Потерянный.

Трудно думать о том, чего не помнишь. Данни Гоор даже не заметил, как его настойчивые усилия хоть как-то преуспеть вдруг обернулись безысходностью. И вот теперь он остался совсем без работы.

Ночевал стоя. Один. Без ужина. Да и место было неподходящим. Кто же ночует на ногах? К тому же, у Башни Действия… «Разве что только этот старик? Вот бы его сюда! Ему тут самое место, — думал Данни. — И чего он возле меня крутится? Уже который день подряд! Наглый: заглядывает в лицо, задает ненужные вопросы, постоянно дергает за рукава. И вообще, какое ему до меня дело? Вот черт! Лохматый, беззубый, грязный… Оборванец!».

Как бы там ни было, но хоть раз в жизни надо быть первым. И конечно, утром. Раньше всех. Возможно, завтра ему все-таки повезет. По-настоящему. Кто знает… А пока… Пока впереди долгая ночь.

Данни считал себя уравновешенным мужчиной. Обыкновенный, нормальный, честный человек. Образование, жилье, семья, ребенок… И была работа: наблюдатель.

Неужели жить стало сложнее? Так часто кажется, что раньше многое было проще. И только с годами начинаешь понимать, что в этом таится элемент самообмана. Легко никогда не было. И не будет.

«Я всегда старался жить правильно: как все, — опустошенно думал Данни. — Меня везде считали нужным специалистом. Но вот невезение! Прежняя работа завершилась еще месяц назад. Затем была хоть поденная… Да, теперь трудно найти настоящее дело. Всем надо! А без работы так плохо…».

Данни с сомнением и надеждой — уже в который раз! — посмотрел на парадные двери Башни Действия. Там, за ними, еще сегодня днем он тщетно пытался найти себе работу. Однако ни один специалист-компьютер не выдал ему назначения. Никакого! Данни вообще не нашлось места. Нигде. Даже на поденке!

Напротив Башни Действия, у входа в Зал Компьютерных Игр уже стояли трое парней с девчонками. Многоцветные блики от рекламного фильма — экраном на весь фасад — отражались на их лицах. Однако никто не смотрел картину. Все были заняты: каждый — собой и друг другом.

«Когда-то и я был молодым, — невольно подумал Данни. — Правда, не таким. Время нас меняет. Но у юности всегда есть надежды на успех и вера в будущее».

Мало-помалу площадка, на краю которой еще с вечера пристроился Данни Гоор, заполнялась молодыми любителями интеллектуальных игр. Вокруг все больше появлялось оставленных на время самокатов, велосипедов, роллеров. Уже началась вторая, заключительная часть рекламного фильма. Но по-прежнему никто не проявлял к нему интереса. Становилось шумно.

Волей-неволей Данни Гоор оказался среди собравшихся. Он чувствовал себя не совсем уютно.

— Эй, папаша! — молодой человек с лиловыми вихрами неожиданно хлопнул Данни по плечу. — Лишнего пакетика сока не найдется? Страшно пить охота!

Данни смерил незнакомца удивленным взглядом. Как это у них все запросто!

— Могу предложить только минеральную, — доброжелательно ответил Данни Гоор.

— Вода, так вода, — буркнул парень, принимая пакет.

И вот наконец распахнулись двери. Толпа молодежи ринулась в Зал Компьютерных Игр. Все торопились испытать и проверить себя в деле.

Данни Гоор пребывал в растерянности. Он размышлял… «Разные времена, разные увлечения… И куда их только несет? Зачем?».

И снова тот же парень обратился к Данни:

— Пойдем с нами, поиграешь! Заждался тут?

— Да, конечно, — с иронией ответил Данни, улыбаясь самому себе. Он все еще не знал, как поступить.

И вот Данни направился за всеми.

В зале пахло опилками. Ярко блестели зеркальные стены. В полированных панелях компьютерных систем отражались возбужденные лица юных игроков. Разноцветные каплевидные светильники, хаотично разбросанные под потолком, создавали праздничную картину. В глазах пестрело.

— Не робей, старина!

Данни так и не понял, кто это пошутил над ним. А может, это было сказано и не ему.

Гул голосов, дружный смех, неожиданные выкрики… Ликующие взгляды, сверкающие глаза, разные лица… Задорные девчонки, возбужденные мальчишки… Среди них Данни Гоор выглядел не очень естественно. Во всяком случае, ему так казалось.

Играли по-разному. Кто компанией, а кто — в одиночку. Но чувствовалось, что играют напряженно, увлеченно, страстно.

