Как стать чародеем. (Дилогия).

Книга 1. Пособие для начинающей ведьмы.

Часть первая. ЧТО ДЕЛАТЬ ЗНАХАРКЕ?

Глава 1. СНЕЖНЫЕ ВОЛКИ.

Жутким плачем расколется ночь, Всё, никто мне не сможет помочь, Застынет под окнами бешеный вой, Это снежные волки пришли за мной. Настя

В эти призрачные зимние дни снег заполонил все. Земля была укутана им, как боярыня соболиной шубой. Деревья больше походили на сугробы. Даже небо, казалось, не справлялось с его количеством – снегопад не прекращался уже какую неделю.

Посреди этого белого чутко спящего мира брела по лесу невесть зачем одинокая женская фигура, упрямо пробираясь в самые дебри. Метель мгновенно стирала все следы, но путница целенаправленно двигалась все дальше и дальше.

Но это отнюдь не означало, что она безропотно сносила все «прелести» подобной прогулки. В какой-то момент она остановилась поправить сбившийся капюшон, подняла глаза и оглядела снежное царство, саркастически подумав, что все это необыкновенно похоже на начало хорошей сказки, вроде той, где девочка на зимние праздники отправилась в лес за подснежниками и повстречала Двенадцать Месяцев. Ива (а именно так звали отважную путешественницу) пробиралась сквозь поистине невиданные завалы снега и размышляла. Почему же только двенадцать месяцев, а где в это время были еще два? И в каких местах есть такие диковинные цветы, что растут под снегом?

В руках у девушки было, как у всякой уважающей себя знахарки, лукошко. Она собиралась набрать омелы и, продираясь по бурелому, на чем свет стоит костерила и младенцев, которым приспичило родиться именно зимой да еще в самые морозы, и их матерей, у которых вдруг пропало молоко («Нет, ну право слово, – думала она, – мало им весны, лета, осени, когда растений, улучшающих молоко, плюнь и в какое-нибудь попадешь!»), и влюбленные парочки, которые в преддверии зимних праздников оборвали всю омелу в округе, развесив ее в мыслимых и немыслимых местах, чтобы безбоязненно целоваться на глазах у целого села. Впрочем, ворчала знахарка больше для проформы. Даже если бы омела росла у нее за порогом, девушка отправилась бы в лес к тому деревцу, что приглядела еще на Купалу. И в бурю и в ураган она все равно пошла бы туда. Ива любила свое дело.

Лес девушка знала назубок, так что заблудиться могла разве что спьяну, да и то вряд ли. С лешим была в приятельских отношениях. Но на этот раз она не стала уведомлять его о своем визите, справедливо рассудив, что тому, поди, тоже неохота выбираться наружу в такой мороз, да и задобрить его было особо нечем. Хоть куры и неслись исправно, но все столь любимые лешим яйца ушли на молодильные зелья. На зимние праздники их чуть с руками не отрывали: женщины – себе, мужчины – на подарки. Иве всегда было интересно, что говорят мужики в таких случаях? «На, дорогая, пользуйся. А то уже смотреть страшно на тебя, старую каргу!» – Так, что ли?

Зимние дни коротки, и скоро синяя тьма смешалась с небом, а заснеженная земля стала светлее. К приглянувшемуся дереву Ива подобралась уже в полной темноте. Но снегопад внезапно прекратился, и месяц услужливо высветил посеребренный лес.

Девушка аккуратно стряхнула снег с ветвей и бережно коснулась листьев. Те легли ей в ладони, узнавая опытную руку. Нож сверкнул золотом в свете луны. Пожалуй, это была самая дорогая вещь во всей деревне, несколько раз его крали, но он всегда возвращался в семью знахарок. Ива осторожно осмотрела листья, выбирая именно те, которые подойдут ей более всего. Как всегда в такие моменты мир изменился, стал глубже, ярче, полнее. Девушка как свою кожу ощущала гладкие листья, как свою кровь – бегущие по ним соки. Она знала, какие ветви отдает ей растение, и, ласково шепча ему заговор, срезала именно их. Поблагодарив и омелу и дуб, она перешла к другому дереву. Через какое-то время, набрав нужное количество листьев, Ива отправилась в обратный путь.

Ей вспомнились слова старой тетушки, что воспитывала ее после смерти матери: «Омела – это ни женщина и ни мужчина. Ни куст и ни дерево. Она ни то и ни другое. Человек, находясь под омелой, становится свободным от ограничений. Но и мир хаоса может легко до него дотянуться. Это опасное дело, моя девочка, – стоять под омелой». Слова родных всегда возвращаются к нам, неся уже какой-то другой, не тот, что в детстве, смысл.

Уже показались впереди огни в домах, и Ива почувствовала какую-то непонятную тревогу. Снова поднялся ветер. Поземка побежала по снежным курганам. Укутанные в белые шубы деревья вдруг недовольно и сварливо заворчали, скрипя старыми ветвями. Где-то встрепенулась птица. Странный звук, слишком напоминающий стон, пронесся по лесу. Иве показалось, что кто-то ледяными пальцами пробежался по ее спине под одеждой. Стало страшно. Какой-то первобытный необъяснимый ужас на одно короткое мгновение заставил ее окоченеть. Потом знахарка стряхнула с себя это наваждение. Зима – это время для страхов. Они, как правило, не имеют под собой основы, но сопротивляться им намного труднее. Они живут в твоей душе, на задворках сознания. Днем ты даже не замечаешь их. А вот ночью посреди льда и холода во тьме зимнего леса… ты с ними один на один.

Хотя все же именно зимой стоит быть намного осторожнее. Нечисть всякая и звери дикие как раз оголодали до одури, сбились в стаи, поди попробуй с ними договориться. Зимой можно заблудиться и тогда точно замерзнешь. А кроме того… кроме того, есть еще кое-что, чего стоит бояться. Снежные волки вышли на охоту. Снежные волки… это пострашнее всей нечисти, нежити и зверей. Им не нужно мясо или кровь, они заберут твою душу, унесут ее своей призрачной королеве, и не останется у тебя покоя в сердце. Будь ты девушка или юноша, семейный мужчина или женщина с кучей детей, старик или старуха – все едино: пойдешь ты вперед по змеящейся под ногами дороге вдаль куда глаза глядят. И не захочется тебе больше ни счастья, ни спокойствия. И будет в душе твоей только путь бесконечный, а в сердце – песни снежных волков…

Ива снова тряхнула головой. Сказки все это. Нет на самом деле ни снежных волков, ни их королевы. И верят в это только дети и неудачники. Но тем не менее она что-то чувствовала, а это значит, лес что-то хотел ей сказать. Нечто нехорошее произошло в лесу. Ох, как бы беду не накликать…

Месяц довел девушку до дома и с чувством выполненного долга скрылся в облаках. Небольшая избушка встретила ее жаром натопленной печи и запахами только что выпеченного хлеба да сушеных трав.

– Я – дома! – крикнула Ива, борясь с упрямой дверью, никак не желающей закрываться. Вновь поваливший снег быстро набивался через щель за порог. Бесовщина какая-то, надо попросить Хоньку починить, думала знахарка, перетягивая дверь с ветром.

– Где тебя носит?!

О, легок на помине…

Из темноты вынырнула высокая мужская фигура. Светловолосый сутулый парень подошел к девушке, отобрал лукошко и без видимых усилий захлопнул непокорную дверь.

– О-о, спасибо, – выдохнула она, разматывая платок.

– Где ты шляешься, я тебя спрашиваю?! – Хон поставил корзинку на пол и помог знахарке освободиться от шубы.

– Вроде ты не знаешь – из леса иду.

– А ты что, не видишь, что ночь на дворе?! Ушла невесть когда! И все нет и нет! Ну где можно столько лазить?!

Объяснять что-то Хоньке было абсолютно бесполезно, равно как и спорить с ним. Пока он не выскажет все, что он по этому поводу думает, остановить его было невозможно. Поэтому Ива, делая вид, что внимательнейшим образом слушает, подхватила лукошко и двинулась в комнату, где, собственно, и делались все зелья и снадобья.

– Ты меня вообще слушаешь?!

– Ага, – меланхолично подтвердила она. – Слушай, а где тетушка?

– А-а, ты ж не знаешь. – Хон немного помолчал, видно, решая, продолжить ли ему нравоучения или получить удовольствие другим способом, а именно – рассказать последние новости.

– Пока ты невесть где шлялась, в деревню приехал… – Он дождался, пока она вопросительно подняла на него глаза, оторвавшись от раскладывания омелы по столу, – …менестрель.

– Что, правда? Настоящий менестрель?

– Ну а какой еще?

– Что и песни поет?

– Еще какие!

– И сказки бает?

– Закачаешься!

– Здорово! А что ж тут сидишь? Иди послушай, мне потом расскажешь!

– А ты?

– Да мне снадобье надо сделать, а то у всех троих матерей совсем молока нет. Помрут, не ровен час, еще дети…

– Да хватит тебе, давай хоть немного послушаем, – начал канючить парень.

Ива и Хон дружили с детства. Это сейчас он был длинный, худой и жутко сутулый. Ива помнила, как он был совсем мелким карапузом. Вот тогда-то они да еще компания детей и повстречали разъяренную рысь. Ударом одной лапы она сразу пришибла одну из девочек, бросилась на другую. Все остальные с воплями разбежались. А совсем тогда маленький Хон схватил камень и с силой ударил рысь по носу. Та кинулась на него, располосовала половину лица, груди, чудом не задев ничего жизненно важного. Но задела бы, если бы Ива не стала хлестать ее по морде игольчатым репьем. Детям повезло: девочка попала рыси в глаз, отчего та выпустила из лап Хона и из-за боли не сразу бросилась на обидчицу, так что односельчане успели добежать и прибить взбесившееся животное. Руки, исколотые ядовитым репьем, тетка Ивы вылечила, но раны Хона до сих пор напоминали о себе ужасающими шрамами через все лицо, часть шеи и груди. С тех пор мальчик стал носить длинные волосы, завешивая ими лицо, и сутулиться, а у Ивы появилась мечта: создать такое зелье, чтобы навсегда избавить его от этих меток. А еще они стали лучшими друзьями, что было непросто: хоть знахарок и уважали в деревне, а все равно они всегда были под подозрением. Ведьма, знахарка. Знахарка, ведьма, кто же их разберет, лучше держаться подальше от греха-то…

Как и следовало ожидать, Иве удалось послушать менестреля лишь много времени спустя. Зато почти вся деревня была на концерте, в том числе, как с негодованием обнаружила знахарка, и все три новоиспеченные матери. Ива тут же решила устроить им разнос. Впрочем, даже после этого девушка краем глаза уловила, что не все из них отправились к колыбелям.

Менестрель знахарке не понравился. Он был невысок, худ, с желчным острым лицом и давно немытыми волосами до плеч. Когда Ива подошла, бард как раз закончил очередную балладу и поднял на нее взгляд. Девушка вздрогнула. Глаза менестреля были настолько светлые, что казалось, радужки нет вообще.

– Может, девушка, которая только что подошла, захочет что-нибудь услышать? – Голос менестреля был резок, пожалуй, слишком высок и чем-то неуловимо оскорбителен. Все обернулись на Иву. Знахарку все же не особо любили в деревне.

– Спойте еще раз про веселую мельничиху! – Этот голос раздался из-за ее спины. Обернувшись, Ива обнаружила Матинку, одну из первых деревенских сплетниц, причем самых злобных. Как же это она, интересно, пропустила хотя бы часть такой потехи, подумала Ива.

– Желание дамы для меня закон, – залихватски поклонился бард.

И запел. В первую минуту Ива была поражена. Когда менестрель пел, его голос становился сильным, глубоким, затягивающим как поцелуй. Звуки лютни только оттеняли этот переливчатый тембр. Менестрель пел и пел, а перед слушателями плыли зеленые поля, белогривые реки, высокие травы, стяги на гордых башнях, армии в блестящих доспехах, паруса на мачтах огромных кораблей, седые вершины гор, драконы в золотой чешуе… И слышали они песни ветров, рог, зовущий в бой, стук копыт, шум листьев в кронах деревьев заповедных лесов, плеск волн, хмельные песни, музыку эльфов да звон оружия…

Уже дома, в очередной раз сражаясь с непослушной дверью, Ива никак не могла прийти в себя. В ушах все еще стояли голос и музыка. А в сердце звучали странные чудесные мелодии чужих далеких земель.

Как только дверь оказалась закрыта, в нее тут же постучали, мало того – загрохотали кулаками. Знахарка распахнула ее и увидела своего соседа, как раз того, у которого недавно родился сын. По его лицу она поняла, что произошло что-то страшное.

– Что?! – только и могла произнести она. Сердце сжалось так, как сжимается только в предчувствии плохих вестей.

– Маленький… – задыхаясь, выговорил он. – Маленький…

Ива схватила котомку со снадобьями и бросилась к третьему дому. Едва увидев ребенка, она обреченно поняла, что спешка была излишней. Мальчику уже ничто не могло помочь. Более того, он был мертв уже несколько часов. Старая бабка, с которой его оставили, все так же спала, прислонившись спиной к печке. Ее не разбудили даже крики матери и рыдания родичей. Если бы не хриплое дыхание, ее тоже можно было принять за покойницу. Но правда такова – мертв был ее полуторамесячный правнук.

Знахарка провела несколько часов в соседском доме, откачивая родственников и выполняя определенные для таких случаев обряды, а когда наконец добралась до дома, улеглась в постель, то заснуть не получилось. Перед глазами стояло лицо мертвого мальчика, и девушка чувствовала себя виноватой. Как будто это она недосмотрела, не уберегла. Тихо завывал ветер за деревянными стенами. Потрескивали угли в печи. Тихо возился домовой. Даже не верилось, что смерть прошла так близко.

В очередной раз перевернувшись на спину, Ива ощутила тяжесть на животе, а в темноте сверкнули желтым два круглых глаза.

– А чтоб тебя! – дернулась знахарка. – А ну брысь с меня! Сколько можно повторять – не делай так!!!

– Тебе чего не спится, хозяйка? – примиряюще прогудел домовой, устраиваясь рядом.

– Ребенок у Каганов умер. – Девушка села на кровати и обхватила колени руками, слушая горестные вздыхания домового.

– И с чего ему умирать? – вдруг спросил он, напричитавшись всласть.

– Вот и я о том же думаю, – подхватила знахарка. – И покормлен был, и в тепле. На теле ничего подозрительного нет. Я его два дня назад осматривала, здоров был как… как его отец. Так что же могло случиться?

– Иногда люди просто умирают, – пробормотал домовой, явно пытаясь ее успокоить.

– Не нравится все это мне, ой не нравится. – Ива еще долго распылялась на эту тему. Домовой уже сам был не рад, что затронул ее. Потом она вдруг замолчала. – Слушай, а ты ничего не знаешь по этому поводу?

– Я? Да откуда? – как-то неискренне ответил тот.

– Точно? А то Каганиха старшая мне давеча жаловалась, что уже три дня в доме спокойно спать невозможно. Шум какой-то, будто стонет кто али плачет, посуда сама по себе бьется. Ты точно ничего не знаешь?

– Не-е…

– И куда только домовой их смотрит?! Где ж это видано, чтобы такое творилось в доме?!

Знахарка краем глаза наблюдала за собеседником. Он явно что-то знал, но говорить пока не собирался. Насколько она понимала ситуацию, ему надо было посоветоваться с сородичами-коллегами. Нечисть весьма неохотно посвящала людей в свои дела. Но при подобном повороте событий Ива была уверена – наутро ей будет известно все, что известно домовым.

– Ты поспрашивай, что там случилось, а?

«Избяное счастье» пообещало и сгинуло, пока еще что-нибудь не заставили делать.

С домовыми Ива зналась еще с детства, что немало способствовало бытовому комфорту. Мелкая нечисть вовсе не была такой уж покладистой, но девушка смогла договориться и с ними. Чего только не сделаешь ради себя любимой. Со временем у них установились почти дружеские отношения.

Наутро перед знахаркой предстала целая когорта домовых.

– Мы эта… решили рассказать… в общем, про то… – Самый старший начал разговор после взаимного обмена любезностями.

– Что не так в доме у Каганов? – мягко подбодрила она.

– Ага. Что не так…

– Так что же? – Девушка знала, что ни в коем случае нельзя раздражаться при разговоре с мелкой нечистью, иначе замкнутся и вообще ничего не скажут. Поэтому тон ее был ласков и спокоен.

– Там… насчет домовых… они…

– Что они? – снова пришлось спросить ей, когда пауза затянулась.

– Их нет в этой избе. – Домовой посмотрел на нее так, как будто это должно было все объяснить.

– Как так нет?! – Вот те раз, Ива про такое даже и не слышала. – Там же целая семья жила! – Это она точно знала, потому как пару месяцев назад лечила одного из их детенышей.

– А больше нет, вот.

– Почему? – «Только не злись, Ива!» – думала она. – Что произошло в доме, что из него ушли домовые? Ведь и изба большая, и хозяйство есть, и хозяева хорошие – не злые и рачительные. Так что заставило целую семью домовых уйти?

– Кикимора там завелась, – проворчал старшой домовой.

– Кикимора?! Почему же ничего не сказали?! – Нет, вы только подумайте, семью домовых кикимора выжила, а они молчат, пеньки дубовые!

– Так сами думали справиться, – заволновалась нечисть.

У Ивы аж язык отнялся от подобной глупости. Если кикимора поселилась в доме, где уже живет другой хозяин, это значит, люди «добрые» постарались.

А потому только люди ее и выселить могут.

– И давно?

– Да уж пару лун…

На охоту на кикимору Ива взяла только Хоньку. Для начала она выпроводила всех из избы под предлогом «отваживания смерти от этого дома», потом у окон и двери выложила дорожку из веточек можжевельника.

– Надо же, как странно… – пробормотала она.

– Что странно? – тут же влез Хон.

– Да так, потом расскажу, – знахарка озадаченно почесала затылок, – когда сама пойму. Слушай пока, какой у нас план действий. Кикимора из дома выйти не сможет теперь.

– Почему?

– Через можжевельник ей не пройти. У всякой нечисти есть свое слабое место. Вот кикиморы не переносят можжевельник. – Девушка оглядела исколотые руки. – Я их даже понимаю. Ну ладно, дальше… э-э… Кикимору сюда явно подсадили, так как она не могла сама завестись в доме, где уже жили домовые. Значит, надо искать куколку или чем ее там в дом перенесли. Это моя забота.

– А я что буду делать?

– Вот как раз об этом я и хотела сказать. Ты садись к стене. Ага, вот так. Тебе всю комнату видно?

– Ага.

– Держи. – Ива сунула ему в руки тряпичный ком.

– Это что еще такое? – Хон с недоумением рассматривал большое полотнище и веревку. – Это еще зачем?

– Кикимора, как и многая другая нечисть, – лекторским тоном начала объяснять знахарка, – может быть невидимой, а также мгновенно перемещаться с места на место. Когда я найду куколку, брошу ее об пол, кикимора на время станет видимой. Твоя задача набросить на нее полотнище и попытаться связать.

– А полотнище-то зачем? Не проще ли сразу связать?

– А ты сможешь сразу связать мелкую увертливую кусачую нечисть? А так мы хотя бы будем ее видеть.

– А что она не сможет сразу сбросить полотнище?

– Сразу – нет. В веревку вплетена медвежья шерсть. Это ее замедлит и ослабит. И во имя всего святого, Хон, не растеряйся. Упустишь момент, не поймаем же!

– Не трусь, крошка, все будет в лучшем виде.

– Охо-хонюшки…

– Хватит причитать. Давай лучше ищи уже куколку.

Ива сверкнула на ухмыляющегося друга темными глазами, но спорить было не о чем, поэтому она занялась поисками. Слава богам, думала она, что кикимора появилась недавно в доме, то есть куколка всунута туда, где мог человек ее достать. Вот если бы ее заложили при постройке дома, пришлось бы всю избу разбирать. Под лавками, за печью, в стенных щелях, среди горшков и прочей утвари ничего подозрительного не нашлось. Девушка даже посмотрела за образами.

– Нет ничего… кроме пыли и мусора. Сразу видно, что домового нет, – проворчала она.

– На полатях посмотри, – посоветовал Хон.

– Точно! – Ива полезла наверх. – Ты только смотри в оба, Хон. Я крикну, когда найду.

Ползать на животе по полатям было ужасно неудобно.

– Ну что? – не выдержал приятель. Ива пыхтя добралась до края и свесила голову вниз, чтобы видеть собеседника.

– Ничегошеньки.

– Вот гоблин!

– Точно!

– Да где же она может быть?! Ты не могла ошибиться?

– Вряд ли. – Ива закрутила головой: мышцы уже начало сводить судорогой от неудобного положения. Ее взгляд уперся в матицу. Матица! Главная балка в доме, ну конечно же! Там должна быть щель, если уж закладывать куколку, то только туда!

– Эй, ты чего делаешь? – завопил Хон, глядя, как подруга выделывает немыслимые выкрутасы под потолком.

– Есть, Хон! Нашла! Вот она, сволочь!

Девушка с победоносным видом извлекла маленькую тряпичную куколку из щели над матицей, спрыгнула на пол и стала разглядывать поделку. Куколка лишь отдаленно напоминала человечка. Но для подселения кикиморы этого хватило. И ребенок умер.

– Приготовься, Хон! Бросаю.

Ива сжала куколку в кулаке.

– Гой еси, кикимора, выходи!

И с силой бросила ее об пол. В тот же момент маленькое, похожее на безобразную скрюченную старушку существо показалась у печки. Хон не подкачал – с воплем, очевидно, призванным если не напугать, так рассмешить нечисть – набросил на нее полотнище и схватил. Но кикимора оказалась увертливой, ловко выскочила из его рук и с писклявым визгом бросилась к двери. Из-за полотнища она ничего не видела, но можжевельник почуяла и шарахнулась к окну. Но и там лежали колючие веточки. Кикимора заметалась по комнате. Люди бросились ее ловить. В результате трехминутной бестолковой погони в доме не осталось ничего, что можно было уронить и что не было уронено, но нечисть оказалась связанной, а люди покусанными. Хон, крепко прижимая коленом подвывающую кикимору, оглядывал руки и ругался.

– На, протри этим. Это настой папоротника, против укусов кикиморы самое то. – Девушка перевела взгляд на причину всей этой возни. – Ну вот теперь и поговорим, – нехорошо улыбаясь, произнесла она.

– Что тебе надо, знахарка?! – завопила-завизжала нечисть.

– Ах ты не знаешь, гадина такая?! Ребенка задушила, а теперь ты не знаешь!

– Это не я! – взвизгнула кикимора, отчаянно вырываясь из рук Хона. – Не я это!

– Ах не ты?! Еще скажи, что ты здесь не живешь? Что не ты выжила домовых?! Мне самой с тобой разобраться или родичам малыша отдать?

– Не я это! Не я! Не я!!! – забилась в истерике нежить. – Не я!!! Да, меня подселили! Да, домовых выжила! Но больше ничего не делала! Я даже по хозяйству помогала… правда, получалось не очень…

Это правда – кикиморы или мешали, или пытались помогать по хозяйству. В большинстве случаев результат был один и тот же.

– А мальчика я не трогала!!! Не трогала! Я его даже полюбила! Я ему колыбельку качала, чтобы по ночам не плакал! Колыбельку качала, – плакала кикимора, – колыбельку качала…

– Что же он тогда умер, если не ты его убила?

– Да чтоб тебе, знахарка! Да как я его смогла бы убить?! Я только задушить его могла, а ведь на ребенке ни царапинки!

Девушка задумалась. Насколько она знала, кикимора запросто могла учинять всяческие неприятности домашним: кидаться подушками, бить посуду, наводить мороки, по ночам пугать, но убить никого не могла. Со взрослым человеком ей не справиться, а на детей кикимора могла напасть только в особо суровую зиму. Поскольку эта кикимора жила в доме, то о голоде говорить не приходилось. К тому же, верно, она могла только душить, убивать не притрагиваясь она не умела.

– Допустим, я тебе поверю. Так кто же, как не ты, повинен в смерти ребенка?

– Я не знаю. – Кикимора сжалась в комочек и меленько задрожала. – Не знаю.

Ива ей не поверила. Она видела, что нечисть напугана. А что может ее напугать? Даже думать об этом не хотелось.

– Отдам Каганам, – пригрозила девушка.

– Да не знаю я! Не знаю! – опять сорвалась на визг та. Ох, как же трудно с нечистью!..

– Но что-то ты знаешь? – вкрадчиво проворковала знахарка.

– Я правда не знаю, что это, – жалобно пропищала несчастная узница.

– Что – это?

– Это…

Кикимора стала рассказывать. Когда все ушли слушать менестреля, а старая бабка уснула, она выбралась из подполья и принялась заниматься своими делами: горшки перебирала (парочку, конечно, уронила), пряжу стала допрядать за хозяйкой. Когда та совсем запуталась (уж и не знаю почему), кикимора почувствовала приближение этого…

– Чего этого? – спросил Хон.

– Не знаю, что это такое. Но оно уже давно подбиралось к дому. Третьего дня началось…

– Вот ты и выла все время, покоя хозяевам не давая, – догадалась Ива. – Хоть до этого два месяца спокойно прожила.

– Да, – тихонечко заскулила нечисть. – Предупредить хотела. Ведь чуяла, чуяла, что-то будет… – Кикимора заплакала. – Вот оно-то маленького и… Маленького…

– Перестань, – прошептала Ива. – Лучше расскажи, как оно выглядело.

– Не знаю, – всхлипывала та. – Мне страшно так стало, страшно. Ужас по спине полез…

Почувствовав приближение «ужаса», кикимора спряталась за печку. Страх полностью завладел ею. Бабка спала, и то, что вошло в дом, ее не тронуло. Ему был нужен ребенок. Кикимора почувствовала, как из него уходила жизнь, так четко, будто видела это. Потом существо исчезло. Страх ушел много позже.

– И ты ей веришь?! – вскричал Хон, хотя по его лицу было видно, что рассказ произвел на него впечатление. Ива посмотрела на кикимору. В глазах той еще стоял ужас. Потом девушка вспомнила холодные пальцы страха на своей спине, она тоже почувствовала приближение чего-то зловещего. Да, Ива верила ей.

– Думаю, это правда, Хон. – Девушка снова посмотрела на узницу. – Скажи, кто тебя сюда «подселил»?

– Не знаю.

– Говори немедленно! – рявкнул Хонька. Дипломат из него был никудышный, зато пугач хоть куда.

– Не знаю. Я не могу его видеть.

– Да, точно, – вспомнила знахарка. – Она правда не может видеть эту гадину. Но ведь как-то ты поняла, что должна здесь жить.

– Зов услышала.

– Какой зов?

– А вот от нее. – Кикимора указала на куколку.

– Что это значит? Она же неживая, – невесть у кого спросил парень.

– Куколка – это всего лишь символ, – объяснила знахарка другу. – Если просто сделать такую же и кому-нибудь подбросить, ничего не произойдет. Чтобы подействовало, надо провести соответствующий обряд. Вот тогда-то кикимора и слышит зов. А куколка привязывает ее к определенному месту. Своего рода собачий ошейник, только желанный. Он дает кикиморе своеобразное право на проживание в доме, поэтому-то она так легко и разделалась с домовыми.

– Ничего себе легко, – хмыкнула нечисть.

– Ты лучше не хмыкай особо. С тобой еще домовые Каганов не разобрались, а ты им жизнь изрядно попортила. – Кикимора явно приуныла. – Лучше скажи, какой был зов?

– Э… а… не знаю, как передать…

– Ну хотя бы… мужской или женский голос?

– Женский, – сама себе не веря, произнесла та. – Точно-точно – женский!

– Узнать сможешь?

– Наверное, – не слишком твердо пробормотала кикимора.

– Так, ну ладно. Скажи мне еще вот что: кто же это терновник из-под порога убрал?

– Терновник?! – вскрикнул Хон. Все знали, что его иголки не пускают в дом нежить. – Может, его тут и не было? Нет, был. Точно помню. Ты его сама укладывала. Тогда я тебе потом еще руки мазью какой-то вонючей мазал. Ты искололась, когда тебя Браг по заду шлепнул, а ты его этим терновником по лицу в ответ. Да только силы не рассчитала, так руки сжала, что сама и поранилась. Точно-точно, вот тогда-то я вонь эту и терпел, мазь тебе по рукам размазывая.

– А сам?! Кто тебя потом перебинтовывал, когда ты драться с этим придурком полез?!

– Так ведь победил же!

– А зачем вообще полез?! Я и сама могу за себя постоять. Мне потом его пришлось еще и после твоих кулаков лечить.

– Кто-то должен тебя защищать!

– Всё! Слушать этого не желаю! Когда ты, кикимора моя дорогая, появилась в доме, был терновник под порогом?

– Был.

– А когда исчез?

– Не помню.

– Не помнишь или не видела?

– Помню, что его убрали. А кто – не помню.

– А ты подумай! Может, хоть голос там или еще что…

– Знаешь, знахарка, а ведь я не помню этого самого, потому что не видела.

– Что? – опять не понял Хон.

– Она не видела того, кто убирал терновник.

– И что это значит?!

– Это значит, милый друг, что, скорее всего, терновник убрал тот, кто и кикимору подселил.

– Вот гоблин!

– Согласна. Ладно. – Девушка снова обратилась к нечисти:– Куколку я заберу и сожгу. Ты от нее будешь свободна. Пойдешь ко мне в дом, домовому скажешь, что от меня. Пусть он тебя в каком сарае пристроит. Ты мне еще понадобишься. И не высовывайся. Ты сейчас многим насолила. – Ива убрала можжевельник с порога. Кикимора, не веря в такое счастье, ускакала.

Ива как раз сжигала куколку за околицей, когда услышала музыку. Она обернулась. На коротком полене спиной к погрузившейся в снег по самые окна деревне сидел менестрель. В руках у него была флейта. Из нее-то и лились звуки, а бард внимательно, оценивающе разглядывал девушку. Только она приготовилась рявкнуть, чтобы убрал глаза с ее частей тела, пока они (сиречь глаза) не оказались в одной его части тела, совсем для этого не предназначенной, как вдруг менестрель пропал. И деревня исчезла… Вместо заснеженного села вокруг, насколько хватает глаз, простиралась цветущая равнина. Небо стало голубым, а солнце – в самом зените. Неизвестные ей травы застилали луг, волнуясь как волны под ласковым летним ветром. В воздухе носились ароматы меда и сена, кружа голову игристым вином. На камне сидел темноволосый мужчина в роскошном белом одеянии и смотрел вдаль. Под звуки каких-то прекрасных, почти нереальных голосов по бескрайнему небу плыл серебряно-хрустальный замок. Звонкое ржание зазвенело в теплом чистом воздухе. Навстречу мужчине из летящего замка мчался ослепительно-белый единорог.

Ива тихонько ахнула от восхищения. И в этот же миг перед ее глазами снова оказалась тихая, погребенная под снегом деревенька с покосившимися заборами и нестройным лаяньем дворовых шавок за ними.

Менестрель смотрел на девушку и ухмылялся. Ива сцепила зубы:

– Это ты мороками балуешься, менестрель?

Тот все так же оценивающе и насмешливо ее разглядывал.

– Что ты видела, знахарка? – наконец подал он голос.

– Я и не думала, что ты мороки наводить умеешь. Ну надо же! – издевательски протянула она. – Только, знаешь, нет таких мороков, что на пользу человеку направлены были бы. И тебе я не советую еще раз на мне свое «искусство» пробовать, а то заболеешь вдруг ненароком чем-нибудь… неизлечимым. – Ива гаденько улыбнулась и пошла прочь.

– Что ты видела, знахарка? – только услышала она вслед.

– Что это ты сегодня смурная такая? – Хон положил теплые ладони ей на плечи, помогая освободиться от тяжелой шубы. Бои с дверью он взял на себя.

– Все-то ты видишь, – ласково улыбнулась ему Ива. – У меня такое чувство, что я что-то упускаю.

– Ты про того, кто подсадил Каганам кикимору? – Хон сел за стол и принялся беззастенчиво уплетать приготовленные тетушкой Ивы оладьи. Его давно в доме перестали считать чужим. Интересно, а где тетушка целые дни пропадает? – Как ты думаешь, кто мог так ненавидеть Каганов, чтобы это сделать?

– И кто мог убрать терновник из-под порога? И если кикимора действительно говорит правду, что за существо вошло в дом? Нечисть? Нежить? Что за монстр убил ребенка, если это действительно так? Сам он пришел или его тоже напустили?

– Если сам, значит, какая-то дрянь бродит поблизости и вся деревня в опасности.

– А если нет, то какая же сила заставила его пройти через всю деревню и войти в человеческое жилье? И ведь как нарочно – все слушали менестреля, и никто ничего не видел!

– И снег шел – следов не осталось.

Ива замысловато выругалась.

– Что же я упустила?!

Перед выступлением барда знахарка обошла все дома, проверила терновник на входе. Ни у кого больше он не пропал. Она села на лавку и приготовилась слушать.

– Знахарка, зайди к нам сегодня вечером. У деда снова спина болит.

– Зайду…

– Травница, не посмотришь на корову нашу? Что-то там с выменем не так.

– Посмотрю…

– Я завтра забегу, хорошо? Погадаешь на… ну сама знаешь…

– Погадаю…

– Мне кажется, меня сглазили… или порчу навели.

– Заходи завтра…

– Слушай, ну ты прости за… ну что… тогда… по заду тебе… Не хотел тебя обидеть… Ты просто мне нравишься. Может, прогуляемся сегодня после выступления, а?

– Отвали!

– Ну Ива! Да ладно тебе обижаться! Я же тебе нравлюсь, я всем нравлюсь. Ну давай встретимся!

– Еще раз заикнешься на эту тему, лишай будет, как и у приятеля твоего!

«Как же они мне надоели! – думала, вежливо улыбаясь, знахарка. – И ведь они не виноваты, что мне неинтересно лечить их болячки и выслушивать одни и те же сплетни. Нет, вы только посмотрите на эту каргу! Уже пятерых мужиков в могилу свела, а все туда же – „замуж хочу, замуж хочу“. Мужиков жалко, у нас и так рабочих рук не хватает. Или этот старый пень – сколько себя помню, у него всегда что-то болит: то нога, то сердце, то бок заколол. На мой взгляд, если тебе за сто семьдесят и у тебя что-то болит, радуйся – ты еще жив. Не пойду к нему, опять будет раздеваться и просить, чтобы я его осмотрела, нет ли следа какой болезни али порчи. Старый извращенец! Им даже хвори брезгуют. Да что там болезни, сама смерть стороной обходит. А эта красавица… за последние два года я перегадала ей на всех парней из нашей деревни… и из трех близлежащих. Будем надеяться, она не скоро в город соберется. Ой, мамочки мои, Матинка идет! Куда бы спрятаться?! Достала уже. Ну что я могу сделать, если у нее нет детей? Все, что могла, сделала. Кто ж виноват, что не помогает? Может, если бы других людей с грязью перестала смешивать, боги и смилостивились. Надо же, сегодня у богов, очевидно, хорошее настроение – эта мымра мимо прошла. Интересно, у нее в роду не было василисков?.. Да-а, с таким отношением к людям я скоро сама буду похожа на гарпию. Веселенькое же ждет меня будущее».

Но вот тишина, наконец, установилась. В воздухе как стрелы зазвенели струны.

Менестрель начал петь. Музыка заполонила деревню. Она сломала похабное равнодушие и холодное презрение. Она заставила плакать и смеяться. Она говорила, что весь этот огромный близкий и дальний мир прекрасен, и интересен, и весел, честен и отважен. Было наивно верить в отважных героев и красивых принцесс, но почему-то люди боялись, когда те бросались навстречу опасности, и радовались, когда они въезжали – обязательно на белых конях – в ликующие города. Голос, сильный и влекущий, казалось, касался кожи. Ива прикрыла глаза и вслушалась в музыку. Мелодия словно знала короткую дорогу к сердцу и разуму. В голове причудливо переплетались звуки, мысли и образы… и что-то еще… Знахарка насторожилась. Ощущение напоминало то, что появлялось у нее, когда она срезала растения. Как будто у нее образовался еще один орган чувств. Воздух стал плотнее, краски ярче. От сердца пошла волна тепла, а пальцы напряглись. Что же это такое странное в музыке?!

Флейта.

Флейта – вдруг поняла Ива. «Я слышу лютню, голос и флейту! Но откуда звуки флейты? Ведь человек не может одновременно петь и играть на флейте…» Девушка открыла глаза. Бард улыбался ей. Он ее не боялся. Знахарка привыкла, что связываться с ней опасались. Ведьма, знахарка – какая в сущности разница? Ей не было нужды ссориться с заезжим певцом, но она чувствовала исходящую от него неясную угрозу. Откуда такое ощущение? И почему же ей так страшно?

Шумная толпа односельчан наконец рассосалась по домам. Ива и Хон одни стояли посреди единственной улочки и молчали.

– Это прекрасно, да? – Голос Хона был так мечтателен и ласков, что она почти его не узнала.

Девушка хотела что-то ответить, может, даже рассказать о том, что ей послышалось, как вдруг стало ужасно холодно, – так, что Ива не могла пошевелить даже пальцем. В этот миг она почувствовала себя совершенно беззащитной и обреченной. Сознание помутнело от невыносимого ужаса, от страха, заполнившего все вокруг. Что бы это ни было, оно – хуже всего, что травница могла себе вообразить.

– Эй, ты в порядке? – Хон тряхнул ее за плечо. – Что молчишь-то?

Ива молча смотрела в лицо другу. Оцепенение прошло. Даже сквозь шубу она чувствовала тепло его рук. Казалось, его взгляд размораживает ее своей заботой.

– Да что с тобой, в конце концов?!

Девушка скользила взглядом по изуродованному лицу друга, и оно показалось ей немыслимо прекрасным. Не удержавшись, она прикоснулась к его щеке и, заглядывая в серые глаза, полные тревоги и чего-то еще – она никогда раньше этого не замечала, – и прошептала:

– Волки воют.

Он накрыл большой ладонью ее пальцы:

– Это не волки.

– Как не волки? – Ива недоуменно сдвинула темные бровки.

– Может, и волки, только необычные. Так настоящие волки не воют.

– Да брось! Зима давно уже, они оголодали, да и далеко они. Вот и кажется невесть что.

Он и сейчас смотрел на нее, но что-то в его взгляде изменилось. И ей это не нравилось.

– Может, и так, – как-то грубоват стал голос. – А может, и нет. Ты ничего не хочешь мне сказать?

«Какая избитая фраза… – подумала она. – Только вот ответить на нее нечего».

– Ты думаешь, это тот монстр?

– И это лучший вариант, – хмыкнул Хон. – Пойдем, нечего на морозе стоять.

Вот и пойми его…

Как и следовало ожидать, уснуть Иве не удалось. Мало того, что умер мальчик, появился монстр в округе, этот менестрель странный не уезжает, так еще и Хонька начал концерты устраивать!

Неспокойно как-то на душе…

Что-то это все напоминает, такое знакомое… Похоже, из преданий да небылиц… Только что вот?

Откуда эта тревога, от которой аж живот сводит?..

Этот менестрель… как же ему удается одновременно петь и играть на флейте? И слышит ли кто-нибудь еще ее? Надо у Хоньки спросить.

Может, это волшебная флейта, что играет сама по себе? «Менестрель ведь умеет приколдовывать – на меня же морок навел. И какой странный. Мир прекрасный как мечта. И столь же нереальный. Летающие замки из серебра и хрусталя, белоснежные единороги… Чушь какая… Но в тот миг я словно стояла рядом с черноволосым мужчиной, чувствовала теплый ветер и запахи чужих трав и видела, как приближается ожившая легенда. Ведь единорогов не существует, не так ли? Как и летающих замков. Интересно, что за травы могут так пахнуть? Вот бы узнать!».

Волшебная флейта… «Где же я слышала это? И почему же мне так страшно? Причем ведь иногда и опасности никакой…».

А не могут ли все эти события быть связаны?

С самого утра Ива скрепя сердце взяла несколько дюжин яиц, кикимору и отправилась в лес. Благо и метель вроде прекратилась. Леший пообещал пристроить кикимору. Потом Ива спросила:

– Ничего странного не происходило?

Леший почесал затылок:

– Дык как тебе казать-то… звери и птицы что-то говорили об ужасе, что сковывает как лед речку, но воно, что бы воно ни было, только мимо проходило. В лесу его нетути. Это уж точно. Может, у водяного или полевиков спросить?..

Но их ответ был точно такой же. Причем дословно. Последний посещенный ею полевик добавил:

– Странно как-то. Что же это такое, если оно нигде не живет? А оно точно завелось не в деревне?

– Уж и не знаю. Вроде нет.

– Знаешь, а ведь есть места, за которые никто не отвечает.

– Это что же за места такие? – нахмурилась травница.

– Не догадываешься? Дороги.

– Дороги? – опешила Ива. – Как можно жить на дороге?

Полевик развел руками:

– Это уж мне неведомо. Я и не говорю, что оно там. Но это единственное, что в голову прилезло.

Ива рассеянно поблагодарила, попрощалась и отправилась домой. Через поле идти было не с руки. Девушка вышла на дорогу и пошла по ней, внимательно разглядывая. Снег лежал толстенным слоем, иначе трава что-нибудь ей да сказала. Так, что мы имеем? Дорога. Ива пожала плечами. Дорога как дорога. Дойдя до перекрестка, девушка вспомнила случай, что произошел здесь на днях. Телега кузнеца ехала из города. Кузнец выпивши был после удачной сделки. Встал на телеге в полный рост и, решив прокатиться с ветерком, подхлестнул лошадей. Обычно медлительные клячи рванули в галоп. А кузнец бухнулся в телегу да так с задранными кверху ногами и въехал в деревню. В селе чуть со смеху все не поумирали!

Ива тревожно оглянулась. Она стояла посреди перекрестка, и четыре дороги убегали в стороны от нее. Ни души. Но ощущение опасности возрастало. Распутье всегда было нехорошим местом. Нежить здесь имеет наибольшую силу. Порыв ветра взметнул снег у ее ног и умчался вдаль. Что за?.. Знахарка подняла голову. Над ней, ехидно ухмыляясь, качалась на чужих ветвях омела. Ива застыла, а потом, сорвавшись с места, помчалась к деревне. Она вспомнила, где она слышала про волшебную флейту.

Крики знахарка услышала издалека. Целая толпа собралась у дома, где только недавно родился первый ребенок. Это была самая молодая семья. Они-то и поженились меньше года назад. Внутри что-то тихонько взвыло от нехороших предчувствий. Знахарка протолкалась к двери. Молодая мать с открытыми глядящими в потолок глазами сидела на лавке, прислонившись к стене. В углу в кругу родственников стоял на коленях ее муж. И женщина и ребенок были мертвы. Казалось, смерть просто прошла рядом и мимоходом выпила их жизни, оставив тела совершенно нетронутыми.

В комнату пробралась тетушка Ивы. Девушка перевела на нее взгляд. Ива знала, что тетушка очень стара – старше всех в деревне, но она никогда не выглядела старой – просто светловолосая, как и все на селе, немолодая женщина.

Старшая знахарка наклонилась к столу и понюхала кружку, стоящую рядом с мертвой женщиной.

– Яд, – вынесла она свой вердикт.

– Яд? – глухо повторил кто-то.

– Да, яд. – Пожилая знахарка перешла к концу стола. – Яд в кувшине с квасом.

– Что, что с ребенком?! – загомонили те, кто все-таки добрался до двери.

– Сие мне неведомо. Но это то же, что погубило мальчика Каганов.

Ива дрожащими руками поковырялась под порогом.

– Терновника нет, – прошептала она.

– Что?

Она повторила:

– Он был здесь. Я сама клала его пару месяцев назад. – Ива попыталась вернуть свой голос с визгливого на нормальный тембр.

– Нежить?

– Не знаю…

– Где менестрель?! – рявкнула Ива. Пора с этим кончать! – Где он?!

– Я здесь.

«Ага, – злорадно подумала травница. – Хорошо, что здесь и староста. И родня погибших и тетушка».

– Что тебе надо, знахарка?

– Как тебя зовут, менестрель?

– Гамельн, милая девушка. – Его голос вновь словно насмехался над ней.

– Ага! Это он! – подскочила Ива. – Это ты убиваешь детей!

– Что?!

– Гамельнский крысолов! Ты играешь на волшебной флейте. И маленькие детские жизни уходят за тобой! – Девушка поглядела на односельчан. – Помните легенду о Гамельнском крысолове?

– У меня нет флейты, – в наступившей тишине произнес менестрель. – И я не крысолов. Что у тебя еще есть против меня?

– У тебя есть флейта! Я ее сама слышала.

«Почему мне не верят? – лихорадочно размышляла Ива, всматриваясь в скептические лица вокруг. – Обычно им только укажи на виновника. Может, они заколдованы? Или… неужели я за все годы не смогла завоевать больше доверия, чем заезжий бард за три дня?».

– У меня нет флейты, только лютня. – Не поверить ему было невозможно. Этот голос умел убеждать.

– Ива, ты не права. В обоих случаях, когда умерли дети, его видела почти вся деревня. – Тетушка ей тоже не верила.

– Он мог кого-то с собой привести. К тому же он умеет наводить мороки. Все было нормально, пока он не появился!

– Хорош довод!

– А что это ты так задержался у нас?

– Так метель ведь. Я замерзну раньше, чем до ближайшей деревни доберусь.

– У тебя волшебная флейта есть.

– Нет.

– Я сама ее слышала. И ты морок на меня навел.

– Что я могу тебе сказать? Когда видишь и слышишь что-то, что другие не видят и не слышат, – это дурной признак.

– Ах ты! – Ива замахнулась для удара, но – не успела: чьи-то руки оттянули ее назад.

– Прекрати, – прошипел ей в ухо Хон. – Тебе не верят. Не выставляй себя на посмешище.

Ее возражения пресекла тетушка:

– Кто бы ни был виноват, сдается мне, что сейчас все маленькие дети в опасности, особенно девочка, что родилась этой зимой. Мы не знаем, что это. Но ему кто-то явно помогает. Ведь кто-то же подсыпал яда в квас.

В общем, порешили на том, что в каждом доме, где есть маленькие дети, будут ежедневно и еженощно дежурить несколько человек из числа самых близких родственников, не пуская в дом никого, какими бы хорошими друзьями они ни были, и не притрагиваясь к еде и питью, пока их не проверят знахарки.

Люди стали расходиться, в избе остались только родственники. На улице Ива снова увидела желчное острое лицо менестреля. Сквозь толпу она впилась в него взглядом, отчаянно сожалея, что тот не умеет убивать. Только предусмотрительно положенные ей на плечи руки Хона не дали ей перейти к более активным действиям.

Бард направился к ней. Он был совсем близко, и Ива приготовилась обрушиться на него с обвинениями, даже уже открыла рот, когда…

– Ты поглядь, как зыркает на него! И чевой-то так на него набросилась?

– Может, у самой рыльце в пушку. Насыпала чего-нибудь не того в зелье, вот и скрыть следы собирается.

– Свят, свят!

– Да кто их, ведьм, разберет.

Голоса были приглушенные, но не единственные. Ты снова оказалась ведьмой, Ива.

Девушка так и застыла с открытым ртом, не в силах поверить собственным ушам. Так что менестрель бил поверх щита.

– Надо уметь говорить, девушка. Что в твоей деревеньке, что во всем остальном мире, люди верят только красивым словам.

– Ты – убийца!

– Надо знать, когда и что сказать, когда промолчать, когда ухмыльнуться и когда заплакать. Запомни это, девочка.

– Это ты их убил!

– Надо уметь быть убедительной.

– Да кто ты такой, чтобы меня учить?! – В конец вышла из себя знахарка.

– Уж точно не убийца. Но нам с тобой надо поговорить.

– Уж это ты умеешь. Ладно, пойдемте ко мне. Нечего на морозе мерзнуть.

– Ива, – привлек ее внимание Хонька.

– Да?

– Может, надо сначала спросить у домового? Он должен был что-то видеть.

Ива коротко и горько хохотнула:

– Это совсем молодая семья. Они недавно переехали в новый дом. Тут нет еще домового.

После лютого мороза вкусно пахнущая натопленная изба, мягко говоря, расслабляла. Оставив мужчин воевать с дверью, Ива направилась к очагу. Разливая по кружкам горячий травяной настой, знахарка попыталась разобраться в собственных чувствах и подозрениях. Она отлично помнила старинную легенду про Гамельнского крысолова. До сих пор эта простая с первого взгляда история из серии ночных да зимних страшилок леденила кожу. Город Гамельн наводнили крысы, и ничто не могло отвадить их огромные прожорливые полчища от полных, набитых зерном и прочей снедью закромов. Не было от них никакого спасения. И город медленно, тихо подвывая от ужаса, погружался в отчаяние. Но однажды пришел человек и заиграл на флейте, и крысы пошли за ним. Все до единой. Крысолов выплыл на лодке до середины озера, а крысы бросились за ним в воду и потонули. Их было так много, что озеро вышло из берегов. Однако обещанная награда не была отдана. Крысолов жутковато улыбнулся и ушел. И за звуками празднества в честь избавления и от крыс и от крысолова жители города не услышали, как вслед за вновь заигравшей флейтой раздается топот маленьких башмаков по деревянным лестницам, по каменным ступеням. Из каждого дома выбегали дети, бросив забавы и игры, шли вслед за дивными звуками флейты, вдаль по дороге, мимо вересковых холмов все дальше и дальше…

Даже вспоминать легенду было страшно. А разве не это сейчас происходит? Слишком уж похож менестрель на описание крысолова: худой, жилистый, лицо такое неприятное. И флейта явно волшебная у него есть. Мороки наводить умеет. Кто знает, что там слышалось-виделось детям, ушедшим вслед за флейтой. В легенде, правда, он их не убивал. Но старинные легенды всегда полны иносказаний.

«У меня нет права ошибиться. В одном случае погибнет невинный человек. В другом – еще более беззащитные дети. Да, расклад вдохновляет».

Ива хмуро глянула на менестреля, потом на уже что-то жующего Хоньку. Тот виновато пожал плечами и цапнул вторую ватрушку.

– Есть такая легенда… – начала девушка.

– Знаю я эту легенду, знахарка, – перебил ее бард. – Она немало мне крови попортила. Знаю и про город Гамельн, и про крысолова, и про флейту, и про детей. Только невиновен я в этих смертях.

– Скажешь, и флейты, мороки наводящей, у тебя нет?

– Нет, флейта есть. – Мужчина поднял предупреждающе руку. – Только не всякий ее увидеть и услышать может.

– Не понял. – Хон напрягся.

Менестрель тяжко вздохнул, поднес руки к губам. И внезапно в его пальцах оказалась небольшая тонкая флейта. Бард осторожно прикоснулся к ней губами, и она радостно откликнулась. Ива разглядывала чудесную роспись флейты с каким-то доселе неизвестным чувством непереносимого любопытства. Безумно хотелось прикоснуться к этому чуду. Флейта, красуясь, начала петь, и знахарка в мгновение ока перенеслась к большому покрытому кувшинками и лилиями озеру. Вокруг стояли вековые дубы. Пели невидимые птицы. Все было такое зеленое: и деревья, и травы, и пруд. Только одна яблоня цвела ослепительно-белым цветом. Лихой молодой ветер задорно кружился около нее. Она покачивала ветвями, и лепестки, танцуя под его музыку, падали в воду.

Почти не различимая средь стволов деревьев к пруду вышла тоненькая девушка. И платье, и волосы, и глаза были чудесного зеленого цвета. Даже кожа им отливала. Девушка гибко опустилась к воде, локоны соскользнули вслед за ее движением, остренькое ушко показалось за ними. У лесной нимфы были босые ноги и глаза лани.

Музыка кончилась, и видение исчезло, Ива почувствовала себя обманутой.

– Что это было?

– Это одна из нимф леса Уооэд’иннхав, что в переводе с эльфийского означает Лесное озеро.

– Озеро я видела.

– А что еще видела?

– Кувшинки, дубы, девушку в зеленом с зелеными волосами, глазами и кожей. – Ива медленно перечисляла. – И яблоню…

– Яблоню?!

– Да, белую яблоню. Всю в цвету. Ветер колыхал ее ветви и…

– И лепестки падали в зеленую воду.

– Да. Ты тоже видел?

– Нет, я не вижу то, что играю. Но я был там.

– Так это место существует?!

– Да, оно еще как существует. Это самое сердце прекраснейшего из лесов! Лесное озеро, или Озеро в лесу!.. Самый запретный и самый прекрасный лес в мире! Там даже кувшинки прекраснее роз! А яблоня всегда цветет. Каждый лепесток, упавший в зеленые воды озера, становится волшебным. Такие лепестки вылечивают многие болезни, даже неизлечимые. Они дают красоту тем, кто ее никогда не имел. Вода этого озера чище горных ручьев, а ветер в кронах дубов поет лучше, чем барды при дворе эльфийского короля. Травы этого леса мягче ковров, а листья его деревьев похожи на произведения искусства. Этот лес охраняют дриады и белые друиды. Никто без их разрешения не может ступить на священную землю Уооэд’иннхав. И если кто-то все же заслужил эту честь, значит, ему можно спокойно умирать: самое прекрасное в этом мире он уже видел!

– Ты был там?

– Да, я был. Но это неважно. Послушай, Ива, важно сейчас только то, что ты это видишь. Это действительно волшебная флейта. Ее сделали эльфы…

– Эльфы?!

– Да, но… Ива, пойми, если человек ее видит и слышит, значит, у него есть способности к магии. Понимаешь, к магии?! Разные люди слышат ее, но никто никогда не видел еще белой яблони. Обычно видят только озеро и девушку. Если ты видишь яблоню в цвету, значит, у тебя потрясающий дар. Может, не очень сильный, но, безусловно, уже развитый.

– Что же ты такое говоришь?! Я – ведьма, по-твоему?!

– Какая, к лешему, ведьма! Ты можешь стать магом. Как в сказаниях. Последнюю половину столетия маги перестали рождаться. Вернее, не перестали, но людей с магическими способностями становится все меньше и меньше. Это ужасно. А у тебя прекрасные способности. Тебе надо отправиться в столицу и поступить в Университет магии. Если ты выучишься, то у тебя будет прекрасное будущее, поверь мне. Ты за один прием будешь зарабатывать больше, чем твои односельчане за месяц.

– Я не ведьма.

– Ведьма – это та, которая использует свою волшебную силу во вред людям. А ведь можно и делать добро: лечить, спасать, защищать. На худой конец даже в армии короля служить. Всё лучше, чем здесь прозябать.

– Это чем же?

– Здесь ты всегда будешь только ведьмой. Знахарка, ведьма, без разницы, – так считают крестьяне. Твои способности будут развиваться. Однажды ты их скрыть не сможешь, и что тогда? Костер? Может, твои «друзья» и не дойдут до такого, но кто знает? Почему бы проклятие не превратить во благо? Научись пользоваться своей силой, и ты сможешь жить в столице, в прекрасном доме и быть уважаемым человеком. Ты сможешь помочь гораздо большему количеству людей.

– А то место… Лесное озеро, где оно?

– Уооэд’иннхав стоит на границе трех эльфийских государств.

– А существует ли летающий замок?

– Да. Это столица королевства фей. Ее называют Фруигаан Калэн.

– Что это значит?

– Да, собственно, то и значит. Летящий замок.

– И что единороги есть в мире?

– Ты и единорога видела? Да, есть и они.

– И что трав и деревьев разных много?

– Видимо-невидимо. Лучше всего в них разбираются дриады, друиды, маги-лекари из Университета магии. Впрочем, каждая раса имеет своих умельцев.

– Как я уже понимаю, вопрос о его виновности снят с повестки дня? – Вопрос Хона окунул ее с головой в прорубь.

– Кстати, да… Что скажешь по этому поводу?

До менестреля не сразу дошел смысл вопроса. Потом он немного подумал, пожевывая ватрушку, и пожал плечами:

– Я не знаю, как доказать тебе, что я невиновен.

– Отстань от него, Ива. – В избу, тяжело дыша под весом нескольких платков и шубы, вошла тетушка. «Самое обидное, что у нее дверь всегда безропотно закрывается», – как-то невпопад подумала Ива. – Он единственный, кто не вызывает у меня подозрений во всей этой… – Окончание фразы не годилось для летописи.

– Это еще почему? – надулась блюстительница порядка и справедливости.

– Чужого духа я там не почуяла. Кто-то из наших, из деревенских, там дел натворил.

– А вдруг он тебя как-нибудь да обманул?

– А кому-нибудь это хоть раз удалось? – ехидно спросила тетушка. Ну что ж, у каждого свои таланты: Ива умела варить первоклассные зелья, а ее тетушка приколдовывала знатно. Вот только ее никогда никто не посмел назвать ведьмой, а Ива постоянно слышала это у себя за спиной. – Нет, виноват кто-то из своих. Но это сейчас меня меньше всего волнует.

– Что?! – проревели три голоса.

– Тихо! Истерик не надо! – Знахарка что-то сноровисто искала среди развешанных по стенам трав, шкурок, сушеных лягушек и прочей дряни. – Я все проверила и могу сказать точно – там была нежить. А что это значит?

– Что? – как-то очень тупо спросили все трое.

– Объясняю популярно. Нежить бывает разная. Так?

– Так.

– Вам бы в хоре петь… Бывают всякие ублюдки вроде зомби. Их можно подчинить своей воле. Но такая нежить способна только точно выполнять команды, причем очень простые, требующие только физических действий. Я понятно объясняю?

– Я не до… э-э… не понимаю все равно, к чему вы ведете.

– Так надо слушать, Хон! Все просто. На всякие колдовские штучки такая нежить не способна. Например, приказано убить ребенка, они задушат, или разорвут на части, или оглушат, или…

– Хватит…

– Чей это слабый голос? Думаю, вы поняли; а на детях чего уж точно нет, так это физических повреждений. Тогда сразу приходит на ум второй вид нежити. Эти могут убить, не коснувшись. Эти, по правде говоря, все могут. Упыри там всякие, вампирчики, ну и прочая прелесть.

– Не все вампиры – нежить, – влез с замечаниями бард.

– Знаю, знаю. Большинство-то как раз наоборот; только, как говорится, в семье не без урода. Ну да леший с ними. Так вот… э-э… эти разное могут, только подчинить их практически невозможно.

– А как же некроманты? – опять влез менестрель.

– Окстись, Гамельн! Ну какие в этой глуши некроманты?! Здесь ближе, чем за пятьдесят миль, ни один волшебник никогда и не проезжал! Тем более некромант! Скажешь тоже. Так на чем я остановилась? Второй вид нежити подчинить нельзя. А мы точно знаем, что этой дряни кто-то помогает. Не за красивые глаза же. К тому же такие твари очень редко останавливаются зараз на одной жертве, а ведь он харчит только детей. И почему только детей? Но есть промежуточные гады. И не те и не другие.

– Заложные покойники!

– Молодец, моя девочка! Я всегда говорила, что умом ты не в матушку пошла, пусть ей хорошо будет, где бы она ни была. – Тетушка как-то всегда нелестно отзывалась о матери Ивы. – Заложные покойники – это люди, которые как-то не так, не по-доброму, – старая знахарка гаденько ухмыльнулась, – умерли или неправильно похоронены. Этих можно подчинить. Правда, ненадолго. И они способны на всякое колдовское дерьмо. Если человек связывается с ними, то всегда заключает сделку. Уж и не знаю, что получает заказчик, а нежить всегда получает жертвы – мясо, кровь, жизни, эмоции разные. Был случай такой, когда муж умер, похоронили его, а он повадился к женушке наведываться. Пил ее горе. Любовь-то она такая – лишь бы милый был, уж и неважно, живой или мертвый. Еле тогда смогли его отвадить, чуть до смерти не довел девку. Самое страшное в той истории – она сама не хотела, чтобы он уходил насовсем. Только мертвецы, они уже не люди, хоть порой и выглядеть могут так же, и память у них может сохраниться. Им только и нужно от живых – жизненная сила. Кто-то из них ее получает, кровь высасывая, кто-то – убивая, кто-то – горем питается, страхом, отчаянием. А в нашем случае он, похоже, как-то забирает детские жизни. Больше всего меня пугает то, что мы ни … не знаем об этой дряни. Ни разу даже не слышала о чем-то похожем. Детей крали, подменивали, но чтобы убивали! Да где же эта проклятая вербена?!

– Вот она! Что делать будем?! – Иву начало трясти.

– Обычно сделка заключается на какое-либо количество жертв и на какое-то определенное время. Не может же монстр ждать до скончания дней! Жертвы, думаю, в нашем случае недавно родившиеся дети. Таких трое. Будем надеяться, что ему нужны только эти дети, иначе весь план насмарку. Срок, наверное, не больше недели.

– Если мы знаем, кто будет следующая жертва – ведь, как я понимаю, нам это известно, – надо просто следить за домом. И когда Оно появится, убить его.

– Хонька, ты хотя бы понимаешь, что такое нежить?! Как ты собрался ее убивать? Нежить всегда – всегда! – Хон, ты меня слышишь? – обладает немереной силой. Тут и дюжины мужиков не хватит. Во-вторых, она может быть невидимой, даже следов не оставлять на снегу.

– А может, как с кикиморой? Полотнищем накрыть?

– Ты собираешься неделю дни и ночи напролет стоять с полотнищем на морозе? Тут маг нужен. А за ним надо в город ехать. Не успеем, далеко слишком. А самим монстра завалить… Нет, я не говорю, что не надо пытаться. Просто не надо бросаться очертя голову на крепостные стены, если можно по-тихому войти через калиточку для воров и контрабандистов. Я думаю так – надо не дать этому гаду добраться до ребенка. Глядишь, там и срок сделки закончится, мертвец сам под землю и вернется.

– Так вот просто и вернется? – Что-то Иве не казалось это уж слишком похожим на правду.

– Может, даже и заказчика схарчит, – развеселилась тетушка, выкладывая на стол все новые и новые мешочки да баночки. – Вот было бы хорошо! Две проблемы сразу бы и решились.

– Слушай, тетушка, а может, проще его могилку найти да в ней и приколотить трупик осиновыми колышками? – оживилась Ива.

– Ага, ты зимой когда-нибудь сельхозработами занималась? К тому же мы не знаем, где могилка.

– Где-то на дороге. Больше негде.

– Всю дорогу перекопать, что ли? Да нас за такое предложение сожгут быстрее, чем мы договорим.

– Тогда что же делать? – взвизгнула Ива.

– Без истерик! – отрубила тетушка. – План есть. Сейчас я ему такое зелье заварю. Вернее, ты, – старая знахарка обернулась и ткнула в племянницу длинным костлявым пальцем, – заваришь.

– Что за зелье? – живо загорелась троица.

– Ух, такое зелье, такое зелье!!! Обмажем весь косяк двери. Посмотрим, как он пройдет! – И она гаденько засмеялась. Умение гаденько ухмыляться было у них семейным.

– А терновник? – почти обиделась Ива.

– Ива, деточка, никакой терновник, чеснок или тому подобные доморощенные средства не удержат нежить от последнего шага до жизни, вернее, ее подобия. Ладно. Ага. – Знахарка почесала затылок. – Значит, так, молодые люди, варим зелье, обмазываем дверной косяк дома, где есть новорожденный ребенок – благо он такой один – и ждем.

– Просто ждем? – приуныл Хон.

– Ну не знаю. Если что пойдет не так, вот тогда и действуем. Нежить можно, хоть и трудно, сжечь. Горят эти гады хорошо. Кстати, огонь – это то немногое, чего они боятся. Постарайтесь только не лезть на рожон. Воскрешать я не умею.

– А что делать с отравителем? – задал дельный вопрос бард.

– В дом он не пройдет. Там сейчас родственники круговую оборону заняли. Окопались как партизаны с медовухой в лесу. Никого не пустят и ничего чужого в рот не возьмут. Так, юноши, брысь отсюдова! Дайте девушке поработать на благо родины и короля!

– А почему мы не можем остаться? – заныли те разом.

– Это зелье на магии как тесто на дрожжах замешено, а магия не любит внепланового чихания и вздыхания. Поняли? Ну тогда чего расселись?!

Парней как ветром сдуло. Ива закинула ногу на ногу.

– С места не сдвинусь, пока ты толково не объяснишь мне про зелье, – ответила она на вопросительный взгляд тетушки. – Нет такого рецепта, что знаешь ты и не знаю я. Нет такого средства, что убивает или отвращает нежить от единственного шанса, способного продолжить ее существование. Ты можешь мне объяснить, что ты задумала? Только без вранья. Ладно?

– Ага, догадалась, значит. Ну что ж, следовало ожидать. Я всегда говорила, что мозги тебе…

– Не от матери достались. Знаю. Правда, никогда не уточняла, от кого они все-таки достались. Так что давай, тетушка, колись. Харэ скрытничать.

– Да, наверное, придется, – задумалась старая знахарка. – Жаль, я не думала, что все так рано откроется.

Ива внутренне сжалась, отчаянно надеясь, что услышит не то, о чем думала и о чем догадывалась.

– Давай уже. Не томи!

– Не торопи меня!

– Тетушка, давай только без реверансов. «Я не хотела тебя ранить» и все такое. Просто расскажи мне все как есть.

– Ну ладно. Слушай. – Знахарка уселась у стола и посмотрела на преемницу. – Это зелье, что я, а вернее ты, будешь варить, – чародейское. Но не просто. Это ты и так умеешь. Твои снадобья и эликсиры потому и получаются такими действенными, что ты в них душу вкладываешь. А в твоем случае это означает, что ты наполняешь их магией. Но ты не умеешь наполнять зелья опасной, скажем так, магией. Не та у тебя душа, не та сила. Только когда ты веришь в полезные свойства варева, тебе удается что-то действительно стоящее. Я проверяла. Ты с магией даже средства против тараканов не можешь сделать. Это я к тому, что ты колдуешь только во благо, а так – знахарка самая обычная. Закрой рот, тебе не идет.

– Менестрель мне сказал, что у меня есть магические способности, но я ему не поверила.

– Знаешь, милая, ты единственная в деревне, кто этого не замечает. Думаешь, почему тебя так не любят в деревне?

– Потому что я знахарка.

– Я тоже знахарка. Но ко мне так не относятся.

– Но ты уже много лет знахарка. К тебе привыкли. А я молодая, и они не знают, что мне придет в голову учудить.

– И поэтому тоже. К тому же ты красива, но не спишь с каждым в деревне, а это раздражает.

– Кстати, не могу понять почему! Я знаю, что знахарок зачастую принимают за девок блудливых, но я-то ни с кем не сплю. Могли бы уже догадаться, что я не собираюсь это делать, и отстать! И вообще не могу понять этих людей. Ведь знают: я не сплю с каждым, – но ненавидят меня в основном бабы! Нет, ну где справедливость?! Ладно, гоблин с ней, со справедливостью. Продолжай. Ты думаешь, у меня есть способности к магии и поэтому меня не любят, мягко говоря?

– Я не только думаю – я знаю, что у тебя есть способности к магии. Но сейчас не это главное. Ты помнишь, что я несколько раз в год уезжаю?

– Да, у тебя там вечно какие-то «встречи с коллегами по обмену опытом». Ты всегда оттуда возвращаешься с кучей новых интересных рецептиков! – загорелись глаза у Ивы.

– А все верно. В принципе так и есть. Но это не только встречи с коллегами. Дело в том, моя милая, что я ведьма. – Тетушка многозначительно и торжественно посмотрела на племянницу.

– Ну и что? – спросила та. – Я тоже ведьма.

– Дура ты, а не ведьма! – разозлилась «старшая ведьма». – Какая ты ведьма?! Ты знахарка с магическим даром и все!

– Да какая, к гоблину, разница?!

– Есть разница, есть! Ведьма получает свою силу от темных сил, а знахарка просто ведает растения и рецепты.

– Да какая у тебя сила?! Что за чушь ты несешь?! Какие еще, к подгорной матери, темные силы?!

– Самые что ни на есть темные силы. Те же самые силы, которые призвал себе на помощь тот, кто заставил заложного мертвеца подняться из сырой земли.

– Она не сырая. Зимой-то, – машинально заметила знахарка.

– Какая разница?! – взвилась ведьма. – Суть в том, что темные силы дают о-очень большие возможности, но всегда взамен на что-то.

– На что? – тихо ужаснулась Ива.

– Этого я тебе не скажу. Но можешь быть уверена, что в людских страданиях я невиновна.

– Хоть за это спасибо, – хмыкнула девушка. – Но какая у тебя сила? Ты не летаешь по ночам, не превращаешься в животных, отчего у наших соседей непременно должно скиснуть молоко или пригореть каша. Не уводишь чужих мужей. Даже в доме у нас убирается по большей части домовой. Или, может, ты ночью превращаешься в прекрасную деву и совращаешь втихаря деревенских парней?

– Тебе все бы шутить, – отсмеявшись, попрекнула тетушка. – Нет, моя сила не в этом. Во-первых, я не старею.

– А во-вторых? – мысленно согласившись с данным утверждением, спросила Ива.

– А во-вторых, я использую силу для лечения и прочих обязанностей знахарки.

– Не понимаю. Я ведь использую те же рецепты, но без всяких темных сил.

– Но у тебя есть дар. А я его лишена. Вот и подменяю, чем могу.

– Так что же, все рецепты без магии просто… просто смешанные травы?! – Иве хотелось плакать.

– Нет, нет, конечно. Только самые серьезные зелья создают с помощью силы.

– Но что же мне делать?

– Наверное, тебе придется учиться у кого-то другого. Я почти ничего не знаю про магию. Маги с нами, обычными ведьмами, не знаются.

– А моя мать тоже обладала магическими способностями?

– Нет, твоя мать не обладала ими. У нас в роду не было никого. Очевидно, это тебе от папочки досталось такое наследство.

– Ты говорила, что не знаешь, кто он. Может, и здесь ты просто умолчала?

– Нет, не знаю, где твоя мать нашла себе… твоего отца. Твоя мать вообще слишком многого хотела. Денег, власти, вечной молодости! За это и поплатилась. Дура, что тут еще скажешь.

– Так она не в родах умерла?

– В родах, деточка. Только ведьмы в родах не умирают. Но об этом и о том, что делать с твоей магией, мы попозже поговорим. Сейчас надо главным заняться.

– Хорошо, последний вопрос – почему тебя любят в деревне, раз ты ведьма?

Знахарка-ведьма захохотала:

– Ой, Ива, ты меня умиляешь. Неужели ты думаешь, что ведьм действительно сжигают на кострах? Ведьм, моя дорогая деточка, всегда любят и уважают. А на кострах сжигают таких, как ты, дурочек, которые обладают магическим даром и, помогая людям, выставляют его напоказ. Им-то и гореть в огне, а мы, ведьмы, стоим и тихонько хихикаем в сторонке. Знаешь, почему? Потому что надо и головой думать. Прежде чем показывать способности, надо научиться держать удар. Пока не будешь уверена, что сможешь справиться или хотя бы убежать от фанатичной толпы, сиди тише мыши под веником. Ты меня поняла?! – рявкнула ведьма. – Мне будет больно, если ты окажешься столь же глупа. А сейчас займемся нашими прямыми обязанностями. Надо защитить ребенка. Пошли варить зелье, коллега.

– Почему я, а не ты? Ведь это зелье темных сил.

– Я принадлежу к темным силам, но и то, против чего мы боремся, тоже к ним принадлежит. Кодекс ведьмы не позволяет мне мешать ему.

– Но ведь откуда-то рецепт появился. Или ты его и раньше знала?

– Нет, не знала. Но это моя территория. Тут нет места еще одной ведьме или еще одному колдуну. Расколдовались тут без моего ведома!

– А я смогу его приготовить?

– Вот и посмотрим.

И ведьма в обнимку со знахаркой отправились готовить колдовское зелье.

Густые пары витали над комнатой. В большом котле варилось нечто весьма и весьма странное. Ива рябиновой ветвью помешивала темную вязкую жидкость. Вот сейчас еще добавить сушеный пятилистник. Что там дальше? Тонко наструганный стебель полыни. Порошок из мышиных хвостов. Перья серой птицы. Кленовые листья вперемешку с рыбьей чешуей. Вино виноградное немного отпить и медленно-медленно вылить в котел. Это было похоже на заговор, старинную песнь. Огонь полыхает, ведьмино зелье варит. Мак и вербена, тис и шкура черной змеи. Папоротник и подорожник. Вот она магия. Жаркая опьяняющая волна всколыхнулась где-то под сердцем и хлынула наружу. Как же она раньше этого не замечала? На небе полная луна, и все вокруг поет огнем. Радость хмельная, жизнь через край. Вот она Сила, вот она. Так, немного помешать, ключевой воды долить. Сила, магия струилась из сердца, глаз и пальцев. Собиралась вокруг котла. Иве казалось, что она чувствует весь мир так, как никогда раньше. Вот пламя струящимся шелком ласкает глиняные бока горшка. Вот сушеные травы, подчиняясь огню и магии, отдают все свои полезные вещества странному вареву. Вот соки текут из растений, еще недавно заботливо выращиваемых в горшках. Вот чары каждого порошочка, каждой сосновой иголочки, каждой травиночки, все-все смешивается с частичкой ее души, со светом полной луны, с силой земли и жаром огня. Заговор как песня ложился на варево. Хотелось вскинуть руки к темным небесам и танцевать в воздухе.

Может, попробовать полетать на метле?

Зелье было сварено и размазано во всех положенных местах. Мало кто обрадовался его запаху, так что сознание сделанной маленькой пакости грело душу. Ах, вы меня не любите, не уважаете, ну что же, что же, посмотрим, кто будет смеяться последним. Ива гаденько улыбнулась, думая: «Я спасу ребенка. Но навсегда запомню ваше ко мне отношение». Ива вовсе не собиралась кому-то мстить, она даже старалась не думать, что ей делать в свете открывшихся фактов.

Но дело было сделано, и оставалось только ждать. А магия как вино все еще бродила в крови. Ива с трудом сдерживала ее. Она не представляла, что с ней делать или как отпустить от себя. Голова кружилась, и хотелось смеяться. Без причины, без цели, без удержу.

– Где ты уже успела напиться, Ива? – Строгий голос вновь допущенного в дом Хоньки вызвал волну совершенно неуправляемого смеха. Когда начинающую «магичку» отпоили водой и чаем, она так и не смогла объяснить, что же такого смешного нашла в реплике друга. Хон надулся, Ива еле удержала новый взрыв смеха. Менестрель только покачал головой и спросил у старой ведьмы:

– Я так понимаю, сегодня можно спокойно спать. – В теплой, залитой жаром очага и запахами трав комнате сидели обе знахарки, Хон и Гамельн. Вечер обещал быть по-семейному тихим. Травяной чай согревал и расслаблял. Самый подходящий вечер для задушевных разговоров. – Монстр сегодня не явится?

– Скорее всего, – ответила тетушка, с опаской поглядывая на веселящуюся племянницу. – Перерыв между убийствами был в день. Так что следует ожидать незваного гостя завтра-послезавтра. Вряд ли он сможет переварить за один вечер две жизни.

– Кстати, скажи-ка мне, менестрель, – более-менее успокоившись, задала вопрос знахарка, – почему я чувствую исходящую от тебя угрозу, если не ты нужный нам монстр?

Разговор плавно качался от одной темы к другой, сдобренный в нужных местах шутками и остротами, доставляя всем четверым немалое удовольствие.

Ива, непривычно для нее, мало участвовала в общей беседе. Что-то ей мешало, постоянно путая мысли.

– Ты что молчишь, красавица? Или после буйного веселья наступила пьяная меланхолия? – Взрыв хохота. – Хочешь за жизнь поговорим?

Девушка смотрела на смеющиеся лица. Они были словно в тумане, будто она действительно слишком много выпила, и всё отдалялись и отдалялись. Звуки еле пробивались сквозь толстое покрывало дурмана, накрывшего ее. Все происходящее стало казаться ненастоящим, неплохо разыгранным спектаклем, фарсом, достойным более хорошей сцены…

– Ива! Ива!!! Что с тобой?! – Хонька тряс ее за плечо. Все заметили: девушка уже пять минут не реагирует ни на что. Мир снова начал погружаться в туман, когда сердобольная тетушка выплеснула на нее целый кувшин студеной воды.

– Чем отравили мать второго ребенка?! – без перехода накинулась на ведьму девушка.

– А… э… – не сразу переключилась на другую тему та.

– Чем ее отравили?!

– Страстоцветом.

– Но это же снотворное!!! Не отрава.

– В том-то и дело. Видно, ее не хотели убивать, но у нее с детства аллергия на страстоцвет. От него она начинает задыхаться. Поэтому глаза у нее были открыты. Снотворное ее убило, а не усыпило, как, скорее всего, планировал убийца.

– А может, и нет, – стал спорить бард. – Может, этот кто-то знал, что она не переносит страстоцвет.

– Это растение зимой да еще в нашей местности трудно достать. Куда проще использовать какой-нибудь другой яд. Вроде того, каким грызунов и насекомых травят. У нас этого дерьма полно. Нет, ее хотели усыпить.

– А что помешает ему проделать это еще раз? – Иву трясло от непонятного нехорошего предчувствия.

– Там сейчас круговая оборона. Все только свои.

– А если это кто-то из своих?

– Что может заставить человека погубить родного, пусть и не своего ребенка?

– Но что-то ведь заставило его погубить двух других младенцев! Неужели он сейчас остановится?!

– Но люди сейчас все наготове. Все ожидают опасность. Такое не смогут не заметить!

– Нет, вот сейчас-то как раз и нет! Все рассуждают так же, как мы: сегодня он не придет, а вот за-а-втра или послезавтра, это да!

– Но монстр не сможет войти в дом, там везде наше зелье, – безапелляционно заявила тетушка.

– А вдруг ему и не надо входить…

Тяжелое молчание повисло в комнате. Каждый отчаянно жаждал ошибиться в своей догадке. Наконец, старая знахарка нарушила его зловещим шепотом:

– Что ты этим хочешь сказать?

– Может, ему и не надо входить. Ребенка можно и вынести.

Они все вместе бросились к двери. Хон успел схватить топор и факел. Тетушка горшок с оставшимся зельем. Ива вылетела в дверь первой. Оцепенение прошло. Даже ледяной холод боялся тронуть ее сейчас. Именно она первая и увидела страшную картину. На нетронутом снежном покрове безупречного бело-синего цвета стояло существо, когда-то давно бывшее человеком. Оно протягивало вперед руки. А шагах в двадцати на руках у женщины лежал спеленатый младенец.

Женщина протянула его вперед.

– Возьми третьего младенца и дай мне то, что было обещано. – Торжественный голос звучал над спящим селом. – Дай жизнь тому, кто не может родиться, моему ребенку!

– Нет!!! Матинка, нет!!! – Ива узнала ее, ту, которая много раз лечилась у нее от бесплодия. Похоже, она нашла более действенный способ. – Нет!!!

Женщина резко повернула голову на звук и, что есть сил, бросилась навстречу монстру. Тот тоже уже несся к законной добыче.

Тетушка со смертельным для нежити зельем, Хон с топором и огнем бежали к ним. У них был маленький шанс победить. Но они катастрофически, просто катастрофически не успевали. Ива выкинула вперед руки, неумело пытаясь призвать силу, как в эпических сказаниях поступали маги. Но бесценные крупицы золотого песка времени уже закончились.

Монстру остался всего шаг до маленького человеческого тельца. Ива, Хон и тетушка тонко взвыли в предчувствии неминуемого. Время, казалось, застыло, и каждое движение стало невыносимо медленным. Всё! Сейчас все будет кончено.

Но тут, как в сказке, случилось чудо. Заиграла волшебная флейта. Ее чудесный чистый звук раздвинул крики и шум бегущих, ворвался в сознание и на один краткий, бесконечно краткий миг отвлек внимание монстра. И он остановился. Нет, он не собирался отказываться от своей жертвы. Но звук на мгновение сбил его с толку.

Но не Матинку, которая не могла слышать поющую флейту. Та останавливаться уж точно не собиралась. Однако и сила, все еще бурлившая в крови Ивы, магия, тоже услышала флейту и сорвалась с пальцев немилосердной ударной волной. Она отшвырнула женщину в сторону, опрокинув на спину, – удача, какие выпадают лишь по случайности, – ребенок не пострадал. За то немногое время, что требовалось Матинке прийти в себя, Ива успела добежать до нее и, ударив ее наотмашь по лицу, вырвать ребенка.

А ведьма и Хон уже сражались с чудовищем. Тетушка с размаху облила его зельем, на которое возлагались такие надежды. Нежить взревела и бросилась на женщину. Хон успел ткнуть в морду монстру факелом и с размаху всадить топор в спину, чуть ниже шеи. Но все это не произвело ожидаемого эффекта.

– Ива, беги в дом! Беги в дом!!! В дом!!!

Дельный совет, ибо единственное, что было необходимо чудовищу для полной победы, – последняя жертва. Знахарка побежала. Как назло, она дальше всех находилась от дома, дверь которого была надежно защищена колдовским зельем. Монстр ревел за спиной, всего лишь на шаг отставая. Прижимая орущего ребенка к груди, Ива споткнулась и полетела на землю, успев только чуть повернуться, чтобы не раздавить малыша. Лапа чудовища проскользнула у нее над головой, зацепив лишь прядь волос. Тут же три пары рук втянули ее в дом. Дверь захлопнулась.

Ива упала на колени, не чувствуя ничего, абсолютно ничего не понимая.

Охранявшие ребенка родственники поголовно спали.

Тетушка, Хонька и бард, с трудом дыша, даже не пытались ни поднять девушку, ни забрать девочку из ее рук. В дверь долбили так, что казалось, она сейчас разлетится на мелкие куски.

Но волшебное зелье начало действовать. И монстр оставил дверь в покое. Тут раздались другие звуки.

– Это Матинка кричит, – слегка заторможенным голосом произнес Хон.

– Сестра матери этого постоянно орущего ребенка, – еще более ошарашенным голосом пояснила менестрелю тетушка.

– Веселая у вас деревня, – с трудом выговаривая слова, высказался бард.

– Добро пожаловать, – поднялась Ива с колен.

Прошло четыре недели. Менестрель уехал. Расстались с ним очень тепло. Погибших двух мальчиков и то, что осталось от Матинки, задумавшей это ужасающее своей жестокостью преступление, похоронили. Ради возможности родить, пусть только наполовину человеческого, но своего ребенка, она пошла на этот безумный шаг, прибегнув к древнему заклятию: бесплодная женщина может родить от заложного покойника, если приведет его к трем младенцам не более трех месяцев от роду. Заложный покойник превратился в пепел. Девочка, пережившая в свои полтора месяца такое приключение, очевидно, твердо решила выжить, несмотря ни на что, а потому росла совершенно здоровенькой, не давая никакой болезни и малюсенького шанса. Тетушку все поздравляли с победой. Хон все-таки починил дверь. Ива вновь занялась любимым делом: травки, порошочки, сушеные мышки, зелья, эликсиры, снадобья… Жизнь возвращалась в привычное русло.

Завывала метель за окном. Деревья гнулись под тяжестью снега. Сугробы еще надежнее укутали землю. Знахарка снова шла в самую глубь леса. Недавно в деревне родился еще один ребенок, и у его матери, как и следовало ожидать, тоже не было молока.

Вечерние сумерки ложились на серебро сугробов. На темное небо выплывала колдунья луна. Ива с полной корзинкой омелы возвращалась по дремучему лесу домой. Ничто ее не страшило…

Самоуверенность губительна. Когда рядом взвыли волки, было уже поздно.

Ива стремительно обернулась.

Стая огромных серебристо-белых волков застыла на освещенной призрачным блеском поляне. Звери смотрели на нее тоскливыми задумчивыми глазами. Смерть и жизнь в этот миг слились воедино.

Они не двигались, и Ива не знала, что делать. Вдруг что-то сверкнуло за их спинами, и на миг девушке показалась, что там возникла сотканная из снега женская фигура.

Волки вскинули морды к черному небу и протяжно завыли. И мир для Ивы навсегда раскололся на две вселенные: одну – теплую, уютную, привычную и на другую – призрачную, далекую, состоящую лишь из медленно падающего снега и протяжного волчьего воя…

…Ну что ж, знахарка, тракт ждет тебя…

Глава 2. РАННЯЯ ВЕСНА.

Чрез семь смертей я к тебе шла, Мой князь, и заклятия сеть тебе ткала. Мой враг, наконец-то я тебя нашла. Проснись и взгляни на меня. Ночь гнева темна. Группа «Мельница»

У каждого в этом меняющемся мире своя Жизнь и своя Судьба. У каждого своя Мечта и своя Цель. У каждого свое Небо над головой и своя Дорога под ногами. Кому-то суждено Величие и Почет, кому-то предписана безвестная Смерть и безликая Жизнь. Кто-то будет счастлив, не имея ничего; кому-то для того же не хватит и всех сокровищ мира. Кто-то будет смеяться, мчась по степи на лихом коне, а кто-то будет плясать в подгорных пещерах, радуясь свету звезд, пойманному в блеске алмазов. Кто-то уйдет навечно, кто-то останется навсегда. А некоторые вернутся…

Ранняя весна редко радует нас теплым солнышком и молодой травкой, ради которых ее, собственно, столько времени и ждут. Увы, но она похожа на девочку-подростка – угловатую, нескладную, неказистую, хоть и обещающую в самом ближайшем будущем стать самой настоящей красавицей. Снег тает, его нежный чистый покров исчезает, сменяясь грязью и серостью склизкой и вязкой земли вперемешку с талым настом. Бледные бесконечные тучи заполоняют безликое небо. Сквозь остатки сугробов видна прошлогодняя сухая трава. Ее вид так уныл, что весь мир представляется огромной выгребной ямой. Сырой воздух несет простуды, а вода, заливающаяся в обувь, – осложнения после.

Это время хлопот и ожиданий. Тяжелее всего приходится лешим. Именно на их долю выпадают все ранневесенние труды: и весну встретить, и зверей всяких разных разбудить, и до водяного достучаться, чтобы и он начал шевелиться – лед изнутри колоть да рыб к теплу готовить. И с погодой постоянные проблемы. Только звери – медведи те же, со сна долгого недовольные – к солнышку выползут, как тут же – нет его, солнышка-то нашего. К кому, по вашему мнению, идут за разъяснениями? К лешему, конечно. Мол, так вот и так, что за шутки такие? Какому еще умному существу понадобилось в эту рань всех подымать, если тепла и не предвидится? Леший по своим каналам пробивает, что, мол, за чудеса с погодой? Сверху ответ: всегда так, а чего вы, собственно, еще ожидали? Только попробуй дать такое объяснение раздосадованным, мягко говоря, медведям. Но для всего остального мира ранняя весна, когда еще снег не растаял, но уже потерял свою неизъяснимую зимнюю прелесть, а зелень еще и не думает появляться, – скучная и унылая пора.

В полном соответствии со всем вышесказанным, настроение у Ивы было преотвратное. Она сидела на корточках на лесной поляне и внимательно рассматривала клочок обнажившейся земли. Уже с час рассматривала. Нет, ничего полезного она от земли в ближайшее время не получит. Редко такое бывает – ранняя весна всегда какая-то скупая на все, только самую капельку полезного и подарит.

Ива ушла из родной деревни еще зимой. Может, отправиться в дорогу до весенней распутицы было и не самым мудрым решением, но здесь знахарка руководствовалась принципом «решил – делай», а то потом найдется множество причин задержаться еще на чуть-чуть и еще… и так, пока смерть не заберет тебя, как поется в песне. Однако сейчас Ива оказалась в ловушке собственной теории: дороги стали непроходимыми, еще немного – и передвигаться по ним будет вконец невозможно.

– Охо-хонюшки… – подымаясь, вздохнула знахарка.

– Хорошо ли тебе, девушка? Хорошо ли тебе, красавица?

Ива обернулась. Перед ней стоял здоровенный детина в рубахе наизнанку, в кафтане, правая пола которого была запахнута на левую, без пояса, в огромных лаптях, как-то странно сидящих на его лапах, краснощекий, пышногривый, в плечах раза в три шире, чем она, – ничего себе парень!

– Может, на что и добрый молодец тебе сгодится? – Детина широко улыбнулся.

Ива снова присела на пенек и, покопавшись в сумке, достала краюху хлеба. Разломила ее на две части, одну протянув парню.

– Откушаешь со мной, лесной хозяин? – усмехнулась она.

Леший сел рядом на поваленное бревно, закинул левую ногу на правую, взял протянутый хлеб и проворчал:

– Вот так всегда. В начале весны только знахарки по лесу и шляются.

Девушка захохотала. Лешего, хоть он и не сменил облик, она видела насквозь. К молодым девушкам (хотя, впрочем, и к не очень молодым и не девушкам) лесные хозяева питали, мягко говоря, слабость, что ничуть не мешало знахаркам общаться с ними на взаимовыгодных условиях.

– Не переживай. Давай лучше поговорим. Что у вас тут интересного происходит?

– А ты откуда? Из дальних деревень? Ну что тебе казать-то тогда? У нас вблизи городов всегда всякой дряни поболее бывает. Иногда кажется, что как только появляется в округе лишний человечек, так за ним сразу же какая-никакая мерзость вылезет. И вообще, от вас, людей, только гадости и жди какой.

– Но-но, ты говори-говори, да не заговаривайся!

– Ой, да ну тебя, знахарка. Вроде ты не понимаешь, о чем я баю! Взять хоть тех же разбойников! Уселись тут недалеко, у перекрестка. Что ни день, то праздник – грабят кого-нибудь.

– Неужто хозяин здешних земель – княже, али как его туточки кличут, – и не почешется, если каждый день подводы грабят?

Леший почесал за ухом:

– Да нечто каждый. Это я прибаял для красотцы. Да и город-то не так уж и близко. Воно даже постоялый двор недалеко стоит. Для тех, кто засветло не добрался. Но вот сегодня, например, неплохая махаловка на перекрестке была. Только не на тех ребята напали. Там в охране обоза тролли ехали. Уж они-то тех душегубцев так отметелили! На красоту просто! – Леший от переизбытка чувств аж захрюкал.

– Вот те раз! Нашлись герои! Кто ж в здравом уме против троллей лезет?! Неужто груз такой ценный?

– То мне неведомо. Но весело было на это дело посмотреть. – Лесной замолчал, припоминая порадовавшую его душу потасовку. Потом перевел взгляд на Иву: – Кстати, раненых бандитов повезли на постоялый двор. У них давно с его хозяином крепкие «деловые отношения».

– Наверняка и лекарь у них там есть? – задумчиво протянула девушка.

– Не, лекаря как раз нету. После той бучи, что местный баронишка устроил тут лет десять назад, ведьм да лекарей в округе по пальцам сосчитать можно.

– Что за буча такая? – заинтересовалась Ива.

– Неужто не слышала? – обрадовался лесной хозяин. Знахарка развела руками. – Ну тогда слушай. Дело, значит-то, так было. У барона местного, что меж людей туточки главный, что-то там в очередной раз взыграло, и как начал он ведьм жечь. А за ним и вассалы его. Так всех и выжгли. Настоящих ведьм, конечно, это мало коснулось, а вот всяких там знахарок, повитух, магов, лекарей – всех почти извели. А те, кого не сожгли, сами деру дали. Кому ж охота на таком тонком льду сидеть? Даже ведьмы, и те убёгли. Несколько лет так лихорадило, чтоб барону икалось. Только последние три-четыре года спокойно. Но лекари теперь тише воды ниже травы сидят. Крепкой рукой барон их держит. Они боятся и шагу сделать, чихнуть лишний раз, чтобы под подозрение не попасть. Раньше разбойников ведьма из ближнего села лечила, да вот уж пару месяцев, как померла. Ты, случаем, не ведьма?

– Нет еще, – хохотнула Ива.

…Десять лет, мой барон, десять лет…

Десять лет тебя не касались боль, горе, отчаяние, страх, которыми ты так щедро наделил меня. Десять лет. Всему приходит конец. Я скоро отдам тебе этот долг.

Десять лет ты спал спокойно, мой барон. Десять лет я скиталась по курганам, слыша только шелест вереска. Всему есть предел.

Десять лет я пряла свою месть. Не только ты умеешь предавать.

Жди, мой милый, я скоро приду…

Обеденный зал постоялого двора был почти пуст. Заполнится он только к вечеру. И то в лучшем случае. Если хозяин связан с разбойниками и об этом ходят слухи, то вряд ли здесь бывает много посетителей, из заезжих только, может, кто-нибудь пожалует. Хотя вряд ли кто такие связи афиширует – никто сам себе не враг.

Ива степенно прошлась по полутемному залу и уселась за столик у окна. К ней направился невысокий пухлый мужичок в грязном фартуке, жестом останавливая выскочившую было из задней комнаты, очевидно кухни, здоровенную грудастую девицу.

Ива спокойно улыбнулась. Несомненным преимуществом знахарок перед теми же магами и лекарями было своеобразное их положение: они, являясь, бесспорно, уважаемыми людьми (а кто позволит себе роскошь не уважать знахарку, которая неизвестно еще кем окажется – может, и пустышкой, может, и ведьмой), не обязаны были ни перед кем отчитываться. Не было никакой организации, вроде Магического союза или Лекарских цехов, которая контролировала бы их деятельность. С них даже налогов не брали. За что их, кстати говоря, еще больше не любили власть имущие. В некоторых княжествах были даже законы, обязывающие лекарей докладывать о своих пациентах. Магам опять же кое-где запрещалось продавать любовные и другие одурманивающие зелья. Про знахарок разговоры о подобных запретах даже не велись. Более того, доносы с их стороны порицались, а сами они могли лишиться большей части своих клиентов.

– Что изволите? – довольно вежливо задал вопрос корчмарь, явно стараясь разобраться, какая птица пожаловала.

– Знаете, – Ива выдала свою лучшую ухмылку, – уже несколько дней иду по лесу, и мне до пьяного дракона надоело питаться обугленным с одной стороны и сырым с другой мясом. Что поделать? – Девушка, подкупающе улыбаясь, развела руками. – Я только зелья готовить мастерица, а в кулинарии полная бездарность. – Столь явная ложь была нужна только для того, чтоб тонко намекнуть хозяину о профессиональной принадлежности посетительницы. – Есть у вас что-нибудь такое, что могло бы потешить мой страдающий от такой несправедливости желудок?

– Конечно, конечно, – радостно закивал мужичок. Судя по всему, слова нашли благодарные уши. – Щас все сделаем в лучшем виде. Не извольте беспокоиться.

Судя по скорости, с которой он сорвался с места, знахарка здесь была позарез нужна. Ива прекрасно понимала, что не выглядит уж слишком платежеспособной, и уж кто-кто, а корчмари разбирались в таких делах не хуже специально обученных провидцев в гномьих банках.

«Что и говорить, жаркое из кролика было выше всяких похвал», – подумала Ива, с чувством выполненного долга отрываясь от… к сожалению, уже пустой тарелки.

– Вам понравилось?

Перед знахаркой стояла давешняя здоровенная девица. Ива согласилась с тем, что еда была великолепна, что дороги ужасно размыло, а весна в этом году запаздывает, что она действительно знахарка, самая притом настоящая. На вопрос о любовных зельях покачала головой: мол, нет, нету. Но по секрету призналась, что за соответствующее вознаграждение может буквально за полчаса таковое сварить.

– Тебе для чего нужно? – спросила Ива, но, видя весьма ошарашенную физиономию подавальщицы, поспешила перефразировать: – Надолго? На пару часов или на несколько месяцев? Чтобы его к тебе намертво приклеило, или чтобы он просто обратил на тебя внимание?

После долгого и эмоционального обсуждения и одного высунутого из кухни кулака девушка задала вопрос, по поводу которого ее, собственно, и направили к знахарке:

– А раны ты лечишь?

– Смотря какие. Есть такие, что никто не вылечит, но кое-что я могу. Труднее, конечно, если там яд, к примеру, был.

Потом Иву очень вежливо попросил сам хозяин взглянуть на двух «путешественников, попавших под мечи разбойников».

В комнате, куда провели знахарку, лежали двое мужчин. Если разбойники нарвались на троллей, то раненых должно было оказаться намного больше. Если только… Ну что ж, профессия разбойников недаром считалась одной из самых опасных.

Ива осторожно осмотрела больных. Да, зря надеялась легко подзаработать. Знахарка вышла за дверь и честно высказала трактирщику свое мнение.

– Вы сможете их спасти?

– Спасти – спасу. Если в цене сойдемся. Я возьму дорого, во-первых, потому что это будет тяжело, во-вторых, травы, которые мне понадобятся безумно дорогие. И еще одно: вы уверены, что хотите потратить деньги на именно этих воинов? Я не могу обещать, что даже когда они оправятся, они смогут стоять в строю, если вы понимаете, о чем я.

– Уверен, девушка.

Она обернулась на голос. Мужчина стоял у лестницы, которая, как Ива помнила, безумно скрипела под ней и корчмарем. От мужчины веяло силой и жестокостью. Даже просто смотреть ему в глаза казалось опасным.

– Вы точно уверены? Они вряд ли смогут хорошо махать мечами и…

– Один из них – мой брат, другой – друг. Говорите свою цену и приступайте.

Ива назвала.

– А не боится одинокая беззащитная девушка ходить по столь опасным местам с такими деньгами? – спросил мужчина, отсчитывая монетки из кожаного кошелька.

– Я – единственная согласная на эту работу знахарка на многие мили вокруг, а у вас такая работа, что вряд ли вам захочется портить отношения с хорошей знахаркой.

– Вторую половину – после лечения. – Мужчина передал ей горсть монет. – Что тебе еще нужно?

Ива быстро перечислила необходимое – ничего особенного, только то, что есть на любой приличной кухне.

Тоненькая струйка магии полилась из пальцев, как только зелье забурлило в котле. «Да, Ива, – подумала она, – все-таки ты до самой последней косточки знахарка. У нормальных магов сила откликается или на мысленный приказ, или на опасность, или, на худой конец, на присутствие любимого человека. А у тебя? Сказать кому стыдно – на булькающую в кастрюле гадость».

Она наклонилась над раненым и начала менять перевязку, стараясь сделать это как можно быстрее, коль уж не получается безболезненно. Мужчина резко и широко открыл глаза.

– Ну здравствуй, Смерть! – четко, хоть и хрипло произнес он.

Ива на всякий случай обернулась. Никаких подозрительных старушек с косами в поле зрения не наблюдалось. Пока Ива размышляла, стоит ли ей обижаться, а также о возможной переквалификации, раненый снова спешно отбыл в блаженный мир забытья.

Вскоре лечение пошло на лад, и девушка смогла переключиться на другого раненого. Тот тоже бредил, поминая какого-то барона, выполнять приказы которого было, по мнению мужчины, так же опасно, как и не выполнять. Сделав все, что могла, Ива спустилась в главный зал корчмы и подозвала давешнюю девицу, попросив умыться, а заодно поинтересовалась, надобно ли ей по-прежнему любовное зелье. Подзаработав еще и на последнем, Ива еще раз вкусно покушала на халяву и направилась в комнату к раненым, где ей предстояло провести беспокойную ночь. Ну а кто говорил, что лечение будет безболезненным?

