Глоток свободы.

ВСТУПЛЕНИЕ.

Примерно в двух с половиной парсеках от Земли пылает огромная звезда, названная людьми Сириусом. Она в сотни раз крупнее и ярче крошечного карлика – Солнца. Сириус – довольно молодая звезда, и по известным человечеству законам астрофизики, возле нее не должно быть планет. Но как же мало мы знаем о Вселенной!

Нет правил без исключений – вокруг гигантского светила вращается почти два десятка планет. На двух из них сформировались пригодные условия для возникновения жизни. Эволюция длилась миллионы лет, и ее вершиной стал человек.

Восьмая от Сириуса планета получила название Таскона. Именно здесь появилась разумная цивилизация. Люди освоили ближний космос, достигли других звезд, колонизировали девятую планету Алан и создали условия для существования на одиннадцатой, Маоре.

Тасконцы стремились к совершенству, но забыли о пороках, раздирающих человеческое общество. Властолюбие правителей привело к отделению колоний от метрополии, а вскоре между тремя государствами планеты разразилась страшная, необъяснимая война. В ядерном пожаре сгорели миллиарды людей, города превратились в руины, Таскона погрузилась в эпоху варварства.

Пальму первенства перехватил Алан во главе с удивительным владыкой, Великим Координатором, чье могущество не знало границ. Спустя двести лет после катастрофы правитель решил покорить бывшую метрополию, однако звездный флот Алана поджидал неприятный сюрприз. Возле планеты появилось неизвестное излучение, уничтожающее все электронные системы кораблей. О массовой высадке не могло идти и речи. Транспортные челноки нуждались в надежных космодромах, но разведывательные группы, посылаемые на материк Оливии, исчезали бесследно. Банды дикарей и разбойников безжалостно уничтожали чужаков.

Именно тогда советник Великого Координатора Барт Делонт и разработал программу «Воскрешение». На далекой Земле группа ученых подбирала на поле боя тяжело раненых воинов и в состоянии клинической смерти производила корректировку сознания.

Через несколько месяцев первую группу из восьми человек доставили на орбиту Тасконы. Наемникам предстояло сделать то, что оказалось не под силу аланцам – найти пригодный для посадки космодром. Вместе с землянами на Оливию отправились четверо десантников: двое мужчин и две женщины. Одной из них являлась Олис Кроул, посвященная второй степени, специалист по внеаланским связям. Девушке недавно исполнилось девятнадцать лет. Ею двигало честолюбие и фанатичная преданность интересам страны.

Опасаясь предательства наемников, ученые ввели в кровь солдат особый препарат. В течение тридцати суток он не представлял ни малейшей опасности, но затем начинался процесс распада тканей и человек умирал в ужасных мучениях от общей интоксикации организма.

Предотвратить гибель воина могла только инъекция стабилизатора. Земляне попали в безвыходную ситуацию. Им оставалось либо выполнить приказ, либо умереть.

На Тасконе наемников поджидали нелегкие испытания. Оказалось, что один из разведчиков-аланцев Линк Коун предал друзей и перешел на сторону местного царька. Этот мерзавец, вставший во главе отряда бандитов перехватывал и уничтожал высадившиеся на планете группы.

Но на этот раз удача отвернулась от изменника – Коун столкнулся с профессионалами высочайшего уровня. Прорвав кольцо окружения, наемники устремились к космодромам. При обыске полуразрушенных зданий «Звездного» Олесь Храбров и Тино Аято нашли журнал дежурных.

В нем подробно описывались последние дни перед катастрофой. Оливийцы обвиняли в случившейся трагедии Великого Координатора – правитель Алана каким-то образом, сумел подключиться к оборонным компьютерам и произвести запуск ядерных ракет на Тасконе.

Жители метрополии стали жертвами своей собственной военной мощи, а владыка отделившейся колонии превратился в полноправного хозяина звездной системы. Тасконский флот улетел в неизвестном направлении и больше не появлялся. Противостоять Великому Координатору было некому.

Найти подходящий космодром оказалось непросто. На землян нападали кровожадные хищники, мутанты-каннибалы, алчные, безжалостные оливийские разбойники. Теряя товарищей, наемники упорно двигались к цели.

В Лендвиле, Аусвиле и Клоне разведчики приобрели верных друзей. В долине Мертвых Скал Олесь впервые увидел странный сон и Тино расценил его, как послание свыше. В Морсвиле остатки отряда едва не погибли – решающий рывок к стартовой площадке дался десантникам необычайно тяжело.

До космодрома добрались лишь четверо: аланки Кроул и Салан, и земляне Аято и Храбров. Где-то в лесах Аусвила затерялся Жак де Креньян. Вопреки инструкции, Линда отдала маркизу ампулу стабилизатора. После выполнения задания наемники вернулись назад и забрали раненого друга. В дальнейшем, пути разведчиков разошлись.

Олис Кроул поступила в академию Внешних Цивилизаций и блестяще ее закончила. На одном из светских балов в столице Алана Фланкии девушка познакомилась с приятным импозантным офицером службы безопасности Стилом Стоуном. Молодые люди стали регулярно встречаться.

Дело шло к свадьбе. Их называли не иначе, как самой красивой и перспективной парой страны. Однако, в последний момент Олис решила повременить с бракосочетанием. Странные, непонятные сомнения терзали Кроул – она то и дело вспоминала юного варвара-землянина, с которым путешествовала по Оливии.

Почему? Разумного ответа девушка не находила. Неужели это любовь? Подобная мысль пугала и раздражала Олис – между высокородной аланкой и дикарем-наемником не должно быть никаких чувств. Это ненормально, противоестественно, у них слишком разное мировоззрение, воспитание, культура... Получив разрешение Великого Координатора, Кроул отправилась в город Торнтон, в отдел, занимающийся освоением древней метрополии. На один шаг девушка стала ближе к Олесю Храброву и разлука со Стоуном не очень беспокоила Олис. Первый порыв страсти остался давно в прошлом. Их взаимоотношениям требовалась тщательная проверка. Спешить с замужеством Кроул не хотела.

Сержант Салан после полученного на Оливии ранения лечилась на космической базе «Альфа». Как непосвященная она не имела права посещать Алан. Всенародная слава обошла ее стороной. Впрочем, Линда ничуть не расстраивалась по данному поводу и прекрасно осознавала свой социальный статус.

Пройдя ускоренные офицерские курсы, Салан попросилась в тасконский экспедиционный корпус. Рапорт был немедленно удовлетворен. Спустя почти полтора года Линда вновь ступила на бетонное покрытие космодрома «Центральный».

Истинную причину возвращения аланки знали только трое землян – во время путешествия между Салан и Жаком де Креньяном вспыхнуло сильное чувство. Два одиноких человека нуждались друг в друге.

Тяжела и опасна доля наемника, а если ты происходишь родом с далекой варварской планеты, то шансов уцелеть в кровавых бесконечных битвах, и вовсе нет. Офицеры-аланцы бросали землян в самое пекло сражений, воины первыми вступали в бой и последними из него выходили.

Каждые полгода транспортный челнок доставлял на Оливию сорок новых солдат удачи. Дешевое достаточно квалифицированное «пушечное» мясо. Наемники целиком и полностью зависели от стабилизатора, а потому находились на положении рабов.

Тем не менее, они сумели сохранить человеческий облик и старались избежать напрасного кровопролития. Оазисы мутантов захватывались силой, с людьми земляне пытались договориться мирно. Аланские колонисты быстро ассимилировались с тасконцами, а враждебные племена властелинов и боргов постепенно вытеснялись из пустыни Смерти.

Тино Аято, Олесь Храбров и Жак де Креньян, рискуя жизнью, вели собственную политическую игру. Они заключили тайный договор с морсвилскими кланами гетер и трехглазых. Теперь воины могли проходить через город беспрепятственно. Странные, необъяснимые видения заставили русича начать поиски древней оливийской реликвии – Конзорского Креста. Юноша не очень верил в мистические предзнаменования, японец же придерживался прямо противоположного мнения. Самурай считал, что линия судьбы предначертана заранее – главное, неуклонно следовать избранному пути. Рано или поздно он приведет тебя к цели.

Тино оказался прав. После долгих усилий наемники нашли давно утраченный раритет. Само собой, o Конзорском Кресте земляне ничего не сказали командованию аланского экспедиционного корпуса. Ценная реликвия была надежно спрятана в Морсвиле.

Не надеясь на встречу с Олис, Храбров возобновил отношения с красавицей Вестой. Тасконка безумно любила его, но Олесь не испытывал к девушке сильных чувств. Впрочем, молодость брала свое – оливийка стала другом и любовницей наемника. В ее пылких жарких объятиях можно было забыть о тяжелых длительных переходах, и о жестоких сражениях с мутантами, и о полученных в бою ранах.

За «воскрешение» из мертвых воины заплатили дорогую цену. Желто-рыжий песок пустыни Смерти обильно полит их кровью. Настала пора подумать о свободе...

Глава 1. НАЕМНИКИ АЛАНА.

Миллионы лет назад на планетах возникла жизнь. Она развивалась, совершенствовалась, усложнялась. И вот на долгом пути эволюции появилось первое разумное существо. Ему с трудом, в борьбе, в мучениях удалось проложить себе дорогу на вершину власти и могущества.

Тех, кто победил в битве за выживание ждало горькое разочарование. Оказалось, что достигнутая цель – всего лишь первая ступень на пути познания мира. И вновь разведчики двинулись вперед, а их высокоразвитые цивилизации строили грандиозные планы о покорении Вселенной.

Разуму никогда не понять истинного величия мироздания. «Человек предполагает, а Бог располагает» – лучше, пожалуй, не скажешь. Главное достояние индивидуума – свобода и независимость, ради них люди сражаются и умирают. Раб никогда не будет полноправным членом общества. Он смирился со своей участью и вынужден пресмыкаться перед господином. Деградация личности в этом случае неизбежна. Но если ты сохранил хоть каплю гордости, найди в себе мужество встать с колен и смело взглянуть смерти в глаза.

Глоток свободы того стоит...

Сириус только-только поднялся из-за горизонта, и ужасная испепеляющая жара еще не наступила. На огромных просторах пустыни Смерти наступало утро, обычное, ничем не примечательное утро.

Вокруг были только ровные светло-желтые линии барханов, чувствовался легкий ветерок и слышался шорох пересыпающегося песка. Именно в этот ранний час небольшая группа людей двигалась на юго-запад.

Отряд шел медленно, не торопясь, внимательно осматривая окрестности. Тренировочный рейд подходил к концу. Наемники поднялись на высокую дюну и остановились.

Перед ними раскинулась огромная военная база с прочной каменной стеной, сторожевыми вышками и рядами проволочных заграждений.

– Вот и «Центральный», – негромко вымолвил худощавый темноволосый мужчина, сбрасывая автомат с плеча. – Мы несколько задержались.

– Тем не менее, корабля нет, – поддержал разговор невысокий японец. – Не завидую я советнику Делонту. Нелегкая у него работа. Опоздания стали регулярными.

– Чего и следовало ожидать, – с улыбкой вставил молодой человек в полинявшей пятнистой форме с двуручным мечом за спиной. – Рано или поздно программа аланцев должна дать сбой. Крупные сражения на Земле – явление хоть и нередкое, но все же случаются не ежедневно. Где взять столько живого «товара» для экспедиционного корпуса?

– Не волнуйся, Делонт найдет выход, – снисходительно заметил Жак.

Юноша повернулся к ожидавшим приказа солдатам и негромко скомандовал:

– Идите в лагерь. Пусть женщины готовят завтрак. Уставшие воины сразу ускорили шаг. Поход получился длительным и тяжелым. Наемники быстро спустились с бархана и направились к массивным металлическим воротам.

Их уже ждали. Возле входа дежурили четверо десантников с карабинами наперевес. На вершине остались лишь пять человек. Вместе с Храбровым, де Креньяном и Аято стояли Пол Стюарт и чернокожий гигант Мануто Дойл.

Эти люди возглавляли отряд землян на космодроме «Центральный». С момента высадки разведывательной группы и успешного рейда по Оливии прошло чуть менее трех лет.

Это было немалый срок – три года из жизни не вычеркнешь. Какими они были? Ответить на подобный вопрос всегда сложно, а уж тем более наемнику, находящемуся вдали от своей родины и вынужденному воевать за интересы чужой цивилизации. Колонизация материка шла полным ходом. Правда, не так быстро, как хотелось бы аланцам.

Что касалось их организации, здесь все соответствовало высочайшему уровню. Космические челноки приземлялись по несколько раз в сутки, доставляя на планету оборудование, машины, оружие, снаряжение, продовольствие.

На Таскону уже высадилось пятнадцать тысяч аланских солдат и около двадцати тысяч переселенцев. Они строили дома, расчищали и ремонтировали дороги, протягивали линии электропередачи.

Спустя несколько месяцев, космодром «Центральный» преобразился. От былого запустения не осталось и следа. Теперь здесь можно было наблюдать гладкое, ровное покрытие посадочной площадки, восстановленные здания, надежная оборонительная стена и сотни палаток для колонистов.

Очень скоро захваченной территории стало не хватать. К тому же на Оливию прибыл первый транспорт с новыми наемниками. «Пушечное мясо» для жестокой кровопролитной войны.

Началась экспансия вглубь материка. Ближайший оазис находился в семидесяти пяти километрах севернее базы. Он назывался Тишит. Благословенная земля принадлежала мутантам из племени властелинов пустыни.

Покинуть ее добровольно тасконцы отказались. Сдвинув щиты, сверкая латами, под прикрытием пулеметного и автоматного огня, наемники двинулись в наступление. Оливийцы сражались отчаянно, не жалея ни себя, ни врагов, но силы оказались слишком неравны.

Потеряв больше половины рода, мутанты отступили к долине Мертвых Скал. Земляне заплатили дорогую цену за достигнутую победу – тринадцать убитых и почти двадцать раненых. О дальнейшем продвижении вперед можно было забыть.

Декаду спустя, властелины попытались отбить свой оазис. Тасконцы рассчитывали на внезапность, но аланцы проявили удивительную оперативность и предусмотрительность – за прошедшие дни десантники сумели заминировать все подходы к Тишиту и установить на опасных направлениях пулеметные вышки. Попав под перекрестный огонь, властелины предпочли бегство бессмысленной гибели.

За первым оазисом последовал второй. Наемники обнаружили его в ста пятидесяти километрах западнее «Центрального». Твинт населяли люди, истощенные длительной борьбой с мутантами за плодородную землю.

Храбров вступил в переговоры с оливийцами. Уничтожать ни в чем не повинных людей землянин не хотел. К счастью, тасконцы не стали упорствовать и приняли условия воина. Ассимиляция местных жителей с аланцами была неизбежна.

Нельзя сказать, что командование экспедиционного корпуса осталось довольно инициативой наемника. Полностью «расчищенная» территория устраивала полковника Олджона гораздо больше. Великому Координатору не нужны свободолюбивые, не привыкшие беспрекословно подчиняться его воле подданные. Между простыми людьми двух планет установились довольно теплые взаимоотношения, им было нечего делить. Твинт радушно принял полторы тысячи колонистов.

Отчуждение и подозрительность быстро исчезли. Между представителями Оливии и Алана начали заключаться первые браки. Такой же принцип использовался и при захвате оазиса Эквил, расположенного в двухстах двадцати километрах юго-западнее космодрома – плохой мир гораздо лучше хорошей ссоры. Наемники не собирались быть слепым орудием в руках могущественного безжалостного правителя.

Используя древнюю карту Тасконы, разведчики нашли на юге еще один космодром. Его покрытие оказалось повреждено, но это ничуть не смутило аланцев и они активно приступили к его восстановлению.

Через восемь месяцев «Песчаный» принял первое транспортное судно. Поток солдат и переселенцев увеличился вдвое. Массированной экспансии мешало лишь нехватка землян-наемников.

Мутанты оказывали чужакам ожесточенное сопротивление. Особенно отчаянно дрались племена боргов. Примерно в тысяче километрах от Морсвила находился еще один крупный город Оливии – Боргвил. Он был практически полностью разрушен ядерным взрывом. Уцелевшие после трагедии люди постепенно превращались в ужасных, уродливых существ – радиация сделала свое черное дело.

Чтобы выжить, тасконцы убивали и поедали друг друга. Воинственные орды боргов преодолели пустыню и захватили оазисы Велон и Аклин, постоянно совершали набеги на Корвил. С приходом аланцев время их безраздельного господства закончилось. Экспедиционная армия выбила мутантов из всех пригодных для жизни поселений. В переговоры с каннибалами полковник Олджон даже не вступал. После штурма Аклина наемники несколько километров преследовали отступающих врагов.

Уничтожив вождя боргов, Храбров и Аято, наконец, заполучили Конзорский Крест, ценнейшую реликвию Оливии. Друзья никому не сказали о находке и спрятали Крест в могиле Освальда Ридле в Морсвиле, где его никто не сможет отыскать.

Ободренный первыми успехами, Олджон решил пренебречь осторожностью. Командующий отправил в Корвил колонну солдат и поселенцев без сопровождения опытных проводников.

Пустыня Смерти не прощала ошибок. Внезапно налетевший ураган заставил колонистов остановиться. Стихия свирепствовала больше двух декад, аланцы умирали от голода и жажды. Колонна рассыпалась на несколько разрозненных групп. Некоторые смельчаки пытались добраться до оазиса, несмотря на нулевую видимость. Их ждала страшная смерть в зыбучих песках и ловушках гигантских червей. Погибло почти восемьсот человек. Спасательной группе удалось найти лишь немногих уцелевших счастливчиков.

Земляне привезли на «Центральный» изможденных, обезумевших, отчаявшихся людей. Один из поселенцев в порыве ярости вырвал оружие у десантника и в упор расстрелял Олджона и офицеров штаба. Беднягу арестовали и увезли с планеты.

Новый командующий разбился при посадке транспортного челнока. К счастью, для аланцев, пилот в последний момент сумел увести корабль в сторону от космодрома. Новый выбор Великого Координатора пал на полковника Возана.

Офицер соответствовал всем необходимым требованиям – он был жесток, умен, хитер, беззаветно предан правителю. Лучшей кандидатуры для столь ответственной миссии не найти.

После гибели поселенцев аланцы и шага не делали по Оливии без сопровождения наемников. Но и здесь возникли серьезные проблемы: крейсера могущественной цивилизации совершали к Земле от силы два рейса в год.

Дело в том, что собрать сорок человек за менее короткий срок оказалось просто невозможно. Поиск, вывоз и лечение раненых требовали времени. Учитывая сложную ситуацию на Тасконе, руководитель проекта Делонт приказал подбирать всех солдат, независимо от военной касты.

Результат не замедлил сказаться на качестве «товара». Среди наемников все чаще стали попадаться случайные люди: ополченцы, бродяги, преступники. Одним словом, отребье с Земли было перевезено на Оливию. Большинство из них оружием владело плохо, но зато злости, наглости и алчности у этого сброда хватало с избытком.

В бою они не щадили никого: ни женщин, ни стариков, ни детей. Командование экспедиционного корпуса такое положение вещей вполне устраивало. Алану нужна полностью очищенная от тасконцев территория, а каким путем достигнута цель, не имеет значения.

Против бессмысленных зверств выступали Храбров, Аято и де Креньян. У воинов сложились нормальные отношения со многими племенами оливийцев.

В тайне от Возана в Морсвиле наемники заключили договор о сотрудничестве с вождями гетер и трехглазых. Теперь земляне преодолевали город с севера на юг совершенно беспрепятственно. Подобная сделка могла стоить воинам жизни, аланцы не прощали предательства, но риск был оправдан.

Полковник целиком и полностью зависел от наемников. Лучше ветеранов пустыню Смерти никто не знал. До сих пор земляне не раскрыли тайну северных территорий. Это был главный козырь Олеся, Тино и Жака. Проход в долине Мертвых Скал держался в строжайшем секрете. О нем было известно лишь Кроул и Салан.

Тем не менее, Олис за три года ни разу не появилась на Тасконе, а Линда ссылалась на потерю памяти после ранения. Женщина негласно поддерживала воинов. К сожалению, от нее мало, что зависело – она была всего лишь лейтенантом экспедиционной армии.

К исходу второго года колонизация Оливии отряд наемников разделился на два полувраждебных лагеря. Земляне, поддерживающие ветеранов, базировались на космодроме «Центральный». Все отребье постепенно скапливалось на «Песчаном».

Возглавил вторую группу барон Оливер Канн, который сумел найти общий язык с полковником Возаном. Новобранцы распределялись примерно поровну между противоборствующими сторонами. В боевых операциях наемники действовали сообща, прикрывая друг друга, но единство между ними уже давно отсутствовало.

Постепенно захватчики продвигались все дальше и дальше. Сейчас Алан контролировал два космодрома и одиннадцать оазисов. Расстояние между базами достигало тысячи километров.

Стратегическая линия Великого Координатора была проста и понятна – колонисты стремительными темпами восстанавливали дома, ремонтировали дороги и, не особенно церемонясь, выживали с насиженных мест мутантов.

Этот процесс мог затянуться на столетия, но он уже сейчас позволял начать массовую колонизацию и строительство промышленной инфраструктуры. Многочисленные жертвы, набеги боргов и властелинов, кровопролитные сражения мало волновали Координатора. Главное, что процесс стал необратим, а освоение Оливии шло полным ходом.

Для достижения цели транспортные челноки Алана регулярно доставляли на материк технику, топливо, оружие, людей. Захваченные оазисы в считанные месяцы превращались в хорошо укрепленные, великолепно отстроенные базы.

Четыреста солдат аланцев всегда находились на боевом дежурстве, а для ведения разведки гарнизону предавались пятеро землян. Аято выступал против распыления сил, но к его мнению не прислушались.

Экспансия продолжалась. На планету прибывали все новые и новые партии переселенцев.

Казалось бы ситуация на Оливии складывается для колонизаторов удачно. Однако, существовал один немаловажный фактор, который портил жизнь командующему корпусом.

Основной проблемой являлся Морсвил. Иметь в тылу город с несколькими тысячами вооруженных и отлично подготовленных солдат, вряд ли приятно. За прошедшие три года штаб экспедиционной армии не раз планировал штурм «пустынной» столицы, однако всякий раз операция откладывалась из-за нехватки боевых подразделений.

Кланы Морсвила тут же воспользовались нерешительностью аланцев. Они начали совершать дерзкие вылазки и нападать на конвои с продовольствием и оружием. Стычки в пустыне происходили практически каждый месяц. Особых успехов не достигли ни чистые, ни вампиры, ни черти, но наглость тасконцев раздражала Возана.

Десять дней назад полковник объявил о предстоящей атаке на сектор Чистых. Северо-западный район города считался наиболее слабым, и именно с него следовало начинать вторжение. Ждали лишь прибытия транспорта с пополнением. Между тем, земляне во главе с Тино и Олесем отправились на разведку.

Тренировочный рейд служил отвлекающим маневром. Пройдя через зону гетер в Нейтралку, друзья, как обычно, остановились в «Грехах и пороках». Русича там с нетерпением ждала Веста. Чувства Храброва к тасконке трудно назвать любовью. Они виделись не часто – раз в три-четыре месяца и проводили вместе всего пару дней. Тем не менее, юноша нуждался в этой доброй, очаровательной, умной девушке.

Веста словно смывала с его души боль, злобу и грязь, накопившуюся за время походов и сражений. Только здесь, в тиши уютной комнаты с бордовыми шторами, Олесь отдыхал по-настоящему. Как жаль, что подобных счастливых мгновений в жизни человека бывает немного.

Внешне Морсвил за три года почти не изменился. Но глубоко ошибался тот, кто так думал – на самом деле в городе произошли серьезные перемены. Теперь все оливийцы знали, кем являются чужаки в пятнистой желто-рыжей форме. Кто-то сочувствовал землянам, кто-то их ненавидел, а большинство относилось к наемникам с подчеркнутым безразличием.

В пустыне Смерти появился новый хозяин. И какая разница кто это – властелины или аланцы. Простые морсвилцы плохо представляли себе опасность, исходящую от захватчиков.

Совсем иное дело – лидеры кланов. Они прекрасно осознавали, что над городом нависла серьезная угроза. Во всех секторах велись непрерывные работы по созданию укреплений. Кварталы полуразрушенных домов превращались в крепости.

Разведчики тасконцев постоянно пробирались к «Центральному» и следили за расширением базы. Часть шпионов попадала в засады и на минные поля и погибала, но остальные добывали ценные сведения о противнике.

Всю нужную информацию о зоне Чистых земляне получили от Сфина. Он стал своеобразным резидентом наемников в Морсвиле – бывший бродяга оказался честен и предан. Тасконец никогда не забывал, кому обязан своим положением. Других друзей у Орэла попросту не было. За чьи интересы дерутся воины, не имело значения.

Обладая большими средствами, оливиец подкупал нищих, и те доставляли ему самые свежие данные. Предупредив товарища о предстоящей битве, земляне покинули город. Соблюдая конспирацию, воины закупили у Броуна значительное количество продовольствия и двинулись к космодрому.

Лагерь наемников на «Центральном» значительно разросся. Постепенно обживали древнюю метрополию и воины-варвары. На территории базы появилось немало женщин-тасконок. Одни на положении жен, другие в качестве наложниц. Начали рождаться первые дети. На планете появилась новая раса...

– Интересно, когда появится корабль? – усаживаясь на песок, негромко произнес Дойл.

– А тебе не терпится подставить свою башку под копья и дротики? – снисходительно заметил де Креньян. – Поверь мне, Возан долго тянуть с операцией не станет. Даст новичкам пару дней на адаптацию и отдых, и в бой...

– Это верно, – согласился Аято. – Морсвил словно заноза в сердце аланской экспедиционной армии. В любой момент сотни головорезов из секторов города могут обрушиться на конвои колонистов. Долго терпеть подобные наглые вылазки Великий Координатор не будет. Насколько я знаю, с «Песчаного» к нам перебрасываются тридцать землян и четыреста десантников.

– Опять Канн... – с нескрываемой ненавистью вставил Стюарт. – Когда-нибудь я его прикончу. И как бог терпит таких мерзавцев. Никогда не забуду, как он зарубил девочку-мутантку.

– Спокойно, Пол, – остановил товарища самурай. – Оливер, конечно, порядочная сволочь, но нам сражаться с ним в одном строю. И если ты убьешь Канна, то некому будет прикрыть твою спину. Вонзить в нее клинок в Морсвиле много желающих.

– Что, верно, то верно, – поддержал японца Храбров. – Землян на Тасконе слишком мало. Междоусобная бойня не принесет пользы никому. Несмотря на огромную неприязнь, которую ты испытываешь к барону, придется терпеть и Оливера, и его людей.

На несколько минут разговор затих. Олесь невольно вспомнил скуластое, волевое лицо Канна. Это был высокий, крепкий, сильный мужчина тридцати пяти лет. Германский барон из захудалого рода, всю свою жизнь пытающийся сколотить состояние на крови и грабеже.

У Канна не было никаких принципов и убеждений. Для него не существовали такие понятия, как доброта, человечность, милосердие. Главное – личная выгода. Дружба и верность – удел глупцов. Богатство и власть – вот два бога, которым поклонялся и служил этот воин.

Справедливости ради надо сказать, что дрался Канн отчаянно, за спинами других никогда не прятался. Закованный в стальные доспехи рыцарь первым врубался в ряды врагов, сметая их с пути длинным тяжелым мечом. Великолепный солдат удачи!

Трудно сказать, о чем думал наемник, когда два года назад копье противника ударило ему в грудь, но известие о «второй» жизни он воспринял с воодушевлением. Еще большей была радость барона, когда выяснилось, что на Оливии придется заниматься знакомым и любимым ремеслом.

Канн постоянно просился в экспедиционные отряды и участвовал почти во всех крупных сражениях с оливийцами. Уже в первых боях товарищи обратили внимание на жесткость, кровожадность и алчность Оливера. Он не щадил никого и обирал пленных тасконцев буквально до нитки.

Вскоре у барона стали возникать стычки с ветеранами. Сначала Канн сцепился с де Креньяном, а затем на защиту ребенка встал Пол Стюарт. Он был шотландским дворянином и привык сражаться по правилам. Подобных выродков Пол терпеть не мог.

Выхватив меч, Стюарт бросился на убийцу. Началась схватка. Противники стоили друг друга, и победа не досталась никому. Лишь вмешательство аланцев прекратило драку.

Ситуация в отряде постепенно обострялась. Как нельзя, кстати, вступил в строй космодром «Песчаный». Командование корпуса предусмотрительно направило туда Оливера и его людей. Так барон получил столь желанную власть, пусть и всего над пятью десятками солдат. Пока этого вполне хватает для удовлетворения собственного самолюбия. Теперь он не подчинялся Храброву и Аято, которые считались в местной иерархии сотниками. Следующие транспорты с наемниками встречали два враждующих лагеря. За каждого хорошего бойца разворачивалась целая битва.

Бойцов, конечно, распределяли офицеры штаба, но качественный состав зависел исключительно от ораторских способностей агитаторов. Как это ни прискорбно, но чаша весов все больше и больше клонилась в сторону Канна. Причин было несколько.

Во-первых, группа Делонта подбирала чересчур много сброда. Таким людям призывы к грабежу и насилию были более близки и понятны.

Во-вторых, Оливера поддерживал командующий корпусом полковник Возан. Объяснить позицию аланцев несложно. Управлять алчными, беспринципными и жестокими воинами гораздо проще, чем иметь дело с людьми думающими и честными. Барон без сострадания вырезал в захваченных оазисах всех тасконцев. Переселенцы приходили на абсолютно «чистую» территорию. Они не знали, кто здесь жил раньше, а потому не испытывали угрызений совести.

Отъявленные мерзавцы с Земли делали за них «грязную» работу. Солдаты Тино и Олеся штурмовали деревни совсем иначе. Они уничтожали только сопротивляющихся оливийцев, остальные могли уйти на новые земли. Люди без явных генетических уродств ассимилировались с аланскими колонистами.

Частые походы ветеранов в Морсвил вызывали раздражение у Возана. Полковник догадывался о связях наемников с гетерами и трехглазыми. Предоставлять резервации для мутантов на материке Великий Координатор не собирался. Все разумные существа, имеющие значительные отклонения от нормы, подлежали уничтожению.

Согласиться с таким приказом ни Аято, ни Храбров, ни де Креньян не могли. Не забыли аланцы и историю трехлетней давности, когда земляне отказались отдать карту экспедиции и журналы дежурных – именно по этой причине экспансия началась не на север, а на юг.

Богатые плодородные территории до сих пор оставались неосвоенными. Наемникам не раз угрожали расправой, однако применить жесткие санкции к наглецам ни покойный Олджон, ни Возан так и не решились.

Авторитет ветеранов среди воинов был необычайно высок. Одни их боготворили, другие ненавидели, но уважали все. О первой экспедиции по лагерю ходили легенды и, надо сказать, они не столь уж сильно искажали истину. Кроме того, в Морсвиле отлично помнили поединок русича с гигантом Эрошем.

Вызывали восхищение у наемников и отношения отряда Тино с коренными жителями планеты. Порой казалось, что их знают все племена Тасконы.

То и дело, к «Центральному» подходили какие-то странные люди. С чувством собственного достоинства оливийцы останавливались в километре от базы, дожидаясь, когда выйдут из ворот японец, или русич, или француз.

Судя по крепким рукопожатиям, дикари были хорошими друзьями воинов. О чем беседовали земляне и тасконцы, естественно, никто не знал. Подобное положение вещей не устраивало командование корпусом, но доказательств для обвинения в измене у Возана не хватало.

Кроме того, темпы экспансии вглубь Оливии целиком зависели от группы Аято. Ветераны отлично чувствовали себя в пустыне Смерти – когда наемники вели аланцев, они уже точно знали, где находится оазис и как там встретят колонистов. И это не говоря о песчаных червях, слипах и других чудовищах, о которых воины предупреждали захватчиков заранее.

Двигаясь под руководством землян, десантники не боялись угодить в засаду противника.

Храбров устало опустился на песок рядом с Дойлом и вымолвил:

– Господи, вот уже три года я нахожусь на Оливии. Постоянные штурмы оазисов, сражения с мутантами, борьба с мерзкими тварями. Всюду смерть и кровь. Как мне это надоело. Рано или поздно нас убьют. Или мы попросту сойдем с ума. Ненавижу рабство!

– Ты сегодня чересчур пессимистичен, – усмехнулся Стюарт. – Война не может длиться вечно. Алан осваивает планету сумасшедшими темпами. Свобода не за горами. Еще лет пять, и материк будет полностью под контролем...

– А затем настанет очередь Аскании и Унимы, – возразил де Креньян. – Нет, дружище Пол, мы прикованы к рукоятям мечей слишком крепкими оковами. Нашим хозяевам не нужны новые граждане. Тем более такие беспокойные, как земляне. Воины, головорезы, убийцы – вот в ком сейчас нуждается Великий Координатор. Он хочет нашими руками уничтожить прежнюю цивилизацию. Не думаю, что после победы, в аланском обществе найдется место для наемников-дикарей. Вещь сначала используют по назначению, а затем выбрасывают за ненадобностью.

– Не очень приятные перспективы, – с горечью заметил русич. – И, тем не менее, я говорил это три года назад, скажу и сейчас. В тот момент, когда мы смиримся со своим положением, жизнь потеряет малейший смысл. Надо бороться до конца. Возан должен знать, что земляне – не бездушные машины для убийства. С собственными взглядами на мораль. Уничтожать детей, стариков и женщин – подло и преступно.

– Все так, – кивнул головой француз. – Надеюсь, ты не забыл, что в наших венах есть не только кровь, но и смертельно опасный препарат? Стоит аланцам отказать в антидоте и гордый, бесстрашный солдат умрет в страшных мучениях. Помнишь Агадая? Он хотел рискнуть, и проиграл...

– Помню, – ответил Олесь. – Инетолько его смерть, но его последние слова. Монгол утверждал, что мы, как цепные псы, будем послушно выполнять приказы хозяев.

– К сожалению, Талан оказался пророком, – грустно произнес маркиз. – Наемники захватывают для переселенцев оазисы, убивают недовольных тасконцев, штурмуют города и деревни. В Боргвиле безжалостно истреблены практически все мутанты. Артиллерийские орудия сровняли с землей уцелевшие после катастрофы кварталы. Земляне принесли на Оливию боль, страдания и нищету. Тысячи местных жителей по нашей вине лишились крова. Нет, я не испытываю угрызений совести, но иногда задаю себе простой вопрос – зачем? Ответить на него нелегко. Меня поддерживает лишь вера. Иначе давно бы вонзил клинок в брюхо какому-нибудь высокомерному мерзавцу из окружения командующего.

– Ты не прав, Жак, – вымолвил Храбров. – Да, мы подчиняемся Возану, но отнюдь не беспрекословно. Аланцы ведь не заставили нас двигаться на север. Земли лемов, долов, клонов по-прежнему свободны. А участие наемников в боевых операциях во многом совпадает и с нашими интересами. Племена властелинов пустыни значительно ослабли. Они уже не диктуют никому условий и на поселения людей не нападают. Подумай, сколько человеческих жизней спасено.

– В таком случае, есть смысл показать десантникам дорогу через долину Мертвых Скал, – вставил Аято. – Процесс экспансии необратим. Чем быстрее тасконцы ассимилируется с колонистами, тем лучше. Главное, сделать этот процесс управляемым.

– А как же мутанты? – возмущенно спросил Мануто. – Неужели они не заслужили право на существование? Ведь у них есть семьи, дети... За два века здесь сформировались новые расы. Оливийцы умны, сильны, жизнелюбивы. Да, властелины и борги жестоки и кровожадны, но таковы законы природы. Слабый должен умереть.

– Согласен, – проговорил русич. – Таскона после ядерной катастрофы изменилась. Право на жизнь есть у всех! Именно по этой причине мы и должны бороться. Кто спасет трехглазых и гетер от головорезов Канна? Безжалостные ублюдки выполнят любой приказ Возана. Только мы можем стать союзниками мутантов. Земляне – последний шанс оливийцев уцелеть.

– Мудрые слова, – похвалил Олеся самурай. – Однако проблема с нашим рабством до сих пор не решена. Пятьдесят дней слишком малый срок для сопротивления. Да и используется улучшенный стабилизатор крайне редко. Прежде чем поднять бунт, надо позаботиться об антидоте. Иначе аланцы возьмут отряд измором.

– В медицинском блоке хранится сто пятьдесят доз, – произнес Стюарт.

– Одному человеку хватит на тринадцать лет, – улыбнулся де Креньян, быстро произведя подсчеты в уме. – А если серьезно, Пол сделал неплохое предложение. Захватим «Центральный», возьмем заложников и потребуем постоянный антидот от проклятого препарата. Наверняка такой существует.

– Бесполезно, – отрицательно покачал головой Тино. – Великий Координатор пожертвует этими людьми. Непосвященные не представляют для него никакой ценности. Расходный материал... Ни на какие уступки он не пойдет. Кроме того, есть космодром «Песчаный», надежно охраняемый Канном. После нашей гибели переселенцы быстро восстановят стартовую площадку и базу. Техники на Тасконе достаточно. Боюсь, благоприятный момент для восстания упущен...

– Или еще не наступил, – возразил Храбров. – Лично я не собираюсь всю жизнь воевать за интересы Алана. Выход из сложившейся ситуации должен быть. Командование корпуса обязательно допустит ошибку, надо лишь проявить терпение.

– Надеяться надо на Бога и на себя... – начал маркиз, но внезапно осекся.

– Вы ничего не слышите? – спросил Дойл, спустя несколько секунд. – Знакомый гул. Приземляется очередной транспорт? Не исключено, что это тот корабль, который мы ждем.

Сомнений не было: на горизонте появился огромный космический корабль. С каждым мгновением нарастал гул работающих двигателей. Судно быстро приближалось к «Центральному». На посадочной площадке царила обычная для подобного момента суматоха.

Готовилась техника для разгрузки, оборудование на восстановление разрушенных систем, замерли в ожидании врачи и пожарные. При посадке могло случиться все, что угодно – например, два года назад один из транспортов не долетел до космодрома и рухнул примерно в двух километрах от базы и взорвался.

Ударной волной смело три наблюдательных вышки, разрушило стену, перевернуло вездеход. К счастью, большая часть лагеря была укрыта песчаным откосом, в противном случае семью погибшими «Центральный» бы не отделался.

От самого судна остались лишь жалкие обломки. Двести пятьдесят человек исчезли, будто их никогда и не было на этом свете.

Корабль на мгновение завис над посадочной площадкой и начал быстро опускаться. Пятнадцать секунд, десять, пять...

Опоры коснулись поверхности, транспорт замер, заглохли двигатели. Наступила неестественная, странная тишина. Однако уже спустя минуту раздались команды инженеров и тягачи, вездеходы, погрузчики ринулись к люкам судна.

Тем временем на высоте пятнадцати метров открылась внешняя переборка, и широкий трап медленно пополз вниз.

– Пора, – проговорил Тино, поднимаясь на ноги. – Сейчас выйдут переселенцы, а за ними новые смертники. Канн уже там. Нам стоит поспешить. Получить два десятка ополченцев – перспектива не из приятных. Мне уже надоело учить неопытных новобранцев.

Наемники быстро спустились с бархана и двинулись к лагерю. Пройдя через двойные металлические ворота, группа оказалась прямо на взлетно-посадочной полосе.

Здесь уже находилось два десятка офицеров аланской армии и Оливер Канн со своими телохранителями. Все с нетерпением ожидали командира транспорта. Спустя пару минут высокий подтянутый темноволосый пилот быстро сбежал по трапу на землю. Он эффектно козырнул полковнику Возану и передал ему сопроводительные документы.

Возан быстро пробежал текст глазами, взглянул на землян и недовольно покачал головой. Движения руки и ординарцы направились к Канну и Храброву.

– Список новых наемников, – вымолвил молодой лейтенант, протягивая Олесю листок бумаги.

Тем временем, по трапу начали спускаться аланские переселенцы. Их было около сотни, и каждому полковник пожал руку и сказал напутственные слова. Он слишком хорошо знал, что ожидает этих людей.

Сначала им предстоит пятисоткилометровый марш до дальнего оазиса. А затем начнется экспансия на запад, которая вызовет вытеснение коренных жителей и захват плодородных земель. Кто-то из аланцев умрет от болезней, кто-то станет жертвой местных животных, кто-то погибнет от стрел или мечей оливийцев. Уцелеет едва ли половина. Но зато они будут первыми! Страна никогда не забудет своих героев.

А вот о землянах, осваивающих Таскону, вряд ли кто-нибудь вспомнит. Именно на их список и смотрел сейчас Храбров. Сорок землян, которых уже вычеркнули из жизни на родной планете. Здесь солдат убьют во второй раз. И если там они умирали, защищая свою землю, то теперь погибнут за интересы могущественной, но чуждой им цивилизации. Наемники-рабы – странное сочетание слов.

– Как контингент? – негромко спросил самурай, подходя к русичу.

– Кошмар, – выдохнул юноша. – Другого слова просто трудно подобрать. Такое впечатление, что Делонт запихивает в трюмы первых попавшихся мертвецов. Из сорока человек только девять профессиональных воинов. Еще пятнадцать – ополченцы, из которых можно слепить неплохих бойцов. Остальные – ужасный сброд. Разбойники, убийцы, воры... Их бы прикончили на земле, но видно дьявол задался целью спасти мерзавцев. Он довольно последователен.

– А что это такое? – неожиданно воскликнул де Креньян, указывая в середину списка. – Подобного случая я не припомню!

– Маурицио Баргези, торговец из Рима, – с удивлением прочитал Аято. – Но как он оказался в числе наемников?

– Как и все мы, – спокойно ответил Олесь, – скорее всего бедняга был убит в схватке с грабителями. Он наверняка защищался и держал в руках оружие. Вот аланцы и схватили этого Баргези. Похоже, что качество товара их совершенно перестало интересовать. Какая разница, чьими телами устилать просторы Тасконы? Самое главное в том, что они не аланцы.

Храбров не оговорился, когда сказал, что торговец погиб. Все земляне считали себя покойниками. Их жизнь на родной планете закончилась, и здесь на Тасконе, началась, совершено другая...

Спустя двадцать минут переселенцы покинули взлетно-посадочную полосу. Их сопровождали аланские солдаты и офицеры, а сзади тягачи везли вещи и оборудование. По трапу начали спускаться земляне. Настороженно, с опаской они осматривали базу.

Им, конечно, ввели необходимую информацию в мозг, и тем не менее многие, не скрывая страха, поглядывали на технику, оружие и форму десантников. Для них представители могущественной цивилизации все еще были сверхлюдьми, богами, обладающими знаниями, которые недостижимы для землянина. Лишь спустя долгие месяцы, когда они увидят, что аланцы умирают так же, как обычные люди, и из раны течет алая кровь, подобное чувство пропадет.

Будущие солдаты удачи стояли плотной толпой, ожидая решения своей судьбы. Однако Возан не торопился. Полковник считал ниже своего достоинства сразу обращаться к землянам. Эти убийцы должны постоянно чувствовать, что они являются людьми второго сорта и в любой момент от них могут избавиться.

Между тем, две враждующие группировки наемников встретились на космодроме. Первым заговорил Олесь.

– Как дела, Оливер? Слышал, у вас была удачная операция, – негромко произнес русич.

– О, да, – с презрительной усмешкой ответил Канн. – В трехстах километрах юго-западнее «Песчаного» нашли и атаковали оазис. Теперь там превосходный плацдарм для аланских переселенцев. Строительство укреплений уже началось.

– И каковы потери? – поинтересовался Тино.

– Всего три человека, – махнул рукой сотник. – Эти жалкие людишки практически не оказали сопротивления. Удивляюсь, как мутанты их не прикончили еще до нашего появления...

– Ты-то уж это наверняка сделал, – со злостью вставил Стюарт.

– Я же не виноват в том, что они отказались поделиться имуществом и женщинами, – нагло рассмеялся Оливер. – Мои ребята слегка разозлились. Теперь девицы живут в нашем лагере, а детей аланцы пристроили в какое-то свое заведение.

– Мерзавец, – процедил Пол, сжимая рукоять меча.

– Ну-ну, зачем, так громко, – снисходительно рассмеялся Канн. – Мы всего лишь наемникиубийцы. Наша цель – расчистить для аланцев территорию, а как это делается – не важно. Вы оставляете в живых тасконцев, а мы – нет. И еще неизвестно, кто более милосерден. Те, кто лишает человека жизни, или те, кто обрекает его на скитания и нищету?

