Глава семнадцатая.

Это говорю я, Одинокий Охотник. Я не люблю много болтать. Я предпочитаю действовать.

Но иногда, когда одиночество надоедает, я разговариваю сам с собой.

Я беседую.

Никто из живых не слышит меня. Они не могут меня слышать. Не могут, потому что не хотят. И плевать мне на это. Это не мое дело.

Меня слышат только те, кому надо. Случайно или намеренно. Чаще первое, чем второе.

Это такие же одинокие существа во Вселенной, как и я. Нас не так уж много. Но мы есть. Факт.

У каждого из нас своя форма, свои принципы, свои дела. Мы не мешаем друг другу. Мы просто делаем свои дела. Мы не пересекаем пути друг друга. В мирах много дорог — всем хватит. Просто каждому лучше идти своей дорогой и не лезть на чужую.

Хуже нет, когда лезут туда, куда не просят.

Не ищите чужих дорог, ищите другие миры. Их во Вселенной — бесконечное множество. В пространстве и во времени. В пространствах и во временах. В разных измерениях. В разных системах.

Но я не обращаю внимания на неразумных тварей.

Они меня не интересуют.

Как не интересуются ими и другие Одинокие, мои собратья.

Собратья, к которым меня не тянет. Пусть живут сами по себе. Я так живу.

Я не интересуюсь муравьями. Я не интересуюсь ими просто так. Я заинтересуюсь ими только в том случае, если они возведут муравейник под моим домом. Не люблю, когда мне мешают. О муравьях я сказал, чтобы было понятно. Я видел много миров. Я побывал в иных краях.

Иные существа обитают там, иные порядки царят, иные принципы.

Но «принцип муравья» верен и там.

Даже если там нет муравьев, этих самых распространенных существ во Вселенной, то есть подобные им. Их гораздо больше, чем кто-либо может подумать. Мне думать не надо: я просто знаю это.

Слушай себя: говорю я, Одинокий Охотник.

Я не случайно напомнил о муравьях.

Мне же напомнили о них кастеройяне.

Я видел много миров.

Но нигде я не задерживался подолгу.

Кто долго выбирает, тот не выберет ничего.

Когда-то я сделал свой выбор.

С тех пор я живу в этой Вселенной.

Я называю ее моей.

Не люблю, когда мне мешают.

Ненавижу.

Я скитаюсь от одного мира к другому, но только в моей Вселенной.

Один из этих миров — Кастеройя.

Вернее, система Кастеройи, империя Кастеройя, Великолепное Объединение невеликолепных людей. Обыкновенных смертных, из плоти и крови. Недолговечных, болезненных, слабых. Но злых. Злых настолько, что их ненависть когда-то стала одним из двигателей так называемого прогресса.

Прогресс был, пока была ненависть.

Когда была ненависть, была и сила.

Была сила — было и движение вперед.

Потом произошла остановка.

Люди создали самозаводы, а самозаводы остановили прогресс людей. Это хорошо.

Зачем кастеройянам прогресс?

Прогресс нужен только мне, Одинокому Охотнику.

Плевал я на кастеройян.

Правда, я видел и других людей, настоящих.

Они живут.

Они идут вперед.

Они сильны.

Но с ними я предпочитаю не связываться.

Трудно одинокому.

Хотя не всегда.

Есть и преимущества.

И не одно.

Например, самозаводы. Это значительное преимущество. Они помогают мне в работе с кастеройянами и им подобными.

К счастью, самозаводы не одиноки во Вселенной.

Поэтому Одинокие не одиноки.

Не люблю углубляться в философию.

Но часто это происходит непроизвольно.

Вероятно, я привык думать так, не по-другому.

В этом все дело.

Иногда мне приходится появляться на той самой Первой Планете. На Кастеройе. Хотя я так не люблю делать это!

Проклятые эмоции!

Я полностью так и не лишился их!

Люди, населяющие Кастеройю, примитивны.

Они верят, будто бы мое появление приносит им беды. Вера в приметы должна быть обоснованной. Не всякая примета отражает суть вещей.

Они не понимают формулы: мой враг есть мой друг.

Да, я ненавижу кастеройян.

Но я вовсе не желаю их уничтожить физически.

Я просто хочу направить их жизнь в другое русло.

В то русло, которое устраивает меня.

Разве сможет пахать Земледелец, если муравьи и черви и всякие твари не обработают почву, не взрыхлят ее? Если земля станет камнем, что тогда?

Так и я.

Так и я: ненавижу кастеройян, потому что они слишком медленно становятся тем, кем мне надо. Еще не все глупы, еще не все подчинены, еще не все запутаны. Еще не все направили диктуемые самозаводами человеческие стремления в диктуемое самозаводами русло. Еще не все выполняют волю и желания самозаводов. Еще не все считают подчинение себя самозаводам, пусть даже неосознанно, своими собственными величайшими целями. Целями, которые сливаются в обществе в одну Единую Цель.

Я ненавижу кастеройян, но уничтожать их не буду.

Я подчиню их самозаводам.

Я подчиню их себе.

Целиком и полностью.