Запах обожаемых травок заполнял всю комнатушку. Однако, как Ива их ни любила, выносить тяжелый жар, заполнивший все помещение, скоро стало совсем невозможно. С виду наглухо заколоченное окошко легко поддалось, и девушка смогла, наконец, с облегчением вдохнуть морозный ночной воздух. Поколебавшись, она все-таки уселась на опасно поскрипывающий подоконник, прислонившись спиной к деревянной раме.

Лес плотной стеной обступил постоялый двор, а темное небо над головой казалось водой в глубоком колодце, на черной поверхности которой едва различимо поблескивают отражения звезд.

Ива свесила одну ногу за окно, а другую притянула к себе, согнув в колене. На кухне что-то явно сгорело. Животные в хлеву беспокоились. Старое здание корчмы скрипело всеми своими частями. Постоялый двор явно не нравился старому злому лесу, расставившему часовых вокруг. Девушка чувствовала ощутимую угрозу, исходящую от него.

Знахарка, утром познакомившись и пообщавшись со здешним лешим, очень удивилась: обычно лес и его хозяин мало друг от друга отличаются, а эти были абсолютно разные. Леший был обычным, а вот лес – злым и очень чем-то недовольным. Хотя первый предупреждал ее насчет обилия в этих краях всякой нежити. Неужели этим и вызвано все раздражение?

Ива, покачивая ножкой, стала вслушиваться. И постепенно в ее голове перестали звучать только скрипы половиц, тяжелое дыхание раненых, разнородные голоса животных в хлеву. Медленно, почти незаметно стали различимы песни ночных птиц, ветер в высоких кронах, тихие шаги запоздалого пугливо озирающегося путника, тайными тропами пробирающегося куда-то. Прикрыв глаза и блаженно расслабившись на окне, знахарка вдыхала прохладный воздух, и ночной лес баял ей тихую сказку. Вот шмыгает близ курятника лисица. Вот еще какой-то зверь крадется, сливаясь с тенью. А у дороги затаился упырь. Кого он там надеется дождаться ночью? А вот и разбойнички у костра посиживают, даже главарь здесь. Брр, вот бы с кем больше не встречаться. Вернее, больше не встречаться после того, как он отдаст деньги. А это что? Неужели ключи пробили лед? Нет, только пытаются. Да и то как-то уж больно вяло, – ох, не скоро еще весна придет…

А еще кто-то плакал… Да, кто-то плакал в этом огромном, злом и не проснувшемся от зимы лесу.

Ива чуть из окна не вывалилась, когда распознала звук, первоначально принятый ею за скрип веток. Знахарка, разумеется, слышала его не ушами, а тем особым чувством, какое появляется у всех, кто долго живет у бора и зависит от его прихотей. Усиленное магическими способностями во много раз, оно позволяло Иве будто бы видеть целиком весь лес. А в нем кто-то рыдал. Не так, как потерявшись, заплутав… И не как попавшие в капкан звери. Так стонут только в горе, когда отчаяние и безнадежность заполоняют душу, не оставляя в ней ничего человеческого, превращая любое разумное существо в тупую бессловесную тварь. В этом состоянии можно только качаться из стороны в сторону, обхватив себя руками и поскуливая на луну, и знать, что конца этому не будет. Вот так плакали в этом лесу.

Ива судорожно схватилась за подоконник и быстро перекинула ноги в комнату, боясь, что ощущение придет снова и просто скинет ее своей силой с неустойчивой опоры. В лицо девушки вновь ударил удушающий запах целебных зелий, жар от треножника и чуть ощутимая магия, как и аромат витающая вокруг лекарств. Постепенно знахарка успокоилась и снова повернулась к окну, но плач больше не повторился, хотя еще долго она чувствовала чью-то щемящую боль и тоску. Только под утро Ива сообразила, что это ощущение исходит от ее тезки – молодой ивы.

Ива росла у изголовья чей-то могилы и, свесив до земли свои длинные ветви, рыдала о том, кто лежал у ее корней.

– Ненавижу ведьм! – едва очнувшись, заявил ей один из раненых.

Сообразив, что сказанное относится к ней, Ива в долгу не осталась:

– А я – разбойников!

– Проклятые ведьмы! От вас все зло! На костер всех надо!

– А грабителей – на виселицу!

– Если бы не ведьмы, стал бы я рисковать своей шкурой из-за горсти монет! Давно бы при бароне в телохранителях ходил!

– Заткни свой рот и лежи спокойно! Чем быстрее ты поправишься, тем скорее мы избавим друг друга от взаимно «милого» общества!

– Ведьма!

– Вор!

«Хорошо денек начинается!» – хлопнув дверью, подумала Ива, спускаясь по лестнице на манер бревна, отправленного в полет со второго этажа. За обедом служанка по большому секрету поведала девушке, что любовное зелье предназначается тому самому не любящему ведьм разбойнику.

Настоящая весна так и не наступила за то время, что Ива провела в трактире. Все так же серел снег, а небо ни разу не озарилось солнышком.

Знахарка медленно шла по направлению к Брыклу. Официально город, конечно же, назывался изящнее и величественнее, но подобное имя настолько не соответствовало действительности, что сейчас даже летописцы долго думали, прежде чем воспроизвести его. За его написание не брался никто.

Девушка направлялась на запад, прочь от земель, где жил ее собственный русоволосый народ. Новые земли не поражали своей оригинальностью. Признаться, под снегом они не отличались от тех, что остались за спиной.

Перед мысленным взором девушки все еще стояло лицо главаря разбойников. Отдавая ей вторую часть денег, он спросил:

– Ты правда не стала бы лечить их, коли я не заплатил бы?

– А ты заплатил бы, если бы я по-другому поставила вопрос?

Он подумал, посмеялся и отпустил ее с миром.

От размышлений ее оторвал звук – из тех, что Ива не любила слышать. После недолгой борьбы инстинкт самосохранения был побежден, и знахарка свернула с дороги, углубившись в лес, который днем совсем не стал приветливее.

Картина, что Ива увидела, была поистине достойна кисти известного художника: черноволосая девушка сидела под ивой и плакала так, будто мир рухнул. Однако знахарка не оценила всей красоты и глубины открывшейся ей трагической сцены. Вместо этого она подумала, что ей, похоже, никогда не избавиться от клейма деревенской знахарки, которые, как известно, всегда вынуждены (как и любые другие лекари) выполнять роль плакательных жилеток.

Ива подошла еще чуть поближе и тихонько окликнула:

– Эй! Что с тобой? Могу я чем-то помочь?

Девушка вздрогнула, подняла на травницу кристально чистые синие глаза и рявкнула:

– Что уставилась?! Иди, куда шла! Нашла зрелище!

От неожиданности Ива попятилась, разумеется, тут же зацепилась за корень дерева и звучно приземлилась на пятую точку. Помянув сквозь зубы все известные темные силы, знахарка вскочила и отправилась дальше.

– Прости! Я не должна была на тебя рычать!

Голос заставил ее остановиться. Ива недоверчиво повернулась. Незнакомка, все так же сидя на холодной земле, смотрела на нее своими нереальными голубыми глазами:

– Ты хотела помочь. А я слишком давно не видела человеческой доброты.

Знахарка пригляделась к девушке пристальнее. С ней явно произошло какое-то несчастье. Лицо казалось слишком изможденным, а взгляд чересчур умудренным для молодого лица. Кстати, она была очень даже миленькой. Если быть совсем уж честной, то незнакомка казалась просто красавицей. Тетушка всегда утверждала, что девушки не должны быть слишком красивыми, если им нечем защититься. Поэтому Иве не хотелось спрашивать, что произошло с брюнеткой.

– Почему? – Это больше относилось к разговору о лекарях и плакательных жилетках.

– Это долгая, печальная и слишком банальная история. – помедлив, произнесла незнакомка. – Тебе быстро надоест ее слушать.

– А я люблю долгие, печальные и банальные истории, – Ива уселась на бревно. – Они помогают еще раз удостовериться в незыблемости мира.

Девушку звали Гретхен, и она смотрелась ведьмой. Хотя бы потому, что была слишком красива, что была пятой дочерью в семье, где до этого рождались только девочки, а еще – у нее были слишком темные волосы, – это уж совсем ненормально, не так ли?

Разумеется, на самом деле ведьмой Гретхен не была, но тем не менее магические способности у нее имелись. И конечно же однажды она решила, что с нее хватит. Прослышав, что звездочет самого барона ищет себе ученика, она отправилась в Брыкл, чтобы когда-нибудь стать великой волшебницей и доказать всем, что она не просто смазливая мордашка. Больше всего девушка боялась выйти замуж за какого-нибудь деревенского увальня и к тридцати годам превратиться в рабочую клячу, какой стала ее мать после шести родов и двенадцати лет «счастливого брака».

И начинающая волшебница, преодолев множество опасностей, оказалась в городе и даже удостоилась похвалы мудрого звездочета. Чрезмерно гордая собой, она принялась ждать его дальнейшего решения, от которого зависело, остаться ли ей здесь или искать признания своего таланта в другом месте.

Вот тут-то четко прописанная схема дала сбой. Гретхен влюбилась.

Да-да, случилось именно так, как вы и ожидали.

О, это было поистине прекрасно. Именно так, как пишут в эльфийских романах и как поют менестрели в балладах. Она шла через площадь к башне звездочета, чтобы присоединиться к другим претендентам на место ученика мага. В этот момент из боковой улицы с диким улюлюканьем выскочили всадники на разгоряченных конях. Шелка, бархат и кожа украшали и тех и других. Золото, серебро и драгоценные камни сверкали в свете солнечных лучей.

Белый жеребец летел впереди всех быстрее ветра. Гретхен оказалась у него на дороге. В момент, когда девушка уже успела пожалеть, что не осталась в родном болоте, конь поднялся на дыбы, но все-таки смог остановиться.

Не успев оправиться от первого потрясения, девушка подверглась второму: юноша, соскочивший с жеребца и рассыпавшийся в извинениях, был прекрасен как бог. Этакий бог молодости и красоты. У этого принца из сказки было все, как полагается: золотые волосы, голубые глаза, честное благородное лицо с совершенными чертами, белоснежный конь и баронский титул.

Юноша очень быстро узнал, как ее зовут, что она делает в городе, где остановилась. Тотчас ее утвердили на место ученицы мага, а через неделю она получила предложение руки и сердца.

Народ ликовал. А как же иначе, ведь барон выбрал себе в жены девушку из простых, из наших! Гретхен сразу же стала всеобщей любимицей. Барон настоял на скорейшей свадьбе.

Гретхен была счастлива. Все аргументы против брака и за свободу и независимость были мигом забыты. Правда, во имя внутренней гармонии она все-таки пообещала себе, что не бросит заниматься магией и после свадьбы.

Пока ее поселили в замке. Днем она участвовала в приготовлениях к свадьбе, все вечера проводила с возлюбленным, тихо тая от счастья, а ночами мечтала.

Все рухнуло внезапно. Однажды под утро Гретхен услышала шум и выбежала в коридор узнать в чем дело. Ее тут же схватили двое стражников и поволокли к своему начальнику. Там уже был ее барон. Она рванулась было к нему, но на его прекрасном лице уже не наблюдалось признаков той любви, что освещала его еще вчера.

Гретхен обвинили в колдовстве: мол, она приворожила молодого барона, обманом выведала у него тайный путь к городской казне и с помощью брата – беглого каторжника – похитила ее.

Всё было против нее. У нее действительно был брат-каторжник. Как оказалось, две ночи назад он сбежал. Она знала, где потайной ход к городской казне. Сам барон показал его ей, причем это видел и начальник стражи. Этот путь мог спасти обитателей замка в случае осады. А свои магические способности девушка и сама не скрывала – ведь она была ученицей мага, затем и пришла в этот город.

Да и барон подозрительно быстро и крепко влюбился в нее, так что возникал вопрос: как деревенская нищенка смогла заинтересовать высокородного? Всё, за что ее еще вчера превозносили, оказалось вдруг преступлением.

Суд был короток, приговор – жесток. Ведьме – пламя!

До последнего Гретхен не могла поверить, что это происходит с ней. Ведь не может же тот, чей голос так недавно дрожал от страсти, когда он объяснялся в любви, спокойно отправить ее на костер. Она ни в чем не виновата. Это ведь всем понятно. Не могут же ее – чистую, невинную, такую прекрасную – сжечь!

Сначала Гретхен не сомневалась, что вот сейчас в тюрьму ворвется ее златовласый барон и освободит ее или властным словом, или мечом. Потом она решила, что он не сможет открыто пойти против городских властей, поэтому спасет ее подкупом или еще какой-нибудь хитростью. Даже когда ее вели в белой рубашке к площади, чтобы там на высоком костре сжечь как ведьму, она не переставала верить, что люди, которые с ликованием выкрикивали ее имя, когда объявили о ее помолвке с бароном, не допустят такого надругательства над правдой. Гретхен просто не могла представить, что ее блестящим волосам, совершенной коже, идеальной фигуре и чудесному лицу суждено сгинуть в уродующем все это пламени.

Каково же было ее удивление, когда она увидела ликующую в предвкушении зрелища толпу, когда услышала проклинающие ее вопли, в которых больше всего было злорадства, и когда голубоглазый барон, вместо того, чтобы зачитать приказ о помиловании, распорядился заменить сухие дрова на более сырые, дабы ведьма не отделалась быстрой смертью. Гретхен не могла поверить, что даже в последней милости – мешок на голову и веревка на шею – ей было отказано.

Несчастная смотрела на высокий помост, где закат золотил и без того подобные солнцу волосы ее любимого, пока огонь не добрался до ее обнаженных ног. Потом уже не было солнца – подступила боль и заполнила собой все, не оставив места ничему другому. В огне исчезла совершенная кожа, роскошные волосы, фигура, на которую зарились все мальчишки из ее деревни, – не осталось и самой девушки. Бьющееся в агонии существо не могло уже быть той Гретхен. Она перестала существовать там, на площади небольшого вонючего городка, настоящее название которого никто и не помнил.

– Что ты мне такое говоришь?! – возмутилась Ива. – Вот ты здесь сидишь передо мной и заявляешь, что умерла там. Десять лет назад!

Девушка с явным трудом сфокусировала взгляд на знахарке. Потом смутилась.

– Ты права. – Она поколебалась и продолжила. – Я здесь. Но суть в том, что меня нет, той, прежней, что была. Нет наивной дурочки, что любила его и верила в сказки.

Девушка продолжала что-то говорить, но Ива вдруг перестала ее слышать. Она видела перед глазами огромный костер из полусырого хвороста, что не позволяет огню сильно разгореться, а человеку, привязанному к столбу по центру, задохнуться, и корчащуюся в огне фигуру. Воображение услужливо дополнило картину сомнамбулическими воплями толпы и тошнотворным запахом горелого мяса и костей. Ива чуть не подпрыгнула:

– Но как ты выбралась?

Вопрос заставил Гретхен надолго замолчать. Потом она все-таки выдавила из себя:

– Все-таки я ведьма. Вернее, маг. Я смогла телепортироваться. Ни разу этого не делала до того момента и позже не смогла. Но тогда это просто получилось. Очнулась я уже в лесу. Вот на этом месте.

– Нечего себе – телепортировалась! Я даже не слышала, что такое возможно без особой подготовки, ну пентаграмм там всяких или амулетов.

– В принципе возможно. Просто для мага моего уровня практически нереально.

– А почему именно сюда?

– Здесь похоронен мой брат. – На девушку было страшно смотреть.

– Похоронен? А разве он не сбежал с деньгами из городской казны? Ой, я хотела сказать…

– О боги! Неужели ты веришь этой истории?! Что я украла эти деньги?!

– Нет, нет, конечно же, нет! Я просто еще не знаю, что на самом деле-то произошло.

– О, все очень просто!

Всё действительно было очень просто. Барон очень любил тратить деньги. Он любил играть в карты, на скачках; предпочитал дорогие ткани и хороших лошадей, не говоря уже о менее невинных развлечениях. И однажды его деньги кончились. Имение заложить он не мог. Городской казной, хоть она и хранилась в замке, распоряжаться не имел права. А на кредиторов не действовала белозубая улыбка. Тогда барону в голову пришел план, как завладеть казной: попросту украсть и не попасться. На кого всегда можно свалить вину? В чью вину обязательно поверят практически без доказательств? Ведьма нужна была барону. И когда он столкнулся на площади с Гретхен, которая была претенденткой на место ученицы городского мага, он не упустил свой шанс. Разыграть внезапную и всеобъемлющую любовь было не сложно. А всякая молоденькая, пусть даже «знающая жизнь» девушка мечтает о красивом богатом и знатном возлюбленном, и чтобы обязательно он влюбился в нее с первого взгляда и, разумеется, предложил руку и сердце. Только в планы барона не входило жить долго и счастливо и умереть в один день.

Его люди вытащили с каторги братца влюбленной дурочки и той же ночью прикопали его в лесу, чтобы потом заявить, что ему удалось сбежать вместе с деньгами. А барон в нужный момент – когда это слышал начальник стражи – показал Гретхен потайной ход. Осталась самая ерунда: подсыпав часовому, охранявшему казну, снотворное («околдовали, не иначе»), перетащить городское золото в баронские закрома, поднять вовремя тревогу и обвинить во всем молодую ведьму, которая просто не успела скрыться вместе с братом. Любовь черни легко обратить в ненависть. Виновник найден. Ведьму надо покарать – и за кражу, и за то, что покусилась на барона, еще такого молодого и наивного, верящего в неземную любовь.

Ведьме – пламя!

О да, ведьме пламя и досталось.

Одного ты, барон, не учел. С магами лучше не связываться. Даже с молоденькими.

Десять лет прошло. И время мести наступило.

– И ты собираешься мстить?

Девушка подняла на Иву глаза, и знахарке захотелось оказаться как можно дальше от этого места и никогда даже не слышать эту историю. А больше всего ей не по душе было ввязываться в нее, но внутренний голос говорил, что теперь ей уже так легко от всего не отделаться.

– О да, я собираюсь мстить.

– И как же?

– Надо пробраться в замок…

– И как же ты это проберешься в охраняемый замок, если тебе даже в город входить опасно?

– Ты забываешь, что я знаю, где тайный ход. – Она невесело усмехнулась.

– Но ты только вход в него из замка видела, – резонно предположила Ива.

– И примерно знала, где выход. Чем, ты думаешь, я занималась последние десять лет? Но мне нужна помощь. Одной мне не справиться.

– Эй, что ты так на меня смотришь? Я не подписывалась участвовать в убийстве!

– Я не собираюсь его убивать! Поверь мне!

– Но как же тогда?..

– Есть для него кое-что пострашнее! Пусть люди узнают правду! Среди украденных им сокровищ был шар истины. Мне надо только достать его. Он точно находится в его покоях. Тогда я выберусь на главную площадь и ударю в набат. Когда все соберутся, потребую справедливого суда, пригрожу, если что, разбить шар, а это величайшая драгоценность для города. Они не смогут мне отказать. Закон будет на моей стороне. Вот пусть попробует солгать на шаре истины! И отомщу, и имя свое доброе восстановлю.

– Что-то не нравится мне план, – проворчала Ива, – какой-то он шаткий.

– Я десять лет его разрабатывала. Должно все получиться.

– А я-то тебе зачем?

– Потайной ход имеет массу всяких запоров и ловушек, в том числе и магических. А я уже не в силах с ними справиться.

– Что значит – уже? Ты же ведьма.

– Огонь, Ива, высасывает силы из ведьмы. Мне пришлось десять лет восстанавливать их. Сейчас и трети не осталось.

– Но я тоже не ахти какой маг.

– Ты травница, так?

– Так.

– Это то, что нужно. Чтобы взломать ловушки, можно использовать волшебные травы.

– Ничего не понимаю. Я, конечно же, слышала про разрыв-траву, но ни разу даже не держала ее в руках. Вообще подозреваю, что это сказка, каких много.

– О нет, не сказка. Впрочем, неважно. Она нам и не понадобится. Знай же, знахарка: к любому замку – даже самому искусному – найдется отмычка. На одну магию можно подействовать другой. Магию огня не сломить огнем, так почему бы не попробовать воду? Ловушки в потайном ходу поставлены книжной магией. Их не сломит даже архимаг. Но есть травы, которым это под силу.

– Да? – заинтересовалась Ива.

Через какое-то время травница направилась прочь с поляны.

– Знахарка! – раздалось сзади. Она обернулась. Девушка сидела все там же, и ее темные волосы свисали так же печально, как ветви ивы над ней. – Сейчас ты уходишь за травами в городскую лавку и говоришь, что вернешься. Но стоит тебе сделать шаг за пределы этой поляны, и ты начнешь сомневаться в моей истории. Оказавшись в городе, ты придешь к выводу, что риск слишком велик. Ты подумаешь, что все это тебя совершенно не касается, и будешь права. Ты начнешь колебаться, потому что тебе тоже очень хочется жить, и в конце концов, опоздав к восьми вечера, решишь, что на то была воля богов. И сейчас я могу только молить тебя пролитой кровью невиновных вернуться. Прошу тебя – возвращайся.

Ива смотрела на ведьму. У той были глаза побитого зверька или больного ребенка. Знахарка начала ругаться про себя, ибо знала, что вернется, несмотря на весь здравый смысл и почти побежденный инстинкт самосохранения.

Как только Ива ушла с поляны, ее, как и предсказывала Гретхен, начали обуревать сомнения. Не нравилась ей вся история. Да и девушка казалась какой-то уж слишком странной, а ее план таким зыбким, что будет чудом, если он удастся.

Как и следовало ожидать, город знахарке – слишком грязный, слишком шумный, слишком злой – не понравился.

С трудом отыскав в этом хаосе лавку травника, Ива с облегчением вдохнула столь любимые ароматы. Побродив по маленькому помещению, она подумала, что с удовольствием оставила бы здесь все полученные от разбойников деньги, вздохнула и покорно перечислила хозяину весь продиктованный ей Гретхен список.

– О-о, сразу видно специалиста, – одобрительно хмыкнул тот.

Ива тяжко вздохнула – сама она не знала даже половины названных трав.

– У вас все есть?

– Дайте проверить. Да, вроде бы. Вот только…

– Что – только?!

– Нет-нет, все в порядке. Вот посмотрите – все вас устраивает?

Ива придирчиво перебрала травы. В тех, о которых она знала, не было ни единого изъяна. Мудро покивав по поводу остальных, она расплатилась и направилась к выходу. Задержавшись около какой-то очередной баночки, она услышала разговор травника с мальчишкой-помощником.

– Отнеси эти травы в башню звездочета.

– В старую?

– В ту, что на окраине, болван!

Знахарка хмыкнула и направилась за мальчишкой. Пропетляв по закоулкам, тот, в конце концов, оказался перед довольно жалко смотрящейся башней, единственным достоинством которой, на взгляд Ивы, была ее высота. Каким чудом этому славному сооружению удавалось держаться в вертикальном положении, так и осталось для нее загадкой.

Когда мальчишка скрылся из виду, знахарка постучала в деревянную дверь, отчаянно надеясь, что это не приведет к непоправимым последствиям вроде обрушения всей башни.

– Что-то забыл? – раздалось внутри, и в следующую минуту перед Ивой предстал маленький сухонький старичок с просто хрестоматийной внешностью: длинными седыми волосами и бородой. – Э-э, чем могу вам помочь, девушка?

– Здравствуйте, вы меня не знаете, но я подумала, что вы сможете выручить меня.

– Вы хотите узнать, он ли предначертан вам звездами? – лукаво прищурился старичок.

– О нет, – после секундного замешательства засмеялась травница, – предпочитаю, чтобы будущее было тайной. Я знахарка и…

– А, знахарка, – как будто что-то поняв, протянул звездочет, – я как раз собирался пить чай, составите мне компанию?

– С удовольствием, – улыбнулась Ива.

Маг попятился и впустил ее в свою обитель.

В ней не оказалось вопреки ожиданиям девушки ничего, что говорило бы о профессии хозяина.

– Я единственный маг на многие мили вокруг, так что мне не надо рекламировать свое ремесло внешними атрибутами, – правильно истолковал он удивленный взгляд. Ива покивала, хотя последнее слово было ей незнакомо. – К тому же я давно отошел от дел. Мое ремесло – звезды, – продолжал он, неторопливо доставая вторую чашку и разливая горячую жидкость. – Да, звезды, их неторопливый бег по небосклону, их непознанные и зачастую непостижимые тайны. А вы садитесь, коллега.

Ива с чувством легкого благоговения взяла в руки чашку из какого-то необыкновенно тонкого и красивого материала. Напиток был ей знаком, хотя она привыкла к его намного более слабому вкусу. Может, и прав был менестрель насчет того, что ей надо учиться магии.

– Так чем могу быть полезен? – Голос звездочета – мягкий, вызывающий какое-то почти магическое доверие – вернул ее к действительности.

– Видите ли, – улыбаясь, начала она, – у меня есть магические способности, и мне хотелось бы их развить, научиться магии. Но я не знаю, что для этого нужно.

– Как что? Отправляйтесь в Университет магии. Это самый доступный способ.

– Я ни одного не знаю.

– А-а, это дело поправимое. Ближайший и совсем неплохой находится в столице. Любой укажет вам, как туда идти. Еще один расположен у моря в Аркадии. Это подальше. Идти по южному тракту по направлению к главному порту Александрии, а оттуда ведет чудесная дорога по берегу моря вдоль виноградных угодий Шааеннгарда. Там все знают дорогу. Все остальные очень уж далеко.

– А есть еще? – удивилась Ива.

– Да. Еще два или три для людей. Ну и у других рас есть, но туда, как правило, таких, как вы, не берут. Да и без надобности. Их магия зачастую ориентирована на особенности их же рас. Отправляйтесь в столицу или в Аркадийский университет.

– А далеко ли до них? Наверняка дорога туда опасна.

– Это есть. Но что делать? Разве вы, уходя из дома, не хотели приключений?

Ива покаянно усмехнулась.

– А скажите, ведь некоторые маги берут учеников?

– Да, но скажу вам по секрету, коллега, для такой молодой девушки, как вы, это будет очень-очень скучно. В университете намного веселей.

– А разве у вас нет ученика?

– Боги с вами! – замахал маг руками. – Нет, конечно!

– Но ведь однажды вы даже конкурс проводили, чтобы выбрать себе ученика?

– Это и тогда была не моя идея. Барон думал – так выйдет дешевле, чем отправлять кого-то на обучение в столицу. И что вышло? Как говорится – не гонись за дешевизной! Нет-нет, девушка, отправляйтесь в университет. Так оно для всех будет лучше. И для вас в первую очередь.

Поблагодарив за уделенное время, совет и угощение, Ива вышла на улицу и задумалась. Значит, это барон захотел, чтобы звездочет взял себе ученика. В город стали стекаться начинающие маги со всей округи. Чего проще было посадить верного человека, чтобы тот выбрал подходящую кандидатуру на роль «ведьмы-невесты» и свистнул барону, когда придет время для эффектного появления. Да и звездочет не кажется таким уж дряхлым, еще не один год протянет, а уж десять лет назад… Наверняка никого так и не послали учиться в университет. Совпадение? Или хорошо продуманный план?

– Эй, знахарка!

Ива повернулась на голос. Задумавшись, она в конце концов оказалась на главной площади города, где на нее и наткнулся один из поваренков с постоялого двора – смышленый подросток с кучей прыщей и обаятельной ухмылкой. Он не раз помогал ей ухаживать за больными.

– О, приветик! Ты-то тут какими судьбами?

– Да вот меня послали за травами, что ты же и указала.

– Похоже, сегодня у травника удачный день, – хохотнула она. – Слушай, как насчет перекусить?

Поваренок покосился на трактир, из которого чем-то очень вкусно пахло.

– Ну идем. Огоблинело жрать то, что сам наготовил.

Наевшись до отвала, они потягивали оказавшееся совсем неплохим пиво и неспешно беседовали.

– Слушай, раз мы уж тут встретившись, поможешь мне выбрать эти гоблиные травы.

– Помогу. Если расскажешь мне, что это один милый человек с кучей дырок в теле так взъелся на ведьм.

– Ну…

– Эй, еще два пива сюда!

– Ну ладно. В конце концов, он столько раз всем, чьи уши оказались свободны, рассказывал эту историю – не думаю, что это такая уж тайна. Ну слушай…

Мало есть вещей приятней кружечки пива под хороший рассказ.

Старший брат Грегори – так звали раненого разбойника – в свое время служил у барона, причем выполнял порой очень деликатные поручения, что немало способствовало его карьерному росту. Грегори имел все основания тоже рассчитывать на тепленькое местечко.

– Помнишь тот день, когда сожгли ведьму?

– Их много сожгли. – С деланым равнодушием знахарка пожала плечами.

– Ну ту, первую?

– Слышала об этом.

– Так вот за пару дней до этого…

За пару дней до этого братец старший куда-то в очередной раз отправился по баронским делам. Появился очень задумчивый и озадаченный. А когда с утра поднялся шум и ведьму потащили на допрос, жутко перепугался, мигом примчался домой, приказал Грегори немедленно собираться, потому что они уезжают из города, причем очень срочно. Через пару минут постучали. Брат побледнел и мигом вытолкал Грегори в заднюю дверь, приказав тому бежать и не оглядываться. Так он и сделал. Через пару дней Грегори узнал, что тело брата нашли на пороге их дома.

– Ну надо же… – протянула Ива. – А как ты думаешь, почему?

– Уж не знаю. Но все это, – поваренок смачно хлюпнул пивом, с сожалением глянув на опустевшую кружку, – каким-то образом связано с ведьмой, ну той самой, с которой все началось. Грегори достал всех уже своей ненавистью к ведьмам. А в их деле, ясен пень, без лекарей никак не обойтись, так что главарь начинает уже тихо закипать от его выходок.

«Одно к одному, – думала Ива, озираясь на главной площади. – Прям как по писаному». Место было шумное, суетливое, какое-то очень неприятное. Тяжелое место. Может, потому, что Ива в отличие от большинства своих соплеменников не любила глазеть на публичные наказания, – а где их еще устраивать как не на главной площади. Ива передернула плечами и попыталась сосредоточиться, чтобы ощутить ее скрытую магию. «И как здесь можно колдовать?» – подписалась под собственной неудачей спустя некоторое время она.

«Что же делать?» У Ивы было стойкое чувство, что Гретхен сказала ей далеко не всё. Что-то все-таки странное было в ней. Хотя станешь тут странной, после того как собственный жених почти сжег тебя на костре! На месте Гретхен могла оказаться любая другая девчонка. Если, конечно, она рассказала правду. Ива честно призналась себе, что ей тоже было бы безумно приятно, если молодой прекрасный принц – тьфу, барон – в один миг был очарован ее красотой, пал на колени, признаваясь в любви, и предложил руку и сердце, сделав баронессой. Знахарка аж улыбнулась. Да, безумно приятно. Только почему-то намного вероятней был бы именно сценарий по Гретхен. Как-то не верится, что принцы, будь они даже всего лишь бароны, способны на такое. «Да-а, вот теперь буду каждого своего возлюбленного подозревать во всяких злых умыслах. Как же настоящая любовь?» Ива хихикнула. Потом подумала, что Гретхен тоже считала, будто знает жизнь. Веселье мигом схлынуло.

Знахарка призналась себе, что совершает абсолютную глупость. Точно такую же, как когда-то Гретхен. Если ее рассказ – правда.

Глупость состояла в следующем:

Пункт 1. Нельзя совершать диверсии против сильных мира сего.

Пункт 2. Если ты их совершаешь, не делай этого вместе с совершенно незнакомыми людьми.

Пункт 3. Если ты все-таки взяла незнакомого человека с собой в такое безнадежное мероприятие, план составляй сама.

Пункт 4. Если даже план не твой, играй в нем главную роль, чтобы действия партнера не могли провалить всю операцию.

Были еще пункт пятый и пункт шестой, но Ива честно признала, что все равно полезет в это дерьмо. И не только потому, что ей было жалко Гретхен, а зло должно быть наказано, и даже не из магической и женской солидарности, – причина на самом деле существовала только одна: Иве было интересно.

Какого гоблина, собственно?! – в конце концов решила она.

Гретхен ждала ее в условленном месте. Уже темнело, так что знахарке не удалось разглядеть что-либо на ее лице.

– Темно совсем, – прошептала она. – Давай разбираться с травами.

И они приступили к делу. Много времени это не заняло. Нужны были даже не зелья, а скорее продуманно составленные букеты и отвары.

Позже они подошли к невысокому, но почти отвесному холму.

– Нам вот туда. – Гретхен показала на самый верх.

– Ого, – закинула голову Ива, – и как ты собираешься туда попасть?

– Что значит как? Взлетаем и смотрим, что там к чему.

– Взлетаем? Я что, по-твоему, воробей?

– При чем тут воробей? Взлетай, давай!

– Я не умею!

– Но ты же ведьма!

– Маг!

– Один гоблин! Ты что, правда, не сможешь взлететь на такую смешную высоту?

– Я даже на вершок не взлечу. Только если вниз.

– О боги! Учись! – Гретхен вытянулась на носках и плавно поднялась в воздух. – Все, что нужно, помимо магических способностей, это представить, что ты летишь. Как будто тело действительно может это делать. Просто вообрази себя летящей и забирающейся сюда.

– Тебе легко говорить! Сама уже умеешь!

– Делай, гоблин тебя дери!!! – рявкнула вдруг Гретхен. Ива от неожиданности чуть не свалилась в грязь. Ей стало словно холодно. Лицо Гретхен вдруг исказилось такой яростью, что Ива просто испугалась.

– Ладно. Не ори.

Под суровым взглядом Ива прикрыла глаза и представила себе, что поднимается на нужную высоту.

– Не нужно представлять себе, что у тебя есть крылья. Ты все равно не умеешь ими пользоваться.

Травница повернула голову. У нее за спиной развернулись роскошные призрачные белые крылья.

– Вау! Красотища!

Она попыталась взмахнуть ими. Ничего не получилось.

– Ива, хватит выделываться. Чтобы летать на воздушных крыльях, нужно знать, как они крепятся и работают. Просто слевитируй сюда.

– Сле… чего?

– Поднимись сюда. Просто как будто ты здесь оказалась.

Ива снова закрыла глаза и мысленно оказалась рядом с зависшей в воздухе напарницей. Разумеется, только мысленно. Тот же результат был и через четверть часа.

Гретхен начала тихо закипать, но вдруг ее лицо исказилось от ужаса.

– Волки! – не своим голосом заорала она.

Ива мигом очутилась в воздухе. Только оказавшись около нужного уступа, она обернулась. Волков внизу не было. Ива тут же стала падать. Кошкой извернувшись, она смогла-таки уцепиться за камни. Гретхен стояла там же и смотрела на нее. Поболтавшись какое-то время на весу, знахарка все-таки забралась наверх полностью. Отдышавшись, она рявкнула на ведьму:

– Почему ты мне не помогла?

Гретхен скривилась:

– Я тебе помогла.

Пылая от праведного гнева, Ива огляделась. Эта часть холма ничем не отличалась от нижней.

– Дверь вот здесь. – Голос показался знахарке очень уж странным. Дверь, если можно назвать так то маленькое отверстие, в которое девушки после некоторых манипуляций все-таки залезли, была прикрыта дерном и какими-то вьющимися растениями, даже без зелени отлично закрывающими ее.

– Ой, здесь же темно! Что ж мы факел-то не взяли?!

– Не бойся, иллюминацию я тебе обеспечу. – Ива обернулась и увидела, что Гретхен вся как будто стала излучать бледный лунный свет. Впрочем, его вполне хватало, чтобы видеть, что у тебя под ногами. Ход был узкий и почему-то высокий. Гретхен полетела вперед.

– Слушай, а полет разве не отнимает слишком много сил?

– Левитация. Это называется левитация. Но ты права. Хватит выпендриваться. – Девушка спустилась на землю и решительно зашагала вперед. – Увидишь красные кирпичи, скажи мне.

Впрочем, за своей спутницей Ива почти ничего не видела. От света, который лился около нее, слезились глаза. Так что красные кирпичи заметила первой Гретхен.

– Ага. У тебя череда и полынь?

– Да. Так же как все остальные травы, – съязвила знахарка.

– Положи веточку череды вот сюда и сюда… – Ведьма словно не сочла нужным это заметить.

Ход был длинный. Пару раз его преграждала стена, которая открывалась механическим или магическим путем. Было несколько ловушек, но их девушки успешно миновали.

Гретхен не пожелала отвечать на вопрос об источнике ее знаний о них, объяснив все магией. Ива ей не верила. Скорее всего, магия действительно могла дать ответ на любой вопрос. Но надо знать, где искать. А знахарка сомневалась, что напарница, не имея магического образования, способна обладать такими знаниями. Здесь, вероятнее всего, были замешаны темные силы. А раз так, то хорошо бы выяснить, что предложила Гретхен им в обмен на помощь?

– Ага, вот это место. Дальше я без твоей помощи уж точно не пройду. – Гретхен остановилась и обернулась. – С тобой все в порядке?

– Да. Что делать?

– Доставай то зелье, что мы наварили. И расплескивай его вот от сих и… пока я не скажу.

Вот это-то зелье и не давало Иве покоя. Из его компонентов она знала только барвинок, базилик, бобы, ладан, мяту и горь-траву. Первый она сама часто использовала в приготовлении любовных зелий и во всевозможных обрядах, связанных с любовными делами. Бобы были символом бессмертия, могли восстанавливать и поддерживать магическую силу, поэтому их так любили все волшебные существа. Также они давали способность к беспорядочным и порой нелепым превращениям, в любом случае усиливая эту способность. Ладан и мята использовались везде. Горь-трава чаще всего помогала в призвании духов, облегчая им путь в этот мир. А вот базилик использовался в погребальных обрядах. Это и объединяло его со всеми остальными. Ива просто не могла понять, как варево из всех этих трав может помочь им взломать магическую охрану. Конечно, остальные растения могли повлиять на свойства этих каким-то совершенно особым образом.

– Так, стой. Теперь пройди вперед.

– А почему я?

– А почему нет?

– Ты все время шла впереди. С чего это я теперь?

– Прошу тебя – иди. Время подходит, а мы еще не на месте!

– Какое время?

– Умоляю, иди! Иди же!

Ива подумала, что надо поработать над собственной бесхарактерностью. «Всё, – решила она, – это последнее доброе дело».

Она прошла вперед, и с ней ничего не случилось.

– Стой! – Гретхен стояла все там же. Знахарка недоуменно посмотрела на нее.

– Что-то не так? – Ива украдкой оглядела себя на предмет появления копыт, пятачков, хвостов и окружающий пейзаж – не лежит ли где бесхозное бездыханное тело со светлыми волосами, карими глазами и в ее одежде. Таковых не обнаружилось. – Ну что?

– Позови меня, – очень тихо произнесла ведьма.

– Зачем?

– Ива, просто позови.

– Ну ладно, если тебе так хочется, – пожала она плечами. – Иди сюда, Гретхен.

Брюнетка вздохнула и медленно двинулась вперед. Оказавшись рядом с Ивой, она вздохнула с облегчением:

– Получилось! Даже не верится.

– А что могло не получиться?

– Только для меня. Молчи. Все потом. Идем вперед. Ты чего оглядываешься?

– Холодно, однако.

– Холодно? Я не чувствую.

– Нет, правда, словно похолодало. Причем холоднее со спины.

– Идем быстрее.

Подобных преград оказалось еще две.

– Слушай, долго еще? Я уже замучилась спотыкаться!

– Почти на месте.

Ива еще раз оглянулась. Ее не оставляло ощущение, что кто-то за ними наблюдает и словно крадется по их следам. Гретхен все ускоряла шаг, беспрестанно что-то бормоча под нос. Лицо ее все бледнело и бледнело. Ничто не напоминало больше о той миловидной красоте, которая так поразила знахарку в начале знакомства. Все более оно стало походить на лицо ведьмы, жаждущей мести. В принципе, так оно и есть, с неудовольствием признала Ива. «Что я-то делаю с этой сумасшедшей? Нет, больше никаких добрых дел».

Чем дальше девушки продвигались, тем неуютней становилось Иве. Гретхен неслась вперед, ни капельки не сомневаясь, что знахарка следует за ней. В какой-то момент голову последней посетила не лишенная рационального зерна мысль: просто отстать да подобру-поздорову уйти тем же путем, что пришла.

Ива вновь посмотрела на Гретхен. Она уже не шла и даже не бежала, а летела над полом. Ее окутывало полупрозрачное серебристое сияние. «Что же это за заклинание такое? – подумала знахарка, отчаянно пытаясь поддержать тот же темп. – И зачем тратить силы на левитацию?».

В этот момент Гретхен со всего размаха врезалась во что-то. Взвыв, как подстреленный гоблин, она шмякнулась на пол. Ива бросилась на помощь, но ведьмочка взвизгнула «Нет!» и подлетела чуть ли не под потолок. Знахарка задрала голову и отпрянула. Лицо Гретхен было искажено нестерпимой и просто нечеловеческой яростью.

– Я просто хотела помочь, – залепетала девушка. Всю ее пробрала дрожь, и незнамо откуда взявшийся страх заволок сознание. Никогда раньше она не испытывала такого всепоглощающего первобытного ужаса. Казалось, сердце съеживается, стараясь сделаться как можно меньше, и кровь просто больше не может пробраться сквозь него. Холод в одно мгновение охватил все тело. В висках отчаянно забилась кровь.

– Делай, что говорю! – Голос прозвучал, казалось, прямо в голове. – Мажь зельем, как и раньше! Быстро!

Изрядно потемневшая уже мазь послушно ложилась на указанные места. Магия вилась вокруг, как пчелы над медовым пирогом. Ива же с трудом отходила от пережитого ужаса. Мозг включился последним. Но знахарка успела понять, что сама она может спокойно пройти сквозь непреодолимую для Гретхен преграду.

– Нажми этот рычаг!

Руки подчинились приказу. Стена перед девушками скрипуче отъехала в сторону. Они смогли увидеть широкий беспорядочно украшенный оружием коридор с чадящими факелами и не в меру удивленного стражника с алебардой.

– Сонное зелье!

Ива пришла в себя на мгновение раньше стража и, что есть силы, бросила в него бутылочкой со снотворным. Та разбилась о стену, и мужчину окутало сиреневое облако, из-за которого он так и не успел воспользоваться оружием.

Знахарка запоздало спохватилась, что сонное зелье действует на всех людей. Закашлявшись, она отвернулась и судорожно начала кутаться в плащ. Мимо нее пронеслась Гретхен, которую, судя по всему, нимало не заботила перспектива соснуть на пару часов под баронской дверью.

Управившись с импровизированной повязкой, Ива побежала догонять неугомонную ведьму. Знахарке пришлось повозиться с дверью, у которой бесцеремонно развалился стражник.

Закрывая рот и нос плащом, Ива ввалилась в комнату, чуть не споткнувшись об уснувшего неправедным сном охранника. Заваленная его телом дверь с трудом поддалась, и знахарка пролезла внутрь, недоумевая, как это Гретхен так быстро удалось прорваться через эту преграду.

Зрелище, открывшееся ей в комнате, напрочь прогнало из сознания все посторонние мысли. Даже дверь, с силой ударившая ее по ягодицам, оказалась не в состоянии отвлечь ее от увиденного.

Посреди комнаты в скрюченном положении сидел миловидный светловолосый юноша. На роскошной постели лежала розовощекая девушка, явно из простых.

Юноша медленно отползал спиной к стене с окном. Но не это так поразило Иву. В ее сознание мгновенно ударилась волна нечеловеческого всепоглощающего ужаса, как несколько минут назад в коридоре. Но на этот раз она была направлена не на нее, поэтому знахарка смогла рассмотреть то, что раньше была не в силах. Гретхен, которая и являлась причиной такого состояния людей, зависла в паре локтей над полом, по-прежнему светясь серебристом светом, но на этот раз… Ива могла спокойно рассмотреть комнату сквозь нее: ведьма была прозрачной как… как призрак.

Знахарка чуть повторно не рухнула, на этот раз от осознания своей близорукости. Гретхен давно уже не была человеком. Она являлась призраком, привидением. Это объясняло все странности в ее поведении: и небывалое всезнание, и потребность в помощи знахарки (призраки-то ведь не могут колдовать), и полеты, тьфу – левитацию, и то, почему она ни разу не прикоснулась к Иве, даже когда та чуть не свалилась с холма, а главное – этот нестерпимый, сжирающий душу ужас. Да и зелье! Недаром оно таким подозрительным показалось Иве. Нет и не было там ни одного компонента для открывания потайных врат, а вот для призвания духов умерших, для облегчения их пути – почти все! В десятую годовщину смерти Гретхен обрела возможность на пару часов оказать физическое воздействие, а бобы усилили эту способность.

Ива мгновенно поняла, почему Гретхен на самом деле пришла сюда этой ночью. Уж вовсе не за тем, чтобы отнести на площадь шар истины. Знахарка теперь вообще сомневалась в его существовании. Очевидно, сегодня было ровно десять лет со дня казни. Гретхен вовсе не телепортировалась со своего костра. Не зря ведьм не топили и не вешали – огонь выпивал силы магов – да и не по зубам было молодой колдунье такое сложное заклинание. Гретхен сгорела там, причем заживо, закончив свою жизнь в страшных муках, чтобы потом десять лет блуждать вокруг города невидимым для людей и не обладающим магическими способностями призраком. Очевидно, город, а тем паче замок барона, был окружен каким-нибудь эффектным заклятием, отваживающим от него привидений. Ива слышала, что такое часто практиковалось, если хозяева не являлись приверженцами убеждения, что замок только тогда и является таковым, когда в нем есть собственный призрак. Однако с помощью доверчивой знахарки – вот дура-то! – Гретхен обрела возможность прорваться сквозь защитные круги.

Сегодня было десять лет с момента смерти девушки, и именно в эту ночь у привидения появилась реальная возможность отомстить. Потребовать расплаты за смерть, боль, предательство. Поэтому ведьма так и рвалась сюда, поэтому она так испугалась того, что Ива дотронется до нее – первый удар гнева должен был обрушиться совсем на другого человека: того, кто корчился сейчас на полу.

Даже сквозь пелену страха, все еще затмевающего сознание знахарки, Ива заметила красоту барона. Теперь она отлично понимала, почему Гретхен была так сражена с самого первого взгляда. Совсем немудрено. Особенно для такой мало что видевшей деревенской девчонки, как… Ива. Или для той, которой раньше была Гретхен. Для наивной девочки, считающей, что она достойна лучшего, чем безликая жизнь в плену тяжелого быта.

Ива просто не могла понять, как человек с таким чистым открытым лицом мог столь хладнокровно отправить невинного на костер – на казнь, мучительнее которой нет. Полные ужаса прекрасные глаза искрились голубизной июньского неба, умытого дождем и словно светились изнутри. О боги, неужели Гретхен… ошиблась?!

Ива смотрела на искаженную ужасом мордашку принца – тьфу, барона – и не могла поверить, что он мог… мог так поступить. Предать, убить… нет, это просто слова – слова, которые не в состоянии передать даже самой малой частицы той боли, которую пережила Гретхен. Гретхен… неужели это шипящее, скалящееся, переполненное злобой и ненавистью существо и есть та миловидная девчонка? Неужели все ложь и все обман? И тебя, Ива, подставили как обыкновенную доверчивую дурочку?

– Это ты, Гретхен? – прошептал вдруг барон. – Ты?

– Да. Я. Узнаешь, паскуда? – прошипело привидение. – Узнаешь? Думал, что через десять лет можно спать спокойно? Нет, мой дорогой и любимый! За всё рано или поздно приходится платить! Думал подставить человека и спать спокойно?

– Гретхен! Гретхен! Я не делал этого! Не делал! Это не я тебя подставил! Я только потом узнал, что это не ты! Когда казна нашлась, да еще в моих покоях!

– Не ври, гаденыш!

Иву вновь пронзил ужас, заставив спиной вжаться в дверь. На барона смотреть было страшно. Страх рвал его на кусочки.

– Это не я! Не я! Не я! – орал он. – Это кто-то из твоих соперниц! Или моих врагов! Может, кто-то, кому тоже очень хотелось стать баронессой!

– Не ври! – Шшипение перешло на ультразвук.

Иву швырнуло на колени, все тело сгибалось и корчилось. Казалось, невидимые ножницы режут ее на кусочки и не остается в ней ничего человеческого, разумного, светлого, а всепоглощающее отчаяние съедает душу и разум, превращая в бессловесное животное, мерзкую тварь, желающую только одного – прекращения этой пытки ужасом.

– Я всегда любил тебя! Тебя! И только тебя! С той самой первой минуты, когда увидел! Самой первой! Я глаз не мог отвести! И счастье мое не знало предела! А потом я узнал, что ты вовсе меня не любила! А просто использовала! Я хотел убить тебя собственными руками! Хотел уничтожить! Чтоб даже памяти о тебе не осталось на этой земле! Но передо мной все время стояло твое прекрасное лицо! В ушах звенел твой смех! И боль была невыносимой! Я так любил тебя, Гретхен! Так любил! Кто-то предал нас обоих, любимая!

– Но кто? – прошептала та.

И это вновь была та милая девушка, от обаяния которой невозможно было укрыться. Она стояла на коленях рядом со светловолосым юношей, и они казались прекрасной парой.

Иве хотелось плакать. То ли потому, что страх отпустил, то ли от осознания несправедливости мира, то ли еще по какой-то причине. Ей хотелось плакать и одновременно укрыться от холода, который ее окутал вдруг со всех сторон. Этот был тот самый холод, что она чувствовала в подземелье. Но тогда он был с одной стороны, а теперь – со всех. Ива вновь сжалась в комок, осознав страшную истину: через нее только что прошли еще два привидения. Знахарка поняла, что они проникли по проложенному ими с Гретхен пути. Более того, они постоянно шли следом, и Ива ощущала их присутствие. Шестым, седьмым или еще каким-то чувством травница догадалась, что это призраки брата Гретхен и брата того ведьмоненавистника Грегори.

Привидения вплыли в комнату, и все мгновенно повторилось. Ужас сковал все тело и разум Ивы, и ей оставалось только беспомощно наблюдать за разыгрывающейся на ее глазах трагедией. Призраки набросились на барона, а Гретхен… попыталась его защитить. Она говорила, что он ни в чем не виноват и кто-то их подставил. А привидения двух молодых мужчин хохотали и кричали, что их тела сейчас лежат в сырой земле по его приказу. И сейчас убитый беглый каторжник вместе со своим убийцей пришли покарать того, кто приказал все это сделать. А в глазах Гретхен тем временем загорелось пламя – ничуть не тише ее погребального костра – и она бросилась на брата. Они сцепились, совсем как дети на деревенском дворе, а Ива корчилась под дверью, тихонько умирая от страха.

Для нее все реплики за и против барона слились в одно неразделимое месиво. Знахарка чувствовала, что еще чуть-чуть – и ее нервная система рухнет. Она закричала. Сорвалась на вопль. Ей было наплевать на то, что она привлечет к себе внимание трех злобных голодных привидений. Казалось, сейчас от ее голоса полопаются зеркала в роскошной спальне. Но что удивительно – призраки замерли. На одно вечное мгновение они застыли. А затем все трое, словно внезапно очнувшись, бросились на барона. Лишь кто-то из них – Ива до сих пор не знает кто – крикнул: «Беги!» И она побежала. Единственное, что она сумела сделать – это сдернуть с постели полуживую от страха девушку – любовницу барона и потащить ее за собой. Причем куда та делась после того, как они выскочили за дверь, Ива тоже не помнила. У нее было занятие поважнее, чем наблюдать за подругой по несчастью, – она бежала. Мчалась прочь от этого места, от разгаданной таким странным образом – хотя тут можно и поспорить – загадки, от трех взбесившихся привидений, от ужаса, что ломает души. Она бежала прочь, зная, что ни одна сила в мире уже не спасет незадачливого барона, посмевшего играть жизнями магов.

И как она выбралась в лес, Ива тоже не помнила. Да и что делала следующие несколько часов – тоже.

Как узнала она потом, барон – совсем еще молодой – умер от сердечного приступа.

Такова была официальная версия.

Ива стояла, прижавшись к шершавой коре дерева, и отчаянно до боли и слез вслушивалась в чуткую тишину ночи. Лес сегодня не спал. Близились весенние праздники, которые, в отличие от зимних, не имели точной даты, но ошибиться в их приходе было невозможно: просыпались ручьи, оживали ветра, и откуда-то из глубины земли раздавалась песня весны…

И взвивались до неба костры. Искры их летели к небу, к собратьям, которых глупые люди почему-то называют звездами. И не было на земле ни человека, ни зверя, ни какого другого существа, кто не чувствовал и не признавал победу всепоглощающей царицы-весны.

Дальние костры все манили и манили знахарку к себе. Зудели ноги от желания отправиться в пляс. Горели глаза отблесками далеких звезд. Кожу обжигал ликующий ветер. Сжималось сердце. На губах плясала смеющаяся ночь.

Когда девушка вошла в круг танцующих, никто не удивился. Они вскинули руки, в едином порыве приветствуя колдунью-весну, и знахарка воззвала вместе с ними, чувствуя всей кожей, как оживает вокруг земля: ворочаются в ней нерожденные травы, радуются ожившие воды и просыпаются древние силы.

Никто на этой поляне, как и на многих других, уже не был самим собой, или, наоборот, только этой ночью люди и становились настоящими. Исчезали накопленные поколениями знания, их место занимало единственное истинное желание. И люди кружились в самом древнем танце, а вместе с ними танцевали духи земли, души тех, кто уже ушел, и тех, кому только предстоит прийти. Встречались руки, и каждый из тех, чьи ладони сомкнулись в том танце, знал одну великую тайну – время плясало вместе с ними. Потому что нет ни прошлого, ни будущего – есть только миг и все идет по кругу. Забвения нет. И смерти нет. И нет конца. И так будет всегда, покуда люди будут встречать весну танцем, покуда она будет пьянить кровь, а искры лететь в бездонное темное небо…

Глава 3. ГРОЗЫ МЕСЯЦА ТРАВНЯ.

И это лучшее на свете колдовство! Ликует солнце на лезвии гребня! И это все, и больше нету ничего! Есть только небо, вечное небо! Группа «Мельница»

Кладбище было очень старым. Многие могилы почти провалились. Надписи на плитах стерлись. А ограда даже не думала выполнять предначертанную ей богами функцию. Нельзя сказать, что Ива обрадовалась, когда, сбившись с дороги, набрела на этот погост. Однако за ним приветливо дымила трубами деревушка, а желудок настойчиво напоминал знахарке: где печи, там и еда.

Иву все-таки останавливал тот факт, что она появится в селе со стороны кладбища, а не придет по новой дороге. Ничего хорошего это не предвещало. Тетушка всегда говорила: «Бойся идущих с кладбища. Они идут от смерти, и смерть несут на глазах своих». У знахарки не было оснований предполагать, что другие люди не придерживаются того же мнения.

Во избежание всевозможных недоразумений, по-хорошему, ей бы следовало вернуться к развилке и пойти по другой дороге. Однако против этого выступали желудок и ноги, которым категорически не нравились эксперименты хозяйки, заключавшиеся в многодневных переходах без пищи и ночлега. Как известно, эти органы умеют убеждать получше жрецов Всеблагого, так что Ива вздохнула для порядка и скорым шагом продолжила путь через кладбище. Сумерки не лучшее время для таких прогулок – она это смутно подозревала.

Не успела знахарка сделать и пары шагов, как сверху раздалось препротивное карканье, в мертвой (уж простите за каламбур) тишине кладбища прозвучавшее совсем уж зловеще. Ива дернулась и, вскинув голову, увидела на ветке засохшего дерева большого ворона. Тот в свою очередь покосился на травницу и еще раз, только более зло и ехидно каркнул.

Знахарка застыла, не представляя, что делать. Вороны всегда считались носителями самых древних знаний, воплощением мудрости, заодно и пророчили понемногу, но, опираясь на собственный опыт, Ива была убеждена, что хорошего черные оракулы не предсказывают.

Девушка осмотрелась. Кладбище, как ему и положено, выглядело заброшенным, мрачным и пугающим. С другой стороны, рассудила Ива, это может быть обычный ворон, мало ли их здесь водится…. И смело сделала еще шаг. В одно мгновение серое грозовое небо, на фоне которого так эффектно выглядело старое сухое дерево с громадным черным вороном на костлявой ветке, заполыхало оранжевым огнем. Пламя извивалось и кружилось, протягивая к травнице жадные голодные пальцы. Ива в ужасе отпрыгнула, и видение мгновенно исчезло. Лишь ворон на ветке продолжал хрипло хохотать.

Знахарка погрозила кулаком наглой птице, решившей подшутить над суеверным человеком, и назло ей направилась к деревушке прямым путем. Никаких недоразумений больше не произошло, однако в самой деревне травнице оказались почему-то не рады. Обычно Ива получала ночлег за небольшую помощь: то вылечит кого-нибудь от насморка или там прыщей в неудачном месте, то зелье какое приготовит (как правило, любовное), то над огородом пошепчет, чтобы лучше росло. Сейчас же ее хоть и пустили, причем далеко не в первый дом, но подсунули такую работенку, что проще было снова переночевать в лесу, – уж больно тяжелая оказалась больная. Вот только организм настаивал на своем: мол, ночевки на голой земле для него не полезны. Ива повздыхала и решила, что лучше пойдет в корчму, хоть там и придется раскошелиться. Денег было жалко. Особенно с учетом того, что она давеча потратила их добрую половину на неизвестные ей заморские травки. Говорят, у каждого свои слабости. Ива очень надеялась, что у остальных людей они не такие… затратные.

В тот момент, пока она размышляла, в маленькую комнатку, где лежала больная, ввалился грузный богато одетый мужик с лицом, говорящим о его любви ко всякого рода… удовольствиям. Это к вопросу о слабостях.

– Так-так-так, что тут у нас? – ехидно поинтересовался он. – Очередная знахарка-недоучка.

Ива мгновенно прониклась к этому человеку неприязнью. Если бы он назвал ее магом-недоучкой, она бы еще и посмеялась вместе с ним, но знахаркой! Это к вопросу о тщеславии.

– А ты, очевидно, скоморох-недоучка? – брякнула она.

– Я, чтоб ты знала, – так же молниеносно раздулся от самодовольства вошедший, – тутошний староста.

– А-а, – не проявила почтения стерва-недоучка, – бедная деревенька!

– Ах ты!..– задохнулся мужик от праведного негодования. А в это время Ива уже обратилась к родственникам несчастной:

– К сожалению, здесь я мало чем могу помочь. Советую обратиться к храмовикам, мистику там какому-нибудь. Заломы – это по их части.

– Что? Обломилось? Немало тут уже таких прошло, как ты. Все как один шарлатаны! – вновь влез староста. – Если уж человеку пришло время отправляться к богам, то тут уж ничего не поделаешь, – обратился он на этот раз к родственникам. Ива тоже посмотрела. И ей стало вновь неудержимо их жалко. Женщина явно была еще молода. Вот детишки – от девяти до двух лет. Да и муж еще ничего, – наверняка не одна кумушка из соседок порывалась его «утешить», да что-то непохоже, чтобы им это удалось. Как всякая женщина Ива умела сострадать мужчинам – всем хочется верить в любовь, что не проходит и после рождения… одного, двоих… пятерых детей.

– Не спешите к богам ее отправлять, – почти рявкнула она. – Заломы очень даже лечатся. Просто это намного лучше и скорее сделает пара молитв, чем травы. Возили в храм?

– Возил, – вздохнул чернобородый муж.

– И что сказали? – не унималась знахарка, не допуская и мысли, что ее диагноз может быть неверным.

– Сказал, что тут такое черное колдовство замешано, его только колдун и снимет. Вот мы, собственно, и надеялись… – Мужчина испуганно воззрился на травницу. Ива вздохнула. Что делать: кому тут доказывать, что она знахарка и маг, а не ведьма, сиречь колдун женского пола?

– Везет мне на черноту всякую, – вздохнула она. – Вот и в соседней деревушке не пойми что делается со скотиной. Похудели все так, что только на суп… не говоря уж о молоке – капли не выдавишь. Чем смогла – помогла, да насколько моей ворожбы хватит, уж и не знаю. Да и по дороге словно сбесились все, я имею в виду упырей всяких, нежить разную. Нападают почем зря. А что это значит? Что неладно в лесах да лугах тутошних. А теперь вот и залом, который храмовник не может вылечить. Где ж такое видано!

– Но если вы пробрались сквозь упырей, да скотинку полечили, то значит, и здесь можете помочь! – воскликнула старшая девочка, а все остальные уставились на Иву с надеждой. «Да, права была тетушка, – с досадой подумала она, – меня погубит мой длинный язык».

– Не сможет! – заржал староста. – Такие, как она, всегда только на словах!

Ива вскочила, всей душой жалея, что не может продемонстрировать свои магические способности как настоящий волшебник. Как бы сейчас хорошо было подпалить усы этому гаду! Запас слов тоже как назло кончился. Девушка в бессилии всплеснула руками и посмотрела на семейство пострадавшей.

– Поймите, я знахарка. А как мне кажется, здесь мы имеем дело с заломом. Он всегда основан на чьей-то злой воле, не обязательно колдуна. Просто кто-то очень ненавидит вашу жену. Вот и заломил траву на поле, где она что-то делала. Такое лечится молитвами. Я могу попробовать настоями подействовать. Слыхала я, что порой помогает, но не поручусь, что надолго подействует. Ну и если помогу, то женщина сможет навсегда остаться парализованной частично. Говорю же, тут молитвы нужны. Хотя… хотя! – Ива вскрикнула, наверное, так же, как в каком-то другом мире один из философов воскликнул «Эврика!». – Есть ли здесь какой-нибудь святой источник или роща?!

– Да. Ручей у холмов за рощей серебристых берез, – тут же ответил один из мальчиков. – Он этого… этого Святого Молчуна, во!

– Святого Тихона! – отвесил подзатыльник юному дарованию староста. – Да тот источник не про ведьм! И так всю округу загадили!

– Что?! – все-таки рявкнула Ива. – Я тебе покажу сейчас ведьму! Так загажу, что только от стенки будут полчаса отдирать! А потом всю жизнь будешь скрюченным ходить да меня добрым словом поминать, что вообще в живых остался!

– Попробуй, а, знахарка? – заискивающе протянул глава семейства.

В конце концов Ива решила рискнуть. То ли назло старосте, то ли жалость ее обуяла, которая, как известно, злейший враг знахарок, равно как и прочих лекарей. А может, возникла хорошая возможность получить бесценный опыт да насобирать-насушить травок, которых совсем уж мало осталось, а заодно и грозы травня переждать под кровом.

Ива никогда не понимала, почему все воспринимали религию и магию как нечто, расположенное по разные стороны баррикад. Вот сейчас она сидит у святого источника, опустив расслабленную ладонь в холодную чистейшую воду, и чувствует, как все тело наполняется какой-то сладкой пьянящей радостью. Тетушка говорила, что это так магия, сила отзывается, наполняя тело.

Ну да хватит расслабляться, подумала девушка, поднимаясь. В положении ее подопечной наметились определенные улучшения, но до выздоровления еще как Иве до магистра боевой магии.

Причем самое неприятное – знахарка и правда чувствовала чью-то злую силу, что удерживала больную в своем плену, но не могла понять ее природы, источника. В принципе, заломы были достаточно частой проблемой в прошлые века. Они заключались в том, что кто-то, имеющий пребольшой зуб на будущую жертву, шел в поле и определенным образом гнул или завязывал узлом какое-нибудь растение, которого жертва обязательно должна была коснуться, а лучше всего – выдернуть или скосить. При этом еще какая-то гадость шепталась, вот уж чего Ива никогда не знала. Обычно заламывали траву в сенокос. Имевший несчастье и глупость скосить такую траву обычно довольно быстро и мучительно прощался с жизнью или, как и в этом случае, оказывался парализованным. Такие вот случаи расправы однажды стали настолько частыми, что как маги, так и храмовники озаботились этой проблемой, наскоро сварганив парочку заклинаний в первом случае и молитв во втором. Последние, стоит признать, оказались во много раз эффективней. А вот травами заломы практически не лечились. Как сказало Иве одно небезызвестное привидение, магия одного порядка очень легко ломалась магией другого. А заломы – это была во многом магия именно трав.

Ива взялась за это почти неразрешимое для нее дело, только сообразив, что может удачно комбинировать травы, свой магический дар и воду из святого источника.

Девушка уже несколько дней жила в деревне, успела нарвать и насушить множество трав и цветов, на которые так щедр травень, а вот уважения местных так и не смогла заслужить. Впрочем, знахарка уже поняла, что его и не дождешься от людей, которые остаются в селениях за твоей спиной.

– Здравствуй, милая девушка! – раздалось вдруг совсем рядом.

Ива подскочила, чуть не расплескав воду в берестяном туеске. Нарочито медленно обернулась и уставилась на источник мужского голоса. Он оказался не просто мужчиной, а еще и рыцарем и, похоже, к тому ж дворянином.

– Если ищешь развлечений, – намеренно грубо ответствовала Ива, – то тебе дальше вдоль рощи. Там в полях трудятся селянки.

Увы, грубость на рыцаря не подействовала. Он со смешливым интересом рассматривал девушку.

– Ты – знахарка? Та самая, что взялась лечить местную неизлечимо больную? – В голосе тоже стоял смех, что, мягко говоря, разозлило травницу.

– Что тебя так веселит, работник меча и щита? – снова не удержала она буйный язык на привязи. Рыцарей все же не стоило иметь во врагах.

Вопреки ожиданиям дворянин не обиделся, а уже в полный голос расхохотался:

– Действительно, знахарка. Груба, невоспитанна, непочтительна, как и все ваше племя. Ну тогда давай сойдемся на том, что приветствиями мы обменялись, и начнем знакомиться.

– А… – Ива наткнулась на очень даже милую улыбку и заткнулась. – Давай, – наконец, выдала она. – Ива.

– Ива, очень приятно. Я – Тхэнн, – вот так вот просто, без регалий, представился рыцарь.

– Как красиво. – Она снова не удержалась, на этот раз от восхищения, и пристально уставилась в его усмехающиеся глаза.

Такие усмешки Ива не любила. Наверное, потому, что они не способны вызывать агрессии, а значит, и нахамить в ответ нельзя, и сказать нечего, словно ты вновь маленькая девочка, над которой подшучивает приехавший на недельку из города дядюшка.

Разговор довольно долго не клеился. Рыцарь смущал травницу.

У мужчины были пепельные волосы, худощавая фигура, словно слишком длинная, и лицо, вызывающее странные ассоциации: узкое, худое, резкое, с глубокими морщинками у глаз и рта. А вот глаза были излишне большими, причудливой формы да цвета гроз травня.

– Серебристые березы, – вдруг улыбнулся рыцарь, – главная достопримечательность, начиная от этих мест и до самого Риствере.

Ива улыбнулась и осторожно коснулась серебристого листочка.

– Странные деревья. – Ее голос смягчился. – Я всегда чувствую деревья. И вот могла бы поклясться, что эти абсолютно живые. Нет, деревья всегда живые, но вот эти… как-то по-особому. Даже словами не передать. Вот, видел источник? Он тоже живой. И березы живые. Только от ручья веет святостью, как в храме, а от берез – магией.

– Точно! – воскликнул Тхэнн.

С этого момента разговор наладился. Через некоторое время Ива полностью выложила всю историю с больной.

– Тебе на то поле надо бы сходить, – посоветовал рыцарь. – Может, там разберешься.

На следующий день Ива последовала совету случайного знакомого. Она долго бродила по полю. Поле как поле – был ее вывод. Потом она все-таки решила проверить его, как проверяют лес. Уселась на траву и стала слушать.

Стрекотали какие-то насекомые. Шептал ветер. И ему откликались травы. А солнце ласкало кожу. Хотелось улыбаться и спать.

Сквозь полуприкрытые веки знахарка видела, как постепенно меняется поле. Вот появилась зеленая аура земли, вот отсвечивают на ней травы, вот там красным пятном светятся какие-то живые существа. Опаньки! А это что за черное пятно?!

И хотя резкая мысль сбила травницу с настроя, только во время которого она и могла видеть ауры, но она запомнила место со странным свечением и незамедлительно отправилась туда. Не доходя пары шагов, девушка присела на корточки и повела раскрытой рукой над травами. Кожа неприятно зачесалась. Ива убрала руку и принялась внимательно рассматривать землю и растения. Ничего странного в них она не обнаружила, но отрицать, что аура здесь самая неприятная, тоже не могла.

Знахарка выпрямилась и задумалась. Почувствовать-то она почувствовала, только что с этим теперь делать?

Что-то неприятно зашипело в траве. Ива дернулась, но осталась на месте. Змея? Простояв несколько секунд в напряжении, девушка облегченно рассмеялась. Какая же она все-таки трусиха! Хотя в этом сильно виноваты упыри проклятые, через которых еле прорубился караван, с которым она долгое время шла. Какая змея к гоблинам! Это просто ее собственная интуиция предупреждает, что кто-то несанкционированно пялится на ее довольно-таки симпатичную фигурку. Ну и где ты, обнаглевший ценитель женской красоты? Но как Ива ни вертела головой, искомого наблюдателя не обнаружила. Впрочем, у нее еще не хватало опыта, чтобы заподозрить неладное, так что травница, пожав плечами, отправилась обратно, беспечно и фальшиво насвистывая какую-то мелодию.

Поскольку девушке было неохота делать огромный крюк по дороге, она решила пересечь поле по прямой. В результате она выбралась к деревне совсем не с той стороны. Здесь почти вплотную к селению подходил лес, на краю которого располагалась очень характерная избушка. Для всех, кто в детстве любил слушать сказки, именно так и могло выглядеть жилище колдуна или ведьмы. Зачастую такими домишками обзаводились исключительно в рекламных целях. Всякая шушера не лезла, а те, кто уж пришел, был готов раскошелиться на солидную сумму.

Так что знахарку, прекрасно это понимающую, удивила не сама избушка, а ее наличие. Доселе никто и не обмолвился, что в деревне уже есть свой знахарь или колдунья. Ива не боялась козней со стороны неудачливой конкурентки, потому что не собиралась отступать от неписаного кодекса знахарей: если уж ты пришла и взяла работу в селе, где есть уже постоянный представитель магическо-лекарского братства, то, будь добра, поделись этим самым рецептиком, который не знает местная ведьма. Или каким-нибудь другим, если это твоя тайна. Подобное правило соблюдалось повсеместно, что немало способствовало распространению знаний. Именно благодаря ему многие зелья получали свои названия. Например, лучший, по мнению Ивы, эликсир от бессонницы носил имя бабки Агафьи Сонливой, а любовный напиток сроком на седмицу назывался «кривобокий настой» (да-да, тоже, говорят, в честь кого-то), а уж про зелье от поноса и говорить стыдно, хотя это тоже чья-то гордость. Знахарка почесала маковку и подумала, что надо срочно придумать себе какое-нибудь прозвище, а то еще обзовут как-нибудь, потом стыда не оберешься.

На стук в дверь, однако, никто не отозвался. Да и вообще не похоже было, что здесь кто-то обитает.

Ива пошла себе дальше. Но что-то так знакомо потянуло ее назад – какое-то узнаваемое ощущение, – знахарка обернулась, но избушка как стояла, так и дальше продолжала нагло скрывать свои тайны.

Надо отметить, что до дома травница дошла далеко не сразу, а надолго задержалась в корчме. Благо пиво там было совсем неплохое, а Ива, что уж греха таить, успела привыкнуть к этому напитку за несколько месяцев своего путешествия. В таверне она наткнулась на давешнего рыцаря. Он мигом подсел к ней и пожаловался, что его доспехи будут ремонтировать еще несколько дней. В ответ на вопрос, где он повредил свою амуницию, опора униженных и оскорбленных выдал душераздирающую историю, в которой толпами фигурировали оборотни, вампиры, банды разбойников, прочие чудовища, неведомые еще ни одному бестиарию, а также эти самые «униженные и оскорбленные». Судя по обилию деталей, история являлась выдумкой, но Ива, всегда уважавшая художественное слово, с удовольствием послушала.

Знахарка в свою же очередь поведала собеседнику о странной избушке. Как оказалась, рыцарь вырос в этих землях и знал, что знахарь ушел из деревни уже более года.

– Кстати, брат твоего приятеля-старосты.

Ива хмыкнула, а староста, не будь тяжел на помине, тут же нарисовался в дверях и не замедлил вылить на новую знакомую ушат словесных помоев, особенно напирая на пиво в ее руках и несколько прошедших дней. Травница сочла за лучшее побыстрее закончить трапезу и свалить.

Оказавшись в доме, она подсела к больной и заглянула в ее темные безразличные глаза. Травнице удалось напоить женщину подоспевшим настоем. Несчастная никак не реагировала ни на слова, ни на зелье. Ива прикрыла глаза и попыталась вызвать магию. Та, однако, сидела глубоко и вылезать оттуда не хотела. Девушка вскочила и стала метаться по комнатушке, чувствуя, что отгадка совсем близко, да только поймать ее за хвост не удается.

«Надо пойти прогуляться, – решила Ива, – может, надумаю чего. А еще надо бы с лешими да полевиками поговорить. А то даже неприлично – сколько дней здесь живу, а представиться так и не удосужилась». На улице стремительно темнело. Ива взяла с собой плащ и котомку с зельями, придерживаясь основного правила выживания вдали от тех, кого хорошо знаешь: все свое носи с собой.

Однако стоило знахарке пройти несколько шагов от дома, как она услышала крики за спиной. Она уже хотела броситься на помощь, коли таковая понадобится, как разобрала слова.

– Ведьма! Ведьма! Сжечь! Сжечь! Ведьме – пламя!!! – скандировала толпа. Звук отдавался эхом, словно какая-то жутковатая музыка для скоморошьего представления.

Ива хотела бы понадеяться, что эти слова к ней не относятся, но тут какой-то не в меру глазастый мальчонка заорал, тыча в нее грязным пальцем:

– Вот она! Вот она, староста! Ведьма здесь!

Знахарка аж плюнула с досады. Неужели непонятно, что будь она настоящей ведьмой, хрен бы они ее увидели, не говоря уже о том, чтобы вообще заподозрить. Толпа очень даже быстро приближалась к ней. Люди не показались Иве готовыми к конструктивному разговору на столь философские темы как «Отличие знахарей, магов и ведьм друг от друга». «И что же теперь делать?! Ох, права была тетушка, когда говорила, что на кострах сжигают таких вот дурочек, как она, обладающих магическим даром и выставляющим его напоказ». Девушка мгновенно перебрала в голове весь спектр своих возможностей и очень огорчилась, поняв, что с толпой ей никак не справиться. Если они только испугаются участи двух-трех резвых молодцев. Ведь никто не знает, что запас разных эффективных средств против надоедливых ухажеров у нее весьма ограничен. А может, просто убежать?

Травница оглянулась. Нет, этот вариант отпадал – в темноте да по малознакомым местам она далеко не убежит. Как же это она не предусмотрела такого поворота дел!

Ну что ж! Как там говорил менестрель Гамельн? Учись, Ива, разговаривать с людьми! Говорят, крепче всего усваиваются знания, полученные в тяжелых условиях.

Люди с факелами, вилами, топорами окружили застывшую, как натянутая тетива, знахарку. С хищной медлительностью она спустили с плеча котомку, украдкой запуская туда ладошку, чтобы в первую очередь бросить в лицо самым резвым чихательный порошок.

Крестьяне продолжали выкрикивать обидные прозвища и проклятия, потрясали своим незамысловатым оружием, но сделать что-то еще не решались, – точь-в-точь как собаки в ожидании охотника. «Кто же охотник?».

– В чем дело? – попробовала подражать тетушкиному рыку Ива.

– Ведьма! Ведьма! Ведьма!

«Ага. И что из этого?».

– Кто посмел?! – вновь зарычала девушка, проклиная себя за невысокий рост, миловидность и глупость. – Кто посмел меня так назвать?! – закричала она. – Кто?!! Кому жизнь немила?! Кто хочет испытать мою силу?!

Толпа чуть отхлынула. Ободренная, Ива вскинула руки и потрясла ими:

– Кому тут устроить огненный дождь?!

На лицах отразился вопрос: «Неужели? А вдруг!..».

«Может, все-таки удастся уйти без кровопролития?!» Безумная надежда!

– Прочь! Пошли прочь!!! – взвыла Ива, сверкая глазами, надеясь, что все это сойдет за гнев могущественного мага. – Пошли прочь!!!

Она прямо-таки чувствовала колебания людей. Однако вдруг что-то изменилось. Некоторые стали коситься куда-то за ее спину. Знахарка начала стремительно оборачиваться, уже зная, что опоздает. Что-то с силой ударило ее по затылку, и черный вечер стал еще более темным. Последнее, что она услышала более-менее четко:

– Тащите ведьму на костер!

«Кому же это там так весело?!».

Боль пронзила девушку от самых пят до макушки. С трудом разлепив веки, Ива обнаружила перед своим взором собственные ступни. Не сразу ей удалось сообразить, что она просто висит, привязанная, очевидно, к столбу. Боги! Что же случилось?! Память услужливо прокрутила последние разумные воспоминания, и знахарка пришла в ужас. Боги!!! Да она же привязана к столбу, вокруг которого кто-то щедро подкладывал поленьев и хвороста. А судя по шуму, ее не оставили в гордом одиночестве. Сквозь туман в голове и пелену в глазах Ива слышала ликующие и злобные крики. Зачем же им столько факелов?! И кто там так вдохновенно толкает речь?! Боги! Как же больно! Девушка попыталась еще раз сфокусировать зрение. Что-то очень похожее на ее котомку валялось у ее ног, вот только добраться до нее не было никакой возможности. Что же делать?!!! Неужели и мне умереть?!!! Умереть! Не может этого быть!

– Ведьме – пламя!!!

– Колдунью – на костер!!!

– Поджигай!!!

– Пусть горит!!! – продолжала надрываться толпа.

Ива решила пока не подавать признаков жизни, может, удастся что-то придумать, однако мысли были похожи на стаю тушканчиков и ни в какую не хотели выдавать что-то разумное. Вдруг на девушку обрушилась мощная струя влаги, заставив ее вскрикнуть, дернуться и оглядеться в поисках хама с ведром колодезной воды. Какой-то незнакомый молодчик ухмылялся рядом со старостой.

– Нечего ведьме умирать без страданий! Пусть мучается, как нас мучила!

Толпа поддержала энтузиаста нестройным одобрительным хором. Ива же не могла отвести взгляда от старосты. Он явно был организатором всего этого действа.

– Поджигайте! – закричал он.

И несколько фигур бросились исполнять приказ. Девушка вскрикнула. Еще не веря в реальность происходящего, она вновь кинула взгляд на старосту: так просто – не может быть! Его лицо было напряжено. Знахарка растерянно оглянулась. Дров навалили от всей широкой души, так что пламя было еще далеко. Но она прекрасно знала, что сухой хворост о-очень быстро горит. Скоро огонь доберется до ее кожи и…

– Нет!!! – закричала она.

Толпа единым организмом захохотала. Бабы похватали детей на руки, чтобы тем было лучше видно. Ива стала дергать руки, пытаясь освободить их из цепких объятий веревки. Та не поддавалась. Люди вокруг подпрыгивали на месте от радости, наблюдая ее беспомощные попытки освободиться. Против воли Ива вновь обвела крестьян полным мольбы взглядом. Напряжение на лице старосты сменилось торжеством. «Чего-то он все-таки опасался», – подумалось ей. Она перевела глаза на изголодавшийся по человеческой плоти огонь.

– Нет, – обреченно повторила Ива и попыталась мысленно сосредоточиться: «Я же маг, в конце концов! Я могу управлять огнем. Это же одна из стихий. А я – маг. Я смогу!» Она напряглась, пытаясь призвать пламя к порядку, приоткрыла один глаз, чтобы убедиться, что получается. Увидев горящие ветки у самых своих ног, она запаниковала. Страх помутил рассудок, совершенно выбив из нее способность соображать. В следующее мгновение взвился ветер, девушку заволокло дымом, она закашлялась, глаза заслезились. И, конечно, у такого недоученного мага не осталось ни одного шанса при подобной потере самоконтроля.

– Пошли прочь!!! – Людской хор поменял тональность. Ива только не могла понять причину этого, впрочем, она сейчас вообще ничего не понимала. – Пошли прочь!!! – Мужской голос с легкостью перекрыл весь этот шум. Кто-то позади заверещал, как свинья под ножом палача, и что-то с задорным звоном врезалось в столб, к которому травница была привязана. Ива дернулась. Веревка неожиданно легко поддалась, и она рухнула прямо в огонь. Тут же подскочила и начала судорожно оглядываться.

– Давай сюда! Быстро!!! Прыгай, Ива!!! – Голос принадлежал всаднику на здоровенном коне. Мужчина азартно размахивал мечом, а скакун не менее увлеченно отбрыкивался и кусал всех, кто имел неосторожность сунуться в пределы досягаемости его наглой морды. Правда, неразумных крестьян было намного больше, и оставалось опасение, что как только они это сообразят, от неожиданного спасителя ничего не останется. Он сам тоже понимал это намного лучше других, поэтому еще раз на пределе громкости и злости заорал:

– Да иди же сюда, дура!!!

Тут Ива как раз и сообразила, что от нее требуется, и, подхватив котомку, бросилась прямо сквозь огонь к всаднику. Схватив его за локоть, знахарка прыгнула и оказалась в седле позади мужчины.

– Держись крепко! – крикнул он ей. Конь, получив шпоры, рванул вперед, явно не считая тех, кто не успел увернуться, препятствием. – Пошли вон, собаки!!!

Ива обхватила мужчину руками и постаралась сжаться в комок, чтобы летящие вслед камни и палки ее не задели.

Конь мчался вперед, словно ему было абсолютно все равно, несет ли он одного или двух человек.

Вскоре темнота скрыла их. Деревня с пылающим костром осталась далеко позади. А рыцарь скакал и скакал вперед. Ива, однако, совсем не возражала.

Когда всадник все-таки остановил коня, девушке было уже все равно. Мужчина спрыгнул на землю, посмотрел на Иву, хмыкнул, безо всякого почтения стаскивая ее со своего жеребца. Усадив знахарку на бревно, он принялся разводить костер.

– Ну как ты? Молчишь? Это твой первый костер? Непривычная, значит. Ничего, еще успеешь. Ладно, ладно, не вздрагивай. Это у меня юмор такой. Эй, ты еще здесь? Если упадешь в обморок, скажи.

Фраза поразила мало соображающую девушку своей образностью настолько, что она смогла ненадолго вырваться из тумана, плотным кольцом окружающего сознание. Она даже смогла опознать в спасителе Тхэнна. Но заговорить с ним так и не сумела.

Он сказал что-то еще, но Ива уже не слушала. Ей было плохо. Просто по-человечески плохо. Да, она была знахаркой, в достаточной степени равнодушной и циничной, а также грубой, невоспитанной и непочтительной, как верно подметил ее спаситель, но при этом Ива была еще очень молода. И так же, как сотни и тысячи девчонок и мальчишек всех времен, считала, что призвана в этот мир нести людям добро, как банально бы это ни звучало, и за него ее будут любить и уважать, не говоря уже о простой человеческой благодарности.

Столкнувшись с действительностью, Ива должна была или пересмотреть все свои взгляды и представления, или как-то оправдать крестьян. Ни то ни другое для нее не представлялось возможным. В первом случае – потому что она была слишком юна, во втором – слишком умна.

В данный момент Ива не думала о таких высоких философских материях. Она просто страдала. Ей было так плохо, как бывает плохо каждому человеку (читай – эльфу, гному, хоббиту – нужное подчеркнуть) хоть раз в жизни. И Тхэнн это понимал.

Поэтому он, тяжко вздохнув, обошел травницу, прижал большие пальцы рук к основанию ее черепа, а указательные – к вискам, несильно надавил на известные ему точки и отработанным движением успел подхватить тело девушки. Закутав ее в одеяла, он еще долго сидел у костра, наблюдая за непрекращающейся пляской языков пламени. Тхэнну тоже было плохо.

– Это упырь! – запоздало взвизгнула знахарка, тараща глаза на порубленное в капусту тело. Они преспокойненько все утро продолжали свой путь, но ближе к полудню на них выскочило это чудовище. Тхэнн не растерялся, одним ударом снеся ему голову и затем разделав тело, как свинину на обед, – «во избежание последствий».

– Где? – Рыцарь стал судорожно оглядываться, не забывая, однако, одним глазом коситься на поверженного врага, слишком хорошо зная по собственному опыту, что те очень быстро забывают, как положено вести себя порядочным трупам. – А-а, ты про это? Это не упырь.

Ива честно высказалась по поводу того, что она думает о неких излишне непонятливых рыцарях. Мнение это было отнюдь нелицеприятным и, дабы не разжигать межклассовые конфликты, здесь не приведено.

– Это не упырь, – продолжал упорствовать «непонятливый» рыцарь.

– Это нежить, так?

– Так.

– А превращаться в другие существа могут только упыри! Значит, это упырь.

– Что за глупость! Это мертвый оборотень. Только и всего!

– Мертвые не умеют превращаться, если это не вложено в них изначально, как в упырей!

– Упыри не могут как раз превращаться. А вот всякая мелкая пакость, вроде этого гада, может.

– Тогда объясни мне, почему он казался человеком, причем раза в два меньше, чем есть на самом деле. Только вампиры могут превращаться да еще наводить чары.

– Ерунда! Во-первых, вампиры – это вполне живая раса. Иногда вампирами называют определенный вид нежити, но это их не настоящее название. И поверь мне, девочка, если бы мы встретили это недружелюбно настроенное существо, то лежать бы нам обоим на холодной земле и уже никогда не вести тут высоконаучные беседы на тему нежити и ее видов. Во-вторых, упыри и вампиры – это разные виды. Упыри – злобные проклятые всеми богами твари, у которых в голове есть только одна мысль и та – гастрономическая. В-третьих, оборачиваться могут очень даже многие виды нежити, так что не обольщайся. Тебе еще учиться и учиться, бестиарий пополнять и пополнять. И, в-четвертых, никакие иллюзии он не наводил.

– Но он выглядел маленьким! – попыталась Ива отстоять свою правоту.

– Ну и что? Это же оборотень.

– Тхэнн, так не бывает. Нельзя быть в одном обличье одного веса, а в другом – другого. Вот ты когда-нибудь видел кого-нибудь из клана медведей? Ведь все как один бугаи! А почему? А потому что, будь по-твоему, медведи из них вышли бы очень уж хиленькие! И опять же, почему никто из людей не превращается, например, в кошек или мышей? А потому, что кошки и мыши очень маленькие. Куда оставшиеся пуды девать? – Знахарка победоносно улыбнулась.

– А как же драконы-оборотни? – ехидно вопросил рыцарь.

– А драконов-оборотней не бывает, – не менее ехидно припечатала знахарка. – Это все ложь и бабушкины сказки.

Ее спутник явно хотел что-то возразить, но тут точку в этом высоконаучном споре поставил «не-упырь», просто зашевелившись. Так что оппоненты отвлеклись на его обезвреживание, и последнее слово осталось за Ивой.

Покинув негостеприимное место, они еще долго ехали вдаль по бесконечной змеящейся меж холмов дороге. А серебристых берез становилось все больше, и они своим живым шелестом сопровождали их молчание. Последние лучи солнца скользили по листьям, и даже закат, казалось, отливает не золотом, а серебром.

Ива шла рядом со спутником и слушала тишину, а еще думала о том, что с каждой верстой ее спаситель становится все более печален. И в этом вовсе не виноваты серебряные деревья, но, кажется, они тоже грустят.

Потом они сидели у вечернего костра, и знахарка смотрела на луну, а лес тихо нашептывал ей свои тайны, и боль постепенно уходила. Оставили ее и обида, и чувство безнадежности. Ночь ласкала прохладой ее кожу и мечтами ее душу. Ночью всегда легче. Если, конечно, ты такой же вот одиночка, как Ива, и не боишься ночных своих страхов.

Травница и Тхэнн говорили о чем-то, но это было неважно, потому что знахарка видела, что мыслями он где-то далеко. Она понимала, что все это неспроста.

Утром он посмотрел на нее и сказал, что хочет ей показать что-то очень для него важное и просит ее о помощи. Они долго шли мимо серебристых берез, пока не оказались на краю освещенной утренним светом долины. Она была похожа на неглубокую чашу, вокруг высились холмы с дивными деревьями. Внизу вилась река. Игривые солнечные лучи еще не разогнали утренний туман. Он рукой любовника стлался по склоненным травам. И даже отсюда Ива чувствовала, как свеж пьянящий воздух утра.

Где-то синевой грезились горы. И нигде, насколько хватало глаз, не было видно людских поселений.

– Это мой дом, – прошептал Тхэнн. – Я каждый раз забываю, как он прекрасен.

Ива полюбовалась на его вдохновенный профиль и сказала:

– Но я не вижу ни одного строения.

Внезапно рыцарь засмеялся: незло, весело, совсем по-мальчишечьи. Все еще хохоча, он отпустил поводья коня, потрепав того по гриве, и широко шагнул вперед, разбежался и бросился к крутому склону холма. Ива вскрикнула.

И в следующий миг над утренним непроснувшимся миром простер огромные крылья смеющийся дракон. Он был серебристого цвета.

Тебе не нужно строений. Небо – твой дом.

Много позже они вновь сидели у костра, и Тхэнн снова отпаивал знахарку какими-то травками. А она смотрела на него столь восторженными глазами, что ему становилось неудобно за собственный выпендреж.

– Значит, ты дракон, – уже в который раз повторила Ива.

Тхэнн послушно согласился:

– Дракон.

– Боги, дракон! – Ива немного истерично засмеялась. – Боги, я сижу у костра и распиваю чаи с драконом!

– Это не чай, – привычно поправил ее вышеупомянутый представитель местной фауны.

– Зато ты дракон. – Знахарка весело рассмеялась. Тхэнн с опаской подумал, что, наверное, переборщил с конопляными листьями. – Дома мне точно не поверят, даже если ты придешь как доказательство. – Ива еще немного мысленно позабавилась, представляя лица соседей в подобной ситуации. Но потом глянула на хмурое «доказательство». – Ну ладно. Я так понимаю, что ты мне открылся не затем, чтобы я хвалилась нашим знакомством перед земляками. Так что встает вопрос: зачем я тебе, Тхэнн? Да, кстати, как тебя, гоблин побери, зовут?

– Да, собственно, так и зовут, – пожал плечами «рыцарь». – В сокращенном варианте. Полный, позволь, мне тебе не приводить. Это займет очень большую часть чудесного утра. А затем… если честно, то я очень надеюсь на помощь.

– Но чем я смогу помочь тебе? Я знахарка. А ты серебристый дракон. Если сказки не врут, вы практически бессмертны, ничем не болеете, даже магия вас не берет! И я не думаю, что ты влюбился и тебе нужен любовный эликсир.

– О нет! – засмеялся в ответ он, хоть глаза его и искрились болью.

Особенно когда он переводил взгляд на серебристые березы. Ива давно заметила, что чем ближе к долине, тем более безжизненными они выглядят. Они теряли свою душу, свою чистую нежную магию, которая так ясно отличала их от остальных растений. Травница тоже посмотрела на листья.

– Серебристые березы! – прошептала она. – Это вы! Ваше дерево! Серебристые березы так же нереальны как драконы-оборотни. Но они живы, потому что вы живы. Они обладают душой, потому что вы ею обладаете… Но что-то случилось… Что могло случиться с серебристым драконом, Тхэнн?

– Со стальным…

– Что – со стальным?

– Я не серебристый, я стальной дракон. Так правильно называть.

– Один гоблин!

– Ты права, – печально покачал головой дракон. – Ты права, я ломаюсь, как старая дева перед единственным женихом. Просто… пойми, Ива, мне трудно. Мы… стальные драконы, никогда не просили ничьей – тем более человеческой – помощи. Мы владыки небес и земли. Мы непобедимы, всесильны, неподвластны никому и ничему. Ты права, нас почти невозможно убить, и магия на нас практически не действует. Но…

– Но и на старуху бывает проруха, – закончила она за него. – Так ведь?

Ива заглянула в его глаза – они были на самом деле стального цвета – и ужаснулась. Неужели возможна такая боль? Говорят, древние существа (к которым относят и драконов) вообще не имеют чувств. А другие утверждают, что, наоборот, только они и умеют чувствовать, а людям и прочим молодым расам не дано так любить… и так страдать.

– Ты слишком умна для человека, – невесело усмехнулся Тхэнн.

– Сейчас я не человек, Тхэнн, и ты прекрасно это понимаешь. Я сейчас знахарка – от слова «знать». И я чувствую твою боль, как чувствую страдания этих листьев нереального цвета. И магия вокруг тебя и этой долины плачет от боли. Что-то случилось: что-то ужасное, с чем не смогло справиться одно из самых могущественных существ этого мира. Так что же заставило тебя, стальной дракон, обратиться к знахарю?

И Тхэнн рассказал ей, а Ива согласилась помочь. Хотя она не слишком верила в успех, но не попробовать не могла.

Стальные драконы – впрочем, как и все другие – были словно бельмо на глазу для большинства магов и местных барончиков. Слишком свободолюбивые, слишком независимые, слишком мудрые, слишком опасные, они являлись силой, с которой приходилось считаться. Кому хочется такую гоблиню иметь у себя под боком? Но сделать ничего не могли. Драконы же привыкли держаться от людей – особенно от магов – подальше. И эта долина долго была их тайным любимым убежищем, домом, крепостью, древним замком. Здесь ничто не могло их победить: никакая магия мира не имела власти. Но парадокс – беда настигла драконов именно в этом месте.

– У меня есть сестра. Совсем еще маленькая девочка по нашим меркам. По вашим – она подросток. Я не знаю, что произошло, только она не может двигаться, не умеет говорить, и я чувствую, как жизнь из нее уходит. И долина это чувствует. Видишь, как плачут листья берез? Это они ее оплакивают.

Ива очень опасалась, что сейчас ей уже придется отпаивать Тхэнна травками. Но он себе такого не позволил. Общими усилиями они выяснили, что ни одна из возможных причин болезни девочки-дракона не является истинной. Только магия тут ни при чем, и она бессильна. Откуда это знал дракон, Ива так и не поняла, и почему Тхэнн считает, что у знахарки есть шанс, – тоже. Но, как говорится, клиент всегда прав, особенно если это дракон. С драконами вообще как-то не принято спорить.

Они спустились к реке, отправились вдоль ее русла куда-то вдаль. Тхэнн попросил разрешения завязать ей глаза и посадил ее на коня. Нельзя сказать, что Иве понравился такой способ передвижения, зато магию она стала чувствовать намного острее. Хоть купайся в ней: ее было так много, что девушке хотелось смеяться и кружиться, – переизбыток чар всегда вызывал у нее такую реакцию.

Единственный раз девушка нарушила молчание:

– Скажи, Тхэнн, а как же это возможно, что такая махина, как ты, превращается в человека, даже не особенно крупного?

– Это магия, девочка. Ей все подвластно.

– Но… но существуют же определенные законы… я не знаю – должны быть!

– Значит, для драконов бывают исключения. Или другие законы. И вообще, Ива, это люди выдумали, что все подчиняется каким-то законам. Однако и до вас все жили, все было возможно, никто ни про какие законы не знал, и никому это не мешало. Что за дурацкая у людей привычка все переосмысливать, раскладывать по полочкам и наклеивать ярлыки?! Это вот так, а другое этак, а третье вообще невозможно, а четвертого и вовсе не существует! Одно слово – люди! У вас как-то мозги по-другому устроены.

Знахарка тихо ошалела от такой отповеди и надолго задумалась о различиях в мышлении у всевозможных рас.

Рыцарь же вел коня все дальше. Ива даже решила, что если б ей и удалось увидеть что-нибудь, то все равно ей никогда не запомнить такую длинную дорогу. Но вот ей снова было позволено видеть свет, и она обнаружила, что находится среди невысоких холмов, в одном из которых устроена очень даже симпатичная пещерка.

Когда знахарка вошла в нее, ее хорошее настроение мигом испарилось.

Дракон, лежащий посреди пещеры, явно умирал. Ива заметила, как посветлели его огромные стального цвета глаза при виде Тхэнна. Он подошел к сестре и что-то ей сказал на странном языке, но Ива почти не слышала его и, конечно же, не понимала. Ее захлестнула жалость. Та самая, которая, как было сказано ранее, так часто подводила ее.

Кто – или что – могло причинить зло живой легенде? Ива была совсем неопытна и потому не понимала, что даже легенды – особенно живые – тоже бывают мерзкими, глупыми и агрессивными, или, в крайнем случае, кому-то неугодными.

Девушка твердо решила сделать все возможное, чтобы помочь дракону. Кроме того, где-то на задворках ее сознания мелькнула мысль, что иметь в друзьях представителей этой могущественной расы – очень полезная штука.

Травница немедленно приступила к выполнению своих обязанностей. Она со всей свойственной ей тщательностью осмотрела больную, затем выспросила у Тхэнна обо всех симптомах заболевания, после чего попробовала применить стандартный набор зелий и травок, а заодно проверить, на всякий случай, как действует магия на дракона. Хотя Ива еще и не научилась привлекать магическую силу по своему желанию и в любое время, зато сама магия, наверное, поняв безнадежность ситуации, начала делать шаги навстречу. Пусть даже и не всегда. Но, как верно заметил Тхэнн, раз Ива, пройдя столько верст, осталась до сих пор жива и даже не получила каких-либо серьезных увечий, магия знала свое дело. Однако сейчас она бездействовала, хотя ее присутствие и ощущалось повсюду.

К концу дня Ива с удивлением обнаружила, что абсолютно не представляет, что такое случилось с драконом. Более того – ни одной, даже самой хиленькой и маловероятной гипотезы у нее тоже не было.

Прошло еще несколько дней. Тхэнн куда-то постоянно исчезал, чтобы вечером вернуться с едой, с каждым днем он становился все печальнее. Ночью он обращался в дракона и засыпал у входа в пещеру. Ива пыталась что-то сделать, но чувствовала себя бессильной. А девочка-дракон умирала.

Однажды Ива проснулась от того, что ей приснился огонь. Он был везде: плясал на земле, стелился по стенам, витал в воздухе, тянулся к ней. Огонь был голоден, и ему очень хотелось человеческой плоти.

Ива очнулась в ужасе. Во сне она чувствовала себя абсолютно – катастрофически – бессильной. А ведь в следующий раз рядом может не оказаться дракона, которому нужна ее помощь. И гореть ей тогда посреди деревенской площади под вопли ликующей толпы, так никому ничего не доказав, ничего не добившись, даже не пожив в свое удовольствие.

Знахарка сжалась в комок, еле сдерживаясь, чтобы не заскулить от чуждого ей чувства одиночества и безнадежности. Все, кто любит ее – а ведь такие есть, пусть их и немного, – остались далеко, и к ним уже не вернуться. Впереди – огромный неизведанный мир, может, и прекрасный, но в нем все придется делать самой, и никто не поможет просто потому, что любит. За все придется платить.

Ива перевела взгляд на Тханну – именно так звали ее новую пациентку – и подумала о том, что и здесь она не может рассчитывать на чью-то помощь. Тетушка не отправится на шабаш по обмену опытом и не привезет готовенькое заклинание-решение, и коль уж тебе помогли, то будь добра плати за это делом, а не словами: «Я попыталась, но у меня ничего не вышло».

