ответит на вопросы, заданные редакцией. Все они получат гарантированный приз – годовую подписку на «Вестник Файролла» и месяц бесплатной игры. Но и это не все! Победители всех семи этапов будут участвовать в розыгрыше главного приза – года бесплатной игры и… экскурсии в святая святых любого геймера – в главный офис компании «Радеон»! Общение с дизайнерами и сценаристами игры, игровые тайны и артефакт, который сделают специально для них, – вот что ждет победителей! Итак, вот первое задание. Перед вами – пять мест в разных локациях Файролла. Опытный игрок по характерным деталям сразу определит, где какое из них находится, и напишет нам об этом. Дзи-и-инь! Вы слышали? Этот звонок сообщил, что время, отведенное на ответы, стартовало. Они принимаются до десяти ноль-ноль дня, следующего за выходом «Вестника Файролла», проще говоря – до десяти ноль-ноль завтрашнего дня. Что задумался? Давай отвечай!».

«Читайте в следующем номере». «Крисна. Все самое интересное о Великой реке. Очерк второй».

Глава 15, В которой герой начинает собирать камни.

Здание «Радеона» было мне уже как родное. Темное стекло, светлый металл, какие-то непонятные флаги у входа – все уже стало привычным и не вызывало у меня того душевного трепета, который возникал всего-то несколько месяцев назад.

– Харитон Юрьевич! – Барышни с ресепшен расцвели улыбками. – Давно вас видно не было, забыли вы нас.

Судя по ширине улыбок, мой визит к Старику не остался для них тайной, а мои акции потихоньку взлетали все выше и выше. А вот интересно, если бы не эта моя близость к сильным мира сего, хоть одна бы на меня посмотрела? Ну, вот так, чтобы просто с интересом и без дальнего прицела? Что-то я в этом сильно сомневаюсь… Хотя, может, и наговариваю на девчонок, кто его знает на самом деле. Вот стану свободным – проверю свои домыслы, в конце концов, в большинстве случаев я, как правило, вижу, когда человек врет или лукавит – профессиональный навык, пассивное умение, так сказать, и притом изрядно прокачанное. Хотя когда речь идет о женщинах, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Да нет, просто в последнее время я, как правило, заезжаю тогда, когда вы уже спите ну или в клубах зажигаете, – пояснил я дружелюбно. – Сам не рад такому обороту. Лишний раз вас не увидеть – это и обидно и досадно. Эдакая-то красота – да мимо моих глаз.

– Так заезжайте почаще, – бойко ответила одна из девушек, с огненно-рыжей гривой волос и шалыми зелеными глазами. – Да и других способов кого-то из нас увидеть много, было бы желание.

Я вздохнул:

– Желание есть – времени нет. Опять же старый я для вас, куда мне…

– Ничего-то вы в женщинах не понимаете, Харитон Юрьевич, – нарочито-печально вздохнула зеленоглазка. – Ну ничегошеньки. Видимо, придется вам при случае кое-что объяснить.

– Да? – хмыкнул я. – А вот возьму да и соглашусь. Я ж не дурак, чтобы от урока такой наставницы отказываться?

– Ой! – подпрыгнула рыжая чертовка, похоже, кто-то из девушек ткнул ее под ребра.

– Что такое? – поднял брови я.

– Мышцу свело, – с улыбкой пояснила мне девушка. – Пойдемте, я вас к Максиму Андрасовичу провожу.

– Идем, – согласился я. – С вами – всегда.

Рыжая вышла из-за стойки и поцокала к лифту, я покорно двинулся за ней.

– Меня зовут Дарья, – сообщила она мне, нажимая кнопку вызова.

– Невероятно приятно, – не покривил душой я. – Харитон, но можете меня называть просто Киф.

– Здесь не могу так называть, служба, – бойко ответила мне Дарья. – А вот если в какой другой обстановке – так почему бы и нет?

– В другой обстановке – это да, это можно, вот только… – протянул я.

– Ах, ну да, конечно же! – прижала руки к щекам Дарья, хитро блеснув глазами. – Как же я забыла о Виктории Евгеньевне, мне девочки из другой смены про нее рассказывали, как она пирожные в кафетерии тоннами трескала.

– Виктория Евгеньевна, – промямлил я, понимая, что сейчас меня переигрывают по всем фронтам. – Она такая, Виктория Евгеньевна, она их, пирожные, значит…

Двери одного из лифтов открылись, и оттуда вышла Марина Вежлева, которая, заметив меня, выдала на лице очаровательнейшую улыбку и направилась в мою сторону.

– Лифт подан, – торжественно сообщила Дарья, протянув руку в его направлении.

– Брысь, – коротко бросила ей Марина.

Дарья недовольно сморщила носик и удалилась в сторону стойки.

– Что, окручивают? – Марина глянула ей вслед. – Смотри, осторожней тут общайся с ними, особенно теперь, когда ты в фаворе у самого. Обернуться не успеешь, как у тебя перед носом бумажка с двумя полосками окажется.

– У них сложилось обо мне превратное мнение, – заверил я ее. – Как только любая из них увидит мою берлогу, так тут же сбежит куда подальше, ломая каблуки. Да я и сам уже порядком пошарпанный субъект. Подыстоптался вот за последнее время сильно, гады-годы, понимаешь.

Марина захохотала:

– Чудо в перьях, ты такой только по одной причине – у тебя нормальной женщины нет. Твоя малолетка, ты уж прости, сама выглядит, как колхозница, и тобой толком не занимается, зато какие-то замки воздушные строит да ждет, что ей в руки все само упадет. Мужчину делает его женщина, вот ты и подумай: та с тобой сейчас женщина или нет.

– Зря ты, – сказал я Марине. – Все она делает как надо, я вообще последнее время как в санатории живу. Сыт, пьян и нос в табаке.

– Дурачок ты, тридцать с лишним лет, а ума нет, – ткнула меня Марина в лоб наманикюренным ноготком. – Истинная женщина – это не та, которая хорошо готовит, шьет и стирает, и достоинства такой женщины состоят далеко не в том, что у нее под блузкой и под юбкой. Истинная женщина – это та, которая может заставить своего мужчину ради нее сделать невозможное, и я сейчас не о том говорю, чтобы луну с неба достать или там рычаг дернуть и таким образом Землю с орбиты сдвинуть. По-настоящему сильная и умная женщина может заставить мужчину переступить через его «не хочу» и, что самое главное, через его «не могу». И не только заставить, это-то самое простое, а сделать так, чтобы он этого сам захотел, чтобы он ради ее похвалы зубы сжал и из жил своих рвался, чтобы он ради ее улыбки забыл о том, что есть слово «невозможно». Вот это – да, это женщина. А все эти борщи, до поры до времени тугие сиськи и прогулки по мегамоллам за свитерами – это забавы для школьниц, вон их у стойки сколько стоит, бери не хочу. Пятачок – пучок.

– Эк ты завернула, – прищурился я.

– Подумай о том, что я сказала. – Вежлева провела ладонью по моей щеке. – Подумай.

Она пошла по холлу, я смотрел ей вслед, и ни с того ни с сего мне вспомнилась Элина, сестра Вики, и ее последние слова перед тем, как она ушла домой, в ту, нашу с ней единственную реальную встречу. Все то же самое, да только наоборот. Забавно.

Рыжая красотка из-за стойки подмигнула мне, лукаво высунув острый розовый язычок. Внутри меня что-то екнуло, давление, похоже, повысилось, и рассудив, что количество красивых женщин вокруг меня на квадратный метр, пожалуй, уже начало зашкаливать, я широкими шагами двинулся к лифту, который, хвала небесам, еще не уехал.

В лифте я показал своему отражению язык и снова подумал о том, что как-то очень много вокруг меня стало женщин, причем все как одна – умницы да красавицы. Вот раньше все было проще, я был не слишком интересен им, у меня же соответственно было куда меньше головной боли. Что же до слов Вежлевой – в них, наверное, было рациональное зерно, но оно было явно не для всех мужчин. Как по мне – так тарелка борща и выглаженная рубашка иногда куда важнее и нужнее какого-нибудь мифического Эльдорадо, пусть даже и очень большого. Опять же вот к такой Марине в цепкие лапки попадешь и будешь, как та белка в колесе крутится, пока от инфаркта лет в пятьдесят не сдохнешь. И оно мне надо? Да и была у меня уже ее версия класса «лайт», с раскосыми и жадными глазами. До сих пор вон иногда почки ноют, а особенно к ненастью. Хотя эта рыжая, конечно…

В приемной было непривычно пусто, видать, ушла куда-то Елиза, к моему великому счастью. Ну вот боюсь я ее, реально. Как зыркнет, как чего скажет – так у меня аж колени трясутся. Я в детстве так не боялся даже тогда, когда мамкину любимую вазу кокнул, а она ей от ее мамы досталась, семейной реликвией была.

Около двери Зимина я остановился, подумал: постучать или нет? А может, прикольнуться, открыть дверь с ноги и влететь с воплем: «Елки-палки, кого я вижу!»? После такой мысли я достал из кармана сигареты, вынул одну из пачки и понюхал, заподозрив, что в ней не табак, поскольку подобных бредовых мыслей у меня сроду не было.

В этот момент дверь открылась, за ней стоял Зимин и слегка удивленно смотрел на меня.

– Ты чего? – с опаской поинтересовался у меня он.

– Да вот, пришел, – ответил ему я и хихикнул, поняв, как я выгляжу в его глазах. Ну сами посудите – стоит человек перед закрытой дверью и нюхает сигареты. Реально смешно.

– Ну заходи, коли пришел, – пригласил он меня в кабинет.

Мы сели в кресла и уставились друг на друга.

– Вот как-то так, – наконец сказал я, повертел в пальцах сигарету и убрал ее к остальным.

– Дай-ка сюда, – требовательно произнес Зимин и показал пальцем на пачку в моих руках.

Я протянул ему табачные изделия, он достал одну из сигарет и внимательно ее обнюхал.

– Елки-палки, Киф, я уж подумал, что ты на наркоту подсел, – сказал он, закончив свою экспертизу. – Ты не пугай меня так, а?

– Да вы чего? – возмутился я. – Вот у вас мысли. Да и когда мне…

– Для дури время всегда можно найти, – со знанием дела сказал он и засмеялся. – Кстати, неплохой каламбур, а?

– Ну да, – согласился с ним я. – Пять копеек в копилку.

– Ладно. – Зимин откинулся в кресле. – Рассказывай.

– Что именно? – уточнил я.

– Сначала про вчерашнее расскажи, подробно и с деталями.

Я чего-то подобного ждал, именно поэтому в метро как следует продумал, что и как буду говорить, а также прикинул, какие подробности, пожалуй, утаю. Ну, как утаю? Просто оставлю за кадром.

– А Азова звать не будем? И Никиту? – уточнил я у Зимина. – Чтобы по десять раз из пустого в порожнее не переливать.

– Нет их, – объяснил мне Зимин. – Азов отъехал кое-куда, а Кит… Нет его, но не суть. Ты не волнуйся, я им все расскажу, как и что.

И я повел свой рассказ. Врать я не люблю, это невыгодно, и правды в нем было больше, чем лжи, именно поэтому он, скорее всего, Зимина и удовлетворил. По крайней мере, вопросов он мне после него задал не так уж много.

– Стало быть, на свою сторону они тебя все-таки склоняли?

– Было такое, – не стал отрицать я. – Не слишком явно, но это читалось между строк.

– Вот же… – Зимин чуть не выплюнул какое-то слово, но сдержался.

– Да ладно вам, – махнул я рукой. – Чего, в первый раз, что ли? Вот, помню, меня один крендель из «Московского экспресса» раскручивал на слив информации – вот это было да! Хотите расскажу?

– Да нет, воздержусь от прослушивания этой истории, – отказался Зимин. – А ты молодец, все правильно сделал. Новую встречу он тебе назначил?

– Не-а, – помотал головой я. – Хотя, как мне думается, ее не миновать, это к гадалке не ходи.

– Это да, – согласился со мной Зимин. – Там товарищи упорные, ни отнять, ни прибавить.

Мы немного помолчали, после он спросил у меня:

– А как в игре? Что скажешь про локацию?

– Красиво, интересно, атмосферно, – подумав, сообщил ему я. – Но уж очень заморочно в плане квеста, просто ужас. Топчусь на одном месте и главное, даже и не знаю, правильно я двигаюсь к цели или нет. Да и вообще все не так, как в Раттермарке, ну совершенно.

– Такая задумка. – Зимин взял из коробки, стоящей на столе, сигару. – Если локация будет похожа на тот же Раттермарк, в чем тогда смысл? Игроки всегда хотят в игре чего-то нового, и мы им это даем в полной мере. А иначе прогореть компания может, и очень даже просто.

Ага, прогорите вы, жди…

– Ну все равно, – несогласно пробурчал я. – Все эти дела с работорговлей, хождением по доске…

– Антураж. Экзотика. – Зимин выпустил кольцо дыма. – Без этого никак, милый друг. Все мы читали в детстве одни и те же книги про пиратов, и у каждого есть сложившееся мнение о них, причем это мнение почти всегда стереотипное.

– Да с этим я согласен. – Еще бы, это мои слова, один в один. – Ну хорошо, это все понятно, но орудия-то вводить в игру зачем было?

– Орудия? – Зимин, казалось, удивился. – Какие орудия?

– Там мою флотилию на ноль помножили штуками горизонтального боя, по применению – как есть, единороги какие-то.

– Странно. – Зимин был неподдельно удивлен. – Ни о чем таком не слышал даже. Надо Валяева спросить, может, это его штучки?

– А что на Большой земле? – поинтересовался я.

– Ищут тебя, – хмыкнул Зимин. – Про всех не скажу, но пара человек землю носом роет капитально. Письма тебе пишут, даже угрожать начали. Такая прелесть, такая непосредственность.

– Да вы что, – порадовался я. – Не забыли, значит. Помнят.

Я растроганно шмыгнул носом и стер предполагаемую слезинку.

– Вот ты шут. – Зимин захохотал. – Но это что! Тебя ведь не только люди ищут, ты не поверишь, тебя и НПС разыскивают!

– Чего? – Вот тут я и впрямь опешил.

– А ты как думал? – Зимин явно наслаждался моментом. – Ты в очередной раз сдуру, и даже того не заметив, запустил один очень редкий сценарий. Не уникальный, не элитный, не влияющий на сюжет, просто редкий, да еще и социального характера. Особенной выгоды с него не получишь, но по жизни забавно. Да какой особенной – вообще никакой практически.

– Это что же я такое запустил? – почесал в затылке я.

– Ага, сейчас прямо все расскажу! Вот фиг тебе, – хихикнул Зимин. – Сам думай. Впрочем, если совсем уж в тупик зайдешь, подсказку дам.

– Злой вы, – буркнул я. – Но не уйду я от вас, хорошо мне здесь.

– Молодец, – похвалил меня Зимин. – Будет тебе булька-масло, дядюшка Макс позаботится об этом. Кстати, о булька-масло.

Зимин открыл сейф, покопался в нем и бросил мне на колени пухлый конверт.

– Премия. Старик распорядился. Ты вообще ему по душе пришелся, а значит, быть тебе с нами в одной команде. Если ему кто понравился – считай, дело решенное, это я тебе точно говорю.

– Так я за, обеими руками, – оценил я пухлость конверта. – Как, впрочем, и обычно, главное, чтобы вы голодовку не затеяли и к хипстерам не подались.

– Я не знаю, кто такие хипстеры, – отозвался Зимин. – А вот рабочее место, что я тебе тогда показывал, практически твое. Ну, само собой, если ты дело до конца доведешь.

– Доведи тут, – посопел я. – Сюрприз на сюрпризе.

– Не ворчи, – махнул рукой Зимин.

Мы еще минут двадцать поговорили о всяких пустяках, о том о сем. Под конец он сообщил мне, чтобы я ничего не планировал на двадцать пятое декабря, поскольку на этот день назначен большой корпоративный бал «Радеона», куда я обязан прибыть со своей дамой, причем без вариантов.

– Не люблю я этого, – поморщился я.

– Никто не любит, кроме Валяева, – жестко сказал Зимин. – Но ты быть обязан, и это не просьба. Вопросы?

– В смокинге? – мученически спросил я. – Или в костюме можно?

– Да ты романтик, – хохотнул Зимин. – Тема бала будет известна числа пятнадцатого, они у нас не просто так, они у нас костюмированные. В том году Римская империя была, а до этого детский утренник изображали. Видел бы ты Вежлеву в красной шапочке! Валяев потом еще месяца три себя педофилом чувствовал!

Час от часу не легче! И опять Вика с платьем обломалась, бедолага…

Я уже почти совсем собрался уходить, как вспомнил, о чем хотел еще поговорить.

– Максим Андрасович, а вот награда, ну, которая самый главный приз за самый главный конкурс. Не слишком ли?

– Мы это обсудили и даже вынесли этот вопрос на совет директоров, что нетипично, – понимающе сказал Зимин. – Совет сказал: «Пусть будет». Отведем победителя на третий этаж, там поводим по сценаристам, ничего такого. Кстати, твои ребята вообще поторопились с объявлением приза, мы уже действовали практически постфактум. А ты что, вообще не в курсе ситуации?

– Мне очень стыдно, но нет, – твердо сказал я. – Кто с вами из моих этот вопрос утрясал?

– Вика, – удивился Зимин. – Она уверяла, что ты вроде как в теме, что не против и вроде даже сказал ей, чтобы она этот вопрос решила, ну, я так понял. Постой-постой…

– Стою, – мрачно ответил ему я. – Но, кажись, не очень твердо. Однако распустил я их.

– Не их, – безжалостно сказал Зимин. – Ее. Кстати, я тебя предупреждал.

– Было дело, – покаянно вздохнул я. – Не внял я, не прислушался, каюсь. Но ничего, не все еще потеряно. В смысле ничего непоправимого не произошло. Хорошая вздрючка – это дело такое, способствует нахождению истины.

– Ну, ты не усердствуй особо. – Зимин потрепал меня по плечу. – Девка она хорошая. А что до рвения – для тебя, дурака, старается. Опять же дело молодое, мозгов еще нету, просчитывать ходы не умеет, так что не лютуй особо.

– Постараюсь, – пообещал я мрачно.

– А ты сам хорош. – Зимин сыпанул соли на свежие раны. – Дело подзабросил, в редакции почти не бываешь. Непорядок это, любезный друг, вот я что тебе скажу.

– Сам знаю, как раз по дороге об этом думал. – Я еще раз вдохнул. – Но игра – она столько времени и сил забирает, ужас просто.

– А кому сейчас легко? – язвительно-сочувственно отозвался Зимин. – Крутись как-то, но подчиненных забрасывать не дело. Они от этого хиреют, и мысли всякие фрондерские у них в головах начинают бродить. Один у тебя там уже и спиваться начал, между прочим.

Какая информированность, погляди-ка.

– Ладно, будем считать, что хвост я тебе накрутил, – демократично сказал Зимин и подтолкнул меня к выходу. – Все, свободен. У меня тоже дел еще как у дурака махорки.

Мы пожали друг другу руки, и уже у двери он мне сказал:

– А Вику свою все же особо не прессингуй, нормальная она у тебя. Скажем так – не дурнее остальных и, пожалуй, даже поумнее многих прочих. Будь мудрее.

Я промолчал и вышел из кабинета.

– А, Никифоров, – встретил меня язвительный голос Елизы. – Как это ты меня сумел миновать?

– Удачно, – пискнул я, устремляясь к лифту. – Повезло мне.

На ресепшен меня уже ждали.

– Харитон Юрьевич, позвольте мне проводить вас к машине, – сделала книксен рыжеволосая Дарья, явно копируя сцену из какого-то фильма.

– Извольте, – удивленно сказал ей я. – А к какой машине?

– Позвонила Елиза Валбетовна, сказала, что нечего вам по метро тереться, – пояснила мне Дарья. – А если она сказала…

– Да понятно все, – махнул рукой я. – Кто с ней спорить будет, тот до утра не доживет.

В глазах Дарьи огоньком метнулся страх, как будто я сказал что-то очень пугающее.

У самой машины она как-то тайком сунула мне в ладонь бумажку и одарила еще одной улыбкой.

– Спасибо за ваш визит, – заученно сказала она. – Мы всегда рады видеть вас снова.

– А уж я-то! – ответил я вежливостью на вежливость.

– И слышать, – тихо-тихо прошелестела Дарья.

В машине, когда мы отъехали, я развернул бумажку. Два телефона – городской и мобильный, и приписка: «Я буду ждать. Даша».

По всем законам кинематографии я должен был эту записку скомкать и, опустив стекло, выкинуть ко всем чертям. Но так это в кино, а у меня-то жизнь, да еще такая непредсказуемая, и никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И уж коли девушка красивая сама телефон дала, да еще и намеки всякие строила, то это как медаль получить и потом ее в кармане таскать – и глупо и нелогично. Опять же вон она какая, рыжая, да еще и зеленоглазая… Телефоны с бумажки отправились в коммуникатор. Подальше положишь – поближе возьмешь.

Ну а что до Вики… Не буду я никакого фитиля ей крутить, ни к чему это пока. Подожду маленько, спешка – дело такое, никчемушное и зачастую вредное. Пусть покомандует, расслабится, силу почувствует, а я на все это погляжу со стороны. Там и увидим, чего она хочет, капля власти как лакмусовая бумажка – рано или поздно покажет, что к чему. Может, это и неправильный вывод из полученной информации, но если это и ошибка – то моя ошибка. Лучше ошибиться сейчас и здесь, по мелочи, чем потом и за большую цену. И мне очень хотелось бы убедиться в том, что Вика всего лишь старается хорошо делать свое дело. Очень…

– Ну ты и здоров спать, а! – Калле был само благодушие. Оно и понятно – корабль бодро идет под всеми парусами, на полуюте морячки тянут какую-то веселую песню, капитан Дэйзи таращится с капитанского мостика в подзорную трубу, а на горизонте маячат два острова, судя по всему, те самые, которые нам нужны. Удачно я в игру вошел, ничего не скажешь, вовремя!

– Это мы почти на месте, что ли? – уточнил я у него.

– Ну да, – кивнул Калле. – Вон тот остров, что поменьше и подлиннее, – это остров Медузы, а тот, что с горой, – это Стальной. Говорят, что внутри этой горы гномы себе такое жилье отгрохали, что будь здоров. Вот бы посмотреть!

– Так сходи да и глянь, – удивился я. – Делов-то!

– Да кто ж мне туда войти даст? – Калле явно был изумлен моей простотой. – Гномы туда никого не пускают, да еще и стражу у входа поставили, и ворота будь здоров какие. И лазы все заделали…

Надо же, какие здесь, на Архипелаге, скрытные гномы. На удивление просто.

– Харрис, иди сюда, быстро! – раздался голос капитана.

Песня стихла, выражение лица Калле изменилось с безмятежного на серьезное.

– Что-то не так? – спросил у него я.

– Определенно. – Калле, увидев, как Дэйзи отдала трубу Харрису и тот в нее уставился, обеспокоенно поцокал языком. – И даже наверняка. Что-то совсем не так, ты не смотри, что Харрис выглядит как какой-нибудь портовый грузчик, на самом деле он очень хороший стратег и лучший из бойцов, что я видел. Что старик Ингленд, что теперь Дэйзи – они всегда советуются с ним по вопросам ведения боя, и он всегда дает путевые советы. И если капитан что-то заметила и позвала Харриса – дело неладно. Или нечисто.

Дело оказалось и неладно и нечисто. Когда мы вошли в пролив между островами, то увидели следы недавнего боя, причем жесточайшего. На одном острове валялись части доспехов и оружие – сломанное и целое, а огромные ворота, ведущие вглубь горы, видимо, в тот самый город гномов, о котором говорил Калле, были сломаны, здесь явно поработали тараном.

Второй остров, Медузы, был совсем невелик, просто широкая полоса земли с пальмовой рощей и высоченной башней. Башне тоже досталось – двери в нее были выбиты, нижняя часть была закопчена, видать, ее подогревали, как банку с пуншем. В общем, невеселая картина, явно тут живые позавидовали мертвым…

– Что здесь случилось-то? – спросил кто-то из команды.

– Не знаю, – мрачно ответила с капитанского мостика Дэйзи. – Но если все, что происходит в последние дни, – это совпадения, то я – морской еж.

– А-а-а! Приперлись, шволочи! – раздался дребезжащий и пронзительный голос, и вслед за этим из верхнего окна башни в сторону фрегата полетел фаербол.

Глава 16, Рассказывающая о том, что мудрецы не терпят простоты.

– Ну ни фига себе! – невольно вырвалось у меня. Впрочем, корсары тоже выразили свое недовольство происходящим, использовав для этого как отменную брань, так и на редкость мрачные угрозы.

– Мало вам, шволота поганая? – Визгливый дребезжащий голос, пришепетывая, снова резанул нам уши. – Получи, коршар, подарок!

И еще один фаербол, зашипев, упал в воду.

– Опять Фурро нажрался, – отметила спокойно Дэйзи. – Спивается, бедолага.

– И хвала Одноногому, что нажрался, – рассудительно сказал Тревис. – Потому и попасть в нас не может.

– А был бы трезвый – может, и пулять своей магией не стал бы, – возразила Дэйзи. – Хотя… Поди знай, вон тут все как раскурочено. Видать, серьезный бой был, вот только понять бы, с кем старый пьянчуга воевал. И еще – зачем?

– Может, до селедок в глазах допился? – предположил штурман Билли. – Вот, помню, я ходил на кораблях Флейта, он, бывало, так ром жрал, что просто немыслимо было. От него и подох в результате.

– Это да, было такое, – негромко сказал стоящий рядом с нами и тоже прислушивающийся к словам офицеров Якоб. – Меня тогда к его телу Дэйв водил, мой приятель, он Флейту прислуживал. Жуть просто – пятаки на глазах и рожа вся синяя!

– От рома еще не то бывает, – ответил ему Калле. – А ты его тоже в три горла льешь, и если не завяжешь с этим делом, то тебе даже пятаков на глаза не положат, так как их у тебя нету. Вон последнюю рубаху пропил!

– И камзол пропью, – заверил нас Якоб. – Дай только до таверны добраться.

За бортом зашипел очередной фаербол, в месте его падения пузом вверх повсплывала мелкая рыбешка, причем, по-моему, уже даже вареная.

– Зачерпнуть, посолить, поперчить, – философски сказал я. – И можно есть!

– Солить не надо, – поймал мой взгляд Калле. – Вода морская, уже соленая.

– Шлюпку на воду, – раздалась команда капитана. – Шестеро на весла, со мной еще идут Харрис, Дикки Лучник и… Красавчик, ты тоже. Тревис, Билли – на вас корабль, что-то мне тревожно.

– Всегда готов, – козырнул я и пошел к правому борту, где уже начали спускать на воду просмоленное корыто, носящее здесь гордое название «лодка».

– Фурро, кончай пулять свои огненные шары, – пронзительно заорала Дэйзи, спускаясь с мостика. – Это я, Дэйзи Ингленд. Я иду к тебе.

– Врешь, не возьмешь! – послышалось из башни. – Маги не сдаются!

Еще один фаербол лег почти рядом с кормой.

– Чертов старик! – проворчала Дэйзи, проходя мимо меня. – Если он подпалит мне корабль, то я на него очень сильно обижусь.

– Балтийцы не обижаются, балтийцы мстят, мэм, – заметил я.

– Неплохо сказано, Красавчик, – отметила Дэйзи.

Она перелезла через борт и стала спускаться по веревочной лестнице.

Уже в лодке она спросила меня:

– А кто такие балтийцы?

– Балтийцы, – фыркнул я, держась за борт виляющей в волнах лодки. – Это орден суровых воинов-моряков, от них в День флота все кто куда разбегаются, от греха.

– Н-да? – удивилась капитан. – Странно, обычно экипажи кораблей из твоих земель, которые мы берем на абордаж, ничего не смыслят в мореходстве. Вообще непонятно, как они до Надветренных широт-то доходят.

Я промолчал.

Лодка уткнулась носом в песок, и мы выбрались на берег. Старик наверху затих, фаерболы больше не летели, но я подозревал, что он просто готовит нам какую-то гадость.

«Вами открыто деяние «Знаковые места Архипелага». Для его получения вам необходимо увидеть все 6 мест Архипелага, которые пользуются особым почитанием у корсаров (одно увидено). Награды: титул «Любознательный корсар»; + 2 единицы к интеллекту; старая, потрепанная и просоленная карта Архипелага в рамке в вашу комнату в гостинице (при наличии таковой). Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Стало быть, не пользуется особым почитанием порт в том городе, откуда мы отплыли. Странно, а народу там было много.

Дэйзи дошла до башни, поморщилась от запаха гари и подергала дверь, которая оказалась заперта.

– Фурро, открывай, – бахнула она по ней кулаком. – Я по делу, не просто так.

– Не открою, – раздалось сверху. – Не верю я больше вам, коршарам, шволочи вы все!

– В принципе правильно, – не стала спорить с пьяным магом Дэйзи. – Но я-то тут при чем? Я тебе сроду зла не делала, и папаша мой тоже.

– Все вы одинаковые! – В голосе сверху появилось сомнение. – Эти тоже… Вон што уштроили! Гномов моих побили, башню ижуродовали… Жуб вот я иж-жа них выбил об штенку!

– Эти – кто? – немедленно спросила Дэйзи. – Кто это был?

– Кто-кто. – Голос помолчал, а потом сказал, будто плюнул: – Бамболейра, штоб ему Одноногий швой костыль в жадницу засунул!

– Вот тебе и здрасьте! – присвистнул Харрис. – Однако разошелся он. Народ не поймет.

– Открывай, Фурро, – посерьезнела Дэйзи. – Не до шуток больше, у нас с тобой, похоже, один враг на двоих!

Дверь, ведущая в башню, на секунду засветилась, и на ней проступили какие-то символы (вроде как полумесяц, звезды и неразборчивая надпись, из которой я ничего не понял). Затем дверь скрипнула и открылась.

– Харрис, Красавчик – вы со мной. Остальные ждут здесь, – приказала Дэйзи и шагнула в дверной проем.

– Это вот зачем же такие лестницы делают – крутые и узкие, – сопел у меня за спиной Харрис, пока мы карабкались вверх. – Ужас просто какой-то, а не лестницы.

– Маги – они такие, маги, – пропыхтел я. – У них все не как у людей!

– Да штоб вам, людям, пусто было, – раздалось сверху. – Один навоз от вас, суета и непорядок. Тьфу!

Плевался маг куда прицельней, чем пулял фаерболы, попал он прямиком на голову Харриса.

– Ах ты старый скат! – заревел гигант. – Да я тебя!

– Цыц! – приказала Дэйзи. – Сам виноват!

Под злорадное хихиканье сверху мы продолжали карабкаться по лестнице, пока наконец за одним из пролетов не обнаружили круглое помещение с потрясающим видом на морскую гладь. Посреди овальной комнаты стоял совсем невысокий и на редкость тщедушный старичок в когда-то белой (а теперь серой, и как по мне – так от грязи) хламиде, забавном колпаке с какими-то каббалистическими знаками и в туфлях с загнутыми носками. На маленьком морщинистом личике у него застыла злорадная улыбка, когда-то ухоженная, а сейчас всклокоченная борода была настолько длинная, что ее конец тащился за старичком по полу.

– Ты, ждоровяк, как там тебя? Харрис? Так вот, Харрис, ты сражу иди вниз, фигурально выражаясь – в сад. Ты мне тут весь вождух выдышешь, у тебя объем легких больно большой.

Старичок сложил руки на груди, выставил вперед нижнюю челюсть и попытался принять грозную позу. Получиться у него это получилось, но его тут же качнуло в сторону, и он, ударившись об стену, сполз на пол. Сдается мне, что маг и впрямь был вдрабадан пьян.

– Что-о-о! – окончательно осатанел Харрис. – Да он просто…

– Уходи, – холодно сказала ему Дэйзи. – Давай-давай, не видишь, мудрый Фурро не в духе.

– Да! – заносчиво сказал маг, неуклюже поднимаясь с пола. – Я ужасно не в духе!

Я стоял тихо как мышка и даже не дышал: а ну как старый пьянчуга и меня вниз пошлет – и что мне тогда делать?

Харрис отправился в обратный путь, ворча под нос настолько черные и подсердечные ругательства, что даже ступеньки, по-моему, боялись скрипеть под его ногами.

– Вот так-то! – гордо сказал маг и окинул нас взглядом. – А то ишь ты какой! У, ждоровила!

Фурро погрозил сухоньким кулачком вслед Харрису и подошел к нам.

– А, малышка Дэйжи, – вгляделся он в личико моего капитана. – Ты порядком подрошла за эти годы, помню, раньше ты была такой маленькой, шустрой и все норовила у меня что-нибудь штянуть со штола.

– Взять поиграть, – уточнила Дэйзи, покосившись на меня. – На время, с возвратом.

– А это кто, твой шупруг? – Старичок встал напротив, обдав меня волной застарелого перегара. – Хорош молодец, ничего не шкажу, но вот только…

Водянисто-голубые глаза старичка из бессмысленно-пьяных вдруг стали очень серьезными, придурковатость слетела с него, как шелуха с луковицы.

– Да, юная Ингленд, – маг очень внимательно смотрел на меня, – интересного супруга ты себе нашла, ничего не скажу.

Пришепетывать маг почему-то перестал, видимо, зуб внезапно вырос.

– Он мне не супруг, – фыркнула Дэйзи. – Вот еще не хватало. А что с ним не так?

– С ним-то? – Маг хмыкнул. – С ним все так, вот только очень у него покровители любопытные, да еще и друг с другом крайне не ладящие. И еще кто-то, не из этих, ушедших, но очень сильный.

– Отец, ты про метки? – спросил я у него. – Мне все про них твердят, но никто ничего не объясняет. Хоть ты объясни, а, очень тебя прошу.

– Понятное дело, что не объясняют, – хихикнул маг, снова надевая маску жизнерадостного придурка. – И я не стану, я себе не враг. Все они сейчас далеко отсюда, да вот только если вернутся… Я уж промолчу про Тиамат, эта змеюка везде пролезет, тем более что мне недавно рассказывали…

Тут маг повернулся и пошаркал к столику, так и не закончив фразу.

Тиамат. Я погладил сумку, где лежала статуэтка змеи, которая мне когда-то спасла жизнь. Еще с одной печатью хоть что-то стало понятно.

– Деда, – я чуть ли не бросился к магу, – деда, объясни…

– Какой я тебе деда? – повернулся ко мне маг. – Я Фурро, маг высшей категории, повелитель ветров и вод! Да мне лет знаешь сколько? Деда!

Да, этот старый хрыч ни черта мне, похоже, не скажет…

– Да не слушай ты его, Фурро, – оттолкнула меня в сторону Дэйзи. – Что от тебя хотел Бамболейра?

– Что хотел, то и забрал, – проворчал маг, доставая из шкафчика бутылку, горлышко которой было залито сургучом. – Придумал я тут одну штуку, «камнеметатель» называется. Ежели, к примеру, отлить из железа длинную трубку, в нее положить камень круглый и применить заклинание «Ливитиус корде», так этот камень может с такой силой в борт судна шандарахнуть, что…

– Так это из-за тебя половину моей эскадры Бамболейра заполучил? – завизжала Дэйзи. – Ах ты старый сморчок!

– Чего сразу из-за меня-то? – по-моему, перепугался старик. – Я чего, я сам жертва. Я ему их давал, что ли? Он про них узнал невесть как и сам их у меня отнял. Гномов вот моих перебил, паскуда лысая.

– Вот прямо невесть как? – язвительно поинтересовалась Дэйзи. – Ни с того ни с сего…

– Это, наверное, Жоффруа де Пейр проболтался, я так думаю. – Маг набулькал себе вина, нам выпить не предлагая. – Он недавно ко мне за свитком поиска заезжал, вот я ему и похвастался. Кто ж мог знать…

– Никак все свою жену ищет? – удивилась Дэйзи. – Уж лет десять, поди, прошло, как ее украли?

– Да делать ему нечего, – махнул рукой маг. – Но нужные мне вещи он привозит исправно, вот я ему свитки и даю. На этот раз свиток показал, что его Анджи у султана какого-то, аж в Раттермарке. Раньше-то все проще было, в пределах Архипелага.

Дзинь! Свиток поиска. Хвала тебе… Ну, не знаю, наверное, Одноногий, я явно попал туда, куда надо.

– Ладно, не суть, – махнула рукой Дэйзи. – И сколько этих «камнеметателей» он забрал?

– Почти все. – Маг присосался к бокалу с рубиновой влагой. – Уф… Два забрал.

– Почти? – Я хмыкнул. – Значит, не все.

– Один остался, он в башне был. – Маг поставил бокал на столик. – Я его до ума доводил.

– Отдай его мне, Фурро. – Дэйзи оскалилась так, что ее сейчас испугался бы кто угодно. – Отдай – и мы оба отомстим этой погани.

Маг ехидно посмотрел на нее.

– Вот что, ребята, камнеметатель я вам не дам, вы уж не обессудьте. Просто так не дам.

– А что включает в себя «не просто так»? – Я уже понял, что хитрому старикашке от нас что-то нужно.

– Ты, малышка Дэйзи, права. – Проигнорировав мою фразу, Фурро сел в кресло и уставился на нас. – Отомстить этому выродку Бамболейре нужно, и обязательно. Но я не хочу, чтобы ты его просто потопила, к тому же это еще не факт, кто кого на дно отправит. Я хочу отомстить ему так, чтобы все в Архипелаге знали: Фурро неприкасаемый, и лучше сразу в днище корабля дырку сделать, чем его хоть взглядом задеть. Понимаешь?

– Я все понимаю, – с достоинством кивнула Дэйзи. – Что ты хочешь от меня, Фурро?

– Добудь мне кое-что, Ингленд, и ты получишь три… Нет, два «камнемета». И еще право пополнять запас метательных камней и заклинаний к ним по льготным ценам.

– Пять. – Дэйзи подобралась. – Пять «камнеметов» и клятву, что ты их больше никому не продаешь, кроме меня. И все корабли Бамболейры, что уцелеют.

– Четыре – и это последняя цена. – Старик вцепился руками в ручки кресла. – И, так и быть, все уцелевшие корабли полностью твои, без моей доли.

– И клятва, старый лис, клятва. – Дэйзи буравила мага взглядом.

– Но тогда льготной цены не будет, плюс раз в год ты работаешь на меня. – Фурро не сдавался.

– В смысле? – Дэйзи слегка удивилась. – Полы тебе помыть, что ли, надо будет?

– Ну и какой из девки капитан? – Фурро глянул на меня, ища поддержки. – На кой мне это надо, чтобы ты тут с тряпкой носилась? Сплавать кое-куда, кое-что добыть…

– А, это можно. – Дэйзи успокоилась. – Это можно.

– И вот еще что. Этот молодец должен плыть с тобой, он тебе ох как пригодится. – Фурро ткнул узловатым пальцем в меня. – Ваша встреча была неслучайна, без него ты не справишься. Ну, по рукам?

– По рукам!

– А что надо добыть? – задала Дэйзи вопрос, который следовало бы, по моему разумению, задавать с самого начала.

– Да так. – Фурро взялся за бутылку. – Три вещи Одноногого.

«Вами принято задание «Три вещи Одноногого». Данное задание принято без согласия игрока в соответствии с договором, который он заключил с капитаном Ингленд. Условие – добыть и доставить магу Фурро три вещи бога всех корсаров Архипелага, а именно: костыль; треуголку; подзорную трубу. Награды фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»: 4 камнемета с боезапасом и заклинаниями; уцелевшие корабли капитана Бамболейры; эксклюзивные права на использование камнеметов. Награды игрока: 5000 опыта; 3000 золотых или 800 пиастров (на выбор); + 20 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; повышение в иерархии фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

Ага. Без меня меня женили. А вот фигу вам, у меня еще свой интерес есть, и очень немалый.

– Стоп-стоп! – Я улыбнулся. – Интерес капитана понятен, но давайте поговорим и обо мне. Может, я не хочу впутываться в дела еще одного бога, а?

– Можно подумать, что ты много богов знаешь! – фыркнула Дэйзи. – И вообще, корсар, кто тебя спрашивает?

– Ну, с тем количеством богов, что на тебе уже отметились… Одним больше, одним меньше – это уже несущественно, – заметил маг. – Но тем не менее – говори.

– Мне интересен тот свиток, который вы упоминали, – не стал наводить тень на солнечный день я. – Ну, который может найти что-то или кого-то. Насколько точно он показывает местонахождение искомого?

– Ну, это как постараться, – протянул маг. – Но в принципе с точностью до ста метров могу сделать. Если захочу, конечно.

– Так, может, и захотите, а? – нахально спросил я. Я нутром чуял – с этим стариком не поднажмешь – не получишь, а мне очень-очень нужен этот свиток. – И будет между нами мир и согласие, слово тана Западной Марки.

– Вот наглый, а? – подмигнул маг онемевшей от моего напора Дэйзи. – Люблю таких, вот люблю!

– Кха! – откашлялась Дэйзи.

– А что ищешь-то, парень? – полюбопытствовал добродушно маг. – Вещь какую или девку по душе?

– Да шут с ними, с девками, – отозвался я. – Вещичка одна нужна, мне без нее домой не вернуться.

– То есть ты находишь ее, и на Архипелаге духу твоего тут же не будет? – прищурился маг.

– Точно, – подтвердил я. – Так и есть.

– Ну что, не самый плохой расклад, – покивал Фурро. – Но все равно маловато будет. Давай так – свиток я тебе дам, но будет на тебе еще должок.

– Какой именно?

Долги – дело такое, их ведь платить надо. А уж если долг перед магом…

– Я могу один раз попросить тебя об одном одолжении, и ты мне не откажешь, – медленно сказал старик.

Я задумался. Очень уж широкий спектр всего, что можно попросить, выходит.

– Не пойдет, – ответил я ему. – Может, ты меня попросишь себе вены вскрыть или к кракену в пасть прыгнуть. Не пойдет, меняй формулировку.

– Согласен, – кивнул маг. – Тогда так. Один раз я попрошу тебя что-либо мне рассказать, и ты мне не откажешь.

Это лучше, хотя все равно, конечно, не слишком удачно. Но по лицу старика видно – больше он назад не сдаст. И я либо соглашаюсь, либо застреваю здесь надолго.

– Идет, маг. Мы договорились. Но условие: то, что я тебе расскажу, не будет передано третьим лицам ни в каком виде и не будет использовано против меня.

Старик помолчал и махнул рукой:

– Договорились.

«Обновлено задание «Вторая часть ключа». Вы нашли способ отыскать необходимый вам предмет».

«Обновлено задание «Три вещи Одноногого». В список наград игрока добавлен предмет: свиток с заклинанием «Найти желаемое» (высшей категории, определяет местоположение искомого с точностью до ста метров)».

– Так, Красавчик, ты закончил, надеюсь? – ядовито осведомилась у меня Дэйзи.

– Да, капитан, – улыбаясь, ответил я. – И очень собой доволен.

– А я тобой – нет, – сказала, как отрезала, Дэйзи. – Но об этом потом. А теперь вот что, Фурро, это все, конечно, здорово, что мы договорились, но ты хоть намекни, откуда нам поиски начинать. Где нам отыскать эти вещи?

– Намеки – это к гадалкам. – Маг погладил бороду и, качнувшись, встал с кресла. – Я тебе карту дам, там все отмечено. Месть – это вещь, с которой можно и не спешить, ожидание ее даже приятно, но я не намерен затягивать этот процесс, не хочу, чтобы сюда еще кто-то приперся за камнеметами.

Он подошел к шкафу, покопался там и достал кусок кожи, испещренный какими-то знаками, после положил его на столик у окна, помахал над ним руками и гаркнул какую-то фразу на непонятном языке.

Бумкнуло, над кожей, лежащей на столе (надо полагать – картой), проплыло небольшое облачко, которое тут же вылетело в окно, в комнате запахло озоном.

– На, держи, – протянул маг Дэйзи карту. – Тут все отмечено, не промахнешься.

– А чего только сейчас решил вещички бога найти? – не удержался я. – Давно ведь мог до них добраться.

– Тогда нужды не было, – не стал жеманничать Фурро. – А теперь все меняется, я вижу это по тому, что происходит. В смутное время, мой друг, нужна защита, а лучшей брони, чем страх, не сыскать. А с этими предметами я такой ужас на весь Архипелаг нагоню – что ты! Как-никак вещи бога, пусть и ушедшего, в них такая силища… Я эскадру этого Бамболейры всю под волны отправлю!

– Старый ты осьминог, – медленно проговорила Дэйзи. – Так вот почему ты согласился мне его корабли отдать без учета своей доли?

– Надо головой думать до заключения сделки, а не после, – невозмутимо сообщил ей маг. – Папаша твой сроду по рукам бы не ударил на таких условиях.

Дэйзи оставалось только погонять желваки.

– Ладно, не печалься, – смягчился маг. – Флагмана тебе не видать, это наверняка, а вот остальные корабли… Посмотрим.

– Там будет три моих бывших судна, – печально шмыгнула носом Дэйзи. – Хоть их…

– Не сопливься, будут тебе твои суда, – заверил ее маг. – А может, еще и пара чужих.

– Не будут, – влез в разговор я. – Ничего не будет.

– Это почему? – удивился маг. – Если я чего-то обещаю…

– Да при чем тут это? – Я демонстративно не замечал злобно зыркающей на меня Дэйзи. – Мы попросту никуда не доплывем. У нас один корабль и куча врагов, которые, скорее всего, потопят нас, как только мы попадемся им на глаза.

– Ну, ребята, – развел руками маг. – Ваши проблемы…

– Это и ваши проблемы, – снова перебил его я. – У вас есть один камнемет, так отдайте его нам, хоть бы даже в качестве аванса. Наши шансы возрастут в разы, а значит, и надежда на удачное завершение дела – тоже.

Взгляд Дэйзи со злобного сменился на довольный.

– Красавчик прав, – заявила она. – Давай камнемет, боезапас и объясни, что к чему.

Фурро недовольно покряхтел, посопел, глотнул прямо из бутылки и махнул рукой.

– Забирайте, он внизу лежит, под лестницей. А боезапас у гномов получите, они же краткую инструкцию по использованию дадут. Да что ты на меня глядишь, не всех же этот Бамболейра перебил, только стражников, остальные в горе спрятались. А ты, Ингленд, давай вон за стол садись и расписку пиши. Вот, пергамент держи.

– Какую расписку? – удивилась Дэйзи, садясь за стол и беря в руки перо.

– Я, такая-то, получила от мага Фурро в качестве предоплаты за выполнение задания один камнемет. Дата, подпись.

Я только головой помотал – и это фэнтезийный мир… Хорошо, что аккредитив на остаток награды не пришлось открывать… Интересно, а что было бы подтверждением для его раскрытия?

– Прописью цифру напиши, – поучал Дэйзи маг.

Наконец бумажная работа закончилась, Дэйзи встала из-за стола, вытирая об штаны палец, который она заляпала чернилами.

– Ну, все, в путь. – Фурро почесал затылок. – Что-то я забыл сделать… А… Загадку вам загадать, я тут новую придумал.

– Делать тебе, Фурро, нечего. – Дэйзи явно была не в восторге от написания расписки. – И пить меньше надо. Загадку… Тоже мне, старец из башни.

– Да ну вас. – Фурро нахмурился. – Все, валите отсюда.

– Бывайте, дедушка Фурро, – помахал ему я рукой. – Ждите скоро с удачей.

– Ингленд. – Фурро остановил Дэйзи. – Ты имей в виду, что этот парень – джокер в твоей колоде, поверь мне. Ты ведь уже глянула, в какие места тебе идти за предметами, и текст, что на карте, успела прочесть?

– Глянула, – хмуро сказала Дэйзи.

– Ну вот, а значит, удача тебе нужна будь здоров какая, а у этого парня она есть. Если ты и сможешь все достать, так только вместе с ним. И можешь быть уверена – ему это нужно не меньше, чем тебе, так что если ты кому и можешь доверять, так это ему.

– Понятно. – Дэйзи окинула меня взглядом.

– Да, вот еще что, парень. – Фурро покачался на носках. – Три вещи Одноногого должна принести мне именно она, из твоих рук я их не приму, помни об этом.

«Обновлено задание «Три вещи Одноногого». Обязательное условие – Дэйзи Ингленд должна остаться в живых. В случае ее смерти задание будет считаться проваленным».

– Понятно, – кивнул я. – Пылинки сдувать буду.

Фыркнув, Дэйзи начала спускаться по лестнице, я направился за ней.

– И последнее, – раздался голос мага у меня за спиной. – Не верь Одноногому, если ты его встретишь, то он почти наверняка обведет тебя вокруг пальца. Кто-то боялся Витара, кто-то Тиамат… А Одноногого боялись все боги, потому и сослали его сюда, на Архипелаг.

Раздалось бульканье – маг явно возмещал потерю жидкости.

Глава 17, В которой герой сначала злится, а после наводит порядок.

Орудие действительно нашлось под лестницей, просто странно, что мы его сразу не заметили. Это оказалась длинная штуковина, на глаз, сделанная вроде как из меди и прикрепленная полосками прокованной стали к какому-то странному постаменту. В общем, пещерный век. Хотя на безрыбье… Вон как эта архаика нас тогда причесала.

– И как она работает? – Дэйзи с сомнением озирала творение магической оборонки.

– Вон гномы на том берегу шуршат, – прищурился я. – Сейчас сюда приплывут – расскажут.

На противоположном острове и впрямь обозначилось движение. Из раскуроченных ворот на белый свет вылезали коренастые подгорные жители, причем не с пустыми руками. Одни тащили к морю лодки, другие волокли кругляши, явно увесистые, поскольку было видно, что несут они их с усилиями, а ведь это очень неслабые ребята. Надо полагать, боезапас к этой, прости господи, мортире, или что это в артиллерийской табели о рангах, уж не знаю. Я в архаичных орудиях не разбираюсь. Хотя, если по чести, и в неархаичных тоже, как по мне – пушка, она и есть пушка.

А вот интересно – как они узнали, что это все нам надо вручить? Или у пьянчуги Фурро в башне телефон стоит?

– Сама орудие принимать будешь? – поинтересовался я у капитана.

– В смысле? – не поняла Дэйзи – Какое орудие?

– Ну вот это. – Я показал рукой на пушку. – Это называется: орудие артиллерийское, обыкновенное.

– А ты откуда знаешь? – цепко спросила Дэйзи. – Фурро говорил, что это камнемет, и это он его придумал.

– Камнемет, – согласился тут же я, ругая себя в душе за несвоевременную эрудицию. – А если на нашем языке, на западном: орудие.

– Да тьфу на тебя с твоим языком и Западом, – махнула рукой Дэйзи. – Не морочь мне голову. Лучше вон дуй на корабль, привези мне сюда Тревиса, и пусть он захватит с собой Чарли Оружейника, без него не обойтись. В конце концов, это по его части.

Я с радостью ушел от скользкого разговора и направился к лодке, искренне надеясь, что не мне придется орудовать веслами. Хотя, конечно, интересно было бы послушать, как эта ерундовина работает. Ну – нет так нет, потом посмотрю. Сомневаюсь, что эдакая красота долго без дела будет на корабле стоять.

На «Розе ветров» меня встретили Тревис и Билли.

– Это чего за гномы повылазили? Чего это вы из башни вытащили такое? О чем говорили с Фурро? – закидали они меня вопросами.

По мере сил я удовлетворил их любопытство, после передал приказ Дэйзи насчет Тревиса и неизвестного мне Чарли и с чувством выполненного долга пошел на полуют. Надо было разобраться в своих мыслях и переварить полученную информацию.

Чертов маг мог бы мне и побольше рассказать, чего уж там. Вот же вредный старикашка, чтобы ему похмельем пожизненно мучиться. Впрочем, нет худа без добра – я теперь точно знаю о трех метках на своем… Ну, не знаю… Астральном теле, наверное. Одна – Витара, бесспорная и основная, я как-никак его верный воин и помощник, вторая – женушки его, чтобы ей в Великом Нигде икалось, да с оттягом, третья, выходит, Тиамат, с которой я и вовсе незнаком, но метку ее, судя по всему, мне оставил либо Апофсс, либо странная девочка Пауни. С какого лешего они это сделали, мне неведомо, но какой-то смысл в этом быть должен, здесь такие штуки просто так не происходят, глаз даю. В разряде загадок пока находится наличие еще каких-либо печатей, которые могут быть или не быть, плюс отметка некоей сущности, явно не относящейся к богам, но тоже неслабой.

Ну и в свете этого возникает вопрос – и что мне с таким богатством делать, а?

– Давай-давай, заноси, – раздались крики моряков.

– Аккуратнее поднимайте, креветки безрукие, – послышался и голосок Дэйзи. – Не дай Одноногий, хоть царапина на камнемете будет, всех утоплю!

Сдается мне, что на корабль пожаловала наша артиллерия, надежда и опора фрегата и залог наших будущих побед.

– Это что же такое привезли? – Якоб уставился на пушку, как раз показавшуюся над бортом.

– Э, брат, это такая штука… – протянул я.

– Какая штука? – настырно спросил он. – Магию какую у Фурро выпросили?

– Что-то в этом роде – уклончиво ответил я, подумав о том, что очень уж любознателен этот голопузый корсар.

– Давай ее пока в трюм, – распоряжался невысокий, гибкий и немного раскосый пират в кожаном камзоле и с двумя клинками за спиной. – Нечего на палубе ее ставить, вот когда придумаю, как ее закрепить, – тогда и установим.

– А крепить-то зачем, она же вон уже закреплена? – возмущался Харрис.

– Так, ты со мной не спорь, – мяукающим голосом ответил ему гибкий. – А если шторм? А если буря? И ухнет это чудо за борт. Ты подумай только, что со мной за это капитан Дэйзи сделает!

– Правильно, Чарли, – сообщила Дэйзи, появляясь из-за борта. – И с тобой сделаю, и с ним. Да вам всем крышка будет!

Стало быть, это Чарли Оружейник. Ну, не знаю, какой он оружейник, но вот то, что он очень серьезный боец, так это наверняка, к гадалке не ходи.

Через час после того как на борт загрузили ядра, наполнили водой бочки и кеги и даже приперли откуда-то несколько корзин с бананами и еще какими-то неизвестными мне продолговатыми зелеными плодами, я услышал:

– Красавчика к капитану!

Стало быть, сейчас я и узнаю, куда мы идем, зачем и что нам предстоит сделать.

В каюте капитана собралась довольно теплая компания – сама Дэйзи, стоящая у стены с невероятно задумчивым видом, Тревис с поджатыми губами, штурман Билли, сидящий на здоровенном сундуке у противоположной от капитана стены, и, как обычно, злой до невероятности Харрис.

– Привет честной компании, – приподнял я шляпу, входя в каюту. – Кого хороним?

– Нас, – без тени шутки сказала Дэйзи. – Проклятый маг, чтоб его стошнило, отправил нас на верную смерть, по-другому и не скажешь.

– Смею вас заверить, капитан, я так думаю всякий раз, как только какая-нибудь добрая душа дает мне очередное задание, – сообщил я Дэйзи. – Однако же вот до сих пор жив и даже время от времени бодр. Кто-нибудь просветит меня о деталях мероприятия?

– Как-то ты больно быстро обжился, Красавчик, – прорычал Харрис. – На судне сутки, а уже командуешь?

– Ну, жизнь у меня такая, – улыбнулся я, глядя на него. – Я как житель Крайнего Севера – где упал в сугроб, там и новоселье.

Харрис зафырчал, наливаясь краской, но, судя по всему, так и не смог понять, то ли я ему хамлю, то ли нет. Да и откуда ему, сыну якоря и теплых морей, знать, где на свете есть такой Крайний Север и что такое сугроб?