– А дети и старики при чем? – возмутился Дойл.

– Это частности, – довольно безразлично ответил Оливер. – Кроме того, в последнее время здоровых детей мы передаем аланцам. Они за это платят отдельную сумму. Так что учтите, сироты нынче повышаются в цене...

Телохранители Канна дружно захохотали. Шутка была в их стиле и потому понравилась головорезам. Зато Стюарта еле удерживали друзья – шотландец уже наполовину вытащил клинок и был готов броситься на сотника с оружием...

Когда напряжение немного спало, Храбров вновь начал разговор.

– Как будем делить новобранцев? – негромко спросил он.

– По справедливости, – усмехнулся Канн. – Кто лучше убеждает, тот и получает лучший кусок.

– Это несерьезно, – покачал головой Олесь. – Почти половина группы – сброд. Нам такой контингент не нужен. Это люди твоего полета, Оливер. Подобные мерзавцы могут прижиться только на «Песчаном».

– Очень лестная характеристика, – вымолвил сотник. – Я подумаю над твоим предложением. Однако, ничего обещать не буду.

Закончив с организационными вопросами, полковник Возан неторопливо направился к вновь прибывшим землянам. Взглянув на длинные волосы, многочисленные шрамы и горящие злобой глаза, аланец недовольно поморщился.

– И где Делонт только набирает подобных ублюдков? Они готовы разорвать нас на куски. На Тасконе даже мутанты выглядят привлекательнее, – произнес командующий, обращаясь к своим офицерам.

Тотчас нашелся какой-то подхалим из ординарцев, который поддержал начальника:

– Их для этого сюда и доставляют, чтобы распугивать диких животных, – вставил он.

Полковник изобразил улыбку на лице и повернулся к наемникам. Те прекрасно слышали разговор аланцев. Последние иллюзии относительно своего положения у них исчезли. Рабы вне правил и закона, гладиаторы-первопроходцы.

– Солдаты, – начал свою речь Возан. – Вы прибыли на эту планету, чтобы освоить и покорить ее. Прекрасные, плодородные земли здесь заняты безмозглыми тварями и отвратительными мутантами. Это несправедливо! И потому на вас возлагается великая миссия очищения. Алан надеется на союзников-землян. Мы дали вам вторую жизнь, так послужите на пользу великой цивилизации! Но помните, что предательство карается безжалостно. От возмездия никто не уйдет!

Аланец закончил наставления и повернулся к сотникам. Взглянув на Храброва и Канна, полковник более серьезным тоном продолжил:

– Ровно через пять суток мы начинаем наступление на Морсвил. Пора заканчивать с этими крысиным гнездом, там слишком много разного отребья. Из вновь прибывших землян «Песчаный» забирает двадцать пять человек, «Центральный» – пятнадцать...

– Но у нас и так меньше людей, – возмутился русич.

– Ну и что? – пожал плечами Возан. – Оливер постоянно участвует в боевых действиях, захватывает один оазис за другим, а вы ведете странные переговоры с мутантами. Когда двинетесь на север, тогда и получите пополнение. А пока достаточно и этого. К Морсвилу готовьте по пятьдесят человек, но учтите, на космодромах должны остаться только испытанные воины.

Спорить с аланцем было бесполезно. Все продумано и решено заранее. Тактика давления на ветеранов продолжалась.

Но расстроило Храброва совсем иное обстоятельство. В настоящий момент на космодроме находилось пятьдесят два солдата. Выполняя приказ полковника, он будет вынужден бросить в бой практически всех новобранцев. Большие потери неизбежны.

Между тем, Возан со своим штабом покинул взлетно-посадочную площадку, а между группировками землян началась борьба за хороших солдат. И вновь удача сопутствовала Оливеру – его доводы были проще, понятнее и приятнее. К подобным акциям Канн всегда готовился основательно. Вот и сейчас, он выставил пару бочонков вина, раздел нескольких молодых тасконок-рабынь, предлагая их любому желающему.

Его агитаторы убеждали новобранцев, что на «Песчаном» подобных развлечений предостаточно. И самое главное – мерзавцы не лгали. У каждого воина в отряде Оливера было как минимум три-четыре наложницы.

Что мог противопоставить противнику Олесь? Слова и справедливости, о мире, о дружбе с коренными жителями. Бессмысленно и глупо! Их взаимоотношения с тасконцами были совершено иными. Вряд ли сейчас подобные детали кого-нибудь интересовали. Наемникам ближе простые недвусмысленные истины. Война, грабежи, удовольствия – знакомые и понятные слуху землянина слова.

Контингент новобранцев разделился довольно быстро. Канн получил семь профессиональных бойцов, семнадцать преступников и одного ополченца. В его команду хотели поступить и оставшиеся, но взять их не позволял приказ командующего.

Нехотя, проклиная судьбу, отверженные потянулись к Храброву. Де Креньян распределил их по десяткам и направил вместе со Стюартом в лагерь. Времени до намеченного штурма Морсвила оставалось слишком мало, а потому воинов надо подготовить к сражению. Вряд ли бедняги представляют, в каких условиях им придется драться.

Сворачивал свою рекламную компанию и Оливер. Он был очень доволен итогом дележа. Во-первых, отряд получил больше людей, чем гарнизон «Центрального», во-вторых, новобранцев не надо учить грабить и убивать – это их профессия. С таким сбродом сотник всегда легко справлялся. Они уважали только силу, а ею Оливер обладал в полной мере. Повернувшись к Аято и Олесю, Канн громко проговорил:

– Что-то не видно желающих воевать под вашими знаменами. Я даже вынужден прогонять лишних добровольцев. Скоро вы останетесь без подчиненных. Они все перебегут ко мне. Пора задуматься! Может то, что вы делаете никому не нужно. Трехглазые, гетеры, тасконцы... Это чуждые землянам народы.

– А аланцы? – язвительно спросил Тино.

– И они тоже, – утвердительно кивнул головой сотник. – Но, к сожалению, высокомерные ублюдки пока неуязвимы. Если бы не дурацкий препарат в моей крови, я давно перерезал бы им глотки. А так – они мои хозяева. Я солдат и, выполняю приказы. Надо очистить территорию от мутантов и оливийцев? Нет проблем, зачем церемониться? Если Алан пришел на эту планету, она рано или поздно ему покорится. И не забывайте, что именно вы нашли нужный космодром. Зачем изображать из себя рыцарей Христа? Все мы грешны.

– Отчасти ты прав, – вымолвил Храбров. – Наш отряд ценой огромных потерь дал аланцам шанс на освоение Тасконы. Мы надеялись, что благодаря высоким технологиям и уровню развития, эта могущественная цивилизация принесет сюда мир и порядок. Увы, все произошло совсем не так. Мы сами уподобились зверям. Аланцы хотят слишком просто решить проблему местного населения – мутантов истребить под корень, взрослых оливийцев либо поместить в резервации, либо ассимилировать, детей отобрать у родителей и воспитать по своему подобию. Участвовать в уничтожении ни в чем не повинных людей мы не собираемся.

– Демагогия, – оборвал русича Оливер. – Вы бессильны против Алана. Их терпение скоро лопнет, и от неблагонадежных воинов обязательно избавятся. Стоит не выполнить приказ, как Возан отбросит ненужные сантименты. Признаюсь честно, меня вполне устроит такое развитие событий. Прикончить вас пятерых, да еще десяток недоумков не составит труда. Тогда именно я возглавлю все отряды землян. Хорошая перспектива?

– И что потом? – усмехнулся самурай.

– Ровным счетом ничего, – спокойно ответил Канн. – Мне нравится подобная жизнь. Битвы, крики, кровь, зарево пожаров меня возбуждают. Богатство и рабы мне достаются без малейших усилий. Видели бы вы мой гарем! Лучшие девочки из оазисов. Великолепный был год! А впереди еще огромные неосвоенные территории. Вы лучше меня знаете об этом...

– Само собой, – кивнул головой Аято. – Мы даже встречали одного типа с такими же идеями. И что удивительно, он оказался аланцем. Служит у местного царька, терроризируя свободные города севера. Но между вами огромное разница – Коун свободен и делает, что хочет, а ты раб-наемник. Любое распоряжение командующего корпусом для тебя – закон. А, значит, и награбленное богатство ничего не стоит.

Слова Тино попали в самую точку. Душу барона давно терзали горькие мысли. Он получил власть, женщин, хорошую еду и вино, но по прихоти какого-нибудь жалкого тщедушного аланца Канн может лишиться всего. А это куда страшнее, чем смерть. Чувствовать себя ничтожеством было для Канна невыносимо.

– Я умею ждать, – злобно прорычал он – Когда у меня будет полтысячи бойцов, Алан будет разговаривать по-другому. Я поставлю напыщенных надменных господ на колени. А пока моим планам мешаете вы со своей убогой философией. Но берегитесь, чаша весов уже склонилась в мою сторону. Осталось нанести последний удар...

Оливер резко развернулся и зашагал прочь.

Отряд разместился в стороне от постоянного лагеря землян на космодроме. Канн не хотел, чтобы его люди контактировали с наемниками «Центрального». В противном случае стычки были бы неминуемы. Пропасть в отношениях между отрядами землян становилась все более глубокой.

Глядя в спину удаляющемуся барону, японец негромко вымолвил:

– А ведь Оливер тоже готовит восстание. Он жаждет полной власти.

– Похоже на то, – согласился Олесь. – Полтысячи солдат... Одновременная атака космодромов и оазисов. Этот мерзавец вырежет всех аланцев.

– Бессмысленно... Великий Координатор не пойдет на уступки. Зачем ему еще один местный царек? Я не верю в успех Канна, – вставил Дойл.

– Кто знает, кто знает... – задумчиво произнес Аято.

Глава 2. ШТУРМ МОРСВИЛА.

Пять суток пролетело, как одно мгновение. Обучение новобранцев и тренировки ветеранов прекращались лишь в полуденный зной и для сна ночью. Все остальное время занимали изнурительные занятия. Необходимо было показать новым солдатам как можно больше приемов защиты и нападения – понимая, что от этого зависит их жизнь, земляне работали на пределе своих физических возможностей. После жестоких непрерывных схваток они падали на постели и мгновенно засыпали.

Однако за столь короткий срок добиться кардинальных сдвигов очень трудно. Из пятнадцати новых наемников Олесь и Тино не беспокоились лишь за четверых. Арагонский дворянин Родригес и дружинник из Пскова являлись отличными бойцами еще на Земле. Их учить не пришлось. Кроме того, к ним добавились еще два крепких ополченца. Один из них, поляк Воржиха, оказался гигантом. Обладая ростом более двух метров, он весил почти сто двадцать килограммов и легко, непринужденно гнул стальные подковы. Его недюжинная сила вызывала всеобщее восхищение. Во время кулачной драки Вацлав валил на землю трех противников и без труда удерживал их.

Вторым ополченцем был египтянин Хасан. Мастер-каменщик, возводивший крепости в войне с рыцарями Христа. Ему не хватало быстроты и подвижности, но щитом и саблей Рол владел неплохо. Со всеми остальными наемниками дела обстояли куда хуже. На родной планете многие из них впервые взялись за оружие, и именно это сражение стало для бедняг единственным.

Ветераны как могли, натаскивали новичков, но уверенность в конечном результате отсутствовала. Ровно за сутки до штурма Возан собрал старших офицеров, десятников и сотников землян. Следовало обсудить последние детали операции. В последнее время аланцы почти не советовались с наемниками, но сейчас складывалась несколько иная ситуация.

Опыта по захвату городов у полковника нет. Именно по этой причине в здании штаба и скопилось около полусотни воинов. Расположившись вокруг огромного макета Морсвила, присутствующие молча ждали начала доклада.

Возан, тщательно скрывая свое волнение, громко произнес:

– Обстановку в городе и план нашего нападения сейчас сообщит начальник оперативного отдела майор Стеноул.

Вперед выдвинулся невысокий молодой офицер. Казалось, что ему не более двадцати пяти лет, однако на самом деле, за плечами этого мужчины было уже с десяток опасных разведывательных походов и тяжелых кровопролитных боев. Как ему удавалось так хорошо выглядеть – для всех оставалось загадкой.

Земляне считали Стеноула одним из самых толковых и смелых аланцев. Он не гнушался тяжелой и грязной работы. Три раза майор ходил в экспедиции с Храбровым и Аято, бывал в окрестностях Морсвила. Офицер лично изучал подходы к кварталам Чистых.

Оглядев присутствующих, Стеноул спокойным размеренным тоном вымолвил:

– Как вы знаете, Морсвил разделен на несколько независимых секторов. Это своего рода государства в государстве. Для нашей операции подобный факт является большим плюсом. Зоны, за исключением Нейтральной, постоянно враждуют и лидеры кланов не испытывают симпатии друг к другу.

Мы долго размышляли откуда начать вторжение. Предлагалось шесть вариантов. Территория Неприкасаемых отпала сразу – полное отсутствие информации. Вампиры – далеко. Трехглазые, гетеры и черти слишком хорошо организованы. Как видите, выбор невелик. Зона Чистых наиболее уязвима. Кроме того, там проживают люди без генетических мутаций, и мы сможем найти определенную поддержку. Этот участок города неплохо изучен.

И еще одна немаловажная деталь. По нашим данным, у чистых около тысячи бойцов, однако они разобщены и подчиняются разным главарям. Чтобы собраться воедино, им потребуется время, но именно его мы и не дадим.

– Сомневаюсь, – вставил Аято. – Система оповещения у оливийцев работает четко. Сотни три-четыре воинов встретят захватчиков уже у первых домов...

Майор хотел что-то возразить, но в разговор вмешался командующий. С раздражением в голосе аланец произнес:

– Сейчас никаких вопросов и пояснений. Сначала выслушайте весь план до конца. Мы предусмотрели практически все. Свои замечания выскажете потом.

Пожав плечами, Стеноул продолжил:

– Наступаем по двум основным направлениям: одна группировка с севера, другая с северо-запада. Впереди тридцать землян, за ними два батальона десантников-аланцев. Задача первых – сломить сопротивление тасконцев и продвинуться как можно дальше вглубь зоны. Тем временем, вторые будут поддерживать наемников огнем из всех видов оружия и одновременно зачищать захваченную территорию.

Еще четыре отряда по десять землян, и с ротой поддержки в каждой, начнут вытеснять чистых из боковых улиц и переулков. Если будем действовать слаженно и быстро, успех обеспечен. Оттесним противника в Нейтральную зону, а там он уже не опасен. Прорваться через пулеметный и артиллерийский огонь оливийцы не сумеют.

– Стоп! – удивленно воскликнул де Креньян. – А как же фланги? Ведь в Морсвиле действует закон коллективной защиты. Узнав о вторжении, в войну вступят трехглазые, гетеры, вампиры и черти. Атаки в лоб я не боюсь, но где гарантия, что нас не отрежут от пустыни. Попасть в окружение у меня нет ни малейшего желания. Вырваться из мешка будет весьма проблематично.

– Это паникерство, – презрительно сказал Возан. – Ни черти, ни трехглазые не решатся напасть на аланскую армию. Пример чистых наглядно покажет силу экспедиционного корпуса. Я уверен, что они не рискнут ввязываться в сражение.

Олесь взглянул на начальника оперативного отдела. Тот жестом показал, что бессилен и отвел глаза в сторону. Субординация в аланской армии соблюдалась неукоснительно, и в присутствии землян майор спорить с командиром не станет. Зато Канн тотчас воспользовался благоприятной ситуацией.

– Мы сравняем город с землей, – выкрикнул барон. – Тасконцы нас не остановят. Через пять часов после начала штурма на территории сектора не останется ни одного вражеского солдата.

– Вот речь смелого и преданного воина, – вымолвил полковник. – Ни страха, ни сомнений. Именно так и нужно выполнять приказы. Само собой, за подобное рвение будет и достойное вознаграждение.

– Именно об этом я и хотел спросить, – произнес Оливер. – В зоне Чистых есть несколько хороших районов. Вино, продовольствие, женщины...

– Я отдам вам сектор ровно на сутки. Он в вашем полном распоряжении. Но не забывайте о боевом охранении, – со снисходительной усмешкой сказал аланец.

Десятники Канна возбужденно переглянулись. Еще бы! Точно так же, как на Земле, им отдавали город на разграбление. Убивай, жги, насилуй! Вот настоящая жизнь для солдата удачи!

Устраивала подобная ситуация и Возана. После побоища, устроенного наемниками, в нем уцелеет лишь небольшая часть местных жителей. Мужчин земляне вырежут, женщин заберут себе, а детей продадут. Маленьких тасконцев отправят на специальные космические базы, где из них сделают настоящих подданных Алана. Тем самым на планете ассимилировать будет практически некого.

Превратить территорию Чистых в неприступный плацдарм труда не составит. С помощью строительной техники необходимо обрушить три десятка домов, полученный материал отправить на возведение укреплений. Ну а дальше...

Полковник уже представлял себе покоренный Морсвил. Город будет в состоянии принять не меньше ста тысяч переселенцев. Без сомнения Великий Координатор отметит подобные успехи экспедиционного корпуса. Можно подумать и о повышении.

Ровно в два часа ночи открылись огромные ворота космодрома «Центральный», и колонны солдат быстрым шагом начали подниматься на бархан. Столь мощной армии Алан на Оливии еще не применял.

Две с половиной тысячи десантников, вооруженных автоматами, карабинами, пулеметами, и сотня наемников-землян представляли по местным меркам чудовищную силу. Вдобавок ко всему, тягачи и бронетранспортеры тащили артиллерийские орудия и минометы.

Колонна растянулась на несколько километров, но это никого не волновало. О секретности своей операции захватчики больше не беспокоились. Наоборот, они хотели, чтобы морсвилцы видели мощь и силу их войск, это была своеобразная психологическая атака.

К пяти часам утра сосредоточение войск у города закончилось. Шесть колонн бойцов находились в пятистах метрах от первых кварталов. Храброва полковник Возан поставил на одно из главных направлений. Русич во главе тридцати воинов наступал по северо-западной магистрали.

Справа и слева от него должны двигаться де Креньян и Аято. Они будут прикрывать фланги основной группировки. В ожидании сигнала, наемники тихо переговаривались и, время от времени, прикладывались к флягам с вином. Привыкнуть к смерти невозможно. Каждый подавлял страх по-своему. Кто-то употреблял спиртное, кто-то молился, кто-то болтал без умолку.

До восхода Сириуса оставались считанные минуты.

Вместе с первыми лучами светила командующий дал сигнал к наступлению. Одновременно открыли огонь артиллерийские орудия и минометы. В городе раздались взрывы.

Рухнуло несколько старых зданий, поднялись к небу огромные клубы пыли и песка, забегали испуганные люди.

С военной точки зрения этот обстрел не имел ни малейшего смысла. Он не уничтожал ни укрепления, ни живую силу противника. Паника и бессмысленные жертвы среди мирного населения – вот итоги длительной артиллерийской подготовки.

Между тем, штурмовые отряды достигли окраин Морсвила. Впереди сомкнув ряды, шли земляне. Сдвинутые щиты, сверкающие шлемы и доспехи, сплошной ряд копий – это производило впечатление на врага.

Сзади осторожно двигались аланцы. В их задачу входило уничтожение оливийцев, засевших в домах и на крышах. Любое появление в окнах человеческой головы вызывало шквал огня. Пули со свистом рикошетировали от стен. Командование корпуса не волновало, сколько при обстреле погибнет женщин, детей и стариков. Главное обеспечить продвижение войск.

Полкилометра наступавшие преодолели без особого труда. Противник почти не оказывал сопротивления захватчикам. Разрозненные отряды тасконцев уничтожались быстро и почти без потерь.

Серьезные проблемы возникли с зачисткой домов. К яростному отпору со стороны оливийцев аланцы оказались не готовы. В бой вступали не только солдаты чистых, но и мирные жители. В ход шло все: камни, посуда, ножи.

Чтобы избежать больших жертв штурмовики начали выкашивать из автоматов целые семьи. Пленных уже никто не брал. Улицы были буквально усеяны трупами, из окон свешивались тела убитых морсвилцев. И все же пока операция проходила по намеченному графику.

Примерно через сорок минут после начала штурма, Храбров заметил впереди странное сооружение. Подойдя ближе, он без труда различил массивную, высотой не менее четырех метров баррикаду. Оливийцы построили укрепление в очень важном месте – на перекрестке. Две соседние боковые улицы перекрывались подобными сооружениями.

Замысел врага читался легко. Наступавшие попадали в западню и подвергались жесточайшему обстрелу с трех сторон. Олесь в нерешительности остановил свой отряд. Как действовать дальше он не знал. К нему тотчас подбежал командир аланской роты поддержки.

– Почему прекратили движение? – громко выкрикнул лейтенант. – Вперед, вперед! Мы должны как можно быстрее достичь границы Нейтрального сектора! Надо рассечь оборону чистых!

– Сам знаю, – резко возразил русич. – Скажи лучше, как штурмовать подобное сооружение? Положить здесь весь отряд я не хочу!

Аланец оказался неглуп, и правильно понял волнение Храброва. Он подозвал к себе сержанта и что-то ему скомандовал.

– Сейчас откроем проход, – уверенно проговорил десантник.

Он был явно разгорячен боем и находился в состоянии эйфории. Эмоции захлестнули разум парня. Он был слишком молод и оказался не способен трезво оценивать ситуацию.

Между тем, аланцы выкатили на прямую наводку два полевых орудия. Залп прозвучал почти одновременно. Обломки камней летели вверх, пыль, разорванные тела защитников и стоны раненых.

В центральной баррикаде образовалась внушительная брешь. Однако, прежде чем Олесь успел отдать приказ о наступлении, с крыш домов, из окон на захватчиков обрушился град камней, копий, стрел и дротиков. Нападения морсвилцев не ожидали ни земляне, ни аланцы.

Солдаты пребывали в растерянности, началась небольшая паника. И если наемники успели закрыться щитами, то пехотинцы оказались совершено беззащитны. Не спасали ни шлемы, ни бронежилеты. Обливаясь кровью, с проломленными черепами и разбитыми лицами, десантники валились на землю. Надо отдать должное, они быстро пришли в себя и немедленно открыли огонь по противнику.

Теперь уже чистые несли огромные потери. То и дело сверху с душераздирающим криком падали люди. Почти тотчас над укреплениями раздался призывный звук трубы. Около двух сотен тасконцев бросилось в контратаку. Многие из них погибли от пуль аланцев, но большая часть прорвала фронт землян и начала уничтожать десантников.

Это была настоящая мясорубка. Храбров перестал ориентироваться, где свои, где враги. С каждой секундой меч поднимался все тяжелее и тяжелее. Перед глазами мелькали искаженные гримасой ненависти, боли и отчаяния лица морсвилцев. Он не задумываясь, без жалости и сострадания убивал одного противника за другим.

Попытка оливийцев отбросить пехотинцев не удалась. Мало того, наемники атаковали тасконцев с флангов, и заставили их отступить. Чистые отходили разрозненно и неорганизованно, вместе с ними на баррикады ворвались и земляне. Вдобавок ко всему подоспела вторая рота аланской поддержки. Шквальным огнем из автоматов и пулеметов десантники очистили крыши домов и окна.

Спустя еще десять минут укрепление тасконцев пало. Жалкие остатки защитников уходили по магистрали на юго-восток. Только теперь Олесь смог осмотреться и перед русичем предстала ужасающая картина: на крошечном участке земли лежало не менее четырехсот трупов.

Храбров осторожно шел по улице, переступая через окровавленные мертвые тела. Все стены, камни, оружие были залиты кровью. Продолжать наступление русич не решился. Потери чересчур велики, а обстановка доселе неясна.

Он спустился с каменных блоков разрушенного здания и окинул взглядом место битвы. Всюду слышались крики и стоны раненых. Чуть в стороне, прижавшись к стене дома, стояли пленные морсвилцы. Канн наверняка прикончил бы чистых, но у Храброва были другие принципы.

Увидев Стюарта, Олесь громко крикнул:

– Всех уцелевших сюда! Немедленно!

Дисциплина в отряде была на высоте и вскоре те наемники, что могли стоять на ногах, двинулись к своему командиру. Сосчитать их не составило труда. Восемнадцать человек. Не густо.

– Где Мануто? – взволнованно спросил русич, не обнаружив темнокожего товарища.

– Он жив, – произнес Воржиха. – Ранен в голову. Аланцы сейчас оказывают ему помощь.

– Сколько еще раненых? – Храбров повернулся к Полу.

– Я видел троих, – пожал плечами шотландец.

– Приготовьтесь к дальнейшему наступлению, – скомандовал Олесь. – Аясогласую наши действия с десантниками.

Юноша направился к группе офицеров, расположившихся возле разбитых орудий. На ходу Храбров высматривал среди трупов погибших землян. Отличить наемников было легко – сразу бросались в глаза их вооружение и доспехи.

Вот китаец Хван, камень пращи попал ему точно в лицо. Чуть в стороне – грек Мегалотополос. У бедняги рассечена мечом шея.

Хасан! Его пригвоздили копьем к стене. Тело до сих пор еще висит. А вот пскович – он бился, как зверь, но сразу три дротика вонзились солдату в грудь. Как и предполагал русич, две трети павших в бою воинов являлись новобранцами из последней партии. Сражения на Тасконе имеют ряд существенных особенностей. Солдатам не хватило опыта. Перешагивая через бездыханные тела, Олесь наконец добрался до аланцев. Командира батальона он увидел сразу. Капитан отдавал какие-то приказы своим подчиненным и отчаянно ругался – эта победа более походила на поражение.

Тем временем, санитары и специальные похоронные команды грузили раненых и убитых на вездеходы. Храбров только сейчас обратил внимание на исковерканные орудия. Чистые славно потрудились, чтобы их сломать. Об артиллерийских расчетах и говорить нечего – они были истреблены все, до последнего человека.

По всей видимости, пушки стали основной целью контратаки. У ближайшего колеса сидел, низко опустив голову, тот молодой лейтенант, с которым Олесь разговаривал во время битвы. Юноша подошел к аланцу и подтолкнул его в плечо. Тело бедняги качнулось и повалилось на землю. Только сейчас Храбров заметил рукоять кинжала, торчащую из груди.

– Лейтенант Стив Миллуол, командир первой десантной роты, двадцать два года, – раздался хриплый мужской голос.

Русич обернулся.

Перед ним стоял высокий капитан со шрамом на правом виске. Плечо аланца было перебинтовано, забрало шлема разбито, а рукав сильно испачкан кровью.

– Первая рота полностью уничтожена, – покачал головой командир батальона. – Из ста человек в живых осталась всего семеро. Есть потери и в других подразделениях. Если наступление продолжится, до Нейтральной зоны я дойду один.

– У меня тоже осталось чуть больше половины бойцов, – вымолвил Олесь. – Что будем делать? Может, закрепимся здесь? Хорошенько проверим захваченные дома и кварталы. Часть оливийцев наверняка спряталась в подвалах.

– Нет, – резко возразил капитан. – Приказ таков: идти до границы. Мы должны выполнять его неукоснительно. Раненых и все огнестрельное оружие я уже вывез из города, так что можно продолжать штурм.

– Это самоубийство, но я подчиняюсь, – горько усмехнулся юноша. – Давайте роту поддержки, и мы двинемся дальше. Ненавижу напыщенных, самоуверенных глупцов. Ведь ясно же – мы лезем в западню...

Спустя десять минут вторая рота аланских десантников подошла к баррикадам. Солдаты с ужасом смотрели по сторонам, понимая, что произошло здесь с их товарищами.

Наемники двинулись вперед по магистрали. До Нейтрального сектора оставалось около полутора километров. Однако Олесь не надеялся достичь границы. Ход сражения складывался явно не в пользу наступающих. Они встретились с слишком упорным сопротивлением противника.

Ударная группировка все дальше удалялась от спасительной пустыни и оголяла тыл и фланги. Чтобы не воспользоваться такой благоприятной ситуацией нужно быть полным идиотом. В чем-чем, а в глупости морсвилцев не обвинишь.

Земляне преодолели еще около трехсот метров. Впереди вновь показался перекресток и новые оборонительные сооружения тасконцев. Храбров остановил отряд, дожидаясь подхода аланцев. Сил для повторного штурма явно не хватало.

Русич подозвал к себе командира роты и спросил:

– У вас есть орудия?

– Да, – кивнул головой лейтенант. – Но они застряли на месте предыдущего боя. Для того чтобы убрать трупы и создать проход в завалах, потребуется время.

– У нас его нет, – произнес Олесь.

И тут события начали развиваться самым неожиданным образом. Над кварталами взвились к небу густые черные столбы дыма, послышались звуки труб, барабанов, трещоток. Издали донесся вой тысяч разъяренных глоток.

– Что происходит? – удивленно спросил Стюарт, настороженно осматриваясь по сторонам. Не нравится мне эта какофония.

– Может, психологическая атака? – неуверенно предположил аланец.

– Нет, – возразил Храбров, – похоже на какой-то сигнал. Минут десять наступающие стояли на месте. Несмотря на все требования офицеров, русич отказался штурмовать укрепления. Его терзали мрачные предчувствия, которые вскоре подтвердились.

Расталкивая десантников, к Олесю прорвался Родригес. Его латы были помяты и обильно испачканы кровью. Это значило, что группе де Креньяна тоже пришлось несладко. Увидев Олеся, арагонец громко закричал:

– Командир, нас окружают! Жак просил передать, что сотни чертей перешли границу и атаковали группировку с фланга. Потери ужасны, мы с трудом сдерживаем врагов...

– Проклятие! – выругался юноша. – Всем немедленно отступать! Родригес, возвращайся к своим. Пусть они отходят к захваченному перекрестку. Это единственный шанс закрепиться.

Суть происходящего дошла и до пехотинцев. Тем более что чистые с криками рванулись в атаку. Шквал пуль остудил пыл оливийцев, но ненадолго. Тасконцы начали пробираться вдоль стен и по земле.

Отход аланцев вскоре превратился в паническое бегство. Вскоре армия достигла места недавнего сражения. Только здесь Олесь сумел перевести дух. Хоть на немного, но они оторвались от преследователей.

– Занять оборону! – громко выкрикнул русич.

Отбрасывая тела убитых, наемники и десантники начали располагаться на баррикадах. Часть пехотинцев Храбров отправил на крыши ближайших домов. Они должны прикрыть позиции роты сверху. Только так можно удержать завоеванную территорию. В это время сзади раздались отчаянные вопли солдат.

– Черти обошли с тыла, – взволнованно вымолвил командир батальона. – Они уже на магистрали...

– Возьми сотню своих бойцов и попытайся отбросить их на запад, – предложил Олесь.

Понимая, что наемники лучше разбираются в обстановке, капитан возражать не стал. Спустя пять минут аланцы ринулись в атаку. То ли тасконцы не ожидали подобной решительности от аланцев, то ли в отчаянии десантники сумели подавить в себе страх перед рукопашной схваткой, но третья рота прорвала окружение.

С минимальными потерями отряд вырвался из Морсвила. О приказе отбросить противника на запад командир батальона даже не вспомнил.

Земляне и пятьдесят аланцев были брошены на произвол судьбы. Проклиная тупость Возана, русич готовился к решающей битве. Наибольшую угрозу сейчас представляло северо-западное шоссе. Там нет никаких укреплений, и в любой момент враг может ударить с тыла.

Храбров приказал создать укрепление из трупов. Солдаты немедленно принялись за работу. Морсвилцы пока не решались атаковать, и в сражении наступило временное затишье.

Неожиданно на боковой улице началась частая стрельба. Солдаты тотчас заняли свои места на баррикаде. Теперь они следили за домами через прорезь прицела. Пальцы застыли на спусковых крючках. Один возглас и стальной дождь устремится навстречу противнику. Но вот лейтенант приложил к глазам бинокль и закричал:

– Прекратить огонь! Это наши...

Он оказался прав. Отстреливаясь от наседавших врагов, к перекрестку отступала западная вспомогательная группа. В изорванной одежде, испачканные своей и чужой кровью, аланцы еле передвигали ноги. От роты осталось чуть более тридцати человек. Они были деморализованы и растеряны. Последними, как и положено, шли наемники. В живых их осталось всего четверо. Де Креньян шагал в самом конце колонны. Внешний вид маркиза мог произвести впечатление на кого угодно. Без шлема, с перевязанной головой, в изрядно помятых латах, с мечом в одной руке и автоматом в другой. Время от времени Жак для острастки стрелял по преследующим отряд чертям.

– Вот это бойня! – с горькой иронией воскликнул француз, увидев Храброва. – Я уже думал, не выберусь живым. Хорошо, Родригес прикрыл спину от удара, а то валялся бы в песке.

– У нас еще все впереди, – вставил Стюарт. – Мы окружены.

– Чего и следовало ожидать, – произнес де Креньян, усаживаясь на большой камень баррикады. Чистые подготовились к обороне сектора по всем правилам. Они запустили нас внутрь города и ударами с флангов, отрезали от пустыни. Осталось только добить захватчиков...

– Мы еще поборемся, – возразил русич. – Штурмовать эти укрепления под огнем весьма непросто. Дома тоже взяты под контроль.

– Согласен, – кивнул головой маркиз. – Однако тасконцы в этом сражении захватили немало трофеев. В том числе и огнестрельное оружие. Так что шансы теперь равны.

– У нас кончаются патроны, – проговорил лейтенант-аланец. – Я последний офицер в роте. Честно признаюсь, не знаю, что и делать...

– Как тебя зовут? – добродушно спросил Жак.

– Рон Троул, командир третьего взвода второй штурмовой роты, – представился по всей форме десантник.

– А теперь слушай внимательно, Рон, – произнес француз. – Ты сейчас пересчитаешь всех своих людей, не забудь и про тех, что пришли со мной. Они теперь в твоем подчинении. Раненых спрячь в доме, остальных равномерно распредели на баррикады, крыши и окна. Теперь главное: отдай приказ о расходе боеприпасов. Последний магазин можно использовать только с моего разрешения или разрешения Храброва. Кто выпустит хоть одну лишнюю пулю – прикончу лично. Старайтесь стрелять наверняка.

– Слушаюсь, – козырнул лейтенант и бросился выполнять распоряжения землянина. В этот момент Троул даже не задумывался о том, что остатками роты теперь командовал наемник.

В уверенности и смелости варварам не откажешь. За три года экспансии десантники привыкли им доверять. Другого шанса спастись в подобной ситуации у аланцев и не было. Без землян в рукопашной схватке с морсвилцами они не имеют шансов на успех.

– Что-то Тино не видно. Его ведь тоже, наверное, отрезали, – задумчиво вымолвил Олесь.

– Ты за него не беспокойся, – усмехнулся де Креньян. – Японца никто не обведет вокруг пальца. Более хитрой бестии я в своей жизни еще не встречал. Могу поспорить с кем угодно, что Аято успел развернуться и выскользнуть из города. Это мы, как последние идиоты, угодили в западню.

– Надеяться, ты не ошибся, – проговорил Пол. – В противном случае, его группа уже уничтожена. Трехглазые...

Закончить мысль шотландец не успел. С крыши дома раздался тревожный крик наблюдателя. Одновременно с четырех сторон на баррикады начали наступление чистые и черти.

Храбров горько усмехнулся. Спустя два с половиной часа после начала операции противоборствующие стороны поменялись местами. Теперь в положении обороняющихся оказались земляне и аланцы. Измотанные, обескровленные, уставшие, без малейшей надежды на поддержку главных сил корпуса. Полковник Возан даже не рассматривал такой вариант развития событий. А за ошибки командиров своими жизнями расплачиваются солдаты.

Бой начался с редкой перестрелки. В ней явно преуспели аланские снайперы. Тасконцы оставили на земле не меньше двадцати человек. Но это никак не повлияло на воинственный порыв оливийцев. С яростными криками они бросились на штурм баррикад.

Олесь выдержал паузу, и когда до противника осталось чуть более ста метров, отдал команду открыть огонь. Грянул дружный залп из карабинов и автоматов. Первые ряды наступавших были сметены пулями. Значительные потери вынудили чистых и чертей отойти на исходные позиции.

В песке и пыли улиц остались лежать еще сорок человек. Раненые истекали кровью и взывали о помощи. Однако на несчастных морсвилцев никто не обращал внимания. Тасконцы боялись аланских снайперов, а пехотинцы экономили патроны и добивать умирающих людей не собирались.

– Отлично! – разгорячено воскликнул Стюарт. – Пусть только попробуют еще сунуться.

– Нет, – отрицательно покачал головой Жак. – Оливийцы больше не пойдут на открытый штурм. Они не дураки. Надо готовиться к чему-то другому. В конце концов, это их город, и знают его чистые гораздо лучше чужаков...

– Верно, – вставил Родригес. – Надо найти слабые места в нашей обороне и заделать бреши раньше, чем о них догадается враг.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Пол.

– Дома! – одновременно произнесли Храбров и де Креньян.

– Правильно, – проговорил арагонец. – Мы совсем забыли об окнах с противоположной стороны строений. А ведь через них может просочиться целая армия. Хорошо хоть, подъезды у морсвилцев выходят на магистраль, а не внутрь квартала. Тогда бы эти проблемы возникли уже давно.

– Все наемники на зачистку домов! – немедленно скомандовал Олесь.

Двадцать воинов, с обнаженными мечами, бросились в ближайшие здания. Догадка Родригеса подтвердилась спустя пару минут. Прямо на лестничном пролете русич заметил четверых чертей. На них была обтягивающая черная одежда, металлические ремни и бляхи, лица были раскрашены причудливым рисунком.

Оливийцы осторожно поднимались по ступеням. Цель противника была ясна: группа должна уничтожить аланских наблюдателей и снайперов на крыше и верхних этажах.

Увидев землян, один из тасконцев вскинул карабин, но стрела, выпущенная из арбалета, тотчас пробила ему горло, – Стюарт великолепно стрелял. Морсвилцы в отчаянии бросились на закованных в латы наемников. Воины спокойно и безжалостно перебили лазутчиков. Никто из землян не пострадал.

– Пол, осмотри первый этаж, – крикнул Храбров. – Там должны находиться раненые аланцы. Почему они не подали сигнал?

С остальными людьми Олесь тщательно проверил весь восьмиэтажный дом. К счастью, до снайперов черти не добрались. Но на всякий случай русич приказал сержанту выставить дополнительное охранение на крыше. Подобная мера безопасности никогда не бывает лишней.

Спустившись вниз, Храбров увидел изрядно побелевшего шотландца.

– Что случилось? – спросил Олесь.

– Восемь раненых, из них две женщины... Эти ублюдки вырезали всех. Мало того, они отрезали беднягам головы, вспороли животы и вырвали сердца. Подобного изуверства я еще не видел... – с трудом вымолвил Пол.

– Это Таскона, это Морсвил! – сказал юноша, убирая меч в ножны. – Каннибализм здесь процветает. Убивая раненых, черти задержались и не успели добраться до наблюдателей – их кровожадность нам помогла. Ты все внимательно обследовал? В доме нет тасконцев?

– Двоих я прикончил, один успел выпрыгнуть в окно, – ответил Стюарт. – Хотя, думаю, они полезут снова.

– Само собой, – вставил вошедший в подъезд де Креньян. – Мы осмотрели оба дома. В одном нарвались на засаду оливийцев. Человек двадцать, не меньше. Славная получилась рубка... К несчастью потеряли Федерико и Клауса. Воржиха ранен. Я приказал Троулу расставить своих людей у окон первого этажа. Это, конечно, ослабит баррикады, но другого выхода нет.

Вместо ответа Храбров кивнул головой. В данном случае распыление сил вполне оправдано.

Выйдя на улицу, наемники невольно зажмурились от ударившего в глаза света. Сириус уже поднялся слишком высоко. С каждой минутой усиливалась жара. Еще пара часов и она станет просто невыносима. С одной стороны это хорошо – морсвилцы наверняка не станут воевать днем, значит, окруженные получат небольшую передышку.

С другой стороны – запасы воды и пищи у аланцев и землян крайне ограничены и длительную осаду им не выдержать, и противник это прекрасно знает. Почти наверняка враги будут выжидать. Спешить чистым и чертям некуда. На деблокаду окруженной группировки Возан вряд ли решится. Полковник и так оставил слишком много солдат в Морсвиле.

– Что будем делать? – вымолвил француз, усаживаясь на ступени. – Ждать помощи бессмысленно.

– Надо прорываться, – проговорил Воржиха.

У поляка были перебинтованы грудь и левая рука, а на правом виске кровоточила свежая рана. Впрочем, подобные мелочи Вацлава совершенно не волновали. Он хоть сейчас готов броситься в драку. Сил у поляка хватит еще на пару сражений.

– Куда? – возразил Родригес. – Силы чистых и чертей значительно превосходят наши. От аланцев в рукопашной толку немного. Не забывайте о раненых. Их ведь придется нести.

– Верно, – согласился Олесь. – Морсвилцы теперь тоже вооружены огнестрельным оружием. Они не дадут нам даже приблизиться. Идти в лобовую атаку глупо и бессмысленно.

– Но подыхать здесь от голода и жажды тоже как-то не хочется, – произнес Стюарт, прячась в тень.

Наступила тягостная тишина. Ситуация оказалась тупиковой. Для прорыва отряду не хватает сил, мало продовольствия и воды, и уж совсем никто не рассчитывает на помощь командующего. Настроение у наемников падало с каждой минутой, в их положении большинство армий рано или поздно сдается на милость победителей.

Такой исход бойцов Храброва не устраивал. Воины прекрасно понимали, в чьи руки они попадут. Пленников продадут вампирам, властелинам пустыни или другим мутантам. Рассчитывать на милосердие тасконцев наивно.

– Надо придумать что-то неожиданное, необычное, – задумчиво проговорил де Креньян. – Иначе у нас нет шансов. В лучшем случае умрем достойно, с оружием в руках, хотя это слабое утешение. Думаю, желающих попасть на тот свет среди нас немного?

– Он прав, – поддержал Жака Пол. – Выход надо искать не в силе, а в хитрости. Мы должны оказаться там, где нас никто не ждет...

– Стоп! – воскликнул Храброе. – Повтори еще раз последнюю фразу.

– Надо оказаться там, где нас не ждут, – удивленно сказал шотландец.

– А где нас ждут? – спросил юноша.

– Как где? – произнес Родригес. – Либо на западе, либо на севере. Двигаться надо в сторону пустыни. Именно там находятся войска аланцев. Огневая поддержка артиллерийских орудий поможет отряду прорваться. Необходимо преодолеть хотя бы километр...

– В этом и заключается решение проблемы, – радостно вымолвил Олесь.

От возбуждения он вскочил на ноги и начал ходить вокруг сидящих на песке товарищей. Те пока ничего не понимали, с интересом поглядывая на своего командира. Многие наемники не раз сражались плечом к плечу с Храбровым, бывали с ним в опасных переделках и знали, что он умел находить выход из самых сложных ситуаций. Не случайно Олесь вместе с Тино возглавлял отряд землян. Воины привыкли доверять русичу.

– Мы не пойдем к пустыне, – наконец продолжил Храбров. – Черти и чистые ждут нас на окраине Морсвила. Они подготовили мощный заслон. Бессмысленно сражаться с противником, превосходящим тебя по численности в несколько раз. Весь отряд, наемники и аланцы двинутся на юго-восток...

– В Нейтральный сектор! – догадался француз.

– Совершенно верно, – усмехнулся Олесь. – В центре города мы будем в безопасности. Через зону Гетер в таком количестве и с оружием нас не пропустят. Но территория диких мутантов совершенно пустынна. Прикончить несколько безмозглых тварей из автоматов и карабинов не составит большого труда.

– Вы сошли с ума, – вмешался Родригес. – Лезть в пасть зверя – значит, обрекать себя на верную гибель. На захватчиков нападут армии всех секторов...

– Дружище, ты слишком мало прожил на Тасконе, – похлопал арагонца по плечу Стюарт. – Нейтральный сектор – это место, где запрещены любые войны. Кланы Морсвила неукоснительно соблюдают закон. Никто не посмеет в нас выстрелить.

– Чудеса, – покачал головой Воржиха. – оказывается, даже в аду есть тихий благословенный богом уголок. Жаль, если он будет когда-нибудь уничтожен.

– Пожалуй, – согласился Жак, – но меня беспокоит другое...Мы ведь начали войну против всего города. Над жителями нависла смертельная опасность, и даже враждующие сектора объединились, чтобы отбросить агрессоров. Согласись, Олесь, подобное здесь случается не часто. Лидеры кланов на время забыли старые обиды. Вот я и думаю, применят ли морсвилцы закон к чужакам? Враги города – враги и для Нейтрального сектора. Оливийцы не станут уничтожать отряд на границе. Стражи порядка заставят отряд вернуться на территорию чистых. А там уже скопятся сотни желающих расквитаться с нами. Не очень приятная перспектива...