Почувствовав сладкую горечь и вязкую боль внизу живота, знахарка поднялась. На этот раз магия проснулась не при виде обожаемых травок или опасности.

Ива не видела себя со стороны, но ей казалось, что ее руки, лицо, да и все тело полыхает каким-то не различимым для глаза, но невероятно могущественным пламенем.

Все, кто видел мага в момент, когда он призывает все свои силы, говорят, что это прекрасное зрелище. Ива шагнула вперед, и магия сорвалась с кончиков ее пальцев, возликовала в свободном полете и врезалась в спящую девочку-дракона.

В следующее мгновение знахарка пришла в ярость, причем в такую… Хвала богам, что рядом оказался именно дракон – более слабые существа просто не выжили бы. Причиной такого гнева был камень. Самый простой, пусть и большой, но камень. Тот самый, который Ива столько времени принимала за больную Тханну.

– Ублюдок!!! Скотина!!! Ящерица-переросток!!! Лягушка ушастая!!! Змея подколодная!!!

Вопли, разбудившие Тхэнна, сопровождались яростными пинками и ударами кулаков.

– Ящер хвостатый! Птеродактиль бесперый!

Последнее сравнение просто повергло дракона в ступор, подарив знахарке еще несколько секунд, когда она могла безнаказанно колотить и пинать дракона. Откуда деревенская девчонка могла знать такое мудреное слово? Потом дракон, однако, пришел в себя и, превратившись в человека, поймал Иву за запястья, а чтобы не лягалась, прижал всем телом к стенке пещеры. Травница продолжала брыкаться и ругаться. Тхэнн мог предположить только одну причину такого гнева. Обернувшись, он уверился в своих подозрениях, узрев камень на месте первоклассной иллюзии. Такое совершенное колдовство было доступно только драконам стальной масти. Никто в мире больше не мог так искусно маскировать реальность, создавая зрительные, слуховые, тактильные фантомы. И очень немногие могли распознавать в них иллюзию.

– Хватит, Ива! Уже хватит!

– Да я тебе!.. Да я тебя!..– Список ругательств и угроз у знахарки явно подходил к концу. – Скажи только: зачем?! Зачем?! – срываясь на плач, закричала она.

– Я тебе все скажу, только прекрати драться и ругаться. Прекратишь? – осторожно ослабляя хватку, попросил дракон.

– Все равно ты ублюдок и дрянь, каких мало! – согласилась травница.

– Всё понял и осознал. Давай теперь спокойно поговорим.

– Зачем? – очень-очень спокойно произнесла Ива, и дракон почувствовал себя неуютно. – Зачем? – Он терял соратника, он это чувствовал и постарался быстро исправить ситуацию:

– Ива, ты должна понять… – Девушка ехидно хмыкнула, а Тхэнн поспешил подкорректировать фразу: – Вернее, постарайся. Там умирает моя сестра. Единственное родное и дорогое мне существо. И ничто не помогает. И я прекрасно понимаю, что это неспроста. Кто-то очень сильный или хитрый вьется вокруг нашей исконной земли. Он смог сделать то, что не по силам было никому на протяжении всей известной истории. А я не могу даже предположить, кто это может быть. Это не маг большой силы, я бы его за сотню верст почувствовал. Значит, это кто-то молодой да резвый. И я боюсь проглядеть его. Скорее всего, ему не известно наше настоящее место жительства и ему нужно будет каким-то способом его узнать. Ведь зачем кому-то убивать молодого дракона? Только ради сокровищ пещеры и тела, различные части которого, как ты прекрасно знаешь, нарасхват раскупают маги и подобные тебе существа. А как ему сюда проникнуть? Каждого, кто ступает на землю долины, я чувствую. И тут появляется знахарка, которая берется лечить женщину со схожими симптомами. Вот я и боюсь, что сам веду убийцу к своему логову.

– Значит, решил проверку устроить? – с тихой горестью спросила травница.

– Да, решил, – так же тихо прошептал Тхэнн.

– Неужели… – Ива с силой зачем-то зажмурилась, – неужели я так похожа на убийцу?

– Нет. – Он осторожно коснулся рукой ее подбородка, заставляя ее посмотреть на него. – Но я не могу рисковать.

– Тхэнн, – знахарка покачала головой, – я не смогу тебе помочь. Я не думаю, что у тебя достаточно времени, чтобы проверять меня, прослеживать по дням мою жизнь. А на расстоянии я не смогу вылечить твою красавицу. Независимо от того, возможно ли это вообще или нет. Мне жаль. Но решать тебе. Я и так терплю твои выходки, потому что обязана тебе очень своевременной помощью. – Она подняла на него кристально чистые темные глаза с затаенной в глубине болью, и то, что собирался предложить ей Тхэнн, показалось ему самому подлостью.

– Есть одна возможность, – голос завораживал своею скрытой горечью. – Я могу тебе поверить, если ты мне это позволишь.

– Что за возможность? – Ива очень отчетливо понимала, что ничего хорошего эти слова не несут. Просто не стал бы Тхэнн так распинаться, если это было бы по-другому.

– Я могу… прослушать тебя. Понять тебя. Магически.

– Чем это мне грозит? – Она была очень строга.

– Будет очень больно. И… я узнаю о тебе всё. То есть абсолютно всё.

Ива прикрыла глаза. Никто не знает, что за мысли бродили у нее в голове в эти мгновения и чего ей стоило согласиться: ведь каждому есть что скрывать. Каково это, когда кто-то посторонний будет знать все твои планы, мечты, честолюбивые замыслы, тайные желания, скрытые пороки и самую твою суть.

– Давай, – кивнула она, на всякий случай зажмурившись. В следующее мгновение она почувствовала холодные пальцы на своих висках, а потом от них через всю голову пронеслась резкая боль, очень быстро став всеобъемлющей, бесконечной, невыносимой. Рассудок помутился, но Тхэнн не позволил ей лишиться сознания, поскольку будь она в обмороке, ему не удалось бы ничего узнать. Интересно, каково это – нарочно причинять ТАКУЮ боль другому человеку? Впрочем, он ведь не человек, а кому известно, что там в голове у драконов творится.

В этот момент Ива, исходя криком, поняла одну очень простую непреложную истину. Он не человек. Просто – не человек. И им никогда не стать друзьями, что бы между ними ни случилось, чем бы они друг другу обязаны ни были.

Тени танцевали по неровным склонам пещеры. У костра сидели двое людей, один из которых человеком не был. Завтра Иве было суждено впервые в жизни прокатиться на настоящем драконе.

Положение, однако, не изменилось, когда знахарка оказалась рядом с настоящей больной сестрой дракона, потому что Тхэнн проецировал ее состояние на фантом, так что можно считать, что Ива уже имела возможность изучить ситуацию.

Все выходило с тем же результатом. То есть с никаким.

Единственное, что изменилось, – настоящая юная драконша вызвала у нее еще большее восхищение.

Знахарка вышла из пещеры и присела на невысокий камень у входа. Через пару минут к ней присоединился хозяин жилища. Они немного помолчали.

– Расскажи-ка мне, Тхэнн, еще раз, зачем кому-то убивать дракона.

«Рыцарь» вздохнул:

– Обычно пытаются нас убить или из убеждения, что мы есть зло и тираним людей, ну и так далее. Либо ради сокровищ, которые, как считается, мы храним в своих пещерах.

– И храните? – живо заинтересовалась Ива.

– Когда как. Но это ведь родовое место, тут просто не может не быть сокровищ… Ну и еще потому, что наша чешуя, зубы, кровь и прочее обладают волшебной силой и входят в огромное количество эликсиров и необходимы для различных заклятий. Из-за этого от магов просто отбоя нет. Ненавижу!

– А то, что дракон молодой, не меняет дела?

– Просто меняется набор полезных качеств, – с отвращением проговорил Тхэнн.

– Только я все равно не понимаю, – озадачилась вслух травница после короткой паузы, – как он – кто бы он ни был – собирается похитить сокровища или тело? Ведь ты-то здесь!

– Мне тоже это непонятно. Или он рассчитывает убить и меня?

– Или мы неправильно определили его цели… – Ива поднялась. – Я пройдусь. Подумаю.

– Слушай, а это не может быть колдовским заломом, как с той крестьянкой?

Девушка пожала плечами:

– Очень похоже. Но я не представляю, как это возможно. Для того чтобы залом подействовал, надо жертве сорвать или скосить заломленное растение. Я что-то сомневаюсь, что твоя сестра косила траву или выращивала овощи.

– Да… Но она могла что-то сорвать. Например, когда собирала цветы.

– И как ты себе это представляешь? Кто-то заломил на лугу цветы и сел в кустах ждать, не захочется ли твой сестрице сплести венок? Как он мог угадать, что она сорвет именно этот цветок?

– Ее могли попросить.

– И кто мог это сделать? Или у твой сестры был полюбовник из людей?

– Нет, что ты. Такое невозможно.

– Да? Почему?

– Не знаю. Люди не привлекают нас почему-то.

– А может, твоя сестра извращенка? А вы что, любовью занимаетесь только в образе драконов?

– Да нет. Но мы-то знаем, что мы драконы на самом деле. А любовь в человеческом образе – это так, экзотика.

– И что, никто из вас никогда не полюбил человека?

– Мне о таком неизвестно. Да я ведь заметил бы. Мы же даже ненадолго не разлучались. К тому же я такие вещи чувствую.

Девушка приуныла:

– Подожди! Но ведь магия на вас не действует!

– Классическая – ни под каким видом. А вдруг еще какая-то есть, и мы о ней просто не знаем.

– Вы же одни из самых древних существ на земле. Как вы можете чего-то не знать?

– Потому что постоянно появляется что-то новое. Вот, например, ты каким-то образом смогла разрушить самую лучшую иллюзию, на какую я был способен. А я в этом мастер.

– Я и не собиралась ее разрушать, – надулась девушка, втайне радуясь своей силе. – Магия пришла, и я хотела помочь драконше.

– На нас же магия не действует.

– Ну забыла. И вообще я не стала бы так категорично утверждать в свете последних событий.

– И что же делать?

– Это ты у меня спрашиваешь? Будем думать и пробовать, коль у тебя нет других идей, кроме как пригласить мага-недоучку спасать свою единственную сестру.

Именно это Ива и собиралась делать. И делала. Так… Классическая магия, то бишь магия стихий, астрала и прочие, на стальных драконов в принципе не действует. Но, как говорила Гретхен, одну магию легче сломать другой. Так что по логике, если какая-то не действует, может действовать другая. К примеру, та же магия трав. Как известно, она есть, хоть официально ее и не признали. Очень по-людски, как сказал бы Тхэнн.

Если остановится на этой гипотезе, то надо подумать, что из магии трав могло вызвать такую реакцию. Ива не почувствовала присутствия ничего чужеродного, а уж незнакомую траву знахарка учуяла бы, как дракон нарушителя своих границ. Значит, это местные травы. А что из местных трав годится?

За следующие несколько дней знахарка перепробовала лечение от всех подходящих к случаю недугов. Но или драконы реагируют иначе (хотя как бы это узнал неизвестный злоумышленник?), или это просто все было не то. Оставалось проверить только версию залома – практически это была последняя надежда. Тхэнн утверждал, что никто даже около границ драконьих владений не околачивался.

Ива грустила. Дракон, казалось, превратился в бледную тень самого себя. А Тханна вообще перестала реагировать на окружающий мир. Листья березы в округе почернели и свернулись в трубочки.

На много верст вокруг не было ни единой живой души, кроме вышеупомянутых. Даже лешие и полевики не жили в здешних землях. Звери и те попрятались, предчувствуя грядущую беду.

Знахарка медленно шла вдоль ручья. Все дальше и дальше он уводил ее. Она слушала его звон, веселый в отличие от всего окружающего мира. И лес вокруг тоже о чем-то говорил. Ему было грустно, но все же он жил и был травнице намного ближе, чем парочка стальных драконов. Никогда, никогда она не сможет их понять. Просто – не дано. А вот эта березовая роща – пусть и серебристая – такая близкая и родная. Как весточка от друзей. Как знакомая шутка. Как комната в доме, где вырос. Лишь потеряв, начинаем понимать, как сильно любили…

Ива все шла и шла, даже не понимая, что давно идет буквально в магии. Все вокруг искрилось и сияло, наполнилось смыслом и появилась безграничная радость жизни. Девушка присела у ручья и стала вглядываться в свое отражение. Откуда вдруг взялась эта красота? И отчего так сияют темные глаза? Вода же так чиста. Видно дно. Вон и рыбки какие-то. И крабики или раки, но мелкие. А еще – скоро будет гроза. В месяце травне часты грозы, когда небо раскалывается от молний и громов и так отчаянно красиво цветут деревья. Если бы сейчас оказаться где-то, где растут вишни, яблони или сливы, то все вокруг кружилось бы белым и розовым. Маленькие нежные, так чудесно пахнущие лепестки танцевали бы в воздухе, а небо над ними смеялось от предвкушения лета и счастья.

Да, вот так же, как и это, смеялось… И вишни и яблони – именно такие же. «Откуда же эта красота вокруг, но ни одной березы я не вижу, ни простой, ни серебристой. Да ладно. Ведь так красиво вокруг! Как же редко я замечаю, насколько хороши весенние сады. Весенние вишни и весенние яблони. Только белое и розовое вокруг. Я так устала от серебра. И от бессилия устала. И от горечи. И от ожидания смерти. Как же красиво вокруг! Никуда отсюда не уйду. Вот здесь и останусь».

Знахарка присела на зеленую – и такую живую – траву, прислонилась к плодовому дереву спиной и стала любоваться – всем, что видела. Очень-очень нескоро она задумалась над тем, где находится и как сюда попала.

Через какое-то время Ива сообразила, что сейчас она очень далеко от пещеры драконов. Поскольку телепортироваться девушка не умела, то пришла к выводу, что где-то на земле Тхэнна находится пространственный карман или скрытый телепорт, или она своими мечтами, замешенными на магии, как-то пробудила его. Может, кто-то даже наслал чары на это место. Это очень частый прием в любовной магии. Вот, допустим, идет девушка к колодцу и ни о какой любви не думает, тут появляется кто-то вроде колдуна или ведьмы, стоит себе тихонько за углом дома и приколдовывает по заказу какого-нибудь добра (или не очень) молодца. И девушке вдруг так начинает хотеться, чтобы кто-то любил ее, и любовался ею, и ценил, и желал, и был тут, рядом, где так прекрасно небо и даже птицы поют все о любви да о любви, о ней, царице и владычице. А она стоит у этого распроклятого колодца одна, совсем одна. Тут, разумеется, появляется добрый молодец. И дальше… все в его власти. Если не дурак, то уж не упустит такого момента. Причем эти чары даже запретить или уловить никто не в силах. Ведь это даже не колдовство, а так… просто человек стоит и мечтает, вот, например, как Ива о цветущих вишнях и яблонях. А если у человека есть хоть чуточка магии в душе, то и другие это чувствуют.

О боги! Если кто-то действительно наслал подобные чары на какое-то определенное место, то… зачем?! Не затем ли, чтобы одна молоденькая, а значит, романтичная драконша замечталась и, обладая магией, попала в это место? Но почему именно сюда?

Ива все еще находилась под властью магии, так что ей не составило труда особым образом взглянуть на мир и увидеть ауры. Светились чистотой цветущие деревья, зеленели травы, и маленькие живые существа краснели средь них, но знахарка весьма отчетливо ощутила тревогу. И, разумеется, двинулась именно в ту сторону.

Она прошла пару шагов и чуть не споткнулась. Прямо перед собой она разглядела огромное черное пятно. От него так веяло злобой, что даже соседние растения завяли. Ива тряхнула головой и еще раз посмотрела туда же. Перед ней раскинула ветви прекрасная одинокая серебристая береза. Чудесное, удивительно красивое дерево. Только одна ветка была жестоко сломлена неизвестно каким варваром.

Знахарка протянула руку…

И тут все поняла.

И отдернула руку как от огня.

Тут же знакомое ощущение чужого злобного взгляда опалило ее. Она начала лихорадочно оглядываться. Чувство опасности прямо-таки кричало в ней. Может, именно поэтому Ива и пропустила момент, когда он появился.

Немолодой мужчина в одежде деревенского колдуна… знахаря, если вы настаиваете, со смутно знакомыми чертами стоял у заколдованного дерева и очень недружелюбно смотрел на знахарку. Ничего не сказав, он зашевелил губами и взмахнул рукой. В следующее мгновение Ива упала на землю, пребольно ударившись. Самое ужасное в этой ситуации было то, что она не могла пошевелить даже пальцем. В отчаянии она распахнула глаза, попыталась закричать. Но это тоже не удалось. Первая мысль, мелькнувшая в сознании знахарки, была следующего содержания: «Потрясающее заклинание!».

Мужчина очень быстро оказался рядом. Склонившись, он стал внимательно разглядывать девушку.

– Надо же, не думал, что все будет так легко, – пробормотал он.

Ива оставила неуместные восторги и попыталась сделать хоть что-то. Убедившись в полном бессилии физических попыток, она приказала себе прекратить панику и придумать что-нибудь другое. «Маг я, в конце концов, или нет? – возмутилась девушка. – Что он со мной сделал? И главное, зачем?».

Незнакомец появился опять и, ухватившись за ее плечи, совсем не бережно потащил к дереву. Иву вновь охватила паника. Вот сейчас он привалит ее к заколдованному дереву, и лежать ей здесь до самой смерти и умирать медленно и мучительно. Однако колдун положил ее под самой веткой, но дерева травница не задевала.

– Вот так. По-хорошему надо бы и тебя, красавица, упокоить веточкой-то, – невнятно, говоря явно только для себя, проворчал знахарь, – да только кто ж знает, насколько колдовства хватит. Итак, дракониха смогла на своих лапах уйти, аж до пещеры добраться. Попробуй ее теперь выцарапай из когтей братца. Ну ничего, будет зато у меня не один дракон, а два. Причем один взрослый, да еще и в пещере смогу покопаться. Ты лежи, деточка, лежи, не дергайся. Никуда ты теперь не денешься. Ща прилетит твой спаситель, – ситуация явно веселила безымянного злодея, – и будет у меня две тушки дракона.

Если б могла, Ива застонала бы. К тому моменту она все поняла, но, как водится, с опозданием. Замысел столь прост и гениален, что именно его и не предусмотрели мудрые драконы. В своей долине они были как в крепости. Ничто не могло им здесь причинить вреда. Серебристые березы, как флаги на башнях замков, отмечали их владения, стражами стояли на защите этих земель. Эти деревья были неразрывно связаны с драконами: они жили и страдали вместе с ними и так же все чувствовали. Когда Тханну поразило злое колдовство, серебристые красавицы стонали вместе с ее братом и умирали вместе с ней. Они являлись отражением всего, что происходило с их повелителями. Это было так очевидно, что никто не сообразил, что такая связь не может не быть и обратной. Деревья не брала никакая болезнь, потому что таковые были неведомы драконам, но все же у первых не было стальной чешуи, когтей, зубов и хвоста, чтобы защищаться. Поэтому ранить березу было намного легче, чем драконов. Знахарь же просто-напросто поломал ветку дерева и напустил на эту рану много, очень много злого волшебства, той самой темной магии, которая так хорошо известна знахарке по заломам и проклятиям, что ей не раз приходилось лечить.

Очевидно, колдун каким-то образом узнал о нерабочем – так позже будет написано в книгах, неактивированном – телепорте или же сам создал некий пространственный карман, позволяющий мгновенно переместиться с «охраняемых» близких к пещере мест к саду из вишен и яблок, посредине которого стояла прекрасная раненая серебристая береза. Разумеется, девочка не смогла просто смотреть на изуродованное дерево, которое тоже являлось частичкой и ее души и ее магии. Имеющая дар исцелять девушка попыталась вылечить березу, дотронулась и… с ней произошла та же история, что и с женщиной в деревне. Только или знахарь неправильно что-то рассчитал, или просто колдовство действует не сразу, но Тханне удалось уйти, добраться до пещеры, где ее уже было не достать. А тут такой подарок судьбы! Братец-дракон притащил в пещеру ранее спасенную знахарку-недоучку. Осталось только ждать, когда она прогуляется вдоль звонкого ручья, поддастся заготовленным чарам и попадет в расставленную ловушку.

Наверняка этот красавчик не просто рядовой знахарь, а, скорее всего, слабенький маг, вроде Ивы, или даже колдун, без разницы. Вот и наложил на нее какое-то, вряд ли сложное заклятие – оцепенения, например. Разумеется, Тхэнн сможет ее найти. В конце концов, это его земли. Увидев ее на земле, бросится к ней на помощь, вот тут-то куда-то девшийся (небось в засаде сидит!) колдун и наклонит веточку. Единственная надежда – Тхэнн осмотрится сначала. Но тоже не факт, что поможет. Слишком большая вероятность, что знахарь владеет телепортацией и умеет наблюдать за событиями на расстоянии. С другой стороны, может, на Тхэнна заклятие не подействует или подействует не сразу, а может, не так катастрофично. Но наверняка знахарь учел такую возможность и предпочтет быстро смыться с места преступления и не показываться, пока дракон не ослабеет. Проклятье! Что же делать?!

Иве было обидно до слез. Просто глупо будет вот так умереть! Даже глупее, чем на костре! Что-то она часто стала попадать в неблагоприятные ситуации. И ведь что странно – никому она же не мешает, – но нет, всем непременно надо ее убить!

Девушка вновь приказала себе перейти к более конструктивным мыслям. Что же такое он с ней сотворил? Нет, Ива уже встречалась с чем-то похожим, но то всё были в основном проклятия или зелья оцепенения (у знахарки и у самой тоже было очень даже неплохое зелье на всякий случай). Но они не дают такого быстрого и впечатляющего эффекта.

«Думай, Ива, думай. А то не варить тебе больше обожаемых эликсиров и не сушить любимые травки!» Угроза подействовала. «Это не проклятие и не зелье. Хорошо. А что? Что-то из темной или классической магии. Не легче. Ни той ни другой я не владею. А чем я могу перебить их? Какой-то другой магией. А я владею на данный момент только магией трав. А сумка моя далеко, и самой мне не пошевелиться. Ну просто замкнутый круг получается».

Время тянулось. Тело ничего не чувствовало. Однако девушка смутно подозревала, что если ей и удастся избавиться от заклинания, но все потом будет та-а-ак болеть!

«Но ведь магия трав не живет в человеке. Она есть только в растениях, ну и в зельях всяких. А я обладаю какой-то магией, но не магией трав. Значит, это какая-то другая. Какая? И как она может мне помочь?» Ива вспомнила, как прежде вызывала ее. «Ладно, сейчас не стою у котла с кипящей любимой гадостью. Прямо сейчас мне смерть не грозит. Кстати, почему он меня все-таки не убил? Побоялся, что дракона не заинтересует мое хладное тело?».

Ива прикрыла глаза. Это единственное, что было ей доступно. Тяжелая волна усталости накрыла ее с головой. Очевидно, заклинание действовало не только на тело. Думать стало трудно, будто она нанюхалась дурь-травы. Медленно, но верно девушка проваливалась в полусон-полуявь. Ива чувствовала, что теряет связь с реальностью, что лишает ее любой пусть даже мизерной возможности помочь дракону, да и самой выжить. Отчаянно дернувшись, она добилась только того, что еще глубже провалилась в нереальность. Однако знахарка поняла, что это не просто сон или дурман. У нее были закрыты глаза, но она видела окружающий мир. Причем не с того места, где лежала, а как-то всё вокруг, всю поляну. Потянувшись, она увидела и дальше. Меньше чем в версте от раненого дерева сидел колдун. Он смотрел в воду, как это делают маги, знахари, гадалки и пророки испокон веков, если им нужно увидеть что-то вдалеке от них или прошлое с будущим. Отсюда-то и появилось выражение: «Как в воду глядела». Все вокруг отливало всеми оттенками серого, стального, серебристого. «Идет гроза, – мелькнула мысль в сознании травницы. – Хорошо это или плохо?».

Но тут она почувствовала приближение чего-то очень-очень могущественного. Тхэнн! Сюда летит дракон! В этом нереальном колдовском мире, где сейчас пребывало сознание девушки, полностью ощущалась вся сила, вся безграничная мощь, которой обладал направляющийся сюда. Просто не верилось, что кто-то может его сломить. Даже сомнение в его всемогуществе казалось кощунственным.

Иве захотелось закричать ему, позвать его. И она была уверена, что он непременно ее услышит. Знахарка почувствовала, что дракон уловил что-то. Он словно замялся, замедлил полет. И тут девушку охватила паника, в который раз за этот день и за последнюю неделю.

«Нет, не приближайся! Уходи! Улетай отсюда! Это ловушка!».

Дракон застыл на одном месте.

Даже на таком расстоянии (хотя какое расстояние может быть в нереальности?) она чувствовала его сомнения.

Через пару мгновений Тхэнн вновь устремился вперед.

«Нет!» – отчаянно завопила знахарка. Дракон снова приостановил свой полет. Ива старалась докричаться до него, объяснить ему ситуацию, но, очевидно, таким способом невозможно передать информацию, по крайней мере, мастерство девушки было еще не столь велико. Тхэнн явно чувствовал ее эмоции, но решил все-таки сделать по-своему. А что ему еще оставалось?

Знахарка ощущала его присутствие уже очень близко. Ее сознание метнулось к колдуну на далекой поляне. Он явно тоже знал о приближении стального владыки.

Сознание девушки заметалось между колдуном, драконом и поляной, где находилось ее обездвиженное тело. Огромное темное пятно нависло над ней и давило, казалось, прямо на мозг.

Призывая на помощь всех известных богов, Ива воззвала к дереву, она убеждала его, что оно может избавиться от проклятия, что не должно причинять зло тому, благодаря которому живет на этой земле. Но береза ее не слышала. Как порой нас не слышат боги.

Мир вокруг стал свинцовым. Серым стальным блеском налились небеса. Это что-то напомнило Иве. И тут же вокруг полыхнуло багрово-оранжевым пламенем. Девушка мигом вспомнила видение на кладбище. Она-то думала, что оно означало костер, в котором она все-таки не сгорела.

На самом деле это просто была гроза. Одна из тех, что так часты в месяце травне. Ива чувствовала, как небо жаждет разразиться полноводным дождем, засверкать молниями и загрохотать громом. Знахарка мысленно призвала все свои силы и швырнула их небу, с благодарностью их поймавшему. Взамен она просила только одного.

В следующее мгновение на ее лицо упали тяжелые капли дождя, блеснуло в уголке правого глаза, и пораженное дерево вспыхнуло как сухая хворостина. Девушка услышала свист разрываемого воздуха и через миг оказалась в небе, бережно и крепко (эй! больно же!) удерживаемая когтистыми лапами.

Прекрасный дракон цвета стали описал круг и развернулся к поляне, на которой полыхало дерево. Молния расколола его на две части, одна из которых должна была похоронить под собой знахарку, но стала причиной смерти выпрыгнувшего из телепорта колдуна.

Тхэнн мягко спланировал на землю и аккуратно поставил на землю отчаянно ругающуюся сквозь слезы Иву. Впрочем, это не имело особого значения, так как она тут же шлепнулась на пятую точку. Смерть заклинателя хоть и подарила ей свободу, но, как она и предсказывала, само заклинание даром для нее не прошло. Тем не менее они оба смеялись. А что еще должны делать победители на поле боя, оставшись живыми и практически целыми?

– Ты думаешь, Тханна теперь излечится?

– Должна, наверное. Ну сам посуди: колдун, наложивший на дерево заклятие – или проклятие, уж и не знаю, – мертв, дерево сгорело, а пепелище залил дождь, в который я вложила столько силы, что она, скорее всего, запросто заменила воду из святого источника. – Ива с гордым видом восседала на спине дракона, любуясь взмахами его крыльев, землями далеко внизу и облаками совсем рядом. – Что еще эффективней мы могли сделать?

– Будем надеяться. – Тхэнну явно очень хотелось в это верить.

– Слушай, открой секрет все-таки! Почему ты решил, что я смогу помочь?

Крылатый змей (кстати, совсем непохоже!) фыркнул, что, видимо, должно было означать довольную усмешку.

– Я с самого начала знал, что женщину в той деревне поразило очень схожее проклятие, поэтому следил за… ну, скажем так, развитием ситуации. Скорее всего, мерзавец тренировался. Ну так вот – ее никто не мог вылечить. Потом взялась ты. Я так же, как и в других случаях решил проследить, что из этого выйдет. Ты показалась мне на редкость толковой знахаркой.

– Спасибо, – зарделась девушка.

– Да на здоровье. Даже был прогресс. Чего никто не смог добиться. И тут тебя захотели засунуть в костер. Я тогда подумал, что это или очень продуманная комбинация, чтобы ты без подозрений могла проникнуть в мою пещеру, или тебя действительно испугались. Вылечила одну, сможешь вылечить и другую. Наш колдун оказался братом твоего приятеля старосты. Помнишь, я тебе рассказывал, что в деревне был знахарь да ушел.

– Ага, мы тогда еще пивко пили.

– Намек понят! Очевидно, он на время скрылся, чтобы его не заподозрили, а староста мог быть или в курсе делишек братца, или просто помогал ему. Это мы еще разберемся. – Ива подумала, что драконы наверняка умеют докапываться до сути дела. – Поэтому-то он так и старался тебя отвадить. А как не получилось, то попробовал избавиться от тебя другим, более радикальным методом. Вот так-то! Ну вот мы и на месте.

Дракон, планируя на огромных крыльях, начал спускаться. Он уже почти коснулся когтями земли, как навстречу им выбежала худая нескладная девочка-подросток с длинными пепельными волосами и громадными причудливой формы глазами. Она бросилась на шею Тхэнну и, болтая ногами, повисла на ней. Не успел дракон ссадить знахарку и переменить обличье, как она, хохоча, оторвалась от брата и, сделав пару шагов назад, взмахнула руками:

– Тхэнн, я снова могу летать, Тхэнн!

Все еще смеясь, она стала падать на спину, так что Ива испугалась, но через миг небо приняло в свои объятия кувыркающегося небольшого дракончика, вопреки всем законам природы летящего не вперед мордой и вверх крыльями, а спиной вперед и брюхом кверху.

Тхэнн засмеялся.

– Прекрати кривляться, паршивка! – крикнул он ей.

А солнце, как ему и положено, ликовало на лезвии гребня. И это действительно было лучшее на свете волшебство.

Дракоша смеялась и кувыркалась, словно плясала в воздухе. Ветер ласкал стальную чешую. Расправленные крылья вырисовывали в небе дивный узор. И не было ни на земле, ни в небе красивее этого зрелища и чище этой радости.

Тхэнн смеялся, а Ива прыгала на месте, пронзенная тысячами иголочек чистой безумствующей счастьем магии. В этот миг они все были счастливы.

Когда Тхэнн спросил Иву, чем ему отблагодарить ее за помощь, знахарка сказала, что он знает цену, которую она берет за излечение от такого рода болезней. Он заплатил ей во много раз больше.

– Купи себе что-нибудь красивое и практичное. Тебе еще очень долго идти по дорогам. Например, брюки какие-нибудь. В кожаных ты будешь просто замечательно смотреться.

– Я – в брюках?! – ужаснулась травница. – Я приличная девушка! И не воительница!

– Ты – маг. А в брюках намного удобнее.

– Да? – задумалась Ива, а Тхэнну в который раз за сегодняшний день захотелось смеяться.

– Да, – безапелляционно заявил он. – Но это ерунда. Главное… дай сюда лапу!

– Это у тебя лапа! А у меня ручка!

– Ага, очень, кстати, аппетитная. Шучу! Давай – не бойся.

В руках Тхэнна засверкал-засеребрился браслет. Когда дракон надел его Иве на руку, оказалось, что это еще и кольцо, связанное с браслетом цепочкой. Вся это явно безумно дорогая красотища была выполнена в виде дракона, мордочка которого удобно улеглась на среднем пальце знахарки.

– Это Дрейко, – улыбнулся Тхэнн. – Отныне он будет твоим защитником.

Ива поднесла руку поближе к глазам, разглядывая как неродную. Дракон был выполнен преискусно. Даже коготки на лапах и узоры на чешуе. Тут миниатюрный дракончик весьма правдоподобно повел зрачками и, раскрыв пасть со столь же безупречно выполненными зубами-иглами, вознамерился цапнуть знахарку за нос. Девушка отдернула руку и отшатнулась сама, в результате чуть не вывернув руку и едва не свалившись. Тхэнн все-таки расхохотался. Причем ржал он как безумный, пока травница раза два не пнула его по колену.

– Сними с меня это чудовище! – вопила она как резаная. – Что ты мне подарил?! Что это за монстр психованный! Хватит ржать, твою мать!

– Ива, Ива, успокойся! Прошу тебя! – Держа ее за запястья, чтобы не дать драться снова, и одновременно плечом стараясь вытереть выступившие от смеха слезы, увещевал дракон. – Выслушай меня сначала! Это Дрейко. Защитник. Он полуживое, полуискусственное существо. Он может плеваться огнем.

– Он еще и огнем плюется?!

– Да, пару раз, потом ему перерыв нужен. Кусается. Очень хорошо в трактирной драке кулаком в нос заехать. Это его помощь по мелочи. Еще он может предупреждать об опасности, но, разумеется, не всегда. Но нежить чует преотлично.

– Нежить?

– Да. Но самое главное: если тебе будет угрожать опасность, он может превратиться в меч, причем с вплавами серебра – от нежити, оборотней там. Не смотри, что маленький.

– А толку-то? Я с мечом как рыцарь в вязании.

– Он поможет тебе. Он же разумное существо. Направит твою руку куда следует. Это, конечно, не панацея от всех бед, но так я буду более спокоен за тебя на этих дорогах.

– Ага! Спасибо, конечно, но эта вещь, – дракончик зло покосился на нее серебряным взглядом, – ладно, это существо… оно же очень дорого выглядит. Меня убьют в первом же трактире!

– Не бойся. Большинству людей он будет казаться невзрачным бронзовым колечком, а те, кто сможет его увидеть, сразу поймут, что ловить здесь нечего. Драконьего защитника нельзя ни подарить (если ты не дракон, конечно), ни продать, ни снять с тела. Если владелец умирает, то Дрейко тут же возвращается к нам.

– По-моему, я ему не нравлюсь, – безнадежно пробормотала Ива.

– Ничего, сработаетесь, – ободряюще хлопнул ее по плечу Тхэнн, чему-то весело улыбаясь. Знахарка имела все основания предполагать, что веселье она может принять и на свой счет.

Глава 4. СКАЗКИ ЛЕТНЕЙ НОЧИ.

Судьба в лицо колодой карт! Перечеркни свой герб, бастард! …Удача, пой – момент настал. Каков игрок – таков финал. Уже трубит герольд в охрипшую трубу. Монета встанет на ребро, Фортуна выбросит зеро. Плати судьбой за жизнь, а жизнью за судьбу. Йовин

Уже в виду города знахарка пришла к мысли, что надо последовать совету дракона и купить себе брюки. «В конце концов, – подумала она, – я почти что маг. А магам это позволительно». Позади у Ивы остались бесчисленные версты по пыли, грязи и бездорожью нашего славного королевства, так что она окончательно уверилась в правильности принятого решения. А когда она поглядывала вслед проносящимся всадникам, то невольно задумалась о том, что в принципе неплохо было бы и коня себе приобрести. Конечно, пока это дороговато, да и ездить она еще не умеет, но все – дело наживное. Колдовать она, к примеру, тоже раньше не умела. «И вообще, – внезапно подумала знахарка, – что это я, в самом деле, теряюсь и смущаюсь. В конце концов, я профессионал. – Иве очень нравилось это мудреное заморское слово, которое она услышала от Тхэнна. Девушка вообще нахваталась многого от него. – Я умею лечить все, что излечивают травы, знаю все рецепты приготовления зелий из растений моего края и у меня нехилые магические способности. Я иду учиться в Университет магии и когда-нибудь стану настоящей волшебницей. Я прошла долгий путь, пережила множество приключений и осталась жива. Так чего мне скромничать, бояться и переживать?! У меня все получится!».

С этими мыслями она прошла под тяжелыми городскими воротами, задорно улыбнувшись стражнику с ржавой алебардой. Уже готовый отпустить сальную шуточку, тот растерялся и покраснел, что вызвало громовой хохот собратьев по несчастью.

Так, сопровождаемая сим пусть и не самым благозвучным, но, несомненно, жизнеутверждающим звуком, Ива вступила в славный город Бирмингем, который ей суждено покинуть вопреки ее планам в конце этого же дня, причем очень быстро, на чужом коне и прижимаясь к мужчине, даже имени которого она не знала. Но это будет только вечером, а пока наша героиня в приподнятом настроении отправилась за покупками. Как вы понимаете, день становился с каждым мигом все лучше и лучше.

Сперва Ива решила исполнить свою давнюю мечту – купить себе чудесные высокие дриадские сапожки на каблучках. Хороши они были тем, что сносу им не было, однако при этом оставались мягкими и очень симпатичными. Их практически невозможно было промочить, да и холода в них не ощущалось.

– Они просто созданы для ваших ножек, – рассыпалась в любезностях хозяйка обувного магазина. Бирмингем был прогрессивным городом. В нем имелись магазины готовой продукции, причем не только одежды, но и обуви, что вообще было делом невиданным.

Ива не могла не согласиться, что сапожки очень премило на ней смотрятся. И было просто преступлением скрывать такую красоту под юбкой до земли.

Из этого выходило, что следующим пунктом назначения значилась лавка портного-кожевенника. Брючки ей подобрали сразу, да настолько обтягивающие, что можно было смело утверждать, что дракону Тхэнну непременно понравились бы. Ива же первоначально испугалась, но в очередной раз вспомнив, что она будущий дипломированный маг, согласилась их купить.

С курточкой так не повезло. Что она ни примеряла, все или плохо сидело, или не подходило к остальному наряду, – портной и пара его помощников совсем уж отчаялись. Тем более что не так часто у них появлялись покупательницы, готовые платить полновесным золотом за готовую продукцию (что ни говори, прогрессивные идеи основная часть населения славного города Бирмингема не поддерживала), но потом кто-то из них вспомнил об одной вещице, на которую никто и смотреть не хотел. Как это ни странно, именно этот облегающая украшенная металлическими и серебряными пряжками и заклепками курточка смотрелась на невысокой знахарке как влитая. Довольная девушка вертелась перед огромным зеркалом. Оба помощника, не скрывая восторга, пялились на ее… э-э… фигуру, чуть ли не капая слюной. А портной даже решился сделать скидку – что было событием просто-таки историческим – если госпожа соизволит говорить всем интересующимся, что купила курточку именно у него. Лавочнику казалось это лучшей сделкой в его жизни, и, забегая вперед, скажем: тут деловое чутье не подвело старого пройдоху.

После длительных взаимных любезностей и похвал из дверей лавки энергичным шагом вышла невысокая аппетитная красавица, в которой любой признал бы адептку какого-нибудь из магических университетов. Затянутая в черную кожу фигурка вызвала не один одобрительный мужской взгляд. О завистливых женских не будем упоминать, так же как и о ханжеских – но очень тихих – фырканьях ей вслед.

После посещения травяного и лекарственного рядов городского рынка, что расположен на Торговой площади, Ива пришла к выводу: день определенно удался, а жизнь – штука на редкость приятная.

Вот в таком приподнятом настроении знахарка ввалилась в выглядевший приличным трактир, собираясь так же удачно этот чудесный день закончить под какое-нибудь жаркое и кружечку – одну-другую – пива.

Трактир встретил ее уже почти родными запахами жарящегося мяса, табака и алкоголя. Усевшись за столик недалеко от двери, спиной к стене, Ива принялась уплетать за обе щеки жаркое, лепешки и прочее, прочее, прочее, заливая все это отличнейшим пивом.

Часа через полтора знахарка почувствовала себя абсолютно счастливой. К этому моменту таверна была набита до отказа. Девушку, слава богам, никто не задирал. Во многом благодаря тому, что основное внимание посетителей сосредоточилось на карточных столах. Ива удачно сидела позади одного из них и могла наблюдать, как ловко один из игроков вытаскивает карты из рукава.

Ситуация за игральным столом была просто хрестоматийная. За ним восседали четверо и играли явно в «Королеву». Ива всегда удивлялась, зачем различные любители лезут в эту игру, да еще ставят деньги. Одна лишь сложность правил этой игры должна была бы навести на мысль, что справиться с «Королевой» может только опытный игрок, но… не наводила. Трое игроков были явно в сговоре, разводя на деньги четвертого. Он сидел к ней спиной, но даже так Ива без труда определила в нем небогатого рыцаря, явно не имеющего своей земли и зарабатывающего на жизнь, нанимаясь в охрану обозов или куда-нибудь, где требовались воины. Таких рыцарей она перевидала великое множество за свое не такое уж и долгое путешествие. Обычно они обитали именно в трактирах, то ли тратя полученные за службу денежки, то ли подыскивая нового нанимателя, а чаще совмещая приятное с полезным. Ива предпочитала держаться от них подальше. «Вассалы удачи» редко были обременены моральными предрассудками и брались за самую разную работу. Судя по тому, как накинулись на него шулеры, парень только получил деньги за очередную такую службу.

Ива уже в течение получаса наблюдала за ловкими действиями шулеров, когда рыцарь все-таки сумел поймать за руку одного из них, о чем тут же громогласно заявил на весь трактир. Таверна выжидающе притихла, с удовольствием предвкушая скорую потасовку.

Рыцарь попытался сгрести все деньги со стола. И шулеры отработанно схватились за мечи. Один против троих – не лучший расклад. Парень широким движением швырнул одному из противников в лицо карты, успел-таки вытащить свое оружие и отбить удар самого ближнего к нему игрока. Таверна мгновенно взорвалась звуками. Завязалась драка, вспыхнув как всегда в подобных случаях в разных концах зала.

В этот момент прямо перед Ивой на помощь шулерам понесся один из незапланированных участников драки, намереваясь опустить тяжелый табурет на затылок не желающего мириться с шулерским произволом рыцаря. Парень если и успел его заметить, то явно не успевал уклониться. Знахарка, которую, судя по всему, просто не приняли в расчет, резко выпрямила левую ногу, опиравшуюся на тяжелую деревянную скамью. Та же со всей дури ударила по коленям нападающему. Незадачливый драчун шмякнулся вперед и по инерции проехал несколько шагов, под конец врезавшись головой в стену. Стена вздрогнула, но устояла – и не такое выдерживала. Ива же вскочила и выплеснула полную пинту пива из кружки в лицо третьему шулеру, почему-то «обидевшемуся» на ее предыдущий поступок.

Рыцарь быстро глянул на неожиданную помощницу. Короткого обоюдного взгляда хватило им, чтобы прийти к одинаковому выводу и рвануть к выходу.

Они успели очень вовремя выскочить за дверь, потому что буквально в следующий момент ее завалило телами менее расторопных.

Благодаря этому неожиданные союзники получили короткую паузу, чтобы отдышаться. Рыцарь, оказавшийся молодым парнем с копной темно-русых волос, с благородным, явно породистым носом и упрямой складкой бледных губ, бросился к коновязи и отвязал высокого жеребца асконской породы. Такие красавцы, как правило, служили именно подобным «вассалам удачи», – кони Асконии были неприхотливы и чрезвычайно выносливы.

Отработанным движением рыцарь оказался в седле и развернул скакуна к дороге, однако придержал его и обернулся к знахарке:

– Рекомендовал бы вам, барышня, не задерживаться долго в столь неблагоприятном месте.

В его глазах плясало непогашенное пламя возбуждения от драки и азарт погони. Иве хотелось улыбаться: она чувствовала тот же боевой задор и удаль.

– Я бы с удовольствием. Вот стою на обочине и голосую.

Ива подняла руку с оттопыренным большим пальцем. Рыцарь улыбнулся ей серыми глазами и протянул руку. Она ухватилась за нее. Их пальцы сжались, и знахарка оказалась в седле позади мужчины. Конь заржал и бросился в темноту. И арбалетные болты, посланные выбравшимися-таки из трактира шулерами, пролетели далеко от него.

Наконец случайный знакомый (или случайный незнакомый?) остановил коня. Тот для приличия несколько раз пристукнул передними копытами и застыл. Парень спрыгнул на землю, воззрился на знахарку и недовольно потер ребра:

– Слушай, я, конечно, понимаю, что я парень красивый и нравлюсь девушкам, но зачем же так крепко сжимать?!

– Надо же, – ухмыльнулась Ива в смеющиеся серые глаза, – а обычно, когда я обнимаю парней, они не бывают недовольны.

Попутчик усмехнулся:

– Позвольте, милостивая госпожа, помочь вам спуститься.

Ива чуть не рассмеялась: оказывается, наездник заметил ее тяжкие сомнения в своей способности выполнить сие действие самостоятельно. Она протянула руку. Мужчина не замедлил с помощью, но замедлил – пусть и не очень надолго – убрать ладони с ее талии.

Оба сделали вид, что ничего не заметили.

Рыцарь отошел на шаг назад, окинул знахарку одобрительным взглядом и с поклоном представился:

– Торнтон. Для друзей просто Торн.

– Ива. – Травница, как ей показалось, изящно наклонила голову, разглядывая случайного знакомого более внимательно, чем в первый раз. Парень был очень даже ничего. Не красавец, конечно. Высокий, худой, не совсем в ее вкусе, но он был из тех людей, которые сразу же располагают своей открытостью и порядочностью, настоящей или иллюзорной.

– Благодарю прекрасную госпожу за столь своевременно оказанную помощь, – без запинки выдал новый знакомый.

– Позвольте и мне принести мои глубочайшие благодарности за любезное предложение прокатиться, – решила не отставать травница.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Спустя какое-то время на поляне приветливо светил костерок и аппетитно благоухало что-то вкусное.

– Все эти погони вызывают нешуточный аппетит, – плотоядно облизнулась знахарка.

– И часто приходится его испытывать? – с любопытством поинтересовался Торн, с не меньшим пылом разглядывая жарящуюся тушку.

– В последнее время это случается с завидной регулярностью, – вздохнула девушка, вспомнив, как Тхэнн вырвал ее прямо из костра. – Эх, сейчас бы пива…

Наемник покопался в вещах, вытянул на свет внушительный бурдюк и перебросил его Иве.

– О! Вот это дело! – Знахарка прислушалась к приятному хлюпу внутри емкости.

Скоро разговор пошел оживленнее, однако вынужден был прерваться, замененный чавканьем и причмокиванием.

– Так куда ты, говоришь, направляешься?

– В Университет магических искусств, – отхлебнув из бурдюка, ответствовала травница. Породистые черты лица Торна скривились. – Тебе что-то не нравится?

– Не люблю магов, – пожал тот плечами.

Иве вдруг стало неприятно это слышать. Слишком свежи еще были воспоминания.

– Значит, ты из тех, кто подкладывает дрова в костер и скандирует: «Ведьме – пламя!»?

Рыцарь внимательно посмотрел на нее. Когда он ответил, его голос был спокоен, что ее немного охладило:

– Не думаю. Я участвовал во многих битвах и знаю, как могут быть полезны маги. Не говоря уже о врачевании. Но все же… есть что-то в магии… нечестное.

Ива пожала плечами:

– Скажи, если бы я не владела магией, ты бы смог меня победить?

– Я не дерусь с женщинами.

– Ну а если я первая напала бы, или на моем месте был бы какой-нибудь парень слабее меня? Ты бы победил?

– Смею надеяться – да.

– А это разве честно? Разве справедливо, что я слабее, потому что девушка или просто потому что кто-то вымахал бугаем, а кто-то вырос слабым?

– Так устроено природой.

– Магия тоже устроена природой. Почему же ты ее считаешь нечестной?

Он помолчал и уже в свою очередь пожал плечами:

– Что-то есть в твоих рассуждениях. Но все равно… Почему кто-то должен махать мечом в первых рядах, платя своею кровью за победу, а кто-то может стоять за его спиной в полной безопасности?

– Лучники тоже стоят за спиной. Почему же их ты не обвиняешь? А магия силы забирает похлеще махания мечом. Да и не безопаснее.

– Умение владеть мечом дается годами тренировок и постоянными упражнениями!

– А магией – десятилетиями упорного труда и зубрежки, тренировок и еще боги знают чего! Слушай, неужели мы с тобой будем спорить на эту тему?!

Мужчина вновь пожал плечами. Он был как раз такой комплекции, что этот жест выглядел на редкость изящным.

– Наверное, и правда не стоит. Разве что каждый хочет настоять на своем. Вряд ли это веская причина для спора.

И собеседники замолчали.

– Ну ладно, я – знахарка и будущий маг. А ты?

Торн открыл рот для ответа. И вдруг, не произнеся ни слова, захлопнул его. Выглядело это на редкость глупо, но Иву поразила тень боли, промелькнувшая, как ей показалось, в таких спокойных глазах. Мужчина передернул плечами, от былого изящества не осталось и следа:.

– Я – вассал удачи.

Ива подумала, что так не говорят. Говорят: «Я – воин» или: «Я – рыцарь», притом с гордостью. Или: «Я – наемник», констатируя факт. А «Я – вассал удачи» – с усмешкой, иронией, но это не произносят безразлично. Очевидно, что-то не нравилось Торну в его положении. Что же? Или он приврал? Только зачем?

Ива, однако, сочла себя не вправе спрашивать и допытываться. В конце концов, завтра они доберутся до ближайшего города и никогда больше не увидятся. Так что знахарка ограничилась хмыканьем в ответ на сие высказывание. Скоро попутчики завалились спать. Торн, правда, предложил сделать это вместе, на что травница сложила незамысловатую, но общепринятую фигуру из пальцев. Через пару минут оба тихо посапывали по разные стороны костра, довольные собой и друг другом.

Иву разбудило ощущение опасности. Распахнув глаза, она обнаружила, что Торн сидит с обнаженным мечом, напряженно вглядываясь в ночной лес в позе, явно говорившей о его готовности мгновенно вскочить и принять бой. Он сразу же заметил ее пробуждение. Его глаза раскрылись еще шире, и один взгляд удержал травницу от резких движений.

Она всей кожей ощущала близкое присутствие чего-то невероятно злобного. Стараясь производить как можно меньше шуму, Ива перетекла в сидячее положение. «Что происходит?» – одними губами спросила она. В этот же момент она ощутила пробуждение магии. Сила поползла, ледяными колючими пальцами ощупывая пространство. Скоро она обнаружила множество осторожно приближающихся агрессивных существ. Усиленная магией их злоба вернулась к знахарке, ее аж передернуло. Именно этот момент конь Торна выбрал, чтобы взвиться на дыбы и истошно заржать. Скрываться дальше явно уже не имело смысла. Ива и Торн вскочили как ужаленные и бросились к виновнику переполоха.

– Волки! – крикнула девушка, и в подтверждение ее слов воздух раскололся протяжным волчьим воем. Торн схватил коня под уздцы, заставляя опуститься на четыре ноги, и одной рукой толкнул травницу в седло, в следующий миг и сам оказавшись верхом. Желания всех троих абсолютно совпадали, так что деревья тут же замелькали вокруг как призраки. Волчий вой позади понукал не хуже шпор. Ива сжалась в комок, когда в темноте начали загораться желтые злые глаза. «Быстрее! Быстрее!» – взмолилась она про себя. Поэтому резкое торможение чуть не выбросило ее из седла. Волки были и впереди. Конь рванулся в сторону, но и там отражали луну чужие голодные зрачки. Жеребец заметался по поляне, а волки явно стягивались к ней, окружая путников не менее профессионально, чем людские загонщики. Торн ударил шпорами, и конь бросился вперед. Одного волка мужчина перерубил уже в полете, второго просто пнул сапогом под живот.

Они вырвались из окружения, но «охотники» явно не собирались отставать. «Откуда здесь такая огромная стая? Да еще в это время года?» – мелькнула у знахарки в голове.

– Замок! – вскрикнула она, и в следующее мгновение Торн тоже увидел зловещий темный силуэт на синем подсвеченном луной небе. Конь рванулся в ту сторону, а волки негодующе взвыли в каком-то едином порыве и прибавили скорости. Ива развернулась и как пахарь семена швырнула горсть чихательного порошка.

Дороги к замку из леса не было, но деревья явно росли реже, что впрочем, помогло больше их преследователям. Снова пришлось тратить порошок.

Но вот уже показалась стена замка, и только тут Иву посетила мысль о том, что ворота могут быть гоблин знает где, да к тому же закрытыми, и еще неизвестно, пустят ли в замок, даже если их будут на глазах стражников разрывать на куски.

Однако ворота оказались совсем близко, причем не деревянные, а литые из узорчатого чугуна, словно балкончик эльфийского дворца. Более того, они были распахнуты во всю ширину, а в замке не горело ни единого огонька. Размышлять о причинах этого, однако, путники не стали. На полном скаку они ворвались во двор. Не сговариваясь, соскочили со спины жеребца и бросились закрывать ворота. Те поддались легко, но, казалось, закрываться они будут бесконечно. Несколько волков со всей дури ударились в железные узоры, люди дернулись, и решетка начала открываться. Волки зарычали, люди вскрикнули и, рискуя лишиться рук, толкнули ее вперед. Торн всадил меч в огромного почти черного хищника, Ива хлопнула засовом, оба тут же подались назад, а звери продолжали бесноваться по ту сторону.

Знахарка и рыцарь облегченно вздохнули. Сзади боязливо всхрапнул конь. Он стоял совсем близко, видимо, уже не считая разъяренных хищников серьезной угрозой, и тревожно косил глазами в сторону темной громады замка. Никто не вышел и даже не выглянул на шум, не остановил людей и не спросил, кто такие. Замок казался абсолютно пустым. Ощущение опасности вновь закололо кожу. А вы много видели безлюдных замков?

– Как бы не случилось, что мы из огня да в полымя? – пробормотала Ива, нащупывая на поясе мешочек с любимым чихательным порошком. Торн тоже не спешил вкладывать меч в ножны.

– Как ни хочется увидеть нежный румянец ваших щек, что появляется на них во время спора, но все же соглашусь с вами, прекрасная дева, – ничтоже сумняшеся выдал рыцарь.

Ива удивленно покосилась на спутника и снова уставилась на здание. В нем ничегошеньки не изменилось, но и доверия оно явно не вызывало.

– Как ты думаешь, волки долго будут нас сторожить?

– До утра бы продержаться. – Торн наконец вложил меч в ножны и свистом подозвал коня. Пальцы воина сноровисто начали ощупывать животное на предмет ранений. Ива завороженно следила за этим процессом.

– Вот гады! Цапнули все-таки.

Девушка подошла ближе, разглядывая глубокую борозду на крупе.

– С этим мы справимся, – заверила она, – если ты его подержишь, чтобы не взбрыкнул.

Травница полезла в сумку за снадобьями.

– Не потеряла-таки, – одобрительно хмыкнул Торн, успокаивающе поглаживая своего красавца по умной морде.

Обрабатывая рану, Ива еще раз покосилась на молчащий замок, потом на мужчину.

– Что делать будем?

Тот меланхолично пожал плечами:

– Подождем солнца.

Знахарка подумала, что, похоже, он действительно вассал удачи. Только им свойственен такой фатализм.

Остаток ночи они просидели спина к спине, ведя неспешную беседу.

– Слушай, что же могло заставить людей оставить целый замок?

Она почувствовала, как он повел плечами.

– Призраки. Привидения. Вурдалаки. Оборотни. Колдуны. Взбесившиеся пещерные, скальные или болотные тролли и баньши. Даже драконы. Проклятия. Болезни.

– С последними двумя понятно. Но почему никто не вылез на шум?

– Это могло быть давно.

– И никто до сих пор не занял теплое местечко? – ехидно поинтересовалась она.

– Опасения. Суеверия. Или монстры могут быть на охоте.

– Не хотелось бы оказаться здесь, когда хозяева вернутся.

– Полностью с вами солидарен, миледи.

Они помолчали.

– Но знаешь, что странно?

– Что? – задала Ива неизбежный вопрос.

– Я знаю эту местность с детства. Вырос недалеко отсюда. Так вот – тут никогда не было замка. Ни обитаемого, ни необитаемого.

– То есть как это – не было?! Может, ты просто не знаешь?

– Замок этот не должен быть далеко от дороги. Мы почти у нее разбили лагерь. Удирали не более десяти минут. А ты помнишь, каким замок казался издалека? Здоровенная махина на фоне неба! По моим подсчетам, он должен быть виден с дороги точно. А я эту дорогу до последней кочки знаю. Не было тут никогда замка!

– И легенд никаких? Ну там – про появляющиеся из ниоткуда замки, например?

– Ни легенд, ни слухов, ни баек.

– А может, это маг какой поставил?

– Тогда бы тут такая защита стояла, что без армии не пробиться. Нет, такого не может быть – говорили бы об этом! Шепотом, но говорили! Как ни маскируй, но замок от людей не спрячешь. Тут ведь и город недалеко, а через него и маги ездят. Они-то разглядели бы. Не было тут замка!

– Не хочу тебя расстраивать, но замок стоит перед нами. Я его вижу.

– И я вижу. Это меня и тревожит.

Утром друзья обнаружили, что ворота не открываются. Ничто не удерживало засов, но подыматься он отказывался наотрез. Ворота стояли насмерть. И были закрыты.

– Надо попробовать с той стороны, – выдвинула предложение Ива.

При свете солнца они смогли, наконец, разглядеть появляющийся из ниоткуда замок. Поспорить нельзя – выглядел он величественно. Даже красиво. Но царившее вокруг запустение делало эту привлекательность, на вкус Ивы, слишком зловещей. Не пели птицы в саду. Не шуршали мелкие зверьки. Даже насекомых и тех не было слышно. Однако ничто не выглядело поломанным или разбитым. Только пыль и запустение да растения, обильно покрывавшие каменные стены.

Торн с наигранной обидой посмотрел на девушку. Предполагалось, что лезть через стену придется именно ему. Он потер руки и взялся за железные узоры.

– Если я найду свою смерть на этих железных прутьях, ты будешь помнить меня? – с патетическим надрывом вопросил он.

– Мое сердце будет разбито навеки! – буркнула Ива.

Подняться по решетке ничего не стоило. Воин остановился у самого верха, когда осталось только перекинуть ногу.

– Ну что? – не выдержала травница, держа руку козырьком.

– Не поверишь, не могу перебраться на ту сторону. Тут какая-то невидимая стена!

– Быть такого не может!

Через пару минут знахарка оказалась рядом, мимоходом отметив, насколько удобнее новый стиль в одежде, и оторопело ощупывала ладонями нежданное препятствие.

– Гоблин знает что! – ругнулась она.

Магию она чувствовала и даже распознала. Это был тот самый редкий вид магии, с которым ни один маг ничто не мог сделать, – волшебная сила, что неотделима от вещей или существ, что является их сутью. Такая магия была, например, у домовых, русалок, саламандр, фениксов. Никто же не поверит, что может быть домовой или леший, который не сумеет отвести людям глаза, также – в русалку без хвоста или саламандру, не переносящую огонь, феникса, не возрождающегося из пепла. Именно такой неотъемлемой частью чего-то была та невидимая стена, что закрывала им путь.

Девушка и юноша спустились, переглянулись и отправились искать другой выход. К середине дня они были вынуждены признать, что его нет.

– Ловушка! – пробормотал Торн.

– Пока мы этого не знаем, – покачала головой Ива. – Мы еще не были в самом замке.

– Похоже, именно это от нас и требуется. Именно поэтому я не стал бы туда идти.

– А что ты предлагаешь?

Торн передернул плечами:

– Наружу мы выбраться не можем. Скоро стемнеет. Нам снова придется ночевать под открытым небом. Однако кто-то явно хочет, чтобы мы вошли в помещение. Вопрос – кто? Ответа нет. Так что – скорее всего, враг.

– А что нам делать? Он не выходит. Мы не входим. Ситуация пиковая. Но долго мы тут не продержимся. Припасов-то почти нет. На мой взгляд, лучше пойти и попытаться одолеть кого бы там ни было, пока есть силы, чем сидеть тут и ждать милости богов.

– Да уж. В конце концов, лучше погибнуть в бою, чем от голода, – вздохнул воин. – Ну что, готова?

Ива сглотнула. И они подошли к двери. Девушка встала за ней и потянула. Меч в руке Торна выжидающе поблескивал. Но за дверью никто не прятался и не выскочил на героев. С превеликими предосторожностями они вошли в залу.

Здесь тоже царило запустение. Несмотря на бесчисленные слои пыли, помещение выглядело величественно. Потолки были настолько высоки, что их свод скорее угадывался, чем был виден. С них свисали огромные люстры на тысячи свечей. Пол, судя по всему, был сделан из настоящего акского мрамора, ведь только он так похож на лед замерзшей реки. Его причудливые узоры повторялись в рисунке стенных панелей из мореного дуба. Прямо напротив входа располагалась лестница, по которой мог спокойно маршировать строем полк. В нишах белые статуи перемежались с вазами, подозрительно напоминавшими известный всему миру эненский фарфор. Жаль, что Эненская империя все же распалась.

– Ничто не разбито. Ничто не утащено. Нигде нет останков людей или следов борьбы.

– Такое впечатление, что его обитатели просто исчезли.

Они прошли дальше. Залы сменяли одна другую, поражая людей размерами и роскошью.

– Посмотри, как странно, – шепнула Ива, – пыль будто веками копилась, а кое-где лежат ковры и шторы висят. Грязные, но целые. Будто время их не тронуло.

– Посуда, вазы, мебель не побиты. Все аккуратно. Образцовый замок… Кажется, хозяева вышли на минутку и не вернулись.

– Слишком нереально. Крестьяне да и просто мародеры растащили бы давно все к гоблинам! Мы вообще не видели ни одного следа присутствия чего-то живого.

– Кроме вещей. Красивых, дорогих.

– Но нет ничего личного. Ни милых мелочей, ни одежды, ни портретов.

– Может, на втором этаже?

Они вошли в следующую залу, и Ива невольно ахнула.

Полукруглая комната была выполнена в виде беседки или, скорее, поляны. Колонны казались деревьями. Под ногами распускались мозаичные цветы. Стены были покрыты фресками, изображающими лес в разные времена года. Посреди залы повторял ее форму бассейн, в центре которого на камне сидела зеленокожая нимфа. Статуя была выполнена столь искусно, что Ива подумала, что эти глаза, как у лани, она уже видела – несколько месяцев назад в своем видении, навеянном волшебной флейтой.

– Как красиво, – прошептала девушка. Она провела сапожком по полу, и на нее глянул голубоглазый лесной колокольчик. – Грязно только.

– Да, убраться бы не помешало, – пробормотал пораженный Торн, все еще не в силах отвести взгляда от статуи нимфы, которая, казалось, вот сейчас выпрямится, потянется и сверкнет изумрудным взором в их сторону.

Слова мужчины только отзвучали задорным эхом меж колоннами-деревьями, как зала стала преображаться. Куда-то стали исчезать пыль и грязь. Словно сотни домовых вдруг устыдились и разом взялись за дело. Заблестели полы. Засияли красками фрески. Бассейн наполнился прозрачной водой, а из кувшинок вокруг нимфы вдруг полились струи фонтана.

Сказать, что невольные исследователи были поражены, значит сильно приуменьшить их чувства.

– Что ты там говорил про ловушку? Теперь я склонна тебе поверить, – наконец выговорила знахарка.

– А я уже не так уверен, – пробормотал Торн, обходя бассейн и пялясь на статую лесной девы.

Ива неизвестно почему почувствовала себя уязвленной.

– Это еще почему? – Под его недоуменным взглядом она быстро снизила тон: – В том смысле – почему ты изменил мнение?

Мужчина, наконец, оторвал восхищенный взгляд от статуи и окинул знахарку оценивающим взглядом, от которого девушка сразу почувствовала себя неуютно.

– Во-первых, ничего особенного не произошло. Мы ведь с тобой и так знали, что замок непростой. Во-вторых, мы здесь уже полдня, а пока ничего страшного не произошло.

– Но мы не можем отсюда выбраться. А теперь еще и это! – Иву злило, что Торн продолжал глазеть на прекрасную девушку из камня.

– Знаешь, что я думаю? – Воин резко повернулся и вплотную приблизился к травнице. От неожиданности она с трудом сглотнула и слишком усердно замотала головой. – Я думаю, что это загадка, шарада, задачка, которая должна сойтись с ответом!

– Я тебя не понимаю, – уже более спокойно покачала головой Ива.

– Всё очень просто. Мы с тобой оказались в заколдованном замке. Наша задача отсюда выбраться. Мы каким-то образом можем активировать его волшебство…

– Что мы можем?

– Ну будить волшебство замка.

– И как?

– Откуда я могу знать?! Кто из нас маг?

– Я только учусь.

Торн хмыкнул. Будущий дипломированный маг искоса глянула на него.

– При чем тут шарады?

– Да. – Наемник мигом стал серьезен. – Насколько мне известно, любое колдовство, особенно вот такое, – он обвел взглядом высокие потолки, но так и не придумал определения, – всегда оставляет какую-то лазейку для тех, кто попадает… э-э… в его сети. Если, например, в боевой магии это контрзаклинания или еще что-то… ну я знаком с одним магом. Его огненные шары пробивали любую защиту, даже ледяной щит магистров магии. Так вот он раз на пьяную голову признался мне: чтобы от них не пострадать, нужно просто магически изменить их направление или отойти в сторону. Я вот к чему это рассказываю: магия закрывает дверь, но всегда оставляет открытое окно, надо просто найти его, будь даже оно подвальным. Кстати говоря, лучшие воры не те, у кого ловкие пальцы, а те, кто умеет угадывать, где это самое подвальное окно.

– То есть ты хочешь сказать, что мы оказались в этой ловушке, но, отгадав предлагаемую нам загадку, выберемся наружу?

– Да.

– И как?

– Откуда я могу знать? И, вообще, я есть хочу.

В следующее мгновение дверь рядом с ними с треском распахнулась. В открывшейся их взорам анфиладе комнат играли огни свечей настенных канделябров.

– По-моему, нам предлагают пройти туда, – хрипло выговорила Ива.

– Только после вас, миледи, – тут же нашелся Торн. Поймав ее хмурый взгляд, он притворно тяжко вздохнул, и они вместе вошли.

Длинное помещение не носило следов удручающего запустения как другие комнаты. Все вокруг блистало чистотой, насколько она вообще возможна в старом замке. Отличительная черта этой комнаты состояла во множестве портретов, развешенных на стенах. Скорее всего, это были именно портреты, но лица изображенных людей не были прорисованы, в отличие от одежды и фона.

– Странно, да?

– Даже страшно. – Ведьма поежилась. – Люди без лиц. Как в страшной сказке.

– А картины как будто разных эпох. Я не очень в этом разбираюсь, но даже так вижу, что нарисованы с большой разницей во времени.

Ива содрогнулась в буквальном смысле слова.

– Как бы не оказалось, что это изображения тех, кто забрел сюда на свою беду и сгинул.

Оба приуныли.

Между тем освещенная зала неумолимо приближалась.

– Как ты думаешь, не ждет ли нас там какой-нибудь сумасшедший колдун, рад-радешенек, что попались два таких идиота, что сунулись в его замок.

– Какая разница? – пожал плечами излюбленным манером Торн, уже привычно вытаскивая меч. – Выхода все равно нет. Причем буквально.

Ива также привычно напряглась. Однако их опасения не оправдались. Их никто не ждал, не считая накрытого по всем правилам праздничного стола. Зала оказалась столовой. И приготовленные яства видом и запахом пленили голодных путников. Торн осторожно потрогал белоснежную с золотой вышивкой скатерть и почти с мукой глянул на девушку:

– Поддадимся на провокацию?

Она улыбнулась ему так, как улыбаются смущенному собственной шалостью ребенку:

– Обязательно. У меня есть чудненькое заклинание как раз для такого случая.

– Да? – мигом заинтересовался он.

– Да, – подтвердила юная волшебница, оглядывая длинный ряд стульев, выбирая, куда сесть. Торн галантно выдвинул для нее тот, что стоял справа от края, а сам уселся во главе стола. Ива хмыкнула и тут же переключилась на волшебство. – Это на самом деле очень простое заклинание. Я знаю его с самого раннего детства. Называется «Против злого умысла». Как называется, так и работает. Очень удобно. Так как существует такое огромное количество ядов, что пропустить какой-нибудь необычный яд проще простого, да и помимо ядов есть другие способы отравить еду. Уж поверь мне. А заклинание отслеживает все, что сделано со злым умыслом. Очень удобно… Ага. Готово. С преогромнейшим удовольствием сообщаю вам, милорд, что еда неопасна.

Когда, насытившись и усевшись перед пылающим камином с бокалами вина, они обсуждали ситуацию, то пришли к следующему выводу:

– Стало быть, здешняя магия для нас неопасна?

– Не уверена. Замку что-то от нас надо, но что? И как будут дальше развиваться события, если он добьется от нас желаемого?

Торн поднял бокал из тончайшего хрусталя на уровень глаз и чуточку наклонил. Вино неторопливо текло по хрустальной поверхности, оставляя маслянистый след.

– Красиво, – невпопад произнес он.

– То есть ты со мной не согласен?

– Да нет, почему же? Ты все правильно говоришь…

– Тогда… что не так?

Торн вздохнул:

– Грустно все это.

– Что грустно?

– Грустно… Такой красивый замок… А стоит без хозяина. Неубранный, покинутый, безлюдный. Разве так должно быть, Ива? Разве больше не подойдут этому красавцу людские голоса? Самые разные голоса… Приказы командира гарнизона, шепот сплетничающих слуг, смех детей. Да и просто звуки… Шорох юбок, цокот подков по двору, шаги и бряцанье шпор. Так ведь нет. Стоит молчаливый, одинокий, неприкаянный… Право, жаль…

– Да ты поэт, Торн.

– Нет. – Мужчина решительно поднялся. – Просто, – он помолчал, – вспомнилось кое-что… Надо пойти проверить, как там мой Вихрь. Совсем про него забыл. Он, наверное, обиделся.

– Подожди, я с тобой, – подхватилась Ива.

– Да, действительно, – кивнул воин, глядя куда-то мимо нее, – не стоит разделяться.

Знахарка оглянулась, но не обнаружила за своей спиной ничего заслуживающего внимания, пожала плечами и направилась вслед за мужчиной, думая о том, что теперь к загадке замка прибавилась тайна упавшего настроения ее спутника.

И вновь они шли по пустынным залам. Тишина и впрямь подавляла. Да и общее запустение тоже не улучшало впечатление.

– Интересно все-таки, – произнесла Ива только для того, чтобы нарушить соборное молчание, – почему же в некоторых залах воцарилась чистота, а в некоторых как лежала грязь веками, так и лежит?

– Может, мы как-то этому поспособствовали? – задумчиво сформулировал их общую мысль Торн.

– Но как? Словами? Ведь в прошлый раз мы говорили именно об уборке.

– Давай проверим. – Наемник остановился посредине большой залы с огромным камином из какого-то зеленого камня с такими же декоративными колоннами. – Я хочу, чтобы эта комната стала чистая.

Один миг – и камень засверкал всеми оттенками зеленого, а вокруг не осталось и пылинки. Даже зеркала вновь обрели свою ясность, а рассохшееся дерево мебели казалось только что привезенным из мастерской.

– Потрясающе! – засмеялась девушка, погладив нежно-зеленый шелк обивки кресла.

– Теперь ты! – подарил ей улыбку довольный Торн. Ива бегом бросилась в следующую комнату, стены которой сплошь были зеркальные.

– Я хочу, чтобы эта комната стала чистая! – Ее звонкий голос отразился эхом от зеркал и унесся в высь потолков, но ничего не произошло. Ива стояла посредине залы и чуть не плакала. – Но почему?

Торн энергичным шагом пересек комнату и остановился около девушки.

– Почему? – подняла она на него красивые карие глаза. – Не получается.

Его рука легла на ее плечо, другой он коснулся ее подбородка и заглянул в темные очи.

– Кто знает? – прошептал он.

Чувствуя, что отстраняться совсем не хочется, Ива отвела глаза.

– Но ведь у тебя получается. Попробуй еще раз.

Мужчина задумался, и девушка воспользовалась моментом, чтобы сделать шаг назад.

– Я хочу, чтобы эта комната стала чистая, – спокойно произнес он.

Превращение не заставило себя ждать. Огромные люстры под потолками засияли сотнями свечей, многократно отразив свет настенных канделябров в зеркалах.

Ива сделала еще один шаг назад и огляделась.

– Ну и кто из нас маг? – задорно поинтересовалась у него.

– Один-ноль, – проворчал он, тоже рассматривая метаморфозы. – Это бальная зала. Эх, сюда бы музыку, шампанское, танцующие пары, дам в бальных платьях…

– Ах! – Ива с недоумением посмотрела вниз и обнаружила на себе серебристое блестящее как чешуя русалок платье из какого-то необыкновенно нежного материала. Подняв голову, знахарка увидела в зеркале женщину с высокой сложной прической, открытыми плечами и… ее собственным изумленным лицом. – Боги! Торн, что ты сделал?!

Мужчина тоже с удивлением рассматривал свой парадный темный шитый серебром камзол, невесть как оказавшийся на нем.

Рыцарь поднял на нее не менее растерянные глаза:

– Я не хотел… Но ты прекрасна!

Ива не могла не согласиться с ним.

– Это иллюзия? – только спросила она.

– Не знаю. На ощупь реально.

Тут заиграла музыка. Легкая приятная мелодия разнеслась по залу благодаря его прекрасной акустике. Казалось, она слышится отовсюду.

– Думаю, будет безопаснее для психики воспринимать чудачества замка как что-то естественное, – выдохнул Торн. – Миледи, подарите мне танец.

Ива поддалась на обаяние этой улыбки и уже вложила свою маленькую лапку в его протянутую ладонь и тут только вспомнила:

– Я не умею танцевать.

– Глупости! – отсек рыцарь. – Даже в деревнях танцуют «Полет кленовых листьев»! Все танцы пошли от него.

– Но…

– Никаких «но», юная леди. – Он шагнул к ней навстречу и положил руку на ее талию. Наклонился и с улыбкой подначил: – Слышишь музыку, малышка? Неужели у тебя не хватит смелости и мастерства на один танец?

Вместо ответа она коснулась ладонью его плеча. Следующий шаг они сделали вместе. А остальное музыка завершила за них.

Через полчаса девушка, смеясь, запросила пощады, и они вышли из залы. Одежда тут же приняла свой изначальный вид. Они немного поудивлялись и пошли дальше. Оказалось, что Вихрь очень удобно устроился в конюшне. Чистый, с расчесанными гривой и хвостом, он стоял возле кормушки, полной отборного овса.

– Ну что ж, по крайней мере, с голода мы не умрем, – подытожил Торн, почесывая круп ластящегося жеребца.

Не особо надеясь на удачу, они проверили ворота. Незримая стена стояла как и прежде.

Замок вновь встретил их тишиной. Правда, на этот раз Торн придумал, как очистить его полностью от грязи: просто приказал убрать ее всю. Вечер незаметно подкрался, и усталость взяла свое.

Путники долго решали, где им лечь спать, – в конце концов, все же рискнули подняться на второй этаж, где нашлись две удобные спальни. Они еще подискутировали на тему опасности спать раздельно. Ива заявила, что если они будут почивать вместе, проблемы возникнут, и она в этом не сомневается, ну а врозь – это уж как повезет, и после таких слов гордо удалилась в меньшую комнату. За дверью раздалось фырканье Торна, подозрительно смахивающее на смех.

Однако решительное настроение знахарки немного увяло, когда она оказалась одна в незнакомой комнате. Огромная кровать под балдахином была настолько непривычной и чуждой для нее, что девушка невольно подумала о странности этой ситуации: она деревенская знахарка, и подобные хоромы не для нее. Ее можно одеть в дорогие одежды, научить танцевать, окружить роскошью, но не останется ли она все той же наивной провинциалкой? Да, она всегда отличалась от своего окружения. Причем в лучшую сторону. Но может, все это иллюзия, самообман, желанная, но несбыточная мечта? Кто она такая?

Ива закрыла глаза, сдерживая рвущееся наружу отчаяние. Она много раз останавливалась на дороге, сомневаясь в том, что сумеет одолеть очередное препятствие, побороть собственную неуверенность, страх, желание вновь оказаться в домашней обстановке, среди тех, кому нужна. Каждый раз, когда она делала следующий шаг, что отдалял ее от дома, она не всегда была уверена в его правильности. Сейчас в роскоши этого огромного чужого дома она думала о том, что неужели когда-нибудь настанет день, и нечто подобное станет для нее привычным? Но не будет ли это концом того, что сейчас составляет неотъемлемую часть ее личности? Искала и не находила ответа. Наверное, потому что его не было. По крайней мере, однозначного. А была лишь большая комната для взрослой женщины, которой Ива пока еще не стала.

Девушка зачем-то потрогала изящную статуэтку на комоде, провела ладонью по полотну балдахина, прислушалась к звукам из соседней комнаты, посмотрела в зеркало. Укорив себя за огромные перепуганные глаза, разделась и легла в постель. В лунном свете полог над кроватью сверкал звездочками, и, наблюдая за их танцем, Ива уснула, так и не выяснив для себя ничего.

Ночь, несмотря на дурные предчувствия, прошла спокойно, а утром она получила завтрак в постель и Торна в качестве собеседника. Что ни говори, мелочь, а приятно.

Потом они сообща принялись исследовать замок, что, надо сказать, было делом безнадежным отчасти из-за его огромных размеров, отчасти из-за запутанности коридоров. Очевидно, архитекторы исходили из соображений безопасности. Мол, даже если враг проникнет в замок, ему никогда не найти хозяев, не говоря уже о сокровищнице.

– Нет, Торн, – заявила Ива, оказавшись в седьмой или восьмой раз в комнате с гобеленом во всю стену, изображавшим религиозный сюжет сошествия в Темные Миры святого Ионы. Однако было заметно, что автор сего бессмертного творения никогда там не был и бесов не видел. Бесы у него изрядно походили на перемазанных сажей крестьян, а святой как-то уж очень сладострастно смотрел на одного симпатичного бесенка женского пола. Единственное достоинство этой комнаты состояло в том, что она сразу выводила на лестницу. – Так дальше не пойдет. Надо составить какой-то план, иначе мы рискуем пробродить здесь до возвращения Короля всех людей.

– Я не прочь присягнуть сюзерену, – присел на порог рядом с ней Торн, – но боюсь, что ты права. Надо действительно более обдуманно подойти к этому делу.

– Давай прикинем. Есть замок – что мы про него знаем?

– Ничего.

– А как узнать хоть что-то, если никто нам этого не рассказывает?

– Прочитать, коль есть записи.

– А где они могут быть?

– В библиотеке или в кабинете хозяина!

– А где таковые могут располагаться?

– Я поместил бы на первом этаже, в том крыле, где маленькие комнаты, они, похоже, только для семьи.

– Ну так и пойдем туда! Благо есть рядом лестница. А то я уже ненавижу эту комнату. Нет, ну ты объясни мне, как можно семь раз попасть разными путями в комнату, у которой только три двери?!

Не торопясь, они спускались по одному из ответвлений лестницы.

На площадке, где правая и левая лестницы сходились, девушка и юноша, не сговариваясь, остановились и подняли головы. На стене висел еще один портрет без лица. Мужчина на полотне был изображен на фоне этого самого замка и простирал руку куда-то вдаль. Он был высокий, худощавый, с величественной осанкой и в дорогой одежде.

– Почему же лица не изображены? – выразил Торн их мысли.

– Может, в этом и заключается загадка, которую нам надо разгадать?

Опять синхронно, они покачали головами и продолжили спуск.

Библиотеку они нашли сравнительно легко – минут через сорок. Ива застыла на пороге, напоминая безмолвный памятник безграничному восторгу. Сколько она себя помнила, книга была величайшим сокровищем и огромнейшей редкостью. А тут оказалось столько… на ее глаза даже слезы навернулись. Кто-то же собирал это богатство, искал по миру, читал, бережно хранил. Правильно Торн сказал – негоже такому сокровищу пропадать без хозяина.

Библиотека была залита косыми солнечными лучами. В их свете плясали пылинки, которые всегда сопровождают скопление книг.

Торн сделал шаг вперед. Его впечатлило количество книг, но не потрясло. Он встал посередине библиотеки в столбе солнечного света и начал разглагольствовать о трудностях поиска в этом обилии информации. Ива внезапно почувствовала присутствие магии в воздухе. Ощущение было совсем слабым, как запах эльфийских духов, но все же она не ошибалась. Девушка напрягла глаза, уже привычно переходя на магическое зрение. Против ожидаемого краски мира не стали ярче – хотя куда еще? – а наоборот: все выглядело так, словно его залили серым, словно предрассветный туман наполнил комнату. Ива попыталась найти его источник, но явственно ощутила, что кто-то или что-то ей мешает в этом. Девушка на пробу сделала пару шагов. Идти оказалось трудно, но ее радовало то, что она перестала терять концентрацию при малейшем движении, как было раньше. Волшебная дымка не позволяла передвигаться быстро. Но усилия оказались оправданными, когда неожиданно посреди залитого дымкой пространства вынырнула стойка с толстенным старинным томом. Ива протянула руку, но наткнулась на невидимую преграду, точно такую же, как та, что окружала замок. Но, в отличие от внешней защиты, эта не осталась пассивной для магии – знахарку толкнуло назад, от неожиданности она не удержалась на ногах и свалилась на пол, тут же потеряв концентрацию. Мир сразу же обрел былую яркость. Торн, мгновенно подскочив к ней, уже выспрашивал взволнованным голосом, что случилась. Девушка прерывисто выдохнула и кивнула на появившуюся из ниоткуда стойку с книгой.

К их обоюдному удивлению рука Торна совершенно спокойно дотронулась до кожаного переплета, но открыть том не удалось. Не имея ни единой застежки, книга тем не менее решительно отказывалась подчиняться.

Ива расстроилась: ее книга вообще к себе не подпускала. Торн, правда, выразился так:

– На каждую мышку своя кошка.

Они прошлись по обширному помещению библиотеки, вздохнули. Над столом висел еще один портрет, на этот раз женский, но тоже без лица. Торн пожал плечами и сказал, что займется бумагами в столе, вернее, в… на… и под ним. Очевидно, это было место, которого совсем не коснулось волшебство замка. Правда, пыли не было, зато бардак такой, что у Ивы невольно возникла ассоциация с буреломом. Поэтому она с легким сердцем отдала другу этот участок работы, а сама направилась к краю книжных шкафов. Скажем по секрету, не из-за педантичности и собранности, а потому, что заметила там книги по травам. Несколько следующих часов Торн не мог ее дозваться, получая в ответ на все попытки общения невразумительные междометия. Откроем еще одну тайну – книги по травоведению навсегда остались для нее непреодолимым соблазном. Чтобы отвлечь ее внимание, достаточно было дать ей в лапки какую-нибудь книжку – чем древнее, тем лучше – про травы и заклятия к ним.

Таким образом, в этот день они ничего не сделали для освобождения от необременительного плена. Да и, честно говоря, друзья больше пользовались возможностью неожиданного отдыха, чем искали спасения. Вечером они вновь сидели перед пылающим камином, держа в руках кубки, и неспешно беседовали.

– Что же все-таки дернуло тебя уйти из дома? – небрежно спросил Торн.

– Трудно сказать, – вздохнула Ива, уже изрядно налакавшаяся старинного дорогого вина. – Наверное, все сразу.

– Дай-ка угадаю. Тебе хотелось приключений и странствий и чтобы пряный ветер, как поют менестрели, с восточных холмов бил в лицо?

Девушка рассмеялась. Она не знала, что ее так насмешило, но почему-то было весело. Хорошо сидеть рядом с сильным привлекательным мужчиной у камина старинного замка, пить вино, слушать умные речи и наслаждаться звуками его приятного голоса, купаться в лестном внимании.

– Что ж, трудно отрицать, – ломающимся от смеха голосом ответила она. – Разумеется, хотелось. Хотелось быть свободной, жить как хочу или как смогу. Хотелось увидеть другие земли, города. Хотелось слушать менестрелей. Хотелось битв и чудес. И прочая, прочая, прочая… Но, наверное, больше всего хотелось что-то доказать – себе и остальным. Но скажу тебе по секрету – все равно ты слишком пьян, чтоб запомнить – я не знаю, почему я ушла из дома. Просто ушла. Почему-то… Может, тому виной снежные волки и их призрачная королева. А может, что-то еще. Не знаю. Да особо и не хочу знать. В конце концов, какая разница? Я здесь, и сейчас мне хорошо. Разве это не оправдывает мой уход? Это моя жизнь. И как бы я ее ни прожила, это был мой выбор, моя дорога и мои ошибки. Главное здесь слово – моё. – Она помолчала и добавила: – А еще я думаю, что я бродяга. Одиночка. Мой путь – это мой друг и мой любовник. И вечный поиск будет моим проклятием, моей жизнью и моим высшим наслаждением. Понимаешь?

Девушка повернула голову, в ее глазах плескалось рубиновое вино большой выдержки и плясали блики камина. Мужчина придвинулся ближе, подлил ей в бокал дивного цвета жидкости и кивнул.

– А ты? – спросила знахарка, сделав глоток. – Ты как оказался на дороге?

Ее собеседник опустил глаза и произнес:

– Я тоже бродяга. Это и мой путь, и моя судьба.

– Нет. – Ива пьяно, но уверенно покачала головой. – Я такие вещи чувствую. Не знаю, кому ты врешь – мне или себе, но это неправда. Может, раньше так и было, но сейчас это уже ложь. Ты много лет скитался по дорогам этого мира, служил в самых разных армиях, надеясь, что тебя признают, одарят милостями и землями, но никто так этого и не сделал. Ты называешь себя вассалом удачи и сам себя ненавидишь за это. Не качай головой. Я же знаю. Скажи, что я ошибаюсь и напридумывала себе сказок. Скажешь?

Торн покаянно покачал головой и попробовал отшутиться:

– Разве можно обманывать мага?

Ива хихикнула:

– Мага, может, и можно. А деревенскую знахарку нельзя. А я из рода потомственных знахарок. Мы же не только лечим. Мы же слушаем всю чушь, что несут нам люди. Иногда нелепую, иногда горькую, иногда страшную. А веселых баек я могу рассказать больше, чем заправский менестрель. Я говорю это к тому, чтобы, ну, наверно, объяснить: знахарки со временем превращаются в ведуний. А что делать? Опыт становится даром, причем чаще всего наследственным. Странно, да? Хотя нет. Я никогда не пыталась вещать, предсказывать или советовать. Хотя именно этого от меня больше всего и ждали. Люди ведь не понимают, что знание не всегда во благо. Настоящая ведунья не та, которая знает истину, а та, что поможет человеку найти ее. Ведь истина, как ни смешно, тоже бывает разная, у каждого человека своя.

– Ты пьяна, милая, – умилился Торн, кладя руку ей на плечи и пытаясь отобрать бокал. – Давай я отнесу тебя в постель, уложу бай-бай…

– И прилягу рядом, – улыбаясь, закончила непризнанная ведунья. – Нет, мой милый, так легко ты от разговора не уйдешь. Так что же, милорд, заставило вас покинуть отчий дом?

Мужчина чуть ближе притянул ее к себе, немного развернув, чтобы было удобнее дотрагиваться до ее лица. И тут же коснулся ее кожи. Девушка потерлась щечкой о его пальцы. Теплые серые глаза были близко-близко. Было хорошо. Тепло и уютно. Только ее собственные глаза закрывались. С трудом борясь со сном, она прошептала:

– Ты не ответил на вопрос.

– Да, не ответил, – подтвердил он.

А утром похмелья совсем не было. Умели же делать в старину такие вина!

До обеда они вновь копались в библиотеке, стараясь найти хоть что-то, что пролило бы свет на ситуацию, в которой они оказались.

Сидя за роскошным столом, Ива и Торн в очередной раз пытались разгадать загадку.

– Знаешь, я просто уверен, что разгадка должна быть очень простой! – горячился рыцарь.

– Но почему?! – недоумевала Ива.

– Ну хотя бы потому, что все истории, которые я слышал про разные заколдованные места, имеют такую разгадку.

– Видно, из мест со сложной разгадкой мало кто вернулся.

– Не каркай!

– Да ну тебя!

– Вот, например, мой друг, рыцарь Белой Ладьи, он три дня ходил по заколдованной пещере в поисках выхода. Ему казалось, что он забирается все дальше и дальше, а на самом деле он шел по кругу в пещере не больше двух сотен локтей в длину. На ее стены было наложено заклятие, которое меняло их внешний облик. А знаешь, как он выбрался? Он – то ли из-за усталости (три дня ходить по кругу!), то ли еще почему – стал держаться за стену и в один прекрасный момент просто вывалился наружи, прямо под копыта коня, который посмотрел на него как на полного идиота. А что бы ты подумала на его месте, наблюдая, как хозяин три дня подряд ходит в небольшой пещере по кругу?

Они посмеялись.

– Или вот еще был смешной случай, – не мог угомониться Торн. – Пошел один рыцарь спасать прекрасную принцессу, запертую в башне очередным злобным колдуном. Преодолел множество препятствий, выжил в лесу, кишащем чудовищами, прополз по веревочному мосту над рекой лавы, ну и тому подобное, и вот оказался перед башней. Ее колдун, конечно, сделал на совесть: по стенке не залезешь. Начал в дверь ломиться, а она ни в какую. Понял он, что дверь заговоренная. Над ней даже какие-то древние руны начертаны были. Принялся различные волшебные слова говорить, коих знал великое множество. До сих пор бы мучился, если не подоспел бы ее один потенциальный спаситель, только маг на этот раз. Ребята решили сразу не устраивать поединок, а спасти принцессу и уж потом по ходу дела разобраться, кому она достанется. Тогда рыцарь поведал магу о своем затруднении. Тот подошел к упрямой двери, посмотрел на руны, почесал маковку и потянул на себя. Дверь и открылась.

Ива сложилась пополам. Торн тоже посмеялся и с нарочитой грустью закончил:

– К слову сказать, ребята спасли-таки принцессу, но по дороге к дому ее славного отца оба проявили благородство и уступили право на ее руку друг другу, потом чуть не подрались, пытаясь всучить прекрасную, но тупую, как горный тролль, принцессу другу-противнику. Дело кончилось тем, что рыцарь и маг, получив от короля обещанные денежки, в тот же вечер сбежали из дворца, золотишко поделили и пропили в первом же кабаке соседнего государства.

Они вновь направлялись в библиотеку, когда что-то заставило Иву напрячься. Как всегда она сначала почувствовала, а потом только осознала, в чем причина ее беспокойства.

– Торн, – тихо произнесла знахарка. Наемник среагировал мгновенно. Он уже научился распознавать тревогу в ее голосе. В его руке блеснул меч. Воин быстро осмотрелся. Ничего подозрительного не заметив, повернулся за объяснениями. Девушка была напряжена. Торн также уже знал, когда она пользуется магическим зрением – по расширенным глазам, по застывшему взгляду, по вмиг побелевшему лицу. Сейчас картина была именно такая. Ива рассказывала другу, что при таком обращении к «колдовскому глазу» немного искажается восприятие окружающего. В частности, замедляется время. Юная волшебница, зная это, уже приучила себя говорить медленнее, иначе ее речь просто смазывалась. Поэтому Торна не удивило то, как она растягивала слова. – Что-то не так. Я чувствую чей-то взгляд. Кто-то, кто владеет магией, смотрит на… наверное, на нас.

– Я никого не вижу.

– Я тоже. Но… чувствую. Ой!

– Что «ой»? – крутнувшись на месте, рыцарь вновь ничего не обнаружил.

– Еще один!

– Да где же они?!

– Торн, мне страшно.

– Ива! Не время бояться! Следи за тем, что происходит!

– Это не мой страх! Это… это!..– Она вновь вскрикнула. По телу пробежала дрожь. – Это замок! Это его магия! Его колдовство! Оно откликнулось на чужую магию! Ее я сначала и почувствовала! Торн, кто-то – маг, наверное, – был рядом!

– Это и не странно. Любого должен заинтересовать замок, появившийся из ниоткуда.

От неожиданности Ива мгновенно выпала из состояния, в котором могла пользоваться волшебным зрением.

– Тогда почему же никто сюда еще не заявился?

– Ну… может, стена действует в обе стороны. Нас не выпускает и никого не впускает.

– Но если кто-то ломился бы, мы непременно услышали. Уверена, что по дороге проехала не одна и не две телеги. Не говоря уже о всякого рода всадниках и путниках. Но никто не появился.

– Может, волки? – почесал затылок рыцарь.

– Торн, а откуда здесь такая здоровенная стая волков, да еще летом?

– Действительно. Слишком странно. Никогда раньше тут такого не было. Ива! А ведь мы не слышим по ночам волчьего воя!

– И правда не слышим. Так что же это получается… волки ушли?

– Выполнили свою миссию и ушли… – пробормотал воин.

Ива с ужасом воззрилась на него:

– Не хочешь ли ты сказать… что они появились в лесу только затем, чтобы мы оказались в замке?!

– Откуда мне знать, – проворчал Торн. – Догадки же не проверишь. Слушай, а что ты там вещала по поводу колдовства замка?

– Ну… я сначала почувствовала чужое колдовство. Причем такое неприятное ощущение, должна тебе сказать. А потом замок словно проснулся. И знаешь, стало так страшно. К нам он никогда не проявлял агрессию, наоборот, опекал и заботился, делал все, чтобы нам было удобно и хорошо. Разве что не выпускал. А тут он так вызверился, что ли. Столько злости – куда тем волкам!

– Странно как-то, – пробормотал мужчина.

– Да уж…

Они подходили уже к библиотеке, когда что-то вновь насторожило Иву. Она выругалась. Торн неодобрительно посмотрел на нее:

– Ну что еще?

– Ты не замечаешь ничего странного?

– Нет. Опять кто-то лезет?

– Нет. Без магии. Просто что-то меня смущает.

– Наверное, мой вид сзади, – схохмил наемник.

– Идиот, – беззлобно бросила она. – Ладно, пошли.

Они прошли еще пару шагов. На них смотрели безликие портреты.

– Нет, ну вот опять! – разозлилась знахарка. – Неужели ты ничего не чувствуешь?

– Нет! Да что происходит?!

Ива посмотрела на худощавого мужчину в простом дорожном камзоле на картине. Догадка была мгновенна. Знахарка медленно сделала два шага назад, повернув голову чуть в сторону и скосив глаза. В следующий миг она вскрикнула. В зеркале напротив на мгновение мелькнуло худое бледное лицо мужчины в простом дорожном камзоле. Мелькнуло и пропало.

Торн повторил ее маневр. И тоже увидел отражение лица, которое на картине нарисовано не было. Они прошли еще несколько зеркал, ситуация не изменилась: если рядом находился портрет, то на очень короткий промежуток времени из глубин серебряного стекла проступали лица – мужские, женские. Они окидывали их внимательным строгим взглядом и пропадали вновь. Ощущение было жуткое. Как будто толпы призраков крадутся за людьми. Следят темными злыми глазами. Выжидают. Чего? И какую кару они приготовили для нарушивших их покой?

– Мне страшно, Торн.

– Мне тоже.

Девушка сглотнула и возмущенно воззрилась на рыцаря.

– Что же будем делать?! – Иве хотелось закатить истерику, но никакого более-менее приемлемого повода не находилось.

– Ты чувствуешь что-нибудь необычное?

– А это, по-твоему, обычно?! – взвизгнула девушка.

– В смысле магии? – не поддался на провокацию мужчина.

Ива задумалась. Прислушалась к себе.

– Нет, – немного удивленно ответила спустя какое-то время.

– Значит, будем считать это еще одним чудачеством замка.

– Но они же смотрят!

– Это портреты. Им и положено смотреть.

– Но почему у них у всех такие злые лица?!

– Злые… ну не знаю. Пошли. Все равно ничего сделать не можем.

– Вот именно – не можем! – Ива все-таки решила устроить истерику. – Мы застряли тут навечно. Я не хочу провести в этой тюрьме всю жизнь! Я молода! Я не хочу умирать! Что за дерьмо, гоблина мать?! Я хочу на волю!!! – Да, если ведьма заводилась, то уж на полную. – А тут еще и эти! Смотрят на меня, словно осуждают! Как будто мне доставляет удовольствие сидеть безвылазно в этот проклятом богами замке! Наблюдают за нами и делают ставки, сколько мы еще продержимся! Прежде чем сойдем с ума! Торн, мы сойдем с ума в одиночестве! А потом они спустятся с картин, вынырнут из зеркал и сожрут наши тела, и мы станем такими же, как они, – призраками в глубине зеркал! Торн, я не хочу умирать!!!

Ива уже переходила на ультразвук, когда щеку обожгла пощечина. Она была настолько неожиданной, что знахарка покачнулась и оказалась в крепких мужских объятиях.

– Прекрати! – Он поддерживал ее за талию, а вторую ладонь положил ей на затылок. Его пальцы зарылись в светлых волосах, он потянул ее голову вниз. – Прекрати.

Боль немного отрезвила девушку. А слезы продолжали бежать по щекам. Но его руки, пусть и грубоватые, были ей приятны, даже ощущение бессилия не казалось теперь таким ужасным.

Мужчина смотрел на женщину в своих объятиях и не находил в себе ни малейшего желания защищать ее и утешать. Она была, безусловно, хороша. И сейчас была именно в том положении, в котором должна: в его руках, причем без малейшей возможности оттолкнуть их, то есть в полном его распоряжении. Торн почувствовал нечто неведомое доселе – он был хозяином и господином, и никто не имел права сопротивляться его власти. Это ему понравилось. И тут же захотелось получить всему этому подтверждение.

На его лице появилось хищное выражение, и он наклонился к девушке. Ива ощутила его губы на своих и сначала приняла их как утешение. А именно этого ей более всего хотелось – и губ, и утешения. Поцелуй продолжался, но что-то пошло не так… Не было утешения. Даже уста казались жесткими, – ни нежности в них, ни ласки. Это были губы солдата-победителя в разоренной деревушке. Руки крепко сжали ее тело, до боли прижимая к своему.

Ива застыла. Даже слезы высохли. Слабость прошла мгновенно. Все ее существо восстало против такого обращения. Девушка напряглась, подняла руки и оттолкнула мужчину от себя.

Торн осознал ее сопротивление, сначала внутреннее, потом уже и реально. Черная волна удушающего гнева поднялась откуда-то из глубины его сознания. Никто не смеет ему перечить! Как она может даже помыслить об этом?! Да кто она такая?! Желание сломить, наказать, причинить боль стало почти невыносимым. Он сжал ее крепче, потянул за волосы…

Как и мгновения назад Ива почувствовала страх, но не такой, как перед чем-то непонятным и неизведанным, каким-то абстрактным злом. Инстинкт самосохранения проявил себя мгновенно: она начала вырываться, однако сделать ничего было невозможно. Иву едва не стошнило при одной мысли, что ее нежное девичье тело лапают грубые мужские руки. Знахарка вскрикнула, и как верный пес Сила пришла на помощь. Магия отшвырнула наемника, причем с такой силой, что он, свалившись на зеркало, разбил его вдребезги.

Ива бросилась прочь по коридору, заливаясь слезами злобы, горечи и боли.