– А ну цыц! – прикрикнула Дэйзи. – А то обоих утоплю.

– Молчу, мой капитан, – вытянулся в струнку я. – Так какую свинью нам подбросил старый алкаш?

Дэйзи помолчала еще с полминуты и наконец объяснила мне, что к чему.

Три части наследия Одноногого сразу после исхода богов, в те незапамятные времена, поделили между собой три его главных почитателя и приближенных лица, очень своевременно оказавшиеся в его жилище: самый влиятельный пиратский капитан той эпохи Джеффри Морган, представитель коренного населения Архипелага – дикий, но симпатишный вождь каннибалов Тонго-Лепа, и Стенли Фатт, злодей с на редкость скверной репутацией, впоследствии он стал родоначальником династии Фаттов, бандитского семейства, с которым без надобности стараются не иметь дела даже такие негодяи, как Себастьян Фирейра.

Прихватив по предмету на память о любимом божестве, эти три апологета веры понесли слово и дело Одноногого в массы, и каждый по-своему преуспел: Морган сколотил самую мощную на Архипелаге флотилию, Тонго-Лепа правил своими туземцами, получив статус наместника бога на земле и назвав племя своим же именем, ну а Фатт сколотил весьма недурственную империю, промышлявшую заказными убийствами, разбоем и контрабандой. В общем, все до поры до времени были при деле.

Но то ли в этом и была издевка бога, то ли просто его вещи имели определенный срок действия, в конечном результате счастья наследие бога никому не принесло – все они умерли, причем не своей смертью, и все, что они сделали, в итоге развалилось на куски. Флотилию Моргана разбила объединившаяся армада пиратских вожаков, порядком испуганных растущим авторитетом отважного капитана, сам же капитан пропал после боя бесследно, Тонго-Лепа был убит своим же сыном, уставшим ожидать естественной смерти любимого папаши, ну а Фатта грохнул невесть кем подосланный убийца. Приблизительно к тому же времени и относятся последние упоминания о предметах бога.

– И? – Я помахал рукой, как бы говоря, что не худо было бы продолжить рассказ.

– И все. – Дэйзи вздохнула.

– То есть все? – не понял я – А предметы? Карта же должна показать, где они находятся?

– Показывает, – вступил в разговор Тревис. – Но только это не вселяет в нас никакой радости.

– Первый предмет – на острове Черных Богов, – произнес Билли, я, кстати, по-моему, впервые слышал его голос. – Большой остров на юге Архипелага, там до сих пор живут остатки народа тонго-лепа, кучка выродков от кровосмесительных браков. Проклятое место.

– Второй, судя по карте, находится совсем недалеко от острова Черных Богов, но веселья от этого мало, – продолжила Дэйзи. – Он на Корабельном кладбище, куда доброй волей никто не заглядывает.

– Третий на Майлаге, у Фаттов, если верить карте, – завершил речь Тревис. – И все варианты настолько поганые, что я и не знаю, какой хуже. Но даже не в этом дело.

– А в чем? – ошарашенно спросил я. Очень много новых названий и мрачных перспектив. Через край просто.

– В том, Красавчик, что нам туда даже с «Бабеттой» не доплыть. Нас просто потопят по дороге. – Дэйзи сделала ручкой некий жест, то ли показывающий, как глубоко мы пойдем на дно, то ли насколько паршивым является наше положение.

– С кем не доплыть? – не понял я.

– С «Бабеттой», – покраснела Дэйзи. – Я так камнемет назвала. Красивое имя, между прочим.

– Не то слово, – согласился я. – А что, вот прямо так-таки и потопят?

– Непременно, – кивнул Билли. – В тех водах слишком много капитанов, которые очень не любили старика Ингленда, а потому и дочку его на дно отправят с дорогой душой.

– Если бы у меня, как и раньше, было пять кораблей – прошли бы, – вздохнула Дэйзи. – А с двумя… И это при условии, если Ля Морт уцелел…

– Как раз за него я спокоен, я же тебе сказал, – заверил ее Тревис. – Этот хитрюга точно ушел, да и ветер у него был попутный. Но даже с двумя кораблями мы не дойдем.

– Нужны корабли, – рубанула рукой Дэйзи.

– Денег нет, – немедленно отозвался Тревис. – Хоть режь.

– Да зарезала бы, если б это помогло, – абсолютно серьезно сказала Дэйзи. – Но, видать, нам одна дорога выходит.

– Какая? – Внутри у меня стало как-то нехорошо.

– Такая. – Дэйзи потерла щеки. – Сначала на Брабудас, за Ля Мортом, а потом на охоту, в Надветренные широты. Со своими сейчас я тягаться не могу, а значит, пойду там добычу искать. Может, кто из твоих жирных соплеменничков решит дойти до Равенхольма, вот их-то мы и пощиплем.

Елки-моталки. Вот только этого мне и не хватало для полного счастья. Получается, что мне в компании с этими морскими волками придется выходить на большую морскую дорогу с целью резать глотки игрокам? Да это вообще за гранью добра и зла – с НПС игроков убивать!

– Что-то не так? – спросила внимательно смотревшая на меня Дэйзи. – Есть другие предложения?

– Ну, я не знаю, – выдохнул я. – Может, просто по морям по волнам поплаваем, одиночек поищем?

– Долго и затратно, – отозвался Билли. – Неизвестно, где и кого искать, и потом, баранов с той земли резать безопаснее, они пока свои зубочистки достанут, мы их всех уже к Одноногому отправим. С корсаром, даже с одиночкой, так не выйдет, много крови пролиться может.

– Согласен с капитаном. – Тревис достал из кисета трубку и начал набивать ее табаком. – Этих, с континента, резать и проще и быстрее.

– Ну, насчет быстрее, тут можно и поспорить, – не согласился с ними я. – Мы не знаем, когда они поплывут через Архипелаг, да и поплывут ли вообще. Никакой определенности.

– Ну, подождем, ничего. – Дэйзи была сама уверенность. – Нам важен результат.

Эта вздорная девчонка-капитан, похоже, все уже решила. Вот же черт…

– Итак. – Дэйзи шагнула к столу, положила на него свои ладони и обвела взглядом присутствующих. – Подведем итоги. Наш приблизительный маршрут таков – Брабудас – Надветренные широты – остров Черных Богов. Ну а потом, если живы будем, решим, куда дальше двинемся, тем более все остальное там тоже рядом. Билли!

– Да, капитан! – Штурман встал с сундука.

– Как нам лучше идти к Брабудасу? Ну, так, чтобы, по возможности, не найти приключений на свою голову?

Билли подошел к столу, отодвинул карту, которую дал Дэйзи маг, и расстелил свою, извлеченную из внутреннего кармана (Офигеть! В камзолах были внутренние карманы?).

– Отсюда пойдем на зюйд-зюйд-вест, – деловито сообщил он всем. – Пройдем через пролив Чирикви…

Я так и не понял, зачем меня звали в каюту, поскольку мое мнение по этому вопросу никого не интересовало, а уж про мое согласие даже и речь не шла.

– Капитан, – постучал я пальцем по спине Дэйзи. – Я тут еще нужен?

– Ах да, Красавчик, – хлопнула она себя по лбу. – Я чего тебя звала-то. Я не знаю, почему старый хрыч был так уверен в том, что ты мне прямо вот так уж сильно нужен. Как по мне, так ты болтун и раздолбай, и проку от тебя никакого нет, да похоже, и не предвидится в будущем. Но тем не менее если Фурро сказал, что ты пригодишься, я его послушаю, все знают, что просто так он никому ничего не говорит, а стало быть, ты будешь меня сопровождать во всех поисках. Но если ты, печень трески, станешь лезть мне под руку или мешаться под ногами, то я тебе попросту засуну в большой и пыльный мешок и брошу за борт. Это ясно?

– Ясно, капитан, – покорно ответил я, понимая, что в данный момент и сила и перспективы на ее стороне. – Я не буду мешаться и буду полезен, смею тебя заверить.

– Смотри, – погрозила мне пальцем Дэйзи. – И помни – лично для тебя я всегда найду немного балласта, который можно будет привязать к твоим ногам. Свободен.

Я кивнул, пошел к двери и, уже закрывая ее, услышал:

– И не забудь о крысе, ты обещал ее найти. Не тяни с этим.

Я снова кивнул и закрыл за собой дверь.

Врать не стану – было неприятно. Какая-то непись ушастая разговаривает со мной через губу, условия ставит и распоряжается мной как своей вещью. Крысу ей, соплюхе в шляпе, отыщи, да не мешкая, а? Может, еще подснежников по зиме притащить? У, код цифровой, непрописанный. Ладно, мне бы только ключ добыть, а там… А там я придумаю, как устроить ремейк фильма «Гибель эскадры». Я не я буду, если с Валяевым не договорюсь о том, чтобы тебя на моих глазах со всеми твоими кораблями затопили. А сам я буду сидеть с бокалом коньяка, смотреть на это по большому экрану и получать удовольствие.

Я пару раз пнул стенку, плюнул на канатную бухту, спустился в трюм и вышел из игры. Все одно в таком состоянии играть не дело, да и интересного ничего впереди не предвиделось.

Забавно, второй день подряд выхожу из игры ни свет ни заря. В небе – солнце, на часах – за полдень, но до вечера еще далеко. Черт возьми, а что я обычно в это время делал, ну, до того, как в эту свистопляску ввязался? Не помню, как отрезало.

Я побродил по квартире, посмотрел в окно. Солнышко светит, и не скажешь, что зима почти уже настала.

В Москве в конце осени – начале зимы так иногда бывает: хмарь, ненастье, то снег идет, то дождь, то вообще непонятно что. Грязь, сырость, все серое – и дома, и машины, и люди, но вдруг, неожиданно для всех, наступает день, когда на небо выходит солнце, ни с того ни с сего, без приглашения. И ему удивляются все – и люди, и природа, и даже синоптики, которые почти как саперы – ошибаются в жизни только один раз (но зато каждый день). Город приобретает слегка франтоватый вид, люди начинают улыбаться и дышать полной грудью, ведь воздух в этот день особый – он чуть терпкий и очень свежий, он пахнет огурцами и только что разрезанным арбузом, он пахнет зимой, которая уже стоит у порога, и близким снегом, тем, который, выпав, уже не будет таять до весны.

Я натянул куртку и пошел на стоянку – в конце концов, не дома же сидеть. Ну и потом – кто решил больше времени проводить в газете? А раз решил – так делай.

Мой приход в редакцию произвел эффект разорвавшейся бомбы. Увидевший меня первым Юшков икнул и с сомнением посмотрел на стакан с водой, стоявший рядом с ним.

– Тсс… – приложил я палец к губам и двинулся к своему кабинету, из которого раздавался громкий голос Вики. Пять пар глаз (все сотрудники так и ошивались в одном кабинете, несмотря на имеющиеся у нас свободные площади) внимательно уставились на меня, шестая, принадлежавшая Таше, смотрела в экран, это ей было явно интереснее, чем происходящее в кабинете, седьмой, очень красивой, не было, она то ли отсутствовала, то ли находилась там же, где и Вика.

– Послушайте, я вас предупреждаю – я этого терпеть не буду. – Вика чеканила слова, говоря на полтона выше, чем положено толковому руководителю. – Ваше отношение к работе поражает, оно недопустимо. И поверьте: я смогу сделать так, что вы вылетите отсюда с такими характеристиками…

Мм, да я вовремя. Интересно, а как она это собирается делать, в смысле: «вылетите»? Я устроился у двери поудобнее.

– Просто из любопытства – как именно вы собираетесь это сделать? – хмыкнула Шелестова, как будто прочитав мои мысли. – Насколько я понимаю, решение кадровых вопросов не входит в вашу компетенцию.

– В мою компетенцию входит все то, что я считаю нужным, – как-то натужно выдала Вика. – Здесь я решаю все вопросы, если вы это еще не заметили.

– Ну, так устроен этот мир – всегда кто-то находится сверху, даже когда это выглядит не слишком естественно. – В голосе Шелестовой было море иронии. Однако что за день сегодня, а? Все на мне отдохнули, и эта туда же.

– Хорошо, что вы это понимаете. – Вика немного убавила громкость. – Но я вас в последний раз предупреждаю: больше этих ваших шуточек я не потерплю. Субординация – основа производства.

– Согласен, – сообщил ей я, входя в кабинет. – И именно поэтому ряд твоих тезисов был или неточен, или неверен, уж извини. И кстати, Вика, вроде бы твой рабочий стол стоит у стены, я ничего не путаю? Это так, в порядке уточнения, может, чего поменялось, пока меня не было?

Брови Вики взлетели вверх, Шелестова же была спокойна, правда, чертенята в ее потрясающе красивых глазах заплясали с удвоенной скоростью.

– Добрый день, шеф, – с достоинством произнесла она. – Я скучала.

По ее лицу я понял, что она откуда-то знала о том, что я за дверью.

– И как? – задал я прямой вопрос, надеясь, что она его поймет.

– «Тринадцать апостолов». – Шелестова соизволила повернуть голову и окинуть меня взором. – Запах старый, уж не знаю, где вы его откопали. И вы единственный из моих знакомых, кто им пользуется.

– Ну да, конечно. – Я хлопнул себя по лбу. – Ну ты и даешь. Прямо московская сторожевая, одеколон за закрытой дверью учуять. Тебя бы на границу, к Карацупе.

– Елена, я вас больше не задерживаю, – быстро сказала Вика. – Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Надейтесь, – дружелюбно сообщила ей Шелестова и вышла, перед этим ее пальчики пробежали по моему плечу, затем по лицу и закончили маршрут в районе носа. Пробежка сопроводилась дурашливым текстовым сопровождением:

– Тюр-лю-тю-тю.

– Ты здесь как? – подошла ко мне Вика. – Что-то случилось?

– Отличный вопрос, – отметил я, показав ей рукой на свое кресло и демократично сев на стул в углу. – Вообще-то я полагал до сегодняшнего дня, что здесь работаю, но сейчас что-то стал в этом сомневаться.

– Не поняла. – У Вики хватило ума не сесть в мое кресло.

– А что именно ты не поняла? – Я говорил негромко и размеренно. – Почему я пришел на работу? Почему нельзя так говорить с сотрудниками? Почему недопустимо гнобить тех, кто тебе не по душе? Ты, на мой взгляд, очень многое еще не понимаешь.

– Ты в свое время с нами пожестче говорил, – немедленно ответила Вика, тоже понизив голос. – Вспомни наш первый день, как ты с Генкой обошелся?

– Я – это я. – Аргумент был неплох, но не убийственен. – Во-первых, Геннадий нарвался сам, по полной программе.

– А эта, ты думаешь, не нарывается? – не дослушала меня Вика. – Да она…

– Стоп, я не закончил, – оборвал я ее. – Продолжу. Во-вторых – я начальник и сам определяю стиль общения. И в-третьих – я не сводил счеты и не пестовал свои комплексы.

– Комплексы, – не сказала, а как-то просвистела Вика. – Какие комплексы?

– Ставлю сто рублей на шефа, – раздался голос Шелестовой. – Полагаю, что в этот раз он ее победит.

– И наконец, – пропустил мимо ушей я ее слова. – Я, откровенно говоря, очень паршивый начальник, даже скажем так: никакой я начальник, но все равно до такого не опущусь. А вот ты можешь стать неплохим руководителем, если научишься объективности.

– В чем я необъективна? – Вике уже явно было все равно – слушают ее за дверью, не слушают.

– Да ты и сама в курсе, – ответил я ей. – Я не знаю, что именно есть у Ленки, чего нет у тебя и чего тебе очень хотелось бы иметь, но это – есть. И именно это тебе не дает покоя.

– Тебе сказать? – взвилась Вика. – Ты точно хочешь это знать?

– Не сейчас. – Я встал и подошел к ней. – Не сейчас, не хочу, чтобы завтра ты шла сюда, как на Голгофу.

Вика, красная как помидор, постояла несколько секунд и ткнулась мне в грудь лбом с выступившими бисеринками пота.

– Ну вот, – раздался голос Шелестовой. – На самом интересном месте!

– Да я смотрю, вы прямо любознательные все здесь, – ответил ей я. – Поддержу этот благой порыв и с радостью прочитаю ваши отчеты за неделю – с той пятницы по эту.

– Какие отчеты? – это был уже Самошников.

– Которые вы положите мне на стол до пяти часов вечера. – Я был само благодушие. – И в них вы в красках и со свойственным вам юмором и смекалкой опишете все свои полезные дела, которые сделали для нашего издания за указанный период. А Виктория Евгеньевна мне расскажет, что в них правда, а что враки.

– И что нам за это будет? – послышался голосок Таши.

– Лучшему будет премия, даю вам в том свое честное командирское слово.

– А худшему? – это они уже спросили хором.

– Ведро, тряпка и полироль, а также моя машина в качестве объекта мытья и ухода. И пусть никто не уйдет обиженным. Но не факт, что худший вообще будет, может, вы все молодцы.

Сотрудники затихли, видимо, задумались. Вика оторвала лицо от моей груди.

– Как-то все в последнее время не так идет, да?

Я помолчал, а после скорчил рожу: мол, перемелется – мука будет.

– Пишем, не ждем, время идет, – гаркнула Вика, заставив меня вздрогнуть. – И чтобы все хорошо писали, я не желаю с вами машину мыть, а Харитон Юрьевич и меня к этому припашет, я его знаю.

Глава 18, Где герой выбирает нужное время и нужное место.

– Слушай, – Вика закинула мне руки на шею и зашептала в ухо: – Но ты же понимаешь, что они напишут очевидную чушь?

– Само собой, – уверенно сказал я. – В подобных отчетах ничего другого и не бывает. Мамонт такую штуку года два назад пытался ввести, где-то услышал или увидел что-то подобное, или, может, сдуру ему рассказал кто об этом. Не суть, но он всех тогда собрал и говорит: «Вы мне теперь должны каждую пятницу предоставлять отчет о том, что полезного сделали за неделю».

– И что? – Вика заулыбалась.

– Да ничего. – Я приподнял ее, сделал несколько шагов и плюхнулся в свое кресло, Вика тихонько пискнула, пережив небольшой акробатический кульбит под названием: «Раз – и ты на коленях». – Не скажу за всех, лично я заготовил шаблон и только дату в нем менял. Мамонт поорал, поорал, да и утих.

– А зачем же тогда? – недоуменно спросила Вика.

– Если ты про Мамонта – так это он от нечего делать затеял, если ты про меня – надо было тему перевести, ну и чтобы не расслаблялись.

Вика вздохнула:

– Я совсем дрянной руководитель, да?

– Вика, маленькая моя, мой ответ зависит от того, что ты хочешь услышать, правду или лесть, – честно сказал ей я. – Но вообще тебе следует задуматься о том, как ты в последнее время себя ведешь, уж прости за детскую фразу. Ты корону маленько на голове подвинь, а то она тебе уже на мозг начинает давить. Как совсем его сплющит, так беда будет.

Вика шмыгнула носом.

– Ты понимаешь… – Она помолчала, видимо, подбирая слова. – Если бы я все тебе могла объяснить… Тут же все очень-очень непросто выходит…

– Я все написала, самая первая. – В кабинет без стука вошла Шелестова. – Ой, у вас тут прайвеси, я не знала, я не хотела, да, скорее всего, уже и не буду…

– Стучаться надо. – Вика, не торопясь, встала с моих колен и одернула юбку. – Понятное дело, что тебя этому не слишком учили, но ты как-то потихоньку цивилизуйся уже.

– Я книжку себе куплю, – покивала Шелестова. – Я видела, ее продают. Называется «Этикет». Может, и вам, Виктория Евгеньевна, такую прикупить, там и буквы вроде большие, и картинки есть?

– Еще одна фраза в этом диалоге – и вы обе станете победительницами конкурса «Веселые брызги», – спокойно сообщил я двум спорщицам. – Совместный труд сближает и сплачивает. А на улице хоть и солнечно, но холодно, ручки покраснеют, покроются цыпками…

– Фу, какие вы гадости говорите! – возмутилась Шелестова. – Подобные бяки – без меня. Виктория Евгеньевна, я все поняла, я исправлюсь, можете снова лезть на колени к шефу, сама стучать буду, а остальных сюда вовсе не пущу!

– Ну, что до «стучать», так это я не сомневаюсь. – Вика саркастически улыбнулась.

– Этот сет за вами. – Шелестова хлопнула в ладоши. – Посмотрим, чем закончится партия.

Через полчаса на столе у меня были исповеди всего коллектива, без Вики, естественно, она пообещала рассказать мне про эту неделю вечером, многозначительно подмигнула и куда-то смылась. Жаль, хотелось бы понять, что же это у нее так непросто и что конкретно она мне не может объяснить.

В отчетах был ожидаемый бред, но по-другому и не могло быть. Любой нормальный человек, тянущий рутинную лямку, не может сесть и написать, что же это он такого полезного для родной компании сделал. В большинстве своем это масса мелких дел, которые и образуют его рабочий день. Да и вообще, все эти европейско-американские подходы к корпоративной стороне дела не слишком приемлемы для России. Ну вот кому нужен этот странноватый тимбилдинг или совсем уж дебильные мероприятия с жуткими названиями вроде «Тренинг преодоления конфликтов «Дорога к согласию и примирению», да еще, как правило, проводимые летом и непременно в выходные дни? Сидят взрослые люди, потеют, думают о том, что клубника неполитая на даче осталась, и слушают очень несвежую дамочку, хотя, конечно, и усиленно молодящуюся, всю такую в спортивных штанах и с непременным бейджиком, на котором написано «Коуч Алена». Какая ты Алена? У тебя четвертый номер, шея в морщинах и колени хрустят при ходьбе. Алена… Коуч, елки-палки…

Я вышел из кабинета и обвел тяжелым взглядом своих добрых молодцев и красных девиц.

– Сейчас, сейчас, – басом пропела Шелестова. – Вам всем конец наста-а-анет!

– Ну-с, соратники и сотрудники, – грозно свел брови я. – Что я могу вам сказать?

– Шеф, скажите уже что-нибудь, да я пойду, а? – Юшков заерзал на стуле.

– Неужто до такой степени я тебя напугал? – проникся я.

– Чего? – не въехал сначала Юшков. – А, понял. Да нет, конечно, мне-то чего бояться, из рядовых не разжалуют, дальше окопа не пошлют. У меня просто встреча назначена.

– Ну, ты конкретизируй, – влезла Шелестова. – Не у тебя встреча назначена, а у твоей печени. С кем – сказать?

– Вот одно слово – заноза. – Юшков возмущенно засопел. – Удавлю тебя когда-нибудь!

– Слушай, я обещала стучать – я «стучу», – возмутилась и Шелестова. – Если я этого не сделаю, Харитон Юрьевич наш любимый может счесть меня треплом, и все мои планы, возлагаемые на него, прахом пойдут. Поэтому…

– Вот на что ты только не пойдешь ради красного словца, – поморщился Самошников.

– Ради красного словца Павлик как-то сдал отца, – сообщила всем Шелестова и кротко посмотрела на меня. – Я же молодец?

– Не то слово, – заверил ее я. – Вот только не пойму, чего мне больше хочется: то ли тебя облобызать, то ли, на всякий случай, придушить, во избежание.

– Мм… – Шелестова сложила губы трубочкой и прикрыла глаза.

– Шеф, а давайте я ее придержу, а вы ее… того… – одновременно с этим предложил Юшков, а Мариэтта с готовностью привстала. – А ментам потом скажем, что она сама!

– Вот же вы твари, а не коллеги. – Шелестова открыла глаза. – В один прекрасный день возьму вас всех и отравлю!

– Какой у нас славный коллектив, – подала голос Таша. – Сроду здесь больше ни есть, ни пить не буду.

Юшков встрепенулся при слове «пить» и глянул на меня с видом: «Так я пошел?».

– Ладно, борзописцы, если никому не надо оставаться и что-то доделывать, то все свободны. Как-никак пятница, – сообщил я коллективу. – Так сказать, все вон я нынче добр. Но перед этим все уже подготовленные материалы для следующего номера кладем мне на стол, ну, что есть. Таша, твои по конкурсам – особенно.

– Добрейшему, добрейшему, добрейшему слава, – пропела Шелестова, подхватила сумочку и первой убежала с работы. Только шлейф духов остался. Судя по всему, на мой стол ей класть было особо нечего.

На самом деле поводов для особого веселья не было – до возможной пробуксовки газеты оставалось всего ничего. Очень скоро поначалу интересный формат может приесться основной части читателей, да и новости, увы, тоже разнообразием их не балуют. Ну, пришибли где-то в районе Великой Степи очередную экзотическую тварь – так их, слава богу, в Файролле пруд пруди. Ну, порвал Клаторнах в своих пещерах очередной рейд – эка невидаль. Он таких рейдов каждую неделю с пяток рвет, уж очень здоровенная зверюга. Надеюсь не увидеть ее воочию, ну ее на фиг.

Кое-какое разнообразие внесли конкурсы, умничка Таша все верно сделала, своевременно верную волну уловила, но этого мало, мало. Халява – это сильный двигатель, но на нем одном далеко не уедешь. Надо еще что-то, что-нибудь необычное, новое, или, наоборот, хорошо забытое старое… Да еще и это увеличение объема издания очень несвоевременное, как бы оно не оказало нам очень скверную услугу – мы можем размазаться по страницам, давить из себя идеи начнем, а читатель не дурак, он такое сразу видит. Так что надо не только искать некую новую жилку, но и что-то думать с объемами. Ладно, попробуем для начала вот что.

Я достал телефон и нашел в нем номер Петровича – своего старого знакомца и интереснейшего человека.

– Алло, – сказал я после ответа на вызов. – Это Петрович, который старый хрыч?

– А, это ты, – как всегда вяло и немного сонно ответил мне Петрович (в миру его звали Вадька, и был он моим сверстником, но за неимоверную флегматичность и вальяжность получил почетное право именоваться по отчеству). – Ты хоть ради разнообразия меня по имени иногда называй. И здоровайся.

– Да ну тебя, старый ты скунс. – Мы были знакомы очень много лет, и это давало мне все права на фамильярность. – Денежка нужна?

– Денежка? – задумался Петрович. – Денежка нужна, на нее еду купить можно и много других полезных вещей. А что за денежку надо сделать?

– А что ты, кроме своего ремесла, вообще еще умеешь делать? – удивился я.

– Ну, не знаю. – Петрович помолчал. – Макароны варить умею, как-то раз бабушку через дорогу перевел. В детстве бате молоток как-то подал.

– Ишь ты, – удивился я. – Вот бы не подумал. Но нет – молоток мне не нужен. Мне нужны комиксы.

Петрович, при всей своей флегматичности, был мастером комиксов. Свои первые серии он вроде как еще в начальной школе сделал, в тетрадках для прописей. Учительница первая его умирала в них неоднократно и такими причудливыми способами, что в результате, когда тетрадь попала ей в руки (спалился маленький Вадик, сдали его одноклассники), то он сразу отправился не только к другой учительнице, но и к детскому психологу. Да, у него уже тогда была на редкость богатая фантазия.

– Купи. – Петрович оживился. – Интереснейшую серию нарисовал. Прикинь – чувак очухивается невесть где, в одних штанах и с татуировкой под мышкой. Походил туда-сюда – оказывается, он в компьютерной игре, но не из этих, с гномами и эльфами, а в эдаком постапокалипсисе, в реальном таком, с огнестрелом, без всех этих мечей и алебард. Основная завязка – он типа память потерял и себя самого ищет, ну там потом разное – бандосы, схватки, механические псы, зомби его королем выбирают, потом он крутеет по полной. Занятно, в общем, получилось.

– Ты точно завязал с травкой? – с подозрением спросил у Петровича я. – Ну бандосы – еще туда-сюда, но чтобы зомби вообще думали и тем более кого-то лидером признали, – это ты, конечно, загнул.

– Ой, это комикс, не ищи в нем глубокого смысла. – Петрович хихикнул. – Ты же не ищешь его в тарелке с макаронами, ты их просто ешь.

– Ладно, бог с ними, с зомби, – перевел тему в нужное русло я. – Ты о «Файролле» слышал?

– Конечно, – с достоинством ответил Петрович. – И даже играл некоторое время, и не безуспешно.

– А чего бросил? – Мне было в самом деле любопытно.

– Нет денег – нет игры, – исчерпывающе ответил Петрович. – А так – ничего игруля, мне понравилось.

– А кем играл? – Я точно знал, что при всей своей флегме Петрович был очень въедливым игроком и персонажа своего раскачивал всегда по полной.

– Магом. – Петрович помолчал. – Огневиком, недооцененный класс, скажу тебе.

Забавно, надо запомнить. Ну да ладно, это все потом.

– Петрович, что я тебе предлагаю, – взял я быка за рога. – К утру вторника ты мне на почту подгоняешь начало комикса по «Файроллу», на два стандартных газетных разворота, сюжет – на твое усмотрение, но закладывайся минимум на десять номеров, хотя думаю, что будет больше. Должно быть увлекательно, по миру игры, без мата, без чрезмерного насилия и без голых баб – нам возрастные ограничения и всякие там штрафы не нужны.

– Можно, – с достоинством ответил Петрович. – Мой интерес?

– Семь тысяч за стартовый выпуск и халявная подписка на «Вестник» на три месяца. При удачном старте подниму вопрос о введении тебя в постоянный штат с постоянной ставкой, но работать будешь дома, я знаю, что ты тяжел на подъем. Ну, при условии, что это будет на самом деле толковый комикс.

– Если дело выгорит, я буду звать тебя Динь-Динь, – сообщил мне Петрович. – Ты будешь добрый фей.

– Главное не Трень-Брень, – припомнил я феечку, вдову рыцаря. – Ладно, в путь. Дорогу осилит идущий. Будут вопросы – звони. И вот еще что – пришли мне сообщением свой номер игрового договора, чтобы тебе абонентку продлили.

– Стой, – Петрович был деловит, – один вопрос. Черно-белый или в цвете?

– Черно-белый, – решил я. – Ну его, цветной. Классика рулит.

Мы попрощались, и я, довольный, закачался на кресле. Если сработает – может быть и эффект новизны, и определенный интерес аудитории, причем разновозрастной. А ведь потом еще можно спецвыпуски делать, да мало ли… Но это если выгорит.

Я набрал Зимина, но он был недоступен. Тогда я позвонил Валяеву, надеясь, что, может, хоть он откликнется.

– А, Киф, здорово, – снял он трубку практически сразу. – Если чего важное – говори, если нет – извини, я здорово занят.

– Ну у меня по газете вопрос, – ответил я. – Задумал я тут одну штуку в ней сделать…

– Ну так и делай, – оборвал меня Валяев. – Ты главный, ты и делай.

– Мне Макс велел докладывать, – не понял его я. – Если чего новое делать надумаю, ранее не согласованное.

– Это Макс, – категорично заявил Валяев. – Ему все знать надо. Ладно, шут с тобой, что ты там задумал?

– Комикс по мотивам игры.

– Отличная идея, красавец, уважаю. Ты доволен?

– Вполне. – Нет, с Валяевым положительно удобно иметь дело. – Я там художнику денег посулил немножко и три месяца халявной игры…

– Ну и правильно, – одобрил Валяев. – Скинь Ди номер его договора сообщением, продлим, а по деньгам с бухгалтерией реши. А если и впрямь будет толковый комикс, так бери его в штат, этого художника.

– Ну, я так ему и сказал. – Я гордился собой – все сделано верно.

– Красапета! – с кавказским акцентом сказал Валяев. – Уф, какой мужчина! Все, бывай!

И он повесил трубку.

– Ну да. – Я положил телефон на стол. – Как всегда, все бегут, никому до меня дела нет.

Я посидел еще немного, покопался в материалах, которые оставили мне ребята, и мне подумалось, что надо бы ввести еще рубрику «Творчество наших читателей», только назвать ее позабавней. Пишут сейчас все кому не лень, причем некоторые даже очень талантливо, так почему бы и нет? А ее ведущей поставлю Шелестову. Она, конечно, язва, каких свет не видывал, но человек при этом очень справедливый, зажимать никого не будет. Ну и приз какой-нибудь надо будет придумать, Ташу напряжем, у нее в этом направлении башка хорошо работает.

Если честно, домой я не спешил. Я очень опасался, что Вика опять заведет эти душеспасительные беседы о том, кто я ей, кто она мне и что с нами будет дальше, но нет, я ошибся. Вика была весела духом, щедра душой, судя по тому ужину, который меня ждал, а потом еще и неутомима телом, так что вечер более чем задался.

– Слушай, а я билеты в театр взяла, на следующую субботу, – сказала она мне после того, как я сходил перекурил. – В «Сатиру». Пойдем, а?

– Тебе мало смешного в нашей жизни? – поинтересовался я лениво. – По мне, так что ни день – сплошная комедия положений, а то и просто театр абсурда.

– Ну, я там не была никогда. – Вика положила мне голову на грудь. – Ну давай сходим?

– Пойдем, почему нет? Хороший театр, – согласился я. – Что давать будут?

– «Укрощение строптивой». – Вика с явным удовольствием произнесла звучное название.

– Мм, постановка все еще в репертуаре? – удивился я. – Очень старая уже.

– Так и пьеса не новая. – Вика поерзала, устраиваясь поудобнее. – Шекспир – он вечен.

– Слушай, все хотел спросить: вот ты сегодня днем говорила, что у тебя все непросто. Ты что имела в виду-то?

– Не сейчас. – Я почувствовал, как Вика напряглась. – Не сегодня, ладно? Я все тебе скажу, только потом.

Я не стал настырничать, иногда подождать куда разумнее, чем гнать, как курьерский поезд.

Ни в субботу, ни в воскресенье я в игру не входил – и не хотел, да и смысла особого не было. А что я там увижу? Максимум Брабудас, который мне как шел, так и ехал. Квесты на Архипелаге такие, что даже если ты это задание выполнишь, то потом еще не факт, что сдашь (надо будет Валяеву рассказать, пусть думают, что с этим делать), ну, может, деяние какое откроется, вроде «Пиратские столицы», так не факт, что я его закрою. Ну и так далее.

А то и вовсе в море они сейчас. И что мне – сидеть на полуюте, плести веревки и гнусить со всеми: «В борт ударились бортом. Перебили всех потом».

Ну уж нет, на фиг. Да еще и эта пигалица в своей шляпе… Капитан Ингленд, чтоб ее морские черти взяли!

И вы знаете, отличные выходные в результате вышли. И даже те дела, которые мне всегда были не слишком приятны, вроде похода в магазин или в банк, как-то доставили удовольствие, просто на удивление. Финальным аккордом был визит моей мамы, с которой Вика, как выяснилось, очень сдружилась. Они два часа обсуждали всякую лабуду, и я понял, что она заезжает сюда уже не в первый раз. Вот тебе и на…

– Ты со мной? – Глаза Вики расширились от удивления, когда я в понедельник встал вместе с ней. – Слушай, ты точно в порядке, ты не заболел?

– Вика-ханум, услада моих очей и радость моего сердца, не все же тебе одной на службу ездить, – витиевато ответил я ей. – Иди чайник ставь, не дело опаздывать.

Головоногим я ничего объяснять не стал, хотя их удивление тоже было велико, впрочем, они промолчали и не стали выказывать мне свое удивление. Точнее, промолчали все, кроме Шелестовой, которая, влетев в кабинет и увидев меня, завопила:

– А-а-а! Неделя задалась, он прямо с понедельника явил нам свой божественный лик!

– Дочь моя, – густым басом сказал ей я. – Бери Ташу и шествуй в мой кабинет, я там буду из тебя беса гнать и полезной работой занимать.

– Из меня беса? – захохотала Шелестова. – Ну-ну. Это надо было давно начинать делать, теперь – без шансов.

– Поглядим, – хмыкнул я. – Труд – он даже из макака веселого, парагвайского может человека сделать, вдруг и из тебя что выйдет?

Надо отметить, что все-таки эта парочка оказалась очень башковитой. И та и другая прекрасно поняли, что я хочу видеть в новой рубрике, и накидали кучу идей, которые потом сами и пошли реализовывать. Инициатива завсегда инициативного имеет, таков суровый закон жизни.

В районе часа дня я стал собираться – как ни печально, но надо было идти домой, надо было идти в игру. Третий день, однако. Если сегодня не предстану пред светлые очи капитана Дэйзи, то мне запросто могут приписать дезертирство, а вот это совсем уж лишнее – нравится мне капитан или нет, но без нее задание не выполнить, и это есть факт.

В игре была благодать божия и полное умиротворение – небо синее, качка умеренная, плеск волны, приятный для уха… Стало быть, я в море, куда-то плывем. А вот куда – сейчас узнаем.

Я прошелся по палубе, высматривая знакомых, и в результате увидел Калле, который сидел на бочке и точил саблю.

– Калле, привет. – Я помахал ему рукой.

– А, Красавчик, оклемался, – с сочувствием сказал мне корсар. – Эк тебя скрючило, а?

Вот тебе и на, это что же меня так скрючило?

– Качка-то была не сильная, а тебя прямо вот в жгуты размотало, – продолжил Калле. – Два дня в трюме пластом провалялся, шутка ли!

Ага, стало быть, мое отсутствие под что-то да маскируется. Забавно, хотя, конечно, по уму придумано – реализм и все такое.

– Ты даже на Брабудасе не сходил с корабля. – Калле с жалостью помотал своей кудлатой башкой. – А мы в «Веселые свинки», к красотке Черной Куши завалились, все знают, что именно у нее, у губастой, самые славные и сладкие девчонки в этой части Архипелага квартируют. Так мы там порезвились, что ты!

– Завидую, – мрачно сказал я. – А мы сейчас вообще где?

– Как где? – удивился Калле. – В Надветренных широтах, уж полдня, как тут торчим, клиента ждем.

– Это как же так быстро мы сюда дошли? – удивился я.

– Попутный ветер, хороший штурман и маленько удачи, – философски сказал Калле, снова начиная водить точильным камнем по клинку. – И вот мы здесь. А если Окорок явит нам свой милостивый лик, так еще и добыча к нам сама пожалует, что было бы совсем уж неплохо.

– А этот, второй капитан, он нашелся? – спросил я.

– Ля Морт? – Калле глянул на меня. – Само собой. Пришел на Брабудас, без дырок в корабле, как всегда элегантный и пахнущий чем-то эдаким. Вот что за мода пошла – мужики пахнуть стали, как бабы, а? Вот раньше…

Я глянул за борт. Неподалеку от «Розы ветров» на волнах качалась баркентина, это был корабль капитана Ля Морта, я его узнал.

Я обвел глазами океан вокруг. Солнце блистало в катящихся по нему волнах, там же плясали и поплавки – моряки от нечего делать решили заняться рыбалкой.

– Елки-палки, – я перевел глаза на Калле, – это, стало быть, мы корабли с Запада ждем?

– Ну да. – Калле встал и махнул наискось саблей. – Их, родимых.

– Паруса! – раздался сверху голос марсового. – Вижу паруса!

– Сколько их? – это была уже Дэйзи, она стояла на капитанском мостике.

– Два корабля… Нет, три!

Я секунду подумал и потихоньку двинулся наверх, к капитану. Надо же понять, что происходит.

– Три – это, конечно, многовато. – Дэйзи обвела взглядом Харриса и Тревиса. – Но ведь это и не корсары, а всего лишь ленивые и ни на что не годные обитатели материка, им до нас, как селедке до кита. Пустим им кровь и заберем то, что нам нужно, ведь у нас есть на это право.

– Интересно какое? – не удержался я. Мне было неприятно: с чего это мы в Раттермарке все ленивые и ни на что не годные?

– Это право стали. – Дэйзи достала рапиру и махнула ей. – И право сильного. И вот еще что, Красавчик… При абордаже ты пойдешь туда, на палубу их флагмана, одним из первых, и горе тебе, если я этого не увижу, ты понял меня?

– Понял, – пробурчал я.

– Докажи мне, что ты не такой, как они. – Дэйзи сказала это чуть мягче. – Докажи мне, что ты не кусок медузы, – и заслужишь первую татуировку!

«Вам предложено принять задание «В первых рядах». Условие – быть в первых рядах атакующих при абордаже вражеского судна и сразить не менее 3 противников. Награды: 1000 опыта; 500 золотых или 25 пиастров (на выбор); татуировка, подтверждающая ваш статус; + 10 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; вариативная награда (получение зависит от вашего поведения в бою). В случае если вы не проявите себя должным образом в предстоящем сражении, то можете потерять часть репутации у фракции и лишиться возможности получения ряда квестов. В случае если вы не станете участвовать в бою, вы будете изгнаны из команды капитана Дэйзи Ингленд, все квесты, связанные с Дэйзи, будут провалены. Принять?»

– Я понял тебя, капитан, – сурово (как мне показалось) сказал ей я. – Я докажу, что не зря пью твой ром.

Паруса приближались, уже был виден флаг.

– А можно подзорную трубу? – спросил я у Дэйзи, та покачала головой, явно удивляясь моей наглости, но протянула мне ее.

Это точно были игроки. Я не знаю, какому именно клану принадлежал герб, изображенный на флаге, но вряд ли бы НПС выбрали в качестве эмблемы трех лошадей, запряженных в колесницу с буквой «В» на заднем фоне.

– Спасибо, – вернул я оптику капитану и спустился с мостика. На палубе уже была суета, Чарли и Харрис раздавали команды.

Я прислонился к борту и думал о том, что на этот раз я влип, и при этом ой как крепко. А самое паскудное – мне совершенно непонятно, что теперь делать.

Глава 19, Рассказывающая о том, что победители тоже иногда бегут с поля битвы.

Все пока складывалось очень погано – если я с гиканьем и маханием холодным оружием не оказываюсь на палубе флагмана в компании первых отчаюг из нашей команды, квест дедушки Фурро накрывается треуголкой Окорока, и одновременно с этим я возвращаюсь на стартовую черту.

Если же я врываюсь на палубу с воплем: «Режь их», – то моментально становлюсь звездой форумов (и уже к вечеру вижу полсотни постов под заголовками вроде: «Офигеть! Игрок среди пиратов! Что за?..») и личным врагом этого клана, уж не знаю, как он называется. И моя дальнейшая судьба – или сидеть тут, в Архипелаге, или же скитаться по диким степям Пограничья, где золото моют в горах.

Оба варианта однозначно меня не устраивали, но третьего я пока не видел.

– Израэль, ты будешь вторым номером у «Бабетты». Металки подавать будешь, понял? – это был Чарли, его мяукающие интонации ни с кем не спутаешь. Вот молодец – уже и ядра «металками» назвал, и наряд к пушке поставил, причем все как полагается – и первый номер, и второй.

Номер… Номер… Номер!!!

Я ломанулся к лестнице, ведущей в трюм.

– Номер Девятнадцать, вы мне нужны прямо сейчас, – завопил я, спустившись и отойдя в укромный уголок.

– Добрый день, игрок Хейген, – нельзя сказать, что лицо Номера Девятнадцать, появившегося прямо из борта, выражало радость от того факта, что мы наконец снова увиделись.

– Код… – начал было я, но администратор перебил меня:

– Я помню и вас и ваши привилегии. И еще хочу заметить – вы доставляете лично мне очень много хлопот, и я не понимаю, почему нельзя играть так же, как все остальные, – спокойно и без всех этих ваших безумных поступков?

– Это вопрос не ко мне, – огрызнулся я. – Это вы вон у работодателей наших спрашивайте.

Номер Девятнадцать хмуро взглянул на меня, и взгляд его дал понять, что, видимо, он уже пытался это сделать.

– Итак, ваш вопрос, игрок Хейген.

– Не вопрос, просьба, – поспешно сказал я – надо было торопиться, мне даже здесь были слышны команды Харриса:

– Первая абордажная группа – к тросам! Готовить крюки, готовить кошки.

– Я слушаю вас, игрок.

– Мне нужно, чтобы вы сделали мой ник невидимым, я точно знаю, что такая возможность у вас есть, – тоном, не допускающим возражений, сказал ему я.

– Невозможно, – немедленно ответил мне Номер Девятнадцать.

– Возможно, – жестко оборвал его я. – Технически это яйца выеденного не стоит.

– Технически – да. – Номер Девятнадцать поправил черный узкий галстук и качнул чемоданчиком, который он держал в руке. – Но это противоречит канонам игрового процесса.

– Да мне пофигу, чему это противоречит. – Я махнул на администратора рукой. – Идите к своим боссам и передайте, что если это сделано не будет, то и успехов от дальнейшего игрового процесса с моей стороны тоже им ждать нечего, ибо взяться им будет неоткуда.

– Я бы рекомендовал вам подбирать выражения, – посоветовал мне Номер Девятнадцать. – Вы слишком категоричны в суждениях.

– У меня выбора нет, – рявкнул я ему прямо в лицо. – Наверху вот-вот абордаж начнется.

– Выстрел! – послышалось сверху, и через несколько секунд раздался протяжный свист.

– Уже шмалять начали! – ткнул я пальцем вверх. – Не тяните вы, мыслитель. И сразу говорю: если все накроется медным тазом, я вас первого сдам с чистой душой и всю вину на вас же свалю. И отправитесь вы в виде резервной копии на самый дальний диск самого удаленного сервера.

Номер Девятнадцать промычал что-то, то ли: «Ожидайте», то ли: «Вот же сволочь», – и исчез.

– Заряжай!

Черт, а как Чарли освоился, прямо как будто всю жизнь батареей командовал!

– Ты мне там не повреди корабли!

О, а это уже Дэйзи. Рачительная какая, хозяйственная. Хорошая жена кому-то достанется.

Хлоп! Передо мной, как лист перед травой, возник Номер Девятнадцать с на редкость кислой рожей.

– Игрок Хейген, я уполномочен передать вам, что ваше пожелание было удовлетворено, ваш ник будет скрыт от всех окружающих в течение часа. Также мне было приказано передать вам фразу: «Не дрейфь, братское сердце, все в рамках правил, хуже, по любэ, не будет, я проверил. И это, не подведи, тут такой ажиотаж». А еще вот этот предмет.

Номер Девятнадцать достал из чемодана черный платок и протянул его мне.

Я, не совсем понимая, на кой мне нужен сопливчик, взял его.

«Шейный платок. Предмет одежды, также может использоваться как повязка на лицо, чтобы скрыть его от всех, или в случае задымления. + 10 к силе; + 7 к выносливости. Прочность – 250 из 250. Минимальный уровень для использования – 30».

Вот жлобы, а? Самый простой платочек, самый незамысловатый прислали. Нет чтобы хоть редкий, что ли…

Номер Девятнадцатый щелкнул пальцами.

– Ваш ник скрыт, время действия блокировки – час, и он уже пошел.

– Спасибо тебе, человек с чемоданом, – кивнул я администратору и побежал наверх, откуда раздалось зычное:

– Первая абордажная команда – готовность номер один, сближение.

«Опять на меня ставки ставят, – подумал я, прыгая через ступеньку. – Как на лошадку беговую. Ну, да и ладно, главное, чтобы мы выиграли, тогда и мне морковку дадут, не моральную, так материальную компенсацию получу».

Мы были совсем рядом с флагманом неизвестного мне клана, по его палубе бегали игроки, явно до этого с абордажем не сталкивавшиеся. Это наверняка были хорошие знатоки своего дела, прошедшие многие инстансы и рейды, но не бывавшие до этого в морских боях, именно поэтому они все больше жались к борту, грозно сжимая мечи.

– У них колдун! – заорал марсовый, тыча пальцем в один из клановых кораблей.

И впрямь на носу брига махал посохом и бородой маг, скорее всего, водный. Даже не скорее всего, а просто-таки наверняка: волны у корабля Ля Морта, который приближался к бригу, забурлили и стали подниматься, как та стена. Внешне мне все это напомнило картину «Девятый вал».

– Да чтоб им всем! – заорала Дэйзи. – Как бы кракена не подманили! Вот же идиоты!

За Ля Морта она явно не беспокоилась, доверяя своему капитану. И впрямь – корабль корсара как-то ловко вильнул, нырнул, пробил носом стену воды и продолжил сближение с бригом клана.

– У этих тоже маг, – раздалось сверху.

И точно, откуда-то появившийся бородач – ну что за стереотипы, а? – активно махал руками, между которыми рос огненный шар.

– Вперед, подельнички! – заорал Харрис. – Тому, кто прирежет мага, – двойная доля!

Мои соратники вцепились в веревки, закрепленные на мачтах, и, разбегаясь и отталкиваясь от палубы, стали перелетать на флагманский корабль.

– Красавчик! – Харрис, сдвинув брови, глянул на меня и ткнул пальцем в одну из этих безумных тарзанок, сам же схватился за соседнюю.

Выбора у меня не было, я натянул повязку на лицо и, вцепившись в веревку, разбежался и перелетел на палубу корабля, который так приглянулся Дэйзи.

«В случае использования новых предметов, произведенных на территории Равенхольма и Раттермарка, не из числа тех, которые были у вас при перемещении на территорию Тигалийского архипелага, к вам применяются следующие ограничения: минус 25 % к устойчивости на палубе; минус 10 % к скорости; минус 3 % к точности удара. Данные ограничения действуют в абордажном бою вне зависимости от того, на чьем корабле он происходит».

Читать сообщение времени у меня особо не было – на клановом корабле уже началась резня. Столпившиеся у бортов гномы, люди, эльфы, поняв свою ошибку, разворачивались к перелетевшим на их палубу корсарам, но было поздно – те уже принялись за свою привычную работу.

– Арбалетчики, залп! – раздался голос Чарли, и игроки получили еще и порцию болтов в спину.

– Да что же это такое, а? – метнулся над толпой путешествующих чей-то возмущенный голос. – Так нельзя, я жалобу администрации…

Вокруг звенела сталь – на корабле все-таки были не новички, а закаленные в боях воины.

– Н-на. – Рыцарь в блестящих доспехах нанес мне удар, который я еле отразил. – Проклятый пират!

Рыцарь был почти сотого уровня, мне с моим шестидесятым здесь делать было нечего, да и брони привычной у меня нет, и вместо меча – шпага, так что еще пара его ударов – и все. Эх, жаль доспехи, наверняка не простые…

– Не понял? – Рыцарь уставился на меня. – Что значит: «Атаковал игрока»?

– Системная ошибка, поди, – буркнул я. – В наших местах и не такое бывает.

– Я тебя убивать не буду, ты нам живой нужен, – сообщил мне рыцарь, размахивая мечом. – Что-то тут не так, и ника у тебя нет, и рожу ты закрыл.

Какой умный этот рыцарь, его непременно убить надо, во избежание.

Я увернулся от еще одного удара – без брони, конечно, защита не та, но и уворачиваться проще, а после сделал то, чего рыцарь явно не ожидал: резко взял старт, подхватил игрока под микитки и перебросил через борт. Кому доспех – защита, а тебе, приятель, – могила. Ревела, стало быть, буря, гром гремел.

«При абордаже вами убито противников – 1. Место в общем рейтинге участников абордажа – 23. Шансы на получение скрытого бонуса – 4 %».

Вот тебе и раз. Рейтинг, бонус…

– Красавчик, сзади! – это был Якоб.

Я отпрыгнул в сторону, резко махнув шпагой. Кривой эльфийский клинок врезался в палубу.

– Что за черт? – Уже порядком потрепанный эльф взглянул на меня. – Не понял?

– Глюк, сбой, бывает, – выпалил я, и, пользуясь небольшим его замешательством, ударил снизу вверх ему прямо в горло, добавив при этом «Память о боге».

Уж не знаю, то ли его здорово помяли до меня, этого эльфа, то ли я так удачно попал и вдобавок скилл сработал, кританув, но я его уложил на месте.

«При абордаже вами убито противников – 2. Место в общем рейтинге участников абордажа – 17. Шансы на получение скрытого бонуса – 9 %».

Не стану врать: моральных мучений не было, да и иных каких тоже – это война, и не более. И, кстати, надо прихватить трофеи – это святое.

Я подхватил кокон, оставшийся от эльфа, и без зазрения совести саданул в спину одному из двух гномов, навалившихся на Якоба.

«Вы первым атаковали другого игрока. На вас налагается штраф «Безденежье». Количество денег, выпадающих из противников, снижается на 10 %. Время действия штрафа – 2 часа. В случае если вы убьете этого игрока, к вам будут применены дополнительные ограничения».

Ах да, я же начал первым… Вот черт, забыл.

– Ах ты, гад! – Гном развернулся ко мне. – Еще и повязку надел!

Ладно, хоть мой удар хорошо прошел, снеся ему часть жизни, поскольку гномы по своей сути здоровые как не знаю кто, а этот еще и восьмидесятого уровня был.

Я напустил на него волка, а сам старался уходить от ударов, поскольку, попади я под его секиру – тут бы мне карачун и настал.

Гном попался шустрый – он успевал и меня гонять, и от волка отбиваться, и даже своему приятелю помогать, которого порядочно теснил Якоб.

Вот тут, кстати, и впрямь некий дисбаланс выходит – все пираты нашей флотилии были уровня эдак пятидесятого – шестидесятого, и по идее игроки должны были их перебить без особого труда. Однако же вот фигу. Наоборот, корсары резали клан на букву «В», как лиса цыплят, а может, и еще резвее. Надо полагать, по одной только причине – нельзя пока игрокам своим ходом на Равенхольм попадать, время еще не пришло. Вот и дана пиратам задача – держать и не пущать, всеми силами. Это, конечно, может, и нечестно, но и недоказуемо. Думаю, тема такая уже поднималась, и «Радеон» наверняка отбрехался тем, что там формула уровней принципиально другая, или еще что-нибудь подобное наплел. А вот как морскую дорогу откроют на новый континент, на пару с самим Архипелагом, так и баланс подправят. Ну, я так думаю.

– А-а-а, – заорал противник Якоба, истаивая.

– Фрорин! – завопил мой гном и кинулся на меня, снова отмахнувшись от волка.

Хрясь!

Боевой топор Якоба врезался в спину гнома.

Бумм!

До кучи по гномьему шлему саданула колотушка Просперо – на палубу хлынула вторая волна атакующих.

Не знаю, что меня сподобило, но мой клинок с хрустом вспорол его кольчугу.

«При абордаже вами убито противников – 3. Место в общем рейтинге участников абордажа – 14. Шансы на получение скрытого бонуса – 19 %».

Шансы растут, это не может не радовать!

«Вами был убит другой игрок, которого вы атаковали первым. В связи с этим на вас налагаются следующие ограничения: минус 10 % к скорости восстановления жизненной энергии; минус 10 % к скорости восстановления маны; обозначение вашего имени над головой будет окрашено в красный цвет. Поскольку это было ваше первое убийство игрока, атакованного вами первым, то данные ограничения накладываются на вас сроком на 3 календарных дня по игровому времени. В случае повторного убийства вами другого игрока (при условии, что вы атакуете его первым) данные ограничения будут продлены и дополнены. В случае неоднократного убийства вами других игроков администрация игры будет вынуждена применить ряд более жестких ограничений и штрафов. И помните, игрок: убийство подобным подобного – это грех, особенно если оно осуществлено с целью наживы».

А деяния не дали. Ну, какого-нибудь эдакого, типа «Душегуб» или там «Убивец». Что же до красного ника – да и фиг бы с ним, кто меня тут, кроме таких же упырей-пиратов, увидит? Я, оглядевшись, поднял кокон гнома, в сумке приятно брякнуло. Если уже налетел на штраф, не пропадать же добру?

«Вами выполнено задание «В первых рядах». Для получения награды вам следует обратиться к капитану Дэйзи Ингленд».

Ф-фу, на этот раз выпутался.

– Прочь, твари бессмысленные! – раздался рев откуда-то сверху.