– Справедливое замечание, – вымолвил русич. – Ноиу этой проблемы есть решение. Если помнишь, властелины пустыни сразу после нападения на Морсвил подписали договор с вождями кланов. В первом пункте мутанты признали статус Нейтрального сектора. Мало того, они обязались неукоснительно соблюдать его.

– И что из того? – непонимающе спросил Вацлав.

– А вы подумайте... – улыбнулся Храбров. – Подобным образом мы сможем убить сразу двух зайцев. Вместе с нами в западню попали и аланцы. Одно дело, если пехотинцев убили во время боя. И совсем другое, если солдат отдали на растерзание тасконцам, когда опасность уже миновала. Подобного поступка Возану не простят. Слух о предательстве мгновенно распространится по звездному флоту и станциям. На его блестящей карьере придется поставить крест. Великий Координатор не любит неудачников, а полковник и так по уши в дерьме. Этот выход устроит и морсвилцев. Они получат от аланцев твердые гарантии собственной безопасности...

– Черт тебя подери! – хлопнул себя по коленям де Креньян. – Ты дьявольски хитер. Заключить договор...Спасаем свои шкуры, сохраняем Нейтралку в неприкосновенности и отдаем аланцам на захват остальные сектора. Поистине, гениальное решение.

– Переговоры будут тяжелыми, – произнес Родригес.

– Зато появляется шанс, – воскликнул Стюарт. – Чертовски заманчивая идея. Мы можем воспользоваться ошибкой Возана.

– Осталось дело за малым, – прорваться к Нейтральному сектору, – саркастически заметил подошедший Троул. – У меня в подчинении семьдесят два человека, из них шестеро тяжелораненых. На каждый вид оружия от силы шестьдесят патронов. А впереди хорошо укрепленная баррикада с сотнями отличных бойцов.

– Да, – размечтались чего-то... – разочарованно вымолвил поляк. Делим шкуру неубитого медведя. А ведь отряд в западне, вражеские наблюдатели следят за каждым нашим шагом.

– Ерунда, – ответил Олесь. – Ночи здесь темные. А факелами морсвилцы вряд ли осветят всю улицу. Самое главное – обойти укрепление стороной. До границы рукой подать. Больших сил на своем пути мы не встретим.

– Но как же миновать посты оливийцев? – спросил аланец.

– Используем хитрость чертей, – проговорил русич. – Войдем незаметно в подъезд и вылезем на противоположной стороне через окна. Разведке придется очень тихо, без шума убрать охранение тасконцев. Ну, а дальше – перебежками от здания к зданию, пока не выйдем на чистое пространство. По-моему план вполне осуществим. Рискован, но осуществим.

– Один возглас, один выстрел и отряд будет окружен посреди улицы, – испуганно выдохнул лейтенант. – Никаких укреплений, оборонительных позиций. Беглецов уничтожат без особых усилий.

– Именно так, – кивнул Пол, подходя вплотную к Троулу. – Но нас точно перебьют, если мы задержимся здесь хотя бы на сутки. Тогда ни в одно окно уже не сунешься. Я поддерживаю план Олеся. Удача любит смелых и решительных. Подобная операция станет неожиданностью для морсвилцев.

– Не скажу, что я в восторге, но другого выхода, похоже, нет, – произнес арагонец. – Морсвил странный и непонятный город. Нравы его обитателей известны только нашему сотнику и его друзьям. А по тому я не вправе оспаривать его решение. Рисковать надо по-крупному, не размениваясь на мелочи.

Больше никто из землян не выступал. Наемники привыкли беспрекословно подчиняться приказам командиров. Родригес являлся новичком в отряде и еще только пытался занять определенное место в его иерархии.

Уставшие, израненные воины с равнодушным видом слушали разглагольствования новобранца. Тасконская действительность рано или поздно поумерит пыл арагонца. Аланцы были обязаны высказать свое мнение. Рон долго терзался сомнениями. Бедняга переминался с ноги на ногу, смотрел на сержантов, но те угрюмо молчали и не собирались помогать офицеру.

– Хорошо, – наконец вымолвил лейтенант. – Пусть будет по-вашему. Я плохо разбираюсь в местных законах, чтобы диктовать условия. Будем надеяться на удачу.

– И не только на нее, – вставил Жак. – Я тут немного поразмышлял. План можно усовершенствовать. Тасконцы ждут нас на северо-западе. Зачем же их разочаровывать. Мы устроим на этом направлении такую стрельбу, что у чертей не возникнет ни малейших сомнений, что отряд двинулся на прорыв. Мало того, несколько бойцов даже пойдут в атаку. Между тем остальные начнут выбираться из здания. Вряд ли наблюдатели будут столь внимательны, когда сражение уже начнется.

– Превосходная идея! – воскликнул Воржиха. – Противник наверняка перебросит дополнительные силы к месту прорыва, что значительно облегчит нашу задачу.

– Все правильно, – согласился Олесь, – за одним маленьким исключением. Отвлекающая группа обречена на гибель. Оливийцы окружат ее и без труда уничтожат. Из кольца вряд ли кто-нибудь вырвется.

– Вот поэтому я и возглавлю отряд, – усмехнулся француз. – Когда-то Ридле и ты шли в одиночку на властелинов пустыни. Черт подери, а чем я хуже?! И поверь, умирать Жак де Креньян вовсе не собирается. Мы еще выпьем вина в «Грехах и пороках». Были времена и похуже...

Русич тяжело вздохнул, но промолчал. Каждый имеет право выбора. Сегодня маркиз решил поиграть с судьбой в игру, где главная ставка – жизнь.

Глава 3. НЕЙТРАЛЬНЫЙ СЕКТОР.

За десять часов светлого времени у баррикад не раздалось ни одного выстрела. Противоборствующие стороны выжидали. Предпринимать какие-либо действия ни осажденные, ни осаждающие не хотели.

Потери у чистых, чертей, землян и аланцев были слишком велики. Столь кровопролитных сражений Морсвил еще не знал – сотни трупов валялись на улицах и под воздействием жары начали разлагаться. Смердящий, ядовитый запах проникал в легкие, и люди долго не могли избавиться от тошнотворного длительного кашля.

К концу дня наемники окончательно осознали, что больше суток им не продержаться. Если не жара и жажда, то трупный запах их точно доконает.

Время от времени в городе вспыхивали короткие перестрелки. Значит, в окружении оказалось не только группа Храброва.

Однако по скоротечности и разбросанности можно предположить, что последние очаги сопротивления аланцев и землян гасли. На стороне чистых воевали и трехглазые, и черти, следовательно, победа к тасконцам пришла благодаря численному превосходству. Впрочем, так как и предсказывал де Креньян.

Сириус медленно лениво опустился к линии горизонта. Полуденный зной начал быстро спадать. Люди вздохнули с облегчением. Еще немного, и на Морсвил опустится благодатная прохлада. Ее ждали с нетерпением. Запасы воды практически иссякли, воины мучились от жажды. Во рту все пересохло, язык распух, на зубах противно скрипел песок. Раненые слабели буквально на глазах, и помочь им не было ни малейшей возможности.

– Когда начнем операцию? – спросил Троул. – Мне необходимо предупредить наблюдателей и снайперов. Носилки для раненых уже готовы. Остальные солдаты ждут сигнала.

Храбров взглянул на часы и, чуть помедлив, ответил:

– В четыре тридцать двинутся шестеро разведчиков-землян во главе со Стюартом. Через пятнадцать минут в здание направятся основные силы отряда. Ровно в пять Жак начнет шум на северо-западе.

– Значит, еще почти восемь часов ожидания... – ни к кому не обращаясь, устало произнес аланец.

Напряжение среди солдат достигло предела. Пехотинцы уже знали о прорыве, и сдерживать эмоции не могли. Кто-то беспрерывно ходил вдоль укреплений, кто-то чистил и так уже сверкающее оружие, кто-то без умолку болтал с товарищем. Лишь немногие наемники спокойно дремали прислонившись к стене. Изменить ситуацию они уже не в силах, а потому лучше хорошенько выспаться. Ночь предстоит нелегкая.

Как только гигантский пылающий шар скрылся за горизонтом, оживились тасконцы. Становилось все темнее и темнее, и они теряли из виду баррикады противника.

Осторожно пробираясь по улицам, оливийцы разносили чадящие факела. То тут, то там вспыхивали яркие маленькие огоньки. Аланские снайперы реагировали мгновенно. Стоило морсвилцу немного зазеваться, как тотчас раздавался выстрел. Чаще неточный, но четверо чистых остались лежать на песке. Ближе, чем на триста метров морсвилцы подобраться не сумели...

Такой расклад вполне устраивал Олеся. Вряд ли враги заметят прерывистую цепочку воинов, исчезающую в подъезде нейтрального здания. До проема надо пройти ровно сто пятьдесят метров. Русич неслучайно выбрал этот дом. Оттуда тасконцы вряд ли ожидают нападения. Здания возле перекрестка они наверняка контролируют.

В половине пятого утра Храбров подозвал к себе Пола. Чтобы не поднимать шум шотландец снял доспехи. Из оружия землянин взял с собой меч, кинжал и арбалет. Разведчики шли налегке. Вступать в открытый бой им не имело смысла. В случае неудачи они будут вынуждены отойти назад. Залог успеха во внезапности.

– Проверь тщательно дом, – вымолвил Олесь, – вплоть до второго этажа. Одного человека оставишь на лестнице. И умоляю, ни слова, ни вскрика, ни выстрела. Действовать надо тихо, предельно осторожно.

– Постараемся, – пожал плечами Стюарт.

Он прекрасно осознавал важность полученного задания. Это единственный шанс отряда вырваться из окружения. Второй попытки морсвилцы им не дадут.

Шестеро землян незаметно перелезли через каменные блоки и, прижимаясь к стене дома, направились к подъезду. Через несколько секунд русич потерял воинов из виду, с радостью отмечая, что обнаружить группу в темноте невероятно сложно. Теперь вся надежда на Пола.

Спустя четверть часа Олесь приказал основным силам выдвигаться к зданию. Впереди шли пятеро наемников, за ними, растянувшись в колонну, молча брели аланцы. Последними шагали Храбров, Воржиха и Родригес. Возле укреплений остались лишь десять солдат – шестеро землян и четверо десантников. Они будут прикрывать отход и имитировать наступление в северо-западном направлении. Шансы на спасение у добровольцев равны нулю.

Олесь приблизился к Жаку и тихо проговорил:

– Долго не шумите. Минут десять, не больше. Если у нас все пройдет нормально, этого вполне достаточно.

– Не волнуйся, сделаем как надо, – улыбнулся француз.

Друзья обнялись на прощание. Чтобы де Креньян не говорил, Храбров понимал, что они вряд ли еще когда-нибудь увидятся... Морсвилцы раздавят жалкий заслон и рванутся по магистрали в погоню за беглецами.

– Берегите себя, – крикнул русич, устремляясь вслед за отрядом.

Глаза быстро привыкали к темноте, и Олесь довольно отчетливо видел силуэты идущих впереди людей. Храбров, как и положено командиру, вошел последним. Он сразу заметил наемника на лестнице и махнул землянину рукой. Им оказался Крис Саттон. Англичанин, оруженосец какого-то лорда – такого весельчака и балагура Храбров раньше не встречал. Складывалось впечатление, что рот у парня не закрывается никогда. Крис умел развеселить друзей в трудную минуту. Его шутки поддерживали наемников в самых безнадежных ситуациях. Впрочем, на посту Саттон умел держать язык за зубами.

– Все отлично, – прошептал подошедший англичанин. – Двух чистых убрали в доме. Одного Пол снял из арбалета в окне четвертого этажа соседнего здания. Еще троих на улице. Спали гады...

– Хорошая работа, – кивнул головой Храбров. – Надо поторапливаться. Скоро Жак начнет канонаду.

– На третьем этаже я слышал голоса. Может, прикончим оливийцев? – спросил Крис.

– Даже не думай! – резко возразил русич. – Главное – без шума выбраться на улицу. Никакой самодеятельности.

Возле двух окон образовалась толпа. Возникли проблемы с передачей раненых. Солдаты, стоящие на улице, оказались слишком низко и до носилок дотягивались с трудом.

Спустя десять минут все десантники перебрались на другую сторону здания. И почти тотчас, позади началась ураганная стрельба. Послышались неистовые яростные вопли. Группа де Креньяна пошла в атаку. Не замедлили ответить и морсвилцы. Вскоре грохот разносился повсюду – ночное сражение началось.

Тем временем, отряд преодолел два небольших квартала. Судя по относительной тишине, в этом районе их пока не заметили. Но вот колонна резко замерла. Тут же к Олесю подбежал посыльный от Стюарта.

– Что случилось? – взволнованно произнес Храбров.

– Мы вышли на крупную магистраль, – ответил воин. – Справа, в тридцати шагах баррикада чистых, слева – многочисленный заслон. Мы и так чудом убрали без шума четверых. Просто повезло... Они повернулись в другую сторону. Пол спрашивает, что делать дальше?

– Надо решать на месте, – мгновенно отреагировал Олесь. – Веди к Стюарту!

Земляне побежали вдоль колонны. На них встревожено, с надеждой смотрели растянувшиеся в колонну аланцы. Судьба пехотинцев целиком и полностью зависела от наемников. Странное, парадоксальное стечение обстоятельств!

Пройдя двести метров, русич наткнулся на тела мертвых чистых. Разведчики сняли часовых кинжалами. Очень профессиональная работа. Чуть в отдалении Храбров заметил Стюарта. Шотландец присел на какой-то камень и спокойно ждал командира.

– В чем трудности? – вымолвил Олесь.

– Сам увидишь, – махнув рукой в сторону перекрестка, произнес Пол.

Очень осторожно воины двинулись вдоль стены к широкой магистрали. Повсюду горели факелы. И хотя улицу они освещали слабо, разглядеть человека было можно. Земляне легли на песок и поползли по-пластунски.

Спустя пару минут Стюарт и Храбров достигли края дома. Теперь стали понятны сомнения шотландца. Отряд подошел к поперечному шоссе. Оно было не менее шестидесяти метров шириной, и проскочить такой участок незаметно сотня солдат не могла. Тем более, что морсвилцы находились рядом.

Слева располагался лагерь чистых, а справа – восточная баррикада. Путь беглецам перекрывали примерно сорок оливийцев. Силы не очень большие, но вязнуть в схватке с заслоном русич не собирался. Его план подобного развития событий не предусматривал. Посмотрев на товарища, Храбров едва слышно проговорил:

– Наше время истекает. Еще минут пять и тасконцы догадаются, что их провели. Придется играть в открытую. Слишком опасный участок. Без прорыва не обойтись. До Нейтрального сектора осталось меньше километра.

– Драка получится отменной... – усмехнулся шотландец.

– Ты в ней не участвуешь, – остановил Стюарта Олесь. – Возьмешь трех человек и незаметно проберешься на противоположную сторону магистрали. Пройдешь один квартал и повернешь на юго-восточное шоссе. Твоя задача удержать чистых и обеспечить проход аланцам. Если нам это удастся, путь к спасению будет открыт.

– Хорошая мысль, – согласился Пол. – Давно мечтал о такой жаркой схватке. Пора преподать чистым урок.

Вжимаясь в песок, четверо наемников поползли через шоссе. При каждом резком окрике морсвилцев они останавливались хватаясь за рукояти мечей. Но везение не изменило землянам. Они благополучно добрались до укрытия и скрылись в темноте.

Храбров обернулся к аланцам и вымолвил:

– Остался последний рывок. Он труден и опасен, но мы должны его сделать. Ваши жизни зависят от выносливости и скорости, с которой будете бежать. Воржиха и Родригес вперед! Остальные наемники справа и слева прикрывают колонну! Пошли!

Волна решительности, отчаянной храбрости и боевого азарта захватила солдат. Земляне выскочили на шоссе и открыли огонь по лагерю чистых и укреплениям. В тусклом свете факелов испугано заметались неясные тени. Атаки с тыла морсвилцы явно не ожидали.

Тем временем, по магистрали в бешеном темпе бежали десантники Троула. Пехотинцы иногда останавливались и, сделав одну-две очереди в сторону противника, продолжали движение.

Заметив лейтенанта, Олесь сквозь грохот стрельбы воскликнул:

– Помоги Стюарту! Одному ему не справиться.

В знак согласия Рон кивнул головой и ускорил шаг.

Тасконцы пришли в себя довольно быстро и немедленно ответили огнем из всех видов оружия. Посыпались камни и стрелы из окон. К счастью почти вся колонна уже проскочила улицу. Тем не менее, пятеро десантников и двое землян остались лежать на песке.

Храбров бежал последним, ведя непрерывный огонь из автомата. У крайнего здания он заметил скрюченную фигуру Саттона. Англичанин стоял несколько секунд, а затем медленно опустился на колени.

– Какого дьявола расселся? – раздраженно спросил Олесь.

– Все. Отвоевался, – горько усмехнулся Крис. – Пуля попала в левый бок. Рана пустяковая, но двигаться не могу. Уходи! Я вас прикрою. Пару человек обязательно уложу.

– Сейчас... – язвительно заметил русич.

Не обращая внимания на ругательства Саттона, Олесь взвалил его на плечо и бросился догонять аланцев. Сзади слышались крики и команды чистых. Только сейчас они догадались, что враг вырвался из западни. Началось преследование.

Заметив Храброва, трое землян пришли ему на помощь. Шквал огня обрушился на тасконцев. Наступление морсвилцев сразу замедлилось. Вскоре Олесю удалось передать раненого товарища аланцам.

На одном дыхании колонна проскочила квартал, повернула направо и вышла на новую магистраль. А здесь уже развернулось целое сражение. Стюарт c огромным трудом сдерживал наседавшего противника. Из маленького отряда в живых он остался один.

Троул подоспел как раз вовремя. Залп из карабинов и автоматов смел первые ряды чистых. Оливийцы бросились в рукопашную. В таких схватках остро чувствовалась нехватка наемников. Тем не менее, основная часть колонны благополучно преодолела опасный участок. Дорогу в Нейтралку была свободна.

Из последних сил пехотинцы устремились на юго-восток. То, что не удалось сутки назад боеспособной армии, сделала израненная, истекающая кровью группа беглецов. Сектор Чистых преодолен. Храбров приказал наемникам отходить. Сделать это было непросто, тасконцы отчаянно наседали, не давая чужакам оторваться. К счастью, снова не растерялся лейтенант – его десантники закидали наступавших врагов гранатами.

Морсвилцы замерли в нерешительности. Подхватив раненых, земляне обратились в бегство. Трудно сказать, откуда в подобных ситуациях у людей берутся силы. Голодные, измученные жаждой, истекающие кровью они с невероятным упорством продвигались вперед. Большинство солдат плохо понимало, что происходит вокруг. Воины знали твердо – надо просто бежать...

Впереди показалась знакомая линия черепов. Только здесь можно упасть, опустится на колени, перевести дыхание. Олесь осмотрелся по сторонам. Рядом расположились четыре землянина. Еще двое ранены и лежат на носилках. Не густо! И тут русич заметил, как один из аланцев поднимает карабин, чтобы выстрелить в приближающихся тасконцев.

– Не стрелять! – в последний момент успел закричать Храбров. – Здесь запрещено воевать. Нарушителей ждет неминуемая смерть.

Пехотинцы с удивлением опустили оружие. Они ни разу не были в Нейтральном секторе и его законов не знали. Солдатам не верилось, что противник, преследовавший их, остановится у пограничной черты. Расстояние между беглецами и морсвилцами быстро сокращалось. Вскоре сотни чистых скопились возле границы. Врагов разделяли жалкие двадцать метров. Передергивая затворы, десантники медленно пятились назад. На песке, отложив в сторону мечи, с невозмутимым видом сидели наемники во главе с Олесем.

Русич спокойно смотрел на восток. Небо окрасилось в нежные розовые тона. Еще полчаса и из-за горизонта появится величественный Сириус. Все точно так же, как и три года назад...

Между тем, из толпы оливийцев выдвинулся высокий, крепкий воин. В узких широко поставленных глазах тасконца сверкали ненависть и восхищение. Как хороший солдат, он умел ценить мужество и смелость противника. Подойдя к границе, чистый в бессильной злобе сильно пнул один из черепов. Пролетев метров десять, тот врезался в стену и упал на землю. Делать так – проявлять неуважение к мертвым. Не исключено, что уже завтра голова воина, поступившего столь опрометчиво, окажется в скорбном пограничном ряду.

Переступив черту, морсвилец неторопливо двинулся к землянам. Догадаться, что он является лидером клана, труда не составляло. Оливийца сопровождали десять рослых широкоплечих телохранителей. Подойдя ближе, воин вдруг развел руками и, искренне улыбаясь, удивленно воскликнул:

– Вот досада! И как я раньше не догадался... Олесь Храбров, собственной персоной. Да... Большая оплошность с моей стороны.

Русич поднял голову и взглянул на тасконца. Ошибки быть не могло. Этот голос русич узнал бы из тысячи других. Сток Неланд, главарь самого сильного клана Чистых. Ему принадлежала не меньше трети сектора.

Оливиец считался одним из богатейших людей Морсвила – он контролировал два источника воды, три оранжереи и, как минимум шесть подземных складов. Впрочем, поговаривали, что Сток нашел еще пару заваленных камнями, абсолютно нетронутых старинных бункеров. По местным меркам это гигантское состояние.

Удержать в подчинении свободных чистых и рабов было непросто.

Группировка Неланда насчитывала не менее пятисот человек – отчаянные жестокие головорезы, беззаветно преданные своему господину. Предателей и трусов тасконец казнил собственноручно.

Как член Конгресса Нейтрального сектора Сток Неланд обладал большим влиянием в Морсвиле. Не учитывать данный факт нельзя – каждый голос теперь на вес золота. Оливийцы вряд ли будут благосклонны к захватчикам.

– Привет, Сток, – ответил Храбров. – Давненько не виделись.

– Да уж, декад десять, – проговорил морсвилец, усаживаясь рядом с Олесем.

После непродолжительной паузы Неланд продолжил:

– Веселый получился день. Моим ребятам теперь дней пять придется закапывать трупы. В секторе уже сейчас нечем дышать. Зря вы полезли в город. Морсвил не покорился властелинам пустыни, не покорится и аланцам... Твои наемники ситуацию не изменят, ты сегодня потерял немало бойцов. Думаю, человек двадцать, не меньше...

– Больше, – с горечью вымолвил русич, – тридцать, а может и сорок человек. Об одной группе мне ничего не известно.

Скрывать эти сведения от тасконца не имело смысла. Через пару часов Сток получит точные данные об итогах ночного сражения. А отличать землян от десантников труда не составит. Оружие, доспехи, одежда... Оливийцы в подобных вещах разбираются неплохо...

– Многовато, – удивленно произнес Неланд. – Хорошие были воины! Признаться честно, я думал, землян погибло гораздо меньше. Но тебе еще повезло. Корсон вместе с трехглазыми на востоке сектора полностью уничтожил окруженный отряд... Правда, насколько я понимаю, там были не твои люди?

– Нет, – отрицательно покачал головой Храбров.

– Значит, я не ошибся, – усмехнулся лидер клана. – Как вы могли попасть в столь простую западню? Ты же опытный боец, Олесь. О законах Морсвила знаешь почти все. У тебя в городе наверняка есть осведомители. Такая глупая ошибка...

– Если бы я руководил операцией, – возразил землянин, – уже половина сектора принадлежала бы аланцам. А добить остальных – дело несложное. Однако не забывай, мы наемники, не имеющие права голоса. Над нами чересчур много начальников. Исход был предсказуем.

– Понятно, – проговорил Сток. – Но ты все-таки выскользнул. Черти, даиянесомневались, что чужаки будут пробиваться к пустыне. Захватчики ведь города не знают. Если бы я догадался, кто командует отрядом... Твои парни убрали часовых без единого звука. Отличная работа. А переход в атаку на северо-западном направлении и вовсе блестящая идея – о тебе снова будут ходить легенды.

Оливиец поднял руки вверх и иронично рассмеялся.

Неланд был неглупым человеком и умел признавать поражение. Он их никогда не прощал, но это уже другой вопрос. Слишком часто в людях совмещаются и плохие черты и хорошие. Это свойственно всем: и тасконцам, и землянам, и аланцам.

– Мы заплатили слишком высокую цену, – с грустью сказал русич. – Группой командовал де Креньян...

– Жак? – переспросил морсвилец, прекрасно знавший о дружбе наемников.

– Да, – кивнул головой Олесь. – У меня к тебе просьба. Найдешь его тело, похорони по-человечески. Я заплачу столько, сколько попросишь...

– Брось, – махнул рукой Сток. – Сочтемся когда-нибудь. У меня и так гора трофеев. О многом мы и мечтать не могли – доспехи, щиты, мечи, автоматы, карабины, даже поврежденные орудия. Теперь моя армия ни в чем не уступает аланской.

– Рановато вы меня хороните! – неожиданно раздался знакомый голос.

Несмотря на усталость, Храбров тотчас вскочил на ноги. Из переулка, ведущего на запад, вышел француз. Куртка была порвана, левое предплечье залито кровью, нижняя губа рассечена. Количество порезов, ссадин и ушибов не поддавалось исчислению.

Следом за де Креньяном двигались три солдата. Землянин и аланец, положив тяжелораненого наемника на плащ, несли его к отряду.

– Как видите, прикончить меня не так уж и просто, – усмехнулся маркиз.

Русич бросился к Жаку и крепко обнял товарища. Поднялся с земли и Неланд. Глядя на трогательную встречу воинов, он невольно позавидовал им. У него таких друзей не будет никогда – вся его империя держалась на силе и страхе. Стоит оливийцу проявить малейшую слабость, как конкуренты тут же вонзят Стоку кинжал в спину.

Лидер клана не мог опереться ни на одного своего сотника или десятника. Все они жаждали власти и богатства.

С Неландом их связывают лишь кровь убитых врагов. Безжалостные беспринципные волки – одиночки в беспощадном мире Морсвила.

– Похоже, сегодня день чудес! – притворно воскликнул тасконец. – А тебе-то как удалось выбраться?

– Какие гости! Сток? – произнес де Креньян, заметив оливийца. – Ты знаешь, иногда полезно работать головой.

– Надеюсь, не такой, – съязвил чистый, указывая на череп.

– У тебя нет чувства юмора, – ответил француз. – Год назад мы обсуждали эту тему...

– Хватит болтать, – резко оборвал Жака морсвилец. – Рассказывай! Должен же я кого-нибудь казнить за разгильдяйство? Мои болваны совсем обленились, их надо взбодрить.

– О, это ты умеешь... – сказал де Креньян. – Но боюсь, что сегодня не твой день. Виноваты черти, когда раздались выстрелы на севере, у дальних баррикад, они вдруг остановились. Лучшего момента для бегства не придумать. Я с остатками своего отряда скрылся в здании. Затем поднялся на крышу, пробежал до самого края и спустился вниз. Хорошо хоть дом не очень высокий, троса едва хватило. Ну, а дальше сплошное везение... Черти бросились в погоню за ротой Храброва, и естественно оголили западные улицы, что мне и требовалось. До границы оставалось совсем чуть-чуть. В одном месте, правда, пришлось сцепиться с патрулем мерзких идолопоклонников. Потерял двух аланцев... Жалко.

– Хватит переживать, – махнул рукой Неланд. – Благодари бога, что сам уцелел. И все же приятно сознавать – не один ты остался в дураках. Черти оказались полными болванами! Впрочем, умом они никогда не отличались...

В это время к наемникам подбежал взволнованный Троул.

На лице офицера отчетливо читались растерянность и испуг. Аланец наклонился к Олесю и хотел что-то прошептать. Однако русич остановил лейтенанта.

– Перестань, Рон. Сток все прекрасно знает. У нас нет от него секретов, – нарочно громко вымолвил Храбров.

– Нас снова окружили, – удивленно пожав плечами, проговорил аланец. Человек тридцать, в бронежилетах, с мечами и арбалетами. Мы, конечно, попытаемся прорваться...

– Даже не думай, – возразил землянин. – Это стражи порядка. Они охраняют Нейтральный сектор и служат гарантами закона. Вступать с ними в схватку равносильно самоубийству. Наш отряд уничтожат в течение нескольких секунд.

– Совершенно верно, – подтвердил Неланд. – Вы объявили войну не только чистым, но и всему Морсвилу. Сотни, тысячи солдат готовы броситься в драку. При необходимости, нас поддержат даже вампиры и гетеры. Впрочем, мне пора на Конгресс... Быть может, мы видимся в последний раз. Если решение будет не в вашу пользу, то мои головорезы немедленно перейдут границу. Вторжение аланцев слишком опасно для города и мы не имеем права на великодушие. Противника запугивают жестокостью. Он сразу становится более сговорчивым.

– Ты не слишком торопишься? – спросил Храбров. – Сомневаюсь, что подобная развязка кого-нибудь устроит.

– Что ты имеешь в виду? – остановился морсвилец. По интонациям русича оливиец сразу почувствовал что-то недоброе. Он слишком хорошо знаком с Олесем. Просто так наемник говорить не будет.

– Все довольно просто, – пояснил Храбров. – Вэтой битве тасконцы безусловно победили. Но какой ценой? Из двух тысяч бойцов у чистых осталось не больше половины. Огромные потери для одного сектора!

– Но и аланцев погибло немало.

– Правильно, – согласился русич. – Но к ним регулярно прилетают корабли с пополнением. Четыре-пять рейсов – и численность армии Возана восстановится. А где возьмете солдат вы?

– Морсвил большой... Есть еще трехглазые, гетеры, черти, вампиры... – заметил тасконец.

– Ты либо полный болван, либо таковым прикидываешься, – оборвал собеседника Олесь. – Если захватчики в ближайшие декады не предпримут нового штурма города, то союзники сами разорвут сектор на части. Слишком лакомый кусок. Перебить ослабленную, обескровленную армию не составит большого труда.

– Я об этом не подумал, – честно признался оливиец.

– Напрасно, – усмехнулся русич. – Неланд, ты должен понять – судьба клана Чистых предрешена. Либо его завоюют десантники могущественной цивилизации, либо поделят между собой мерзкие выродки. Места для людей в Морсвиле не осталось. Советую, побыстрее перебраться в Нейтралку. Завтра будет поздно.

– Спасибо за совет, – зло вымолвил тасконец. – Но я что-то не пойму, как это увязать с твоим отрядом? Живы вы или мертвы – сектор все равно обречен. Потери действительно чересчур велики.

– Зато от решения Конгресса зависит участь Нейтральной зоны, – вставил Жак. – Аланцы ведь не остановятся на достигнутом. Они не потерпят соседства с мутантами. Полковник Возан направит армию в центр города. Где ты тогда найдешь пристанище, Сток? Может у Непримиримых?

– Хочешь что-то предложить? – прищурив глаза, поинтересовался оливиец.

В горячке боя и преследования у Неланда не было времени подумать о сложившейся ситуации. Судя по всему, он многое упустил из виду. Где гарантия, что черти и трехглазые вернутся на свою территорию? Союзники и так уже грабят и мародерствуют!

Выставить их обратно за границу сектора будет непросто. Лидеры кланов потребуют значительную часть добытых трофеев. А аланцы? Они вряд ли смирятся с поражением. Новой атаки не избежать.

Спустя пару минут морсвилец полностью осознал правоту Храброва. Исход битвы в любом случае печален для чистых, их дни сочтены. И уж кто-кто, а Сток прощаться с жизнью и богатством не собирался...

Если землянин хочет спасти себя и своих людей, при этом помогая сохранить Нейтралку, зачем ему мешать? Ведь только здесь Неланд сможет укрыться от захватчиков. Уходить в пустыню, в поисках оазисов – неприятная перспектива.

– Чего ты хочешь? – сказал тасконец.

– Совсем немного, – ответил Олесь. – Прежде, чем Конгресс примет решение, я должен на нем выступить. Сумею убедить вас – будем жить все, нет – значит, нам конец.

– Что же, твоя просьба разумна и своевременна, – проговорил Сток. – Я ничего не обещаю, но передам все слово в слово.

В сопровождении своих телохранителей морсвилец неторопливо двинулся к центру города. Там, на главной площади, в трехстах метрах от «Грехов и пороков» находилось довольно неказистое двухэтажное здание. Именно в нем и заседал высший орган управления Морсвила.

Гонцы давно оповестили всех лидеров кланов об экстренном заседании. Система связи в городе была отлично налажена.

Миновав ряды аланцев, Неланд подошел к заслону стражей порядка. Они молча расступились, пропуская чистых, но вслед за ними тотчас заняли прежние места. Тяжелые гермошлемы с пластиковыми забралами, бронежилеты, заряженные арбалеты и мечи, вытащенные из ножен. Армия Нейтрального сектора была настроена очень решительно.

– Они готовы к драке, – произнес де Креньян. – На мирный исход никто из стражей не рассчитывает. В любой момент нас могут атаковать.

– Я знаю, – кивнул головой Храбров. – Мало того, среди солдат я заметил гетер и вампиров. Значит, они подтянуты сюда еще вчера. Заслон должен был задержать армию аланцев в случае прорыва захватчиков через сектор чистых. Неудивительно, что тасконцы настроены столь агрессивно. Они рассчитывали на худшее...

Неожиданно ряды морсрфлцев дрогнули. В центре образовался широкий проход. Аланцы предусмотрительно упали на землю, защелкали затворы карабинов и автоматов. Вскочили на ноги наемники. Блеснули стальные клинки мечей и сабель.

Оживились чистые – не спеша, осторожно, они начали приближаться к границе сектора. В этот момент Олесь подумал, что его план не удался и последнее сражение окажется отчаянным и кровопролитным.

Однако, опасения оказались напрасны. Сквозь строй стражей порядка неторопливо, с достоинством проследовали четыре человека. Во главе группы, с наглой усмешкой на устах, шел Аято. За ним двигались двое землян и Линда Салан.

Увидев окровавленное лицо Жака, женщина вскрикнула и, не стесняясь соотечественников, бросилась на шею француза. От волнения и радости, она рыдала и целовала его в грязные щеки и губы. И если наемники догадывались об этой связи, то для аланцев подобное поведение офицера-десантника оказалось полной неожиданностью.

В экспедиционной армии было немало женщин, но свои чувства никто открыто не демонстрировал. Личные взаимоотношения не особенно поощрялись командованием. А уж любовь к дикарю-наемнику? Такое пехотинцы и в мыслях себе позволить не могли.

Как и положено по уставу, со своего места встал Троул и решительно направился к Салан. Дернув ее за рукав, Рон негромко вымолвил:

– Лейтенант, вы нарушаете все этические нормы... Линда обернулась к десантнику и с улыбкой ответила:

– Троул, пошел ты к дьяволу! Я не только офицер, а еще и женщина... Со своими достоинствами и недостатками. Ты впервые оказался на этой планете, а мы с Жаком здесь уже три года. Рапорт о моем поведении можешь подать Возану. Если конечно останешься жив...

Взглянув на де Креньяна и счастливое лицо аланки, пехотинец проговорил:

– Я не собираюсь жаловаться. В конце концов, это твое личное дело. И не мне тебя судить...

– Вот слова настоящего мужчины, – сказала Салан, вытирая платком грязь и кровь с лица маркиза.

С не меньшим интересом за трогательной встречей наблюдали и земляне. Она всколыхнула в душах наемников давно забытые, но не утраченные чувства. Кто-то вспоминал своих любимых, оставшихся на далекой планете, кто-то думал о женщинах в лагере на космодроме, а кто-то просто мечтал о счастливом будущем. Человек всегда живет надеждами на лучшее.

– Прямо целый спектакль разыграли, – иронично произнес Пол.

– Что, верно, то верно, – поддержал товарища Храбров.

– Молчал бы, – вмешался в разговор Тино. – Девичьи сердца нежны и ранимы. Нужно осторожно разжигать в них огонь страсти. А судьба часто преподносит удивительные сюрпризы. Одна красавица не находит себе места в Морсвиле, вторая...

Японец вдруг осекся, что не ускользнуло от внимания Стюарта. Шотландец подобные промахи замечал сразу.

– Постой, постой, – с хитрой усмешкой воскликнул он. – Весту я хорошо знаю. У Олеся в лагере нет любовниц. Тогда кто же вторая? Ну-ка рассказывай! Грешно скрывать от друзей такие интересные подробности.

– Заткнись, болтун, – ответил Аято. – Это не твоего ума дело. Праздное любопытство до добра не доводит...

– Понял, – с наигранным испугом произнес Пол. – Не хотите обсуждать эту тему – не надо. Не настаиваю.

Храбров пребывал в полной растерянности. Он и сам не понимал о ком идет речь. Олесь прекрасно знал, что напрасно скрывать имя женщины самурай не станет. В отношениях со слабым полом воины не проявляли особых церемоний. Цены на рабынь в городе не столь уж высоки. Но сейчас японец подразумевал нечто иное.

Чтобы выиграть время для размышлений, русич перевел разговор в другое русло.

– Тино, а как ты здесь оказался? – спросил Храбров. – Неужели твоя группа тоже прорвалась в Нейтралку.

– Разве я похож на идиота? – иронично заметил самурай. – Как только черти на правом фланге перешли в наступление, я тотчас развернул отряд и бросился прочь из Морсвила. Один аланский придурок пытался меня остановить, пришлось сломать бедняге челюсть. Теперь постоянно благодарит за то, что спас его роту от полного уничтожения.

– Я не зря говорил, что Аято вывернется, – воскликнул де Креньян. – Хитрее лисицы нет на всем белом свете. Такого ни огнем, ни мечом не возьмешь!

– Благодарю за похвалу, – улыбнулся Аято.

– А как ты узнал, что мы будем пробиваться в Нейтральный сектор? – вымолвил Стюарт. – Ведь вы с Линдой здесь с самого утра...

– С утра? – снисходительно возразил японец. – Со вчерашнего вечера. Я слишком хорошо знаю Храброва. У отряда не было другого пути, кроме как прорываться в центр города. Неизвестным оставалось лишь время наступления. Я предполагал, что Олесь двинется в два часа ночи, когда наиболее темно. Но он вновь атаковал под утро...

– К счастью, чистые осведомлены гораздо хуже, – проговорил Пол. – Иначе нас ожидал бы неприятный сюрприз в виде засады.

– Все так, – согласился русич. – Но ты не ответил на мой вопрос. Как ты очутился в Морсвиле? Ведь город находится в состоянии войны...

– Не то слово, – произнес самурай. – Подобной суматохи и неразберихи я никогда здесь не видел. Мне с трудом удалось встретиться с Зендой и уговорить ее проводить нас сюда. Помогло то, что она является членом Конгресса от сектора Гетер. Но зрелище, скажу вам, впечатляющее. Оливийцы собрали огромную армию. Пока мы шли, по улицам то и дело двигались вооруженные отряды по двадцать-тридцать человек. О гетерах, трехглазых, вампирах даже не упоминаю. Их войска приведены в полную готовность и выдвинуты к границам. Каждый клан в состоянии выставить не меньше двух тысяч бойцов. К войне готовилась даже Нейтралка. Строились баррикады, укреплялись дома, раздавалось оружие ополченцам. Аланцы вряд ли понимают, какую кашу они здесь заварили...

– Это хорошие новости, – вымолвил Олесь. – Испуг среди знати Нейтрального сектора нам на руку. Не будут так спесивы. Да и офицеры-десантники, увидев силу города, станут гораздо благоразумнее.

– Ты, похоже, затеял рискованную игру, – догадался Тино.

– Именно, – кивнул головой Храбров, – попытаемся спасти себя, мутантов и Морсвил.

– Не слишком ли много для одного раза? – насторожено спросил японец.

– Кто знает? – развел руки русич. – Все в этом мире свершается по воле бога. Мы должны проявлять терпение и сдержанность.

Разговор постепенно угас. Де Креньян и Линда отошли в сторону, Стюарт и часть наемников выдвинулись в передовое охранение, а у аланцев хватало дел с ранеными.

Солдаты не спускали глаз с чистых и стражей порядка. До противника было каких-то семьдесят – сто метров, а битва в любой момент могла возобновиться с новой силой.

Вдобавок ко всему, по докладу Троула на каждый карабин и автомат приходилось не более десяти патронов. Это означало, что сражение почти сразу перейдет в рукопашную схватку – остановить врагов интенсивным огнем не удастся.

Тем не менее, земляне не теряли оптимизма. Они верили в своего командира, в его опыт и удачу. Моральное состояние аланцев оставляло желать лучшего. Им казалось, что из окружения уже не вырваться. На помощь командующего пехотинцы не рассчитывали.

Олесь и Тино неторопливо отошли к полуразрушенному зданию. Здесь их никто не мог подслушать. Без всякого вступления русич с нескрываемым любопытством спросил:

– Что за вторая женщина? Кроме Весты у меня никого на Тасконе нет...

– Совершенно верно, – подтвердил самурай. – Мы сейчас говорим не об Оливии. Может, я ошибался в твоих чувствах, но речь идет об Олис Кроул.

– Какого дьявола? – перебил товарища Храбров. – Она улетела три года назад на Алан и ни разу здесь не появилась. Между нами ничего не было и нет. Думаю, варвар-наемник вряд ли интересен дочери посвященного. Олис давно забыла меня.

– Сомневаюсь, – со свойственной только ему хитрой улыбкой сказал Аято. – Кроул на космодроме «Центральный». Вчера днем, когда стало ясно, что операция по захвату Морсвила провалилась, на Таскону прибыл инспекционный корабль.

– Не может быть! – не удержался от возгласа юноша. Эта реплика еще раз подтвердила предположения Тино. Порой человек прячет свои чувства очень глубоко, и никто не догадывается о них. Но в какой-то момент любовь переполняет душу, и эмоции вырываются наружу. Их уже невозможно контролировать или остановить.

Глядя на чуть порозовевшие щеки друга и горящие от возбуждения глаза, японец снова улыбнулся.

– Кроул на Тасконе, – повторил фразу Олесь. – Но какое это имеет отношение ко мне? Она наверняка достигла высокого положения в аланском обществе. Между нами пропасть. Кстати, это ее слова. Нет, Тино, не стоит забивать голову бредовыми идеями. Меня любит Веста, так почему я должен огорчать хорошую девушку? Все было кончено три года назад, и не надо будоражить прошлое... Олесь Храбров для Олис Кроул вряд ли существует...

– Позволю с тобой не согласиться, – возразил самурай. – Я не мало прожил на этом свете и хорошо знаю людей. Вы молоды и еще не умеете скрывать свои чувства. Увидев вчера остатки армии, еле двигающейся от города, Кроул бросилась искать тебя среди солдат. Согласись, поступок явно не соответствует ее рангу. И уж что совсем удивительно, искала она не аланцев, а наемников... Аято сделал небольшую паузу и продолжил:

– Сначала Олис встретила Канна.

– Мерзавец опять уцелел? – уточнил русич.

– Да, – подтвердил японец. – Трехглазые были не столь решительны, как черти. Их атака захлебнулась и Оливер немедленно воспользовался представившимся шансом. Ценой огромных потерь он вырвался из окружения, бросив на произвол судьбы около сотни аланцев. Десантники либо в плену у мутантов, либо уничтожены. В итоге у Канна осталось тринадцать человек.

– Не густо, – удивленно произнес Храбров. – У меня после такой бойни и то семеро...

– Прибавь еще семь моих и четверых эвакуированных раненых, – добавил Тино. – Итого – восемнадцать. После такой мясорубки это неплохо. По моим подсчетам Возан оставил в городе не менее семисот человек. Почти половину из вступившей в Морсвил армии... Сомневаюсь, что Великий Координатор простит полковнику провал операции.

– Поживем-увидим, – философски заметил Олесь.

– Впрочем, я отвлекся от темы нашего разговора, – вымолвил Тино. – Канн сказал аланке, что все кто не успел покинуть город – погибли. Я встретил Олис спустя пятнадцать минут. На ее глазах блестели слезы. И поверь мне, плакала девушка не из жалости и сострадания к павшим солдатам. Проявленная слабость не ускользнула от внимания ее спутников. От удивления они не могли закрыть рты. Пришлось обнадежить Кроул, ведь мы попадали и в гораздо более сложные переплеты. Окружение не означает смерть. Успокоив аланку, я немедленно отправился в сектор Гетер.