Бесповоротно.

Окончательно.

Иногда мне приходится посещать Кастеройю.

Теперь понятно, почему мне это необходимо.

Я бываю там в кризисные моменты.

Когда от общества или же от его членов исходит какая-то опасность.

Опасность для самозаводов, для меня.

Я прихожу к тому или иному человеку и натягиваю тетиву. По моей традиции, стрела смотрит ему в грудь. Я делаю вид, будто хочу убить.

Мне не надо разговаривать с ними.

Я свободно читаю все их мысли.

Я знаю их настроения.

Я чувствую их эмоции.

Я приходил ночью к Эллее Тис. Это Женщина из Соединения.

Эллея испугалась меня. Она подумала, что у меня в руках арбалет, бухна или лук. Потом она увидела мои горящие глаза. Именно потом, потому что сначала она обратила внимание на лук. И ей показалось, что мои глаза были добрыми. Она не видела в них зла. Впрочем, в них нет зла. Действительно. Разве борьба за существование — это зло? И разве могу я ненавидеть одну Эллею, если причина вовсе не в ней? Я ненавижу их всех, целиком. Но по отдельности — люблю. Странно? Такое противоречие? Ничуть. Я уже говорил, что без них мне не жить. Но мне надо, надо их изменить! Надо!

Эллея испугалась. Да. Так и было. Потом я повернулся и выстрелил. Стрела рассекла ночь, будто молния. Потом я спроецировал на сетчатку Эллеи изображение пространствера. В нем отправился этот их агент, Летящий, он же Тайф Ломи. Он напал на след самозаводов. К сожалению, сначала мне хотелось его как можно скорее вернуть. Назад, на свою планету. Пусть сидит себе на своей Кастеройе, пусть, в крайнем случае, летает на планеты своей империи, обитаемые планеты… Но ему нечего делать в мозговом центре самозаводов. Совершенно нечего. Иначе самозаводам конец. А значит, и мне. Этого допустить нельзя.

Эллея замерла. Она увидала пространствер Летящего. И, по-моему, она узнала его. Правда, я не спроецировал номер пространствера. Не подумал об этом. Тогда мне казалось, что это несущественно. Что сделано, то сделано.

По нелепому обычаю, существующему на Кастеройе, Эллея должна была незамедлительно отправиться к Стене Истины. И там поведать о том, что видела меня. Это было не в моих интересах. Я внушил ей, чтобы она так не делала, иначе кастеройян постигнет огромное несчастье. Так иногда бывало в прошлом. Я внушил ей, что тогда задует Космический Ветер Губительных Перемен, оживет Странствующий Вулкан и случится Великая Оттепель… Все сразу.

На самом деле, я, конечно же, не мог вызвать ни одного из этих возмущений. Другое дело, что я чувствовал, всегда чувствовал их приближение, подобно тому, как лягушки на Кастеройе и дождевые черви чувствуют приближение грозы… Чувствуя такие возмущения, своим появлением на Кастеройе и планетах империи я иногда пытался предупредить людей о приближающихся стихийных бедствиях. Я не хотел, чтобы они все погибли. Но тщетно. Они не понимали моих знаков, а наоборот, стали связывать мое появление с разными несчастьями. Плохо быть бестолковыми! За это я тоже ненавижу их!

Любить и ненавидеть одновременно — как это сложно!

Да. Такая моя судьба.

Эллея тоже не поняла меня до конца.

Они не спешили найти Летящего.

Вернее, они искали совсем не так.

И совсем не там, где надо.

Тогда я решил попридержать Тайфа Ломи.

И подкинул им новинку. Вернее, не только я. Мы. Я и самозаводы.

Мы подбросили им иллюзион в образе Око-лонга. Это было замечательно!

Это был наш эксперимент. Мы уже начали создавать людей. Своих людей. Нужных нам, самозаводам. К сожалению, иллюзион долго не протянул. Лопнул. Ничего, будущее за нами. Не все сразу делается. Надо идти шаг за шагом. Только тогда цель будет достигнута. Верю: мы дойдем!

И еще хорошо: иллюзион прослушал всю их информацию о самозаводах. Многое было, правда, известно, но не все. Ведь каждый день рождает новые мысли, новые идеи. Важно знать их все. Вот почему иллюзион Око-лонг совсем не случайно сказал: «Разговоры о самозаводах весьма полезны». И вот почему, чувствуя, что долгое время он просуществовать не может, иллюзион добавил: «Прошу меня извинить за все, но я пришел к вам, чтобы немедленно уйти». Иллюзион молодец. Сам работал.

Не знаю, зачем я рассказываю все это себе. Впрочем, неправда, знаю. Бывает скучно одному. Но я уже разговорился. Разошелся. Наверное, иногда так надо. Так мне надо.

Пробный шар. Но и его не поняли до конца. А ведь там были, были действительно неглупые кастеройяне!

И тогда мы сделали следующий шаг. Да. Опять мы. Я и самозаводы.