Я огляделся – бой на палубе почти закончился, там и сям валялись коконы павших игроков, правда, у полуюта отбивались из последних сил несколько мечников, да на капитанском мостике отмахивался двулезвийной секирой от наступающих на него корсаров здоровенный патлатый и бородатый варвар, надо полагать, офицер клана, если вообще не его глава. Секира сверкала как солнце, по краям лезвий пробегали искорки. Явно непростой предмет и, поди, дорогой, как черт знает что.

Надо отметить, что общение с береговым братством явно на меня пагубно влияет, раньше я за собой такой склонности к мародерке не замечал. А тут – ну просто откуда что взялось?

Варвар сшиб в море еще одного флибустьера, и было похоже на то, что перед своей смертью он сможет существенно проредить нашу команду. Вот это погано, мне это ох как невыгодно, поскольку никто не скажет, что там дальше будет и представится ли нам шанс команду пополнить. А дел-то еще ого-го сколько. Так что, варвар, лишний ты здесь, на Архипелаге, уж извини.

Я подбежал к Харрису, который явно сам собирался разобраться с великаном-варваром, только что отправившим на тот свет еще одного флибустьера.

– Этот мохнорылый нам сейчас всю команду перебьет, – сообщил ему я.

– Вижу. Вот сам и собрался его прикончить, – зло ответил мне гигант.

– Да что вы за люди такие, хуже паладинов! – возмутился я. – Не только же лихостью вы, но и умом пробавляетесь. Загнать сюда, на палубу, пять стрелков, да и расстрелять его попросту. Быстро, эффективно, практично.

Харрис на секунду задумался, а после, обернувшись к нашему флагману, крикнул:

– Арбалетчики, сюда. Прикончите этого воина.

По мосткам загрохотали башмаки стрелков.

Смотреть на реализацию своего плана я не хотел, поэтому решил глянуть, что там у Ля Морта происходит.

Там все было отлично, не хуже, чем у нас, – его ребята явно добивали остатки команды второго корабля. Третье судно клана находилось чуть в отдалении, но их возмущенные вопли доносились даже сюда.

– Твари! – раздался рев с капитанского мостика. Это орал варвар, в теле которого уже сидело четыре болта, пятый запутался в плаще, сделанном из медвежьей шкуры. Надо отметить – красиво выглядит плащ, скорее всего, на его изготовление пошел материал, аналогичный тому, что некогда мне из медведя – босса локации выпал. Точно серьезный функционер клана, штука-то недешевая.

Свистнула еще пара болтов, выбивая жизнь из варвара, продолжения он ждать не стал и каким-то просто акробатическим финтом сиганул с мостика прямиком на палубу.

Крякнули палубные доски, подпрыгнули коконы ушедших игроков, предсмертно взвизгнул арбалетчик, рассеченный практически надвое.

Варвар крутнул вокруг себя секиру, презрительно посмотрев на нас. Выглядел он как герой северных саг – сам весь перевитый мускулами, из тела арбалетные болты торчат, и явно готов сражаться до конца, который уже, собственно, близок: жизнь-то у него в желтом секторе.

– Ну, шакалы, кто следующий?

– Арбалетчики, залп! – неожиданно для себя самого отдал я команду, и, что странно, меня послушали.

Щелкнули арбалеты, два болта варвар отбил, один ушел в небо, а вот четвертый вошел воину в бок.

– Мразь! – Несмотря на то, что жизни у этого здоровяка было мало, он был шустр, ох как шустр. Движения в мою сторону я практически не заметил, а его секира просвистела у самого уха. Как я увернулся, сам не понимаю.

– Игрок? – расширились глаза варвара. – А где ник? Что за чертовщина?

Корсары сжали кольцо вокруг нас, но не спешили вмешиваться.

– Я вызываю воинов Алого легиона, – решил не мудрить я и сжал амулет, висящий на шее.

– Ты кто вообще? – Варвар снова махнул секирой, но это было ожидаемо, я перекатился по палубе и скомандовал четырем появившимся воинам, ткнув рукой в его направлении:

– Убейте его!

Через минуту все было кончено. Конечно, имей этот здоровила запас жизни чуть побольше – спорный вопрос, кто кого бы убил, да и двух моих воинов он завалил, прежде чем клинки оставшихся вспороли его грудную клетку.

Я подошел к кокону, оставшемуся на палубе, и протянул к нему руку.

«При абордаже вами убито противников – 4. Место в общем рейтинге участников абордажа – 10. Шансы на получение скрытого бонуса – 26 %».

– Это общая добыча, – сказал Харрис. – Оставь.

– Все, кроме этого. – Я достал из кокона секиру.

«Секира Олафа Нортинга. Это оружие много веков верой и правдой служило роду Нортингов – суровых воинов с Крантонских гор, которые расположены на севере Раттермарка. Последний из Нортингов, наследник вождя по имени Олаф, пропал в неведомых землях, и некогда славный род почти угас. Предмет из сета «Нортинги». Состав сета: шлем Дэйва Нортинга; кольчуга Алана Нортинга; сапоги Сигурда Нортинга; ремень Свена Висельника Нортинга; оберег Греты Нортинг; секира Олафа Нортинга. Урон – 845–980 единиц. + 95 к силе; + 77 к выносливости; + 23 % к шансу нанести кровоточащую рану; +20 % к возможности обезоружить противника; + 10 % к скорости; + 5 % к шансу получения скрытого или эпического задания. Прочность – 2547 из 4000. Минимальный уровень для использования – 110. Для использования классом – воин. Украсть, потерять, сломать, подарить – невозможно. При полном использовании сета будут доступны следующие бонусы: три активных классовых умения – вариативно; два пассивных классовых умения – вариативно; задание, дающее возможность приручить экзотическое северное животное – горную пуму или снежного барса; +20 % к скорости восстановления жизненной энергии».

Роскошное оружие, чего уж там. Это не просто вещь, это прямо подарок богов. Хоть самому использовать со временем, хоть вон тому же Джокеру продать – должно быть, больших денег эта секира стоит, к гадалке не ходи.

Я подошел к борту и бросил оружие в воду. Не спрашивайте меня, почему я это сделал, я и сам вам этого не скажу, просто точно знаю, что не будет мне от этой чудной вещи проку. И еще – я не люблю, когда у меня на душе такое чувство, как будто пенопластом по стеклу трут. А если я себе эту секиру оставлю – оно точно будет, я знаю это наверняка. Я далек от рыцарских идеалов, причем крайне, но все равно. Есть черта, за которой лежит полное оскотинивание, и я не хочу ее переступать.

– Это была добыча команды, – прорычал Харрис.

– Прекрати, боец, – немного фамильярно ответил я ему. – Этот волосатик честно дрался, ты же видел.

– Он – да, но не ты. – Харрис приблизился ко мне. – Ладно, будем считать, что ты отправил в море свою долю, я скажу об этом капитану.

– Идет, – хмыкнул я.

– Да чтобы вам пусто было! – это заорала Дэйзи, и мы кинулись к борту.

На третьем корабле решили реализовать принцип: «Так не достанься же ты никому», и несколько магов, которые там были, начали осыпать свой же бывший корабль, но уже перешедший в наши руки, разнообразной магической дрянью.

Надо думать, что нам вообще очень повезло – этот клан был не слишком богат на магов, но и тех, что были, хватило, чтобы повредить уже захваченное судно. На палубе показались языки пламени, нос судна окутало белое облако. Похоже, это было какое-то заклинание, связанное со льдом.

– Разворачиваем корабли и уходим отсюда! – Дэйзи не кричала, она просто визжала. – Скорее, скорее!

На палубу нашего фрегата скатился Билли, мостки за ним скрежетнули и полетели в воду, лопнули шпагаты, удерживающие кошки, – «Роза ветров» спешно выполняла маневр.

– Готовимся к развороту, – на ходу проорал штурман, с неподобающей ему скоростью пробегая мимо нас. – Если хотите жить, то к парусам, все к парусам!

– А что происходит? – не понял я. – Что такое-то?

– К парусам, идиот! – От подзатыльника Харриса я покатился по палубе и крепко врезался в борт.

Корабль скрипнул, разворачиваясь, Билли заложил к ветру.

– Пожри Одноногий мою душу, – охнул Якоб. – Я много об этом слышал, но вижу впервые.

Я приподнялся над бортом, кинул взгляд на происходящее и онемел.

Десятки щупалец, каждое из которых было высотой с десятиэтажный дом, высунувшись из воды, держали на весу корабль с остатками клана, название которого я так и не узнал. Кто-то из игроков пытался рубить щупальца, оплетшие судно, кто-то вылетал за борт и падал в бурлящую воду, но и те и другие громко орали.

Уж не знаю, услышал ли Ля Морт визг капитана Дэйзи или сам смекнул, что дело плохо, но и его корабль лихо совершал маневр, то же самое пыталось сделать захваченное его людьми судно, правда, менее успешно – маги постарались на славу. Хотя огня видно не было, похоже, его сбили.

Я неимоверным усилием воли подавил в себе инстинкты журналиста, которые просто заставляли меня включить камеру и записать все, что я вижу. «Нельзя, – говорил я себе, – никак нельзя, поскольку обладать такой записью в одиночку невозможно, рано или поздно тщеславие заставит меня выложить ее в Сеть, а значит, и раскрыть себя. Любой человек поймет, что снимали это со стороны, а к такому оператору будет много вопросов и у этого клана, остатки которого сейчас погибают, и у других, очень любознательных».

Щупальца тряхнули судно, парящее над водой, несколько игроков полетели вниз. Вода забурлила, и из-под нее показалась гигантская бородавчатая глыба. Нечто, похожее на исполинских размеров трухлявый пень, раскрыло рот, усеянный огромными зубами, и заглотило вопящих игроков.

– Офигеть можно! – не сдержался я.

Вода вокруг чудища заколыхалась – вне всяких сомнений оно издавало нечто вроде хохота. Щупальца еще раз крутнули корабль, а после сжали его.

Треск разнесся над бурлящим морем, остатки обшивки и такелажа полетели в разные стороны. Та же судьба постигла и экипаж – последние игроки, которые еще оставались на судне, пикировали в воду.

Кракен совершил движение, подобное юле, образовав огромную воронку, в которую летело все, что еще недавно было частью конвоя, идущего на Равенхольм.

Глава 20, Рассказывающая про далеко идущие планы.

Последние обломки корабля падали в воду, я, как завороженный, стоял и смотрел на эту картину, поражаясь кошмарной фантазии разработчиков. Рядом сопел Якоб, время от времени поплевывая за борт.

– Это как же его убить-то можно? – наконец отмер я и уставился на Якоба. – А?

– Да как же его убьешь? – коротко хохотнул пират. – Он же кракен.

Ну да, откуда НПС знать, что это эпический монстр, и, стало быть, как-то убить его можно, не бывает в играх бессмертных тварей. Но вот как? Может, как Йожина с Бажин? Химией какой бытовой там или, к примеру, тем же самым, но военного применения? Хотя какая тут, к черту, химия, откуда ей взяться. А может, ответ заложен в загадке, не просто же так эта страховидла подводная магов не переносит? Надо будет это дело обмозговать, как ни крути – это знания, это информация, а такой товар почти всегда, рано или поздно, приобретает определенную цену.

Вода снова забурлила, из нее показались несколько щупалец, они заплясали в воздухе.

– Нас ищет, тварь склизкая, подводная, – обеспокоенно забормотал Якоб, испуганно перебирая ногами.

Вовремя Дэйзи команду к отходу дала, что уж тут. Поймав ветер, мы довольно шустро удалялись от места гибели конвоя, держась в кильватере «Розы ветров», хотя и немного подотстав от корабля-флагмана. Ля Морт тоже не терял времени, отплыв на порядочное расстояние от вертящихся щупалец, напомнивших мне перископ. А вот четвертый корабль не спешил, видимо, здорово его маги подпортили.

Щупальца повертелись в воздухе, щекоча нервы всем, кто видел, на что они способны.

Но вот, видимо, есть все-таки коллективное бессознательное, и оно работает даже в играх. Все корсары, кто смотрел сейчас на эти жуткие бугристые серые вертикальные столбы с присосками, наверняка про себя, а некоторые – и вслух, умоляли кракена: «Только за нами не плыви, а! Ну пожрал же ведь уже, а переедать вредно!».

Кракен услышал мольбу экипажей, еще немного поболтал щупальцами в воздухе и с плеском втянул их под воду.

– Хвала Одноногому, – выдохнул Якоб. – Миновала беда!

– Ты уверен? – Мне лично все еще было страшновато. Да нет, понятное дело, что все это – только цифровые страсти-мордасти, но все равно как-то жутко. – Сейчас как подплывет, как прыгнет!

– Хотел бы – уже бы под воду утащил, – со знанием дела сказал мне Якоб. – Мне про это Черный Питер рассказывал, а уж он этого проглота не раз и не два видел.

Меня еще раз передернуло – вот же кошмар какой. Это вам не пещера ужасов, это пострашнее будет.

Через час-полтора на «Розе ветров» убрали часть парусов – судя по всему, Дэйзи решила сгруппироваться и понять, что попало ей в руки и насколько пострадал тот корабль, который взял на клинок Ля Морт.

– На остров капитана Хука пойдем. – Якоб приложил ладонь ко лбу. – Вон он.

В отдалении виднелся небольшой остров с остроконечной горой, поросшей лесом. При этом по левому борту гораздо ближе был еще один островок, возле которого тоже можно было бросить якорь.

– А чего не сюда? – полюбопытствовал я.

Якоб пожал плечами, и в это время раздался голос Билли:

– Это Хуан-Фелисита, здесь мало кто останавливается. Тут псих живет.

– Какой псих? – не понял я. Еще один, что ли? Сколько же их тут, на Архипелаге?

– Настоящий. – Билли закхекал, видимо, этот звук означал в его понимании смех. – Давным-давно, лет с тридцать назад, он один спасся при кораблекрушении, его корабль в шторм попал, а остров этот вдалеке от основных морских путей, вот он здесь столько времени и просидел. Совсем одичал, одежду из шкур шьет, с попугаем общается, ну и вообще… Еще с каким-то дикарем сдружился, уж не знаю, чего там между ними общего. Старик Джонс когда его обнаружил, хотел к людям отвезти, так этот чудак его парней на острове чуть не перебил всех. Решил, что те хотят его то ли поработить, то ли ограбить и убить.

– Да ладно? – удивился я.

– Ну да. – Билли снова издал хриплые звуки. – Понастроил ловушек, капканов и знай орет: «Робины не сдаются!», – причем всякий раз как чей-то корабль видит. Поэтому все мало-мальски нормальные люди давно уже этот остров стороной обходят.

– Паноптикум, – восхитился я.

– Чего? – Якоб непонимающе взглянул на меня.

– Чего у вас на островах только нет, – пояснил я.

– Это да. – Якоб гордо посмотрел на меня. – Все у нас есть, кроме мест, где бесплатно наливают.

– Ну, такого нигде нет, – расстроил я корсара, который почесывал голое пузо под камзолом.

– Нет счастья в жизни. – Якоб огорченно шмыгнул носом.

Через час корабли бросили якоря около небольшого островка, в уютной бухте.

– А здесь никто не водится? – опасливо спросил я, стоя у борта и оглядывая лесок, начинающийся за песчаной отмелью.

– Нет, только козы да птицы, – беспечно ответил мне один из корсаров, стоящих рядом со мной и позвякивающий целой грудой оберегов, висящих на шее. Тут вообще какой-то культ этой висячей ерунды, причем в некоторых случаях непонятно, как вообще у пиратов шея не ломается под весом амулетов и медальонов. Даже у Дэйзи – и то что-то под рубахой брякает, а ведь вроде капитан…

На «Розе ветров» обозначилось движение, на воду плюхнулась лодка.

– Билли, бери Красавчика и сходи на берег, – донесся до нас голос Тревиса.

– Шлюпку на воду, – скомандовал Билли. – Команда пока остается на борту.

– У-у-у, – недовольно прогудели корсары.

– Что «у-у-у», – повысил голос штурман. – Кабаков тут нет, и девок – тоже, а козу еще поймать надо.

Корсары примолкли, но все равно явно остались при своем мнении.

– Как корабль?

Это было первое, что Дэйзи спросила у штурмана.

– Добротный, – степенно ответил тот. – Устойчив, руля слушается, да и сделан на славу.

– Стало быть, это мы удачно в Надветренные сегодня зашли. – Дэйзи расплылась в улыбке. – Если бы еще у второго корабля повреждения не слишком сильные были.

– Сейчас отшвартуется – сходим поглядим, – заверил ее Тревис. – По крайней мере, воду бортом не черпает – это уже неплохо.

– Ну, это не показатель, – вздохнула Дэйзи. – Ладно, идем в форт, надо обсудить дальнейшие действия. Появилась у меня одна замечательно гаденькая и небезвыгодная идейка.

Вот эта часть ее речи мне не понравилась. Как показала практика, все ее идейки всегда были сопряжены с каким-то серьезным риском, а с учетом того, что меня она ни в грош не ставила, но на этот разговор пригласила, ситуация могла повернуться вообще в любую сторону.

– А чего в форт идти? – не понял Билли. – Туда минут десять топать, да потом оттуда. Здесь бы все обсудили, да и все.

– Слушай, все знают, что этот форт – счастливый. – Дэйзи топнула ножкой. – А везение – это то, что нам больше всего нужно. Тревис, отдай распоряжение плотникам и всем, кому надо, и догоняй нас.

По полузаросшей тропинке, ведущей через лес, мы шли действительно минут десять. Когда я уже начал думать, что Билли выразился фигурально, перед нами открылась небольшая поляна, на которой стояло приземистое здание, сложенное из потемневших от времени бревен и с маленькими окнами бойниц. Окружено оно было частоколом, который, впрочем, уже изрядно подгнил.

– Ходят слухи, что в этом форте некогда бывал сам Одноногий, а потому все преступные, а главное, хитроумные замыслы, которые обсудили в нем, получают его благословение, – негромко сказал мне на ухо Калле, невесть как затесавшийся в капитанскую компанию. – Враки, должно быть, это ж тогда ему сколько лет?

– Форту или Одноногому? – мрачно пошутил я.

– Очень смешно. – Калле был на редкость серьезен. – Нашел о чем шутить!

– Боги страшны только тогда, когда ты в них веришь. – Я посерьезнел. – Тогда они имеют над тобой власть. А до той поры ты им куда нужнее, чем они тебе.

Калле сплюнул и отошел от меня в сторону.

Дэйзи подошла к двери, ведущей внутрь форта, и дернула ее на себя. Скрипнув, та открылась, из дверного проема, хлопая крыльями, вылетела пара птах, заставив капитана податься назад.

– Тьфу, забодай меня кальмар, – ругнулась Дэйзи. – Напугали прямо! Так и дурой стать недолго!

Она вошла внутрь, за ней подались и все остальные: Билли, Харрис, Чарли.

– Калле, встань у частокола и убивай любого, кто попробует подойти к форту. – Лицо Дэйзи показалось в бойнице. – Кроме Тревиса, естественно. Красавчик, ты что, особого приглашения ждешь?

– Иду-иду, – вздохнул я.

Внутри было сумрачно, пахло пылью и подгнившим деревом. Офицеры сидели за столом, стоявшим посреди помещения, и поскольку они заняли все имевшиеся тут табуреты (скромная в форте была меблировка, что уж), я уселся на лавочку, стоявшую возле стены, смахнув с нее какую-то труху.

– Итак, у меня снова четыре корабля. – Дэйзи оглядела нас с торжествующим видом. – Теперь мы, как мне кажется, можем начать то, что приведет нас к награде, которую обещал Фурро.

– Начать можем. – Харрис скептически поморщился. – Но только не прямо сейчас. Надо народ набрать на призовые корабли, без этого никак. Надо в Порт-Реал идти или на Морто-Фриско, там всегда есть лихие ребята, готовые присоединиться к тому, кто им будет платить.

– Нет, Харрис. – Дэйзи поправила шляпу. – Мы не пойдем в эти порты, мы идем на острова Дэвиса, в Майлагу.

– Куда? – Харрис выпучил глаза, став похожим на краба. – Мы же вроде на остров Черных Богов собирались?

– А какая разница – сейчас или потом? – Дэйзи пожала плечами. – Нам так и так надо будет добывать один из предметов Окорока, хранящийся у Фаттов. Причем именно этот предмет добыть будет сложнее всего – что у дикарей, что на Корабельном кладбище все вопросы будут решать сталь и удача, а вот тут… Тут все очень непросто. Когда шли сюда, на этот остров, мы как раз все это обсуждали, и Тревис сказал очень правильную фразу, которая все у меня в голове вертелась. Он сказал: «Все сложные вопросы надо решать просто, зачастую наиболее легкий путь и является верным».

– И? – Харрис недоверчиво глядел на Дэйзи.

– Сейчас Тревис придет, скажу, что надумала. – Дэйзи просто сияла, видно, сильно гордилась той идеей, которая пришла в ее бедовую голову.

Поскольку все замолчали, я откинулся на стену и прикрыл глаза. После яркого солнца, бликующего в волнах, полумрак форта как-то успокаивал и был на редкость приятен.

Я пошерудил спиной по стене и вдруг почувствовал лопатками какие-то неровности. Немедленно встав со скамейки, я всмотрелся в стену, но увы и ах. Это оказалась всего лишь надпись, причем какая-то не слишком внятная, да еще, похоже, и не до конца вырезанная. «Джим, Кэп и Док кантовались здесь и…». Что «и»? Кто эти люди?

О, а вот и квартирмейстер пожаловал.

– Один корабль в полном порядке, второй за сегодня подлатаем, – сообщил он присутствующим. – Не худо было бы командам дать на берег сойти, размяться, опять же добычу надо подсчитать и поделить.

– Это само собой. – Дэйзи положила руки на стол. – Но сначала я расскажу вам, что мы будем делать дальше.

– Да уж, хотелось бы понять, что ты забыла на островах Дэвиса. – проворчал Харрис.

– Островах Дэвиса? – Тревис вздернул брови, явно удивившись. – Самое время!

– Представь себе, – очаровательно хихикнула Дэйзи. – Билли, сколько нам ходу до Майлаги?

– Два дня, максимум – два с половиной, – немедленно ответил штурман.

– Отлично. – Дэйзи снова хихикнула. – А что у нас с вами через два с половиной дня будет? Точнее, не у нас с вами, а у Фаттов?

Харрис пожал плечами, Билли потер шрам на щеке, а вот Тревис… Тревис стукнул себя по лбу.

– Регата без правил! – сообщил он громко. – Ну да, та, которая проходит каждый год!

– Капитан, не время для мести. – Харрис недовольно поморщился. – Само собой, рано или поздно мы отрежем голову этому старому пеликану, вашему дядюшке. Но сейчас-то есть дела поважнее.

– Да кракен с ним, с дядюшкой, – махнула рукой Дэйзи. – Мне вообще не до него сейчас, ты что, я совершенно о другом говорю. Вы что, забыли, что ли, что в день регаты все Фатты стоят на трибуне и командуют стартом, это традиция, которой уже несколько столетий. Там будут они все, включая грудных младенцев, то есть в их резиденции остается только охрана. Понимаете?

– Дэйзи, только не говори, что ты собралась обнести поместье Фаттов, – опасливо протянул Тревис – Это же безумие!

– Предложи мне другой вариант, как заполучить реликвию их рода, – моментально окрысилась Дэйзи. – Купить? Обменять? Выиграть в карты?

Тревис замолчал, но было видно, что он все равно не одобряет подобный риск.

– В поместье останется охрана, это верно. Но ее можно обойти или перерезать, это не важно. И самое главное, Фаттов в это время там не будет, а это огромный плюс. – Дэйзи азартно излагала свой план, размахивая руками. – Если мы попросту упрем реликвию, Фатты, конечно, озвереют и рассвирепеют, но это будет полбеды, при этом они всего лишь учинят расследование и не более того, а вот если мы прибьем хоть кого-нибудь из них, то тогда они точно прикончат всех чужаков на островах без разбору.

– Это верно. – Билли кивнул. – Так и сделают. Да еще и скажут что-нибудь эдакое, вроде: «А там Одноногий разберется, кто был виновником смерти нашего родича». Они такое любят.

– Команду в Майлаге можно пополнить запросто, – задумчиво произнес Харрис. – Там всегда полно корсаров, которые ищут себе корабль и капитана, тем более во время большой регаты.

– Вот и я про то. – Дэйзи улыбнулась. – Мы будем последние, на кого падет подозрение, это я вам наверняка говорю.

– Ну, не говори «гоп». – Тревис потирал подбородок. – А кто полезет в резиденцию? И потом, они наверняка хранят реликвию в сокровищнице, а туда просто так не зайдешь.

– А вот и нет. – Дэйзи захохотала. – Я была у них один раз, давно, еще с папашей. Я тогда еще не поняла, что это за шляпа в стеклянной тумбе в кабинете старшего Фатта стоит, а теперь-то смекнула – это треуголка Одноногого!

– А если там магия? – Билли прищурил один глаз. – Если, к примеру, тумба намагичена?

– Тоже вряд ли, – подал голос и я. – Магичить рядом с предметом бога? Не уверен.

Дэйзи показала пальцем на меня и одобрительно щелкнула языком.

– Что до тех, кто пойдет дело делать, так и это не вопрос, есть такие люди, – добила она собравшихся окончательно.

У меня екнуло сердце – к гадалке не ходи, меня и пошлют. Черт. Да у меня специализация другая, я ж не мохноногий полурослик с отмычками в инвентаре…

– Харрис, помнишь, мы тогда четырех братьев прихватили в Зарбагане, которые от городской стражи удирали? – Дэйзи повернулась к гиганту.

– А, это Саффонсы? Которые под фокусников рядились, а сами дома богатеев обносили под шумок? Чего ж не помнить. Одного уже пришибли, правда, но трое других живы еще, саблями машут.

– Вот их и пошлем, – деловито приказала Дэйзи. – Как раз их профиль.

– Своровать – это даже не полдела, – упорствовал Тревис. – Вопрос не в том, как мы эту треуголку украдем, вопрос в том, как мы ее из Майлаги вывезем.

«Ну надо же, – тем временем удивлялся я, – раз в кои-то веки геморрой – и не мне».

– А вывезем ее не мы, – спокойно ответила ему Дэйзи. – Вывезет треуголку вот он, Красавчик.

Ее указующий перст ткнул в меня, заставив икнуть. А вот этот геморрой – мне.

– Это как? – не понял я. – А куда я ее повезу? И опять же – на чем?

– Повезешь ты ее на фелюге, ее мы купим или отберем по дороге у кого-нибудь, – пояснила Дэйзи. – И доставишь ты ее туда, куда я тебе скажу. Почему ты? Старик сказал, что твоя удача велика. Вот и проверим это.

Она достала из рукава карту, расстелила ее на столе и подозвала меня к себе.

– Вот острова Дэвиса, – ее пальчик ткнул в несколько точек на карте. – Вот Майлага, а вот остров Гвидо, он в трех часах ходу от Майлаги. Заберешь товар, дойдешь до острова, затопишь фелюгу, припрячешь треуголку, сам затаишься и будешь ждать нас.

– Ты думаешь, Фатты не обшарят все острова вокруг? – усомнился Тревис.

– Точно не сразу, – уверенно сказала Дэйзи. – Сначала они будут трясти всех, кто приехал на регату, и ставить на уши город. И вот тут наша задача – попасть в число первых, кого они обыщут, чтобы сразу оттуда уйти.

– Слишком много «если», – сказал Чарли. – Но может сработать. Хотя к недостаткам плана отнесу еще и слишком большое количество свидетелей.

– Вот это верно, я тоже об этом подумала, – кивнула Дэйзи. – И именно поэтому ты потом братьев тихонечко прибери, чтобы лишнего не болтнули. Как треуголку передадут – так сразу их в расход и пускай, тела – в море, с грузом, чтобы не всплыли.

– Их еще уговорить надо, чтобы они грабить пошли, – резонно заметил Чарли. – Как-никак Фаттов обнести надо, согласятся ли?

– Пообещай им лишнюю долю в добыче, а старшему – боцманскую дудку на одном из новых кораблей, да и все, – махнул рукой Тревис. – И они твои.

– А меня вот так же потом в расход не пустите? – поинтересовался я из своего угла.

– Да с чего бы? – сказала Дэйзи. – Ты пока полезен. Да и в бою себя вроде неплохо показал, а, Харрис?

– Дрался честно, не хуже других. Хотя до сих пор не понимаю, зачем ту секиру было выбрасывать за борт.

– Какую секиру? – не поняла Дэйзи.

Харрис в двух словах рассказал ей про варвара и его кончину, а также обрисовал мой поступок, о котором я уже и сам жалел. Вот ведь уже за тридцатник, скоро волосы седые появятся, а все иногда эмоции верх берут над разумом. Надо с этой фигней бороться как-то.

– Н-да, все-таки на Западе странный народ живет, – глубокомысленно заявила Дэйзи. – Но то, что я тебе сказала, ты сделал. Тревис, передай Джеку Кольщику, пусть он сделает ему татуировку нашего братства. Но вот доли своей за этот бой ты не получишь, будем считать, ты ее уже забрал. И еще – в следующий раз за такие вещи схлопочешь линьков, ценность добычи определяет Тревис, а не ты.

«Вами выполнено задание «В первых рядах». Награды: 1000 опыта; татуировка, подтверждающая ваш статус; + 10 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

Надеюсь, это будут не купола? А вариативной награды не будет, профукал я ее, похоже, со своим благородством. Да и бонус, надо полагать сделал мне ручкой.

«Вы можете выбрать то, что получите в качестве награды, – 500 золотых монет или 25 пиастров. Произнесите вслух или про себя название игровой валюты, и сумма вознаграждения будет отправлена в ваш кошелек».

Я в очередной раз предпочел пиастры. Золото, конечно, везде золото, но вдруг свезет купить что-нибудь эдакое, что потом в Раттермарке продать можно будет задорого?

– Не пойдет, – негромко сказал Чарли. – Не надо наш знак, что-нибудь другое надо наколоть.

– Почему? – спросила Дэйзи и тут же хлопнула себя по лбу. – Ну да, конечно, ему же везти реликвию, не ровен час, попадется еще. Ладно, пусть Джек ему что-нибудь эдакое набьет, а то какой-то он неправильный корсар, вообще без татуировок. Конечно, плохо, что эти знаки есть у братьев, но тут уж ничего не поделаешь.

Да я бы и без татуировки прожил, хотя – пусть будет.

«Внимание. Произвольно изменена часть награды за выполнение задания «В первых рядах».

– Дэйзи, такой вопрос. – Тревис побарабанил пальцами по скамье. – А как мы фелюгу подгоним к Майлаге?

– Запросто. – Капитан была сама уверенность. – Во время регаты акватория Майлаги становится свободной зоной и до старта открыта для всех кораблей, причем их никто не фиксирует и не проверяет, это традиция. Сначала пройдем мы, а чуть погодя, с какой-нибудь эскадрой или даже просто так, проведем фелюгу и, не заходя в порт, отгоним ее куда-нибудь в сторону. Ну, это решим после, у меня где-то в каюте есть карта Майлаги. Сразу после прибытия на остров, до начала гонок, Красавчик полдня побродит по городу, а после пойдет к лодке, где и будет ждать наших братьев.

– Последний вопрос. – Тревис немного помялся. – Что будем делать, если братьев повяжут?

– Умирать будем. – Глаза у Дэйзи стали ледяными. – Если повезет – быстро, не повезет – медленно. Только выбора все равно нет.

– Есть. – Чарли хрустнул пальцами. – Плюнуть на все. Один камнемет у нас есть, четыре корабля – тоже…

– Глупости говоришь. – Харрис повел бычьей шеей. – Эта погань Бамболейра будет нас искать, поверь мне, и рано или поздно найдет. А у него, если ты забыл, камнеметов два, а кораблей…. Да и Фурро обманывать – это не самая лучшая идея, я не я буду, если этот старый хрыч с капитана расписку не взял.

– Взял, конечно, так что без вариантов. – Дэйзи обвела нас глазами. – Ну что, решили? Стало быть, так и делаем.

План, конечно, так себе, но другого, похоже, нет, да и не будет.

– Ну и вот еще. – Дэйзи глянула на Тревиса. – Подбери мне команду получше, я на новом корабле в регате буду участвовать. Может, еще и выиграем чего.

Моего согласия опять не спросили, что обидно. Вот не желает эта вздорная девчонка меня за человека считать.

– Красавчик, – повернулась ко мне Дэйзи. – Не подведи нас, ну и потом – это и в твоих интересах. Ну а если будешь совсем молодцом, то я от себя подарю тебе что-нибудь эдакое.

«Вам предложено принять задание «Доставка груза». Условие – доставить треуголку ушедшего бога пиратов на остров Гвидо. Награды: 2000 опыта; 700 золотых или 35 пиастров (на выбор); татуировка, подтверждающая ваш статус; подарок от капитана Дэйзи Ингленд; + 15 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд». В случае если вы не доставите треуголку на остров Гвидо, вы будете изгнаны из команды капитана Дэйзи Ингленд, все квесты, связанные с ней, будут провалены. Принять?»

Тревис явно начал размышлять, что именно имела в виду Дэйзи, говоря об «эдаком», я же покорно кивнул, обозначая свое согласие.

Спустя некоторое время команды сошли на берег, я же, наоборот, поднялся на борт, где и попал в руки Джека Кольщика – татуированного с ног до головы верзилы с улыбкой доктора Менгеле.

– Что ему изобразить? – густым басом спросил он у Тревиса.

– Лодку с парусами, и что ветер в них дует, или что-нибудь еще, – зло сказал тот. – Сами решите.

Он развернулся и ушел. Надо же, какой вспыльчивый, а? Прямо Конек-Горбунок.

– Лодку так лодку, – миролюбиво сказал Джек, доставая кошмарного вида иглу и флакон с синей краской. – Заголяйся, приятель.

«Вами получена татуировка «Лодка с парусами» из малого набора татуировок. Состав малого набора: лодка с парусами; колокол; роза с шипами; солнце, садящееся в море; река, впадающая в море. Бонусы от этой татуировки: + 14 % к устойчивости на палубе во время боя или шторма; + 10 % к умению грести веслами и ходить под парусом; + 2 % к шансу получить дополнительные бонусы в абордажном бою. При наличии всего малого набора татуировок будут доступны следующие бонусы: одно активное классовое умение – вариативно; профессия «Ловец жемчуга».

О-па! А вот это дело. Одна татуировка у меня есть, еще одна, даст бог, будет, если все пойдет как надо. Отличная награда за набор, ничего не скажешь. Профессии – холера с ними, а вот активное умение – это да. Да еще такое, какого ни у кого нет! Вон я одно такое уже получил, так не нарадуюсь.

«Вами открыто деяние «Пират в натуре» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо получить весь малый набор татуировок. Награды: пассивное умение «Пылающая кожа»; титул «Расписной». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Я поблагодарил Джека, тот добродушно похлопал меня по плечу и направился к шлюпке, которая собиралась отчаливать к берегу.

Рассудив, что я пока вроде никому не нужен, что же до пилки добычи – так мне ничего там не светит, я спустился в трюм и вышел из игры.

Глава 21, В которой герой немного удивляется себе.

Что примечательно – мне начинало нравиться на Архипелаге. Да, все очень непросто, да, многое вызывает раздражение, да, у капитана Дэйзи невероятно паскудный характер, но как удобно играть. В Раттермарке коли вошел в игру – все, пропало дело, будешь там вертеться день и ночь, одно за другое цепляется и крутит тебя в разные стороны, как чинарик от сигареты в ручье во время ливня. А тут – взял корабль на абордаж, ушел от кракена, получил задание – и все, свободен на пару дней, поскольку до следующего необходимого тебе пункта еще плыть надо. Хочешь пой, хочешь пляши, а коли совсем делать нечего, так можешь даже на работу сходить. Экая благость.

Я умиротворенно взглянул на Вику, стоящую в прихожей и, похоже, только что пришедшую домой. Она явно была удивлена тем фактом, что я вылезаю из капсулы.

– Ну что ты глазами хлопаешь? – спросил я у нее. – Вот решил тебя встретить в дверях, но маленько не рассчитал. Думал приятное сделать.

– Врешь, конечно, – категорично заявила Вика. – Но приятно, что уж душой кривить. Вот сумки возьми.

– Хозяюшка, – заискивающе сказал я, был одарен поцелуем в щеку и обещанием «сейчас что-нибудь приготовить». Нет, все-таки худой мир – он лучше доброй войны. А что там у нее за душой, я все равно узнаю, но, пожалуй, не сегодня: не стоит от добра добра искать.

За что я не люблю осенне-зимний период, так это за то, что курить на лестнице надо. Гулко, неуютно, пейзажа, ласкающего взор, перед тобой нет, я по этой причине вовсе зимой курю реже. Да еще непременно ты кому-то да нужен оказываешься в этот момент.

– Киф, когда ты уже курить бросишь? – Как только я в первый раз затянулся, дверь в квартиру приоткрылась и появилась рука Вики с моим телефоном, оглашающим подъезд трелями звонка. – Тебя Зимин, ответь.

Я подошел к двери и взял орущую трубку.

– Да, Максим Андрасович… – С чего это он решил мне звякнуть? Никак джекпот сорвали?

– Ну как тебе кракен? – горделиво спросил Зимин. – Внушает?

– Не то слово, – не стал кривить душой я. – Лютая зверюга. Не знаю, как и что, но даже не представляю, как его убить можно.

– Можно, можно. – Зимин явно был в на редкость хорошем настроении. – Скажу тебе так: как минимум двумя способами.

– А как максимум? – уточнил я.

– Тремя.

– Но вы мне их, конечно, не скажете? – хмыкнул я.

– Конечно, – подтвердил мою догадку Зимин. – К тому же тебе оно зачем? Не думаю, что дойдет до того, чтобы тебе кракена пришлось убивать.

– И на том спасибо, – порадовался я. Ну и слава богу, только этого мне и не хватало для полного счастья.

– А вообще ты, с одной стороны, молодец, а с другой… С другой, дров ты, конечно, наломал.

– Это из-за того, что я спалился перед игроками? – вздохнул я. – Ну а что я мог сделать?

– Да нет, это-то как раз пустяк. – Зимин помолчал. – Хотя и тут было два варианта решения, чтобы и квест не провалить, и в драку не вступать. Что тебе мешало вплести сюда религиозные мотивы или, к примеру, родоплеменные? Это допустимо, и было бы принято как аргумент этой девчонкой-капитаном. Кстати, как она тебе?

– НПС, – ответил я философски. – Но с жутким гонором.

– Мы на ней и еще нескольких персонажах новые наработки проверяем, логические связки, то-се… Так сказать – тестовая модель.

– Оно и видно, – даже не удивился я. – На редкость вздорная девица вышла.

– Ну да, – согласился со мной Зимин. – И она подложила тебе большую свинью – запустила не самый удачный сценарий по квесту с ключом.

– В смысле «не самый удачный»? – насторожился я.

– «Не самый удачный» – это значит «не самый удачный», – иронично пояснил Зимин. – Там есть четыре варианта прохождения, от довольно легкого до очень трудного. Вот тебе и достался третий по сложности вариант…

– А почему? – прошипел в трубку я. – Почему как мне – сразу вот так?

– Кто его знает? – примирительно сказал Зимин. – Я же тебе говорю: мы на этой Дэйзи Ингленд проверяем действие новой логической модели искусственного интеллекта, более совершенной, более…

– Это прекрасно, – не слишком вежливо оборвал его я. – Но чего я-то под раздачу попал?

– Ну, как сказал Никита, тут целая совокупность факторов, – задумчиво сообщил мне Зимин. – Она тебе не доверяет, плюс твое поведение в бою, плюс сама программа могла еще добавить что-то за косынку на лице…

– Что, совсем засада с заданием? – печально спросил у него я.

– С чего ты взял? – Зимин был бодр и весел. – Нет, просто этот вариант сложнее других, вот и все. В самом простом решении этого квеста тебе всего лишь надо было выиграть гонку и понравиться жене Фатта, после чего она тебе подарила бы треуголку от всего своего широкого женского сердца. После тайного свидания, разумеется.

– Н-да, это было бы куда проще, – согласился я. – А здесь чего?

– А здесь – увидишь сам, – обнадежил меня Зимин. – Как всегда, путь убийств, мелкого жульничества и предательств, ну и еще там по мелочи, для тебя ничего принципиально нового, ты только этой дорогой и идешь.

Я потушил сигарету, причем уже вторую, и зашел в квартиру.

– Так по поводу моей засветки в абордажном бою, стало быть, проблем не будет? А то ведь проблем-то мне не надо.

– Слушай, ты очень много о себе думаешь. В «Файролл» играют миллионы, ты среди них даже не зернышко, а так, пылинка, – захохотал Зимин. – Нет, может, и будет какой резонанс, но с большой долей вероятности – локальный, внутри клана. А если он выйдет на форум, то мы же его и погасим комментариями вроде: «Тупо глюк» и ««Вестники времен» гонят!».

– «Вестники времен»? – не понял я последней фразы.

– Ну, это был конвой клана «Вестники времен», – пояснил Зимин. – Так себе клан, стоят в конце первой сотни. Да и не будут они особо расследовать ничего, там у них такая ругань сейчас началась, им не до того теперь.

– А ругань-то в связи с чем? – опять удивился я.

– Часть функционеров была против плавания, вот они теперь этих бедолаг с кораблей и честят почем зря за расфуканную клановую казну. Да еще за секиру сетовую, которую ты сдуру утопил. Валяев так орал, когда ты это сделал, если бы ты слышал! Он же сам этот сет писал. Теперь вот думает, как ее снова в игру ввести, так, чтобы потруднее добыть было, мол, кое-кому все слишком просто достается.

– Да сам не знаю, что на меня нашло, – повинился перед Зиминым я. – Бывает.

– Бывает, – согласился со мной Зимин. – Но ты все-таки эмоции старайся в узде держать. Ладно, ко мне еще какие вопросы есть?

– Не то чтобы вопросы, скорее – замечания по игровому процессу, – уклончиво ответил я.

– Например? – заинтересовался Зимин.

– Ну вот самое простое, – начал я. – Мне-то эта недоработка по душе, времени больше остается, а вот игрокам вряд ли понравится, что надо от квеста к квесту тащиться пару дней. Скучно.

– Это ты ленивый как не знаю кто, – немедленно возмутился Зимин. – Там на любом корабле можно десятка полтора квестов поднять, если с корсарами поговорить, найти пару деяний, прокачать несколько профессий и умений и даже подготовить и осуществить мятеж против капитана с последующим захватом кораблей. А если по всем кораблям пройтись… Да они еще и на мелкие острова постоянно заходят, там тоже всего полно – спрятанных сокровищ, призраков, да чего угодно.

– Да? – почесал я затылок. – Надо же.

– Надо, приятель, надо. – Голос Зимина сочился сарказмом. – Надо не лениться, и надо глаза и уши открытыми держать. Впрочем, после регаты и всего прочего нужно нам повидаться, давай подъезжай к нам в субботу. Посидим, обсудим все как положено, с коньячком.

– Не, в субботу не могу, в театр иду, – вздохнул я. – Вика требует светской жизни.

– В театр? – Зимин посопел в трубку. – Театр – это прекрасно, тем более женщин время от времени надо выгуливать, от этого у них характер лучше становится. В общем, этот аргумент принимается. Ладно, тогда по ситуации будем смотреть, но встретиться все же надо.

– Раз надо – значит, надо, – покладисто ответил я.

– И вот еще. – Зимин кашлянул. – От наших общих друзей весточек не было? Звонки, письма, адские машины, что-либо другое?

– Хвала небесам, нет, – ответил я и смутился. В данном случае «хвала небесам» звучало как минимум забавно.

– Ну и славно. – Зимин явно заулыбался. – Тогда все, жди нашего звонка, и сам не теряйся.

Я положил телефон, почесал затылок, переваривая полученную информацию, и отправился на кухню – там и впрямь что-то уже шкварчало на сковородке. Не знаю, что там за душой у этой женщины и что у нее на уме, но с голоду с ней точно не помрешь.

Два последующих дня я получал немалое удовольствие от простой и размеренной жизни. Казалось бы – все эти игровые прелести и начались-то недавно, полугода нету, а у меня было ощущение, что я в «Файролле» года три пробегал. То ли потому, что концентрация событий там была очень большая, то ли потому, что я людей там много новых узнал, – сложно сказать, что явилось причиной на самом деле. Но я был очень признателен Валяеву, Зимину или кому-то еще – одним словом, тому, кто дал мне эту небольшую передышку. А что это всего лишь передышка, я не сомневался. Стоит мне вернуться в Раттермарк, как я снова попаду в ужасную карусель Старого Света, а с учетом того, что меня сейчас почти наверняка ищут как минимум три клана, на легкую жизнь рассчитывать не приходится. И ведь, скорее всего, найдут, как только я появлюсь в пределах континента, и мне еще придется им объяснять, где я был. Да там еще какой-то запущенный сценарий, о котором говорил Зимин, плюс поиски третьей части ключа… Тут, кстати, вообще что угодно быть может, если со второй такая засада, что же там с третьей!

По этой причине я не собирался слишком торопить события, плыву куда-то и плыву, причем в прямом смысле. В конце концов, начальство не торопит, жалованье капает, любимая женщина вкусно кормит – чего еще надо человеку, чтобы спокойно встретить старость?

А что до квестов и прочих разнообразностей, которые имеются на корабле, – нет в них смысла, по крайней мере, здесь и сейчас, поскольку все это требует времени и желания. И если время худо-бедно есть, то желания нет вовсе, поскольку подобные изыски однозначно будут отвлекать меня от основной цели, которая является приоритетной. Соблазн получить награду, являющуюся по меркам Раттермарка если не уникальной, то как минимум редкой – это, знаете ли, такой стимул, что ой-ой-ой, а тут, похоже, любая награда такой и будет. Плюс, подозреваю, что запустив ряд квестов, я, грешным делом, могу изменить выполнение основного сценария, а такое мне совершенно не нужно, тем более еще неизвестно, как на это посмотрит капитан, с ее-то амбициями и самомнением. Хотя, конечно, сценарий с ее низложением я бы реализовал с огромным удовольствием. Так и видится картина – стою я весь такой из себя, при шпаге, в черном плаще, в шляпе с пером, беспощадный и непреклонный, и говорю:

– Выбросить ее с корабля, рыбкам-акулкам на прокорм, не все им на диете сидеть.

А после рукой верным флибустьерам эдак знак подаю: давайте, мол, ребята, нахлобучивайте ее.

И летит Дэйзи за борт, в набежавшую волну, под улюлюканье корсарской братии. Лепота!

Насчет резонанса в отношении абордажа, которого я все-таки опасался, Зимин оказался прав. Один из убиенных мной, похоже, что самый первый, конечно, рассказал сообществу, что его утопил игрок, затесавшийся в пиратские ряды, но его мигом одни подняли на смех, другие грамотно объяснили, что это был глюк. На том все и закончилось. Приличный штат пиарщиков на жалованье у «Радеона» состоит, судя по всему. Не в смысле большой, а в смысле – знают люди свое дело, во всех топиках не только ники разные, но и подача текста. И у всех не по два-три сообщения в активе, а куда поболе. Но все равно, были там несколько вопросов к пострадавшему рыцарю-ныряльщику, которые мне очень не понравились, что-то знакомое в них было, манера изложения какая-то смутно узнаваемая, глаз на такие вещи у меня наметанный, а вот откуда я его знаю, понять так и не смог.

Что же до моего ближайшего окружения в редакции – вот тут затык, так и не прояснился пока для меня вопрос, кто же засланный казачок. Впору подходить к каждому по очереди и спрашивать:

– Павел Андреевич, вы шпион?

Четверо новеньких очень гармонично разбавили коллектив, при этом, к моему величайшему удивлению, толком не создав ни одной коалиции. Мои первенцы хоть по привычке еще и держались вместе, но каждый уже греб к себе, кроме, пожалуй, Юшкова, которого, наверное, скоро придется гнать из команды, поскольку он явно начинал спиваться, причем уже не в шутку. Я, знаете ли, не мать Тереза и не всепрощенец, терпеть подобное не стану и за человека бороться – тоже, поскольку, по моему глубокому убеждению, каждый сам себе голова, и соответственно если человек не желает прислушиваться к голосу разума и начальства, то это его личное дело. Хочет человек вместо приличной работы спиртное употреблять – пусть употребляет, но вот мне такой товарищ не нужен. Я всю это симптоматику знаю наверняка – сначала все время с похмела, после на работу под хмельком, а потом начнутся рассказы о тяжелых болезнях и приехавших, а то и умерших родственниках и появления на службе раз в неделю или в две, в основном в те дни, когда жалованье дают. На фиг, на фиг.

Все это я изложил Вике, наказав ей следить за нашим синяком, а после, не смягчая краски и интонации, объяснил самому Юшкову, что за ним теперь будет глаз да глаз, и после второго предупреждения он запросто может уступить свое место кому-то другому, причем не доброй волей.

Юшков меня выслушал, покивал головой и пошел к себе, видимо обдумывать.

Так вот, о временных союзах и группах. Барышни тоже не спешили искать поддержки друг в друге, уж очень они были разные. Ну, разве что Соловьева постоянно терлась около Вики, но, полагаю, это исключительно в силу ее характера – поближе к руководству хочется быть, чтобы, при случае, повыше прыгнуть, как мне думается, прямиком на место того же самого постоянно поддающего Юшкова. К тому же есть у меня подозрения, что это место ей уже и обещано кое-кем. Но думаю, что кое-кто крепко обломается, я в эту чушь насчет «ночной кукушки» не сильно верю.

Не могу сказать, что меня расстроило отсутствие клановости в редакции, – чем у них меньше сплоченности в подобных вопросах, тем мне проще. Главное, чтобы дело делали, а с этим был полный порядок, во многом, что примечательно, благодаря Шелестовой, – у нее был исключительный нюх на хорошие материалы и их правильную компоновку. Да и вообще я отметил, что при подготовке номера именно замечания Шелестовой отличались редкостной грамотностью и логичностью, пусть даже и приправлялись изрядной долей сарказма. Такое положение дел адски злило Вику, я явно это видел, я просто это чувствовал. Ну не могла она спокойно стерпеть, что кто-то профессионально сильнее ее, что от нее уходит место первой скрипки в нашем ансамбле. Вот это меня немного печалило, поскольку профессиональная ревность – дело хорошее, но ее должно быть в меру, иначе беда может выйти.

Тем временем проклюнулся и Петрович, приславший мне свой комикс. Ну, что я могу сказать. Старый скунс знал свое дело, графика, как и всегда, была на уровне, а сюжет – интересен и нетривиален (вместо рассказа о крутом игроке, получившем суперквест, супермеч и суперклан, Петрович поведал об игроке, хотевшем всего лишь изучить профессию рудокопа и тихонько добывать золото и бриллианты, но вместо этого попавшем в межклановые разборки), но что-то резало глаз.

Я сидел и барабанил пальцами по столу и заметил Лену только тогда, когда она сказала у меня за спиной:

– Они должны быть в цвете.

– Что? – повернулся я к ней.

– Комиксы должны быть в цвете, – повторила Лена. – Нет, черно-белые – это классика жанра, я знаю, но конкретно вот эти должны быть в цвете, тогда они выстрелят. И еще – их не надо печатать на газетной бумаге, они потеряют свою привлекательность. Надо сделать вкладку с глянцем, в середине, под общей скрепкой, чтобы не выпадали.

Черт, она права, причем полностью. А еще можно…

– А еще можно сделать в новогоднем номере для них переплет, как в журналах до революции, у нас дома такие есть, – продолжила она, сняв мою мысль у меня же с языка. – Причем за ту же цену, как бесплатное приложение к газете, расходы будут не так велики, а народ оценит. На этот год это, конечно, уже не в тему, но вот на следующий – запросто. К тому же имея переплет, люди так и так станут покупать нашу газету. Только переплет надо делать такой… такой… Нерядовой, в общем.

– И еще надо сделать спецвыпуск конкретно для подписчиков и самых активных корреспондентов, не поступающий в открытую продажу, – добавил я. – И список спецкоров огласить в начале декабря, а перед Новым годом пригласить сюда, где и вручить им их законный приз вместе с эксклюзивными переплетами, разработанными специально для них. Отличный стимул для остальных читателей на будущее.

– С фотками и всем таким, – ткнула в меня пальчиком Лена. – И еще что-нибудь у «Радеона» выпросить, тоже эксклюзивчик небольшой. Титул, к примеру, или плащ там с символикой газеты, в общем что-то в этом роде.

– Жаль, в этом году не успеем со спецвыпуском и награждением, – вздохнул я. – Роскошная идея, но уже поздно. Переплет успеем, а остальное – нет, не втянется еще народ в комикс. Да и подписчиков еще нет – издание новое.

– Да и фиг с ним, – бодро заявила Шелестова. – Устроим это первого июня, в день защиты меня. Лето, тепло, хорошо.

– А в чем смысл? – не понял я. – Новый год – подведение итогов, а начало лета?

– Раз в полгода, ну или почти в полгода, – немного путано объяснила Лена. – Один раз – летом, один – зимой. Тем более и подписка сейчас тоже преимущественно полугодовая.

– Не лишено, – признал я. – Летний спецвыпуск и зимний, то же самое – с награждениями. Да, это по уму. Молодец, Елена, правда молодец.

– Все только для вас, – отдала честь двумя пальчиками красотка.

– Вот что, меня завтра нет, я дам твою почту Петровичу, это автор, если что – ты его попинай без всякого стеснения и потом глянь, что выйдет. А я ему сейчас позвоню, объясню, что теперь я – это ты. И вообще, это будет только твое направление, ясно? И сразу рули по переплету: мастер-дизайн, количество, типография, где его изготовят. Под дизайн припахивай Петровича, нечего ему балду пинать.

– Мне-то ясно. – Шелестова опустила глаза. – Вот только как бы вас Виктория Евгеньевна за это не распяла.

– Чего? – не понял я.

– Вы мне отдали новое направление, не посоветовавшись и не согласовав это с ней… Ой, будет вам а-та-та.

Я возмущенно булькнул горлом. То ли она меня провоцирует, то ли и впрямь так думает – поди пойми.

– Что у вас тут?

О, Вика, легка на помине, стоит в дверях.

– Вик, я ввожу новое направление, комикс будем делать на отдельной вкладке. Курировать его будет Елена, у нее все контакты художника, и насчет всего остального она тоже в курсе. Окажи ей поддержку, ту, которая понадобится.

– Почему она? – Вика порозовела, а кончик носа у нее побелел. – Что за комикс, ты мне ничего не говорил про него? Откуда вообще взялась эта идея?

– Идея возникла у меня на прошлой неделе, – пояснил я ей очень миролюбиво. – Не знал – выйдет из нее толк или нет, потому никому ничего о ней и не говорил. Смысл вроде в ней есть, Петрович (это художник, мой старый приятель, он молодчинка) все уже нарисовал, единственное, надо все в цвете сделать, что и Лена отметила. А почему я ей это направление отдал – идеи она подала хорошие, да и в целом уже в теме. Ну и потом – толковых сотрудников надо продвигать, согласись?

– Толковых? – Вика побелела уже вся. – Ну так отдай этой толковой мое место, что такого, ее же надо продвигать. Она же умница, красавица, столичная штучка, все знает, все умеет, а я так, лохушка сельская, что от меня пользы?!

Под конец фразы Вика перешла на визг, окончив ее, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Эк ее разобрало. – Лена покачала головой. – Как-то все славно у нее выходит. С ее слов, я и умница и красавица, и как по мне – так она права. Но что за экзальтированность, что за визги? Для одной ревности чего-то громковато, может, у нее еще и месячные?

– Да нет вроде, – удивленно ответил ей я на автомате. – Всегда такая выдержанная была – и на тебе.