– Не стану спорить, – проговорил русич. – Может, ты и прав. Все эти годы Кроул не выходила у меня из головы. Я пытался ее забыть, вычеркнуть из памяти, но бесполезно. Даже находясь рядом с Вестой, я вспоминал глаза, губы, волосы Олис. Сердцу не прикажешь... Даже не представляю, что сказать ей при встрече.

– Скажи правду, – откровенно ответил самурай.

– Неужели я похож на сумасшедшего? – усмехнулся русич. – Загубить все сразу в один момент? Нет, это слишком большая глупость.

– Тогда жди, – спокойно сказал Аято. – Терпение – великое достоинство человека. Однако надо уметь сделать и шаг навстречу. Часто от этого зависит вся дальнейшая жизнь. Не хочу тебе объяснять простые истины.

– Согласен, – вымолвил Храбров. – Закроем тему. Чего гадать понапрасну. Еще неизвестно удастся ли нам выбраться из Морсвила. Одному богу ведомо, что решит Конгресс.

Ждать пришлось действительно долго. Прошло четыре часа, а стражи порядка по-прежнему стояли на своих местах. Время от времени, они менялись, но численность заслона всегда оставалась неизменной. Между тем, жара была невыносима. У пехотинцев совершенно не осталось воды, и они мучились от жажды. Для двух раненых аланцев тяжелое испытание закончилось фатально – их мертвые тела отнесли в сторону от отряда.

Нелегко приходилось даже наемникам. Ослабевшие, измученные солдаты медленно истекали кровью. От жары не спасала даже тень от зданий. Вдобавок ко всему, десантников атаковали полчища насекомых – мухи кружились над разлагающимися трупами и кусали живых...

– Если все так и будет продолжаться, к вечеру мы потеряем треть раненых, – проговорил Жак.

– Слабеют и остальные. Может, нас хотят прикончить, не тратя сил на драку? – предположил Пол.

– Вряд ли, – выдавил пересохшими губами Олесь. – Морсвилцы привыкли быстро разбираться со своими врагами. Тянуть они не любят. Скорее всего, мнения разделились и в Конгрессе идут жаркие споры.

Явились новые гости. К землянам и аланцам подошел невысокий темноволосый трехглазый мутант в длинных ярко-красных одеждах. Увидев оливийца, земляне потянулись к оружию.

Храбров, Аято, де Креньян и Стюарт прекрасно знали тасконца. Он был Распорядителем Конгресса и оглашал его решения всем жителям Морсвила. В обязанности оливийца также входило объявление имен людей, приговоренных к смерти за преступления, совершенные в Нейтральном секторе. Ни одному отступнику не удалось избежать наказания.

Шамота, а именно так звали мутанта, боялся весь город. Он слишком часто приносил дурные вести.

Взглянув на наемников, трехглазый громко выкрикнул:

– Конгресс обсудил сложившуюся ситуацию! Вражеские воины вторглись на территорию Морсвила и нарушили его законы. Захватчиков постигла справедливая кара. Они заслуживают смерти...

Распорядитель сделал паузу. Пехотинцы и наемники потянулись к оружию, готовясь достойно встретить врага. Чистые приблизились к границе. Казалось, что сражение неминуемо, однако спустя мгновение Шамот продолжил:

– ...Но на этот раз мнения разделились. Лидеры кланов предоставляют чужакам возможность сказать что-либо в свое оправдание. Конгресс ждет Храброва, одного и без оружия.

Русич с облегчением вздохнул. Наконец мелькнул луч надежды. Тасконцы согласились на переговоры. В истории города это было редчайшее событие.

Поспешно расстегнув пояс и сняв ножны, Олесь еще раз взглянул на друзей. Наемники застыли в тревожном ожидании. Никто не знал, вернется ли Храбров назад. Честностью и порядочностью оливийцы не отличались. И, тем не менее, это был шанс.

– Мы вернемся, обещаю! – проговорил землянин на прощание.

Распорядитель резко развернулся и двинулся к стражам порядка. Тасконец явно спешил, и русичу приходилось едва ли не бежать – мутант оказался слишком шустрым.

Уже через пятнадцать минут морсвилец и землянин стояли перед массивной дверью здания Конгресса. У входа, скрестив копья, стояли два охранника. Через темные забрала шлемов было трудно разглядеть их лица, но в решительности и смелости воинов Нейтрального сектора Олесь не сомневался. В бою оливийцы не жалели ни себя, ни противника. Приказ для стражей порядка – высший закон и солдаты свято его выполняют.

– Следуй за мной! – негромко вымолвил Распорядитель и открыл дверь.

Они прошли по узкому темному коридору с горящими факелами на стенах. Вентиляция в здании была хорошей, и гари не чувствовалось. Зато буквально через каждые пять метров Храбров натыкался на застывших воинов. Все в одинаковой одежде, в бронежилетах, в защитных шлемах, с копьями и мечами в руках.

Тасконцы производили угрожающее впечатление. О дикости и варварстве Морсвила, глядя на этих солдат, даже не вспоминалось.

Мутант и землянин вошли в небольшой зал. Вряд ли кто-нибудь знал, для каких целей он служил двести лет назад. Его внутренне убранство имело очень своеобразный вид.

Это было квадратное помещение со сторонами длиной в двадцать метров. В самом центре – ступенчатое углубление. Крыша зала представляла собой прозрачную полусферу диметром около пяти метров. В результате лучи Сириуса освещали только центральную часть помещения – отличное место для допроса.

– Олесь Храбров, – громко выкрикнул Распорядитель. – Он командует отрядом чужаков, вторгшихся в город. Явился на Конгресс по первому требованию.

Выполнив обязательный ритуал, Шамот быстро покинул зал. Только сейчас Олесь почувствовал уязвимость своего положения. Землянин стоял в центре ступенчатой перевернутой пирамиды. Несколько раз русич поднимал глаза, но разглядеть людей, сидевших вдоль стен ему не удавалось.

Оливийцы имели перед ним неоспоримое преимущество. Находясь в тени, они рассматривали наемника, затягивая паузу. Это продолжалось никак не меньше пяти минут.

Храбров нервничал, не зная, что делать, а потому тоже хранил молчание.

– Наемник! – раздался чей-то хриплый голос. – Тебе известны наши законы. Нападение на Морсвил карается смертью. К вечеру вы все будете мертвы. Таковы правила Нейтрального сектора.

Несмотря на столь грозный тон, Олесь прекрасно понимал, что это лишь вступление.

Прими Конгресс решение уничтожить десантников, то армии тасконцев уже бросились бы на отряд с оружием. Значит, его хотят запугать и тем самым добиться наиболее выгодных условий в предстоящих переговорах.

– Мы готовы тебя выслушать, – продолжил тот же человек. – Говори! И не тяни время.

Вести спор с врагом всегда тяжело. А в этом зале задача усложнялась вдвойне. Русич видел лишь неясные силуэты собеседников, и потому приходилось говорить в пустоту. Трудно убеждать человека в своей правоте, когда ты не видишь его глаз. И все же надо бороться!

– Я начну издалека, – произнес Храбров. – Вы знаете, что я землянин и служу аланцам не по своей воле. Да, я наемник, но, кроме того, еще и раб. И хотя у многих из нас свои идеалы и интересы, мы вынуждены выполнять приказы хозяев. Не хочу, чтобы меня поняли неправильно. Я не жалуюсь и не прошу снисхождения. Хороший солдат должен умирать достойно. Речь о другом... Дни Морсвила сочтены...

Среди присутствующих оливийцев поднялся шум. Раздались презрительные ироничные выкрики. Никто не верил словам чужака.

– Постараюсь доказать это, – как ни в чем не бывало, произнес Олесь. – Вы победили лишь в одном сражении. И скажу сразу, мы были против подобного плана вторжения. Полковник Возан слишком самоуверен и бездарен. Командуй я напавшей на город группировкой, исход мог быть другим. Но дело не в этом...

И вы, и аланцы потеряли почти по тысяче бойцов. А теперь хорошенько подумайте. Что такое тысяча солдат для восьмимиллиардной цивилизации? Уже через месяц Великий Координатор выдвинет к Морсвилу армию раз в пять больше предыдущей. Сюда перебросят тяжелые орудия и начнут методично разрушать город. Древние здания колонистам не нужны! И не забывайте, что в планах захватчиков стоит уничтожение всех мутантов Тасконы!.

В зале снова поднялся недовольный гул – из девяти членов Конгресса, как минимум четверо являлись мутантами. Представители гетер, вампиров, трехглазых и один из Совета Нейтрального сектора.

– Что ты предлагаешь? – спросил высокий сильный женский голос.

Не узнать Зенду было невозможно. Усмехнувшись, русич вымолвил:

– Помочь вам, а заодно спасти себя и своих людей. Сейчас сложилась такая ситуация, когда можно решить все проблемы сразу.

– Каким образом? – послышался хриплый мужской возглас.

– Довольно просто, – ответил Храбров. – В распоряжении морсвилцев сейчас много пленных аланцев...

– Откуда ты знаешь? – не удержался от вопроса все тот же человек.

– Странный вопрос, – развел руками Олесь. – Ведь я нахожусь в городе. А слухи здесь разлетаются быстро. У вас есть превосходный шанс вступить в переговоры с Аланом. Упускать его – большая глупость.

– Каковы условия сделки? – заговорил вновь первый оливиец, в котором Храбров узнал Юна Флоуна, главу Совета Нейтрального сектора.

– Вы предлагаете отпустить всех пленников и даете уйти из окружения моему отряду. А взамен требуете подписать договор, в котором, скажем, лет на двести Нейтралка останется в сегодняшнем статусе. Независимо от того, кто в ней проживает – люди или мутанты. Тем самым даже в случае поражения, вы сохраните за собой значительную часть территории Морсвила. А за два века изменится многое... – закончил землянин.

– А если мы выдвинем требования, в которых речь пойдет не только об одном секторе? Ведь так можно сохранить и весь город, – вымолвил Неланд.

– Вряд ли. На столь значительные уступки аланский штаб никогда не пойдет. Я же сказал – участь города предрешена. Иметь под боком хорошо вооруженных и отлично подготовленных солдат захватчики не хотят. Вы находитесь рядом с основной перевалочной базой колонистов. Опасность слишком велика. Так, что забудьте о других секторах, – возразил русич.

В помещении воцарилась тягостная тишина. Тасконцы обдумывали сделанное им предложение. Здесь присутствовали лидеры могущественных кланов, облаченные огромной властью. Они прекрасно понимали, противник не блефует. Устоять против могущественной цивилизации Морсвил не сумеет. А значит, свою свободу и жизнь надо продать подороже.

Спустя пару минут Флоун произнес:

– Мы выслушали Храброва, каждый принял решение. Пришла пора проголосовать. Кто-то хочет что-нибудь добавить?

На реплику Юна никто не откликнулся, и оливиец продолжил:

– Кто за переговоры – пусть поднимет руки!

Олесь стоял в центре зала и не видел морсвилцев. Ему приходилось терпеливо ждать оглашения результата. Если конечно это предусмотрено. Впрочем, пауза была недолгой.

– Семь – «за», два – «против», – выкрикнул глава Совета. – Выбор сделан. Мы соглашаемся на ведение переговоров. Их исход предсказать трудно, но Конгресс примет аланцев. Завтра в семь утра на центральной площади Нейтрального сектора мы ждем парламентеров. Ты, землянин, будешь гарантом этой сделки, а потому город не покинешь. Посыльного к хозяевам отправляй немедленно.

Заседание закончилось. За русичем вновь пришел распорядитель и вывел его на улицу. Миновав несколько кварталов, Олесь вернулся к друзьям. Многие уже не рассчитывали увидеть Храброва. Тасконцы могли убить командира отряда, чтобы ослабить окруженную группировку и подорвать моральный дух выживших в ночном бою.

Русич вкратце рассказал товарищам о исходе переговоров. Впрочем, торжествовать, было еще рано. Конгресс согласился пойти на уступки, но где гарантия, что Возан проявит благоразумие?

План Храброва может рухнуть в любой момент. Вдруг, правитель Алана пожертвует десантниками ради достижения полной победы над врагом? Ответа на этот вопрос не знал никто.

Как и следовало ожидать, на базу Олесь послал де Креньяна и Салан. Хлопнув француза по плечу, русич вымолвил:

– Жак, теперь наши жизни в твоих руках. Если сумеешь убедить аланцев, спасемся не только мы, но и гетеры, и трехглазые. Нейтральный сектор станет их последним убежищем. Сделай это! Обязательно добейся от Возана согласия!

– Все, что в моих силах... – ответил маркиз.

– Если этого окажется мало, попроси помощи у Кроул, – тихо добавил Храбров.

– Она здесь? – удивленно спросил де Креньян. Вместо ответа русич утвердительно кивнул. Вскоре.

Жак, Линда и еще трое землян двинулись к рядам стражей порядка. Оливийцы уже получили приказ от своего командира и молча пропустили чужаков.

Пехотинцы с завистью смотрели вслед наемникам. Силы солдат были на исходе. От того, насколько успешным будет поход француза, зависела не только будущее города, но и их жизни. В случае отказа тасконцы наверняка уничтожат жалкую горстку изможденных людей.

Глава 4. НЕВОЗМОЖНАЯ ЛЮБОВЬ.

Космический корабль быстро опускался и вскоре достиг поверхности Тасконы. Легкий толчок, разом смолкнувшие двигатели и наступившая тишина – все говорило о том, что полет завершен.

Уже через пару минут в дверь каюты осторожно постучали. Отстегнув страховочные ремни и встав с кресла, Олис громко спросила:

– Кто там?

– Лейтенант Барли, – представился высокий светловолосый офицер. – Я пришел предупредить вас, советник, о высадке. Через десять минут шлюзовые отсеки будут открыты.

– Спасибо, – кивнула головой девушка. – Я знаю порядок разгрузки кораблей этого класса. Не забудьте прислать человека за моим багажом...

– Слушаюсь, – четко козырнул лейтенант. Его пунцовые щеки, горящие глаза и подчас излишняя.

Предупредительность выдавали чувства юноши.

Как и многие молодые офицеры аланской армии, он влюбился в Кроул с первого взгляда. И это неудивительно. Такое сочетание красоты, грации и ума трудно найти на Алане...

За прошедшие три года Олис сильно изменилась. Исчезла девическая угловатость, скованность, резкость. Она расцвела, раскрылась, словно бутон цветка, показывая всему миру свое великолепие – безукоризненная фигура, мягкие черты лица, длинные пушистые волосы, собранные на голове в изящный пучок. Ее движения стали плавными и женственными, от ее благосклонного взгляда мужчины сходили с ума.

Без сомнения Кроул являлась одной из самых завидных невест Алана. На балах и светских раутах она пользовалась неизменным успехом у молодых людей. Впрочем, шансов у них практически не было – если уж Олис отвергла красавца Стоуна, то что говорить об остальных?

Положение Олис в столичном обществе было необычайно высоко.

Дочь посвященного, один из ведущих специалистов по внеаланским цивилизациям, советник по освоению новых территорий – стольких регалий не было ни у одной из девушек Алана.

Особый романтической ореол придавали легенды об участии в первой экспедиции на Оливию – был даже снят фильм о ее приключениях на дикой планете. Правда, земляне вряд ли бы согласились с описанием большинства событий и сражений, произошедших на Тасконе, но пропаганда есть пропаганда и не стоит винить авторов фильма в лжи и подтасовках.

Слава Кроул была огромной, ее узнавали в любом городе планеты. По популярности она соперничала с ведущими актрисами и певицами.

Казалось бы, о чем еще можно мечтать в столь юном возрасте? Красота, слава, деньги, положение есть, но не хватает лишь одного – любви. Точнее сказать – счастливой взаимной любви.

Олис исполнилось двадцать два года – это был возраст, когда на Алане принято вступать в брак. Отец Кроул настойчиво приглашал домой молодого человека по имени Стил Стоун. Его родители имели высокую степень посвящения, а сам Стил служил в службе безопасности, причем на очень ответственном посту – он работал в канцелярии Великого Координатора.

Стоун был весьма неглуп и хорошо образован, умел ухаживать за женщинами, говорить комплементы и в светских беседах всегда находился в центре внимания. Все подруги Кроул были от него без ума. Порой и Олис казалось, что она всерьез влюбилась в этого молодого человека.

Но приходила ночь, девушка ложилась в постель, закрывала глаза, и перед ней появлялось знакомое лицо Храброва. Как это ни странно, но Олис во сне вспоминала все мельчайшие подробности их совместного похода.

Любое прикосновение, фраза, сказанная Храбровым, сейчас переосмысливалась по-другому. Кроул никогда не забудет последний бой землянина на дюне – казалось, что это не человек, а сама ярость!

Восхищение аланки перед землянином не знало границ. Именно тогда девушка отчетливо осознала, что влюбилась. Однако позволить себе подобную слабость Олис не могла – семья никогда бы не поняла и не приняла ее выбор.

Кроул умышленно держалась в отдалении от наемников во время прощания. Олесь не должен был заметить ее переживаний. Она позволила себе лишь долгий печальный взгляд. Больше им не суждено было увидеться. Ей казалось, что побороть вспыхнувшее чувство будет несложно. Расстояние, время и дела безжалостно гасят пожар любви. Бешеный водоворот событий захлестнул аланку. В лучах славы, рутине учебы и работы Кроул совершено не вспоминала Храброва. Но вот впечатления от встреч, дискуссий, балов поблекли, и душа вновь потребовала сильных чувств – молодость жаждала любви.

Олис проклинала себя за слабость и каждый раз клялась себе забыть Храброва. Увы, не все подвластно нашим желаниям. В конце концов, девушка поняла, выбросить из сердца наемника ей не удастся. Она с легкостью отвергала все предложения о замужестве, а Стоуна держала на определенном расстоянии.

Родителям Кроул заявила, что личная жизнь мешает ее карьерному росту. Отец остался недоволен решением дочери, но возражать не стал. Олис уже взрослая женщина и в состоянии сама сделать правильный выбор. Кроме того, девушка окончательно не отвергла Стоуна, а это вселяло надежду. Согласиться ли, ждать Стил, сказать трудно было, но упускать столь блестящую партию с его стороны окажется довольно глупо.

Кроул блестяще окончила курс психологии и психоаналитики в Академии Внешних цивилизаций, но к удивлению многих она отказалась от работы во Фланкии и от защиты диссертации по результатам оливийской экспедиции. Собранные ею сведения об одичавших тасконцах были крайне важными и интересными для науки.

Девушка мотивировала свое решение недостатком фактического материала. Олис сначала попросилась в отдел исследования Тасконы, который располагался в городе Торнтон, а затем перебралась на орбитальную космическую базу.

Большинство коллег считали, что Кроул хочет лучше подготовиться к получению ученой степени, но они глубоко заблуждались. Находиться вдали от Храброва аланка больше не могла и не хотела. Расстояние и время не сумели победить любовь, наоборот, чувство окрепло и стало еще сильнее.

Олис получила доступ к информации о боевых операциях на Оливии. Внимательно вчитываясь в каждый документ, Кроул то и дело натыкалась на знакомую фамилию. Без сомнений – Олесь возглавлял наемников и участвовал почти во всех сражениях за оазисы.

Девушка прекрасно представляла с какой яростью дерутся мутанты и с замиранием сердца вчитывалась в списки погибших – офицеры аланской армии составляли их педантично и скрупулезно. Ни в одном из них Кроул не нашла знакомых имен. Значит Салан, Храбров, де Креньян, и Аято живы.

Тем не менее, Олис чувствовала, что надвигается беда. В отчетах командующего экспедиционными силами каждый раз упоминался Морсвил. Возан требовал немедленного штурма – ни одна база не может нормально функционировать, когда рядом расположен враждебный город, населенный тысячами безжалостных и агрессивных варваров.

Две декады назад Великий Координатор дал добро на захват одного из секторов. Кроул знала силу и мощь десантников, не сомневалась в мастерстве землян, но она так же видела и город, который предстояло штурмовать. Битва будет жестокой и кровопролитной, по расчетам экспертов потери составят не менее четырехсот человек. Это много даже для Алана.

Олис недаром считалась хорошим специалистом по психологии разумных существ внешних цивилизаций. Она резко выступила против поспешных действий командующего и потребовала перенести операцию. Наемников для общей победы явно не хватало.

К сожалению, к мнению девушки генеральный штаб не прислушался и полковник Возан воспользовался своими огромными полномочиями.

Все случилось так, как и предполагала Кроул. Уже к полудню на космическую станцию поступили первые тревожные сведения. Операция захлебнулась, хотя офицеры на Оливии и не говорили об этом напрямую. А еще через два часа пришла экстренная шифровка, что батальоны, вторгшиеся в Морсвил, полностью разгромлены.

Как всегда в подобных случаях, высокое начальство вспомнило о докладе Олис. Ее немедленно вызвали к генералу Ролану. Цель беседы была ясна – с помощью Кроул он хотел избежать неминуемого наказания за позорное поражение.

Ролан не прислушался к мнению ведущего специалиста на Тасконе. Кроме того, Олис бывала в Морсвиле, а сам Ролан до сих пор на Оливию ни разу не летал.

Получив точные данные о потерях, советник была взбешена самоуверенностью генерала. Ей захотелось проучить старого, высокомерного болвана, но к счастью для Ролана Олис сдержалась по одной только причине – Храбров.

Наемники наверняка шли в первых рядах, а значит, приняли основной удар на себя. В душе Олис верила, что юноша жив, но выбросить из головы недобрые подозрения не могла. Лишь на Тасконе у нее появлялся шанс узнать правду.

Аланка решила воспользоваться сложившейся ситуацией. Ролан сейчас предоставит ей любые полномочия и тогда можно потребовать у него направить на Таскону инспекцию. Сделав угрожающее выражение лица, Кроул громко произнесла:

– Генерал, вы немедленно соберете инспекционную группу и направите ее на Таскону. В ее состав должны входить только опытные, боевые офицеры, а не штабисты. Я тоже полечу. По своему статусу руководить комиссией я не имею права, но определенные полномочия...

– Конечно, конечно, – обрадовано вымолвил аланец. – Ваше слово будет столь же весомо, как и главы группы. Но я надеюсь...

– Да, я думаю, что ошибка была допущена командованием экспедиционного корпуса. На месте мы разберемся во всех деталях операции, – с презрительной усмешкой сказала девушка.

Они прекрасно поняли друг друга. Генерал смывал с себя позор неудачи, а Олис получала возможность оказаться вновь на Тасконе.

Через четыре часа шесть офицеров во главе с генералом Астином и Кроул разместились в транспортном космическом челноке и направились в сторону планеты. Полет прошел нормально, без каких-либо приключений.

Советник вышла на посадочную площадку и осмотрелась по сторонам. Признаться честно, она даже не поверила, что перед ней «Центральный». За три года база изменилась до неузнаваемости. Новые постройки, расчищенные и забетонированные дорожки, по периметру высокие пулеметные вышки. Мимо то и дело проходили рабочие, ездила техника, раздавался шум работающих генераторов.

От пустыни космодром отделен надежной прочной стеной с колючей проволокой наверху, по которой шел ток. Для морсвилцев база представляла собой неприступную крепость. Лишь желто-серые дюны, выглядывающие из-за стены, напоминали аланке, что она находится на Оливии, в пустыне Смерти.

Кроул была восхищена проведенными здесь работами. Она даже не заметила, как к ним подошла небольшая группа десантников. Один из них выдвинулся вперед, вытянулся перед Астином, лихо козырнул и представился:

– Начальник оперативного отдела экспедиционной армии майор Стеноул.

– Хорошо, – кивнул головой глава комиссии. – Я генерал Астин, со мной пять проверяющих офицеров и советник по освоению новых территорий Олис Кроул. Надеюсь, вы знаете о ней.

– Конечно, – ответил майор, с интересом рассматривая девушку. – О первой экспедиции мы много наслышаны. Тем более что наемники, участвовавшие в ней, не скупятся на подробности.

Невольно Кроул покраснела. Земляне не аланцы, и в пьяных разговорах могут сболтнуть лишнее. Впрочем, сейчас не до этого. Выступив вперед, Олис спросила:

– Где полковник Возан? Нам необходимо побеседовать с ним об итогах прошедшей операции. Поражение слишком сильно ударило по престижу аланской армии. Мы прибыли разобраться в причинах неудачи.

Появившаяся на лице Стеноула улыбка тотчас исчезла. Он еще не сталкивался с Кроул, но и, судя по ее резкой реплике, слухи о предельной жесткости советника не так недалеки от истины.

Встречавшиеся с Олис офицеры описывали девушку очень своеобразно. Красива, умна, жизнерадостна, общительна, ивтожевремя властна, порой высокомерна и недоступна. Многие даже утверждали, что она ненавидит мужчин. Проверить это было трудно – Кроул занимала слишком высокое положение в обществе, и грубо выражаться в ее присутствии мало кто решался. Правила этикета соблюдались неукоснительно.

– Командующий находится в районе Морсвила, вместе с армией, – четко отрапортовал майор.

Он уже понял, что шутить с этой фурией не стоит. Официально руководителем проверки являлся генерал Астин, но реальная власть принадлежала Кроул. Еще бы – дочь посвященного, советник по освоению новых территорий!

– Мы отправляемся туда немедленно! – проговорила девушка.

– В таком виде? – удивленно воскликнул генерал, глядя на строгий повседневный костюм Олис.

Аланец был прав.

Синий пиджак и прямая юбка до колен в совокупности с белой блузой, вряд ли годились для похода по пескам. Однако он не застал врасплох советника. Кроул вскинула голову и надменно произнесла:

– Я не так глупа, как вы думаете, и немало километров прошла пешком по пустыне Смерти. Через десять минут я буду готова к походу. Надеюсь, проблем с вездеходами не возникнет?

– Никаких, – поспешно ответил Стеноул.

– Проводите меня туда, где можно переодеться, – вымолвила Олис. – И позаботьтесь о багаже.

Майор тотчас махнул штабному адъютанту, и тот повел советника в гостиницу. Она была специально построена для высшего офицерского состава или посвященных – здесь были кондиционеры, отличная мебель, мягкие кровати и прохладительные напитки в любом количестве. Простые колонисты даже не смели мечтать о подобной роскоши.

Как только Кроул ушла на почтительное расстояние, из-за спины Астина выдвинулся невысокий светловолосый полковник. Клей Моррисон имел большой авторитет в военных кругах. Он отличался смелостью, аналитическим умом и хорошей боевой подготовкой. Однако, полковник имел существенный недостаток, благодаря которому нажил немало влиятельных врагов, а потому продвигался по служебной лестнице не так быстро, как следовало.

Аланец вечно лез не в свои дела и просто обожал интриги. Вот и сейчас, глядя вслед девушке, Клей негромко проговорил:

– Какая красавица! Ей бы ходить на балы и приемы, обедать в дорогих ресторанах, ездить в шикарных лимузинах, а не дышать раскаленной оливийской пылью. Сотни мужчин от одного ее взгляда сойдут с ума.

– Они и так сходят, – иронично усмехнулся генерал. – Но Олис холодна, как лед. Она отвергает все предложения от возможных женихов. Ничего не поделаешь, мой друг, стремление к карьере... Вы и сами видите, с каким рвением девушка взялась за порученное дело. Кроул воспринимает интересы Алана, как свои личные.

– Весьма похвально с ее стороны, – поддержал Астина Моррисон. – Но что-то в ее поведении меня настораживает. Я слишком хорошо знаком с нравами светского общества. Она ведет себя чересчур натянуто.

– Понять женщину трудно, – рассмеялся собеседник.

– Позволю не согласиться, – возразил полковник. – Если бы все не говорили о ней, как о бесчувственном, холодном создании, я предположил бы, что это любовь. Олис явно взволнована. Почему ее так интересует прошедшее сражение? Разве мало было кровавых стычек на Оливии за последний год? О ком беспокоится Кроул?

– В твоих словах есть доля истины, – задумчиво сказал Астин. – Рассуждая, подобным образом, легко объяснить ее перевод на космическую базу. Олис любой ценой хотела достичь Тасконы. Впрочем, есть одно «но». Кто этот счастливчик? Ни один из офицеров экспедиционной армии с ней близко не знаком. Слишком низкое социальное положение.

– Вот я и пытаюсь найти зацепку, – согласился Клей. – Олис никогда не опустится до простого лейтенанта или капитана, не имеющего права проживать на Алане. Честь для посвященной превыше любви. Хотя, бывают исключения...

Их разговор был прерван шумом подъезжающего вездехода, предназначенного для передвижения по песку. Вместимость вездехода была достаточной, а потому комиссия разместилась с комфортом.

Аланцы терпеливо ждали Кроул. Она появилась пунктуально, ровно через десять минут. В новеньком, светложелтом и обтягивающем фигуру комбинезоне девушка выглядела превосходно. Волосы Олис были спрятаны под кепи.

Кроул запрыгнула на броню и громко скомандовала:

– Чего стоим? Вперед!

Взревел мощный двигатель, и машина резко сорвалась с места. Легко преодолевая дюны и барханы, вездеход быстро приближался к Морсвилу. Навстречу ехали вырвавшиеся из окружения бронетранспортеры. На машинах сидели солдаты в бинтах.

– Мы сворачиваем полевой госпиталь и перевозим раненых на базу, – пояснил Стеноул.

В ответ девушка лишь кивнула головой. Примерно через восемь километров они увидели колонну пехотинцев. Она растянулась на огромное расстояние.

– Остановите вездеход, – выкрикнула Олис. – Дальше мы пойдем пешком.

Нельзя сказать, что подобное решение вызвало восторг у членов комиссии, но возражать никто не посмел. Машина дернулась и замерла.

Откинув дверцу люка в сторону, аланка быстро спустилась на поверхность. Мимо нее проходили сотни десантников, но никто даже не посмотрел в сторону Кроул. Измученные, оборванные, грязные солдаты сейчас думали лишь об одном: как побыстрее добраться до базы. У многих на руках и ногах были окровавленные повязки.

Часть солдат шла без оружия, а это значит, что они бросили его во время панического бегства. Разговаривать с ними и выяснять подробности боя не имело смысла – у пехотинцев все было написано на лицах.

Советник по освоению новых территорий обернулась к генералу и произнесла:

– Армия полностью деморализована. Десантники сейчас ни на что не годны. Понадобится не меньше трех декад, прежде чем они окончательно придут в себя после разгрома. Информация о количестве погибших скорее всего оказалась заниженной. Фактически штурмовая группировка уничтожена.

– Да, зрелище неприглядное, – поддержал девушку Астин. – Нельзя забывать и о том, что оружие убитых и раненых осталось в городе и теперь перешло в руки врагов. Теперь у тасконцев есть автоматы, карабины и даже орудия. Поражение повлечет за собой непредсказуемые последствия. Слишком, слишком много ошибок...

– А потому виновные должны быть сурово наказаны, – резко вымолвила Кроул...

Не дожидаясь ответа генерала, аланка двинулась вдоль колонны солдат. Пока она видела только десантников. Где же наемники? Не могли ведь они все погибнуть?

Пройдя метров триста, Олис наконец увидела группу воинов в латах. Их психологическое состояние было гораздо выше, чем у аланцев, хотя и землянам досталось серьезно. Девушка ускорила шаг. Она не знала о разногласиях в отряде наемников, а потому обратилась к первому попавшемуся воину.

– Где ваш командир? – спросила Кроул.

Тот молча показал на высокого рыжеватого мужчину с горшкообразным шлемом в руках. Рука перевязана, щека сильно рассечена, кровь медленно течет по подбородку, но землянин не обращал внимания на подобные мелочи. С замирающим от страха сердцем, Олис приближалась к наемнику. Если командиром группы является другой человек, значит Олесь... В это верить не хотелось.

– Я ищу Храброва, – проговорила девушка, обращаясь к широкоплечему гиганту.

Воин обернулся и нагло, бессовестно начал рассматривать аланку. Его взгляд переходил допустимые нормы приличия. В иной ситуации Кроул отреагировала бы мгновенно, но сейчас она была слишком взволнована.

– А зачем он тебе нужен? – ехидно спросил Канн. – Доставить истинное удовольствие такой красотке могу и я...

Оливер явно переборщил. Кровь прилила к лицу Олис, ее просто распирало от гнева. Сдержаться она уже не могла. Выхватив из кобуры пистолет, девушка направила его чуть ниже пояса землянина.

– Я сейчас отстрелю кое-что, и тогда ты будешь разговаривать по-другому, – со злостью вымолвила аланка. – Тебя видно надо учить, как следует вести себя с дочерью посвященного, советником по освоению новых территорий и представителем великой цивилизации! Подобных мерзавцев нужно уничтожать вместе с дикими мутантами – ты от них ничем не отличаешься!

В это время к наемникам подошла вся комиссия. Реплик Оливера офицеры не слышали, но судя по резким выкрикам Кроул, разговор у аланки и землянина явно не клеился.

В беседу тотчас вмешался Стеноул.

– Советник, – произнес майор. – Это Оливер Канн, командир наемников с космодрома «Песчаный». Сотник несколько грубоват и невоспитан, но он хороший воин. Нельзя судить дикарей по общепринятым меркам.

– Аяине собираюсь его осуждать, – подчеркнуто жестко сказала Олис. – Но если этот хам будет вести себя столь нагло, я просто его пристрелю. И поверьте – рука у меня не дрогнет.

Канн был смелым человеком, и напугать его редко кому удавалось. Но сейчас землянин действительно испугался. Таких безумных глаз Оливер давно не видел. Кто бы мог подумать, глядя на хрупкую, хорошенькую девушку, что она способна на убийство? Однако ее рука уверенно держала оружие, а палец уже лежал на спусковом крючке.

Наемник не сомневался, что аланка выполнит угрозу. Стараясь избежать кровопролития, Стеноул, обращаясь к Канну, громко воскликнул:

– Отвечай немедленно, о чем тебя спросила госпожа советник!

– Откуда я знаю, где Храбров? – пожал плечами воин. – Он наступал в совершенно другой части сектора. Скорее всего, его окружили черти и прикончили. Но я не видел русича ни живым, ни мертвым. Где-то сзади идет Аято, его дружок. Думаю, японец знает несколько больше.

– Давно бы так, – сквозь зубы прошипела Кроул. – И помни, что я тебе сказала. Прикончу без малейшей жалости.

Не дожидаясь своих спутников, аланка начала быстро взбираться на бархан. Удивленно пожав плечами и переглянувшись, офицеры направились вслед за ней. Пока мотивы поступков Олис оставались для них загадкой.

Между тем, Кроул заметила еще одну группу наемников. Девушка быстро спустилась вниз. Из головы не выходили слова рыжего землянина: «Окружен чертями и убит.» Нет! Этого не может быть! Неужели все усилия напрасны? Почему судьба так жестока?

На глаза невольно навернулись слезы. Нельзя, нельзя плакать. Ее страдания никто не должен видеть. Советник не имеет права проявлять слабость.

Преодолев двести метров, Кроул остановилась перед приближающими наемниками. Если сказать, что Аято был удивлен, значит, ничего не сказать. Он невольно замер и хитро прищурился.

– Олис, – недоверчиво выдохнул самурай.

– Да, – произнесла девушка дрогнувшим голосом.

На глазах Кроул блестели слезы. Заметив взошедших на бархан аланских офицеров, Аято поспешно отступил на шаг назад. Компрометировать Олис Тино не собирался.

– Успокойся и соберись, – твердо произнес японец. – За нами наблюдают. Ты ставишь себя в неудобное положение. Слухи здесь распространяются слишком быстро.

– Где Олесь? – спросила аланка, вытирая слезы.

– В городе, – честно ответил Тино. – Его окружили черти.

– Но он жив? – с мольбой в голосе вымолвила Кроул.

– Разумеется, – с усмешкой проговорил самурай. – Еще не родился тасконец, который прикончит Храброва. Часть аланцев из его отряда выбралась из Морсвила. Они сообщили, что рота застряла у центральных баррикад. Это в самой средине сектора.

– Но как они вырвутся из города? – воскликнула Олис. – Ведь сил на повторный штурм или деблокаду у нас не осталось.

– Олесь придумает что-нибудь.

Успокаивая аланку, Аято сам не особенно верил в то, что друзья легко выберутся из западни. Ситуация, в которой оказались его товарищи, была крайне сложной и опасной. Израненные, без воды, продовольствия, боеприпасов воины не могли долго продержаться.

Сказать правду девушке наемник не решился. Кроул чересчур взвинчена и способна совершить ряд опрометчивых необдуманных поступков. Ее необходимо поддержать и ободрить. Ничто так не возвращает к жизни, как надежда. На щеках аланки сразу появился румянец, высохли слезы, и лишь покрасневшие глаза по-прежнему выдавали ее переживания.

– Я сейчас иду на базу, – продолжил Тино. – Надо позаботиться о раненых, немного отдохнуть, а к вечеру двинусь в Морсвил. Через сектор Гетер доберусь до Нейтралки и выясню обстановку.

– Мне конечно с тобой нельзя? – мгновенно отреагировала Олис.

– Само собой, – кивнул головой землянин. – Город находится в состоянии войны. Любой чужак сейчас для оливийцев – враг. Риск вряд ли оправдан. Научись скрывать свои чувства даже тогда, когда боль сжимает сердце. Осторожность и еще раз осторожность. Между прочим, к нам идут твои спутники.

Аланцы удивлено следили за Кроул. В ее поведении чувствовалась некая странная загадка. Почему она ищет именно варваров? С интересом и любопытством офицеры приближались к наемникам. Когда до них осталось метров пять, Олис резко развернулась и сказала:

– Господа, хочу представить вам Тино Аято. Он участвовал со мной в первой экспедиции на Таскону. Очень хороший воин и достойный человек. Тино рассказал мне о некоторых деталях сражения в Морсвиле. Теперь очевидно, что были допущены грубые тактические просчеты. Я хочу немедленно видеть полковника Возана. Командующий должен мне многое объяснить.

– А не слишком ли вы доверяете словам дикаря? – спросил один из офицеров комиссии по фамилии Шеквил.

– Нет, – возразила аланка. – Программа «Воскрешение» была создана для того, чтобы получить сильных умелых солдат. Так почему мы пренебрегаем их мнением? Они опытные воины, не раз бывавшие в битвах. Не использовать навыки землян – преступление. Из-за бездарных действий наших военачальников погибают не только наемники, но и сотни десантников.

– Что ж вполне разумная мысль, – согласился Астин. – Варвары лучше аланцев знают, как надо драться с себе подобными.

Разговор происходил рядом с землянином, но никто из офицеров не обращал на него внимание. Захватчики привыкли относиться к наемникам как к рабочему скоту, без которого, правда, не обойтись.

Впрочем, на «дикарей» и «варваров» солдаты удачи не обижались. Они действительно родились и выросли на слаборазвитой планете. По уровню знаний и интеллекта земляне значительно уступали аланцам.

Однако в чувстве собственного достоинства, гордости и благородстве отказать большинству наемников никто не мог. Осознав, что они находятся на положении рабов, люди сумели привыкнуть и почти не реагировали на оскорбления.

Между тем из-за бархана показался штабной бронетранспортер командующего. Проехав метров сто машина остановилась и из люка быстро выскочил моложавый, подтянутый полковник.

Кроул никогда раньше не видела Возана, но в том, что перед ней виновник произошедшей трагедии девушка не сомневалась. Великолепная выправка, уверенная твердая походка, решительный взгляд. Сразу видно, человек самоуверен и надменен. Он ощущает себя хозяином на Оливии.

– Полковник Возан, командующий экспедиционными корпусом на Тасконе, – четко отрапортовал он, представ перед Астином. – Могу узнать цель вашего визита, генерал?

Было очевидно, что офицеры хорошо знакомы, но, как и положено, при подчиненных соблюдали уставной ритуал. Законы и правила в аланской армии отличались строгостью и незыблемостью.

– Я генерал Астин, глава инспекционной комиссии. Со мной пять офицеров и советник по освоению новых территорий Олис Кроул. Она обладает особыми полномочиями. Цель проверки – плачевный исход штурма сектора Чистых в Морсвиле.

– Ясно, – иронично скривил губы Возан. – Хотите найти виновного? Сделать это несложно. Я руководил операцией и возьму всю ответственность на себя. Мои десантники сражались отчаянно, ошибка заключалась в тактике боя. В плане действий мы недооценили противника, его сплоченность и подготовку...

– А почему вы отвергли все предложения наемников? – жестко спросила Олис, успевшая в вездеходе прочитать стенограмму военного совета перед наступлением.

Вопросов от этой юной хрупкой девушки командующий явно не ожидал. Он снисходительно посмотрел на Кроул и вымолвил:

– Милая девушка, это Таскона, а не Земля. Их знания здесь не всегда применимы. Кроме того, часть наемников поддержала мое решение. Например, сотник Канн считал, что атака окажется вполне успешной...

– Во-первых, – прервала речь полковника аланка. – Я нахожусь в должности советника. Попрошу вас соблюдать субординацию. Милочками называйте своих подружек. Во-вторых, этого идиота Канна я уже видела. Заносчивый, грубый, тупой болван. Вам давали советы, люди, которые высадились на Оливию первыми. Не считая, конечно, неудачные экспедиции. Судя по отчетам, именно они обеспечили захват наибольшего количества оазисов.

Глядя на красивую властную женщину, Возан невольно пришел в восхищение. Олис рассуждала логично, последовательно, здраво. Он и сам прекрасно знал, что погорячился и погнался за быстрой славой. Расплата последовала незамедлительно.

Сейчас карьера полковника висела на волоске. Это Возан отчетливо понял, как только Кроул упомянула о субординации. Подобным образом разговаривали только люди, находящиеся близко к Великому Координатору. Значит советник либо сама посвященная высокой степени, либо посвященными являются ее родители. Какая знакомая фамилия – Кроул!

И тут командующий вспомнил: сумасбродную девицу, напросившуюся в десантную экспедицию, звали точно так же. Отказать ей не рискнули из-за ее влиятельного отца. К удивлению многих она уцелела и вместе с наемниками выполнила поставленную задачу.

Вот откуда такое рвение! Олис лично знает Храброва, де Креньяна, и Аято. Именно японца Возан видел поблизости от комиссии. Советник наверняка получила информацию из первых рук. Ролан знал, кого присылать.

– Вы совершенно правы, советник, – полковник специально подчеркнул последнее слово. – Яне прислушался к словам некоторых сотников. Но у меня есть объяснение. За три года на Оливии многое изменилось. Ваши бывшие спутники ведут себя вызывающе. В последнее время они в обход главного командования ведут постоянные переговоры с мутантами Морсвила. У них в городе много друзей. Вторжение в сектор отчасти невыгодно землянам. Я считал, что критикой плана операции наемники хотят оттянуть начало сражения.

– Но они же не самоубийцы! – возмутилась Олис. – Все ваши приказы ими выполнялись или я ошибаюсь?

– Нет, вы не ошибаетесь, – подтвердил Возан. – Однако приказы выполнялись людьми Храброва и Аято довольно своеобразно. То, что им было выгодно, делалось быстро и четко, то, что их не устраивало – крайне медленно и не в требуемом объеме...

– Вы намекаете на неполное уничтожение местных жителей? – съязвила девушка. – Само собой Канн, вырезающий детей, стариков и женщин, вас устраивает больше. Меньше возни с ассимиляцией.

– Совершенно верно, – жестко проговорил командующий. – Переселенцы не очень-то хотят жить рядом с дикарями-тасконцами. Они предпочитают идеально зачищенную территорию. И колонистов можно понять. У оливийцев патологическая ненависть к Алану – они все считают, что именно мы уничтожили цивилизацию на их планете. И заметьте, я вообще не говорю о мутантах. А ведь, земляне дают возможность уйти даже этим мерзким уродам.

Кроме того, ни один из тех, кто участвовал в первой экспедиции, не ведет экспедиционные группы на север. Наша экспансия развивается только на запад и на юг, в пустынные и степные районы материка. Плодородные и богатые земли остаются неосвоенными. Судя по вашему отчету там много лесов и рек. В тех местах могли бы обосноваться миллионы аланцев. Или вам не дороги интересы нашей страны?

– Не пытайтесь обвинить меня в безразличии. Ради Алана я готова на все, – возразила Кроул. – Ивотличие от многих доказала это реальными делами. Сейчас речь идет о конкретной операции, закончившейся катастрофой. Сколько людей вы потеряли?

Опустив глаза, полковник тихо пробормотал:

– Данные пока очень не точны.

– А примерно? – вмешался в спор Астин.

– Около семисот десантников и восьмидесяти наемников.