Торн остался сидеть прямо на осколках. Ладони у него были порезаны в нескольких местах. Он смотрел на собственную кровь и с отчетливой ясностью осознавал, что наделал. Но еще хуже была другая мысль: все могло быть иначе, не окажись попутчица волшебницей.

Он наблюдал, как кровь течет по коже, и не мог поверить в случившееся. Никогда в жизни он не брал женщину силой, более того – никогда не желал ничего подобного и сам всегда ненавидел тех мужланов, которые находили в этом хоть какое-то удовольствие. И вот сейчас он чуть не изнасиловал ни в чем не повинную милую славную девчушку. И в том, что он остановился, не было ни капли его заслуги. И самое страшное – у него даже мысли не возникло, что он делает что-то не так.

Он содрогнулся при воспоминании о том, как жаждал сломить, почти уничтожить ее волю, как хотел обладать и причинять боль. Насиловать.

Осознание всего этого ввергло Торна в такой шок, что когда он поднялся, его шатало. Он не находил себе оправдания.

А затем пришла другая мысль: что теперь Ива думает о нем. Это заставило его застонать. И ведь не было никакой возможности как-то оправдаться. Слова «бес попутал» казались смешными даже ему. Но что-то надо было делать…

Ива сжалась в комочек в самом дальнем углу библиотеки. Ее трясло от пережитого. Мигом вспомнился костер в безымянной деревушке. Ощущение собственного бессилия, неспособности противостоять насилию… Мужские руки словно оставили на ее теле грязные метки. Именно так она себя ощущала: грязной, побитой, несчастной и… обманутой. Она не могла поверить, что Торн оказался на поверку такой скотиной. Иве казалось это нереальным, вплоть до абсурда. Да, она знает его недолго. Но за это время у него было множество возможностей без особого труда затащить ее в постель, если уж так сильно хочется. Например, когда она напилась как сапожник. Ее даже уговаривать долго не пришлось бы. Но тогда Торн не воспользовался ситуацией. Почему? Или ему нравится именно такой секс? С насилием и побоями? Верилось с трудом. Ива немало повидала таких мужиков, даже в собственной деревне, и научилась распознавать их. Торн же, как ей казалось, принадлежал к той категории мужчин, которым наибольшее наслаждение доставляет сам процесс завоевания, обольщения, – этакий поединок умов и воли. Но не физической силы. Неужели она ошибалась? Ива просто не могла в это поверить. Или не хотела? Девушка содрогнулась. Нет, она не могла в него влюбиться. Глупости. Она вспомнила выражение его лица перед «поцелуем» (в гробу она видала такие поцелуи!): жесткое, нет – жестокое. Черты худощавого лица исказились. Глаза потемнели. Стали злыми, безжалостными. Куда делись из них улыбка и задорные искорки?

Ива зарыдала с удвоенной силой. Тело болело, а мир в один миг растерял все краски, всю свою прелесть и очарование – ей было плохо. Она вспомнила, что точно так те, кому она пыталась помочь, еще совсем недавно, упиваясь от восторга, смотрели, как огонь подбирается к ее телу. Девушка еще больше согнулась и застонала. Хотелось совсем как в детстве воззвать к богам, мудрым и справедливым, и спросить: за что? За что же, гоблин дери?!

Комната погрузилась во мрак. Серый туман наполнил все видимое пространство. И звуки исчезли. Как и следовало ожидать, знахарка не обратила внимания. Когда она заметила присутствие другого человека, как водится, было уже поздно. Перед ней стоял мужчина – высокий, сухощавый, с худым жестким лицом. Он смотрел на трясущуюся в слезах девушку, и его тонкие губы кривились презрением, и ненависть светилась во взоре. Неизвестный протянул руку, схватил травницу за локоть и дернул вверх. Ива вскрикнула, только сейчас обнаружив его присутствие. Он возвышался над ней больше, чем на голову. Он него веяло такой злобой, что девушка отшатнулась, скорее, от этого, чем от его прикосновения. Мужчина тут же схватил ее за вторую руку и притянул к себе. Его намерения не оставляли сомнений. Ива закричала. Вырываясь из цепких пальцев, она каким-то чудом поняла, что насильник не может быть живым человеком. Она видела его словно сквозь дымку или туман, черты лица смазывались, но прикосновения были совершенно материальны. Паника накрыла девушку с головой. Ни одной разумной мысли не осталось. Разум отказался ей подчиняться, зато тело отбивалось со всей отпущенной ему богами силой.

Торн услышал крик Ивы далеко от библиотеки. Он не походил на плач, а был полон такого ужаса и боли, что сердце подскочило к самому горлу. Не рассуждая, он бросился на звук. Крик не прекращался ни на миг. Взлетал к потолкам, отражался от зеркал и разбивался об плиты пола.

Страх за подругу подгонял воина. Он с ужасом подумал, что могло привести уравновешенную знахарку в такую панику.

Наемник ворвался в библиотеку и увидел склонившегося над ней незнакомца. Девушка отбивалась яростно, но силы были слишком неравны. Торн зарычал и, откинув попавшийся на дороге стул, бросился на насильника. Тот услышал и обернулся.

– Прочь от нее!

И без того нечеткие черты лица призрака превратились в звериную маску. Видя, что нежданный защитник достает на бегу меч, неизвестный выхватил из ниоткуда кинжал и запустил его в воина. Торн смог уклониться. На него тут же обрушился книжный шкаф. К счастью, и его «вассал удачи» заметил вовремя, успев отпрыгнуть в сторону. Железный и призрачный мечи столкнулись так, что полетели искры в разные стороны.

– Моё!!! – взвизгнул призрак. – Всё моё!!!

Оружие столкнулось вновь. Зазвенели в замысловатой мелодии мечи, ноги пустились в непонятный непосвященному пляс, а воздух наполнился отборной бранью. Торн всей кожей ощущал злобу противника, но один взгляд на сжавшуюся в уголке подругу наполнил его такой яростью, что куда там какому-то призраку, пусть и управляющемуся мечом с поразительной ловкостью. Обманный удар, и железо пронзило призрачную плоть. Крик ввинтился в уши. А неизвестный начал таять серой дымкой. Однако он не пропал на веки вечные, а поднявшись вверх, застыл на портрете напротив стола в гордой позе, сверкая нарисованными злыми глазами.

Убедившись, что картина – это действительно картина, и она не представляет опасности, Торн обернулся к девушке. Ее глаза превратились в черные провалы. Взгляд остановился на портрете. Ее трясло безостановочно. И было похоже, что еще немного, и она просто свалится в обморок.

Торн бросился к ней, прижал к себе. Она нисколько не сопротивлялась, хотя имела на это все основания. Но, очевидно, шок был столь велик, что девушка позволила себе принять это нежданное утешение, пусть и от того, кто сам обидел ее не меньше. Знахарка прижалась к сильному мужскому телу.

Он подумал, что теперь привести ее в нормальное состояние будет практически невозможно. И займет это невесть сколько недель. В этот же момент Ива подняла голову, посмотрела на рыцаря, потом на портрет и произнесла:

– Это был не ты.

– Не я? – не понял тот.

– Там, в коридоре. Это был не ты. Я теперь понимаю, кого напомнило мне твое лицо, когда… ну ты понял. Так вот – это его, – она кивнула на картину, – мы видели в зеркале. И он – это был ты. В тот миг.

– Но… но… как же так?

– Не знаю. Я же еще не маг. Думаю, он как-то воздействовал на тебя. Призраки, хоть и могут быть материальны, питаются, набирают силу за счет эмоций живых людей. По крайней мере, в большинстве случаев. Этому негодяю была нужна не я. Ему нужны были мой страх, мое отчаяние, моя боль. Твоя ярость. Желание, злоба… и прочее, – смутилась ведьмочка. – Разве ты так не думаешь? Или… я ошибаюсь?

Ее голос дрожал. Торн с невероятной осторожностью коснулся ее щеки:

– Я боюсь причинить тебе боль. Вновь. – Она не оттолкнула его руку. Он осмелел и заправил светлый локон за ушко. – Я боюсь, что эта ярость и ненависть – мои. Мне страшно подумать, что я действительно способен на такое.

Ива покачала головой:

– И мне страшно.

После этого происшествия портреты, изображающие сего господина, перестали быть безликими. Ива с ужасом думала о том, что должно произойти, чтобы все остальные картины обрели лица.

Самое неприятное же было в том, что отношения между воином и знахаркой стали невыносимо натянутыми. Оба были предельно вежливыми, но настоящая теплота пропала. Ива так и не смогла заставить себя забыть жестокость его рук, а он не мог простить себе того же. При этом оба страдали от этой холодности. Они ходили кругами, не представляя, что теперь делать.

Торн смотрел на нее преданным виноватым взглядом побитой собаки, а у Ивы на глаза наворачивались слезы, когда она видела его в одиночестве сидящего в кресле у камина или стоящего на замковой галерее, но стоило ему случайно коснуться ее кожи, как девушку всю передергивало. Он не мог этого не замечать, а ей не удавалось перебороть эту реакцию.

В подобных мучениях прошел не один день. Ива сама себе стала казаться маленькой, беззащитной и забитой. В конце концов, она не выдержала. На кухне травница обнаружила огромную бутыль самогона и притащила ее в облюбованную ими гостиную. Торн воззрился на эту картину с немым ужасом.

– Всё! – непререкаемо заявила маг. – Проблему надо решать.

Следующие несколько часов они самоотверженно закачивали в себя и друг в друга эту гадость.

Результатом этого действа, как, собственно, и планировалось, оказалось полное отпирание душ. Ива, чуть ли не рыдая, рассказала Торну про костер и толпу, про вечное ожидание подлости со стороны людей, про нелюбовь односельчан, про сомнения и страхи.

Рыцарь как мог утешал ее, говорил хорошие слова, прижимал к себе. Короче, для девушки вечеринка удалась.

Торну потребовалось больше времени и жидкости для развязывания языка.

– Как ты думаешь, кто я на самом деле? А, знахарка?

– Ты… эт-та…во… вассал этой… удачи. Во! Сам сказал. Я помню. Помню-помню… Когда же эт-та было? – Задумываться было тяжело, поэтому Ива решила не повторять столь мучительных попыток. – Не помню. Я тебе все равно не поверила. Не, в том смысле, что, может, ты и живешь… э-э-этим, но… это еще не все… Вот! – Ива была вправе гордиться столь длинным монологом.

– Девочка моя! – умилился рыцарь. – Только ты меня понимаешь. Моя ведунья. Дай, я тя поцелую!

Торн смачно чмокнул ее в щеку. Ива прижалась к его рубахе, чувствуя себя по-настоящему счастливой.

– Я же не простой воин, знахарка. Я даже не младший сын, как ты наверняка подумала. Малышка, я же урожденный граф. Первенец. И мать у меня графиня или баронесса?.. Не помню… Только сделали они меня вне брака. Потрахались в свое удовольствие. А отец на матери не женился. Она тоже хороша. Родила меня тихонько и отдала чужим людям, сама вышла замуж удачно и никогда больше обо мне не вспомнила. Меня воспитывал брат моего отца. Но, как и большинство младших братьев, он был почти нищ. Рано умер. Зарубили на какой-то войне, где он воевал в составе чьей-то дружины. По его стопам и я пошел, потому что больше ничего не умею. Думал – ладно, я бастард, ну и что?! Завоюю себе и земли и титул. И покажу этим высокородным выродкам от чего они отказались… – Он горько ей усмехнулся. – Но сама видишь, моя милая, годы идут, а я так и не добился ничего. Даже не смог найти себе влиятельного покровителя. Не научился подчиняться. Уже не раз был ранен. Сколько еще лет мне осталось? Еще немного – и меч уже не так легко будет ложиться в ладонь. А кому нужен старый вояка? Скажу тебе по секрету, я и воин-то не очень хороший. Не, не плохой. Плохие до моих лет не доживают. Но не выдающийся. Чего-то мне не хватает. И чем дальше тем больше, я думаю о доме. О том месте, которое можно назвать таковым. У меня его нет. А хотелось. Я хотел бы, чтобы было на всем этом свете хоть одно место, куда бы я смог возвращаться. Где бы меня ждали, где любили, почти безусловно – такого, какой есть. Как это банально, моя милая Ива. Это так банально. Мне огоблинела пыль дорог. Я не желаю больше слышать звон оружия. Разве что на тренировках или защищая свой замок. Да, я хочу иметь замок, а не какую-то каморку. Я хочу идти по галерее с портретами предков и думать о том, что мне нечего будет стыдиться, когда приду на их суд. Я хочу рассказывать о них своим детям на ночь. Хочу, чтобы мой замок был оплотом для тех, кто нуждается в защите. Хочу, чтобы вассалы любили меня за мои качества и называли «своим». Своим, понимаешь? Я всегда был чужим. Слишком циничным. Слишком тщеславным. Слишком гордым. Слишком благородным порой. В общем, всегда не таким, как мне хотелось бы. Я мечтал, чтобы мои выросшие сыновья возвращались в мой замок, привозили друзей и с гордостью говорили о нем и обо мне, и чтобы мой замок и люди в нем были семьей, связанной не только кровными узами – по сути это так мало – а любовью, долгом, памятью и счастьем. Понимаешь, моя милая?

Ива понимала, по крайней мере, частично. Она так и видела его – уже в годах, с сединой на висках, но бравого и довольного, на ступенях величественного дома приветствующего дорогих гостей. Тихое счастье, когда знаешь, кто ты, уверен, что на своем месте, и когда впереди еще долгие годы, чтобы делать все на благо тех, кто рядом, причем именно потому, что это занятие доставляет наибольшее удовольствие.

– Тебе смешно, знахарка? Мне самому смешно. Сначала я желал отомстить тем, кто отобрал у меня счастливое детство. А теперь я просто хочу быть счастливым…

Рыцарь замолчал. Но казалось, его слова плывут в высоте потолков и эхом отражаются от каменных стен. Тишина завороженно вслушивалась в пьяную исповедь. Внимала мужскому голосу. И… упивалась им. Если бы Ива была не так пьяна, она, несомненно, уловила бы, что что-то происходит, но ведьмочка лежала на плече друга и слушала стук его сердца, и ей было наплевать на все магические изменения в мире, вместе взятые.

Следующее утро наступило после полудни. А на традиционные работы в библиотеке они выползли уже под вечер. Да и по чести говоря, больше интересовались друг другом, чем какими-то там древними бумажками. Они танцевали в бальной зале. Прогуливались по крепостной стене. Торн учил ее правильно сидеть в седле. Пару раз даже упражнялись с мечами, но Ива оказалась не особо способной к этому делу, так что скоро занятия им наскучили. Знахарке больше нравилось сидеть над книгами по травам и магическим искусствам. Торну же приходилось самому тренироваться.

Дни шли. И невольное заключение в роскошной тюрьме им уже не казалось таким ужасным. Но всем известно, что ничто не вечно.

Той ночью Ива проснулась от ощущения чьего-то присутствия в комнате. Она тихонько приоткрыла глаза, но никого не увидела в призрачном свете полночной красавицы луны. Тогда знахарка сосредоточилась, стараясь обнаружить нежданного гостя с помощью магии. Однако внутреннее зрение сообщило, что никого нет рядом.

Сомнение тем не менее не проходило. Травница немного поворочалась, но все же решила, что надо бы проверить.

Темнота нехотя расступалась перед знахаркой, так и норовя набросить свой плащ ей на плечи. В длинной белой рубашке до пят, девушка сама походила на призрак. Звук ее шагов едва слышался в шуршании нежной ткани и легком дыхании юной волшебницы. Шаг, еще шаг – никого нет. Но кто же смотрит на нее из этого живого мрака? Ива почти физически ощущала чужие взгляды. В какой-то момент знахарка, сама того не замечая, перешла на магическое зрение. Она ясно чувствовала, что никого нет в гулких коридорах, под высокими потолками таинственного замка. И в то же время она как будто краем уха улавливала чьи-то голоса, смех, то мужской, то женский, то детский. Сливаясь в одну мелодию, долетали обрывки фраз, бренчание оружия, упряжи, звон посуды – обычные звуки в любом нормальном замке. Но ведь в этом не было больше двух людей. Стоило прислушаться, и голоса исчезали. Ива вновь до рези в глазах вглядывалась в темноту перед собой, а звуки, будто настороженно озираясь, выбирались вновь на грань ее сознания.

Как только девушка это поняла, она вновь резко затормозила и прислушалась. Но ничего… Это походило на игру в прятки. Ива выругалась. В этот момент впереди замерцало что-то белое. Знахарка насторожилась, костеря на этот раз себя за неосторожность. Пятно света увеличивалось. Девушка вжалась в стену, побелев в тон ночной рубашке.

На нее надвигалось самое настоящее привидение – с некоторых пор Ива стала хорошо в них разбираться. Призрак был удивительно похож на слугу, лакея или кого-то в этом роде. Даже совершенно бесцветная одежда выглядела как форма дворецкого или эконома. Спина призрака была надменно выпрямлена. Тонкий нос высоко задран.

Привидение приблизилось, окинуло белую как смерть девушку взглядом. Потом вдруг согнуло спину в поклоне и отправилось дальше, оставив в душе травницы неизгладимый след.

Призрак давно скрылся из виду, когда Ива наконец-то нашла в себе силы двинуться дальше. Значит, в замке живут привидения. Какой же замок без них? Ужас, конечно. Но, похоже, они – он? – настроены неагрессивно. Да и какой-то это… неправильный призрак. Как Ива узнала, копаясь в книжках о различных волшебных существах, основной чертой настоящего привидения может считаться способность вызывать страх у всего живого. И, пожалуй, еще холод. А от этого ничем подобным не веяло. Разве так ведут себя неупокоенные души? Было такое впечатление, что он просто движется куда-то по своим делам. Как положено всякому лакею. Или дворецкому… При жизни.

Ива тряхнула головой. Он был похож на очень живого слугу. А что выглядел как призрак… так что еще можно ожидать от заколдованного замка? Знахарка ехидно улыбнулась. Да уж, дорассуждалась. Даже звучит глупо. Но… замок определенно жил. В нем не было людей, кроме двух случайных путников, не было даже домовых. Не фыркали лошади на конюшне, не клацали зубами собаки, ловя блох, не чудили конюшенные и банники, но замок жил несмотря ни на что. Он хватался за подобие жизни. Не хотел застывать под мантией пыли и забвения. Вот и бродят отражения прежней жизни по нему. Может, поэтому в нем и оказались два неосторожных странника? Попали в ловушку чужого эгоистичного, но такого человеческого желания не быть одному.

Ведунья покачала головой и укорила себя за расшалившуюся фантазию.

Коридор вывел ее на лестницу. Главная и парадная, широкая как не всякая улица. По улице должны ходить люди. Ведьмочка сделала один короткий шажок вперед. Ее ступня скользнула в пустоту – упоительное ощущение меньше, чем на миг, пока пальцы ног не почувствуют твердый камень. Интересно, кто-нибудь падал с этой лестницы? Наверняка. Такая удобная площадка для разыгрывания семейных сцен. Один хлесткий удар – и неверная супруга? Или, может, опротивевшая теща? Дочь, или сын-наследник от первого брака? – летит вниз, и акский мрамор прерывает хрупкую жизнь.

Но с чего это такие грустные мысли? С этой лестницы хорошо спускаться во время светских приемов, ослепляя всех и каждого, – и особенно одного – неземной красотой. Или сбегать вниз, чтобы радостно повиснуть на шее вернувшегося из дальнего и, несомненно, опасного похода мужа… отца, брата, сына?

Пальчики изящной кисти бегут по вычурным перилам. А может, у подножия этой лестницы играли дети… хозяев, слуг?

Сражались на деревянных мечах сыновья лорда? А по ночам они с младшей сестренкой крались мимо портретов на кухню за сладостями? А лица предков смотрели из прошлого с улыбкой и тихой гордостью?

Ведунья скользила по залам. Луна услужливо высвечивала их величественную красоту. Как грустно, что они одиноки. Здесь должен слышаться смех… нет, не смех, – музыка. Да, точно – музыка. И тихие вздохи влюбленных пар. А в смежных комнатах так удобно прятаться от неделикатных глаз. Первая влюбленность должна освещать память этих каменно-деревянных красавцев. Ива как наяву видела кружащуюся в своем счастье девушку в белом легком – летящем – платье.

– Я тебе нравлюсь?! – звенит смехом ее голос.

Что ему сказать? Как выразить то, от чего перехватывает дыхание и неизвестные ранее желания рождаются в теле?

– Я тебе нравлюсь?!

Музыка не могла бы быть более прекрасна, чем ты, чем твой голос, твои струящиеся волосы, манящие губы… Твое тело, от которого кружится голова. Мне даже касаться тебя боязно, ты – мое совершенство…

Легкие шаги уносят волшебницу дальше. Ах, как прекрасна ночь. Пьянит аромат цветов. Такой пряный, такой изысканный. Так должна пахнуть только ночь любви. Любви, свободной от всего, от всех предрассудков, от всего, что сковывает. Здесь нет места стеснительности, целомудрию, нет места и разуму. В такие ночи рождаются… грехи. Иву как ведром холодной воды окатили.

Она остановилась и растерянно оглянулась. Далеко же она забрела. Дальше начинаются подсобные помещения, кухня, кладовые. Что ей там делать? Это же не маленький домик в забытой богами деревушке, где кухонька – это средоточие жизни. В этом огромном роскошном замке кухня – это место, где прячут одни грехи и безжалостно срывают маску с других.

Темные дыры открытых дверей смотрели на девушку провалами мертвых глаз. Она попятилась и тут же наткнулась на кого-то.

Взвизгнув, она отскочила в сторону, пытаясь не столько защититься, сколько оказаться насколько возможно дальше.

– Что ты тут делаешь? – грозно вопросил Торн.

Ива облегченно выдохнула.

– Я спросил, что это ты шляешься по ночам?!

Мужчина сдвинул брови. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, но тут ее посетила вполне разумная мысль – а собственно, какого гоблина?

– А какое твое дело?! – выкрикнула она. – Хочу и шляюсь! – И тут же перешла в наступление: – Тебе что, жалко?

– Я отвечаю за твою безопасность. – Торн еще больше нахмурился. – А ты делаешь все, чтобы мне было как можно труднее это делать.

– Я сама могу за себя постоять. – Резкость в ее голосе усилилась.

Торн только хмыкнул:

– Отправляйся лучше спать, девочка. Нечего по ночам бродить.

Ива тоже нахмурилась и хотела возразить, но воин уже подхватил ее под локоток и поволок вверх. Злость почти захлестнула ведьму. Но что-то сдерживало лавину едких слов. Какое-то неизъяснимое чувство вины.

Только оказавшись в своей комнате, знахарка, меряя шагами ее длину и постепенно успокаиваясь, поняла, что это самое чувство вины ей не принадлежало. Может, так же, как и все остальные чувства, посетившие ее этой ночью. Что, если это не просто мысли и образы, рожденные буйной фантазией? Может, это воспоминания замка?

В сомнениях и раздумьях девушка наконец улеглась в постель. Сознание никак не хотело успокаиваться. Юркие мысли носились вскачь туда-сюда в ее прелестной головке. Но постепенно их бег замедлялся, и они разбредались по одному, как шумные гости по домам. Хозяин ночи пришел и накрыл своим плотным мягким плащом уставшее за день сознание, и она провалилась в сон под тихие звуки лютни, так и не задумавшись, откуда последняя появилась.

Утром, когда знахарка соизволила появиться в библиотеке, Торн был уже там и, хмуро глянув на нее, тут же уткнулся в книгу. Ива была настолько возмущена подобным поведением, что даже не сразу сообразила, что он держит в руках ту самую книгу, к которой они раньше не могли даже притронуться.

Она тут же подскочила к приятелю.

– Как тебе удалось ее открыть? – прерывисто выдохнула она.

Торн делано равнодушно пожал плечами.

– Просто подошел и открыл.

Глядя, как девушка недоуменно хлопает ресницами, решил уточнить:

– Ничего другого не делал. Подумал, а вдруг что-то изменилось. Книга открылась как любая другая. Только все это без толку.

Ива робко протянула руку и любовно коснулась пальцами кожаного переплета.

– Это еще почему? – удивилась она.

– Язык неизвестный. А картинки похожи на изображение черной кошки в темной комнате.

– Дай посмотреть, – тут же потребовала ведунья.

– Да пожалуйста, – скривился рыцарь.

Ива едва не уронила тяжеленный том, но все-таки кое-как устроила его на своем краешке специальной стойки. Открыла книгу и уставилась на первое «изображение черной кошки в темной комнате». Надо сказать, что до этого знахарка представляла себе это зрелище совсем по-другому. По ее мнению, рыцарь на поднявшемся на дыбы боевом коне, да к тому же с длиннющим копьем и щитом, на котором был изображен герб причудливой формы, мало походил на черную кошку.

Торн, заглянувший через ее плечо, удивленно охнул:

– Только что этой картинки не было.

Ива скептически хмыкнула. Изображение было на редкость удачным: от воина так и веяло вызовом.

На следующей странице было причудливой вязью выведено:

– «История рода Фьелгов»?..– удивленно озвучил наемник.

Стоило ли говорить, что ранее и эта надпись была для него недоступна.

– …Потерявшихся? – не менее удивленно произнесла девушка. – Ведь так? Как в той балладе про влюбленных, уплывших в туман и не вернувшихся. Она называется «Фьелль’э» – «Потерявшиеся». Потерявшиеся в тумане, а на самом деле в любви.

– Да. Я тоже слышал эту балладу. Только не знал, что она так называется. С какого это?

Ива пожала плечами:

– С какого-нибудь древнего.

– Странное имя для рода, не находишь?

– Странное. Но… красивое. Потерявшиеся. Какое-то чуточку безнадежное и прекрасное, как тоска эльфийских баллад.

– Да ты у нас романтик!

Чтобы не отвечать, знахарка вновь перевернула страницу. Они переглянулись.

«История сего рода берет свой зачин во много раз раньше, чем ее описывают летописцы нынешних времен. Она не родилась в тот миг, когда первый из рода Фьелгов несмышленышем въехал во двор всемилостивейшего барона Каузака. Не началась она, и когда юный рыцарь одним ударом своего огромного двуручного меча рассек вождя воинственных брохов, что вполне справедливо считают первым из череды его подвигов, прославивших его по всей нашей стране. Нет, эта история не началась и в тот миг, когда был заложен первый камень сего славного замка. Эта прекрасная старинная и такая трагичная легенда началась задолго до этого. И мне, скромному летописцу, жаль, что ее никто так и не узнает, потому как наш замок стал для нас всех ловушкой, не выпуская нас и потихоньку исчезая со страниц истории нынешнего времени. И как только умрет наш властитель, исчезнем и мы. Но мой долг летописца заполнить чистые страницы. Не должно летописям быть без легенд. Пусть даже никому и не придется их читать».

Молодые люди переглянулись и снова уставились в труд неизвестного сочинителя.

«С чего же началась эта история? – спросите вы, неведомые читатели. Увы, точно это знает только тот, кто покоится в фамильном склепе на самом почетном месте. Я же могу только предполагать. И только стоя перед лицом скорого забвения, если не смерти, позволю себе предать свои предположения бумаге. А по моему разумению, было так…

Жил когда-то, в далекие времена какой-то рыцарь, или барон, или лорд, или князь, а может, еще какой высокородный, и был у него сын. Наверное, при нем и обретался, потому как потом выяснилось, что у мальца неплохая выучка. А знамо, военному делу он учился с малых лет и у кого-то из благородных, судя по стилю, каким он это самое военное дело проявлял на практике. Но самое сильное оружие, каким он повергал сверстников, а позже и всех остальных, было заложено намного глубже, чем любая выучка. Намного, намного глубже. Там, где у людей сердце. Но об этом позже.

Так вот, рос у некого неизвестного господина сын. И был он, видно, то ли от той, что не была женой сему господину, или может, от первой жены, которую вспоминать не было ему сил, или от неизвестной, что по какой причине не могла назваться его супругой. Без толку теперь гадать для нас и истории – важно то, что мальчонка не был признан законным и наследовать за отцом не мог. Немного лет прошло, и нежеланного отпрыска отослали с глаз подальше и больше не принимали участия в его судьбе. Что уж пришлось перенести мальцу, теперь никто не знает, – но, видать, немало. Ибо когда прибился ко двору барона Каузака тот, кто однажды станет самым знаменитым воином своего времени, основателем нового славного рода, всесильным властителем – будучи тогда еще чумазым мальчишкой, – он имел при себе самое страшное оружие, которым когда-либо владел человек – ненависть.

Он нес свою ненависть как знамя победителя вперед и вперед. Она дала ему силы выбиться из дворовых мальчишек сначала в оруженосцы, а потом и воины, которые имели право держать меч в руках и умели это делать. Но этого было мало. У ненависти была цель. И охладить ее не могли годы, лишения, бои, смерти врагов и соратников. Пока он воевал против врагов своего сюзерена, ненависть не находила себе выхода. Она росла вместе с мужчиной, его мастерством, его силой, его влиянием. Она дала ему власть над людьми. Как много людей мечутся по жизни в поисках своего пути по бескрайнему океану жизни. А он стоял в нем как непоколебимая скала, и рядом с ним люди обретали опору и цель. И вот настал момент, когда он собрал около себя многих соратников. А тут очень кстати подоспел бунт против короля, и пошел тот, кто будет первым из Фьелгов, по стране с каленым железом, – никому не было от него спасения, никто в той бойне не уцелел. Множество голов врагов короля полетело тогда. Кто знает, какая из них принадлежала тому, кому герой сей истории стремился отомстить и ради этого выжил. Так или иначе, король не забыл оказанной услуги. И вот грамота дана, и нежилые, кишащие чуждыми племенами и разными темными и какими-то другими тварями земли, принадлежат тому, кто отныне носит имя Фьелг. Никто не знает, что за разговор был тогда у сурового воина и короля и отчего последний дал ему такое имя для основания рода. Но никто в то время не посмел пошутить по поводу „женского“ звучания этого имени. А кто посмел, того и земля уже не помнит.

И вновь дружина в седле. И вот земли, по которым и ходить-то было опасно, уже потихоньку заселяются людьми. И на месте, где ранее плясали на шабаше ведьмы, заложен первый камень замка, что взлетит под небеса и будет поражать современников и потомков роскошью убранства и отделки…».

На этом месте Торн оторвался от чтения и с каким-то новым интересом посмотрел на знахарку.

– Что? – не выдержала она.

– А вот мне вдруг стало интересно, – мужчина с трудом удерживался от хохота, явно что-то себе веселое навоображав, – а ты тоже плясала на шабашах?

Ива застыла с открытым ртом, потому как память услужливо подсунула самые компрометирующие моменты из прошлой ее жизни в деревне, когда она обучалась у тетушки-ведьмы.

– А сам-то как думаешь? – наконец выдала она.

Торн немного нервно от сдерживаемого смеха дернул плечом.

– Тогда что спрашиваешь? – хмуро буркнула девушка, опуская взгляд в книгу, чтобы не видеть этой ухмыляющейся физиономии.

– Мне просто интересно – ты тоже плясала голая под луной? – Смех в голосе все-таки прорвался наружу, и рыцарь, совсем не по кодексу, заржал над собственной шуткой.

Ива некоторое время пялилась на это безобразие. Однако веселье было слишком заразительно. Рассмеявшись, она все-таки ответила:

– Да.

– Что – да? – Воин с трудом смог прийти в себя от хохота.

– Я плясала голая под луной. На шабаше.

Они согнулись в истерике снова.

– Слушай, так – это… у тебя, может, и хвостик есть? – через слово всхлипывая, смог-таки произнести Торн и тут же полез щупать. Получив по наглой лапе, он повторил вопрос: – Нет, правда, скажи, у ведьм есть хвосты?

Ива чуть не лопнула от смеха, представив коровий хвост у тетушки:

– Это смотря у кого.

Торн снова зашелся в хохоте. А знахарка скривилась:

– Нашли место, где поставить замок.

«…Ненависть не такой уж плохой учитель. Но это только на первый взгляд. Потому что во всем хороша мера. В свой срок у замка появился новый хозяин – первый из сыновей. Но боги не дали тому большого ума, а отец мог научить только жестокости. А ведь чтобы сохранить то, что завоевали предки, одной ее мало. И боевой удали тоже. Даже преданности отцовской дружины. И вот уже жена милорда в объятиях друга детства, и ребенок, что такой умный и смышленый, рожден вовсе не от тебя, Фьелг. А ты все носишься по чужим лугам и лесам. И нет тебя в поместье, которое завоевывал твой отец. Никто уж и не помнит, как ты выглядишь, и ничего хорошего от тебя не ждет. Так что когда найдут тело в одном из ближних лесов, никто тебя не опознает, а кто опознает, тот промолчит и никогда не поинтересуется, отчего твой выросший сын отводит глаза при разговорах о пропавшем отце. Всем известно ведь, что новый молодой хозяин позаботится о каждом из своих людей лучше, чем тот, кому суждено гнить вдали от земли фамильного кладбища.

Говорят, что он и правда неплохо правил. Кто знает теперь.

А вот четвертый попался в ту же ловушку, что и второй. Нельзя надолго покидать молодых жен. Или нужно хотя бы жениться по любви. Тогда, может, жены и не будут прыгать в постель к другим, как только осядет пыль за мужниной дружиной. Только в отличие от второго Фьелга этот прознал про все. И жена с младенцем были изгнаны из поместья. Только спустя два-три десятка лет они вернулись. Огнем и железом возвратив себе это право».

– Вот сука! – выпалил Торн.

Ива в немом ужасе воззрилась на спутника:

– Ты это о ком?

– Об этой бабе! Это же надо!

– А что ты хотел?

– Ничего я не хотел! – злился воин. – Ишь! Отомстила! Получила по заслугам и обиженной себя посчитала! И какие-то претензии предъявляет!

– Интересно как ты рассуждаешь! Можно подумать, что она должна была верность хранить, если его не любила! Сам виноват – нечего было на нелюбящей жениться. Ведь заранее знал! Да еще и выгнал как собаку на улицу вместе с ребенком!

– А какая ему разница! Ведь не его ребенок-то!

Ива чуть не задохнулась от такой наглости:

– Как у вас, мужчин, все легко и просто! Вы все отчего-то думаете, что только вам и решать, как должно жить и поступать. А если кто-то отступает от этих правил – всё! Он предатель и негодяй! То, что он взял в жены ту, что не хотела за него идти, – это нормально. Наверняка изменял ей направо и налево в своих походах, драл селянских девок как хотел. Это тоже нормально. А стоило жене налево пойти – всё, тут же вон со двора. Хотя и считается, что имущество у мужа и жены общее.

– А ты что же хотела, чтобы он этой блудливой девке родовой замок отдал?!

– Необязательно замок. Не хочешь с ней жить – будь добр, содержи, сам же прекрасно понимаешь, что никто ее более замуж не возьмет.

– Вот еще! Сама виновата!

– Вот поэтому я и не вышла замуж! Вечно быть зависимой от какого-нибудь мужлана! И всегда быть во всем виноватой! Чтобы он всегда мог упрекнуть, что живу за его счет! Никто ведь домашнюю работу за труд не считает!

– Тебя послушать, так всех женщин обманом и силой вовлекают в брак, чтобы потом всячески издеваться! Да сами же рвутся, дуры! Только все мысли о том, как какого-нибудь мужичка окрутить! И всю оставшуюся жизнь пьют его кровушку.

– Ничего себе! Женщина и приготовь, и убери, и постирай, и детей роди, воспитай, и за скотиной, и в огороде. Да еще и будь всегда милой и приветливой. А если хоть слово скажешь отдыхающему от трудов праведных мужу – никогда не могла понять каких? – попросишь помочь чем-то или хоть ноги убрать с прохода, тут же оказывается, что ты его пилой пилишь, а он, бедный, молчит и терпит, но уже сил никаких нет!

– А как воспринимать все эти бесчисленные вопросы: где ты был, а что делал, а что это от тебя женскими духами пахнет?!

– А зачем женился, коли налево ходишь?!

– А зачем замуж шла, если не доверяешь?

– А зачем звал, коли не хочешь быть вместе с ней?

– Потому как завлекли, заманили своими женскими прелестями! А потом уже и отступать некуда!

– Боги смилостивитесь! Бедные, несчастные, да что вы, овцы, чтобы вас завлекать, помахав пучком травы перед носом?!

– Большинство баб так и думают! Как вы о нас говорите? «Все мужики – козлы!» А чтобы жить с человеком хорошо, надо его уважать.

– Уважение должно быть с обеих сторон.

Оба насупились и молча вновь уткнулись в книгу.

Повествование тем временем неторопливо текло дальше, и перед читателями разворачивались дела давно минувших дней: кровавые трагедии, торжество справедливости или зла, коварные измены, нежная любовь, дети, рожденные не от законных супругов, жестокость и робкая надежда.

Торн оторвался от книги. Совместное чтение незаметно примирило спорщиков.

– Есть хочу, – заявил мужчина.

– Обжора, – рассеянно отозвалась Ива.

Они с сожалением оставили книгу и отправились в обеденную залу, привычно не удивляясь накрытому столу.

– Как-то неоптимистично все это, – завершив трапезу, высказался Торн по поводу повествования.

– Не выражайся при даме, – сыто развалилась дева на стуле.

– Это не ругательство. Слово такое. Мол, не весело, не радостно.

– Ну почему? – лениво махнула Ива рукой. – Там есть и светлые моменты.

– Ага, после того, как кто-нибудь кого-нибудь пристукнул.

Знахарка промолчала. Отчего-то было грустно. Торн прав, невеселая история. Может, и правду говорят – построенное на зле добром не станет. Нет, все-таки не в этом дело, шепнуло ей чутье ведуньи. Не в этом? А в чем же?

Девушка тяжело вздохнула. Наверное, нужно дочитать историю.

Они неспешно плыли средь высоких залов. Рыцарь шел четким уверенным шагом. А ведунья скользила почти беззвучно. Это было просто необходимо. Потому что она слушала другой мир. Совсем как ночью, только намного отчетливей разносились по замку неслышные звуки: множество шагов совсем близко и дальше – лай собак, смех с кухни… Вот кто-то елозит тряпкой по мокрому полу, а на крыше или чердаке шуршат почтовые голуби… И голоса. Повсюду. Шепчут что-то. Шепчут. Шепчут. Мужские. Женские. Детские. Старые едва слышные. Молодые звонкие. Уверенные и те, что словно из-за угла. «Что им надо? – подумала знахарка. – Что же им надо?! Торн их явно не слышит. Вон как бодро шагает. А тут каждый шаг словно вырываешь у вечности, продираясь сквозь сотни голосов, предупреждающих невесть о чем».

– Ты чего встала?

Ива помолчала, смакуя свое состояние, и медленно ответила:

– Я снова ощущаю чью-то чужую силу. Маг какой-то в округе рыщет.

– Правда?! – обрадовался спутник. – Может, он сумеет выковырять нас отсюда?

– Может, – согласилась Ива. – Только вот что-то у меня дурное предчувствие.

– Думаешь, это тот, – Торн скривился, – кто в прошлый раз…

Девушка замотала головой. Даже мысль о том чудище причиняла боль.

– Нет. Тот был частью замка. А этот явно снаружи.

Мужчина потащил ее на галерею стены. Немало покружив и чуть ли не перегибаясь через зубцы, они все-таки никого не обнаружили.

Спустились в библиотеку и вновь принялись за чтение.

«Многое видели эти стены. Много стонов и смеха слышали. Многое они скрывают. Не нам судить тех, кто жил до нас. Плохо ли, хорошо ли, но они свое прожили. Но когда несправедливость творится рядом с нами, а мы ничего не делаем, значит, мы действительно заслужили ту кару, что понесем. Простая истина, но понимать ее начинают, только когда кара уже совсем близко и ее не предотвратить. Вот и сейчас, думается мне, мы все те, кто обретается в этом проклятом богами замке, оказались перед роком, о котором говорят святые отцы. И медленное забвение, и угасание будут нам платой за то, что молчали. За то, что бездействовали. За то, что остались равнодушны.

А речь вот о чем. Род Фьелгов никогда не был единым. Изломанной ветвью выглядит он на фоне веков. Но тот, кому выпало править последним в этом замке, превзошел всех. Что и говорить – он хорошо усвоил уроки истории. Истории рода. Рода, начавшегося с ненависти. Ненавистью он и закончится. А может, просто прервется. Мне кажется, этот старый замок, что всегда был слишком живым, чтобы спокойно все воспринимать, наконец, исчерпал свое терпение. Эти древние камни оказались более человечными, чем все те люди, что населяют его сейчас. Именно поэтому мы и понесем наказание вместе со своим господином. Как, наверное, того заслуживаем.

Мы привыкли к тому, что нами управляет жестокость. Ладно, не впервой. Мы привыкли, что молодых дев отдают замуж за старых вояк, которые больше привыкли насиловать, чем ласкать. И нам было наплевать на слезы и страх той, что стала нашей последней хозяйкой. Подумаешь, стерпится-слюбится, зато всегда в достатке, да и за таким мужем не пропадет. А что стар, некрасив, жесток, так это ерунда. А любовь – это вообще бабские сказки.

И когда ты полюбила другого – молодого воина – лишь на пару лет старше тебя – как мы тебя осуждали! Осуждали блеск юных глаз. Осуждали смущенный румянец нежных щек. И счастье твое мимолетное поперек горла нам встало. Как же так – жена хозяина и вдруг с каким-то сосунком! И кто же та сволочь, что донесла на тебя мужу твоему суровому?!

Как злорадствовали бабы на кухне, когда ты от боли кричала на весь замок, когда твоя кровь текла по акскому мрамору! Как острили мужчины, когда голова твоего любовника украсила двор! Нас не ужаснуло, что ребенок, что до срока выковыряли из твоего чрева, был удушен.

Ничего мы не сделали, и когда ты была заперта в самой дальней башне. И не нашлось рыцаря, что вызволил бы тебя из каменной клетки. Твой рыцарь давно гнил во рву за стеной твоей тюрьмы. И мы не возмутились, хотя знали, что тот, кого жестокость богов сделала твоим мужем, насиловал тебя до тех пор, пока ты не понесла вновь.

Мы только молча смотрели на твое бедное тело, когда его вынесли после родов. Каждый ребенок понимал, что ты умерла не от родов. Но мы не возмутились. И отродье нашего хозяина росло в замке, а мы исполняли все его приказы и удовлетворяли все капризы.

А когда мы поняли, что натворили своим бездействием, было, как водится, уже поздно. И прав старый замок – нам место в забвении, в безвременье, где нет места ни жизни, ни смерти, ни покою. Мы его не заслужили. Старый лорд умирает в ужасающих муках. А мы исчезаем. Он переступит черту, но дальше его не пустят. И мы будем мучиться вместе с ним.

Интересно вот только, что будет с его сыном? В замке-то его нет. Хотя что может быть ужаснее для молодого неженки, чем оказаться нищим?».

Молчание. Щедрое и всеобъемлющее, оно сковало молодых людей и свод над ними. Торн прокашлялся, разрушив кристаллы тишины. Громко прошелестела переворачиваемая страница.

– Дальше лишь только чистые листы, – хрипло прозвучал его голос.

– Ужас-то какой, – совсем по-бабьи запричитала Ива, имея в виду никак не отсутствующий текст.

Воин яростно кивнул:

– Ты права, знахарка. Это просто ужасно, что из-за одного мерзавца пострадало такое огромное количество людей! Слуги, всякие горничные, лакеи, дворецкие, повара, конюхи, вся дружина, даже дворовая ребятня!

– Да, – кивнула ведьма. – Постой! Ты что же, считаешь, что только из-за него они пострадали?

– Да, – недоуменно подтвердил Торн очевидное. – Тут же ясно сказано, что это была последняя капля.

– И ты что же, считаешь, что они были невиновны?! Что они наказаны зазря, хотя прекрасно все видели, но ничего не сделали, чтобы предотвратить злодеяние?!

– А что они могли сделать? Он же был их сюзереном.

– Ну и что?

– Как «ну и что»?! – от возмущения задохнулся Торн. – Идти против сюзерена – преступление, наказание за которое смерть.

– Ничего себе! То есть ты хочешь сказать, что если бы у тебя был сюзерен и он, ну, например, против моей воли затащил меня на сеновал, ты ничего не сделал бы?!

– Что ты сразу переходишь на личности?!

– Понятно. Значит, не сделал бы. Знаешь, что? – выплюнула девушка. – Пожалуй, твоя мать правильно сделала, что вышвырнула тебя. И отец – правильно, что не признал. Как-никак они благородные были. Зачем им поступать по чести, если честь у них и так в крови.

Знахарка развернулась на каблуках и почти строевым шагом вылетела из библиотеки.

Он нагнал ее только во дворе. Схватил за плечо и развернул к себе.

– А ну-ка объясни, что ты имела в виду?! – потребовал он, и его лицо было темно от гнева.

– Что, не понравилось? – вырвала она руку. – Правда, неприятно, когда несправедливость касается тебя, а не кого-то, кто якобы неизвестно по каким законам должен это терпеть?

– Да что ты об этом знаешь?!

– Что я знаю? Да ничего я не знаю, ведь так? Я же не из графьев как некоторые! Я годна только так, попьянствовать иногда и поваляться на сене или в кустах! Ведь так, милостивый государь? Ты болтал со мной, пьянствовал, танцевал, ухлестывал. Но никогда – никогда! – всерьез не считал равной. Можешь не отвечать, милый, и так понятно. И знаешь, что я тебе скажу? Ты точно такой же, как все эти лорды из Фьелгов, что довели даже холодные камни до того, чтобы исчезнуть с лица земли со стыда!

Ива бросилась прочь. Ворота распахнулись перед ней, и она выбежала в лес, недремлющим стражем стоящий у самых стен.

Мужчина дернулся вперед, но литые красавцы ворота мигом встали на место, не выпустив пленника.

Рыцарь со всей злости врезал кулаком по железу:

– Ну и катись отсюда, дура!

Припечатав кулаком еще раз, он развернулся и направился к замку.

Солнце скрылось за тучами, и красота залов мигом поблекла. Торн скрипнул от злости зубами. «Давай, вали отсюда! Нужна ты мне как вурдалаку телега! Проваливай, катись!» С чуть ли не зажмуренными от ярости глазами он взлетел по ступенькам. Выбрался на галерею и, до боли в пальцах сжимая камни зубцов, начал вглядываться в черноту леса. «Дура, дура!».

И ведь всего обидней было то, что она теперь действительно так и будет думать, что с ней можно только попьянствовать или на сене поваляться. А разве он считал так? Нет. И вспылил тогда не от убеждения, что нужно слепо подчиняться воле сюзерена, а как раз наоборот: считая доминирующими в этом вопросе доводы разума. Разве мало он воевал, жил, учился рядом с простолюдинами? Всю жизнь. Он прекрасно знает, что уважают только за личные качества. Но как это объяснить строптивой знахарке? Как растолковать ей то, что ему так отчаянно хочется стать этим самым – любимым и уважаемым сюзереном, и порой это желание застилает смысл, который вложен в слова и книги?

Как объяснить этой взбалмошной девчонке, что он давно уже представляет себя хозяином этих земель?

Это ответственность, и ему горько, раз кто-то посмел об этом забыть. Проклятье, девочка, что же это у нас ничего с тобой не получается?!

Рыцарь стоял на крепостной стене и до боли вглядывался в даль. «Вернись, дурочка! Куда тебя понесло? Лес вокруг. Волки. А ты даже без своих любимых зелий».

Ива летела сквозь лес на крыльях обиды и злобы, не видя ничего перед собой. Слова мужчины, друга – может, даже больше! – жгли душу как костер, на который ее уже однажды хотели отправить в преисподнюю. По крайней мере, больно от них было не меньше, чем от криков «Ведьме – пламя!».

В какой-то момент что-то показалось ей неправильным, но девушка была слишком занята своей злостью, чтобы внять слабому предостережению. И когда ее совсем неласково схватили за талию и приставили острую сталь к горлу, было уже поздно.

– Так-так-так, – раздался над ухом ехидный баритон. – Кто это у нас тут? Неужто наша очередная хозяйка?

Темные почти черные тучи заволокли небо над замком. В воздухе ощутимо веяло грозой.

«Беда, господин!» – раздалось в голове Торна. Ему не надо было доказательств. Уже мчась по крутым ступенькам со стены, он знал, в чем дело: «Попалась-таки, дурочка!» На свист из конюшни вылетел Вихрь, уже оседланный. Едва рыцарь оказался в седле, ворота распахнулись во всю ширь, как и должны перед хозяином.

Мужчина подхлестнул коня, и в шепоте леса ему почудился стук копыт за спиной – так должен он раздаваться, когда в путь выезжают с дружиной.

Ведомый неизвестно каким чувством, молодой лорд безошибочно несся к месту событий.

Конь по кличке Вихрь ворвался на поляну, полностью оправдав свое имя. Торну хватило вида сверкающего клинка у горла девушки и ее перепуганных глаз. Меч сверкнул в сумраке дня и тут же потускнел от крови. Поляна огласилась криком. Вихрь скакнул вперед, и рыцарь занес холодную смерть над головой того, кто посмел причинить боль дорогому Торну человеку. Но неужели все остальные присутствующие на поляне в бездействии это наблюдали? О нет, просто в этот момент они все были очень заняты. Призрачные полупрозрачные воины в старинных доспехах резво поднимали и опускали мечи, нанося вполне реальные раны.

Державший Иву молодчик заверещал как свинья под ножом мясника:

– Прирежу девку!

Голова девушки дернулась назад, когда тот рванул ее за волосы, открывая взгляду и клинку беззащитное горло.

В следующий миг в шею обидчика вошло стальное лезвие. Кровь волной хлынула на девушку. Другой рукой Торн успел перехватить нож в руках дернувшегося в агонии тела. Ива стояла камнем и не могла пошевелиться. Мужчина хмыкнул и уже привычным жестом закинул ее к себе в седло. Поляна разразилась ликующими воплями. Рыцарь повернулся лицом к своей призрачной дружине и потряс мечом. Торжествующие крики еще выше взмыли к небесам.

В замок они въехали как армия победителей, возвращающаяся в столицу. Все те, кто некогда населял крепость, высыпали их встречать. Горничные, лакеи, конюхи, повара, вездесущие дети, стража с крепостной стены – кого здесь только не было. Они казались бестелесными призраками, но без сомнения были еще живы. Десятки глаз смотрели на пару с немой надеждой.

Торн соскочил с седла и аккуратно снял знахарку с коня. Она уже почти оправилась от потрясения, но, глядя на такое количество призраков, робела.

Мужчина успокаивающе положил руку ей на плечо и оглядел столпившихся вокруг. Молчание грозило затянуться, но тут из числа дружинников выдвинулся рослый детина и произнес неожиданно сильным, словно поставленным для пения в храме голосом:

– Ты нас призвал, тебе и владеть.

Торн еще раз внимательно оглядел собравшихся. Ива почти бессознательно сжала на плече его руку.

– Значит, буду владеть.

Слова отзвучали в гробовой тишине, которая через миг огласилась криками восторга, радости и ликования.

Словно под рукой талантливого художника лица и тела начали обретать краски. Не прошло и пяти минут, как их уже окружали вполне живые люди. Ива наконец-то выдохнула и лбом прислонилась к плечу друга.

Загадка действительно имела очень простую разгадку. Замок обладал своей собственной волей. Многие поколения рода Фьелгов приучили его к тому, что преступления, измены, незаконные дети – это не всегда плохо. Но всему есть предел, даже столь своеобразному чувству справедливости. Однажды этот предел наступил.

– Но почему же замок появился перед нами?

Седовласый летописец откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся:

– О, девушка, в том-то и суть. Как вы, наверное, заметили, прочитав мое повествование, замок, как это ни странно, наиболее терпимо относился к тем, кто был рожден вне брака или не от законного супруга. Думаю, дело в личности основателя замка и рода. Хозяином здесь зачастую становился не прямой наследник, а тот, кто вообще никакого отношения к Фьелгам не имел. Вернее, не имел по крови. Но не по духу. Думаю, всякого рода бастарды были просто по душе этому дому. Вы, милорд, как я слышал, будучи в призрачном состоянии, незаконнорожденный, прошу прощения, за бестактность. Как и вы, миледи. Когда вы оба оказались рядом, замок, слишком давно стоящий в забвении, на которое был обречен, не мог пропустить вас мимо. Это был его шанс вернуться к жизни.

– Неужели и волки?

– Очень похоже, – кивнул головой старый архивариус.

– Но почему все произошло не сразу? В смысле – почему колдовство развеялось не вмиг? Мы же сначала даже никого не видели.

– Замок должен был убедиться в том, что вы, милостивый государь, подходите на роль его хозяина.

– И как же он это делал?

– Почем мне судить, сударь? – Летописец развел руками. – Однако, может быть, дело в вашем отношении к другим или в ответственности? – Старый прохвост хитро улыбнулся, оставив им только догадки.

Впрочем, Ива думала, что знает истину, но … не умом, а тем, что делало ее ведуньей. Она была уверена – старый замок не ошибся в выборе хозяина.

– А кто был тот, что напал на Иву? – подал голос новоиспеченный хозяин.

– Наверное, кто-то из потомков того… последнего. У него же был сын. Замок не пустил его обратно. Скорее всего, он обосновался где-то неподалеку. А легенда передавалась из поколения в поколение.

– Но на что он рассчитывал?

– Может, на то, что вы признаете свою власть над замком, а потом откажетесь в его пользу. Или думал, коль замок уж появился, то не исчезнет. А то и просто на удачу.

– Все-таки уходишь?

Ива оторвалась от перебирания сумки, на самое дно которой были любовно уложены подаренные Торном книги по варению зелий и магии.

– Да. Ты нашел то, что так долго искал. Мне тоже пора вернуться на свой путь.

Торн подошел к ней вплотную:

– Оставайся, Ива. В конце концов, замку нужна хозяйка, а мне… и мне тоже… У нас с тобой не все было гладко, но иначе и не бывает. Мы все сумеем преодолеть.

Девушка покачала головой:

– Не думаю, что это хорошее решение. Но я ценю его. Мне кажется, Торн, у нас просто разные дороги. Замку действительно нужна хозяйка, но, по-моему, она будет совсем других кровей.

Он помолчал.

– Ты уверена? – тихо спросил потом.

– Нет, – покачала головой ведунья. – Но все же выбираю дорогу.

Мужчина тяжело вздохнул:

– В любом случае ты знаешь, что ты тут желанная гостья. А пока… пока у меня для тебя есть подарок.

– Что, еще один?! – ужаснулась знахарка.

– Не боись. Тебе понравится. – И, подхватив ее сумку и плащ, он отправился вниз. Во дворе он сгрузил все это на поленницу, а сам взял из рук подошедшего конюха поводья каурого стройноногого жеребца.

– Вот! – довольно провозгласил воин. – Это тебе.

Ива с сомнением оглядела «подарок». Нет, бесспорно, конь был великолепен. Таких пород небось у королей уже нет. Но… это был не ее вариант. Ему бы возить аристократов на парады и прогулки, но разве можно на таком красавце бедной деревенской знахарке пробираться по непролазным дорогам нашей родины?

Конь, видно, разделял сомнения девушки, потому как покосился на нее невыразимо презрительно. Да, легких путей нам не предвидится.

Ива поблагодарила довольного собственной «прозорливостью» Торна. Он подсадил ее в седло. Натянув поводья, – боги, будьте милостивы! – Ива обернулась на замок:

– Знаешь, Торн, не думай, что эта история закончена. Замок будет очень внимательно следить за своим хозяином… А тебе еще ведь предстоит жениться…

Часть вторая. КАК СТАНОВЯТСЯ ВОЛШЕБНИЦАМИ.

Кто не был на Венере, Тот не пел, не пил, не жил. Кто Эдэна не слышал – тот в кабак не заходил. Джем Ах, вечер, вечер, вечер. У Эдэна в гостях. Ах, свечи, свечи, свечи. С рояля на рояль, И дробь ночного степа. В мелькании огней. Я не был, не был, не был. Таким, какой теперь… Джем

Для Ивы эта история стала самым большим подарком, что когда-либо преподносила ей судьба, а началась она… с пыльной дороги, которая становилась все шире и многолюднее по мере приближения к Риствере. Скакуна, так неосмотрительно подаренного девушке новым наследником древнего рода Фьелгов, звали Лоренцо. Где вы видели благородных коней с именами Сивка, Мишка или Черныш? Нет, Лоренцо был истинным аристократом – с родословной, выездкой, в комплект также вошли высокомерие и брезгливость. Так что Ива, не любившая навязывать другим свою волю, оказалась в совершенно дурацком положении. Не подумайте, что Лоренцо позволил себе непослушание, но зато он выполнял приказы новоиспеченной хозяйки с таким презрительным выражением на морде, что у знахарки не оставалось ни малейшей иллюзии по поводу его к ней отношения.

Однако верхом скорость передвижения возросла во много раз, и уже через седмицу Ива остановилась перед Риствере, городом древнием, прекрасным и овеянным легендами и славой, но главное – свободным. Вот уже несколько веков он перестал принадлежать герцогу Лорбаджинскому, не платил никому налогов и не поставлял рекрутов.

На воротах для всадников (а были еще для повозок и войска) стражи в мундирах цветов Риствере скрестили алебарды перед самой физиономией Лоренцо (тот презрительно фыркнул), строго посмотрели на девушку и произнесли известную всему миру фразу:

– Стражи Свободы приветствуют тебя, путник! Зачем пришел ты к этим стенам?

Внутренне трепеща – боги, кто бы мог подумать, что и ей придется ответить на этот ритуальный вопрос?! – Ива выпрямилась и с улыбкой абсолютного восторга произнесла:

– Глотнуть свободы.

Привратники подняли алебарды:

– Иди и помни о свободе других.

Знахарка тронула коня каблуками. Лоренцо, еще раз фыркнув и презрительно оглядев охранников, ступил на древние камни мостовой.

Нельзя сказать, что Риствере был самым вольным городом в мире, но его жителям пришлось пролить много крови, чтобы завоевать хоть такую свободу, и с тех пор они носились с ней как курица с яйцом и всячески ее подчеркивали.

Был вечер, и осмотр достопримечательностей пришлось отложить на потом. По совету Торна Ива отправилась в трактир «Веселый упырь». Как известно, тип всех заведений подобного рода распознавался по названию. Например, корчмы, в которых развлекались маги и публика, близкая к ним, где запросто можно было нанять представителя этой профессии, всегда имели на своей вывеске слова типа «магический», «чародейский», «волхвовать», или, на худой конец, хотя бы имя волшебного животного: «единорог», «дракон», «мантихора». Там, где проводили время моряки, соответственно – «русалка», «океанский», «жемчужина». Излюбленным местом гномов была существующая во всех крупных городах «Старая секира». А тролли обожали «Большой камень». В трактирах, в названии которых присутствовали слова «задорный», «пляска», «пьяный» и прочие, связанные с увеселением, были относительно нейтральны и созданы для приятного времяпрепровождения, не противоречащего закону. По крайней мере, на первый взгляд.

Итак, оставив Лоренцо на конюшне, Ива отправилась в корчму. Снаружи и внутри она ничем не отличалась от всех виденных ею раньше: те же большие деревянные скамьи, изрезанные ножами и не раз залитые вином столы, вязанки чеснока от вампиров, веточки базилика духам удачи, алтарь для монеток богу дорог. Все это дополняли огромный камин, запах пива и жарящегося мяса, а также шум, гогот, чье-то частое ойканье и громогласные требования добавки или быстроты обслуживания, причем на нескольких языках сразу и с ужасным акцентом, но зато всем все было понятно.

Ива пробралась за только что освободившийся дальний столик – не очень удачно, лучше бы у окна, чтобы в случае чего быстрее улепетывать – зато подальше от остальных и можно было видеть весь зал. Недолго думая знахарка заказала коронное (опять же по словам Торна) блюдо заведения – ристверское жаркое из кабанины с томатами и лимоном – и начала рассматривать посетителей, которые прибывали с ужасающей скоростью, да так, что в зале негде было гремлину появиться. Основной контингент составляли наемники (куда еще Торн мог ее направить?): воины, маги, целители, – в основном люди. Была, правда, еще парочка гномов, один тролль и существо до странности похожее на лешего. Паломников не наблюдалось, зато был один рыцарь из благородных с тремя соратниками попроще. Ну и конечно, дело не обошлось без девиц легкого поведения – а как без них?

Как только девушка принялась за жаркое – кстати, чудесное, хотя и не идущее в сравнение с тем, что ей доводилось едать в замке Торна, – ее, разумеется, тут же оторвали от сего полезного для души и тела занятия. Это посмел сделать некто, чью фигуру весьма умело драпировал темный плащ. Лицо скрывала тень от капюшона, зато голос оказался приятным и исключительно вежливым:

– Милая девушка, позвольте присесть за ваш столик. Не хотелось бы тревожить ваш покой, но, увы, все остальные места заняты.

– Да, конечно. – Она сделала неопределенный жест рукой и вновь уделила внимание жаркому. Однако через пару минут травница украдкой взглянула на соседа. Лица его по-прежнему почти не было видно, зато плащ она определила как очень хороший: конечно, не эльфийский, но как минимум гномий. Край его украшали руны странного письма. Иве не удалось – частично из-за плохого освещения – определить их происхождение и смысл. Наверняка это были какие-нибудь охранные заклинания. Чаще всего на верхней одежде вышивали именно их. Против кого они были направлены, на каком языке и в какой манере писаны, – такой, стало быть, расы и хозяин плаща. Знаки могли быть магические – на вышивку сверху накладывались чары; знахарские – нитки делались из трав, отпугивающих всякую живность; смешанные и липовые, причем определить их тип удавалось далеко не сразу. Особенно если учесть огромное количество школ, языков и трав, не говоря уж об индивидуальном стиле каждого мастера, настройке на конкретного человека или не-человека. Например, Ива сама собирала травы, сама ткала нить, вплетая магию уже на этом этапе, а знаки вышивала и те, которым ее учила тетушка, и те, что узнала за время своего путешествия, в том числе и в замке Торна. Вышивка традиционно окаймляла края плаща, воротник рубахи, пояс и подол, а иногда и низ штанин, и по ней можно было узнать и род занятий человека, и место, откуда он родом, и расу, и множество других вещей, вплоть до характера.

Когда Ива в следующий раз подняла голову, мужчина с интересом рассматривал ее воротник. Увидев, что она заметила его взгляд, он произнес:

– И что за ветер занес знахарку из Восточных лесов аж в Риствере?

Ведунья покачала головой: каждый мало-мальски разбирающийся в жизни и людях мгновенно распознавал и род ее занятий, и родину, несмотря на нетипичную внешность для уроженки Восточных лесов, как все называли ее родные края.

– Захотелось глотнуть свободы, – переиграла она знаменитую фразу.

Мужчина понимающе усмехнулся. По крайней мере, именно так девушка расценила сверкнувшие из-под капюшона зубы.

– И давно дышите воздухом свободы?

– Часа два. – Ива кивнула на запыленный плащ.

– Первый раз в Риствере?

– Первый, – вздохнула она. – А вы?

– Я тут регулярно. – Знахарке показалось, что собеседник тоже вздохнул. – По делам.

Мужчина, наконец, откинул капюшон, и сразу из густой черной шевелюры показались два остреньких ушка. Перед ошеломленной девушкой сидел самый что ни на есть настоящий темный эльф.

Надо отметить, что по сравнению с разнообразием людских типажей эльфы в большинстве своем казались удивительно похожими. Более узкое лицо с рельефными скулами, высоким лбом и правильным носом, всегда прямые длинные волосы, практически идеальная стройная молодая и спортивная фигура – все эти черты, свойственные и людям, каким-то непостижимым образом делали эльфов чуждыми, всегда отличными от представителей человеческой расы. Но вот что всегда было исключительно эльфийским, так это цвет глаз и волос. У эльфов не было смешанных, нечетких или неярких красок в облике: если белый, то белее снега и фаты невесты; если золотой, то такой, что ему позавидовало бы само солнце; если черный, то аж с синевой. Были еще оливковые и серебристые эльфы, но для большинства остальных рас эльфы подразделялись только на светлых и темных, причем принадлежность конкретного представителя определялась лишь по цвету волос. На самом деле разница была намного глубже – на уровне психологии, истории и традиций.

Со светлыми все было более-менее понятно. Это были те самые высокородные эльфы из легенд и старинных сказаний – прекрасные, идеальные и недоступные. Они вызывали восторг и благоговение. Но общаться с ними было практически невозможно, в основном из-за присущего им нежелания идти на контакт с кем-либо, не принадлежащим к расе Перворожденных. За это и многое другое светлых недолюбливали. Частично также и потому, что рядом с ними абсолютно все чувствовали себя ущербными.

Внешне темные отличались от своих собратьев только цветом волос и глаз. А что происходило у них в душе, не знал никто. Они были теми же прекрасными и высокородными, способными вызвать аналогичные чувства, что и их светлые собратья. Но отношение к окружающему миру было у них совершенно другое. Они пускались в путешествия при первой возможности, в отличие от светлых, которые терпеть не могли вылезать из своих священных лесов и долин. Они интересовались всем необычным с той живостью, с какой это делают дети. Виды их деятельности разнились настолько, что спрашивать, чем занимается темный эльф, считалось неприличным. Более того, темные не всегда были великолепными лучниками, иногда – боги, какое кощунство! – просто хорошими.

Темных эльфов, несмотря на то что многие из них добывали себе на жизнь способами, далекими от честных, а также при их непостоянстве, легкомыслии, коварстве и презрении к каким-либо – даже моральным – законам, многие любили. Общеизвестно, что непослушных детей любят больше, чем тех, кто оправдал все ожидания.

И вот сейчас это чудо природы сидело напротив знахарки, и она не могла отвести взгляд. Как и большинство человеческих девушек, Ива обладала определенной слабостью в отношении эльфов.

От греха подальше Ива снова уткнулась в жаркое. Как и следовало ожидать, эльф разгадал маневр и не позволил ему стать результативным:

– Так, значит, вы ничего в Городе Свободы еще не видели?

– Сразу сюда направилась. – «Только этот трактир и тебя, – подумала Ива одновременно с этими словами. – И что-то мне кажется, что ты предложишь мне осмотреть другие достопримечательности, в том числе и твою комнату. Интересно, а я против?».

– Ночью город красивее, – тут же в ответ на ее мысли промурлыкал эльф. – Рекомендую.

Понимая, что попалась, девушка произнесла:

– Обычно я не рискую гулять ночью по незнакомым местам.

– Но разве ночь – не ваше время? – совсем не по сценарию удивился собеседник.

Ива нахмурилась: неужели ее приняли за ведьму?

– Покорнейше прошу простить, сударыня, – спохватился он тут же. – Я чувствую в вас Силу, а знаков Школы чародеев на вас нет, вот и решил. Еще раз приношу свои искренние извинения.

Иве внезапно стало забавно. Она-то думала, что высокородный темный эльф заинтересовался провинциальной девчонкой, забыв, что эту странную расу интересует только необычное.

– Право, не стоит извиняться, – засмеялась травница. – Весь мой род – сплошные ведьмы из избушек на краю леса. Только у меня одной настоящий магический дар. Я имею в виду – врожденный.

– Ага! Вот и ответ на мой первый вопрос – каким ветром вас занесло сюда, – искренне обрадовался догадке темный. – Вы идете в один из магических университетов. В какой именно?

– Еще не решила, – вздохнула ведьмочка.

– Ждете знака свыше? – сыронизировал собеседник.

– Что-то вроде. Большинство вопросов, по моему опыту, имеют обыкновение решаться сами собой.

– Вас не привлекает столица?

– Не более чем море. – Ива немного подумала. – Я его никогда не видела.

Смоляной локон качнулся в сторону, и знахарку почти ослепило сияние черных глаз.

– Это большое упущение, синьорина. Море – это самое прекрасное, что есть в этом мире.

Только тут Ива, наконец, поняла, что за символ раз за разом повторялся в вышивке на его плаще – собирательная эмблема всех богов и духов моря – корабельный руль, очень похожий на солнце, но с двумя кругами, пересекающими его «лучи».

– Вы морской капитан! – осенило на этот раз знахарку.

– О да, моя леди! Точнее не скажешь. И скажу вам как профессионал – море прекрасно. Восхитительны волны, поднимающие корабль. Чудесен соленый ветер в лицо. Шум прибоя – это песня богов. А крики чаек – это вечный зов. Море пленяет вас как любимый человек, когда плен сладостен и желанен, а свобода от него – тоска и мучение, где день и миг ничего не значат и ничего не дают.

И Ива видела это в его глазах – он тосковал по соленым волнам как тоскуют по любимой. Она сглотнула.

– Я всегда считала, тот счастлив, кто любит то, чем занимается, – почти прошептала ведунья.

Эльф моргнул, и волшебство рассеялось.

– Вы правы, – качнул он темнокудрой головой. – Но это не только море, синьорина. И хотя я с трудом представляю, как без него жить, я знаю везунчиков, кто смог стать счастливым вопреки всему, причем они здесь, в этом городе.

– Да? И кто же это?

– О! Это надо видеть, – хитро улыбнулся эльф. – Позвольте угостить вас десертом, прекрасная леди.

– Десертом? – не понимая, в чем подвох, переспросила та.

– О да – восхитительное мороженое, пропитанное столетним коньяком, украшенное взбитыми сливками, клубникой и посыпанное сверху порошком какао.

Губы знахарки сами растянулись в улыбке.

– Как можно устоять?

– Совершенно невозможно, – подтвердил эльф, подымаясь и протягивая ей изящную кисть легким изысканным движением, а другой рукой бросая на стол золотой, что с лихвой перекрывало стоимость и его и ее ужина, вместе взятых.

Они направилась на одну из улиц, что лучами расходились от центра города – площади Свободы (а как еще она могла называться?).

Мостовая постепенно повышалась, пока не привела к зданию, больше похожему на недостроенную башню.

– Нам сюда, – осторожно направил девушку за плечи спутник.

– «Фея и минотавр», – прочитала она, задрав голову.

– Все верно. Только более точно было бы – полуфея и полуминотавр.

– Как это возможно – полуминотавр?

– Все возможно, когда человеческая женщина влюбляется в минотавра. – Голос в темноте лестницы смеялся.

Они поднимались во мраке по ступенькам, и самые простые слова от этого казались более значимыми.

– Это я поняла. Я имею в виду другое: ведь минотавр – это и так получеловек, полубык. А на что похож полуминотавр?

– Сейчас увидишь.

Они вынырнули на освещенную площадку, и взору знахарки предстал зал овальной формы со столиками по краям и большой площадкой для танцев посередине. В дальнем конце стояли два роскошных рояля – черный и белый. Но больше всего впечатляла открывшаяся панорама ночного сияющего огнями города.

Ива охнула, а эльф радостно засмеялся, донельзя довольный ее реакцией.

Тут же к Т’ьелху, а именно так звали темного, подпорхнула – иначе не скажешь – девушка, принадлежность которой к роду фей не вызывала сомнений. Однако прозрачных многоцветных крыльев у нее за спиной не наблюдалось, да и ростом она была почти с Иву. Очевидно, это и была та самая полуфея, о которой толковал Т’ьелх. До этого момента знахарка не особенно верила ему. Нет, конечно, связь человека и феи была вполне возможной, но трудно себе представить, что когда-нибудь это нежное, воздушное, необычайно ранимое и невообразимо прекрасное существо польстится на человеческого мужчину. Даже с эльфами они обычно не связывались.

– Ах, Т’ьелх! Ах, негодник! Где же ты пропадал, прощелыга этакий?! – щебетала тем временем полуфея, обнимая и целуя вышеназванного «негодника». – О, ты с девушкой? Буэно сэра[1] Смотрю, вы у нас раньше не были. Тогда я вас посажу на лучшее место. Ах, Т’ьелх, где же ты нашел такую красавицу? Идемте, синьорина, вот сюда. Да-да, вот за этот столик. Сейчас слетаю за меню. И попрошу Марино сыграть для вас. Вы еще не слышали наш белый рояль? Ах, Т’ьелх, негодник, опять у нас нет времени поболтать! Всё, полетела!

И феечка упорхнула, оставив Иву в состоянии, близком к выпадению в астрал. Давясь смехом, Т’ьелх посоветовал:

– Не обращай внимания. Ференца все-таки наполовину фея. А они все такие взбалмошные и говорливые.

– Прости, – сглотнула знахарка и подарила спутнику чуть смущенную улыбку. – Я просто никогда ничего подобного не видела. – С этими словами она широким жестом обвела вокруг. – Ни такого странного трактира, ни такого вида на город, ни таких роялей, ни, разумеется, феи.

– Пустяки. Это обычная реакция. Это место и в самом деле примечательное. Его еще называют «кафе полукровок». Ведь существует очень много всякого рода питейных заведений для рас и профессий, а что делать полукровкам? Ведь это не просто кровь, а еще определенное положение в обществе, главной чертой которого является разобщенность. Полукровок обычно недолюбливают «чистые расы». А любому существу просто необходимо общение с себе подобными. Вот Ференца и Марино и создали это местечко для тех, кто слишком необычен, чтобы вписаться в привычные рамки. Сначала оно задумывалось именно для полукровок, но потом стало ясно, что не только они одиноки, но и те, чьи способности, род занятий, характер, интересы разнятся с тем, что уважаемо и предпочитаемо в мире остальных существ.

– Все верно, – раздался рядом голосок феи, на этот раз серьезный. Феи вообще славились переменчивым настроением. – Т’ьелх как всегда отлично все объяснил, прекрасная синьорина. Это место для тех, кто готов принимать других таковыми, какие они есть. Как бы его это ни шокировало. Мы с Марино очень долго мучались из-за своей непохожести, пока не встретили друг друга. Любовь дает свободу и смелость. Мою маму-фею никто не мог понять – что она нашла в этом человеческом волшебнике. А мама закатывала глаза и мечтательно говорила: «Он так изящно кидался огненными шарами». Они вместе и счастливы до сих пор. Суть на самом деле не в том, кто ты, а в любви. Мы любим, чтобы нас принимали такими… Ой, что-то я заболталась! – вновь защебетала она. – Это ты, ты, Т’ьелх, во всем виноват! А кто же еще? Негодник! Вот ваше меню, мои дорогие. Рекомендую сегодня мидий.

– Ференца, остановись хоть на минутку! Я обещал девушке твой фирменный десерт. И вино, пожалуйста. Что-нибудь легкое. На твой выбор. А где Марино?

– Пытается влезть в свой белый прошлогодний камзол. Я ведь говорила ему: не налегай на мучное. Сейчас он еще немного с ним повоюет, а потом выйдет в новом черном и обязательно вам сыграет. Ах, я даже знаю что! Т’ьелх, догадайся!

И с веселым смехом она умчалась за фирменным десертом.

– Какое очарование, – улыбнулась ей вслед Ива.

– Согласен. Но ей тоже немало досталось. Как Ференце удалось сохранить чистоту души – не понимаю. Воистину любовь творит чудеса.

Через несколько минут знахарка отправила первую ложечку десерта в рот и поняла, что до этого ее представление о вкусном было ущербно и безлико.

Пока она закатывала глаза, предаваясь греху чревоугодия, около рояля появился обещанный полуминотавр. Если бы Ива не знала, что это полукровка, то могла и не заметить человеческой крови. Марино был очень похож на обыкновенного (звучит немного кощунственно – да?) минотавра, но не такого монументального, как все представляют по мифам, а помельче, с совсем короткими рожками, без хвоста, но с копытами. Кроме того, он был рыжий. Последний факт особенно восхитил ведьмочку, заставив сразу же воспылать к этому забавному существу самыми дружескими чувствами.

На нем был – как и предсказывала Ференца – черный камзол. Под непрекращающиеся аплодисменты Марино сел за белый рояль. Короткая пауза, наполненная тишиной… И музыка вплелась в этот дивный вечер. Вместе с ней по залу разлилось волшебство. Ива тихонечко охнула то ли от удивления, то ли от удовольствия.

Т’ьелх улыбнулся тоже и пропел ей на ушко:

Кто не был на море, Тот света не видел…

Знахарка пригубила вино и покачала головой. Музыка пленяла. Она не рождала никаких ассоциаций как музыка бардов, она дарила наслаждение в чистом виде. Девушка чуть наклонила бокал, чувствуя, как пальцы обволакивает магия. Сама по себе она смешивалась с вином, вечером и музыкой. Ива ощущала рождение волшебства и в других существах, находившихся в зале. Эта магия ничего не забирала у своих владельцев, не несла в себе никаких заклинаний. Она являлась плоть от плоти их души, их восхищения, их любви, всех тех положительных эмоций, что рождала музыка. Чародейство окутало башню и устремилось ввысь, поднимаясь к небесам, делая мир чуточку лучше.

– Он гений, – прошептала Ива.

Т’ьелх наклонился к ней поближе.

– А когда-то его высмеивали за стремление играть. Ну как же – минотавр, ему бы бой, наемником, крушить головы и ломать хребты. А он – играть.

Девушка внимательно оглядела спутника – от неровно подстриженных темных волос с множеством тоненьких косичек, заколок и других украшений, смугло-загорелого лица с ехидным выражением и до серебряных пуговиц на камзоле (больше ничего не было видно из-за столика).

– А ты как здесь оказался?

– Я знал Марино и Ференцу еще до того, как они открыли это заведение. И потом, разве я такой уж обычный? – лукаво усмехнулся он.

Ива решила не поддаваться на провокацию:

– И что же в тебе такого необычного?

Эльф ничуть не смутился:

– Ты много видела эльфов – морских капитанов?

Поскольку до сего вечера девушка видела эльфов только на большом расстоянии, то вопрос становился риторическим.

– Я слышала, что все эльфы под конец жизни уплывают на Запад. Значит, есть и капитаны.

– Нет. Только один капитан.

– И он справляется?

– А ты думаешь, эльфы так часто умирают?

– Ну например, во время битв.

– Те времена, когда эльфы вели широкомасштабные войны давно прошли. Теперь – слава звездам! – у плывущего на Запад мало попутчиков.

– Слушай, меня всегда интересовало: ну ладно, с теми, кто уплыл на Запад, все более-менее понятно – они там в ажуре – а если эльф умер, не успев взойти на корабль, на чужой земле?

– Ну и что? Рано или поздно его дух придет в Гавань, и он уплывет к предкам.

– А вот скажи, если вы точно знаете, что после плавания на Запад вас ждет вечное счастье и блаженство, то зачем вы вообще живете?

– Странный вопрос. Впрочем, вы, люди, вообще забавные существа. Одни ваши религии чего стоят. Мы живем, потому что это интересно.

Ива кивнула. Она как-то никогда не рассматривала жизнь в этом ракурсе. Эльфы, похоже, видели в жизни забавную игру. «Поживи, это интересно», словно «Поиграй в эту игру, почитай эту книгу». А знахарка жила в самой этой игре, воспринимая все созданные искусным мастером препятствия и приключения всерьез.

– Так, значит, эльф на море – это необычно?

– Да. Если еще он занимается торговлей, добычей и прочим разбоем.

– Кошмар! – засмеялась девушка. – Как это пережили твои родные?

– С трудом, – заулыбался эльф. – Но они не оставляют надежды, что я вернусь на путь истины.

– А ты их разочаровываешь? – Еще одна улыбка.

– Увы, – притворно вздохнул красавец.

– Как нехорошо!

– Как ты права! – с патетическим надрывом провозгласил он, и оба совсем не по-светски заржали. – Как тебе десерт?

– А как ты думаешь?

– Когда я в первый раз его попробовал, я подумал – лучше только секс.

– А как же море? – не преминула поддеть «синьорина».

– Это запрещенный удар, – отпарировал он.

– Восхитительный десерт, синьор. Благодарю за этот вечер. Это действительно познавательно.

– И восхитительно, – на этот раз съехидничал Т’ьелх. – А знаете, что еще входит в программу вечера?

– Нет, – расплылась она в улыбке, предчувствуя продолжение игры.

– Танцы. – И как в начале «вечера», он протянул ей тонкую кисть с двумя золотыми кольцами на среднем пальце и еще одним на указательном.

Поддаваясь на задор в его глазах, Ива вложила свою ручку в его ладонь и, поднявшись, спросила:

– Танцы? Под это?

Музыка совсем не располагала к подобному времяпрепровождению.

– Не беспокойся. Насколько я знаю Марино, сейчас будет что-нибудь более романтичное.

И действительно, стоило им вступить в круг для танцев, мелодия сменилась, и тут же на площадку высыпали пары. Наткнувшись взглядом на огромного тролля в элегантном серебристом камзоле под ручку с ведьмой в остроконечном колпаке, Ива сочла за лучшее не смотреть по сторонам – себе дороже. Т’ьелх наклонился к ней и шепнул:

– Впечатляет, да?

– Чувствую себя провинциалкой, – поворачиваясь к спутнику, как того требовал танец, тихонечко произнесла она.

Эльф поднял другую ладонь, и девушка вновь оказалась в положении, когда ничего поделать нельзя, и остается лишь подчиниться. Ее пальцы скользнули в его ладонь, и она тут же сомкнулась, подарив ей ощущение чужой воли, которой не хочется и нельзя сопротивляться. Вторая ее лапка уютно устроилась на его груди. Как там говорил Торн? Закрой глаза, и музыка все сделает за тебя. Дурацкий совет. Вернее, он хорош, когда не надо вдыхать аромат зеленого чая, соленого моря и вина, когда не чувствуешь теплой ладони у себя на спине и когда музыка не так романтична. «Банальное совращение, – попыталась проанализировать знахарка. – Причем он даже не особо старается. Просто остается собой, а я теряю голову от эльфов». Ива подняла глаза и тут же наткнулась на понимающий серьезный взгляд. Ведунья мысленно тряхнула головой и сладенько улыбнулась в эти темные озера.

Музыка сделала новый виток, закружив их по залу. Не было в ней ничего пассивного, умирающего и меланхоличного. Она томила страстью, дрожала желанием и искрилась радостью.

Эльф наклонил голову, и Ива услышала первые строчки песни:

Я молю богов за тебя, Эту ночь, эти звезды…

Через мгновение эти слова повторил звенящий голосок феи. И снова волшебство разлилось в воздухе, только оно не имело никакого отношения к предыдущему, а возникло для одной известной нам пары, когда их губы коснулись друг друга. Нежно, едва-едва, смешивая дыхание, томя предвкушением.

По-хорошему в этом месте надо было бы оставить наших героев наедине, в пряной темноте комнаты, на льняных простынях, наслаждающихся друг другом. Не стоило бы тревожить их в такие минуты, когда даже звезды и луна, заглядывающие в сладкую тишину, являются нежеланными свидетелями, – такое мгновение принадлежит только двоим и даже рассказывать о нем – преступление. Ночи, при воспоминании о которых что-то внутри томно сжимается, а губы мгновенно разъезжаются в улыбке, – такие ночи – это сокровище, которым не разбрасываются, а хранят как бесценный дар богов.

Но мы вынуждены нарушить уединение молодых. И только потому, что в момент, когда Ива почувствовала обнаженной спиной прохладу простыней, случилось то, что навсегда изменит их дальнейшую жизнь. Итак…

За стенами играла музыка. Фея и минотавр продолжали творить волшебство, пары кружиться в танцах, компании распивать прекрасное – и не очень – вино. Где-то вдалеке заливались лаем собаки, звезды подмигивали в небе, и луна щедро дарила свой прекрасный свет миру, уставшему от жаркого солнечного дня.

В один из моментов этой колдовской ночи чернокудрый эльф заглянул в глаза своей новой знакомой. Его рука отвела мягкие пряди ее волос с нежной шеи. Ива подняла ладонь, коснулась его щеки, погладила плечо, провела по руке, и их пальцы сплелись.

И оба пропали. Навсегда…

Незаметно для них нежно-зеленая магия эльфа скользнула в бирюзу ее волшебства, и цвета начали сливаться, как сливались губы и тела влюбленных. С этого момента рваное кружево их душ стало целым. Эта ночь подарила им самое большое сокровище на свете – самих себя…

А утром Ива проснулась усыпанная цветами. Где их в таком количестве добыл Т’ьелх, так и осталось загадкой. В тот момент девушку волновали только руки любовника, бесстыдно блуждающие по ее телу, и губы, которых так не хватало ее устам. И ночь продлилась еще ненадолго.

Потом Т’ьелх поил ее соком и кормил с ложечки пирожными, а она смеялась и уворачивалась… Наконец он прижал ее к себе, не в силах отпустить хоть на мгновение, зарылся лицом в ее волосых, скользя по ним губами, пока не наткнулся на ушко. На миг застыл и, до боли боясь отказа, прошептал:

– Тебе же все равно куда идти. Пойдем со мной к морю.

Ива застыла, спрятавшись на его груди и стараясь скрыть переполняющую ее радость, но, не выдержав, она подняла к нему лицо, и счастье брызнуло из ее глаз.

Ближе к обеду счастливая парочка отбыла из гостеприимного приюта. Ференца и Марино долго махали им вслед, потом переглянулись и рассмеялись. Минотавр прижал ее покрепче к себе. Все складывается хорошо.

– Слушай, – уже когда они заходили в башню, спросила его возлюбленная, – а ты заметил, что у этой девочки есть природные магические способности?

– То есть? Природная магия есть только у не-людей, а она чистокровный человек.

– Вот то-то и оно.

– Ты уверена? Не путаешь с обыкновенным магическим даром? Или может, кто-то из прабабушек грешил на стороне?

– Я не чувствую в ней нечеловеческой крови, но природная магия есть, а она бывает только у не-людей. Сама в растерянности.

– Да-а, загадка…

Выехав за город, Ива, наконец, нашла в себе силы перестать пялиться на спутника, сияя от счастья белозубой улыбкой. Впрочем, последняя, похоже, прочно обосновалась на ее лице и, хотя знахарка того не знала, делала ее во много раз красивее. Настолько, что путники мужского пола еще долго выворачивали шеи ей вслед, а на кавалера смотрели с откровенной завистью.

Однако ни девушка, ни эльф не замечали этого. Мир казался таким прекрасным, таким волшебным, полным, совершенным, настоящим. Счастье переполняло их, выплескиваясь в улыбках, сияя в темных глазах полуденным солнцем. Казалось, так было всегда. И так же будет… Им просто невозможно было не дотрагиваться друг до друга, не смотреть, а целоваться через каждую пару минут стало просто жизненной необходимостью. Иве даже пришлось перебраться на коня Т’ьелха. Правда, движение от этого только замедлилось, потому что выносить такую близость спокойно не мог ни один ни другая. Впрочем, от этих «проволочек» молодые люди (да простят меня эльфы!) нисколько не страдали.

– А куда мы вообще едем? – под конец дня спохватилась травница.

Эльф ласково ей улыбнулся, отметив, как восхитительно играют закатные лучи в ее волосах, о чем тут же не преминул ей сообщить, заслужив поцелуй, и ответил:

– К моим друзьям. К сожалению, их сейчас нет. Но мне нужно дождаться в их доме одного человека. Заодно и отдохнем.

– Отдохнем? От чего? – съехидничала Ива, подставляя губы под поцелуй.

– От посторонних людей, – отрываясь от сладкого плена ее уст, пояснил он, неопределенно мотнув головой в сторону путников на обочине, с любопытством глазеющих на забавную парочку.

Дом друзей Т’ьелха оказался идеальным убежищем для двоих влюбленных. Стоял он на границе леса и луга, одинаково закрытый и от того, и от другого. Деревенька была поблизости, но не рядом, зато и за молоком, и за свежими булочками или другой какой провизией вполне можно было смотаться.

Сочетание дикого камня и дерева, из коих было выстроено это двухэтажное чудо архитектуры, вызывало ощущение, что именно такой домик путники всю жизнь искали. Овитый плющом и виноградом, он стал им родным уже до того, как они соскочили с лошадей. В таком уголке, казалось, не было места ссорам и неприятностям. Было видно, что здесь живут лишь счастье и радость, может, еще смех, удовольствие и покой. Пахло травами и хвоей. А заходящее солнце окрашивало стены золотистым, отчего темно-серый камень первого этажа вспыхивал маленькими звездочками, а капельки медовой смолы на дереве второго этажа искрились крошечными подобиями дневного светила.

Девушка засмеялась от восторга. Т’ьелх подхватил ее на руки и прижал к телу, как будто и не было этого наполненного восторгами дня и восхитительно страстной ночи. Счастье переполняло его. Под радостный смех любимой он внес ее в дом и, не задерживаясь внизу, поднялся в спальню.

Стоит ли говорить, что уснули молодые люди только под утро, которое благополучно проспали.

Несколько дней прошли в каком-то нереальном неземном состоянии. Ива рассказывала другу, за что она так любит травы, как их надо собирать и какие чудесные зелья можно из них приготовить. Т’ьелх вещал о жизни эльфов в лесах, о море и магии, представление о которой имеют все Перворожденные, даже если в них волшебства – только то, чем наделила природа вместе с длинными ушами. Как известно, каждый остроухий – чуточку волшебник. Но лишь немногие знают, на какую именно «чуточку». Они обменивались разными забавными историями, гуляли по лесу, купались в речке, катались по округе, ездили в деревню за продуктами, собирали травы, читали книжки, коих оказалось множество в доме, вместе готовили обеды и ужины. И, конечно же, любили друг друга.

Тем утром Ива проснулась от холода – Т’ьелха рядом не оказалось. Как всегда в состоянии между сном и явью, знахарка очень легко переходила на ощущение реальности через магию. Вот и сейчас она без каких-либо усилий «почувствовала» дом. Он еще спал. Было слишком рано. Даже птицы и те не все проснулись. Т’ьелх спустился во двор. Солнце еще не ласкало зарею горизонт. Старый абрикос тоже еще не был готов его встретить, однако около дерева девушка услышала любимый голос. Совершенно не собираясь следить за возлюбленным, Ива в полусне не смогла удержать подсознание. Оно приласкалось к шершавому стволу дерева, проникло в его кровь-сок и повисло на кончиках листьев, под которыми стояли два эльфа. Один был тот, кто столько ночей делал ее счастливой. Второго знахарка не знала. Не знал его и старый абрикос, но он был светлым. Не имея глаз, дерево его не могло видеть, но аура была настолько сильной, что сомнений в этом не оставалось.

Мелодичный голос светлого дрожал от раздражения, впрочем, Т’ьелх отвечал ему тем же. Ива прониклась какой-то почти необъяснимой радостью от ощущения, что ее эльф кажется старше и мудрее.

– Эта реликвия много лет принадлежала нашей семье! – горячился пришелец.

– Ты прекрасно знаешь – Пресветлая завещала мне ее. Значит, она – моя!

– После смерти Пресветлой ты два десятка лет не предъявлял на нее претензий!

– …Что не дает вам никакого права считать ее своей!

Светлый обиженно сопел, видимо, исчерпав все аргументы, но не желая расставаться с милой сердцу вещицей. Наконец, он справился с собой и тоном, очевидно, призванным передать торжественность слов, изрек:

– Пресветлый Хранитель просил тебя о великодушии…

Т’ьелх отмахнулся:

– Передай Пресветлому Хранителю, что, к моему величайшему сожалению, не смогу удовлетворить его просьбу… Передай ему… так: я забираю реликвию вашего дома не из прихоти. И если моя теория не подтвердится, верну ее вам. Всё! Давай ее сюда и отправляйся…

А потом… Ива уснула и окончание разговора проспала, хотя, скорее всего, ничего примечательного в нем уже не было.

Много позже травница проснулась. И вновь в одиночестве. Но о том, что ее ждут внизу, ей на этот раз сообщил нюх: по дому разливались совершенно восхитительные запахи жарящегося мяса, овощей и свежего хлеба.

Желудок жалобно сообщил девушке, что любовь это, конечно, хорошо, но организм надо и подкармливать, чтобы он и дальше был способен на подобные подвиги.

Ива завернулась в простыню и быстренько отправилась на поиски как любви, так и пропитания. Объект вожделения обнаружился на кухне за делающим мужчину невероятно сексуальным действием – приготовлением завтрака.

Эльф порхал по кухне от жаровни к разделочной доске и далее – к ведру с водой.

Знахарка застыла в дверях, кутаясь в простыню и подогнув одну ногу, в состоянии, близком к выпадению в астрал, – помимо всего выше описанного эльф был еще и почти обнажен. На нем, кроме коротенького фартучка, ничего не было. Но поскольку возлюбленный стоял к ней спиной, Ива видела только завязочки сей детали туалета, которые игриво перемещались из одной стороны в другую в такт пританцовываниям эльфа. Ива закрыла глаза, силясь хоть чуточку справиться с этим напевающим что-то «высокоэльфийское» наваждением, – не удалось.

Завтрак пришлось отложить.

Много позже перемазанные в чем-то, название которого травница не запомнила, но с огромным количеством помидоров, они, смеясь, обсуждали планы на ближайшее будущее.

– Мне наконец-то привезли то, что я ждал, и можно двигаться дальше. Скажи, душа моя, – его пальцы скользнули по ее губам, и восхитительно сочная вишенка попала девушке в рот, – ты хотела бы увидеть Город Златых мостов?

Ива нахмурилась, потом аж вскрикнула:

– Ты про Златославу?!

– Угу, – ухмыльнулся он.

– Хотела бы! Конечно, хотела бы!!!

Эльф рассмеялся, рывком притянув ее к себе, уткнулся в ее волосы:

– Тогда поехали…

Златослава – город, о котором пели менестрели, писали в толстых фолиантах летописцы, грезили маги всего континента. В него приезжали не за воинской славой, не за богатством, даже не за свободой, в этом городе жили знания, волшебство, а также легкость, беззаботность и радость. Это город, сотканный, казалось, из закатных лучей – самый прекрасный, самый мудрый, самый колдовской. В нем не воевали, не искали правды или лжи, не страдали, а просто наслаждались… золотым пивом, струящимся солнцем, шелковыми косами юных дев… жизнью, свободой, радостью…

Как и многих путников и до и после них, Город Златых мостов принял Иву и Т’ьелха с распростертыми объятиями. Знахарка и эльф ехали мимо белых статуй, мимо чуточку обшарпанных домов с черепичными крышами и корзинами цветов на балконах, мимо разлапистых вечно золотых кленов. А впереди был Тринай, неспешно несущий свои воды в далекие прекрасные страны, великий голубоволный Тринай, со своими знаменитыми на весь мир мостами. Они не были золотыми в привычном понимании этого слова, но когда заходило солнце и его золотистые лучи начинали плясать на кованых узорах и в складках одежд древних статуй, мосты преображались. И злато разливалось вокруг: по реке, на огненных листьях кленов, по булыжным мостовым, по бокалам не менее знаменитого пива, в глазах приезжих и хозяев.

Остановились наши герои в маленькой гостинице, где все было так уютно, что Ива мгновенно влюбилась в это место. Да и как можно было им не очароваться: цветы в плетеных кашпо, вышитые занавески, клетчатые скатерти.

Ужинали здесь же. Прежде чем сделать заказ, эльф долго и с упоением объяснялся с хозяйкой в забавном белом фартучке и чепце. Они усердно перебирали богатое меню и с очевидным взаимным удовольствием обсуждали достоинства тех или иных блюд. Ива смотрела на это с умилением любящей матушки. Результатом столь неторопливого выбора было восхитительное мясо в горшочках, повергшее знахарку в шок обилием различных приправ. Профессиональным взглядом, вернее, вкусом она насчитала их более двенадцати, причем не все были ей знакомы. После этого открытия познание местной кухни стало у травницы навязчивой идеей. Так что когда Т’ьелх, рассыпавшись в извинениях, убежал по каким-то своим эльфийским делам, Ива, занятая беседой с хозяйкой, почти не заметила этого. Ее спутник давно научился подмечать этот плотоядный взгляд, что появлялся в глазах любимой, когда речь заходила об обожаемых травках, так что оставлял девушку без каких-либо угрызений совести, зная, что в ближайшие часы она вряд ли вспомнит о его существовании.

Так и случилось. Когда он появился в таверне через пять часов, Ива только начала недоумевать, где можно так долго шляться. Поцеловав любимую в ушко, эльф увел ее, наконец, из зала.

– Ты какой-то грустный, – полувопросительно произнесла девушка. Сама она выглядела как утащившая всю хозяйскую сметану кошка.

– Да? – притворно удивился он. – Тебе кажется.

– Что-то не получилось? – не попалась на удочку она.

– Всё-то вы, женщины, знаете. Всё-то вы чувствуете, – вздохнул возлюбленный. – Помнишь, я говорил, что мне привезли вещь, что я ждал?

– Да, конечно, душа моя.

– Это древняя реликвия моего рода… вернее, одной из ветвей моего рода. Во время своего последнего путешествия я натолкнулся на очень похожую безделушку. Меня это очень заинтересовало, так как мои пресветлые, – с невыразимым ехидством передразнил он, – родственники все века кичились тем, что все артефакты у них уникальны.

– Эта вещица – артефакт? – заинтересовалась девушка.

– Да, определенно. Но какими бы искусными и премудрыми мои славные родичи ни были, никто так и не разобрался, в чем же его сила и какого гоблина его вообще создавали. Как всегда в таких случаях объявили великой эльфийской реликвией, заперли в самой дальней сокровищнице, боясь даже сдвинуть с места, не то что вынести за пределы леса. Но предыдущая глава дома завещала ее мне.

– Вот ты, наверное, удивился!

– Не то слово, душа моя! Я хоть и знал об этой «превеликой реликвии», но не поручусь, что вспомнил хоть раз после сдачи экзамена по генеалогии.

– Экзамена по генеалогии?!

– Это я так называю. Вернее, я и мои друзья. Я тебя с ними обязательно познакомлю. Нас всех – молодых эльфов – много лет мучили генеалогией, геральдикой, этикетом, историей и прочими «ну просто жизненно необходимыми для молодых эльфов» вещами. Представляешь, каково же было мое удивление, когда Пресветлая завещала Алисию – так эта дрянь называется – мне.

– Разве Алисия – эльфийское имя?

– Нет, конечно.

– Разве великая эльфийская реликвия может носить человеческое женское имя?

– Конечно. Одно из самых распространенных заблуждений то, что большинство артефактов создано эльфами. Это ведь чисто человеческая выдумка – заключить часть силы в неживой предмет. Другое дело, что через пару веков эльфы поняли всю ценность этой идеи. Так вот, тогда я не принял это близко к сердцу: ну, завещала и завещала. Может, пошутила, может, под конец совсем сбрендила, а Пресветлая – да простят меня звезды – всегда была с приветом, а может, ближайшим родичам хотела насолить. И вот недавно мне попалась почти полная копия Алисии.

– А где ты ее обнаружил?

– Да в награб… э-э… на одном из кораблей, – торопливо закончил Т’ьелх под насмешливым взглядом возлюбленной. – Неважно. Я сложил эти две вещицы. Такое впечатление, что это части какой-то одной штуковины, но не два прилегающих куска. А в Златославу я тебя притащил, потому что здесь видел еще одну часть… по крайней мере, очень похожую. Вот будет смеху, если это все – разные вещи, а я полмира облазил в погоне за химерой! – с досадой закончил эльф.

Ива смущенно помолчала, но потом робко спросила:

– А чего ради ты все-таки взялся за это дело? Если это так проблематично? Только ради интереса? В погоне за разгадкой?