– Вы сегодня лучше не засыпайте, – посоветовала мне Шелестова. – Не прирезала бы она вас в состоянии аффекта. А что? Бритвой по горлу – и вы уже в лучшем из миров.

– Да тьфу на тебя, – нахмурился я. – Вот же язык без костей.

– Ну, если что, приезжайте ко мне, – подмигнула мне Шелестова. – Дам вам политическое убежище, стакан чая, сухарь с ванилью и диван в маленькой комнате.

– А мне почему-то страшно стало, – раздался голос Таши. – Уж очень у Виктории Евгеньевны лицо бело-красное было, прямо как эмблема у «Спартака».

– Н-да… – Шелестова выглядела слегка озадаченной. – Переборщили. Ладно, пойду с художником сама свяжусь, вам явно не до того. И вот еще – надо сразу, в этот номер, рекламу дать: мол, ожидайте скоро, и все такое.

Я прогулялся по этажам, но Вики нигде не было. Охранник, до которого я добрался уже сильно обеспокоенным, мне рассказал, что она ушла из редакции, причем очень быстрым шагом.

Подписав номер и возложив на загордившуюся Шелестову оставшуюся административку, я свалил домой, надеясь, что Вика там сидит и чай пьет… Или даже лежит и спит.

Дома ее тоже не оказалось, телефон у нее по-прежнему не отвечал, и я уже было серьезно занервничал, как она объявилась сама.

– Ты где? – спросил я ее с порядочным облегчением – слава богу, хоть жива, а то у нынешней молодежи такие пузырьки в голове, мало ли что удумает. Добро, если просто отомстить с другим надумает, это неприятно, но не страшно, в конце концов, женщина не пирог, в одиночку не съешь, а вот если бритвой, да по венам… Хотя тут я, наверное, себе уже льщу, не такая я уж и выгодная партия, чтобы до таких крайностей ради меня доходить.

– Я у сестры, – немного отстраненно сообщила мне Вика. – Она, правда, сейчас в этой вашей капсуле, но это не важно. Я сегодня не приду ночевать, ты там что-нибудь себе разогрей, там есть в холодильнике разное.

– Вик…

Я был удивлен – давно уже не было ситуаций, в которых я не знал, что говорить женщинам. Но вот сейчас – не знал.

– Киф, ты не думай, просто тут все сразу навалилось, все так сложно. – Вика говорила с интонациями, которые ей никак не могли принадлежать, в голосе ее были нотки очень уставшей от жизни женщины, но не совсем юной девчонки. – Все так запуталось, я не знаю, я не хочу, я не могу… Мне надо подумать. Киф, я очень устала.

– Вик, да что происходит?

Черт, сам виноват, дооткладывался.

– Происходит. – В трубке прозвучал смешок. – Столько всего происходит, ты просто даже себе не представляешь. Но ты не бойся, я сильная, я выдержу.

– Да я и не сомневаюсь, но может, это все стоит обсудить? Спокойно, без нервов? Ну, если тебя Шелестова так бесит, ну давай…

– Да что Шелестова, – прошуршал совсем тихо Викин голос. – Ты не играй сегодня, поешь и спать иди, ты же тоже вымотался, а завтра у тебя трудный день в игре, я же помню, ты говорил. До завтра!

И в трубке раздались гудки. Я очень хотел перезвонить, не люблю недосказанности, но понимал, что не следует торопить события. Теперь уже – не следует. Пусть перебесится, а там видно будет.

Утром я поразмыслил – звонить, не звонить. Решил, что звонить не надо, но, пожалуй, стоит поехать в редакцию. Я понимаю, что игра – это важно, но Вика – она важнее игры. Ну, хотя бы потому, что она живая. Пока думал, мне позвонила Шелестова.

– Босс, полагаю, вам будет любопытно. Ваша законная заюня уже в редакции, она бледна, но деловита, игнорирует меня, хотя и поздоровалась. Запилов на венах не видно, перегар не ощущается, засосов на шее тоже не видать, так что, думаю, вчера не согрешила. В данный момент сидит и изучает свежий номер газеты, морща носик, видать, где-то мы вчера с вами обсохатились. Ну и Юшкову уже ввинтила пистон, он опять с бодуна пришел.

– Елена, с меня сто грамм и пончик, – сообщил я Шелестовой, хотя, конечно, излишняя фамильярность и резанула мне ухо.

– Запомню, не забуду, – шепнула Елена и повесила трубку.

Ну-с, слава богу, вроде как все живы и здоровы. А мне пора на Архипелаг, сегодня будет веселый день.

Глава 22, В которой герой сует свой нос куда не надо.

– О, Красавчик, пришел в себя наконец? – уже как-то привычно прозвучало приветствие из уст Калле. Не балуют разнообразием разработчики, схалтурили немного в этом моменте.

– Ну да, – кивнул я. – Морская качка – это дело такое…

– Какая качка? – Калле зареготал, запрокинув голову. – Даже не думай, все уже в курсе, чем ты приболел. Харрис на полном серьезе предлагал сменить тебе прозвище с «Красавчика» на «Бегуна», и чтобы Кольщик тебе татуировку замастырил, как ты на ведре сидишь.

«Радеон» может принять мои извинения за обвинение их в отсутствии фантазии, ну и проклятия, конечно, тоже. Вот же сволочи! Но придумано здорово: не хочешь дураком выглядеть – не ленись заходить в игру каждый день. А коли продинамил – получи в качестве штрафа потешную хворь и дружное глумление над тобой сплоченного корсарского коллектива, а то еще и неприятный для самолюбия титул или, того хуже, прозвище. Отличный стимул, между прочим. За несколько минут пять корсаров фальшиво высказали мне свое сочувствие, один из них даже похлопал меня по животу, сообщив: «У кальмара болит, у креветки болит, а у Красавчика, бедняжечки, только в пузике гудит».

– Красавчик, если скинул балласт, поднимайся сюда, – раздался голос капитана. – Только это, близко ко мне не подходи, ты, поди, пропах весь этим самым, ну ты понял, чем.

Шипя сквозь зубы самые злобные слова, на которые был способен, я поднялся на мостик, где, помимо Дэйзи, стояли Тревис и Чарли. Билли видно не было, похоже, он сейчас находился на одном из захваченных кораблей.

– Вовремя с ведра слез, вон она, Майлага, – сказала Дэйзи, кивнув подбородком прямо по курсу.

Как же это я сразу не заметил? Мы и впрямь были у входа в огромную бухту, уже виднелся причал, у которого стояли десятки кораблей и по которому туда-сюда сновало множество НПС. За портом начинался город, и был он, судя по всему, очень немал, во всяком случае, куда больше, чем Драй-Соу, в котором я уже побывал. До наших ушей доносились крики бродячих торговцев и ругань моряков.

– А теперь слушай меня, и слушай очень внимательно. – Дэйзи была сама серьезность и взвешенность. Она, между прочим, даже приоделась, видимо, в преддверии визита на берег: камзол, расшитый жемчугом, новая фетровая шляпа с пером, сорочка с пышным воротником – прямо как на танцы собралась. – Мы прибыли вовремя, хвала Одноногому, еще до начала регаты, и я надеюсь, что все-таки успею подать заявку на участие до окончания регистрации. Но даже если я не успею этого сделать, то ничего не изменится. Я буду сидеть на трибуне для почетных гостей, чтобы не вызвать подозрений. Братья уже на фелюге, что им делать, они знают. А вот что будешь делать ты.

Дэйзи была невероятно сосредоточенна и очень деловита.

– На берег сойдешь со всей командой, парни, как обычно, будут горланить, в общем, никто персонально на тебя внимания не обратит. Их даже предупреждать ни о чем не надо, они себя всегда так ведут. После незаметно отойди от наших морячков и двигай в город. Что ты там будешь делать – это тебе виднее, но главное, очень прошу тебя: не лезь в драки и конфликты, чтобы не засветиться у городской стражи, и постарайся не соваться в кабаки и бордели, там постоянные потасовки. Лучше всего иди на кладбище и вздремни у какой-нибудь могилы, там тебя никто не увидит. Или в эту сходи, как ее, в библиотеку, там вообще, говорят, не ступала нога человека. Регата стартует в семь вечера, и к этому времени ты должен быть вот где.

Дэйзи достала из рукава небольшую карту и указала мне на некую точку на ней.

«Уведомление. На вашей встроенной карте локации «Остров Майлага» отмечена квестовая точка «Место встречи».

О! Вот это дело, бродить не придется.

– Там есть маленькая бухточка, куда и пришвартуем фелюгу. Еще там будут Чарли и пара крепких ребят, для страховки, ну и еще кое-зачем.

«Кое-зачем». Братьев-фокусников будут на ноль множить. Вот же тут порядочки, а? Да, не то время, не то, мало в какой локации найдешь воровское благо…

– Как только треуголка будет у тебя, садишься в фелюгу и плывешь вот к этому острову, смотри, вот он.

«Уведомление. На вашей встроенной карте локации «Остров Майлага» отмечена квестовая точка «Остров Гвидо».

– Там ты высаживаешься, топишь фелюгу, топор тебе положат, только не прямо рядом с островом топи, мачта может под воду не уйти, торчать из-под воды будет. Что скривился, ничего, проплывешь немного, не сахарный, не растаешь. После затаись и жди наши корабли. Как мы появимся – плывешь к «Розе ветров», и плывешь очень быстро, я постараюсь сманеврировать так, чтобы с берега тебя не увидели. Хотя там расстояние такое, что и в подзорную трубу тебя не увидишь, но береженого Одноногий бережет. Ну а если приплываем не мы, а люди Фаттов, то лучше умри в бою, поверь, это будет куда разумнее, чем попасть им в руки.

Очень обнадеживает, что уж, отличный вечер ожидает, судя по всему. В бордель не ходи, фелюгу затопи…

– Вопросы есть? – Дэйзи свернула карту и посмотрела вперед – город был все ближе. – Если нет, то вали на палубу, не надо, чтобы тебя кто-то с берега увидел рядом со мной.

– Один вопрос. – Я отошел к лестнице, ведущей на палубу, и даже спустился на несколько ступенек. – Трасса регаты не проходит мимо этой бухточки, где фелюга будет стоять?

– Нет, – коротко ответила Дэйзи. – Регата проводится с другой стороны острова, там коралловые рифы, на которые так удобно выбрасывать суда соперников.

«Наверное, увлекательное зрелище, жалко, что не увижу», – искренне расстроился я. «Радеон» вообще на подобные вещи креатива и труда разработчиков не жалеет, опять же потом, может, здесь тотализатор сделают, перед остальными игроками огромное преимущество могло бы быть. Кстати, надо будет Валяеву идейку подбросить.

– Красавчик, – окликнула меня Дэйзи и что-то бросила мне. – Держи вот. Ну, мало ли – поесть, попить… Но если узнаю, что к девкам ходил!

Я поймал громко звякнувший кошелек и непонимающе уставился на Дэйзи. Но вредная девчонка уже повернулась ко мне спиной и таращилась в подзорную трубу, притом что берег был уже совсем рядом.

«Кошелек Дэйзи Ингленд. Репутационный предмет. Храня этот кошелек в своем кармане, вы получаете следующие бонусы: + 15 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; 10 % скидки во всех тавернах, расположенных на островах, где у власти стоят дружественно настроенные к капитану Ингленд правители; 5 % скидки у кузнецов, торговцев и в борделях, предоставляющих свои услуги на островах, где у власти стоят дружественно настроенные к капитану Ингленд правители. При этом уведомляем вас, что если данный предмет будет обнаружен представителями фракций, враждебно настроенных к капитану Ингленд, вы будете немедленно атакованы ими».

Ух ты. Чего это она так расщедрилась?

«Вами получено 50 золотых монет».

А, нет, не так уж и расщедрилась, все в порядке. Пятьдесят золотых, аккурат бутылку вина купить и пирожок к ней. Но все равно – странно, как по мне, – обычно у нее песка на острове не допросишься.

Скоро корабль ошвартовался у пирса, и капитан в сопровождении Тревиса и еще трех принарядившихся корсаров поплечистей, даже не глянув на меня, спешным шагом сбежала по уже поставленным сходням – видать, торопилась подать заявку.

А вскоре на берег сошел и я, затесавшись в самую середину гомонящей пиратской толпы, протопал с ними до выхода из порта, до того места, где пристань смыкалась с городскими улицами, тихонько свернул в какой-то переулок и зашагал по нему походкой человека, которому нечего делать.

При этом дела у меня все же имелись: надо было найти кузнеца и подправить амуницию, пошариться по местным лавчонкам на предмет оценки товаров, посмотреть, может, есть учителя умений, ну, кто знает? Хотя вряд ли, конечно. С торговцами точно облом – тут, вероятнее всего, торгуют обычным хламом. Сказали же тогда: все торговцы редкостями имеют прописку в трех крупных городах, именно они и принимают пресловутые пиастры. Но все равно – походить надо. Ну и потом – нужно найти этого, как его… Черного Мвангу, у меня его квест завалялся. Грех великий быть рядом с квестодателем и не навестить его.

Я открыл карту и удивленно замер – не было на ней привычного квестового красного пятна. Я потыкал в квест, потыкал в карту…

«В связи с тем, что локация «Тигалийский архипелаг» работает в тестовом режиме, ряд квестов на встроенной карте игрока может отображаться некорректно. Администрация игры приносит свои извинения за доставленные неудобства».

Отображаться некорректно. Вообще не отображаться! Вот и где мне теперь этого Черного Мвангу искать? Тут небось кабаков полно, этот остров, он же родной дом контрабандистов и прочего преступного элемента. Да тут везде один преступный элемент… И кабаков, стало быть, здесь до фига великого!

Я шел по переулку, совершенно пустынному, видно, вся местная мелкота, да и взрослые, находятся там, где идут приготовления к регате. Оно и понятно – мероприятие знаковое, не каждый день бывает.

Побродив по узеньким улочкам, через какое-то время я вышел на небольшую площадь, явно торгового назначения, судя по палаткам с торговцами и бродящими между ними людьми.

– Эй, приятель, заверни ко мне. Смотри, какие кинжалы! – окликнули меня из одной из них.

– Да какие у него кинжалы, хлам один, – тут же отозвался его сосед. – Вот у меня – товар, специально для тех держу, кто в оружии и впрямь толк понимает.

Завязалась перебранка, и тут же оба торгаша про меня забыли, увлеченно поливая друг друга такими выражениями, что можно было только диву даться.

Я постоял, послушал, да и подошел к немолодому торговцу, который смотрел на разворачивающееся действо с ироничной улыбкой.

– Покажете товар? – спросил я у него. – Этих двух мне уже как-то страшно беспокоить, не порезали бы в запале.

– Почему нет. – Торговец обвел рукой прилавок. – Смотрите и даже покупайте, ну, если деньги есть.

Ассортимент не поражал изобилием – сабли, шпаги, разнообразные кинжалы, обычный мусор обычного вендора. Впрочем, я прикупил себе у него парочку отличных крисов. По характеристикам они были, конечно, никакие, но стоили копейки и внешне выглядели очень симпатично, а самое главное, я был уверен в том, что в Раттермарке ничего подобного точно нет, и значит, я за них смогу выручить неплохие деньги. При условии, если надумаю их продавать, конечно, что далеко не факт – палить себя я пока не собирался.

– Спасибо за покупку. – Торговец радушно мне улыбнулся.

– Вам спасибо, – уважительно склонил голову я. – А не подскажете ли, достойный…

– Мирт. – Торговец приложил руку к сердцу.

– Мирт, – продолжил я. – Где я могу найти отважного капитана Черного Мвангу? Я знаю, что он где-то в Майлаге, но где точно – это для меня вопрос.

– Зачем вам это черное исчадие моря, и с чего вы взяли, что он отважен? – хмуро поинтересовался торговец. – Вы, судя по всему, хоть и корсар, но вполне приличный человек и вряд ли имеете что-то общее с этим отродьем. И потом, вы еще очень молоды для того, чтобы умирать, но если найдете этого негодяя, то я не поручусь за то, что вы протянете долго.

– Слово, – почувствовал я холодок в его тоне. – Увы, я дал слово найти этого капитана и кое-что ему передать. Не люблю неисполненных клятв.

– Дело ваше, – вздохнул торговец. – И потом – бывает по-всякому, вдруг вам повезет?

– Кто знает, – согласился я. – Так где он квартирует?

– Через два квартала отсюда будет перекресток, на нем стоит таверна «Черный череп». Этот негодяй, когда сходит на берег, всегда находится там.

– Спасибо, – поблагодарил я торговца. – Может, еще увидимся!

– Ну не знаю… – Мирт недоверчиво покачал головой. – Впрочем… Может, вам повезет и вы сможете выйти из «Черного черепа» живым… Послушайте, а не откажетесь ли вы сделать кое-что для меня? Я в долгу не останусь.

Опа, квест. Причем локальный.

– Смотря что, – уклончиво ответил Мирту я.

– Спросите у этого негодяя, что случилось с моей дочерью Арабеллой, – печально ответил мне Мирт. – И если он ответит вам, поведайте мне о ее судьбе.

«Вам предложено принять задание «Потерянная дочь». Условие – разузнать у Черного Мванги, что он знает о судьбе Арабеллы, дочери торговца Мирта. Награды: 1000 опыта; 400 золотых или 15 пиастров (на выбор). Ситуационно – возможность получения задания от торговца Мирта. Принять?»

– Хорошо, – согласился я. – А он точно что-то знает?

– Скорее всего. – Мирт посмотрел мне в глаза. – Это же он взял на абордаж тот корабль, на котором она плыла, «Одинокую звезду».

– Так, может, ваша дочь… – Я пошевелил пальцами в воздухе, не зная, как сказать «погибла».

– Его жестокость сравнима только с его жадностью. – Мирт усмехнулся. – Нет, он ее не мог убить, он ее, скорее всего, продал. Узнайте – кому, и я не постою за наградой.

– А чего он с вас выкуп не взял? – удивился я. – Это было бы логичней.

– Фатты не любят таких вещей на своей земле. – Мирт вздохнул. – За это Мванге могли и голову отрезать. Но при этом ворон ворону глаз не выклюет в остальных вопросах, поэтому продал он кому-то мою Арабеллу. Узнайте – где и, если это возможно, кому, заклинаю вас.

– А точно это он сделал? – задал я последний вопрос.

– Точно, – заверил меня торговец. – Он это, доподлинно знаю.

Я распрощался с Миртом, с удовольствием минутку понаблюдал за дракой двух торговцев, которые, по-моему, уже и не помнили, по какой именно причине друг друга за бороды таскают, и двинулся в заданном направлении.

Судя по всему, этот Черный Мванга – тот еще тип, но вряд ли он будет меня сразу убивать – как-никак квестовый персонаж. Хотя, конечно, не худо было бы сначала в гостиницу зайти, имущество сбросить, от греха.

Я остановился прямо посреди улицы и хлопнул себя ладонью по лбу. Я ж покойничка обобрал, из клана «Вестники времени», и так до сих пор и не глянул, что мне перепало.

Увы и ах, на этот раз ничего особенного мне не досталось. Средний меч, незамысловатый щит, несколько колец, посредственные доспехи. Сдается мне, этот игрок был сильно не дурак и не стал с козырными предметами на корабль лезть, предпочтя купить что-то недорогое, но не совсем уж поганое на аукционе, а то и попросту взяв в кланхране. Молодец, конечно, но меня не обогатил и не порадовал. Надо было вендору скинуть, что еще с этим хламом делать? Если к нему вернусь, сброшу по дешевке. Нет, где-то есть торговцы подобными вещами, о которых мне рассказывали, но где их искать? Да и потом – мутно там что-то, непонятно. Лучше уж в руках синица…

«Черный череп» было видно издалека, это да, мимо не пройдешь. Около него отиралось с пяток иссиня-черных громил в пестрых камзолах и с повязками на лысых головах. Они громко ругались, активно жестикулируя и поминая матушек друг друга.

Я глубоко вздохнул и направился к таверне.

– Эй, белый песочек, ты ничего не перепутал? – удивленно спросил меня один из громил, когда я стал подниматься по ступенькам крыльца.

– Что за дела? – завопил второй, выкатив глаза. – Сначала один, потом другой? Эй, братья, так скоро белокожие нас отсюда выставят, эй!

– Мне нужен Черный Мванга, – негромко, но отчетливо сказал я. – Я принес ему подарок от людей Фирейры.

Громила усмехнулся:

– Фирейры? Эй, этот подарок от живых людей или от мертвых? Подумай, от того, что ты ответишь, возможно, зависит твоя жизнь.

– От мертвых, черный воин, от мертвых, – заверил я его. – Они не хотели мне его отдавать, пришлось их уговаривать.

– Ну ладно, белый, заходи внутрь. – Громила распахнул дверь таверны. – А уж выйдешь ты оттуда или нет, пусть решает Сэмади, на все его воля.

– А кто такой Сэмади? – любознательно спросил я, задержавшись в дверях.

– Вот дикарь! – захохотал здоровяк, показывая белоснежные зубы. – Барон Сэмади – наш бог, и не завидую я тебе, если он когда-нибудь ночью постучится в твою дверь.

– Ну да, ну да, – пробормотал я, входя в таверну.

Грохот музыки и запах мускуса нанесли мне одновременно два могучих удара – я чуть не оглох и чуть не задохнулся. В довольно-таки небольшом помещении, под какофонию звуков, несущуюся с импровизированной эстрады, в какой-то дикарской пляске извивались лоснящиеся от пота черные тела.

– Что ты забыл здесь, белый мальчик? – Ко мне подскочил невысокий негр с ожерельем из мумифицированных пальцев, висящим на шее. – Ты хочешь пополнить мою коллекцию? Так протягивай свою руку.

– Я похож на того, кто может кому-то что-то подарить? – жестко спросил я у него. – Но если тебе нужны новые пальцы – так пойди в порт и расскажи об этом Фаттам, может, они согласятся их тебе отдать.

– Аргх… – Негр оскалился, приблизив свое лицо к моему, в его руке блеснул кривой нож. – Я всегда сам беру то, что мне нужно.

– Эй, приятель, твоя мама не говорила тебе, что по утрам и вечерам нужно чистить зубы? – притворно помахал я ладонью у лица, положив вторую руку на рукоять шпаги.

– Эй, мужик, что ты сказал о моей маме? – завизжал негодяй довольно громко, чем привлек внимание окружающих.

– Что тут происходит? – К нам подошел огромный воин, весь в татуировках, забавно выглядящих на фоне черной кожи, и с двумя саблями, рукояти которых торчали из-за его исполинских плеч. Надо думать, сабли были ого-го какие. Он одним движением отодвинул брызгающего слюной наглеца и уставился на меня.

– Мне нужен ваш капитан, – спокойно сказал я ему. – Я слышал, он собирает кое-какие предметы, принадлежавшие молодцам Себастьяна Фирейры, и отсыпает за них золото, причем делает это без обмана.

– Это правда, – кивнул огромной головой воин. – Ты принес медальоны его людей?

– Принес, – с достоинством подтвердил я его слова. – Так где капитан?

– Он говорит с одним человеком наверху. – Татуированный прислушался. – Хотя они уже закончили, я слышу его шаги.

Я поднял голову. По лестнице спускались двое – высокий, атлетически сложенный негр в кожаном камзоле с массой золотых пряжек и пуговиц и, как ни странно, человек одного со мной цвета кожи, видимо, тот самый, который вошел сюда раньше меня и о котором говорили громилы при входе. Он был бородат, лыс и одет в какие-то замысловатые тряпки, в которых угадывался когда-то роскошный халат, на боку у него висела кривая сабля с невероятно богато отделанной рукоятью.

– Я так думаю, что мы договорились? – произнес владелец сабли.

– Скорее, мы поладили, – раздвинул губы в улыбке Черный Мванга, показывая зубы, больше похожие на иголки, я так понимаю, что были они у него явно нарочно подточены, для пущей страхолюдности. – Я тебя услышал, Бамболейра, я буду думать.

– Не тяни кракена за щупальце, Мванга. Если ты не присоединишься ко мне, так это сделают другие.

Так вот ты какой, товарищ Бамболейра! Вот мы и повидались. Надо будет о том, что он здесь, Дэйзи рассказать. А может, и не надо, не дай бог, она решит с ним тут же и схлестнуться, забив на основную цель. Победит – может на остальное плюнуть, проиграет – на чем я дальше плыть буду?

Бамболейра окинул меня цепким взглядом, который мне очень не понравился, и вышел из таверны. Надо же – вроде серьезный капитан, с пушками, при сабле дорогущей, а одет как бомж. Интересно, о чем он с этим Мвангой договаривается, хорошо бы узнать, информация – это такое дело, лишней не бывает. Впрочем, я это уже говорил.

– Капитан, – окликнул Мвангу, усевшегося за стол, воин, все так же стоящий рядом со мной. – К тебе пришел вот этот белый, говорит, что у него есть медальоны людей Фирейры.

– Это правда? – уставился на меня Черный Мванга.

Я подошел к нему и молча выложил на стол медальоны.

«Вами выполнено задание «Торговцы черным деревом». Награды: 2000 опыта; + 5 единиц к репутации у фракции «Черные волки»; шейный платок фракции «Черные волки» (репутационный предмет)».

Мванга сграбастал медальоны и захохотал, широко разинув рот. При виде его акульей пасти мне стало как-то не по себе. Жуть какая, брр…

– Ты молодец, белый парень, – отсмеявшись, сказал он мне. – На, держи, это тебе пригодится, если вдруг на улице в темноте ты наткнешься на моих парней – они иногда выходят ночью в город, поохотиться на длинноногих свинок.

«Шейный платок фракции «Черные волки». Репутационный предмет. Повязав этот платок на шею, вы получаете следующие бонусы: + 10 единиц к репутации у фракции «Черные волки»; лояльность представителей фракции, выражающуюся в следующем: вы никогда не будете атакованы представителями фракции «Черные волки», за исключением тех случаев, когда между вашей фракцией и вышеназванной будут вестись открытые военные действия; с вероятностью 50 % вы можете рассчитывать на поддержку представителей фракции «Черные волки» в тех случаях, когда они увидят вас сражающимся с кем-либо. При этом уведомляем вас, что, если данный предмет будет обнаружен представителями фракций, враждебно настроенных к капитану Черному Мванге, вы будете немедленно атакованы».

– Спасибо, капитан. – Я неторопливо повязал платок на шею. – Такой подарок дорогого стоит.

– Они быстро умерли? – Мванга тряхнул медальонами, все еще зажатыми в руке.

– Я бы не сказал, – хмыкнул я. – Такие живучие были, прямо ужас.

– Жалко, что я не могу предложить тебе место в команде, белый песочек, – с симпатией глянул на меня Мванга.

– Это потому, что я белый? – уточнил я, хихикая внутри.

– Это потому, что мы черные, – невозмутимо сообщил мне Мванга. – Сожрут ведь тебя на второй или третий день.

– Тогда я, пожалуй, сам к тебе в команду не пойду, – засмеялся я. – Но мне было радостно с тобой познакомиться, я много слышал о тебе.

– Послушай, белый, не в моих привычках о чем-то просить людей твоего цвета кожи, но все-таки – если вдруг ты встретишь Фирейру, ну, случайно, то отрежь его голову и принеси ее мне. Я клянусь тебе моими богами – темным отцом Сэмади и матерью нашей Тиамат – ты не пожалеешь об этом.

– Тиамат? – удивленно спросил я. – Вы поклоняетесь Тиамат?

– Так ты согласен на мое предложение? – как будто не услышал меня Черный Мванга.

«Вам предложено принять задание «Голова Себастьяна Фирейры». Условие – принести капитану Черному Мванге голову его врага, Себастьяна Фирейры. Награды: 7000 опыта; 3500 золотых или 500 пиастров (на выбор); легендарный предмет, соответствующий классу игрока, – вариативно; редкая татуировка; + 30 единиц к репутации у фракции «Черные волки». Предупреждение – это задание одному будет выполнить крайне затруднительно. Для его выполнения возьмите с собой 6–8 друзей. Принять?»

Чего проще – найти друзей здесь, на Архипелаге? Это так же просто, как верблюду пролезть в игольное ушко.

Я принял квест и снова спросил у Мванги:

– Так все-таки – вы поклоняетесь Тиамат?

– Послушай. – Капитан сузил глаза. – Она наша мать, и ты не произноси своим языком ее имя.

Я покопался в сумке и достал оттуда статуэтку змеи, лежащую там с давних времен и даже как-то раз спасшую мне жизнь.

– Да я просто хотел спросить…

– Ауфф… – Черный Мванга посерел, глядя на нее, на его лбу выступила испарина. – Ауфф… Это же Апофсс, верный слуга нашей матери. Откуда он у тебя?

– Девочка подарила, Пауни. – Я начал думать, что в очередной раз совершил глупость.

Что-то стукнуло так, что вздрогнул пол. Я взглянул по сторонам и увидел, что все люди, находящиеся в зале, упали на колени и с благоговением смотрят на статуэтку в моих руках.

«Ваша репутация у фракции «Черные волки» достигла максимального значения. С настоящего момента вы в любое время можете рассчитывать на поддержку фракции «Черные волки», как военную, так и экономическую, в том случае если она не противоречит планам капитана и самой фракции, а также не связана с объявлением войны или не направлена на действия, ведущие к возникновению вражды с иными фракциями. При этом, если истребуемая вами поддержка будет чрезмерно велика или вы будете пользоваться ей достаточно часто, ваша репутация в глазах фракции будет падать. В случае если вы будете совершать поступки, противоречащие внутреннему укладу фракции, ваша репутация будет падать. Вы получаете следующие титулы: «Один из Черных волков», «Черная смерть Архипелага». При желании вы можете получить ряд квестов, в том числе и скрытых. Для их получения обратитесь к главе фракции».

– Ты говорил с голосом Тиамат? – В тоне Мванги появилось немалое уважение.

– Ну да, – подтвердил я. – Вот, она мне змейку подарила.

– Ауфф, белый брат. – Мванга склонил голову. – Это такая честь – получить подарок из рук приближенной темной богини. Тем более самого Апофсса, повелителя змей.

А-а-а, вот оно что. Стало быть, прав я был, девчонка была не местная сумасшедшая, а вполне себе серьезная гражданка. Вот понять бы еще, зачем она мне эту шипящую смерть подарила. Зато теперь ясно, и откуда те змеи у храма взялись, что горилл погрызли, и почему меня в другом храме не сожрали…

Народ встал с колен и обступил наш стол, не отрывая глаз от статуэтки.

– Ну да, – согласился я с ним. – Есть такое. Ну что, капитан, Мванга и Хейген – братья навек? Кстати, меня зовут Хейген.

– Зачем слова? – Мванга оскалился, но вел себя без подобострастия, просто говорил, как равный с равным, цвет кожи, похоже, уже не имел никакого значения. – На нашем корабле ты всегда будешь как дома, всегда для тебя найдется и гамак и кусок мяса. А если надо будет кого-то убить – только скажи. И убьем…

– И сожрем, – добавил кто-то из толпы. – Мы это запросто.

– А то пошли с нами? – Мванга стукнул кулаком по столу. – Бамболейра предложил хорошее дело, много золота, много добра.

– Гнилой этот Бамболейра, – заметил я. – Предаст он тебя при случае, я это наверняка знаю. Что предложил-то?

– На Равенхольм прогуляться, там пришлые форт поставили, но еще не укрепили, – выложил мне Мванга планы капитана-бомжа. – А что он дрянь человек, я и сам знаю. Но добыча должна быть славная, возьмем ее, а там поглядим, кто обратно вернется.

– Ну, тебе жить, – не стал я отговаривать его. – Когда идти думаете?

– Через неделю, – ответил мне капитан.

Запомним, авось пригодится. Да, вот еще что.

– Слушай, Мванга. Тут неподалеку торговец есть, Мирт, ты вроде как корабль пограбил, на котором его дочка плыла, «Одинокая звезда» назывался. Не знаешь, что с ней сталось?

Мванга задумался, почесал затылок, на лице его было искреннее недоумение. Пожав плечами, он посмотрел на здоровяка с мечами.

– Помню я эту девку, кричала она, что ее папаша – торговец в Майлаге и выкуп может дать за нее. – Здоровяк облизнулся. – Сладкая была, пухленькая.

– Мать моя женщина, – опешил я. – Ты ее сожрал, что ли?

– Да нет, потешился немного. – Здоровяк зажмурился, видимо, от приятных воспоминаний. – А после мы ее на Брабудасе продали, на рынке, толстяку какому-то. Выкуп – оно, конечно, неплохо, но местные законы, знаешь ли, не слишком это одобряют.

«Вами выполнено задание «Потерянная дочь». За наградой обратитесь к торговцу Мирту».

– Ну, не убили – и ладно. – Я встал из-за стола. – Пойду я, дел еще много.

– Не стану повторять то, что уже сказано, белый брат. – Мванга тоже встал. – Но помни: теперь у тебя есть на Архипелаге семья. Будет беда – приходи, и даже если меня не будет здесь, в таверне всегда есть несколько человек из моей команды, они тебе помогут.

– Ну и я всегда за вас горой, – протянул я ему руку. – Если что – свисти.

– Татуировка, – произнес неожиданно кто-то. – Татуировка-то?

– Какая татуировка? – спросил я у Мванги.

– Такая, – сказал он мне с улыбкой. – Ты же один из нас, и это должны знать все.

Меня прихватили сзади, заголили правое предплечье, да так, что сорочка затрещала, и откуда ни возьмись, появился старичок с улыбкой упыря и уже знакомой мне иглой.

«Вами получена татуировка «Волчья пасть», подтверждающая ваш статус члена фракции «Черные волки». Бонусы: + 7 % к эффективности абордажного боя; + 7 % к скорости плавания; + 4 % к привлекательности у женщин-НПС; + 3 % к шансу получения пиастров в добыче. Внимание. В случае если эту татуировку увидят представители иных фракций, их реакция будет зависеть от их отношения к фракции «Черные волки».

Елки-палки! А у меня задание на статусную татуировку! И что теперь будет, а?

– Вот теперь порядок. – Мванга улыбнулся. – Все, брат, не забывай нас!

– Теперь точно не забуду, – вздохнул я и вышел из таверны.

«Чтоб вам! А так ведь все хорошо было, – сокрушался я по дороге к Мирту. – Целая фракция подвернулась, считай, уже ручная, если что – отличный резервный вариант. И на тебе. Что теперь Дэйзи врать, как выкручиваться?».

– Хейген, – прозвучал мелодичный голосок откуда-то сбоку. – А мы тебя все ждем, ждем.

Глава 23, В которой речь пойдет о том, что капитанство – нелегкий труд.

«Вот помяни черта», – сразу подумалось мне, как только я столкнулся взглядом с невысокой девочкой, сидящей на каком-то бревнышке. Тихое шипение, раздавшееся сбоку, подсказало мне, что и ее спутник тоже здесь.

– Пауни, – как можно дружелюбнее улыбнулся я.

– Пауни, Пауни, – промурлыкала девочка и неуловимым движением поднялась на ноги.

– Я тебе зачем Апофсса подарила? – Я даже не заметил, как она приблизилась ко мне, однако же вот – стоит прямо рядом и, задрав голову, смотрит мне в глаза. – Чтобы ты его всем кому попало показывал? Чтобы тебе это стадо в рот заглядывало?

Моей ноги коснулось мускулистое тело змеи, Апофсс явно был наготове и, если что, с гарантией бы защитил свою хозяйку. Врать не стану – мне было очень жутко. Огромный змей оплетал мои ноги, посвистывая о чем-то своем, змеином.

– А я откуда знаю, зачем ты мне ее подарила? – по возможности твердо ответил я жуткой девочке, которая, не мигая и чуть покачивая головой, следила за моим лицом. – Ты же когда мне ее дала, сказала: мол, если что – зови его на помощь. И все. Я потом, между прочим, тебя отыскать пытался, но не нашел.

– Да? – Пауни сузила глаза. – А зачем ты меня искал?

– Ну… – Я замялся. – Да я и не помню уже. Это когда было-то.

– Не врешь, – с легким удивлением отметила Пауни. – Ведь он не врет, да, Апофсс?

– Пш-ш-ш, – откуда-то снизу поддержал ее точку зрения змей.

– Ну ладно. – Пауни отступила от меня на несколько шагов, а вот гадина так и осталась лежать у меня в ногах.

– Кабы я знал, что это все секретная тайна, – пальцем бы не пошевелил, – заверил я девочку.

– Дело не в тайне и не в том, что ты сделал. – Пауни острым язычком облизала губы. – Просто ты должен очень хорошо понимать, что тайный клинок эффективен только тогда, когда про него никто не знает. А Апофсс – твой тайный клинок против нашего общего врага. У нас же с тобой один враг, не так ли?

Я не ответил ей, поскольку врагов у меня было уже более чем достаточно, и какого именно из них я делю с этой непонятной девочкой, мне было неясно. Хотя если она является проводником воли своей хозяйки, то, кажется, я догадываюсь, о ком речь.

– А она мне враг? – наконец выдавил я из себя.

– Ты делаешь не то, что хочешь, а то, что тебе велят, – отозвалась Пауни. – У тебя украли твою свободу, твое «я». Подумай сам – поступают так друзья или нет? И потом, вспомни, что обычно делают с отслужившими свой век вещами?

– Если рассуждать таким образом, то и ты мне навязываешь свою волю, – немного иронично сказал я, сам того испугавшись.

– Ни капли. – Пауни снова приблизилась ко мне. – Ты сам будешь решать там, на поле, как тебе поступить. Ты – и никто другой. Да и до него – тоже.

– На каком поле? – не понял я.

– На желтом, – совсем уж непонятно ответила девочка. – Ладно, и нам пора, да и ты поспеши – вечереет, а твой путь неблизок.

Ноге стало свободнее, судя по шуршанию, змей отполз в сторону.

– Ты и в самом деле ничего плохого не хотел сделать, поэтому гнев моей матери не падет на тебя. – Пауни улыбнулась щербатым ртом и взмахнула рукой. – Более того, вот тебе благословение от нее.

«Вы получили уникальное пассивное умение «Благословение повелительницы змей». Змеи больше не могут причинить вам вреда. В ряде локаций в случае смертельной опасности с вероятностью в 50 % они придут к вам на помощь».

Уникальное, елки…

«Вами открыто деяние «Умелец». Для его получения вам необходимо получить еще 9 уникальных умений. Награды: активное уникальное умение, соответствующее вашему классу, – на выбор; титул «Знаток тайн и секретов». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Вот за это спасибо, – абсолютно искренне поблагодарил я девочку. – Очень полезная штука. А то как вспомню тот храм…

– Ну да, Миносс шутить не любит, а еще он очень не любит, когда кто-то заходит в его храм. – Пауни подхватила с земли Апоффса, который моментально расположил свою голову у нее на плече. – Но там ты все сделал верно, молодец.

Мне стало ясно, что сегодня меня кусать не будут.

– Это не последняя наша встреча, – тут же порадовала меня Пауни. – Мы еще увидимся. И вот еще что – на тебя кое-кто очень зол.

– Ну тут список длинный, я как раз об этом думал, – заверил ее я. – Я потому и не сразу смекнул, когда ты общего врага упомянула, о ком именно ты говоришь.

Пауни замолчала, опустив голову. Когда же она ее подняла, в ее глазах плескалась та же тьма, которую я видел еще тогда, в Мейконге.

– На тебя здорово зол Чемош. – Интонации Пауни тоже изменились, это был голос далеко не маленькой девочки. – Ты насолил его ученице, и это его очень сильно разозлило. Здесь тебе ничего не угрожает, сюда он не может дотянуться, Одноногий никогда с ним дружбу не водил, но очень скоро ты вернешься туда, где у него много слуг, которые только и ждут того, чтобы всадить в тебя кинжалы. Хотя и это не самое главное и не самое страшное. Есть кто-то, кто принял на себя служение ему, и хотя случилось это не так уж давно, этот «кто-то» очень уверенно идет вверх, набирая мощь, и скоро он станет очень силен. Помни об этом, человек.

– Кто это, ты знаешь? – сразу же спросил я, как только Пауни замолчала.

– Нет, он скрыт от меня, – помедлив, ответила девочка. – Я никогда не ладила с Чемошем, а потому не имею власти над его последователями.

– А с Витаром ладила? – Хм, не слишком ли я загнул? Хотя ясность все равно нужна.

– А вот с Витаром – очень даже, – хихикнула та, кто была в Пауни. – Месть – это приятное чувство, уж мы мстили, мстили…

– Спасибо тебе, мать змей, – поклонился я богине. – За подарок, предупреждение и весть о том, что мой повелитель наблюдает за мной.

– Не дурак, так мне и сказали. – Тиамат помолчала. – Жаль, не мне служишь, мы бы многого добились вместе.

– Так вышло, – ответил я ей, не распрямляясь.

– Помни о том, что для всего есть своя минута: для жизни, для смерти и для верного выбора, – прошептала богиня.

Когда я поднял голову, Пауни уже не было. О встрече напоминал только след, прочерченный Апофссом в дорожной пыли.

Я огляделся вокруг – пустой переулок, никого нет.

– Боги, боги… – вздохнул я. – Хуже иных людей.

На небольшой площади, где совсем недавно галдели торговцы, было тоже пусто, разошлись все, кроме Мирта, стоящего за прилавком и печально взирающего на две разнесенные в щепу соседние лавки. Видимо, просто потасовкой у конкурентов дело не закончилось.

– Ну? – выдохнул он, только увидев меня.

– Узнал кое-что, – степенно сказал ему я и, не затягивая, вывалил на бедолагу всю груду печальной информации.

«Вами выполнено задание «Потерянная дочь». Награды: 1000 опыта; 400 золотых или 15 пиастров (на выбор)».

«Вами получен уровень 65! Доступных для распределения баллов: 5».

Вот тебе и раз. Уровень апнул ни с того ни с сего. Однако теперь вопрос с наставником крайне актуален. Надо будет Калле попытать – что-то мне сдается, что может он меня кое-чему научить.

Выбрав на этот раз золото, я было собрался уходить, сочувственно глянув на рыдающего Мирта. Понятное дело, дочку и изнасиловали и продали в рабство, тут волком завоешь.

– Погоди, воин, – остановил меня его прерывающийся голос. – Помоги мне еще раз, и я отдам тебе самый ценный из моих товаров.

Ценный – это хорошо. Это надо глянуть.

«Вам предложено принять задание «Арабелла освобожденная». Условие – разыскать на острове Брабудас, выкупить из рабства и доставить к Мирту его дочь. Награды: 2000 опыта; 800 золотых или 40 пиастров (на выбор); один из предметов с галеона «Радуга и змей», везшего груз редкостей и попавшего в бурю у острова Медузы. Принять?»

А не тот ли это галеон, предметы с которого открывают дорогу к торговцам редкостями? Тогда беру квест, чего тут думать. А ну как на Брабудас занесет, так я себе потом локти по плечи сгрызу, что этот квест не взял. Хотя вон знающий… хм… человек сказал, что скоро в большой мир вроде вернусь. Но по их божеским меркам «скоро» может означать все что угодно – от дня до десятилетия.

– Мирт, обещать ничего не буду, – сразу сказал я торговцу. – Я человек подневольный.

– Но надежда – это лучше, чем ничего, – пробормотал Мирт.

– А чего сам не съездишь? – поинтересовался я у него. – Оно быстрее бы вышло?

Торговец вздохнул и промолчал. Я не стал у него ничего выпытывать – локация, как ни крути, тестовая, так что, может, обоснования и вовсе нет.

Вроде и бродил-то по городу всего ничего, а дело пошло помаленьку к вечеру. Я открыл карту и нашел точку, куда мне надо выйти, испытав при этом небольшой приступ стыда, – в принципе надо было с этого начинать.

Как выяснилось, идти мне неблизко – остров был немаленький, не с Британию размером, но и не песчаная коса, на которую меня выбросило по прибытии на Архипелаг.

Меня немного смущал момент со стражниками на выходе из города – у них мог возникнуть вопрос, куда это меня несет, в то время как все прогрессивное человечество ждет старта большой парусной регаты, но и тут все обошлось – городские ворота были открыты, и около них никого не было. Надо полагать, стража тоже благополучно отправилась делать ставки и улюлюкать, поддерживая фаворита, местного капитана, о корабле которого даже я сегодня волей-неволей слышал. Корабль носил звучное название «Черная каракатица», и его изображения в виде самодельных плакатов были развешаны по всему городу, с призывами вроде: «Поддержим», «Ори за наших» и «Ставь, а то проиграешь».

За городом начиналась рощица, перешедшая в лес, а после и в бурелом. Часа два я брел по этому бездорожью, после перебрался через небольшую скалистую гряду, спустился по какому-то холму и наконец к условленному времени добрался до небольшой расщелины.

– Красавчик, – услышал я голос Чарли, а после увидел и его самого. – Явился?

– Да чуть не навернулся пару раз, пока шел, – ругнулся я вполголоса. – То коряги, то каменюки.

– Пусть это будут самые большие твои неприятности на сегодня, – оптимистично сообщил мне Чарли. – Но полагаю, что все основное веселье впереди.

Где-то далеко, там, где был город, что-то бухнуло, вверх взметнулись разноцветные брызги огня, еле различимые отсюда.

– Регата стартовала, – сообщил мне Чарли. – Стало быть, братья уже в доме или даже вышли из него, и очень хотелось бы надеяться именно на это. Пошли, на фелюгу посмотришь.

Я немного удивился, увидев то суденышко, на котором мне предстояло плыть. Это была совсем небольшая лодка с треугольным парусом и с веслами. Я почему-то считал, основываясь на романах, прочитанных в безоблачном детстве, что она будет покрупнее, ведь на фелюгах вроде даже пушки были.

– Под парусом ходил? – Чарли внимательно смотрел на меня.

– Не-а, – покачал я головой. – Никогда.

– И о чем Дэйзи думает, а? – обратился Оружейник к двум корсарам, сидящим на камнях. – На что надеется? Я не понимаю.

– На удачу, – философски ответил один из них. – Ходят слухи, что Красавчику сам Одноногий помогает.

– На Окорока надейся, а сам не плошай, – сказал как отрезал Чарли. – Пошли, покажу, что к чему.

Следующий час, за который совсем уже стемнело, был посвящен школе юного моряка. Мне показали, как ставить парус к ветру, как откренивать и уваливаться. Я почти ничего не понял из того потока терминов, который лился из Чарли, но одно усвоил твердо: если доплыву до Гвидо, чтоб я еще в лодку сел!

– Вот топор, – показал мне под конец Чарли плотницкий инструмент, лежащий под скамейкой, которую он упорно называл банкой. – Прорубишь днище здесь и здесь, причем сделай это не позднее чем за полмили до острова. Спусти парус, спутай его леером и только после этого руби, понятно?

Я кивнул, криво улыбнувшись. Он вот уверен, что я куда-то дойду, а я сам – что-то не очень. Все надежды на то, что программисты «Радеона» изначально при написании квеста учитывали тот факт, что нынешний игрок и просто плавать-то не сильно умеет, не то что на лодке с парусами.

– Чарли, кто-то идет, – встрепенулся один из корсаров.

– За валуны, – шепнул мне Оружейник и тенью скользнул за ближайший камень.

– Это мы, – раздался голос из темноты. – Саффонсы. Эй, вы здесь?

– Да здесь, здесь. – Чарли выглянул из-за камня. – Сюда идите. Ну, как там прошло?

Из темноты к камням подошли три фигуры, самый рослый из них виновато шмыгнул носом.

– Не очень чисто сработали, – негромко сказал он Чарли. – Пришлось двоих стражников прирезать. Я так думаю, что через час-другой шум поднимется наверняка. Их не найдут, перероют дом, обнаружат тела…

– Понятно, – перебил его Чарли. – Вы взяли то, за чем ходили?

– А, конечно, – закивал старший Саффонс. – Вот.

Он скинул с плеча сумку и достал оттуда потертую треуголку с засаленными полями.

– Это точно она? – недоверчиво спросил Оружейник.

– Дай ее мне, – попросил я Саффонса. – Сейчас поглядим.

Вор протянул мне шляпу, и я взял ее в руки.

«Вами открыто деяние «Вещи ушедших богов». Для его получения вам необходимо подержать в руках еще 9 предметов, принадлежавших богам, которые некогда правили Файроллом. Награды: + 2 единицы к мудрости; титул «Коснувшийся тайн». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Это треуголка Окорока, без вариантов, – немедленно сообщил я Чарли. – Даже не спрашивай, откуда я это знаю.

– И не собираюсь. – Оружейник кивнул своим бойцам. – Тебе ответ перед Дэйзи держать, и если что – тебя, а не меня она под килем протянет. Все, дуй в фелюгу, и в путь. Времени у тебя очень мало, если эти балбесы правы, то скоро начнется суета, могут и акваторию просматривать в подзорные трубы. Если поспешишь, то до острова, ты, конечно, еще не доплывешь, но и углядеть тебя будет проблематично. Давай, как я тебе говорил, сначала на веслах, потом, как отойдешь подальше, ставь парус и лови ветер.

Я залез в фелюгу, корсары подтолкнули ее, и я вышел на большую воду, где ухватился за весла.

На берегу послышался какой-то шум, пара стонов и метнувшийся крик:

– Но мы же… А-а-а…

Не повезло вам, братья, факир был пьян, и фокус не удался.

Я махал веслами, удаляясь от берега, темной линией маячившего сзади. Слава небесам, но все-таки базовые умения у меня имелись, по крайней мере, весла синхронно погружались в воду и выныривали из нее. Такая же ерунда вышла и с парусом – я довольно ловко поставил его, послюнявил палец, повертев им в воздухе (в кино видел, зачем это делают – не знаю, видимо, традиция), и вскоре кораблик побежал по маршруту, который я часто сверял с картой, чтобы не промахнуться. Я развалился на корме, получая удовольствие от морского путешествия. И чего я боялся, не так все и жутко.

«Уведомление. Вам следует поспешить, иначе через 45 минут вы будете обнаружены береговой охраной семейства Фаттов, что приведет к провалу задания».

Елки-палки. Все хорошо не бывает, рано я расслабился. В углу интерфейса появился раздражающий обратный счетчик времени, отмеряющий минуты моей удачи.

Я сел на весла и начал усиленно грести, разгоняя суденышко до крейсерской скорости. Спина хрустела, парусина гудела от ветра, бьющего в него, циферки вертелись – все были при деле.

«Поздравляем вас, вы вышли из зоны возможного наблюдения береговой охраны семейства Фаттов».

Ф-ф-фух. Я распрямился на банке, инстинктивным движением вытерев лоб. Вот же сволочи!

Через полчаса я получил подтверждение собственным мыслям, в том смысле, что таки да, сволочи, да еще и какие!

«Уведомление. На море разыгралась непогода, волны захлестывают ваше суденышко, и вам следует спешно отчерпывать воду. В случае если ваша лодка наполнится водой более чем на 75 %, то она затонет, что приведет к провалу вашего задания».

Да что ж такое-то! Не одно, так другое.

Ветер усилился, и волны начали гулять вокруг фелюги, периодически захлестывая за борт. Под ногами заплюхало, мне стало очень неуютно. В углу, там, где раньше был хронометр, появилось изображение лодки с красной линией внизу, по мере усиления ветра и увеличения воды, попадающей в лодку, линия начала подниматься.

Я огляделся – а чем отчерпывать-то? Ни ведерка, ни банки консервной. Руками, что ли? Схватился за сумку на боку – кожаная, стало быть, воду не пропустит. А треуголку куда? Я снял свою шляпу и напялил треуголку на голову, закрепив ее под подбородком засаленным кожаным ремешком, который разглядел еще на берегу.

Против всех моих ожиданий, никаких сообщений о том, что у меня повысились какие-то параметры, не появилось, видать, не бывает их у подобных вещей. «Да и фиг с ним, мне эту шляпу не носить», – пронеслось у меня в голове.

В этот момент мне показалось, что кто-то басовито засмеялся, хотя, возможно, это всего лишь был гул очередной волны, которая чуть не перевернула лодку.

Я заработал сумкой, зачерпывая воду и выливая ее за борт. Ну ничего, еще десять тысяч сумок – и золотой ключик будет наш.

Красная линия то шла вверх, то вниз, я сгибался и разгибался, выливая воду обратно в море, время от времени отчаянно матерясь.

«Поздравляем вас, вы спасли свою лодку от затопления».

Море успокоилось, как по мановению волшебной палочки, звезды засияли в небе, и по водной глади протянулась лунная дорожка. Очень красиво, доложу я вам, был бы я художником – картину бы написал.

А шляпа-то моя тю-тю, сгинула в пучине вод, во всей этой суете и водочерпании. Не скажу, что был самый полезный и лучший предмет в моем гардеробе, но все-таки жалко, она честно была захвачена в качестве трофея. Я поправил треуголку и подумал о том, что теперь мне до полного пиратского сета не хватает только деревянной ноги, попугая на плече и черной метки в кармане.

Открыв карту, я увидел, что от маршрута не отклонился, более того, до острова уже не так и далеко, видимо, вон та черная точка на горизонте – это он и есть.

Через какое-то время остров уже достаточно явно появился в поле зрения, и я, чувствуя себя Сизифом, достал топор, чтобы затопить судно, которое буквально только что спасал от воды. Бред какой-то!

«Уведомление. Около острова Гвидо полно акул, и если вы затопите судно, предварительно не оглушив их, они вас съедят. Если вы до затопления судна не оглушите веслом десять акул, то ваше задание будет провалено. Если вы подойдете к острову ближе чем на полмили, то ваше задание будет провалено».

Да что это за флеш-игры вообще! Такое ощущение, что нахожусь в чьем-то планшете.

В углу возник уже целый ряд значков – десять белых акул, весло и, до кучи, что-то вроде счетчика километража. И судя по нему, у меня, походу, было совсем уж мало времени.

Я схватил весло и посмотрел за борт – там весело плескались средних размеров акулы, время от времени высовывающие головы из воды и щелкающие пастями, в которых под лунным светом красочно посверкивали острые зубы.

– Да чтобы вам всем! – заорал я и, размахнувшись веслом, трахнул одну из них по голове.

Акула камнем пошла на дно, один из значков мигнул и стал черным.

Последующие пять минут я махал веслом, пытаясь попасть по акулам. Твари оказались верткими и хитрыми, более того, одна из них грызанула мое орудие, убавив его прочность.

До острова оставалось уже чуть больше одной мили, когда я отправил в нокаут последнюю, десятую рыбину.

«Поздравляем вас, вы сократили поголовье акул вблизи острова Гвидо и теперь можете спокойно вплавь добраться до него».

– Парус! – заорал я, обращаясь неизвестно к кому. – Надо срочно спустить парус!

Лодка все так же летела вперед, и счетчик километража с интерфейса не пропал, стало быть риск провала квеста тоже никуда не делся.

Я отчаянными рывками спустил тряпку с мачты и успокоенно вздохнул, когда лодка без движения закачалась на волнах.

– Никогда не стану капитаном, – сказал я сам себе. – Не приведи господь – все время тонуть, потом еще от акул отбиваться, и еще на тебя команда смотрит, то есть надо всю дорогу браво выглядеть, даже глазом не моргни. На фиг надо.

Я подвязал парус веревкой, чтобы не всплыл, достал топор, сделал две дыры в днище лодки, убедился, что вода бодро проникает внутрь, и сиганул за борт – надоела мне водная стихия. На землю хочу, там можно устойчиво стоять и комфортно лежать.

Из десятого номера газеты «Вестник Файролла».

«От главного редактора». «…новые конкурсы, а также ваше творчество. Мы вместе с вами ищем пути для дальнейшего развития «Вестника Файролла», мы стремимся сделать нашу газету интересной для всех игроков – и для тех, кто только начал игру, и для тех, кто по праву называет себя ветераном «Файролла».