– Значит, в вашем распоряжении практически не осталось землян? – удивленно выдохнул генерал.

– Не совсем так, – вымолвил Возан. – На четырех оазисах есть еще сорок человек. Плюс охрана космодромов. Думаю, около сотни бойцов мы соберем. Хотя вряд ли они смогут в ближайшее время участвовать в сражениях. Слишком много раненых.

– Одним словом, вы провалили захват Морсвила, – вспылила Олис. – А ведь у нас был отличный шанс. Превосходство в численности, в вооружении, внезапность. Теперь же тасконцы имеют сотни единиц стрелкового оружия.

– У них мало патронов, – усмехнулся командующий.

– Да какая разница? – произнес Моррисон. – Главное то, что мы потерпели сокрушительное поражение. Большие потери, деморализованная армия, нехватка сил и средств на будущее. Предлагаю вернуться на базу и детально разобрать весь ход боя, надо понять, в чем причины неудачи и подготовить план для новой операции. О ее сроках пока говорить бессмысленно.

Возражать Клею никто не посмел. Во-первых, люди ужасно страдали от испепеляющей жары, а во-вторых, это была единственная разумная мысль за сегодняшний день. Не стала спорить и Кроул. Девушка уже поняла, что Храброва здесь нет. Помочь ему она не могла, а потому задерживаться в пустыне не имело смысла.

Офицеры быстро двинулись к вездеходу. Олис чуть отстала, время от времени, поглядывая на виднеющийся в легкой сизой дымке город. Морсвил. Будь он проклят! Более ужасного места девушка в своей жизни не встречала.

Какая чудовищная разница между Тасконой и Аланом – на родной планете города чистые, светлые с большим количеством зеленых насаждений. Нарядно одетые, счастливые люди. Огромное количество электромобилей и роскошных лимузинов. Здесь же – серые, мрачные здания, засыпанные песком улицы, сотни бандитов, блуждающих в поисках добычи.

Как много горя принес Морсвил! И вот теперь, где-то среди его каменных джунглей находится Олесь. Суждено ли Кроул увидеть русича живым? Об этом не знал никто. Закусив от обиды и горечи губу, аланка ускорила шаг. Аято прав. Ее спутники могут что-нибудь заподозрить, тем более, что о полковнике Моррисоне ходит дурная слава интригана.

Нежелательных слухов надо обязательно избежать, иначе отец поднимет все свои связи и вернет ее на Алан. Он в состоянии это сделать.

Между тем Клей уже сделал выводы. Отведя генерала в сторону, полковник с добродушной улыбкой на устах проговорил:

– А ведь мы недооценили нашу красотку, Рейс. Среди аланских офицеров и солдат действительно нет ее избранника. Но на Тасконе есть и другие мужчины. Может по интеллекту они и уступают аланцам, зато во всех остальных аспектах...

– Уж не хочешь ли ты сказать, что Олис, высокопоставленная, высокомерная и холодная особа, влюблена в наемника? – удивленно спросил Астин.

– Именно это я и хочу сказать, – усмехнулся Моррисон. – И думаю, влюблена безумно. Свои чувства она скрывает с большим трудом. Кроул опасается за его жизнь и совершает один промах за другим.

– Невероятно! – выдохнул генерал.

– Ну, почему же, – спокойно сказал полковник. – В отличие от официальной чепухи, я читал подлинный отчет о первой удачной экспедиции на Таскону. Грязную работу за разведчиков делали земляне. Они уничтожали врагов и защищали аланцев. Некто Храбров, рискуя собой, спас Олис из лап какого-то мерзкого чудовища. Не странный ли факт? Кстати, парню было лишь двадцать лет. На юную красавицу подобный поступок наверняка произвел впечатление. Судя по голографии, наемник довольно симпатичен...

– Откуда такие точные сведения? – воскликнул Рейс.

– Любопытство, – ответил Клей. – Простое банальное любопытство. Надо внимательно читать документы. Я уверен – наибольшее количество странных поступков человек совершает из-за любви. Жесткие прагматики в таких ситуациях редкость. Меня очень заинтриговало появление Кроул на космической станции. Получение дополнительного материала, диссертация, карьера – все это чушь. Имея высокое положение в обществе, деньги, славу девушка достигла бы вершины и так. Значит, ею двигали чувства, эмоции. Я решил покопаться в базе данных. Никакой уверенности конечно не было. Но сейчас...

– Когда-нибудь тебе перережут глотку, – вымолвил Астон.

– Наверняка, – иронично рассмеялся Моррисон. – Люблю ходить по лезвию ножа. Сейчас я на самой грани, но останавливаться поздно. Маховик интриги уже раскручен. Я предвижу необычайный исход.

– Хочешь сообщить ее отцу? – поинтересовался генерал.

– Ну, нет, – покачал головой офицер. – Это было бы слишком просто и неинтересно. Он заберет дочь на Алан и больше не отпустит ее сюда. Любовная нить оборвется, не успев окрепнуть. Я лучше подожду. А спустя три-четыре декады пошлю ее жениху пространное письмо с легкими намеками. Так сказать «мужская дружеская» помощь. Насколько я знаю, избранник Кроул высокопоставленный молодой человек из приличной солидной семьи, является сотрудником службы безопасности. Вот тогда-то и начнется потеха. Хорошо бы скандал выплеснулся за пределы узкого круга...

– И тебе не жалко девушку? – презрительно спросил Рейс.

– Ничуть, – зло проговорил полковник. – Я ненавижу высокородных зарвавшихся красоток. Они считают, что им все позволено. Когда хотят – летят на Алан, когда хотят – покидают его. Они купаются в роскоши, а я всю жизнь провел на отдаленных базах. Мне поставили клеймо – «не поддается посвящению». И с тех пор Моррисону доступны на Алане только места второй и третьей категории. Почему из меня сделали изгоя общества? Где справедливость? Ненавижу посвященных!

– Осторожно, ты говоришь слишком опасные вещи, – остановил товарища генерал. Не хочу их слушать. У нас достаточно неприятностей и без этого.

– Молчу, – поднял руки вверх Клей, понимая, что несколько переборщил с откровенностью. – АзаКроул не переживай. Такие бестии находят выход из любой ситуации, поверь мне. Прилетит ее жених, сначала они поссорятся, затем парень убедит Олис не делать глупостей. И вскоре счастливая пара сыграет свадьбу. В накладе останется только наемник, но до него нам нет никакого дела. Рано или поздно он сдохнет в этих песках. Если конечно землянин не погиб прошлой ночью. Судя по реакции советника, воин остался в городе...

– Может, оно и к лучшему, – едва слышно заметил Астин.

Вездеходы обогнали колонну солдат и на большой скорости въехали на территорию базы. Их уже ждали специальные технические команды. Ремонтники немедленно приступили к обслуживанию машин. Из-за попадания мелкого песка в двигатели, агрегаты часто выходила из строя и тщательная очистка являлась необходимой процедурой после каждого рейса.

Олис выбралась из люка, спрыгнула на бетонное покрытие и обернулась к генералу.

– Я очень устала и не смогу присутствовать на военном совете. Кроме того, мои познания в данной области невелики. Так, что я сегодня больше не буду мешать вам. Отчет о совещании предоставьте мне утром, – вымолвила девушка.

– Разумеется, – Рейс кивнул головой.

Глядя вслед удаляющейся Кроул, Астин думал о превратностях судьбы. Порой она крайне жестоко поступает с человеком и Олис, яркий тому пример. Ей все дано было от рождения: красота, ум, положение. Девушка легко и стремительно продвигалась по жизни: карьера, слава, успех у мужчин. О чем еще мечтать?

Несчастье подстерегло ее там, где подвоха ждешь меньше всего. Любовь! Это чувство может приносить ни с чем не сравнимую радость и наслаждение, но берегись, если Фортуна отвернулась от тебя. Тогда любовь станет мукой, пыткой, от которой некуда спрятаться. Не спасают ни разлука, ни время, ни расстояние. Похоже, именно это и произошло с Кроул. Генерал искренне, по-человечески жалел Олис. Он и сам познал муки любви и мог понять ее переживания. Однако понять, не значит простить. Опускаться до уровня варваров, высокородная аланка не имеет права, и этому принципу Астин вряд ли когда-нибудь изменит. Земляне всего лишь наемники, рабы которые должны обеспечить экспансию Алана на Таскону.

– Что, красотку наши проблемы больше не волнуют? – язвительно спросил Моррисон.

– Похоже на то, – неопределенно пожал плечами Рейс.

Это была ужасная ночь. Кроул долго не могла заснуть, а когда ей, наконец, удалось задремать, то кошмары следовали один за другим.

Всякий раз Олис снились уродливые мертвецы, лужи крови, отрубленные части тела, а в ушах раздавались крики о помощи. Она бежала к несчастным раненым, но уже не могла спасти их.

... И вдруг девушка увидела Храброва. Русичу угрожала большая опасность. Олесь висел над глубокой пропастью, его уставшие пальцы медленно разжимались. Аланка бросилась к любимому и схватила юношу за руку. Землянин с трудом подтянулся и с надеждой в голосе произнес:

– Держи меня, держи...

Именно в этот момент Кроул проснулась.

Девушка сидела на кровати и испуганно смотрела по сторонам. В комнате ничего не изменилось, и все же что-то ее настораживало. Мерцал слабый свет от прожекторов, слышались шум работающего кондиционера, редкие возгласы часовых.

Олис взяла с тумбочки часы и посмотрела время. Пятнадцать минут шестого. Неожиданно аланка отчетливо услышала надрывный рев приближающегося бронетранспортера. Она быстро оделась и, застегнув куртку на молнию, выбежала из здания.

На космодроме царил переполох. Десантники бегали вдоль стены, занимая свои места согласно боевому расчету. Пулеметчики на вышках включили дополнительное освещение. Наемники вели себя гораздо спокойнее. Без доспехов и оружия воины неторопливо двигались к центральным воротам. Спустя пару минут прожектора вспыхнули на полную мощь, и Кроул увидела пятерых землян, стоящих возле вернувшейся из рейда машины. Пренебрегая правилами приличия, аланка ускорила шаг и направилась к наемникам. Воины о чем-то разговаривали с невысоким коренастым десантником.

– Что происходит? – взволнованно спросила Олис. Один из землян обернулся и внимательно посмотрел на Кроул. О том, что перед ним советник по освоению новых территорий, наемник наверняка знал. Слухи по базе распространяются быстро. Да и внешность у аланки весьма приметная. Мужчины всегда обращали на нее внимание.

– Прибыла наблюдательная группа. Сержант сообщил, что кто-то прорывается из города, – спокойно сказал воин.

– И что вы намерен предпринять? – не удержалась от вопроса Олис.

– Ничего, – горько усмехнулся солдат. – Мы не в состоянии им помочь. Возле Морсвила не осталось ни одного человека. Возан в страхе отвел все батальоны на базу. Речь о деблокаде даже не шла...

Аланка хотела броситься к штабу и потребовать от командующего, чтобы он немедленно направил к городу войска, но к счастью, Кроул вовремя передумала. Ей было бы трудно объяснить свою настойчивость, поскольку экспедиционный корпус ослаблен и не в состоянии провести еще одну операцию. Окруженная в Морсвиле группировка брошена на произвол судьбы.

Олис в бессилии и отчаянии закрыла лицо руками. Она точно знала, кто сейчас дерется в городе. Три года назад разведчики вот так же, под утро, бежали к Нейтральному сектору. Тогда им повезло...

– Вам нужна помощь? – вежливо поинтересовался наемник.

– Нет, – ответила Олис, направляясь к гостинице.

Не глядя на землян, аланка медленно двигалась по бетонной дорожке. В черном мрачном небе мерцали далекие холодные звезды. Тревожная суматоха на космодроме улеглась, и солдаты возвращались в казармы. Теперь Кроул могла надеяться лишь на провидение. Никакой помощи отряду русича оказано не будет, шансов на спасение у пехотинцев почти нет.

В эту ночь Олис больше не ложилась. Подавленное, безысходное настроение привело к тому, что девушка отказалась от завтрака и в предрассветной тишине молча бродила по базе. Ее никто не беспокоил. Лишь однажды к советнику подошел один из членов комиссии и передал Олис протокол вчерашнего совещания.

Его итоги можно было предсказать заранее, но все же аланка внимательно прочитала документ. Как и следовало ожидать, виновным признавался командующий экспедиционным корпусом полковник Возан. Он переоценил свои силы, не прислушался к разумным советам и выпустил нити управления боем.

Тем не менее, инспекторы нашли ряд смягчающих обстоятельств: во первых, столь масштабная операция проводилась впервые, во-вторых, у полковника имелись веские основания не доверять некоторым наемникам, и в третьих, десантники оказались неподготовлены к ведению боевых действий в городе.

Часть армии поддалась панике и при возникших неудачах сразу обратилась в бегство. Комиссия учла былые заслуги Возана. Ведь именно при нем восстановили космодром «Песчаный», захватили несколько оазисов, сломили сопротивление властелинов пустыни и боргов.

В итоге высокомерный мерзавец остался на своем посту, получил строгий выговор и предупреждение, что в случае повторного поражения, будет немедленно отстранен от командования.

Кроул презрительно усмехнулась. Выявив причины ужасающего разгрома, аланцы не решились отозвать полковника.

В случае отстранения Возана от должности кто-то из офицеров должен был остаться на Оливии и возглавить колониальную армию, а это нелегкое и неблагодарное дело. Далеко не каждый карьерист решится взвалить на себя подобное бремя. В высших кругах Алана слишком много болтунов и интриганов и мало решительных, ответственных людей. Посвященные не очень стремились попасть на Таскону. Война – удел дикарей и плебеев.

Миссия инспекции завершилась. Виновный найден и наказан, хотя и не столь серьезно, как следовало. Полковнику даже предложили план дальнейших действий. Комиссия считала, что сектор Чистых не самое подходящее место для вторжения в Морсвил.

Учитывая законы города, оптимальным вариантом мог стать сектор Гетер. Он не имел на флангах союзников, а потому был более уязвим. С востока находилась зона диких мутантов, с запада, не входящие в общий союз, Непримиримые.

Именно туда и следовало направить новый удар, когда численный состав армии вновь возрастет. Время шло, а Олис никак не могла решить, что ей делать. Улетать сейчас, когда о судьбе Храброва ничего не известно, она не хотела. Остаться, значит вызвать подозрения. Старшие офицеры поглядывают на нее со странным необъяснимым любопытством.

В десять часов утра в комнату к девушке осторожно постучался Астин.

– Когда мы стартуем? Работа завершена, и задерживаться на планете больше не имеет смысла, – напрямик спросил генерал.

– Да, я знаю, – кивнула головой аланка. – Но мне нужна еще некоторая информация. Ее должны сообщить наемники, ушедшие ночью в город. Это очень важно для планирования дальнейшей экспансии вглубь материка.

– Хорошо, – улыбнулся офицер. – Я задержу вылет челнока. Но ненадолго... База живет по жесткому графику, а мы занимаем единственную посадочную площадку. Корпусу необходимы пополнение, оружие, боеприпасы и продовольствие.

Взглянув на часы. Кроул обречено произнесла:

– Я жду до восемнадцати часов. В девятнадцать комиссия покинет Оливию.

– Превосходно, – согласился Рейс и покинул помещение.

Сириус поднимался все выше и выше. Жара стала невыносимой. Оставаться под палящими лучами звезды равносильно самоубийству, и потому космодром постепенно опустел. Лишь несколько часовых, да техники, обслуживающие транспорт, все еще передвигались по базе.

Олис не покидала свою комнату. Находиться в одиночестве, в замкнутом пространстве было тоскливо и тягостно, но выбирать не приходилось. Девушка ждала Аято. Надежда на благоприятный исход ее не покидала, но сейчас аланка с достоинством и мужеством приняла бы любое известие. Кроул просто хотела знать правду.

Около часа дня кто-то тихо постучал в дверь.

– Войдите, – вымолвила девушка, ее сердце забилось гораздо чаще.

В проеме появился высокий, статный офицер. Советник его уже видела – это был один из адъютантов полковника Возана. Он всегда находился рядом с командующим и заодно выполнял функции телохранителя. Олис сразу отметила, что аланец взволнован. Чуть поспешней, чем требует такт, офицер проговорил:

– Прошу простить меня за беспокойство, но вас срочно просят зайти в штаб. Дело не терпит отлагательства.

– Что случилось? – с надеждой в голосе спросила девушка.

– Точно не знаю, – ответил адъютант, – похоже, кто-то выбрался из Морсвила...

Никаких других пояснений не требовалось. Кроул быстро собралась и двинулась вслед за десантником. Преодолев метров сто, они подошли к невысокому квадратному зданию. Не верилось, что это невзрачное строение и есть центр по планированию и управлению всеми операциями на Тасконе.

Однако, внешний вид здания был обманчив – узкая каменная лестница спускалась в подземные этажи, где располагались просторные, хорошо освещенные и не лишенные уюта помещения.

К удивлению аланки, они оказались совершенно пусты, на столах лежали топографические карты, циркули и линейки. Заметив недоуменные взгляды спутницы, офицер тихо пояснил:

– Приказ командующего. На один час объявлен внеплановый перерыв.

Полная секретность. Значит, люди, вышедшие из окружения действительно принесли важную информацию. Неожиданно, аланец замер. Только сейчас Олис обратила внимание на аккуратную пластиковую дверь в глубине зала.

– Прошу, – галантно сказал адъютант.

Кроул вошла в кабинет, и взгляды присутствующих тотчас остановились на ней. Ждали только советника. Мгновенно со своего места вскочил Моррисон и предложил девушке мягкий удобный стул. Кроул села и внимательно осмотрелась по сторонам.

Без сомнения, это рабочий кабинет Возана. Помещение имело прямоугольную форму и было довольно внушительных размеров.

В дальнем углу находилось огромное знамя экспедиционного корпуса. Вокруг висят портреты видных политиков и военачальников Алана. Возле левой стены стоят четыре шкафа и стандартный номерной сейф. Обстановка достаточно аскетичная.

Посреди кабинета стоял длинный, широкий пластиковый стол. Вокруг него разместились два десятка офицеров. На совещании присутствовали все члены комиссии, командующий, штабисты и даже этот кретин-наемник Канн.

– Господа, – произнес, вставая со своего места, полковник Возан. – У нас появилась одна очень серьезная проблема, которую мы должны решить в кратчайшие сроки. Об итогах сражения вы знаете. Только, что стало известно – часть нашей армии прорвалась в Нейтральный сектор Морсвила и сейчас блокирована на границе. Они начали переговоры с тасконцами. Это конечно преступление, но...

– У них не было другого выхода, – вставил Моррисон.

– Именно так, – продолжил командующий. – Теперь судьба десантников зависит от нашего решения. Если мы их не поддержим, они будут уничтожены.

Полковник повернулся к адъютанту и сказал:

– Стив, позови землянина.

Спустя пару минут, в помещение вошли де Креньян и Салан. Женщина поддерживала француза за локоть. Жак был грязен, небрит, с синяком под правым глазом, на рваной одежде отчетливо видны бурые пятна. Зрелище не для слабонервных.

Тем не менее, маркиз сохранял бодрое состояние духа и даже старался улыбаться. Его взгляд скользнул по аланцам, лишь на мгновение задержавшись на Кроул. Их глаза встретились, и девушка прочла в них просьбу о помощи. Наемник явно рассчитывал на ее поддержку.

Линда отошла чуть в сторону, подчеркивая тем самым, что выполняет только функции врача. Впрочем, от Олис не ускользнула ее взволнованность. Аланка чересчур опекала раненого землянина.

– Мы слушаем тебя, де Креньян, – вымолвил Возан.

– Чего тут говорить?... – горько усмехнулся француз. – Сейчас в ваших руках жизни полутора сотен солдат. Половина из них находится в плену у трехглазых и чертей, половина в Нейтралке, окруженная морсвилцами. Они, конечно, умрут достойно, но кому это нужно?

– Что предлагают тасконцы? – спросил Астин.

– Пока, лишь вступить в переговоры, – ответил Жак. – Храбров был на Конгрессе сектора и выслушал требования оливийцев. Противник хочет заключить договор с Аланом на двести лет о признании статуса Нейтральной территории, кто бы там ни проживал. Вы не будете в него вторгаться и устанавливать свои законы.

– Беспредельная наглость! – выкрикнул штабной майор. – Мы сравняем Морсвил с пустыней, не оставим камня на камне...

– Заткнись, Штаун, – бесцеремонно оборвал подчиненного командующий.

– Да, давайте говорить без эмоций, – произнес генерал. – Врага нельзя недооценивать. Тасконцы доказали, что воевать умеют. Морсвилцы чувствуют себя победителями, у них в плену наши солдаты. Бросать на произвол судьбы десантников – большая ошибка. Как вы считаете, советник?

Вопрос не застал Кроул врасплох, и все же она немного растерялась. У нее из головы не выходили слова де Креньяна. Олесь был на Конгрессе. Значит, он жив. Жив! Радость захлестнула разум. На какое-то время Олис отвлеклась от спора. Слова Астина вернули девушку к реальности.

– Я думаю, что это преступление, а не ошибка, – чуть помедлив, вымолвила аланка. – Речь идет не столько о несчастных пехотинцах, сколько обо всей армии. Как в дальнейшем будут сражаться наши доблестные воины, если они потеряют уверенность, что раненых вынесут с поля боя, а окруженных деблокируют? В отчете о битве фигурировало слово «паника». Так вот, в будущем солдаты при первой же опасности обратятся в бегство. Печальный пример Морсвила надолго останется в памяти десантников. Считаю, мы должны вступить в диалог с оливийцами. В противном случае войска окажутся окончательно деморализованными.

– Разумное замечание, – проговорил Стеноул. – Моральный дух армии сейчас действительно низок. Если нам удастся вытащить солдат из этого проклятого города, настроение людей значительно улучшится. Я уже не говорю о численных потерях корпуса – после возвращения пленных разгром не покажется столь внушительным.

– Хорошо, – подвел итоги дискуссии генерал. – На переговоры мы пойдем. Но как быть с требованиями морсвилцев? Если Алан на них согласится, здесь на два века останется гнездо всякого сброда!

– Кроме того, в секторе смогут укрыться тысячи вооруженных головорезов из города. Их налеты уже сейчас доставляют нам массу неприятностей, – добавил Возан.

– Зато появляется шанс захватить остальные сектора, – вставил Клей. – Нейтралка будет фактически окружена и отрезана от внешнего мира. Отличное место для наших ученых. Наблюдать за нравами дикарей и мутантов в естественных условиях. Фантастика!

От своей шутки Моррисон вполне искренне рассмеялся. Удивительно, но его предложение поддержало большинство офицеров. По сути дела, Нейтральная зона не несла в себе никакой угрозы, ее законы отличались варварской справедливостью. И все же главным аргументом оставались люди. Терять еще сто пятьдесят человек – слишком большой риск. За подобное предательство можно получить и пулю в спину.

Спустя час, после бурных споров и обсуждений, было принято решение согласиться с условиями тасконцев. На получение разрешения Великого Координатора не хватало времени. Возан и Астин взяли всю ответственность на себя.

– Когда встреча? – спросил генерал.

– Завтра, в семь утра, на центральной площади Нейтрального сектора, – ответил маркиз.

– Вот сволочи, – выругался командующий. – Хотят показать свою силу. Придется мне идти лично. Кстати, как мы туда доберемся?

– Никаких проблем, – спокойно вымолвил Жак. – Через сектора нас не пропустят. Путь один – в зону диких мутантов. Может, это и к лучшему – попадем в Нейтралку без лишних трудностей. Однако, придется взять значительную охрану – голодные кровожадные твари слишком агрессивны и глупы.

– Пятидесяти человек хватит? – поинтересовался Клей.

– Вполне, – кивнул головой наемник. – Десять моих парней усилят отряд.

Совещание закончилось, и Астин отпустил всех офицеров. Тихо переговариваясь, они быстро покидали кабинет Возана.

Вскоре помещение опустело. Только сейчас Кроул приблизилась к Салан. Аланки обменялись теплым дружеским рукопожатием.

– Давно не виделись, – произнесла лейтенант. – Наслышана о твоих успехах. Замуж еще не вышла?

– Нет, – улыбнулась девушка. – Пока не встретила достойного человека...

Линда с интересом посмотрела на Олис.

– Он жив и здоров, – тихо проговорила Салан. Между тем, к ним подошли Астин и Моррисон. Изобразив на лице удивление, полковник язвительно сказал:

– Вы оказывается знакомы?

– Да, – обернулась Кроул. – Одного члена первой экспедиции я вам уже представляла. Теперь могу представить еще двоих. Лейтенант Линда Салан и маркиз Жак де Креньян.

Оба офицера вежливо пожали руки и женщине, и наемнику. Внешне все выглядело вполне достойно и искренне. Спустя мгновение, генерал произнес:

– Часть моих офицеров намерена участвовать в переговорах. Это необходимо. Надеюсь, вы не против, что старт корабля мы отложим еще на сутки?

– Конечно, нет, – чуть поспешно ответила Олис.

– Тогда не будем вам мешать.

Уже за пределами штаба, когда их никто не мог услышать, Линда с тревогой в голосе вымолвила:

– Будь осторожна. Не нравится мне эта парочка. Особенно полковник. Он мило улыбался, а в глазах застыли зависть и злоба. Такое впечатление, что Моррисон готовит какую-то пакость.

– Руки у него коротки, чтобы до меня дотянуться, – рассмеялась в ответ девушка.

Несмотря на свое высокое положение Кроул была еще очень молода и неопытна. Долгое время интриги аланского высшего света обходили ее стороной. Но человеческая подлость не знает границ.

Радостные эмоции захлестнули Олис, и она не осознавала нависшую над ней опасность.

Глава 5. ДОГОВОР.

Ранним утром, задолго до рассвета, на базе дружно взревели двигатели бронетранспортеров. Четыре мощные машины тронулись с места и начали быстро подниматься на бархан. Вскоре космодром скрылся из виду.

Взглянув на часы, де Креньян отметил, что до переговоров времени еще достаточно.

Расстояние в двадцать километров вездеходы преодолеют примерно за полчаса. Аланскую делегацию это вполне устраивало. Надо оглядеться, посовещаться с находящимися в окружении людьми.

Жак ехал на головном бронетранспортере, показывая водителю дорогу. Наемники сидели снаружи на броне, внимательно осматривая окрестности. Никому не хотелось попасть в засаду властелинов пустыни или морсвилцев. Все-таки они находились в состоянии войны с целым городом.

Маркиз издали заметил очертания города и приказал держаться подальше от ближайших строений.

Путь в зону Гетер сегодня закрыт. Экспедиция вынуждено делала крюк, огибая высокую оградительную стену.

Она уходила на несколько километров в пустыню, тем самым значительно удлиняя маршрут.

– Господин де Креньян, что это за стена? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Моррисон. – Зачем она нужна?

– Трудно сказать, – пожал плечами землянин. – Никто в Морсвиле этого уже не помнит. Судя по всему, ее построили оставшиеся в живых горожане сразу после взрыва. Они пытались защитить себя от наиболее зараженного радиацией района. Сейчас стена служит барьером от диких мутантов.

Вездеходы обогнули препятствие и стремительно двинулись на северо-запад. Никто из аланцев не бывал в этом страшном месте, а потому многие высунулись из люков, разглядывая желто-рыжие дюны.

С благоговейным ужасом десантники смотрели на развалины некогда процветающего города. Пустыня почти полностью поглотила останки домов и кварталов, и лишь отдельные искореженные строения напоминали о том, что здесь когда-то жили люди.

Между тем, Сириус показался из-за горизонта. Его лучи осветили мрачную поверхность, окрасив темное небо в светло-розовые тона. Среди руин замелькали огромные уродливые тени. Пехотинцы крепче сжали оружие.

– Вот и наши красавцы, – горько усмехнулся де Креньян.

Он вылез из бронетранспортера и громко крикнул:

– Всем смотреть в оба! Мутанты отлично прыгают. Я не хочу, чтобы кого-нибудь стащили за ногу с брони. Прежде, чем мы поможем, мутанты превратят человека в безжизненный кусок мяса.

Предупредительный возглас француза заставил большинство аланцев забраться внутрь машин. Наемники весело и лихо защелкали затворами автоматов и карабинов – опасность лишь будоражила кровь.

Спустя полминуты раздались первые выстрелы. Два гигантских чудовища растянулись на песке. Словно из-под земли, выскочила стая мутантов. Не обращая внимания на чужаков, они начали рвать и пожирать своих мертвых собратьев. От вида кровавого пиршества штабным офицерам стало нехорошо.

– Какая изощренная жестокость, – с трудом вымолвил Стеноул.

– Таковы местные законы, – спокойно возразил Жак. – Выживает сильнейший. Естественный отбор, как пишут ваши ученые. И они правы. Это относится не только к безмозглых тварям, но и к людям. Кто победит – тому и будет принадлежать планета.

– Справедливое замечание, – согласился Клей. – Война между живыми существами не прекращается никогда, и как бы ни была совершенна цивилизация, от данной проблемы ей не уйти.

Разговор вскоре утих, так как бронетранспортеры достигли поперечной стены. Де Креньян без труда нашел нужное место и указал его водителю. Спустя десять минут машины выстроились в ряд и замерли. Делегация аланцев не спеша начала выбираться наружу.

– Теперь придется преодолевать препятствие, – усмехнулся землянин и полез на стену.

Благодаря тому, что бронетранспортеры стояли вплотную к преграде, сделать это было несложно. Следом за наемником двинулись Возан, Моррисон и еще несколько офицеров. Остальные десантники остались в секторе диких мутантов. Раздражать морсвилцев большой охраной командующий не хотел. Оказавшись на вражеской территории, аланцы с интересом и удивлением рассматривали чистые, аккуратные дома, приведенные в идеальный порядок улицы. Внешний вид Нейтралки резко контрастировал с зоной Чистых.

Не успела делегация пройти и пятидесяти метров, как им навстречу вышли трое стражей порядка. На них были шлемы с прочными забралами, длинные бронежилеты, новенькое обмундирование. В руках – аланские карабины. Жак давно привык к экипировке морсвилцев, а вот на офицеров это произвело впечатление.

– Ничего себе! – вырвалось у майора Стеноула. – Я всегда представлял тасконцев дикарями, в лохмотьях, с каменными топорами и мечами в лучшем случае из бронзы. А они имеют снаряжение ничуть не хуже нашего. Не удивительно, что мы потерпели столь сокрушительное поражение!

– Наконец, вы начинаете соображать, – язвительно заметил наемник. – Но я могу вас обрадовать, подобную экипировку имеют далеко не все оливийцы. Большинство из них действительно одето кое-как и вооружено мечами, копьями и арбалетами. Но поверьте, воюют морсвилцы отлично.

Между тем, стражи порядка приблизились к чужакам. Один из воинов выступил чуть вперед и громко произнес:

– Вы нарушили границу и вошли на территорию Нейтрального сектора. Город находится сейчас в состоянии войны, и мы предлагаем вам немедленно покинуть Морсвил. В противном случае будете атакованы и уничтожены.

Аланцы удивленно переглянулись Такой встречи они не ожидали. Захватчики думали, что представителей могущественной цивилизации ждут с нетерпением. Однако прием оказался весьма холодным.

Не растерялись только двое – де Креньян и Возан. Первый слишком хорошо знал местных жителей, а второй оказался готов к подобному сюрпризу. Землянин поднял руку вверх и крикнул:

– Мы не просто путники. Перед вами делегация Алана. Она прибыла на переговоры с Конгрессом. Встреча состоится через сорок пять минут.

Оливиец обернулся к товарищам и что-то тихо спросил. Те в подтверждение дружно закивали головами. Сразу было видно, что аланцев из зоны диких мутантов не ждали. Жака подобное развитие событий вполне устраивало. Они окажутся на Центральной площади без лишних проблем.

– Хорошо, – наконец сказал тасконец. – Мы проводим вас. Сектор довольно велик и запутан.

– Спасибо, не надо, – улыбнулся землянин. Я прекрасно знаю дорогу. Тем более что эта магистраль ведет именно в сторону Конгресса.

– И тем не менее... – твердо вымолвил воин.

К делегации присоединились два стража порядка. Они шли чуть позади, время от времени отгоняя любопытных горожан. А взглянуть на высокопоставленных аланцев желающих оказалось более, чем достаточно. Слух о прибытии делегации мгновенно облетел восточную часть сектора. Из окон домов, толкаясь и крича, высовывались оливийцы. На улице скопились огромные толпы народа. Люди с любопытством и страхом рассматривали офицеров вражеской армии. Каждый ребенок на Тасконе знал, что их цивилизацию уничтожил Алан. И вот его солдаты находятся рядом, всего в двух шагах.

Несмотря на огромное количество зевак, вокруг стояла мертвая тишина. Лишь шорох песка от шагов и свист ветра нарушали ее.

– Какая радушная встреча, – иронично проговорил француз. – Сюда сбежалось не менее трети жителей сектора.

– Но на их лицах не видно радости и приветливости. В глазах неприязнь и подозрительность, – заметил Моррисон. – А сколько мутантов! По-моему население этих кварталов наполовину состоит из них.

– Больше половины, – заметил де Креньян. – Ведь среди тасконцев есть гетеры, черти и вампиры. А они внешне почти не отличаются от нормальных людей. Только обладая соответствующим опытом, можно определить мутанта. Что же касается приветливости, то ведь вы для них захватчики, агрессоры. Здесь всегда насторожено относятся к чужакам.

Спорить никто не стал. Кварталы высотных домов резко оборвались, и делегация вышла на огромную площадь. На ней скопилось не менее двух тысяч горожан. Они вели себя спокойно, но тем не менее, в целях безопасности, по периметру стояла сотня стражей порядка.

Хорошо обученные снайперы находились на крышах ближайших зданий. В случае беспорядков стрелки выбивали из толпы зачинщиков драк. Об этом знали все морсвилцы. Желающих лишиться головы было мало.

– Куда идти? – спросил Возан.

– Я бы с удовольствием выпил пива в «Грехах и пороках», но, думаю, заведение сейчас закрыто. Направимся к ристалищу. Скорее всего, там тасконцы предпочтут решать все дела, – сказал землянин.

Делегация двинулась дальше. Перед ней тотчас появились три стража порядка. Криками и древками копий они бесцеремонно расшвыривали толпу, освобождая широкий проход для аланцев. Скорость перемещения была крайне низкой. До надетых на колья черепов парламентеры добрались примерно за двадцать минут до назначенного времени. Находиться на площадке для поединков без причины никто не имел права, а виновные подлежали суровому наказанию. Но сегодня, к удивлению Жака, посреди ристалища сидели Храбров и Аято. Не обращая внимания на оливийцев, наемники невозмутимо жевали куски жареного мяса, запивая их пивом.

– Хорошо устроились! – громко крикнул де Креньян. Воины резко обернулись.

– Перелезайте сюда, – воскликнул Тино. – Переговоры состоятся на этом живописном месте. И надо признать, Конгрессу не откажешь в изобретательности.

Повторять дважды маркизу не потребовалось. Год назад он уже посещал ристалище – по иронии судьбы, ему пришлось сражаться с гетерой.

Человек, который всю жизнь ухаживал за женщинами, оказался в весьма щекотливой ситуации – его вызвала на поединок мутантка из клана агрессивных гетер. Отказаться – значит унизиться. Пришлось убить несчастную женщину.

Перебравшись через частокол, наемник подошел к друзьям и бесцеремонно взял в руки кувшин. Сделав несколько глотков, он с удовлетворением вымолвил:

– Отличное пиво. Я о нем мечтал всю дорогу. Где вы его раздобыли?

– Сфин принес, – ответил Аято. – Хорошо иметь везде своих людей.

Тем временем, землян обступили члены делегации. Они с благоговейным ужасом смотрели на отполированные ветром черепа десятки полуистлевших скелетов на песке. Первым не выдержал полковник Моррисон.

– Веселенькое место, – проговорил Клей. – У них, что здесь, кладбище? Надо сказать, далеко не лучший способ погребения.

– Нет, – возразил Олесь. – Это место для поединков. По закону, в Нейтральном секторе запрещены любые убийства. К нарушителям применяют самую мучительную и жестокую казнь. Лидеры кланов обязаны выдать властям преступника. За исключением, конечно, клана Непримиримых. Но в диком варварском мире возникают часто споры и конфликты и их надо решать. И тогда воин вызывает соперника на поединок. Можно конечно отказаться, опозорив себя и свою семью. Противники выходят на площадку и с помощью оружия выясняют отношения. Один объявляется победителем, второй остается лежать в луже крови. Все очень просто.

– Гениально просто, – иронично рассмеялся командующий. – Если бы на Алане ввели подобные правила, можно было неплохо расчистить себе дорогу по карьерной лестнице.

– Но ведь от мертвецов дико воняет, – произнес Моррисон. – Представляю, какой запах на площади днем.

– Никаких, – вставил самурай. – Морсвилцы посыпают тела странным белым порошком, и те разлагаются, не выделяя трупных газов. Все предусмотрено. Они не так глупы – противника нельзя недооценивать.

Между тем, двадцать минут истекли. Стоило Возану оторвать взгляд от часов, как на противоположной стороне ристалища появились тасконцы. Они двигались, не спеша, изредка переговариваясь между собой.

Заметили представителей Конгресса и наемники. Быстро убрав завтрак, земляне начали поправлять одежду – в конце концов, это историческое событие, и надо выглядеть подобающе.

Большую часть морсвилцев Храбров знал лично. Впереди, важно ступая, двигался Юн Флоун. Рядом с ним, и это стало неожиданностью для русича, шел Нил Броун, владелец «Грехов и пороков». Русича связывали с оливицем почти дружеские отношения. Тасконец ни разу не обмолвился, что занимает столь высокое положение в Нейтральном секторе. Чуть сзади следовали еще два представителя Нейтралки. Один был вампиром, второй трехглазым. Для столь густо населенной территории – вполне нормальное явление.

Оливийцы носили самую лучшую одежду, которую только можно достать в Морсвиле – цветные рубашки и шорты, длиннополые пиджаки и брюки строгого покроя – все это производило неизгладимое впечатление на чужаков. Своего рода демонстрация мод Тасконы двухвековой давности.

На фоне аланцев, одетых в одинаковую желто-серую униформу, представители Конгресса выглядели гораздо респектабельнее. Трудно вообразить, что это представители разных цивилизаций, находящихся на диаметрально противоположных ступенях развития.

За делегатами Нейтральной зоны двигались лидеры кланов секторов города. Зенда Тиун, в короткой юбке и узкой, плотно облегающей тело куртке, шла рядом с Шолом Кроссом, лидером трехглазых. Это был высокий сильный мутант, пользовавшийся огромным уважением в городе.

Олесь познакомился с ним примерно год назад. Кросс оказался умным, смелым воином. Ему принадлежал почти весь сектор. На подчиненной территории Шол обладал неограниченной властью. Сейчас на нем были широкие бриджи и белая тонкая рубашка.

Совсем иначе выглядели Сток Неланд, а так же лидер чертей и главарь вампиров.

Первый надел доспехи убитого в ходе сражения землянина – тонкая изящная кольчуга, стальные наручи, на поясе висит длинный меч.

Вампир как обычно обнажился до пояса. Его тело было покрыто причудливой витиеватой татуировкой, а на груди оливийца мастер изобразил оскаленный череп. На плече гигант нес большой топор.

Представитель чертей, в длинном черном балахоне с низко опущенным на лицо капюшоном, держал в одной руке заряженный арбалет, в другой человеческий скальп.

Всем своим видом эта троица показывала, что морсвилцы готовы вести войну до победного конца. Смерть тасконцев не пугала.

– Живописная компания, – очень тихо прошептал Клей.

– Эти мерзавцы не знают жалости и пощады. Уничтожить сотню людей для них сущий пустяк, – добавил Аято.

Две противоборствующие группы быстро сближались. Они остановились в двух метрах друг от друга. Первым заговорил Флоун:

– Аланцы, вы двести лет назад уничтожили прекрасную цветущую страну. Но мы не будем предъявлять претензий. То время безвозвратно ушло. Сейчас ваша армия посягает на жизнь и свободу морсвилцев. Мы никогда не смиримся с унижением и будем воевать до последнего вздоха...

– В этом нет необходимости, – возразил Моррисон. – Алан – мирная и справедливая страна. Великий Координатор не хочет войны. На Тасконе много свободного пространства, а наша планета задыхается от перенаселения. Мы возродим на Оливии былую цивилизацию.

– Тогда зачем вы набрали наемников на Земле? – с ироничной усмешкой сказала Тиун. – Они ведь профессиональные солдаты и единственное, что умеют делать хорошо – убивать.

– Не пытайтесь нас обмануть, – вставил Кросс. – Вы сказали, здесь много свободного места... Так зачем могущественной расе разрушенный и погрязший в пороках город? Вокруг пустыня и ни клочка плодородной земли. Аланцы всегда лгут! Признайтесь честно: мы хотим уничтожить оливийцев и расчистить территорию для своих поселенцев.

– Замечательно подмечено, – кивнул головой Возан. – Колонисты действительно не хотят жить рядом с мутантами, уродами, убийцами и ворами. Нормальные люди могут ассимилироваться, если будут соблюдать наши законы и правила. Через два-три поколения аланцы и тасконцы станут единым народом, как было тысячелетия назад.

– Очень сожалею, но это невозможно, – вымолвил Юн. – У оливийцев за века сложился другой образ жизни. В Морсвиле сейчас мутантов больше, чем обычных людей. Добровольно на самоубийство они не пойдут.

– Тогда не стоит терять время на философские рассуждения. Война неминуема, и атаки на сектора продолжатся и впредь, – нагло произнес командующий. – Сил и средств у Алана более чем достаточно.

– В таком случае, полторы сотни свежих трупов сегодня пойдут на стол костлявой старухе Смерти, – рассмеялся вампир из Нейтралки. – А кое-кто окажется в виде отбивной в лучших заведениях города...

– Неужели вы каннибалы? – с ужасом воскликнул один из штабистов.

– У каждого свои вкусовые пристрастия, – спокойно ответил Неланд. – Двадцать пленных аланцев уже подготовлены к процедуре отсечения головы. Ничего не поделаешь, черти и вампиры обожают человеческие мозги.

– Проклятые людоеды, – зло выдохнул Возан.

– Какие пафосные эпитеты, – проговорил Броун. – Мы же не называем аланцев убийцами, хотя вы хотите истребить миллионы разумных жителей планеты! Это наш мир! И пока жив хоть один коренной тасконец, он будет за него драться...

Пора перейти к более серьезным вопросам. Вы потерпели поражение и надо это честно признать. В наших руках около ста пятидесяти десантников и землян. Если переговоры не увенчаются успехом, пленные и окруженные солдаты к полудню будут мертвы.

Мы предлагаем следующее условие их освобождения: вы подписываете договор о том, что статус Нейтрального сектора в ближайшие двести лет останется неизменным, кто бы здесь ни проживал. Согласитесь, требования вполне разумные и объективные. Если хотите захватить остальной город – пожалуйста. Пытайтесь! Вы сами знаете, какая встреча ждет здесь незваных гостей.

К удивлению наемников, морсвилцев и всех офицеров, командующий выдавил из себя одно единственное слово:

– Согласен.

Никаких возражений, споров, торгов. Проблемы были решены быстро и принесли удовлетворение обеим сторонам. Флоун достал из-под рубахи аккуратно свернутый проект соглашения и передал его полковнику Возану. Тот быстро прочитал текст, убедился, что ничего лишнего в договоре нет, и с демонстративным безразличием подписал лист на планшете. Следом за командующим это сделал Моррисон, затем Стеноул и остальные члены делегации. На документе появились две одинаковые колонки по девять фамилий в каждой. От второго экземпляра, принадлежащего Алану, Возан высокомерно отказался. Данным жестом он показал, что в случае, если Нейтральный сектор нарушит условия сделки, его вольности мгновенно закончатся.

Спустя две минуты, Юн вышел на центр ристалища, высоко поднял руки и хриплым голосом громко крикнул:

– Договор подписан! На двести лет Нейтральный сектор сохранен!

Дружный, раскатистый вопль прокатился по ближайшим кварталам города. Кто-то кричал во всю силу своих легких, кто-то гремел оружием, кто-то стрелял из карабинов. Это была неподдельная радость людей, выбирающих между жизнью и смертью. Им повезло, судьба подарила им жизнь.

Четверть часа стоял невероятный шум, земляне и аланцы не слышали друг друга, находясь на расстоянии двух метров. Вскоре толпа на площади начала постепенно редеть. Оливийцы в едином порыве бросились заполнять кабаки Нейтралки. Вино и пиво лилось рекой. Сегодня общий праздник, и никто не жалел денег...