– И это тоже. Очень хотелось бы утереть моим высокородным родичам их благородные эльфийские носы. Но в основном из-за моей сестры. Мелкая надумала выходить замуж. Я в принципе не против. Но… над моей семьей висит проклятие… причем настолько жестокое, что можно только позавидовать фантазии его автора. – По лицу Т’ьелха пробежала вполне заметная тень, так что равнодушный тон не обманул знахарку. – Все женщины нашей семьи вот уже несколько поколений несчастливы в браке. Сначала этого никто не замечал. С кем не бывает? Выдали замуж в интересах семьи – какое уж тут счастье! Но времена изменились. Теперь так стараются больше не делать. Девочки наши выходят за любимых. Но какой бы ни была любовь прекрасной, стоит прозвучать брачным обетам, как буквально в течение нескольких месяцев она исчезает. Было бы смешно, если бы не было так трагично. Каково знать, что твоя мать прожила столько веков несчастной, каково видеть, как полны отчаяния глаза родных теток, каково бездействовать, глядя, как в глазах сестер и кузин тускнеет любовь к жизни, каково бояться каждого увлечения дочерей, понимая, что любое из них может поломать им жизнь. То, что это проклятие, давно признали, да ни один чародей не смог его снять. А уж ни на деньги, ни на посулы мы не скупились. Сестра говорит, что сила ее любви справится с проклятием. Может, конечно, и так, да вот что-то мне в это не верится. Я перерыл, как, уверен, многие мужья, отцы, братья до меня, все библиотеки рода, но нашел единственное указание на причину проклятия, только когда заинтересовался Алисией. Надо сказать, что все это вилами на воде писано, но единственная женщина, как утверждают хроники, что как-то относилась к нашему роду и которую звали Алисия, была человеческая волшебница… Странная история… – задумчиво произнес Т’ьелх. – Я оты-скал сведения о ней в личном архиве последней Пресветлой, что тоже очень странно. У нас не принято скрывать знания, историю, летописи, даже если честь эльфов, рода или Дома, может пострадать. Знания есть знания. Потомки должны иметь информацию, что напортачили премногоуважаемые предки. Чтобы в случае чего быть в курсе, как справиться с последствиями. Наверное, забвение стало участью этих бумаг потому, что они даже не летопись, а просто записки одного из членов нашего рода – Настрамеаля, имя которого до сих пор табу для нас. Он в свое время такого наворотил, и забвение – это лучшее, на что он может рассчитывать. Нет, конечно, все серьезное, вышедшее из-под его пера, изучено.

А это так… просто записки, в коих он весьма нелестно прошелся по всем своими родичам, в том числе по основателям клана. Превеселенькое чтиво. Подозреваю, Пресветлая именно поэтому и держала их у себя. Так вот, в этих заметках сохранился такой рассказ. Алисия как волшебница была не то чтобы сильной, но она происходила из рода лесных колдунов. Такие ворожат не шибко, но есть вещи, в которых нет их сильнее. Вся магия лесов стоит на их стороне, и если приспичит, леса тронутся со своего места по их слову. Обижать лесных людей, как их иногда называют, это сумасшествие, но и они место свое знают. Сидят себе в своих лесах с пеньками и зайцами и не лезут в жизнь других. А Алисию вот гоблины дернули что-то на мир посмотреть. Кстати, вдали от своих лесов такие колдуны теряют большую часть своих и без того небольших способностей. Но это не остановило девушку. – Морской капитан подмигнул возлюбленной и перешел на неспешно велеречивый тон профессиональных сказителей: – Долго ли, коротко ли она бродила по свету, о том нам неведомо, но повстречался ей на пути прекрасный Тандиль, совсем еще молодой эльф из Дома Посмевших. И вспыхнула их любовь как зарево пожара, как огонь в сухой хвое, как радость в глазах при виде любимой.

Т’ьелх прижал пальчики девушки к губам. Иве казалось, что разомкнуть руки будет означать смерть.

– Юные чистые души хотели соединиться и быть всегда вместе. Но когда Тандиль пришел просить позволения на брак у главы Дома, как того требовали обычаи, тогдашняя Пресветлая – прекрасная и лучезарная Амэна – вознегодовала ужасно: как так?! Пресветлый эльф из такого уважаемого рода, подающий огромные надежды маг, опозорит себя женитьбой на безродной человеческой полуколдунье-полузнахарке!!! Что и говорить – времена были другие. Тогда эльфы даже и не думали разделяться на светлых и темных, а власть главы Дома была много раз сильнее. А когда Тандиль заявил, что женится на Алисии все равно, пусть даже человеческим обрядом, и станет жить со своей избранницей, – Амэна вконец осерчала и велела схватить младшего брата и силой отправить на острова, с которых тогда было невозможно выбраться, не обладая должными магическими навыками. Таким образом, Тандиль оказался в прекрасной, удобной, в чем-то даже полезной темнице, но разлученный с дамой своего сердца на долгие годы. Алисия долго искала пропавшего возлюбленного. В конце концов, она узнала истину. Уж и не знаю, что ей пришлось пережить, но она пришла к Пресветлой Повелительнице и потребовала вернуть Тандиля.

Перед мысленным взором Ивы как наяву вспыхнула картинка…

…Где-то вдали звенит тысячами колокольчиков водопад. Густой медовый свет вечного светила струится по зелени листьев, по ухоженным стволам деревьев – такие растут только в эльфийских лесах – по ковру цветущих трав, по узорчатому исписанному причудливыми эльфийскими рунами трону из прозрачного мрамора. День к концу, и солнце уже начало спускаться, а его лучи образовывают нимб над головой той, что сидит на троне. Живое воплощение красоты звезд, прекраснейшая из всего, что когда-либо существовало на этой земле. Ее светлые волосы могут своим золотом соперничать с солнечными лучами. Голубизна глаз – с синевой неба. Нежность губ – с лепестками розы. Ее одеяние сверкает всеми драгоценными камнями, что может подарить природа. И напротив нее стоит в местами износившемся и даже рваном платье человеческая женщина. Ее волосы спутаны, а за спиной стоят два высоких красавца эльфа, готовые по первому слову Повелительницы выкинуть пришелицу из леса. Девушка невысока, скуласта, даже симпатична, но ее красота спряталась под напором усталости. Глаза лихорадочно горят, под ними залегли тени, а в глубине – отчаяние. Она долго сюда добиралась. Прошла не одну версту, преодолела не одно препятствие, она истощила весь свой магический резерв, отбиваясь от хищных тварей, но сделала почти невозможное – добилась встречи с Пресветлой.

И вот она стоит и смотрит на ту, что лишила ее счастья, и она вынуждена умолять ее о милости, о снисхождении, как никогда остро ощущая безнадежность всей затеи, напрасность приложенных усилий.

Из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, девушка расправляет поникшие плечи.

– Отдай его мне. – Ее голос охрип. Куда делись из него радость, звон, смех? Может, улетели с отчаянной надеждой на счастье? Или пропали вместе с наивностью и верой, что мир прекрасен, а судьба милостива? Покинули душу, как из нее уходило счастье от его взгляда, прикосновения, нежности, любви, уступая место сознанию, что никогда ей больше не восхищаться солнцем, запутавшимся в его волосах, его гордым профилем, не ощущать его рук на своем теле и губ на своих устах. Ей больше не чувствовать себя любимой и желанной, а весь оставшийся срок жизни придется провести без него . Говорят, что когда боги хотят нас покарать, они сначала даруют счастье, а потом его отнимают. – Отпусти.

Пресветлая смотрит вниз, на презренную, посягнувшую на ее брата:

– А кто ты такая? Как ты вообще набралась такой наглости – прийти сюда – в Лес Пресветлых Владык – и чего-то еще требовать?! Да вы, люди, даже смотреть на нас издалека не имеете права! Жалкие людишки, что живут всего несколько десятилетий, а успевают за это время изгадить все вокруг! Как ты смеешь покушаться на свободу моего брата?! Как можешь всерьез думать, что достойна его любви, любви эльфа?!

– Он любит меня! Любит! И мы будем счастливы!

– Счастливы?!! Вдали от леса, от всего, к чему он привык, а также тех, кто его любит?! Чем ты его опоила, ведьма, что он вообще посмотрел в твою сторону?! Убирайся! Убирайся немедленно, иначе твое тело вынесут отсюда на мечах!

– Пресветлая! Пойми – я люблю его! И он любит меня! Я люблю его! Люблю!!! Я жить без него не могу! Он – все для меня!!! Без него я умру… Отпусти его, Пресветлая! Отпусти!..– Ее голос срывается на крик, на рыдания.

Пресветлая кривит губы на это жалкое зрелище. Наклоняется вперед.

– Отпущу. Отпущу, милая, – шипит ее голос. Девушка поднимает голову в отчаянной надежде. – Отпущу… лет этак через сорок – пятьдесят. Ты к тому времени расползешься вширь, лицо покроется морщинами, глаза впадут, волосы поседеют, а то и выпадут. Вот тогда он вернется, все такой же молодой и прекрасный… и хочешь, я угадаю, куда денется вся его любовь?

Глаза девушки похожи на два озера боли. Отчаяние и крик плещутся в них.

А внутри колдуньи рождается водоворот. У нее уже нет ни души, ни сердца, ни ума… Все погибло. И только гнев держит ее на ногах.

– Значит, так? – рычит она. – Тогда – БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!!!

Вихрь срывается с ее пальцев. Сила магии настолько мощная, что гнутся тысячелетние деревья, трескается и разлетается на мелкие кусочки мраморный трон, небо затягивается тучами, а земля дрожит.

– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!!! БУДЬ ПРОКЛЯТЫ ВСЕ ТВОИ ДЕТИ И РОДИЧИ!!! БУДЬТЕ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ, НИКОГДА НЕ ЗНАТЬ ВАМ СЧАСТЬЯ!!!

Пресветлая кричит. Призывает свою магическую силу на помощь. А колдунья лишь злорадно смеется над «всемогущей» владычицей. Напоминая, что и ее магия – это всего лишь дар леса. А что природа взяла, то и отнять может.

– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!!!

Гремит над лесом голос лесной колдуньи. И весь лес, каждое деревце – от тысячелетних дубов до молоденьких осин, каждый куст и травинка отдают свои силы проклятию и клянутся помнить его…

– Не знаю, правда ли все это, – грустным голосом заканчивает эльф. – Нигде больше нет даже намеков на эту историю. Как ни силился я найти хоть что-нибудь, могу только сказать тебе, что Тандиль действительно существовал, но прожил совсем недолго. По моим подсчетам он умер в тот же или следующий год, когда случилась вся эта трагедия. А об Алисии вообще больше никаких записей нет. Кстати, с Тандилем то же самое: о нем есть только короткие записи – рождение и смерть, что очень странно. Наши семейные хроники уж чем не грешат, так это лаконичностью – даже самая незначительная жизнь найдет в них свой отклик. Боюсь в это поверить, но сдается мне, мы все-таки платим за то, что разрушили великую любовь…

Ива промолчала. Рассказ потряс ее. Что она могла сказать почти такому же потрясенному эльфу? Ей ли не знать силу леса… Знахарка посмотрела на возлюбленного. А уж силу любви…

Т’ьелх сжал ее пальцы, прикоснулся к ним губами, потом развернул ее ладонь и припал к ее внутренней стороне.

– Артефакт Алисия как-то связан с этой историей. Не знаю, может, все это зря и проклятия не снять, но попытаться надо. Мне кажется, что для начала надо собрать вместе все кусочки его. Кто знает, может, что-то изменится. Хуже, по крайней мере, не будет.

Они снова помолчали.

– А в Златославу мы зачем приехали?

– В Златославу? – встрепенулся Т’ьелх и еще больше помрачнел. – В прошлый свой приезд я в одной лавке заметил похожую вещицу. Сравнивать тогда было не с чем, а достаточной суммы у меня с собой не было. Сейчас оказалось, что ее уже купили! Вот гоблин! Ну кому эта штука могла понадобиться?! Совершенно никчемная побрякушка, которую и красивой-то не назовешь! Я поднял старые связи. Друг обещал узнать, в чьи руки ушла. Но до чего же обидно! Возьмет и не продаст! Впрочем, неважно, любимая. Сегодня такой прекрасный вечер. И мы идем любоваться на Златославу! Разве есть тут место проблемам, моя красавица? – Он не дал ей ответить. – Я веду тебя к Златым мостам, моя хорошая.

– Плохо дело. – Эльф пригубил золотое пиво. – Часть артефакта была продана некому Мнишеку. Это один из ближайших приближенных князя. К нему даже подобраться близко трудно, тем более что-то выкупить. Как осуществить первое, я, кстати, придумал. В конце этой недели он устраивает бал-маскарад. Мой друг достал нам пригласительные, так что пройдем без проблем. А там по обстановке сориентируемся. Или выкупим – чем звезды не шутят, опять же споить можно – или все же придется воровать. Эх, моя девочка, не хотелось бы. Особенно тебя втягивать… Моя хорошая, что ты пытаешься мне сказать? Дай я тебя поцелую. Молчи, моя милая, молчи. Я что-нибудь придумаю. Со мной не пропадешь. О звезды, как же я люблю твои губы… губы… милая, ты же приличная девушка, куда руки тянешь… ах, мое солнышко…

– …солнышко, подымайся. Сколько можно валяться?! А вот и неправда – я тебя в постель первым не тянул. Неправда, никто тебя не соблазнял. И вообще, милая, хватит пререкаться. Кто тут старший? Правильно – вот и послушай старого мудрого эльфа: поднимайся. И не надо вот так соблазнительно потягиваться. Знаю я все твои уловки. А ну хватит бездельничать! Пойдем гулять. Идем. Нет, не просто гулять. Вот ведь любопытная! Все-то тебе надо знать! Костюмы выбирать. Да, на маскарад. Вот так бы сразу!..

– Ну как – нравится тебе Златослава? – лукаво вопросил Т’ьелх, глядя на восторженную улыбку подруги. Она засмеялась. И хотя ответ был и без того очевиден, он все же уточнил: – Нет, правда, что ты думаешь об этом городе?

Ива задумалась, но ненадолго:

– Знаешь, такое странное чувство – иногда думаешь: «Вот у этого города есть душа». А тут не думаешь, а знаешь. Я совершенно отчетливо ее… вижу, не могу подобрать другого слова. Как будто я не по городу гуляю, а болтаю с реальным живым человеком…

– И что это за человек? – еще более лукаво поинтересовался эльф.

Знахарка с минутку помолчала, потом засмеялась:

– Девушка. Молодая. Красивая. Умная. Какая-то вся радостная. Спокойная и смешливая одновременно. Легкая, светлая, но не так, как светлы эльфы или святоши. А как солнечный луч, что играет янтарем в плошке с медом. Как светла вода быстрой речки… Чему ты смеешься?

Т’ьелх притянул ее к себе, зарылся в ее густые пахнущие травами волосы:

– Как же я тебя люблю, моя волшебница. Даже не верится. Рассказать тебе легенду о Златославе, моя будущая чародейка? – Не дождавшись ее ответа, эльф начал рассказ:

– Древние это были времена. Не то чтобы такие, о коих памяти не сохранилось, но давние. Многих стран и в помине не было. А в остальном – все также было: и войны, и герои, и чудища, и принцессы, которых надо обязательно спасти. Вот и княже Милорад, из младших отпрысков своего рода, с дружиной таких же безземельных сыновей благородных родов пошел бродить по миру в поисках приключений, славы и неприятностей на свою… русую голову. Кстати, из ваших, из Восточных лесов, поговаривают, был. Долго ли, коротко ли они скитались по миру, служа то одному корольку, то другому, об этом история умалчивает, но, видать, немало, потому что в голове у княже все чаще начала появляться мысль о том, что пора уж и остепениться, за ум взяться, найти свое пристанище. Домой не вернешься – не ко двору он старшим братцам, а на этих землях все хорошие места уже заняты. Куда податься князю со своей дружиной? Не в степи же к оркам. Наверное, княже Милорад был на хорошем счету у ваших богов, потому как случилось с ним чудо. Настоящее чудо, какое только боги и могут послать.

Как-то остановились княже с дружиной на привал, и пошел он искупаться. Идет, а речки все нет и нет, хотя он точно знает, что вот она тут, совсем близко, и словно сила какая-то тянет князя вперед. Даже испугаться наваждения он не успел. Наконец выходит князь к реке, а над ней роскошный закат. Во все оттенки золотого, желтого, рыжего, красного, багряного разрисовал он воды. Красота такая, что даже бардам не воспеть. И купается в той реке девушка с волосами цвета злата. Плещется, смеется, поет, брызгается. Девушка как девушка, но понятно сразу – не земная она. Богиня не богиня, но не смертная – это уж точно.

Долго искали князя друзья. По следам нашли. Сидит он под деревом и мечтательно смотрит на реку. Растормошили, начали расспрашивать, что случилось. Князь встряхнулся, взглянул на товарищей, что за годы странствий стали ближе родных, и заявил:

«На этом месте построим город, прекрасней которого нет и не будет на свете, и станем в нем жить».

Сказал, как отрезал. Не сразу согласились на это его друзья. Говорили, что это чужие земли, неудачное место для строительства, да и людей мало в округе, ну и много других умных вещей. Но получилось все так, как сказал княже. Земля непостижимым образом раздвинулась, и именно это место теперь уже никому из окружающих владык не принадлежало, и как ни силились те доказать обратное, ничего не удалось. Кто с миром к Милораду шел, все дошли, а кто с войной, месяцами бродили по окрестностям да так и не вышли к молодому славному городу. Деревья и камни будто сами хотели стать домами, дворцами, мостами. И люди потянулись, словно долгие годы ждали этого мига. А имя новому граду Милорад дал сразу – Златослава.

Долго правил славный княже. И под его рукой процветали город и округа. Нарадоваться на него не могли его подданные. Только так и не женился. А когда заводили разговор на эту тему, он переводил взгляд на реку, что всегда виднелась из его окна, и мечтательно вздыхал. Наследником назначил своего младшего брата. И когда пришел его срок, князь исчез. Говорят, он превратился в закат, чтобы, наконец, слиться со своей прекрасной возлюбленной – Златославой, чьей душе он дал тело, построив этот город. Ну а златые клены – это их общие дети. Такие нигде больше не растут, а увезенные в другие места превращаются в обычные. Вот такая история, моя милая…

Ива нисколько не удивилась, что хваленым портным оказался эльф, правда, с примесью крови какой-то другой расы. Из-за уж больно лукавой искорки в его небесно-голубых глазах Ива заподозрила в причастности к появлению на свет этого во всех отношениях замечательного господина какого-нибудь удалого гнома. Но представить эльфа и гнома вместе ей не удалось, и загадка осталась без разгадки, благо и Т’ьелх лишь гнусно ухмылялся на все ее попытки добраться до истины.

Сначала мастер долго ее рассматривал, потом они о чем-то пошептались на неизвестном знахарке языке, причем оба выглядели как два шкодливых мальчишки, весьма красноречиво поглядывая на девушку. Ей оставалось лишь изобразить из себя неприступную крепость, которой наплевать на всех вместе взятых шутников, и внутренне приготовиться к маленьким подлостям.

Подлость оказалась немаленькой.

– Что это?! – ужаснулась Ива.

– Твой костюм на маскарад, – ухмыльнулся Т’ьелх.

– Как это вообще надевается? О боги, Т’ьелх, это же одеяние… Златославы!!!

– Да, моя милая! – засмеялся эльф и, подхватив ее под мышки, закружил по комнате. – Да, моя хорошая!!! Именно так ее рисуют на гравюрах. Моя милая, ты – моя Златослава!

– Но… но, Т’ьелх, я не могу это надеть! Это же… это же… Ну пусть не богиня, но что-то очень им близкое!

– Глупости, девочка моя! Златослава – это земля, природа, душа этого места! Взять хотя бы то, как она явилась Милораду. В виде молоденькой девушки, а совсем не знатной дамы или гордой богини. Ты ближе ей, чем любая напыщенная магичка или холеная дворянка. Посмотри, душа моя, – Т’ьелх обнял ее сзади и повернул лицом к окну, – посмотри, какие клены, как прекрасны воды Триная в лучах заката, а простые булыжные мостовые, обшарпанные дома, черепичные крыши творят волшебство! Это такое же чудо, как приворотное зелье из простых трав или оберег из кусочка дерева. Короче, милая, все равно переделывать уже поздно.

– Ах ты, нахал!

– Да, я такой, и ты меня любишь.

– Слушай, по-моему, я просто смешно в этом наряде выгляжу, – вертелась перед зеркалом Ива, безуспешно пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. – Нет, Т’ьелх, посмотри!

– Да. – Эльф обошел вокруг девушки. – Забавно.

– Ну вот! – уже готовая расплакаться всплеснула руками Ива. – Я же говорила!

– Странно все-таки, – задумчиво протянул эльф. – Сидит на тебе идеально. А общее впечатление… так себе. Может, мы что-то не так завязали?

– Не говори глупостей, Т’ьелх! Все мы так завязали! Просто мне не идет этот костюм. Слушай, Т’ьелх, – задумалась Ива, – а может, это знак? Что мы что-то не так делаем?

– Теперь ты говоришь глупости! – мигом вспылил эльф. – Я проделал слишком долгий путь и соберу все части этой глупой магической погремушки! Ни люди, ни боги не смогут мне помешать!

– Да, милый, я знаю, как это для тебя важно. Я только сомневаюсь в успехе этой затеи. Не думаю, что этот – как его? – Мнишек – вот так возьмет и продаст эту штуковину.

– Тогда украдем.

– Ты знаешь, как я к таким вещам отношусь. Да и как мы разыщем маленькую безделушку в огромном особняке?

– Душа моя, ты думаешь, это первая вещь, что я краду? – хмыкнул капитан. – Уж что-что, а сокровищницу я найду в любом доме, да и кабинет хозяина тоже. И потом – мне друг план его особняка принес.

Ива засмеялась:

– А что это за друг такой, если он столько для тебя делает?

– Да, в общем, и не друг. Так, знакомый. Но он мне должен. Вот и помогает.

– Ладно, как знаешь. Покажи карту.

Т’ьелх расстелил на столе помятый пергамент.

– Что ты с ней делал? – пробормотала девушка, склонившись над ним.

– И не спрашивай, – хохотнул эльф. – Кстати, родная, не вздумай заигрывать с хозяином вечера.

– Это еще почему? – рассмеялась Ива, одновременно и польщенная и оскорбленная запретом.

– Потому что он гомосексуалист.

– Кто?

– Мужеложец.

– Э… – Знахарка хоть и слышала о таком явлении, но ни разу не сталкивалась. – Бывает же.

Потом она мельком глянула на возлюбленного.

– Хотя я его понимаю. – Ива прижалась к нему, весьма откровенно проведя ладонями ниже спины.

– Нахалка, – хмыкнул эльф, целуя ее мягкие губы.

Касаясь его губ – то верхней, то нижней, то уголков, – она, похихикивая, предложила:

– Может, этим и воспользуемся? Ты его отвлечешь, а я пошурую в сокровищнице.

Эльф зарычал, и в следующее мгновение Ива оказалась прижатой спиной к кровати. Впрочем, ничего против она не имела.

– Ой! Что это?!

– Милая!..– укорил Т’ьелх.

– Дурной, – засмеялась девушка. – Не это! Вот это – в кармане, сбоку.

Мужчина перекатился на бок и, покопавшись в указанном месте, достал две небольшие деревянные пластинки округлой формы с непонятными, больше похожими на работу каких-нибудь насекомых вырезанными символами. Параллельно неровному краю шла тонкая золотая окантовка.

– А это и есть Алисия.

– И вот из-за этого весь сыр-бор? – Ива была явно разочарована неказистым видом древнего артефакта. – Дай посмотреть.

Эльф протянул ей пластинки и вновь опустил руку ей на бедро, целуя девушку в шею и явно намереваясь продолжить прерванное занятие.

– Надо же, как интересно, – пробормотала знахарка, словно не замечая его усилий.

– Что именно? – спросил он, тоже не отвлекаясь.

– Это дуб. Могу тебя авторитетно заверить, все это вырезано из самой сердцевины очень-очень древнего дуба. Более того, дерево само отдало этот кусочек себя. Я, правда, не представляю, как это возможно. Но точно могу сказать, что это часть живого дерева… Боги, до сих пор живого!

– Что?! – наконец оторвался от поцелуев ее любовник.

– Т’ьелх, дерево, из которого сделана эта вещь, до сих пор живо! Я это чувствую.

Ива прикрыла глаза. Даже в пору ее жизни в деревне, когда и сама не осознавала свои способности, она всегда чувствовала деревья, их жизнь, смерть, болезни, желания, потребности. Иногда ей казалось, что их она понимала лучше, чем людей. За то время, которое она провела вне дома, ее магические способности развились весьма сильно, а вот это «понимание» деревьев и вообще всего, что росло на земле, осталось прежним. Травнице хотелось думать, это оттого, что дальше некуда.

Как и в то время, когда она еще жила в деревне, она почувствовала, как мир изменился, стал глубже, ярче, полнее. Шершавая поверхность, казалось, сама терлась о подушечки пальцев. Каждая едва видная полоска ощущалась девушкой как артерия, по которой текла, словно кровь, история. Маленькая пластинка хранила в себе память тысячелетий. Ива глубоко вдохнула: в этом кусочке дерева была заложена магия целого леса – огромного, древнего, сурового. Знахарке казалось, на ее ладони бьется живое сердце.

– Любимый, ты прав: мы должны собрать все части этого артефакта. И, пожалуй, я знаю, кто нам поможет снять проклятие.

В конце концов, они все-таки пошли на маскарад. Эльф был укутан в черный плащ, который по идее должен был изображать Крадущегося Странника – одного из помощников Хаграма, бога всех воров, шпионов, авантюристов, а также всех, кто занимается делом в темное время суток, будь то охрана, творчество, грабеж, путешествие или что-либо другое. Крадущийся Странник, как считалось, бродил по ночным дорогам, трактирам, городам, будучи, так сказать, земными глазами своего повелителя-приятеля. Поговаривали даже, что он с превеликим удовольствием общается с людьми, да, впрочем, и с другими расами, не раскрывая себя. Обычно его изображали в виде высокого, чуточку сутулого, худощавого мужчины, закутанного в темные одеяния и обязательно в плащ с пряжкой-символом его хозяина.

Парочка из Ивы и Т’ьелха получилась просто загляденье. Изящное одеяние Златославы и знахарка будто существовали отдельно друг от друга: и та и другая выглядели премило, но совершенно не пересекались. А мужчина совершенно не походил на Крадущегося. Его эльфийская выправка, скользящая походка, плавные жесты за версту выдавали в нем представителя древней расы.

Влюбленные долго смеялись друг над другом, но потом решили, что все к лучшему. Для их дела удачнее, если окружающие заметят и запомнят несоответствие, даже забавность костюмов, чем их лица, которые тем не менее они закрыли масками.

Особняк господина Мнишека сиял огнями, как будто тысячи маленьких цветочных фей парили над ним. У ворот был затор из карет – как роскошных частных экипажей, так и наемных колясок – потому Т’ьелх и Ива сочли за благо немного пройтись. Помахав перед лицом мажордома пригласительными, эльф повел свою даму в зал. В этом городе все питали явную слабость к золотому цвету, однако здесь перебор был налицо. Все, что в принципе могло быть инкрустировано золотом, сияло этим цветом. Знахарка заморгала, чтобы избавиться от слезинки, так эта «красота» резанула по глазам.

– Звезды! – выдохнул эльф. – До этого я думал, что верхом безвкусицы является парадный зал моих светлых сородичей, но, оказывается, бывает и хуже!

– Тише! – шикнула на него девушка, увидев, как на них косится мужчина в маске какого-то диковинного животного, классификации не поддававшегося – и не медведь и не волк – и ни на что не похожего.

Они прошли дальше, с удивлением отмечая, что как девушек в нарядах Златославы, так и мужчин в костюмах Крадущегося Странника в зале было превеликое множество.

– Ну что ж, по крайней мере, мы не выделяемся из толпы, – полушутя-полусерьезно заявила травница. – Ну что, пойдем на поиски хозяина?

– Нет. Во-первых, сейчас ему не до нас. Во-вторых, это просто неприлично – на празднике сразу говорить о делах. В-третьих, надо подождать, когда он хоть немного выпьет. Кстати, любимая, – эльф подхватил с подноса пробегающего мимо официанта два бокала игристого вина, – отведай.

– Надеюсь, мы не будем злоупотреблять? – недовольно проворчала Ива.

Ее всегда немного злило, что эльф практически не пьянел, в то время как она не могла этим похвастаться. Во всяком случае, столько выпить, сколько требовалось ему для того, чтобы опьянеть, она просто не смогла бы.

– Душа моя, я тебе не позволю, – не преминул подколоть ее возлюбленный. – Тсс! Не сердись, любовь моя. – Он положил ей палец на губы. – Лучше допивай, и пойдем танцевать. Когда мы с тобой еще попадем на бал?

– Ах, мой господин, это такая честь для меня – танцевать с Перворожденным Пресветлым, Прекраснейшим из всех ныне живущих…

– Ива, прекрати ерничать.

– Знаешь, а может, этот зал не так и ужасен, – кружась уже который танец, заявила травница. – Мне даже нравятся эти огромные хрустальные люстры. В них так чудесно сверкает свет.

– Так, я понял. Тебе больше не наливаем.

– Не любишь ты меня, – надула губки девушка.

– Люблю, люблю, – вздохнул эльф. – Но подышать мы с тобой все-таки выйдем.

– В сад?

– На террасу. Заодно и рассмотрим, куда это направляются все мужчины, наряженные в костюмы Белых Поводырей.

– Что за неуважение – одеваться в Белого Поводыря? Это же даже не смешно – практически призывать смерть, причем не только на себя, но и на окружающих!

– Зато можно не опасаться, что кто-то случайный попадет в компанию.

– Подожди, что ты имеешь в виду?

– То, что последний час все мужчины, одетые в костюм того, кто помогает смерти прийти в мир живых, потихоньку уходят в сторону террасы. Тебе не кажется это странным?

– Еще как!

– Вот я и предлагаю прекрасной даме выйти со мной подышать воздухом. В случае чего можно прикинуться целующейся парочкой.

– Можно и не прикидываться.

– В смысле?

– Ты что, не хочешь меня поцеловать?

– Милая, я просто не могу дождаться момента, когда вновь коснусь твоих губ! – патетически провозгласил эльф. – Довольна?

– Довольна!

– Ну не злись, душа моя. Я люблю тебя. Пойдем. Уж больно интересно, что там происходит.

Изображая из себя изрядно подвыпившую влюбленную парочку, они выбрались из праздничного зала в сад.

– Куда ты? Нам же на террасу!

– Там наверняка поставили охрану. Внизу по саду пройдем.

– А-а…

Они вышли в полный теней парк прямо под полную отливающую серебром луну. Эльф увлек свою красавицу под ближайшее дерево и, сначала поцеловав для порядка и крепко прижав, стал прислушиваться.

– Ну что там?! – не выдержала Ива.

– Туда. Кажется, там.

Он повел ее в сторону. Пару раз они ныряли под прикрытие теней и обогнули чем-то не нравящиеся эльфу участки.

Наконец они оказались под внешне ничем не примечательным окном, и Т’ьелх уверенно заявил:

– Здесь.

– Я ничего не слышу.

– Зато я слышу. Пока они только обмениваются приветствиями и ждут опоздавших. Полезли.

– Куда?

– Вверх. Поближе к окну. Сейчас они понизят тон, и половину не услышим.

Ива закинула голову и с сомнением оглядела тонкий плющ, по которому предполагалось забраться.

– Ты что, смеешься? Я туда не полезу.

– Я помогу. Не трусь.

– Т’ьелх, не говори глупостей. Я в платье, в этих ужасных туфлях туда просто не влезу. А левитировать после того единственного раза с Гретхен у меня ни разу не получилось.

– Горе ты мое! Как же с вами, людьми, трудно! Не могу понять, как это в принципе возможно – не уметь лазить по деревьям!

– Я умею лазить по деревьям! Как-никак я знахарка. И взобралась на столько деревьев, что тебе и не снилось. – Эльф хмыкнул. – Но, Т’ьелх, это не дерево!

– Без разницы. Хватайся.

– За что?!

– За шею!

– Я же тебя удушу!

– О звезды! Вот так. Да. И вот так. Держись и, главное, звезды побери, не визжи. Всех заговорщиков перепугаешь!

– Да, – пропыхтела Ива, в душе проклиная всех богов, звезды, заговорщиков и эльфов заодно, – будет обидно, если это просто сбор клуба любителей браги.

– А что? Я бы посмотрел на последствия этого заседания. Да и поучаствовал бы с удовольствием.

– Пьяница!

– А сама-то! Все твои любимые настойчики, эликсирчики, прочая дрянь – все на спирту. Говорят, что издревле лекари все средства пробовали на себе, поэтому-то все последние на спирту.

– Вредный ты.

– А ты капризная.

– Нахал!

– Злючка!

– Длинноухий!

– Ведьма! О! вот и добрались. Слазь!

– Куда?!

– Вот же порожек.

– Ты смерти моей хочешь? Я что, по-твоему, похожа на канарейку? Давай дальше! В соседнее окно.

– Эксплуататорша!

– Слушай, оставь свои эльфийские ругательства для тех, кто их понимает!

– Это не ругательство. А, ладно. Держись за раму. Становись. Стоишь?

– Окно закрыто!

– Сейчас. – Эльф чуть налег на раму плечом, толкая вверх и одновременно в сторону. Окно поддалось и с легким скрипом распахнулось внутрь. Т’ьелх спрыгнул в комнату и протянул руки своей даме.

– Где ты научился так хорошо вскрывать окна?

– О, милая, тому есть две причины. Первая заключается в том количестве беспечных богачей, которых угораздило владеть понравившимися мне вещами. А вторая – в том, что большинство приглянувшихся мне дам, имеют привычку закрывать на ночь окна.

Знахарка сдавленно хихикнула и шутливо ударила его кулачком в плечо. Эльф тут же перехватил его, облобызал каждый пальчик и явно вознамерился продолжить занятие и дальше, но за стеной тут воцарилась странная тишина.

Ребята вспомнили, зачем, собственно, сюда явились, и тихонько направились к стене, за которой должны были находиться те, чье собрание так их заинтересовало. Комната, в которой находились девушка и юноша, явно служила кому-то кабинетом и весьма удачно соединялась с соседним помещением – очевидно, библиотекой – дверью, слышимость через которую даже для Ивы была вполне приемлемой.

Они очень осторожно – не дай боги заскрипит! – прижались к двери и стали вслушиваться.

– Как мне кажется, все здесь?

– Если и нет, то нет смысла дожидаться опоздавших. Мы занимаемся слишком серьезными вещами, чтобы терпеть в своих рядах тех, кто даже не может прийти вовремя.

Голоса за стенкой казались приглушенными, но пропадала лишь малая часть слов.

Скоро пустой треп кончился.

– Все, господа, надо приступать к делу, пока на наше отсутствие не обратили внимание. Грон, поставь защиту от подслушивания.

Ива дернулась и рывком оттащила эльфа от двери.

– Что ты делаешь?! – возмутился он.

– Слышишь голоса сейчас? – перебила она.

– Вот гоблин! – выругался эльф. – Не слышу!

– Они поставили защиту. Я читала о такой и побоялась, что маг может нас почувствовать. Защита представляет собой что-то вроде пузыря, в который заключаются те, кому необходимо спокойно поговорить. Обычно, как было написано в книге, его ставят вдоль стен, пола, потолка. Чтобы не мудрить.

– Можешь ее снять?

– Смеешься? Даже не представляю как. Я ее даже почти не чувствую. Ощущаю чужую магию, но не более. Тут нужна ювелирная работа – ведь маг обязательно почувствует, что с его волшебством что-то делают.

– Вот гоблин!!! – повторился Т’ьелх. – До чего же обидно!

– Как же мне хочется стать настоящим магом!

– Что будем делать?

– Если б я была магом, я могла бы навести иллюзию, что мы одни из них.

– Костюмы Белых Поводырей? Милая, наверняка у них есть какие-нибудь пароли. Не исключено также, что они знают каждого в лицо. Звезды! Надо что-то делать! Кстати, ты ничего не чувствуешь?

– Ты о чем?

– Об Алисии.

Ива застыла на миг и прислушалась. Потом разочарованно покачала головой:

– Очевидно, там что-то вроде тайника, потому как я чувствую столько всего магического! Исходит как от лавки с амулетами. Или это из-за мага. Именно твою фамильную висюльку я не чувствую.

Эльф скривился. Выглядело это забавно. Вообще надо сказать, что самой забавной деталью в представителе древней расы были ушки. Длинные, остренькие, тонкие, они очаровательно приподнимались, когда он прислушивался. Пару раз Ива замечала, что во время ее праведного гнева на его очередную шалость ушки прижимались к голове. Эльф высокомерно отрицал это, упирая на то, что это физически невозможно. Знахарка хихикала и продолжала собирать компромат на «гордость древних».

Так вот и сейчас ушки дернулись. Через мгновение подпрыгнул и их обладатель. Это выглядело настолько смешно, что первые две минуты Ива потратила на борьбу с хохотом и только потом задумалась над столь странным поведением любимого, до этого момента не отличавшегося любовью к подскакиванию. Кстати, где он?

Эльф стоял, прижавшись вышеупомянутым ушком к двери. Укоризненно посмотрел на подругу, он прошептал:

– Я их слышу.

Ива повторила скачок друга и, оказавшись вплотную к двери и эльфу, тоже услышала приглушенные голоса.

– Кто-то снял защиту.

– Но кто?!

– Может, маг не очень опытный или просто не сработало что-то.

Мужчины в соседней комнате продолжали разговор:

– Значит, решено. В одиннадцать часов вечера собираемся у Момна. Он телепортирует в тайный ход. Дальше дело техники.

– Но-но, позволь не согласиться с тобой, Ян. Не думаю, что князь не предусмотрел такую возможность. Надо всего лишь знать историю, чтобы заметить, что если правителей и убивали, то в половине случаев именно войдя через потайной ход. Вторая половина приходится на охоту.

Ива и Т’ьелх переглянулись в сумраке комнате.

– Они хотят убить князя! – одними губами прошептала девушка.

– Придурки!

– Надо его обязательно предупредить!

– Звезды! Да что же за напасть! Зато можно в награду…

– Тсс!..

Разговор за дверью продолжался:

– Князь уверен, что никто про этот проход не знает.

– Ему известно, что Момн знает.

– Момну он доверяет.

– Князь не дурак. Знает один, знают все.

– Господа-господа! От нас требуется только появиться в определенном месте, где уже нет ни одной ловушки, войти в комнату и прирезать нашего отважного владыку…

Язвительность голоса вдруг поблекла. Причиной тому стал еще один голос: сильный, властный, спокойный, заставивший всех замолчать.

– Я думаю, что мы слышали достаточно.

В следующее мгновение в дверь, что вела из коридора в библиотеку, ударилось что-то тяжелое. Комната мгновенно наполнилась криками, звуками борьбы, что-то падало и билось. Заполыхала магия.

Иву, застывшую как статуя, от двери отдернул эльф. И очень вовремя, так как в следующее мгновение чей-то клинок прошил дерево насквозь. Т’ьелху удалось ладонью погасить вскрик любимой.

Мгновенно сориентировавшись, он повлек ничего не соображающую девушку к окну. Прыжком оказавшись на подоконнике, он дернул плющ, проверяя на прочность, стальным кольцом сжал талию знахарки и с ловкостью обезьяны начал взбираться вверх. Ива не могла себе представить, как это в принципе возможно. Однако факт оставался фактом: через минуту они оказались этажом выше. Окно здесь поддалось еще легче, чем предыдущее. Они ввалились в комнату, где, слава богам, никого не оказалось. И очень своевременно. Бой внизу уже закончился. Дверь в кабинет, надо сказать, тоже выломали. Помещение, в котором влюбленные находились за пару минут до этого, тщательно обыскали. Один из солдат даже выглянул в окно, осмотрелся: вниз, по сторонам, вверх и, убедившись, что никому из заговорщиков не удалось уйти этим путем, вновь скрылся в комнате. Можно было не сомневаться, что если бы Т’ьелх не был эльфом, они непременно попались бы. Может, и получилось бы отбрехаться, что, дескать, они ни сном ни духом, и вообще случайно проходили мимо. Но вряд ли. Так что честь и хвала сообразительности и ловкости эльфов.

Дождавшись, пока голоса внизу стихнут и шаги удалятся, они наконец-то осмелились заговорить:

– Кто это был, как думаешь?

Эльф больше для порядка пожал плечами:

– Скорее всего, кто-то узнал про шалости этого сборища любителей браги.

– Думаешь?

– Девяносто процентов.

– Ага, – глубокомысленно отозвалась Ива, не зная, что еще сказать. – И что будем делать?

– Думаю, теперь ничто не помешает нам спуститься обратно и спокойненько осмотреть сокровищницу этого самого Мнишека.

– Думаешь, они не поставили часового? Вдруг кто еще в белом пожалует? – съехидничала Ива.

– Запросто. Если часовой снаружи, тем лучше для него. Если в библиотеке… ну, Ива, что мы, с одним часовым не справимся?

Как знахарка уже не раз замечала, планы возлюбленного ей не нравились. Никогда. И тем не менее они всегда действовали согласно им. С переменным успехом.

Часовой действительно был. Но – слава богам! – за дверью. Проверить это Ива не решилась, положившись на слова эльфа, что тот находится в нише чуть дальше по коридору, за рыцарскими доспехами. Т’ьелх прошелся по комнате, как пианист-виртуоз по клавишам: ловко перебирая пальцами, на уровне инстинкта чувствуя, где нажать посильнее, где потянуть на себя, где приподнять. Тайников нашли целых три. В первом были какие-то бумаги. Т’ьелх, не разбираясь, сунул их за пазуху. На удивленный взгляд подруги ответил:

– Позже разберусь. Знания лишними не бывают. За некоторые бумаги платят больше, чем за магические артефакты.

Во втором были деньги и украшения. Надо ли говорить, как поступил темный эльф?

В третьем лежало несколько непонятных предметов, одним из которых оказалась маленькая частица Алисии.

Они уже собрались уходить, как Ива почувствовала колыхание магии.

– Там кто-то есть. – Она кивнула на соседнюю комнату. Они осторожно подкрались к полуприкрытой двери. В щель было видно лишь мужскую руку, лежащую на тонкой женской талии. Золото длинных волос могло соперничать лишь с красотой местных кленов во время заката.

Мужской голос был хрипл, словно больше привык отдавать команды, чем говорить нежности, однако никаких сомнений об отношении его хозяина к златовласой женщине не оставалось.

– Спасибо, милая.

Рука незнакомки скользнула вверх по его камзолу:

– Я же обещала: я буду защищать твой род, Милорад.

Сраженная догадкой Ива прикрыла рот рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание.

В комнате мужчина чуточку наклонился, женщина подалась ему навстречу. И этот момент в головах эльфа и знахарки раздался строгий голос:

– Так, молодые люди, что это вы тут делаете?! Взяли то, за чем пришли? Так, марш отсюда!

Они переглянулись и чуть ли не наперегонки бросились к окну.

Только спустившись в сад и удалившись на приличное расстояние, они остановились и облегченно рассмеялись. Эльф привлек в себе возлюбленную и чмокнул в лоб.

Бывает же…

Ива сидела на кровати в полюбившейся ей гостинице и наблюдала за расхаживающим по комнате эльфом.

– Итак, что мы имеем? А имеем мы три части артефакта, и, судя по всему, где-то есть еще две.

– У тебя есть сведения, где они могут быть?

– В том-то и дело! – злился морской капитан. – Нет!

– Что же нам делать?

– Сначала направимся на одну встречу. Мне надо некую разлюбезную рожу увидеть. Это немного на северо-запад. Кстати, Элевиэль почти единственный из светлых эльфов, с кем я могу нормально общаться. Тебе он понравится. Занимается контрабандой.

– О боги! Чем лучше я узнаю эльфов, тем больше ухудшается мое мнение о них, – засмеялась девушка.

– О, милая, ты еще и половины не знаешь! Кстати, по поводу Элевиэля мы не совсем справедливы. Он хоть и занимается нелегальным провозом товаров, но делает это только потому, что они действительно необходимы его народу.

– Не понимаю. Неужели есть то, что эльфы не в силах добыть деньгами или дипломатией?

– В том-то и дело. Он возит рубины из Страны Кошек.

– Поясни.

– Я не очень-то в этом разбираюсь. Это все связано с какой-то давней ссорой между кланом кошек и могущественным волшебником Анкелом, кажется. Сама знаешь, что клан кошек просто создан, чтобы кому-то поперек горла вставать. У кого лучшие яды? У кошек. Кто лучшие убийцы? Кошки. Кто лучшие шпионы? Кошки. Много веков, если не тысячелетий им удавалось балансировать между различными силами. Подозреваю, что они просто получают удовольствие от такого образа жизни. Кошки никого не боятся. Никого не чтят. Умеют быть верными и способны предать. Дипломатия возведена ими в ранг искусства. Как игра. Как секс, кстати. Вот чем-то они насолили этому самому Анкелу. Вообще, кошки не знают поражений. Но даже их способны обратить себе на пользу. Однако в этом конкретном случае у них вышла осечка. Сила кошек во многом заключена в Главе их клана. Это всегда женщина. Волшебница самого высокого ранга. У нее девять жизней.

Кошки, как ты знаешь, вообще отличаются тем, что помнят свои предыдущие жизни. А Глава кошек даже не меняет тело, не теряет магические умения, а словно всякий раз воскресает. Ее никогда не выбирают. Она всегда появляется сама. Есть у нее какие-то отличительные знаки, не знаю какие. Новая главная кошка появляется только после того, как предыдущая хозяйка проживет все свои девять жизней. Так вот, с этим Анкелом у них промашка вышла. Ему как-то удалось запереть Главу клана между жизнью и смертью. Парадокс вышел: старой уже нет, а новая еще не появляется, так как предыдущая не прожила все свои девять жизней. Ну а без своей Главы кошки теряют огромную часть силы. Анкелу даже удалось оттяпать большой кусок их земли. Вот уже много лет кошки ведут почти затворнический образ жизни на тех землях, что у них остались. Я не совсем знаю, каким боком к этой истории причастны эльфы, но после победы над кошками старый маг осерчал и запретил всем эльфам появляться на своих – теперь уже своих – землях вообще.

В принципе, и гоблин бы с ним! Но на этом клочке добываются уникальные рубины, которые просто позарез необходимы эльфам для некоторых очень важных заклятий. Попыток наладить отношения со старым ворчуном было немерено, но сдвинуться хотя бы на шаг не удалось. Ответ всегда неизменен: никаких эльфов на моих землях! Эльфийские Дома по-разному начали решать эту проблему: теперь, как правило, рубины покупают люди или представители других рас, на которых запрет не распространяется, но появились и такие смельчаки, как Элевиэль, которые на свой страх и риск проникают на запретные земли. Так что можно сказать – он почти что герой, – хмыкнул Т’ьелх. Вот уж кому было наплевать на все запреты, вместе взятые. – Он везет необходимые мне вещи. Заодно я попросил его – впрочем, как и всех моих друзей – узнать об остальных частях Алисии. Может, сумеет нам помочь…

– Мы куда, мое счастье? Ворота же в другой стороне. Или я что-то путаю?

– Все правильно, милая. Но я хочу заехать в гномий банк.

– Это что еще такое?

– Банк?

– Да.

– Как же тебе объяснить… Там заведуют гномы. Мы отдадим им часть наших денег, они будут их хранить и использовать. Когда деньги нам снова понадобятся, мы сможем их забрать, но сумму чуть большую, чем отдавали.

– А-а! Кто-то вроде ростовщиков?

– Да, только наоборот. Ну вроде как купцам даешь.

– Понятно.

– После нашего с тобой визита в дом Мнишека у нас на руках слишком большая сумма. Негоже ее с собой возить. Положим на счет в банке рода Крэгов. Поровну на тебя и на меня.

– А нас не обманут?

– Поэтому я и обращаюсь к гномам. Они слишком дорожат честным именем своего рода. Гномы лучше всех разбираются в торговле, во всем, что связано с деньгами. Лучше них, может быть, только хоббиты, но у последних нет банков. В этом деле у гномов практически монополия. О чем это я? А, о надежности гномьих банков. Никто из них меня еще ни разу не подводил, а я, слава богам, не первый год живу в этом славном мире. К тому же если что-то пойдет не так, мы вправе потребовать свои деньги с рода. Из-за этого конкуренцию гномам никто не может составить. Это надежно и прибыльно.

– Правда?

– Не сомневайся, любовь моя.

– Я с гномами мало общалась. Какие они на самом деле?

– Трудно объяснить. Надежные, хитрые, суровые, веселые. Их доверие надо заслужить, но своих они не бросают ни при каких обстоятельствах. В принципе – нормальные. Можно иметь с ними дело. Но опять же – все разные. Любой – кто бы он ни был: эльф, гном, человек, хоть гарпия – должен заслужить право на твое доверие.

– Ну это понятно, – протянула она.

– Нет, милая, вижу тебе это еще непонятно.

– Что ты имеешь в виду?! – возмутилась Ива.

– Ничего обидного, любимая. Ты чиста и наивна, как ни пытаешься показаться другой. Твой свет – я так люблю его. Но боюсь, тебе могут причинить боль. Поэтому и предостерегаю. Не обижайся. Я просто во много раз тебя старше, и мне хочется защитить тебя от всего мира… сберечь твой свет. Как ни парадоксально – радость жизни, доверие к миру, наивность – все то, что я называю светом, – это самое лучшее в мире. И я не хочу, чтобы ты менялась, не хочу, чтобы предательство и боль отравляли твою душу. Поэтому, милая, прошу тебя, будь осторожна. Каждый человек – эльф, гном, прочая нечисть – должен заслужить право на твое доверие. Молчи, моя хорошая, я знаю все, что ты можешь мне сказать на эту тему. Но давай не будем. Просто прими к сведению мое мнение, а следовать или нет моему совету – это твое право и твой выбор. Улыбнись, душа моя. Мы на месте.

Гномий банк был похож на маленькую крепость. Круглый, с узкими окнами-бойницами, он был построен так капитально, что можно было не сомневаться – гномы обосновались здесь прочно и надолго. Огромные каменные глыбы, из которых было сделано это сооружение, были выкрашены в золотистый цвет, к единственному входу вел мост, украшенный статуями в реалистической манере: в основном они изображали воинственных гномов. Казалось, гномы разных эпох застыли, сраженные неизвестным волшебством. В самом начале моста, на постаменте, опирался на огромный даже для человека топор с причудливой вязью на лезвии суровый воитель в старинных доспехах, – он хитро прищурился. Напротив – с секирой на скамейкообразном плече – ухмылялся длинноволосый и длиннобородый гном.

Ива крутила головой, удивляясь и восхищаясь мастерству скульпторов, как вдруг у самых дверей увидела нечто, заслуживающее куда большего внимания, а именно: настоящего живого гнома. Представьте себе цельный кусок гранита, в котором довольно условно вырублены голова, ноги и руки… Потом девушка, разумеется, разглядела, что это вовсе не отсутствие шеи, а длинные волосы и высокий ворот мундира, но первое впечатление было именно такое: огромный кусок цельного камня. Гномы, как известно, были лучшими мастерами по этому материалу, да и жить предпочитали в пещерах, так что Ива не была оригинальна.

Нельзя сказать, что знахарка до сего момента не встречалась с представителями этого славного народа, но гнома при полном вооружении ей видеть не доводилась. В человеческих тавернах, среди городов с узкими гиблыми улочками гномы теряли часть своего достоинства. Тот, кто стоял у ворот банка-крепости, был похож на скалу, из недр которой они вышли.

Когда они вступили под своды здания, Ива тут же прониклась восхищением – в последнее время это стало ее обычным состоянием. Внутренняя часть банка напоминала пещеру, но не природную, а рукотворную: с тяжелыми колоннами, статуями, казавшимися работой василиска, изящно-простыми надписями на старогномьем языке, мостиками без перил, невидимыми водопадами. Даже воздух здесь был иным: за стенами изнывал от зноя каменный город, а тут царили прохлада и тишина.

– Что угодно достопочтенным господам?

Ива опустила глаза и уставилась на нечто, одетое в красный бархатный камзол, отделанный золотом. Из-за низко нависающего берета и пышной рыжей бороды лица рассмотреть практически не представлялось возможным. Уже потом она сообразила, что это просто кто-то вроде привратника. Каждый, кто входит в гномий дом, должен быть встречен и со всевозможными почестями препровожден к хозяевам. При этом привратник обязан был быть одет как можно роскошнее, поскольку он первый, с кем встречается гость.

Обычно это производило должное впечатление. Ива тоже не стала исключением… Но, как Т’ьелх не раз самодовольно замечал (а она не менее уверенно соглашалась), знахарке очень повезло со спутником. Итак, эльф распорядился проводить его к хозяину, «господину достопочтеннейшему Кгоилу Крэгу».

Привратник, или гмарноил, что с гномьего переводится как «встречающий у дверей» (кстати, существовало мнение, что гмарноилы всегда на хорошем счету у богов, так как они носили имя одного из них – того, что встречает доблестных гномов у дверей зала, где вечно пируют павшие герои вместе с богами), с уважением посмотрел на Т’ьелха и попросил пройти за ним. Поступь его была спокойной и размеренной, какой и должна быть у каждого уважающего себя представителя горного народа. Эльф потом – когда они уже делились впечатлениями – заметил, что при всем этом гномы в бою двигаются со скоростью выпущенного из пращи камня, а своей разрушительностью даже катапульта вряд ли сравнится с ними.

Судя по продолжительному обряду взаимоприветствия, выражавшегося в пожимании рук, запястий, локтей, хлопанью по плечам и невнятным возгласам, Т’ьелх и «господин достопочтеннейший Кгоил Крэг» были если не друзьями, то очень хорошими приятелями.

– Кгоил, позволь представить тебе самую прекрасную из рода людского, искуснейшую из знахарок и будущую великую волшебницу, мою несравненную возлюбленную Иву из Восточных лесов.

Девушка воззрилась на эльфа с немым ужасом, а гном тем временем рассыпался в еще более пышных любезностях, облобызал ручку, кликнул, чтобы принесли вино, и тут же поднял тост за «самую прекрасную…» и прочая, прочая, прочая.

Прошло немало времени – гномы, похоже, ничего не любили делать второпях, – прежде чем они перешли к делу, причем так же обстоятельно и серьезно.

Выйдя из пещеры, тьфу, крепости, тьфу – да что же это такое?! – банка, Ива облегченно вздохнула, чем вызвала смех возлюбленного.

– Что, тяжко?

– Уф… да!

– Привыкай. С гномами нельзя по-другому. Вернее, можно, но тогда их уважения не завоевать. Если есть такая возможность, лучше потрать чуть больше времени, но и отдача будет соответствующая. Да, и поверь, со временем даже начинаешь получать от этого удовольствие.

– Неужели они всегда… так обстоятельны?

– Нет, конечно. Гномы во всем приветствуют разумность. В этом с ними даже люди не могут потягаться. Если неторопливость им мешает, то от нее не остается и следа. Но удовольствия им это не доставляет.

– Понятно. Милый, а зачем все это? Счета? Банки?

– Как зачем, моя радость? Я же объяснял, душа моя. Я не хочу возить большие суммы наличных. Деньги должны работать, а пока у меня нет возможности самому этим заниматься. К тому же мало ли что случится. Сейчас у меня нет проблем с деньгами, но завтра они могут мне понадобиться. Так что у меня есть запас. К тому же я буду спокоен, что ты не останешься без поддержки. Сейчас у тебя есть достаточно средств, чтобы какое-то время жить без проблем. Возможно, тебе придется очень большую часть времени уделять учебе, так что у тебя не будет возможности зарабатывать знахарством. Считай это моим вложением в твой талант, моя радость. А теперь поехали, мы и так потратили гоблин знает сколько времени.

– Когда тебя ждет Элевиэль? И где, кстати?

– В паре миль от границ владения Анкела. Неудобно жутко. Но на его территории невозможно. У него какая-то хитрая система оповещения. А иногда приходится не один день ждать.

– Понятно. Ну поехали?

Элевиэль оказался именно таким, каким должен быть настоящий светлый эльф: высок, строен, красив. Его напряженная и словно выточенная резцом талантливого мастера фигура притягивала к себе взгляд, как одинокий тополь в поле.

Светлые волосы были уложены волосок к волоску, одежда безукоризненна, взгляд небесно-голубых глаз строг и равнодушен.

Однако что-то мгновенно встревожило Т’ьелха. Наверное, искусство читать на непроницаемых лицах приходит со временем. Кстати, знахарка научилась распознавать перемены в лице только одного эльфа. Но у многих за всю жизнь не получилось и этого.

Ее возлюбленный остановил коня только перед самым носом собрата (на лице того не дрогнул ни один мускул). Лоренцо Ивы проделал тот же трюк, но совсем не по воле девушки. Отношения скакуна и знахарки по-прежнему не складывались.

В следующее мгновение Т’ьелх уже снял ее с седла. Девушка всегда поражалась той быстроте и грации, которые превращали его движения в единый танец, где каждый жест выверен и четок. Как и всякий, кто влюблен, ведунья могла часами наблюдать за возлюбленным, благо было на что посмотреть. Барды сравнивали эльфов с пущенной стрелой, а Иве приходило на ум сравнение с луком: его гордым тугим изгибом, упругой силой натяжения, звоном спускаемой тетивы.

Темный и светлый эльфы застыли напротив друг друга, похожие, как могут быть похожи два дерева, но различные, как тополь и кипарис.

Настроенная излишне лирично, Ива подумала, что боги – или звезды – были влюблены, когда создавали эльфов.

Одновременно Т’ьелх и Элевиэль наклонили головы. Движение каждого было словно отражением другого. Когда они протянули друг другу руки, это ощущение усилилось.

Т’ьелх притянул к себе поближе девушку:

– Элевиэль, это Ива, моя любовь.

Светлый внимательно посмотрел на знахарку. Т’ьелх чуточку сжал ее плечо, поглядывая на сородича спокойно и выжидательно. В этот момент девушке он показался тем, кто имеет право вести людей за собой и распоряжаться их жизнями, но самое главное – она чувствовала себя с ним равной и достойной. Рядом с ним она тоже была мудра, спокойна, вечна и достойна. Если бы она задумалась над этим своим чувством, то непременно сказала бы, что в этот миг мир принадлежал ей, а впереди была жизнь длиною в целую вечность.

Элевиэль перевел взгляд на собрата:

– Аллори’а?

Т’ьелх наклонил темную голову в знак согласия.

– Ива. – Светлый наклонился и губами коснулся ладони девушки. – Я рад.

Тогда девушка поняла, что произошло что-то очень важное, но когда спросила об этом возлюбленного, он ушел от ответа. Позже она узнала: «Аллори’а» означает «идущая рядом», и только очень много лет спустя – что это на самом деле означает.

Когда друг выпрямился, эльфы еще несколько мгновений буравили друг в друге дырки.

– Что случилось, Элевиэль?

Тот шумно выдохнул.

– На нас напали, – признался он. – Кроуль.

Т’ьелх изменился в лице. С трудом сглотнул:

– Сколько… не ушли?

Эльф покачал головой и улыбнулся – скупо, сдержанно, но было видно, что радость и облегчение переполняют его.

– Все живы. Один раненый.

– Но… как?! – потрясенно воскликнул Т’ьелх. – Как вам удалось уйти?!

– Нам крупно повезло, друг. – Улыбка – даже такая скупая и сухая – делала эльфа неотразимым. Ива аж загляделась. – В ночь перед этим событием к нам во время привала подошла девушка и попросила посидеть у костра. Именно она и расправилась с кроулем.

– Человеческая девушка?

– Да. Молодая, даже по человеческим меркам.

– Воительница?

– Сражаться умеет – это да. Скорость, ловкость, гибкость – все при ней, но техники нет. Ее или не обучали боевому искусству, или это было очень давно и недостаточно.

– И смогла победить кроуля?

– Очевидно, он решил подчинить ее.

– Значит, она не чистокровный человек.

– Выглядит как человек.

– Господа эльфы, простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, но объясните мне, кто такой кроуль, – возмутилась Ива.

– Прости, милая. Кроуль – это такой вид нежити, созданный специально против эльфов. Он невероятно быстр, но его главное оружие – это колдовство, с помощью которого он подчиняет чужую волю. На эльфов действует уже одним своим присутствием. Они тут же становятся кем-то… или точнее будет сказать чем-то вроде зомби. На людей это проклятое колдовство практически не действует. Но скорость его остается. Поэтому все выглядит просто невероятным – простая человеческая девушка, не воительница, смогла с ним справиться. Кстати, кроули чувствуют эльфийскую или другую нечеловеческую кровь, как охотничьи собаки зайцев, поэтому мы и говорим о примеси другой крови в девушке. Она ведь может и не быть ярко выражена. – Т’ьелх снова повернулся к эльфу: – Хотелось бы побеседовать с героиней дня.

– К сожалению, это затруднительно. Дело в том, что это она ранена. Я не успел рассказать, что сразу после кроуля мы подверглись нападению людей, наемников. Но мне кажется, они действовали по приказу мага. Мы быстро с ними разобрались, вот только первая стрела попала-таки в девушку. Если бы мы не находились под воздействием колдовства, такого не произошло бы, но что уж поделаешь.

– Серьезно ранена?

– Эктересса поколдовала над ней. Но сложность в том, что нам пришлось срочно уходить с того места, а девушке нужен покой. К тому же ты сам знаешь, какая Эктересса маг.

– Она слишком молода для таких приключений, Элевиэль. Да и не целитель она. Зачем же вы ее взяли?

– Об этом позже… – многозначительно умолк тот.

Т’ьелх повернулся к возлюбленной, ласково ей улыбнулся, заставив сразу насторожиться.

– Любимая, ты не посмотришь раненую девушку? Как ты поняла, мы ей многим обязаны, а лекари здесь собрались неважные.

Не успела знахарка заявить, что видит его как облупленного, как Элевиэль пришел собрату на помощь:

– Это было бы просто замечательно. Давайте я вас провожу.

А что ей оставалось делать?

Впрочем, ворчала она только для очистки совести. Ей не нужны были чужие разговоры и тем более чужие секреты.

Когда они вышли на поляну, взгляды присутствующих обратились к ним. Знахарка никогда не видела столько эльфов сразу. Во многом они были своего рода отражением Элевиэля, но она не могла не признать, что лица их хоть и были похожи, как водится, друг на друга, но каждый обладал индивидуальностью. Еще знахарка заметила, что при всей схожести каждого отдельного эльфа с человеком – судите сами: одна голова, две руки, две ноги, два глаза, гладкая бледная кожа и прочее – они все же отличались от людей очень сильно. Когда имеешь дело с одним эльфом, разница не так заметна, а стоит собраться нескольким представителям этого странного народа, как тут же появляется это ощущение. Девушка не могла определить, что именно стало тому причиной: то ли их чуть более вытянутые лица, то ли немного другая форма глаз, то ли более совершенные тела со слишком хорошей координацией, а может, волосы, что отливают дорогим заморским шелком, – но, безусловно, различия просматривались. Ива не могла быть уверена, что эльфы вызывали в ней трепетный восторг, скорее, в их присутствии она настораживалась, но не могла не согласиться, что без них мир не был бы так хорош.

Т’ьелха здесь знали. Ее же представили:

– Ива, аллори’а Т’ьелха.

Взгляды эльфов тут же смягчились. Хотя некоторые светлые, наоборот, нахмурились.

Дальше последовало несколько слов на эльфийском, и знахарку проводили к раненой. Рядом с той сидела девушка тоже эльфийской расы. Ива никогда не видела эльфиек. Она всегда считала, что они должны быть как минимум прекрасны. Очевидно, так и было, но это правило не касалось девочек, уже переставших быть детьми, но еще не успевших стать женщинами, сознающими свою силу и власть. Ива ясно видела, что красота уже готова вступить в свои права, но пока на бледном личике девочки слишком много было тревог, сомнений, усталости, неуверенности. Словно наяву она видела в бледно-голубых глазах ожидание счастья и боязнь взросления. Иве захотелось провести по ее волосам и пообещать, что все будет хорошо. Также знахарка заметила, что она чуть ли не с ног валится от усталости: слишком много колдовала за последнее время.

Потом Ива перевела взгляд на пациентку. Человеческая девушка была черноволоса, с парой цветных прядей, какими так любят украшать себя жители южных островов. На ней была странная одежда, но в целом девушка производила впечатление вполне обычной. «И что эльфы так переполошились? – подумала знахарка, занимаясь осмотром. – Может, и есть в девушке капля чужой крови. А в ком нет? Кто поручится за то, с кем прабабка гуляла по молодости. Даже в их глухой деревне и не такое случалось. Правда, там все больше черты орков и троллей были видны, что уж греха таить. Вот кроуль и попытался ее зачаровать. Девушка не поддалась и, пока этот гад изображал из себя великого волшебника, вытащила у кого-нибудь из эльфов меч да и рубанула. Повезло, и потом сразу видно, что эта красавица не неженка. Гибкая какая-то вся. Мышцы как у кошки».

Надо сказать, что повязка была наложена вполне грамотно. Эльфийка смогла остановить кровь. Остальное – за временем и покоем. Ива в принципе могла только ускорить излечение.

– Сколько у нас времени?

Т’ьелх посмотрел на Элевиэля.

– Сегодня заночуем здесь. Завтра с утра снимемся.

– Это не опасно?

Эльф нервно передернул плечами:

– А что нам остается? Катерине надо дать хоть эту ночь.

– Катерина – это ваша спасительница? – уточнил Т’ьелх.

Светлый кивнул.

– На этой поляне двенадцать эльфов-лучников, маг и знахарка, потом еще один маг, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – за Иву ответил Т’ьелх. – Просто еще не обученный.

Элевиэль махнул рукой с заметной досадой:

– Иногда это и лучше.

Ива давно уже поняла, что воинам и магам никогда не понять друг друга.

– Сколько народу надо положить, чтобы нас взять? Да и кому это надо? Из владений Анкеля мы ушли. Следы замели. Места тут в принципе не такие уж разбойничьи. Не думаю, что нам грозит скорая опасность.

– А это не может быть?..– не закончил Т’ьелх с явно вопросительной интонацией.

Ива махнула рукой и пошла заниматься делом. Не поймешь этих эльфов с их вечными секретами. Ведунья сильно подозревала, что вместо слова «эльфов» в этой фразе можно было поставить «мужчин».

Девушка сложила костерок поменьше в стороне от основного, на котором готовился обед, повесила котелок, припрягла эльфов натаскать ей воды и дров. Потом вытащила из стратегических запасов обожаемые травки и прочие ингредиенты, про которые ее возлюбленный старался не думать. Они даже один раз чуть не поссорились, когда Ива предложила ему усиливающий ощущения любовный напиток и по глупости перечислила составляющие. Эльф почему-то не пришел в восторг от тертых сушеных лапок летучих мышей, крысиных хвостов и кусочка прошлогоднего скелета дикой утки. Оскорбленная в лучших чувствах, Ива еще долго дулась. Сошлись только на том, что любое зелье, которое девушка заставит эльфа запихнуть в себя, будет состоять исключительно из трав. В связи с этим знахарка прочитала другу целую лекцию о магических и лечебных свойствах «всей этой дряни», по выражению ее возлюбленного, но тот был непреклонен, оставив девушку в расстроенных чувствах и убежденности в несовершенстве эльфийской магии.

Учтя прошлый опыт, Ива очень зловещим голосом посоветовала светлым убраться с глаз долой, объяснив это просто: как бы чего не вышло, а то в прошлый раз ее помощник почему-то пару дней ничегошеньки не видел, думали уже не очухается. Эльфов как ветром сдуло. Ива, тихо похихикивая, продолжила разбираться в мешочках, потом наткнулась взглядом на эльфийку.

– А ты что тут делаешь? Сказала же…

– Никогда не видела человеческой магии, – сообщила та. – Элевиэль не одобряет… – Тут она запнулась. – К тому же я не лучник, как-нибудь переживу пару дней без глаз. Колдовать все равно почти столько же не смогу.

Ива про себя выругалась. Историю она, конечно же, выдумала, вернее, позаимствовала из богатого арсенала тетушки. Нельзя сказать, что у знахарки было какое-то предубеждение против эльфов, просто она не любила чужих глаз, когда варила свои зелья. Так художники не любят праздных наблюдателей, когда рисуют, поэтому, возможно, и поэты пишут в одиночестве.

Однако сказать было нечего. «Пусть смотрит. Какая, в сущности, разница?».

– Только прошу тебя – сиди тихо и ничего не трогай. – Введунья вспомнила тетушкины высказывания на этот счет и тут же повторила: – «Зелье на магии как тесто на дрожжах замешано, а магия не любит внепланового чихания и вздыхания».

А потом Ива просто забыла про зрительницу. В котел полетели череда, подорожник, затем горькая полынь. Воздух наполнился запахами, а все вокруг – Силой… И магия проснулась в девушке. Она вдыхала пары зелья, и ей казалось, ощущала Силу всем своим телом. Мимолетно травница отметила, что магия с каждым разом приходит все быстрее и легче. Кто скажет, в чем причина этого? В знаниях, полученных из книг библиотеки Фьелгов? В постоянных тренировках?.. Сила беспрепятственно прыгнула в руки. Травы, казалось, сами просятся в котел, заговор, как любимая песнь, срывается с губ, голову кружит неприкаянная магия. Ощущение могущества ее пьянило. Т’ьелх очень быстро подметил эту особенность начинающей волшебницы. Не умея контролировать Силу, его возлюбленная пропитывалась ею вся, пропуская через себя слишком большой поток магии. Искусство брать ровно столько, сколько нужно, и преобразовывать в то, что требовалось, знахарке было пока недоступно. Этому учили в магических университетах. И подобными знаниями их выпускники отличались от тех, кто обладал магическими способностями, но не имел диплома чародея и волшебника. Последние очень часто подвергали себя и окружающих неоправданному риску. Сила частенько вырывалась всесокрушающим ураганом, приносящим огромные разрушения и не различающим друзей и врагов.

Поэтому Т’ьелх всегда с опаской относился к самостоятельным опытам Ивы с магией, однако не мог не понимать, что они необходимы даже не в силу обстоятельств, а просто из-за того, что плохо ли, хорошо ли, а ей надо учиться.

Единственные случаи, когда он ни капельки не боялся за девушку, а наоборот, гордился безмерно, – это когда она варила свои любимые зелья или лечила. Кроме огромного объема знаний она обладала в этом деле почти сверхъестественным чутьем.

Подпитанные, а лучше сказать – напитанные, или вернее – залитые по самое не балуйся магией, лекарства превращались в поистине чудотворные эликсиры.

Самое забавное в этом было то, что, варя зелья, знахарке удавалось контролировать Силу, направлять ее куда надо. Правда, с откатом было трудно. Когда магия уходила, на девушку накатывала или слабость, или беспричинное истеричное веселье. Т’ьелх научился угадывать этот момент и действовать в соответствии с ситуацией: или укладывал ее в постель с чашкой травяного чая, или, крепко сжав, успокаивал, не поддаваясь на провокации. Во втором случае помогал еще поцелуй, который направлял нереализованную энергию в другое русло.

Безумная пляска магии в крови будила в Иве какие-то совсем ей несвойственные, древние чувства. Знахарке казалось, что это сама Земля, Вода, Природа говорят с ней.

Ловко разматывая повязку и накладывая на рану странного вида массу, девушка лишь краем сознания следила за совершаемыми действиями, на самом деле она была поглощена почти полностью тихим шепотом Земли, и ей казалось, что она слышит, как травы толкуют ей о чем-то, деревья, зверье тянутся поближе.

Пройдет время, и, будучи даже обученной волшебницей, магом с дипломом самого престижного магического университета, она так и не сможет объяснить тихого голоса Земли в своей голове, хотя ей суждено будет узнать, что она все же не сходит с ума.

Занятия магией настроили девушку на меланхоличный лад. Завершив все дела, она пошла к ручью, больше похожему на маленькую речушку.

Т’ьелх застал ее мечтательно смотрящей на воду.

– О чем задумалась, милая? – уселся он рядом и обнял ее за плечи.

Ива, чуть повернув голову, уткнулась в его плечо:

– Просто…

– А все же? – улыбнулся он, зарываясь лицом в ее волосы.

– Я не нравлюсь Элевиэлю.

– Элевиэлю никто не нравится. Постой, а с чего ты решила?

– Травы нашептали, – хитро прищурилась она, подняв к нему лицо.

– Понятно, – хмыкнул эльф. – Все-то вы, маги, знаете. Забей на Элевиэля. Не обращай внимания. Элевиэль просто очень правильный светлый эльф. Воин. Он вообще людей не любит. Магов тоже. Даже наших. А тебя… он просто не понимает. Он чувствует магию, немного в ней разбирается. Лучше меня, по крайней мере. И он заметил, что твоя магия… немного своеобразна.

– То есть? – совсем уж заинтересовалась Ива.

– Видишь ли, эльфы, то бишь эльфийские маги, используют Силу четырех, ну, или, по другим подсчетам, пяти стихий. А твоя магия немного другая. А все, что ему незнакомо, Элевиэль не любит.

– А какая у меня магия, коль не четырех стихий?

– Любимая, ну откуда ж я знаю?! Я в этих вещах не разбираюсь.

– Врешь ведь.

– Не совсем. Я действительно очень мало понимаю и не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление. Для магов это очень опасно. Ведь их сила именно в разуме и всем, что с ним связано.

– Ну милый, хоть немного!..

– Солнышко, разве нам не о чем поговорить? Например, расскажи мне, что там с девушкой?

– Вредный ты, любовь моя. А что с девушкой? Все с ней в порядке. Насколько это возможно после того, как тебя проткнули стрелой. Мы с Эктерессой сделали все, что возможно. Очистили рану, кровь остановили, как могли, стянули рану. По поводу воспаления пока говорить рано, я постаралась его погасить, но это всегда индивидуально. А вообще волноваться не о чем. Конечно, ей нужен покой, но скажу тебе – этой красавице просто повезло. Для раненной лишь вчера она выглядит очень даже благополучно.

– Так, может, девушка тоже маг или оборотень?

Ива уже узнала, что оборотни бывают не только проклятые – перекидывающиеся в полнолуние и не контролирующие себя, но также и способные все держать под контролем. Вон один небезызвестный дракон, чье кольцо красуется на ее пальце.

– Не исключено, но поручиться не могу. С оборотнями я только из семейства драконьих общалась. Драконы стальные, ехидные, так сказать.

Т’ьелх рассмеялся и, чуть потянув ее назад, чмокнул в сладкие губы.

– А какие эльфы тебе встречались?

– Эльфы… м-м… эльфы темные, подвид – вредные, противные… – Рука представителя эльфийского подвида «вредные, противные» скользнула вверх по ее ноге. Девушка тихо ахнула… – Нахальные, – прошептала она, увлекаемая им в траву.

Намного позже, лежа, обнявшись, под деревом и любуясь на звезды, они снова заговорили о раненой девушке.

– Знаешь, милая, нам придется взять ее с собой.

– То есть? – В такой момент Ива была готова сделать все, что он пожелает.

– Элевиэль меня уболтал. Ему с ребятами надо срочно ехать дальше, а девушке необходим покой. Он попросил нас довезти ее до одной старой ве… знахарки, тут недалеко. Пристроим их спасительницу там – Элевиэль дал достаточно денег для лечения – и дальше поедем. Или если она, когда придет в себя, попросит отвезти ее в другое место, то туда отвезем.

– Знаешь, а ведь правда – она должна была уже очнуться… Хмм… Может, это связано с усиленной регенерацией?

– Точно ничего важного не задето?

– Т’ьелх!

– Понял! Молчу-молчу…

Девушка пришла в сознание на следующее утро, когда Ива меняла повязку. Первые несколько минут взгляд ее был малоосмысленным, потом он худо-бедно сфокусировался на знахарке, и прелестные губки выдали:

– А ты еще кто такая?

Ученица ведьмы хмуро уставилась на пациентку:

– Твой лекарь. Так что лежи и помалкивай, пока я не разрешу изгаляться в изящной словесности.

Насколько Ива знала, при таких ранениях говорить дается с трудом, да и не приносит это никакой пользы. Брюнетка с явным возмущением сверкнула глазами, но по причине отсутствия сил промолчала. Осмотр раны порадовал лекарку.

– Ну что я могу тебе сказать, милая. Жить будешь. Куда тебя отвезти?

– Все… мои родные далеко, – не без усилия произнесла та.

– Ага. Значит, планы не меняются. Мы с другом отвезем тебя к знахарке. Там тебя долатают. Будешь как новенькая.

– А что с Элевиэлем, прочими?

– Да что с ними сделается? Вот они, по лагерю мотаются, видимость полезной деятельности создают. Сейчас кликну.

О чем светловолосый предводитель говорил с девушкой и Т’ьелхом, Ива не спрашивала, – хватало других хлопот: например, погрузить раненую на телегу, за которой смотались в ближайшую деревню два эльфа.

Попрощались сухо и коротко. Хотя со светлыми никогда не поймешь. При их невозмутимости и сдержанности это могло сойти за теплое расставание.

Двигались очень медленно. Катерина почти не просыпалась. Места здесь были чудесные. Щедрые раскидистые кроны деревьев гасили жарящие лучи липня, давали свежую прозрачную тень. Путники встречались не часто. Воздух был наполнен птичьим щебетом и тихим шелестом деревьев. Кони тихо стучали подковами по дороге. Размеренно поскрипывала телега. В такие дни хотелось добраться до ближайшей речки и проваляться весь день на песочке, нежась под солнышком.

Вечер тоже порадовал. Было в нем что-то волшебное. Даже тишина наполнена какой-то незлой тайной, предвкушением чего-то.

Девушка пришла в себя, ей удалось даже поесть.

– Что это за земли? – спросила она.

Эльф с удивлением обернулся на нее, помедлил с ответом, потом словно нехотя произнес:

– Самая граница земель клана кошек.

– Красиво-то как, – прошептала та. – У нас нет таких лесов. И тишина какая-то особенная… – Голос ее был слаб, но как-то странно возбужден. – Костер потрескивает, птицы перекликаются, деревья скрипят – и все равно тишина. А воздух… что за воздух! Я таким и не дышала никогда…

Девушка совсем затихла. Ива подошла поближе, посмотрела, потеплее укрыла, покачала по какому-то поводу головой.

– Что это с ней? – спросил эльф. – Воздух… – На всякий случай он вдохнул вышеупомянутый поглубже, – как воздух.

– А так всегда, после того, как чудом избежал смерти. – Ива усмехнулась каким-то своим мыслям. – Меня тоже после костра, упырей, призрака в замке Торна и еще после огромного количества случаев воздух пьянил.

– Да? Надо же. Я не помню, чтобы со мной такое было.

– Да вас, эльфов, не поймешь… И потом, – на этот раз ведьмочка ухмыльнулась по вполне конкретному поводу, – уже, наверное, не помнишь, старый хрыч!

– Ах так! – Эльф вскочил на ноги и прыгнул к насмешнице.

Заливаясь смехом, Ива бросила в него шишкой, что как раз вертела в руках, и пустилась наутек. Надо ли говорить, что далеко не убежала?

К полудню следующего дня добрались до избушки знахарки. Местечко Иве очень понравилось. Правильное такое место для жилья ведьмы. Опушка леса, маленькая полянка, огородик, от которого травница пришла в восторг, а уж избушка! Все как положено: лошадиный череп под дверью, чучела летучих мышей в нескольких местах под крышей подвешены, ворон на трубе, из окошка пучки сушащихся трав видны, сам сруб на одну сторону перекособочен, тайные знаки (в парочке Т’ьелх опознал заборные орочьи ругательства) на рамах и косяке двери.

Старая знахарка вышла на порог, как раз когда молодые люди появились из-за деревьев. Очевидно, это не добавило ей хорошего настроения, коим она и так, похоже, не страдала. Надо сказать, что облик хранительницы знаний очень подходил к обстановке. «Даже тетушка не выглядела так грозно», – восхитилась Ива.

Однако когда был упомянут Элевиэль, старая ведьма смягчилась:

– Этот пройдоха еще жив? До сих пор шляется через земли Анкела? Ох, доиграется с огнем! Вот и подтверждение. Ну-ка посмотрим, что тут.

Т’ьелх помог перенести раненую в избушку, уложить на кушетку и самоустранился в лес, оставив знахарок щеголять друг перед другом знаниями. Они очень быстро нашли общий язык: так и сыпали специальными терминами.

Через пару часов Ива нашла возлюбленного, чистящего свои чуть изогнутые клинки. Немного полюбовавшись – любовь зла, вполне разумных существ превращает в полных придурков – она обняла его сзади (эльф не вздрогнул – присутствие девушки давно не было для него секретом) и, перегнувшись, поцеловала в щеку:

– Как дела, милый?

Т’ьелх отложил клинки и усадил травницу себе на колени.

– С каждым мигом все лучше и лучше, – сверкнул улыбкой он.

– Милый! – остановила она его руки. – Не сейчас. Идем, нас ужин ждет.

– Ужин? – искренне удивился тот. – Я думал, нас выпихнут сразу же.

– Что, не производит хозяйка гостеприимного впечатления? – усмехнулась девушка.

– Не то слово!

Ива расхохоталась:

– Пошли!

– Так ты не шутила?

– Нет, конечно.

– Не понимаю, как тебе удалось расположить эту… уважаемую даму настолько, чтобы нас пригласили отужинать?

– Милый, ну это же просто. Она знахарка, и я знахарка.

– Ну и что?

– Идем, глупый! – Она поднялась и потянула его за руку. – Ну идем! Т’ьелх, ты же лучше относишься к темным эльфам, чем, например, к людям или оркам. Маги оказывают помощь сородичам по цеху. Почему знахарки не могут помогать друг другу?

– Ну тогда ладно. Хотя что-то это мне кажется подозрительным.

– Перестань, любовь моя! Никогда не подумала бы, что ты такой мнительный.

– Поэтому я еще жив. Это-то с моей профессией.

– Ну если ищешь корыстный мотив, то вот тебе он: мы вполне можем обменяться парочкой рецептов.

– О звезды!

– Ты что-то имеешь против?! – возмутилась любительница новых рецептиков.

На этот раз засмеялся Т’ьелх и, притянув девушку к себе, звонко поцеловал в надутые губки.

– Конечно, нет. Я в восторге от твоей увлеченности. Но должен же я ворчать по какому-нибудь поводу!

– А, ну тогда ладно, – засмеялась девушка, подставляя губы под новые поцелуи.

– Так, любовь моя, нас ждет ужин и строгая хозяйка! – шутливо одернул он ее.

– Эх, вот так всегда…

Вопреки всем пессимистическим ожиданиям эльфа, вечер прошел просто замечательно. Блюда были на редкость вкусные. Т’ьелх, правда, старался не задумываться, глядя в хитрые глаза обеих знахарок, что добавлено в яства. Вино горчило травами, придавая ему совершенно потрясающее послевкусие. Разговор состоял в основном из множества баек из богатой практики травниц.

Избушка внутри оказалась удивительно уютной, а «старая ведьма» вполне приятной женщиной, так что с ее резковатой манерой вести беседу Т’ьелх быстро свыкся. Эльф честно признался себе, что проводил во много раз худшие вечера со своими «прекрасными» и «совершенными» родичами.

Когда пришло время укладываться почивать, Ямига – так звали хозяйку – хитрюще ухмыльнулась:

– Отправляйтесь в заднюю комнату. А я на печи посплю. Ох, стара я стала. Даже летом косточки так и хочется погреть. Да и не слышу почти ничего.

Ива чуть не прыснула и увлекла широко распахнувшего чудные темные глаза эльфа в указанное помещение.

Утром Т’ьелх проснулся от поцелуев. Не открывая глаз, он притянул к себе возлюбленную, мимоходом отметив, что ему нравится такой способ пробуждения.

– Любимый, милый, солнышко, ты меня любишь? – через какое-то время промурлыкала травница.

Эльф улыбнулся и, повернувшись, заглянул в карие очи:

– Что ты хочешь, котенок?

– Ну…

– Говори, милая, не мнись.

– Ну на пару дней остаться… Только не злись…

– Зачем? – хмуро спросил он.

– Понимаешь, Ямига сказала мне, что тут растет зарецвет, она даже знает где. А мне он так нужен! Но его положено высушить обязательно в строго определенных условиях, а срывать только на закате. Любовь моя, мне так необходимо пополнить запас! И других травок тоже! Солнышко, солнышко, пойми, это для меня жизненно необходимо! Ну милый…

– О звезды! – прошептал эльф, зарываясь в шелковые волосы, лишь бы не видеть эти умоляющие глаза, которые творили с ним, что хотели. – Связался на свою голову с ведьмой!

– Значит, да?!

– Да! Да, конечно…

– Ой, милый, дай я тебя поцелую!.. Слушай, а ты мне так и не рассказал, что тебе сказал Элевиэль? Он узнал что-нибудь про амулет?

Т’ьелх вздохнул:

– Нет, ничего. Но он привез мне много бумаг из большого архива кошек. Будешь смеяться – увели из-под самого носа у Анкела.

– Может, поэтому на них и напали?

– Да нет, не думаю. Там такая крученая операция получилась, что и звезды не разберутся. Да и документы к Элевиэлю, как он ни пыжится, попали по большей части случайно. Он и сам толком не знает, что там. Как раз, пока ты будешь со своими травками возиться, посижу почитаю. А знаешь, забавно все-таки. Вот кошки – вредные, ехидные, хитрые, шпионы, воры, наемные убийцы, отравители, а все равно их любят больше, чем Анкела, – мага, которому единственному удалось их прищучить.

Ива с хозяйкой чуть ли не вприпрыжку убежали на поиски своих любимых травок, а Т’ьелх уселся за добытые с таким трудом бумаги. Нельзя сказать, что подборка оказалась слишком уж увлекательной, хотя парочку документов темный эльф спрятал с особенной тщательностью.

Сидя на удобном крылечке, он услышал скрип, который мог возникнуть, только когда кто-то пытается встать с кровати. Т’ьелх поднялся и вошел в комнату. На него смотрели темные глаза, в сумраке помещения показавшиеся ему круглыми и горящими угольками.

– Лежи. Тебе нельзя вставать, – произнес он.

– Пить хочу, – прошептали губы случайной знакомой.

Эльф взял чистую чашку со стола, погрузил ее в бочку с колодезной водой, стоявшую у печи, и подал девушке. Все это время она пристально следила за его движениями, оставив у него странное ощущение – что-то среднее между неприязнью и интересом.

Пока она жадно пила, он так же внимательно рассматривал ее. Бледное из-за ранения лицо словно светилось в полумраке. Волосы весьма выгодно подчеркивали его изысканную белизну и лихорадочный блеск темных глаз. Нельзя сказать, что она была красавица, но в ней было то, чего нет у многих красавиц – какая-то животная сексуальность, какая обещает остроту наслаждения и почти болезненную страсть, но не сулит ни нежности, ни теплоты. Когда-то это влекло эльфа и дурманило голову. Когда-то это было одной из многих причин, побудивших его искать счастья и наслаждений за пределами родного леса. Но годы прошли, и новизна ощущений притупилась, заставив искать другие удовольствия – и в чем-то ином.

Девушка видела его взгляд и нисколько не смутилась. Отодвинув кружку от лица и откинув мешающую темную прядь, она дерзко посмотрела на него:

– Что, нравится?

– Ничего, – пожал плечами эльф.

Катерина передернула плечами, поморщившись от боли в плече.

– В другой ситуации, – промолвила она, явно намекая на ранение, – никуда ты бы не делся.

Т’ьелх еще раз осмотрел тонкую гибкую фигуру, резкие черты лица.

– В другой ситуации сама бы никуда не делась.

И вышел, мгновенно забыв о разговоре.

Так минули и этот и следующий день.

Теплый вечер пришел на смену ясному, щедрому на жару дню. Цокотали в траве кузнечики. В вышине о чем-то своем разговаривали деревья. Средь веток пробирался ветер. Молодой месяц услужливо высвечивал полянку перед избушкой. Обе знахарки и эльф сидели за грубо тесанным столом, по причине дивного вечера вынесенным из-под навеса, где он обычно коротал дни. В лампадке горел огонек, а вся троица азартно резалась в карты. Регулярно не везло Иве и Т’ьелху, на что Ямига полуехидно, полууспокаивающе высказывалась в ключе вековой мудрости: не везет в картах, повезет в любви. Они же переглядывались и утверждались в правдивости старой истины. Так что игра проходила весело, прерываемая разве что взрывами хохота.

В один из таких моментов эльф резко развернулся, заставив Ямигу схватиться за длинный нож, а Иву за флакончик с чихательным порошком. Причиной всеобщего переполоха оказалась их пациентка, первый раз самостоятельно поднявшаяся с постели, более того, дошедшая до двери.

В данный момент она, бледная, словно призрак, стояла, прислонившись к косяку двери. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. Ива и Т’ьелх кинулись к девушке, но она остановила их одним вопросом. Он был задан таким голосом, словно от ответа зависела ее жизнь:

– Что это за звук?

Теперь и они услышали, вернее, отметили звук, слишком похожий на свист ветра, чтобы сразу отделить его от остальных.

Но когда Катерина обратила на него их внимание, стало совершенно ясно, что звук не имеет с ветром ничего общего. Он был даже больше похож на вой, на чей-то плач. Где-то вдалеке кто-то плакал от безысходности, от бесконечной боли, от тоски и печали. В этом голосе, казалось, заключилось все страдание этого мира. Где-то там кто-то умирал от разлуки с любимым, от отнятой возможности быть счастливым – и ветер вторил ему, а деревья страдали вместе с ним. И был в этом звуке и вопрос, наличие которого подразумевало надежду. И он настойчиво, до хрипоты и порванных связок вопрошал, требовал и молил об ответе.

Ива содрогнулась, почувствовав, как чужая магия пробирается чуткими холодными пальцами в ее сердце и ждет ответа.

– Что это? – мигом растеряв все веселье, произнесла она пересохшими губами.

Ямига прислушалась, не потеряв ни капли своей невозмутимости, и махнула рукой:

– Чего переполошились? Это кошки просто. Здесь же недалеко их Город Мертвых – кладбище по-нашему. Кошки, они же странные. Вроде у них девять жизней – живи да радуйся, но когда кончается девятая, тела там хоронят. Там, кстати, и некоторые их храмы стоят. В определенные дни – Дни Памяти – они приходят туда, перевоплощаются и песнями воздают дань ушедшим. Воют вот так. За душу берет, конечно. Ведь их религия предполагает, что это все, конец. А для тех, кто уже уходил и возвращался, это действительно тяжело. А еще хуже тем, кто любил ушедших, ведь при других обстоятельствах они могли быть еще много-много лет счастливы. С тех пор как пропала главная кошка, спасу от них нет. Чуть ли не каждую неделю они начинают свою песню. Заклинание как пить дать. Ты, Ива, чувствуешь? Киваешь? Вот и я так думаю: больно живность всякая бурно на нее реагирует. Думается мне, что они ищут, зовут ее таким образом.

– До костей пробирает, – нервно передернула девушка плечами.

– Да уж, что есть, то есть.

– Неужели можно слышать такой призыв и не откликнуться на него?

– Нет, не думаю.

– Так почему же она не приходит?

– Откуда ж мне знать, деточка. Наверное, не может.

Утро началось с того, что Катерина, странно напряженная и собранная, сама вышла к столу.

– Я в порядке, – ответила она на вопросительные взгляды. – Плечо побаливает, и слабость, конечно, но в целом все в порядке.

Ива хмыкнула и переглянулась с Ямигой. Они быстренько взяли девушку в оборот, но, рассмотрев рану со всех сторон, пришли к такому же мнению.

– На тебе заживает как на собаке, – высказалась старшая знахарка.

– Всегда так было, – резковато ответила та, очевидно, ее самочувствие не было уж таким прекрасным, как она старалась всех уверить.

Под конец завтрака Катерина серьезно посмотрела на всех:

– Т’ьелх, Ива, у меня к вам просьба. Проводите меня к Городу Мертвых.

Знахарка и эльф переглянулись.

– Зачем тебе это? – задала вопрос девушка.

Ямига спокойно попивала травяной настой, словно ничто ее не удивляло.

– Не знаю. Надо. Поверьте, если бы это не было мне нужно, я не просила бы.

Т’ьелх задумался.

– Вообще-то мы не собирались туда, – промолвил он. Ему не нравилась новая знакомая. У него было прекрасное чутье на людей. И он знал, что Катерина опасна. Чем именно – он пока не мог понять, но что опасна – это уж точно.

Тут подала голос Ямига:

– Мне тоже кажется, что вам надо туда съездить.

– Зачем? – снова удивилась Ива.

– Уж не знаю. Так мне сердце подсказывает. Там же храм Аня и Вера стоит. А если дело связано с проклятием, любовью, запретной страстью, страданием и надеждой, то к кому как не к Аню и Веру идти на поклон. Что смотрите такими глазами, неужто не знаете этой истории?

– Знаем, – ответил эльф.

Девушки отрицательно покачали головами.

– Ну тогда слушайте. – Знахарка помолчала, не зная, как начать. – Было это… ну очень давно. Кошки поклоняются Аню и Веру как основателям их клана. Может, и так, может, и нет. Они были великими воинами, легендарными. Но вошли в историю совсем не поэтому. Говорят, раньше по-иному все было: и люди, и эльфы, и все прочие были мудрее. Все помнили, что с ними до смерти было: и ошибки свои да чужие, и любовь, и обиды, а жизни их девятью не ограничивались. Любовь тоже длилась не одну жизнь. Но годы и века шли. Люди менялись. Многие, рождаясь, уже не помнили, что с ними было в прежней жизни. Но как быть, если любовь проходит сквозь века, невзгоды, смерть, забвение? Все верно – ничто ей не помеха. Это великий Дар и великое Проклятие, а история Аня и Вера – тому подтверждение.

…Все вокруг полыхало в неугасимом пламени войны. Лязганье мечей, звон кольчуг, треньканье спускаемой тетивы, ржание коней и крики сплавились в одном бесконечном вареве битвы. Не разобрать уже, где кто и с кем сражается. У всех нормальных людей оставалась только одна мысль – выжить. И каждую секунду – тысячи маленьких мыслишек: как именно, если неистовствующий бог войны бушует в полную мощь.

И в этом кровопролитии были двое, которые в этой нескончаемой веренице взмахов мечей имели другую цель. Они оба жаждали одного – это желание как нельзя лучше подходило ко всей окружающей обстановке: они искали друг друга, чтобы убить. Их ненависть колыхалась над полем битвы. И каждый, встречавшийся на пути их мечей, ощущал это на себе. Два великолепных воина сражались в окружении врагов – Ань и Вер – два заклятых врага, ненависть которых превосходила злобу всего этого бушующего моря войны.

Они похожи. Они могли смотреться друг в друга как в зеркало. Они братья. Не просто по духу – они действительно братья-близнецы, рожденные, чтобы однажды уничтожить друг друга.

Было время, когда и они бок о бок скакали по отцовским лугам и лесам, палили из рогаток по птицам, охотились и плавали в речушках. Ань и Вер любили друг друга до безумия. И мир смотрел на них с умилением. Они не могли расстаться ни на день, ни на час. Похожие как отражения светлокудрые мальчишки, они вместе осваивали жизнь вокруг: учились бою на мечах, верховой езде, даже музыке. Вер был силен и быстр. Ань – ловок и хитер. Вместе они могли выстоять против трехкратно превосходящего противника. Зная сильные и слабые стороны друг друга, они каждый день устраивали бои, затягивающиеся порой на часы.

Ни один из них не превосходил другого практически ни в чем, и каждый любил себя в брате и брата в себе.

И вот сейчас, среди рычащего умирающего и торжествующего моря войны, они искали друг друга, чтобы убить. Их ненависть лилась из глаз и рук, превращая прекрасные лица в чудовищные маски, заставлявшие врагов пасовать еще до начала поединка.

И когда трубы одного из войск вдруг сообщили об отступлении, они наконец-то увидели друг друга. Рванулись вперед, до боли вглядываясь в – словно собственные глаза, волосы, лица и не замечая ничего вокруг. Если б они владели магией, воздух взорвался бы от такого накала. Да и без этого первый удар братских мечей сотряс его, отдавшись чуть ли не ультразвуком, повторившись рычанием, вырвавшимся из глоток воинов, – искры полетели во все стороны. И вновь широкий замах. И снова удар одинаковой силы с обеих сторон. Казалось, что братья забыли все свое искусство, полагаясь исключительно на звериную силу.

На них то и дело налетали случайные воины с той и другой стороны. Но они не щадили никого, кто хоть на миг отрывал их от смертельный битвы с собственным отражением.

Клинки сверкали оранжевым пламенем и багровой кровью. Пыль вздымалась из-под мелькающих в ярости боя ног. Щиты были отброшены в стороны. Шлемы сорваны. Лица искажены. Они оба уже покрылись кровью от мелких порезов. Но глаза противника не оставляли возможности обращать на такие мелочи внимания. Кругом лежали трупы друзей и врагов. Под ногами ломались щиты и копья.

Ань сделал шаг назад и наткнулся спиной на стену деревянного амбара. Вер торжествующе взревел и скользящим ударом не позволил брату выбраться из западни. Это, казалось, был конец для первого. Его сила была не столь велика, как у Вера. Он наверстывал ее ловкостью и гибкостью. Ань начал биться еще яростнее, чтобы стереть гнусную ухмылку с лица противника. Один за другим Аню удавалось отводить удары брата по скользящей, но, наконец, последовал последний, которого Ань так боялся… Он начал заваливаться назад. Оба брата закричали. И в это мгновение стена за спиной Аня проломилась, и противники рухнули в образовавшуюся дыру. У самой двери разрушенного амбара, освещаемый золотыми лучами заходящего солнца, сидел, зажимая руками чудовищную рану на животе, командир Вера. Братьям было все равно. Они вновь оказались на равных. Здесь было полно места для маневра. Ань и Вер вновь сошлись в поединке, который им сегодня не суждено было закончить. Выскочив на свободное пространство, они были уже разделены толпой солдат… Спустя какое-то время Ань распознал в звуке труб сигнал к отступлению.

Он выполнил приказ. Но его сердце, ум и тело всё еще жаждали продолжения поединка. В то же время Ань знал, что ему в нем не победить. И не потому, что Вер был сильнее или искуснее, – нет. Ань хотел либо убить брата, либо сам погибнуть от его руки. Вер же хотел только первого.

Их вражда началась давно. Только-только были одержаны первые боевые победы и сбылись мечты о славе. А когда та стала достоянием обоих, ценой за нее оказалась ненависть, рожденная из любви.

Ань ничего не хотел так сильно, как покончить с ней. Но он понимал, что цена этому – жизнь. Каждая секунда могла оказаться последней… Однако они умирали и возрождались вновь в каждое мгновение. Войска, в которых находился Вер, долго преследовали отступающую армию, а когда спустилась ночь, решили остановиться, чтобы не попасть в западню в незнакомой местности. Вер бросил на землю оружие и начал ругаться. На чем свет стоит он поносил и трусость командиров, и слабость воинов, и богов тьмы, и весь мир от самого его сотворения. Его никто не слушал и не отвечал на оскорбления. Вер был лучшим воином и легендарным героем. И все знали настоящую причину его ярости. Все были прекрасно наслышаны о его ненависти к брату.