Из статьи «Великая река. На берегах Крисны. Очерк второй». «…именно там, на холме, находится место, которое пользуется заслуженно нехорошей славой у всех игроков, – деревенька Снэйквилль. Днем это просто живописные руины, а вот что там происходит ночью – никто не знает, поскольку те, кто там побывал, не спешат делиться с остальными впечатлениями о том, что видели».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Поражением для клана «Ястребы Шема» закончилась стычка с кланом «Двойные щиты». Возникшая из-за какого-то пустяка, она переросла в крупномасштабное сражение, в котором «Ястребы Шема» не имели почти никаких шансов из-за недооцененного потенциала своих противников. Напоминаем, что проигравший клан неформально находился под патронатом клана «Гончие Смерти».

«Специальный корреспондент Operand сообщает, что в Эйгене состоялся Четвертый Всераттермаркский симпозиум агров. Были проведены слушания на темы «Методики безопасного гоп-стопа», «Ганк от гуру», «Преступление и отмывание», «Делимся секретами: барыги и продажная стража», выездной семинар «Логистика и искусство засады», конкурс «Букет красных ништяков» и соревнования по спортивной охоте на свежее пополнение игры. Завершился симпозиум праздничным погромом. По предварительным оценкам, затраты на устранение его последствий не превысили значения, предусмотрительно заложенного в городской бюджет. Традиционно подписанная петиция к администрации также традиционно оставлена без ответа. В ней агры просят при генерации новых персонажей помещать в инвентарь хотя бы каждого сотого одноразовый предмет «Семки» с характеристиками «Украсть, продать, потерять, сломать, выбросить, использовать первым владельцем – невозможно».

«Кланом «Терра Инкогнита» создано новое оружие «Хиркус диутинус», по утверждению казначея этого клана, не имеющее в Файролле аналогов. Известно, что при его производстве используются ингредиенты, выпадающие из равенхольмского моба брыскунса, а крафтеры, участвовавшие в процессе, получают пожизненный дебаф, влияющий на способность нормально взаимодействовать с другими игроками и НПС».

«В понедельник близ городка Махабрахатха на Юге было обнаружено новое необычное подземелье. Вход в него открылся при обрушении части нового пирса, возводимого местными жителями, и представляет собой промоину на глубине двух метров, соединяющую море и подводную пещеру. Вся пещера наполнена соленой водой и населена морголами, тритонами и трепугами. Одолеть этот данж находившимся поблизости игрокам удалось лишь с двенадцатой попытки, когда было подобрано количество зелий водного дыхания, требующееся для полного прохождения и в то же время позволяющее нагрузившим их на себя игрокам двигаться под водой с достаточным проворством. В первом увеличенном дропе с главного босса данжа – вождя трепугов Раздробяка – выпал уникальный Трезубец четвертого сына морского владыки. Также в течение недели после первого прохождения будет сохраняться увеличенное выпадение трепужьего воска. К моменту выхода номера «Вестника Файролла» данж не был пройден ни одним водным магом, поскольку коэффициент агрессии обитателей пещеры на их касты увеличен в шесть раз. Ситуация усугубляется тем, что мобы иммунны к водному типу урона. Маги, вынужденные выступать в роли бафферов, тем не менее представляют для них, мобов, огромную угрозу, даже используя обычно столь бесполезные заклинания своей школы, как «Баламуть», «Билотерация», «Быстроплавание» и «Власть над течениями». По имеющейся информации, прошедшие подземелье водники получат дополнительные бонусы».

«Поединок века состоялся между лидерами кланов «Гончие Смерти» и «Тентаклии Азатота», Седой Ведьмой и Сатурасом Серпоносцем. Он происходил за столом с четырехцветной доской для игры в шанаратха. Несмотря на холодный расчет, хитроумные гамбиты и коварные ловушки, задействованные мистиком, мудрость и пламенный напор его оппонентки увенчались победой последней. Не испугавшись возможности молниеносного поражения и успешно заполучив контроль над рыбарем путем Гаитийского гамбита, она удерживала фигурку отчаянными усилиями до самой сдачи Сатураса, оставшись в финале лишь с двумя цветными фишками против шести вражеских. Этот поединок завершил череду многомесячных дипломатических переговоров и жарких схваток кланов, ведущихся за благословение достойнейшей из двух уходящих к новым неведомым землям флотилий великим художником, резчиком и чародеем Леонардо да ла Вальдром».

«Специальный корреспондент Бродяга сообщает, что грандиозным скандалом окончился многодневный открытый безымянный квест по добыче золотых ветвей, стартовавший еще в начале второго квартала этого года. Сделав выводы из многочисленных слухов насчет квеста, игроки решили, что таким образом смогут попасть на Равенхольм. В финальной части квеста НПС Харон собрал со всех желающих плату в виде золотых ветвей и отчалил с игроками в неизвестном направлении. Игроки, которые уплыли с Хароном, негодовали на форуме, заявляя, что их персонажи умерли и не подлежат возрождению. На следующий день администрация обнародовала название квеста – «Никому не верь», сообщила о его завершении и вернула пострадавших в «мир живых». Утраченные в ходе «турне с Хароном» материальные ценности возвращены не были. Игроки, которые по тем или иным причинам отказались от выполнения финальной части квеста, получили памятные золотые украшения в виде ветви с выгравированной надписью «Не все надо доводить до конца». Всем остальным в качестве компенсации был присвоен титул «Простак из простаков».

«Конкурсы». «Итак, второе задание конкурса «Знаток Файролла». Перед вами – пять именных монстров из разных квестов. Укажите названия квестов и имена монстров. Ответы принимаются до десяти ноль-ноль завтрашнего дня. Ты еще стоишь на месте, потому что никогда этих монстров в глаза не видел? Мы проверять не станем, убивал ты их или просто умеешь пользоваться форумом на официальном сайте. Бегом, приз тебя ждет!».

«Скоро в «Вестнике Файролла». «Со следующего выпуска читайте в нашем издании комикс «Путь игрока». Простой игрок пробивается своим трудом и умом из файролльских шахт в элиту мощного клана. Комикс создан игроком и для игроков, так что все будет по-взрослому. Подробности – в одиннадцатом номере».

«Творчество наших читателей». «See_man написал стихотворение, которое достойно печати.

По диким степям Файролла, Где золото в мобах лежит, Игрок, квесты выполняя, Тащил свой двуручник и щит…»

«Читайте в следующем номере». «Крисна. Все самое интересное о Великой реке. Очерк третий».

Глава 24, В которой герой встречает рассвет.

Не скажу, что плыть было легко. И сапоги мешали, и одежда – физику из игры никто пока не убирал, а жаль. Но минут через двадцать я все-таки достиг острова, выбрался на берег, скользя по камням, небольшой грядой окружавшим его, и плюхнулся на травку под первой попавшейся пальмой.

«Вами выполнено задание «Доставка груза». Для получения награды вам необходимо передать треуголку ушедшего бога капитану Дэйзи Ингленд».

А чего ж не передать? Это мы с нашей радостью.

Стоп!

Я вскочил на ноги и затряс кулаками в воздухе. Вот же чушь какая выходит! Это что же такое получается – сидеть мне на этом острове, пока корабли Дэйзи сюда не подойдут? Ну а когда они это соизволят сделать, не знает вообще никто! И до этого момента я отсюда уйти не могу, ни под каким соусом, ну, если, конечно, я не желаю провалить квест, а я этого точно не желаю. Да чтоб вам всем пусто было!

Помахав кулаками, потопав ногами, выпустив пар и вернув себе способность мыслить если не логически, то хоть как-то, я снова уселся на травку.

Итак, сейчас в Майлаге уже поднялась буча, и, надо думать, вот-вот закончится регата. Уверен, что подобное событие не станут прерывать, какой бы сценарий ни запустился попутно. Потом будет разбор полетов, беготня стражи, страшные угрозы и тотальный обыск, это к гадалке не ходи. На все это уйдет никак не менее четырех-пяти часов, и на это время я, наверное, все-таки могу выйти из игры. Хотя, конечно риск, риск…

Тишину нарушил какой-то клекот напополам с шелестящим гулом. Я снова вскочил, оглядываясь вокруг.

– Коша. – Странный звук раздался над моей головой, и мое левое плечо резко потяжелело. – Коша хор-р-роший.

Это был попугай, здоровенный такой, разноцветный, с мощным клювом и наглыми глазами.

– Коша добр-р-рый, Коша славный. – Он защелкал клювом, а после несколько раз аккуратно ткнул им в треуголку.

– Эй, птица, ты чья? – удивленно спросил я. – У меня еды нет.

– Коша хор-р-роший, – заверил меня попугай. – Коша – др-р-руг др-р-руга.

– Друг друга чего? – не понял я.

– Кр-р-рах! – щелкнул клювом Коша, видимо, удивляясь моей тупости.

– Это да, – согласился я. – Только клювом и осталось щелкать.

– Р-р-разрыв. – Коша потоптался лапами с острыми коготками по моему плечу. – Коша р-р-рад!

Я снова сел под пальму, рассудив, что если Коше будет неудобно располагаться на мне сидячем, так его никто и не держит, и стал прикидывать: стоит ли рисковать или же, черт с ним, пересидеть эту ночь здесь?

По всему выходило, что выйти на несколько часов из игры будет разумнее – делать здесь сейчас нечего, да и в игровом процессе я давно, не дай бог, в сон потянет, когда плыть надо будет, опять же и физиологию никто не отменял. Ну и вот еще что интересно – в квартире у меня пусто, или же кто сковородками на кухне гремит, меня ожидая, как-никак ночь на дворе?

Тем временем ночь-то и наступила окончательно, время, надо думать, уже перевалило за двенадцать, да еще и луна скрылась за тучами. На остров упала такая тьма, что в двух шагах видно ничего не было, и это в результате решило дело – я понял, что если корабли Дэйзи и поплывут мимо острова, то я все равно их не увижу. А если и увижу, то не факт, что это будут именно нужные мне корабли.

– Коша, я ухожу, – сообщил я птице, засунувшей голову под крыло и явно собравшейся покемарить. – Будь здоров.

– Кр-р-рах, – буркнул попугай, даже не потрудившись глянуть на меня.

Бряканья сковородок слышно не было, но при этом на кухне горел свет. Вернулась, стало быть, в родные пенаты моя непредсказуемая подруга, в последнее время удивляющая меня с завидной периодичностью.

Вика сидела за столом в халате и дула кофе из большой кружки. Не признавала она маленьких чашечек, причем перед тем как засыпать в емкость (а по-другому эту тару не назовешь) кофе, она туда бросала еще и ломтик лимона, что меня немного удивляло. Чай с лимоном – это понятно, но кофе с лимоном? Хотя вон британцы в чай молоко льют, а восточные люди так вообще курдючный жир – и пьют потом. Меня тогда в Туркмении от одного запаха этого чая чуть не вывернуло, бр…

– Ты чего кофе пузыришь? – поинтересовался я у нее. – Ночь на дворе, потом не уснешь.

– А откуда я знаю, когда ты из своей капсулы вылезешь? – резонно спросила она. – Надо же мне узнать, соскучился ли ты по мне, лез ли от тоски на стенку, почему не ел ничего, а если ел, то где? В холодильнике ничего не тронуто, я проверила.

– Тебе интересно, где или с кем? – уточнил я.

– И это тоже, – отпила кофе Вика. – Но надеюсь, что нигде и ни с кем, хочется, чтобы без меня тебе просто кусок в горло не лез.

– Ну, приблизительно так и было, – сообщил я ей, наливая себе чая. – Я и сейчас не сильно есть хочу, точнее, вовсе не хочу. Упс, я сейчас.

Вика проводила меня взглядом, в котором читалось: «Не понос, так золотуха». Ну что теперь поделаешь – журчание воды из чайника навело на определенные мысли, бывает.

Мы сидели друг напротив друга и молча отхлебывали напитки, каждый из своей чашки. Глаза Вики хитренько поблескивали, мои же откровенно слипались.

– Вик, – первым не выдержал я, уж очень жалко было времени, отрываемого от сна, тем более что у меня его осталось около четырех часов. – Ты если спросить чего хочешь или попросить о чем, так говори, а? Мне скоро обратно в капсулу лезть.

– Вот все-таки какой ты гад, Никифоров. – Вика поставила кружку на стол. – Я все так замечательно придумала, весь разговор до последнего словечка, с интонациями, с переходами, все распланировала, пять раз себе представила, как оно все будет, а ты взял и все испортил. Прямо убила бы тебя.

– Ну извини. – Я с грустью посмотрел на опустевшую чашку. – Хочешь, завтра вечером по-новому все разыграем, с начала до конца, по твоему сценарию. А вот сейчас – никак, я устал очень.

– Скажи, я тебе хоть капельку нужна? – Вика подперла рукой голову и уставилась на меня.

Боги, как же они любят всю вот эту бутафорию. «Хоть капельку нужна», «Ты хоть понимаешь, что наделал», «Я же не игрушка». Красивые фразы, и все произносятся с интонациями любимых актрис из любимых фильмов. Женщины по своей сути очень кинематографичны, им даже ответ на заданный вопрос не слишком-то нужен, им важна красота происходящей сцены, ее лиричность, проникновенность, сентиментальность. Они живут в подобных вещах, зачастую сплетая реальность и свою собственную фантазию, выводя тебя на те ответы, которые не слишком правдивы, но зато укладываются в их сценарий. А раз все идет так, как она придумала, то черта ли им в этой правде? Тем более в понимании женщины правда о ее отношениях с мужчиной – это то, что признается ей верным на данный момент. Мнение противоположной стороны выслушивается, но не учитывается.

– Вик, слушай, лет пятнадцать назад я бы много, горячо и бессвязно говорил, убеждая тебя в том, что ты сама хочешь слышать. Лет восемь назад я бы говорил уже гораздо меньше, но более аргументированно – к тому времени я уже понял, что важно не то, сколько ты говоришь, а что именно. А сейчас я и этого делать не стану, потому что ты сама все знаешь, и даже лучше меня. Если бы ты не знала, что нужна мне, ты бы сюда не пришла, вот и все. Это мы, мужчины, в большинстве своем головой думаем, потому и в галошу часто садимся, а вы, женщины, чувствами думаете и в этих вопросах вообще не ошибаетесь. В других – возможно, но не в этих.

– Все-таки какой ты умный, – со странной улыбкой сказала Вика. – Убивать пора.

– Ну, смею тебя заверить, что не такой уж и умный, – сказал я. – И убивать меня погоди, у меня еще полно дел, разных и всяких, ну и потом нам с тобой двадцать пятого на новогодний бал-маскарад в «Радеон» идти. Без меня тебя не пустят.

– Да ладно? – Вика аж привстала. – Не врешь?

– Слушай, я тебе это еще осенью обещал, – потер лоб я. – Вот видишь – я если чего обещал, то делаю, вот такой я человек. Цени.

– Ценю. – Вика явно была очень довольна. – Очень хорошо. Интересно, а там фотограф будет или с собой фотоаппарат нужно взять?

Перед моими глазами пронеслась картина – Вика в вечернем платье построила в рядок меня, Валяева, Зимина и просит Азова сфоткать нас всех на память. Рядом стоит Вежлева и хихикает, глядя на меня. Ужас…

– Я спрошу, – пообещал ей я. – Но, думаю, будет.

Вика потерла руки, явно предвкушая огромное количество зависти одноклассниц в родном Касимове на новогодних праздниках. Тщеславие, один из моих любимейших пороков.

– Все, твоя душенька довольна? – вздохнув, спросил я девушку, у которой в глазах уже сверкало конфетти новогоднего бала.

– Нет. – Морщинка прорезала ее высокий лоб. – Не довольна. Опуская разные подробности, я скажу тебе вот что: я хочу, чтобы самое позднее после Нового года этой шлюхи в редакции не было. Я ясно выразилась? Или объяснить, о ком речь?

– Более чем, – кивнул я. – И вот что я тебе скажу в ответ: кто где будет, решаю только я. Ты можешь относиться к Шелестовой по-разному, говорить про нее что угодно, но она – очень хороший профессионал, не лучше, чем ты, но и не хуже. И в деле разбирается, и редакцию через какое-то время на нее оставить будет можно. Кто знает, что может случиться, а вдруг нам обоим придется куда-то уехать, или оба-двое заболеем чем-то. И кто нас заменит? Соловьева? Генка? Жилин?

– Жилин сможет, – не очень уверенно сказала Вика.

– Не думаю, – отрезал я. – А вот Лена сможет. С гарантией.

– Ле-э-эна… – с какой-то брезгливо-бабской интонацией протянула Вика. – Лена, значит?

– Вика, давай так. – Я понял, что мы добрались до центра нарыва. Сейчас я либо его вскрою и все устаканится, либо завтра буду спать с прелестной рыжей девочкой, что стояла на ресепшен «Радеона» и которая почему-то не выходит у меня из головы. И буду иметь на это все права, поскольку одинокий мужчина свободен в своем выборе. – Я терплю твои закидоны уже третью неделю, но мое терпение не бесконечно. Истерики, срывы – это бывает у всех…

Тут мне в голову пришла довольно жуткая мысль, меня даже в жар бросило.

– Слушай, – икнув, спросил я. – А ты не в положении, часом?

Вика ехидно улыбнулась:

– Если бы ты знал, как я хочу сказать «да» и глянуть на выражение твоего лица. Но, увы, пока нечем похвастаться. А что, жутко стало?

Я в последний момент поймал фразу: «Не то слово», – и загнал ее обратно в мозг. Нельзя женщине такое говорить и тем более над этим шутить. Она на подобное всерьез обидеться может, у женщины бзик на трех вещах: как должна пройти ее свадьба, рождение ее ребенка и встреча ее одноклассников (особенно после достижения успеха в жизни). Над этими вещами строго воспрещается подтрунивать, ну, если, конечно, вас беспокоит состояние вашего психического и, вполне вероятно, физического здоровья.

– Да нет, отчего же? – Я пожал плечами. – Просто это многое объяснило бы. Гормоны, то-се.

– Я хочу от тебя ребенка, – внезапно сказала Вика, опережая меня в нашей беседе на полкорпуса. – Но понимаю, что момент еще не тот. Хотя, поверь, если ждать нужного момента, этого ребенка не будет никогда.

Хороший ход, грамотный. Но сейчас моя очередь.

– Если ты будешь выкидывать такие штуки, мы с тобой не то что до ребенка, мы с тобой даже до свадьбы недотянем.

Шах!

– Я недавно была у твоей мамы, так она мне сказала, что другой снохи она не хочет.

Ну, это удар корявенький, да еще и ниже пояса. Не по правилам.

– Это весомый аргумент, поэтому, чтобы не расстраивать мою маму, а позднее, возможно, и твою, давай договоримся вот о чем. Работа – это работа, дом – это дом. Давай не будем смешивать две эти вещи, и все будет так, как надо. И в качестве отступного я обещаю тебе, что на нашей свадьбе будут все, кроме Шелестовой.

А вот теперь главное ничего не подписывать, а от слов, если надо, я всегда отопрусь. Хотя про маму она не врет, а это мощное оружие, чую, будут меня осаждать по всем правилам.

– Договорились. – Вика явно тоже была довольна, это было видно. – Иди спать, у тебя же скоро что-то там должно быть, в этой игре. Тьфу, я начинаю тебя к ней тоже ревновать.

– Ну и славно. – Я поднялся со стула. – Вот что напоследок еще хотел сказать. Вика, ты же понимаешь, что в редакции больше не должно быть никакой ругани? И это мое обязательное условие.

– Мог бы и не говорить. – Вика встала и соблазнительно потянулась, привстав на носочки. – Хотя и ты хорош – нечего повод давать для мыслей всяких. А то ишь ты, «Лена».

– Принимается, – кивнул я.

– И вот еще – завтра у нас театр. Ты не забыл? – Вика впилась в меня взглядом контрразведчика.

– Как можно, светлая королева. – Я отвесил полупоклон.

– «Светлая королева»? – Вика усмехнулась. – Мама права, если тебя немного пообтесать, то в результате может получиться довольно приличный человек.

– У тебя остроумная мама. – Я немного удивился, но как-то сразу правду про ее мать говорить не хотелось, хотя с ее стороны делать такие выводы о незнакомом человеке как-то не слишком прилично.

– Почему у меня? – Вика сделала круглые глаза. – Это твоя мама мне сказала.

«Для одного дня все-таки, пожалуй, хватит веселья», – решил я и, поставив чашку в раковину, отправился спать, на ходу устанавливая будильник в коммуникаторе.

В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лег спать, есть определенная прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл – опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино – глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

Я слез с дивана, стараясь не разбудить что-то пробормотавшую Вику, сунул голову под холодную воду, что окончательно сбило с меня остатки сна, еще немного покрутился по квартире и полез в капсулу – это здесь за окном мгла египетская, а в Файролле светать уже, поди, начинает, как бы не проморгать родную эскадру.

С рассветом я угадал – в воздухе пахло утренней свежестью, где-то у горизонта начала светлеть полоска неба, отбрасывая блики на водную гладь. Темнота, которая меня убедила покинуть игру, уже ушла, уступив место предутренним сумеркам.

– Коша р-р-рядом. – На плечо рухнула уже привычная для меня тяжесть.

– Слушай, Коша, – вздрогнул я от неожиданности, – ты чего ко мне привязался, а?

– Коша др-р-руг, – сообщил мне попугай и разразился каким-то треском, громко щелкая клювом.

– А вот скажи мне, друг, – я повернул голову к забавной птице, – корабль тут не проплывал, пока меня не было?

– Галеон идет в Кар-р-ртахену, – прокудахтала птица. – Р-р-руины, р-р-руины.

Я понял, что мои предположения по поводу некоторой разумности Коша оказались не слишком верными, и махнул на него рукой.

Горизонт совсем просветлел, после порозовел, и вот уже солнечная дорожка появилась на волнах – исключительно красивое зрелище, неимоверно радующее глаз.

Коша снялся с моего плеча и упорхнул куда-то вверх, на пальму, где радостно застрекотал.

– Ты там чего? – спросил я у него.

– Зеррнышко перцу, – раздалось с высоты, и там что-то затрещало. – Поворот овер-р-рштаг.

Судя по всему, разговорчивый птиц явно решил позавтракать, любуясь окружающим пейзажем.

Вскарабкавшись на камень, я вгляделся в ту сторону, где была Майлага. Берега отсюда толком было не разглядеть. Темная линия, покрытая утренней дымкой, – вот и все, что я увидел. Впрочем, если оттуда пойдут корабли, это я замечу задолго до того момента, как они приблизятся к Гвидо, и даже, скорее всего, смогу понять, свои это идут или чужие.

Еще немного поразмыслив, я стянул сапоги и скинул колет, убрав их в сумку, – как показал опыт, они усложняют процесс плавания. Шляпу я снимать не стал – ну ее на фиг, себе дороже как бы не вышло. Потеряешь, грешным делом, или еще чего. Пусть лучше на башке будет, так надежней.

Оглядевшись, я нашел среди камней весьма удобное местечко, которое мне позволяло видеть берег далекой Майлаги, оставаясь при этом не слишком заметным с воды (ну, по крайней мере, мне показалось, что дело обстоит именно так).

Время шло, солнце поднималось все выше и начинало пригревать, я лежал среди камней и размышлял о жизни. Наверное, впервые за очень долгое время у меня была возможность просто подумать, вообще никуда не спеша и даже не двигаясь. К тому же все равно делать больше было нечего. Я перерыл все вещи в сумке, покопался в квестах, сделал ревизию своих деяний, прикинув, что я смогу закрыть, а что – вряд ли, раскидал пять баллов характеристик – в общем, сделал все, что только можно придумать. Это заняло какое-то время, но не решило проблему – что делать дальше?

После я стал анализировать события последних дней, произошедшие не в игре, прогоняя через себя как через фильтр слова и поступки окружающих меня людей, и совсем скоро наткнулся на несколько вопросов, на которые с ходу не нашел ответы. Например, откуда Шелестова знала, что Вика не ночевала дома? Отчего Вика не захотела говорить о «чем-то еще» в квартире, чего боялась? Почему Соловьева не побежала за Викой, когда та психанула, по идее в соответствии с заданной ею моделью поведения она, ломая ноги, должна была сквозануть за ней по коридору? Странно это все. Хотя, может, и не странно, безделье и не такие загадки подбросить может.

Шли часы, плескала волна, убаюкивая меня, Коша время от времени подлетал ко мне, уведомляя о том, что вокруг «кр-р-расота», и о том, что «Коша благор-р-разумный».

Врать не стану, я, скорее всего, задремал бы в результате, если бы не попугай. Он ни с того ни с сего вцепился в треуголку с клекотом и неразборчивыми словами.

– Ты что делаешь, скотина пернатая, дикая! – заорал я, махая руками. – Порвешь артефакт, меня же тогда голым в бассейн с акулами бросят!

– Кр-р-рахх! – горланил Коша, отлетая от меня и приземляясь на одну из скал у оконечности острова. Я подобрал камушек и уже хотел было метнуть его во вредную птицу, как заметил в морской дали несколько темных силуэтов.

– Корабли, – охнул я, напрягая зрение и пытаясь разобрать, наши это плывут или нет.

Понять это мне не удалось – больно далеки они еще были, но сон в любом случае как рукой сняло. Я затаился в своем убежище и таращился на приближающиеся к острову суда.

– Наши, – минут через двадцать твердо убедился я. Флагман точно был «Розой ветров», это не вызывало у меня никакого сомнения.

Я снял шпагу и убрал ее в сумку, проверил кожаную ленточку под подбородком, которая держала треуголку, помахал рукой Коше, прощаясь с ним, и полез через камни, не откладывая в долгий ящик отбытие с острова.

Идущие немного позади три корабля совершили какие-то манипуляции, перестроившись из ряда в некое подобие шеренги, видимо, это и был тот самый маневр, про который говорила Дэйзи. Что он мне давал, я не знаю, но ей виднее, на то она и капитан.

Я вошел в воду и поплыл по направлению к «Розе ветров», теша себя надеждой, что это уже наверняка последнее испытание на сегодня, вот вылезу на палубу, отдам треуголку…

Я с головой ушел в воду, настолько сильным был удар по затылку.

– Мокр-р-ренько! – возмущенно прозвучало надо мной, когда я вынырнул. – Коша мокр-р-рый.

Паскудная птица порхала надо мной, явно прицеливаясь, как бы снова приземлиться мне на голову.

– А ну брысь, птаха божья, чтоб тебе пусто было! – заорал я, отплевываясь. – Ты что творишь?

– Коша хор-р-роший, – возразил мне попугай. – Коша добр-р-рый.

– Коша дурак! – заверил его я. – Ты ж меня чуть не утопил, захребетник!

Птица замолчала, порхая надо мной, улетать она вроде как не собиралась, но и попыток присесть мне на голову тоже больше не предпринимала.

«Роза ветров» надвигалась на меня, как битый лед на реке, ее форштевень практически закрыл горизонт. Зрелище и жуткое и величественное одновременно.

– Эй, за бортом! – раздалось сверху. – Цепляйся за лестницу!

Я узнал голос Калле, по борту брякнули ступеньки веревочной лестницы, в которую я вцепился обеими руками.

– Бор-р-рт! – В меня самого, как в лестницу, впились когти Коши, явно назначившего мою скромную персону своим спутником.

Я перевалился на палубу, встал, оставляя на ней мокрые следы, и поискал глазами капитана. На мостике ее не было, за штурвалом стоял корсар, которого я толком даже и не знал.

– Красавчик, – раздалось от палубной надстройки. Я посмотрел туда – это был Чарли, непонятно зачем приодевшийся в красные портки и манящий меня к себе рукой. Шлепая по палубе босыми ногами, я направился к нему.

В каюте меня встретила уже ставшая родной компания – Чарли, прикрывший за мной дверь и чуть не прищемивший клюв Коше, так и оставшемуся на палубе, Тревис, какой-то очень бледный и явно злой как собака, и сидящая на стуле Дэйзи с растрепанными волосами, со здоровенным синяком на скуле, в расстегнутом щегольском камзоле с полуоторванным рукавом, но при этом крайне довольная жизнью.

– Ну что я вам говорила, дядьки? – Дэйзи вскочила и подошла ко мне. – Вот вы все твердили: «Не выйдет, не выйдет», – а оно взяло и вышло.

Она ткнула меня кулачком в грудь и показала рукой на шляпу.

– Снимай давай, удумал тоже – треуголку бога на свою голову надевать.

– Зато не потерял, – пояснил я. – Думаешь, так просто все было?

– Ладно, не жалуйся. – Дэйзи подняла шляпу пиратского бога над головой и подпрыгнула на месте. Под рубахой у нее отчетливо брякнула груда амулетов, непонятно как удерживающаяся на одной не слишком-то и толстой золотой цепочке.

«Вами выполнено задание «Доставка груза». Награды: 2000 опыта; 700 золотых или 35 пиастров (на выбор); + 15 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

– А-а-а! – взвизгнула капитан. – С остальными проще будет, клянусь костылем Одноногого.

– Твои слова да ему в уши, – философски заметил я. – Где такой роскошный синяк заработала? И что там с регатой?

– Продули, третьими пришли, – печально сообщил мне Тревис. – Но все это еще бы ничего, но наш отважный капитан еще и в драку влезла, с дядюшкой своим махач затеяла.

– Тревис, – рявкнула Дэйзи. – Не твоего это ума дело и уж точно не его. Это мое семейное дело, ясно?

– Так точно, капитан. – Тревис шутовски отдал честь.

– Так, что до тебя… – Дэйзи ткнула меня пальцем в грудь. – Что я тебе обещала?

– Татуировку, – сказал Чарли. – Про нее речь шла вроде.

– Этого маловато. – Дэйзи покачала головой. – Папаша говорил, что хорошо выполненная работа требует такой же платы. О, придумала!

Дэйзи открыла сундук, стоящий у стены, покопалась в нем и достала какой-то предмет.

– Держи. Теперь все по-честному, как и положено. Ну и татуировку тебе сделают. Чарли, распорядись.

– Куда дальше пойдем, капитан? – подал голос Тревис.

– Вперед пойдем, – развела руками Дэйзи. – На остров Черных Богов, куда же еще?

Глава 25, Рассказывающая о том, что любовь к искусству – дело опасное.

– Как бы Фирейра нам на хвост не сел, – поделился со всеми своими подозрениями Тревис.

– Дядюшка слишком труслив для этого, – засмеялась Дэйзи. – Плюс я так ему приложила коленом по известному месту, что он небось до сих пор согнувшись лежит.

– А Бамболейра? – упорствовал квартирмейстер.

– Он не выйдет до вечера, он застрял в Майлаге надолго, – вступил в разговор Чарли. – Это точно, очень его Фатты не любят. Они его корабли на составные части разберут.

Ага, значит, капитан в курсе, что бородатый корсар в Майлаге, но, судя по всему, счеты с ним она сводить не спешит.

В иллюминатор каюты постучали, причем громко и даже со скрежетом.

– Я одна это слышу? – вытаращила глаза Дэйзи.

Долбеж по стеклу иллюминатора усилился, он был мне знаком, да и хлопанье крыльев тоже навевало на определенные мысли. Глянув в круглое окошко, я вздохнул. Так оно и есть, уцепившись за какой-то выступ, по стеклу стучал клювом Коша.

– Ой, птичка! – воскликнула у меня за плечом Дэйзи.

Она откинула крючок, закрывавший иллюминатор, и пестрая птица влетела в каюту.

– Коша пр-р-рибыл, – поведал наглец всей честной компании, сел на плечо к Дэйзи и сообщил ей: – Коша – др-р-руг.

– Какая прелесть! – восхитилась капитан и погладила попугая по жестким перьям.

– Коша умный и благор-р-разумный, – отрекламировало себя пернатое и прикрыло глаза.

– Мой будет, – поведала всем Дэйзи. – Станет мне верным другом и спутником, на вас-то, сволочей, надежды нету.

Коша, не открывая глаз, покивал головой с хохолком.

А ты не просто птичка, сдается мне. Была треуголка у меня – был ты мне верным другом. Перешла она к Дэйзи – к ней на плечо взгромоздился. Ну вот туда тебе и дорога, мне такие спутники и даром не нужны, мне одного Апофсса за глаза хватает.

– А сколько нам ходу до этого острова? – полюбопытствовал я.

– День, – отозвался Чарли. – Или около того.

– Думаю, что послезавтра там будем. – Тревис недоверчиво разглядывал Кошу. – Поутру, скорее всего.

– Почему это? – Дэйзи отвлеклась от попугая. – Туда ходу всего ничего.

– К стеклодувам на остров Джексона надо заглянуть. – Тревис потер руки. – К дикарям идем, надо бусами запастись. Они такое любят, отвлечем их – и, может, чего полезное выменяем, у них ведь жемчуг есть. Надежный способ.

– Согласна, убедил. – Дэйзи подцепила со стола кусочек манго, лежащего на тарелке, и сунула его Коше в клюв. – Правда, вряд ли они нам костыль Одноногого за них отдадут, но попробовать можно.

– Так на острове, стало быть, костыль? – уточнил я.

– Костыль, костыль, – ответила мне Дэйзи. – Ладно, иди отдыхать, сегодня тебе можно дурака повалять. Ну и к Кольщику зайди.

– Спасибо, капитан, – рявкнул я и пошел на выход.

– Ну чего там? – Ко мне подошел Калле, который сразу начал задавать вопросы. – Чего там было?

– А ты вообще где был-то? – присоединился к нему Якоб, уже без шикарного камзола – надо думать, он свое обещание сдержал, пропил последнюю ценную вещь.

– Где был – там меня нет, – туманно ответил им я.

– Джек, – из каюты вышел Чарли, – набей вот этому наш знак.

Кольщик подошел ко мне, на ходу доставая свои инструменты.

– Давай, рубаху снимай и плечо правое подставляй.

– Левое, – немедленно ответил ему я. – На левое коли.

– Знак татуируют на правое, – строго сказал мне Кольщик. – Это закон.

– Тогда вообще не коли, – уперся я. – На правое мне ничего колоть нельзя, колдун запретил.

Пираты – народ мнительный, на это вся надежда. Если что – откажусь от наколки вовсе, но знак «Черных волков» палить точно нельзя, спинным мозгом чую.

– Колдун? – задумался Кольщик. – Колдун – это серьезно, с ними не шутят. Ладно, левое давай.

«Вами получена татуировка «Ингленды – гроза морей», подтверждающая ваш статус члена фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд». Бонусы: + 8 % к шансу провести удачную атаку в абордажном бою; + 7 % к умениям обращения с парусами; + 4 % к умению рыбной ловли. Внимание. В случае если эту татуировку увидят представители иных фракций, их реакция будет зависеть от их отношения к фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

На редкость бесполезная татуировка, надо отметить, то ли дело та, что мне набили у черных братьев. Впрочем, дареному коню под хвост не глядят. Да, об умениях, чуть не забыл.

– Калле, приятель, – окликнул я корсара, который ошивался неподалеку. – За тобой должок, однако.

– Чего это? – Калле от удивления захлопал глазами. – Не припоминаю такого. Ничего я у тебя не брал.

– А кто меня обещал бою подучить, кто грозился мне показать, как за саблю надо браться? – напомнил я ему. – Было такое?

– Точно, было, – согласился Калле. – Но это же не просто так все, ты понимать должен.

– Назови цену.

Слава богу, кажись, деньгами отделаюсь. Если честно, очень опасался, что он вроде тех стариканов окажется, да как пошлет меня какие-нибудь ракушки собирать.

– Есть один прием незамысловатый, за него я прошу три тысячи золотом. – Калле сложил руки на груди. – А есть посложнее, но зато очень эффективный. Вот только я за него не золото хочу получить, а пиастры, две с половиной сотни.

И чего тут думать?

Я отсыпал Калле почти все свои пиастры, не особо о них сожалея – что-то мне сдается, что не доберусь я до торговцев редкостями, а так хоть прок какой будет.

Калле достал саблю и сделал ею какой-то хитрый финт.

«Вы изучили активное умение «Рваная рана» 1-го уровня. При применении этого умения вы сумеете невероятно ловко нанести противнику удар, который причинит ему существенный урон (220–480 единиц здоровья), причем с вероятностью в 50 % рана от этого удара будет кровоточить в течение 1 минуты, нанося вашему врагу урон в размере 90 единиц здоровья в секунду. Стоимость активации умения – 300 единиц маны. Время восстановления умения – 2 минуты. Минимальный уровень для использования умения – 60».

Забавно, а формулировки умений здесь отличаются от континентальных, надо зарубочку в памяти поставить, сказать потом кому-нибудь из хозяев. Что же до умения – так оно стоило того, чтобы за него заплатить пиастрами. К тому же особо думать не надо, что из линейки умений убирать, – считай, это тот же «Кровоток», только куда более серьезный и модифицированный, скажем так, «Кровоток для взрослых». Надо будет его покачать от души при оказии – адская штука может выйти.

«Умение «Кровоток» убрано вами из линейки активно используемых умений. При необходимости вы можете повторно бесплатно изучить его у любого наставника воинов».

Итак, ради правды, с активными умениями у меня теперь все в порядке. «Душа волка», «Огненный смерч», «Память о боге», «Меч возмездия», ну и вот, новичок. Я еще не машина смерти, конечно, но все-таки и не совсем уж задохлик.

– Калле, ты человек. – Я потер руки, очень довольный приобретением.

– Всегда к твоим услугам, приятель. Лишь бы у тебя деньги водились.

Ну а теперь десерт. Посмотрим, что мне тетя Дэйзи дала такого вкусненького, что за подарок такой она мне преподнесла.

«Вычурная пряжка на ремень. Эта пряжка, если закрепить ее на ремне, может дать владельцу определенные преимущества в бою. + 24 к силе; + 20 к выносливости; + 8 % к силе удара; +5 % к защите от водного урона; +5 % к защите от урона холодом. Прочность – 634 из 700. Минимальный уровень для использования – 60. Важно! Данный аксессуар может быть использован с любым ремнем, при этом будут сохранены как характеристики ремня, так и характеристики пряжки. Важно! Пряжка может быть разъединена с ремнем, данную операцию может проделать любой кузнец за определенную плату».

Ух ты! Пряжка была здоровская, большая, с десертную тарелку размером, прямо не пряжка, а бляха. И вот что особо интересно в описании – фактически же это два предмета в одном создать можно. Интересно, какие тут еще аксессуары есть такого плана? Это ж не просто вещь!

Корабль бодро шел в морскую даль, корсары на полуюте протяжно выли какую-то печальную песню, то ли о каких-то ужасах плаваний, то ли вообще о вампирах, по крайней мере, я точно уловил ухом строчку: «Кровь одного лишь нужна».

Пожав плечами, я пошел вниз, в привычный уголок, который уже стал называть про себя «Спальня номер шесть».

А дальше все было просто. Позевав минут пять на лестничной клетке с сигаретой в руке и поворочавшись минут десять на диване, я попросту уснул, крепко и сладко. Оно, конечно, спать под вечер – идея ох какая паршивая, но чего себя мучить-то?

Как и следовало ожидать, проснулся я в то мутное время, которое называют «часом волка», когда нельзя сказать, что именно на дворе, – то ли поздняя ночь, то ли раннее утро.

Под боком тихонько посвистывала носом Вика, везде была тишина, и только на кухне вода из крана капала – все никак не могу собраться прокладку в нем поменять. Года полтора как не могу.

Я честно постарался снова уснуть – не вышло. Я очень-очень постарался – ну никак. Тогда я вздохнул и побрел в другую комнату – компьютер включать. Делать-то чего-то надо…

История с неудачной попыткой клана «Вестники времени» доплыть до Равенхольма окончательно забылась, что меня очень порадовало, правда, неугомонный утонувший рыцарь пообещал мне как своему убийце: «Если ты прочтешь этот пост, знай: я тебя найду, и тебе настанет конец!» Я на всякий случай, из вежливости, немножко побоялся и сразу забыл об этом клоуне.

А вообще на Раттермарке, судя по всему, все было ох как неладно и неспокойно. Мелкие кланы активно объединялись в союзы и альянсы и так же активно рвали друг друга на лоскуты, а благодушная атмосфера, царившая в игре совсем еще недавно, всего лишь минувшим летом, сгинула, как туман поутру. Впрочем, большая война еще не грянула, поскольку крупные кланы и объединения пока соблюдали нейтралитет по отношению друг к другу, но при этом всем было ясно, кто стоит за всеми потасовками малышей, и что все это не более чем проверка друг друга на боеготовность. Не знаю, кому как, а мне стало понятно, что, похоже, очень скоро рванет, да так, что никому мало не покажется, ну, кроме игроков-одиночек, им до всего этого дела не было.

Надо же, как шустро события развиваются, и ведь прошло-то всего ничего времени с того момента, как я свалил из Раттермарка. Форум в разделе «Кланы» пестрел постами вроде: «Данное сообщение удалено модератором, к автору применен бан сроком на неделю». Надо полагать, что удаленные комментарии были не самыми выдержанными морально и не призывали к миру во всем мире. Особенно доставалось от комментаторов пяти кланам, скорее даже альянсам: «Любимцы судьбы», «Гончие Смерти», «Пять кинжалов», «Свет Файролла» и, к моему немалому удивлению, «Двойные щиты». Судя по всему, последние не только вышли из тени, но и стремительно набирали вес. Надо полагать, что именно эти альянсы и были основными противниками в грядущем противостоянии.

Почитав обо всех этих делах, я почувствовал некоторую нежность по отношению к Архипелагу – тут хоть спокойно, несмотря на все эти странности, непонятности и вредную Дэйзи.

Читая форум, я порядком увлекся и даже не услышал, что проснулась Вика, поэтому вздрогнул, услышав ее голос:

– Киф, тебя надо поместить в зоопарк:

Обернувшись, я увидел заспанную девушку, которая трогательно терла кулачком глаз, стоя завернутой в одеяло.

– С чего это? – удивился я. – И опять же – в какой вольер? Сразу предупреждаю, что для площадки молодняка я уже стар.

– Какая площадка молодняка? – Вика зевнула, прикрыв рот ладошкой. – В павильон «Ночная жизнь животных». Они там тоже днем дрыхнут, а по ночам шныряют в поисках приключений.

Я почесал затылок и кивнул, соглашаясь с ней.

– Вот собьешь ритм сна с этими своими играми, будешь маяться невыспавшимся, – попугала она меня напоследок и пошлепала к туалету.

Слова оказались пророческими, поскольку часам к пяти, когда пришло время собираться в театр, меня неудержимо потянуло в сон. Вика весьма ехидно поглядывала на меня, когда завязывала мой галстук (так я и не сподобился научиться этому искусству, уж и сам себя по бумажке учил, и куча людей мне мастер-класс давала – а все впустую, фигня какая-то выходит, а не узел) и приговаривала:

– Никак баиньки желаешь? А вот нельзя, ехать пора.

– Ничего подобного, – зевая, ответил ей я. – Погода меняется, не иначе как к морозам дело идет. Я с годами метеозависимым становлюсь.

– А, так дело в этом, – скорчила Вика смешную рожицу. – Тогда понятно.

Выглядела моя спутница великолепно – платье, не скрывавшее ровно столько красивого тела, чтобы любой половозрелый мужчина непременно засмотрелся, но при этом и не позволявшее слишком много увидеть, макияж в меру, но все очень к месту, ну и все остальные мелочи, которые делают просто женщину красивой женщиной. Я испытал то приятное чувство, которое так греет душу мужчины, заставляя горделиво смотреть на окружающих, как бы говоря:

– Да, это мое, и да, я с ней сплю! Удавитесь от зависти!

Ну, не сказать, чтобы в фойе перед спектаклем у Вики было прямо первое место, но свое тщеславие я потешил вволю, что уж скрывать.

Спектакль меня не удивил – ничего нового в Вильяма Шекспира привнести не удалось, что, впрочем, тоже неплохо. Довелось мне лет пять назад побывать на новаторской постановке «Как вам это полюбится» в одном театре, так я даже Ильфа и Петрова вспомнил, когда по проходу между рядами побежали слуги герцога, трубя в рог. Жуткое зрелище…

Тут же все было мило и привычно, актеры играли отменно, Катарина после изощренных забав Петруччо поняла, что к чему, все переженились, и все закончилось хорошо.

– А мне понравилось, – сообщила мне Вика в машине, которую я поймал у театра (на своей я не поехал, поскольку пойти в подобное заведение и не употребить в буфете соточку коньяку под бутербродик с икрой – это преступление против мужской сути). – Вот ведь как интересно выходит, Шекспир писал столько веков назад, а ничего и не изменилось. В человеческих отношениях, я имею в виду.

– Так и люди изменились мало, – сказал я. – Поскреби любого из нас – тот же человек, что и тысячу лет назад, только одежда другая да методы истребления себе подобных более совершенные. Природа же человеческая не меняется по своей сути.

– Квартирный вопрос только нас испортил очень, – хихикнула Вика, беря меня под руку и кладя голову мне на плечо.

– С этим я вовсе спорить не буду, – согласился с ней я.

Выйдя из машины, я с удовольствием вдохнул морозный воздух, пахнущий скорым снегопадом, – угадал я, похоже, с изменениями погоды, к ночи порядком похолодало, и подал руку Вике.

– Мне те парни не нравятся, – шепнула мне она, кивнув подбородком в сторону подъезда.

Я бросил быстрый взгляд в указанном направлении. И впрямь у дверей стояли четыре темные фигуры, причем достаточно массивные.

«Никак братец Эльки оклемался и мстить решил?» – подумал я, с некоторой грустью проводив машину, мигнувшую на прощанье фарами.

– Может, ну его, не пойдем домой? – пробормотала Вика.

Я хотел ей сказать, что идея, конечно, продуктивная, но идти ночевать на вокзал я тоже не хочу, с другими же вариантами туго, но не успел.

– Никифоров? – раздалось от подъезда. – Харитон?

Плохо дело, как это ни грустно, угадала моя девочка, по мою душу пришли здоровячки, но это не братец моей бывшей пассии, это кто-то другой. И, главное, ведь лоси какие, мне с такими махаться – как заднеприводному в День десантника в парке Горького «Голубую луну» петь. Шансы уцелеть даже не нулевые, они в минус уходят. Ну, стало быть, теперь у меня только одно важное дело осталось, до того момента, как меня месить начнут.

– Когда меня бить станут, сразу беги отсюда быстро-быстро и без криков: «Помогите», – заметив, что фигуры двинулись к нам, шепнул я Вике, задвигая ее себе за спину. – Просто беги – и все.

– Я… – пискнула Вика.

– Ты не ответил. – Спрашивавший подошел к нам. Благодаря фонарю, под которым мы стояли, я увидел, что это был довольно молодой мужчина с холеным лицом и очень неприятным взглядом, у него глаза были какие-то… Мертвые, что ли?

– Ну а если и я, то что? – жестко спросил я. – Ребята, я вас не знаю, что вам нужно?

Трое остальных негодяев в капюшонах, скрывавших лица, начали обходить меня с боков, и вот это было паршиво. То, что меня свалят быстро, – это к бабке не ходи, но теперь и Вика могла не успеть подорваться. Надо было бить этого гада, пока колечко не замкнулось. Мне еще батя говорил: «Нет выхода – бей в нос, а лучше по шарам, даже если отбуцкают потом, то не так обидно будет». А батя в этом понимает.

– Тебе давали время на то, чтобы ты как следует подумал над сделанным тебе предложением. Каков результат?

А-а-а. Вот откуда ветер дует. Странно, вроде говорили, что диалог неагрессивный будет, бескровный. Стало быть, одни соврали, другие ошиблись, а я лоханулся. Когда из больницы выйду, надо будет у Азова травмат выпросить или еще чего такое. Ладно, теперь главное, чтобы Вику не тронули.

– Слушай, на улице холодно, – уставился я в глаза холеного. – А девочка моя вон в какой обуви, не застудилась бы. Может, она пойдет, что ей до наших разговоров?

Холеный улыбнулся:

– Дай правильный ответ, подпиши кое-какую бумажку, и вы оба пойдете домой, целые и невредимые.

– А если нет? – Я покачался на носках, изображая раздумья, и немного отставил правую ногу назад.

– То придется тебе привести ряд доводов…

Я выбросил правую руку вперед, и мой кулак влепился в нос собеседника, из которого моментально брызнула кровь. Нос же, чуть задень – и пошла юшка. Сразу после этого я подался назад, оттолкнув здоровяка, перекрывавшего Вике путь к отступлению.

– Беги, дура! – заорал я и тут же получил справа удар в скулу, слева удар в пах, и еще кто-то приложил мне носком ботинка под коленку.

Упав на асфальт, на колени, я услышал цоканье Викиных каблуков, она меня послушала и задала стрекача. Нет, все-таки она у меня молодец, послушная. Ну, а теперь…

– Да пусть бежит, – услышал я. – Пока она нам не нужна.

Меня еще пару раз пнули, явно злобствовал холеный, поскольку я слышал шмыганье, после схватили меня за волосы и задрали вверх голову. Я ухмыльнулся.

– Чего лыбишься? Ну да, убежала она сейчас, так это только потому, что не нужна нам она. Пока. Думаешь, если надо будет, мы ее не примем, что ли?

– Не много на себя берете? Да и странно это – вы же вроде все в белом должны быть? – еще сильнее осклабился я. – Как-то против своего кредо идете.

– Ты не о нашем моральном облике думай, – посоветовал мне мертвоглазый, размазывая кровь, сочащуюся из носа. – Ты о своем здоровье думай. У тебя вроде как с почками не все ладно было? Гар, Лев, а ну-ка.

Меня очень ловко приподняли, не менее ловко подсекли ноги и со всей дури грохнули мягким местом об асфальт.

Да, это было больно. Было ощущение, что кишки пробили огненной спицей, да еще и крутанули ее пару раз.

– И вот если мы так еще разика три тебя шваркнем, то у тебя с почками не беда будет, а попросту швах, отвалятся они у тебя, – мягко, по-отечески, заметил холеный. – Ну, не упорствуй, скажи, где ты сейчас есть в игре, подпиши бумажку…

Сквозь боль мне в голову пришли две мысли. Первая была про то, что любопытно было бы глянуть на эту самую бумажку. Что же это такое мне подписать надо? Ну, подписывать я, конечно, ничего не буду, ну их к лешему, а вот посмотреть было бы можно. Вторая мысль была совсем уж не к месту – о том, что, наверное, надо квартиру менять, потому как меня у собственного подъезда за последний квартал уже второй раз волохают, а это совсем уж никуда не годится.

– Так, не внял он нашим словам… – с пакостной грустью в голосе сказал предводитель отбойщиков. – Давайте-ка, ребята, его еще разок…

Его прервал звук удара, кто-то упал на асфальт.

– Ты чего, мужик? – подал голос один из безликих и, судя по всему, получил не ответ, а удар.

– Валите его! – завизжал холеный, и мои руки отпустили.

Я поднял голову и увидел смутно знакомую фигуру, которая с явно огромным опытом в подобных вещах разбросала моих мучителей и невероятно ловко разделывала их под горох по одному.

Один из бойцов дернул рукой, раздался щелчок, и из его кулака высунулось лезвие ножа.

– Сзади с ножом, – заорал я сипло и попытался встать. Получалось плохо – приложили меня крепко, и ноги здорово дрожали. Пошатнувшись, я снова опустился на колени.

– А вот это ты зря, – послышался знакомый басок, и знакомая фигура, сложившись с ним воедино, приобрела имя. Это был Серега Жилин собственной персоной.

Он перехватил руку негодяя, как-то ловко ее крутанул, потом еще раз крутанул, и раздался мерзкий трещащий звук – явно со связками у мерзавца будут серьезные проблемы.

До меня донесся звук сирены, сюда, судя по всему, мчались представители власти. Надо полагать, за эти минуты Вика подняла на ноги всю систему Министерства внутренних дел.

– Ты на прощанье мне что-то эдакое скажи, – прохрипел я, с ненавистью глядя на застывшего холеного, стоящего напротив меня с исказившимся от злобы лицом, и запоминая его черты.

– Какое прощание? – прошипел тот. – Еще свидимся. Фуге!

И все четверо скрылись в темноте, причем одного из них практически унесли – удар у Сереги был поставлен будь здоров.

– Шеф, ты как? – испуганно спросил он у меня, помогая встать. – Живой?

– Угадай! – хмыкнул я. – Ты как здесь оказался?

– Так это… – Серега пожал плечами. – Вон в том доме у меня дружок армейский живет, я к нему в гости заходил. А ты как здесь?

– Живу я тут, – ухмыльнулся я. – Вон в том подъезде.

– Тесен мир, – философски заметил Жилин.

– Стоять, не двигаться! – Нас осветили фары милицейской машины.

– Отпусти его, гад! – налетела на Жилина растрепанная фигура и замолотила его кулачком и сумкой, зажатой во второй руке.

– Виктория Евгеньевна, мне больно, – возмутился Серега.

– Жилин? – Кулачок остановился. – А ты чего здесь делаешь?

Серега стоически вздохнул и снова начал рассказывать, что он тут делает.

Милиция уехала, как только я сказал, что не буду писать заявление, по-моему, они вздохнули с облегчением, услышав это. Но как только они скрылись из виду, к дому подъехали еще две машины, из которых выскочили крепкие ребята в коротких черных плащах, окружившие нас.

– А это еще кто? – удивился Сергей, перевалил меня на плечо Вики, дернул подбородком и встал перед нами, явно закрывая от потенциальной опасности. Странное дело, но у меня возникло ощущение, что если будет надо, то он и этих гавриков всех разбросает. Хотя, понятное дело, это было ни к чему, я их, конечно, не знал, но догадался, кто это.

– Вик, позвонить успела? – глянул я на бледную подругу.

– Конечно, сразу, – ответила она. – А потом вон ментов тормознула.

– Умница, – шепнул я ей.

– Киф, ты живой? – послышался голос Азова.

Выглянув из-за Серегиного плеча, я увидел его, выходящего из машины.

– Живой, хотя они, твари такие, на копчик меня один раз посадили здорово, – наябедничал я ему немедленно. – А вот можно так сделать, чтобы их поймать и тоже немножко помучить?

– И можно и нужно, – заверил меня Азов. – Куда они удалились?

Я ткнул рукой в том направлении, куда подались эти гады. Трое бойцов Азова с какой-то невероятной скоростью черными тенями немедленно скользнули в ночную темь.

– Не сомневайся, это всего лишь дело времени, – добродушно продолжил безопасник. – А ты вот мне прямо сейчас скажи, что это за молодец с тобой рядом, ну а потом поднимемся к тебе, и ты мне подробно расскажешь, кто это был, чего хотел, в деталях, в мелочах. И еще – Виктория Евгеньевна, вы мне чайку нальете?

Вика фыркнула – кто-то посмел усомниться в ее гостеприимстве и качествах хозяйки дома.

– Это Сергей Жилин, – пояснил я. – Он у меня в редакции работает. Если бы не он, точно эти гады мне бы почки опустили.

– А-а-а… – Азов покивал. – Точно-точно, помню.

– Серег, спасибо тебе. – Я протянул Жилину руку. – Если бы не ты…

– А лучше было бы, – Азов поднял палец, – если бы вы чуть раньше подоспели, тогда бы вашего шефа на асфальт со всего маху попой не опустили. Да, Макс, вот что, набери доктора, чтобы он подъехал прямо сейчас, нашего друга посмотрел. И не бухти, Киф, так надо.

– Да-да, – горячо поддержала его Вика. – Мало ли что, правильно, пусть посмотрит.

Один из ребят Азова достал из кармана телефон.

– Ну, я, наверное, пойду. – Жилин явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Ночь уже совсем.

– Серег, может, чаю? – Было бы верхом хамства не позвать его к себе.

– Да какой чай, скоро метро закроют. – Жилин явно искал аргументы, чтобы скорее уйти.