– Сумасшествие, – ни к кому не обращаясь, вымолвил майор Стеноул.

– Ну почему же, – возразил Клей. – Их можно понять. Восемь поколений жителей Морсвила теперь могут существовать совершенно спокойно. Два века мира. Большое достижение для любого народа.

– Но ведь помимо нас у горожан есть и другие враги, – произнес майор Шелтон из комиссии Астина.

– Нет, – улыбнулся Храбров, – теперь им никто не угрожает. С властелинами пустыни тоже подписан договор, а с мелкими разрозненными отрядами бандитов и грабителей легко справятся стражи порядка. Они хорошо обучены и вооружены, и в состоянии отразить любое нападение.

– Хватит болтать, – резко оборвал спор командующий. – Пора заняться делом. Надо выводить наших солдат из мерзкого города. Среди них многие ранены и нуждаются в помощи.

– Само собой, – проговорил Аято и двинулся к Кроссу. Трехглазый мутант по-прежнему стоял с Тиун и что-то ей объяснял. При приближении наемника, тасконцы дружно замолчали. Зенда хорошо знала японца, а потому спросила именно она:

– Что-то не так?

– Нет, все нормально, – сказал самурай. – Однако аланцы нервничают. Они хотят как можно быстрее получить своих пленных. В Морсвиле Возан чувствует себя крайне неуютно.

– Это объяснимо, – усмехнулся Шол. – Передай полковнику, что шестьдесят четыре человека, через десять минут будут на площади. И прошу учесть – я не казнил и не продал ни одного пленника.

В ответ Аято лишь утвердительно кивнул. С Кроссом японец был хорошо знаком, и если он что-то пообещал, то непременно выполнит. Наемник быстро пошел обратно и передал Возану слова трехглазого гиганта.

Между тем, Олесь и Жак в сопровождении Нила Броуна двинулись по шоссе к блокированной тасконцами группировке. Там уже слышали крики на площади и с надеждой ожидали своих спасителей. Одно слово Броуна и стражи порядка, убрав оружие в ножны, скрылись в подъездах полуразрушенных домов.

Сил у аланцев уже не осталось. Изможденные голодом, жаждой и потерей крови, воины с трудом брели по улицам Морсвила. Солдаты, несущие носилки с ранеными, менялись чуть ли не каждые двести метров. Стоя на усыпанной человеческими костями песчаной площадке, Моррисон и Возан с интересом рассматривали город. Только сейчас им представилась такая возможность. Ушла делегация морсвилцев, отправились за окруженными десантниками земляне, чем-то отвлеклись младшие офицеры.

Полковники с удивлением и восхищением разглядывали архитектуру древнего тасконского центра. Без сомнения, Морсвил – один из главных городов Оливии. И что поразительно, его не разрушили ни ядерный взрыв, ни время, ни пустыня. Все те же четкие линии, ровные слегка покатые крыши, купола и сферы, многоэтажные здания.

Застройка Морсвила была своеобразна и неповторима. Каждый дом отличался от соседнего. Складывалось такое впечатление, что древние тасконцы соревновались в изобретательности и изяществе. Тем не менее, все это гармонично вписывалось в обрамление огромной площади.

Внешний вид города произвел на аланцев неизгладимое впечатление.

На их родной планете архитектура была совсем иная. Строители предпочитали красоту точных геометрических линий, симметрию и типовые дешевые проекты.

– Какое великолепие! – не выдержал Клей. – Я даже представить себе не мог, что такое возможно. А ведь оливийцы добивались подобного совершенства уже два века назад. Если бы мы обладали их знаниями, то давно подчинили бы себе не только систему Сириуса, но и ряд других...

– Все правильно, – согласился Рой Возан. – Именно поэтому армия Алана и пришла сюда. Пора раскрыть многие секреты некогда великой могущественной цивилизации. Ведь мы до сих пор значительно отстаем от древних тасконцев в космической технике. Они оставили нам лишь изуродованные двигатели и отдельные копии чертежей. Я видел исторические реликвии в подлиннике. За два столетия ученые сумели восстановить звездные суда наших предков, но усовершенствование продвигается крайне медленно.

– И вы хотите найти научные базы Оливии? – догадался Моррисон.

– Совершенно верно, – подтвердил командующий. – В списке основных задач, эта стоит на втором месте после колонизации. Глядя на Морсвил, я начинаю верить, что не все так безнадежно. Исследовательские центры, как правило, располагались в отдаленных, уединенных местах. Вряд ли они пострадали от массированных ядерных ударов.

– Я слышал, незадолго до катастрофы весь космический флот Тасконы покинул нашу звездную систему, – вымолвил Клей.

– Да, в базе данных есть кое-какая информация. Однако, она не проверена и крайне противоречива. Возможно, большая часть космолетчиков таким образом просто свела счеты с жизнью.

– Но почему они не прилетели на Алан? – удивленно спросил Моррисон.

– Какие-то противоречия между планетами... – недоуменно пожал плечами Возан.

– Странная история...

– Пожалуй. Самое удивительное, что разведчики-земляне, участвовавшие в переговорах и в первой экспедиции, нашли очень важные документы. Они могли бы пролить свет на многие вопросы.

– И что?

– Наемники три года назад их где-то спрятали. Мои люди обыскали вещи варваров, постоянно следят за ними на базе, но результатов нет. Скорее всего, материалы лежат где-то здесь, в Морсвиле.

– Невероятно! – выдохнул Клей. – Неужели нельзя приструнить мерзавцев? Пригрозить смертью, оставить без антидота...

– Смертью? – переспросил Рой и рассмеялся. – Они знакомы с гадкой старухой настолько близко, что совершенно ее не боятся. Кроме того, только эти трое знают путь на север. От женщин, шедших с ними, толку мало. Кроме того, Салан полностью на стороне дикарей. Я не говорю об авторитете Храброва, Аято и де Креньяна среди землян. Даже Канн ненавидя их, признает силу и смелость ветеранов.

– Тебе тяжело с ними, – произнес полковник.

– Не то слово, – сказал командующий. – Я уже давно подумываю, как мне избавиться от наглецов. Может плюнуть на приказ и пристрелить?...

– Не спеши, – злорадно улыбнулся Моррисон. – Так ты повредишь себе. Не исключено что у тебя появятся высокопоставленные союзники. Не откажусь от помощи и я.

Возан взглянул на собеседника. Сумасшедшие огоньки, бегающие в глазах Клея, многое объясняли. Спрашивать подробности Рой не стал. Он был солдатом и привык идти к цели напрямик. Участвовать в интригах Возан не желал. Хотя от помощи полковник никогда не отказывался.

Не решился пояснять свои слова и Клей.

Чтобы перевести разговор в другое русло, он поинтересовался:

– Рой, а почему вы так быстро согласились на условия морсвилцев? Ведь был шанс поторговаться.

– Нет, – возразил командующий. – Они действительно просили минимум, и на уступки не пошли бы ни при каких обстоятельствах. Не обошлось тут и без вмешательства наемников. Это земляне вынудили принять такое решение и нас, и тасконцев. Храбров хитер и изворотлив.

– Он так умен? – удивился Моррисон.

– Да, – кивнул головой Возан. – Его интеллект гораздо выше принятой на Алане нормы. Наемники постоянно ведут двойную игру. Они выполняют наши приказы, но делают это обязательно с пользой для себя. У варваров в Морсвиле много друзей и осведомителей. Обстановку Храбров знает лучше, чем сами горожане...

– Опасный человек...

– Слишком, – поправил командующий. – Но дело даже не в нем. Мы захватим все сектора города, и Нейтралка окажется в блокаде. Никакой угрозы с ее стороны не будет. Много беглецов зона принять не сможет. А значит, они либо погибнут в пустыне, либо уйдут далеко от космодрома. В конце концов, полезно оставить заповедник нетронутой природы.

Офицеры дружно рассмеялись. Они прекрасно понимали, что проблем с городом еще достаточно, однако устоять против мощи великой звездной державы Морсвил вряд ли сумеет, а на Алане найдется достаточно желающих. Алчные дельцы заработают на показе поединков очень хорошие деньги: люди захотят посмотреть на живых мутантов.

– А что если разорвать договор и захватить сектор? – предложил Клей. – В конце концов, перед нами варвары, и относиться к наемникам, как к равным, глупо. Уверен, нас никто не осудит. Даже наоборот...

– Ни в коем случае, – возразил Рой. – Во-первых, взбунтуются земляне. Многие из них моралисты и придерживаются определенных кодексов чести.

Во-вторых, взгляды наших десантников на правила ведения войны сильно изменились. Мы можем получить не совсем адекватную реакцию со стороны пехотинцев.

И третье, самое главное – уничтожить всех морсвилцев до единого, нам не удастся. Слух о вероломстве аланцев разлетится по Оливии. Это послужит сигналом к объединению разрозненных племен. Даже трудно предположить, какую армию соберут оливийцы. В любом случае, подобное развитие событий помешает колонизации. Допустить такую ошибку я не имею права. Мы еще довольно слабы, чтобы бросить открытый вызов целой планете.

– Ты меня убедил, – согласился Моррисон.

Между тем, к площади приближалась колонна десантников. Она шла с севера и аланцы без труда догадались, что это пленники трехглазых. Солдаты были полностью деморализованы – они ничего не знали о переговорах и готовились к ужасной мучительной смерти.

Еле передвигая ноги, пехотинцы медленно брели к площади. Охраняли пленников восемь мутантов, вооруженные трофейными карабинами и автоматами. Трехглазые весело перекликались, не обращая внимания на изможденных аланцев.

К колонне приблизился Кросс, его воины тотчас вытянулись в струнку. Дисциплина в оливийских кланах порой была жестче, чем у их могущественного противника. Короткая отрывистая команда, и охрана быстро покинула.

Нейтральный сектор. Шол обернулся к делегации Алана и громко произнес:

– Согласно договору, я отдаю вам всех пленных. Их ограбили, но не более того. Можете спросить у любого солдата. Никаких пыток, никаких издевательств, никаких казней.

Многие десантники подняли головы. На их лицах было написано удивление и надежда. Они еще не понимали, что происходит, но почувствовали – дыхание смерти несколько отдалилось.

Когда Кросс двинулся вслед за своими воинами, по рядам пехотинцев прошел вздох облегчения. Аланцы догадались об обмене. Какая цена заплачена за свободу пленников? Вряд ли кого-то из десантников волновал этот вопрос. Важно, что они живы и скоро покинут проклятый город.

Спустя несколько минут на северо-западном шоссе показалась еще одна колонна. Она выглядела гораздо лучше. На лицах радость и удовлетворение от исполненного долга. Несмотря на раны и усталость, рота сохранила боеспособность.

Впереди шли наемники. Без лат и шлемов, земляне ничем не отличались от аланцев. Их уверенная походка, размашистый шаг и некоторая нагловатость в поведении сразу бросались в глаза. Заметив впереди высокопоставленных начальников, вперед выбежал Рон Троул. Представ перед командующим, офицер четко отрапортовал:

– Лейтенант Троул, командир второго взвода, третьей штурмовой роты. В моем распоряжении шестьдесят семь человек. К сожалению, за последние сутки скончалось пятеро раненых...

– Благодарю за службу, лейтенант, – вымолвил Возан. – Вы вели себя достойно. Думаю, командование ротой будет вам по плечу. А сейчас выводите десантников из Морсвила. Погрузите раненых и больных на бронетранспортеры и отправляйтесь на базу. Пусть к границе города пришлют всю исправную технику.

– Слушаюсь, – козырнул Рон.

– Вы жертвуете своими машинами, – улыбнулся Клей. – Довольно великодушный жест. Честно говоря, я не ожидал...

– Напрасно, – спокойно ответил Рой. – Я такой же солдат, как и они. Мы можем подождать следующего рейса, а раненые нет. Командир обязан заботиться о подчиненных. Солдаты не прощают равнодушия. В условиях Тасконы это немаловажно.

Получив команду от Троула, аланцы дружно двинулись к внешней стене сектора. Площадь и дорога быстро опустели. Горожане разбрелись либо по делам, либо по кабакам. Вид измученных, израненных солдат был никому не интересен. Редкие прохожие, посмотрев пару секунд на колонну, шли дальше по своим делам. Впрочем, это вполне устраивало и аланцев. Быть посмешищем в глазах оливийцев им не хотелось.

Пока офицеры обсуждали сделку с тасконцами, Моррисон внимательно наблюдал за наемниками. Он еще не успел познакомиться с Храбровым и теперь с интересом его рассматривал. С виду ничего особенного: молодой человек двадцати трех – двадцати пяти лет, среднего роста, с длинными русыми волосами и прямым носом. Открытое, простое лицо, проницательный, уверенный взгляд.

Внешними физическими данными русич не выделялся, но в нем чувствовалась скрытая внутренняя сила. В бою он наверняка превращается в очень опасного противника – гибок, пластичен, подвижен. Полковник не мог не заметить, что все земляне прислушиваются к мнению Олеся. Таким же авторитетом пользовались только Аято и де Креньян. Земляне уважали ветеранов и доверяли им всецело.

Клей видел, как десантники подходили к Храброву и благодарили его за спасение. Русич явно выделялся из общей массы наемников. Моррисон направился к землянам, но его планы нарушила худенькая, стройная оливийка. Она подбежала к Храброву и бросилась ему на шею.

Их поцелуй длился несколько дольше, чем принято, но никто из варваров не обращал на это внимание. Значит, связь русича с этой девушкой длится довольно долго. В планы полковника подобная красотка никак не вписывалась. Однако, подойдя ближе, офицер понял, что волновался зря.

В соперничестве с Кроул у тасконки не было ни единого шанса. Слова Олеся лишь подтверждали предположения Клея. Вопрос в том, насколько сильны чувства землянина к высокородной аланке?

Поглаживая девушку по голове, Храбров негромко произнес:

– Прости, Веста, я не могу сегодня остаться. Нужно довести людей до базы, позаботиться о раненых. Да и ты сама знаешь, мы люди подневольные.

Оливийка не возражала. Прижавшись к груди возлюбленного, она с блаженным выражением лица утирала слезы счастья. Самое главное, что Олесь жив, а остальное не так уж важно. Глядя на эту парочку, Моррисон невольно усмехнулся. Разобраться с двумя женщинами одновременно еще не удавалось ни одному мужчине. Оригинальностью поступков не блещут ни дикари, ни цивилизованные интеллектуалы. Без всякого сомнения, русич побыстрее стремится попасть на космодром. Друзья наверняка сообщили Храброву о прилете Кроул. Он не виделся с девушкой больше трех лет. Неужели между посвященной и дикарем во время экспедиции была какая-то связь? Верилось с трудом.

Впрочем, Клей уже ничему не удивлялся. Он решил ускорить расставание, и, подойдя к наемникам, выкрикнул:

– Вы идете или нет? Последние бронетранспортеры уйдут без нас.

Олесь словно ждал реплики полковника. Попрощавшись с Вестой, русич вместе с товарищами быстро двинулся по улице. Упустить такой момент для знакомства аланец не мог:

– Я – полковник Клей Моррисон, – проговорил он. – Искренне восхищен вашим мужеством и смелостью во время сражения.

– В самом деле? – иронично вымолвил Храбров, внимательно глядя на аланца. – Олесь Храбров, сотник наемников. Признаюсь честно, у меня нет желания обсуждать эту тему. В битве за сектор Чистых я потерял почти половину своего отряда.

От пронизывающего насквозь взгляда землянина Клей невольно вздрогнул, по телу пробежали мурашки. Полковник вдруг понял, что затеял очень опасную игру. Этот человек никогда не простит предательства и подлости. Перейти ему дорогу равносильно самоубийству.

Но Моррисон был слишком упрям, он любил рисковать. Разговора явно не получалось, и аланец покинул наемников, отправившись догонять Возана. Клей решил понаблюдать за русичем издалека. Порой такой способ слежки самый безопасный и эффективный.

Эвакуация из Морсвила прошла успешно. Вездеходы и бронетранспортеры прибывали один за другим, и уже через два часа ни одного солдата в городе не осталось. Врачи и санитары оказывали помощь тяжелораненым. Различий между земляками и аланцами не делалось.

Удалось спасти даже Саттона, который пребывал в бессознательном состоянии последние десять часов. Радость от встречи десантников со своими друзьями трудно описать. Многих из них считали погибшими.

Люди обнимались, пожимали друг другу руки, хлопали товарищей по спине. Возан даже не пытался вмешиваться в эту вакханалию. О дисциплине на время стоило забыть. Изредка раздавались громкие крики в благодарность командующему и всей делегации. Рой не ошибся – моральное состояние армии значительно улучшилось.

В первые минуты после прибытия, Олесь не вспоминал о Кроул. Сотни аланцев выражали ему признательность за спасение. Кто-то из наемников принес бутылку с вином. Само собой парой глотков дело не ограничилось. В результате уже через полчаса русич был изрядно пьян – сказывалось длительное физическое и психологическое напряжение.

Итог переговоров мог оказаться и совсем иным. И тогда мало кто из этих людей уцелел бы. Не менее бурная радость царила и в лагере землян. Сейчас о тяжелых потерях никто не вспоминал. Лишь изредка какая-нибудь женщина, утирая слезу, уходила внутрь барака.

Теперь у нее не осталось надежд на возвращение возлюбленного, и она предпочитала переживать горе в одиночку. Впрочем, таких несчастных было немного, связи наемников с тасконками, как правило, не отличались постоянством.

Еще издали, увидев Храброва, Аято, де Креньяна и Стюарта к ним навстречу бросился Дойл. Чернокожий гигант сильно прихрамывал, грудь перебинтована, на голове окровавленная повязка. В правой руке Мануто нес большой бочонок с пивом.

Друзья обнялись и пустили бочонок по кругу. Олесь явно не рассчитал свои силы. В голове все закружилось, зашумело. Он с трудом добрел до ближайшей палатки и рухнул на чью-то постель.

В общей суматохе на исчезновение русича никто не обратил внимания.

Спустя четыре часа, когда общее ликование закончилось, в лагерь землян пришел посыльный штаба. Он получил приказ советника Кроул вызвать на беседу сотника Храброва. Поначалу задание казалось ему легким, русича знал каждый аланец на базе.

Однако довольно скоро сержант понял, что ему придется изрядно попотеть. Все наемники были пьяны, и добиться от них полезной информации не представлялось возможным. Как назло, комната сотника оказалась пуста, хозяин отсутствовал здесь уже несколько дней. Совершенно отчаявшись, аланец постучал в соседнюю дверь.

Вскоре послышались отборные ругательства и шаги. На пороге стоял полуобнаженный мужчина. За его спиной, на кровати, посыльный сумел рассмотреть двух молодых оливиек. Широко раскинув руки, приоткрыв грудь, женщины спали.

– Какого дьявола? – грубо спросил Тино.

– Извините, – отступив на шаг назад, сказал сержант. – Я в отчаянии. Советник Кроул вызывает сотника Храброва. Но его нигде нет...

– Проклятье, – процедил сквозь зубы японец, и тотчас добавил, – подожди, я сейчас оденусь.

Пошатываясь, Аято с трудом пытался найти свои вещи. Всюду валялись детали женской одежды, и Тино, бурча что-то под нос, бесцеремонно разбрасывал их в разные стороны. Посыльный невольно усмехнулся, глядя на эту комичную сцену.

Наконец самурай нашел штаны и, кое-как застегнув пуговицы, двинулся к выходу.

– Пошли, я, кажется, догадываюсь, где он свалился, – вымолвил Аято.

С первой попытки обнаружить русича не удалось. На мгновение японец задумался. Он внимательно посмотрел на лагерь, на бараки, на ровные ряды палаток и шатров. Махнув рукой, Тино уверенно направился в восточную часть базы. Откинув полог, самурай весело рассмеялся:

– А вот и он...

Десантник заглянул через плечо наемника и увидел лежащего на животе Храброва. Тот спал мертвецким сном.

– Но ведь его не поднимешь и пушкой, – с сомнением произнес сержант.

– Ерунда, – возразил землянин. – Неси два ведра воды. Через несколько минут, глядя на товарища со злорадной ухмылкой, Аято громко проговорил:

– Начнем?

Вместе с последним словом на Олеся обрушился поток холодной воды. Еще толком не понимая, что происходит, русич вскочил с постели. Озираясь по сторонам, он раздраженно вымолвил:

– Что за дурацкие шутки?

– Хватит спать, – заметил самурай. – Тебя вызывает советник Кроул. Нельзя заставлять долго ждать столь высокое начальство.

Постепенно Храбров приходил в себя. Он разглядел Тино и стоящего рядом с другом аланца. Все стало ясно.

– Передай советнику, что я буду через пятнадцать минут, – вымолвил русич.

Сержант лихо козырнул и вышел из палатки. Свое поручение он выполнил, хотя и не особенно понимал, зачем посвященной общаться с грязным пьяным варваром. Впрочем, это не его дело.

Между тем Олесь опрокинул на себя еще одно ведро с водой. Сознание понемногу прояснялось. Сказались четыре часа сна и резкий подъем.

– Тебе надо привести себя в порядок, – подсказал Тино.

– Я об этом не подумал, когда указывал время, – с горечью проговорил юноша.

Впрочем, как следует умыться и найти чистое обмундирование, не составило большого труда. Быстро расчесав взъерошенные волосы, Храбров побежал к гостинице. О том, что именно там расположилась Олис, русич узнал от Аято. Самурай был в курсе всех событий на базе.

Часовой у входа знал о визите наемника и, с интересом взглянув на землянина, произнес одну единственную фразу:

– Комната номер семь.

Олесь стремительно прошел по коридору и остановился перед пластиковой дверью. В голове еще немного шумело, мозги соображали не так быстро, стены слегка покачивались. Но вовсе не это удерживало Храброва. Русич боялся наткнуться на высокомерное надменное безразличие.

А вдруг Тино ошибся и выдал желаемое за действительное? Один раз Олесь уже обжегся в отношениях с Кроул. Повторять ошибку дважды не хотелось. И все-таки сделать шаг нужно. Храбров поднял руку и решительно постучал.

– Войдите, – послышался знакомый голос.

Дверь легко открылась. Олесь поднял глаза и не смог сдвинуться с места. Возле небольшой аккуратной кровати стояла самая красивая девушка, которую он только встречал в этом мире. Длинные распущенные волосы, большие глаза, ровный овал лица, и маленькие, пухлые губы. Господи, как они манили! Словно будя, природные мужские инстинкты, Олис одела очень тонкое, до колен платье. Оно подчеркивало все ее формы и открывало крепкие загорелые икры.

– Может, все-таки войдешь, – улыбнулась Кроул. Придя в себя, юноша сделал шаг внутрь комнаты и плотно закрыл дверь.

– Даже не знаю, что и сказать, – выдохнул он. – За прошедшие три года ты стала еще прекраснее.

– В самом деле? – кокетливо спросила девушка. Ответить Храбров не сумел. Русич буквально пожирал глазами аланку, не в состоянии отвести взгляда от ее фигуры, лица, губ. Надо признать, что и Олис растерялась не меньше. Она позвала землянина, но как объясниться с ним не знала. Временами ей хотелось немедленно выгнать его, и не делать роковую ошибку. Но всякий раз Кроул отгоняла подобные мысли.

Трех лет сомнений ей вполне хватило. И сейчас аланка была готова на любое безумство.

– Я вызвала тебя, чтобы узнать подробности переговоров, – начала Олис и тотчас умолкла.

Ей самой не верилось, что она несет такую чепуху. Подойдя ближе к Олесю, девушка провела рукой по его небритой щеке. Возле уха виднелась свежая ссадина.

– А ты колючий, – мягко проговорила Кроул. Трудно сказать, что ударило в голову Храброву, то ли не совсем прошедший хмель, то ли аромат сладких духов аланки. Он положил руку ей на талию и аккуратно прижал девушку к себе.

Их губы соединились в коротком несмелом поцелуе. Олесь чувствовал упругую грудь, вздрагивание тела Олис, ее частое сердцебиение. Кроул несколько поспешно отстранилась от наемника и еле слышно прошептала:

– Ты слишком торопишься.

Русич попытался снова обнять ее, но аланка отступила на шаг назад. Олис и так перешагнула допустимую черту. Одно дело мечты, и совсем другое – реальность. Теперь Кроул не сомневалась, что правильно поступила, прилетев на Таскону. Она действительно любит этого небритого дикаря. Даже Стоуну аланка не позволяла подобных вольностей.

Сказался характер Олис – девушка всегда была упряма, независима и самоуверенна. Никакие светские предрассудки ее больше удержать не могли. Решение принято. Противиться любви Кроул не хотела. И все же рассудок оказался сильнее эмоций.

– Не сейчас. Спешка ни к чему хорошему не приводит. Здесь слишком много посторонних глаз и ушей. Я должна быть уверена и в себе, и в тебе. Теперь мы рядом и сможем видеться чаще. Нам нужно объясниться в более спокойно обстановке, – произнесла аланка.

– Но ведь ты сегодня улетаешь, – с горечью вымолвил Олесь.

– Это не страшно. Я найду способ вернуться на Оливию. Вряд ли генерал Ролан посмеет мне отказать, – с улыбкой ответила Олис.

– Я не верю, что это происходит наяву, – покачав головой, сказал юноша. – Либо я пьян, либо до сих пор не проснулся. Ведь три года назад...

Девушка закрыла Храброву рот своей ладонью.

– Я сама не верю в происходящее. Три года назад мы были слишком молоды и наивны. Теперь многое изменилось. Кто мог знать, что наши чувства окажутся столь сильны...

– Я люблю тебя, – выдохнул русич.

Аланка печально улыбнулась. Сделать такое же признание она еще не готова. Лучше подождать, чем ошибиться. Стараясь избежать ответа, Кроул сменила тему разговора.

– У тебя ведь были женщины за это время? – спросила Олис.

Лгать не имело смысла, да и не подходящая была сейчас ситуация. В такие минуты никто и ничего не скрывает. Опустив глаза, Олесь довольно громко проговорил:

– Только Веста.

– Молоденькая оливийка из «Грехов и пороков»? – иронично вымолвила Кроул, догадывавшаяся об этой связи.

– Я не рассчитывал, что ты вернешься, – честно признался Храбров. – И тем более, так... А Веста? Она хорошая девушка, очень любит меня, и, к сожалению очень несчастна. Природа обделила ее, сделав наполовину гетерой. В результате, она не может иметь детей.

– Не будем больше о ней, – произнесла аланка. Олис приблизилась к русичу и еще раз провела ладонью по его щеке.

– Тебе пора, – сказала девушка. – Больше здесь нельзя задерживаться. У охраны могут возникнуть подозрения. Неизвестно, что они предпримут.

– Хорошо, – кивнул головой землянин.

Храбров резко открыл дверь, бросил прощальный взгляд на аланку и вышел в коридор. Быстрым шагом проследовав мимо охранников, он не заметил стоящего чуть в отдалении Моррисона.

Глядя на раскрасневшееся, возбужденное лицо наемника, полковник злорадно усмехнулся. Пока все идет точно по плану. Кроул не смогла улететь, не встретившись с русичем. Большая ошибка с ее стороны. Судя по всему, советника и варвара связывает не просто дружба. Что ж, для интриги это дополнительный стимул.

Спустя семь часов с космодрома «Центральный» стартовал очередной транспорт. На его борту находились члены инспекционной комиссии и несколько тяжелораненых солдат.

Они нуждались в длительном стационарном лечении – природные условия Тасконы не способствовали выздоровлению.

Впрочем, Олис сейчас волновали совсем иные проблемы. Она окончательно запуталась в своих чувствах. Храбров уцелел в мясорубке в секторе Чистых.

И именно Кроул помогла ему спастись – неизвестно подписал бы командующий с морсвилцами договор без ее нажима.

За прошедшие три года землянин сильно возмужал. Перед ней стоял испытанный в боях воин, а не порывистый застенчивый юноша, каким она его помнила. Это еще больше манило и привлекало девушку. Но это же и пугало Олис. Она знала русича совсем другим. Аланку вновь терзали сомнения – сделать правильный выбор не так просто.

Она задумчиво бродила по кораблю, не замечая укоризненных взглядов Астина и ироничных ухмылок Моррисона. Девушка даже предположить не могла, что кто-то готовит ей западню, а Клей не терял даром времени. Он уже подготовил необходимую информацию для прессы, но с отправкой не спешил.

Пусть Олис поглубже увязнет в любовных отношениях с варваром. Таких скандалов великосветское общество Алана еще не знало. Моррисон был уверен – эта надменная напыщенная особа не сумеет выпутаться из подобной ситуации без серьезных последствий. Тем лучше! Посвященным тоже не все позволено...

Глава 6. СМЕРТЕЛЬНАЯ ИГРА.

После сражений в Морсвиле прошло три месяца. Это большой срок и в армии Алана многое изменилось. Постепенно Возан избавлялся от десантников, побывавших в окружении или плену. Предлог находился самый разный: отпуск, замена по сроку службы, отправка на лечение, плохое психологическое тестирование и даже повышение.

Аланцев хорошо знакомых с наемниками и воевавших плечом к плечу с ними на Оливии практически не осталось. Между солдатами экспедиционной армии и землянами вновь пролегла пропасть. Полковник целенаправленно подрывал авторитет варваров. Храбров чувствовал, что над ним, Аято и де Креьяном сгущаются тучи.

За прошедший период времени корпус не предпринимал никаких активных действий. Укреплялись базы и оазисы, ремонтировались старые тасконские дороги, создавались промежуточные блокпосты. Они обеспечивали беспрерывное транспортное сообщение по магистралям между поселениями колонистов.

Теперь посыльный на легкой бронированной машине добирался от космодрома «Центральный» до «Песчаного» менее чем за пять часов, хотя их разделяло почти четыреста километров. Аланцы постепенно налаживали столь необходимую им инфраструктуру на материке. Властелины пустыни и другие мутанты ушли далеко на север и больше не беспокоили захватчиков.

Не забывал командующий и о Морсвиле. На базе формировались ударные отряды из специальных войск Алана. Это были настоящие фанатики, воины не имели семей и родственников и служили лишь интересам Великого Координатора. Их пустые, словно бы прозрачные глаза указывали на мощное гипнотическое воздействие на мозг.

Теперь земляне понимали, зачем аланцы увозили детей тасконцев на космические станции – это была еще одна программа по созданию универсальных солдат. Правда, у воспитанников диктатора имелся один существенный недостаток – они не очень хорошо владели холодным оружием и не обладали опытом боевых действий, а поэтому отказаться от услуг варваров Возан пока не мог.

Когда полковник перевел наемников из ближайших оазисов на «Центральный», стало ясно – ждать прибытия транспорта с Земли полковник не будет. В этой напряженной обстановке лишь взаимоотношения с Кроул радовали Олеся. Девушка действительно добилась перевода на планету, и теперь они встречались почти ежедневно. Наедине влюбленные практически не виделись, но им хватало и мимолетных мгновений. Пожатие рук, прикосновение плеч, долгий взгляд – как мало порой надо для счастья! Главное, что они были рядом! Любовь ослепляет даже самых проницательных и осмотрительных людей. Олис не обратила внимания, что вместе с ней на Оливию прилетел и Моррисон. Официально – осуществлять связь со штабом, однако это был лишь предлог.

Клей не сводил глаз с Кроул, он замечал и записывал все факты. То, что ускользало от всех остальных, для него служило доказательством морального падения аланки. Сомнений больше нет – у Олис любовный роман с дикарем. Настоящая бомба для аланского великосветского общества!

Вскоре он решил, что пришло время действовать. Посетив звездную базу, Клей отправил по голографу два послания. Одно предназначалось жениху Кроул Стилу Стоуну. В нем от имени доброжелателя говорилось о не совсем этичном поведении одной высокопоставленной особы. Далее офицер приводил косвенные доказательства связи Олис и Храброва.

Полковник умышленно скрывал некоторые подробности, давая Стоуну самому домыслить детали. Ведь его работа заключается в том, чтобы бороться с подобными проступками добропорядочных аланцев. А тут собственная невеста...

Моррисон довольно рассмеялся. Интригу такого уровня он еще никогда не проворачивал. Второе сообщение полковник направил своему давнему партнеру по грязным делам журналисту бульварной газеты Жосту Блауну. На космодроме постоянно присутствовали пять корреспондентов от центральных и военных изданий, но от них в таком деле толку мало. Никто не решится публиковать материалы, порочащие советника по освоению новых территорий.

Было бы хорошо записать на пленку всю цепь событий, но на Оливии, как назло, не работала ни одна камера. Блауну Клей не сообщил ничего – он просто написал, что назревает грандиозный шумный скандал. Этого Жосту вполне достаточно. Журналист знал – напрасно Моррисон не станет его вызывать...

Оперативность Стоуна и Жоста поразила даже Клея. Через двенадцать дней оба прилетели на Таскону. И если журналист имел командировочное предписание, то Стил получил годичное назначение на Оливию. Его перевод показывал серьезность намерений майора службы безопасности.

Когда полковник увидел офицера, он невольно пожалел Храброва. Стоун производил сильное впечатление. Высокого роста, крепкого телосложения, довольно подвижен и быстр. Сразу было видно, что аланец серьезный и обученный боец. Стоуну было двадцать пять лет. Его отличали короткие темные волосы, на щеках небольшие ямочки, прямой тонкий нос, угловатый волевой подбородок. Наверняка Стил во Фланкии разбил не одно девичье сердце. В больших черных глазах Стоуна сейчас сверкали гнев и раздражение, и Клей не хотел бы остаться с этим человеком в замкнутом помещении один на один.

Вместе со Стоуном прибыли два его товарища: капитан Рой Бартон и капитан Том Шлон. О Шлоне полковник не знал ничего, а вот Рой оказался родным братом Слима Бартона, погибшего от руки наемника во время первой экспедиции. Значит, у парня свои счеты с землянами.

Цель визита майора сразу стала понятна. Он решил любой ценой убрать с дороги конкурента и в выборе средств церемониться не будет. Моррисону это не понравилось. Ему хотелось увидеть скандал во всей красе, а не тихое, аккуратное убийство наемника.

Вкратце поведав историю Блауну, Клей решил, что лучшее в его положении – ждать. Перебегать дорогу такому противнику, каким являлся майор Стоун, слишком опасно для жизни. Жост согласился с предложением полковника, и два интригана стали наблюдать за дальнейшим развитием событий. А события раскручивались довольно стремительно. Когда Олис увидела Стила на взлетно-посадочной полосе, она потеряла дар речи. Только теперь девушка поняла, что допустила ряд серьезных просчетов. Кроул плохо разбиралась в великосветских интригах – ее явно кто-то подставил, но догадалась аланка об этом слишком поздно.

Вряд ли Стоун появился здесь случайно. Майор никогда не пожертвует карьерой ради любви к женщине, Стил чересчур прагматичен.

Их первая встреча получилась прохладной.

– По-моему, я сказала, что не собираюсь замуж, – вымолвила Олис. – Ине надо меня преследовать. Раньше, чем через год я не изменю своего решения.

– Вот и отлично, – усмехнулся Стоун. – У меня назначение на Оливию, как раз на данный период. Надеюсь, мое присутствие на базе не испортит тебе настроение? Ведь ты так равнодушна к мужчинам...

В словах майора явно чувствовался подтекст. Кое-что Стил определенно знал. Вступать с ним в полемику было бессмысленно и опасно, а потому девушка решила прекратить разговор.

– Мне ничто не испортит настроение, – произнесла она, – но попрошу в мою работу не вмешиваться. У вас слишком грубые и грязные методы.

Аланка хотела немедленно броситься к Олесю и предупредить его об опасности, но вовремя заметила за собой слежку. Шлон ничуть не скрывался и следовал за Кроул по пятам. Всем своим видом капитан показывал, что теперь девушка всегда будет находиться под контролем. В отчаянии Олис проследовала в гостиницу.

Двое суток она не могла нормально работать. То Рой, то Том постоянно находились возле нее. За это время Кроул ни разу не видела Храброва и старалась держаться от него подальше.

Девушка надеялась скрыть правду. Стил не должен догадаться с кем именно у Олис завязался роман. Увы, предположения аланки оказались ошибочными. Стоун точно знал имя обидчика и не собирался откладывать в долгий ящик сведение счетов. Первое, чего хотел добиться аланец – унижение наемника. Варвар должен знать свое место и не задаваться перед представителем великой цивилизации.

Стил выждал момент, когда Олис была возле лагеря землян и, вместе с Бартоном, направился в расположение дикарей.

Он сразу увидел ничтожного тщедушного человечка, которым оказался торговец из Рима Баргези. Маурицио Олесь жалел и в наиболее жаркие схватки не посылал. Итальянец до сих пор остался жив только благодаря милосердию русича.

– Эй, варвар, – громко окликнул майор наемника. – Иди сюда.

Баргези подошел к аланцу и с удивлением посмотрел на него. Десантники относились к землянам более уважительно.

– Слушаю, – проговорил Маурицио.

Он не успел закончить фразу, как получил сильный удар в лицо от Роя. Итальянец отлетел далеко в сторону и начал вытирать кровь с губы. Однако тут же бедняга почувствовал ногу на своей груди.

– Запомни, выродок, – вымолвил Бартон. – Перед тобой господин майор. Ты должен обращаться к нему почтительно, с поклоном. Всякий раз, говоря: «Готов выполнить любое ваше приказание».

Баргези испуганно закивал головой.

– Где сотник Храбров? – спросил Стоун и высокомерно повернулся к Кроул.

Девушка смотрела на офицеров с отвращением. Тем не менее, страх за Олеся постепенно охватывал ее.

В какой-то момент Олис хотела броситься к русичу и предупредить его, но инстинкт самосохранения удержал аланку на месте.

– Он возле барака, – пролепетал Мариуцио.

– Вот и хорошо, – ответил Рой и сильно толкнул землянина. – Ползи отсюда, червь.

Офицеры дружно рассмеялись и двинулись дальше.

Поступок капитана видела не только Кроул, но и некоторые наемники. Слух о высокопоставленных представителях службы безопасности уже давно ходил по базе. Теперь он получил свое подтверждение. Вчера Кроул не появилась в условленное время, и Храбров понял, что случилось нечто неожиданное.

Кроме того, впервые за последний год он снова видел странный сон. Олесь держал Олис за руки, когда огромное тяжелое бревно начало падать на них. Они были вынуждены разорвать объятия и отбежать в разные стороны. Неожиданно бревно превратилось в страшные мрачные тени. Слуги дьявола бросились на наемника. С трудом отбиваясь от них, русич все дальше и дальше уходил в пустыню.

Вдруг рядом с ним оказались друзья, которые тоже сражались с призраками. Храбров проснулся в холодном поту. Олесь сразу рассказал о видении Аято. Пожав плечами, японец задумчиво проговорил:

– Твои покровители вновь напомнили о себе. А ведь случались передряги и похуже. Значит, нас ждут серьезные неприятности. Ясно одно – тебе предстоит разлука с Олис. Это слишком очевидно.

Возражать Олесь не стал. Время рассудит.

Стил издалека заметил Храброва. Долгие часы он изучал его голографию и личное дело. Казалось бы, ничего особенного, обычный земной варвар. Но в нем чувствовалась какая-то непонятная внутренняя сила. Наемник словно магнит притягивал к себе друзей и сторонников. Он умудрялся находить их среди землян, аланцев, тасконцев и даже мутантов. Что ж, тем весомее победа!

Олис должна понять – дикарь никогда не будет стоять на одной ступени с высокородным сыном посвященного.

Аланцы не спеша, подошли к группе наемников. Сидя на скамье, Олесь точил меч и рассказывал друзьям подробности визита в Конгресс Морсвила. Для многих это представляло большой интерес. На Тасконе им суждено прожить весь остаток жизни, а Нейтральный сектор – единственное место, где можно по-настоящему отдохнуть, следовательно, надо знать его законы и правила.

Офицеры остановились примерно в двух шагах от землян и ждали реакции дикарей. Однако, ее не последовало. На аланцев никто не обращал внимания.

– Ты Храбров? – наконец спросил Стоун.

Русич поднял голову на майора и равнодушно сказал:

– Какие-то проблемы?

– Ах ты, мерза... – воскликнул Бартон и попытался ударить Олеся ногой.

Рой был хорошим бойцом, но он явно уступал в скорости Аято. Еще не успев понять, что произошло, капитан получил подсечку сбоку и оказался на земле. Тотчас над ним склонился узкоглазый наемник и приставил к горлу кинжал.

Надо отдать должное Стилу. Он не растерялся, резко выхватил пистолет и направил его на русича.

– А что ты скажешь на такой довод? – злорадно вымолвил аланец.

– Ничего, – усмехнулся Храбров. – Если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это. Мой клинок у твоего живота, и стоит тебе нажать на курок, как твои кишки окажутся на песке.

Стоун опустил глаза и увидел сверкающее лезвие, направленное в него. А ведь он не заметил этого движения.

Мало того, наемник даже не изменил положения тела. Настоящий профессионал. Стил разбирался в подобных вещах и понял, что недооценил противника. Между тем, землянин убрал меч и спокойно засунул его в ножны. После небольшой паузы, он добавил:

– Даже если бы ты выстрелил первым, живым вам отсюда не уйти. Посмотри вокруг, майор.

Аланец обернулся и увидел неизвестно откуда появившихся дикарей. Они стояли полукругом, и каждый держал в руках обнаженное оружие. Сомнений в их решительности у Стоуна не возникало.

– Довольно глупо, – произнес он. – За убийство аланского офицера они все будут казнены. Так что...

– Чушь, – перебил его Стюарт. – Пугать смертью мертвых – занятие для дураков. А казней не будет. Либо гибель десантников спишут на несчастный случай, либо на базе произойдет небольшое сражение... И надо сказать, аланской крови мы прольем немало.

– Вы готовы умереть ради одного человека? – удивился майор.

– Мы этим и сильны, – ответил Жак. – Нас слишком мало на планете, чтобы разбрасываться друзьями. Либо все, либо никто.

– Идиотизм, – тихо прошептал Стил.

Тем временем Тино отпустил Бартона. Рой, скрипя зубами от злости, молча отряхивал песок с новенькой формы. Ни слова не говоря, офицеры двинулись обратно к базе. Возле штаба их поджидала Кроул.

– Я же предупреждала, у вас слишком грубые методы, – с усмешкой вымолвила девушка. – Они варвары, но с чувством собственного достоинства. Их можно ненавидеть, презирать... Но любой человек обязан уважать землян. Большинство наемников предпочтут смерть рабству.

– Пока они сидят на крепкой цепи, – злорадно возразил Бартон.

– Кто знает, чем закончится эксперимент Делонта, – пожала плечами Олис.

Прошла еще одна декада. Кроул научилась обманывать людей Стоуна и изредка видеться с Олесем. Однако в отношениях влюбленных произошли существенные перемены – исчезла легкость и былая свобода.

Оба понимали, что находятся под постоянным наблюдением. Над ними нависла серьезная опасность. Они перекидывались парой фраз, украдкой целовались и тотчас расходились в разные стороны.

Аланку интересовал еще один немаловажный вопрос – кто сообщил Стилу о Храброве? Поначалу Олис грешила на Возана. Командующего всегда раздражало присутствие советника на Оливии. Но вскоре девушка поняла, что полковник не настолько мелочен – он солдат и интриги не его стезя.

Кроул попыталась обнаружить мерзавца и вскоре заметила следившего за ней темноволосого мужчину. Им оказался журналист из дешевого издания по фамилии Блаун.

Что он здесь делает? Ответ напрашивался сам собой – ждет скандала. Имея доступ к любой информации, распутать клубок не составило большого труда.

Жост являлся старым знакомым полковника Моррисона. Вот когда Олис вспомнила о репутации Клея, о его переводе на планету и совершенно ненужной должности. Как же она была наивна и слепа! Разве можно так расслабляться! Эта история настоящий клад для проходимцев разного рода.

Теперь Кроул знала имя подлеца, сунувшего нос не в свое дело. В голове девушки зрел план мести. К сожалению, осуществить его она не успела...

Вместе с очередным транспортом курьер секретной почты привез Олис срочный вызов на Ученый Совет. Он нее требовался подробный доклад о проведенной работе. В этом не было ничего удивительного, но девушка сразу почувствовала вмешательство жениха. Слишком жестким и категоричным оказался приказ, он не предусматривал никаких отсрочек.