Ощущение неловкости не покидало Данни. Однако, наконец, он понял: никому нет до него никакого дела. Абсолютно. Это его успокоило.

В зале каждому хватило места. И даже осталось немало свободных. Вся атмосфера располагала к активной игре. Данни подумал: «Хочешь не хочешь, а все равно ведь сыграешь!» Он не знал, в какую именно игру будет играть, но был уверен, что сыграет непременно!

Как-то незаметно для самого себя Данни оказался в удобном кресле пустующего игрового автомата с неброским названием «Простой и Доступный».

Его внимание всецело сконцентрировалось на экране средних размеров, где теперь появлялись картины, отражающие его мысли, представления, образы и воспоминания, среди которых время от времени мелькал преследовавший его дряхлый старик. Все происходило как бы само по себе, и Данни неожиданно осознал причины, из-за которых в зале во время игр никто никого не замечал. В то же время стало очевидным, что игровой автомат уже полностью вошел с ним в контакт. Можно было предположить, что идет процесс знакомства. Данни это не очень понравилось. Все получалось словно исподтишка. Наконец он скорее не услышал, а почувствовал вопрос:

— Во что хотите сыграть?

— Не знаю… — растерялся Данни.

— Бывает. Но все же, что вас беспокоит? Или представляется сейчас наиболее важным, интересным?

Данни молчал. Он не хотел отвечать сразу. Он думал…

— Значит, вас тревожит ваша судьба?

— Вообще-то, это вопрос скорее женский, чем мужской. Но судьба, так судьба! Тема достаточно интересная и широкая. Хотя и непростая.

И тут Данни понял: он весь как на ладони перед этим компьютером. Все ясно и просто. Телепатическое общение. Данни стало даже жутковато. Он мигом вспотел. Появилось желание уйти.

— Не переживайте так. Каждая игра — это сугубо конфиденциально. Дело слишком личное, и поэтому вся информация сразу после игры автоматически стирается из моей памяти.

— Хочется верить, — недоверчиво произнес Данни.

— Не сомневайтесь. Ведь все предрешено.

— Что именно?

— Вашу судьбу я уже рассчитал.

— Разве?

— И в том нет ничего утешительного. Да и удивляться нечему. С вами произошло то, что и должно было произойти. Другими словами, ничего иного и не следовало ожидать.

— Почему я должен этому верить? — у Данни вспыхнуло лицо. Он почувствовал, как перехватило дыхание от такого прямого откровения…

— Можете и не верить. Ведь это лишь игра. А в игре правда всегда виднее. Математика — штука точная. Что такое ваша судьба? Или вообще судьба любого из вас? Хотя, может, вам это неинтересно?

— Нет-нет, почему же? Вполне…

— Ваша судьба — это, прежде всего, сама ваша индивидуальность. Сразу оговорюсь, что здесь довольно много всевозможных переменных параметров, большинство из которых невозможно определить с достаточной точностью. Желания, влечения, увлечения, объем памяти, способность мыслить, анализировать, кругозор, знания, склонности, здоровье, нервная система, идеологическая платформа, степень хитрости, карьеризма и многое, многое другое. Далее идут ваши связи. Родители, друзья, знакомые, дети, сослуживцы… Причем параметры каждого из них также необходимо как можно тщательнее просчитать. Не простое это дело, но сегодня вполне реализуемое. Нет ничего невозможного.

— Мне трудно поверить…

— А я не стремлюсь к тому, чтобы вы верили. Игра — это не слепая вера. Игра — это варианты возможного.

— Хорошо. Допустим, но…

— Далее все надо… как бы это попроще объяснить… ну, перемешать… Скажем так. Связать ваши рассчитанные параметры с аналогичными данными лиц, появление которых в вашей судьбе наиболее вероятно. И тогда ваша судьба намного конкретизируется. Резко сужается поиск возможных изменений, так как из бесчисленного множества ходов остаются только те, которыми вы уже будете ограничены.

— Неправда! Я ничем не ограничен!

— Так только кажется… Ограничения существуют всегда и всюду. Начнем хотя бы с семьи. Ваш ребенок — одно ограничение, а вот жена — совсем другое.

— Возможно, но ведь это все добровольно…

— Какая разница, добровольно или насильно… Все равно — ограничение.

— Надо подумать. Но в остальном…

— В остальном — не лучше. Наибольшее количество ограничений, как правило, возникает вне желаний личности.

— Разве? Нельзя ли конкретнее?