– Что ты человека неволишь. – Азов строго посмотрел на меня. – Вот что, Сергей, завтра будьте дома, я прямо с утра к вам заеду, побеседуем об этом происшествии. А сейчас – всего доброго.

Жилин с явным облегчением пожал нам руки и тоже исчез в ночи.

– Ну, что стоим, мерзнем? – Азов хлопнул в ладоши. – Особенно вы, Вика. Почему вы зимой ходите в такой легкой обуви? Неужто нет денег, или же ваш супруг попросту такой невероятный скряга? Цистит – это, конечно, дело добровольное, но вы ведь еще и будущая мать? Думать же надо.

Ребята Азова открыли нам подъездную дверь, сопроводили до квартиры и остались на лестничной площадке.

– Ну а теперь все по порядку и с самого начала. – Азов расположился в кресле и как-то по-ленински, с добрым прищуром посмотрел на меня.

Глава 26, Повествующая о диких местах и диких людях.

– Ну, если все, и с самого начала, так мы ехали из театра, – сказал я, покряхтев и кое-как устроившись на диване. Вика села рядом, держа меня за руку.

– Театр – это прекрасно, – сообщил нам Азов. – Где были, что давали?

– «Укрощение строптивой» в «Сатире», – ответил я ему.

– Вас побранил бы, сударь, да не время, – захохотал Азов. – За что люблю Шекспира – в любой его пьесе найдешь слова для текущего момента. А кто знал про то, что вы идете в театр?

– Я никому не говорил, – немедленно ответил я. – Некому было, да и с чего бы?

– Вся редакция. – Вика сдвинула брови. – Я вчера еще всем сказала, что мы в театр идем.

Азов уселся в кресле поудобнее.

– Вот прямо всем?

– Ну да. – Вика заерзала. – А что, это, стало быть, кто-то из них? Господи!

– Так, что за скоропалительные выводы? – Азов нахмурился. – Ох уж эти женщины. Скажут что-то, и давай потом на одну эту фразу тысячу выводов наматывать. Так, стало быть, в помещении все ваши коллеги были, когда вы про культпоход сказали?

Вика помолчала несколько секунд, после неуверенно ответила:

– Нет, не все. Юшкова не было, он ушел уже, за ним Бобер из спортивной редакции зашел.

– Бобер? – Я цыкнул зубом. – Эдак он скоро с бомжами пить начнет. Кончилось мое терпение, увольнять будем Юшкова.

– Пьяница мать – горе в семье. – Азов сочувственно вздохнул. – Ну да и ладно, пес с ним. Остальные, значит, все присутствовали?

– Все, – уверенно сказала Вика. – Это точно.

Азов заулыбался как отец родной – душевно и сердечно.

– Итак, вот вы сказали всем, что идете в театр, и …

И дальше он начал крутить нас по полной. Он вытаскивал из памяти, ума и даже подсознания сначала Вики, а после и моего все мелочи вчерашнего и сегодняшнего дня, по некоторым моментам он нас пластовал, как лягушек в прозекторской. Причем делал он все это крайне ловко и быстро, вопросы задавались очень короткие и очень ясные, с начала разговора прошло чуть более получаса, как мы добрались до того момента, где из машины появился, собственно, он сам. Но что меня удивило – он не задал ни одного вопроса о том, что говорили и что спрашивали нападавшие, все вопросы касались исключительно внешних деталей.

– Ну-с, понятно, – потер руки Азов. – Все хорошо, что хорошо кончается. Вы целы – уже славно. Одно скверно, и это с вами связано, Виктория Евгеньевна.

– Что? – Вика ощутимо напряглась. Я чувствовал, что она боится этого внешне безобидного и доброго человека.

– Обманщица вы, Виктория Евгеньевна, и еще какая. – Азов сложил руки на животе. – И вот что мне теперь с вами делать?

У Вики повлажнела рука, которой она меня держала. Ее явно начала бить мелкая дрожь.

– Я – обманщица? Да что вы такое говорите? – забормотала Вика. – Я же сама вам позвонила, я…

– Ну а кто же вы? – развел руками Азов. – Вы мне обещали чай, горячий, возможно, с сахаром, если вам его для меня не жалко, конечно. Ну а если вы туда еще и ломтик лимона бросите…

Вика вскочила, нервно рассмеявшись:

– А вы шутник, я даже напугалась.

– И правильно сделали, – как-то сухо сказал Азов. – Страх – это всегда полезно.

Вика вышла из комнаты, прикрыв дверь.

– Ну зачем вы так? – попенял я безопаснику. – И так девчонка стресс перенесла.

– Для того и сделано. – Азов встал с кресла – Чтобы мозги себе всякой ерундой не забивала. Теперь я ее напугал и тот, предыдущий страх из нее вышиб.

– Они хотели, чтобы я какую-то бумагу подписал, – сообщил ему я. – И согласие на что-то дал. И еще сказал, где я сейчас в игре нахожусь.

– Бумагу? – как мне показалось, удивился Азов. – Однако. Но молодец, что при Вике все это не сказал, ни к чему ей лишнее знать.

– Что это хоть за бумага была? – спросил я у него напрямую. По моему глубокому убеждению, этот человек был в курсе всего.

– Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос. – Азов нахмурился. – Если бы это знать, то запросто можно было бы понять, кто это вообще был и что этот кто-то задумал.

– Так разве это был не «Консорциум»? – пришла моя очередь удивляться. – А я-то уверен, что это их рук дело. Небожители, понимаешь…

– Небожители? – Азов выглядел обескураженным. – Почему небожители?

Однако крепко меня приложили, коли я так язык развязал. Ну, снявши голову, по волосам не плачут.

– Ну, они мне тогда намекнули, что они то ли ангелы, то ли архангелы, воинство небесное, в общем, обитатели небес, а вы, стало быть, кхгм… Неявно было сказано, но смысл был такой…

Елки-палки. Какой же бредятиной все это выглядит в изложенном вслух виде, а. Вон как на меня Азов смотрит. А если такое, например, на бумаге написать, то большинство читателей попросту меня сумасшедшим могут счесть, причем очень даже легко.

– Н-да, может, мы их переоцениваем? Совсем они уже со своими потусторонними играми очумели. – Азов помассировал виски. – Надеюсь, ты в этот бред не поверил?

– Ну, как сказать. – Я уставился в сторону.

– И ведь взрослый человек, как не стыдно. И что совсем уж плохо – не доложил об этом никому. – Азов покачал головой. – Ладно, не со мной по этому поводу объясняться будешь.

У него в кармане зазвонил телефон.

– О, легок на помине. – Шеф безопасности «Радеона» достал телефон из кармана.

Я потер лоб – стройная схема сложной головоломки, в которую потихоньку вписывались все странности моей новой жизни, крошилась как сухая печенька. Азов по роду своей службы наверняка мог изобразить что угодно, но не было похоже на то, что он разыгрывал удивление от услышанного.

– Дома он уже, – говорил тем временем Илья Павлович в трубку. – Ну, наподдали ему. Конечно, не так, как в прошлый раз, хотя все равно изрядно. Да, уже вызвали, только что-то он все никак до нас не доедет. А вот этого пока не знаю, но если это «Консорциум», то, видимо, что-то у них поменялось, они от него какую-то подпись на некий документ хотели. Не водилось за ними такого раньше, да и потом – что Киф такого подписать мог? Да, вот еще что, хотите посмеяться? Нет, момент тот самый. А вы, между прочим, черт, и Валяев тоже, и даже я, наверное. Какой? С рогами, уж извините, и, наверное, еще и с хвостом. Нет, я не пил таблеток, ни красненьких, ни зелененьких. Да нет, на самом деле это смешно, вы тоже посмеетесь, когда я вам потом объясню почему. Нет, сначала я вам расскажу, а вот потом вы с ним поговорите. Нет, по голове не били особо.

Дверь в комнату открылась, и в нее вошла Вика, катя перед собой сервировочный столик на колесах, она его с полмесяца назад откопала на балконе, где он стоял перед этим несколько лет, служа подставкой для разнообразного хлама, отмыла, отчистила и на мой вопрос: «Зачем тебе эта рухлядь?» – неизменно отвечала:

– Пригодится.

Надо же – угадала, пригодилось. Смотрелось все очень даже комильфо – чайнички, варенье в розетке, нарезанный хлеб, масло, сыр, лимон. Все как в порядочных домах прямо.

– Ага, вот и славно, – радостно хмыкнул Азов. – Ну все, Максим Андрасович, я пошел чай пить. Что?

Азов выслушал то, что ему говорил шеф, недовольно поморщился и сунул мне трубку:

– На, держи, тебя заместитель повелителя ада хочет слышать.

Я выдал кривую улыбку и приложил трубку к уху.

– Киф, что там у тебя за фантазии? – Зимин явно был удивлен услышанным. – Тебя точно по голове не ударили?

– Ну, не скажу, что вовсе не ударили, – уклончиво ответил я. – Съездили по роже разок…

– Разок – это не страшно. – Зимин посопел в трубку. – Завтра с утра подъедешь к нам, пообщаемся. И не думай, что я буду с тобой на этот раз либеральничать.

– Завтра? – Я вздохнул. – У меня на завтра одно дело в игре намечено, чревато его пропускать. А сколько там по времени выйдет – кто его знает. Может, вечером?

– Вечером я занят. – Зимин помолчал. – Тогда позже приедешь.

– Яволь, – почему-то на немецком ответил я.

– Вот не бывает у тебя без приключений, – посетовал Зимин и повесил трубку.

– Огреб? – Азов отхлебнул чаю и зажмурился от удовольствия как кот. – То ли еще будет, нечего любимое руководство нечистой силой считать.

– Кем? – Вика вытаращила глаза.

– Вика, вы слишком эмоциональны. – Азов снова отхлебнул чаю. – Это наши с Кифом шутки. Мы же с ним записные остряки.

В дверь позвонили – наконец-то прибыл доктор, скорее всего, поднятый с постели. Вика вскочила, собираясь открыть ему.

– Ладно, тебя сейчас будет мурыжить человек в белом халате, а я, пожалуй, пойду, никогда не любил эту братию. – Азов допил чай, засунул в рот остатки бутерброда и встал с кресла. – Вика, задержись. О том, что случилось, в редакции – ни полслова, откуда синяк у шефа, все равно никто не спросит, начальству таких вопросов не задают. Все понятно?

– Предельно, – ответил я за нас обоих.

– Молодцы. – Азов пошел к двери.

– Илья Павлович, я вот еще что вспомнила. – Вика замялась. – У этого, ну, который у них главный был, у него перстень был массивный, серебряный.

– Перстень? – Азов повернулся к ней. – Какой? Печатка или с камнем? Какой рисунок?

Вика пожала плечами:

– Так разве разглядишь? Но не с камнем, это сто процентов.

– А точно серебряный? – Азов прищурился.

– Конечно. – Вика одарила его недоумевающим взглядом, в котором читалась легкая обида от того, что кто-то усомнился в ее умении разбираться в драгметаллах. – Золото блестит по-другому.

– Молодец, девочка. – Азов потрепал ее по плечу и продолжил: – И вот что, молодежь. С завтрашнего дня никаких такси и своих машин, понятно? По крайней мере, пока я не разберусь, откуда ветер дует. Прикомандирую я к вашему семейству отдельное транспортное средство, с демоном-водителем.

Я шмыгнул носом. Мне было стыдно.

– Вот, вот. – Азов поднял руки к потолку и глумливо сообщил вверх: – И этого человека мы приняли в наш коллектив!

– Вик, открой лекарю, – не выдержал я. – Они же сейчас дверь вынесут, если ему не открыть, подумают, что мы тут уже неживые.

– А, да. – Азов махнул Вике. – Это верно.

Вика вышла. Илья Павлович подошел ко мне и выкинул совсем уж непонятную штуку – он отвесил мне сначала один щелбан по лбу, потом второй.

– За что? – полюбопытствовал я, потирая лоб. – Мне вроде и так сегодня прилетело по полной.

– Один за то, что часами не воспользовался, которые я тебе дал. Если бы вспомнил – и тебя об асфальт бы не шваркнули, и мы бы этих гавриков повязали.

– А второй?

– За то, что дурак и удачи своей не видишь, которая у тебя под носом ходит. Потеряешь – потом локти грызть будешь. Я знаю, я сам так же обсохатился когда-то.

Азов шлепнул меня ладонью по лбу и вышел в коридор.

– Хозяюшка, я ушел. А вам, доктор, вон туда, там наш болезный стоит, вас ждет.

Доктор попался въедливый, он мял мне живот, заставил посетить уборную, долго выяснял, что я там испытал и увидел, навыписывал каких-то препаратов, впихнул свой телефон с наказом сделать УЗИ и наконец-то ушел.

– С тобой невозможно никуда ходить, – печально сообщила мне Вика, увозя столик обратно на кухню. – Всякий поход в любой очаг культуры превращается в приключение с непредсказуемым финалом.

– Такой вот я человек, – кряхтя, согласился с ней я, пытаясь устроиться на диване поудобнее.

– Ты невыносимый человек, и я не понимаю, как ты дожил до своих лет.

– Случайно, – заверил ее я. – По чьему-то недогляду.

– Дурак. – Меня погладили по голове и поцеловали в лоб.

Вика ушла, в ванной зашумела вода, я было подумал, что надо бы наведаться туда же, и уснул.

Разбудил меня звонок в дверь. Я сонно поморгал, охнув, встал и пошел открывать.

– Почему не спрашиваете, кто там, Харитон Юрьевич? – хмуро спросил крепкий парень в черном костюме, которого я увидел за дверью. – Я понимаю, что вы, люди творческие, все безалаберные, но элементарные меры безопасности надо соблюдать. Вот доложу Азову, так он прямо у вас пост поставит.

– Не надо пост, – пробормотал я. – Только поста мне и не хватало.

– А раз так – коли звонят в дверь, сначала смотрите в глазок, спрашивайте, кто там. Если незнакомый кто – не открывайте и нам сразу звоните. А если я злодей? – продолжал отчитывать меня безопасник «Радеона» (я уже смекнул, кто это).

– Буду, – заверил я его. – А вы зачем пришли-то?

– Вот лекарства, – протянул мне пакетик с символикой известной сети аптек суровый безопасник. – Виктория Евгеньевна поехала дальше по магазинам, а меня отправила к вам, чтобы вы их принимать начали.

– Приму, – заверил его я. – Вот прямо сейчас и приму.

– Вот и примите. – Безопасник шагнул в квартиру. – Прямо сейчас, я проконтролирую. Она так и сказала: «Володя, веры ему нет, убедись, что он точно выпил таблетки».

Я потоптался в коридоре и пригласил его в кухню.

Володя достал из кармана какую-то бумажку и начал мной командовать, говоря, каких таблеток сколько пить. На бумажке был Викин почерк – она, как всегда, предусмотрела все.

Когда в меня переместилось шесть таблеток и одна капсула (господи, ну столько-то зачем?), Володя удовлетворенно заулыбался и покинул квартиру, прочитав мне еще одну лекцию о соблюдении норм безопасности.

Я глянул в глазок – на лестничной клетке вроде никого не было. После почесал затылок, накинул куртку и пошел курить на балкон – ну его, береженого Бог бережет.

Волей-неволей с сигаретным дымом потекли и мысли. С часами я, конечно, лоханулся, что уж тут. Дернул бы конечностью, как учили, потянул бы время – и все было бы по-другому, без всей этой нервотрепки. Опять же узнал бы, что же это за бумажку я должен подписать.

Что до Жилина – нет, само собой, я ему благодарен за то, что он вписался за меня, это без дураков, но вот в армейского друга в соседнем доме мне что-то очень слабо верилось, не бывает таких совпадений, мы же не в кино, а в жизни. Впрочем, наверняка в них не верит и Азов, и думаю, что какой-то информацией он со мной поделится. Не всей, конечно, но что-то да скажет, это к бабке не ходи.

Ну и с сущностями всех этих власть надо мной предержащих… Тут я совсем уже запутался, но что-то мне очень сильно сдается, что эти, в Крылатском, мне туфту впаривали. Хотя – кувшин, еще какие-то детали? С другой стороны – может, глава «Радеона» старинной чеканкой увлекается, может, даже ее коллекционирует, я и не такое видел. А это – самый главный экспонат коллекции, вот он его в кабинете и держит. Подальше положишь – поближе возьмешь.

Я пожужжал своей пепельницей (вот что значит «оборонка» делала – мороз не мороз, а она знай работает), вздохнул, рассудил по последнему вопросу, что завтра, после визита к Зимину, может, и появится какая ясность. Завтра я сыграю с открытыми картами – поглядим, что из этого выйдет, хотя огребу-то я по-любому – за то, что сразу не сообщил про их демонскую сущность. Но Зимина можно понять: вот так живешь-живешь – и не знаешь, что ты не человек. И даже доверенные лица не скажут, хотя про это уже и знают. Нехорошо я поступил, что уж тут.

Глянув на часы, я удивился – наивно полагая, что еще утро, я не слишком спешил, а время, оказывается, уже к полудню подваливает. Теперь понятно, чего моя по магазинам отправилась гулять. Ай-ай, как бы высадку на берег не прозевать.

Быстро поделав все дела, я залег в капсулу, надеясь, что выпитые мной препараты не оказывают на организм расслабляющего действия. А то ведь и казус неприятный выйти может.

Корабль стоял на якоре, это я понял сразу, как в игру вошел. Не качает, волна в борт не плещет – стало быть, на месте стоим. Ой, елки. А если все уже на берегу? Где мне их потом искать-то?

Я побежал на палубу, просто-таки ломая ноги, и надо заметить, что очень своевременно. Корсары грузились в последнюю шлюпку, первые две уже подходили к берегу, причем из головной неслась звонкая и складная брань капитана Дэйзи, что-то объяснявшей гребцам.

– Красавчик, ты где был? – Калле махал мне от борта. – Тебя все уже обыскались, мы вообще думали, что тебя вчера за борт смыло. Капитан Дэйзи очень расстроилась.

– Вот прямо расстроилась? – Мне было приятно. Я вразвалочку подошел к борту. А чего спешить – любимчик капитана все-таки.

– Ну да. – Калле кивнул. – Так и сказала: «Жаль, что сдох, мы бы через него еще много выгоды могли получить, удачливый был, паразит».

– Это она так расстроилась? – вытаращил глаза я.

– Ну да. – Калле сплюнул за борт. – Ценит она тебя, что уж тут. Даже завидно.

Н-да. Забавная тут шкала ценностей, ничего не скажешь.

– Давай, давай, лезь в шлюпку, – толкнул меня в спину наставник. – Не задерживай. Сезон дождей на носу, темнеет рано, нам же еще в джунгли идти, а там и днем-то не сильно хорошо видно, ну а ночью – так вообще никак. Если туда ночью пойти, то все, с концами.

– В смысле «с концами»? – уточнил я, перелезая через борт и цепляясь за лестницу.

– Не выбраться оттуда никак. – Калле смотрел на меня сверху. – Войти – войдешь, а потом – все. Либо потеряешься, либо сожрет кто-нибудь, зверь там или местное население.

– Спасибо, друг, умеешь ты приободрить, – сообщил я ему, прыгая в лодку.

– Да, я такой, – захохотал Калле и тоже полез за борт.

Я огляделся. Синее небо, золотой песок прибрежной полосы, зелень джунглей за ней, одинокий корабль со спущенными парусами, покачивающийся на волнах, – сплошная романтика. Мечта тринадцатилетнего подростка, грезящего о приключениях и подвигах.

Стоп. Одинокий корабль? А где еще три корабля?

– А остальные суда где? – удивленно спросил я сидящего рядом Якоба.

– Кто их знает, – шмыгнул носом тот. – Может, потонули, может, нет.

– Да что тут было-то? – непонимающе заорал я.

– Чего шумишь? – Калле спрыгнул в лодку. – Шторм был, ты не помнишь, что ли? Как натянуло вчера днем туч, так, почитай, до трех склянок нас и крутило в волнах. В результате мы тут, а где все остальные – кто его знает? Пятерых за борт смыло. Мы думали – и тебя тоже.

Лодка ходко пошла к берегу, хмурые корсары взмахивали веслами – им явно не хотелось идти в эти джунгли.

– И как же теперь? – озадачился я. – Как узнать – живы они или нет? И вообще?

– Наверняка есть какое-то место общего сбора, – сказал Якоб нам. – Мы просто его не знаем, и, как по мне, так это не слишком-то честно. У меня друзья на корабле Ля Морта были, волнуюсь за них очень.

Калле с удивлением посмотрел на Якоба, но промолчал.

– Слушай, Красавчик. – Якоб пододвинулся ко мне поближе. – Ты бы спросил у капитана, где мы с ними встречаться будем, может, это недалеко отсюда и попадем мы туда скоро. У меня душа тогда успокоится.

Как-то все это очень коряво звучит. И странно.

– А сам чего? – грубовато спросил у него я. – Возьми да и спроси.

– Мне она не скажет. – Якоб почесал бок сквозь фуфайку, которую где-то добыл за этот день и натянул на себя. – А ты у нее любимчик, тебе все можно.

Ну да, любимчик…

– Ты где был, мерзавец? – накинулась на меня, как только заметила, Дэйзи. – Я думала, ты сдох, но сейчас вижу, что это не так. Ладно, это поправимо. Просперо.

Знакомый мне негр с колотушкой подошел к ней.

– Вбей этого поганца в песок по пояс, – скомандовала Дэйзи, показав на меня рукой. – Чтобы знал.

Просперо захохотал во все горло.

– Капитан, убить вы меня всегда успеете, – примирительно сказал я Дэйзи. – Пошли в джунгли, день не бесконечен.

– Ладно, Красавчик. – Капитан погрозила мне пальцем. – Еще поговорим.

– Паршивое место. – Тревис огляделся. – Ох и паршивое.

– И наверняка здесь есть малярия, – отметил интеллигентного вида корсар, известный всем как доктор Ник. Калле мне рассказывал, что раньше он был вполне состоятельным врачом на одном на островов, но спутался с женой губернатора и в результате занял место судового лекаря на кораблях старика Ингленда. Вот так, не трожь жен губернаторов, это может выйти боком.

– Ну до этого не должно дойти, – отозвалась капитан Ингленд. – Мы же тут не поселиться собираемся. Заберем костыль – и назад. Бусы взяли?

– Взяли. – Тревис показал на двух корсаров, которые держали в руках плетеные корзины. – С запасом.

– Тогда вперед, – скомандовала Дэйзи, и несколько пиратов с мачете наперевес отправились прорубать нам тропу в густой растительности.

– А мы точно идем туда, куда надо? – спросил я у Калле, шагающего впереди меня. – Как по мне – наугад топаем.

– А нам все равно, куда идти. – Калле прихлопнул какую-то летающую дрянь у себя на щеке. – Тонго-лепа нас сами найдут. Остров, конечно, огромный, но эти смуглые демоны всегда знают, что здесь происходит. Да вот, уже началось.

Где-то, не слишком далеко от нас, раздались ритмичные гулкие удары, явно кто-то лупил в барабан. Чуть погодя барабану вторил еще один, а затем и еще. Да, про нас явно уже знали.

– Вот теперь главное, чтобы с нами захотели говорить, – с небольшим испугом в голосе сказал Якоб, плетущийся сзади. – А не просто перебили одного за другим отравленными стрелами.

– Не должны, – без особой уверенности ответил ему Калле. – С чего бы?

– У местных дикарей есть определенные дни, когда чужаки не должны ступать на их землю, – поддержал разговор доктор Ник, идущий чуть впереди нас. – Это связано с их религиозными верованиями. Вот тогда они чужаков поймают, парализующим ядом отравят и к себе в деревню отнесут. С криками, песнями и восхвалениями богов за их щедрость.

– И что там делают с чужаками? – поинтересовался кто-то из корсаров.

– Едят. – Доктор Ник чихнул. – Они же каннибалы, дикие люди. Вот эдак возьмут, засунут человека в мешок, из травы сплетенный, дубинками его побьют, чтобы мясо было мягче и сочнее, и на вертел. Никакой культуры.

– Ну да, надо распихать сначала мясо по горшкам и засунуть их в печь, чтобы человек сварился, поскольку жареное вредно, – язвительно заметила Дэйзи. – Ник, ты мог сказать об этом раньше?

– Мог, – согласился доктор. – Но я думал, что это всем известно, так чего зря языком молоть?

Мне, если честно, тоже стало не по себе. Смерть – оно не страшно, хоть и обидно, но кончать свои игровые дни на вертеле мне как-то не улыбалось.

– А когда не те дни, ну религио… региле… Ну, в общем, когда чужакам можно на их остров заходить, тогда что? – опасливо спросил Калле.

– Тогда, возможно, они с чужаками будут говорить и даже заниматься товарообменом, – добродушно ответил доктор Ник. – Правда, и тут надо держать ухо востро. Если вождь решит, что отобрать вещи куда проще, чем за них что-то отдать, то все может для гостей острова опять же закончиться печально. Но правда, при этом их не будут есть, просто закопают в землю, предварительно умертвив.

– Что так? – вырвалось у меня.

– Ну, одно дело – взять врага в бою, это честная еда. Совсем другое – его предварительно обмануть, это недостойно воина. Боги могут рассердиться.

– Ну да, это куда более оптимистичный вариант, – заметил Тревис. – Билли, Бобби, корзины при этих дикарях не открывать, всем убрать все блестящее по карманам. Пряжки, амулеты, все остальное.

– А что, здесь вождь один? – спросил я доктора. – И племя одно?

– Ну да, одно. – Ник снова чихнул. – Проклятая пыльца, не иначе как аллергия. Племя одно, но большое.

– Насколько большое? – подал голос Якоб.

– Сейчас узнаешь, – сказал Калле и остановился. – Заодно и про то, насколько сегодня удачный для нас день, выясним.

Отряд остановился, и я услышал гортанный голос, принадлежавший неизвестно кому:

– Что ваш делать на наш земля?

Глава 27, Рассказывающая о некоторой пользе атеизма.

«Опять корявый язык» – это было первое, что пришло мне в голову. Ну да, дикие, ну да, малограмотные, но что ж всякий раз вот это в игру вводить: «Моя твоя не понимай»? Перебор, право слово, перебор.

– Твоя не молчи! – посоветовал нам дикарь, явно вышедший из джунглей и точно занимавший пост вождя, это было ясно из перьев на его голове и кучи бус на шее. – Твоя с моя говори, беседуй, а то моя подумай, что твоя моя не уважай, и рука махай своим воинам. Тут все ваша будет конец, а наша обед.

– И ужина, – послышалось из стены лиан.

– И даже холодная завтрак, – согласился вождь. – Горячая мясо на завтрак желудок вредно.

Боги мои, они тут еще и диетологи!

– Так мы и не молчим, – раздался голос Дэйзи. – Мы просто очень рады видеть великого вождя племени тонго-лепа, прославленного на всех островах Архипелага своей силой, храбростью…

– Твоя есть женщина. – Вождь сплюнул на траву. – Моя не говори с женщина, моя ее люби или бей, в зависимости от того, что и как ее делай. Бей чаще, поскольку много чего женщина делай криво – мясо сожги, пиво пролей, девка роди…

– В этом есть определенный смысл, – негромко сказал Калле.

– Феминистки тебя не слышат, – вздохнул я. – Тем более выписывать тумаков за «девка роди» – это вообще неправильно. Вот за пиво и мясо…

– Это, вождь, – вперед выдвинулся Харрис, – короче, торговать будешь?

Тревис, видимо, решил отсидеться за могучей татуированной тушей бойца. Разумно.

– Торговать? – Вождь изобразил раздумья на лице. – Что у тебя такой есть, что у меня нет?

– Много чего. – Харрис уставился на вождя. – Бусы есть, зеркальца маленькие, маленько наконечников для стрел, из доброго железа сделанных. А у тебя-то самого что есть?

– Белая человека не знает истинная ценность многая вещь, например, раковин. Вместо эта прекрасная вещь он предпочитает маленький шарик, что был у нее внутри. Дикарь.

– Жемчуг, – пробежал шепоток по пиратским рядам.

– Что еще? – Харрис и бровью не повел.

– Ну-у-у… – Вождь задумался. – Кровавые камни, что мы добывать в горах наш остров, может, они ваша интересна?

– А, рубины. – Голос Харриса потеплел. – Рубины – это тоже хорошо. Будем торговать.

– Ну, моя тоже не против. – Вождь поправил головной убор из перьев попугая, который наверняка заставил бы Кошу упасть в обморок. Но болтливой птицы видно не было, похоже, она осталась в каюте капитана Дэйзи.

– Ангол, – позвал вождь, и из зелени, окружавшей нас, как чертик из табакерки вылез татуированный с ног до головы туземец, причем эта роспись на эбеново-черном теле смотрелась крайне необычно. – Твоя веди эта люди на поляну, где торговать.

Надо же, дикий – а воспитанный. Мог бы и на своем языке команду отдать, но нет – уважение к гостям показывает, чтобы не подумали, что их прямиком на кухню ведут.

Мы снова пошли по джунглям, но на этот раз впереди нас не топали несколько дюжих корсаров, прорубая дорогу, нас, похоже, вели по каким-то тайным и заранее расчищенным тропам, а может, вовсе даже и не тайным, а просто мы сами их найти не смогли.

– Как бы не слопали нас, – гудел как шмель Якоб. – Знаю я этих, с косточками в носу. Оглянуться не успеешь, а тебя уже жуют.

– Да не зуди ты, – обернулся Калле. – Тебя все равно никто есть не станет, ты старый и жилистый, тебя не ужаришь и не уваришь.

– Ну, если потушить… – причмокнул док. – Да с пататом, да со специями и лимончиком…

– Чтоб вам всем пусто было, сволочи! – взвизгнул Якоб. – Чтобы вас кракен утащил в пучину!

– Убогий, ты что несешь! – тихонько присвистнул Калле. – Твое счастье, что капитан не слышала вроде.

Якоб притих, что-то негромко бубня себе под нос. Нет, все-таки надо завязывать с выпивкой, вот на такого Якоба посмотришь и десять раз потом подумаешь, чего лучше выпить – водки или сока?

Через полчасика мы вышли на поляну, поражающую взгляд какой-то просто неестественной зеленью травы.

– Какая зеленая, – пробормотал док. – Ну надо же.

– Красиво, – поддержал его я.

На поляне уже стоял чернокожий вождь и десятка два воинов племени тонго-лепа – татуированных с ног до головы, невысоких, с длинными руками, покатыми лбами и глубоко посаженными глазами.

– Вот они, кровосмесительные браки, – негромко и назидательно произнес Ник. – Еще лет сто пятьдесят – и совсем тонго-лепа выродятся, попомните мои слова.

– Да и кальмар с ними, – так же негромко сказал кто-то из корсаров. – Остров освободится.

– Наш готова торговать, – громко сказал вождь, Эверестом возвышавшийся над своими невзрачными подданными. – Ваша покажи, что наша вы есть предлагать.

– Тащи пару бус этому вождю, – послышался голос Тревиса, отдающего кому-то команду. – Зеркало одно ему дайте и наконечников для стрел пяток. Как подарок тащи, задаром.

Разумно. За уважуху, так сказать. Теперь ему нас есть совсем уж неудобно будет, если что.

Вождь милостиво принял подношение, сделал своему окружению жест рукой, что-то вроде: «Налетай». Дикари смешались с корсарами, показывая то, что они готовы предложить за наши товары.

– Погодите вы, дети джунглей, – слышался рев Харриса. – Дайте хоть выложить наш товар, удобней же будет, причем вам же!

Вождь стоял чуть поодаль, с отеческой улыбкой глядя на процесс натурального обмена и, видимо, ставя в голове галочку о том, что культурная программа для племени на этот месяц выполнена.

Дэйзи, увидев такое одиночество вождя, дикой серной скакнула к нему, я, продираясь сквозь толпу, последовал за ней.

– А вот скажите, почтеннейший, – вежливо обратилась к вождю Дэйзи, – как бы мне…

– Женщина, твоя место у костра, где готовить пища, – высокомерно сообщил капитану вождь. – Твоя не моги просить у меня что-либо, кроме подарка за любовь. Да и это не моги, твоя вся белый и некрасивый, моя тебя любить не станет.

– Да вы, батенька, эстет, – хмыкнул я, подходя к этим двум собеседникам и с удовольствием обозревая зеленую от злобы Дэйзи.

– Как твоя моя назвать? – уточнил вождь, доставая откуда-то из-за спины костяной кинжал довольно жуткого вида. – Повтори?

– Я сказал, что ты, вождь, есть большой ценитель женщин, – пояснил я свои слова. – Ты точно знаешь, кого и когда одарить своим вниманием, а кто его недостоин.

– Красавчик, ты что несешь? – возмущенно завопила Дэйзи. – Стало быть, я недостойна внимания этого… этого…

– Да, недостойна, – приблизил я свое лицо к лицу Дэйзи и активно начал моргать ей левым глазом. – Ну никак недостойна.

– Точно, так оно и есть, – верно поняла мои манипуляции Дэйзи. – Совершенно недостойна, что уж теперь.

– Твоя молодец. – Вождь положил мне на плечо свою руку. – Твоя понимает меня, как моя родной брат.

«Поздравляем вас. Подобрав подходящие слова, вы завоевали симпатию вождя, за что получаете 10 стартовых единиц репутации у племени тонго-лепа. В случае верного поведения вы сможете упрочить свои позиции в глазах представителей племени. По мере роста вашей репутации вам будут доступны следующие возможности: при репутации 50 единиц и выше – получение простых квестов у членов племени; при репутации 80 единиц и выше – получение квестов у совета племени и вождя племени; при репутации 200 единиц и выше – возможность получения цепочек заданий и скрытых квестов; при репутации 500 единиц и выше – возможность привлекать воинов племени в качестве ударной силы для выполнения поставленных военных задач; при репутации 1000 единиц и выше – возможность сместить вождя племени и узурпировать трон. Внимание! Отсутствие или наличие репутации не влияет на выполнение сторонних квестов, связанных с племенем тонго-лепа. Не следует забывать, что людей из этого племени порядком поразбросало по всему Архипелагу, но при этом вождь – это всегда вождь, и все воины народа тонго-лепа будут ему подчиняться, где бы они ни находились. В случае если соискателей на место вождя будет несколько, то возможно открытие специальной линейки квестов».

Вот дьявол. А любопытные тут расклады могут быть, забавные как минимум. Квесты такие, квесты сякие…

– Спасибо, вождь, – ответил я дикарю по возможности независимо. – Твои слова прошлись по моему сердцу, как твой маленький сын-первенец по свежей травке босиком ходит.

– Ну, моя первенец прошлый год хотел власть над племя себе забирать, – невозмутимо сообщил мне вождь. – Сначала он моя зарезать хоти, потом отрави, потом моя его ущелью отдавай…

– Ущелью? – удивился я.

– Там дырка в гора, дна нету, только темнота и голоса из нее. Вот моя его туда и сбрось. Но я понимай, что твоя моя хоти сказать, дети, маленький когда, – смешной.

– Это да, – пригорюнился бездетный я. – Тебя как зовут-то, вождь?

– Винни-Ту, сын Чуни-Чуна. – Вождь бахнул себя в грудь кулаком. – А твоя?

– Хейген из Тронье, – гордо сказал я уже слегка подзабытое имя. – Тан Западной Марки.

– Моя не слишком понимай твои слова, но сообрази, что ты тоже вождь.

– Ну да, – не стал спорить я с туземцем. – Есть такое. Военный вождь, если совсем уж точно.

Винни-Ту покивал головой, вроде все было благополучно, но тут в разговор влезла Дэйзи:

– Что ты все лясы точишь с ним? Про нужное узнавай!

– Почему твоя до сих пор не прикончи эту женщина? – удивленно спросил вождь. – Она есть очень шумная. Давай ее убей и съешь?

– Нельзя… – вздохнул я. – Она дочь вождя и повелителя большой воды, если я ее убью, то его колдуны нашлют на меня проклятие. У них сильные боги, они могут порядком мне навредить. Ты же знаешь, что такое сильные боги?

– Я сам бог, – немного равнодушно сказал вождь. – И отец моя, и отец отца – они тоже была боги. Вон гляди.

Вождь вытянул руку вперед, и я, следя за ней, увидел ряд огромных черных статуй, стоящих далеко-далеко отсюда. Судя по всему, размера они были совершенно героического, и даже отсюда их можно было увидеть. Трудолюбие местных резчиков по камню восхищало.

– Когда моя умри, я тоже буду стоять рядом с ними, – горделиво сказал вождь. – Все вожди тут боги, каждая вождь бог.

– Вот так люди становятся богами, – задумчиво пробормотал я.

– Ты долго лясы с ним точить будешь о всякой ерунде? – прошипела мне в ухо Дэйзи, но я на нее даже внимания не обратил.

– Странно, вождь, а я слышал, что у тебя тут вроде как был другой бог, и при нем колдун еще, наверное, эти граждане без священнослужителей не обходятся.

– Была такая. – Вождь величественно кивнул. – Но еще дед мой деда его череп дубина проломи. Колдун говори его, что если он не выполняй его приказания, то бога рассердится и его накажет. Он говори и говори, много говори, а дед мой, она нетерпеливый был и реши попробовать, рассердится бога или нет. Ну и дай дубина колдун по голове, не тяни долго. Колдун умирай, а бога ничего не делай. Тогда дед моего деда говори, что он сам себе бог, а остальные боги, если хоти, то могут прийти и позвать его на поединок, и его еще посмотри, кто крепче будет.

– Конструктивно, – восхитился я. – Что было дальше?

– Ничего не было, – пожал плечами вождь. – Он стал бог, его сын стал бог, теперь я бог.

Черт. Свергнуть его, устроить перевыборы и самому стать богом? Чрезвычайно заманчиво.

– Ты великий вождь. – Я склонил голову перед дикарем. – И дед твоего деда – тоже.

– Моя думай так же, – милостиво согласился Винни-Ту.

– Скажи мне, вождь, а от того колдуна не осталось каких-либо предметов? – вкрадчиво спросил я. – Мы, белые люди, любим вещи, принадлежавшие великим. Ты выше этого, ты сам бог, но мы-то нет.

– Осталось разное, – степенно ответил вождь. – Дед моего деда хотел сначала все имущества сожги, но его друг говори о том, что это плохая примета. Так и лежи все это в пещера мертвый колдун.

– Вождь, продай нам это добро, – напрямую попросил я у него. А чего крутить – сразу видно, не тот это человек, он либо все продаст, либо голову проломит.

– Иди и возьми даром, – саркастически улыбнулся вождь. – Я даже тебе дари жена, нормальный, а не эта белый скелета, если ты эта делай.

– Не понял? – честно сказал ему я.

– Мертвая колдуна не умри… – Вождь вздохнул. – Его душа приди в пещера, где она колдовал, и живи там. Иногда она проклинай нас, и тогда иди дождь. А еще она раз в год кради у нас ребенка. Убей ее – и ты можешь забрать все, что есть в ее пещера.

«Вам предложено принять задание «Дух мертвого колдуна». Условие – убить в пещере дух мертвого колдуна племени тонго-лепа. Награды: 2500 опыта; 1000 золотых или 110 пиастров (на выбор); костыль ушедшего бога; редкое оружие – вариативно; + 10 единиц к репутации у племени тонго-лепа. Дополнительно – данное задание возможно выполнить в одиночку, но для более комфортного прохождения рекомендуем взять с собой одного-двух друзей. Допустимо участие в задании НПС (не более четырех). Принять?»

– По рукам. – Я глянул в глаза вождя. – Далеко это отсюда?

– Твоя воин… – Вождь одобрительно похлопал меня по плечу. – К твоя в речке, когда моешься, можно спиной поворачиваться.

– Есть такое, – хмыкнул я.

– Недалеко. – Вождь свистнул, к нему подбежал один из туземцев. – Вот он твоя отводи.

– Минуту. – Я глянул на Дэйзи. – Сейчас пару своих ребят возьму, чтобы наверняка, значит, его упокоить.

Дэйзи кивнула, и минут через пять я, она (как же без нее), Калле, Чарли и еще один корсар со звучным именем Страйдер выдвинулись за нашим проводником. Вождь на прощание величаво помахал нам рукой и, по-моему, сразу же про нас забыл.

На нашем языке провожатый то ли не разговаривал, то ли не желал этого делать, по крайней мере, объясняться он предпочитал при помощи знаков. Впрочем, и так все было понятно, где повернуть налево, где направо, а где у них яма выкопана для того, чтобы в нее крупная дичь проваливалась. Неспортивная охота, конечно, зато, надо думать, крайне результативная.

Минут через двадцать мы вышли в долину, на противоположном краю которой виднелись хижины в довольно большом количестве, надо полагать, что это и было основное селение тонго-лепа. Рядом с джунглями находилась небольшая горка с круглым лазом на вершине. Проводник показал на этот лаз, трижды плюнул в разные стороны, отойдя подальше, уселся на какой-то камушек, достал лепешку и помахал нам рукой: мол, давайте ребята, ваш выход. Счастливый человек, совпало у него все в жизни: и хлеб и зрелища.

– Не люблю колдунов, – проворчал Страйдер. – Они людям только вредят.

– Тем правильнее будет его прикончить, – резонно ответил ему я. – И себя еще больше зауважаешь, и от общества почет и признание.

– Дождешься от него, – не согласился со мной корсар, но полез наверх следом за Калле, который уже карабкался ко входу.

Из лаза тянуло гнилью, затхлостью и еще чем-то очень неприятным.

– Сгнил, наверное, там этот костыль давным-давно, – поделился я с Дэйзи своими опасениями. – Его же туда еще дед его деда закинул, это когда было-то? Вожди, они живучие.

– Это предмет бога, – упрямо оттопырила губу Дэйзи. – Он не мог сгнить.

– Тогда пошли, – вздохнул я. – Жаль, факела нет, там небось темно.

– Вот факелы, – сообщил Калле, который шуршал травой сбоку от лаза. – Их тут, наверное, специально держат, надо думать, не мы первые в эту пещеру лезем, там вон черепа лежат, полагаю, от предыдущих смельчаков остались.

– Вот вождь скотина! – возмутился я. – Если мы призрак завалим – так и платить не надо, а если он нас – так нас и не жалко.

– Э, гаджэ, – раздалось снизу. – У-у-ухь.

Это орал наш проводник, жующий лепешку. Он махал рукой, призывая нас не особо тянуть с входом в пещеру. Оно и понятно – день-то не резиновый, да и запасы еды – тоже.

Запалив факелы, мы шагнули в лаз.

«Вы вошли в пещеру, в которой обитает злобный призрак мертвого колдуна. В связи с тем, что вы вошли в нее в составе группы, вы лишаетесь бонуса, положенного отважному игроку, решившему победить вышеуказанную нежить в одиночку. В связи с тем, что вы вошли в пещеру в сопровождении НПС, вы лишаетесь бонуса за слаженную командную игру, а также бонуса, который выдается в том случае, если убийство духа будет произведено быстрее чем за 2 минуты. Уровень вашего противника сгенерирован в соответствии со средним уровнем вашей группы».

А вот это неправильно, о таких вещах полагается заранее сообщать, в описании задания. Надо будет опять же не забыть и в докладе Валяеву отметить.

А вот пещера не подкачала – сыро, мерзко, вонюче. Очень атмосферное место, прямо сердце радуется. Словно на родину, в Раттермарк попал.

– А где эта сволочь? – послышался шепот Страйдера.

– Не боись, не пропустим, – приободрил его я и угадал. Не пропустили.

В потолке пещеры были прорублены отверстия, дававшие достаточно света для обозрения, по углам лежали груды какого-то хлама, особенно большая куча мусора расположилась у дальней стены. За годы сюда через отверстия нанесло горы листьев, веток и прочей чепухи, и разобрать, что там лежит, было уже совершенно невозможно.

В центре пещеры зияло здоровенное отверстие, из которого тихонько струился дым, мало-помалу принимавший очертания человеческой фигуры.

– Ну, вот и хозяин закромов пожаловал, искать и ждать его не пришлось, – сообщил я корсарам, извлекая из ножен шпагу. – Эх, сюда бы сейчас мага и хилера, и все бы кончилось очень быстро.

– А хилеры – это кто? – подозрительно спросила Дэйзи.

– Это хорошие люди, – заверил ее я. – Полезные.

– Да ладно вам. – Калле был само спокойствие. – Нам бы его на пол повалить, а там ногами запинаем.

Чарли ничего не сказал, он достал из-за спины две кривые сабли с очень узкими лезвиями и потихоньку начал двигаться по стенке, обходя призрак с бока.

Дым прекратил ползти из отверстия, как-то одномоментно сгруппировался, загустел и превратился в призрачного старика с донельзя отвратной физиономией, крючковатым носом, козлиной бородкой и совершенно лысого. Повращав глазами и скорчив грозную рожу, мерзкий старикан разразился какой-то тирадой на абсолютно незнакомом нам языке.

– Интересно, о чем он говорит? – спросила у меня любознательная Дэйзи. – Наверное, на жизнь жалуется. Может, он не злой, может, он нам сам все отдаст?

– С таким выражением лица? – засомневался я. – Вряд ли. Эй, покойный!

Дух уставился на меня прозрачными мертвыми глазами.

– Гитлер капут, – сообщил я ему. – Костыль отдай, и мы уйдем, ты нам на фиг не нужен.

Дух снова что-то заорал, потрясая кулаками в воздухе.

– А ты говоришь… – обратился я к Дэйзи. – Шиш он нам что отдаст по доброй воле.

Старик закончил орать, замахал руками и метнул в нас две голубые молнии. Одна влетела в стену, оставив на ней ледяной потек, вторая прошла между мной и капитаном, задев обоих.

«Вам нанесено повреждение холодом. Вы будете терять 2 единицы жизни каждую секунду в течение 1 минуты».

Призрак вспорхнул под потолок, злобно оскалился, пульнул в нас еще две молнии и окутался радужным коконом.

Два метательных ножа, которые одновременно отправили в колдуна Калле и Чарли, отрикошетили от его защиты, как от стального щита.

– Кагфпшпп, – сообщил нам призрак и спикировал на Страйдера, который попробовал отмахнуться от него своей саблей, при этом совершенно безуспешно.

– Да как же его убить? – завопила Дэйзи с недоумением в голосе.

– А-а-а! – громко, да так, что по пещере аж эхо загуляло, заорал Страйдер. Призрачные руки колдуна с легкостью проникли не только сквозь его одежду, но и сквозь плоть. Чертов призрак явно нацелился раздавить отважное сердце корсара.

– Защита исчезла! – завопил я. Ну да, точно, радужное свечение вокруг колдуна сгинуло, скорее всего, он сейчас вполне уязвим. – Руби его, братва!

Страйдер орал не переставая, правда, потихоньку крик начал сменяться хрипом – призрак, видно, добрался-таки до его сердца.

Два метательных ножа пролетели сквозь тело колдуна, мелькнув яркими вспышками и заставив бесплотную тварь взвыть. Я тоже успел садануть по старикашке своей шпагой, прежде чем он достал свою клешню из тела Страйдера и, окутавшись защитой, взмыл под потолок.

Страйдер с коротким стоном осел на пол, вроде как живой, но очень бледный, колдун вертелся под потолком, щедро поливая нас потоками брани на неизвестном языке. Все пришло в первоначальное состояние.

– Крхфт! – закончил свою речь колдун, и я еле успел увернуться от «Огненной стрелы», вроде не очень-то и мощной. Только вот попади она в меня, и мало бы мне не показалось. Еще пара стрел полетела в моих соратников, после этого колдун спикировал к Калле и собрался попробовать на этот раз на ощупь его сердце.

– Терпи, пока он не раскроется, – заорал я ему, поскольку мне уже стал понятен алгоритм этого боя. По всему выходит, что тварь эту убивать мы будем долго, но, думаю, угробим, если слаженно действовать. Ну вот, все верно, спал с этой дохлой сволочи кокон неуязвимости.

– Атака! – деловито скомандовал я, и три клинка почти одновременно погрузились в тело призрачной твари, причем я не стал скупиться и опробовал на ней новое умение, «Рваная рана». Надо же проверить, работает оно на немертвых или нет.

Дело пошло помаленьку, но вот что было погано – после того как колдун взмывал вверх, у него восстанавливалась часть здоровья, если бы не это обстоятельство, мы бы пришибли его куда как быстрее. Вообще тут все было рассчитано здорово – чем дольше мы ждали перед тем, как начать рубить эту тварь (когда она запускала руку в грудную клетку нашего соратника), тем больше времени у нас было на причинение ей вреда. Но и риск того, что она отправит на тот свет одного из нас, тоже увеличивался. В общем, выбери сам, что тебе выгоднее – быстрая смерть твари или быстрая смерть соратника. При этом жертвы колдун выбирал сам, руководствуясь лишь ему одному понятной логикой, а в промежутках еще и развлекался тем, что бросал в нас попеременно огонь, лед и яд, в виде молний, стрел и сгустков. И скилл на него не подействовал, одно слово – нежить…

Страйдера в конце концов мы потеряли, затянув атаку, причем совершенно не нарочно, так вышло. Он захрипел, задергался и испустил дух, что вызвало невероятный восторг у колдуна, продлившийся очень недолго – буквально через полминуты удар Калле отправил его в небытие. Развоплотился призрак быстро, но очень красиво – он застыл как стреноженная лошадь, изо рта его ударило синеватое пламя, сжатые кулаки взметнулись ввысь, и в результате он разлетелся на тысячу ярких ошметков света, тут же и потухших.

«Вами получен уровень 66! Доступных для распределения баллов: 5».

Ого, уровень, неожиданно, но приятно. Хотя чего удивляться – тварюга была неслабая, жизни и силы в ней было немало, а поскольку я тут единственный игрок, то вся экспа мне и перепала. И, надеюсь, лут тоже мой будет.

«Вами выполнено задание «Дух мертвого колдуна». Для получения награды обратитесь к вождю племени тонго-лепа».

– Жалко Страйдера. – Над телом посиневшего и скрюченного корсара стоял Чарли. – Неплохой был боец.

– Ну, что теперь поделаешь, – сообщил всем Калле. – Мы все не в постели умрем, это любому умному человеку ясно с того самого момента, как договор с капитаном подписываешь. Не самая плохая смерть досталась Страйдеру, мы его хотя бы похороним.

Дэйзи стянула шляпу, почтила память бойца коротким молчанием и немедленно кинулась к кучам мусора, который начала активно ворошить ножнами своей рапиры.

Калле и Чарли взяли Страйдера и скинули в дыру, что была в центре пещеры.

– Достойная могила, никто не доберется, – удовлетворенно сообщил Чарли. – Ни зверь, ни человек.

Тем временем Дэйзи бегала от одной кучи хлама к другой все быстрее и быстрее – она явно начинала нервничать.

– Он где-то здесь! – приговаривала она. – Ну не может его тут не быть!

Что до меня, то я бочком, бочком подошел к останкам колдуна и потихоньку прибрал их к рукам.

Колдун оказался не слишком богатым, чего уж тут. Все его имущество состояло в драном Плаще некроманта, зелье «Невидимость» и… Ну да, еще в луте оказался костыль бога. Тот самый, который сейчас так активно искала Дэйзи. И это абсолютно логично – ведь именно ради него колдун тут и ошивался, с чего же его класть невесть куда?

– Нету, – сообщила всем вспотевшая от суеты Дэйзи, сдувая волосы, лезущие ей в глаза. – Нету, будь все проклято! Он нас надул, этот вонючий дикарь! Да я его… Я ему…

– Капитан, успокойся, – подошел я к беснующейся Дэйзи. – Не шуми. Вот твой костыль, держи.

Дэйзи ошарашенно посмотрела на меня, перевела глаза на костыль, который я протягивал ей, и сообщила всем:

– Все-таки хорошо, что его не смыло при шторме.

Она схватила артефакт и радостно захохотала. Чарли и Калле улыбнулись, видя радость своего капитана, я же тоже решил пошарить в грудах хлама, лежащих вдоль стен. Не может такого быть, чтобы здесь ничего не было – сундука там или, например, котомки какой-нибудь, все-таки и монстр был непростой, да и пещера это, в них всегда что-то быть должно. Дэйзи-то найти ничего такого не могла, но на то она и НПС, а вот мне сам бог велел какое-нибудь добро отыскать.

Я только начал разгребать ногой одну из куч, как услышал уверенный голос окончательно успокоившегося капитана:

– Все, чего время терять. Айда отсюда. Если поспешим, то еще задолго до темноты успеем до Корабельного кладбища добраться. Красавчик, я там все перерыла, чего ты там найти хочешь?

– Хоть чего, – огрызнулся я. – Ты покопалась, дай и другим пошариться.

Дэйзи махнула рукой:

– Дело твое, мы пошли. Догоняй, но если заблудишься, то не рассчитывай, что мы тебя ждать будем.

И один за другим корсары вышли из пещеры.

Я принялся спешно обшаривать кучи мусора и уже было решил, что ничего тут и нет, как в одной из последних куч ножны шпаги во что-то уперлись, при этом глухо брякнув. Я раскидал листву и ветви и увидел маленький сундучок, окованный железом.

Глава 28, В которой говорится о том, что и в морях нехорошие места бывают.

– Сундучок-сундучишко! – Я подпрыгнул пару раз, явив радостный танец добытчика, и самонадеянно откинул крышку.

– Пфф! – Из сундука повалил дым, окутавший меня, в ушах раздался злорадный хохот.

«На вас наложено проклятие «Сокровища мертвых». Сроком на 3 часа у вас снижаются следующие характеристики: минус 10 единиц ловкости; минус 10 единиц выносливости. Сроком на 5 часов у вас снижаются следующие показатели: минус 8 % к скорости восстановления жизни; минус 8 % к скорости восстановления маны; минус 6 % к скорости передвижения; незначительно понижается репутация со всеми дружественными вам фракциями Архипелага. Ваша удачливость тоже потерпела урон, и до того момента, пока вы не снимете с себя проклятие, каждый убитый противник и каждое выполненное задание будет приносить вам на 12 % меньше золота, чем обычно. Внимание! Данное проклятие может быть снято только опытным волшебником, магом или колдуном. Условия снятия обсуждаются с ними же».

Да чтобы вам всем! Ничего смертельного, конечно, не произошло, было бы хуже, если бы меня парализовало или что-то в этом роде, но все равно радости немного. Ладно, переживу, да и маг у меня знакомый есть, думаю, в такой мелочи он мне не откажет.

Я запустил руки в сундук, надеясь, что добро, скрытое там, возместит мне понесенный урон. Да и бежать уже надо, а то и впрямь в местном лесу заплутаю, чего доброго, а Дэйзи меня ждать не будет, как она сказала, так и сделает, я уже изучил особенности характера этой вредной девчонки.

«В сундуке Тхелеб Каана, колдуна племени тонго-лепа, вами обнаружено: 350 перламутровых ракушек; мантия из перьев птички тари, ритуальная, новая; ожерелье из крокодиловых зубов; трость из дерева тонга-тонга с навершием в виде головы барона Сэмади; заклинательная книга колдуна».

Ракушки, елки-палки! Мантия! И что мне с ними делать? Издевательство какое-то. Хотя, может, сет? Вряд ли, конечно, вот так, в обычном сундуке не самого мощного противника, но с другой-то стороны – локация тестовая, может, и недоглядел кто?

Я покидал все это добро в сумку, руководствуясь тем принципом, что ничего не следует выбрасывать, пока не осмотришь, и припустил из пещеры вон опасаясь, что уже точно не догоню своих соратников.

Дэйзи не шутила – еще чуть-чуть, и я бы остался в одиночестве на этой чудной равнине, с одной стороны которой располагалась деревня племени, с удовольствием употребляющего в пищу людей, с другой простирались джунгли, а чтобы куда-то по ним дойти, надо по крайней мере понимать, куда ты идешь. И не факт, что карта тебе поможет.