Итак, Стоуну необходимо хотя бы на время избавиться от Кроул. Тогда Стил провернет здесь любую операцию. Понимая, что Олесю грозит смертельная опасность, аланка немедленно бросилась в лагерь наемников. Наплевать на слежку, на Моррисона, на Блауна. Храброва нужно предупредить любой ценой.

Возле первых бараков ее встретили Дойл и Родригес. Даже не поздоровавшись, Олис крикнула им на ходу:

– Задержите «хвоста»!

Воины не совсем поняли, что происходит, но Кроул они хорошо знали, и приказ выполнили. Ни Шлон, ни репортер в расположение землян не попали. Оба пытались возмущаться, угрожали, но стальные клинки наемников быстро сбивают спесь с наглецов. Связываться с дикарями аланцы не решились.

Между тем, девушка быстро преодолела двести метров и добежала до знакомого строения. Олесь находился в комнате. К удивлению Олис он изучал астрономию, правила управления кораблем и космическую навигацию. В положении раба-наемника такой интерес, по меньшей мере, странен.

– Хватит читать всякую чепуху, – взволнованно воскликнула Кроул.

– Ну почему же, – улыбнулся землянин, – весьма полезная информация. Я теперь знаю, что Алан вовсе не великая звездная цивилизация. Вы контролируете лишь шесть крошечных систем. Даже здесь, у Сириуса, планета Маора не подчиняется Великому Координатору. В масштабах галактики – жалкий ничтожный мирок. Древняя Таскона обладала куда более сильным флотом...

– Сейчас не имеет ни малейшего значения, – выдохнула аланка, садясь на кровать Храброва. – Через семь часов я улетаю на Алан.

– Как? – удивленно произнес русич.

– Позаботился мой жених, Стоун. Меня вызывают на Ученый Совет. Это не проблема, информации и выводов я накопила достаточно, – пояснила Олис. – Но из-за бюрократических проволочек придется пробыть в столице минимум две декады. Боюсь, Стил готовит какую-то провокацию. Он мастер на подобные вещи. Его учили избавляться от неблагонадежных людей.

– Не волнуйся, – успокоил ее Олесь. – Мы сможем за себя постоять. Не с такими мерзавцами сталкивались... Гораздо страшнее то, что я не увижу тебя почти месяц. Вот это действительно наказание.

– Я тоже буду скучать, – с грустью сказала аланка.

– В самом деле? – лукаво спросил русич, опускаясь на колени перед возлюбленной.

Он поцеловал ее руки, глядя девушке прямо в глаза. Кроул провела ладонью по жестким густым волосам русича. Сомнения давно остались в прошлом – она действительно любит этого варвара. Жестокая ирония судьбы – дочь посвященного и воин с дикой планеты!

Впрочем, Олис ни о чем не жалела. Несколько минут, проведенные вместе с Олесем, приносили ей гораздо больше радости, чем все балы Фланкии. Аланка никогда раньше не испытывала подобного трепета и блаженства. Мир вокруг них словно переставал существовать – как, оказывается, мало требуется человеку для счастья!

Увы, время Олис истекло. Взглянув на часы, девушка тяжело вздохнула, отстранилась от русича и встала с постели.

Поправив одежду, Кроул поцеловала Храброва на прощание и с надеждой в голосе вымолвила:

– Береги себя...

– Не волнуйся, все будет хорошо, – кивнул головой землянин.

– Вот еще что, – вдруг вспомнила Олис. – Следующее наступление на Морсвил произойдет в районе сектора Гетер. Так решил Возан, и одобрила комиссия.

– Это точно? – взволнованно переспросил Олесь.

– Ты меня недооцениваешь, – обиделась аланка. – Разглашаю, можно сказать, самые секретные сведения.

– Спасибо, – поблагодарил наемник.

Через несколько часов космический челнок стартовал с базы и быстро исчез в сине-зеленом небе Тасконы. Стоя возле барака, Храбров молча смотрел, как уменьшается черная точка на горизонте. К русичу подошел Аято и сочувственно произнес:

– Улетела?

– Да, – ответил Олесь. – Ее срочно вызвали на Ученый Совет Алана. Но это лишь предлог, чтобы убрать Кроул с планеты. Сон оказался верен – нас ждут большие неприятности. Скоро состоится новое вторжение...

– Ну и что, – усмехнулся японец. – Еще одно кровопролитное сражение... Командующему не терпится прорваться в город.

– Верно лишь отчасти, – возразил Храбров. – Но теперь атака на Морсвил намечена в зоне Гетер.

– Не может быть! – воскликнул Тино. – Это провокация!

– Нет. Информация абсолютно точная. Олис лично участвовала в работе комиссии, и имеет доступ к стратегическим планам штаба корпуса. Мы оказались между молотом и наковальней. Отказаться от выполнения приказа – верная смерть. Предавать Тиун и ее воительниц тоже не хочется. Слишком много было потрачено времени и сил для налаживания нормальных отношений с оливийцами. Нарушать договор бесчестно, – сказал Олесь.

– Да-а, – задумчиво протянул самурай, усаживаясь на песок. – Ситуация неприятная. Кое-кто из аланцев только и ждет случая, чтобы обвинить землян в измене и прикончить. Кажется, они нашли решение сложной проблемы... Ты как хочешь, а я гетер убивать не собираюсь. Они красивые, сильные женщины, пусть и мутантки. С ними можно ладить и жить в мире. Если мы выполним распоряжение Возана – навсегда исчезнет самобытная уникальная раса.

– Демагогия, – остановил друга Храбров. – Что ты предлагаешь?

– Не знаю, – отрицательно покачал головой Аято. – Надо посоветоваться с остальными.

Тем же вечером, в комнате Олеся собралась почти большая группа наемников. Это были люди близкие по духу русичу и его товарищам. Воины ненавидели свое подневольное положение. Ради обретения свободы они готовы на самые отчаянные шаги.

Их решимость разорвать цепи рабства резко возросла после поражения в Морсвиле. Аланцы продемонстрировали абсолютное неумение воевать. В случае неудачи захватчики бросят на произвол судьбы любую армию – жизнь людей, а особенно землян, Великим Координатором и посвященными не ценилась ни в грош.

Они пожертвуют сотнями тысяч солдат ради достижения своих амбициозных целей и их ничто не остановит!

Храбров, ничего не срывая, рассказал друзьям о предстоящей операции. Он пояснил, что у них с гетерами есть соглашение, благодаря которому, наемники беспрепятственно проникают в Нейтральный сектор. Воевать с мутантками – значит наравне с Аланом включиться в войну со всей Оливией. Ведь вслед за гетерами придет очередь трехглазых, чертей и вампиров.

– По-моему, ситуация безвыходная, – вымолвил Воржиха. – Либо мы на одной стороне, либо на другой. Но в отличие от наших хозяев всегда остаемся в проигрыше.

Странный получился разговор. Короткие реплики прерывались длительными молчаливыми паузами. Воины не привыкли принимать столь ответственные решения. Они хорошие исполнители и не более того. Обсуждение долго не приносило результата. Лишь спустя три часа, когда казалось, что время потеряно зря, весельчак Саттон обронил нехитрую фразу:

– На Оливии так много места, неужели некуда отправить этих гетер...

Тино, Олесь и Жак тотчас переглянулись. Им в голову пришла одна и та же мысль.

– Господи, как же мы сразу не догадались, – радостно произнес де Креньян. – Пока не поздно, надо увести тасконок из города. Во-первых, мы спасем мутанток от бойни, а во-вторых, облегчим аланцам захват сектора. А главное – на материке действительно есть свободная территория.

– Где? – удивленно спросил Родригес. – Вокруг простирается безжизненная пустыня.

– Ты ошибаешься, – улыбнулся Аято. – Примерно в двухстах пятидесяти километрах отсюда на севере начинается полоса степей, а далее растет превосходный лес, есть река и горы. Лучшего места для проживания пятнадцатитысячного народа не найти. У них появится возможность выбора.

– Только гетер ни в коем случае нельзя вести через Клон, – вставил русич. – Наши девушки неплохие бойцы, и вид прекрасного оазиса вызовет у них нездоровое желание его захватить. Остановить своих воительниц не сумеет даже Зенда.

– Дело осталось за малым. Нужно убедить в необходимости переселения самих оливиек, – иронично заметил Стюарт. – Не думаю, что они легко согласятся покинуть город. Кроме того, мы будем вынуждены сопровождать гетер. Длительное отсутствие наверняка вызовет подозрение у аланцев.

– Разведка северных территорий – хорошее объяснение для полковника, – вымолвил самурай. – В конце концов, Возан давно добивался от нас продвижения в этом направлении. Вряд ли командующий будет возражать. Мы даже попросим у него дополнительные стимуляторы. В дальнем и опасном походе без них нельзя.

– А если полковник предложит совершить путешествие на машинах? – спросил маркиз.

– Через долину Мертвых Скал бронетранспортеры не пройдут, – произнес Тино. – Поставим условие: либо группа идет без сопровождения десантников, либо не идет вообще. Уверен, что Возан выберет первый вариант.

– Решено, – подвел итог Храбров. – Я немедленно иду к командующему. Каков бы ни был его ответ, завтра в шесть утра двадцать человек выдвигается к Морсвилу. О цели визита никому ни слова. Старшим на базе остается Пол Стюарт.

Шотландец пытался возражать, но это ни к чему не привело. Во главе отряда должен стоять опытный и надежный человек. Стюарту наемники доверяли полностью. Кому-то ведь надо следить за развитием событий на космодроме? Пол сумеет вовремя предупредить об опасности экспедиционную группу. На «Центральном» у землян слишком много врагов.

Как и предполагал Аято, полковник ничего не заподозрил. Он давно хотел получить информацию о северных районах, но после исчезновения разведывательной группы десантников больше рисковать не хотел.

В тех местах водилось огромное количество песчаных червей, а бороться с чудовищами колонизаторы так и не научились. Существо оказалось настолько огромным, что даже мощные заряды взрывчатки не всегда могли его уничтожить.

Только опытные проводники-земляне решались уходить на север пустыни Смерти. Услышав предложение Храброва, Возан так обрадовался, что без раздумий согласился выдать воинам дополнительные стимуляторы. Пока операция проходила точно по плану.

Ранним утром, вместе с восходом Сириуса, два десятка наемников, взяв запас продовольствия и воды, направились к Морсвилу. Преодолев это расстояние за два с половиной часа, воины вошли в сектор Гетер.

Навстречу землянам выдвинулся отряд вооруженных оливиек. Настороженно, с подозрением, тасконки смотрели на вражеских солдат. У всех еще были свежи в памяти воспоминания о вторжении армии аланцев в город. Тогда наемники тоже шли впереди пехотных рот.

– Нам нужно срочно увидеть Зенду Тиун, – без вступлений проговорил Олесь.

Вперед выдвинулась гетера лет тридцати пяти, и громко сказала:

– Вам придется подождать. Глава клана сейчас занята, и вряд ли освободится до вечера. Но мы предоставим союзникам хорошие условия для отдыха.

– Нет, – возразил русич. – Дело не терпит отлагательства. От этого зависит судьба вашего сектора. Передайте Тиун, с ней хотят встретиться Храбров и Аято.

Пожав плечами, мутантка развернулась и скрылась за спинами своих подруг.

Через десять минут к отряду подошла Зенда. Судя по ее частому дыханию, определенный участок пути она бежала. Лишь последние метры она двигалась медленно, с достоинством, показывая окружающим значимость своего положения. Тасконка поздоровалась с землянами и спросила:

– Что-то случилось?

– Да, – ответил русич. – Через пять-шесть декад на Морсвил будет предпринята новая атака. Мне очень жаль, но целью вторжения выбран сектор гетер. Он не имеет на флангах сильных кланов. А значит, на помощь к вам никто не придет. Идеальный район для атаки аланцев.

– Плохие новости, – горько улыбнулась Тиун.

– Слишком, – добавил Жак. – Вы обречены. На этот раз аланцы готовятся основательно и серьезных просчетов не сделают...

– Мы примем смерть достойно, – гордо вскинула голову мутантка.

– Не сомневаюсь, – вымолвил Олесь. – Но какой в этом смысл? Убьете полсотни наемников, тысячу десантников и исчезнете с лица земли навеки. Сектор все равно достанется захватчикам, а над малолетними девочками будут измываться разного рода негодяи. Канн наверняка продаст пленных вампирам, ведь ваши дети не подлежат ассимиляции. Подумай хорошенько, Зенда!

– А что толку думать? – резко воскликнула глава клана. – До начала войны никто нам подкрепления не даст, а Нейтралка всех гетер тоже принять неспособна. Мы действительно в ловушке. На востоке дикие мутанты, на западе – Непримиримые. Но выход есть. Пленных в секторе не окажется. Когда поражение станет неминуемым, оливийки, которые не смогут держать в руках оружие – умрут.

– С ума сошла! – возмутился Храбров. – Теперь вы готовы убить собственных детей. Можно отыскать другое решение.

– Ты хочешь что-то предложить? – наконец догадалась гетера.

– Да, – твердо сказал землянин. – Вы должны уйти из города.

– Куда? – удивленно спросила Зенда. – В пустыню! Даже если мы найдем оазис, это не избавит нас от проблем. Снова сражение, кровопролитие, смерть. Сказать по правде, мне не очень хочется воевать с властелинами – нас ждут огромные потери и призрачные шансы на победу.

– Мы предлагаем другой вариант, – произнес русич. – Примерно в десяти-двенадцати днях пути от Морсвила начинается степь, а далее – хорошие плодородные земли. Там есть леса, реки, много дичи. Это новая жизнь без постоянного страха. Хотя враги встречаются везде.

– Я кое-что слышала о северных территориях, – вымолвила Тиун. – Гетеры периодически посылали туда группы разведчиков. Мы давно хотели уйти отсюда. Однако за прошедшие годы никто назад не вернулся. Слишком рискованный и опасный поход...

– И да, и нет, – ответил Олесь. – Мы проведем вас маршрутом первой аланской экспедиции. У Тино сохранилась карта. Путешествие трудное, но вполне осуществимое.

Мутантка надолго задумалась. Сразу было видно, что она колеблется. Предложение казалось ей очень заманчивым. Свершится давняя мечта гетер – покинуть кладбище цивилизации, покинуть Морсвил. Мрачные развалины давно угнетали женщин. Им надоели постоянные нападки вампиров и чертей, нездоровый интерес чистых, похищение часовых и продажа их в рабство. Терпеть подобное тяжело и унизительно.

Три года назад добавились еще и аланские притязания на мировое господство. Мутантки чувствовали, что приближается роковой час. И вот появляется шанс уйти на никем не занятые земли. Упустить его Зенда не могла.

Единственное, что беспокоило гетеру – возможность провокации. Вдруг это хитро спланированная ловушка? Жительницы сектора выйдут в пустыню, и агрессоры без труда расправятся с неугодными мутантками.

Тиун внимательно посмотрела на Храброва и его спутников. Прямой, открытый взгляд, оружие в ножнах, на лице спокойствие и уверенность. Выдержав паузу, она спросила:

– А если это западня? Вы люди подневольные...

– Доказательств нет, и не будет, – вымолвил самурай. – Либо гетеры верят нам, либо остаются в городе. Никаких гарантий, никакого убеждения. Повторять предложение дважды мы не станем.

– Хорошо, я верю вам, – проговорила Зенда. – Однако принять такое решение самостоятельно я не вправе. Надо собрать представительниц родов и спросить их мнение. Только тогда...

– У нас мало времени, – остановил оливийку Храбров. – К семи вечера гетеры должны дать окончательный ответ. Тогда этой же ночью колонна двинется на север. В противном случае отряд возвращается на базу.

– Сегодня ночью? – переспросила Тиун. – Невозможно. Людям необходимо собрать вещи, оружие, запастись водой и пищей... Не так то просто взять и уйти с места, где твои предки жили века.

– Понимаю, – твердо сказал русич. – Но условия жесткие. Возьмите только самое необходимое. Тащить весь свой скарб через пустыню тяжело, да и не имеет смысла. Это длительный трудный поход, а не увеселительная прогулка.

Больше мутантка не спорила. С сомнением на лице она покинула землян. Зенде предстоял нелегкий разговор, и пока глава клана еще не знала, как убедить соотечественниц.

Тем временем, наемников отвели в полуосвещенное, но вполне приличное заведение. В нем стояли пластиковые столы, за которыми сидело несколько гетер. Они о чем-то оживленно болтали, изредка прикладываясь к стаканам с красноватой жидкостью.

Глядя на короткие юбки, смуглые, крепкие бедра и высокие бюсты, трудно было даже представить, что эти девушки совершенно равнодушны к мужчинам. Мало того, большинство из них считали представителей сильного пола заклятыми врагами.

– Нет, долго жить в таком секторе вредно для здоровья, – усмехнулся Жак. Сфин неслучайно сбежал отсюда. Как нормальному мужчине выдержать общество красивых женщин, если от них нет никакого проку? Черт подери!

– Потише, – хлопнул товарища по плечу Аято. – Красотой ведь необязательно пользоваться, на нее можно смотреть и наслаждаться издалека.

Француз обернулся к Тино и посмотрел ему в глаза. Уж кто-кто, а Тино знал, что маркиз любоваться женщинами со стороны не в состоянии.

Спустя мгновение, дружный хохот потряс стены помещения.

Гетеры не обращали на чужаков ни малейшего внимания. Земляне, а тем более мужчины, не вызывали у них любопытства.

Не церемонясь, наемники начали шумно размещаться в зале. Две симпатичные молодые девушки принесли кувшины с пивом. Наверняка Тиун дала соответствующие распоряжения. Впрочем, перед ответственными операциями воины не позволяли себе более двух кружек.

Сидя в прохладном помещении, земляне не знали, что происходит на улице. Спустя два часа в заведение вбежала девочка-подросток. Она быстро обошла все столики, и что-то негромко сказала сидящим за ними гетерам. Те тотчас встали со своих мест, рассчитались и быстро вышли из зала.

Вскоре в помещении остались лишь наемники. Они тревожно переглядывались, не понимая, чем вызван столь поспешный уход оливиек. Общее мнение выразил Саттон.

– Кажется, мы разворошили муравейник, – заметил англичанин. – Не сомневаюсь, я, наконец, увижу благословенные северные территории.

Крис не ошибся. Вскоре в заведение вошли семь мутанток. Все в боевой раскраске, дорогих украшениях, и с полным вооружением. Судя по величественной осанке, гордому взгляду и одежде, это и есть представительницы родов. Вперед выступила Тиун.

Выстроившись в ряд, гетеры торжественно вынули из ножен короткие клинки и вонзили их в земляной пол. Храбров знал, это своеобразный морсвилский знак почтения, но большинство наемников никогда раньше в городе не бывали и с его обычаями были не знакомы – воины вскочили с мест и потянулись к оружию. Тино жестом успокоил товарищей.

– Земляне, – громко вымолвила Зенда. – Мы принимаем ваше предложение. Бороться с Аланом равносильно самоубийству, а гетеры хотят сохранить свою расу. Почти все жители сектора изъявили желание участвовать в переселении. Здесь останутся только немощные старухи и Непримиримые воительницы. Первые с остатками наших ценностей уйдут в Нейтральную зону, вторые будет защищать жилые кварталы.

– Мудрое решение, – произнес Олесь. – Если не налетит ураган – через пятнадцать дней колонна достигнет степи.

– Ваше участие в экспедиции должно остаться в тайне, – проговорила одна из мутанток. – Объясните, как наемники собираются незаметно вывести из города более десяти тысяч человек? Признаюсь честно, у меня нет ответа на этот вопрос...

– А он довольно прост, – вставил Аято. – Мы начнем выдвижение примерно в час ночи, когда окончательно стемнеет. Пойдем с максимально возможной быстротой и первый привал сделаем лишь в девять утра. Возьмите с собой навесы, днем в пустыне ужасная жара. Придется пережидать полуденный зной среди барханов. И запомните самое главное – это вода.

– Гетеры обязательно прислушаются к вашим советам, – поставила точку Тиун. – У нас еще много дел. Надо подготовить носилки, разместить детей, собрать продовольствие. Встречаемся в ноль часов на востоке сектора. Я уже приказала пробить брешь в стене. Пойдем через зону диких мутантов. Маршрут не самый лучший, но выбора нет.

Часы ожидания пролетели довольно быстро. Чтобы не терять время понапрасну, земляне расположились на полу заведения и улеглись спать. Им предстояла длинная, бессонная ночь и следовало хорошенько отдохнуть.

Ровно в полночь за проводниками прибежали три молодые гетеры. Глядя на девушек, воины тяжело вздохнули и принялись собирать вещи. Когда земляне оказались на улице, то не поверили своим глазам. Огромные толпы женщин с рюкзаками, мешками, сумками молчаливо ждали сигнала.

Многие мутантки держали на руках детей. Маленькие, миловидные девочки испуганно озирались по сторонам, не понимая, что происходит. Через каждые десять метров на флангах колонны стояли хорошо вооруженные воительницы – серьезные, сосредоточенные лица, за спиной арбалет и колчан со стрелами, пальцы крепко сжимают древки копий.

Кроме того, тасконки держали тускло горящие, чадящие факелы – ночи на Оливии темные, а звероподобные твари обязательно попытаются кого-нибудь атаковать. Посему маскировкой приходилось пренебречь.

Своих людей Храбров разбил на четыре группы по пять человек в каждой. Дойл возглавлял арьергард, Саттон и Родригес командовали боковыми заставами и двигались на флангах параллельно колонне, хотя эта мера защиты была чисто символической.

Мутанток оказалось так много, что они растянулись почти на три километра. Такого количества не ожидал даже Олесь. Русич шел по улицам сектора и всюду, куда бы ни бросал взгляд землянин, толпились женщины. Изредка гетеры переговаривались между собой, ивихголосах отчетливо слышалась тревога.

Только сейчас наемники осознали, какую ответственность возложили они себе на плечи. От результата похода зависело существование целого народа. С надеждой и волнением на мужчин смотрели и убеленные сединами старухи, и отчаянные воины, и маленькие девочки.

Вскоре Храбров достиг пролома в стене. Его уже ожидала Зенда. Рядом с ней стояли рослые крепкие гетеры. Личная охрана главы клана. Невольно русич улыбнулся. Приведя сюда девушек, Тиун хотела показать, что в случае предательства, пощады земляне не дождутся.

Впрочем, подобный шаг был излишним. Устоять против двенадцати тысяч человек не смогут и самые опытные бойцы.

– Все готово, – вымолвила Зенда. – Мои люди выполнят любое ваше приказание. В том числе и я.

– Тогда не теряйте время, – ответил Олесь. – Вперед! И будьте внимательны. Мерзкие твари наверняка попытаются атаковать. Их хищный инстинкт порой подавляет даже чувство самосохранения.

Тиун отреагировала мгновенно. Короткая реплика и посыльные быстро побежали вдоль колонны. Даже в сумраке ночи Храбров видел, как заблестели мечи, опустились копья, сдвинулись щиты охранниц. Дисциплина у гетер была на высоте.

Шагнув через пролом, русич уверенно двинулся на северо-восток.

Рядом с ним шли де Креньян, Аято, Воржиха и германец Курт Меллер.

Чуть поодаль, следовала Зенда со своими телохранителями. Пройдя около полукилометра, Тино тихо произнес:

– Мы здорово влипли. Это игра со смертью, и ставка один к ста. Даже если удастся вывести гетер, слух о походе быстро распространится по пустыне. Не заметить колонну просто невозможно.

– Теперь уже нет выбора, – улыбнулся Олесь. – Бросить на произвол судьбы женщин и детей я не могу. Они верят нам. Будем надеяться, что сумеем оправдаться перед Возаном. В конце концов, он получит сектор практически без боя.

В это время где-то посзади раздался ужасный рев и испуганные крики воительниц. Дикие мутанты не спали, и упускать такую добычу не хотели.

Гетеры сражались как львицы, отражая отчаянные наскоки чудовищ. Несмотря на большое численное превосходство, потери среди девушек были достаточно велики. Надо отдать должное Тиун, она умело управляла своей армией, ее мобильные отряды быстро закрывали бреши в обороне. Дикие мутанты так ни разу и не прорвались к основной колонне.

Один раз пришлось вступить в сражение и передовому отряду землян. Три косматых гиганта вынырнули из темноты и, раскрыв зубастые пасти, бросились на наемников. Из-за тяжелых условий похода никто из воинов не взял щиты, но в данной ситуации они и не понадобились. Земляне довольно быстро прикончили хищников, чем вызвали восхищенный шепот среди гетер.

Примерно через час линия города осталась позади. Все реже случались стычки с чудищами. Уходить далеко в пустыню от Морсвила одичавшие человекоподобные твари боялись.

Путь на север был открыт. Увы, но за свободу пришлось заплатить дорогую цену. Мутантки потеряли убитыми более двадцати воительниц, примерно столько же получили серьезные ранения. Не досчитались двух солдат и наемники. Эта весть мгновенно разнеслась по колонне, и авторитет землян значительно возрос.

Оставляя километр за километром, гетеры все дальше и дальше уходили от колыбели своей маленькой расы.

За трое суток переселенцы преодолели четверть намеченного пути, и вышли к Долине Мертвых Скал. Глядя на огромные каменные глыбы, женщинам не верилось, что они смогут их миновать. Горы возвышались, словно сплошная стена и лишь трое землян знали – среди утесов есть вполне пригодные для прохода ущелья.

Сверяясь по карте, наемники почти точно определили место того прохода, по которому они проследовали более трех лет назад. Идти днем среди раскаленных камней воины не решились, и колонна остановилась на привал.

Вглядываясь в уставшие, изможденные лица, Храбров с ужасом думал, о предстоящих двухстах километрах. Пустыня Смерти не знает жалости. Гетеры ежедневно теряли людей. Умерли четыре старые женщины и два младенца – дети больше всего страдали от перегрева. Самых маленьких мутантки несли на носилках, укрытых тентами, но и это не спасало от испепеляющего зноя.

Приходилось постоянно экономить воду, выдавая ее чуть ли не по капле. Гноились раны, сгорала от ярких лучей Сириуса кожа. Русич удивлялся спокойствию и послушанию женщин – не было ни возмущенных реплик, ни ссор, ни драк. Подчиняясь судьбе и принятому на Совете решению, они упорно двигались за проводниками.

Как только белый огненный шар коснулся горизонта, и жара начала спадать, Олесь дал сигнал подниматься. Гетеры быстро собрали навесы, разложили носилки и, взвалив их на плечи, направились в проход. Из-за его узких размеров колонна вытянулась еще больше, и это беспокоило землянина. Он прекрасно знал, какая опасность поджидает человека в скалах – огромные слипы сидят в глубоких пещерах и в любой момент готовы наброситься на потенциальную жертву.

Храбров и Аято хотели преодолеть долину Мертвых скал засветло. Тем не менее, были приняты необходимые меры предосторожности. Около сотни воительниц с луками и арбалетами охраняли подруг на протяжении всего маршрута. Колонна медленно втягивалась в каменный коридор. За три года местность совершенно не изменилась. Возле высокой отвесной скалы Олесь, Жак и Тино остановились. Ветераны молча смотрели на темную нишу и ряд вбитых карабинов. Кое-где сохранились обрывки троса.

К землянам подошла Зенда и взволнованно спросила:

– Что-то случилось?

– Нет, – покачал головой японец. – Здесь когда-то погиб наш товарищ. Помочь ему мы не смогли, а теперь поминаем беднягу.

– Он был тоже землянин? – вымолвила гетера.

– Аланец, – ответил Храбров, – но тогда это не имело значения. Мы не делали различий по принадлежности к цивилизациям.

Тысячи тасконок проходили по коридору в огромных скалах и отчетливо осознавали, как ничтожен и мал человек. Исчезновение одного крошечного народа никто даже не заметит. Время сотрет в памяти людей воспоминания о нем. Пример древних государств Оливии показателен – века забвения превратили величественные памятники культуры в пыль.

Послышались встревоженные крики мутанток. Четыре гигантских слипа пытались добраться до добычи, но для хищников было еще слишком светло, и поэтому они перемещались неторопливо, осторожно. Их встретил град стрел и копий. Вереща от боли, животные отступили в свои норы. Атаковать воинов слипы не решились.

Пока продвижение по узкой долине проходило спокойно, без серьезных проблем. Однако, начинало быстро темнеть и идущие в хвосте колонны задерживались. И тут гетеры оплошали – они не обратили внимания на глубокую трещину в скале, поскольку их взгляды были прикованы к пещерам. Между тем крупный слип незаметно спустился вниз по расщелине и на высоте десяти метров тихо поджидал жертву.

Он выскочил неожиданно и сразу бросился к носилкам, на которых сидели пятеро детей. С раскрытыми от ужаса глазами, крошечными ручонками закрываясь от надвигающейся опасности, бедняжки голосили как безумные. На стрелы и копья слип уже не обращал внимания, добыча была близка и лапы-щупальца уже тянулись к детям.

Трудно сказать, чем бы закончилось нападение тварей, но тут подоспел Дойл. Мануто резко скинул с плеча карабин и, не целясь, начал посылать пулю за пулей в панцирь чудовища – огнестрельное оружие было намного мощнее лука, и хитиновая броня хищника не выдержала.

Слип взревел от ярости и боли, камни окрасились густой кровью. Вскоре к десятнику присоединились трое его подчиненных. Спустя минуту, все было кончено. Взгляд слипа потух, щупальца бессильно опустились, и монстр с шумом рухнул вниз.

По рядам мутанток пронесся радостный крик, к детям тотчас бросились их матери. Одни рыдали от пережитого страха, другие от счастья, что опасность миновала. Несколько гетер принялись благодарить наемников. Пожимая плечами, Дойл смущенно улыбался.

Но вот позади осталась и долина Мертвых Скал. Теперь предстоял последний и, может быть, самый трудный отрезок пути. После долгих колебаний, наемники все же проложили маршрут движения в непосредственной близости от Клона. Заходить в оазис земляне боялись. При виде этого райского места посреди пустыни гетеры могли стать неуправляемыми.

Описывать дальнейший поход вряд ли имеет смысл. Он был невероятно труден и однообразен. У многих женщин не выдерживало сердце, и после каждого привала мутантки хоронили по пять-шесть человек. Здоровье некоторых оливиек не позволяло им преодолеть столь длинную дорогу, и все же гетеры шли не ропща...

У клана гетер была цель, и это главное. На север любой ценой! Трижды землянам приходилось уводить колонну от ловушек песчаных червей. И если дважды воины обнаруживали хищников без труда, то один раз наемников спасло исключительно везение. Движение песка Тино заметил в три часа ночи, когда передовой отряд зашел уже слишком далеко. Они бросились обратно, но опоздали – адская воронка начала засасывать людей.

К счастью, Тиун не растерялась. Десятки веревок метнулись к несчастным. Выбрались почти все, лишь Зенда не досчиталась двух телохранительниц. Если бы Аято проверил почву на полминуты позже, землян ничто бы не спасло.

С тех пор наемники стали еще более осторожны. Подобные меры значительно задерживали колонну, но мутантки понимали, что другого способа избежать пасти монстра нет. Пару раз, на очень приличном расстоянии, Храбров видел экспедиционные отряды властелинов пустыни. Они постоянно следили за переселенцами, но близко не подходили. Огромная армия вооруженных гетер им не по зубам.

Колонна упорно продвигалась на север. К счастью, обошлось без урагана – его последствия было бы страшно представить. Были на исходе вода и продовольствие, иссякли силы мутанток.

Сильно ослабла и Тиун. Под глазами у женщины появились синяки, губы потрескались, взгляд стал рассеянным. Она с трудом передвигала ноги. На тринадцатый день пути песок неожиданно закончился, под ногами оказалась твердая почва с редкой растительностью. Поначалу этого никто не заметил. Вдруг де Креньян хрипло воскликнул:

– Степь!

Колонна тотчас остановилась. Мутантки удивленно смотрели вокруг. Им еще не верилось, что они дошли. Но уже через пару километров трава стала значительно выше и гуще, кое-где начали попадаться кустарники. На изможденных лицах появились улыбки, вновь послышался смех. Понемногу люди оживали и вновь надеялись на лучшее.

Переселенцы шли почти до полудня. Космодром «Кенвил» остался немного восточнее, и в этих местах наемники еще не бывали.

Впрочем, окружающая местность мало чем отличалась от обычной лесостепи.

Разбив лагерь, гетеры шумно праздновали успех. Тем временем Тино собрал землян – настала пора возвращаться назад.

Подойдя к Зенде, Олесь негромко сказал:

– Я пришел попрощаться. Мы выполнили обещание, и это наш последний совместный привал. Дальше вы пойдете одни. Маленький совет: обязательно вышли вперед вооруженные отряды числом по десять человек. Выбери самых выносливых и сильных воительниц. Их задача – найти воду, без нее здесь нет жизни. Примерно в двух сутках пути находится лес. Но будьте осторожны – там тоже обитают дикие человекоподобные. Они не столь сильны, как мутанты у Морсвила, но зато нападают большими стаями. Внимательно следите за детьми. Перед вами чужой враждебный мир. Опасность может быть везде: в лесу, в реке, в озере.

Тиун приблизилась к Храброву и с легкой дрожью в голосе произнесла:

– Гетеры никогда не забудут того, что вы для них сделали. Мы обязаны землянам жизнью. Я нарушила бы все правила и умоляла бы вас остаться с нами, но знаю проблему наемников. В нашем клане есть много обычных женщин. Если вы когда-нибудь освободитесь, приходите. Вопреки законам, я отдам в жены любую из них. Здесь места хватит всем.

По рядам мутанток прошел возбужденный шепот. Сразу было видно, что желающих получить мужа здесь было немало.

– Спасибо, – проговорил растроганный русич. – Не исключено, что мы воспользуемся этим предложением гораздо раньше, чем вы думаете. Ведь неизвестно, как отряд встретят на базе, если информация о переходе просочилась к аланцам. Врагов у нас достаточно.

– Надеюсь, проявленное великодушие не станет причиной вашей гибели? – взволнованно спросила Зенда.

– Кто знает, кто знает... – философски заметил Аято. Наемники начали готовиться к походу через пустыню.

Их запасы воды и продовольствия почти закончились, и кое-что пришлось позаимствовать у мутанток. У них тоже были проблемы с водой, но женщины прекрасно понимали, какой трудный путь предстоит землянам. Само собой, о Клоне никто из гетер не знал.

День пролетел, как одно мгновение. Из поиска вернулись первые разведчицы. Новости оказались хорошие. Найдено небольшое озеро с пресной водой, убито крупное животное, мясо которого пригодно в пищу. Все говорило о том, что здесь можно неплохо обосноваться.

Настроение оливиек улучшалось с каждой минутой. Оставаться в степи надолго они не собирались, и потому к вечеру колонна двинулась дальше. Те же строгие ряды, охрана, боковые заставы и арьергард.

В совершенно другую сторону уходили земляне. Взвалив на спину рюкзаки, они направлялись к песчаным барханам. Лишь на мгновение Тиун и Храбров задержались возле опустевшей стоянки.

– Олесь, – проговорила Зенда. – Я немного подстраховалась. В Морсвиле осталось около сотни воинов. Ими командует Рона Мелоун. Она хорошая девушка, но у нее есть строгий приказ. Если вы появитесь в секторе и ничего не скажете, Рона убьет чужаков. Это значит, что наша колонна погибла.

– Но есть пароль, обозначающий удачное завершение экспедиции, – вставил русич.

– Совершенно верно, – кивнула головой мутантка. – Ты скажешь следующее: «Гетеры будут жить вечно».

– Глубокомысленное изречение, – рассмеялся русич.

– Не иронизируй, – улыбнулась Тиун. – В такой спешке ничего лучшего мне в голову не пришло. И, в конце концов, это символично.

– Я не спорю, – более серьезно сказал Олесь, и тут же добавил: – Зенда, можно я задам один нескромный вопрос? Он интересует меня уже три года. Ответить на него можешь только ты...

– Как мы размножаемся? – вымолвила мутантка.

– Как ты догадалась? – удивился Храбров.

– Все очень просто. Этот вопрос полтора столетия мучает всех мужчин Морсвила. Секрет держится в глубочайшей тайне. Впрочем, ничего особенного и сверхъестественного здесь нет. Я расскажу тебе, но при условии, что никто ничего не узнает. Хотя, вряд ли теперь это имеет значение...

– Даю слово, – молниеносно отреагировал наемник.

– В нашем организме совмещены и женские и мужские начала, – произнесла Зенда. – Каким образом, я точно не знаю. Загадка природы, которую хорошие врачи без труда раскроют. В результате – женская форма и двойное содержание. Примерно в двадцать лет гетера созреваетиунее начинаются циклы деторождения. Происходит внутреннее оплодотворение, затем следует вполне нормальное, обычное для женщины вынашивание плода. Так уж получилось, что последние семьдесят лет мы рожаем только себе подобных. Отклонений практически не бывает. Наш вид окончательно сформировался.

– И какова частота циклов?

– Все сугубо индивидуально. У кого-то три года, у кого-то шесть, а у некоторых через семь или восемь. Но, как правило, гетеры дают миру не более трех детей.

– Значит, вы даже не знаете, когда забеременеете? – изумленно воскликнул землянин.

– Звучит парадоксально, но ты совершенно прав. Если третью беременность еще можно предугадать, то первая и вторая начинаются... гм... внезапно. Я, например, родила ребенка четыре года назад, и пока еще повторное таинство со мною не произошло, – ответила Тиун.

– С одной стороны природа позаботилась о выживании вашего рода. Любая гетера может иметь детей, и это справедливо. Вы все находитесь в равных условиях. Но как же любовь? Ведь разумному человеку свойственно искать родственную душу. Вы же одиночки. Вряд ли дружба заменит более близкую связь, – вымолвил Олесь.

– Типичное мужское заблуждение, – возразила мутантка. – Вы видите в нас только женщин. Но мы не одинаковы! У некоторых мужское начало довольно сильно и, несмотря на свою внешность, это мужественные, смелые люди. Другие наоборот более чувственны и нежны.

– Ты относишься к первой категории? – уточнил русич.

– Об этом нетрудно догадаться, – усмехнулась Зенда. – Почти все воины такие же, как и я. Фактически мы разделены на два пола, хотя имеем одинаковую наружность. Просто никто не видит в нас различий.

– А если у гетеры произошла половая связь с мужчиной? – спросил Храбров. – Предположим... Не по вашей воле. Ведь такие случаи наверняка происходили в Морсвиле.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – сказала оливийка. – Девушек не раз воровали, брали в плен, а затем насиловали. Все заканчивалось плачевно. Организм гетер не приспособлен для внешнего оплодотворения и потому подобные действия приводят к сильным повреждениям внутренних органов, а часто к смерти. Мы уже не в состоянии жить с мужчинами, как обычные женщины. Сформировалась абсолютная иная раса, отличная от обычных людей.

– Понимаю, – кивнул головой наемник. – Удачи вам!

Они разошлись в разные стороны и бросились догонять друзей. По дороге Олесь сделал удивительный вывод: по сути дела, между ним и Тиун нет никаких различий. Они выполняют одну и ту же роль – защищают дом, добывают еду, воспитывают детей. И какая разница, что один из них имеет тело мужчины, а вторая – тело женщины? Природа порой преподносит самые причудливые сюрпризы, хотя выглядят они сущим бредом, который незнамо кто придумал...

Глава 7. ОБРЕЧЕННЫЕ.

Наемники быстро достигли Клона. Возможность отдохнуть и хорошенько напиться свежей родниковой водой гнала людей вперед. Про оазис слышали почти все земляне, но кроме Храброва, Аято и де Креньяна его никто не видел.

Так далеко на север за последние три года воины еще не заходили, хотя с жителями Клона встречались и Дойл и Саттон. Примерно полтора года назад разведчики тасконцев достигли космодрома «Центральный». Сначала их приняли за мутантов, с базы выдвинулись на перехват бронетранспортеры. К счастью, Храбров вовремя узнал Олана. Мальчик уже превратился в зрелого крепкого юношу, с мнением подростка считались все мужчины оазиса. Клоны не сомневались, что еще пять лет и Олан станет главой племени.

Поднявшись на бархан, Олесь обозревал окрестности оазиса. Здесь ничего не изменилось. Те же песчаные дюны, ужасная жара и полное безветрие, а посреди – маленький островок земного рая. Зеленая трава, высокие деревья, хотя и старинные, но все же ухоженные домики.

– О, боги, вот оно подлинное чудо света! – воскликнул Мануто.

– Нет, – рассмеялся Жак. – Всего лишь один из многочисленных оазисов в дикой пустыне. Правда, о нем немногие знают...

– К нам приближаются вооруженные люди, – возбужденно выкрикнул Родригес.

Наемники тотчас развернулись и рассыпались в цепь. С востока действительно шла группа воинов. В лучах восходящего Сириуса угрожающе блестели лезвия мечей и наконечники копий. Но уже через пару минут стало ясно, что это явился Олан.

– Приветствую вас, земляне, – радостно выкрикнул юноша. – Я был уверен, что вы обязательно зайдете к нам. Куда направлялась та огромная колонна? Странно, что она состояла только из женщин.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил маркиз.

– Мы стали гораздо осторожнее, – улыбнулся тасконец. – Теперь наши передовые дозоры выдвигаются на пять, а то и десять километров от оазиса. Вокруг слишком много властелинов пустыни. Они рыщут, словно голодные хищники. У нас уже было три стычки с мутантами. Увы, клоны пока не могут сражаться на равных с этими гигантами.

– Значит, вы следили за нами? – произнес Храбров.

– Нет, мы просто хотели знать, не угрожает ли поселению неизвестная армия? – ответил оливиец. – Устоять против подобного воинства жители оазиса не сумели бы. Признаюсь честно, люди готовились к бегству. Затем наблюдатели заметили Дойла. Его трудно с кем-нибудь спутать. Все стало понятно, и мы сопровождали колонну лишь сутки. Правда, опять чуть не нарвались на властелинов. Они тоже следили за чужаками. Откуда здесь столько женщин?

– Это гетеры, один из кланов Морсвила, – пояснил русич. – Мы помогли им покинуть город и дойти до степных районов. Там род оливиек начнет новую жизнь. Они далеко отсюда, и о Клоне ничего не знают.

Сразу было видно, что последнее сообщение обрадовало тасконцев. Иметь таких соседей местные жители не очень-то хотели – кто знает, не пожелают ли милые девушки поселиться слишком близко? Земля оазиса и так с трудом кормила своих обитателей.

– Добро пожаловать к нам в гости, – наконец вымолвил Олан. – Мы всегда рады встретить добрых друзей. Вы можете оставаться в поселке сколько захотите. Вино, мясо и мягкая постель найдутся для каждого землянина.

– Как раз то, что нам нужно, – проговорил Аято.

Отряд пробыл в Клоне шесть суток. Так хорошо наемники еще никогда не отдыхали – великолепно приготовленная пища, чистая прохладная вода, пьянящее вино и красивые женщины.

Оазис постоянно терял мужчин. Кто-то погибал в пустыне, кто-то в сражениях с мутантами, кто-то становился жертвой песчаного червя, поэтому среди тасконок было немало вдов и незамужних девушек. Для столь малого племени подобный факт слишком опасен. Клон нуждался во вливании свежей крови.

С подобными обычаями Храбров уже сталкивался у лемов. Воины почти каждую ночь спали с разными женщинами. Все понимали, что скоро земляне уйдут, а потому на эти связи никто не обращал внимания.

Путешественники бесцельно склонялись по оазису, играли в кости и карты, разминались в тренировочных поединках. Клоны внимательно следили за их ходом, мужчины запоминали приемы и движения с оружием, а женщины наслаждались видом красивых бойцов.

Самое большое впечатление на оливийцев производил Воржиха. Такого сильного человека тасконцы еще не встречали. На потеху публики поляк перетаскивал огромные камни и боролся с четырьмя, а то и пятью соперниками. Казалось, что возможности Вацлава безграничны.

Настроение наемников значительно улучшилось. Впрочем, иногда на лицах Олеся, Жака, Тино или Мануто набегала легкая тень сожаления. Они понимали, скоро отряду придется возвращаться. Сумеют ли земляне объяснить командующему свои действия? На этот вопрос ответит только время. Слухи об исчезновении гетер из Морсвила наверняка достигли базы аланцев.

Ничего вечного на свете нет. Последний раз, взглянув на поселение и машущих руками женщин, земляне быстро зашагали по песку. Впереди было почти двести километров обжигающей поверхности и раскаленного воздуха.