Так и не успокоившись, Вер отправился к реке, чувствуя на себе осуждающие взгляды и в душе признавая их справедливость. В бою нельзя преследовать личные цели. Может, если б он не был так занят поединком с братом, командир избежал бы смерти.

Вер расстелил одеяло на берегу, решив спать вдали от всех. Этому была и другая причина. Много лет, но в последнее время все чаще, воину снился один и тот же сон. В нем было лето, такое же, как и сейчас, с залитыми солнцем лугами, дурманящими ароматами трав, прохладой воды и беззаботной радостью. В этом сне они с Анем были по-прежнему друзьями.

Волосы брата кудрявились, высыхая на солнце после купания. И в этом сне лицо Аня было все таким же: с чуть меньшими глазами по сравнению с классическими канонами красоты, чуть большим носом, чуть более чувственными губами, – и это лицо казалось прекрасным.

– Что это ты на меня так уставился, а?

– Думаю о том, что ты становишься красавчиком.

Ань смеялся. Они были похожи. Но было что-то их разделявшее: Вер выглядел сильным и благородным, Ань – грациозным и обаятельным.

Даже сквозь сон Вер чувствовал зной летнего дня, слышал звон цикад, ощущал пряную сладость ветра с реки. И ему было хорошо. Он очнулся в холоде на жесткой земле и в одиночестве. Скулы сводило от боли. Душу рвало отчаяние. Сердце вопило в бессилии, почти разрывая грудную клетку. Все существо Вера содрогалось только от одного чувства. Чувства, равным которому по силе была только ненависть.

Ань, лежа на спине, смотрел на темное звездное небо. В нем клокотала ярость. Но слезы в карих глазах стояли не от этого.

А на следующий день снова был бой. И они вновь искали друг друга. И обоих обуревала ярость. Снова клинки высекали искры. И все вокруг горело от их ненависти. Годы мучений и отчаяния сливались в бесконечный бой со своим отражением.

А войска вновь отступали, и братьям не удалось довести свое дело до конца.

Великая река встала на пути бегущей армии. Здесь должна была состояться переправа, но это было и самое опасное место. Переправляться решили под покровом темноты. Ань с небольшим отрядом прикрывал от возможного нападения уплывающие отряды… Угроза вдруг перестала казаться гипотетической, когда в один миг вспыхнули огни, мгновенно высветившие половину реки, а вслед плотам понеслись смертоносные стрелы лучших лучников западного побережья. Отряд Аня прикрылся щитами, и скоро на них обрушились мечи авангарда противника. Их вел Вер. Они вновь встретились, но здесь Вер не мог упустить своего шанса: если Ань переправится на другой берег, им не скоро удастся свидеться.

Полыхнули улетающие во мрак реки стрелы. Взвились клинки. И пламя борьбы охватило берега. Два равных по красоте и искусству воина отдавали дань богу войны. Светлые волосы по плечи и горящие даже во тьме карие глаза сияли в темноте ночи.

Они могли драться вечно. Но у окружающего мира не было столько времени.

– Быстрее, Ань! – прозвучало с последнего плота. Авангард, пришедший с Вером, уже большей частью лежал на песке. Ань мог или продолжить битву – и тогда уж точно пасть если не от руки брата, так от остальных, – или прыгнуть на плот, так и не исполнив самого сильного желания последних лет.

Вер тоже это понял. Взревев медведем, он навалился на брата всей своей тушей, вместе со щитом опрокинув его в воду. Единственное, что успел сделать Ань, – это выбить меч из рук противника. Клинок отлетел далеко. Вер тут же перехватил запястье брата с зажатым оружием и освободившейся рукой нанес удар в челюсть. Потом еще один. И еще. И еще. Ань уже плохо понимал происходящее, когда удары прекратились. Всего на мгновение. Сквозь заливающую глаза кровь Ань увидел стрелу, вонзившуюся в плечо брата. Ее явно пустил один из тех, кто ждал его на плоту. Аню хватило секундного замешательства – он вывернулся из-под брата. Позиция поменялась. Только в руке Аня был по-прежнему зажат меч. В следующий миг Вер почувствовал, как к его горлу прижимается стальной клинок, а подняв глаза, увидел искаженное ненавистью лицо брата.

Ань был готов нанести решающий удар. Ему хотелось рычать и вопить от упоения: одно легкое движение – и не будет этой бесконечной боли.

Под его клинком тяжело ходил кадык брата. Его дыхание, как собственное, отдавалось в ушах. Билась в висках их общая кровь. Волнистые золотые волосы лежали на мокром песке. Раздувались ноздри чуть большего, чем следовало, носа. А лицо казалось почти нереальным из-за какой-то печати благородства, за что его так любили дамы.

Ань вскочил, почти взлетев, длинным прыжком оказался на плоту, прикрыл щитом спасшего ему жизнь лучника и даже не обернулся.

Он знал, что ему в спину глядят чуть меньшие, чем следовало, карие глаза.

Вер, развернувшись и не вставая, действительно смотрел на круглый щит, укрывший брата, и знал, что даже лучшие лучники на западном побережье до него не доберутся.

Впереди у братьев были еще долгие дни и годы ненависти и вражды.

Вер в ярости ударил кулаком твердый мокрый песок.

Только смерть могла положить предел их противостоянию.

…Они ехали в город, где не имели права даже обнажать клинки. Ехали оба и только с одной целью – убить другого. Это был Город Семи Владык – Великий Город Мира – в составе посольств в него направлялись двое готовых попрать его многовековое спокойствие.

Праздник начался церемонией поклонения Семи Владыкам. Во время нее представители разных государств собрались в огромной зале храма. Жрецы, послы в белых одеждах, женщины и воины со снятыми шлемами в левых руках стояли в строго определенном порядке. Благоухали цветы и масла. Хор возносил молитвы.

А два брата смотрели друг другу в глаза. И этот взгляд заключал в себе обещание битвы и смерти.

Церемония закончилась так же красиво, как и началась, и праздник перенесся на улицы города. Везде взлетали яркие ленты. Сыпались лепестки цветов. Песни и смех переплетались друг с другом. Солнце благословляло ликующий мир.

Вер целеустремленно двинулся вперед. Но тут его за локоть схватил глава посольства:

– Вер! Проклятье, я с тобой разговариваю! Я надеюсь, ты не сделаешь ничего, чтобы сорвать наши планы? Я видел, как ты смотрел на брата.

О да, его не зря выбрали главой посольства. Он умел убеждать, всё припомнил: и погибшего командира, и полегший авангард. Напомнил и про долг перед страной, и про святость Города Семи Владык.

Вер готов был пообещать что угодно, лишь бы тот замолчал. Но выполнять обещание не собирался. Значение имел только быстрый взгляд из-за плеча, резкий поворот головы и взметнувшиеся светлые волосы.

Отделавшись от посла, Вер смешался с толпой. Какая-то девушка надела ему на шею венок и чмокнула в щечку. Он ласково улыбнулся и за поворотом сорвал венок, зашвырнув его в канаву. Он кожей ощущал палящий зной дальних пустынных улиц, а в висках как биение крови отдавались легкие почти не слышные шаги.

«Куда он меня ведет?» – мелькнула неясная мысль.

Постоялый двор был совершенно пуст, все ушли на праздник, зная, что самый последний вор не осмелится осквернить такой день. Посреди чисто выметенного двора стоял Ань. Лучи солнца плескались за его спиной, очерчивая точеный силуэт, подчеркивая его невыносимое совершенство и грацию, сквозившую даже в неподвижности.

На один миг они застыли в молчании.

Потом Ань повел обнаженным мечом чуть вправо, и клинок звонко отозвался на зов хозяина.

На противоположной стороне двора, будто отражением, другие ладони легли на рукоять и потянули ее вверх.

С хищной неторопливостью противники двинулись друг другу навстречу, чтобы в следующее мгновение взорвать жаркий зной двора бешеным танцем тел и клинков, а еще – солнца. Его прямые лучи ныряли под взметнувшиеся руки, выпрыгивали из-за мгновенно передвигающихся ног, вспыхивали на лезвиях, отражались бликами в волосах.

Не было ни усталости, ни боли. Только одно сплошное чувство, обжигавшее губы и заставлявшее пальцы еще крепче стискивать эфесы.

Начало конца было положено Вером. Извернувшись, он одним скользящим ударом рассек кожаные доспехи, и алая кровь Аня тяжелыми каплями полетела по широкой дуге. Он успел отскочить, чтобы удар не стал смертельным, но потерял координацию и в результате получил еще один – на этот раз по ноге. Упав на одно колено, он с обманчивой беспорядочностью взмахнул изящным клинком. На бедре Вера появилась тонкая полоска. Загорелая кожа показалась бронзовой под алыми струйками. Но то была только царапина, и Ань знал это. Перекатившись по сухой пыли, он вскочил и приготовился вновь отражать удары.

Из-за ранения в ногу Ань утратил часть так много раз спасавшей его быстроты, и Вер выбрал правильную тактику, обрушив на брата множество мощнейших мгновенных ударов. Скоро все тело младшего покрыли пока еще мелкие порезы: на лбу, груди, руках. Веру досталась лишь легкая рана на бедре, чуть замедлившая его движения.

Ему удалось загнать брата на узкую, почти вертикальную и не оставлявшую никакого места для маневра лестницу. Ань, рыча сквозь зубы, вынужден был, отбиваясь, подниматься по ней вслепую. За это время Вер достал его еще несколько раз.

Ввалившись на неширокую галерею второго этажа, Ань почувствовал себя свободнее. Но это ощущение долго не продлилось. Нога болела все сильнее, движения еще более замедлялись. У него уже несколько раз начинало темнеть в глазах. Брата же как будто только подзадоривали его раны.

Оказавшись около какой-то двери, Ань хотел обмануть противника, уйдя в сторону, но тот предугадал его маневр. И вместо того чтобы оказаться в выигрышном положении, Ань получил сильнейший удар локтем в зубы и, зацепившись за порог, упал на спину. Хуже всего было то, что от неожиданности меч вылетел из его руки.

Ань поднял глаза, и торжество в глазах брата почти ослепило его. Вер возвышался над ним, как скала над морем. Паника охватила Аня, когда эта скала начала падать на него с выставленным перед собой стальным клинком.

Ань катнулся в сторону, и тяжелый меч вонзился не в его грудь, а в доски пола. Перед глазами юноши оказались деревянные колья, где-то гладкие словно для охоты на вампиров, где-то больше похожие на грубые щепы для камина, частично они даже потемнели от огня. Он схватил один из них и резко повернулся к брату.

И как раз вовремя, потому что на него уже вновь летел смертоносный клинок. Ань невероятным усилием смог, приподнявшись боком, уклониться от него. Брата инерция несла дальше, и его грудь оказалась очень близко. Ань рванулся ему навстречу, и деревянный неровный кол разорвал кожу, с омерзительным звуком входя в мясо.

Вер захрипел и отпрянул. Ань последовал за ним. Когда Вер стал заваливаться на спину, он вытащил кол и снова вонзил его в грудь. Из руки противника выпал меч. Вер из последних сил схватил брата, стараясь отшвырнуть его от себя. Ань же не мог остановиться. Он вновь и вновь вбивал кол в тело Вера, вскрикивая с каждым ударом и вздрагивая губами. Горло жгла пустота.

Занося руку вновь, Ань почувствовал, что исступление отступило.

Перед ним лежал его брат. Мертвый. Но мертвым он не выглядел. Глаза были полуприкрыты. Голова чуть наклонена в сторону.

Ань перевел взгляд на грудь. Она была практически разворочена. Одежда и части кожаного с металлическими бляхами нагрудника залиты ярко-красной кровью.

Ань снова посмотрел в лицо брата. Ему показалось, что тот пошевелил губами. Мягкими, чувственными, у самой середины более толстыми, чем следовало бы, губами.

Внезапно Ань почувствовал, что грудная клетка взрывается болью: стон и крик – все едино – клокотали в обожженном горле.

Он погладил волнистые светлые волосы брата. Провел рукой по высокому лбу, бровям, носу. Захлебываясь плачем, приник к его губам.

Обнимая тело брата, уткнулся лицом в его плечо. Жизнь уходила из Аня. Просачивалась вместе с плачем, кровью и стоном.

Не было никаких мыслей: ни о наказании, что последует за осквернение праздника, ни о славе, что придет к убийце героя, ни о жизни, что будет потом. Была одна тупая боль – агония души, сравнимая только со смертью.

Аню было так плохо, что он далеко не сразу заметил, что руки брата уже не просто лежат на его теле, в обреченной попытке его оттолкнуть, а ласково прошлись по гладкой коже под доспехом. Осознав же это, он поднял голову и, не веря себе, посмотрел в карие глаза недавнего врага. Глаза смеялись.

Вер был жив. Более того – на его лице не было ни одной царапины. Ань метнулся взглядом вниз. Кожа брата вновь стала гладкой и загорелой, и не было ни ран, ни крови.

Руки Вера вновь заскользили по его коже, и когда они поднялись еще выше, Ань ощутил и свое тело совсем по-другому.

– Но как? – Голос его звучал иначе.

– Заклятие пало. – О боги, как же он был нежен!

В следующее мгновение он стянул через голову Аня ставшую вдруг большой рубаху вместе с остатками доспехов. Его ладони легли на две девичьи груди. Вер резко сел, и она – уже она – оказалась на нем.

– Ты снова женщина, и мы все помним.

Память очнулась мгновенно. Они вспомнили века, проведенные вместе, себя настоящих и любовь, которая перенесла все препятствия и прошла вместе с ними через столетия.

– Ты жив. – Не веря себе, она водила ладонями по его груди (что так часто снилась ей по ночам), рукам, лицу. Коснулась пальцами губ, о которых так мечтала. И, всхлипнув, резко прижалась к ним ртом, впервые за десятилетия не боясь этого. Он с нажимом проник языком внутрь и сжал ее ягодицы. Она застонала, почти падая в обморок от возбуждения. В следующее мгновение он уже нес ее к кровати.

– У нас с тобой много дел, – прошептал он, накрывая своим телом женщину, которую любил тысячелетия…

…Молчание царило на поляне перед избушкой. Ива смотрела распахнутыми глазами на старую знахарку.

– Так что же это… – прошептала юная травница. – Это было проклятие? Они многие века любили друг друга и были заколдованы в людей одного пола?

– Да. Знамо так.

– Но кто мог пойти на такую жестокость?

– Я подробностей не знаю, но вроде бы они кому-то насолили…

– В предыдущей жизни, – прервал ее эльф, – они воевали против одного из самых сильных магов своего времени. Это была его месть. К тому же это давало ему большую безопасность. Вместе они были практически непобедимы, черпая свою силу в любви. А так он убивал двух гоблинов одной стрелой: они не могли быть вместе, а их умы были поглощены вечным противостоянием друг другу. Кстати, насколько мне известно, никто так и не разгадал секрет этого мага – как ему удалось изменить судьбу так сильно, поймать их души между воплощениями, создать братьев вместо двух совершенно разных людей.

– Да, – протянула будущая волшебница, – и правда. Родился как бы лишний человек, или вместо одного ребенка у одной матери родились двое у другой. Так все странно и запутанно. Но… – она мечтательно помолчала, – без сомнения, это был великий замысел.

Ямига и Т’ьелх уставились на девушку с немым ужасом.

Но тут другая красавица преподнесла не худший сюрприз:

– Я только что-то не пойму, в чем проклятие?

Теперь все вытаращились уже на нее.

– Нет, правда, в чем?

– Это же просто: они родились людьми одного пола, да еще и братьями.

– Ну и что?

– Ну как ты не понимаешь?! – горячилась Ива, которая приняла историю близко к сердцу. – Они же любили друг друга! Отнюдь не братскою любовью!

– Так в чем трагедия? Ну и любили бы! Не совсем удобно конечно же, но тысячи пар живут так и не жалуются!

Знахарка задохнулась от возмущения. Эльф положил ладонь на ее плечо.

– Ты просто переносишь нравы одного времени на другое. Тогда к этому относились строже. К тому же они родились братьями, а это уже полный разврат. Если помнишь из истории, Вер обладал полным набором качеств абсолютно гетеросексуального мужчины…

– Ге… чего? – поинтересовалась Ива.

– Это когда только с людьми противоположного пола.

– А…

– Ива, любимая, я по глазам вижу, что ты хочешь спросить, но давай обсудим это позже.

– Да я же молчу…

– Это для других ты молчишь, а для меня на твоем личике аршинными буквами написаны все твои мысли. Не дуйся, любимая… Так вот… о чем я? А! Для Вера любовь и сексуальная связь с другим мужчиной была неприемлема. Никто не знает, что было толчком для той бешеной ненависти, что сделала их легендой, но подозреваю, именно проявление чувства, которое жило в братьях, но до поры принималось за дружбу и братскую привязанность. Может, это вышло случайно. А может, Ань был человеком более свободных нравов, ведь на самом деле он являлся женщиной, – так что мысль о связи с мужчиной не могла быть ей противна.

– Ладно, с этим понятно. Но что тогда сняло проклятие? – Катерина строго посмотрела на эльфа.

– Поцелуй, – как само собой разумеющееся произнесла знахарка. Надо сказать, ее уверенность не была необоснованной: половина всех заклятий снимались поцелуями, разумеется, с различными условиями.

– Ни за что не поверю, что они ни разу не поцеловали друг друга до этого. Хотя бы по-братски. Да и не мог такой умный маг не подстраховаться. Ведь насколько я понимаю, вместе с падением заклятия им возвратилась память, в том числе – и наверняка – о том, чем им так не угодил этот маг.

– Скорее всего, подстраховался… – Эльф замолчал, словно задумавшись над ответом.

– Ты права, Катерина, – вновь вступила Ива. – Знаешь, ведь недаром к Аню и Веру идут, когда дело касается любви, боли, смерти. Наверное, заклятие действительно снималось поцелуем, но только при определенных условиях. Например, если один из них стоял на пороге смерти.

– Я думаю, – Т’ьелх даже передернул плечами, – не только смерть здесь главное условие. Ведь одного из них могли убить, а второй в приступе горя мог поцеловать брата. Наверняка проклятие снималось, только если один убьет другого.

– То есть сначала кто-то из них убивает другого, а потом целует? Не слишком ли сложно?

– Зато почти невыполнимо.

– Что и надо было магу, – закончила Ива.

– Фуфлософы, – выругалась старая знахарка. – Какая теперь разница? Суть в том, что надо бы вам наведаться в храм Аня и Вера. Глядишь, и подскажут чего. Любовь, проклятие, смерть, страдание от невозможности быть вместе – все как по заказу. Не думаю, что страдавшие так при жизни, они, обретя силу богов, откажут вам. Заодно и девушку проводите, коль ей так приспичило в Город Мертвых. Никогда нельзя противиться голосу сердца. Может, оно и не всегда правильные вещи говорит, зато и сожалеть о бездействии не будете.

– Значит, решено. Когда отправляемся?

Прижавшись к плечу эльфа и мечтательно глядя на звезды, Ива спросила:

– Милый, а что все-таки ты вычитал в уведенных у Анкела документах?

Т’ьелх дернул свободным плечом:

– Много интересного. Но боюсь, что в наших поисках это мало может помочь.

– А все же, что там?

– Договоры, переписка, обрывки хроник, есть даже пара заклинаний, кое-что из заметок приближенных и даже самого мага. Да и касаются они в основном времени последней войны с кошками. Может, им и продать?

– А купят?

– Уверен. Вот прочитаю все до конца, если ничего интересного не найду, так и поступлю.

– Расскажи мне про эту войну. Я совсем ничего про нее не знаю.

– Да что там рассказывать? Война как война. Вообще кошки не часто вступают в открытое противостояние. Их оружие – дипломатия, игра на балансе сил, шпионаж, предательство. Они игроки по своей сути. И как истинные игроки признают лишь смертельные партии. Риск и победа – вот их девиз. А почему они столкнулись с магом, я не знаю. Вполне возможно, что видели в нем сильного противника. А может, выигрыш был слишком заманчив. Или он им мешал. Не знаю. Как-то не интересовался. Надо сказать, в войнах кошки не проигрывают. Но в этот раз все закончилось печально, ну ты в курсе.

– Это ты про пропажу Главы клана?

– Да.

– Но как это могло произойти? Ведь…

– Любимая, вот только не надо про законы природы и магии. В этом вопросе я полностью разделяю мнение одного твоего знакомого дракона.

– Все равно непонятно – как можно запереть человека между жизнью и смертью?

– Да чего только не бывает! Вон история Аня и Вера чего стоит. А ведь было же!

– И правда: если возможно женщину превратить в мужчину, а любовников сделать братьями, то, наверное, не дать перевоплотиться кошке легче легкого.

– Хотя, насколько мне известно, Ань и Вер отомстили своему врагу за то, что он с ними сотворил, и уж постарались, чтобы секрет этого коварного волшебства был уничтожен. Но по собственному опыту знаю – ничто не пропадает, ничто нельзя уничтожить до конца. Особенно знания. Наглядный пример – Алисия. Как ни старались мои светлые родичи замять историю, а все равно она вылезла. Даже через века.

– Да… Милый, а расскажи про главную кошку. Почему она так важна для клана?

Эльф поерзал, устраиваясь поудобнее, прижал девушку к себе покрепче, подумал, крепко поцеловал в губы и начал рассказ:

– Во-первых, она очень сильный маг. Один из сильнейших, что есть в мире. У кошек какая-то особенная магия, своя. Как, впрочем, у большинства оборотней. Тебе ли не знать – ты у нас общалась со стальными драконами, такой чести мало кто удостоился. А во-вторых, как многие монархи этого грешного мира она обладает способностью во много крат усиливать мощь своего народа, в чем бы она не заключалась – в оружии ли, в магии, в силе рук. Истинный монарх – вот как это называется. Из-за этой способности многие монархии еще держатся.

– А сама она какая?

– Я с ней не встречался, любовь моя. Говорят, все Главы кланов очень красивые, властные, жестокие. Вот представь себе кошку в человеческом теле: самовлюбленную, презрительную, когда надо, льстивую, блудливую, – они такие.

– Тогда, может, и лучше, что ее больше нет?

– Может. Но с кошками мир был интереснее. Жизнь – это полнота ощущений, а представители этого народа умеют жить на острие клинка. Умеют превращать каждый миг в игру со смертью.

– И тебе бы тоже так хотелось?

– Это… привлекательно. А ты же знаешь – я люблю жизнь. Просто влюблен в нее: в море, в приключения, в женщин, в друзей, в пьянки, в леса, в бой, в игру – во все…

– Я так не умею… – прошептала травница, чувствуя, как тяжелеет у нее на сердце. – Я слишком люблю покой…

– Эй, милая, ты что?

– Я просто подумала, какие мы разные… Ты почти бессмертный эльф, бесшабашный морской капитан, азартный и легкомысленный. А я человеческая знахарка, у которой расписана жизнь на ближайшие несколько десятков лет вперед. Что нам делать?

– Девочка моя, тебе хорошо со мной?

– Да. Безумно хорошо.

– И мне тоже. А что еще имеет значение? Поверь – есть только сейчас и сегодня. Я не говорю, что планы и осторожность не нужны. Но есть вещи, которые, если звезды их дарят, надо принимать с благодарностью. Потому что жизнь, как это ни банально, ценится по количеству моментов, которые хочется помнить, причем думать о них с доброй улыбкой. Любовь моя, я благодарю звезды, что они привели тебя и меня в одну и ту же таверну, и за каждый миг, подаренный нам судьбой. Я люблю тебя, милая, и нам хорошо вместе. Разве что-то еще имеет значение?

– Господа, а вам не кажется, что все слишком легко?

Эльф и знахарка с удивлением посмотрели на Катерину. Она ехала на выпряженной из телеги лошадке. Кобылка, признаться честно, была так себе, но заменить ее было нечем. По правде говоря, создавалось впечатление, что у девушки и вовсе нет денег, да и представления о мире у нее были весьма странные. На первый взгляд она вроде бы очень здравомыслящая и рассудительная, но порой выдавала такие перлы, что оставалось только пожимать плечами и в недоумении переглядываться.

– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросил Т’ьелх.

– Да всё! На эльфов Элевиэля напал кроуль. По вашим словам – существо очень опасное. Пару взмахов мечом – и его нет. От толпы разбойников эльфы отбились как раз плюнуть. Что делать с раненой мной? Тут и вы подвернулись. И знахарка обнаружилась. Да и по нраву вы ей пришлись. Даже лошадка вот есть. Мы едем по лесу второй день, и ничего не происходит. Ни маг не мстит, ни упыри там всякие не нападают. Вот я и спрашиваю: не слишком ли все спокойно?

– Слушай, что ты нагнетаешь панику? – буркнула Ива, которой, признаться, попутчица не особо нравилась. Уж что-что, а в стервах травница разбиралась, и ее интерес к эльфу не остался для ведуньи незамеченным.

– Действительно. Не понимаю, о чем тревожиться. Давай разберемся. Кроуль напал на эльфов, так как эльфам официально запрещено появляться на землях Анкела. Поскольку чисто формальные запреты никто не выполняет, маг подсуетился и сделал так, чтобы его слова подтверждались делом: пошли против моей воли – так получайте. Единственная странность – то, что кроуля сопровождали наемники. Но и это вполне объяснимо: Анкел не дурак и должен был предвидеть, что эльфы вполне могут взять с собой спутников другой расы, хоть это и маловероятно.

– Вот-вот.

– Но возможно. Может, маг совсем сбрендил, и такие патрули на его землях – обычное дело, но нельзя исключать, что кто-то видел вас и доложил кому следует.

– Неужели кто-то может подкрасться к эльфам незаметно? – ехидно поинтересовалась Катерина.

– Запросто, – усмехнулся Т’ьелх, который не испытывал должного почтения к своим сородичам. – Это не только представители множества других нелюдских рас, но и те, кого не принято подозревать в шпионаже: звери, птицы. Да есть и магические способы наблюдения. По моему мнению, именно ими и пользуется Анкел, слишком уж он оперативен.

– Опе… чего? – переспросила Ива.

Уже привычный к этому эльф пояснил:

– Это когда очень быстро реагируют на происходящее. Так что там еще ты назвала? Мы появились очень уж вовремя? А это тебя удивляет? У меня с Элевиэлем дела общие, и встреча была давно назначена. Повстречайся ты с ними или нет, ничего бы это в моих планах не поменяло. Опять же ты понимаешь, что Элевиэль постоянно по этому маршруту мотается и, поверь, не без потерь. Были и до этого стычки с людьми мага. Правда, кроуля не выпускали, но то ли нам везло, то ли, в конце концов, достало все мага. Элевиэль всегда был очень предусмотрителен, вот и завел знакомство и взаимовыгодное сотрудничество с Ямигой. Со знахарками вообще надо дружить, да, Ива? Особенно если занимаешься всяческими не совсем законными делами.

– А почему мы сошлись с Ямигой, – вмешалась Ива, – я уже давеча объясняла Т’ьелху. Две знахарки, если они, конечно, не дуры, всегда найдут общий язык.

– А за то, что нам навстречу не несет упырей, – перехватил эстафету эльф, – благодари звезды. Радоваться надо, а не удивляться.

– Разве там, откуда ты родом, упыри так часто встречаются? – поинтересовалась знахарка.

– Да нет, – почесала за ухом Катерина, про себя подумав: «После эльфов и ведьм я была готова и к упырям». – А почему же эльфов не стали преследовать?

– А что их преследовать? – пожал плечами Т’ьелх. – Убрались с земель мага – и слава звездам!

– А как же те бумаги, что они выкрали для тебя у самого Анкелая?

– А откуда ты знаешь про бумаги?

– Ты что же думаешь, я слепая? Ты их постоянно читал, пока Ива с Ямигой пропадали в лесу.

– Но о том, что они краденые, я сказал только один раз и только Иве.

Теперь пожала плечами Катерина:

– Надо тише говорить.

– Я тихо говорил.

– А у меня хороший слух.

– И, очевидно, не только слух, судя по тому, что ты смогла подойти к лагерю эльфов, и они тебя не услышали, пока ты сама себя не обнаружила.

Повисла пауза. Тяжелая и гнетущая.

– Ты не хочешь нам рассказать о себе? – наконец нарушил молчание Т’ьелх.

Катерина какое-то время не отвечала, потом, словно нехотя, разлепила губы:

– Пожалуй, пока у меня нет ответа на ваши вопросы. И не потому, что я боюсь вам довериться, а мне и самой пока не все понятно.

– Тогда просто поделись предположениями, – предложила знахарка.

В ответ – качание головой.

– Не думаю, что это разумно.

Т’ьелх скривился.

– Я и не ожидал другого, но, пойми, если мы узнаем всю историю, то нам будет проще предвидеть те неприятности, что могут нам угрожать, и надежнее от них защититься. А поскольку ты едешь с нами, то это касается и твоей безопасности.

Девушка вновь обдумала сказанное.

– Я думаю, в данной ситуации мое молчание – единственная гарантия безопасности.

– Это как-то связано с твоим желанием попасть в Город Мертвых? – уточнила Ива.

– Не знаю. Не знаю! Простите, пока я не могу ответить на ваши вопросы!

Знахарка и эльф переглянулись:

– Ну как знаешь…

Город Мертвых встал на их пути к вечеру того же дня. Ехали очень медленно, опасаясь за рану Катерины. И вот их цель достигнута.

Дорога вынырнула из леса, местность разительно переменилась. Сочные травы сменились почти безжизненной пустыней. Ива с удивлением рассматривала этот унылый пейзаж. Т’ьелх тихонько посмеивался, уже предвкушая ее дальнейшее удивление.

И был прав: знахарка выглядела действительно смешно, когда дорога в очередной раз вильнула, и их взорам предстала полная роскошных тропических растений картина. Город Мертвых был похож на дорогой курорт у моря. Белокаменные колонны возносились в небеса. Словно живые замерли статуи среди пышной зелени. Палящий зной отступал у самых крыш, больше похожих на дворцы правосудия, чем на склепы.

Единственное, что выдавало предназначение этой красоты, – тишина. Как это ни каламбурно звучит, но она была в этом месте мертвой. Не пели птицы, не журчала вода, не были слышны голоса ни людей, ни зверей. Только стрекотали цикады в ослепляющем зное.

Травница замерла у самой границы города, покрутила головой и очень тихо и растерянно спросила:

– Мы должны туда ехать?

Эльф посмотрел на возлюбленную:

– Да, милая. Так нужно.

– Мне как-то нехорошо, – сдавленно прошептала она.

– Это пройдет, любовь моя. Поверь. Просто магии здесь больше, чем где-либо, где ты раньше бывала, но она совершенно не пригодна для тебя, как и для большинства магов, вот ты и чувствуешь ее противодействие. Не бойся – мы не собираемся делать ничего плохого, так что ничего нам не грозит.

– Ты уже был здесь?

– Да и не раз.

– Зачем?

– А вот этого, милая, я тебе не скажу.

Ива, привыкшая к подобным ответам, даже приободрилась и посмотрела на спутницу.

Та застыла в седле подобно древним статуям. Изумление плескалось в темных бесстыдных глазах. Со стороны казалось: что-то ее безмерно удивило. Но и Ива и Т’ьелх прекрасно понимали, что как бы ни было сильно удивление, оно не заставило бы девушку выглядеть столь ошарашенной. Но что так потрясло Катерину, они не решились спрашивать.

Просто тронули пятками коней, и через пару мгновений подруга присоединилась к спутникам.

Ива увлеченно вертела головой, старясь рассмотреть все получше. Чем дальше они продвигались вперед, тем сильнее было ощущение нереальности. Словно все вокруг было не настоящим. Знахарка не могла даже себе объяснить это чувство, но факт оставался фактом: ей казалось, что все окружающее – это мираж, морок, иллюзия. Не может кладбище выглядеть столь… жизнеутверждающе. Не может оно утопать в зелени и цветах, искриться радостью на солнце. Когда Ива поделилась этой мыслью с Т’ьелхом, он только покачал головой:

– Это же совсем другая культура, милая. Мы лишь немного знаем об их традициях и философии. По моему опыту, кошки – самые жизнелюбивые существа на свете. Не в том смысле, что умирать не хотят, а именно они более всего любят жизнь во всех ее проявлениях.

– Разве не темные эльфы? – усмехнулась знахарка.

– Они тоже, но у кошек – это просто нечто. Так почему же их кладбищу не выглядеть как роскошному приморскому городку?

– Но ведь смерть – это, прежде всего, разлука с любимыми, а кошкам, судя по истории Аня и Вера, тоже не чужды подобные чувства.

– Не знаю, любимая. Может, они считают, что негоже окружать печалью того, кто был столь радостен при жизни.

– Кладбище… – подала голос Катерина, – в большинстве культур место для живых. Именно нам грустно и больно, а те, кто ушел… им уже все равно. Говорят, там … нас всех ждет покой. Может, кошки считают, что не стоит болью омрачать этот покой.

– Может… – согласилась явно не убежденная Ива.

– Но знаешь, ты права в чем-то, – заметил Т’ьелх. – Есть здесь что-то ненастоящее. Слишком тихо вокруг.

Катерина бросила на эльфа резкий короткий взгляд. Знахарка, лучше спутницы знавшая темного, видела, что тот краем глаза наблюдает за брюнеткой.

Ива попыталась найти причину такого поведения. Вряд ли она ему нравится как женщина. Катерина принадлежала к тому типу, для которых случайный секс – норма жизни. И если бы Т’ьелху хотелось перепихнуться, они давно бы уже столковались на этот счет. Тогда что? Ему просто интересно? Скорее всего, он замечает что-то необычное, ненормальное в поведении девушки, вот и прощупывает ее, пытается найти объяснение этим странностям.

Знахарка тут же задумалась, что ее смущает в новой знакомой, и нашла множество причин. Наверное, Т’ьелх видел больше, ведь он все-таки лучше знает мир.

Пока мысли метались по воспоминаниям последних дней, Ива краем сознания уловила звук, который отличался от неспешного цоканья копыт. Где-то – но не далеко, так, что было еле слышно, – пела девушка. Как только знахарка это осознала, она вынырнула из пучины раздумий и начала оглядываться. Но звук тут же исчез, словно его не было. Стоило травнице вновь отвлечься от окружающего пейзажа, как где-то на грани сознания он вновь возник. Теперь его источник казался ближе, но не так, чтобы сказать: «А слышите – девушка поет?» Он больше походил на некогда знакомую мелодию, которая с непонятным упорством вновь и вновь приходит на ум.

– Милая, что ты головой вертишь из стороны в сторону? – не выдержал наконец эльф.

– Ты скажешь, у меня белая горячка, но мне слышится голос.

– И давно это с тобой? – съехидничал возлюбленный.

– Да вот уже с полчаса.

– И что он тебе говорит?

– Ничего он не говорит, – огрызнулась знахарка. – Поет он. Вернее, она.

Они проехали мимо изящного портика в духе южных городов со статуей обнаженной девушки в центре, и пение стало утихать.

– А о чем?

– Не знаю. Непонятно. Вот черт, а теперь музыка впереди.

– Может, ты духов слышишь?

– А так бывает?

– Почем я знаю? Наверное. Почему нет?

– Только этого не хватало!

– Почему?

– И что мне теперь, по кладбищу не пройтись?

– Милая! – чуть не взвыл Т’ьелх. – Ну не разбираюсь я в магии, не разбираюсь!

– А может, это твое воображение? – резко произнесла Катерина. – Ты у нас девушка впечатлительная. Едем по кладбищу, тишина нехорошая. Того и жди, мертвяки из-под земли вылезать начнут. Вот и разыгралось воображение. Я, например, ничего не слышу.

Ива оторопело посмотрела на девушку. Знахарка так привыкла общаться с эльфом, который потакал всем ее прихотям и чудачествам, что сарказм, свойственный большинству людей, воспринимался как что-то необычное. Пока она обиженно дула губки, Т’ьелх с интересом разглядывал причину неудовольствия любимой и наконец выдал:

– А что же тогда прислушиваешься?

Катерина едва заметно сузила глаза:

– Стараюсь услышать, что там такое Иве померещилось.

– Странно, а мне показалось, что это началось задолго до слов Ивы. Этак за час с небольшим.

Брюнетка безразлично пожала плечами:

– Действительно показалось.

Ива, широко раскрыв глаза, смотрела на спутников, понимая, что происходит что-то важное, но не улавливала истинной подоплеки перебранки. Немного подумав, она решила сгладить углы, переведя разговор на другую тему:

– Т’ьелх, а нам долго еще ехать?

Эльф еще пару секунд продолжил сверлить в Катерине дырку, потом перевел взгляд на подругу:

– В принципе нет, но сегодня уже не успеем. К тому же к храму Аня и Вера надо подходить после полудня. Через час-два, но не позже. Это вроде как дань уважения. Помнишь, в легенде говорилось, что последняя встреча, то есть не самая последняя, а из тех, когда они были еще заколдованы, произошла в самом разгаре дня, после праздничной службы. Вот и считается: лучше приходить к ним именно в это время. Так что проедем еще немного. Там будет храм Миетан – богини покоя. Рядышком и переночуем. Это хоть и кладбище, то есть по сути святая земля, а я точно знаю, что лихим людям это не помеха, но около храма все ж поспокойней будет. Любой идиот дважды подумает, прежде чем злодеянием тревожить Миетан. Но все равно придется дежурить.

– А что тут, много, как ты выразился, лихих людей? И кошки на это закрывают глаза?!

– Можешь мне поверить – много. И, прежде всего, сами кошки.

– Не понимаю… – вздохнула Ива.

– Я же тебе говорил, милая, другая культура. А кошки…

– Да, я помню – вредные, ехидные, хитрые, шпионы, воры, наемные убийцы и отравители.

– Точно!

– Но не разбойники же! – возмутилась Катерина.

– А почему нет? Иногда так… чтобы кровь разогнать, да мастерство не потерять.

Вечер окрасил Город Мертвых в тускло-синий цвет. Храм Миетан находился на небольшом холме, и оттуда очень хорошо просматривалась вся долина. Сверху казалось, что это вполне обычный городок. Разве что очень чистый и ухоженный. С разнообразными крышами – кто во что горазд – с памятниками, садами, дорожками.

Но вот на небо величественно вплыла полночная красавица луна, и все мгновенно преобразилось вокруг. Исчезла яркость красок, уступив место бледности и тусклости, очертания предметов потеряли свою четкость, поползли от каждого угла неясные туманные тени, – и Город Мертвых сам стал похож на призрак.

Ива поежилась и вернулась к костру. Эльф молча протянул ей ее порцию ужина. Когда она уже расправилась с половиной, он произнес:

– Не вглядывайся в город сильно, милая.

– Что?

– Я видел, как ты смотрела на него. – Т’ьелх мотнул головой куда-то в сторону, куда именно, было в общем-то все равно, так как город был везде. – Не надо. Не надо слишком пристально вглядываться в него. Да еще ночью.

– Но почему?

Эльф вздохнул, поставил миску на землю и, уперев подбородок в сложенные на колене руки, задал вопрос:

– Скажи мне, почему опасно смотреть в зеркала после заката?

Ива пожала плечами: это знал каждый ребенок, но по-другому объяснять Т’ьелх, видимо, не умел.

– Повылазить может всякое. А не вылезет, так что-нибудь такое увидишь, что можно седой остаться.

Знахарке тут же вспомнилась тетушка. Она говорила:

«Остерегайся по ночам смотреть в зеркала. Какими бы силами мы ни обладали, ночью за свое любопытство мы платим частичкой себя».

– Не поняла, – вмешалась Катерина. – Что может повылазить? Что увидишь?

Знахарка еще раз вздохнула:

– Разве ты не знаешь? Ну слушай. Зеркало – это своего рода грань между мирами. Причем ночью грань между этим миром и тем, в котором прячется неизвестное: то, что было, то, что будет, чего боимся и чего хотим. Считается, что большинство мелких демонов как раз оттуда.

– Потусторонний мир… – зачем-то произнесла девушка.

– Да. Даже название двойное значение получает. Ночью эта грань особо истончается. Поэтому-то и гадают в основном ночью. Легче увидеть желаемое. Но как мы смотрим на них, так и они на нас. А где гарантия, что у кого-то из того мира не хватит сил, чтобы проникнуть сюда. Ты наверняка слышала рассказы о том, что когда девушка гадала, суженый не только появился, но и пощечину дал любопытной. Или о том, что зеркала переворачивают или закрывают, когда в доме покойник, чтобы мертвец не вернулся. Можно до бесконечности продолжать. Однако опасность кроется и в том, что потусторонний мир хоть и с удовольствием идет на сделки с людьми, но платить ему за это придется частичкой себя.

– Как это – себя?

– Здоровьем, молодостью, счастьем, жизнью, судьбой, а то и душой. Короче, мне тетушка так говорила: «Только в самом крайнем случае». Но это каждый знает, а как это связано с твоим предостережением, а, Т’ьелх?

– Да точно так. Зеркало – это грань, а кладбище – а в нашем случае Город Мертвых – это тоже грань. Ты на него смотришь, а он на тебя. И поверь мне, ничего хорошего из этого выйти не может. Тебя, может, к себе город и не утащит, но что-нибудь в твоей судьбе он в состоянии изменить, и поверь, горе он тебе оставит, а вот радость, счастье на себя потянет.

Эльф замолчал, но слова повисли в воздухе.

Катерина вдруг вспомнила, что ночевать на кладбище тоже не рекомендуют, ведь сон – это тоже грань. Еще придет кто и в тело твое вселится, пока душа твоя в садах Грез летает.

А Ива подумала о щемящем чувстве тоски, накатившем на нее, когда она вглядывалась в призрачные тускло-синие крыши склепов, и о том, что ей самой несвойственна такая немая тоска, а это значит, кто-то или что-то коснулся ее сознания. Маг, знахарка, ведьма больше других открыты для всего потустороннего, иначе они не являлись бы тем, кем являются, а значит, ей, наверное, надо быть особенно осторожной в этом странном месте. Если уж она при свете слышит голоса, то что же будет дальше?

Т’ьелх размышлял о том, что не нравится ему эта Катерина. Он много раз путешествовал с людьми, да и представителями других рас, которых не знал. Но никогда еще чувство тревоги не было столь сильно. Может, дело в том, что в этот раз он отвечал не только за себя, но и за возлюбленную. Но, скорее всего, просто сработало его чутье, которое всегда предчувствовало опасность. Так вот – эта Катерина была опасна. Он уже понял, что, скорее всего, она прибыла сюда из другого мира. Нет, это не пугало эльфа. Он прекрасно знал, что миры, более или менее похожие на этот, существуют. Это не являлось для него тайной, хоть о том и не кричали на каждом углу… чтобы всякие придурки не пытались соваться туда в надежде попасть в другой мир, а вместо него не оказывались в мире потустороннем, – большая разница. Т’ьелх даже встречался с теми, кто волею судеб попал в этот мир из другого, и отлично знал, что они ощущаются по-особому. А Катерина по всем ощущениям была из этого мира. Т’ьелх не сомневался в правильности своих выводов. Но объяснить противоречие не мог. И ему очень хотелось выяснить правду до того, как у них начнутся неприятности, а в том, что они обязательно будут, он опять же не сомневался.

Ива долго ворочалась, не в силах найти удобную позу, пока Т’ьелх не протянул руки и одним властным движением не подгреб ее под себя. Постепенно девушка успокоилась, прижавшись к чуть влажной коже любимого. Ощущая тяжесть его тела, девушка неожиданно задумалась над тем, как быстро он вошел в ее жизнь и перевернул все в ней. Знахарка прекрасно понимала всю недолговечность их отношений, но отказаться от чего-то было уже просто невозможно. Сейчас она уже не мыслила себя без него… без его ласк, поддержки, юмора, без совместных ночей и бесконечных разговоров, когда казалось, вечности не хватит, чтобы наговориться. Ей чудилось, что между их сердцами выросли какие-то невидимые глазу волшебные нити, – они крепче цепей приковали их друг к другу, – и если они расстанутся, то вырвут с мясом чуть ли все сердце. Нет, что-то останется. Со временем раны заживут, но воспоминания, как шрамы, – они навсегда.

Девушка уткнулась носом в плечо возлюбленного. Рядом с ним она не могла думать о плохом. Рядом с ним она могла думать лишь о нем. Он подарил ей не только любовь, но и уверенность в себе и осознание собственных желаний. Говорят, чтобы добиться всего, надо просто знать, что ты хочешь, – Т’ьелх дал ей это знание. И теперь она видела свой путь и собиралась идти по нему, не сворачивая.

Полночная красавица не спеша двигалась по дуге в небе, и травница наконец задремала. Ей снились величественные дворцы древности, толпы народа, приветствующие законного правителя, цветы под копытами коней победителей и ослепительное солнце, заливающее этот мир.

Очнулась Ива неожиданно – только что она рассматривала белые плащи всадников, а теперь напряжена и вслушивается в тишину: темнота вокруг – просто глаза закрыты; тяжесть на теле – руки Т’ьелха, а что тогда кружит голову? Нет, не его запах – зеленого чая и морской соли, – от которого девушка и правда сходила с ума, а какой-то другой. Чья-то воля витает вокруг. Кто-то рядом творит волшебство! От осознания этого факта знахарка резко распахнула глаза.

Ива попыталась подняться, но тут же что-то властно потянуло ее назад. Почти в панике она вскинула очи и наткнулась на блестящий в темноте взгляд Т’ьелха. «Тихо!» – безмолвно произнесли его губы. «Что случилось?» – глазами спросила травница.

Если знахарка очнулась из-за чужого колдовства, то эльф – почувствовав движение рядом. Он видел, как Катерина поднялась, какое-то время озадаченно оглядывалась, потом подошла как раз к тому месту, с которого Ива любовалась ночным городом. Волшебства он не почувствовал, но вскоре ему стало казаться, что на небольшом участке, на котором они расположились, словно стало теснее, хотя никого в поле зрения не наблюдалось.

Когда знахарка дернулась, он понял, что ее разбудило как раз именно волшебство.

Ива застыла, ощущая, как ужас касается ее своими длинными холодными пальцами, пробегает ими вдоль позвоночника и сжимает сердце. Она представила, как толпы – сотни и тысячи – привидений, зомби, живых мертвецов – поднимаются из могил и идут на свет маленького костерка. Потом она сообразила, что тогда ощущения были бы другие: уж что-что, а привидение она ни с чем не спутает. Надо сказать, вся нежить – от скелетов до упырей – вызывала у Ивы совершенно особое чувство: как будто иглы холодного ветра врезаются в кожу, а на языке появлялся отчетливый привкус гнили. Сейчас подобного не наблюдалось.

Знахарка попыталась разобраться, что же такое творится на холме. Привычно призвав магическое зрение, Ива прикрыла глаза – обычное зрение в таких ситуациях только мешало – и увидела мрачную фигуру на самой вершине. Плащ и волосы одинаково черного цвета развевались на ветру, которого наяву не было. Пространство вокруг заливал неяркий красноватый свет. Травница хоть и не видела этого, но могла поклясться, что он исходит из глаз той, что стоит на вершине холма.

Вокруг девушки словно бушевало море. Порой из него поднимался белесый язычок пламени и подплывал к фигуре. Какое-то время он вился перед Катериной и вновь растворялся в колышущемся океане, состоявшем из непонятной субстанции.

Ива сумела разобрать, что это было за волшебство. Это было призывание. Но не призраков и прочей нежити, как она вначале подумала. Но с кем разговаривала Катерина и что ей те отвечали, знахарка так и не сумела понять. Сколько продолжалось это безмолвное общение, она опять же не могла сказать – может, всю ночь, а может, и пару минут.

Кончилось все тем, что Катерина прекратила колдовать (как она это делала, травница тоже не поняла), с явным трудом дошла до своей лежанки, обессиленно рухнула на нее и уже через мгновение уснула.

Обсуждать увиденное с эльфом Ива не решилась и скоро последовала ее примеру.

Утро наступило поздно. Девушки спали как убитые. Т’ьелх с удовольствием возился с завтраком. Первой проснулась Катерина. Ива выползла к костерку позже.

Эльф полюбовался на то, как она потягивается, зевает и из-под спутанных волос осматривается: с утра окружающий мир ею воспринимался с трудом. Т’ьелх усмехнулся и привлек ее к себе. Девушка сонно пробормотала что-то и уткнулась носиком в его плечо.

Он погладил ее по спинке, с каким-то необъяснимым блаженством слушая ее ворчание: мол, куда он ушел, ненавижу утро, а без эльфа так холодно, и вообще, кто его, это утро, придумал.

Т’ьелх подмигнул Катерине и, откинув с Ивиного лица спутанные пряди, очень убедительно произнес:

– Солнышко, тебе надо умыться.

«Солнышко» подняла на него хмурый взгляд, долго рассматривала и выдала:

– Думаешь?

Сдерживая смех, он очень серьезно кивнул:

– Абсолютно убежден.

Знахарка нахмурилась, о чем-то задумалась, потом еще раз внимательно оглядела возлюбленного:

– Ну тогда пошли.

Им вслед полетело веселое хмыканье Катерины. Эльф из-за спины украдкой показал ей кулак.

Пока Ива плескалась у ручья, эльф спокойно сидел на камне и размышлял о чем-то, весьма далеком как от умывания, так и от прекрасной возлюбленной. Однако когда девушка закончила, он вынырнул из раздумий и схватил ту в охапку. Знахарка рассмеялась и постаралась вырваться, в результате чего они оба оказались на траве. Ива привычно подставила под поцелуи лицо. Слова возлюбленного стали для нее полной неожиданностью:

– Ну вот теперь можно все спокойно обсудить.

– Что? – оторопела девушка, вглядываясь в его глаза, в которых не было ни капли игривости.

– Что мы этой ночью видели. Ты наверняка видела больше. Рассказывай.

Ива поняла, что всякого рода игрища придется отложить. И начала описывать увиденное. Подробно и обстоятельно, как эльф любил. Уж что-что, а вытрясти всю душу, добывая необходимые ему сведения, он умел как никто другой.

– Не нравится мне это, – помолчав немного после окончания ее рассказа, сделал вывод Т’ьелх.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула знахарка.

– Хотя… – Эльф покрепче прижал к себе девушку, Ива могла поклясться, что он едва ли понимает, что почти полностью лежит на ней.

– Что «хотя»? – не дождавшись продолжения, поторопила она.

– Да есть у меня одна идейка… Если она подтвердится, то… нам или очень повезло, или мы крупно влипли.

– Так что за идея?

– Не буду пока говорить, чтобы не сглазить.

– Т’ьелх!!! Что за свинство – заинтриговал и в кусты?!

Эльф обреченно посмотрел на возлюбленную и с миной пережившего ужасающие пытки выдавил из себя:

– Кажется, я знаю, кто наша случайная попутчица.

– И кто? – живо заинтересовалась травница.

– А ты подумай! – весело заключил Т’ьелх, вскакивая. – Интересно, к каким выводам придешь ты. Будет забавно, если к другим.

Выехали поздно. К храму нужно было подъезжать после полудня, а они находились совсем близко от него.

Ива хмурилась, невесть от чего тревожась. Худший вид неопределенности, по ее мнению: прямой угрозы нет, а как-то неспокойно, что вызывает просто ярость от бессилия. Знахарка вообще не любила неприятности.

В отличие от эльфа. Он, похоже, вообще не мог без них жить. Вот и сейчас весело перешучивался с Катериной, которая, как они оба уже поняли, была очень опасна. Травница же вздрагивала от каждого шороха.

Дорога причудливо петляла между сооружениями. Но по-прежнему им никто не встретился.

Солнышко припекало, зеленели деревья, и только Ива решила расслабиться, как тут же Т’ьелх и Катерина одновременно напряглись.

– Что? – спросила знахарка.

Ответом ей было молчание.

«Я начинаю к этому привыкать», – сокрушенно подумала девушка.

Эльф проверил, как выходят из ножен клинки, и, переглянувшись с Катериной, произнес:

– Похоже, нас ждут.

– Засада? – вмиг побелевшими губами прошептала Ива.

– Наверное, – пожал он плечами и тронул коня.

Девушка мгновенно перехватила его рукав:

– Ты куда?!

– Вперед.

– Там же засада!

– Отобьемся. Их там не более шести.

– Шести?! Т’ьелх, ты рехнулся? Из нас только ты воин. Ты справишься с шестью бойцами? А если там маг? А если у них луки?

– Милая, у меня есть план, так что не волнуйся. Если начнется бой, спрыгивай с Лоренцо и прячься за ним.

– А может, ты поделишься планом? Ну что за свинство – вечно ставить всех перед фактом?

– Всё, милая. Поехали, – наконец вышел из себя эльф.

Темный каблуками тронул коня, и Иве не оставалось ничего другого, как последовать за возлюбленным, что, впрочем, не мешало ей про себя костерить его самыми нецензурными словами из тех, что она знала. Хотя ее познания в этой области не были столь широки, как у эльфа, так что даже если бы он слышал, то вряд ли это произвело бы на него сильное впечатление.

Дорога вновь два раза вильнула. Уже стал виден на возвышении храм. Правда, солнце сияло именно с той стороны, так что о детальном рассмотрении речи не шло.

К тому же вскоре стало и не до этого. Прямо на их пути стоял высокий полуорк с внушительной «утренней звездой», причем вид у него был такой, что сразу становилось ясно, что мимо него просто не проехать. Ива могла поклясться: в придорожных кустах сидит не один его помощник.

Т’ьелх невозмутимо направил коня прямо на него. Надо сказать, что скакун эльфа очень походил на него – тонкий, изящный, увертливый, невозмутимый и уверенный в собственной неотразимости. Впрочем, не безосновательно.

Полуорк тем не менее стоял не шевелясь. Эльфийский скакун остановился в паре локтей от его морды. Т’ьелх с озадаченной физиономией воззрился на помешавшего его движению. Затем так же недоуменно посмотрел на девушек… и вновь обратил свой чудный взгляд на полуорка. Немая сцена затягивалась.

Тогда эльф вздохнул и произнес чудесным, чересчур мелодичным голосом:

– Не соблаговолит ли сын славных родителей чуть отойти в сторону и позволить нам проехать?

Ива хлопала ресницами, недоумевая, зачем тот разыгрывает эту комедию. Ведь ясно же – не пропустят.

– А кто вы такие? – низко, с порыкиванием ответствовал «сын славных родителей».

Эльф снова весьма удивленно воззрился на «препятствие», вновь оглянулся на стоящих чуть позади девушек, потом, словно вспомнив, что в их компании именно он мужчина, выдал:

– А тебе зачем?

Полуорк, явно забавляясь, сказал:

– Охраняю я. Так кто вы такие?

Т’ьелх явно опешил:

– Кого?

– Храм. От всяких проходимцев.

Эльф весьма правдоподобно похлопал ресницами:

– Но нам нужно в храм.

– А зачем?

Ива прекрасно знала, что если бы темный не дурачился, он никогда не стал бы отвечать на подобный вопрос. Одно из его главных правил было: «Никогда не оправдывайся». А сейчас он растерянно посмотрел на нахала, затем отчаянно покраснел (ну актер!), смущенно и одновременно влюбленно посмотрел на девушек. Глаза Катерины искрились смехом, но она гордо вскинула подбородок и нагло уставилась на полуорка. Ива же, наоборот, приняла донельзя сконфуженный вид и ответила эльфу сочувственным подбадривающим взглядом.

– Да вот… – пробормотал Т’ьелх, потом сглотнул и «мужественно» закончил:

– Просить Аня и Вера помочь нам…

«Охранник» еще какое-то время измывался над эльфом, заставляя рассказать «их историю». К концу расспросов Ива сама уже алела как мак. Наконец полуорку надоела забава, и он, скосив и без того косые глаза влево, рыкнул:

– Ну что там, Хайк?

– Не она! – раздалось из кустов.

– Ага, – буркнул тот. – Ну что ж. Заплатите въездную пошлину и езжайте.

Тут эльф совсем распсиховался, долго возмущался, где это, мол, видано, чтобы за подъезды к храму пошлину брали, что он, мол, так это не оставит. Они долго торговались, сошлись на серебрушке, и наконец проезд был свободен.

Отъехав довольно далеко, все трое сначала облегченно вздохнули и тут же расхохотались.

– Кого они ждали? – борясь с немного истерическим смехом, выдавила Ива.

Эльф еще похихикивал, но темные глаза стали намного серьезней. Он обернулся к Катерине:

– Ты не знаешь, а, Катерина?

Девушка нахмурилась, опустила глаза, потом подняла их и дерзко посмотрела на спутников:

– Думаю, меня.

Т’ьелх качнул головой в знак согласия:

– Я тоже так думаю. – Он немного помолчал, потом продолжил: – С тебя причитается… за этот спектакль.

Напряжение спало, и все трое снова захихикали, вспоминая особенно удавшиеся моменты.

Какое-то время они еще ехали, пока не оказались на открытом пространстве. На несколько десятков саженей вокруг холма ничего не росло и не было никаких построек.

Сам холм был усыпан цветами. Храм возвышался на нем как башня мага в пустыне. К нему вела идеально прямая дорога, по которой путники и направились.

Ива увлеченно рассматривала сооружение, по ходу дела удивляясь отсутствию других паломников. Храм был выполнен во все той же южной манере в виде портика. Ребристые, ничем не украшенные колонны устремлялись в небо, поддерживая крышу и треугольный фронтон. На взгляд знахарки, которая, впрочем, не была знатоком архитектуры, это сооружение было идеальным сочетанием изящества и простоты. Храм казался почти нереальным и уж точно нерукотворным, так неотделимо от самой вершины холма он смотрелся.

К святилищу вела длинная сделанная из того же мрамора лестница. По бокам самой первой ступеньки стояли две скульптуры. Изображали они мужчин-близнецов – именно таких, как в легенде. Тот, что был справа, казался более мощным, чем юноша слева. Они оба были молоды, их распущенные волосы кудрявились до плеч. Тот, что стоял слева, держал в руках дудку и по-юношески ухмылялся, другой же казался серьезнее – даже улыбка у него выглядела немного взрослее.

Спутники поднялись выше. Где-то на середине лестницы возвышались две статуи. Юноша справа был в кольчуге – даже в каменном исполнении это видно, что легкого эльфийского плетения, за его спиной висел колчан, в руках – лук, тонкий, длинный, но явно человеческий, а у ног лежал небольшой круглый щит. Улыбка пропала с чуточку пухлых губ, но прядь волнистых волос все так же игриво падала на высокий лоб.

Каменный мужчина справа держал в огромных лапах здоровенный двуручник. Плечи казались еще шире, чем у варианта в начале лестницы, может, из-за тяжелых рыцарских доспехов. Искусство мастеров по камню было столь высоко, что они сумели изобразить даже заклепки, соединявшие различные сегменты доспеха. Лицо мужчины было не в меру сурово, а шею пересекал шрам.

Эльф и девушки поднялись еще выше. Там, где ступеньки кончались, чуть повернувшись к идущим, стояли каменные мужчина и женщина. Они с интересом смотрели на тех, кто пришел к ним. Волосы красавицы, казалось, развевались на ласковом летнем ветру, а в глазах плескалось счастье. Мужчина же выглядел воплощением мечты любой девушки… даже нечеловеческой.

Ива поймала себя на том, что разглядывает каменные шедевры, раскрыв рот, и тут же захлопнула его. Вышло эффектно. Челюсти щелкнули так, что она сама подпрыгнула от неожиданности, что уж говорить о спутниках. Сдавленно извинившись и с трудом ворочая чуть было не откушенным языком, знахарка перевела взгляд на сам храм. Он был больше, чем это казалось снизу.

Между колоннами гулял ветер, а прямо за алтарем – широкой каменной плитой в дальней части помещения – сияло солнце. Иве тут же вспомнилось: «Лучи солнца плескались за его спиной, очерчивая точеный силуэт, подчеркивая его невыносимое совершенство и грацию, сквозящую даже в неподвижности», или еще: «С хищной неторопливостью противники двинулись друг другу навстречу, чтобы в следующее мгновение взорвать жаркий зной двора бешеным танцем тел и клинков, а еще – солнца. Его прямые лучи ныряли под взметнувшиеся руки, выпрыгивали из-за мгновенно передвигающихся ног, вспыхивали на лезвиях, отражались бликами в волосах». Но больше всего сейчас подходило: «Солнце благословляло ликующий мир»…

Эльфы любили Звезды. Некроманты верили в Ночь. Оборотни зависели от Луны. Феи обожали Утро. Ань и Вер были детьми Солнца.

«Поэтому-то к ним и принято приходить днем, в самый солнцепек», – мелькнула мысль. Солнце играло во всей этой истории свою роль.

Войдя в храм, все трое застыли.

Только тихий ветер нарушал тишину. Богам не нужны пышные фразы. Они слышат наши мысли, видят наши желания и понимают нашу суть. И исходя только из этого, решают, помочь нам или нет.

Ива не знала, о чем просила Аня и Вера Катерина, примерно догадывалась, чего хотел эльф.

«А что ты сама хочешь попросить у богов?» – подумалось ей. А может, это чей-то голос прошелестел у нее в голове. Знахарка тряхнула шевелюрой. «Может, это самонадеянно, но… но пока мне ничего не нужно. Я и так получила любовь. Пусть и не надолго, но удерживать его даже силой богов глупо. Я полюбила его, в том числе и за страсть к морю. С ним мне все стало понятно. Я знаю, куда мне идти – в магическую академию… Может, придет время, когда, кроме чуда, мне ничто не сможет помочь, но сейчас… сейчас помогите лучше ему».

Девушка очнулась как от наваждения. Оказалось, она через алтарь смотрит на сияние солнца. Глаза пришлось опустить, но сердце отчего-то переполняла радость. А легкое касание ветра казалось благословением.

Через какое-то время очнулись и ее спутники, также зачарованно смотревшие на солнце. Переглянулись, отвесили поклоны и начали спускаться.

У подножия холма они вновь влезли на лошадей. Эльф решительно повернул в противоположную от той, откуда они приехали, сторону.

– Эй, ты куда?

– Едем. Нам надо еще не столкнуться с теми придурками-«охранниками» или, что еще хуже, аналогичной группой с другой стороны.

– Ты знаешь, как это сделать? Вспомнил? – съехидничала Катерина.

– Нет. Подсказали, – в тон ей ответил Т’ьелх. Ива так и не поняла, шутит ли он или серьезно.

Путь, которым они пробирались между разными группами «охранников», знахарка не запомнила. Они петляли как зайцы, скрывались, прятались. Наконец опасная зона закончилась, и в наступивших сумерках они остановились на ночлег. С местом никак не могли определиться, пока Катерина не настояла на укромной полянке около одного из сооружений, предназначение которого было совершенно невозможно понять. Однако место это было тихое, со всех сторон укрытое от любопытных глаз.

В ночной тишине негромко потрескивал огонь, искры подпрыгивали над ним, улетая далеко-далеко. Ива повесила котелок над пламенем, немного полюбовалась, вздохнула и сапожком отбросила сухую траву подальше, дабы не вспыхнула ненароком.

Катерина перебирала сумку. Т’ьелх вновь возился с клинками. Знахарка еще не видела их в бою, но эльф часто тренировался с ними во время привалов. Если его искусство и скорость сохранялись и во время битвы, то колдунье оставалось только посочувствовать его врагам. Лично она сама не могла уследить за размытыми в воздухе движениями двух стальных кривых клинков.

Воздух был наполнен удивительными запахами. В этом месте по причудливой задумке создателя росли рядом совершенно несовместимые породы деревьев. В природе они не могли очутиться рядом, как и те местности, где любое из них могло считаться типичным представителем флоры.

Однако их все объединял удивительно приятный запах – у каждого растения свой особый, но очень-очень привлекательный. Т’ьелх заметил ее интерес и пояснил:

– Почти все деревья с островов. Даже есть с очень далеких. Например, вот это кривое, как будто скрученное дерево – сайманская акация, соответственно с Сайманских островов. Из нее аборигены делают очень популярные у восточных шейхов благовония… а также добавляют в… напиток, тоже местный, брага он называется, если по-честному. Но благодаря цветкам этой самой акации похмелья наутро нет абсолютно.

Ива усмехнулась. Ей очень нравились рассказы возлюбленного. Она знала все находящиеся на этой поляне растения по книгам, а в устах Т’ьелха они обретали некую индивидуальность.

– А вот это с тоненькими листиками, наоборот, вызывает головную боль, если выпить эйшу, самогонку, что из его плодов гонят на острове Пяти Гор, и не закусить ее их же сыром. А он у них, надо признаться, потрясающий. Во-первых, он коричневого цвета. Во-вторых, имеет вкус сыра, но одновременно сладкий – потрясающий вкус, очень необычный. Вот с этой самой эйшей вообще ничего лучше нет. Я видел, как они его варят. Сначала готовят обычный сыр, а потом из него уже этот, коричневый. Как же он называется? Не помню. На острове Пяти Гор вообще проблемы с названиями. Обычно они длинные, с бесконечно повторяющимися слогами, с немыслимыми сочетаниями букв, которые нормальный человек без эйши выговорить просто не может. Более того, у них какая-то странная любовь к соединению слов в одно. Вот, например, у нас Королевская улица, а у них будет какая-нибудь Стамильноведиматурассе. Запросто. Поэтому даже название их острова произносят в переводе. Настоящее просто никто не в силах запомнить. Я вообще думаю, на их острове единственное произносимое слово – это эйша. Наверное, потому, что как только ее отведаешь, ничего длиннее четырех букв не выговорить. Забористая дрянь такая! Крепче только гномы гонят. Но то вообще лучше даже не рассказывать. У меня от одних воспоминаний голова начинает болеть.

Эльф снова потер клинки специальной тряпочкой, смоченной в каком-то особом растворе. Потом вновь оглядел поляну, оперся о колено и продолжил:

– Но моему сердцу милее всего вот та красавица. Не знаю, как правильно, но среди публики, подобной мне и моим ребятам, оно зовется «старушечья заначка».

Ива расхохоталась. Т’ьелх тоже усмехнулся и пояснил:

– Дело в том, что бытует поверье, будто это дерево удерживает, защищает от воров. Его часто сажают около захоронений, храмов и прочих мест, где есть, что красть. По личному опыту говорю – не защищает. Однако у подобных слухов есть основания. Как мне объяснял один знакомый маг, это дерево каким-то неизученным пока способом поддерживает, усиливает любое защитное колдовство. Не просто защитное, а то, которое призвано охранять имущество от хищения. Но со временем любое колдовство ослабевает и постепенно исчезает, вот и «старушечья заначка» превращается из сторожа в прекрасную подсказку для кладоискателей. Хотя это больше байка, чем реальный факт. Сама понимаешь, что таких деревьев на свете полно, и если под каждым искать клад, жизни не хватит, даже эльфийской. А если такое дерево стоит рядом со склепом, могилой или вообще подозрительно интересным местом, то там уже порылись и до нас… Хотя вот тут бы я пошуровал… – задумчиво закончил эльф и вновь принялся полировать клинки.

Ива порылась в сумке и бросила в закипающую воду пучок трав. Та радостно зашипела и мгновенно окрасилась в вызывающий тяжкие раздумья зелено-коричневый цвет.

– Что ж не пошуруешь?

Эльф меланхолично оглядел сначала одно лезвие, потом другое и ответил:

– Что я, сам себе враг? Вскрывать гробницы в Городе Мертвых клана кошек. Да уберегут мой разум звезды от такого безумия! Уж с кем-кем, а с кошками я ссориться не собираюсь. Где мне потом яды доставать? – хмыкнул он. – А если серьезно, то это место слишком необычное, чтобы тут прошли подобные шалости. Насколько я знаю, ни для кого они хорошо не кончились. Только самим кошкам это дозволено, их клан слишком силен, равно как и магия. И это место, оно ею пропитано, на протяжении многих столетий пропитывалось. Можешь мне поверить, оно в силах за себя постоять.

– Что же ты за пират, коль так… осторожен? – подначила Ива.

– Во-первых, я не пират, а почтенный капитан торгового корабля. – Девушка фыркнула, эльф подкупающе улыбнулся. – А во-вторых, очень хороший пират, ибо при моей профессии и образе жизни я столько лет жив, здоров и богат. Знаешь, в чем секрет? – Вопрос был риторический. – Именно в том, что я не кидаюсь всюду, где слышится запах наживы, а умею выбирать, сочетая минимальный риск и максимальную выгоду. Наука называется экономика. Займись на досуге, – усмехнулся «почтенный капитан торгового корабля», а Ива подумала, что любит его.

Тьма сгустилась над поляной. Костер уже не справлялся с ней. Путники спали, и некому было подложить дров.

Ива посапывала, привычно забившись под Т’ьелха, который как и всегда лежал на боку, прижимая ее к себе. Катерина в который раз подивилась этой позе. Но они редко спали по-другому; оставалось только порадоваться за людей, которые даже во сне старались быть как можно ближе друг к другу.

Девушка прислушалась. Знахарка явно спала. С эльфом было труднее. Катерине даже с ее обострявшимся по ночам слухом не удавалось понять, спит он или нет. В конце концов, она решила рискнуть: тихонько повернулась и – в следующий миг оказалась на ногах. Ее шагов не мог услышать никто. Ветви раскидистого кустарника, скрывавшего половину стены неопознанного сооружения, качнулись. И тьма поглотила женскую фигурку.

Только тогда Т’ьелх решился открыть глаза. Он не спал, ожидая действий Катерины. В отличие от своей возлюбленной, он давно уже понял, с кем имеет дело, и не собирался упускать своего шанса. У эльфа были серьезные опасения, что более такого случая ему не подвернется. Девушка, если предположения Т’ьелха были верны, еще просто не вошла в полную силу, возможно, даже не до конца понимала свою суть, а значит, и свое могущество.

Эльф осознавал, что рискует, однако это был как раз тот случай, когда приходилось это делать, дабы не пошли прахом труды многих месяцев.

Поэтому он тихонечко приподнялся. Элевиэль рассказал ему, как он впервые увидел Катерину. Она вышла к их костру совершенно незамеченной. Ни разу не было такого, чтобы эльф не услышал или не почувствовал приближение человека. Однако ей это удалось. Собственно, именно с того момента стало ясно, что с ней все не так просто.

Сейчас Т’ьелх проявлял всевозможную осторожность, стараясь двигаться бесшумно. Это у эльфов всегда получалось. Но кто знает, на что способно существо, сумевшее подобраться к его светлым собратьям совершенно незаметно.

Катерину он обнаружил около входа не то в склеп, не то в храм. Она стояла на открытом пространстве и рассматривала в свете луны небольшой треугольный предмет, в котором эльф тут же опознал четвертую часть Алисии.

При взгляде же на саму девушку Т’ьелх чуть было не отказался от своих планов: чего только стоил красный свет, льющийся из ее глаз, что угольками горели на бледном хищном лице.

«Другого шанса не будет», – напомнил себе эльф и, вытянув нож, прыгнул на удачно повернувшуюся девушку. Миг – и лезвие было приставлено к ее горлу, а пальцы Т’ьелха до онемения сжали запястье той руки, в которой Катерина держала Алисию.

Из горла девушки вырвался злой рык, больше похожий на рев взбешенного животного, чем на нежный женский голосок.

– Только дернись, – прошипел эльф, – вмиг горло перережу.

– Ты не знаешь, с кем связался. – Слова протолкнулись сквозь уже тронутое превращением горло.

– Ошибаешься, знаю. Поэтому и не пытаюсь мирно договориться. Так что не сомневайся, милая, у меня рука не дрогнет. Я отлично понимаю, что тебя можно и нужно убить только одним ударом, ибо второго не будет.

– Что тут происходит?! – раздался позади голосок Ивы. Тут же она вскрикнула, увидев нож эльфа у горла их спутницы.

– Милая, возьми у Катерины Алисию.

Ива очень хорошо понимала, что есть ситуации, когда любопытство неуместно.

Она быстро сделала несколько шагов и взяла тоненькую деревянную полосочку из руки девушки. Катерина мстительно на миг удержала ее пальцами, заставив знахарку посмотреть ей в глаза. Те пылали красным ужасным пламенем. Однако вопреки ожиданиям Катерины, Ива хоть и вздрогнула, но не испугалась и не выпустила артефакт из рук.

– Что дальше?

– Иди и собирай вещи. Мы уезжаем.

Катерина прошипела:

– Ты думаешь, что уйдешь от меня?

– Да. Хотя бы потому, что тебе надо сейчас заниматься более важными вещами. Например, возвращать свой трон, кошка, или наводить порядок в клане. Ты не представляешь, какой там сейчас бардак. Или мстить Анкелу. Или возвращать свои земли. Но прежде всего – восстанавливать свою Силу и память. Я ведь правильно понял: ты половину не помнишь, навыки утрачены, доступ к Силе ограничен.

То, как Катерина напряглась, убедило эльфа в собственной правоте.

– В любом случае у тебя есть куда более важные дела, чем погоня и схватка со мной. Я оставлю тебе бумаги, что добыл мой друг. Они все касаются кошек. Кое-что тебе очень даже пригодится. По крайней мере больше, чем кусочек амулета, который имеет ценность только для меня.

– Твоего рода.

– Ошибаешься. Никто, кроме меня, не верит в нашу семейную легенду и ломаного гроша не даст за эту побрякушку.

– Но за нее можно было купить твою преданность.

– Не смеши меня. Какую преданность? В лучшем случае, я бы сделал тебе одну услугу, да и то в этом можно сомневаться.

Раздались шаги, ветки шумно раздвинулись за их спиной. Ни одну ни другого это не заставило напрячься: они оба опознали Иву за несколько мгновений до этого.

– Я готова.

Девушка сидела верхом, на поводу держа коня Т’ьелха и кобылку Катерины.

– Лошадь забираем? – уточнила знахарка.

– Нет. – Эльф помолчал. – Хорошо, я должен буду тебе услугу. Ни больше и ни меньше.

Он опустил нож и запрыгнул на коня.

Катерина повернулась и посмотрела на него.

– И девушка тоже, – добавила она, потирая горло.

Т’ьелх покачал головой. Ива положила ладонь на его руку:

– Это справедливо, милый.

– Это Глава клана кошек. Ты не представляешь, насколько это коварное существо.

Знахарка посмотрела на Катерину.

– Если это Глава клана, то она, несомненно, знает, где грань, которую не стоит переходить. К тому же могу тебя уверить, что скоро тебя, Катерина из рода Властителей, ждут ой какие большие проблемы. И война будет не самой страшной из них. Это я тебе как ведунья говорю. Мы задолжали тебе услугу, а ты нам право соглашаться или нет на нее.

Кошка покачала головой:

– А ты не такая уж дурочка, как сначала кажешься.

– Помни об этом, – усмехнулась Ива.

– Хорошо. Я согласна. Я не буду считать вас врагами, не буду мстить. Но вы должны будете мне услугу… с правом выбирать.

Все трое синхронно кивнули. В следующее мгновение ни Т’ьелха, ни Ивы на поляне не было.

Катерина вновь потерла горло и, сев прямо на землю, задумалась. «Жаль, откровенно жаль. Но… может, это и к лучшему. Негоже начинать новую жизнь и новое правление с принуждения».

Кони несли седоков в ночь, прочь из Города Мертвых. Т’ьелх заранее составил маршрут, так что сейчас уверенно ориентировался. Звезды помогали, так что скоро путники выбрались с роскошного кладбища.

Казалось, даже лошади облегченно вздохнули.

Дорога была хорошо накатанной, что позволяло двигаться с приличной скоростью, не опасаясь за ноги скакунов.

Прошло немало времени, прежде чем Т’ьелх объявил привал. Они забрались подальше в лес и, не разводя костер, улеглись в обнимку.

– А теперь расскажи мне, почему все-таки ты напал на Катерину, – попросила Ива.

– А ты не поняла?

– Я хочу услышать твою версию.

– У нее была Алисия. Вернее, четвертая часть артефакта.

– Интересно откуда?

– Катерина – Глава клана кошек. Та самая, от которой эффективно избавился Анкел.

– Ты понял, что он сделал? – тут же отвлеклась будущая волшебница.

– Не уверен, но могу поделиться догадками.

– Будь добр – поделись.

– Я подозреваю, что он убил ее и в тот краткий миг, что возникает между смертью и новым воплощением… если помнишь, Глава кошек возрождается в том же теле… закинул ее тело в другой мир. Изящно и эффектно. Сущность кошки хоть и нашла ее тело, но полностью возродиться не смогла. Судя по тому, что мы видели до попадания обратно в этот мир, Катерина даже не помнила, кто она такая. Память понемногу возвращается, но возможности ее все еще ограниченны, иначе так легко бы с ней не справились. Сила кошки не только в магии. Они необычайно ловки, подобно их тотему. Она вывернулась бы только так. И лежать бы нам двумя трупиками. Нет, это я, конечно, преувеличиваю, но могло быть и так. Я рисковал тобой, мое счастье, прости меня. Единственное мое оправдание в том, что по моим расчетам кошка еще не так опасна, как будет, войдя в полную силу.

– Но как ты догадался?

– Я с самого начала подозревал. Во-первых, как она подобралась к эльфам. Совершенно незаметно. А ты можешь представить себе что-то, чего эльф, стоящий в дозоре, может не увидеть?

– С трудом.

– Вот и я тоже. Кстати, не самый мудрый поступок – это сразу насторожило их, – хотя очень типичный для кошек. Они очень любят вот так играться, иногда совершая необдуманные действия только в силу того, что заигрались. Кроме того, они любят чувствовать опасение, страх по отношению к себе других существ. Во-вторых, Катерина убила кроуля. Он почуял в ней нечеловеческую кровь, потом, она опередила его, а быстрее кроуля мало есть тварей на свете. Человек не смог бы тут справиться. В-третьих, помнишь, как она отреагировала на вой кошек, что мы услышали в избушке Ямиги? У нее на лице было написано, как ее это потрясло. Я думаю, что именно с того момента она начала понимать, кто она такая. Не представляю, что она чувствовала в этот миг, но мне кажется, это было нечто очень сильное. Они звали ее, и она не могла не услышать. Четвертое – это то, что мы, вернее ты, видели в день первой ночевки в Городе Мертвых. Это очень походило на общение Главы клана с теми, кто был ранее ее подданными. Кстати, очень похоже, что те группы «охранников» были выставлены именно против нее. Очевидно, Анкел ждал ее появления – кроуль с группой наемников, эти «охранники». Эх, где моя серебрушка теперь? Думаю, у последних были какие-нибудь амулеты, с помощью которых они должны были определить кошку.

– Почему же не определили?

– Наверное, из-за того, что она еще не полностью вернула свое прежнее могущество. Или на ее ауру наложил отпечаток другой мир.

– Может. А почему он направил людей именно к храму?

– Думаю, не только к нему. Но наверняка это как-то связано с психологией, историей кошек. Мне кажется, сам храм что-то очень важное дал Катерине. К примеру, память. Но насколько я знаю Аня и Вера, скорее всего, они указали ей путь, по которому надо двигаться. Она же явно вспомнила про Алисию только после посещения святыни. Кстати, именно в храме мне пришло понимание. И мне очень ясно подсказали, кто приведет меня к амулету.

– Но откуда же он у кошек?

– Украли где-нибудь. Не знаю, милая. А откуда он у Мнишека? Эти проклятые кусочки разлетелись по миру как осколки по комнате – гоблин все соберешь! Но надо сказать, я уверен: у кого-кого, а у кошек артефактов хватает. Они всю свою историю только и делали, как тащили к себе все, что более или менее имеет ценность. А если еще и с магией!..

– Т’ьелх, а почему все-таки ты напал на нее? Ведь можно было договориться полюбовно.

– Мы и договорились.

– Только сначала ты приставил ей нож к горлу.

– А по-другому было нельзя. Иначе нам бы не сторговаться, поверь мне. Кошки – это не те существа, с которыми можно разговаривать не с позиции силы, в данном случае физической. Моя девочка, можно было только так. Иначе неизвестно, во что бы это нам вылилось.

– Это и так нам вылилось… Не знаешь, что она может запросить?

– Не знаю. Но поверь, немало. Только это все равно лучше, чем иметь в числе врагов Главу клана кошек. Кстати, ты молодец. Лихо ты придумала насчет права выбирать и отказаться.

– Это не я придумала. Я вычитала о подобном случае в книге Торна, той самой, про весь род которая. Там описывалась ситуация, когда один из его предков вынужден был пойти на подобную сделку, и вот так он выкрутился. Ты же знаешь – половина легенд на этом построена – всегда просят невозможного.

– Да уж. Я всегда думал, когда слушал сказки, ну что ему, этому дуболому, стоит отказаться. Ну подумаешь, пообещал. Повзрослев, понял, конечно, что – как это ни печально – просят обычно о той услуге, которую должны только тогда, когда она действительно нужна. Попробуй тут отказаться, да и магия слова, которое дал, тоже не позволит.

– Не переживай. Сам мне говорил, что проблемы надо решать по мере их поступления. Сейчас выкрутились – и хорошо. А потом… потом разберемся.

Утро выдалось для Т’ьелха необычным. Хотя бы потому, что к моменту его пробуждения Ива была не только на ногах, но уже и завтрак приготовила.

Она сидела к нему вполоборота и смотрела на варящееся на огне зелье.

– Милая, – улыбнулся он.

Девушка повернулась. Оглядела взъерошенного полусонного эльфа, отметила его лукавую улыбку.

– Выспался, любимый?

Он хмыкнул и вновь повалился на одеяла. Знахарка налила из стоящего рядом котелка остывающий травяной настой в чашку, поднялась, подошла к эльфу и протянула ему. Тот с благодарным кивкомв принял, перекатился в полулежащее положение и с довольным мурлыканьем пригубил.

– О чем задумалась, малышка?

Ива обернулась. Глаза эльфа были темны и участливы. Он выглядел счастливым и таким уютным. А еще – таким родным.

– Дай мне все части Алисии.

– Что-то придумала? – заинтересовался Т’ьелх.

– Нет, но на пути. Так дашь?

Эльф покопался в одном из внутренних карманов (надо заметить, что покрой эльфийской одежды так и остался для ведуньи загадкой. Все их одеяния обладали бесчисленным множеством карманов, от самых маленьких до поистине огромных. Однако сколько бы в них ни валялось всякой всячины, внешне это никак не проявлялось) и протянул девушке искомое.

Она приняла маленькие деревянные пластиночки из его тонких ловких пальцев, повертела в руках, потом сжала их в кулачке и прикрыла глаза. Эльф потягивал напиток, ожидая результатов.

Наконец Ива шумно выдохнула, открыла глаза и прижалась лбом к плечу полулежащего друга. Тот взял чашку в другую руку и прижал любимую к себе.

– Что-нибудь почувствовала? – поинтересовался он.

Знахарка, не отрываясь, покачала головой.

– Надо подальше отъехать, а лучше вообще убраться с земли кошек. Местная магия каким-то образом мешает мне. А мне, – она кивнула на котелок над костром, – надо посмотреть в воду.

– А чем тебе здешняя вода не нравится? – опешил Т’ьелх.

– Я же сказала – местная магия мне мешает.

– А вода-то тут при чем?

Травница расхохоталась. Протянула руку и потрепала его по растрепанным волосам.

– Какой ты смешной! – Она поднялась и, раскинув руки, подставила лицо ласковому утреннему солнцу, жмурясь от удовольствия. – Погадать хочу.

– И?

– И мне нужна вода. Какой-нибудь чистый ручей, протока, а совсем хорошо было бы, – замечталась ведунья, – слияние трех речек или ручейков.

– Я знаю неподалеку такое место. Как раз из земель кошек выберемся самым коротким путем – к закату, если не спешить, будем.

– Отлично. Не будем спешить. Все равно я только на рассвете буду гадать. Кстати, не вздумай подсматривать.

– А что, ты раздеваться будешь?

– Дурной! – захихикала Ива. – Просто все испортишь.

– Что испорчу?

– Во-первых, гадание не получится.

– Это почему же?

– Именно для этого гадания нужно одиночество. И потом… ты мужчина.

– И что? Раньше тебе это нравилось.

– Мне и сейчас нравится. Просто я женщина, и вода, она тоже как бы женщина. Понимаешь? Это вроде как не гадание, а разговор двух подружек.

– А вы с ней подружки?

– Именно так я ее всегда воспринимала.

– Ладно. А во-вторых?

– Что во-вторых?

– Ты сказала, во-первых, гадание не получится. Значит, было и «во-вторых».

– А, да, было. Не подглядывай, потому… всякая дрянь может вылезти, или увидишь что-нибудь не то.

– Как в зеркале после заката?

– Ну типа… Вода – это тоже грань. Но… она как бы к нам более дружелюбно настроена, если чтить ее и не обижать. Вот поэтому-то дурочки всякие от незнания и собственной глупости гадают по зеркалам, а умные знахарки, как твоя возлюбленная, «смотрят в воду». Так что поднимайся, лентяй, поехали к твоему заветному месту с тремя ручьями!

Как ни стыдно было Иве признаваться, но путешествовать вдвоем с эльфом ей нравилось определенно больше, чем втроем. Вернулась магия их любви – той самой, которая так мешала им передвигаться с нормальной скоростью из-за постоянных остановок ради самой любви. Так что к заветному месту они подъехали к самому закату.

Надо сказать, он был роскошен. Где-то около получаса влюбленные пробирались по лесу, чтобы выехать на его опушку. С той открывался чудесный вид на полный цветов луг. Все цвело, и запах растений пьянил. Жара уже спала, и воздух был полон приятной предвечерней свежести. Ива завороженно застыла на грани леса и луга.

– Т’ьелх!

Лучи солнца залили все вокруг. Казалось, мир купается в закатном злате.

– Да, моя милая? – Его ладони скользнули по ее талии.

Каждая травинка, каждый цветок были здесь на своем месте. Будто сама богиня Земля отдыхала, любуясь собственной красотой.

– Как чудесно!

Эльф улыбнулся. Что ни говори, а Ива принадлежала этому миру – лугам и полям. Знахарка видела и роскошные города, и величественные замки, и совершенные гробницы Города Мертвых, и много всего другого, но ее сердце принадлежало таким вот местам. Т’ьелх чувствовал это всей своей натурой. Его самого тянуло к этой девушке не только из-за любви, что так внезапно вспыхнула между ними, но это будто требовала вся его сущность эльфа, которые были детьми природы в большей степени, чем люди. Именно из-за этого свойства и светлые и темные эльфы легче всего находили общий язык с дриадами и друидами. Какая-то часть девушки принадлежала лугам и полям, и ее тянуло к ним, как тянет на родину.

– Идем, я покажу тебе ручей, как ты просила.

Она покачала головой:

– Покажи мне просто направление. Я лучше сама.

Вечерний воздух был сладок. Т’ьелх сидел у костра и ждал свою возлюбленную. Его сердце знало, что она уже рядом еще до того, как чуткий слух уловил ее шаги. Ведунья вошла на поляну совершенно бесшумно. Эльф давно заметил, что когда его милая задумывается о чем-то, она как-то очень органически вливается в окружающий мир. Правда, это правило действовало только на лоне природы. А та и рада была этому: деревья раздвигали ветки перед знахаркой, трава сама стелились ей под ноги, вода лилась в руки. Трудно объяснить. Может, эльф был просто влюблен до такой степени, что возлюбленная казалась ему почти богиней.

Знахарка подошла к костру и тут же уселась к нему на колени:

– Я хочу тебя. Сейчас. Немедленно.

Эльф немного подивился этому заявлению. Обычно девушка либо намекала о своих желаниях, либо обходилась без слов. Уже принимая ее поцелуй, он, заглянув в темные глаза, понял, что сейчас слышал магию своей любимой. Ива явно много колдовала, и магия все еще плескалась в ее крови и жаждала выхода. Он уже знал, как опасна призванная, но не использованная Сила. А любовь – это тоже волшебство.

Т’ьелх припал к этим сладким губам и понял, что в него вливается Сила. Она не была оформлена, поэтому так и пьянила и без того едва сдерживающегося мужчину. Одним движением он опрокинул возлюбленную на одеяло и запустил руки под ее одежду. Прохладная ткань пахла луговыми цветами и чистой водой, а кожа девушки ласкала его губы так, что невозможно было оторваться. Т’ьелх порывисто вздохнул и подумал, что пропал.

Восход солнца Ива почувствовала всей кожей. Она открыла глаза и осторожно выбралась из объятий любимого. Немного полюбовалась на него. Потом потянулась и тихонько рассмеялась.

Ее ждало колдовство, и это наполняло ее счастьем не меньше, чем проведенная в любви ночь.

Девушка тихонько переоделась в льняное платье и, захватив все необходимое, отправилась к присмотренному вчера местечку.

Надо отметить, что лучше места для колдовства выбрать было нельзя. Полянка была совсем небольшая, но за деревьями проглядывал давешний луг. Два маленьких ручейка подбегали к выходу одного подземного источника, расположенного прямо под молодой ивой. Ее длинные ветки склонялись к воде так, что казалось, она о чем-то шепчется с ней. Травы вокруг были сочные и мягкие, а цветы большие и яркие. Ручейки, сливаясь, превращались в один большой, далее образуя маленькую речушку. Первые лучи солнца несмело касались длинных ветвей ивы. Вода тихонько журчала. Девушка всей кожей чувствовала волшебство, разлитое в воздухе. Оно было в самой природе, ею созданное и ни капельки ей не чуждое.

Ива подумала, что древнее обряда и представить себе сложно, казалось, что он был придуман самой природой, когда она создала такие восходы.

Ведунья скользнула к воде и уютно устроилась под стволом своей тезки. Шепча заклинание, Ива опустила в ручей пару цветков и рассыпала немного зерна. Потом повела ладошкой над волнующейся влагой. Другая ее рука упиралась в землю. Девушке казалось, что она чувствует, как та пульсирует под ней. Спиной знахарка ощущала безмолвную поддержку родного дерева. Наполненный волшебными запахами воздух и тот, казалось, ластился к коже. Сама того не осознавая, Ива была частью этой земли, этой природы, этого мира, и он хотел, жаждал ей помочь.

Наконец вода успокоилась, девушка глянула на ее гладь и нежно, но четко коснулась примерной середины омута пальцем. От него побежали круги, но когда они успокоились, зеркало ручья отражало уже не молодую иву и светловолосую ведунью, даже не небо над головой и не зелень леса, а совсем-совсем другое. Но именно то, что знахарка хотела увидеть.

– Понимаешь, любимый, та, с которой так жестоко обошлась твоя семья, была из рода лесных людей. Их иногда ошибочно путают с друидами и дриадами. Это неверно. Как я понимаю, друиды – это маги любой расы, которые свою магию нашли в силе природы, леса, его обитателях, ну и повернутые они все на природе, что уж тут говорить. Дриады – это лесные существа, вроде как белки, только разумные. А лесные люди – это действительно люди. Но они каким-то образом связаны с лесом – как если бы у них в предках были лесные духи. Деревья и лесные жители слышат их и помогают как своим. Надо сказать, что лесные колдуны считают лес и все, что в нем, разумными существами.

У каждого, кто принадлежит к этому народу, имеется своего рода покровитель – дерево или какое-то другое растение. Тот амулет, что ты называешь Алисией, это знак как раз такого хранителя, частичка, которую дерево отдало добровольно. У каждого колдуна или колдуньи леса есть подобный. Со смертью лесного человека она возвращается к материнскому древу. Но… в этом случае не вернулось. Я так полагаю, эта пластинка —олицетворение сердца, души, самой сути лесных колдунов. А сердце Алисии разлетелось на кусочки. Она умерла, вложив всю свою магическую энергию в проклятие, и нечему было возвращаться, – кусочки разлетелись по миру. Возможно, в те места, что были важны для девушки, но скорее – куда попало. Вот только собраться вместе они не смогли. Еще и по той причине, что энергия, которую когда-то отдало Алисии ее дерево-хранитель, продолжала подпитывать проклятие, а значит, само дерево не могло забрать свою часть. Понимаешь?

– Ну… примерно. И что ты думаешь, из всего этого следует?

– Думаю, что если соплеменники Алисии не отличаются излишней мстительностью, они сами рады будут нам помочь. Наверняка дерево тоже страдает.

– Но у нас нет последней пластинки…

– Я думаю, вернее, я в воде увидела, что она в лесу. Не могло быть так, чтобы ни одного кусочка домой не вернулось. Более того, нет оснований сомневаться, что их искали. Даже странно, что не нашли.

– Ничего странного, – проворчал эльф. – Лесные колдуны почти не вылезают из своих дебрей, соответственно плохо знают окружающую их цивилизацию. Это твой покорный слуга все ходы и выходы…

Ива улыбнулась. День подходил к концу. Ее клонило в сон. А в висках билась навязчивая мысль, что когда они доберутся до цели, их странному роману придет конец. Он уплывет в свое море, а она останется на пороге Академии Магических Искусств.

– Думаю, надо ехать к морю. Сядем на корабль, обогнем Западные земли, а там и до Леса недалеко. Кстати, он называется Хмурый Лес. Это на человеческом языке.

– А что, есть и другие названия?

– Конечно, на каждом языке свое.

– А как на эльфийском?

– Орриогама.

– Хм… интересно. Мне даже больше нравится.

– Эльфийский язык, разумеется, благозвучнее человеческого. Но основная масса рас не может воспроизвести даже половину звуков нашей дивной речи, поэтому при общении с не-эльфами мы предпочитаем использовать человеческий.

– Что, противно слушать искажения? – подначила знахарка, размышляя, обидеться ей или нет.

– Уши вянут, – передернулся эльф.

– Благо есть чему, – не удержалась Ива. – Вот какие лопухи.

– И не лопухи вовсе, – обиделся эльф. – Очень даже милые ушки.

– Ага, и самомнение у вас милое.

– Это не самомнение. Это факт. Наш язык красивее.

Травница покачала головой. Что-то неуловимо расстроило ее.

Т’ьелх немного помялся, потом продолжил прерванный неожиданным спором разговор:

– Значит, доберемся до Хмурого Леса. Потом снова на корабль и морем до Каменного острова.

Ведунья согласно кивнула. Вот и подтверждение ее мыслям. На Каменном острове, вернее, на нем и нескольких островах помельче стоит Каменный город – Стонхэрм. А там, на острове Союза Всех Стихий находится одна из самых известных магических академий.

Говорят, нельзя думать о грустном. Мысли рождают события. Однако с помощью мыслей их нельзя предотвратить, только настроение себе испортишь. Только когда грустно… попробуй об этом не думай!

Незаметно день уступил время сладкой летней ночи. Ива посмотрела на прекрасное звездно-бархатное небо. Между ним и ею качались на слабом ветру длинные ивовые ветви. Они спускались русыми косами до самой воды. И девушке казалось, что они плачут и грустят вместе с ней. Говорят, именем ивы нельзя называть детей, не то им на роду выткут Пряхи Судьбы вечные слезы. Неправда, подумала знахарка, ивы просто плачут за нас, чтобы не коснулись нас беды и минули печали. Травнице хотелось отвернуться, но слезы все равно стояли в глазах. В темноте этого чудесного тепло-нежного вечера она и ива грустили о том, что вскоре произойдет.

На следующий день эльф со знахаркой добрались до небольшого торгового городка. Оттуда Т’ьелх послал весточку своей команде с голубиной почтой. Корабль должен был прийти в Трим на день раньше, чем путники.

Ива никогда ранее не видела море. Поэтому Т’ьелх повез ее сначала в небольшую бухточку с пустынным песчаным пляжем.

Знахарка наблюдала, как приближается это неизвестное море по все усиливающемуся блеску в прекрасных темных глазах ее спутника. Они зажглись каким-то новым неизвестным огнем, а на губах появилась какая-то шальная улыбка. Он все чаще мыслями улетал куда-то далеко. Хотя почему далеко? Вон уже показались серые скалы выше облаков.

«Прекрати, – одернула себя Ива. – Радуйся, что он любит что-то, кроме тебя. И это не другая женщина. Только тот, кто занимается любимым делом, умеет жить полноценной интересной жизнью, способен любить женщину, не превращая это прекрасное чувство из радости в зависимость».

И вот… дорога пошла вниз. Эльф уже улыбался не переставая. Скалы, поросшие различными хвойными деревьями, отступили, и Ивиному взору предстало… оно, море – бесконечная гладь синего цвета, на стыке с горизонтом сияющее на равных с солнцем.

В лицо ветер швырнул странный горьковатый аромат незнакомых трав, водорослей, зноя, пропитанного запахом хвои, и чего-то еще. Ива вдохнула поглубже. Неизвестный воздух заполонил легкие. И девушке показалось, что в этот миг мир словно раздвинул свои границы и стал еще необъятнее. Улыбка сама прыгнула на ее губы. Радость нахлынула на знахарку, как всегда в подобных случаях ей захотелось смеяться. Эльф все прочитал в сияющих карих глазах и, не в силах удержаться, припал к ее сладким устам. Этот поцелуй они запомнили навсегда.

Но вволю поплескаться в новооткрытом чуде Т’ьелх ей не дал: его сжигало нетерпение…

Вечером этого же дня они въехали в портовый городок Трим. С точки зрения бывалого моряка ничего особо привлекательного в нем не было: те же кривые улочки, те же полупьяные таверны, длинные доки, бесконечное количество складов, шныряющие везде подозрительные личности и духарной рыбный рынок. Но девушка крутилась во все стороны, с головой выдавая, что она здесь впервые. И если бы не едущий рядом темный эльф, при взгляде на которого у всех без исключения мошенников переставали чесаться руки, далеко бы ей, как говорится, «при своих» не уехать.

Каким-то непостижимым чутьем Т’ьелх нашел корчму, где заседала большая часть его команды. Разношерстная полупьяная компания мигом выстроилась по струнке после капитанского рыка: «Опять напились, бездельники!» «Бездельники» мигом повскакивали с мест, а кто-то даже успел проблеять: «Никак нет, кэп!», прежде чем сообразил, что, собственно, почему нет. Более полуминуты эльф все равно не смог выдержать соответствующей рыку мины, и его губы расползлись в улыбке. В следующий миг раздался содрогнувший таверну ржач, и начались отчаянные хлопки по спинам, сложные рукопожатия, полуобъятия и радостные вопли.

Зрелище Иву позабавило. Она рассматривала соратников возлюбленного и удивлялась. Больше всего ее поразил рыжеволосый кентавр. Причем лошадиная его часть была карей, а вот роскошная шевелюра абсолютно рыжей. Знахарка заметила, что он был подкован. Причем подковы являли собой просто-таки чудо кузнечного искусства – с разных сторон к ним были припаяны нешуточные стальные шипы. «Интересно для чего?» – подумала девушка. Потом она красочно представила, как таким копытом засвечивают кому-нибудь в лоб (особенно двумя задними), и содрогнулась. «Но все равно странно, неужели ему удобно скакать по кораблю?.. Хотя вон какие ручищи! Хм… Какая, собственно, разницы – сапоги или подковы? А вот прыгнет такой красавчик на палубу корабля во время абордажа… Наверняка же пара десятков локтей ему не проблема… Представляю себе картинку: такая туша, в руках сабли, да еще и лягается всеми четырьмя копытами!».