Но мои соратники еще не скрылись за яркой зеленью лиан, у меня еще было время.

– Эй, стойте, я иду, – заорал я и, совершенно не раздумывая, скатился кубарем с горки, потеряв немного единиц жизни, но сэкономив несколько минут.

Отряд остановился, я увидел, что Чарли что-то говорит капитану, поджавшей губы и недовольно смотрящей в мою сторону.

– Еще раз отстанешь – точно ждать не буду, – сообщила мне Дэйзи, когда я, задыхаясь (выносливость – штука такая, если перерасходуешь ее, то возникает эффект одышки), остановился около нее. – Нашел чего?

– Нет, – не моргнув глазом, соврал я.

– Во-о-от! – Дэйзи подняла указательный палец. – Самое скверное в этом, что ты не поверил своему капитану, сволочь ты эдакая.

– Виноват, болван, исправлюсь, – отбарабанил я, уставившись ей в переносицу.

Дэйзи мазнула кулачком по моему носу, поправила шляпу и скомандовала проводнику:

– Эй, ты, ходя. Давай-давай к вождь.

Проводник с недоверием глянул на нее, но пошел вперед, что-то бормоча себе под нос.

Обратная дорога ничем не отличалась от дороги туда, ну, может, показалась мне чуть покороче, поскольку я на ходу смотрел, что же мне досталось в наследство от колдуна и ради чего я проклятие на себя принял.

Хотя ракушки и были местными деньгами, на которые туземцы что-то могли мне продать, я с сомнением оглядел блестящую перламутром кучу платежных средств. Но не выкидывать же их?

Плащ некроманта, впрочем, как и накидка и ожерелье, оказался хоть и редким, но при этом весьма средним по характеристикам предметом, ни разу не сетовым, на что я все-таки втайне надеялся. Но и совсем хламом эти вещи назвать было нельзя, поскольку выглядели они более чем импозантно, плюс, что меня особо порадовало, в описаниях нигде не было указано, что племя тонго-лепа проживает на Архипелаге, а значит, никакой опасности засветить мое пребывание в закрытой локации не было. Так что мне точно будет что предложить Джокеру после возвращения в большой мир, с паршивой овцы, как говорится…

А вот трость и книга порадовали, точнее, порадовала трость, а книга немного озадачила.

«Трость из дерева тонга-тонга с навершием в виде головы барона Сэмади, повелителя тех, кто не хочет уходить после смерти. Предмет-артефакт, позволяющий завоевать немалое доверие в глазах всех чернокожих обитателей Файролла, которые поклоняются этому полубогу. В случае если вы объявите эту трость своей собственностью, ваша репутация в их глазах вырастет на 35 единиц. Редчайшая деревесина тонга-тонга, из которой сделана эта трость, добавит к вашим характеристикам: + 16 к силе; + 10 к мудрости; + 10 к выносливости. Также вы сможете изучить (на выбор) одно из умений или заклинаний, относящихся к запретной магии мира мертвых: 1 боевое умение; 1 воровское умение; 1 колдовское заклинание; 1 магическое заклинание. Но помните – барон Сэмади, сын ушедшего бога мертвых Чемоша и сильнейшей колдуньи из народа тонго-лепа, не любит тех, кто лезет в его тайны или пользуется его именем в своих интересах. Если вы присвоили себе эту трость, будьте крайне осторожны на ночных дорогах в пустынных местах и не спешите открывать ночью дверь, если в нее кто-то постучит. Примечание. Чтобы сделать трость своей собственностью, вам следует взять ее в правую руку и громко сказать: «Эта вещь теперь моя». Примечание. Барон Сэмади не имеет власти над душами тех, кто ему не поклоняется».

Забавная штука. Себе я ее, конечно, не оставлю и уж точно не собираюсь вступать во владение ей, мне только не хватало трений с каким-то полубогом из мира мертвых, но как раритет или артефакт продать ее можно ох как недешево. Да и как предмет для обмена эта штука всегда может пригодиться.

Кстати, а ведь это что-то новое – предмет-артефакт. Что примечательно – коричневого цвета, такие вещи мне до сих пор не встречались. Видимо, инновация, которую введут в игру вместе с обновлением.

Ну и книга. Это вообще оказалось что-то с чем-то.

«Книга заклинаний Черного Канаана. Свойства данного предмета в настоящий момент скрыты, но опытный колдун или маг, проделав ряд манипуляций и применив верное заклинание, сможет извлечь из этой книги от 1 до 3 заклинаний, относящихся к запретной магии мира мертвых. Но ему следует помнить, что, во-первых, мертвые всегда охраняют свои тайны, а во-вторых, не все представители магического мира любят тех, кто играет со Смертью в какие-то игры. Примечание. Заклинание-активатор можно приобрести у соответствующих торговцев и изучить у наставников. Данная книга может быть активирована и изучена лишь представителями класса «Маг», независимо от специализации, избранной ими (исключение – специализации «Друид», «Фея»)».

Я даже и не знаю, за сколько это можно продать, но чую, что дорого, очень дорого. При этом даже если я и надумаю продать эту книгу, то только перед тем, как с концами срулю из игры, это, по определению, такое шило, которое в кармане не спрячешь, по крайней мере, до той поры, пока не откроется Архипелаг.

За мыслями да разглядыванием предметов я и не заметил, как мы дошли до поляны, где торг уже почти закончился. Довольные аборигены навешали на себя бус и смотрелись в зеркальца, не менее довольные корсары с удовольствием взирали на раздувшиеся сумки, которые Харрис вручил самым крепким из своих ребят – видимо, они доверху были заполнены жемчугом и рубинами.

– Как прогулялись, капитан? – Харрис подошел к нам. – Успешно?

– Не то слово. – Дэйзи потерла крепкие ладошки. – Красавчик, иди скажи вождю, что мы все сделали, и пусть он нам проводника до места, где наш корабль стоит, даст, с ним явно побыстрее туда дойдем.

Винни-Ту стоял там же, где я его оставил. Он бесстрастно посмотрел на меня, когда я к нему приблизился.

– Вождь, – не стал я тянуть мартышку за хвост, – дух колдуна упокоен, я сдержал свое слово.

– Моя знай, – кивнул вождь. – Моя воин рассказать об этом. Твоя мужчина, как моя и думай.

«Вами выполнено задание «Дух мертвого колдуна». Награды: 2500 опыта; 1000 золотых или 110 пиастров (на выбор); + 10 единиц к репутации у племени тонго-лепа».

Пока я прикидывал, какую из валют брать (остановился на золоте, что-то я сомневаться начал, что пиастры мне пригодятся), вождь махнул рукой, и к нам подбежал один из воинов, держа в руках что-то завернутое в кусок кожи.

– Это моя забрать у сильный воин, который хоти истребить наше племя десять сезонов дожди назад, – сообщил мне вождь доверительно. – Он будь очень сильный, моя еле его убей, а потом, из уважения, из его череп чаша делай, такой сила не должен пропади. Вот этот клык был при нем, когда я его убивай.

Вождь откинул шкуру, и я увидел самый обычный меч без ножен, из необычного в нем была разве что очень красиво инкрустированная рукоять.

– Твоя бери его, мне такое не надо, – вальяжно сказал Винни-Ту. – Коротковат он для моя.

Приняв меч, я сразу его рассмотрел. Красивый, но для меня практически бесполезный, с довольно рядовыми статами, да еще и на сороковой уровень. Судя по всему, кто-то из корсаров взял его у одного из игроков, а после пирата занесло на этот остров. Но вот как он с ним чего-то навоевал, я вообще не понимаю. Ладно, пусть будет, аукцион мне в помощь, вещь не штучная, никто в нем свой клинок сроду не признает.

– Так, еще твоя был женщина обещан, – деловито сказал вождь. – Моя давай тебе хороший жена, моя лично проверенный.

– Вождь, да не до баб мне сейчас, – почесал я затылок. – Может, потом?

– Потом? – Вождь задумался. – Дед мой дед говори: сейчас можем, но не хочем, потома захочем, а уже все. Ну, не хочешь – как хочешь, твоя дело. Когда твоя надо будет, твоя приди и возьми, что его положено.

Я облегченно вздохнул – только туземки в виде прицепа мне и не хватало.

– Ладно, моя была рад познакомиться. – Вождь прижал руку к сердцу. – Если твоя будет в наши края – заходи, посидим, выпьем настоя из трава кука-кока, попоем. Девка твоя заполошная сожрем, а твоя себе жена из мой племя возьмет, хорошо будет.

«Внимание. Став мужем одной из девушек племени тонга-лепа, вы можете серьезно укрепить свою репутацию в племени, а также заручиться помощью родни девушки, что всегда полезно».

– Не премину, – заверил я его. – Коли буду – непременно загляну. Да, вождь, дай нам проводника, а? Чего нам по твоим джунглям блуждать.

Вождь кивнул воину, который принес меч, и неторопливо скрылся в зелени джунглей, только я его и видел.

«Твоя счастье, товарища местная бог, что у меня времени нет, – подумал я. – А то быть бы тебе низложенным, сверженным и, вероятнее всего, умерщвленным. Опыта у меня – хоть отбавляй уже».

Наш отряд начал заходить в джунгли, когда я вспомнил о ракушках-монетах, лежащих в моей сумке, и остановил одного из туземцев, проходящих мимо.

– У твоя есть чего? – Я достал из сумки ракушки и потряс ими в воздухе. – Дай мне чего хорошее, и это все твое будет.

– Уфф! – Глаза туземца жадно блеснули, и он запустил руку в набедренную повязку.

Интересно, что он собирается оттуда достать? Надеюсь, не то, о чем я сейчас подумал?

В ладони туземца кроваво сверкнули шесть крупных камней.

– Рубины! – не сдержался я. – Это дело!

Я отдал туземцу брякнувшую связку ракушек, сгреб у него с ладони камни и бросился к своему отряду, хвост котого уже скрывался в сочной зелени джунглей.

– Рфаха туга го, – прозвучало мне в спину.

Я обернулся на бегу и увидел туземца, сдвинувшего брови и очень серьезно смотревшего на меня.

– И тебе здоровья! – крикнул ему я.

С проводником мы и впрямь добрались до «Розы ветров» куда быстрее, и скоро уже волна била в борта корабля, который поднимал паруса, выходя из бухты.

– Под вечер придем, – мрачно говорил Дэйзи Тревис, намекая на то, что на одной добытой вещи Одноногого в день, пожалуй, стоит и остановиться. – Под вечер лезть на Корабельное кладбище – это безумие!

– Безумие – это отказываться от удачи, которая сегодня на нашей стороне, – задорно отвечала ему Дэйзи, лихо крутя штурвал. – Впрочем, ты можешь с нами не ходить, я в претензии не буду.

– Да разве в этом дело, – всплеснул руками Тревис. – Харрис, ну скажи ты ей!

– Мое дело дельфинье, – пробасил гигант. – Скажет капитан идти призраков гонять – пойду гонять, скажет спать идти – пойду и задам храповицкого.

– Ну, с тобой и говорить глупо, – махнул рукой Тревис, взглянув на меня. Чарли, видимо, он тоже в расчет не брал.

– Под вечер не под вечер, а часа через три будем у Корабельного кладбища, – сообщила Дэйзи и заливисто засмеялась. Девчонка, что с нее взять.

– А ты не совсем пропащий, Красавчик, – неожиданно сказал мне Харрис. – Мне Чарли рассказал про пещеру.

– Ну, так я жить хочу, – невозмутимо ответил ему я. – И желательно подольше.

– Кольщик! – рявкнул гигант. – Набей ему реку, заслужил.

Звероподобный Кольщик, как всегда, жутко улыбаясь, подошел ко мне, на ходу доставая свою кошмарную иглу.

«Вами получена татуировка «Река, впадающая в море» из малого набора татуировок. Бонусы от этой татуировки: + 11 % к шансу уцелеть, выпав за борт при абордажном бое; + 10 % к возможности выбить оружие из рук противника при бое на палубе; + 6 % к вероятности того, что из поверженного противника выпадет предмет экипировки. При наличии всего малого набора татуировок будут доступны следующие бонусы: 1 активное классовое умение – вариативно; профессия «Ловец жемчуга».

Как и в прошлый раз, очень красиво и практически бесполезно. Ну, в Раттермарке бесполезно, если только на Севере, у морских королей, пригодится. Хотя, может, стат про предмет экипировки действует повсеместно?

– Отчаюга наш капитан, – отметил Калле, присаживаясь рядом со мной на канатную бухту. Я сам угнездился на нее только что, рассматривая красивый пейзаж, который Кольщик изобразил мне на правом боку. Как-то хаотично на моем теле татуировки размещаются – две на предплечьях, одна на лопатке и теперь вот одна на боку. До того красавца-шамана из Сумакийских гор с его коллекцией татуировок мне, конечно, еще как до Луны на тракторе.

– Да уж, – согласился с ним я. – Есть такое. Колдун, я тебе доложу, был отвратнейший, еле пришибли.

– Да при чем тут колдун? – удивился корсар. – Она сегодня на Корабельное кладбище лезть собралась, и это после полудня.

– А в чем разница? – не понял я. – До полудня или после?

Калле посмотрел на меня очень изумленно, а после поведал, в чем тут коренное отличие в принципе и куда мы в данное время направляемся в целом.

Корабельное кладбище оказалось местом, которое даже в здешних гиблых водах считалось очень нехорошей территорией. Сюда заносило все корабли, которые по той или иной причине лишились экипажа и не затонули, впрочем, были корсары, утверждавшие, что видели там и такие суда, которые вроде как пошли на дно, но тем не менее как-то оттуда поднялись, чтобы занять свое место в этом некрополе Архипелага. В общем, стоит чуме, холере или корсарам опустошить корабль и не затопить его, он какими-то хитрыми подводными течениями рано или поздно доплывает сюда, на Корабельное кладбище, где и находит свою последнюю стоянку. Как, отчего, почему – никто не знает. Появилось кладбище давно, и сейчас это уже целый остров, состоящий из сотен и сотен сцепившихся друг с другом кораблей, с поломанными мачтами, прогнившими палубами, полузаполненными водой трюмами.

И все бы ничего, стоят себе корабли и стоят, но, как и положено в таких случаях, вскоре и в этом пустынном и печальном месте зародилась жизнь, точнее не-жизнь. Корабельное кладбище стало вотчиной призраков моряков, которые плавали на этих кораблях. Это были капитаны, не пожелавшие расстаться со своим судном, корсары, умершие на его палубе, рабы, захлебнувшиеся водой в пробитом трюме… Пределы кладбища они не покидали, находясь только на его территории, но очень не жаловали пришлых, а особенно тех, кто наведывался туда с целью поднажиться, благо погреть руки там было чем. По всему Архипелагу ходили слухи о том, что в самом центре корабельного некрополя стоят несколько кораблей с трюмами, до отказа набитыми золотом и драгоценными камнями. Это была резиденция здешнего повелителя, Хозяина Корабельного кладбища. Правда, слухи подтвердить никто не мог – призраки моряков отлично знали, что делать с непрошеными гостями, и на сочувствие с их стороны рассчитывать не приходилось.

Но при этом в первой половине дня, а особенно тогда, когда ярко светило солнце, у желающих попробовать удачу на вкус и стянуть что-то со старых кораблей, был шанс – в это время призраки не слишком лютовали, а на окраины кладбища даже и не заходили, предпочитая отсиживаться в центре некрополя и ожидать там темноты. И все же даже с утра лазить по трюмам не рекомендовалось – там могло встретиться все что угодно. Ну а во второй половине дня… Тогда и на палубах было небезопасно, а уж в трюмах.

В это время призраки выходили на обход своей территории. Ни с того ни с сего небо могло затянуться тучами, с кораблей клочьями свисал туман, а моряки, которые умудрились прихватить что-нибудь с кораблей, начинали чувствовать вползающий в сердце страх и слышать в ушах шепот, сводящий с ума.

Вот в такое славное место мы поспешали, чтобы разыскать на огромной территории маленькую подзорную трубу. И если совсем уж начистоту – я после всего услышанного начал разделять позицию Тревиса. Стоит ли лезть призракам в лапы, если шансы на успех не слишком уж велики? Подождали бы до завтра…

– Кладбище на горизонте! – послышался сверху крик марсового.

– Приплыли, – проворчал Якоб. – Вот вы мне хоть голову рубите, я туда не пойду.

– Золото. Халява… – искушающе-вкрадчиво сказал Калле. – Ничье. Хап-хап.

– Да иди ты, – отмахнулся от него Якоб. – Голова дороже, а денег я и так заработаю.

Кладбище было все ближе и ближе, я уже видел реи со свисающими с них обрывками парусов, побитые ветрами флаги, похожие на тряпки, бреши в корпусах судов, стоящих в первой линии. Унылое зрелище, что уж там.

«Внимание! Вы вступаете в рейдовую зону. Возможные варианты рейд-заданий. Легкий уровень: флаг капитана Крюйса; сейф с «Барракуды». Сложный уровень: казна конвоя Эль Де Гадо; пять кораблей Ван Эйка. Хардкор: Хозяин Корабельного кладбища. Для старта одного из предложенных вариантов необходимо создать рейд-группу, которая должна состоять не менее чем из 16 игроков (максимальное количество – 32 игрока) и выбрать рейд-задание для выполнения. Уровень сложности прохождения конкретного рейд-задания выбирается рейд-лидером перед стартом. Примечание. Данная зона создается для каждой рейд-группы индивидуально, исходя из условий прохождения, выбранных рейд-лидером. Данная локация открыта и для соло-игры, но следует учитывать, что при этом ряд квестовых персонажей и кораблей, предназначенных только для рейдов, будут в ней отсутствовать. Для соло-игроков данная локация существует в кооперативном режиме».

Ну прямо день открытий, а? Такого интересного места я в Раттермарке не видел. Да, чую, что здесь любители совместных прохождений пастись постоянно будут, а под особыми условиями, надо думать, понимаются прохождение на время, на скорость и все такое. Надо будет отдельно отметить в разговоре с хозяевами, что это офигенно сделано и что в Раттермарке такая зона тоже не помешает. С другой стороны, может, она там и есть, просто я в нее не попадал. Хотя нет, попадал, не попадал – это дело десятое, но услышал бы я про нее точно. Отдельные подземелья есть, с режимами, монстры рейдовые есть. А такого все-таки, наверное, нет.

Тем временем «Роза ветров» подошла вплотную к первой линии Корабельного кладбища. Притихшие корсары с опаской смотрели на проломленные борта и темные от времени палубы кораблей, которые были землей этого, наверное, самого странного острова Архипелага.

– Дэйзи, – нарушил я тишину. – Может, и впрямь – ну его сегодня? Время-то уже к вечеру, совсем скоро темнеть начнет. Вряд ли мы за это время трубу найти успеем.

– Ну, если сам Красавчик так сказал, то, конечно, не пойдем, – преувеличенно серьезно сказала Дэйзи. – Его-то мнение определяющее, именно он решает, куда и когда идти моей команде!

– Зря ерничаешь, капитан, – подал голос Тревис. – Красавчик, конечно, раздолбай, каких Архипелаг не видел, но не дурак и не трус, это мы уже знаем. Он дело говорит.

Команда молча слушала разговоры и ждала команды Дэйзи.

– Я не собираюсь никому ничего объяснять, – очень серьезно сказала она. – Шевелитесь, проклятые лентяи, время уходит. Сходни – на борт вон того корыта, Харрис, ты идешь с нами, возьми свою штурмовую группу, но оставь на борту человек пять. Чарли, ты тоже идешь с нами.

Харрис кивнул и начал отдавать команды. Дэйзи, глянув на него, довольно улыбнулась и продолжила:

– Тревис, остаешься на борту вместе со всем экипажем, корабль должен быть готов в любой момент отчалить. Насколько я помню со слов папаши, местная нежить не покидает пределов кладбища. Будь наготове каждую минуту.

– Есть, капитан, – грустно ответил Тревис. – Может, я с тобой все-таки?

– Мои приказы не обсуждаются, я смотрю, все это подзабыли порядком! – рявкнула Дэйзи. – Ладно Красавчик, у него в голове глина, но остальные-то?

Ну вот, опять мне прилетело. Эх, кабы не квест, притопил бы ее где-нибудь здесь тишком…

Сходни грохнули о гнилой борт когда-то, видимо, быстрой и грациозной каравеллы, на боку которой все еще читалось название «Нинья», выведенное витиеватыми буквами.

Пираты по одному переходили на палубу корабля, который стал для нас воротами в этот мир тишины, затхлости и остановившегося времени.

Дерево палубы скрипнуло под ногами, когда я ступил на борт «Ниньи».

– Не толпимся в одном месте, джентльмены, – сказал я. – Проломится палуба, все вниз ухнем, дружно!

Корсары разошлись в стороны, но держались недалеко друг от друга – им явно было не по себе. Одно дело – противник из плоти и крови, и совсем другое – неведомая угроза.

Я подошел к противоположному борту «Ниньи», и передо мной открылась мрачная и величественная картина царства морской смерти. Я видел сотни кораблей – карак, фрегатов, шлюпов, между которыми невесть кем и невесть зачем были переброшены мостки и протянуты веревочные лестницы. Каравелла как бы возвышалась над всем этим, давая возможность рассмотреть панораму Корабельного кладбища и задуматься: а надо ли туда идти, не лучше ли повернуть назад?

Дэйзи подошла ко мне, глянула на солнце, которое здесь светило как будто куда менее ярко, чем всего в одной миле отсюда, словно его лучи пробивались через некую дымку, и скомандовала:

– Все вниз, ориентир – вон тот фрегат. Не разбредаемся, не шумим и ничего не хватаем, если увижу – сама руки отрублю.

Я вздохнул и последовал за ней.

Глава 29, В которой речь пойдет о прогулках по тем самым нехорошим местам.

Впереди отряда шли несколько головорезов Харриса – крепкие и мускулистые корсары, истинные морские волки, не имеющие ни страха, ни принципов, ни чести, ни совести, но при этом фанатично преданные своему лидеру. На месте Дэйзи я вообще был бы поосторожнее с этим громилой, ведь если он отдаст вот этим самым бойцам соответствующий приказ, то ей перережут горло быстрее, чем она это осознает. Впрочем, это ее проблемы, а не мои. Мне теперь важно другое – найти подзорную трубу, отдать ее бомжеватому магу и понять, где находится нужный мне кусок ключа. Ох, вещует мне сердце, что он в каком-нибудь заповедном месте лежит, а то и вовсе на дне океана.

Дэйзи довольно уверенно шагала вперед, мы шли за ней, потихоньку спускаясь к основному скоплению старых судов, некоторые из которых, похоже, помнили не только исход богов, но и их пришествие, а то и более ранний период жизни тогда еще совсем юного Файролла. Например, сколько здесь стоит вот эта триера с развороченной кормой? Кто и куда на ней плыл?

Через какое-то время нам начали попадаться скелеты, застывшие на палубах в самых разных позах. Они лежали у бортов, сидели, обняв мачту, или даже сжимали костлявыми руками штурвалы.

На одном из кораблей мы увидели совершенно уж фантасмагорическую картину – на полуюте полусгнившего брига вольготно разместилась целая группа костлявых, причем создавалось такое впечатление, что они так и умерли, что-то обсуждая. Один был одет в треуголку, на другом был драный сюртук, череп же его венчала индийская чалма, третий облачился в какой-то невообразимый наряд из козьих шкур, на четвертом вообще была турецкая феска и почему-то львиная шкура. В общем – жуть. Один скелет, видимо, принадлежал юнге – он был меньше остальных, парню явно было лет пятнадцать или около того.

– Ишь ты, как расселись. – Калле покачал головой. – Прямо как в этом… в клубе, на Нью-Провидайнс такой недавно открыли. Капитаны там сидят, разговаривают, трубки курят.

– Ага, – согласился с ним я. – Но вообще страшновато смотрится.

– Да брось ты. – Калле махнул рукой. – Мертвые не кусаются.

Ну это ты, парень, погорячился, еще как кусаются, тебя бы в урочье Грингворт на полчасика закинуть…

В какой-то момент мы вступили на палубу огромного галеона, уйдя от нашего корабля уже на очень порядочное расстояние. И тут Дэйзи скомандовала:

– Стоять.

– Что такое? – повернулся к ней Харрис. – Что случилось?

– А я не знаю, куда дальше идти, – неожиданно сказала Дэйзи.

– А раньше что, знала? – удивился я. – Ты так целенаправленно топала. Я даже подумал, что ты на самом деле в курсе, где труба спрятана.

По лицам пиратов было видно, что они разделяли мое убеждение.

– Так дело в том, что я и впрямь все это время шла туда, где она лежит, – удивленно сказала капитан. – Ну я как будто и на самом деле это знала. А теперь не знаю, словно выключилось в голове что-то.

Ну оно в принципе неправильно, когда в голове навигатор стоит, но теперь дело принимает другой оборот, все это сильно смахивает на…

– Ловушка. – Чарли повел носом как гончая. – Это ловушка, голову даю на отсечение.

– Кого на кого? – буркнул Харрис. – Если призраков на нас, то больно мудрено, они могли нас навестить и без этих штучек. Да и с какой стати?

– А поиграть? – Чарли гнул свою линию. – А потешиться?

Мы заозирались вокруг, инстинктивно сбиваясь в кучу. Откуда-то подул стылый ветерок, неприятно холодя ноги.

– А куда ж теперь идти-то? – удивленно спросил кто-то из корсаров.

– К центру кладбища, – уверенно сказала Дэйзи. – Если нам и подскажут, где труба, так только там. Тем более до него не так уж и далеко.

– Капитан спятила, – раздался голос Якоба. – Мы туда даже не дойдем, нас прикончат раньше. Капитан безумна, я давно это подмечал.

Ах ты, старая крыса! Затесался и сюда! Ты тонко ведешь свою линию, и ведь не прищучить тебя никак, мне нужны неопровержимые доказательства, условие задания такое. Это оно только на первый взгляд такое простое, «найди крысу и отдай ее капитану». Найти-то было несложно, а вот предъявить доказательства… Ладно, погодим, авось свезет мне, и ты ошибешься. И не сомневайся: когда такое случится, я буду рядом.

Тем временем вокруг как будто уже начали спускаться сумерки, из ниоткуда, словно из воздуха, потихоньку опускались невидимые нити тумана, опутывая нас и потихоньку лишая воли к жизни.

– Вам не надо никуда идти, – послышался утробный голос, и из открытого трюмного люка появился призрак старого моряка, в треуголке, в кителе с золочеными пуговицами и с трубкой во рту. – Вы уже пришли туда, откуда никогда не вернетесь в мир живых. Все, кто приходит за золотом мертвых моряков, остаются здесь, на их кладбище.

– Нам не нужно ваше золото. – Голос Дэйзи был тверд, но я все равно почувствовал в нем испуг. Да и было бы странно, если бы совсем юная девушка не испугалась, увидев столь колоритную нежить. – Мы пришли всего лишь за одной вещью и не собираемся больше ничего здесь брать.

– Ты на редкость самонадеянна в своих ожиданиях, раз решила, что мы тебе что-то отдадим, но не это главная беда. – Призрак пыхнул трубкой, облачко невесомого дыма вылетело из его рта. – Ты лжешь. Твои люди уже присвоили себе наше добро и тем самым подписали всем вам смертный приговор.

– Какая сволочь что-то прихватила себе в карман? – взвыла Дэйзи, моментально поняв, о чем говорит нежить. – Кто эта тварь?

Стоявший недалеко от меня корсар как-то потупился и дернулся. Его движение не прошло незамеченным ни для капитана, ни для призрака.

– Бобби! – уставилась на него Дэйзи. – Сволочь!

– Так это, капитан… – Бобби жалобно посмотрел на нее и обвел глазами нас. – Ну прямо на палубе же лежало.

Он вынул руку из кармана, в ней блеснули золотом какие-то монеты.

– Ты не в курсе, что флибустьера чаще всего губит именно жадность? – прошипела Дэйзи. – Не бои, не холера, не кракен, не глупость даже? Я уже молчу про то, что ты мой приказ нарушил.

– Оно, конечно, все верно сказано, – вмешался в тираду призрак. – Но уже поздно, раньше надо было команду жизни учить, этот жадный мальчик Бобби золото прихватил сразу же, как только с вашего корабля сошел на нашу землю, и тем самым моментально вас всех на смерть обрек. Ваше время вышло, прощайте.

Дэйзи открыла было рот, чтобы возразить призраку, но тот уже нырнул в трюм, из которого ранее и появился.

– Теряете время, – послышался его голос, идущий снизу. – Мы ведь не совсем уж сволочи, и у каждого из вас есть мизерный шанс добраться до своего корабля. Хотя вы настолько тупы, что верное слово не «есть», а «был».

Я не стал ждать команды и рванул назад, надеясь на то, что хорошо запомнил дорогу. За мной стартовали еще несколько корсаров, из тех, кто побашковитей. Дэйзи что-то прокричала, но ее слова потонули в треске ломающихся досок и криках десятков призраков, вылетевших из разломов.

– Смерть ворам! – протяжно выли они. – Смерть живым, которые нам покою не дают и тянут все, что гвоздями к палубам не прибито!

Раздался и перестук костей – это вставали скелеты, до сей поры мирно лежавшие на палубах. Они дружелюбно скалились зубастыми ртами и рубили воздух невесть откуда добытыми ржавыми саблями. Парочка даже махала треуголками, видимо, радуясь внезапному развлечению.

– А-а-а! – послышалось сбоку. Я обернулся, перед тем как сигануть с одного корабля на другой, и увидел, что на одного из корсаров налетело сразу три призрака, их руки скрылись под его камзолом, и теперь бедолагу корежило так, как будто его разрывали изнутри. Ошметки плоти, полетевшие в разные стороны секундой позже, подтвердили, что моя догадка была верна.

Я проникся кошмаром происходящего и прыгнул на палубу корабля, того самого, где на полуюте сидела дружная компания скелетов. Я отчетливо понимал, что скорее всего эти ребята уже не сидят, а стоят, но менять маршрут мне было страшновато – не заблудиться бы, собьешься с пути – и все, считай, что пропал. А шансов выжить и так не то чтобы много.

Странные скелеты поднялись, и у меня возникло такое ощущение, что они здоровались, по-моему, даже что-то напевая, вроде как нет на белом свете таких морей, где не видали их кораблей. Бред какой-то…

Я пробежал мимо них, остро сожалея о том, что со мной шпага, а не мой меч – против костлявых эта спица не самое лучшее оружие, урон у нее больше колющий, а не рубящий, несмотря на плоское лезвие. А что там колоть, в этом суповом наборе?

Против моих ожиданий, странные скелеты не обратили на меня совершенно никакого внимания, не защелкали челюстями и не побежали за мной, вместо этого они завели какую-то беседу между собой, я чуть не остановился от удивления, услышав фразу:

– Итак, Дик, запишите в вахтенный журнал…

Елки-палки, да что тут происходит вообще? Хотя, может, эта компания из какого-то рейд-задания, может, это часть сценария, которую по недосмотру оставили здесь? Да какая разница, все равно эти чудаковатые скелеты были неагрессивны и остались позади, но вот какая беда – мне на хвост сели два призрака в старинных камзолах и с короткими абордажными саблями в руках. Кроме них, за мной никто не бежал, отстали мои однопалубники, а может, и полегли уже.

– Левее его загоняй, матрос Том, – басовито орал один из призраков, с огромными бакенбардами и на редкость зверским выражением лица. – Левее! Да атакуй уже!

– Хорошо, капитан, – послушно ответил второй и врезался в меня, сбив с ног. Надо же, а я считал призраков бестелесными.

От моего падения старые доски палубы, хрустнув, проломились, и я полетел в трюм, потеряв при падении процентов пять жизни.

– Ага! – завыл матрос Том и, спикировав в пролом, кинулся на меня.

Я прямо как Джеки Чан вскочил в прыжке на ноги (эх, в реале фиг так получится, а жаль) и, выхватив шпагу, отмахнулся от призрака.

Матрос Том злобно зашипел и снова кинулся на меня, размахивая саблей. Это, как ни странно, меня успокоило – стало быть, эта нежить не из тех, которые руки в тело суют и там внутренние органы деформируют. Уже неплохо!

Клинки столкнулись, не произведя привычного для моего уха «дзинь», лицо матроса Тома превратилось в злобно скалящийся череп.

– Напугал, – сообщил ему я и, сделав выпад, заорал: – «Огненный смерч».

– А-а-а! – Матрос Том завопил абсолютно как живое существо, пламя поползло по его телу голубыми язычками.

– Не любишь огонек! – злорадно хихикнул я, и в этот момент у меня в никуда улетело добрых процентов пятнадцать здоровья.

Вот я лох! Пока я давил матроса, меня сзади чуть не оприходовал его капитан. Он шарахнул мне со всей дури по спине своей абордажной саблей и, похоже, собирался повторить свой успех.

– «Душа волка»! – рявкнул я, и мой серый друг тут же кинулся на злобного духа. – «Память о боге»! – И капитан отлетает к стене.

– Капитан! – Матрос Том меня снова удивляет – такая преданность в бестелесной сущности. Ой, сдается мне, что непросто все было на средневековых кораблях, чую, страсти там были еще те!

– «Меч возмездия»! – После него матрос Том стал облачком тумана и истаял за секунду.

– То-о-ом! – с неподдельным горем завыл капитан, которого порядком уже погрыз мой волк. Печалясь о погибшем сотоварище, этот немертвый пропустил еще один мой удар, к которому была добавлена «Память о боге». К моей большой радости, этот удар, по факту, оказался финальным, капитан отправился вслед за матросом. Как и положено, последним из команды.

«Вами открыто деяние «Жители Корабельного кладбища» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 48 мятежных душ, обитающих в этих жутких местах. Награды: + 2 единицы к силе; + 2 % к шансу нанести критический удар призраку; титул «Исследователь мертвых кораблей». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Сорок восемь душ! Боюсь, не сейчас, нет у меня на это времени. Хотя в рейде, пожалуй, первый уровень, да и второй, закрыть будет не слишком проблематично.

Я прихватил лут, выпавший из призраков, рассудив, что золото мертвых – это золото мертвых, а вот что с боя взято, то свято, и вряд ли мне кто-то выскажет претензию, да и вообще, судя по крикам, которые не очень отчетливо слышатся с разных сторон, с нами вообще никто ни о чем говорить уже не будет. Эти призраки мне напомнили фанатов «Спартака» – один раз сто лет назад что-то сказали, а потом уже никому ничего не объясняют, просто по роже бьют, да и все. Торсида!

– У-у-у! – завыл призрак, заглянувший в пролом. – У-у-у! У-у-убийца!

– Да пошел ты! – сообщил я ему и прыгнул в пролом в корме, который заметил еще во время схватки.

Ноги по колено ушли в коричневую жижу, но я устойчиво стоял на чем-то твердом, видимо, на корабле, который погрузился под воду. Осознав это, тянуть не стал и кинулся к соседнему судну, в корме которого зияла огромная брешь.

Следующие минут двадцать были сплошной беготней от призраков, количество которых неуклонно росло – я нырял в проломы, поднимался по трапам, прыгал с борта на борт, уже совсем не осознавая, куда и, главное, зачем я бегу. Я давно потерял ориентиры, по которым можно было выйти к нашему судну, более того, вообще не был уверен в том, что оно до сих пор стоит там, где мы его оставили, и что корсары уже не отчалили от острова, подумав, что мы все мертвы. А в том, что я последний или один из последних оставшихся в живых, вообще был уверен – давно уже никто нигде не орал, видно, перерезали злобные пираты-призраки не менее злобных живых пиратов.

А вообще все было плохо – подвели меня рефлексы и самоуверенность. Собственно – куда я вообще ломанулся от Дэйзи, ведь если ее прикончат, то и квесту конец? Понятное дело, сработала привычка в случае смертельной опасности уносить ноги, спасая накопленное добро, но мозги-то тоже надо включать, хотя бы изредка. Вот так, своими руками, завалить квест… И что мне теперь делать, ну, кроме того, что бежать?

Бом-м-м! – над Корабельным кладбищем раздался удар колокола.

– Лишь несется погребальный звон! – пропыхтел я, сигая на борт древней шхуны и оглядываясь. Протяжный вой за спиной стих, я вроде бы оторвался от погони. – Интересно, не по мне ли звонит сей колокол?

«Внимание! Солнце село, и локация «Корабельное кладбище» из просто опасной стала смертельно опасной, поскольку призраки пиратов обрели полную силу. Вы ощутите леденящий холод близкой смерти, и до восхода солнца в этих местах вам не придется рассчитывать на спокойную и долгую жизнь. До рассвета у вас снижаются следующие показатели: минус 3 % к скорости восстановления жизни; минус 3 % к шансу нанести критический удар; минус 3 % к скорости передвижения. Увы, игрок, надо думать, куда, когда и к кому вы идете в гости».

Нет, а главное, как вовремя-то! Вот спасибо тебе, Валяев, отец родной, и всей твоей сценарной группе спасибо, и тем, что в офисе сидят, и фрилансерам, коли таковые имеются! Это не я от призраков оторвался. Это они просто перекурить сели, перед тем как меня окончательно загонять.

Я перепрыгнул через какой-то ящик, нырнул в очередной пролом и нос к носу столкнулся с мордатым призраком в парике и с обнаженным торсом, покрытым замысловатыми картинками из нелегкой корсарской жизни. Ух ты! Оказывается, с русалками и такие штуки проделывать можно, видно, надо только точно знать, какую чешуйку приподнять в районе хвоста!

Он стоял у небольшого столика и смешивал какие-то жидкости в бутылке, уж не знаю, что это было такое. Увидев меня, корсар бросил свое дело и скорчил страшную рожу. Я ответил ему тем же, выпятив вперед челюсть и сдвинув брови.

– И-эх! – Татуированный откуда-то достал здоровенный тесак и попробовал поддеть меня на него.

– Да елки-палки. – Я отмахнулся шпагой и вызвал волка, который немедленно начал вертеться у призрака под ногами, сковывая его движения. Учится мой серый друг, надо будет ему как-нибудь зайца скормить, в порядке премии.

– У-ух! – Тесак свистнул у меня над головой, к чему я был готов и в ответ предложил неугомонному покойнику полклинка, ушедшего в призрачное тело в комплекте с «Огненным смерчем».

Пламя охватило любителя русалок еще более быстро и мощно, чем матроса Тома, и добить его не составило большой проблемы.

В тот момент, когда алхимик из трюма стал облачком, совсем рядом послышалось знакомое мне улюлюканье и вой – мои преследователи снова встали на след, и, судя по всему, их стало больше. Я выгреб добычу, оставшуюся на досках в виде кучки мусора, и припустил бегом наверх, на палубу.

«Внимание. Среди вашей добычи есть предмет-квестстартер. Желаете ознакомиться с предлагаемым вам квестом?»

Прекрасная новость, но не сейчас, хотя, конечно, «потом» может и не быть. Но вот если я сейчас остановлюсь, то «потом» точно не будет. Да и не факт, что подобный предмет пропадет из инвентаря, если я сдохну. Хотя кому я вру, что значит «если»? Тут не «если», тут «когда».

Выбежав на палубу, я увидел с дюжину призраков на соседнем корабле. Они, увы, тоже заметили меня и, замахав саблями, нацелились прыгать на палубу того судна, где стоял я.

– Да чтоб вам всем! – сплюнул я и скользнул вниз по канату, привязанному к фальшборту.

И снова гонка, уже почти в полной темноте. Луна то появлялась, то исчезала, в трюмах я бежал почти наугад. Корабельное кладбище ожило с наступлением ночи, правду говорят, что луна – это солнце мертвых. Я видел корабль, где скелеты затеяли веселую пляску, тряся руками, в которых были их же черепа с вставленными в них светляками. На полусгнившей посудине, от которой остались лишь корма, кусок мачты и часть названия (на корме я успел прочесть слово «Черная…»), я видел жуткого вида мартышку-зомби, которая сиганула на чудом уцелевшую рею, находившуюся на той самой обломанной мачте. На огромном галеоне, где-то вдалеке, громыхал медью оркестр, который вообще непонятно что здесь делал, при этом играл он что-то бравурное и отдаленно напоминавшее марш «Прощание славянки».

«Должно быть, местный ночной клуб, – подумал я, изнемогая от усталости. – Сейчас все резвятся, потом по чилаутам разойдутся, ну а потом вечеринка будет. Жаль, заглянуть не смогу, хорошая статья бы получилась. Но местный фейсконтроль меня точно не пропустит».

Именно в этот момент палуба очередного корабля закончилась, я прыгнул вперед и врезался в соседний борт очень большого судна, отлетел от него шагов на пять, упав в очень холодную воду, когда же я приподнял голову, вокруг меня уже стояли призраки и по-отечески сострадательно созерцали, как я поднимаюсь на ноги, мокрый и грязный.

Я огляделся – много их. Очень много. Десятка два, если не больше. Тут без шансов.

– Ну, чего смотрим, кого ждем? – Я достал шпагу. – Как рвать меня будете – по одному или скопом наброситесь?

– Давайте его сюда, – послышался громкий басовитый голос сверху. – Посмотрим на этого человечишку.

Меня подхватили очень быстро и ловко, я даже не успел махнуть клинком и понял, что взлетаю. Судя по всему, меня возносили на то самое судно, с бортом которого я свел такое близкое знакомство. Шпагу, что примечательно, не отняли.

Это был не просто большой корабль. Это был гигант, я даже по телевизору таких не видел. Четыре мачты, огромная кормовая надстройка, палуба, на которой можно было парад устраивать, и при этом ни пятнышка гнили.

«Вами открыто деяние «Туда и обратно». Наши поздравления, игрок! Вы каким-то образом умудрились добраться в одиночку до корабля капитана Джеффри Моргана, носящего имя «Империал». Для получения деяния вам необходимо выбраться с этого корабля и покинуть Корабельное кладбище. Обязательное условие – вам необходимо остаться живым. Награды: + 5 единиц к одной из характеристик (вариативно); + 5 % к шансу получения скрытого задания; титул «Редкостный везунчик». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

А текстовки сообщений тоже изменились, они перестали быть просто лаконично-информативными и в некоторых случаях носят добродушно-личностный характер. Забавно.

– И что вы здесь забыли, молодой человек?

Я поднял глаза. Напротив меня стоял высоченный корсар с хоть и заросшим щетиной, но при этом довольно интеллигентным лицом, что редкость для людей его профессии, в изящном камзоле и в ботфортах с золотыми пряжками, с пальцами, унизанными перстнями, и, что особо примечательно, не создающий ощущения призрачности. Нет, явно неживой – местами его выдает некоторая синева и прозрачность, но все равно – очень отличающийся от остальных.

– Добрый день, капитан Морган, – склонил я голову. – Я путешественник, прибыл на ваш остров с компанией друзей…

– И первым делом хапнул золотишка, – немного ехидно улыбнулся Морган. – Вот что вы за люди такие, жадные до чужого добра…

– При жизни и вы, капитан, святошей не были, – нагловато отметил я. – Профессия у вас была не та.

– Так то при жизни. – Легендарный капитан не сдавал своих позиций. – И потом – я-то брал чужое, а ваша компания посягнула на мое.

– Так там не было написано, чье это золото, – пробурчал я. – Да и оскоромился только один, остальные ничего и пальцем не тронули.

– А это не важно. – Лицо Моргана перекосила злобная усмешка, оно на мгновение утратило человеческие черты и стало маской демона. – Эй, Франциск, братишка, как там этот потешный малый с «Констанции» говорил? «Один за всех и все на одного»?

– За одного, – лениво сказал флибустьер с тонкими и красивыми, даже в посмертии, чертами лица, стоящий за спиной у Моргана. – Но смысл не меняется.

– Вот! – Капитан снова усмехнулся. – А не прирезали тебя внизу лишь потому, что я хотел глянуть, кто же это у нас такой везучий, что аж до моего корабля добежал. Ну что, как тебя прикончить? Сразу? Или поиграем маленько?

– Меня зовут Красавчик, – ответил я и отсалютовал Моргану шпагой. – И желательно поиграть, я не спешу.

Легендарный пират усмехнулся, кто-то из его окружения протянул ему меч в ножнах. Меч! Не рапиру, не саблю, не шпагу, не мачете даже. Волнистое лезвие блеснуло сталью в лунном свете, и тут же золотом сверкнула надпись над головой моего противника.

«Капитан Джеффри Морган. Легендарный враг».

Ишь ты! Хотя мне вроде такого уровня враги особо и не попадались, может, оно всегда так?

– Ну, собеседник, иди сюда. – Морган крутанул меч в руке, сталь со свистом рассекла ночной воздух. – Сейчас я тебя уничтожать буду. Круг!

Призрачные корсары образовали на палубе круг и начали гикать и свистеть, поддерживая своего капитана. Уж не знаю, зачем это им было нужно, у меня против него вообще шансов не было, изначально. Тут надо рейдом идти, рыл в тридцать, да и то не факт, недаром же он в разделе «хардкор» стоит, такого только полной группой можно завалить, да еще эта группа должна быть так сыграна, чтобы без слов друг друга понимали.

Сталь свистнула слева, потом справа, я даже не успевал свой паппенхеймер поднять, что уж говорить об атаке. Морган двигался как тень, как блик от солнца, – быстро, ловко, практически неуловимо.

– Как-то ты скучно дерешься со мной, Красавчик, – хохотнул пират у меня за спиной. – Надо тебя подбодрить!

Спину ожгло ударом, с меня сходу слетела треть жизни, я развернулся всем телом, выкидывая шпагу перед собой… И она полетела на палубу. Чудом не сломавшийся клинок загрохотал по доскам.

– Ладно, ночь коротка. – В голосе Моргана больше не было смеха, в нем была жесткая властность и, увы, мой приговор. – Успеть надо многое, я и так подарил тебе несколько лишних минут твоей зряшной жизни.

Да, умирать жалко, чего уж там. Но, черт побери, как же все это антуражно и красиво!

Недалеко от «Империала» послышался неявный шум, в котором мне показалось что-то знакомое.

– Что такое? – Морган завертел головой и опустил меч, занесенный было для последнего удара. – Франциск, мне кажется или это?..

Глава 30, Рассказывающая о том, что иногда невозможно предугадать развитие событий.

Над моей головой раздалось хлопанье крыльев, и левое плечо ощутило знакомую тяжесть неугомонного попугая.

– Коша хор-р-роший, – поведал всем собравшимся заявившийся неизвестно откуда птиц-говорун. – Коша пр-р-рилетел.

Морган опустил меч, неотрывно глядя на птицу, которая подняла крыло и зашерудила под ним клювом, то ли приглаживая перья, то ли, наоборот, собираясь их выдирать.

– Франциск, это ведь его попугай? – утвердительно спросил Морган, чуть повернув голову.

– Безусловно. – Пират подобрался как для прыжка и сейчас напоминал сжатую пружину. – Я прекрасно его помню.

– Значит, знамения не врут. – Капитан улыбнулся, причем от этой улыбки меня пробрала дрожь, уж очень она была кровожадная. – Не врут.

Попугай пару раз щелкнул клювом и разразился невнятной речью, в которой невозможно было что-то понять.

– А при чем тогда здесь этот воришка? – Морган сдвинул брови, посмотрев на меня. – Он здесь с какого бока? Слушай, попугай, я знаю, кто ты и что ты, и я знаю, кто твой хозяин, но я хочу убить этого человека, я имею на это право!

– Коша – др-р-руг, – немедленно отозвался попугай. – Коша – хор-р-роший др-р-руг.

– Ну, вот тебе и ответ. – Франциск подошел к капитану. – Воришка и Коша – братья навек. Джефф, смерть этого слизняка ничего не изменит, поверь мне. И сейчас нам выгоднее его отпустить, чем убить, вот и все. Ссориться и с этим попугаем, и уж тем более с его хозяином – это даже не глупость, это как-то по-другому называется.

– А почему Коша? – Морган пожал плечами. – У него же вроде другое имя было?

– Коша не дур-р-рак, – сообщила птица. – Коша благор-р-разумный.

– Н-да, Красавчик… – Легендарный корсар отправил свой меч в ножны. – Не судьба тебе сегодня умереть. Франциск прав, я себе не враг. Давай-ка, проваливай с моего острова и больше сюда никогда не суйся, в следующий раз заступника у тебя может не оказаться. Розенбом, проводи его.

Из толпы молчащих корсаров-призраков выдвинулся один, в долгополом сюртуке и забавной высокой шляпе, то и дело съезжавшей ему на затылок, его лицо было как будто вырублено из дерева.

– Пошли, – проскрипел он и поправил свой потешный головной убор. – Шевелись.

Коша вспорхнул с моего плеча и снова затрещал крыльями.

– Пр-р-риз! Пр-р-риз! – заверещал он. – Пр-р-раво на пр-р-риз! Пр-р-риз! Нагр-р-рада за смелость!

Морган и Франциск переглянулись.

– Награда, говоришь… – Капитан «Империала» хмыкнул. – Награда – это хорошо. Ладно, будь по-твоему.

Я стоял, как пенек в лесу – все мимо ходят, иногда присаживаются, но внимания никто не обращает. Что происходит-то? Нет, не скажу, чтобы я совсем уж не понимал сути, но все же…

– Ты зачем сюда приплыл? – Морган с прищуром посмотрел на меня. – Что конкретно искал?

– Трубу Одноногого, – честно ответил ему я. – Нужна она нам.

– Ну, вот все и встало на свои места, – сказал Франциск. – Джефф, все складывается. Знамения, вот этот дурачок, потом вот, хм… Коша (это имя он особенно выделил голосом). И па-бам – им нужна подзорная труба Окорока. Треуголка и костыль уже у вас, поди?

– У нас, – неохотно ответил я.

– Отдай ему трубу. – Франциск толкнул Моргана в плечо. – Не будь идиотом, награда будет щедрой, я в этом уверен.

– Мы говорим об Одноногом! – Морган потер подбородок. – Ему обмануть как стакан рому выпить.

– Кр-р-рах! – щелкнул клювом Коша. – Р-р-резко!

– Ладно-ладно, пошел не тем курсом, – сдался капитан. – Я понял, что перегнул палку. Франц, принеси подзорную трубу из сундука.

Франциск исчез, капитан же Морган снова уставился на меня.

– Я вот чего еще хотел сказать, капитан, – надо было как-то спасать Дэйзи, которая еще точно жива, о провале задания сообщения не было, а значит, все еще могло закончиться более чем удачно, если я сейчас добьюсь желаемого. – Если мы с вами больше не воюем, а вовсе даже наоборот – союзничаем, то, может, вы дадите команду больше не убивать моих друзей? В конце концов, убейте ворюгу Бобби, его не жалко, его все равно никто не любит. Ну, если его уже не прикончили, конечно.

– Пр-р-равда. – Коша оживился. – Овер-р-рштаг! Кр-р-расота!

Морган вздохнул, причем вполне натурально, и махнул рукой, отдавая кому-то команду.

– Не думаю, правда, что очень уж много твоих людей осталось в живых, если вообще кто-то остался, – с некоторой долей злорадства сообщил мне он. – У меня такие головорезы тут, от них особо не побегаешь. Ну, если только развлечься кто захотел.

К нам подошел Франциск, неся в руке небольшую, натертую до медного блеска подзорную трубу, которую он тут же передал Моргану.

– На, – сунул мне ее предводитель призрачного воинства. – Забирай. Эй, попугай, ты же все видел?

– Зр-р-рение, – отозвался Коша. – Мор-р-рган добр-р-р.

«Вами выполнено задание «Три вещи Одноногого». Для получения награды вам необходимо посетить мага Фурро на острове Медузы, предварительно передав предмет «Подзорная труба Одноногого» капитану Дэйзи Ингленд».

– А ведь интересные времена наступают, джентльмены, – неожиданно засмеялся Морган. – Ох, чую, недолго нам осталось куковать на этом острове, недолго.

Корсары, стоящие вокруг нас, радостно заухмылялись, я же искренне пожалел всех плавающих по окрестным морям-океанам – нелегкая их будет ждать жизнь, если эта кодла сможет свое место обитания покинуть. Будем надеяться, до этого не дойдет, по крайней мере, в промышленном масштабе. Да и то – ну не станут разработчики рейдовую зону гробить, так, пару кораблей, набитых призраками с острова выпустят, да и все. Типа «Летучий голландец». Опять же – такие штуки хороши, когда они заранее подготовлены и спланированы, а спустить на НПС и игроков эдакую ораву злобной нежити – это, по меньшей мере, неразумно.

– Спасибо, капитан Морган. – Я прижал руку к сердцу. – Ну и насчет моих спутников…

– Приведут их к кораблю, на котором ты сюда прибыл. – Морган махнул рукой. – Прощай.

Против моих ожиданий, меня не стали транспортировать по воздуху, а попросту столкнули с борта корабля вниз, под веселое улюлюканье команды.

Встав из противной жижи, которая на Корабельном кладбище была везде, где не стояли корабли, я криво улыбнулся. Да, хочется сообщить этим гадским призракам, кто они такие есть, по моему мнению, очень хочется, но иногда выгоднее держать язык за зубами, это ведет к более долгой игровой жизни и к меньшим вещным потерям. Кто его знает, как сработает программа на мои реплики в их адрес? Возьмет этот Морган, да и передумает. Он и при жизни, похоже, был из тех чудных людей, которые сначала убивают, а потом разговаривают, а уж его нынешняя форма существования явно не добавила ему доброты и смирения.

– Эй, чего встал, пошли, – окликнул меня Розенбом и двинулся по мосткам, ведущим на полуразрушенный бриг. Я поспешил за ним – не хватало еще лишиться проводника, который мне укажет путь, ведущий прочь из этих глухих и поганых мест.

А ночная жизнь здесь шла полным ходом. Мы прошли мимо нескольких скелетов, сидящих вокруг бочки и азартно шлепающих засаленными картами по ее днищу, при этом еще и держащих дымящиеся трубки в зубах, после я увидел довольно странного призрака, одетого в долгополый сюртук и с невообразимыми патлами, который спорил сам с собой, судя по его репликам, он пытался выяснить, кто съел последний орешек, в общем, много чего странного, смешного и жуткого я увидел, поспешая за призраком со звучной фамилией Розенбом.

Мы шли долго, я даже зауважал себя, осознав, сколько я отмахал бегом по этим кораблям и трюмам. Потихоньку остались позади места большого скопления привидений, стих шум, который сопровождал их, под ногами снова заклубился туман – видимо, море было уже рядом, да и утро приближалось.

– Стой. – Розенбом застыл на месте и протянул свою призрачную руку, пытаясь задержать меня. – Стой, пусть он уйдет.

– Кто? – не понял я.

– Ты не видишь, что ли? – Розенбом мотнул головой. – Вон он, губернатор.

Я посмотрел туда, куда указал мне призрак, и в самом деле увидел в туманной дымке очертания человеческой фигуры.

– А кто это? – Я посмотрел на Розенбома.

– Это губернатор Ф. Р. Слит. – Розенбому было явно не по себе, что как минимум странно для призрака, которому любые неприятности по идее должны быть до фонаря, поскольку все самое плохое, что с ним может случиться, уже случилось. – Он правил этим островом до прихода капитана Моргана. Потом капитан его вызвал на поединок и развоплотил, он такое умеет, и губернатор сгинул. Ну, вроде как сгинул, а на самом деле его иногда можно встретить вот так, в тумане.

– И чего? – туповато спросил я.

– Не знаю. – Розенбома явно передернуло, он даже пошел рябью, как изображение в неисправном телевизоре. – Говорят, иногда наши уходят вслед за ним, но я не слышал, чтобы кто-то из них вернулся. Но, думаю, тот, кто узнает, что с ними происходит там, в тумане, может рассчитывать на неплохую награду от корсарского призрачного братства. Ну а если выяснится, что губернатор губит там нашего брата и этот храбрец воздаст ему по заслугам, то награда будет более чем весома.