Именно сейчас наемники понимали, что они всего лишь рабы. Без специальных инъекций воины обречены на ужасную смерть. Проклятый препарат сковывал их крепче, чем самые твердые цепи. Начать новую свободную жизнь, как сделали гетеры, воинам не суждено.

Путь по пустыне Смерти всегда труден, но солдаты уже привыкли к подобным переходам. К тому же обратно они шли налегке. Через восемь дней перед ними предстал Морсвил. За последнее время никаких происшествий с группой не случилось, а на песчаных червей земляне не обращали внимания. Храбров, Аято, де Креньян и Саттон определяли местонахождение тварей без особого труда.

Властелины пустыни тоже не хотели связываться с наемниками. Мутантам приходилось беречь своих воинов.

Заходить в город земляне не стали и сразу двинулись на юго-запад. Они миновали сектор Чистых и Чертей и углубились в пустыню. До базы оставалось всего несколько километров. Чувствуя, что скоро предстоит отдых, солдаты прибавили шаг. Спустя сотню-другую шагов покажутся сторожевые вышки космодрома.

Внезапно наемники увидели двигающийся им навстречу вездеход. Машина ехала на предельной скорости, подскакивая на небольших дюнах. Она преодолела около пятисот метров, когда послышалась частая стрельба. Из-за барханов выскочили аланские десантники. Солдаты вели огонь по вездеходу.

– Черт подери, что происходит? – воскликнул Родригес.

– Не знаю, – отреагировал Тино. – Но, похоже, нас не слишком радушно встречают.

– Отходим! – скомандовал Олесь. – Всем приготовиться к бою.

Защелкали затворы карабинов и автоматов. Медленно, неуверенно земляне начали движение на восток, к Морсвилу.

Между тем, несмотря на интенсивный обстрел, машина прорвалась сквозь заслон. Через пару минут она достигла отряда. Разбежавшиеся в разные стороны воины взяли в прицел люки вездеходов. Один из них со скрежетом открылся. Со своего места тотчас сорвался де Креньян.

– Линда! – вырвалось у Жака.

– Сюда! – закричала аланка. – Вы в ловушке, у нас есть еще шанс прорваться. Скоро кольцо замкнется.

Требовать объяснений от женщины никто не стал. Наемники запрыгнули на броню, и машина резко сорвалась с места. Раздался взрыв артиллерийского снаряда. Осколки пролетели над головами солдат. Огонь постепенно усиливался.

Вездеход изменил направление и двинулся на северо-восток. Цель была ясна и понятна – вырваться в пустыню Смерти. Но уже через три километра стало понятно, что аланцы опередили беглецов. Пять орудий стояли на высоком бархане и били по машине прямой наводкой. Одним из осколков был убит Меллер. Бедняга свалился с борта и остался лежать на песке.

Теперь вездеход ехал точно на юг, пытаясь обогнуть город. Но и здесь поджидала засада – очередной взрыв произошел точно под правой гусеницей. Разлетелись в сторону катки и траки, разметало землян, машина уткнулась носом в песок.

К счастью, потери оказались минимальны. Из отряда погибло два человека, остальные получили легкие ранения и контузии. Тряся головой от звона в ушах, Храбров приказал уходить на восток.

Вместе с наемниками шли трое аланцев. Салан и Троула русич хорошо знал, а вот сержанта с окровавленной головой видел впервые. Бедняга являлся водителем вездехода. При взрыве снаряда его сильно оглушило, десантника приходилось поддерживать под руки. Он непонимающе мотал головой, что-то бормоча себе под нос.

Земляне преодолели около километра, когда среди разрывов мин и снарядов послышался еще один странный звук.

– Мерзавцы выслали мобильные группы фанатиков, – первым догадался Рон. – Кажется, нам конец.

– Ну, нет, мы еще поборемся, – зло выкрикнул Воржиха, выхватывая меч. – Яим покажу, как надо воевать!

– Не валяй дурака! – остановил поляка Олесь. – Наш единственный шанс – Морсвил. Только там аланцы прекратят преследование.

– Но ведь это зона Непримиримых! – удивленно воскликнул Саттон.

– А разве есть выбор? – иронично спросил самурай. Выбора действительно не было. Бронетранспортеры со.

Специальными подразделениями Алана быстро приближались. Чтобы не задеть машины артиллерия прекратила обстрел. Теперь все решали люди.

Земляне постепенно отходили к городу, до первых кварталов осталось совсем недалеко. Между тем, аланцы начали высадку мобильного десанта. На песок выпрыгивали хорошо подготовленные, не знающие жалости и сомнений солдаты. Русич насчитал около сотни бойцов. Сразу бросилось в глаза странное снаряжение солдат – массивные шлемы, тяжелые щиты и длинные, почти до колен, бронежилеты. У каждого из них в руке был скорострельный многозарядный автомат.

Выстроившись в ряд, аланцы перешли в наступление. Ведя непрерывный огонь, они обрушили стальной дождь на беглецов. От уничтожения наемников спасли здания Морсвила. Укрывшись за стенами полуразрушенных домов, земляне попытались принять бой. Но вскоре стало ясно, что их усилия тщетны. Пули не пробивали защиту атакующих.

– Вот, дьявол, – выругался де Креньян. – Ведь должно же у них быть слабое место?

– Нет, – возразил Троул. – Это новейшее снаряжение. Сверхпрочные сплавы. На большом расстоянии даже пулемет бессилен. Единственное средство – лазерные карабины, но на Тасконе они не работают.

– А ноги у солдат защищены? – спросил Жак. Лейтенант пожал плечами. Таких подробностей он не.

Знал. Зато эту мысль сразу подхватили наемники. Многие земляне неплохо стреляли, а до врага осталось всего лишь триста метров. Первый же залп подтвердил догадку француза. Несколько аланцев упали на песок. Впрочем, потери ничуть не смутили и не задержали остальных.

Земляне были вынуждены отступить вглубь сектора. Они отходили короткими перебежками, прикрывая друг друга огнем. Некоторые воины получили серьезные ранения и не могли быстро передвигаться. Погиб еще один наемник, численность отряда постепенно уменьшалась.

Удивительно, но местные жители до сих пор не появились. А ведь наемники вклинились на территорию зоны уже на три квартала. Солдаты специального подразделения наступали, не встречая серьезного сопротивления. Они перегородили всю улицу и уверенно шли вперед.

– Пора нам разбегаться в разные стороны, – предложил Дойл. – Вряд ли аланцы решатся прочесывать сектор. Возан не пойдет на подобную авантюру.

– Тогда мы будем разрознены и потеряем друг друга из виду, – возразил Храбров. – Не забывайте, отряд находится на территории Непримиримых.

– Верно, – выкрикнул Аято, – но сейчас группа представляет собой мишень для спецов. Они упорно идут по нашему следу. Мануто прав – здесь достаточно места для того, чтобы спрятаться.

Возражать никто не стал. В данной ситуации это, наверное, самое разумное решение. Земляне приготовились к бегству, как вдруг на улице произошло что-то необъяснимое. Три ряда аланцев мгновенно исчезли из виду, а спустя секунду раздались душераздирающие крики... Выглянув за угол, русич увидел, как среди наступающих врагов началось замешательство. Они в нерешительности замерли, не зная, что предпринять. Затем поступила какая-то команда, и солдаты начали пятиться назад. Вскоре противник покинул город.

– Мистика какая-то, – произнес Жак. – Куда делись первые ряды аланцев?

– Пойдем, посмотрим, – предложил Олесь.

Вместе с ними на разведку отправились еще трое наемников. Осторожно ступая по поверхности, воины приближались к странной ловушке.

Вскоре все стало ясно. Огромный участок шоссе оказался самой обычной «волчьей ямой». Две половинки покрытия распахнулись и около тридцати солдат с высоты семи метров рухнули на длинные остро заточенные металлические копья.

Такого удара не выдержала даже сверхпрочная защита. Кое-кто из фанатиков еще был жив, люди слабо стонали и истекали кровью. Их участь ни у кого не вызывала сомнений. Песок и штыри окрасились в бурый цвет.

– Ужасная смерть, – покачал головой Воржиха.

– Быть может, и нас ждет нечто подобное, – заметил Хосе. – Теперь становится понятно, куда исчезали армии вторгшихся в сектор чертей. Похоже здесь каждый квартал – ловушка.

– Да, но ведь мы тоже шли по этому участку. Почему же она не сработала? – спросил Саттон.

– Сложный и важный вопрос, – сказал Храбров. – Ответив на него, мы, возможно, сумеем избежать столь страшной гибели.

– Скорее всего, – проговорил подошедший к друзьям Тино, – дело в самой улице. Отряд отходил вдоль домов, а спецы наступали по магистрали. Наверняка имеет значение и суммарный вес провалившихся. Хотя не исключено, что я ошибаюсь. Меня волнует другое – как сами Непримиримые ориентируются в секторе?

– Хочешь сказать, должны быть какие-то указатели? – догадался француз.

– Именно, – подтвердил Аято.

Не теряя времени, земляне приступили к поискам. Между тем, аланцы возобновили артиллерийский обстрел ближайших кварталов. Воинам пришлось спрятаться за стены домов.

Не имея конкретной цели, противник вел огонь по квадратам. Снаряды ложились, где попало, превращая полуразрушенные здания в груду развалин. Некоторые взрывы даже помогали наемникам – в одном случае земляне обнаружили очередную ловушку, в другом, ударная волна расчистила проход в древнем завале.

Спустя полчаса огонь прекратился, не причинив беглецам ни малейшего вреда. Расположившись на первом этаже одного из пустующих строений, земляне приступили к перевязке ран. В пылу боя многие их не замечали, но сейчас боль давала о себе знать. К счастью, тяжелых ранений ни у кого не было.

Постепенно приходил в себя даже контуженный аланец.

– Кажется, у нас появилось время выяснить, что произошло, – вымолвил самурай, подходя к Салан. – Столь теплого приема мы никак не ожидали.

– Тино, прав, – поддержал японца Мануто. – Линда, почему отряд хотели уничтожить? Ведь насколько я понимаю, никаких переговоров не было бы? Нас пытались расстрелять из-за барханов...

– Именно так, – вместо женщины ответил Троул. – У вас слишком много врагов на базе, а попытка вывести гетер из Морсвила оказалась не самой лучшей идеей. Храброва, Аято, де Креньяна и всех остальных обвинили в предательстве. Теперь каждый аланский десантник обязан открывать огонь по преступникам без предупреждения.

– Хорошие новости, – усмехнулся Жак. – И кто же сделал столь сенсационное открытие? Ведь до этого надо додуматься.

– Естественно служба безопасности, в лице Стила Стоуна, – проговорил Рон. – Вы, по-моему, не поняли, в какую историю влипли. Майор – жених советника Кроул. И представьте, он узнал, что у его невесты любовная связь с наемником. Вот Стил и прилетел на Таскону, желая свести счеты с обидчиком.

– Но ведь об этом никто не знал, – воскликнул Олесь.

– Напрасно ты так думаешь, – возразил лейтенант. – За вами давно следил полковник Моррисон, известный в светских кругах интриган. Он хотел устроить очередной громкий скандал. Пригласил на базу знакомого репортера. Однако Стоун оказался хитрее. Майор не стал устраивать сцены, а решил использовать свои методы. Он на время избавился от Кроул, а теперь взялся за землян.

– Редкостная сволочь, – с горечью вымолвил Пол.

– А откуда ты знаешь, все подробности? – с подозрением спросил Родригес.

– От него, – показал на сержанта Троул. – Рад представить моего школьного друга Вилла Белауна. Он служит посыльным при штабе полковника Возана и часто бывает посвящен во многие секреты. Так получилось, что Вилл подслушал разговор между командующим и Стоуном. Связываться со столь высокопоставленным офицером службы безопасности Возан не решился. Да и честно сказать, вы ему здорово надоели. В той же беседе прозвучала и фамилия Моррисона. Оказывается полковник давно догадывался о махинациях мерзавца, но вмешиваться не стал.

– И что дальше? – произнес Аято.

– Вас кто-то предал, – вставила Салан. – Во всяком случае, служба безопасности о выводе гетер знала уже к вечеру того же дня. Им просто не хватило времени для перехвата колонны. Рисковать мобильными группами Возан побоялся. Северные районы пустыни аланцы знают слишком плохо...

– Получив разрешение от командующего, Стил перед всем личным составом обвинил наемников в предательстве. Они рассчитали потребность отряда в инъекциях и сделали засаду. Ожидание длилось четверо суток, – добавил Рон.

– Черт подери, а как же Стюарт? – выругался Дойл. – Ведь он был специально оставлен на базе, чтобы предупредить нас об опасности.

– Пол не мог этого сделать, – покачала головой женщина. – Лагерь сразу блокировали. За две с лишним декады никто из землян не вышел за территорию космодрома. Стил хитер и предусмотрителен.

– Но он не учел тебя, – ласково сказал де Креньян и поцеловал Линду в щеку.

– Да, я видела Стюарта. Он умолял меня помочь. Как назло десять дней назад на «Центральный» прибыл отряд Канна. Узнав о случившемся, сотник чуть ли не плясал. Во всяком случае, он долго смеялся и язвил, издеваясь над Полом. Удивляюсь терпению шотландца. Стюарт с трудом сдерживал себя. Теперь Оливер командует наемниками. Встречаться с Полом я больше не решилась. Если бы не Троул, трудно сказать, чем бы все закончилось. Он и Белаун сделали главное: Вилл из донесений наблюдателей узнал, что отряд приближается, а Рон похитил вездеход. Остальное вы видели сами, – проговорила Салан.

Земляне повернулись к аланцам. Кто-то похлопал их по плечу, кто-то благодарил, кто-то молчаливо кивнул головой.

Это была признательность настоящих мужчин, знающих цену такому поступку. Спустя мгновение, когда первый порыв прошел, Хосе не удержался от нового вопроса.

– Извини, Рон, но не могу не спросить, – вымолвил арагонец, – зачем ты это сделал? Ведь все равно группа обречена. Скоро кончится действие инъекции и вы останетесь одни. Ладно Линда, она любит Жака. Но ведь тебя, возможно, ждала блестящая карьера, а ты выбрал верную смерть?

Грустно улыбнувшись, лейтенант произнес:

– После сражения в городе во мне что-то перевернулось. Я видел, как земляне воюют. Они закрывали грудью десантников, ничуть не жалея себя. А ведь вы на положении невольников. Тогда я подумал – разве рабство присуще высокоразвитой цивилизации, какой считает себя Алан. Мы ничем не отличаемся друг от друга, а потому должны быть равны. Когда Стоун объявил о предательстве наемников, стало ясно – от вас хотят избавиться. Смириться с безжалостным убийством людей, воевавших со мной плечом к плечу, я не мог. В тот же день мы встретились с Салан. Она кое-что прояснила, а тут еще вернулся из наряда Белаун. Вилл окончательно расставил все точки...

– А он-то зачем полез? – удивился Тино. – Морсвил – город, заставивший нас взглянуть на мир иными глазами, – ответил Троул. – Белаун был ранен в бедро, и какой-то наемник тащил его двадцать минут, пока не вынес из сектора. Подобное не забывают. Ведь воин мог бросить Вилла и уйти налегке, но не сделал этого. Тогда Вилл поклялся вернуть долг сполна. Есть и еще один немаловажный фактор. Всех кто участвовал в первом наступлении на Морсвил, переводят с Тасконы. Дальние глухие гарнизоны, мелкие заброшенные космические базы. Мы оказались такими же изгоями. Наша вина в том, что отношения с землянами стали слишком дружескими. Из всего своего подразделения, я остался один на этой планете. Так не лучше ли совершить что-нибудь решительное, важное, чем всю жизнь прозябать на периферии звездной системы!

– Хорошие, честные слова, – поддержал аланца Аято. – Долг платежом красен. Если отряду удастся выбраться из сектора – вы начнете новую жизнь. Проклятая инъекция не сдерживает десантников, а на севере есть отличные места.

В голосе японца чувствовались нотки горечи. Ведь им при любом исходе не дойти до плодородных земель. Большинство землян уже вкололи запасную дозу, а значит, начался отсчет последних тридцати суток.

После небольшого ужина и отдыха наемники приступили к обсуждению сложившейся ситуации. Сириус медленно опускался за горизонт, быстро темнело.

Времени на раздумье у воинов вполне достаточно. Вряд ли кто-нибудь станет ходить ночью по сектору, нашпигованному ловушками. Главная проблема – отсутствие воды и продовольствия. Запасы были полностью истощены.

Впрочем, засиживаться на территории Непримиримых земляне не собирались.

– Я предлагаю вернуться в пустыню, – вымолвил Родригес. – Еще никому не удавалось выйти живым из этих кварталов. Оливийцы подготовили сотни хитроумных ловушек. Они наверняка отличаются друг от друга, иначе противник научится их легко обходить. Мы не сумеем преодолеть сектор.

– Нет, – возразил Дойл. – Выбраться в пустыню нам не дадут. Аланцы выставили охрану по периметру всего района и ждут, когда отряд высунется. Группу тотчас отрежут от города и уничтожат.

– Мануто прав, – произнес де Креньян. – Единственный шанс – пройти через зону Непримиримых до Нейтралки.

– С армией, числом в двадцать уставших израненных бойцов? – удивленно воскликнул Саттон. – Нереально... Я слышал, черти посылали сюда крупные отряды, и все воины погибли. Подобное предложение исключает возможность выжить...

– Не так резко, – остановил товарища Тино. – В словах Жака есть доля разума. До сих пор мы еще не видели ни одного местного жителя. Почему? Ведь группа вторглась на их территорию довольно глубоко. Ответ напрашивается сам собой. Непримиримые не хотят с нами воевать. Так может...

– Мне кажется, ты ошибаешься, – вставил долго молчавший Храбров. – Оливийцы вряд ли питают к нам добрые чувства. Они не любят чужаков и за двухвековую историю Морсвила не раз доказывали это. Дело в другом – Непримиримых мало, очень мало. Тасконцам не хватает сил на защиту всего сектора. Почему? Я не знаю...

– Почему ты сделал такой вывод? – спросил Жак.

– Факты, – проговорил русич. – В районе идет отчаянная стрельба, а они даже не появились. Вдруг началось вторжение? Согласитесь, подобное легкомыслие неуместно. Далее! Сработала одна из ловушек. Как обычно поступают в подобных случаях обороняющиеся?

– Добивают уцелевших или переходят в контратаку! – воскликнул Сатон.

– Правильно, – кивнул головой Олесь. – Но никаких действий Непримиримых мы не заметили. Такое впечатление, что сектор вымер. Мне кажется – Непримиримые засели где-то в центре своей территории и окраинные кварталы практически не контролируют. Но чем дальше мы будем продвигаться, тем опаснее будут ловушки. Наверняка встретимся и с оливийцами.

– Хочешь что-то предложить? – вымолвил Аято.

– Да, – произнес Храбров. – В пустыню нам не выйти, в Нейтралку через весь сектор Непримиримых – тоже. Значит, надо двигаться к гетерам. Мы пойдем точно на восток, по внешним улицам города. Аланцы нас не увидят, а местным жителям хватает других забот. Главное – не угодить в какую-нибудь западню.

Наверняка, не все земляне были согласны с вариантом русича, однако спорить никто не стал. Решение казалось вполне разумным. Выставив охрану, отряд неторопливо укладывался спать. Впереди трудный день, и неизвестно чем он закончится.

Сектор Непримиримых – одна из самых странных загадок Морсвила...

Ранним утром, когда Сириус только-только показался из-за горизонта, наемники тронулись в путь. Шли очень осторожно, не спеша, внимательно осматривая стены домов и дорогу. Пока никаких подозрительных знаков обнаружить не удалось.

Южные кварталы города не очень сильно пострадали от ядерного взрыва, и потому здания выглядели весьма сносно. Кое-где в окнах виднелась мебель, детали аппаратуры, грязные пыльные жалюзи. Сразу бросалось в глаза запустение района, люди не жили здесь уже много лет.

Однако подобные факты еще больше насторожили землян. Ловушки могли скрываться где угодно. Чтобы избежать больших потерь воины разбились на группы по четыре человека. Расстояние между ними было не меньше пятидесяти метров – необходимая мера безопасности в данной ситуации.

Олесь шел вместе с аланцами и де Креньяном в третьем потоке, а возглавлял колонну Тино. Японец настоял на таком распределении. Аято утверждал, что у него чутье на западню.

Первые двести метров прошли без приключений. Наемники двигались друг за другом вдоль стен домов. Храбров чувствовал, долго так продолжаться не может. Непримиримые обязательно предусмотрели такой вариант. Значит, опасность где-то рядом.

Вскоре сработала очередная ловушка. Трудно сказать, на что наступили или задели воины, но с крыши здания с ужасным грохотом упал огромный каменный блок длиной не менее пяти метров и шириной около двух. Многотонная глыба рухнула на поверхность, продавив песок до бетонного покрытия. Землян спасло только чудо – первая группа уже прошла злополучное место, а вторая до него еще не добралась.

Глядя на гигантский камень, Родригес мрачно проговорил:

– Нам здорово повезло. Механизм замедленного действия. Но боюсь, будут и более быстрые машины. Против них отряд бессилен.

– Мы ведь тоже не сонные мухи, – усмехнулся Саттон.

– Как знать, – возразил Хосе.

Его мрачные прогнозы подтвердились уже через десять минут. Миновав очередной квартал, Аято остановился и обернулся к товарищам. Самурая интересовала судьба остальных групп. Мимо него прошел один из наемников и оказался на перекрестке.

Неожиданно раздался странный шипящий звук и почти тотчас сильная мощная струя горящей смеси смела беднягу. Он не успел даже вскрикнуть. Спустя секунду все было кончено. Отброшенный метров на тридцать обугленный труп догорал возле стены противоположного здания.

– Вот ведь твари! – выругался Воржиха. – Тино, если бы ты не остановился, мы сгорели бы все до единого!

– Будем считать, нам повезло, – с горечью сказал японец.

Аято никак не мог оторвать взгляд от мертвеца. Ведь на его месте должен был оказаться он. Тино медленно опустился на землю и тихо читал молитву. Продолжать движение сразу, японец не решился. Вскоре к группе подбежал Храбров. Русич издали увидел струю пламени и понял, что случилось несчастье.

– Как это произошло? – спросил Олесь.

– Черт его знает, – пожал плечами поляк. – Чен вышел на улицу, и тут все вспыхнуло. Он сгорел за одно мгновение. Нас спасло чудо.

Храбров внимательно посмотрел на другую сторону магистрали. Ему хорошо была видна перекрестная улица, наверняка и там есть устройство, прикрывающее шоссе. В противном случае ловушка не имела смысла.

– Придется рисковать, – произнес юноша и лег на землю. Он очень осторожно подполз к самому краю здания.

Сделав глубокий вдох, Олесь высунул голову наружу. Храбров тотчас убрал ее назад, но на магистрали ничего не произошло. Осмелев, русич поднялся на колени.

На первый взгляд улица была совершенно пустынна. Однако, приглядевшись, русич заметил справа и слева широкие металлические раструбы на уровне поверхности. Они находились метрах в пяти от перекрестка и были тщательно замаскированы.

Олесь вернулся к друзьям и устало проговорил:

– Все надежно перекрыто. Странно, что мы до сих пор еще не видели таких устройств. Ведь по логике, они должны перекрывать южное направление, а не западное.

Сидевший Аято вдруг вскочил с места и рванулся к центру улицы. Все с ужасом смотрели на самурая. Вот-вот дорога должна провалиться. Однако этого не случилось. Тино остановился возле небольшого холмика и принялся интенсивно разрывать песок. Вскоре показался металлический край раструба. Точно такой же, какой заметил Храбров.

– Они все перекрыли, – усмехнулся японец. – Просто ветры с юга дуют чаще и маскировка хуже.

– Но как действуют адские машины? – воскликнул подошедший Саттон.

– Пора узнать, – ответил Храбров. – Иначе нам дальше не пройти. Есть у меня одна мысль...

Русич забрал у Криса копье. Спрятавшись за угол, он начал прощупывать песок. Довольно долго его усилия не приносили результата. Но вот острие коснулось чего-то очень твердого. Олесь надавил на древко, и вновь послышалось мерзкое шипение. Через мгновение струя горящей смеси пролетела по улице.

– Вот и разгадка, – сказал довольный Храбров. – Механизм работает на нажатие. Но где находятся плиты, сказать трудно. Я нашел одну, а их может быть несколько. Придется рисковать.

– Неужели, подобные конструкции создали тасконцы? – удивленно вымолвила Салан. – Для них чересчур сложная система...

– Для современных морсвилцев – да, – возразил Аято. – Но не для тех, кто жил здесь примерно сто – сто пятьдесят лет назад. Они хотели отгородиться от внешнего мира и создали этот оборонительный комплекс. Тогда оливийцы еще обладали хорошими машинами. Сейчас конструкции доживают свой век.

После длительных споров о том, как преодолеть перекресток, было принято довольно смелое решение. Оно основывалось на безопасном присутствии наемников у края дома. Значит, плиты уложены только на стыке улиц.

Первым решился на проверку данного предположения Мануто. Дойл долго шел в последней группе и считал, что тем самым прячется за спинами товарищей. Он хотел продемонстрировать свою храбрость. Осторожно обогнув угол здания, чернокожий воин сначала двинулся на север. Каждый шаг Мануто отдавался болью в сердцах землян. Одно неверное движение и вернуться наемник уже не успеет. Но вот Дойл повернул направо, пересек шоссе, добрался до ближайшего строения и оказался за перекрестком. Воины облегченно вздохнули. Путь был проложен. Ступая след в след, на противоположную сторону постепенно перебрался весь отряд. Тяжело дыша, Троул нервно произнес:

– Когда же закончится этот кошмар? Я устал бояться. Что за жизнь, когда дрожишь при каждом сделанном шаге.

– Мы преодолели примерно половину пути, – сказал де Креньян. – Осталось не так уж и много, метров восемьсот...

Родригес саркастически рассмеялся.

– Совсем «немного», – проговорил Хосе, – учитывая частоту ловушек, мы можем попасть в них раз двадцать. Единственное что меня радует, так это неизобретательность оливийцев. В дальней части квартала я вижу точно такой же раструб.

Арагонец не ошибся, и следующий перекресток пришлось преодолевать тем же способом. Затем еще один и еще... Впрочем, земляне все же допустили одну ошибку при проходе по узкой улочке. Дело в том, что магистраль неожиданно уперлась в глухую стену, и отряд был вынужден повернуть на юг и искать другую дорогу.

Задача несложная, но стоило Мануто ступить на край тротуара, как песок возле стен провалился – очередная «волчья яма». К счастью, воин успел в полете развернуться и в последний момент уцепиться руками за плиту. Ему тотчас пришли на помощь Олесь и наемник по имени Флориан. Они быстро вытащили товарища на поверхность.

Глядя на торчащие внизу острые наконечники копий, Дойл с ненавистью воскликнул:

– Вот мерзавцы! Поменяли расположение провалов! Хорошо хоть шел медленно, а меч потерял, жалко...

– Скажи спасибо, что голова цела, – усмехнулся Саттон. – А то висел бы сейчас на штырях.

Неожиданно выражение лица Криса изменилось. Он сделал шаг назад и громко закричал:

– Берегись!

Храбров и Мануто тотчас бросились на землю. Дигоу, увы, задержался – он обернулся на возглас Саттона и эта ошибка стоила ему жизни. Огромная, не менее полутора метров длиной стрела пробила насквозь грудь бедняги и отбросила его далеко назад. Наемники воспользовались паузой и быстро отползли за стену здания. Вскоре к ним подобрались остальные воины.

– Что случилось? – спросил Аято, указывая на распростертое тело Флориана.

– Не знаю, я не видел, – сказал русич.

– Там странная машина, похожая на катапульту, – произнес англичанин. – Возле нее копошились тасконцы в черных балахонах, я таких еще не видел...

– Вычислили нас, гады, – зло вымолвил Жак. – Сейчас я им покажу...

Де Креньян передернул затвор карабина и хотел высунуться из-за угла. Его вовремя остановил за руку Тино.

– Стрелять нельзя, – сказал японец. – По звуку выстрела нас тотчас обнаружит аланцы. Во-первых, мы станем мишенью для артиллерии, а во-вторых, Возану не следует знать, что мы еще живы.

– Проклятие! – выругался француз, убирая оружие за спину.

Между тем, Дойл выглянул из-за стены. Спустя мгновение воин проговорил:

– Их двое. Огромный лук на колесах, перекрывающих узкий проход. Слева и справа ловушки. Пройти незаметно невозможно.

– Какое расстояние до морсвилцев? – спросил самурай.

– Метров шестьдесят, – ответил Мануто.

– Вполне приемлемо для арбалетов, – возбужденно воскликнул Крис.

– Одна беда, – у нас их всего три штуки, – произнес Родригес.

– А больше и не надо, – вставил Храбров. – Надо заставить Непримиримых выстрелить первыми. На перезаряжание им потребуется время.

– Тогда чего мы медлим? – выкрикнул Дойл.

Через пару минут наемник выбежал на улицу и тотчас зазвенела тетива огромного лука. Однако, землянин преодолел узкий проход и спрятался за угол здания. Стрела пролетела мимо и с огромной силой ударила в стену. Не теряя времени, на боевую позицию выбежали Олесь, Тино и Жак. Они прицелились и выстрелили по противнику. Смотреть на результаты атаки никто не стал, это было слишком опасно. Мануто махнул рукой и во второй раз пересек проезд. Никакой реакции со стороны тасконцев не последовало. Воины осторожно выдвинулись на улицу. Один из оливийцев лежал на песке, а второй, навалившись на машину, пытался поставить стрелу на ложе. Повторный залп из арбалетов закончил дело. Тасконец дернулся и повалился.

– Ну что, вперед? – спросил де Креньян.

– Но очень аккуратно, – проговорил Храбров.

Предупреждение было излишним – наемники прекрасно понимали, права на ошибку у них нет. Проход оказался слишком узким. Ширина переулка не превышала четырех метров, с правой стороны зияла дыра ловушки. Земляне не сомневались, что подобный провал есть и слева.

Русич перекрестился и спокойно ступил на тропу. Следом за ним шагали Тино и Жак. Держа наготове оружие, земляне начали наступление.

Примерно на средине пути японец с горькой иронией сказал:

– Кажется, до нас здесь кто-то побывал...

Олесь взглянул на дно ямы и увидел четыре истлевших скелета. Возле них лежали копья и мечи. Судя по останкам одежды, они принадлежали к клану чертей. Наверное, это те исчезнувшие бедняги, пытавшиеся прорваться в сектор Непримиримых.

– Надеюсь, мы не повторим их ошибок, – вставил француз.

Замечание маркиза было как раз кстати – если сейчас на противоположной стороне переулка появятся тасконцы, судьба трех наемников будет решена. Спрятаться воинам негде – открытое место и ловушки вокруг. К счастью, морсвилцев здесь не было. Выйдя на широкий проспект, земляне внимательно осмотрелись. Их окружал пустынный, вымерший город. Возле огромного лука лежали трупы Непримиримых.

– Надо бы взглянуть на врагов, – проговорил де Креньян. – Не часто встречаются подобные отшельники...

Он наклонился к одному из мертвецов и протянул руку, чтобы откинуть капюшон. Вдруг раздался взволнованный возглас японца:

– Не смей!

Маркиз вздрогнул и отпрыгнул назад.

– Ты что, спятил? – раздраженно выкрикнул Жак.

– Посмотри, – произнес Тино, указывая арбалетной стрелой на запястье убитого.

Зрелище было не для слабонервных. Вся кожа была покрыта темными, прогнившими пятнами, на кисти отсутствовали два пальца. Самурай отбросил капюшон тасконца. Привыкший ко многому Олесь сморщился и невольно отвернулся – ничего подобного ему видеть не приходилось. Полностью сгнившая щека, обнажала желтые зубы покойника.

– Господи, какой ужас, – с трудом вымолвил Храбров. – Что же это такое?

– Проказа! – с дрожью в голосе пояснил француз.

– Может быть, не проказа, но эта болезнь имеет те же признаки, – возразил Аято. – Теперь многое становился понятным. Непримиримые – лучшая раса Морсвила. Они пожертвовали собой, чтобы могли жить другие народы города. Заболевание очень опасно и распространяется крайне быстро. Вот почему клан отгородился от остальных. Любой контакт привел бы к обширной эпидемии. По той же причине они убивали вторгшихся чертей и, если помните, выбрасывали трупы обязательно обгоревшими. Необходимая мера предосторожности. Ни один человек не должен выйти живым с их территории!

– Но, как видно, силы оливийцев не беспредельны, – проговорил русич. – Они вымирают...

– Вполне естественно, – поддержал разговор де Креньян. – Удивительно, что Непримиримые вообще до сих пор существуют. Ведь прошло больше ста лет! Проказа убивает гораздо раньше.

– Скорее это нечто другое, – настаивал на своем Тино. – Как и любые люди они хотели иметь детей, надеялись на лучшее, искали лекарство. А чтобы оградить себя от внешних посягательств создали хитроумные ловушки. Главная цель – запугать агрессоров. И надо сказать, они ее добились.

Даже сейчас, когда Непримиримых осталось очень мало, никто не рискует соваться сюда.

Тем временем на улице показались остальные наемники. Вперед выступил Дойл и громко крикнул:

– У вас все нормально?

– Да, – ответил японец. – Идите сюда по нашим следам. И не подходите к Флориану. Оставьте труп, там, где он лежит. Прикосновение к нему чрезвычайно опасно. Почему объясню чуть позже.

Отряд двинулся по тропе и вскоре миновал коварное место. Обступив тела тасконцев, земляне испуганно перешептывались. Что такое проказа знали многие. Произвела впечатление болезнь и на аланцев.

– Ничего подобного раньше не видела, – изумленно сказала Линда. – Надеюсь, на Алане есть вакцина против этого кошмара. Кстати, как происходит заражение?

– На Земле через прикосновение, одежду, пищу, – проговорил Жак. – А здесь? Одному Богу известно. В любом случае мы должны соблюдать осторожность.

– Вот именно, – подтвердил самурай и отбросил далеко в сторону стрелу.

Под впечатлением от ужасного зрелища воины долго шли молча. Все прекрасно понимали, какая опасность нависла над ними. Это уже не просто ловушка. Болезнь поражает человека незаметно и проходит время, прежде, чем он поймет, что обречен. Инфекция распространяется стремительно. Заражаются сотни, тысячи, десятки тысяч... Подобная мысль сейчас мучила и наемников, и аланцев.

Миновав три квартала, преодолев несколько опасных перекрестков, земляне, наконец, увидели узкую полоску черепов – это была граница с зоной гетер.

Оригинальностью морсвилцы не отличались и иногда Храбров пытался представить, сколько людей расстались с жизнью, прежде, чем появились эти зловещие линии – границы проходили по всем улицам между секторами. Цифра получалась астрономическая.

– Кажется, добрались, – облегченно выдохнул Родригес.

– Похоже на то, – согласился Олесь.

Но их радость оказалась преждевременна. Напоследок Непримиримые приготовили еще один сюрприз, который дорого обошелся отряду. Вперед вырвался наемник по имени Махмуд. Наступив на едва заметный бугорок, он заставил сработать очередной механизм. Подняв в воздух тучу песка и пыли, из-под ног бедняги с огромной скоростью вылетели десять заостренных металлических штырей, приваренных к единой основе. С ужасной силой они пригвоздили землянина к стене.

Когда подоспели наемники, несчастный еще дышал. Сразу два копья пробили грудь солдата. Одежда быстро пропитывалась кровью. Бессильно опустив руки и выронив меч, Махмуд попытался улыбнуться. Изо рта потекла тонкая струйка крови.

– Прощайте, – прошептал он и закрыл глаза. Голова землянина упала на грудь.

– Какая глупость! До границы всего тридцать метров, – жалобно воскликнула Салан. – Так не должно быть!

– Спокойно, – остановил девушку Аято. – Здесь, наверное, много таких ловушек. Они служат предостережением для любопытных.

Самурай обошел опасное место и аккуратно двинулся дальше. На всякий случай он прощупывал дорогу копьем. Уже через десять шагов сработал еще один механизм. Переведя дух, Тино довольно усмехнулся:

– Дважды одну и ту же ошибку мы не сделаем. Больше никаких неприятностей на пути отряда не встретилось. Воины преодолели границу и без сил попадали на землю. Теперь можно отдохнуть и расслабиться. На преодоление сектора наемники потратили больше двух часов, хотя прошли они не более полутора километров. Потери друзей, постоянный страх и нервное напряжение – истощили людей.

Лежа ни спине, Воржиха негромко произнес:

– Никогда не испытывал ничего подобного. Двигались словно по лезвию меча. Ужасное состояние – когда врага нет, а смерть может настигнуть в любой момент.

– Хорошее развлечение для любителей острых ощущений, – добавил Троул. – Представляю, сколько людей здесь потеряют наши доблестные войска. Артиллерийская подготовка вряд ли вскроет все ловушки...

– Думаю, мы не видели и половины общей системы защиты, – возразил Аято. – Чем ближе к центру сектора, тем сложнее и опаснее механизмы. Отряд обошел лишь крайние кварталы, где многие западни однотипны.

Храбров приподнялся на локте и задумчиво сказал:

– Надо бы снять и похоронить Махмуда. Нехорошо оставлять его так, всего в нескольких метрах от границы. Обратную дорогу мы знаем...

– Нет! – резко возразил самурай. – Штыри могут быть заражены. Риск слишком велик. А за погибших товарищей не беспокойтесь, их унесут Непримиримые. Вряд ли оливийцы оставят надолго устройства в сработавшем состоянии. Местным жителям это невыгодно.

– Что верно, то верно, – согласился де Креньян. – А знаки мы так и не нашли. Либо их вообще нет, либо они надежно спрятаны...

– Теперь уже не важно, – вставила Линда.

Разговор был прерван появлением трех гетер. Они удивленно смотрели на землян, не понимая, как воины оказались здесь. По улицам Непримиримых никто и никогда не ходил. Западный сектор считался запретной зоной. Мутантки застыли метрах в десяти от наемников, не зная, что предпринять. На помощь оливийкам пришел Олесь.

– Отведите нас к Роне Мелоун, – произнес он. Девушки утвердительно кивнули. Одна из гетер тотчас.

Побежала предупреждать командира, а две остальные ожидали наемников.

Воины неторопливо поднимались с земли, поправляя одежду и очищая от песка оружие. Спустя пару минут, они вышли на широкую улицу. Сразу бросалось в глаза отсутствие прохожих. Обычно здесь было довольно многолюдно, но теперь в секторе осталось совсем немного жителей. Большинство гетер перебралось в Нейтралку – все ожидали наступления аланцев.

Вскоре навстречу землянам вышел отряд гетер. Мутантки были хорошо вооружены и держались несколько настороженно. Храбров сразу заметил снайперов в окнах верхних этажей.

Мелоун оказалась очень предусмотрительной женщиной. Она ждала условной фразы. Малейшая ошибка – и тасконка прикажет уничтожить чужаков. Тиун знала, кому поручать оборону сектора. Олесь ожидал увидеть опытную, закаленную в боях гетеру, но внешний вид Роны поразил его. Хрупкая, стройная и очень молодая. Ей было от силы лет двадцать. Мелоун подошла вплотную к русичу, и спокойно проговорила:

– Я узнала тебя, землянин. Ты – Храбров, сотник наемников Алана. Мы не виделись три декады с тех пор, как ушла колонна. Надеюсь, у тебя хорошие новости...

– Само собой, – с улыбкой ответил Олесь. – Я, думаю, гетеры будут жить вечно. На севере превосходные места.

Сразу было видно, что с души Роны упал камень. Она очень волновалась за подруг и теперь знала – переселенки успешно преодолели пустыню. Кроме того, ей не надо воевать с землянами – девушка опасалась вступать в открытый конфликт с наемниками, о которых по Морсвилу ходили настоящие легенды. Мутантка обернулась к остальным оливийкам и радостно выкрикнула:

– Все нормально! Это друзья. Зенда и наши сестры достигли цели. Гетеры будут жить вечно!

Воительницы дружно вскинули вверх руки. Над сектором раздался громкий единый возглас. Из подъездов домов показались спрятавшиеся тасконки. Только сейчас Храбров понял, что отряд находился в полном окружении. Мелоун проявила удивительную предусмотрительность, в уме ей не откажешь. Когда первый порыв восторга прошел, гетера с нескрываемым интересом спросила:

– Почему вы появились из зоны Непримиримых? Неужели не было другого пути?

– К сожалению, нет, – вымолвил Олесь. – Так получилось, что нас предали. Возле базы отряд попал в засаду. Благодаря отваге и смелости наших друзей, группе удалось отступить в город. Единственный шанс спастись – пройти через сектор.

– Поразительно! – воскликнула гетера. – Еще никто не выходил из зоны Непримиримых. Они безжалостны и жестоки.

– Увы, эти несчастные имеют на то основание, – вставил Аято. – Все люди, находящиеся в юго-западном секторе, заражены очень опасной болезнью... Она передается от любого касания и способна убить тысячи людей.

– А как же вы? – испуганно сказал Рона и сделала шаг назад.

– Мы ничего не трогали там и не вступали в контакт с местными жителями. Это нас и спасло, – ответил японец.

– А как же многочисленные вторжения чертей? – недоверчиво произнесла мутантка. – Обгоревшие трупы постоянно выбрасывались в пустыню...

– Вот именно – обгоревшие, – подчеркнул Тино, – огонь убивает болезнь. Гибель захватчиков не должна вызывать удивление. Улицы сектора представляют собой систему хитроумных ловушек. Огромные участки дороги проваливаются под ногами воинов, и бедняги падают на острые копья. Одно неосторожное движение и вас раздавит огромный камень или сожжет струя горючей смеси. Отряд дорого заплатил за полученный опыт. Три отличных солдата отдали свои жизни за него. Есть только один положительный факт – Непримиримые вымирают. Окраины их территории уже почти никем не охраняются. Мы лишь воспользовались благоприятной ситуацией.

– Так, значит, гетеры могут в случае опасности укрыться у соседей! – задумчиво проговорила Мелоун.

Отрицательно покачав головой, самурай возразил:

– Неплохая мысль, но крайне рискованная. Мы, конечно, расскажем обо всех ловушках, которые встретили. Особенности, место расположения, пути обхода... Но будьте осторожны. Не прикасайтесь ни к чему, ничего не берите из зоны и остерегайтесь внезапной атаки. Изредка Непримиримые нападают из засад.

Разговор землян и оливиек продолжался не менее получаса. Рона и ее подруги очень интересовались подробностями похода через пустыню. Эту ответственную миссию поручили Саттону – уж кто-кто, а Крис мог приукрасить любую историю.

Из его слов складывалась чудесная легенда о коварных чудовищах и храбрых наемниках и гетерах. Правда, англичанин чуть не проболтался о Клоне, но Воржиха хорошенько толкнул парня в плечо и тот вовремя остановился. Во всем остальном Саттон был неподражаем. Мимикой и жестами воин описывал чуть ли не каждый километр экспедиции. Среди тасконок то и дело раздавались удивленные и восторженные возгласы. Они замирали от страха, плакали, когда слышали о погибших и кричали при каждой победе. Порой, Криса заносило, и земляне с трудом сдерживали смех. В целом же рассказ был вполне правдоподобен. Поведал юноша и о западне, которую группе приготовили аланцы.

Мелоун неожиданно остановила англичанина:

– Но ведь вы обречены! – изумленно вымолвила гетера. – Без инъекций наемники долго не проживут. Это знает каждый ребенок в Морсвиле.

– Именно так, – с горькой усмешкой заметил де Креньян. – Отсчет последних тридцати суток уже начался. Но мы еще поборемся. Алан дорого заплатит за предательство.

– У нас есть к вам одна просьба, – произнес Аято. – В отряде трое десантников. Им мы обязаны жизнью. В случае опасности аланцев надо вывести в Нейтральный сектор и обеспечить всем необходимым на длительный срок. Они вольные люди...

– Никаких проблем, – поспешно проговорила Рона. – Ради друзей гетеры способны на все. Даже на самопожертвование!

Самурай поднял голову и посмотрел в глаза мутантке. Нет!

Это не высокопарные слова. Мелоун не разбрасывается красивыми фразами. Обещания оливийки звучат как клятва. Она действительно способна на подобный поступок. Это воспитывалось в гетерах с рождения. Умереть за друга считалось высшей честью.

– Хватит о грустном! – вмешался Олесь. – У нас еще есть время. Быть может что-то изменится. Говорить о смерти надо тогда, когда до нее останется лишь пара минут. А пока впереди целая вечность...