— Пожалуйста, пример. Вы приходите в универсам «Подводный сад». Вам кажется, что вы можете выбрать любой мини-батискаф, дом-колокол, тип плантации и тому подобное. Но это только кажется! Да, вы, безусловно, выбираете, но только из всего того, что есть в этом магазине. Вот вам и ограничения! И так во всем. В том числе, и в судьбе…

— Уж очень примитивно. Я не согласен. Я всегда был, есть и буду свободным человеком. Я волен в своих действиях.

— Разумеется, но всегда в каких-то пределах. Вы же не можете, скажем, работать не по специальности, а тем более тогда, когда вам вообще не предоставили работы.

Данни словно окатили холодной водой. Ему стало неприятно. Будто его раздевают на виду у всех. Его сокровенные переживания, сокровенные мысли, похоже, выдернули из него и бросили ему же в лицо. Это было гадко.

— Не забывайте: идет игра!

— Это игра?

— Черт побери! Конечно, игра!

— Понимаю… Понимаю… Со мной? Но как все произошло?

— Вам просто не хватило многих параметров.

— Ерунда какая-то… Каких еще таких параметров? Я ведь человек…

Данни недоумевал. Игра получалась злой.

— Настойчивость, умение приспособиться, крутиться, соврать где надо, то есть во многом переступить себя, свою справедливость… Вот о чем, Данни, вам надо подумать.

— Но это же недостойные вещи! Нет никакой моей личной справедливости! Вы меня просто дурачите. Есть общая справедливость. Справедливость для всех. Надо жить честно и по совести. Так живут, я знаю.

— Ну, скажем, совесть у каждого своя. Тут не следует обобщать…

— По-моему, вы слишком вольно оперируете столь важными понятиями. Есть общий закон. Он один для всех. Невозможно даже представить, чтобы кто-то мог его переступить. Наивно думать, что вокруг нас имеются ловкачи…

— Наивно думать, что этого нет. Такой честный… Вот беда…

— Но как же мораль? Похоже, ты заигрался, — Данни перешел на «ты». — Должны же быть какие-то рамки!

— А теперь стоп. Вот ты и доказал. Все, к чему ты призываешь, и есть сплошные ограничения. Те самые критерии, против которых ты выступал. Ограничения всего того, что возможно. — В мыслях компьютера чувствовался назидательный тон.

Данни был возмущен:

— Такую игру… Такую игру надо запретить! Это… Это разложение наших устоев. Это просто преступление!..

— Извини, но ты, оказывается, слишком примитивный человек для того, чтобы играть в такие игры. А жизнь — игра куда более сложная. Очень жаль, что ты не понимаешь этого. Вот потому ты и проиграл. Стал безработным.

Данни почувствовал, что ему катастрофически не хватает воздуха. Словно морской удав накрепко перехватил ему горло. Перед глазами поплыли разноцветные блики. Он задыхался. Кружилась голова. А где-то в подсознании бились ненавистные слова-мысли игровой системы.

— Скрывать подобное — еще большее преступление, — продолжала машина. — Только в борьбе противоположностей всегда побеждает правильное, настоящее. А ты совсем плох. Постоянно забываешь, что все — игра. Так нельзя.

Довольно долго Данни не мог отдышаться. Да, его задели за самое живое. Личное. Стало так больно! Обидно… Стыдно…

— Ну так что? — выдавил из себя Данни, удивляясь своему охрипшему голосу.

— Не надо ничего бояться.

— Понимаю… Понимаю… Согласен… Это правильно.

— Надо перестроиться, чтобы получить результат.

— В чем? Зачем? — удивился Данни.

— В жизненных принципах. Ты же убедился, что они у тебя ограниченны.

— Ложь! Вся твоя игра — обман. Я правильно живу: как все.

— А результат? Где он? Ведь ты безработный!

Вновь психологический прием! Данни, похоже, уже начал понимать.

— Тебя надо запретить! — выкрикнул он. — Слышишь? Запретить! — Данни уже кричал.

— Запретить? Нет ничего проще. Для этого не надо труда и способностей. Эка сложность! Это самое яркое проявление ограниченности мышления. Нет, не запретить, а найти во всем решение — вот достояние гения. Отыскать его в противоречии явлений — вот настоящее искусство. Неужели непонятно?

— Все. С меня хватит! — вдруг выпалил Данни.

Сеанс тут же закончился. Все исчезло, и Данни почувствовал, что вырвался из тяжелого и мучительного плена. Вернулся к жизни. Он облегченно вздохнул и с удовольствием развалился в кресле. В зале уже никого не было. Все давно разошлись. Наступила удивительная тишина. За окнами занимался рассвет.