Дальше травница начала рассматривать презабавного типа с явной примесью гоблинской и тролльей крови. Ростом он не вышел. Коренастый, словно весь свитый из жил. А рожа! С такой действительно только в пираты и идти. На ней же аршинными буквами написано «Проходимец!». Сама Ива обошла бы такого третьей дорогой. Но чутье ведуньи, неожиданно проснувшись, шепнуло: этот тип, похоже, что верный цепной пес – морда ужасная, но преданнее друга не сыщешь.

Также знахарке понравился высоченный блондин. Чистокровный человек, он обладал поистине очаровательной улыбкой, диковато смотревшейся на загорелом обветренном лице. Светлый чубчик падал поверх повязки на лбу, явно служившей для его удерживания, но никак не справлявшейся с этой задачей.

Рядом с ним подпрыгивал (из-за маленького – чуть выше Ивы – роста) тоненький человечек, слишком гибкий для своей расы. На его широком красном поясе висели два тонких меча (позже она узнала, что они называются шпаги). В одном его ухе красовались две золотые сережки, в другом – три. А запястья почти тонули в браслетах, тоже преимущественно из этого благородного металла.

Привлекал внимание также огромный (особенно вширь) товарищ в полосатой матроске. Он говорил громче всех и хохотал поистине громоподобно. «Кок», – тут же почему-то подумала Ива.

Были тут также два полуэльфа. Тонкие и изящные, как и их капитан. Один из них явно задумчивый и склонный к обычной для представителей этой расы меланхоличности. На прелестном личике второго ясно читалось: «Бабник».

Всех рассмотреть Ива не успела. Т’ьелх подтащил ее к себе поближе.

– Джентльмены, это моя возлюбленная. Ива. Она из Восточных лесов. Знахарка и будущий великий маг. Но самое главное – самая прекрасная из женщин. Намек ясен? Кто хоть пальцем тронет, отправится на корм морским демонам.

Знахарка мгновенно оказалась под пристальными взглядами. Поскольку она не привыкла к подобной компании, то почувствовала себя преотвратно. Но все же попыталась улыбнуться.

– Здравствуйте. – На большее ее не хватило. И ни одной шутливой фразы для того, чтобы разрядить обстановку, тоже не придумалось. Она умоляюще посмотрела снизу вверх на возлюбленного.

Он успокаивающе ей улыбнулся и прижал покрепче.

– Ну что молчим? – ухмыльнулся эльф. – А поприветствовать наше спасение от болезней слабо?

Команда опомнилась и нестройно начала здороваться. Капитан тут же стал что-то спрашивать. Обстановка снова засияла радостью встречи, хотя девушка весь оставшийся вечер ловила на себе задумчиво-изучающие взгляды.

– Я хотел бы отправиться как можно быстрее. Скоро все успеем приготовить? – спросил Т’ьелх у типа с примесью гоблинской и тролльей крови.

Тот почесал свой поистине выдающийся нос:

– Да послезавтра можно уже отправляться. Мы почти все уже закупили. Мелочи всякие остались.

– Отлично, – просиял эльф. – Милая, тебе что-нибудь нужно?

Вопрос застал Иву врасплох. Она помолчала минутку.

– Я хотела пройтись по травяным рядам.

Т’ьелх кивнул. Это уже стало традицией: как только они появлялись в каком-нибудь городе, знахарка тут же тащила его на рынок в поисках новых компонентов для своих снадобий. Традиционно ряды, где продавались всякие знахарские принадлежности, назывались травяными.

– Запасы хотелось бы подновить. – Она на минутку задумалась. – На всякий случай.

– А куда мы плывем, кэп? – спросил кто-то.

– В Амлерг. Во-первых, отвезем туда наш последний груз. А во-вторых, мне надо в Хмурый Лес.

– Зачем?! – опешили все его соратники. Хмурый Лес явно был среди них не в почете.

– Все за тем же, – отрубил эльф. – Потом завезем девушку в Стонхэрм. Закупимся… и дальше разберемся… – скомканно закончил он.

Они еще немного посидели в таверне. Потом эльф встал:

– Ну ладно, ребята, вы тут веселитесь. А я хочу в свою любимую каюту. Опротивели мне эти постоялые дворы уже. Поперек горла стоят. Кто нас проводит?

На небе уже взошла луна. Круглая и сияющая, она начертила на море длинную бледную дорожку. Лунные блики колыхались на воде и манили.

Ива влюбленно смотрела на эту чарующую красоту и как-то очень остро ощущала роскошность замысла Природы, создавшей это чудо мироздания.

В бухте стояло великое множество кораблей.

– Как думаешь, какой? – прошептал ей эльф, прижимая к себе так, что его соратники тактично отвели глаза.

Знахарка обвела взглядом парусники, безошибочно выделив небольшую изящную красавицу.

– Эта! – уверенно ткнула она пальцем.

– Правильно! – умилился ее возлюбленный. – Правда, самая красивая?

– И самая быстрая, – поддакнул кто-то рядом.

Капитан благосклонно глянул на юнгу – веснушчатого паренька в драных штанах.

– Маневренная! – веско добавил кентавр.

Дальше девушка услышала еще с десяток комментариев, описывающих всевозможные достоинства шхуны.

– А как ее имя? – спросила знахарка.

– «Аррау», – нежно произнес Т’ьелх. – По-эльфийски «Стрела».

– Красивая, – томно вздохнула Ива, поддаваясь общему настроению. Вокруг заулыбались. – А какие у нее орудия?

Дорогу до корабля заняло перечисление арсенала. Девушка почти ничего не поняла, но, собственно, не для этого вопрос и задавался.

В капитанской каюте ее ждала огромная застеленная белоснежным шелком кровать и сладкое вино. Т’ьелх носился по своей обожаемой шхуне, проверяя, все ли в порядке. Пришел довольный и абсолютно счастливый и мгновенно заснул. Ива смотрела на его точеное бледное в лунном свете лицо. Тьма волос обрамляла его. Длинные словно девичьи ресницы бросали тень на рельефные скулы. Тонкие неуловимо чувственные губы эльфийским луком кривились в блаженной улыбке. Совершенное тело было создано для этого белого шелка. Эльф казался девушке колдовским наваждением, слишком прекрасным, чтобы быть настоящим. Таковы все эльфы – дивные, – не зря их так называли. Если честно, Иву больше устроил бы менее впечатляющий экземпляр. Она любила его не за эту красоту, иногда даже ненавидела ее. Ведь порой она скрывала истинного эльфа – задорного, дерзкого, восторженного, всем интересующегося, отдающего себя любви и страсти, умеющего красиво и интересно жить, веселого, умного, ироничного. Он так любил дурачиться, но за этой маской скрывался очень серьезный, познавший мир и умеющий ценить его достоинства мужчина. Травница любовалась нежностью, беззащитностью его красоты, раскрывшейся во сне, и думала о том, что должна благодарить богов за их любовь. Чтобы не случилось после, пусть разрыв, или правильнее будет сказать – расставание, но каждая минута рядом с ним была, есть и будет чудом, подарившим ей такую радость, которая стоит целой жизни. Ведунья прекрасно знала, что одна из самых важных вещей в мире – это вера в лучшее. Никогда нельзя опускаться ниже установленной себе планки. А уж стартовать тем более надо красиво.

Следующее утро началось с солнечного лучика, что прыгал по ее лицу и мешал спать. Стоило ей открыть глаза, как ворвался ее возлюбленный. У него вообще было поистине волшебное чутье на время ее пробуждения. Короче, поваляться ей не дали. Почти силком выпихнули на палубу. И отправиться на рынок одной тоже не позволили. Т’ьелх категоричным тоном заявил, что ее ограбят, как только она ступит одной ногой со шлюпки. Оба полуэльфа тут же вызвались ее сопровождать. Капитан сразу же решил сам заняться этим, а своим подчиненным тотчас, без перехода, начал раздавать указания. Члены команды были тут же построены и озадачены на два дня вперед.

Ива хотела пробежаться только по травяным рядам, но с Т’ьелхом такой номер не прошел. Он протащил ее по всем более-менее значимым лавочкам. В результате они накупили дикое количество вещей – от обуви до драгоценных побрякушек. Знахарка всегда подозревала, что любовь эльфа к такому во всех отношениях полезному делу, как покупка ей подарков, берет начало в склонности самого капитана к красивым вещам, так как треть того, что за ними тащили трое мальчишек-разносчиков было куплено именно Т’ьелху, хотя заходили они в очередной магазинчик исключительно потому что… «надо купить тебе новые туфельки (юбочку, кофточку, пр.), милая».

Из порта корабль вышел ранним утром следующего дня. Ива с замирающим сердцем смотрела, как берег все более удаляется. На палубе царила рабочая суета. Поскрипывали мачты, канаты терлись о дерево. Плескались за кормой волны. Кричали в отдалении чайки. Хлопали на ветру паруса. Раздавались команды боцмана. Солнце медленно поднималось над морем. Берег совсем исчез из вида. Ива перешла на другую сторону палубы. Волны поднимали корабль. Девушка положила ладони на бортик. Впереди была бесконечная даль синей-синей воды. «Только ветер и море, – подумала знахарка. – Воздух и вода, две стихии. А земля осталась далеко за спиной. Но отчего мне так весело? Когда моя родная стихия так далеко?» Она прекрасно понимала: море только кажется спокойным и покорным – в любой момент оно может взбунтоваться и опрокинуть, потопить дерзкий кораблик и всех, кто на нем.

«Как же восхитительно стоять вот так и чувствовать лишь ветер в лицо и видеть только воду вокруг. И вперед, вперед. В бесконечность. Корабль подпрыгивает на волнах, несется, кажется, на предельной скорости. Я понимаю тебя, Т’ьелх. Это как любовь. Этот полет над волнами».

Девушка стояла на корме, и никто ее не тревожил.

Потом она вздохнула и пошла заниматься обустройством на новом месте. Ей выделили отдельную каюту под ее знахарские нужды. Накануне она прикупила просто очаровательный складной треножник, и ей надо было посмотреть, так ли он удобен, как кажется. Комнатка была маленькая, но место нашлось для всего: и травки подвесить досушить, и треножник установить, и скляночки разместить.

Первые два дня команда ходила вокруг девушки кругами, не докучая просьбами, то ли выдерживая паузу, то ли пытаясь разобраться, что она за птица. Ива не торопила их, справедливо считая, что привыкнут – сами подойдут.

Т’ьелх посмеивался и не стеснялся демонстрировать команде свои чувства к девушке. Постепенно народ освоился. А после того как она вылечила коку надрывный кашель, так и вовсе все моряки повадились к ней со своими нуждами, так что она и сама была уже не рада.

Эльф однажды задумчиво поинтересовался, как у нее отношения с погодой, и пошутил, что если ее немного подучить, то он бы с удовольствием взял ее в команду корабельным магом. Ива заметила, а как же быть с приметой, что женщина на корабле к несчастью. Он расхохотался:

– Это потому, что в пираты идут та-акие девушки, что… скажем так, связываться с ними себе дороже. Открою тебе секрет, душа моя: почти на всех кораблях в наше время служат женщины. Есть даже чисто женские команды. Один из самых известных пиратов – Дикая Лилия – женщина. Обычная человеческая женщина. Но, признаю, саблей владеет, аж завидно становится. Мы пару раз ходили с ней на дело, двумя кораблями, – очень удачно. К тому же дамы, как правило, более честные партнеры. В общем, предрассудки предрассудками, а от мага или лекаря-женщины никто не отказывался.

Дни пробегали со скоростью испуганного зайца. Ива научилась лазить по реям и мачтам, почерпнула множество морских словечек, а заодно вылечила некоторым членам команды кучу застарелых болячек и даже помахала саблей под чутким руководством кентавра.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. «Аррау» в полном соответствии со своим именем летела вперед. Синяя гладь не меняла своего облика.

Знахарка суетилась в комнатке над очередным зельем. Т’ьелх зашел позвать ее на обед, размышляя, как бы потактичнее ей намекнуть, что использовать его команду для своих экспериментов все-таки нежелательно. Полюбовавшись на вертящуюся вокруг треножника травницу, он окликнул:

– Девочка моя, пойдем обедать.

Она оторвалась от своего увлекательного занятия и влюбленно посмотрела на эльфа:

– Обедать? А что, уже обеденное время?

– Да, любовь моя, – очень серьезно, чтобы не засмеяться, и убедительно подтвердил он.

Травница с сожалением посмотрела на варево, потом прислушалась к порыкивающему желудку и явно неохотно согласилась:

– Ну если недолго.

Эльф уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент его врожденная способность предчувствовать неприятности, а может, острый слух уловили изменение шумового фона, – это был сигнал, что что-то не так. Знахарка увидела, как длинное ушко возлюбленного как у кошки поворачивается в сторону лестницы. Потом было лишь смазанное движение. Капитан метнулся на палубу с такой скоростью, что Ива всерьез задумалась о заклинании телепортации. Она бросила деревянную ложку и рванула следом.

– Кэп!!! – на несколько голосов раздалось там.

Оказавшись на воздухе, Ива прежде всего отыскала глазами эльфа. Он стоял на капитанском мостике, вытянувшись и явно что-то высматривая. Сама девушка могла различить только неясную точку на горизонте.

– Это «Гаргулья», – повернувшись выдал Т’ьелх.

Полуэльфы синхронно кивнули.

– Примем бой? – поинтересовался кто-то.

– У них в два раза больше людей, – вздохнул капитан.

– Говорят, они недавно достали где-то скального тролля. Туп как пень, но крушить все вокруг годится, – добавил боцман – тот самый тип с гоблинской и тролльей кровью.

– К тому же у них явно есть маг, судя по тому, с какой скоростью он движется, – проворчал кентавр Ахислес.

– А где «Летящая»?!

– И правда, где?

– К гоблину! Поворачиваем к рифам. Там мы проскользнем, а они не смогут.

– Не слишком ли просто, кэп? Наверняка там нас «Летящая» и ждет!

– Пока мы будем пробираться сквозь рифы, нас расстреляют как на учениях! Там же даже маневрировать невозможно!

– Что же делать?! – раздалось со всех сторон.

– Тихо! – рявкнул капитан. – Поворачиваем к Хаосовым отмелям. Там мы тоже сможем пробраться.

– Но это же слишком далеко и почти наперерез «Гаргулье»!

– Прорвемся! Нам по течению, а им придется, чтобы сменить курс, какое-то время идти против него. Даже считая их мага, мы оказываемся в равном положении. Наша «Аррау» быстрее, и мы ее только почистили, нароста нет. Должны успеть. Хотя… долго, конечно. Боцман!

Тот вытянулся и тут же начал орать, отдавая команды. Все вокруг забегали. Рулевой закрутил штурвал в другую сторону. Начались какие-то сложные манипуляции с парусами.

Ива рванулась к противоположному борту. Величественный корабль раза в полтора больше «Аррау» уже был хорошо виден. И приближался он явно быстрее, чем они успевали уйти.

Но вот изящная «Аррау» завершила маневр и эльфийской стрелой рванула по новому курсу. Течение подхватило ее и понесло вперед. Корабль противника как раз начал поворот. Но он был намного больше и менее маневренный. К тому же магу оказалось трудно справиться с остаточной энергией, так что «Гаргулью» продолжало по инерции нести вперед, и это давало «Аррау» большую фору. Если бы еще не этот маг!

Как Ива в этот момент жалела, что не может ничем помочь команде.

– Скоро отмели, – выдохнул рядом юнга. – Там проход только наш рулевой знает.

Судно медленно, но верно отрывалось от преследователей. Только девушка немного успокоилась, как сверху раздался крик:

– Впереди корабль!!! Прямо по курсу!

Моряки бросились на нос шхуны.

– Это «Летящая»!!!

– Будь прокляты эти гады! – от полноты чувств рыкнул эльф. – Возвращаемся на прежний курс! Мы еще успеем проскочить к рифам!

Опять началась суматоха. Рядом с Ивой промчался кентавр.

– Проклятье! Там нет попутного течения! Не успеем!

– Успеем! – рявкнул капитан. – Им еще поворачиваться. – И тут же, развернувшись, закричал: – Орудия к бою! При повороте пальнем с обоих бортов! Охладим их пыл!

Раздался одобрительный рев. Стреляли на корабле из небольших баллист и особых чисто морских орудий. Снаряды представляли собой сплав магии и металла. В полет отправлялись при помощи специальных приспособлений, похожих на маленькие катапульты.

При повороте корабль опасно накренился. Девушка схватилась за бортик. В следующий миг шхуна выровнялась, чтобы содрогнуться от двойного залпа, и тут же верным псом рванулась вперед. Иве даже показалось, что этой красавице очень хочется показать язык преследователям. Особенно когда с обеих сторон раздались крики. Правда, больше ярости, чем боли: серьезных повреждений нанести противникам не удалось. Но «Аррау» посчастливилось взять хороший старт, пока на тех кораблях наводили порядок и поворачивали.

Однако все понимали, что не стоит особо радоваться. Сейчас они выровняются и бросятся следом. А с помощью мага на «Гаргулье» быстро догонят. Пока люди на «Аррау» будут вести бой с первым кораблем, подойдет «Летящая».

Единственная надежда, что они все-таки успеют добраться до рифов. Даже с учетом постоянного лавирования это быстрее, чем огибать атолл, как придется преследователям.

Ива вновь смотрела на догоняющие шхуны. Внезапно травница почувствовала чужое колдовство.

Тут же паника охватила ее. «Что задумал этот проклятый маг?!» Безумно опасаясь, что тот попробует испортить их и так незавидное положение, она мгновенно вскинула руки и провалилась в магию.

Как ни странно, на магическом уровне ничего особого не происходило. Ива отчетливо видела, что маг сейчас не пытается призвать ветер для ускорения движения своего корабля. Вообще ничего агрессивного не предпринимает. Только тонкая струйка телепатии струится куда-то вперед за «Аррау». «Что происходит, гоблин пойми?».

Знахарка бросилась к возлюбленному, напряженно всматривающемуся в морскую гладь.

– Т’ьелх, он не пытается нас догнать! – От избытка чувств она дернула его за рукав. – Только кому-то телепатический сигнал посылает!

– Куда? – схватил ее эльф за плечо.

– Куда-то вперед, за нас!

Стоящие рядом пираты переглянулись.

– Кого он мог позвать себе на помощь? – удивился капитан.

Боцман покачал головой:

– Я даже не могу себе представить этого придурка. Никто не свяжется с Юджином.

– Только за очень большие деньги, – пробормотал Звездочет – тот полуэльф, которого Ива определила как меланхоличного, прозванный так за любовь лунными ночами мечтательно любоваться звездами. – Но столько Юджин не заплатит. Всем известна его жадность. Даже ради мести нам.

– Ты не ошиблась, Ива? – требовательно спросил Т’ьелх девушку.

Она вновь прикрыла глаза, переходя на магическое восприятие.

– Нет, – ответила она спустя минуту напряженного молчания. – Более того – он усилил связь. И ее адресат уже недалеко.

– Кэп! – К ним подбежал один из матросов. – Они отстают! Мы отрываемся!

Отинолла – второй полуэльф – покачал головой:

– Они снижают ход.

Все согласно закивали.

– Что видно впереди?! – требовательно спросил капитан.

Но даже острое зрение эльфа и полуэльфов не смогло разглядеть ничего опасного.

– Что за гоблиня происходит?! – изводился рядом боцман, шмыгая своим выдающимся носом.

Крик с мачты возвестил о приближении рифов.

– А нельзя ли как-нибудь обогнуть? – взмолилась Ива. – Они же отстали.

В этот момент корабль тряхнуло так, что у всех лязгнули зубы и отчаянно захотелось залезть пальцами в рот и проверить, остался ли на месте язык.

– Кракен!!! – раздался полный ужаса крик на корме.

Девушка увидела, как вытягиваются и бледнеют лица окружающих. В следующий миг она услышала собственный крик. Позади корабля вынырнул чудовищный монстр. Больше всего он был похож на громадного – с полкорабля – осьминога. Только у него было намного больше щупальцев – длиной не в один корабль и шириной со шлюпку, с какими-то шипами, – а пасть оскалилась иглоподобными зубами в несколько рядов. Вокруг него растекалась какая-то темная жидкость. Чудовище ревело. На корабле кричали. Только один голос все равно пробился сквозь шум:

– Орудия к бою!!! Быстрее, псы помойные!!!

Привычный приказ, казалось, привел людей если не в чувство, то хотя бы заставил их делать то, что требовалось.

«Аррау», словно живая, сама начала поворот.

«Не успеем!» – в который раз за сегодняшний день подумала Ива, бросаясь к борту. Шхуна отчаянно боролась с сопротивлением воды, хлынувшей в открытую пасть чудовища. «Сейчас, девочка!» – отчаянно прошептала знахарка, вскидывая руки.

«Прочь!» – мысленно закричала она, призывая на помощь всю свою донельзя перепуганную Силу, без каких-либо изысков направляя ее в монстра. Ударной волной та хлынула вперед. В следующий миг рев кракена сорвался на визг, препротивнейше резанувший по ушам. Магия не причинила ему какого-то реального вреда, но не позволила атаковать в этот раз, дав возможность «Аррау» завершить поворот. Похоже, перепуганная красавица шхуна установила рекорд скорости.

Ива, не в силах совладать с болью, опустила обожженные пальцы, слушая отчаянную ругань в адрес «проклятого Юджина и его мага».

– Как ему удается управлять этим чудищем?! – кричал кто-то. – Это же в принципе невозможно!

– Это совсем маленький кракен! Взрослые длиной в полторы мили!

Хорошо иметь в команде образованных полуэльфов, потому что именно этот диалог все и решил.

Знахарка встрепенулась: «Он – маленький! Маленьких далеко не отпускают!» Ведунье обычно удавалось договариваться с животными. Ну и пусть, что только с лесными и домашними, – принцип тот же!

От ужаса при виде идущего на повторную атаку кракена Ива сорвалась на такую телепатическую волну, что, наверное, все живые существа в морских глубинах оглохли: «Твоего малыша обижают!!!».

И ей в ответ раздался рев где-то вдалеке. Но это не помешало ему оглушить всех. Где бы ни был кракен, взрослой особи много времени не понадобится, чтобы добраться до любой точки моря. Но самое главное – рев родителя слышит и нападающий «малыш» и вновь отвлекается. Как бы ни было сильно заклятие неизвестного мага, перебить родственную связь ничто не может. Вероятно, через секунду магия возьмет свое, но еще миг они выторговали у Судьбы.

– Не стрелять!!! – слышит Ива собственный крик.

Приказ Т’ьелха повторяет ее слова.

«Сюда! Сюда! – кричит про себя знахарка. – Сюда!!! Я не могу сама справиться! Обидчик твоего малыша на большом корабле!» Неизвестно, понял ли ее кракен или уловил ее эмоции и мысленную картинку, а может, сам что-то почувствовал, но результат был именно тот, что требовался.

Молодой кракен вновь повернулся для атаки на «Аррау», когда вода позади «Гаргульи» сгорбилась. В следующий миг корабль вознесся ввысь, чтобы навсегда исчезнуть в поистине ужасающей пасти взрослого кракена. Ива буквально физически ощутила, как лопнула магическая связь между волшебником и детенышем. Последний с радостным ревом повернулся навстречу большому.

Знахарка, глядя в пасть, которой на один зуб оказался громадный фрегат, подумала, как бы не получилось: из огня да в полымя. Но в мозг ткнулось чужое чувство – что-то сродни благодарности. И оба кракена повернулись, вода взбугрилась над их спинами, и через секунду о присутствии этих легендарных чудовищ говорили только небывалые для столь безветренной погоды волны.

После минутной тишины, вызванной потрясением, воздух взорвался ликующими криками.

Иву кто-то подхватил на руки. Развернув к себе, Т’ьелх от переизбытка чувств подкинул ее в воздух. Знахарка совсем по-девчачьи взвизгнула. Эльф хохотал как сумасшедший.

– Моя девочка! Моя девочка, какая же ты у меня умница! – не переставал повторять он, прижимая ее к себе. Вокруг прыгали члены команды и радостно что-то кричали.

– Спасибо, малышка! – шептал эльф, прижимаясь щекой к ее волосам.

Удивленная, Ива подняла на него глаза:

– Ты понял, что это я второго призвала?

– Конечно, милая! Правда, ребята?

Почти вся команда, светившаяся как магический шар от счастья, слаженно закивала.

– Но я же телепатически с ним общалась!

– Да я чуть не оглох! – радостно возопил Отинолла.

– Не понимаю! – прошептала Ива.

– Любимая, телепатия такой мощи не может остаться незамеченной. А эльфы очень к ней чувствительны. К тому же вокруг тебя было такое свечение, что не догадаться было невозможно. Ну и то, как ты в первый раз отбросила кракена… хм, скажем, впечатляет!

Моряки вокруг чуть ли не приплясывали, хлопали друг друга по плечам, счастливо улыбались и смотрели на нее как на спасительницу. Девушке самой хотелось прыгать от радости, что смерть, подошедшая так близко, все-таки прошла мимо. Кто-то высказал предложение «качать спасительницу».

– У меня есть предложение получше, – злорадно ухмыльнулась знахарка. Все благоговейно притихли. – Не думаю, что «Летящая» далеко ушла. К тому ж вряд ли на ней сейчас готовы дать нам достойный отпор. И мы будем полными дураками, если не воспользуемся этим.

На миг повисла тишина, чтобы потом взорваться одобрительным хохотом и воплями. Ахислес, от избытка чувств то и дело поднимавшийся на задние копыта, хлопнул ее по спине (только Т’ьелх удержал девушку от падения), громогласно заявив, что он, кажется, нашел им нового корабельного мага. Ива хохотала, а «Аррау» уже поворачивалась вслед кораблю, которого волна от кракена унесла ох как далеко. Но что для «Аррау» – «Стрелы» было это за расстояние? Она жаждала поквитаться за пережитый ужас. Роли поменялись.

Ива восторженно смотрела вперед на то, как быстро приближалась черная точка на горизонте, в которой вся команда единодушно распознала «Летящую». Каким образом это сделали востроглазые эльфы, девушка еще могла предположить, но в случае с остальными оставалось только разводить руками.

«Аррау» буквально подпрыгивала на волнах, так ей не терпелось догнать подлую беглянку. Азарт захватил всех членов команды.

Т’ьелх ласково положил руки ей на плечи.

– Любимая, – заглянул он в ее распахнутые горящие глаза, – тебе помочь?

Травница только хотела недоуменно поинтересоваться, каким собственно, образом, как, переведя взор в направлении его взгляда, мгновенно почувствовала боль ожогов.

С некоторым удивлением она поднесла пальцы к глазам и осмотрела:

– Это, наверное, от силовой волны, – пробормотала она в ответ на собственный невысказанный вопрос. – Больше не от чего.

– Сильно болит?

«Это кто у нас такой сердобольный? А! Юнга. Вот ты-то мне и поможешь».

– Есть чуть-чуть. Милый, – девушка перевела взгляд на возлюбленного, – я заберу вот этого юношу, не буду тебя отвлекать.

– Хорошо, – облегченно вздохнул эльф. Что и сказать?

Дел у него было и вправду невпроворот.

Когда Ива вновь появилась на палубе, там как раз обсуждалась тактика предстоящего абордажа. Девушка скромно притулилась рядом с капитаном – благо после сегодняшнего ее чужой уже не считали и не обрывали серьезных разговоров при ее появлении – и навострила ушки.

– Я, единственно, боюсь, что на их корабле намного больше людей, чем мы рассчитываем.

– С чего бы это? – громыхнул голос кока.

– Очень может быть, что они предполагали, что мы попытаемся все-таки прорваться к отмелям мимо «Летящей», – ковыряясь в странно-острых зубах тонко заточенной щепкой, за капитана ответил Лиса, прозванный так за слишком гибкую для человека фигуру и отчаянную любовь к золотым украшениям. Он весь был обвешен безделушками из этого металла. Помимо того Лиса мог обдурить кого угодно так искусно, что именно его и отправляли на переговоры, особенно тяжелые. Собственно, благодаря его художествам команда «Аррау» и сцепилась с Юджином. Это называется – нашла коса на камень. Юджин был еще тот обманщик, но если Лису на авантюры двигала любовь к искусству, то капитана «Гаргульи» – жадность.

Т’ьелх как-то шепнул Иве, что ее догадки верны и в предках его помощника скорее всего затесался один-другой лис-оборотень, но попросил ее держать язык за зубами. На корабле одно из главных правил было такое: твое прошлое никого не касается. Девушка принимала и одобряла его. Еще будучи ведуньей маленькой деревушки в Восточных лесах, она приучилась держать язык за зубами, по крайней мере в тех случаях, когда дело касалось чужих тайн. Уж кто-кто, а она знала, сколько грехов на душе любого человека и как много горя может принести так прославляемая всеми Правда. Как ни странно, Правда и Истина порой не имеют никакого сходства. Вот, например, такая ситуация. Болеет ребенок, серьезно болеет. Его мать приходит к ведунье и спрашивает у той: «Умрет ли мой сын?» Ведунья честно отвечает – говорит правду: «Да!» Мать с горя бросается со скалы. Ребенок выздоравливает. В гневе отец и муж вваливается к ведунье и обвиняет ее в смерти любимой жены. А ведунья отвечает: «Я сказала правду, твой сын умрет… ровно через шестьдесят лет. От старости в окружении семьи и друзей». Сказала ли ведунья правду в первый раз? Да. Но к чему она привела? К смерти молодой женщины и тому, что ребенок остался без матери. А Истина была во втором ответе, хотя и первый и второй – по сути являлись Правдой. Вот поэтому так и не любят ведуньи отвечать на вопросы и так ценят свое и чужое право на молчание.

– Но мы могли и не убегать, а принять бой с «Гаргульей», – стоял на своем кок. «Кстати, что он тут делает? Хотя… при такой-то комплекции грешно в абордажах не участвовать». – Да, это было бы самое правильное. Особенно если часть людей с нее – на «Летящей».

– А как же их маг и скальный тролль? – ехидно поинтересовался боцман.

– Ха! Нам ли бояться мага! – хохотнул тот, выразительно глядя на подошедшую знахарку.

Ива от такой наглости аж опешила.

– Господа, – давясь собственным возмущением, заявила она, – то, что я додумалась, как убрать от корабля кракена, ничего не доказывает. Я знахарка и плыву к Каменному городу для того, чтобы стать магом. А пока я владею только несколькими фокусами. Поэтому предупреждаю, что в предстоящем бою от меня будет о-очень мало пользы.

– Милая, как же хорошо, что ты это понимаешь! – рано обрадовался ее возлюбленный. – А я все думал, как бы потактичнее убедить тебя сидеть в каюте и не высовываться!

Девушка обманчиво ласково улыбнулась ему, эльф тут же насторожился.

– Солнышко! – радостно провозгласила она, а присутствующие тихонько заржали в сторонке. – Я это прекрасно понимаю. Но видишь ли, это мой первый морской бой, и я не собираюсь его пропустить, сидя в четырех стенах, поэтому смею напомнить тебе, что я о-очень хорошая знахарка. А это значит… я вам пригожусь, – прехитро прищурилась она.

– И как? – заинтересованно спросил высокий блондин с самым пиратским, какие она знала, именем Морган, одаривая ее своею фирменной улыбкой, белозубо сверкнувшей на загорелом лице. Ива невольно залюбовалась мальчишечьим чубчиком, прыгающим на суровом обветренном лице.

– Очень просто, – послала она ответную улыбку, доставая из любимой знахарской сумки два пузатых флакончика с мутной грязно-бордовой жидкостью. – Знаете, что это?

Поскольку девушка была значительно ниже всех ростом, моряки инстинктивно наклонились к ней, отчего несколько голов со звучным гулом ударились друг о друга.

– Судя по всему, какое-то разрушительное оружие, – усмехнулся капитан, единственный, кто остался стоять прямо, глядя на потирающих лбы членов команды. – По крайней мере, на моих остолопов действует безотказно.

«Остолопы» беззлобно заворчали что-то протестующее.

Ива поспешила объяснить свою идею, чтобы избежать более разрушительных последствий.

– Это взрывчатая смесь. – Она с удовольствием тряхнула склянками, жидкость в них забурлила. Пираты от греха подальше отшатнулись от всей этой «алхимической гадости», и некоторые из них столкнулись, кто-то даже упал.

– Да, безусловно, действенная вещь, – пробормотал Т’ьелх, оглядывая потирающих различные части тела подчиненных. – Но как ты собираешься ее использовать против наших врагов?

Знахарка, немного смущенная результатами своей деятельности, помолчала и потом произнесла:

– Я думаю, надо взобраться на мачту и, когда корабли пойдут на сближение, бросить несколько таких скляночек на палубу «Летящей». При ударе обо что-то твердое произойдет взрыв. Сильно разрушительного результата не обещаю. Обычно я использую такие вещи в трактирах для защиты от всяких козлов. Сейчас я немного усилила состав, но поскольку опыты проводить негде… – Ива с сожалением обвела взглядом корабль. Окружающие невольно содрогнулись. Почти каждый из них испытал на себе последствия ее намного более мирных экспериментов, – то сильно менять что-то я не решилась.

– И правильно! – поддержал дрожащий за свою ненаглядную «Аррау» эльф.

– Но как бы там ни было, эффект будет впечатляющий. Представляете себе взрыв на палубе! Огонь! Шум! Искры! Да тут еще и вы с саблями и криками «На абордаж!». У меня таких скляночек всего пять, но для паники в первые минуты хватит.

– А что? Мне нравится, – одобрил кентавр. – Может сработать.

Т’ьелх внимательно оглядел возлюбленную:

– Ты обещаешь, что никаким другим способом не полезешь в драку?

– Что я, дура, что ли?! Как-нибудь сами справитесь!

– Хорошо, тогда принимаем этот план к действию. А сейчас обсудим…

Ива сидела на рее, крепко прикрученная к мачте предусмотрительным Т’ьелхом. Правда, отцепиться она могла, но сделать это быстро… хм… «Сволочь ты, Т’ьелх! Всё, гад, предусмотрел!» Девушка в очередной раз проверила, на месте ли ее любимые скляночки да порошочки. Потом поднесла к глазам правую руку. Миниатюрный дракон обвил хвостом ее средний палец. Знахарка использовала подарок Тхэнна только один раз да и то с перепугу. На нее тогда откуда ни возьмись вывалилась пакость какая-то зубастая. Сделать знахарка ничего не успевала. Тут Дрейко не сплоховал. Он развернул морду и жахнул в тварюгу аршинной струей пламени. От той и пепла не осталось. С тех пор девушка прониклась к миниатюрному защитнику куда большим уважением. Больше признаков активности маленький дракончик не подавал. Разве что когда его разглядывали, пытался цапнуть за нос нахалов. Но кроме самой Ивы его могли видеть только эльфы.

Сейчас он тоже немного повел серебряным глазом и нервно задергал кончиком хвоста, что обозначало его неодобрение. Не любил Дрейко, когда его разглядывали.

Травница решила не гневить дракончика, опустила руку и стала напряженно вглядываться в происходящее вокруг. «Аррау» быстро нагоняла соперницу. При всей изящности названия та была намного медлительнее и менее маневренна, а ее орудия обладали куда меньшей дальнобойностью. План заключался в том, чтобы подойти на расстояние выстрела, начать стрельбу, вильнуть в сторону, дабы сбить противникам прицел, не прекращая стрельбы, по-быстрому преодолеть расстояние, которое покрывали вражеские снаряды. Надо сказать, оно не было таким уж большим. Вблизи своего судна магические орудия – для краткости: магорудия – боялись использовать: доставалось более всего, как правило, стреляющей стороне, а баллисты перестроить быстро редко удавалось.

Команда Т’ьелха была на редкость удачной. Каждый был мастером своего дела. Все умели работать в группе. Когда Ива спросила возлюбленного, как ему удалось создать такую хорошую команду, он усмехнулся и выдал: «Надо просто хорошо платить».

Поэтому когда канониры начали палить из своих любимых магорудий, никто не усомнился, что расстояние действительно именно то, что нужно. Эта уверенность тут же подтвердилась практикой. Снаряды ударились в борт «Летящей». Воздух взорвался ликующими воплями. Стреляли с носа. Там было всего два орудия, которые при всей удачности не могли нанести слишком больших повреждений. Да и ударить они могли лишь два раза. Потом раздался приказ боцмана:

– Поворачиваем!

«Аррау» послушно вильнула, уходя с прежнего курса. И очень вовремя – снаряды противника полетели мимо. Благодаря повороту на миг шхуна встала боком, и магорудия правого борта ударили одновременно. Корабль ощутимо тряхнуло. Шхуна уже начинала поворот, неумолимо приближаясь к «Летящей». В ход вновь вступили орудия на носу.

Через пару минут на судне противника пришли в себя, и рядом с морской красавицей «Аррау» посыпались снаряды. Пока враги мазали, и шхуна под командованием Т’ьелха сделала отчаянный рывок, идя на сближение. Опасный участок был пройден. Правда, в ход пошли баллисты, но это уже не было так ужасно.

– Приготовиться! – раздался голос капитана. – Ива, следующий выход твой!

Пока команды обменивались «презентами» из тяжелых баллист, корабли подошли друг к другу почти вплотную. Еще немного, и полетят «кошки» на соседний борт, а пираты ухватятся за веревки, чтобы перенестись на чужую палубу. Ива напряглась. Она сидела на самой близкой к носу мачте… «Вот сейчас! Еще минутку!» Девушка сжала приготовленную бутылочку. Надо сказать, она серьезно испугалась за них, когда шхуну трясло от выстрелов. «Главное – не прозевать момент!» Вот показалась корма чужого корабля. «Нет, еще рано. Не докину… А вот теперь – начали!» Девушка размахнулась… Благо за время экспериментов она натренировалась определять расстояние. Правда, тут она была высоко, но удар удался. На палубе «Летящей» полыхнуло огнем. Раздался грохот взрыва. Потом крики. Ива, не останавливаясь, швыряла заветные бутылочки. Соприкасаясь с твердым – палубой, мачтами, чужими лбами, те взрывались, вызывая недолгое, но высокое пламя. Все это сопровождалось чудовищным грохотом. Знахарка заслуженно гордилась этим. Она сама придумала, как создать такой звуковой эффект.

Меж тем корабли надежно сцепились «кошками». Воздух давно уже дрожал от воплей. Первым, как и предполагала Ива, на чужую палубу прыгнул кентавр. Вот уж кому-кому, а ему точно не требовалась никакая веревка для этого. Ива никогда не видела кентавра в бою и теперь целиком и полностью признавала, что это страшная сила. Его копыта сразу же опрокинули двоих неприятелей. Сабли в руках резанули по груди еще двоих, не ожидавших так быстро попасть под раздачу. Инерция несла Ахислеса дальше, но он могучей рукой ухватился за мачту, разворачиваясь, и вновь бросился в бой, топча противников.

Почти одновременно с ним, тоже без помощи веревки, одним длинным прыжком на чужой палубе оказался Лиса. Без перехода он завертелся волчком. Его длинные шпаги засверкали, практически сливаясь перед глазами в стальную восьмерку. Враги вокруг посыпались как куклы. Следом прыгнули все три эльфа. Их стальные клинки уже встретили сопротивление пришедших в себя «летящих».

В следующий миг вся остальная команда «Аррау» оказалась на чужом борту.

Крики, визг рассекаемого клинками воздуха и звуки ударов и падений смешались с треском огня, который все же успел заняться на «Летящей». Ива дрожала на мачте то ли от страха за своих, то ли от азарта, отчаянно жаждая присоединиться к битве. Больше всего она, конечно, следила за Т’ьелхом, замирая от ужаса и восторга. Ей казалось, что лучше бойца нет в целом свете. Он легко держал круговую оборону, двигался с бешеной скоростью, – так, что порой глаз мог ловить только расплывчатое движение в том месте, где он должен был по идее находиться. Каждый раз он оказывался там, где нужнее всего. Всегда в самой гуще схватки.

Остальные тоже показывали чудеса рукопашного боя, но сердце не позволило девушке оценить и их искусство. На миг ей померещилось, что ее милый падает под чужими окровавленными клинками. За ту секунду, что потребовалась эльфу, чтобы раскидать противников, она едва не поседела. Пришла в себя она, уже наполовину спустившись с мачты. Как ей удалось отвязаться и проделать такой путь, который прежде занимал у нее очень долгое время, знахарка не помнила.

Пока девушка осиливала оставшуюся часть мачты, бой закончился полной победой команды Т’ьелха. Пленных загнали в угол ждать своей участи. Раненых с «Аррау» переносили на свой корабль. Так что Ива пришлась как нельзя кстати.

Для начала она немного повисела на шее своего ненаглядного эльфа и, только успокоившись насчет его целости и сохранности, приступила к лечению остальных.

Особо серьезных случаев не наблюдалось, но кое с кем ей пришлось повозиться. Оставшиеся на ногах пираты перетащили на «Аррау» все ценное и покинули нехило поврежденную «Летящую».

– Ну что, милая? – Эльф подошел как всегда бесшумно.

Она обернулась и одарила его улыбкой, которая, как ни стыдно признаться, почти заставила капитана забыть о здоровье любого из его людей.

– Все хорошо. Жить будут все. Вот эти двое проваляются пару деньков. С остальными сейчас закончу.

Девушка повернулась к нему спиной и склонилась к очередному пациенту, а эльф еле сдержался, чтобы не отвлечь ее от лечения, устроив руки на одной из самых соблазнительных частей ее тела. Скрипнув зубами и сжав кулаки, он напомнил себе о том, что он капитан и здоровье его людей все-таки важнее секса, и уже почти повернулся, но в последний момент довольно грубым рывком притянул ее к себе и впился в сладкие губы. Азарт драки еще бродил в его крови. Была бы его воля, девушка уже лежала бы в кровати и хорошо еще, если в кровати, а не в каком-нибудь менее приспособленном для этого месте.

Скоро Ива присоединилась к ликующей команде, пила хмельное вино за удачу и прижималась к тому, кто ее так любил и хотел.

«Аррау» повернулась и неслась в сторону Хмурого Леса.

Амлерг был столицей небольшого приморского государства. В основном оно жило рыболовством и морской торговлей. Город был отличным перевалочным пунктом. Здесь останавливались все, кто плыл дальше – в северные богатые страны и, наоборот, к другим западным странам и к югу. Кроме того, Амлерг был негласной столицей всей контрабандной торговли. Сюда привозили все краденое, здесь легко можно было найти любую ценность, находящуюся в розыске во всех цивилизованных странах, все запрещенные в них же товары, любые яды и всевозможное оружие. Единственное, что категорически запрещалось в этом городе, – это рабство и торговля рабами. Здесь же любая информация продавалась за звонкую монету.

Т’ьелх радовался как ребенок.

– Обожаю этот город! Ах, Ива, если бы ты только знала, как сладко пахнет свобода этого места!!!

В таком духе он вещал уже на протяжении многих часов. Иве порядком поднадоело его слушать. Поэтому Моргана, подошедшего с просьбой сменить повязку, она восприняла как спасителя.

Когда показался берег, эльф оторвался от осмотра товара на продажу и почти силой нацепил на голову девушки повязку с нарисованной стрелой, перечеркнутой эльфийской руной, обозначающей первый слог имени корабля, пообещав, что теперь ее никто не тронет.

Ива спустилась к себе в каюту за сумкой и кое-какими вещами. Уже поставив ногу на лестницу, выходя из комнаты, она поймала свое отражение в высоком зеркале. Из глубины темноватого стекла на нее смотрела коренастая лихая девчонка в обтягивающих кожаных штанах и покрытой металлическими заклепками черной куртке. Лоб пересекала красная повязка. Волосы были растрепаны. Шею украшали множество амулетов. Запястья звенели браслетами. За голенищами высоких сапог были заметны кинжалы. В темных глазах – вызов. Щеки пылают румянцем. «Боги! – совершенно искренне удивилась травница. – Что-то я себя не узнаю. А где же знахарка из Восточных лесов? Пиратка какая-то! И что этот эльф со мной сделал?» Ива рассмеялась и запрыгала наверх. Ее ждала негласная столица пиратов и контрабандистов!

Команда быстро разбрелась по городу. Ива тоже пробежалась по незнакомому месту. Т’ьелх же куда-то умчался, едва шлюпка коснулась причала.

Амлерг произвел на знахарку небывалое впечатление, но даже не столько обилием любого товара, который можно было себе представить, сколько своим духом. Эльф был прав: дух свободы буквально летал в воздухе.

Вечером небольшая часть команды собралась в кабаке «Пьяный боцман». Почти все мужчины прижимали к себе девок и, совершенно не стесняясь, тискали их на глазах у Ивы. Надо сказать, она даже не удивилась – было что-то такое в этом месте, что заставляло смотреть на все проще. Сюрприз, однако, преподнес Т’ьелх. Он был пьян. Не то чтобы эльф чурался спиртного, но пьяным знахарка его ни разу не видела – навеселе да, но не более.

Увидев девушку на пороге питейного заведения, он с трудом поднялся, опрокинув стул. Достаточно ловко его обогнул и, покачиваясь, дошел до остолбеневшей знахарки. Потом рухнул – очень правильное слово – на одно колено перед ней и начал целовать ее ноги где-то на уровне колен. После этого он добрался до ее рук, не забывая на весь зал вещать, как он ее любит, как хочет на ней жениться и иметь гоблинскую тучу маленьких полуэльфят с ее чудесными глазами и способностями к магии. Не забыл упомянуть, что она вся из себя замечательная и какой великой волшебницей станет, когда выучится, а потому он не хочет ее далеко от себя отпускать. Не забыл сказать, как она хитро справилась с кракеном – кракеном! – и как ее вся команда любит. И уж совсем разоткровенничался, сообщив, что ему хочется порвать всех на мелкие лоскутки, когда они начинают коситься на разные части ее тела. Дальше он пошел по второму кругу, но к этому моменту Ива уже пришла в себя, чуть ли не за шкирку подняла его с колен, и они вместе уселись за столик. Т’ьелх тут же прижал ее к себе, налил ей какой-то странной жидкости. За столом все орали во всю глотку, то ли разговаривая, то ли просто высказываясь, тискали девок, провозглашали тосты, пили какую-то дрянь, пели песни. Причем подобная ситуация наблюдалась повсюду.

Ива храбро хлебала свою выпивку, решив, что коль ей приходится смотреть на подобное, то надо тоже напиться, чтобы все это хотя бы казалось веселым. Надо сказать, план удался – безобразие не прекратилось, но стало веселее. Более того, пьяные откровения эльфа казались жутко романтичными и возбуждающими, шутки смешными, а песни заразительными. С какого-то момента память перестала функционировать, так что проснувшись на широкой уже ставшей привычной постели в капитанской каюте, ни Ива, ни Т’ьелх не смогли вспомнить, как добрались до «Аррау».

Пробуждение было на редкость удачным. Во-первых, полностью отсутствовало похмелье. Во-вторых, факт нахождения в собственной кровати не мог не быть приятным сюрпризом после такой бурной ночи. В-третьих, разбудили ее поцелуи любимого.

Они еще долго нежились меж шелковых простыней.

– Эх, хорошо, – протянул эльф. – Люблю этот город.

– Похоже, я тоже, – зевнула его возлюбленная. – Я только не могу понять, почему нет похмелья.

– О! Именно из-за этого я и люблю этот город, – засмеялся эльф. – Вчера мы пили только их местный ром. Почему-то он не дает похмелья, сколько его ни выпей. Секрет его приготовления здесь охраняют пуще чести своих дочерей.

– Слушай, насчет чести, – встрепенулась знахарка. – Мне вчера показалось или за соседним столиком целовались… и не только мужчины?

– Нет, любовь моя, – хохотнул Т’ьелх. – Ни в коем случае не показалось. Тут очень свободные нравы. И однополая любовь только приветствуется.

– Ну надо же! – вздохнула Ива.

– Что вздыхаешь? – заинтересовался капитан. – Тебе это противно?

– Да нет, – водя ладошкой по его груди, ответила девушка. – Жалко, что скоро надо отсюда уезжать… Скажи, а ты пробовал… ммм… с мужчинами?.. Ну ты понял… Или такой вопрос тебе неприятен?

– Да нет, в общем-то. Ладно, скажу – пробовал. Но учти, что об этом лучше не болтать. Даже здесь.

– И как?

– Не очень, если честно. Ожидал большего. Экзотично, но не более. – Он поймал ее любопытную ладошку, ловко перевернул травницу на спину и припал к ее коже. – Ох, Ива, с женщинами куда лучше…

Знахарка изогнулась, чтобы ему было удобнее, и засмеялась:

– Да?

– Угу.

– Надо попробовать.

С утробным полурыком-полусмехом он накрыл ее губы поцелуем.

Наутро они отправились в путь. Больше всего этому факту радовался Лоренцо, которому порядком надоело болтаться в трюме корабля. Он даже не стал негодующе отворачивать морду, когда Ива погладила его.

Дорога петляла меж редких деревьев, периодически выскакивая то к лугу, то к полю, то и вовсе к реке. Хмурый Лес был еще далеко.

– Что мы им скажем? – беспокоилась девушка.

– Как есть, так и скажем, – невозмутимо покусывал травинку эльф.

– Что – так и скажем?! – возмутилась знахарка.

– Попросим проводить к главному и изложим историю… заодно и наших поисков тоже.

– А дальше?

– А дальше – по обстановке.

– Но так же нельзя! Надо все продумать! План составить!

– Ива, – вышел из себя Т’ьелх, – планы надо составлять, имея нормальные сведения! А когда ничего не знаешь, какой смысл напрягаться? Приедем, – немного остыл он, – и посмотрим.

– Не нравится мне это, – проворчала она.

– Относись ко всему проще. Если не можешь ничего изменить, расслабься и получай удовольствие.

Ива хмыкнула в ответ на это заявление:

– А ты бывал в Хмуром Лесу? Почему он так называется?

– Нет, не был. Мимо только проезжал. А название… кто его знает? Про этот лес ходят очень нехорошие слухи. Обычный набор: упыри, вурдалаки, кикиморы, великаны-людоеды. Обычно добавляют еще, что, мол, этот лес живой. Деревья в нем и двигаются, и разговаривают, и наказывают неугодных.

– А это правда?

– Откуда я знаю? Но такие сплетни хотят про все древние леса.

– А что ты думаешь? Это может быть правдой?

Темный пожал плечами.

– Арригуэна,[2] – пробормотал он.

– Что?!

Эльф дернулся:

– Прости, милая. Я так привык, что ты рядом, даже забываю, как много ты еще не знаешь. Команда уже просто привыкла. Arri gu’en a – это устойчивое эльфийское выражение. Обозначает что-то типа: «все возможно», «почему нет?», «кто знает?» или «а пес его знает!». Как-то так. В данном случае я хочу сказать, что это может быть и правдой и вымыслом. Ну сама посуди, кому как не тебе знать, что природа частенько бывает очень даже живой. Сама мне не раз рассказывала. А в случае с лесными колдунами… одна эта легенда чего стоит! Чтобы лес пошел против эльфов! Просто не могу себе этого представить! К тому же все достаточно древнее тоже порой обзаводится собственным характером. Вот замок твоего приятеля… как его?

– Торн Фьелг. – Знахарка украдкой улыбнулась. Ее возлюбленный почему-то никогда не помнил этого имени – это с его-то феноменальной памятью! Сдавалось ей, что он просто ревнует.

– Точно-точно, Фьелг. Ничего себе замок! И после этого говорят, что у камней нет души! В таком случае, почему лесу, стоящему здесь с самого рождения мира, не обладать какими-то необычными свойствами? А с другой стороны, молва говорит, что друиды заключают браконьеров в клетки из живых растений, чтобы новые ростки пробивали их тела насквозь. Или что гномы рождаются из камня.

– А это неправда?

– Нет. Друиды очень миролюбивые. А гномы обыкновенная раса. И их процесс размножения ничем не отличается от человеческого или эльфийского… Кстати!..

– Ну вот он, Хмурый Лес, – обозначил вполне очевидное Т’ьелх.

Почему очевидное? Исполинские деревья, как часовые, стоящие в дозоре, давно уже сбились со счета прожитых ими веков, – лес и впрямь выглядел неприветливо и хмуро. Старый, если не сказать древний, могучий, многое повидавший Хмурый Лес не был рад гостям.

– И чего стоим? – заерзала в седле Ива. Ей лес представлялся очень даже симпатичным.

– Я думаю, – ответил эльф.

– Да? – Девушка изумилась так искренне, что темный эльф даже обиделся. – И о чем?

– Что-то мне не хочется туда соваться.

– Да ну тебя, что теперь останавливаться перед самой разгадкой?! – возопила в праведном гневе знахарка, которой уже грезились новые растения, какие просто наверняка она встретит в этом странном лесу.

– Да, ты права, – думая о чем-то своем, буркнул Т’ьелх. – Поехали. Чуть что – прячься за меня. Надо по возможности избежать всяких агрессивных действий. Мы все-таки сюда за помощью пришли.

Ива, озадаченная таким вступлением, почесала маковку, потом пожала плечами и тронула Лоренцо, последовав за эльфом. Тот как раз скрылся в небольшом просвете, в котором при определенном воображении можно было признать дорогу. Стволы деревьев по бокам не поддавались и нескольким обхватам. Знахарка благоговейно поежилась. Она всегда любила лес, но прекрасно знала, сколько опасностей в нем может таиться. Даже в знакомом лесу надо хранить бдительность, что уж говорить о чужом.

Однако у Ивы был один недостаток или лучше сказать – особенность характера, свойственная большинству знахарок: любовь к экспериментированию. Даже потребность в нем. Это на своем горьком опыте уже поняла многострадальная команда «Аррау». Им особенно не повезло: ведь они проплывали мимо мест, девушке незнакомых. Разумеется, на рынках в травяных рядах продавалось множество новых травок и прочих знахарских принадлежностей, которые она просто не могла не попробовать. Это дома у нее был безотказный Хонька. Пришлось бравым матросам помучиться. Но если уж не грешить против правды, не так и сильно они пострадали. Уж чего не отнять, так это лекарского чутья Ивы. А вообще подобная страсть к экспериментированию была вполне оправданна. Знахарки получали знания частично от предшественниц, частично по «обмену опытом», а большей частью именно так: пробуя и ошибаясь. Кроме того, очень многие травницы обладали разной силы магическим даром, поэтому у них в арсенале была еще и такая возможность: все-таки магия – это редкий дар, – вот только как с ним обращаться не все знали. Немногим повезло получить соответственные уроки от матерей или других воспитательниц. Таких отчаянных, как Ива, тех, что не побоялись невзгод и опасностей и отправились-таки в магические школы, было немного. Тут имело место и вполне оправданное опасение: дар мог быть и слишком слабым, чтобы с ним приняли в престижное учебное заведение. Поэтому-то знахарки и экспериментировали самостоятельно, на свой страх и риск.

Иву тоже не минула эта чаша. Едва въехав в лес, она тут же начала думать, что бы такое интересное с ним сделать. Она просто органически не могла представить себе его как что-то равнодушное или, страшно сказать, неживое, без души и характера. А коли лес этими свойствами обладает, то значит, можно попытаться заслужить его благосклонность. Девушка крепко задумалась – как.

Через некоторое время эльф, контролировавший ситуацию, заметил отсутствие стука копыт Лоренцо. Пока он поворачивался, в его голове пронеслись миллион предположений, одно страшнее другого. Все оказалось очень просто. Его подруга просто остановила коня и уже приноровилась с него слезть. Т’ьелх немного позабавился, глядя на эту процедуру, – что ни говори, не освоила еще его возлюбленная всех премудростей верховой езды, – и только потом задумался, зачем это ей.

– Ты куда?

Девушка только махнула рукой, как делала всякий раз, когда не хотела отвечать на вопрос. Он уже знал, что в такие минуты ее лучше не трогать. Так что он молча наблюдал, как она достала из изрядно разросшихся седельных сумок (благо они все-таки оставили большую часть шмотья на корабле) чистое льняное полотенце, которое невесть зачем прикупила в городе, завернула в него целую буханку хлеба и положила точно в центре полянки, что-то бурча себе под нос. Потом травница еще немного побродила вокруг, вдохновенно размахивая руками и что-то шепча. Т’ьелх счел за лучшее не вмешиваться (Ива не раз уже за время их знакомства многообещающим рыком увещевала его: «Не лезь во время колдовства с немытыми руками и глупыми вопросами навроде: „А нет ли у тебя белой горячки, деточка?“») и отъехать подальше. Также опыт общения показывал, что и вслушиваться в бормотание тоже не стоит. Это как-то всегда потом негативно отражалось или на нем самом, или на волшебстве. Почему-то за последнее Ива ругалась больше. Наверное, в этом случае последствия были более разрушительные.

На самом деле знахарка не сильно и мудрила. В чаровании она разбиралась плохо, но есть вещи, которые каждый, кто у леса живет, знает. Например: не задобрив лешего, во владения его не стоит соваться. Уж что-что, а договариваться с лесными хозяевами ведунья умела. Чай, не раз в гостях у них травяной настой попивала, советы мудрые слушала да знаниями иль лекарствами делилась.

Но она прекрасно понимала, что лешего надо долго задабривать, иначе коротко не сойтись. В лесах, что окружали ее родную деревушку, порукой ей была тетушка да и собственные знахарские дела. А как быть здесь? Хлеб да доброе слово – обычная осторожность путника. Ранее травнице везло с лешими. Каким-то чутьем они признавали в ней свою. Традиционно лесных хозяев причисляли к нечисти навроде русалок и кикимор. Ведьмы тоже таковыми признавались. А по народному разумению разница между ведьмой и знахаркой невелика. Да и к тому же в строгом смысле слова ее тетушка и была ведьмой. «Да, хм, и мать, похоже, тоже… Может, и род весь». Так что по вполне понятным причинам лешие ее не чурались. Хотя между нечистью тоже ого-го какие различия. Но и она, однако ж, не совсем для них чужая.

Ива вздохнула. Ранее она всегда каким-то особым чутьем – не магическим, это уж точно, – улавливала присутствие нечисти, правда, по большей части безвредной… Относительно безвредной.

Но магия как-то странно влияла на эту способность, заставляя прилагать все больше усилий. А может, это как дальнее и ближнее зрение – чтобы перейти с одного на другое, надо перестроиться. Чем дольше вдаль смотришь, тем больше времени требуется, чтобы собственные пальцы разглядеть. Но Иве казалось, что она отдаляется от того, к чему с детства была привычна. И лес да луг могут ей этого не простить.

Усилием воли она прогнала эти мысли и попыталась почувствовать лесного хозяина. Против ее ожидания в магию она провалилась практически мгновенно и сразу же поняла: причиной был тот факт, что волшебства в воздухе и всем окружающем витало столько, – было бы нереальным сразу этого не почувствовать. Все было просто пропитано им. Будь Ива чуть поопытнее, ей сразу бы стало ясно, что магия исходит из всего произрастающего в этом странном месте, а волшебство просто здесь накопилось.

Однако необходимых знаний у девушки не было, поэтому она и не могла выполнить задуманного, не разобралась в хитросплетениях магических потоков, и тот, кто ее вел путаной дорожкой, достиг своей цели. Эльф ехал по тропинке, которой на самом деле не было, а юной колдунье очень умело подсунули одну из множества магических ниточек, и она шла по ней как кукла в умелых руках кукловода. Волшебство, разлитое вокруг, умело задурило ей голову, скрыв множество опасностей, таящихся в этом странном лесу.

Т’ьелх видел, что подруга, мягко говоря, не в себе. Но такое с ней частенько случалось. Последнее время она все больше внимания уделяла своему зарождающемуся искусству колдовства и впадала в транс чуть ли каждый день. Эльф заметил, что в такие минуты, даже когда глаза девушки смотрели в пустоту, она не спотыкалась, не натыкалась на предметы, корни деревьев не лезли ей под ноги, ветки не цепляли за волосы, колдобины сами уходили с ее пути. Однако такое состояние не должно быть долгим. Ива как-то говорила ему, что это очень опасно: можно и с ума сойти. Поэтому эльф очень скоро забеспокоился: возлюбленная шла явно в трансе. Двигалась уверенно, будто знала дорогу. Кстати, тропка-то тоже была непростая. Раз оглянувшись, Т’ьелх увидел, как там, где они проехали, ее уже нет. А еще дальше даже деревья многовековые стоят, притом так плотно, словно воины в строю. А Ива двигалась так, будто вел ее кто-то путем, ему лишь одному ведомым. Эльф верил в чудеса, но очень давно понял, что чужая воля редко бывает доброй. Понаблюдав за этой картиной еще немного, он спешился и аккуратно подставил подножку своей красавице. Против его ожидания она не споткнулась, не упала. Его готовые подхватить ее руки опустились в удивлении.

Кто-то вел ее вперед, берег свою добычу, чтобы дать ей возможность добраться куда следует. В этом Т’ьелх не сомневался ни на секунду: в следующий миг его пощечина обожгла девушке щеку. Знахарка дернулась, и в сторону эльфа полетела какая-то явно магическая дрянь, похожая на маленький ледяной шарик. Насколько он знал, такой способ атаки Ива давно пыталась создать по книгам, но у нее никак не получалось. «Надо же, – подумал он, уворачиваясь от еще одного „снежка“, – как у нее хорошо получается. А всего-то надо было – попасть под гипноз, а в качестве объекта атаки избрать близкого человека… Любимая, да что ж ты творишь?!».

Эльф извернулся и схватил травницу за запястья. В следующий миг они оказались на земле.

Ива мотнула головой и недоуменно уставилась на капитана:

– Что случилось?

– Ну как тебе сказать? – Он устроился поудобнее, не отпуская ее рук. – Ты пыталась меня убить.

Девушка смешно моргнула, потом нахмурила прелестные бровки и задала очень уместный во всех отношениях вопрос:

– А за что?

Т’ьелх расхохотался, расцеловал ее в щеки, лоб, нос и ласково припал к губам.

– Я люблю тебя, малышка… но, похоже, мы попали в ловушку…

Знахарка несколько мгновений обдумывала его слова.

– С чего ты решил?

Ее возлюбленный поднялся с земли и почти автоматически протянул ей руку.

– Тропинки больше нет.

Она оглянулась. Их обступали со всех сторон деревья.

– Даже я, эльф, теперь не смогу найти обратный путь.

– Хм… – растерялась Ива. – Но вперед-то дорожка ведет.

– Вот поэтому-то по ней и не хочется идти.

– Думаешь, западня?

– А ты не согласна? – хмыкнул Т’ьелх.

– Ну… очень похоже. Но может, нас просто направляют, чтобы не заблудились.

– Ива, не будь наивной.

Девушка не знала, что сказать.

– Ну ладно, а что с тобой-то случилось, красавица моя?

– Точно не знаю. Такое впечатление, что мешком по голове ударили… Только это состояние медленно приходило… вроде все понимаю, но никаких мыслей, желаний и воли нет.

– Да, тяжелый случай. Думаешь, магия нам не поможет?

Ива вздохнула.

– Здесь ее столько… – Она тоскливо обвела рукой лес. – Я думала, та, которая ко мне в сердце забралась, мне зла причинить не может. А оказалось – не так… Я всегда думала, что лес в любом случае меня защитит, ан нет.

– Не убивайся, – махнул рукой эльф. – Ты просто еще не научилась отделять друзей от врагов и не знаешь, кому можно довериться безоговорочно, а с кем дружить, но с оглядкой.

– Э-э, вообще-то я про магию говорила.

– Какая разница? – Т’ьелх повертел в пальцах травинку и сунул ее в рот. – В этом вопросе я не очень разбираюсь, зато в жизни хорошо. В мире все подчиняется одним и тем же законам. Есть хорошие люди, как эльфы и все прочие существа, а есть те, с кем лучше не связываться. И ты думаешь, что умеешь отличать одних от других? Хорошо, если это так. Но все, увы, не так просто. Потому как все ошибаются и все подводят. Кто-то по случайности, кто-то по незнанию, кто-то, поддавшись чужой воле, случайному порыву, кто-то от горя, кто-то от боли, кто-то оттого, что просто так получилось. Но ведь не бросишь же их. Так и в полном одиночестве остаться недолго. И ведь страшно не это. А то, что люди при этом хоть и виноваты, но плохими в один миг не стали. И ты сам не безгрешен, чтобы их судить… Вот так и магия, любовь моя, она… разная. Плохую от хорошей ты сможешь отличить, но она не всегда будет действовать так, как ты хочешь. И только с опытом ты научишься поступать так, чтобы все вокруг складывалось как нужно тебе. Или не научишься.

– Так эльфы и живут – чтобы все вокруг выстраивалось под них? – с едва слышным вызовом в голосе спросила Ива.

– В большинстве своем. Но при чем тут эльфы, милая? Не злись. Я хочу сказать, что ошибаться и поступать неправильно не стыдно. Так бывает. Вот сейчас лес и магия тебя, скажем так, обманули, но от этого разве они стали плохими? Может, ты из-за того, что поступила ошибочно, стала хуже? Тоже нет. Благодари звезды за это, потому что у тебя появился шанс понять, разобраться еще в одной мелочи, что составляют этот мир. Разберись, что не так, и иди дальше.

– У тебя сегодня философское настроение? – съехидничала девушка.

– Да нет. Просто я скоро не смогу быть все время с тобой рядом и как ни хотелось бы мне постоянно оберегать тебя, но это не в моих силах… и мне страшно за тебя, моя умница. И дар у тебя есть, и голова на плечах, и воля, и в людях ты неплохо умеешь разбираться, но ведь это еще не все. Как научить тебя… о звезды, столько всего тебе хочется рассказать! – Эльф порывисто обнял ее: – Милая, что же мне с тобой делать? Жалко мне твое юное сердечко. Столько ему придется пережить: и чужие предательства, и свои ошибки, и обиды, и бессилие, и отчаяние, и тоску, и искушение. Бывает так, что руки опускаются, хотя ничего не произошло, а иной раз ты оказываешься на вершине – прошел все испытания, все преодолел, а цель оказалась иллюзией. Милая-милая, что же мне с тобой делать?

– Может, дать жить своей жизнью? – выдала травница одну из самых больших банальностей.

– Я понимаю, что придется. Но, душа моя, это как ребенку дать в руки меч – или других покалечит, или сам порежется. Вот тебе мой совет: учись прощать и других и себя, извлекать опыт из ошибок, использовать ситуацию в свою пользу – и ни по какому поводу не переживай. Знаешь, как говорят рейнджеры: «Всё на свете ерунда, кроме пчел. Но если подумать… пчелы тоже ерунда».

Ива расхохоталась, и серьезный разговор на этом был погребен.

Парочка вкусно пообедала и стала решать, что делать. Лес вокруг постоянно менялся. То они сидели на траве, на чудесной полянке, а вот уже их обступили хвойные деревья… То дубы-великаны, то трепетные осинки построили свой хоровод. Причем ни востроглазому эльфу, ни волшебнице-ведунье так и не удалось ни разу уловить момент изменения.

– Ну и что будем делать?

– А что в принципе случилось? Мы и так знали, что лес волшебный.

– Я не могу пользоваться магией. И лесной хозяин нам не поможет. Признаться, я надеялась на его поддержку.

– Все-таки я эльф. Мало какой лес или живая тварюшка пойдет против нас.

– Ага, история с Алисией это живо подтверждает, – ехидно ответствовала знахарка.

– Да, не поспоришь. Но разве мы не понимали с самого начала, что суемся волку в пасть, то бишь идем к обиженным людям в их же логово?

– Понимали, – согласно вздохнула она.

– Так что, вооружившись дипломатией и своими добрыми намерениями, пошли дальше.

– Куда?

– По тропинке.

– А как же твои рассуждения про засаду?

– А что мы можем сделать? Хозяева здесь лесные колдуны. К ним мы и идем. Так что…

– Думаешь, это они?

– Других вариантов не вижу.

Они двигались по несуществующей дорожке, с интересом рассматривая чудеса вокруг. У Ивы даже мелькнула мысль, что их пытались таким образом напугать, но удалось только заинтриговать. Сначала пейзаж менялся почти мгновенно, потом эта круговерть стала замедляться, но пришла другая напасть. Тропинка из ровной превратилась в полосу препятствий. Корни деревьев как будто специально лезли под ноги, ветки цеплялись за одежду и волосы. Постоянно приходилось через что-то перепрыгивать, обходить, наклоняться, перелезать. Знахарка перебрала в уме и вслух все известные ей ругательства и с удовольствием пополняла словарный запас, прислушиваясь к «высокому эльфийскому». Благо кроме закрученных форм родного языка капитан, побывавший почти везде в обитаемом мире и в таких ситуациях, которые немало способствовали обогащению словаря ругательств, выдавал поистине замечательные перлы.

Когда невдалеке завыли волки, стало отнюдь не смешно. Эльф совсем по-звериному принюхался и ускорил шаг. Им уже давно пришлось спешиться. Кони и без того чуть не переломали ноги. Чужое присутствие теперь ощущалось постоянно. Чьи-то тени то и дело мелькали меж деревьев, от недобрых взглядов свербело в затылке.

Т’ьелх хмурился все больше.

– Я чую нежить, – остановившись, вымолвил он.

– Ты уверен? – совершенно не сомневаясь в его словах, спросила девушка, опасливо озираясь вокруг.

Эльф фыркнул:

– Но хуже всего то, что мы ходим по кругу.

– С чего ты взял? – удивилась она. Пейзаж так часто менялся, что понять что-либо, как ей казалось, было невозможно в принципе.

– Солнце постоянно с разных сторон оказывается.

Ива задрала голову и посмотрела на дневное светило:

– Может, это морок?

– Морок – это, скорее всего, все остальное, – хмыкнул темный. – Нам очень эффектно показывают свою силу и нашу слабость. Поэтому предлагаю остановиться здесь и переночевать. Заодно и подумать хорошенько.

– А как же нежить?

– Любая нежить движется быстрее нас, так что бежать нет смысла. Если что, отобьемся и здесь. Но мне кажется, это тоже морок… или нас ею пугают. – Все это эльф говорил, уже распаковывая вещи, необходимые для ночного лагеря.

Знахарка привыкла доверять возлюбленному и тоже включилась в приготовления, ненароком заметив, как тот перво-наперво проверил, легко ли выходят клинки из ножен, и вытащил лук из чехла. Травница тоже на всякий случай перебрала свои запасы. Месяцы путешествия научили ее: все, что нужно для самообороны, должно находиться в самом доступном месте.

Поужинали припасенной уточкой, еще мягким хлебом и яблоками. Грызя зеленый большой сладко пахнущий плод, Ива завела разговор о способах решения проблемы, но Т’ьелх только махнул рукой, обронивл, что «кое-какая идейка» у него на этот счет есть, и, сообщив девушке, мол, ее очередь караулить первой, завалился спать. Проблем со сном у него никогда не наблюдалось, так что через пару минут он уже вовсю посапывал прямым аристократическим носом, оставив подругу мучиться неведением.

Утром Ива, проснувшись, первое, что увидела, – это своего возлюбленного, задумчиво вертящего в пальцах деревянные кусочки амулета.

– Что ты делаешь? – зевнув, спросила травница.

– Доброе утро, милая, – меланхолично выдал тот. – Ты умойся, поешь, а уже потом начинай допрос.

У эльфа порой случались дни духа противоречия, когда добиться от него чего-либо было попросту невозможно. Поэтому Ива тяжко вздохнула и направилась выполнять задание.

Однако против ее ожидания плохое настроение эльфа долго не продлилось. Стоило ей поесть и привести себя в порядок, как он, коварно улыбаясь, спросил:

– Как ты думаешь, душа моя, была ли Алисия дорога тем людям, что устроили нам вчера такую незабываемую прогулку?

– Думаю, да… Коли так злятся.

– Вот и я подозреваю. А как ты считаешь, долго ли нас собираются так водить по кругу?

– Тот же ответ. Не ощущаю я чьей-либо доброй воли в этом месте.

– Воистину Хмурый Лес, – хмыкнул Т’ьелх. – А как тебе кажется, вот этот амулет, – он показал ей деревянные пластинки, которые она уже до самой последней черточки знала, – ценен для них?

– На то весь расчет, – осторожно промолвила девушка.

Эльф совсем уж разулыбался, но Иве только стало холодно от того, какими злыми были при этом его глаза.

– И последний вопрос, моя милая, – продолжил он, придвигая к себе лук, – если мы бросим их в костер, не будет ли это хорошим уроком для тех, кто ведет себя так негостеприимно?

Ива, сильно усомнившись в рассудке друга, удивленно хлопала глазами. А Т’ьелх, послав ей ласковую улыбку, кинул частички амулета в костер.

– Нет! – Девушка дернулась вперед.

– Нет!!! – слились в один хор голоса шестерых мужчин и двух женщин, в мгновение ока оказавшихся на поляне.

Темный удовлетворенно хохотнул и поймал еще не долетевшие до огня деревянные пластинки. Повернувшись к колдунам, он отвесил полунасмешливый поклон:

– Ну что, уважаемые, теперь поговорим?

С виду лесные жители ничем не отличались от обычных людей, разве что пристрастием к зелено-коричневому цвету одежды. Волосы у всех были чрезвычайно длинные. Да и брить бороды здесь явно казалось не в моде. У женщин в волосах были вплетены цветы и травы. Мужчины опирались на посохи.

Самый старый из них – худой древний старик, единственный облаченный в белые цвета, повел рукой, и все вокруг резко изменилось. Лесные колдуны теперь сидели на странного вида креслах, сплетенных из живого кустарника, а путники стояли перед ними.

Ива невольно подумала: что-то это ей напоминает. Очевидно, не только ей, потому как тот же старик, явно бывший здесь за главного, произнес:

– Ну что ж, места поменялись.

Т’ьелх слишком хорошо помнил, чем дело закончилось в прошлый раз.

– Надеюсь только, что история хоть чему-то нас всех научила, – ответствовал он.

Старик нахмурился. А Ива краешком глаза уловила блеск одобрения в карих глазах одного из колдунов.

– Зачем ты пришел в Хмурый Лес, сын жестокого народа?

И хотя, похоже, обе стороны знали ответ, эльф принял правила игры:

– Я пришел сюда поставить точку в истории, которая принесла много горя и твоему и моему народу.

Он немного помолчал, но тишину не нарушил никто.

– Я пришел сюда просить вас снять проклятие с моего рода. И в залог своей доброй воли принес вам вот это. – Деревяшки лежали на ладони.

Колдун посмотрел на невзрачные пластинки.

– Давай, – спустя мгновение ответил он.

Т’ьелх улыбнулся и убрал пластинки в карман.

– С удовольствием. Но сначала договоримся.

Мужчина недобро ощерился:

– Ты не в том положении, чтобы торговаться.

– Я и не собираюсь торговаться. Я прошу снять проклятие с моего рода, и только получив это, уйду отсюда.

– Эльф, – почти выплюнул это слово старик, – твоя жизнь сейчас висит на волоске. А ты еще и угрожаешь нам.

– Я не угрожаю. Я предлагаю сотрудничество. Снятие проклятия в обмен на четыре части амулета. О большем не прошу.

Несколько колдунов переглянулись, но тот, что в белом, лишь скривил губы.

– Вы заслужили это проклятие. – Голос старика зазвучал громче. – Вы его заслужили. Из-за вашего высокомерия дочь нашего народа погибла во цвете лет. Из-за вашей спеси она так и не узнала счастья. Ради мести вам она лишила себя даже надежды на возрождение после смерти. Ее последним желанием было отомстить вам – и да будет так.

– Да, мы поступили неправильно и горько за это поплатились. Вы потеряли дочь вашего народа. Мы потеряли сына. Прошли века, но наши женщины до сих пор платят за ошибку одной. А дух Алисии все еще не нашел покоя, а ее дерево ждет ее возвращения. Я предлагаю тебе покончить с этой взаимной болью.

– Меня не волнует судьба эльфов. Вы получили то, что заслужили. А амулет, как ты это называешь, мы возьмем и так… когда лес сожрет твое тело. – Столь мерзкой ухмылки Ива еще не видала. Это была улыбка человека, ненавидящего и уверенного в своей правоте. «Ой, вляпались», – подумала она, судорожно размышляя, что реально противопоставить лесным колдунам.

– Ты вправе поставить вопрос и так, но не можешь не понять, что я заберу многих с собой, и смерть мою не оставят неотомщенной. Более того, я смогу уничтожить амулет, но вы в руки его не получите.

– Ты слишком много на себя берешь, презренный. Ты хоть понимаешь, на кого гавкаешь? – взвился колдун.

– Мне плевать, хоть на Творца. Я пришел сюда снять проклятие с женщин моего рода и сделаю это.

– Вы так ничего и не поняли за эти века. Так ничему и не научились.

– Что мы не поняли? Чему мы не научились? Ты хочешь показать мне, что вы сильнее, мудрее и лучше? Я готов признать это. Хочешь моего унижения, могу кланяться до земли и умолять, но если это тешит ваше самолюбие, значит, вы ничем не лучше эльфов, которые жили на заре веков. Тогда наша спесь сгубила и Алисию, и Тандиля. Давай сейчас и здесь сделаем так, как будет лучше для обоих наших народов. Разве не пришла пора этому свершиться?

– Алисия пожелала, чтобы вы были прокляты, вот и оставайтесь проклятыми.

– Алисия расплатилась за это своей смертью и невозвращением в родной лес. Я предлагаю вам хоть чуть-чуть смягчить эту боль.

– Нет.

Тут Ива не выдержала:

– Может, хватит уже?! – сорвалась она на крик. – Хватит?! Вы потеряли дочь, они – сына! Ее душа мучается где-то, не в силах вернуться в родной лес! Ее дерево тоже страдает! А эльфийские женщины этого рода поколение за поколением становятся несчастными! И матери, и дочери, и сестры, и жены! Разве могут быть мужчины счастливы, видя страдания любимых?! Вы уже отомстили! За одну жизнь десятками других, загубленных! Может, хватит?! По-моему, счет уже давно и с лихвой оплачен!!!

Под конец эльф уже просто держал рвущуюся в бой девушку, она отбивалась, стараясь добраться до противного старика, чтобы выщипать его бороденку.

– Счет оплачен, говоришь, мерзавка?! – вскочил тот в гневе. – О нет! Еще нет! Есть счета, которые не оплатить!

– Глупости! – рявкнула знахарка, извиваясь в руках возлюбленного. – Все счета рано или поздно оплачиваются.

Колдун расплылся в злобной ухмылке:

– Все, говоришь? А знаешь, как ты появилась на свет, знахарка из Восточных лесов?

Тут один из колдунов, высокий и темноволосый, не выдержал:

– Каеорпан, не надо!

Но тот зло зыркнул на соплеменника:

– Молчи, мальчишка! – И снова повернулся к травнице: – Я могу рассказать тебе, Ива, – ведь Ива, правильно? – о твоем происхождении. Тебе будет полезно это узнать…

Когда твоя тетушка говорит, что умом ты не в мать пошла, поверь мне, она права. Твоя мать была красивой и амбициозной, но только не умной. В твоем роду ни у кого до тебя не наблюдалось природных магических способностей. Но тем не менее все твои прародительницы могли колдовать. А ты знаешь, что эта способность – или есть, или ее нет. Но ее можно и приобрести. Разными способами. Для деревенских знахарок существует практически единственный способ – это темные силы. Их не зря опасаются. Говорят, что колдуны и ведьмы приносят кровавые жертвы, в том числе и людские. Это зачастую правда. Но скажу тебе по секрету… чужая жертва не так уж и важна. Когда кто-то в поисках милости темных сил приносит в жертву живое существо, особенно человека, он, прежде всего, отдает часть своей души. Ты же понимаешь, что человеку надо нечто погубить в себе, когда он сознательно стремится уничтожить другое существо. И именно этим ценна жертва.

Кровь и плоть могут удовлетворить только самые низшие и слабые силы, от которых многого не добьешься. И умные люди это прекрасно знают. Поэтому могу тебя уверить, что большинство тех, кто известен как ведьмы, не приносят человеческих жертв. А что же тогда приносится в жертву, спросишь ты? Частичка себя. В зависимости от характера ведьмы и того, что она хочет получить, темным силам отдают здоровье, молодость, красоту, годы жизни, любовь, счастье, часть души. По-разному бывает. Вот, например, твоей тетушке было суждено родить троих детей. Она знала об этом как ведунья, какими был весь твой род. Ты была совершенно права, когда объясняла своему другу, что опыт поколений с годами превращается в дар. Все в твоем роду испокон веков были знахарками. И опыт сделал их ведуньями. Ты еще ощутишь это, дерзкая девчонка, – и тогда я тебе не позавидую.

Так вот, твоей тетушке было суждено родить троих детей. И могу тебе совершенно точно сказать, она жаждала их рождения. Очень… Но в самом начале жизненного пути она столкнулась с необходимостью обретения Силы. И как все женщины в твоем роду она обратилась к темным силам, и тогда они предложили ей отдать им ее первого нерожденного ребенка. Нет, не его тело, не душу, а ту любовь, те чувства, которые твоя тетушка вложила бы в это дитя. Ты еще не знаешь, но когда женщина родит ребенка, она отдает ему огромную часть своей души. Вот темные силы и попросили такую жертву. Иными словами, если ранее у нее должны были родиться трое детей, то после ее согласия ей суждены были только двое. Твоя тетушка сочла это приемлемой платой. Ведь двое все-таки оставались, наивно полагала она. За малую частицу Силы она отдала одного своего нерожденного ребенка. Более ей и не надо было. Для деревенской знахарки и неплохой ведьмы и этого хватало с лихвой. Однако однажды случилось так, что Силы не хватило. Твоя тетушка тогда умирала, и ничто не могло ее спасти. Так тоже бывает. И давно гнить бы ей в земле, если бы не воззвала она вновь к темным силам. За ее спасение они потребовали второго нерожденного ребенка. Тогда это уже не имело значения, потому как не пожертвуй она, не было бы и ее самой, а значит, и того, кто еще мог у нее родиться.

Она спаслась и даже обрела еще большую Силу. И твердо решила больше не жертвовать.

Но у твоей тетушки была младшая сестра – твоя мать. Намного ее младше, во много раз красивее и во столько же глупее. Она-то, в отличие от умной старшей сестры, своих границ не знала. Она хотела все и немедленно. Еще больше красоты, еще больше власти, еще больше золота, но самое страшное – еще больше Силы. За это она могла пожертвовать всем. Но темным силам этого было не нужно. Ведь ее душа уже принадлежала им. Как ни старалась твоя мать, ничего у нее не получалось. К тому же твоя тетушка внимательно следила, чтобы любимая, но глупенькая младшая сестренка не натворила чего-то ужасного.

О, как эта забота злила твою мать! И она положила все, чтобы получить желаемое. Каким-то образом она узнала, что это возможно, если родить ребенка от духа природы. Ей как-то удалось не только найти этого самого духа – поверь мне, это нелегко, – но и склонить его к связи. Вот тут тайна начинается. Дело в том, что духи природы не отдают свое семя так просто, поэтому детей от них мало, хотя связи с ними относительно часты. Каким-то образом твоей матери удалось заставить его сделать это. Почему заставить? Очень просто. Если бы семя было отдано добровольно, твоя мать не умерла бы в родах. Ни одна ведьма не умирала в подобных случаях. Это непреложный закон. А вот если дух природы… то есть сама природа ополчилась на ведьму, то ее не спасет и чудо.

Твоя тетушка узнала обо всем слишком поздно. Когда твоя мать уже была беременна и ничего поделать было уже нельзя.

Роды проходили очень тяжело. Твоя мать умирала, и тетушка не могла этого не видеть. Твоя мать была злой, испорченной, глупой женщиной, но она была ее сестрой. И, поверь, твоя тетушка любила ее. Очень-очень сильно. И все часы, пока длились роды, старшая сестра перенесла невыносимые муки, видя, как умирает ее маленькая глупенькая сестричка. И сердце ее не выдержало: она была готова отдать темным силам своего последнего нерожденного ребенка, лишь бы спасти ее.

Она почти уже произнесла ритуальную фразу, когда поняла, что тебя спасти ей не удастся. Жизнь за жизнь. Или мать, или дитя. Умирала ее сестра. Но в такие моменты Силы во много раз возрастают. И твоя тетушка увидела тебя. Она виделаи сестру: ее мелкую, жадную, глупую душонку. И тебя: душу чистую, невинную, никогда не пожелающую ни власти, ни Силы, ни зла другим, обладающую Силой, способную любить, желающую жить, но не готовую ради этого убивать.

Не знаю, что тогда пережила твоя тетушка, но выбрала она тебя.

Потому что твоя мать потеряла право жить, а ты обрела это право. Она выбрала тебя, увидев в тебе то, что так недоставало твоей матери, а еще – часть ее сестры, часть ее самой, часть ее неродившихся детей.

Вот так, милая, теперь ты понимаешь, кому ты обязана своим появлением в этом мире и кто ради тебя пожертвовал слишком многим. Твоя тетушка воспитывала тебя с первых твоих глотков воздуха.

Расскажу тебе еще одно, коль уж начал. Однажды совсем еще маленькой ты заболела. Даже твоя тетушка оказалась бессильна. Представляешь, каково ей было, когда умирало последнее родное ей существо, маленький комочек жизни, за который было отдано так много. Тогда она взяла тебя на руки и пошла на луг. Встала боком к лесу. С другой стороны текла река. Не знаю точно, что она говорила, но думаю, она призывала их – лес, луг и реку – признать тебя своею. Очевидно, она тоже не знала, какой именно дух приходится тебе отцом, но была уверена в одном: или лесной, или луговой, или водный.

И, Ива, тебя признали. Ты выздоровела и в принципе никогда серьезно больше не болела.

И самое главное – ты оказалась родной самой природе. Куда бы ты ни пошла, травы тебя приветствовали, деревья с тобой разговаривали, земля сама ложилась тебе под ноги, вода сама лилась тебе в руки.

Ведь так, Ива? Природа тебе всегда была роднее, чем люди. Ты ее слышишь, ты ее понимаешь, ты ее любишь.

Твое тело – это земля, вода – твоя кровь, а воздух – твоя душа. От человека в тебе только способность любить.

Не смейся и не кривись, ибо именно способность любить – искренне, безудержно, безгранично, самозабвенно – это то единственное, из-за чего земля все еще терпит вас, людей.

И если у тебя хоть один раз возникнет сомнение в способности человека любить и жертвовать ради любимых всем, вспомни свою тетушку и то, что она сделала ради тебя.

А вот сейчас посмотри на меня, девчонка, и скажи, чем ты сможешь оплатить этот долг, и тогда я сниму проклятие! Молчишь? То-то же.

– Прекрати! – рявкнул эльф.

– Прекрати, Каеорпан! – вновь не выдержал темноволосый колдун.

Другие тоже повскакивали с мест. Одна из женщин даже устремилась к девушке. Ива сидела на земле, ее глаза были широко распахнуты и смотрели в пустоту. Т’ьелх пытался ее растормошить, но ничего не получалось. Колдунья подбежала к знахарке, взяла в тонкие длинные пальцы лицо, внимательно посмотрела в невидящие глаза и весьма аккуратно нажала на какие-то точки за ее ушами. В следующий миг травница уже плакала на груди возлюбленного.

А на поляне в это время творилось гоблин знает что.

Колдуны кричали, размахивали руками, что-то доказывали.

– Это зашло уже слишком далеко!

– Каеорпан, действительно – хватит.

– Мы не имеем права разглашать лесные тайны ради мести!

– Девушка-то при чем?!

– Эльф действительно предлагает дело! Мы не можем оставить дерево Алисии как есть, когда появилась такая возможность! Получается, из-за каких-то там эльфов мы губим одну из нас!

Старший колдун ругался одновременно со всеми. Но постепенно начал уступать.

– Хорошо. – Он повернулся к напряженно ожидающему развязки эльфу. Глаза у того были широко распахнуты, а к груди он прижимал девушку. – Я сниму проклятие. Слово лесного народа.

Т’ьелх и Ива ехали по дороге, оставляя за спиной Хмурый Лес. Светило солнце. Луг утопал в цветах. Пели в невысоком кустарнике птицы. Глухо постукивали копыта. Пригревало.

Знахарка подняла лицо к светилу, наслаждаясь его лаской. Они с колдунами расстались не друзьями, но и не врагами. «Ну что ж, это лучше, чем было», – заметит после эльф. Главную задачу они выполнили. Проклятие было снято. А четыре деревянные пластиночки вернулись к древнему дереву, дав духу Алисии – девушки, что так и не узнала счастья и не увидела жизни, – возможность испытать все это, став частью самой Природы, Жизни.

Дорога гладко ложилась под копыта коней, а Ива наслаждалась последними мгновениями вместе с любимым.

Как и было договорено, «Аррау» ждала их в Амлерге. Оттуда они приплыли в Стонхэрм.

Девушка стояла на одной из скал, окружающих эту бухту-крепость, и смотрела на уплывающий корабль. Он уносил в синюю даль очень большую часть ее жизни и ее сердца.

Ива вздохнула и чуть повернулась, косясь на причудливое здание Университета магии. Оно подмигивало ей блестящими на солнце крышами. Ей предстояло еще поступать, завязывать отношения с учителями, сокурсниками, соседями, грызть зубами науку… и столько всего узнать. Она снова перевела взгляд на почти незаметную в огромном и сияющем в солнечных лучах море точку…

И улыбнулась.

Впереди у нее была интересная, полная событий и приключений, яркая, обеспеченная жизнь, а эльфы… на то они и эльфы, чтобы уходить и возвращаться.

Февраль 2004 – март 2006.

Книга 2. Пособие для начинающего мага.

Часть первая. ПЕРВЫЕ ШАГИ К ОСЕНИ.

Ничего на свете лучше нету, Чем бродить друзьям по белу свету. Тем, кто дружен, не страшны тревоги. Нам любые дороги дороги… «Бременские музыканты»

Знахарка стояла на скале и смотрела вслед уходящему кораблю. На фоне лазурного, чистого неба и сияющего, синего моря тот казался живым воплощением легенды об эльфах, уплывающих на запад, где ждет их вечное блаженство и радость каждого мига.

Именно эта красавица шхуна увозила от девушки одного очень дорогого ей эльфа. «Но мы непременно встретимся», – подумала Ива, усмехнулась и, повернувшись, направилась к своему коню.

Лоренцо смотрел на нее недовольно. Впрочем, травница уже привыкла. Благородному скакуну все не нравилось, но более всего – хозяйка. За те несколько месяцев, что прошли с момента, когда Торн (случайный попутчик, ставший другом, с которым они так много пережили) подарил его травнице, они с Лоренцо так и не смогли подружиться. Хотя чем дальше, тем меньше Ива обращала на это внимание, что бесило скакуна еще сильнее. Но, как истинный джентльмен, он предпочитал пакостить исподтишка.

В данный момент настроение у Ивы было слишком хорошим, чтобы обращать внимание на недовольную морду жеребца. Она просто поправила седельные сумки, покачав головой при виде количества вещей, что накупил ей заботливый эльф, вставила ногу в стремя и вскочила в седло. Знахарка могла гордиться своими успехами в верховой езде – пару месяцев назад она не могла похвастаться и парой часов, проведенных за этим увлекательным занятием.

Лоренцо, повинуясь движению ее коленей, двинулся к городу. Дорога быстро привела всадницу на пристань. Ива в который раз подивилась относительной чистоте этого места по сравнению с другими набережными, что ей доводилось видеть. Стонхэрм, непоследний и неменьший город-порт в этой части земли, был, однако, более известен на весь мир своим Университетом, где готовили магов.

Шел пятый летний месяц, и в это время как раз проводились вступительные экзамены. Девушка, закинув голову, начала рассматривать выделяющееся на фоне в основном невысоких строений города поистине огромное здание этого самого известного учебного заведения в мире магии.

Весь Стонхэрм стоял на множестве островов и островков. Каналы, речки и озера могли полноправно считаться его проспектами, хотя, безусловно, ими пользовались куда меньше, чем симпатичными узенькими улочками и вычурными мостами. Главное здание Университета находилось на одном из самых больших участков суши. Своими башенками, куполами, внешними лестницами, различной формы окнами, статуями, площадками непонятного назначения он так резко отличался от всего виденного Ивой раньше, что она даже не могла понять, нравится ли ей такая архитектура или нет.

В крови девушки бурлило волнение и предвкушение. Отчего-то не было у нее сомнения, что она поступит в Магический Университет. Но вот – что будет там? Как пройдут испытания? Кто будет учиться вместе с ней? Справится ли она? Появятся ли новые друзья? И самое главное – оправдает ли учеба ее ожидания?

– Как думаешь, Лоренцо? – Знахарка рассеянно потрепала коня по гриве. Он, опешивший от такой фамильярности к своей высокородной особе, даже забыл возмущенно фыркнуть.

Сегодня идти в приемную комиссию было уже поздно, и Ива направилась на постоялый двор. Знающий, казалось, все на свете Т’ьелх – тот самый эльф, что недавно уплыл на корабле, ее друг и возлюбленный, – подсказал ей, какой из них наиболее подобает порядочной девушке. Находился тот весьма удачно – недалеко от Университета. Напротив располагалась недавно открытая таверна «Магическое зеркало». Сама же гостиница называлась «Первая пляска». Что имел в виду хозяин, оставалось только гадать. Однако слово «пляска» указывало на то, что сие почтенное заведение открыто для всех, в отличие от того же «Большого камня», который был больше рад троллям, или «Старой секиры», где в основном заседали гномы.

Ива бросила медную монетку подбежавшему принять у нее коня мальчонке, сгрузила седельные сумки и, ругаясь себе под нос на их тяжесть (спасибо заботливому эльфу!), ввалилась в зал. Без проблем получив комнату, она начала поднимать по лестнице тяжеленные баулы и на верхней площадке, разумеется, не вписалась в поворот, в результате чего налетела на здоровенного равнинного тролля.

– Смотри, куда прешь, дурная твоя голова! – буркнул тот.

– А ты больше ноги подставляй, чтобы я еще и по ним потопталась! – не осталась в долгу девушка.

Вообще-то Иве не была свойственна грубость, но за месяцы путешествия от своей глухой деревушки в сердце Восточных Лесов до самого Стонхэрма она выучила очень полезное для выживания правило: поступай так, как принято в этом месте и у этих существ. Как известно, равнинные тролли были единственным тролльим кланом, представители которого могли не только уживаться с другими расами, но и вести активную жизнь в чужой культуре. Основная масса равнинных троллей давно забыла родные стойбища и жила среди людей, работала на них, дружила с ними и вообще вела себя как неотъемлемая часть человеческой цивилизации. Только вот держать свой язык на привязи они так и не научились. Ничто не могло привить троллям хотя бы элементарных правил вежливости. Кроме, пожалуй, денег. Больших денег. Хотя и поговаривали, что их грубость просто часть имиджа и, когда надо, они могут общаться вполне нормально, тем не менее никто вежливости от них не видел и не слышал. Впрочем, сами они тоже не ожидали ничего подобного от других, принимая воспитанность за слабость. Поэтому Ива и ответствовала ему таким же образом. Грубить троллю порой было безопаснее, чем быть корректной.

Провозившись с бытовыми мелочами, знахарка заметила, что наступил вечер, только когда желудок, громогласно заурчав, сообщил ей, что вообще-то его принято кормить. Девушка еще немного покрутилась по комнате, облачилась в вызывающий черный кожаный костюм, выглянула в окно. Из таверны напротив летели поистине божественные запахи. К тому же название говорило о том, что в сем месте имеют обыкновение заседать господа маги, то есть была возможность узнать что-либо про предстоящие экзамены. Так что Ива ничтоже сумняшеся направила свои стопы в «Магическое зеркало».

Обвешанная кучей амулетов на шее и руках, с несколькими весьма подозрительными мешочками на поясе, затянутая в проклепанную серебром и сталью куртку и брюки, с кинжалами за голенищами сапог, она больше напоминала ведьму-наемницу, чем мирную знахарку. Вот что делают с людьми несколько месяцев пути по дорогам этого славного мира.

Таверна не разочаровала девушку. С полпинка открыв дверь, травница увидела обещанное зеркало. Оно отражало все очень правдоподобно, но вверх ногами. В первый раз это производило впечатление. Ива усмехнулась и оглядела остальной зал. Главной его особенностью была роспись стен, сплошняком состоящая из магических знаков. Некоторые Ива даже знала, но большинство оставались для нее тайной за семью печатями. Также вместо обычных лучин и факелов здесь горели небольшие магические светильники, дающие пусть и неяркий, но ровный и постоянный свет. Публика же была разная. К вящему огорчению девушки, ни одного седовласого и длиннобородого мага или ведьмы в остроконечной шляпе здесь не наблюдалось. Зато была шумная компания парней и девушек разных рас и возрастов, и, судя по часто вспыхивающим искоркам, а то и огненным шарам в их руках, они были студентами пресловутого Университета.

Ива по привычке устроилась недалеко от окна – и убегать, если что, сподручнее, и видно все – спиной к стене, сделала заказ и продолжила рассматривать зал. В самом конце сидели несколько одетых по-дорожному типов, в которых легко можно было признать странствующих чародеев. Чуть в стороне от шумной компании адептов магии попивал пиво давешний тролль. Он даже кивнул Иве. Она подняла кружку в ответ.

Чуть повернув голову, знахарка обнаружила две закутанные в темные плащи персоны. Таких принято обходить десятой дорогой. Гоблин знает, что скрывается под низко надвинутыми капюшонами. Ивино внимание, однако, привлек голос. Что-то очень странное было в нем. Что именно, она так и не смогла понять, но это заставило ее прислушаться. Говорили на странной смеси языков, однако примерно половину слов травница смогла разобрать.

– Ты уверен?

– Уверен, но не я. Ты понимаешь, о ком я говорю.

– Хорошо. Давай.

– Держи. – Один из собеседников протянул другому небольшой невзрачный мешочек. – Но помни – только на последнем туре испытаний.

– Не дурак.

На этом они распрощались, один – тот, что с мешочком, – ушел тут же. Второй допил пиво и последовал за ним.

Ива покачала головой. Ей нравилось слушать обрывки разговоров, столько всего странного можно узнать. Ее забавляло, когда она самостоятельно догадывалась, о чем идет речь. Правда, большинство своих версий она не могла проверить, но ее это не смущало. В конце концов, главное – сам процесс.

В этот момент ее внимание привлекла вновь открывшаяся дверь. В таверну вошел эльф. Хотя светлых Ива видела немало, этот дивный удивил ее безмерно. Всем известно, как прекрасны и чужды всему приземленному бывают представители этого народа: утонченные, изящные, стройные – словом, безупречные. Но до этого момента знахарка встречалась только со взрослыми эльфами. Наверное, поэтому новый посетитель так ее поразил. Он был весь такой мечтательный, тонкий, ранимый, нежный, как колокольчик. Одежда светлых тонов подчеркивала сияющие даже в тусклом свете таверны огромные синие, как небо ясного дня, глаза. У травницы невольно возникло сравнение с пятилетним ребенком, причем девочкой. Такого хотелось погладить по очаровательной головке и пообещать, что все будет хорошо.

Тем временем эльф обвел своим чудным взором зал, что-то тихо шепнул хозяину и забился в самый дальний угол. Скоро перед ним оказалась огромная порция причудливо украшенного мороженого, и он перестал обращать на мир внимание.

Ива пожала плечами и тоже уткнулась в свою еду, услышав, как тролль презрительно фыркнул на эльфа. Ну что ж, ничто не меняется: когда это дети камня хорошо относились к лесным красавцам?