«Вам предложено принять задание «Тайна тумана». Условие – узнать, что происходит с призраками корсаров, пошедшими в туман за капитаном Ф. Р. Слитом, и в том случае если он причиняет им вред, убить его. Награды: 2000 опыта; 1000 золотых или 220 пиастров (на выбор); + 5 единиц к репутации фракции «Призраки Корабельного кладбища»; призрачный кинжал; ситуационно – возможность открытия цепочки квестов. В случае если игрок убьет губернатора Ф. Р. Слита, он гарантированно получит дополнительную награду. Принять?»

Я задумался – оно, конечно, заманчиво, да и вообще интересно, что там, в тумане, происходит и что это за губернатор такой. Но постояв и подумав с минутку, я нажал на отказ, решив не принимать этот квест. Жалко, но нет у меня на это времени, плюс риски велики – неизвестно, что там, в тумане, случится, а при мне подзорная труба, и потом – сейчас Морган меня отпускает, но кто знает, что придет в его призрачную башку через час…

«Вам было предложено принять задание «Тайна тумана», но вы отказались от него, тем самым завоевав доверие губернатора Ф. Р. Слита. В связи с этим вам предоставляется шанс получить цепочку скрытых заданий «Не-смерть неживого». Условие для получения 1-го задания цепочки – побеседовать с губернатором Ф. Р. Слитом и узнать, что с ним случилось после поединка с Джеффри Морганом. Награды: 1000 опыта; 500 золотых или 75 пиастров (на выбор); получение 1-го квеста цепочки. Предупреждение! Если вы примете это задание, то вступите в состояние вражды с Джеффри Морганом и приближенными к нему лицами. Принять?»

Да чтобы вам всем! Цепочка скрытых квестов, и явно интересная. Но из-за непонятных выгод портить отношения с Морганом? Ну на фиг!

Фигура таинственного губернатора помаячила в тумане еще с минутку и исчезла, по-моему, махнув нам рукой на прощанье.

– Ушел, – с облегчением сказал Розенбом. – Вот ведь жуть какая!

И это говорит мне призрак пирата, через которого мачту соседнего корабля видно!

Больше ничего такого нам по дороге не встречалось, да и дороги той оставалось всего-ничего, минут через десять я увидел знакомый корабль, возвышавшийся над кладбищем, тот, с которого мы пустились в путь, для многих последний. А может, и для всех.

Почти угадал. Пока я шел от «Империала» (судя по всему, я забрался дальше всех), оставшихся в живых тоже пригнали на «смотровую площадку». Из доброй полусотни корсаров, шагнувших в неведомый край корабельного вторсырья, на палубе старого корабля в окружении призраков стояло всего восемь человек, среди которых из знакомых я увидел Харриса, Чарли, Калле, Якоба (вот кому не пропасть-то!), ну и (можно выдохнуть) Дэйзи, всю замурзанную, в засохшей грязи, с расцарапанным носом, без рапиры, с оторванным рукавом у камзола, но – живую!

– Привет, корсары, – подошел я к ним. – Рад вас видеть без петли на шее.

– Я же говорил, что он выберется, – невозмутимо сказал Калле. – Харрис, с тебя пять золотых!

– Тьфу! – сплюнул Харрис. – Вот живучий, шельма!

– Эй-эй, – остановил его я, улыбаясь. – Зависть – плохое чувство, поэтому не надо грязи.

– А чему ты радуешься? – возмутилась Дэйзи, как-то очень по-женски всплеснув руками. – Мы потеряли больше половины команды, Просперо сгинул, может, и нас самих сейчас прибьют. Но самое главное – трубу мы не добыли, и очень сомневаюсь, что добудем. Переоценила я свои силы…

– Ты, капитан, говори только за себя, – остановил ее я. – Это ты команду потеряла и трубу не добыла. У меня команды не было никогда, да и вряд ли она у меня будет, а что до трубы – так вот она.

С видом фокусника, вытаскивающего из цилиндра за уши кролика, я достал артефакт из сумки и протянул его Дэйзи.

Капитан судорожно сглотнула, уставившись на блестящий предмет, после перевела глаза на меня.

– Как? – прищурилась она. – Как тебе это удалось?

– Немного везения, немного смелости, много безрассудства, – пожал плечами я. – Да какая разница, результат – вот он.

Дэйзи цапнула подзорную трубу и убрала ее куда-то под камзол, видимо, был у нее какой-то секретный кармашек.

– Все на корабль! – скомандовала она прежним уверенным тоном.

Я хотел было спросить у нее, на какой именно корабль, но тут увидел «Розу ветров», которая, похоже, не отчаливала от острова, порядком при этом рискуя. Надо думать, Тревис не дал этого сделать команде, и, надеюсь, за это она его не прирезала.

Дэйзи оттолкнула одного из призраков и направилась к сходням, за ней потянулись остальные.

– Эй, смертные, – раздался чей-то крик из тумана. – Если хотите, можете прихватить с собой своих друзей.

Что-то ударилось о палубу, покатившись по ней, потом еще и еще.

– О, Бобби, вот и свиделись. – Харрис нагнулся и поднял один из предметов, прилетевших из мутной предутренней мглы, это оказалась человеческая голова. – И, кстати, причина умерщвления сразу объяснена.

Он показал нам голову Бобби с перекошенным ртом, который был набит золотыми монетами.

– Да и пес с ним, – бросила Дэйзи уже с борта фрегата. – Никогда не любила этого скрягу, как добычу делить – так он всю душу вымотает, каждый грош считает.

Голова Бобби покатилась по палубе, корсары один за другим всходили на корабль.

«Внимание. Если вы соберете головы убитых флибустьеров и похороните их в море, то ваша репутация в глазах берегового братства может подрасти. Также не исключена возможность получения скрытого квеста».

Я окинул взглядом головы, разбросанные по палубе, почесал затылок, было прикинул, в какой бы мешок их сгрести…

– Красавчик, чтоб тебе пусто было, почему ты всегда от всех отстаешь и вечно опаздываешь? – послышался голос Дэйзи. – Если ты сейчас же не взойдешь на борт, то мы уходим в море без тебя, тем более что теперь ни ты, ни твоя удача мне особо не нужны!

Не врет, малолетка чертова, уйдет без меня только так, благодарность и сострадание этому исчадию Архипелага неизвестны.

Вздохнув, я перебежал на «Розу ветров», моряки грохнули сходнями, затягивая их на борт, и корабль качнулся на волнах.

«Вами закрыто деяние «Туда и обратно». Награды: + 3 единицы к характеристике «Интеллект»; + 2 единицы к характеристике «Выносливость»; + 5 % к шансу получения скрытого задания; титул «Редкостный везунчик». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Вот все бы деяния так закрывать, а? И чтобы награда такая же!

«Вами открыто деяние «Легенда Архипелага». Для его завершения закройте еще 69 деяний в локации «Тигалийский архипелаг». Награды: активное умение, соответствующее классу игрока; пассивное умение, соответствующее классу игрока; уникальный именной шейный корсарский платок; титул «Сын морей». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

У-у-у… Шестьдесят девять деяний – это не из моей сказки, однозначно, нет у меня на это времени. Хотя в принципе не вижу здесь ничего невозможного, месяца за три плотной игры вполне реально это дело получить, вот в Раттермарке аналогичное деяние вообще неподъемное.

Хлопая крыльями, над палубой корабля пролетел Коша, сделал круг почета и уселся на плечо Дэйзи.

– Ты как выбрался? – удивилась капитан, стоящая за штурвалом и выводящая корабль из бухты. – Я же тебя в каюте закрыла.

– Это я случайно выпустил его, – сознался Тревис. – Он так орал, так орал… Я решил посмотреть, что случилось, дверь приоткрыл, а он и вылетел.

– Вот если бы он не прилетел, и я узнала, что это из-за тебя, то ты бы у меня пошел на Корабельное кладбище его разыскивать, – пригрозила Дэйзи. – А там ой как весело!

– Да я вижу, – мрачно согласился Тревис. – Опять у нас не команда на корабле осталась, а какие-то огрызки. Куда идем, капитан, на Брабудас?

– Нет. – Дэйзи вывела корабль из туманной бухты, перед нами блеснула темная морская вода, в лицо ударил ветер, напоенный предрассветными морскими запахами. – На остров Медузы. Не собираюсь я петли по морю закладывать с таким грузом на борту.

– Капитан! – Тревис выпучил глаза. – У нас народу на борту нет, нас сейчас любой может на дно пустить! Надо соединиться с нашими кораблями и набрать новый экипаж!

– Наши корабли уже там, – хладнокровно сообщила ему Дэйзи. – Я точку рандеву назначила всем капитанам как раз на острове Медузы, так что если они уцелели, то завтра днем мы их увидим.

Тревис покачал головой, как бы поражаясь словам Дэйзи, и пошел прочь с капитанского мостика. Я кинул взгляд на Якоба – такое ощущение, что у этого пакостника ухо просто-таки вытянулось, как у зайца. Слушаешь, стало быть? Слушай, слушай. Вот понять бы еще, как ты все услышанное Фирейре передавать будешь, ну не рация же у тебя в трюме стоит, в самом-то деле?

– Тревис, поставь кого-нибудь к штурвалу, мне надо отдохнуть, – скомандовала Дэйзи. – Так, всем, кроме вахтенных, спать.

Команда была гуманная, но запоздалая. Народ уже вовсю сопел носами – нервы, беготня и сожженный адреналин сделали свое дело.

Капитан передала штурвал в руки подошедшего к ней матроса, повернулась в сторону Корабельного кладбища, которое уже превратилось в туманную полоску на горизонте, плюнула в ту сторону и проорала настолько забористое ругательство, что Харрис, известный сквернослов и знаток морской брани, даже заворочался на палубе.

– И все-таки у тебя есть нервы! – удовлетворенно хмыкнул я и вышел из игры, не утруждая себя спуском в трюм. Ну его, устал…

Это в Файролле потихоньку начинало светать, над Москвой же стояла глухая ночь, за окнами выл ветер, гоняя по асфальту улиц поземку – зима заявляла на город свои права, как всегда, действуя постепенно – сначала холод, вымораживающий землю и ноги, потом конденсат, оседающий на ветках деревьев, и только потом, где-то после Нового года, выпадет снег. Хотя теперь еще надо добавлять: «Может быть», – поскольку он может и не выпасть, или, к примеру, выпасть в марте. Природа не отстает от людей, безумие – вещь заразная…

Хотя такая ерунда происходит обычно только в столице нашей родины. Стоит только отмахать всего лишь верст сто в любую сторону, и вот вам: там зима еще есть – с сугробами, ледышками, детьми с санками и рыбаками, сидящими у пробитых лунок.

Я поежился, глядя на голые ветки, судорожно выгибающиеся под порывами ветра, и приговаривая: «Дети спят, они устали», – залез под одеяло, потеснив Вику, прижался к ее горячему телу, отогнал проскользнувшую было шаловливую мысль и, решив руководствоваться старинным принципом, гласящим, что негоже коварно поступать со спящими царевнами, уснул, крепко, сладко и без снов.

– Киф, – меня потрясли за плечо. – Ки-и-иф!

– А? – хрипло прорычал я, поднимая чудовищно тяжелую голову. Вот странно – когда засыпал, за окном было темно, и сейчас темно… Это я сколько проспал всего, и на кой меня вообще надо будить?

– Киф. – Вика строго смотрела на меня. – Ты почему, поганец эдакий, таблетки только один раз выпил вчера? Что доктор сказал?

– Не знаю, – ответил я сразу на все вопросы и попробовал положить голову на подушку, впрочем, мне этого сделать не дали, уцепив мое лицо за подбородок.

– Ну что, мне к тебе одного из охранников приставить? – печально спросила Вика. – Ты же взрослый человек!

– Это да, – согласился с ней я, закрыв глаза.

– Значит, так, – деловито сказала Вика. – Если сегодня я прихожу с работы и таблеток столько же, сколько было, завтра с тобой будет сидеть Володя, у него не забалуешь. Ясно? На работе сегодня не появляйся, сиди дома, лечись. Ты меня понял? Кивни хоть, чудушка!

– Ы-ы-ымх, – кивнул я и снова уснул.

В следующий раз я проснулся уже тогда, когда за окнами было светло. Голова все равно была тяжелая, но выспанность наличествовала, как, кстати, и чувство голода. Решив не тянуть, поскольку надо было уже идти в игру – я ни секунды не сомневался, что Дэйзи запросто и самостоятельно все, что нужно, отдаст дедушке Фурро, получит свои призы, а про меня даже и не вспомнит. Так что если я хочу сорвать свой джекпот и узнать местонахождение ключа, то следовало поторапливаться.

Я спустил ноги с кровати и сунул их в тапочки, причем в левом нога смяла какую-то бумажку. Нагнувшись, я достал из тапка небольшой листок бумаги, на котором было написано: «Прими таблетки».

– Уф, – сказал я на это коммюнике и пошел в туалет.

Там я обнаружил уже два таких листочка, на двери и противоположной ей стене, один был прилеплен повыше, другой пониже, видимо, Вика не могла определиться, с какой стороны в этом кабинете я окажусь. В ванной их было уже три, в холодильнике – всего два, но зато оба были накрыты тарелками. На телевизоре я увидел один, прямо посреди экрана, еще один я нашел свернутым и засунутым в пачку сигарет. Компьютер был снабжен четырьмя листочками, причем текст из рекомендательного стал приказным, вроде: «Прими таблетки, я тебе говорю!».

Сняв четвертый листочек с кнопки включения компьютера, я заорал:

– Да холера с тобой, приму! – после чего пошел на кухню и закинул в себя все прописанное врачом.

Что примечательно – и листочков после этого, почитай, что и не было, только один в капсуле я еще нашел.

Файролл встретил меня солнцем, бьющим в глаза. Я на секунду пожалел, что вчера поленился залезть в трюм, все-таки появляться из ниоткуда на глазах у команды – это не самое верное решение, но никто не обратил на меня внимания – некому было. Все стояли у левого борта и что-то обсуждали.

– Чего такое? – спросил я у Калле, глазеющего в морскую даль и приложившего ладонь ко лбу.

– Ты слепой, что ли? – невежливо ответил он мне. – Не видишь?

Ну да, глупость спросил. Только слепой не увидит пять кораблей, догоняющих «Розу ветров».

– Поставить все паруса, – зазвенел голос Дэйзи.

– Да толку-то – негромко сообщил окружающим Харрис. – Это «Разгоняющий тучи» Черного Мванги, от него не уйдешь, быстрее его нет на Архипелаге корабля.

– Так это Черный Мванга, что ли? – спросил я у него с облегчением. Тьфу ты, я уже было напрягся.

– Он. – Харрис с подозрением посмотрел на меня, не понимая причин моей радости.

– Вот только не понимаю я, что в его эскадре делает «Покоритель волн», – влез в наш разговор Калле. – Его я ни с кем не спутаю.

– Да ладно тебе, не может быть. – Харрис уставился в морскую даль. – А да, точно, это он. Дэйзи, ты видишь это?

– Корабль дядюшки? – раздалось с капитанского мостика. – Вижу, только понять не могу, то ли Мванга дядю наконец прикончил, то ли наоборот.

– Сейчас догонят – узнаем, – пробурчал Якоб.

Его слова оказались пророческими – через час корабли сблизились на достаточно близкое расстояние, чтобы я совсем успокоился. На палубе «Разгоняющего тучи» суетились и бегали чернокожие матросы, это означало одно – на капитанском мостике стоит мой знакомец Черный Мванга.

Вскоре корабли поравнялись, и голос Мванги перекрыл шум волн:

– Эй, белая малышка, ложись в дрейф, все равно тебе не уйти от моего корабля.

– Я все-таки попробую, – проорала Дэйзи, явно понимавшая, что гонка проиграна, а про бой и говорить нечего – нас просто перережут, и все. – Я не хочу, чтобы ты продал меня какому-нибудь плантатору.

– Эй, сахарок, я не собираюсь этого делать, – захохотал Мванга. – Я даже не собираюсь тебя крыть, больно ты тощая для меня.

– Орудие – к бою, – негромко приказала Дэйзи и явно приготовилась к маневру. А вот это уже лишнее, не стоит спорить с Мвангой по пустякам, его корабль мы, может, и повредим, но вряд ли утопим, а вот то, что наш он на щепки после этого разломает, – это к гадалке не ходи.

Я взбежал на капитанский мостик и заорал:

– Эй, Мванга, привет тебе, черный брат!

– Ауф, ты ли это, белый песочек? – немедленно откликнулся черный капитан, стоявший на мостике в каком-то экзотическом одеянии, больше всего похожем на простыню с дыркой для головы, прорезанной посередине, и с узорной вышивкой. – Ха, что ты делаешь на корабле этой малолетней проказницы, которую давно уже стоит как следует выдрать линьком?

Дэйзи растопырила глаза так широко, насколько это было возможно, и вертела головой, переводя взгляд с меня на Мвангу.

– Да вот, пожалел ее и решил в одном деле помочь, – сообщил я Мванге, пнув ногой ботфорт Дэйзи, чтобы не лезла в разговор. – Лучше ты мне скажи, что у тебя делает баркентина этой крысы Фирейры?

– Э, это забавная история. – Черный Мванга захохотал, а после приказал тоном, не терпящим возражений. – Эй ты, сладкая куколка, ложись в дрейф, нам есть о чем поговорить, я тебе сказал. Не причинит тебе вреда капитан Мванга, слово даю. А мое слово, как ты знаешь…

– Спустить паруса, – сипло приказала Дэйзи. – Лечь в дрейф!

Вскоре корабли остановились, к нам потихоньку приближалась оставшаяся часть флотилии «Черных волков».

– Так что там у тебя вышло с Фирейрой, брат мой? – спросил я у Мванги, который оперся на перила мостика и с улыбкой смотрел на нас.

– Ну не совсем с Фирейрой. – Он ухмыльнулся. – Ты был прав тогда, Бамболейра меня предал, причем с самого начала. Его цель была – заманить меня в атолл Функуа, где уже стояли и ждали меня корабли этой белой свиньи Себастьяна. Одни ударили сзади, другие попробовали навалиться спереди…

– Ну поскольку ты жив и корабли твои целы, это не они тебя, это ты их прикончил? – предположил я.

– Один потопили, собаки страшные. – Мванга на секунду помрачнел. – Но зато я два их корабля взял да еще пять сжег. Бамболейра, правда, ушел, паскуда, как понял, что его дело табак. Союзника бросил мне на съедение и ушел. Но ничего, клянусь Черным Тельцом и полной луной, я еще найду его, и вот тогда…

– Как сжег? – взвилась Дэйзи – Ты корабли Бамболейры сжег?

– Ну да, его парочку и Фирейры три штуки, чего мне их жалеть? Я все это время с собой смолу в горшочках вез, ту, что горит здорово, мой шаман ее делает будь здоров как. Чего уставилась, я же знал, с кем имею дело, и как только понял, что они меня прижали, сразу ее, смолу, в дело и пустил. Ветер умеренный, с порывами до сильного, дерево занимается огнем быстро, горит хорошо и ярко…

«Ну вот и какой он дикарь? – спросил я сам у себя. – Все просчитал, все продумал…».

– А дядюшка куда делся? – спросила Дэйзи. – Небось потоп? Вот досада!

– Да вот еще, легкую смерть ему давать, – фыркнул Мванга. – Нет, он должен умирать долго, мучительно, на меньшее я не согласен. Я даже сказал своим людям, что если кто-то из них его случайно убьет, то все пытки достанутся его убийце.

– Ну и? – Дэйзи аж задергалась.

Мванга щелкнул пальцами, и через несколько минут на капитанском мостике появился человек с заведенными за спину руками, которого держали два дюжих негра.

– А вот и Себастьян Фирейра, мой дражайший родственничек собственной персоной, – фальшиво обрадовалась Дэйзи. – Как ваши дела, дядюшка, все ли в порядке? Сзади руки не сильно выкрутили, не больно?

Пленник Мванги только плюнул и дернул подбородком. Сам Мванга довольно заулыбался – Дэйзи явно набирала очки в его глазах.

– Отдай его мне, Мванга, – попросила Дэйзи. – У меня прав много на него.

– У меня не меньше, – возразил ей Мванга. – И вообще, детка, я не буду с тобой торговаться, поверь на слово.

Я же раздумывал о нелогичности происходящего – у меня же есть квест на поимку этого негодяя, но при этом его уже поймали и стреножили. По идее квест должен был отмениться или пройти под грифом «провалено», однако же вот… Может, он потом сбежит от Мванги? Или это очередная накладка со стороны разработчиков? Ладно, черт с ним, это не столь и важно, мне надо другой квест закончить.

– Эй, Фирейра, – обратился я к капитану, который с дикой ненавистью глазел на свою племянницу, судорожно сглатывая слюну. – Дело есть….

– А ты кто такой? – просипел Фирейра, глядя на меня без всякой симпатии. – Я тебя вообще не знаю.

– Да это и не важно, кто я такой, – заверил я его. – Хотя ты меня как-то раз видел. У меня к тебе есть деловое предложение.

– Самое время, – закивал Фирейра. – Вот мне сейчас самое то – делами заниматься.

– Ты будешь смеяться – но да, – хмыкнул я. – Есть два дела, одно из которых полезно для меня, другое для тебя.

– Даже интересно стало. – На лице Фирейры и впрямь появилась заинтересованность. А крепкий мужик, надо отметить. Ему скоро все круги ада проходить, а он держится, даже шутит.

– И мне тоже, – присоединился к нашей беседе Черный Мванга. – И не забывай, белый брат, что это мой пленник, и половина дохода от его дел идет мне. Мне думается, что так будет по-честному.

– Красавчик, ты чего опять затеял? – Дэйзи уперла руки в бока, с подозрением смотря на меня.

– Подожди, – негромко сказал ей я. – И помолчи.

Как ни странно, Дэйзи надула губы, но замолчала. Нет, воистину дрессируют даже медведей.

– Капитан Фирейра, я знаю, что на нашем корабле есть ваш человек. Отдайте его мне – и вы не останетесь в проигрыше, – заявил я громко.

Фирейра захохотал, закашлялся и сплюнул сгусток крови на палубу – видать, крепко ему нутро отбили.

– А в чем тут моя выгода? – поинтересовался он у меня. – Ну отдам я тебе его голову, и что мне от этого? Меня отпустят?

– Капитан Себастьян, от смерти вас это не спасет, причем я вам даже быстрой смерти пообещать не могу, – глядя ему в глаза, сказал я. – Вас ждет очень длинный вечер, ночь и даже, наверное, утро. Зная моего брата Мвангу, я уверен, что он у вас и ремни со спины резать будет, и огнем пятки жечь, и в печень рыжих муравьев напустит.

– Рыжих муравьев в печень? – причмокнул знакомый мне еще по кабаку верзила, стоявший за правым плечом Черного Мванги. – Неплохая идея. Спасибо тебе, белый брат.

– Да уж, спасибо, – саркастически поддержал его Фирейра. – Ты мне еще одну забаву добавил в перечень. Не скажу я тебе ничего.

– Я не могу отменить твою смерть, – продолжил я, как будто ничего и не слышал. – Но я могу пообещать тебе месть. Точнее, ее пообещает тебе мой капитан, Дэйзи Ингленд.

– Какую месть? – мутно взглянул на меня Фирейра.

– Чего я пообещаю? – взвилась Дэйзи.

– Однако! – причмокнул Мванга.

– Тебя предал Бамболейра, – сказал я Себастьяну. – Он просто увел свои корабли, когда ты сражался с Мвангой, он предал тебя, и поэтому ты сейчас здесь. Теперь у тебя впереди большая культурная программа, а он в какой-нибудь таверне пьет ром и тискает девок. Как по мне – несправедливо это.

– Это так? – Фирейра глянул на Мвангу.

– Истинно, – подтвердил тот мои слова. – Ты просто не видел этого, тебя уже оглушили мои люди. Как только его корабли стали гореть, он оставшиеся суда развернул и ушел в море.

– То-то я его в трюме не видел, – скривился Фирейра. – Стало быть, ты, племяшка, поклянешься мне Одноногим, что попытаешься прибить Бамболейру? А не слишком ли смелое заявление для сопливой девчонки с группой оборванцев, расквашенным носом и одним плавучим гробом?

– У капитана Дэйзи четыре корабля, просто мы идем с Корабельного кладбища, чего туда эскадрой ходить, там делов-то у нас было – только что начать да кончить, – небрежно бросил я.

– Брат мой, это плохое место, – скривился Мванга. – Чего тебя туда понесло?

– Мванга, мне нежити бояться нечего. – Я достал трость барона Сэмади. – Барон защищает меня.

– Ауф. – Мванга с восхищением посмотрел на меня. – Ты не перестаешь меня удивлять.

Он осмотрел трость, причмокивая и сверкая белками глаз, члены его команды таращились на меня, приговаривая: «Колдун».

– Вот что, сахарная куколка, – Черный Мванга окликнул Дэйзи, – если найдешь Бамболейру, позови меня на охоту, я присоединюсь к тебе.

Фирейра задумался, я же нанес еще один удар по его сомнениям:

– Где этот пес, мы будем знать часа через полтора. Старик Фурро укажет нам дорогу, у него тоже есть должок к этому лиходею.

– Племянница, дай мне слово, что ты сделаешь это, – тяжело проговорил Фирейра. – И я выполню то, что вы от меня хотите.

Якоб стал потихоньку отступать от борта, его движения заметил Калле и глянул на меня. Я коротко кивнул ему.

– Я, капитан Дэйзи Ингленд, обещаю капитану Себастьяну Фирейре преследовать и убить капитана Бамболейру за то предательство, которое он совершил, – без запинки отчеканила Дэйзи. Ну да, а чего артачиться – она все равно собиралась это сделать, на то у меня и был расчет.

– Клятва принята, – выдохнул Фирейра.

– Подтверждаю, – промолвил Мванга.

– Вон он, – сказал Фирейра. – Сбежать надумал.

Подбородком он показал на Якоба, который и впрямь собрался прыгнуть за борт. Калле скакнул как заяц, подсек его и завалил на палубу.

Глава 31, Последняя, в которой раздается хохот.

«Вами выполнено задание «Крыса на борту». Награды: 2000 опыта; 1500 золотых или 100 пиастров (на выбор); шейный платок капитана Ингленд; + 5 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

– Твоя награда. – Дэйзи стянула с шеи платок и протянула мне, Тревис скривился, Мванга ухмыльнулся. Видно, не знаю я чего-то про местные обычаи, надо будет спросить у Калле, в чем тут дело.

Пока я делал выбор между валютами, причитающимися мне за выполнение задания, Дэйзи подошла к Якобу.

– Якоб, ты же еще с моим папкой ходил в море? – удивленно спросила она у извивающегося шпиона. – У тебя как у ветерана три доли в добыче было, чего тебе еще не хватало?

– Так он с тех самых пор мне и служит, – донесся до нас голос Фирейры. – И никакой он не Якоб, и не был им никогда, Валерод из Питтерса его зовут, он профессиональный шпион и убийца, большой мастер тихонько ткнуть что-нибудь острое в спину, развязать склоку, испортить репутацию, в общем – специалист широкого профиля. Это он братца моего должен был незаметно убрать, не сложилось просто.

– Ты умрешь скоро и скверно, – пообещала Дэйзи Валероду и повернулась к Фирейре. – Я сдержу свое слово, дядька, будь уверен. Мванга, я иду на остров Медузы, там я узнаю, где наш общий враг. Где тебя искать?

– Я буду на острове Гранта, там есть таверна для моих людей и тихое место для моего приятеля, – ответил Мванга, похлопав Фирейру по голове. – От Медузы – час хода.

– Жди меня там часа через четыре, – отчеканила Дэйзи. – До встречи!

– Ахой, корсары, – помахал нам рукой Мванга. – Я буду ждать вас.

Корабли еще пару минут постояли рядом, а после легли каждый на свой курс.

Валерод сидел связанным у мачты и лениво наблюдал за происходящим вокруг, явно осознавая, что живым он с корабля уже не выберется. По его лицу было видно, что он, конечно, этого очень не хочет, но при этом к смерти готов, поскольку та была частью его профессии.

– Ну что, приятель. – Дэйзи присела около него на корточки. – Я была бы не против помучить тебя как следует или, к примеру, скормить крокодилам, но вот беда какая – времени у меня на это нет, причем совершенно. Поэтому прикончим мы тебя хоть и мучительно больно, но зато быстро.

– Валяй, – согласился Валерод. – Ты в своем праве.

К мачте подтащили кусок железа, приятно напоминавший гирю и явно немалого веса, с дыркой в верхней части.

Корсары сноровисто пропустили в дырку веревку, которой потом обмотали ноги шпиона, с усмешкой смотревшего на эти приготовления.

– Все готово, капитан. – Корсары подняли Валерода на ноги. – Ну чего, вести его к корме?

– Ну а куда еще? – Дэйзи вздохнула. – Оно, конечно, лучше было бы его под килем пропустить, мучился бы подольше, но, как я уже сказала, на это нужно время.

Валерода взяли под локотки и отнесли на капитанский мостик, следом за ним двое пиратов тащили железяку, и замыкала это шествие Дэйзи. Я, почесав затылок, отправился за ней. Когда я поднялся на мостик, там уже закончили обвязывать Валерода веревкой в районе подмышек и саму эту веревку привязали к какой-то здоровенной штуковине, торчащей из палубы в районе борта.

Валерод стоял и смотрел на белые буруны волн, остающиеся за килем корабля, по его лицу блуждала кривая усмешка, по лбу катились крупные градины пота.

– Ну, готов к смерти? – Дэйзи подошла к нему со спины.

– Нет, я бы еще пожил, – хрипло ответил шпион. – К чему вопросы, давай уже, делай, что хотела.

– Есть что сказать напоследок? – криво улыбнулась Дэйзи.

– Помилуй меня, – самообладание отказало мерзавцу. – Я клянусь тебе, что буду полезен, я буду целовать твои ботфорты, я…

Дэйзи фыркнула и толкнула Валерода в спину, одновременно с ней двое дюжих корсаров метнули за борт кусок железа, привязанного к предателю.

Раздался короткий крик, веревка натянулась, и за бортом послышался громкий «плюх». Валерод, некогда живший в Питтерсе, был мертв, одна половина его тела тащилась за кораблем на веревке, вторая же плавно шла ко дну, увлекаемая железякой. Зрелище хоть и жутковатое, но меня оно совершенно не тронуло, поскольку к местным зверствам я стал потихоньку привыкать. Что же до Валерода, так он и при жизни мне не слишком нравился, будучи очень неприятным типом, ну а мертвым стал совсем уж безразличен. Я сплюнул за борт, рассудив, что собаке – собачья смерть, и немедленно позабыл о нем.

Дэйзи постояла у борта еще с минуту, смотря на пенный след за кораблем, после встала к штурвалу, глядя прямо перед собой странно блестящими глазами.

Наверное, мне надо ей было что-то сказать, но я решил не лезть под руку и ушел вниз, на полуют, посмотреть, что за шейный платок мне достался.

«Шейный платок капитана Дэйзи Ингленд. Репутационный предмет. Повязав этот платок на шею, вы получаете следующие бонусы: + 25 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; + 20 единиц к личной симпатии капитана Дэйзи Ингленд; + 7 % к эффективности в абордажном бою. Внимание! Если данный предмет будет обнаружен представителями фракций, враждебно настроенными к фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд», вы будете немедленно атакованы ими. Предельное значение симпатии капитана Дэйзи Ингленд – 100 единиц. По достижении симпатии в 25 единиц вы можете рассчитывать на повышенное внимание к вашей персоне с ее стороны. По достижении симпатии в 50 единиц вы можете рассчитывать на то, что она согласится пойти с вами в таверну, чтобы там выпить рома. По достижении симпатии в 75 единиц вы можете рассчитывать на то, что она может пойти с вами в гостиницу, и там… кто знает, чем дело кончится. По достижении симпатии в 100 единиц разработчики игры начнут вас уважать».

О как. Вот такой вот тренажер для завоевания боевых девиц. Забавно.

Я было убрал платок в сумку – ну ее, Дэйзи, к лешему, вместе с ее симпатией, мало ли что ей в башку взбредет при повышенной чувствительности, а ну как она в порыве страсти мне живот кинжалом распорет или вон тоже за борт сбросит? Но после подумал еще немного и, достав его, повязал на шею вместо платка «Черных волков» – мне же еще как-то надо будет до места хранения ключа добираться, может, эта штука ее уговорить поможет?

Убирая платок «Черных волков», я вспомнил о том, что даже не посмотрел добычу, которая мне перепала от убиенных мной призраков. Я же вроде нескольких обобрал после смерти, один даже был с предметом-квестстартером. Старею, раньше о таких вещах я всегда помнил.

От призраков, как выяснилось, остается такая дрянь, что разработчикам краснеть за нее надо. Какие-то кости, судя по маленькому размеру, принадлежавшие хомяку, а может, даже и жабе, обрывки ткани, обломки мечей, рваные плащи – в общем хлам, а не добыча. Выругавшись, я выкинул все это барахло за борт и полез за квестстартером, который оказался пузырьком с какой-то искристо-зеленой жидкостью.

«Данный предмет активирует квест «Чудо-чернила». Желаете ознакомиться с условиями данного квеста?»

«Чудо-чернила»? А зачем они здесь, тут вроде как и грамотных-то немного?

«Вам предложено принять задание «Чудо-чернила». Условие – к вам в руки попал пузырек с волшебными чернилами, изготовленными из слюны редкого морского зверя свитфилля и по этой причине очень ценящимися мастерами татуировки. Найдите такого мастера и подарите ему эти чернила. Награды: 1500 опыта; 900 золотых или 100 пиастров (на выбор); остальная часть награды варьируется по ситуации, поскольку у каждого мастера будут индивидуальные награды. Качество награды зависит от профессионализма мастера. Принять?»

О, вот тут свезло так свезло! Даже дважды свезло, ибо Кольщик ходит на флагмане, и он не пошел с нами на Корабельное кладбище, а остался на борту, потому и остался в живых.

– Джек, – заорал я, – Джек Кольщик, ты где есть?

– Чего орешь? – раздался голос из трюма, и оттуда показалась всклокоченная голова татуировщика. – Чего спать не даешь?

– А чего у меня есть! – помахал я пузырьком. – А чего я приготовил малышу Джеки!

– Да ладно, – прищурился здоровяк и вылез на палубу. – Это то, о чем я подумал?

– Нет, это не баба, – ответил ему я. – Это чернила.

– Да кальмар с ней, с бабой, – отмахнулся Кольщик. – Дай сюда!

Татуировщик выхватил у меня пузырек. Встряхнул его, очень внимательно понаблюдал за искорками, взлетевшими вверх и снова опавшими на дно.

– Что за чернила хочешь? – алчно спросил Джек. – Говори свою цену.

– Да ладно, какая цена, – махнул я рукой. – Так дарю.

«Вами выполнено задание «Чудо-чернила». Награды: 1500 опыта; 900 золотых или 100 пиастров (на выбор); награды на выбор: получение профессии «Татуировщик» и три эскиза самых популярных на Тигалийском архипелаге татуировок, которые вы сможете наносить на тела как игроков, так и НПС, или две редкие татуировки, которые мастер сделает вам волшебными чернилами. Примечание: к татуировкам, выполненным чернилами, изготовленными из слюны редкого морского зверя свитфилля, добавляется от одной до трех дополнительных характеристик».

Я задумался, глядя на радостно приплясывающего Джека. А что выбрать? Профессия, конечно, неплохая, я бы сказал: удобная, не требующая больших капиталовложений и приносящая пользу. Но, с другой стороны, кому я буду набивать в Раттермарке татуировки на морскую тематику, дающие вероятность удачного удара в абордажном бою? Тогда уж проще сварганить красочный плакат «Я ходил под черным флагом на пиратском корабле» и прогуляться с ним по какой-нибудь из столиц пределов. Результат будет тот же, просто чуть быстрее. Да и потом – не собирался я ремеслом промышлять, не интересно это мне. Так что…

– Джек, набей мне пару татуировок, – сказал я Кольщику.

– Не вопрос. – Джек достал свою иглу. – Какие желаешь?

– А что, я могу выбрать? – удивился я.

– Можешь. – Кольщик начал загибать пальцы. – Что я могу тебе предложить? Портрет чей-нибудь могу набить, корабли, оружие…

«Внимание! Каждый вид татуировок, предложенных вам мастером, дает определенные бонусы, присущие только им. Подумайте хорошенько, прежде чем выбрать рисунок, который украсит ваше тело».

О как. Ну, корабли явно дают бонус к разным морским делам и сражениям, оружие, скорее всего, плюсует боевые характеристики. А вот портреты? Что могут давать они? Очень может быть, что они поднимают общие характеристики, присущие тем, чей портрет меня украсит. Хм, забавно.

– Джек, а чьи портреты ты можешь мне наколоть? – вкрадчиво спросил я у татуировщика.

– Да чьи хочешь, – дружелюбно ответил тот. – Ну, если я, конечно, буду представлять, как именно выглядят те, кого я набивать тебе буду.

– А Одноногого сможешь? – немедленно спросил я.

Кольщик помялся, но в результате кивнул, сразу же после этого предупредив:

– Я, как ты понимаешь, сам его не видел, поэтому наколю так, как его мой наставник набивал одному человеку.

– Не вопрос, – кивнул я. – Ну а вторую я хочу…

– А вторую я выбираю сам. – Кольщик ехидно улыбнулся. – За такую-то первую.

Я, подумав, кивнул, задрал рубаху к шее и улегся спиной на палубу, после чего Джек принялся за работу.

Спустя полчаса я услышал:

– Ну, все. Что мог – то сделал. – Кольщик с удовольствием глядел на дело рук своих. Я тоже опустил голову вниз и осмотрел первую татуировку.

«Вами получена редкая татуировка «Одноногий», изображающая ушедшего бога, который некогда покровительствовал корсарам в морях и на суше Тигалийского архипелага. Бонусы: + 9 к интеллекту; + 7 к мудрости; + 5 к силе; + 15 % к вероятности получения увеличенной добычи. Дополнительные бонусы: + 7 % к возможности обезоружить противника вследствие удачного выпада; + 9 % к шансу выигрыша в азартных играх».

И получился он такой прикольный, в треуголке, с костылем под мышкой, с ехидной улыбкой на лице. И с попугаем на плече, причем знакомым таким. Я довольно хмыкнул и, переведя глаза на вторую, онемел от удивления.

«Вами получена уникальная татуировка «Капитан Дэйзи Ингленд», изображающая одного из известных корсарских капитанов Тигалийского архипелага. Бонусы: + 10 к выносливости; + 7 к силе; + 6 к интеллекту; + 17 % к вероятности получить скрытый квест в локации «Тигалийский архипелаг». Дополнительные бонусы: + 8 % к шансу провести удачную атаку в бою (на море и на суше); + 8 % к вероятности нанесения усиленного урона в бою (только на суше); + 6 % к вероятности получения дополнительного золота в добыче (не более 30 % от общего количества)».

– Это чего, а? – Я, не веря своим глазам, уставился на Джека. – Это ты мне что же такое наколол?

– Капитан Дэйзи, – любуясь своей работой, ответил Джек. – Ну как живая вышла, а!

– Да чтоб тебе! – Я занес кулаки над головой и, выдохнув воздух, снова уставился себе на грудь. – Что ж ты учудил-то?

– А чего тебе не нравится? – удивился Кольщик. – Сделано симметрично, и качество работы, как по мне, так отличное.

– Ну да, – вздохнул я. – На правой груди – профиль Одноногого, а на левой Дэйзи, вид сбоку. Отличное зрелище.

Сверху раздался хохот Дэйзи – похоже, что она была в курсе происходящего.

По мере приближения острова Медузы во мне росло беспокойство, было поутихшее после получения задания от мага. Оно и понятно – цель, пусть не простая, но вполне определенная, сейчас достигнута, и совершенно непонятно, стоили все усилия, положенные на нее, этого или нет? И что будет после того как я сдам задание, как действует этот свиток, что посулил мне маг, где будет ключ и как я туда доберусь? Сплошная непонятность и неизвестность, а эти две вещи, как по мне, и есть самое пакостное, что может быть в жизни. Сделать бы что-нибудь. А что? Неизвестно же…

У острова Медузы было тесновато – там стояли все три наших корабля, которые затерялись во время шторма. Пираты радостно загомонили, увидев флагман и капитана, сиганувшего в лодку сразу после того, как мы бросили якорь в бухте.

Дверь в башню на этот раз была открыта, Дэйзи рванула ее на себя и припустила вверх по лестнице с неимоверной скоростью.

– Да погоди ты. – Я пытался догнать девушку, бодро скачущую по крутой лестнице. – Вот втопила, физкультурница!

В комнате, где мы когда-то получали задание, нас встретил крутой запах перегара и громкий храп. Маг явно отдыхал от трудов праведных. Он сладко спал, развалившись в кресле, а рядом валялась пара пустых плетеных бутылей.

– Будить? – с сомнением посмотрела на меня Дэйзи.

– А в тараканов он нас не превратит? – с опаской ответил ей я. – Эти маги… Непредсказуемый народ.

– Ну да, – икнув, подтвердил Фурро и открыл один глаз. – С нами особо не шути, а то – у-у-у!

Он вяло помахал указательным пальцем, еле подняв руку.

– Старик, мы привезли тебе то, что ты просил, – нагнулся я к нему и поморщился от жуткой сивушной вони. – Все у нас в руках, и не думай, что эти вещи достались нам легко.

– А что вы мне добывали? – Фурро бессмысленно улыбнулся. – Я уж и не помню, за чем вас посылал.

– Вот скотина! – возмутилась Дэйзи. – А еще мудрый старец!

– За вещами Одноногого ты нас посылал, – спокойно ответил я магу. – И они у нас. Все.

Мои слова дошли до Фурро не сразу, но дошли. Улыбка сползла с лица, он напрягся и неожиданно выпалил какое-то заклинание. Из носа мага вылетело зеленое облачко, его пару раз тряхнуло, после чего, побледнев и обмякнув, он сел в кресле.

– Итак, ты утверждаешь, что вы принесли мне вещи ушедшего бога? – Маг спросил у меня это абсолютно трезвым голосом. – Вот прямо его самого?

– Точно так, – подтвердил я. – Самого, и это не враки и не шутка.

– Покажи. – Фурро встал и смахнул рукой со столика, стоящего рядом с креслом, какие-то бумаги прямо на пол. – Клади предметы сюда.

Дэйзи выложила артефакты, и маг застыл над ними, распластав руки, молча, не двигаясь и вроде как даже и не дыша.

Минут через пять Фурро отвис, потер ладони и сообщил нам:

– Смотри-ка ты, не соврали, настоящие предметы принесли. Ладно, что я там вам обещал?

– Свиток! – заорал я, опередив Дэйзи. – С указанием места, где нужная мне вещь находится!

«Вами выполнено задание «Три вещи Одноногого». Награды: 5000 опыта; 3000 золотых или 800 пиастров (на выбор); свиток с заклинанием «Найти желаемое»; + 20 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; повышение в иерархии фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

Уф-ф-ф! Ну, можно перевести дух.

«Вами получен уровень 67! Доступных для распределения баллов: 5».

О, еще и приятный бонус в комплекте.

– А мне ты обещал еще три камнемета. – Дэйзи впилась глазами в лицо мага. – Давай их сюда!

– Нету трех, – развел руками маг. – Два есть. Бери их, а еще один за мной будет.

– Что значит нет трех? – взлетел к потолку пронзительный вопль Дэйзи. – Что значит нет, ты обещал!

Я махнул рукой на происходящее, в душе посочувствовав дедушке Фурро, он явно не понимал, в какую историю влип, достал из сумки свиток и развернул его.

«Магический свиток с заклинанием «Найти желаемое». Одноразовый, редкий, не подлежит изучению. Свойства – показывает место, где расположен предмет, который вы хотите найти. Использование. Держа свиток в руках, необходимо назвать предмет, который вы хотите отыскать, и произнести: «Использовать». После этого вы увидите карту локации, на которой красным пятном будет отмечен регион, где находится искомое. Место будет указано с точностью до 100 метров. Предупреждение! Если предмет находится не в той локации, в которой использовано заклинание, то об этом появится уведомляющая надпись, но предмет найден не будет. Предупреждение! Название предмета произносите четко, точно и членораздельно. От этого зависит эффективность поиска».

Ну, с богом, чего тянуть-то? Этим двоим до меня дела нет, они вот-вот подерутся, а мне же жутко интересно, где артефакт обретается. Опять же если что, поддержу Дэйзи в потасовке, авось зачтется.

Я сжал свиток в руке и четко, точно и членораздельно произнес:

– Вторая часть ключа от шкатулки Орта Пепельного. Использовать!

Свиток в руке ощутимо нагрелся, несколько раз дернулся, пожелтел, посинел и несколько раз мигнул малиновым цветом, после чего снова окрасился в свой первоначальный цвет.

Я развернул его и увидел красную точку, означавшую, что, стало быть, нашелся ключик, аллилуйя! Я вгляделся в карту, определился с местом нахождения предмета и понял: еще не факт, что он нашелся. Увиденное означало, что либо мне свиток попался паленый, либо я что-то не так сказал при использовании. Но лучше предположим, что свиток паленый, в противном случае мне претензию не выдвинуть.

Я повернулся к парочке спорщиков и увидел, что они уже замолчали. Но как по мне, так лучше бы они дальше ругались, поскольку сейчас они стояли друг напротив друга злые, покрасневшие и готовые к смертоубийству.

– Батя, ты чего мне подсунул? – подошел я к магу. – Не работает твой свиток, причем совершенно!

– Что значит «не работает»? – недовольно проскрипел старик. – Такого не бывает.

– Тогда говори, где у тебя в башне кусок магического ключа лежит, – грозно выпятил вперед челюсть я. – Если твоему свитку верить, то ключ где-то здесь, на твоем острове, а, кроме твоей башни, на нем больше ничего нет. Отдай ключ, старик! Или свиток замени!

– Да нет у меня никакого волшебного ключа, – отмахнулся от меня Фурро. – Я все свои артефакты наперечет знаю. Может, и впрямь свиток с брачком?

Он положил его на стол и, махнув рукой, прочел какое-то заклинание. Свиток блеснул синим пламенем, и от него пошел дымок.

– Теперь смотри, – велел мне Фурро. – Чего там?

Точка стала меньше, но и детализация карты увеличилась. И если ей верить, то ключ был здесь, в башне.

– Отец, что за ерунда? – Я тоже начал краснеть от злобы.

– Дай глянуть? – Ко мне подошла Дэйзи и, не дожидаясь разрешения, нагнулась над столом, вглядываясь в карту. За воротом ее рубахи привычно лязгнули ее бесчисленные обереги и амулеты.

В мозг воткнулась огненная игла догадки. Я по-идиотски хихикнул. Маг непонимающе глянул на меня, поймал мой взгляд и тоже расхохотался во все горло.

– Вы чего? – немного испуганно спросила Дэйзи, глядя на нас.

Мы одновременно показали пальцами на ее грудь, не в состоянии прекратить смеяться.

Дэйзи покраснела еще сильнее, внимательно осмотрела рубаху, зачем-то заглянула себе за спину и с какой-то девчоночьей обидой сообщила нам:

– Два идиота! Что не так-то?

– Все так! – просипел я, задыхаясь от смеха. – Слушай, покажи мне свои амулеты, а?

– Чего это? – Дэйзи недоверчиво посмотрела на меня. – Тебе зачем?

– Ну, капитан, пожалуйста, – сложил руки в молящем жесте я.

Дэйзи пальчиком подцепила цепочку, на которой бренчало десятка полтора разных штуковин, и явила их на белый свет.

Я сразу заметил золотую палочку со штырьком на одном конце и с дыркой на другом. Собственно, в эту дырку и была продета цепочка.

– Откуда это у тебя? – ткнул я пальцем в обломок ключа.

– Папаша подарил. – Дэйзи захлопала пушистыми ресницами. – Он эту штуку в пещере нашел, около острова Трех Мачт, там еще сундук был с монетами и скелет пирата. Странный такой скелет, с огрызком яблока в одной руке и вот этой штукой во второй. Папаша мне ее и отдал, наудачу.

Я глубоко вздохнул. Столько всего пережить, при этом всю дорогу находясь рядом с нужным мне предметом. Господи, да если бы я ее сразу на той песчаной косе пришиб, я бы… Да нет, хорошо, что не пришиб, грех жаловаться на последние недели – было весело и интересно. Да и отдохнул я здесь неплохо от всей этой раттермаркской мышиной возни. Вот только как мне теперь ключ у Дэйзи забрать?

– Это и есть то, что ты искал? – догадалась наконец капитан.

– Ну да, – снова хихикнул я. – Представляешь?

Дэйзи заливисто засмеялась, расстегивая цепочку. Не переставая хохотать, она сняла с нее ключ и протянула мне.

– Ты отдаешь его мне? – не понял я.

– Ну да, – пискнула она, вытирая слезы, выступившие у нее на глазах от смеха. – Он тебе нужнее, чем мне.

«Вами выполнено задание «Вторая часть ключа». За получением награды обратитесь к Орту Пепельному».

Вот так просто?

«Вы выполнили задание. Вы можете покинуть Тигалийский архипелаг в любое удобное для вас время. Внимание – рекомендуем вам перед этим завершить все незаконченные задания и забрать свои вещи из таверны, если вы их туда поместили. Если вы этого не сделаете, то вам придется ждать того момента, когда данная локация станет общедоступной».

Все, я могу возвращаться в Раттермарк. Моя одиссея, похоже, завершена.

Усталость навалилась на меня пыльным мешком. Я вяло поблагодарил Дэйзи и опустился в кресло, понимая, что спор капитана и мага сейчас начнется по новой.

В результате так и вышло – они ругались еще минут сорок, пока наконец не сошлись на двух камнеметах сейчас и одном потом, да еще Дэйзи себе выбила что-то вроде бесплатного гарантийного обслуживания, в качестве компенсации за просрочку платежа. Ушлая девчонка все-таки! Что было дальше – не знаю, поскольку меня выставили из башни на свежий воздух, я так понимаю, эта парочка говорила о том, где и как Дэйзи прищучит Бамболейру. Я не спорил, поскольку это мне было уже безразлично, все, что мне оставалось сделать, – добраться до таверны, достать оттуда свои вещи и отправиться в обратный путь на материк.

Через час корабли отчалили от острова. До невозможности довольная, Дэйзи подошла ко мне.

– Ну, какие планы? – с немного деланой бодростью спросила она у меня.

– Заберу вещи и двигаю домой, – честно ответил ей я, довольный тем, как все в результате закончилось. Старик Фурро даже успел с меня заклятие покойного колдуна снять, почти бесплатно, за пять пиастров. – Подозреваю, что меня там заждались, хотя лучше бы я ошибался.

– Да уж прямо заждались? – фыркнула капитан. – Плюнь ты на всех и давай с нами в поход, перцу под хвост Бамболейры сыпать. Ты, конечно, редкостный поганец, но я к тебе привыкла.

– Капитан, я бы с радостью, – не стал кривить душой я. – Но мне правда пора.

– Жаль. – Было видно, что Дэйзи не врет. – Жаль. Ладно, кальмар с тобой.

Она залезла в карман и достала оттуда пергамент, в котором я опознал договор, подписанный когда-то на борту этого корабля.

– Аннулирован. – Капитан разорвала документ на две части, потом еще на две и отправила обрывки за борт.

«Договор, заключенный вами с капитаном Дэйзи Ингленд, расторгнут по желанию капитана, с настоящего момента вы больше не являетесь членом ее команды. Вы лишаетесь всех бонусов, получаемых вами за членство в команде, но сохраняете титулы в качестве компенсации за досрочный разрыв договора со стороны работодателя».

– Вот и все, – грустно сказала она и неожиданно погладила меня по щеке. – Какой же ты дурак все-таки.

Я, слегка опешив, молчал, не двигаясь, и только думал, что шейный платок капитана – это, конечно, вещь. Интересно, а у Шелестовой такая штука есть?

Дэйзи убрала руку от моего лица, постояла еще с полминуты, смотря на меня, сунула мне в руку какую-то тряпицу и пошла на капитанский мостик.

Я развернул кусок материи.

«Вымпел флотилии капитана Ингленд. Уникальный предмет. Если повесить данный вымпел на флагшток корабля, следующего через Надветренные широты, то данный корабль не будет атакован ни корсарами капитана Ингленд, ни корсарами дружественных ей фракций».

А деяния нет, странно. Впрочем, и шут с ним, с деянием. Вещичка-то из разряда джокеров, с такой и без билета на любой корабль возьмут. Ай да Дэйзи, удивила.

В таверне острова Гранта, небольшого, но весьма цивилизованного, я переоделся в свой доспех, отправил за спину щит, на пояс привычно приторочил меч, в общем, было ощущение, будто после отпуска и джинсов, удобных и легких, я снова напялил офисный костюм, чтобы идти в нем на работу. Вроде как и привычно в нем, но так жалко вылезать из комфортной одежды…

Достав из сумки свиток Орта, я было хотел его использовать, но после снова убрал – надо было попрощаться с корсарами, иначе не по-людски будет. Ну и еще кое-что сделать нужно.

Выйдя из таверны, я перешел улицу, зашел в лавку, которая очень удачно стояла прямо напротив, и затарился там по полной программе, скупив десятка полтора самых экзотических клинков по не слишком большой цене – оружие было красивое, но незамысловатое по характеристикам. Но, за неимением конкуренции, думаю, что уйдет оно влет, одно плохо – на аукцион не выставишь.

По дороге в порт я думал о том, что успел сделать и что нет. Успел много, а из того, что не закончил, мне больше всего было жаль двух вещей – что не довел я до ума сет с татуировками и что не вытащил из плена на Брабудасе дочку торговца. Ты уж прости меня, Арабелла, нет у меня времени на тебя. Попытайся выжить, а я, если сюда еще попаду, первым делом дерну к тебе, поверь. И не только для того, чтобы открыть квест с торговцами редкостями.

На пирсе стояли Дэйзи, Билли, Тревис, Калле и Черный Мванга.

– Никак дядюшку капитана Ингленд прикончил? – спросил я у чернокожего, когда подошел поближе. – Душа поет?

– Наоборот. – Мванга расплылся в улыбке. – И помучил от души, и жив он еще. Потом продолжу с ним забавляться, вот только Бамболейру прирежу.

«Э-э-э, вот чего квест не пропал. Сбежит он от тебя, черный брат», – подумал я, но вслух это озвучивать не стал. Зачем?

– Домой? – утвердительно спросил лидер «Черных волков». – К себе?

– Да, брат, – ответил я ему. – Долги там у меня остались, надо бы рассчитаться.

– Удачи тебе. – Мы обнялись и похлопали друг друга по спине. В это время я тихонько попросил его присмотреть за Дэйзи, на что капитан Мванга с достоинством кивнул, и я понял, что он точно присмотрит за вздорной девчонкой.

После я простился с корсарами, порадовался счастливому лицу Тревиса, который явно уже не чаял, как от меня отвязаться, долго обнимался с Калле.

Дэйзи смотрела на меня с полуулыбкой, она явно что-то хотела мне сказать, но передумала, просто махнув рукой: мол, вали отсюда.

– Я буду тебя помнить, – сообщил я ей, поймал взгляд, который сказал мне что-то подобное в ответ, в последний раз вобрал в себя всю эту красоту – море, солнце, которое в него садится, вычерчивая дорожку на воде, белопарусные корабли, пальмы, соленый ветер, крики пьяных корсаров – вобрал, сохранил в голове навсегда и достал свиток перемещения.