Данни наслаждался своим бездействием. Казалось, даже мысли его остановились. Но что-то где-то было в нем неспокойным. И как всегда в подобные минуты, помимо его воли, как бы издалека, из глубин сознания всплыло воспоминание.

Это было давным-давно и совсем на другой планете. Тогда Данни только начинал работать наблюдателем…

Заснеженные склоны гор. Лютый ветер. Канатная дорога. Внезапно остановившаяся над пропастью кабина… Их было четверо. Четверо разумных существ. Это были не люди. Только Данни знал, в чем причина: за перевалом лопнул трос. С каждым порывом дикого ветра он все больше ослабевал. Кабину швыряло из стороны в сторону. Кто-то разбил стекло, и один из них, судорожно хватаясь голыми конечностями за ледяной металл, медленно двинулся к ближайшей опоре. Остальные на подобное не решались. Становилось очевидным, что трагедия неизбежна. Но Данни вновь и вновь вспоминал главный закон наблюдателя: не вмешиваться никогда и ни во что! Он мог помочь им, однако не сделал этого. И тогда случилось непоправимое. Оно не могло не произойти!.. В живых остался только один. Один из тех. В ушах Данни до сих пор стоит его крик…

Данни часто думал, почему же этот случай времен его далекой юности никак не забывается? Ведь есть, наверняка есть причина… Вероятно, где-то в глубине души Данни был все-таки не согласен с собой. Ну почему, почему все так произошло? Справедливость Данни оказалась несправедливостью для тех четверых. Где же тот критерий, та точка отсчета, по которым можно правильно определить, найти истинную справедливость? Теперь Данни Гоор сомневался: в себе, в людях, в жизни…

Включился вентилятор-кондиционер. Легкий ветерок прервал мучительные воспоминания. И в эту минуту со столика слетел подхваченный воздухом лист бумаги. Данни поймал его на лету. Наискосок крупными, почти печатными буквами светилась оранжевая надпись: «Ну ты даешь, дружище!» И ниже — подпись: «Старик-оборванец».

«Хватит, — подумал Данни. — Все к черту! И эти дурацкие игры, и старика тоже…».

На улице было по-утреннему прохладно. На удивление, ничто не нарушало необычной для шумного города тишины. Даже пения птиц не было слышно. Должно быть, их еще не выпустили.

Данни уныло шагал через площадь к парадным дверям Башни Действия. Ему хотелось верить, что еще не все потеряно. Не все. Он сегодня первый…

И тут Данни увидел того самого безобразного старика. Тот неуклюже стоял у парадных дверей и, как показалось Данни, с ухмылкой поглядывал на него. От старика тянуло запахом тлена…

У Данни внутри что-то екнуло, будто сломалось. Сердце заныло. Застучало в висках. Затылок словно окаменел. Чувства гнева, ненависти и непонятной мести за все его страдания и муки бурно заклокотали в нем. Терпение его лопнуло. Он вдруг до бесконечности возненавидел этого мерзкого, паршивого, гнусного, прилипчивого старика. Данни теперь был уверен, что именно этот старик явился источником всех его бед.

И внезапно, сам того не осознавая, Данни, сжав кулаки и стиснув зубы, стремительно ринулся на него! Он не помнил себя от ярости. Перед глазами замелькали розовые и фиолетовые пятна… А его руки уже сжимали горло старика…

Данни в ужасе отшатнулся… Тело старика, обмякнув, словно мешок, как-то неестественно упало на землю. Данни растерянно стоял и смотрел, ничего не понимая… Он не мог поверить в случившееся… «Неужели убил?..».

Все. Кончено!

Куда теперь податься?

Что делать?

Ведь он убийца! Теперь убийца.

Неожиданно чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо:

— Вы потеряли себя. Вы — потерянный! Данни вдруг всего затрясло. Он обернулся.

— Вы сами себе поставили точный диагноз, — продолжал человек в униформе Службы Профессиональной Пригодности.

— Что?..

— Но мы вас вылечим, — бодро продолжал тот. — Два месяца курортов Адриатики и Система Подавления Странностей быстро вернут вас к обычной жизни.

— Не понял…

— Можете считать, что испытания закончились для вас благополучно. Вы все-таки переступили через себя…

Подъехала мусороуборочная машина.

— Уберите, наконец, эту бутафорию! — скомандовал роботам человек в униформе.

Те послушно схватили макет старика за ноги и поволокли к мусоросборнику.

А служащий снова, теперь уже нетерпеливо, обратился к Данни:

— Ну идемте же! Все необходимые документы давно оформлены!