Мы сняли молекулярную копию с тела, одежды и других принадлежностей Летящего, который материализовался на планете Хурга, в окрестностях звезды Ввезо. Мы хотели сделать живую копию, но пока что этого не вышло. Получился только натуральный труп. В новеньком комбинезоне, потому что самозаводы упустили из виду важную деталь: одежда, которую носят кастеройяне, изнашивается, со временем приходит в негодность, а новые, нестарящиеся модели, выпуск которых только-только освоен самозаводами, еще неизвестны жителям империи. Надо учесть это в будущем.

Важно другое: судя по всему, ни один кастеройянин из тех, кто видел молекулярную копию Тайфа Ломи, долгое время не мог догадаться, додуматься, установить, наконец, что перед ним всего-навсего искусная подделка. Подделка, умело созданная самозаводами.

Удачно, что в карман комбинезона Летящего вложили так называемый черновой вариант письма Тайфа Ломи к Эллее Тис. Разумеется, настоящий Тайф Ломи никогда не писал его. Он писал другое письмо, в котором и слова не было об Одиноком Охотнике. Частично текст того письма сохранился в памяти Летящего, откуда и выудили его самозаводы при подготовке молекулярной копии. Однако не дословно: память человеческая несовершенна. Но вовсе не случайно в текст были введены слова о том, что Тайф когда-то в космосе повстречался с Одиноким Охотником. И не случайно в письме подчеркивалось, что не нужно ходить к Стене Истины и рассказывать там о своей встрече с Одиноким Охотником. И уж совершенно намеренно были вписаны слова: «Стена Истины — это вовсе не то, что мы о ней думаем. Это Стена Обмана. Она служит Великой Четверке».

Ибо никто на Кастеройе не стоял так близко к раскрытию тайны самозаводов, а в конечном итоге, и Одинокого Охотника, как Великая Четверка. Великая Четверка да еще Тайф Ломи, личный агент многостороннего. Вот почему самозаводы должны были бросить тень на этих кастеройян, ввести их в заблуждение, сбить с истинного пути. Можно было, конечно же, уничтожить их физически, но зачем? Есть немало других методов, не менее эффективных.

Да. Мы используем все методы. Вплоть до психовоздействия.

Не зря в то время, когда Сутто Бруинг и Эллея Тис обсуждали происшедшее с Летящим, расхаживая вокруг его копии, — не зря в то время появился Старьевщик.

Старьевщик!

Он тоже — из Одиноких!

Он тоже — человек самозаводов. Точнее, существо самозаводов. Их создание, детище, продукт… Но он не самостоятелен.

Вот почему после ухода Старьевщика исчез труп Тайфа Ломи.

Так надо было. Надо было, чтобы Эллея Тис, исчезая, захватила труп Летящего с собой. Да еще не помнила об этом! Недаром я, Одинокий Охотник, тогда, во время встречи с Эллеей, внушил ей это!

Я хочу, чтобы кастеройяне не нашли в себе сил отказаться от Второго Постороннего Пути.

Я хочу, чтобы люди, настоящие люди, которые свободно путешествуют по вселенным, как Дед и Внук, обходили меня стороной, не вступали со мной в контакт и думали, будто бы я, Одинокий Охотник, — представитель необычной для них цивилизации.

Кастеройяне — мои! Империя — моя! Никому ее не уступлю! Никому! Никакой расе, даже межзвездникам, могущественным галактионам!..

Да. Мы используем все методы.

Все не зря.

Не зря самозаводы разрушили систему жизнеобеспечения корабля Летящего. Тайф Ломи не должен был вернуться на Кастеройю раньше, чем это станет выгодно самозаводам. Самозаводам и мне.

И до возвращения Тайфа на Кастеройю не случайно исчезла молекулярная копия Летящего. Исчезла бесследно. Чтобы никто не догадался о ее истинном происхождении. Пускай даже самые умные кастеройяне не догадываются о том, что труп сработан самозаводами. Пускай это придаст уверенности самозаводам и их детищам. Пускай поймут: скоро, скоро наступит их время! Оно уже не за горами.

Хуже нет, когда лезут туда, куда не просят.

Не ищите чужих дорог.

Они уже проторены.

Надо идти новыми путями, прокладывать свои тропы. Никто из живых не слышит меня. Они не могут меня слышать. Не могут, потому что не хотят.

Меня слышат только те, кому надо. Случайно или намеренно.

Чаще всего, это такие же одинокие существа во Вселенной, как и я. Старьевщик. Ласточкин Глаз. Фильтрующий Истребитель. Я, Одинокий Охотник. Я назвал не всех. Это ни к чему. Нас не так уж много. Но мы есть.

У каждого из нас своя форма, свои принципы, свои дела.

Свои самозаводы.

Или как там они называются.

По-разному. Но суть одна.

Поэтому я их всех называю самозаводами. Я не люблю много болтать. Я предпочитаю действовать.

Но сегодня ничуть не жалею о том, что разговорился. Пусть слышат меня все те, кто может услышать. Пусть понимают меня все те, кто может понять. Пусть идут за мной все те, кто может идти. Это говорю я, Одинокий Охотник. Одинокий Охотник — Сын самозаводов.