Постепенно зал заполнялся самыми разными личностями, но узнать что-либо относительно экзаменов знахарке не удалось. В разговоре о них никто не упоминал, а напрямую спрашивать она не решилась, зная, как губительно для силы ложное знание.

Уже выходя из таверны, Ива услышала от переступившего ее порог мага, обращающегося к спутнику:

– Ты хоть что-то понял? Что с этими гоблинскими светильниками происходит?!

– Надо подумать. Я тебе говорил.

– Гоблин! Я уже замучился каждый вечер обновлять заклинания! Где это видано?! Никогда такого еще не было!

Знахарка пошла дальше, но ее внимание привлек один из магических светильников, выполняющих функцию уличных фонарей. Дорого, конечно, зато престижно. Мало какой город может похвастаться таким обилием на улицах магсветов, как их для краткости называли.

Насколько Ива знала, гасли они не чаще раза в месяц. На улочке, где стояла девушка, тоже были такие. И вот один из них прямо на ее глазах начал тускнеть. Она подошла к фонарю поближе. Ее немного удивило отсутствие насекомых, которых свет всегда манил к себе. Вот у соседнего магсвета их было полно. А тут – нет. Огонек все тускнел, тускнел и наконец погас совсем.

Девушка полюбовалась на фонарь еще немного. Однако тот не собирался вспыхивать вновь. Ничего интересного больше с ним не произошло, так что травница отправилась в свою комнату, где и проспала благополучно до утра.

На экзамены Ива оделась в традиционный костюм жителей Восточных Лесов – льняную рубаху со шнуровкой на груди и длинную юбку. Ворот, пояс, манжеты и подол, как и положено, были расшиты защитными рунами. Знахарка сама собирала травы для ниток, которыми были сделаны эти узоры. Рисунок тоже был необычен – в нем сплелись родные заклинания ее земли и те, что травница узнала за свое путешествие от Восточных Лесов до этих мест.

Распустив светлые волосы, она убрала их с лица, надела привычную гроздь амулетов, поправила на пальце медное колечко, в действительности являющееся волшебным артефактом в виде дракона. Маленький защитник носил гордое имя Дрейко и обладал на редкость паршивым характером, но исполнял свои обязанности вполне успешно, коль девушка была еще жива.

Ива вздохнула, оглядела свою ладную фигурку еще раз и твердо сказала себе, что хватит тянуть.

Идти до Университета она решила пешком. Пятнадцать кратких минут, и вот перед ней ворота цитадели вожделенных знаний – цель, к которой она так давно и упорно стремилась.

Ворота были красивые: какого-то странного серебристо-темного металла, все изукрашенные сценками из жизни и деяний магов. Поверху на человеческом языке причудливой вязью шла надпись: «Подумай, а нужен ли ты здесь».

Ива усмехнулась и зазвонила в тяжелый медный колокольчик, что висел рядом с входной калиткой. Тут же чей-то сварливый голос выдал:

– Чего надо?

Девушка покрутила головой, но, никого не увидев, ответила:

– Я пришла поступать в Магический Университет. – А что еще она могла сказать?

– Хм, много вас сегодня таких, – ворчливо ответствовал голос.

– Так экзамены ж начались, – чуточку удивленно произнесла знахарка.

– И то верно. – Странный голос помолчал. – А что на воротах написано?

– «Подумай, а нужен ли ты здесь», – послушно прочитала она.

– И какой твой ответ? – чуточку смягчился тот. Очевидно, надпись была магической и видной не каждому.

– Хочется верить, – пожала плечами Ива.

– Когда хочется верить, надо идти к храмовникам, – отрубил голос.

– Я считаю, что мое место здесь, – поправилась знахарка.

– Хм… Ну проходи. – Калитка бесшумно распахнулась.

Девушка чуточку помедлила и шагнула на территорию святая святых магического мира. За воротами никого тоже не оказалось.

– Ну что стоишь? Иди к правому входу.

– Спасибо, – пробормотала знахарка и направилась по указанному маршруту.

Помещение, где она оказалась, ничем особенно не блистало. Около входа за столом сидели худой юноша и миловидная рыженькая девушка.

– Подойдите, – строго сказал Иве парень. Она повиновалась. – Поступать пришли?

– Да.

– Как зовут?

– Ива.

Юноша удивленно поднял голову от бумаг:

– Просто Ива?

– Да. – Знахарка не могла понять, что его так удивило. За версту же видно, что она не благородных кровей, чтобы иметь несколько имен.

– Прозвище есть?

– Нет.

Рыженькая приветливо улыбнулась Иве и со смешком произнесла:

– Это ненадолго. Скоро появится.

Травница передернула плечами, показывая, что ей в общем-то все это до гоблина. Вновь вступил парень:

– Откуда вы?

– Из Восточных Лесов.

– Понятно, – пробубнил он себе под нос. – Занятие?

– Знахарка.

– Проходите, – снова начала говорить рыженькая. – В той комнате ждут другие соискатели. Вас вызовут… И удачи.

Ива ответила на приветливую улыбку, взяла у парня какую-ту непонятную бумажку, исписанную с обеих сторон причудливыми символами. Вначале – вполне понятно – значились ее данные: мол, Ива из Восточных Лесов.

– Удачи, – сухо повторил юноша.

Травница поблагодарила и вошла в следующую комнату. Здесь сидели восемь абитуриентов, правда, не все были людьми. Два светлых эльфа обосновались в стороне от всех. Около противоположной двери оперся на стену зеленокожий полуорк с полным набором оружия наемника и в кожаном доспехе. Черноволосая девушка тоже производила какое-то странное впечатление. У окна в напряженно-расслабленной позе стоял высокий юноша, в котором без труда угадывалась благородная кровь. Еще три человеческие девушки щебетали в своем кружке, зазывно поглядывая то на эльфов, то на дворянина.

Ива устроилась на стуле и стала ждать. Прибывали еще соискатели. Те, кого вызывали, входили в дверь, но выходили уже не здесь, из-за чего создавалось жутковатое впечатление, будто комната за дверью поглощает всех, имевших неосторожность сунуться в нее.

Наконец безликий, скучный голос объявил ее имя, и знахарка вошла в экзаменационную.

В ярко освещенной комнате за столами сидели несколько волшебников и чародеек. Одеты они были различно, но сомнений в их профессии не возникало.

– Пройдите, пожалуйста, сюда. Бумагу, прошу вас.

Худой, сутулый и неестественно бледный маг в синей робе указал ей на небольшую площадку в правой части зала, обведенную двойной линией по кругу. На стене за площадкой на приличной высоте были врезаны камни различного цвета. Стоило Иве ступить в круг, как воздух вокруг задвигался, причем создавалось впечатление, будто во все стороны сразу, зашелестел, лаская кожу и играя волосами. Щеки девушки коснулся теплый ветерок, и зеленый камень над ее головой засветился изнутри.

– Так, интересно, – пробормотал самый представительный из магов – высокий, массивный, с небольшой русой бородой, карими глазами и волосами, собранными в хвост.

– Вы знахарка? – вопросительно посмотрела на нее строгая светловолосая дама с несколькими нитками черного жемчуга на шее.

– Да, – просто ответила Ива.

– Давно практикуете?

– Всю жизнь, – пожала плечами девушка. – Я из потомственных знахарок. Сколько себя помню, возилась с травками.

– Давно обнаружили в себе магический дар?

– Зимой.

Иву еще долго мучили вопросами, потом воздух в круге вновь заволновался, но на этот раз его отличало слабое мерцание. Через пару минут на стене засияли синий и зеленый камни.

– Следовало ожидать, – кивнул сидящий в комиссии кентавр. – Подойдите сюда, Ива.

Знахарка подчинилась. Маг в один миг создал несколько шариков разного цвета. Они кружились в воздухе перед ним, будто он ими жонглировал.

– Это сгустки энергии. Разной. Попробуйте потянуть их на себя. Сосредоточьтесь и мысленно прикажите им подлететь к вам.

Травница оглядела красный, синий, белый и зеленый шарики. Привычно прикрыла глаза и поманила их к себе.

– Отлично!

Ива открыла глаза. Перед самым ее носом прыгали зеленый и синий. Два других остались около кентавра.

– Ну что ж, Ива, знахарка из Восточных Лесов, – чуточку усмехаясь, произнес маг с русой бородой, – вы приняты в Магический Университет. Поздравляю!

Не успела девушка опомниться – она не ожидала, что все будет так легко, – как он продолжил:

– Ваша стихия – Земля, вторая – Вода. Общее направление – Природа. Сегодня в пять вечера вы должны прийти к главному входу в Университет на вступительное слово нашего ректора и дальнейший инструктаж.

Ива поблагодарила и вышла немного ошарашенная. Вслед ей смотрели несколько заинтересованных взглядов. Наверное, для нее было бы лучше, чтобы некоторых из них не было.

Ровно в пять часов она вновь стояла в знакомом дворе и вместе с толпой порядка пятидесяти человек ждала выступления ректора. Надо признаться, девушку трясло больше, чем перед экзаменом. Скорее всего, такое же состояние было у многих, потому как особого шума от всей этой толпы не наблюдалось.

Но вот часы на главной башне пробили положенные пять ударов – и всех пригласили внутрь.

По сравнению с тем, что видела знахарка до этого, главный парадный вестибюль поражал. Прямо напротив входа стояла огромная статуя боевого мага. Его одежда была похожа на одежду следопыта или воина, однако характерный плащ ясно указывал на профессиональную принадлежность. В одной руке он держал меч, в другой посох. Маг не был молод, но и до старости ему было далеко. Мужчина в расцвете сил и возможностей. Лицо казалось суровым, но в уголках глаз затаились морщинки от смеха. Статуя была выполнена столь искусно, что казалось, сейчас чародей шагнет вперед и что-нибудь строго спросит… или улыбнется. Остальное пространство вестибюля было ничем не занято – только разноцветные панели устремлялись ввысь, сливаясь в единое пространство под куполом. Они каким-то странным образом перемежались с лестницами – широкими и узкими, прямыми и витыми, – так что все это казалось волшебством, мороком, причудливым миражом.

Вновь поступивших привели в большой лекционный зал. Все быстренько уселись. Знакомых было мало, поэтому новички разбрелись по аудитории, благо место позволяло.

Четким, почти строевым шагом в помещение вошел высокий немолодой маг, гладко выбритый и аккуратно одетый. У него было сухое лицо, много морщин и длинные, зачесанные назад, пепельные волосы. От него так веяло силой и властью, что все невольно притихли и насторожились. Перед новичками стоял главный маг Стонхэрма магистр Манхэм Линдстрэм, архимаг высшего круга, чародей, известный на весь мир.

Он взошел на трибуну и замер. Миг, что он смотрел в зал, показался всем вечностью. Казалось, что он успел заглянуть каждому в душу и что-то важное там прочесть. Впрочем, возможно, так оно и было.

– Здравствуйте, дамы и господа, – наконец начал чародей. – Приветствую вас в этом месте и поздравляю с поступлением в наш Магический Университет… Следующие несколько лет он станет вашим домом. Вы найдете здесь новых друзей и союзников. Могу вам сказать, что большинство выпускников Стонхэрмского Университета поддерживают хорошие отношения и после окончания курса магических наук. Мы учимся здесь не только им, но и дружбе, поддержке и уважению. Должен вам сказать, что, в отличие от других учебных магических заведений, здесь вас научат не только умению обращаться с магией, врачеванию, прорицанию, но и навыкам держаться в седле и владеть оружием. Не фыркайте, я знаю, что многие из вас не только умеют все вышесказанное, но и делают это виртуозно. Суть в том, друзья мои, что, как бы мы ни жаждали покоя и мира, маг в наше время всегда должен быть боевым магом. Опасность может возникнуть в любой момент, а это значит, вы должны будете в любой ситуации, в любое время суметь ее ликвидировать. Вы обучитесь колдовать в седле и в бою, в море и среди неразберихи битвы, когда вокруг враги и свои. Вы узнаете, как справиться с любой нежитью, что противопоставить представителям запрещенных магических искусств. В нашем Университете огромное количество времени уделяют практике. Хороший маг не тот, кто знает, как нужно колдовать, а тот, кто это делает…

Мы понимаем, что все вы очень разные. Кто-то уже родился с мечом, а кто-то сейчас слушает меня с ужасом… – В замершем зале раздались смешки, а маг продолжал: – Кто-то может творить разрушительные заклятия, сносящие крепостные стены, а кто-то знает, как вылечить то, что в принципе неизлечимо. У каждого свои сильные и слабые стороны. Мы выявим их и сделаем все, чтобы развить ваши достоинства и сгладить недостатки. Но сейчас мы вас, к сожалению, не знаем. Поэтому предлагаем вам в обязательном порядке… – маг улыбнулся. (Ива невольно подумала, что, когда улыбка – редкость, хочется сделать все, чтобы она вновь появилась на этом суровом лице, – участие в небольшом, назовем это так, испытании. Вы уже поступили. Но предстоящее мероприятие выявит для нас ваши сильные и слабые стороны, ваш характер, ваш уровень владения оружием, умение правильно поступать в сложной ситуации и прочее, весьма многочисленное. Итак, мы телепортом отправим вас в место, где и будут проходить испытания. Там вам дадут задание. И вы должны будете приложить все усилия, чтобы его выполнить. Представляю вам ваших кураторов. Это метресса Оливия.

К магу подошла ослепительной красоты полуэльфийка. Ива подумала, что Оливия – это прозвище, так как у волшебницы была кожа нежно-оливкового цвета. Чародейка подчеркивала его светло-зеленым облегающим платьем. Волосы струились по плечам и спине подобно солнечным лучам. Метресса вызывала ощущение нереальности.

– И мэтр Стермахион.

Рядом с магом появился давешний кентавр. Человеческая его часть была облачена в подобие белой тоги.

– Еще раз поздравляю вас с поступлением в наш Университет, буду с нетерпением дожидаться ваших успехов. На этом позвольте откланяться. Удачи!

И Манхэм Линдстрэм исчез, как будто его и не было.

Мэтр Стермахион занял его место на трибуне.

– Поддерживаю нашего уважаемого ректора, коллеги, и поздравляю с поступлением. Не пугайтесь предстоящего испытания. Все мы в детстве играли в игры. Рекомендую вам воспринимать это как игру. Пусть опасную и полную неожиданностей, но игру. Итак, завтра на рассвете мы с метрессой Оливией ждем вас во внутреннем дворе. Возьмите все, что вам может понадобиться в путешествии и бою, кроме еды и лошадей. Также рекомендую вам сегодня не увлекаться празднованием, а лучше вообще лечь спать. В конце концов, отпраздновать можно и потом. Ну что ж, на сегодня я все сказал. До завтра. Метресса?

Полуэльфийка сделала шаг вперед:

– Весь инструктаж вы получите завтра. Напоминаю – мы встречаемся на рассвете около Университета. Опоздавших ждать не будем. До завтра.

Всю дорогу до гостиницы Ива ругалась про себя: «Напустили тумана, ей-богу, неужели нельзя было нормально объяснить, к чему готовиться?!» Правда, стоило ей положить голову на подушку, как сон мгновенно захватил ее сознание. Утром знахарка была уже готова к бою.

Светло-коричневая замша брюк и куртки, амулеты, любимая дорожная сумка со всеми знахарскими принадлежностями, кинжалы за сапогами, плащ, Дрейко на пальце. Тэк-с, что еще? «Вроде все взяла», – вертелась перед зеркалом травница.

В положенный час девушка стояла в указанном месте. Ее окружали такие же собранные и напряженные сокурсники. У кого-то на лице читалось предвкушение, у кого-то ожидание, у кого-то страх, у кого-то нетерпение, но никто не остался равнодушным. Даже обычно внешне безразличные ко всему эльфы и те явно беспокоились.

Но вот перед ними появились мэтр Стермахион и метресса Оливия.

– Доброе утро! Прошу вас пройти за нами до телепортов, – перешла последняя сразу к делу. – Если вы еще не имели возможности пользоваться чем-либо подобным, поясняю. Вы входите в него, а оказавшись в новом месте, тут же отходите в сторону.

Телепорт представлял собой мерцающую арку, в которой люди просто исчезали. Никаких ощущений он не оставлял. Просто вот ты сначала в одном месте, а через неуловимый миг – уже в другом.

Местность, куда их перенесло, ничем особенным не отличалась. Невысокие холмы плавно переходили в лиственный лес, с одного края которого волновался травами луг. На безупречно-голубом небе ни облачка. От места, где они оказались, до леса и луга вела, причудливо изгибаясь, дорога.

Именно на ней стоял кентавр, протягивая каждому новоприбывшему небольшую котомку.

– Ну что ж, адепты, здесь половина группы. Другая – с метрессой Оливией. В этой сумке двухдневный запас еды. Если не хватит – а, скорее всего, так и будет, – придется добывать самим. Теперь о задании. Мы находимся на тренировочном острове, как мы его называем. Он постоянно и полностью контролируется преподавателями нашего Университета. Где-то здесь стоит замок Новой Луны. Ваша задача: добраться до него и в главном зале дотронуться до статуи основателя нашего Университета – величайшего мага всех времен Адеона Отчаянного. По пути вы будете получать разнообразные подсказки, воспользовавшись которыми сможете существенно облегчить себе задачу. Разумеется, на пути вас будут подстерегать различные опасности и ловушки. Ничьей смерти мы не допустим, но покалечиться может любой. Опять же вылечат, но безболезненно, – не обещаю. Оцениваться будет все. Как вы справляетесь с задачей, ваша проницательность, умение владеть оружием и магией, приспособленность к различным условиям, быстрота, с которой вы справитесь с заданием, метод. Баллы будут начислять более всего за то, как вы ведете бой – неважно с кем, хоть друг с другом. Обращаю ваше внимание – учителя вмешаются только при возникновении смертельной угрозы. Во всех остальных случаях справляйтесь сами. Вообще, рекомендую забыть, что помощь может откуда-нибудь прийти. И последнее – ничто не запрещено. Есть вопросы?

Вопросов было море. Но ситуации они не прояснили. Скоро кентавру надоело на них отвечать, и он просто исчез. Очевидно, у магов так принято.

Ива покрутила головой. «Итак, что мы имеем? Надо найти замок и попасть внутрь. Хорошо. Замок большой. Его должно быть видно издалека. – Замка на горизонте не наблюдалось. – В какую сторону идти? В принципе все равно». Знахарка какое-то время пыталась анализировать ситуацию, но умные мысли еще спали, поэтому она просто направилась по дороге вниз. Впереди был лес, а это значит – она не пропадет. Дорожка ныряла в него. Сначала девушка слышала идущих рядом будущих однокурсников, но в течение получаса все они пропали, как не было. Довольно широкая колея через какое-то время превратилась в тропинку, а та все сужалась-сужалась, пока совсем не исчезла.

Травница растерянно остановилась. «Надо было, наверное, идти по лугу, – подумала она. Однако потом вспомнила, что тот тоже окаймлен лесом, так что рано или поздно в чащу ей пришлось бы зайти. – Ну ладно. Направление мы не знаем. Поэтому пойдем за солнцем. То бишь на запад. В конце концов, направление не хуже других. Если встретится какая-нибудь речушка, можно будет пойти вдоль ее берега. Все-таки замки обычно строят у воды. Хотя… это же магический замок, так что… не факт».

И девушка бодренько зашагала на запад.

Лес не торопился преподносить обещанные сюрпризы. Он вообще вел себя как всякий добропорядочный, уважающий себя бор. Тихо шелестели в вышине кроны деревьев. Изредка поскрипывали ветки. Болтали о чем-то своем птицы. Шептались травы. Желуди и иногда шишки под ноги попадали. Кузнечики всякие прыгали. Цветочки цвели. Благодать, одним словом.

Неприятности начались сразу пополудни. Только Ива присела на бревнышко перекусить, как на нее, истошно визжа, вылетела малая иглистая виверна. Знахарка так испугалась, и единственное, что успела сделать, – это выбросить вперед руку. По идее, с пальцев должны были сорваться острые как бритвы льдинки, но ничего подобного не произошло. Что делать – не настолько травница была сильна в магии. Зато Дрейко не дремал. Извернувшись на ее пальце, миниатюрный дракончик так жахнул по твари огнем, что она осыпалась пеплом быстрее, чем перестали дрожать от ее крика барабанные перепонки знахарки.

Ива по-бабьи прижала левую руку к груди и охнула, падая обратно на бревнышко. Постепенно восстановив сбившееся, казалось, навсегда дыхание, она поднесла до сих пор вытянутую правую руку к глазам. Дракоша повернул к ней маленькую головку.

– Спасибо, приятель.

Дрейко сморщил мордочку, а на палец, которым она собиралась его погладить, выщерил крохотные острые зубки.

– Ну прости-прости.

Ива убрала пальцы от защитника и оглядела казавшуюся такой симпатичной полянку. Есть почему-то уже не хотелось.

– К гоблину! – ругнулась травница и, подобрав сумки, двинулась дальше.

Дальше – больше. Следующей неприятностью оказался упырь. О его приближении девушке сообщили внезапно замолкнувшие птицы и тот особый холодок на спине, что возникал у нее рядом с нежитью, так что приготовиться она успела. В дело пошла бутылочка с зажигательной смесью. Большинство инфернальных созданий обладало просто замечательной горючестью. Это же зелье отличалось тем, что сбить пламя было очень сложно. Ива специально разработала его против упырей и им подобных.

Живой мертвец визжал так, что живое в округе должно было как минимум удирать со всех лап, как максимум – оглохнуть. Воздух вокруг наполнился просто невыносимым запахом горелой гнили. Но уйти травница не могла, пока не удостоверится, что с неупокоенным покончено.

Справившись с одной опасностью, девушка не сообразила, что вопли упыря могут привлечь других хищников. Так что появление рядом двух гулей оказалось для нее полной неожиданностью. Эти гады питались падалью, могли напасть на слабых, больных, детей, собак – и особенно наглели, собравшись в стаю.

Увидев медленно приближающихся и упоенно порыкивающих тварей, Ива взвизгнула, и в гулей полетела сначала одна бутылочка со взрывчатой смесью, потом и вторая.

Однако гули не упыри. Ловко увернувшись, они бросились на девушку, видимо решив, что свежее мясо тоже неплохо, а девушка – противник не такой уж серьезный. От первого знахарка смогла отпрыгнуть. Правда, прямо на второго. Тот не ожидал такого поворота и немного растерялся, что позволило травнице пнуть его сапогом. В этот момент первый гуль сумел повернуться и снова бросился на Иву. Тут в дело вступил Дрейко. Для порядка он дыхнул огнем, но промахнулся. Гуль взвизгнул – огня эти твари тоже боялись, – но не убежал. И тогда дракончик вытворил такое, что доселе никогда не проворачивал. Тхэнн – стальной дракон, кто некогда сосватал ей это чудо природы… или лучше сказать – магии, предупреждал ее, что в случае опасности Дрейко может превращаться в меч и даже направлять удар, но до сего момента Ива этого никогда не видела. В мгновение ока в руке девушки оказался стальной, с серебряными и золотыми прожилками (очевидно, чтобы был действенен не только против нежити, но и некоторых видов монстров), явно волшебный клинок: короче среднего размера, легкий, чуть расширяющийся в середине. Руку знахарки какой-то неведомой силой повело в сторону, и чародейский меч, словно без сопротивления, прорвал шкуру и мышцы того гуля, которого Ива до этого приласкала сапожком. Не успела знахарка опомниться, как ее уже разворачивало в другом направлении. Будто сливающийся с молнией клинок летел навстречу другому гулю. Короткий вскрик – и с ним тоже было покончено.

Дракончик вновь скользнул на ее палец, силой магии уменьшившись в размерах, отряхнулся и вновь прикинулся безобидным кольцом. А девушка обессиленно прислонилась спиной к дереву. В ее ушах еще клокотали вопли гулей.

Растерянно она осмотрелась вокруг. Деревья и трава были выжжены ее чудо-зельем. Рядом лежали трупы гулей. Чуть подальше валялся полусгоревший упырь. Знахарка шумно выдохнула. «Хорошенькое начало учебы», – подумала она и, подняв сумки, двинулась дальше. На запад.

Налетевшую примерно через час пути стаю мелких – с собаку – гарпий Ива отпугнула волной магии. Неоформленная ни в какое заклинание сила действовала по методу лома, против которого, как известно, нет приема. Только немного шире. Гарпий просто отшвырнуло от юной волшебницы.

Однако самой Иве пришлось какое-то время ждать, пока силы вернутся. Нет, даже не магические. Отслеживать волшебство в себе самой она еще не умела. Когда магия вот такой мощной волной вырывалась из адептки, все силы девушки куда-то исчезали. Даже поднять руку не представлялось возможным. Кстати, почти в половине случаев, когда необученные маги гибли, это происходило именно после вот такого зачастую спонтанного выброса энергии, когда даже самые сильные молодые люди оказывались беспомощными, как новорожденные котята.

Весь день пробираясь по лесу, что становился все менее проходимым, сталкиваясь с различными тварями и используя магию больше, чем когда-либо ей приходилось в жизни, Ива ругалась на чем свет стоит, начиная подозревать, что весь этот беспредел устроен с одной целью – сразу отсеять половину поступивших. К вечеру, измотавшись вконец, девушка просто рухнула на небольшой полянке. Она приняла решение окопаться тут, не дать никакой дряни ее отсюда согнать и наконец-то поесть.

Немного отдышавшись, Ива специальным порошком очертила неровный круг. В его задачу входило отпугивание нежити и нечисти. Как обережные травы и заклинания, вышитые на одежде знахарки, порошок не мог защитить от неупокоенных и прочих монстров, но он ненавязчиво внушал тем мысль, что тут им ловить нечего – только легкое опасение и откровенно неприятные ощущения, когда они приближались ближе, чем того хотелось чародейке. Нельзя сказать, что это спасало всегда, но так было спокойнее. Потом красавица натаскала дров и разожгла костер. Пока вода закипала, девушка перебрала свою знахарскую сумку. Если так пойдет и дальше, то зелий окажется недостаточно.

Ива нахмурилась. Дрейко, конечно, защитник хоть куда. Но, во-первых, больше чем двух-трех огненных шариков при хорошем раскладе от него не дождаться. Во-вторых, как бы хорошо ни рубил волшебный меч, в который дракоша превращался, ее неумение фехтовать все испортит. Дрейко может поворачивать ее руку, иногда и все тело туда, куда требуется, но этого мало. Рано или поздно – и скорее и рано – опытный противник поймает ее на ошибке.

Перебрав скудные умения в магии, Ива еще более приуныла. Все ее навыки были какие-то мирные. Вылечить там кого-либо, поспособствовать росту какого-нибудь растения, погадать – это да, всегда пожалуйста, а вот в бою…

Размышляя таким образом, травница поела каких-то странных лепешек овальной формы, что в начале этого бесконечного дня выдал всем кентавр. Голод худо-бедно был утолен, и усталость взяла свое. Свернувшись калачиком, Ива сладко засопела.

В последнее время она часто ночевала в лесу, но тогда рядом всегда был Т’ьелх с его безошибочным чутьем на неприятности. «Эх, где ты сейчас?.. Плаваешь ведь где-нибудь наверняка». Тем не менее знахарке удалось перенять у него быстро вырабатывающуюся при вольной жизни привычку чутко спать.

Конечно, сначала девушку сморило всерьез – бери готовенькую, но потом сон стал менее похожим на обморок. Иве снилось море – синее-синее, с бегущими по нему игривыми волнами. Ветер налетал с разных сторон, постоянно менялся, шаловливо играл в парусах и заставлял ругаться рулевого. Где-то в вышине кричали, пролетая, чайки. Значит, недалеко берег. Поскрипывали канаты. Отчего-то было радостно и хотелось смеяться. «Я тоже по тебе скучаю, моя милая, – шептал во сне чей-то голос. – Но, по-моему, тебе грозит опасность».

На этом моменте Ива осознала, что очень даже хорошо ее ощущает. Не просыпаясь, она поблагодарила голос, словно это была не собственная интуиция, и очнулась. Приоткрыв глаза, знахарка попыталась определить, что ее разбудило, вернее, что вызывает вполне отчетливое чувство тревоги.

Ничего подозрительного вокруг не углядев, будущая волшебница перешла на магическое зрение. Магия тоже ничего опасного не показала, но весьма неприятное чувство усиливалось.

Тогда Ива прибегла к последнему способу, с которого в принципе стоило бы начать. Она стала «слушать» лес. В этот раз тот не спешил открывать девушке свои тайны. Травница признала частичную справедливость такого поведения, ведь сегодня она натворила немало. Где это видано столько взрывать в лесу? Как еще без пожаров обошлось? Хотя, с другой стороны, рассуждала Ива, что это за лес такой, в котором нежить просто толпами туда-сюда слоняется? Куда, интересно, леший смотрит?!

За всеми этими рассуждениями ведунья пропустила самое главное. Перед ней появился огромный волколак. Это было существо, похожее на стоящего на задних лапах неимоверно большого волка с некоторыми антропоморфными особенностями. На самом деле это был один из подвидов оборотней. Разумностью он никак не отличался. Волколаками руководил только голод. Кроме еды, их не интересовало ничего. Силы они были неимоверной. Убить их можно было лишь серебром. Но благо Дрейко им обладал. Правда, в тот момент ни о чем подобном Ива совсем не думала. Ее сковал такой ужас, что она и пошевелиться не могла. Самое смешное, дракончик тоже не собирался это делать.

Но вот из глотки чудища вырвался ликующий, улетающий в небеса вой-рык, и оцепенение Ивы как рукой сняло. Она взвилась с места и взмахнула рукой. Обычно такого шанса Дрейко не упускал, но тут он даже не пошевелился, не говоря уже о том, чтобы превратиться в так необходимый сейчас меч. Девушка схватила один из парных кинжалов и швырнула его в зверя. Но, очевидно, промахнулась, так как чудище даже на миг не отвлеклось. Зажав второй кинжал в руке и прислонившись спиной к дереву, знахарка судорожно пыталась нащупать сумку с заветными скляночками.

Именно этот момент Дрейко выбрал, чтобы повернуть на нее голову и душераздирающе зевнуть. Это донельзя озадачило вусмерть перепуганную знахарку. Но от страха мозги соображали на редкость хорошо.

Ива повнимательней пригляделась к надвигающемуся на нее волколаку. Тот что-то медлил. Внезапная догадка расставила все на свои места. Ведунья быстренько произнесла известный с детства стишок-заклинание, изгоняющее мороки.

Волколак подернулся дымкой. Казалось, что туман резко окутал страшную фигуру. Мгновение подрожав в синеватом свете, наваждение рассыпалось сотнями брызг.

– Уф! – выдохнула Ива. Что делать с настоящим оборотнем, она не знала.

Спать хотелось неимоверно, но, как ни парадоксально, заснуть не удавалось. Волнение еще бродило в крови. Девушка, ворча древней старухой, поднялась, побродила по поляне, подкинула дров в костер. Тихонько вздохнула и стала вслух читать все заклинания-обереги, которым ее учила тетушка. Тут были и против мороков, и против плохих снов, и против лиходеев, и против беды всякой. Насколько Ива знала, половина из них помогали только как успокоительное. Но чем дольше путешествовала травница, тем больше понимала, что у всего в этом мире есть причина. Если считается этот детский стишок заклятием против, скажем, упырей, то не спешите смеяться над суеверием. Вполне возможно, вы просто не умеете его применять. Это как понятие банальных истин. Ведь часто знаешь что-то всю жизнь, но только с годами начинаешь понимать, как это верно или что на самом деле имелось в виду.

Ива не умела пока искусно колдовать, но кое-что понимала инстинктивно, что-то знала как всю жизнь проведшая рядом с ведьмой, а иное нашептали ей лес и луг, оказавшиеся ей совсем не чужими, равно как и река, которая рассказала нечто важное в своих откровениях на рассвете.

И вот сейчас девушка плела тончайшую сеть из магии и веры в чудо. И как ни антинаучны были ее действия – а именно такими их назвали бы квалифицированные маги, но свою миссию они выполнили: позволили знахарке спокойно проспать практически до рассвета. Надо отметить, что большинство новоиспеченных адептов не могли похвастаться такими успехами.

Ночь склонилась над лесом испытаний на острове, специально созданном для этого. Звезды подмигивали в недосягаемой вышине. Иве вновь снился ее эльф. Он стоял на капитанском мостике. Ветер любовно теребил его темные волосы. Взгляд был устремлен куда-то вдаль. Девушка чувствовала теплые пальцы на своей коже. Хотелось потереться щечкой о нежную ладонь. Ласкались к ее шее локоны. Травница глядела на своего возлюбленного. Было радостно и весело. Т’ьелх повернулся, его черные глаза смеялись. «Что же ты делаешь, девочка?» В этот момент в голову будущей волшебницы пришла вполне резонная мысль: «Если Т’ьелх там, то кто же меня касается?» И она тут же проснулась.

Рядом с ней полулежал молодой юноша. Его черные вьющиеся локоны обрамляли бледное узкое лицо. Губы кривились в сладкой улыбке. Пальцы левой руки поглаживали кожу Ивы на запястье. «Все хорошо», – успокаивал его взгляд. «Все хорошо. Я с тобой», – шептало тепло его прикосновений. «Я здесь. И тебе так хорошо», – тонкая ласковая магия гладила ее волосы. «Иди ко мне, – пленяли темные марева глаз. – Доверься мне». – И так хотелось этому верить. «Будь со мной», – коснулось ее уст его дыхание.

Он остановил свои губы совсем близко от нее, побуждая ее сделать ответный жест. Руки Ивы сами собой легли на его гладкую грудь под тонкой сорочкой. Зачарованная, девушка подалась вперед. И вот уже поцелуй, сладкий, как первый дождь после засухи, тешит ее душу и уста. Ловкие мужские пальцы зарылись в ее волосы. Ладонь пробегает по спине. Темная волна вожделения накрывает травницу с головой.

«Что же ты делаешь, девочка?»… Вопрос из сна замаячил на грани уже почти убежавшего сознания. Какое ей дело до него, ведь так сладко, так восхитительно, так волшебно… так… так хорошо… Но ощущение чего-то неправильного мешало ей полностью погрузиться в негу наслаждения. Ива со злостью на эту досадную помеху вынырнула из томного плена с твердым намерением разобраться с этим назойливым сознанием. И тут же еще мгновение назад ставший ей ненавистным разум подсказал, окатил ее, как ледяной водой, пониманием ситуации. Знахарка взвизгнула и вскочила на ноги. От ярости ее подсознание само сплело необходимое заклинание, и в ее левой руке возник колкий синеватый шарик, очень похожий на снежок, а в правой – кинжал. Его холодная рукоять как спасение – ведь это подарок Т’ьелха.

– Кто ты такой?! – зарычала Ива.

Юноша одним плавным движением – словно внутри у него не кости, а что-то более совершенное – поднялся и оказался тотчас напротив знахарки.

– Какая разница? – И голос у него чародейский. Таким только обольщать. Ива отчетливо почувствовала чужую магию, та словно пыталась ее успокоить и вновь подчинить себе.

Не зная, насколько хватит ее воли, знахарка швырнула в инкуба ледяной шарик. Тот ловко увернулся, однако с рук разъяренной ведьмы срывается еще один и еще…

– Всё! Всё! Я понял! – рассмеялся тот. – Хватит уже магии!

– Щас еще кинжалом добавлю! – не унималась травница, но шарики больше не рождались в пальцах.

Инкуб заливисто рассмеялся. Он и без магии был обольстителен.

Знахарка демонстративно прицелилась кинжалом.

Юноша поднял бледные ладони в знак капитуляции:

– Ты уверена?

– Пшел к гоблину! – Иву аж трясло от ярости.

– Хорошо, – черные локоны скользнули по белой ткани, – хотя, конечно, жаль…

Его взгляд в последний раз обжег несостоявшуюся жертву любовной магией. Инкуб исчез, а девушка залилась горячей волной стыда. Она поняла, что очень даже подвержена подобным чарам. Чуть усиль он напор, и ей не устоять. Но, очевидно, это не входило в его планы. «Еще одно испытание?» Знахарка качает головой. Похоже, обучение обещает быть веселым.

В далеком от острова доме к окну кабинета подошел мужчина. В положенный час в заброшенном жилище на последнем этаже зажегся, а потом погас факел. Три раза, как было условлено. «Хорошо, – подумал мужчина. – Значит, все прошло гладко. Ну что ж, ловушка поставлена. Осталось только ждать».

После довольно раннего завтрака Ива вновь отправилась в путь. Когда солнце зависло над головой в положении полдень, девушка вышла на узенькую тропинку. Дорожка была наполовину заросшей, явно давно нехоженой, но знахарка обрадовалась ей как родной.

Тропка бежала вперед. И никто не мешал травнице по ней двигаться. Не выпрыгивали из кустов толпы нежити. Не нападали дикие звери. Никто не пытался задурить девушке мозги. Иди да радуйся: птицы заливаются на ветках, солнышко радует мир своими лучиками, листочки качаются на ветках.

Как водится, стоило путешественнице расслабиться, как тут же начались сюрпризы. Сначала она услышала шаги. Кто-то догонял ее.

Девушка остановилась, приготовилась, решив дождаться, кто бы это ни был. Скоро преследователь появился в поле зрения. Ива облегченно вздохнула. Это был один из адептов. Вместе с ней он попал в группу мэтра Стермахиона.

Он остановился в нескольких шагах до нее. Невысокий, темно-русый, он с некоторой опаской рассматривал знахарку.

– Э-э… привет! – наконец выдал незнакомец.

Травнице отчего-то стало смешно.

– И тебе привет, – улыбнулась она.

Парень стал нервно оглядываться.

– Ты ведь адептка? Да? Только поступила?

– Да, – ответила Ива. – Мы в одной группе были, когда сюда прибыли.

Волшебник облегченно засмеялся:

– Ты права. Мне кажется, с того момента уже годы прошли.

Знахарке тоже стало весело. Боги, как же это хорошо, что хоть один нормальный человек ей встретился.

Адепт поправил пояс, у него была перевязь с мечом. Смазливая мордочка казалась на редкость озабоченной. Видать, не привык он к таким условиям.

– А ты одна? – встревоженно осведомился он.

– Одна, – пожала плечами травница.

– А знаешь, куда идти?

– Иду на запад, даже не знаю, правильно или нет.

– Не знаешь? – Парень удивленно поднял брови. – А почему на запад?

– Направление ничем не хуже других.

Он недоверчиво уставился на девушку.

– Похоже, что ты все-таки что-то знаешь, – ответил чародей. Иве совсем не нравилась перемена в его настроении.

– Да нет же! Случайно выбрала запад, вот и иду теперь, чтобы кругами не ходить.

– Да? – вроде начал оттаивать парень. Хотя знахарке показалось, что глаза его как-то нездорово блестят. – Странно, да? Обещали знаки разные показывать, а, сколько иду, ничего подобного не видел.

– Да, – тут же загорелась праведным негодованием девушка, – я тоже. Может, они просто такие, что мы не видим?

– Может-может, – закивал он головой. – А ты на упырей натыкалась?

– Ужас, да? Я в первый раз сама не знаю, как выжила от страха.

Они какое-то время поболтали о разных страхолюдинах, что им довелось встретить за прошедшие сутки.

– А сегодняшняя ночь вообще это что-то! Я на суккуба нарвался. Вернее, он на меня.

– И как отбился? – заинтересовалась девушка.

– Никак, – усмехнулся без смущения юноша. – Что от них отбиваться?

Ива расхохоталась, но тут же задумалась. Парень продолжал разглагольствовать на тему суккубов, а знахарка начала вспоминать, что она знает про этих тварей. В числе прочего они высасывали силу мага, попавшегося на их удочку. Не полностью, конечно, но значительно. Ганс – а именно так звали адепта – говорит, что с утра прошагал уже немало. Если бы суккуб над ним поработал, то юному волшебнику это не удалось бы. Ива знала по себе: отдав много силы, чувствуешь жуткую слабость. Так, а что же тогда суккуб с него поимел? Суккубы вообще питались энергией – у простых людей сексуальной и эмоциональной, с магов тянули силу и… на этой мысли знахарка споткнулась. Где-то она читала или слышала, что для суккубов маг – это что-то вроде тонкого деликатеса, особенно если удается завладеть его сознанием. Все суккубы могут затуманивать мозги, а загипнотизировать мага для них особое удовольствие, хотя это им редко удается. Уж кто-кто, а чародеи крепко защищены от всех этих ментальных штучек.

– А тебя суккуб этой ночью не посещал?

– Инкуб, – поправила Ива, продолжая размышлять.

– Что?

– Инкуб. К мужчинам лезут суккубы… – В голове травницы неслись рассуждения: «Маги всегда защищены от гипноза. С другой стороны… если маг молодой и неопытный…» – К девушкам – инкубы.

– Так, значит, приходил? – Глаза волшебника налились кровью. – Значит, у тебя есть подсказка!

Ива, не понимая этой ярости, смотрела на собеседника.

– Обмануть меня захотела?!

Парень одним скользящим движением подпрыгнул к ней, на ходу вытаскивая меч. Девушка взвизгнула и отскочила за дерево. В него тут же вонзился длинный стальной клинок. Травница хотела сбежать, но тут ее рука сама рванулась вперед. Дрейко набычил рожки, ощетинился весь и с размаху впечатался в лоб незадачливого знахаркоборца. Раздался гул как от удара в колокол. Адепт свалился как срубленный дуб. Волшебница не удержалась и хихикнула, хотя ее потряхивало от произошедшего. Оказывается, тут никому нельзя доверять.

Парень сидел, спиной прислонившись к дереву. «Хорошо его Дрейко приложил, – подумала Ива и погладила волшебного дракончика. Тот привычно ощерил зубки, хотя было видно, что он доволен, правда не совсем понятно кем. – Я бы так не смогла».

Тут девушка увидела, что из пальцев Ганса вывалилась какая-то деревянная пластинка. Заинтригованная, девушка взяла ее в руки. На одной стороне была изображена эмблема магической школы, на другой – руна «солнце».

«Почему он так взбесился, узнав, что ко мне приходил инкуб? Ха, забавно звучит! Почему же? Э-э… Может, свой знак он получил от суккуба? Хм… Почему бы и нет?».

Ива подбросила пластинку в ладони.

– Прости, парень, это я, пожалуй, возьму себе. В качестве моральной компенсации.

Девушка подобрала с земли свои вещи и отправилась в путь. Ей хотелось убраться как можно дальше до того момента, как Ганс придет в себя. Неизвестно, смог ли удар Дрейко уничтожить гипноз, но все равно – вряд ли ей скажут спасибо.

Через пару часов Ива обнаружила, что вышла к оврагам. Леса на них было меньше, так что частично местность просматривалась. Вот тогда-то девушки и заметила «гончих». Это был очень неприятный вид нежити. Вывели их специально на опальных магов. Выглядели они именно как гончие псы, нюх и скорость у них были не хуже. Только чуяли они колдовство. И никогда не уставали. Охотились «гончие» стаей, обладая способностью рассредоточиться по местности в поисках добычи и очень быстро собраться вновь для преследования.

Если «гончие» выходили на след, можно было смело заказывать поминальную службу в храме. Но как говорила тетушка: «И на старуху бывает проруха». «Гончие» были непроходимо тупы. И в принципе следы можно было запутать. Петляя зайцем и посылая маленькие заклинания в разные стороны, магам порой удавалось от них уйти.

Поэтому Ива очень тихо и осторожно сдала назад и начала делать круг, стараясь не прибегать к колдовству. Увеличивая темп, она стремилась как можно дальше уйти от поганых тварей. Знахарка выросла в деревне и не раз участвовала в охоте, так что скрываться и петлять умела. Часа через три, не обнаружив никакого преследования и немного успокоившись, она позволила себе передохнуть.

– Сил больше нет! – ругалась травница, собирая ветки для костра и подвешивая над ним котелок. – Тэк-с, ага, каша… Ну ладно, добавим немного мяса, вот эти травки… Ну вот, теперь это хотя бы есть можно будет.

С наслаждением вытянув ноги, она уселась на бревнышко и, изредка помешивая варево, начала вслушиваться в лес. Беготня по пересеченной местности гоблински утомляла. Все усугублялось тем, что напряжение было еще и моральное: заметят – не заметят, почуют – не почуют. Все это очень злило. Она терпеть не могла скрываться, хотя именно этим почти все время и занималась. «Ну ничего, – утешила она себя. – Вот стану боевым магом, и начнут все уже от меня шарахаться. – Девушка улыбнулась этой мысли. – А что? Очень даже приятно будет».

Каша медленно упрела, Ива сняла котелок с огня и тут же повесила другой – для травяного настоя. Все эти мелкие бытовые дела не требовали сосредоточения. Поэтому мысли девушки витали где-то далеко. А магия внутри нее уже привычно приготовилась «слушать» мир вокруг. Знахарка, причмокивая от удовольствия, жевала кашу, а тайные звуки становились более явными. Вот дятел стучит. Вот зверек какой-то мелкий норку копает. Ветер в кронах почти угомонился, лишь чуть-чуть тревожит листочки. Деревья тихонько переговариваются. Шмель жужжит. Ручеек звонко подпрыгивает на камнях. Все спокойно вокруг.

Хотя подождите, что это такое? Нет, не шаги. Это не ветки скрипят под ногами. Не случайный сучок или сухой листик. Но кто-то, несомненно, идет на запах костра.

Ива с тоской глянула на оставшуюся кашу и вздохнула. Придется, подниматься, прятаться, потом или бороться с нежданным гостем, или как минимум объясняться, а каша за это время остынет.

Девушка убрала подальше котелок с травяным настоем. Авось не заденут в пылу драки. Спрятала улики своего присутствия, пусть думают, что кто-то тут был, но ушел. Отступила в тень деревьев и растворилась в ней.

Неведомый кто-то приближался. Странное все-таки ощущение. О его приходе шепчет земля. Так об эльфах поют деревья. Гномам радуются скалы. Очень, кстати, похожее чувство, но все-таки другое. Ива покачала головой – нет, не гном.

А незваный гость тем временем совсем уже близко. Кожей знахарка почувствовала его осторожность. Он крался совсем бесшумно. Без магии его засечь было невозможно. Вот он остановился. Наверное, оглядывает поляну. Немного постояв, он пошел по кругу. На счастье обходя поляну с другой стороны. Ива отступила дальше в лес. Скоро незнакомец оказался прямо перед ней. Девушку он по-прежнему не замечал.

«Тролль! – опознала со спины она. Троллей не зря опасаются. Самое страшное – это горные и скальные представители данной расы. Вот это действительно не повезло, коли такого повстречал. Перед знахаркой же стоял равнинный тролль. Тот чуть повернулся, и травница с удивлением опознала в нем своего соседа по гостинице. – Этот-то что тут делает?».

Тролль все-таки решился сделать шаг на полянку. Ива заметила, как он сжал нож под одеждой. Девушка поудобнее повернула в руке пузырек с сонным зельем и положила в рот кусочек стебля полыни. Это тоже было ее собственное изобретение. Очень хорошо в трактирных драках. Многие нетрезвые – и не только – посетители считали девушку легкой добычей. Ей пришлось научиться отбиваться. Чихательный порошок и взрывчатая смесь не всегда были уместны. А вот сонное зелье… Действовало оно мгновенно. Если у знахарки за щекой был кусочек веточки полыни, то сон ее не трогал. Гадость, конечно, но травница на такие мелочи уже давно не обращала внимания.

Тролль продолжал оглядывать полянку. Знахарка оказалась за его спиной, но на приличном расстоянии.

– Что ты тут делаешь? – провокационно спросила она.

Тролль подпрыгнул и повернулся так резко, что она даже не успела уловить собственно сам поворот. В его огромных лапах уже был зажат поистине огромный меч. Знахарка, с трудом удерживаясь, чтобы не отступить, демонстративно покрутила в пальцах скляночку.

– Так что ты тут делаешь?

Тот недоверчиво уставился на противницу.

– Стою, – насмешливо выдал он. – А что? Что-то не устраивает?

Опыта бесед с троллями Ива не имела.

– Еще скажи, что случайно на огонек забрел.

Тот пожал плечами:

– Практически. На запах. Огонька-то днем особо не видно.

– И чего приперся?

Тролль нахмурился:

– На этом проклятом острове столько опасностей, что я предпочитаю что-то непонятное выяснить сразу, а не оставлять за спиной возможного врага.

Девушку что-то смутило:

– Только не говори, что ты тоже адепт.

– Здрасте пожалуйста. Мы же вместе поступали. В одной аудитории ректора слушали. Только ты в группе с кентавром пошла, а я – с эльфийкой.

Она недоверчиво сощурилась на него:

– Что-то я тебя не помню.

– А я тебя сразу приметил. Ты была в белой юбке и тунике навроде тех, что в Восточных Лесах носят.

Ива помолчала. Вполне возможно, что в том состоянии, в котором она находилась после экзаменов, она могла и не заметить тролля. Не обратить внимания. По крайней мере, больше половины всех поступивших она даже примерно не могла вспомнить.

– А что подкрадываешься?

– А что мне, на весь лес орать, что я иду?! – вспылил тролль.

– Да, да, прости, – стушевалась она. – Скажи, к тебе суккуб сегодня приходил… ночью?

Тот поскреб в затылке лапищей, озадаченный сменой темы:

– Было дело.

– Да? – похолодела девушка. «Как с троллем справиться?! – заметались в панике мысли. – На этих гадов и магия, и зелья намного слабее действуют!» – А ты? Воспользовался ситуацией?

– Я что, полный придурок, что ли?! – возмутился тролль. – Ты будто не знаешь, что эти твари силы выпивают?! Я как-то по малолетству попался. Так после этого до обеда шагу сделать не мог! Ты можешь себе представить, что было бы, случись все на этом гоблинском острове?! Гоблин! – выругался он снова. – Тут же шагу ступить некуда из-за всякого дерьма вроде упырей и гулей!

Ива немного успокоилась:

– А ты в курсе, что у суккубов были подсказки?

Тролль хохотнул, показав здоровенные желтоватые клыки.

– Подсказку я получил! Поймал эту гадину и вытряс, зачем она ко мне приходила!

Девушка шумно выдохнула и села на бревно.

– А к чему ты это спрашиваешь? – опустился он на другое.

Знахарка немного помолчала, разглядывая собеседника, потом все-таки решила рискнуть.

– Пополудни повстречалась с другим адептом. Ганс, может, знаешь? – Тролль отрицательно мотнул головой, и девушка продолжила: – Он попытался на меня напасть. Вернее, напал, но я оказалась быстрее.

– Ничего себе! – Тролль явно не ожидал такого. – Как они тут лихо все придумали! Ну а суккуб тут при чем?

– Я решила, что это он его загипнотизировал.

– А, да, что-то слышал такое. Они это могут. Слушай, тут кашей пахнет. Ты ела?

Ива рассмеялась:

– Да, как раз перед твоим приходом. Еще подумала – как не вовремя.

– Так доедай! Не косись так, подруга. Не съем. То бишь не нападу. Хочешь, на другой край поляны сяду?

Девушка мотнула головой, достала котелок и хмуро глянула на застывшую массу:

– Знаешь, я, пожалуй, воздержусь.

Тролль тоже заглянул в котелок:

– Что так? Выглядит аппетитно.

Травница с суеверным ужасом воззрилась на собеседника, с трудом сглотнула и спросила:

– Хочешь?

– А ты нет? Тогда давай. Поесть – это я завсегда с удовольствием.

Следующие несколько минут Ива цедила травяной настой и со все увеличивающимся удивлением наблюдала, как каша исчезает в бездонной глотке нового знакомого.

Когда котелок опустел и был вылизан до блеска, тролль с явно возросшим благодушием посмотрел на девушку, рыгнул и сказал:

– Кстати, я Грым.

– Ива.

– А ты хорошо готовишь, – похвалил Грым.

– Спасибо. Хочешь травяного настоя?

– А осталось?

– Угу.

Какое-то время на поляне царила сосредоточенная тишина.

– Слушай… – Тролль помялся, потом махнул здоровенной лапой и продолжил: – Эх, не умею я дипломатию разводить. Послушай, я вот думаю, может, нам дальше вместе идти или хотя бы словами на подсказках обменяться?

«Предложение интересное», – только успела подумать девушка, как где-то невдалеке раздались пронзительные крики.

Оба адепта вскочили как ошпаренные.

Больше всего это было похоже на шум битвы. Но с кем там воевали? Со стаей ворон, что ли?

Знахарка и тролль подхватили свои вещички и рванули на звуки. Грым правильно сказал: негоже за спиной оставлять невесть что.

Осторожно подобравшись к источнику звуков, они обнаружили светловолосого эльфа, одну за другой пускающего тонкие стрелы в стаю… боги знают что же это было такое! Существа действительно были похожи на ворон. Если только возможно представить ворону серого цвета с двумя рядами иглоподобных зубов в клюве и когтями вполладони.

Эльф стрелял с такой скоростью, что стрелы просто сливались, но было очевидно: долго так продолжаться не может. Вороноподобных существ было слишком много.

– Вот гоблин! Вроны! – выругался тролль. Они с травницей переглянулись и врубились в сражение. Грым выпрыгнул на полянку и одним взмахом двуручника рассек трех врон, подобравшихся слишком близко к эльфу. Ива швырнула бутылочку с зельем в дерево, рядом с которым кружили более полутора десятка этих тварей. Полыхнуло огнем, и трупики врон переспелыми грушами осыпались на землю.

Тролль азартно размахивал мечом. Эльф продолжал стрелять. Девушка сыпанула в тварей порубленными семенами конопли, вроны терпеть не могли этого запаха. Дрейко ловко повернул руку девушки и плюнул огнем в какую-то особо ловкую гадину.

Невольно тролль, эльф и человек встали спиной к спине, продолжая отбиваться.

– Гоблин, откуда их столько?! – обессиленно простонал Грым. Его меч все замедлял скорость. Дрейко давно уже превратился в клинок, у Ивы невыносимо болела рука. Она не привыкла так долго ею махать – фехтование не ее стихия.

– У меня кончаются стрелы, – невозмутимо поделился светлый. Как эльфам удается так искусно прятать панику?

– Доставай клинок! – прорычал тролль, морщась от боли: одной из врон удалось весьма ощутимо цапнуть его за плечо. Кровь бежала без остановки.

– Гоблин! – ругнулась Ива, кинжалом стряхивая зубастую тварь со спины эльфа. Тот благодарно глянул на нее. Его зеленая туника была залита кровью. Царапина, конечно, но очень болезненная и нехорошо кровоточащая.

– Да откуда их столько?! – повторился тролль.

В этот миг что-то тяжелое сбило летящую к троице врону, поразить которую никто никак не успевал. Вслед за товаркой вскрикнули, умирая, еще несколько «птиц». Ива пригляделась. Во врон со страшной силой летело что-то очень напоминающее обыкновенные острые камни. Небольшие – с кулак не будут, – однако, присмотревшись, травница поняла, что это сгустки магии. Стихия земли – безошибочно определила девушка.

«Камушки» летели с такой скоростью, точностью и так стратегически верно, что в течение пары минут на поляне не осталось ни одной живой вроны, а на открытое пространство вышел тот, кто смог справиться с тем, от чего едва не потерпело поражение трио из эльфа, тролля и человека.

Это оказался молодой мужчина человеческой расы, ни капельки не похожий на мага. Ива с удивлением поняла, что всех она видела до встречи на этом острове. Эльфа – в таверне «Магическое зеркало», а человек поступал в Университет прямо перед ней. Она тогда его еще определила как дворянина. Он и сейчас выглядел благородно, несмотря на изрядно потрепанную одежду. Прогулка по заколдованному острову явно не прошла для него без приключений.

Костюм на нем был как у любого, кто привык странствовать. Доспехов он не носил, даже кольчуги. Оружие – длинный меч, несколько кинжалов… и наверняка еще что-нибудь запрятано. Лицо было спокойное, чуточку властное, с характерными скулами и носом, волевой подбородок и упрямая складка губ. А глаза карие и внимательные, но не холодные, как бы ему ни хотелось показать обратное.

Эльф был такой же, как все светлые. Высокий, стройный, красивый, но что-то в его огромных синих глазах отличало его в лучшую сторону от так называемых совершенных. У Ивы невольно пронеслась в голове ассоциация со щенком – маленьким, пушистым, с еще не очень хорошо видящими глазами. Такого хочется погладить, прижать к себе и почесать за ушком.

Немая сцена затягивалась.

– Предлагаю убраться отсюда подальше, а потом уже разбираться, – произнес хорошо поставленным баритоном новоприбывший.

– Грым, – Ива повернулась к троллю, – давай на полянку, где мы повстречались. – Она обратилась к эльфу и человеку: – Там мои котелки. Рядом ручей. Да и костер горит. Нужно перевязать раны.

– Идемте, – проворчал тролль и первым полез в заросли. Эльф догнал их, собрав стрелы. Очень быстро собрав.

Скоро они оказались на полянке, откуда знахарка и Грым только недавно ушли. Ива тут же послала дворянина как наименее пострадавшего за водой, помогла троллю и эльфу стянуть мешавшие перевязке рубахи. Потом кинула в котелок несколько травок и хмуро глянула на человека:

– Ты-то хоть не ранен?

Тот покачал головой.

Тролль зашипел:

– А нельзя поаккуратнее?!

– Радуйся, что хоть что-то чувствуешь. Это значит, что зуб, который врона оставила в твоем теле, – Ива продемонстрировала ошарашенному пациенту длинный острый клык, который выудила из его раны, – не успел выпустить яд. Так что терпи, воин.

Эльф маленько спал с лица и неуклюже попытался посмотреть себе на спину. Выглядело это смешно.

– Не вертись! – прикрикнула Ива. – Сейчас я тобой займусь. Не думаю, что у тебя есть такой же подарок, но не уверена. Поэтому не вертись. – Она методично продолжала промывать рану. Покопалась в сумке, выудила странной формы пузырек, с сомнением глянула на него, тряхнула и опрокинула на рану. Тролль взвыл. Ива, готовая к этому, крепко перехватила его руку и ловко сняла с раны зеленоватую пену, смешанную с кровью. – Всё, всё уже! Не вой! Не так уж это и больно. О чем это я? А! Так вот, эльф, не вертись, потому что тогда больше шансов, что зуб или коготь вроны не пустит яд.

Светлый тут же застыл на месте безмолвным памятником себе самому. Травница быстро закончила перевязку и направилась к «изваянию».

– Гоблин, что вы, знахарки, за народ такой?! Всю душу вытрясла! Неужели нельзя было как-то помягче?! – разорялся тролль.

– Зато с гарантией, – меланхолично ответствовала Ива, подмигнув рыцарю в ответ на смешинку в его глазах.

Эльф продолжал изображать из себя статую.

– Слушай, расслабься! Мышцы аж задеревенели… Хм, а ты в порядке. Крови много, но ничего страшного. Ты, главное, постарайся не делать резких движений, чтобы спину лишний раз не тревожить.

– Хороший совет, – одобрительно хмыкнул человек. – Главное – выполнимый. На этом острове, где часа без драки не обходится.

– Кстати, а ты кто такой? – тут же переключился на него тролль.

Тот пожал плечами.

– Так же как и вы все – поступивший в Университет.

– А ты? – хмуро бросил Грым эльфу.

Ива как раз закончила тому перевязку. Он поблагодарил и несколько скованно уселся на бревнышко, на котором недавно сидела знахарка.

– Я тоже поступил. Я из Светлого Леса Лайомеехел. – Мужчины кивнули так, как будто это что-то для них объясняло. – Мое имя – Эк’каллизиэнел.

На поляне повисла озадаченная тишина.

– А как-нибудь попроще нельзя? – спросил тролль.

Эльф пожал плечами, поморщился и чуть смущенно ответил:

– Друзья зовут меня Калли.

– Ну а ты? – Тролль вновь посмотрел на человека.

Тот чуточку иронично глянул на честную компанию:

– Златко.

Тишина стала еще более напряженной. Воин улыбнулся – неожиданно ребяческой и задорной улыбкой:

– Только не спрашивайте почему.

Он пружинисто поднялся и вышел из мягкой тени. Солнце радостно вспыхнуло в его волосах.

– Фамильное золото Бэрринов, – иронично продолжил он, зажав двумя пальцами длинную светлую прядь.

– Ага, – буркнул тролль. – Я Грым. А это Ива.

– Знахарка из Восточных Лесов, – улыбнулся ей внимательными глазами Златко.

– Точно. Полей на руки, – кивнула она троллю. Споласкивая руки, она взглянула на собравшихся. – Ну что будем делать, господа адепты?

Мысль у всех была одна. Высказал ее Бэррин:

– Не знаю, как вам, но мне гоблински тяжело одному справляться со всем, что любезные учителя нам подсунули. А поскольку объединяться в группы не запрещено, то почему бы нам не воспользоваться тем, что мы так удачно оказались здесь.

– Согласен, – без промедления ответил тролль. – Я как раз это предлагал Иве, когда мы услышали врон.

– Я тоже, – мелодично произнес эльф. – Я думаю, все мы достаточно взрослые и уже научились уважать соратников. Надеюсь, что расовая или какая другая вражда не затуманит нам головы.

Все трое воззрились на девушку.

– Я-то уж тем более согласна, – развела руки она. – Я не воин. Как вообще справлялась все это время – непонятно.

– Лекарь в отряде – половина успеха, – веско заметил Златко.

Тролль с эльфом синхронно поморщились, но вынуждены были согласиться. Тишина вновь накрыла поляну.

– Господа, это, конечно, все хорошо, но кто-то имеет хоть какое-нибудь представление о том, куда нам идти?

Молчание.

– У меня есть подсказка, – ручьем прожурчал голос дивного. Он вытащил из одного из невидимых карманов («Как же они их делают?! – в очередной раз возмутилась травница. – Ведь снаружи ни в жизнь не догадаешься, что пришит карман и в нем что-то лежит!») деревянную пластинку. «Ох, что-то мне везет на деревянные пластинки в последнее время, – вздохнула Ива, вспомнив свое последнее приключение, закончившееся в Хмуром Лесу. – Хм… Или не везет?».

– У меня тоже, – по очереди сказал каждый, вытаскивая такие же.

Новоиспеченные соратники наклонились над разложенными на ладошке Ивы пластинками. «Солнце», «вдоль», «река» и «за» – вот что было на них написано.

– За рекой?..– пробормотал тролль, поменяв последние руны местами.

– Нет, мне кажется, – Златко переложил на ладони девушки две деревяшки, – вдоль реки.

– За солнцем вдоль реки? – переспросила Ива.

– Мура какая-то, – высказал свое мнение Грым.

– Почему же? – не согласилась знахарка. – За солнцем – это значит на запад. Я так с самого начала иду.

– Другие варианты есть? – спросил Златко. Все промолчали, переставляя руны в голове. – Тогда примем, пока не появятся более точные сведения.

– На запад, ладно. – Тролль поднял голову от рун. – А что за река?

Все вновь задумались.

– Наверное, надо найти реку и идти вдоль ее берега, – вновь зазвенел голос эльфа. – На запад.

Все приуныли. Искать в незнакомой местности реку, текущую на запад, можно было до бесконечности.

– А какие у вас стихии? – осенило Златко. – Я земля и вода.

– Земля, – отчеканил Грым. Кто бы сомневался?

– Земля и вода, – откликнулась Ива.

– Вода и земля. – Это эльф. – Но специализироваться буду по земле. Так требуют интересы рода.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Значит, факультет земли, – улыбнулся Златко. – А направление? Разум.

– Бой.

– Природа.

– Жизнь.

Грым и Бэррин воззрились на эльфа и знахарку.

– А должно быть наоборот, – выдал дворянин.

Калли и Ива синхронно пожали плечами.

– Арригуэна,[1] – блеснула знаниями эльфийского травница, заслужив одобрительный взгляд Эк’каллизиэнела.

Златко, не дождавшись объяснений, но по смыслу догадавшись, продолжил свою мысль:

– У нас три воды. Неужели никто из нас не сможет почуять реку? Хотя, признаться, я сразу беру самоотвод – такие трюки мне не удаются.

– Можно попробовать, – неуверенно пробормотала Ива.

Эльф согласно кивнул, и оба, не сговариваясь, опустились на траву.

Девушка постаралась расслабиться. Сделать это было на редкость трудно. Она еще не отошла от драки, да и присутствие троих почти незнакомых мужчин ее будоражило. Но постепенно посторонние звуки отступали. В голове воцарилась магия. Только Ива постаралась уловить реку где-нибудь, как кто-то грубо дернул ее за шиворот.

– А-а! – не удержалась она от вскрика. Рядом так же судорожно трепыхался в лапах тролля эльф. – Что за…

Но тут знахарка тоже увидела ЭТО. На них неслась здоровенная мантихора. Ива взвизгнула уже по другой причине. Зверь был еще далеко, но уверенности это не внушало.

– Тис! Надо найти тис! – заорал Златко. – Эти твари никогда не подходят к тису!

– Туда! – уверенно ткнул пальцем куда-то в сторону эльф. Все бросились в указанную сторону. У мужчин это получалось лучше. Пара секунд показались вечностью. Ива обернулась. Мантихора настигала ее.

– Быстрее, Ива! – рявкнул Златко. – Все же погибнем!

Знахарка прибавила ходу, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Легкие были готовы разорваться. Она серьезно отставала от мужчин. Тролль оглянулся и что-то бросил соратникам. Мечи выпрыгнули из ножен. Стрела скользнула на тетиву. Ива поняла, что они собираются драться за нее. И полечь. Мантихору без магии не остановишь. Как бы ни был меток эльф, даже пара стрел в голову ее не остановят и даже не затормозят. Как бы ни были искусны воины, это чудовище кого-нибудь да уложит. Единственное спасение – на тисе. «Боги!» – взмолилась травница.

Словно в ответ на этот отчаянный призыв что-то крепкое вцепилось в ее плечи и подняло в воздух. Ива вскрикнула, вспомнив, что монстры эти умеют летать, пусть и невысоко. Что-то неведомое поднимало ее все выше от земли. Девушка увидела, как задранные вверх лица мужчин исказились яростью, и они бросились… слава богам, к тису!

Наконец травнице удалось извернуться и глянуть вверх. Тут же она сорвалась на крик. Ее несла небольшая каменная абсолютно черная гаргулья. Крылья ее были похожи на нетопыриные, здоровенные загнутые клыки виднелись из пасти. Когти на всех четырех лапах выглядели как львиные, но пальцы умели хватать на манер человеческой ладони, которую отдаленно напоминали, разве что их было не пять, а четыре.

Про гаргулий ходили ужасные слухи. Ими пугали непослушных детей. Страшили священники в храмах, но точно никто ничего не знал про это загадочное племя.

Тем временем гаргулья подлетела к тису и усадила девушку за одну из веток. Спланировала вниз и подцепила Златко, который едва успевал к спасительному дереву. Когда он тоже оказался на тисе, гаргулья повернулась и бросилась на мантихору. Та, казалось, опешила от такой наглости. Каменная грозно зашипела на нее, но в бой ввязываться не стала. Мантихора была больше нее раза в три. Сделав круг, гаргулья опустилась на соседнюю с той, на которой сидела Ива, ветку и замерла, очевидно тоже не желая продолжать знакомство с разъяренной мантихорой.

Все немного отдышались. Эльф, преудобно устроившись на ветке, будто родился на ней, мягко положил стрелу на тетиву. Через миг оперенная смерть уже неслась в монстра. А за ней последовали ее сестры. Мгновение – и к ним присоединились волшебные «камушки» Златко. Ива и Грым заскрипели зубами. Тролль явно предпочитал ближний бой, а «снежки» у знахарки получались через раз.

И магия, и стрелы достигали своей цели, но не убивали. Однако мантихоре очень скоро надоело все это, и она убралась.

Путешественники соскочили со спасительного тиса. Травница заметила, что мужчины не спешат опускать оружие, с превеликим подозрением глядя на гаргулью. Ива и сама отступила за их спины, справедливо считая, что ближний бой – это привилегия более сильных.

Гаргулья, судя по позе, тоже была готова к сражению. Ее каменное тело было словно создано для него. Клыки, когти, сильные крылья – идеальный воин, не знающий усталости. Ростом она, правда, не была велика.

– Ты кто такая? – с порыкиванием, от которого тролль, похоже, не всегда мог удержаться, вопросил Грым.

Черная, судя по виду, хотела огрызнуться, потом мотнула головой и выдавила:

– Я поступила в Магический Университет, здесь на испытаниях.

Все переглянулись.

– Чёй-то я не помню среди нас гаргулий, – выразил общую мысль тролль.

Та, заметно поколебавшись, поглядывая на обнаженные мечи и наложенную на тетиву стрелу, сделала два шага назад… и в короткое, равное взмаху ресниц, мгновение перед ними стояла высокая черноволосая девушка. Ива вспомнила, что видела ее при поступлении. Знахарка тогда еще подумала, что что-то в ней есть от другой – нечеловеческой расы. И, как оказалось, она была права: черные гаргульи были существами с двумя ипостасями, одна из которых – человеческая.

Ива видела, что смена облика гаргульи произвела впечатление на ее спутников, но не настолько, чтобы они убрали оружие.

– Я видела ее при поступлении.

Златко тряхнул светлыми локонами:

– Я тоже.

Эльф недоверчиво покосил на них глазом.

– Но это же гаргулья, – словно обиженно указал он на очевидное.

– Эльфы! – фыркнула та. – У вас все не такие. – Она презрительно скривилась. – А при Аурмиэле что-то вы не погнушались воспользоваться нашей помощью!

Глаза светлого распахнулись еще шире. Битва при Аурмиэле была одним из самых легендарных сражений известного мира. Тогда из Каменных Пустынь на Светлый Лес Лайомеехел двинулись объединенные орды степных орков, гоблинов, волколаков, диких троллей, кочевников человеческой расы, боги знают кого еще. Эльфов просто бы смели, если бы не подошли на помощь люди под руководством Короля Всех Людей, гномы, отряды наемников из равнинных троллей. Были там и дриады, и разумные оборотни, и темные эльфы. Были и черные гаргульи. Тогда именно они ценой жизни почти всего клана сумели остановить прорвавшихся через горы врагов. Именно после битвы при Аурмиэле их признали, перестали считать монстрами, врагами по определению. Но этот клан всегда жил очень обособленно. Память об их подвиге постепенно стиралась. Мелкие стычки перекрыли его величие. Гаргулий не перестали бояться, а значит, и ненавидеть. Однако сейчас эльф смотрел на черную, и его широко распахнутые детские глаза наполнялись осознанием своей вины. Калли был именно в том возрасте, когда переделать мир кажется просто необходимостью.

– Прости, я был неправ, – очень просто и достойно произнес он. – Так ты и правда из тех черных, что сражались при Аурмиэле?

Девушка вскинула голову:

– Об этом повествуют семейные хроники.

Эльф с мигом загоревшимися глазами (все эльфы питали ничем не истребимую слабость к рассказам о древних подвигах) уже был готов забросать ее вопросами, как вмешался Златко:

– Ты спасла Иву, да и нам всем помогла. Мы благодарим тебя. А теперь скажи, ты случайно на нас набрела?

– Честно говоря, да. Случайно. Но… – гаргулья поколебалась, – но будет неправдой сказать, что я не искала. Я совсем заплутала в этом лесу и представления не имею, куда идти дальше. Вот и подумала, что было бы неплохо объединиться с кем-нибудь.

Ива чуточку выступила из-за спин мужчин:

– У тебя есть подсказка?

Гаргулья покачала головой.

– А разве… – немного опешила девушка, – к тебе не приходил инкуб?

Черная вновь покачала головой. Крупные черты ее лица можно было назвать красивыми, особенно для тех, кто любит жесткую, суровую красоту. Да и формами боги ее не обделили: пышная грудь, длинные, сильные ноги, покатые бедра. Рядом с ней знахарка казалась маленьким, милым ребенком.

– Нет, я спала в ипостаси гаргульи. А при каменном облике мы для инкубов полностью бесполезны. Они от нас не могут получить ни капельки энергии, скорее наоборот, да и магия их на нас не действует. А что, именно у них были подсказки?

Все четверо синхронно кивнули. Эльф тут же залился краской. Ива сделала для себя «зарубку» поинтересоваться, как ему удалось добыть свою подсказку. У Златко тоже был поразительно довольный вид.

– Подожди минутку, – попросил он и обернулся к остальным: – Ну что?

Тролль пожал могучими плечами:

– Почему нет?

Ива и эльф согласно склонили головы.

– Она помогла нам, – добавила знахарка.

Они снова повернулись к гаргулье.

– Как хоть тебя зовут?

– Можете называть меня Дэй.

Когда четверка рассказала гаргулье свои затруднения с рекой, текущей на запад, та предложила:

– Я могу поискать с воздуха.

– Давай. Ждем тебя здесь.

Дэй немного отошла, оглянулась на спутников, приняла свой истинный облик и взмахнула мощными крыльями.

– Земля и воздух. – С поднесенной к глазам рукой Златко наблюдал за парящей в вышине гаргульей.

– Думаешь? – также прикрываясь от солнца ладонью, спросила Ива.

– Уверен.

Тем временем Дэй пошла на снижение.

– Нашла я реку, – отряхиваясь после превращения, сказывала она. – Далековато. Туда. – Гаргулья махнула рукой в сторону.

– А удобно иметь в отряде гаргулью, – одобрительно хмыкнул Грым.

Та щелкнула на него зубами, без гаргульих клыков это выглядело не так эффектно, но все усмехнулись, приняв намек к сведению.

– Заметила кого-нибудь кроме нас? – спросил Златко, поудобнее прилаживая свои вещи и подпрыгивая, чтобы убедиться, что ничто не гремит.

– Нет. Из-за этих проклятых деревьев ничего не видно. – Гаргулья повесила сумку на плечо. – Не люблю лес… То ли дело горы… Эх…

Дэй, Грым и Калли проверяли снаряжение, по примеру Бэррина подскакивая, дабы удостовериться, звенит оное или нет. Знахарка оглядела прыгающую на месте группу и ухмыльнулась. Вслед за ней усмехнулся Златко.

– А хорошо у нас получается, – не удержавшись, заметил он. Все тут же перестали скакать и расхохотались. – Думаю, стоит поступить так. Поскольку, как мы имели возможность убедиться, эта местность кишит всякого рода дрянью, то надо идти по возможности тише и в определенном порядке. Ива и Калли сзади.

Названные кивнули. Вполне логично. Девушка явно не воин. Прикрывать с тыла годится, но не более. Эльф – лучник.

– Грым, думаю, ты пойдешь перед Ивой. Она среди нас самая уязвимая. Твоя сила тут более всего нужна. Дэй, ты перед эльфом. Я по центру. Пошли.

В паре шагов друг от друга в указанном порядке группа адептов начала свое движение к цели и дружбе.

– Впереди нежить, – предупредила Ива, – пятьсот шагов, на одиннадцать часов.

– Откуда знаешь? – подивился тролль.

– Чую, – ответила знахарка. – Я эту дрянь частенько чую.

– На одиннадцать часов… не проскочить, – пробормотал Златко.

– Нельзя оставлять нежить за спиной, – возмутился Грым.

– Я и не говорю, что можно. Сколько их, Ива?

– Не знаю. Больше трех, но меньше десятка.

– Дэй? – Дворянин повернулся к гаргулье.

– Сейчас…

Тяжело взмахивая каменными крыльями, она поднялась в воздух. Вернулась буквально через пару вдохов.

– Восемь. Зомби. Даже на вид опасные.

– Кто знает, как бороться с этой гадостью?

– Сжечь, – тут же выдала Ива.

– Разобрать по кусочкам, – откликнулся Грым.

– Упокоить некроманским обрядом. – Калли помолчал и добавил: – Но это долго, и я этого не умею.

– Еще предложения? – Златко помолчал, потом резюмировал: – Значит, мы втроем с Грымом и Дэй идем вперед и удерживаем их, пытаясь, по выражению Грыма, разобрать по кусочкам. Калли, сможешь их поджечь?

– Горящими стрелами? Смогу. Только неизвестно, как хорошо они горят. Это может занять долгое время.

– У меня осталось несколько склянок с горючей смесью. Но мне не хотелось бы их тратить. Но если будет туго – брошу.

– Хорошо. Без особой надобности не трать.

– Эх, жалко, у нас мага огня нет, – посетовала Дэй.

– Нет так нет, – буркнул тролль. – Зато так интересней. Повеселимся, мечами махаючи.

Все двинулись вперед.

– Так что же ты в маги пошел, коли махать мечом так весело? – съязвила гаргулья.

– Шоб было еще веселей.

Зомби брели по лесу, очень хорошо заметные среди деревьев.

– Приготовились, – тихо и четко произнес Златко.

– Они нас чуют, – отметила Ива. Через мгновение это заметили и все остальные. Зомби целенаправленно двигались в их сторону.

– Давай, Калли.

Ива, ответственная за огонь, поднесла факел к намотанной на стрелы ветоши.

Крохотные сгустки пламени полетели к наступающей нежити. Две минуты – и в груди каждого из них торчали горящие стрелы. Но сжечь мертвую плоть было не так просто.

Зомби продолжили двигаться вперед, и очень быстро.

– Это не просто зомби, – проворчал Грым, вытаскивая свой здоровенный меч. – Это очень хорошие зомби. Самый высший уровень мастерства. Некромант работал со степенью не меньше магистра.

Златко, доставая из ножен фамильный меч, сквозь зубы выдал что-то очень непотребное по поводу вышеупомянутого некроманта, не побоялся, что будущий преподаватель может его услышать.

Они организованно отступали, давая возможность эльфу выпустить как можно больше горящих стрел. Однако зомби оказались на удивление проворными.

– Боги, где они столько шустрых трупов нашли? – проворчала Ива.

– Более того, – подхватил тролль, – они были следопытами при жизни или очень опытными солдатами.

– Приготовились, – оборвал разговоры Златко.

В следующий миг раздались тяжелые удары. Огромный меч Грыма знахарка в деле уже видела, а вот мелькающий с бешеной скоростью клинок дворянина ее удивил. Но более всего поражала манера драться гаргульи. В своем каменном обличье она не побрезговала мечом. Без каких-либо изысков простой добротный средней длины клинок поднимался и опускался. Необычным было то, что Дэй, оказавшаяся не самой искусной фехтовальщицей, порой парировала удары противников крыльями. Их концы были чем-то похожи на острие копья, и гаргулья, ловко отражая чужие удары, однако не подставляла свое каменное тело под прямые удары. Ива даже заподозрила, что вовсе оно не такое крепкое, как бают в легендах.

– Фланги! – коротко хлестнул голос Златко.

Ива с эльфом и сами видели. Калли пришлось оставить лук и взяться за то ли длинные кинжалы, то ли очень короткие мечи. Знахарка даже умилилась. Ее возлюбленный эльф тоже предпочитал парные клинки. Правда, они больше походили на катаны жителей восточных островов, чем на чисто эльфийские тонкие сверкающие лезвия. Сама травница решила пожертвовать своим волшебным антиупыриным зельем. Момент был на редкость удачным. Пятеро зомби навалились на троицу впереди. Шестого пытался покромсать на куски эльф, получалось пока не очень. Двое последних по широкой дуге обошли группу и двинулись прямо на Иву, очевидно посчитав самой уязвимой в отряде. «Интересно, они сохранили знания с того времени, как были живыми, или ими руководит маг. Вот забавляется, наверное», – следя за происходящим, размышляла она. Парочка мертвых оказались совсем рядом, и что особенно удачно – стояли они близко друг к другу.

Знахарка уже размахнулась, но в последний момент некая идея сверкнула в ее мозгу. Спустя мгновение пузырек все же полетел в зомби. Он должен был разбиться о мертвые тела и загореться по принципу жидкого масла. Рецепт этот был довольно известен, но пользовались им преимущественно бродячие знахарки наподобие Ивы. Дело в том, что без постоянной магической подпитки – или силой, или определенными травами – он быстро разрушался и становился опасным, прежде всего для владельца. Кроме того, частенько портил лежащие рядом с ним вещи и другие эликсиры. В больших объемах, например для охраны замка, – даже при наличии штатного волшебника – его также не использовали, поскольку в таких количествах нужных ингредиентов достать было невозможно.

Подобные бутылочки подходили у Ивы к концу, и жадность простимулировала смекалку. У знахарки появилась идея, как усилить эффект от зелья.

Как и задумывалось, эликсир, ударившись о тело зомби, мигом вспыхнул. Но это был не просто огонь. Это было пламя, рассчитанное именно на сожжение восставших мертвецов. Оно мгновенно превратило в факел наступающего неживого воина. Ива же мягким посылом силы толкнула его на второго зомби. Грым, подхватив идею, извернулся, но сумел-таки отправить в полет «своего» зомби. Тот со всего размаху врезался в оба горящих тела. Волшебный огонь получил новую подпитку и в мгновение ока перекинулся на нового мертвеца. Златко в этот момент отрубил голову четвертому зомби, что хоть и не уничтожило опасность, исходящую от него, но существенно ее уменьшило, и затем толкнул труп вперед, оставшись лицом к лицу еще с одним противником. Тролль мощнейшим ударом раскроил череп второму из навалившихся на него зомби. Ива, подскочив к тому мертвецу, от ударов которого уворачивался юркий эльф, направила к выгнившим глазницам кулачок. Дрейко, злорадно зашипев, прицельно плюнул огнем. Калли толкнул ногой тело с обуглившейся головой. В этот же момент Златко с поддержкой Грыма и Дэй закончил со своими противниками. Не сговариваясь, все пятеро бросились добивать поверженных врагов. Всем известно, что даже половина или четверть зомби способна преодолеть сотни верст, следуя приказу некроманта. Никому не хотелось однажды ночью ощутить на своем горле пальцы мертвеца. По здравом размышлении адепты даже не поленились сложить костер и сжечь всех зомби, к гоблинской матери.

Глядя на огромный костер, Грым толкнул Иву локтем.

– А неплохо у нас получилось! – рыкнул он.

Знахарка утерла лоб рукавом, жар от огня исходил нешуточный.

– Да уж! – вместо нее влез Златко. – На диво хорошо.

К ним приблизился эльф, как и все длинноухие испытывающий непреодолимую слабость к слову «дивный». Ушки у него вновь стояли торчком, а не прижимались испуганно к волосам, будто он боялся, как бы в пылу сражения не нанес кто урон гордости дивных. Наверное, только травница заметила происходящие с ним метаморфозы. И то только потому, что ее в свое время забавляли споры с Т’ьелхом, с непонятным упорством раз за разом пытающимся доказать невозможность подобного.

Калли кивнул. Поблескивающие глаза на невозмутимом лице с головой выдавали охватившие его чувства, столь необычно сильные для светлых.

– Предлагаю убраться отсюда поскорее, – буркнула гаргулья. Несмотря на недовольный тон, было видно, что все происходящее ей очень даже нравится. – Запашок еще тот!

Ива с облегчением рассмеялась. Сбрасывая с себя напряжение, ее примеру последовали и остальные.

Вытирая невольно выступившие слезы, знахарка ответила:

– Все равно помыться придется. Да и одежду простирнуть не мешает. От запаха-то.

После купания в небольшом ручье группа неожиданных соратников вольготно развалилась на мягкой травке и предавалась заслуженному отдыху, ожидая, когда подстреленная эльфом куропатка зажарится на костре. Аромат над бережком шел восхитительный. Ива не поскупилась на приправы, да и само мясо, румянясь над пламенем, было искушением похлеще суккуба-инкуба.

Гаргулья, вытянув руку, пощупала подсыхающую рубаху. Запасные костюмы были у всех, но очень уж не хотелось тащить в сумках вдвое потяжелевшие мокрые вещи.

– А все-таки жаль, что среди нас нет ни одного огненного мага. Сейчас бы колданул – и вещи сухие.

Златко сладко потянулся и, глядя в чистые небеса, лениво ответил:

– Насколько я знаю этих огненных вредителей, они, скорее, вовсе бы оставили нас без одежды. Тут же тонкая работа нужна. Это вам не огненными шарами кидаться.

– К тому же, – услышала гаргулья с другого края голос Грыма, который, разумеется, не мог остаться в стороне от разговора, – ты у нас воздушный маг. Может, ветер лучше высушит, чем огонь?

Дэй задумалась, потом покачала головой, отчего ее длинные – до талии – волосы черными змеями зашевелились по одеялу, на котором она лежала.

– Думаю, результат будет тот же, что и с, как выразился Златко, огненными вредителями: мы останемся без одежды. И хорошо еще, если только без той, что сушится.

Поляна огласилась смехом. Этим молодые маги и отличались – силы, как правило, немерено, а вот с толком применить…

Еще посмеиваясь, Златко перевернулся и вытащил изо рта травинку. Посмотрел на внимательно следящего за жарящейся куропаткой эльфа, которому сегодня выпало кашеварить, потом на знахарку, лежащую рядом, и ласково провел травинкой с мягким колоском на конце по ее щеке.

– А вот скажи мне, Ива, – вкрадчиво начал он, – а что это так хорошо полыхнуло огнем, когда ты бросилась помогать Калли?

Ива смотрела в небо – голубое, безоблачное, мягко освещаемое солнцем. По краю его обрамляли кроны деревьев, рисуя причудливый, похожий на колдовскую вязь узор. Вздохнула и посмотрела в карие глаза склонившегося к ней мужчины.

– Познакомьтесь, это Дрейко, – произнесла она, вытянув руку. – Дрейко, покажись.

Пришлось объяснять. Ее лапку с дракошей на пальце по разу, но цапнули все. Всем хотелось вблизи рассмотреть артефакт. Дрейко это, правда, быстро пресек, пару раз клацнув зубами перед носом особо любопытных, один раз даже покусился на длинные ушки эльфа. Только проворство последнего и предупредительный вскрик тролля спасли это сокровище. Хохот был громогласный. Калли совсем уж надумал обидеться, но потом махнул рукой и присоединился к смеющимся. А его замечание о готовности вожделенной куропатки окончательно спасло дракончика от столь ненавистного ему внимания.

Обжигаясь и едва успевая слизывать текущий по рукам жир, юноши и девушки хохотали, уплетая за обе щеки нежнейшее мясо. Дэй даже предложила назначить эльфа штатным поваром. Все бурно поддержали эту идею. Однако Калли высокомерно заявил, что в следующий раз они получат угольки от морковки, и вопрос был закрыт.

Перещупав нисколько не высохшую одежду, все одобрили идею остаться в этом гостеприимном месте на ночлег.

– Златко, – устроив свое лежбище, обратилась Ива, тот посмотрел на нее, справедливо не ожидая ничего хорошего, – а что это за заклинание, которым ты перебил врон?

Все заинтересованно обернулись на отпрыска дворянского дома. Он сладко улыбнулся девушкам.

– Действительно, Златко, очень хорошее заклинание, – поддержал знахарку Грым.

– Очень простое заклинание. – Юный Бэррин слегка пожал плечами. – Признаться, самое простое из школы магии Земли. Я немного удивлен, что вы его не знаете. Почему-то все знают огненные шары магии Огня, и никто не знает… я называю их «камушки». Что-то вроде огненных шаров только с поправкой на магию Земли.

– Ага, – сообразила Ива, – у меня иногда – очень редко – получаются… назовем их «снежками». Магия Воды.

– Златко, Ива, а это действительно камни и лед или все-таки сгустки энергии? – поинтересовалась гаргулья со своего одеяла.

Они крепко задумались, потом единодушно выдали:

– Что-то среднее.

Разговор проходил в далекой от острова таверне «Магическое зеркало». Мужчина недовольно посмотрел в серебряное стекло, что отражало все вверх ногами, вздохнул и вновь взглянул на собеседника:

– Ты все понял?

– Да что тут не понять? Не беспокойтесь, хозяин. Все в порядке. Силки расставлены. Скоро уже активизировать время придет.

– Да, уже этой ночью надо, – задумчиво протянул маг.

– Вот-вот. Я и говорю. А клиентов я завтра с утра к вам прямо в кабинет доставлю. Не извольте беспокоиться. Все будет в лучшем виде.

– Хм… смотри у меня. Не дай боги, проколешься!

– Да вы что, босс?! Да когда я…

– Помни, самое главное, – оборвал его тот, кого называли «хозяином», – секретность!

– Ниже травы…

Ночь прошла спокойно. Утром Калли и Дэй оправились на разведку. Вернулись недовольные.

– Какие новости? – спросил Златко, попивающий остывший травяной настой.

– Так себе, – поморщилась гаргулья. Эльф уселся рядом с дворянином, как раз доливающим себе напитка, и подставил чашку. Златко вопросительно посмотрел на гаргулью, не глядя наполняя кружку Калли. Эльф благодарно кивнул, а Дэй продолжила:

– Уже близко наша река. Течение очень быстрое, не переплыть. Более того, там очень острые и шаткие камни. Разобьемся, к гоблинам. В одном месте почти вплотную к реке подходит скала. Даже вот эльф на нее не мог взобраться. А в единственном проходе поставили заставу и, очевидно, не пускают. По крайней мере, именно об этом шла речь в том разговоре, что подслушал наш длинноухий.

Калли чуточку обиженно посмотрел на рассказчицу, но решил не ввязываться в перепалку по пустякам и кивнул, подтверждая ее слова.

– То есть не перелезть, непросто проплыть… Хм… – задумался Златко. – А обойти?

– Более дня потеряем, да и болото там какое-то нехорошее. Может, эльф и найдет тропку… – Дэй вопросительно посмотрела на напарника.

Тот помолчал.

– Рискованно. Я вблизи того болота не видел. Может, и есть тропка, может, и нет. К тому же мне трудно судить, пройдут ли здесь люди и прочие тролли. Я же привык на эльфов рассчитывать.

– Ива, ты сможешь с болотником договориться? – Златко бросил взгляд на травницу.

Та как раз осматривала рану тролля. Поэтому он и не принимал участия в беседе, что вообще за ним не водилось. На миг знахарка оторвалась от «членовредительства», как выразился Грым, и задумалась.

– Можно попробовать. Но болотники – самые противные из мелкой нечисти. Я даже с тем, что жил около нашей деревушки, с трудом ладила. К тому же нужно время и что-нибудь, чем его можно задобрить. Обычно хорошо помогают в этом яйца домашней птицы. Отчего-то нечисть лесная да луговая их любит. Даже вот водяной не брезгует. Но у нас их нет, – она ненадолго задумалась. – Да и вообще болотники – очень странные типы. Могут добренькими прикинуться да в такую трясину заманить, что никто и никогда не найдет. Нет, ребята, давайте лучше что-то другое придумаем.

– Да-а, – протянул Златко, глядя, как Ива дает затрещину троллю, чтобы не вертелся. – Дэй, а ты не сможешь нас по одному через скалы перетащить.

Гаргулья фыркнула.

– Я что, похожа на грифона, такие тяжести таскать?! И думать забудьте!

Грым, избавившись наконец от знахарского внимания, тут же азартно включился в разговор.

– Развалить, к гоблинам, эту заставу!!! – без перехода зарычал он, выплескивая злость из-за болящей раны.

– В этом есть свой резон, – неожиданно для самой себя поддержала Ива. – Если эта гоблинская застава стоит на нашем пути, то, скорее всего, это еще одно испытание, что подсунули нам наши славные преподаватели.

– Хм, думаешь, это испытание силы? – задумался Златко. – Может, наоборот, разума?

– А я полагаю, что надо подойти поближе и посмотреть всем, – недовольно буркнула гаргулья. – Может, вы увидите то, что мы с Калли пропустили.

Группа медленно с величайшими предосторожностями продвигалась вперед. Впереди на расстоянии тридцати шагов шел эльф. По бокам на таком же – двигались Златко и Дэй. Тролль и Ива были в центре. Сделано это было для того, чтобы в случае нападения знахарка, как самая слабая, осталась под защитой. Калли в лесу был практически невиден. В случае опасности он должен был подать сигнал. К тому же эльфа могли запросто и не заметить. Тролль тоже двигался по лесу практически бесшумно, но его размеры не позволяли так хорошо маскироваться. Травница настаивала, что тоже отличается «легким шагом» в лесу, но ее предложение идти сбоку вызвало бурю протеста. Ива даже решила обидеться, но тут Златко доказал, что не зря принадлежит направлению Разум (иногда его еще называют Дух): в пять минут он убедил девушку в собственной – то бишь его – правоте, да так, что все время, пока они пробирались по лесу, она пыталась воспроизвести его доводы в поисках ошибки в рассуждениях, но так и не преуспела в этом.

Лес почти вплотную подходил к скальному хребту, что своим краем практически упирался в реку, оставляя путникам лишь небольшой участок для прохода. Именно на нем и стояла та самая застава. Выглядело это как простое нагромождение камней и поваленных деревьев в два человеческих роста. Тем не менее наверху стоял часовой, недреманым оком оглядывающий небольшую свободную от деревьев площадку перед завалом.

Несмотря на неказистый внешний вид, возможности захватить это сооружение знахарка не видела. Судя по недовольной мине Златко, он – тоже, а как не ему, дворянскому отпрыску, было знать, как брать штурмом… э-э… не замки, конечно, но все же.

– Какие мысли? – прошептал он.

– Безнадежно, – прошипела гаргулья. – Я, конечно, перелечу, но перенести никого не смогу. Тяжелые вы слишком.

– Так чего же не летишь, крылатая ты наша? – подковырнул тролль.

– Да ну тебя! – обиделась Дэй. – Лучше что дельное скажи.

– А что тут думать? Используем эффект неожиданности. Орем, бежим до стены, запрыгиваем на нее и крушим все, что шевелится.

– Стратег, – хмыкнул Златко. – Ты забываешь, что идешь не с ватагой пьяных троллей. В их случае это действительно подействовало бы. А нас мало, и не все воины. Да и как мы через стену переберемся?

– Да ладно! Что там той стены?! Мне подтянуться разве что. Дэй вообще летает. Калли… ни в жисть не поверю, что эльф не сможет забраться вверх. Их же всегда тянет на что-нибудь высокое.

– Не на все, – педантично поправил эльф. – Только на деревья. Но ты прав, на эту стену я смогу забраться… но под градом стрел и камней?

– Под каким градом?! – гнул свою линию тролль. – Мы быстро бежим, быстро взбираемся, и вот мы уже там и рубимся с так ничего не понявшими защитниками.

– Ага, вот они такие придурки, что ничего не успеют сделать?! – съехидничала гаргулья.

– Что можно сделать за пару секунд? – не сдавался тролль.

– Их там более двадцати человек! А нас только пятеро! И Ива не воин.

– Ничего себе – не воин! Если вы не заметили, то три зомби из восьми идут в ее счет. Да и одного из моих можно туда же причислить!

– Грым, – мягко одернула его знахарка, невольно польщенная его словами, – это правда, я не воин. А с зомби не иначе как повезло. У меня просто оказалось это замечательное зелье, а не будь его – всё, конец мне, гоблин побери.

– Вот и подумай, какое тут зелье можно применить, и не лезь в мужской разговор. Не женское это дело – стратегия!

– Что?! – возопила гаргулья, в отличие от травницы, которая уже мысленно перебирала свой арсенал. – Не женское?! Да знаешь ли ты!..

Тролль с Дэй тут же сцепились. Правда, слава богам, пока только на словах.

– Прекратить! – рявкнул Златко.

Уж что-что, а голос ему поставили хорошо. Видать, тренировал командные интонации на папочкиных солдатах. Спорщики мигом умолкли.

– Кто за план Грыма, поднимите руку.

Тролль остался в одиночестве.

– Да, ватаги троллей не хватает, – обиженно буркнул он.

– Я бы от нее тоже не отказался. Но надо исходить из существующих возможностей. Предлагаю так… Калли и Ива идите вдоль скалы, может, что найдете.

– До болота? – уточнила девушка.

– До болота полдня пехом, – возразила гаргулья.

– Далеко не заходите, – поддержал ее Златко. – А мы тут осматриваемся, может, какое слабое место найдем.

Знахарка и эльф шли вдоль скалы в поисках хоть чего-то, что могло им помочь. Пару раз они натыкались на места, где при определенных усилиях можно было забраться на скалу, но по тем или иным причинам тропка ими отвергалась. Как правило, дело было в том, что забраться-то можно было, а вот что дальше делать? Спуститься с другой стороны не представлялось шансов. Левитацией никто не обладал, а Дэй могла поднимать тяжести очень ненадолго.

Удрученные и уставшие, они возвращались к оставшейся у заставы части группы. Эльф к тому же взял на себя добровольную миссию по обучению Ивы «легкому шагу». Не то чтобы девушка передвигалась по лесу как орда гоблинов, но Калли не переставал морщиться, выказывая тем самым свое мнение об ее способности делать это бесшумно. Светлый каждый раз порывался объяснить ей, как нужно ступать. Нельзя сказать, что знахарка была терпеливой ученицей: этих лекций она уже наслушалась от Т’ьелха. Но от возлюбленного это было куда как приятнее узнавать. Поскольку в занудности Калли превосходил ее темного эльфа, Ива решила, что дешевле будет идти бесшумно. На том уровне, который устроил бы ее наставника, это можно было сделать, только полностью погрузившись в магию. Как знахарка недавно узнала, она была по своей сути полукровкой. Ее отцом был кто-то из духов природы. Всем известно, что дети от них рождаются той же расы, что были их матери, но вот способности могут иметь весьма оригинальные. Например, Ива «чувствовала землю», объяснить, что она под этим имеет в виду, она не могла, но это во многом упрощало жизнь. Вот и сейчас девушка позволила себе «прислушаться» к тихой песне земли в голове, почувствовать природу и провалиться в магию. Ранее травница не понимала, что с ней происходит и как ей удается так точно выбирать растения, виртуозно готовить зелья. Это умение не было человеческим по сути. Нельзя знать все про травы и деревья с самого рождения. А Ива умела чувствовать свойства всего, что росло на земле. Потом на это наложился знахарский опыт. Позже, как она рассчитывала, придут и магические умения. Но она так до конца и останется знахаркой. Травницей, для которой земля, природа – это основа жизни, самое любимое и самое захватывающее.

Девушка шла, слушая только ей одной доступный шепот. Деревья раздвигали перед ней ветви, травы скрадывали шаги. Земля ласково терлась о ступни.

Ива наслаждалась нежным ветром, свежестью листьев, пением птиц. На том уровне, где находилось ее сознание, все это ощущалось куда как ярче, чем обычно. Она видела, как зеленеет аура ее спутника, как льются магические потоки рядом, как бежит мимо дорожка лешего. Внезапно что-то показалось ей неправильным. Глубоко чуждым окружающему. Приглядевшись-прислушавшись, девушка поняла, что это ощущение исходит от скалы. Оно было слабым, но чем ближе приближались студенты к месту встречи с друзьями, тем оно усиливалось.

Отмахнувшись от обеспокоенного ее пустым взглядом и странными действиями Калли, Ива смогла-таки разобраться. Все было до гениальности просто. Застава была создана с помощью магии. Да и трудно было подумать, что волшебники будут утруждать себя лишний раз. Магия – быстро и эффективно.

Но Ива знала маленький секрет всех чародеев: что сделано магией, можно тем же способом и разрушить. На самом деле в строительстве очень редко применяется магия так грубо. Никому ведь не приходит в голову заказать дом чародею. Все почему-то идут к каменщику. А почему? Да чтобы наколдовать дворец, нужно такое дикое количество вычислений и знаний по архитектуре, что это займет больше времени, чем обычное строительство, а уж цена! К тому же магия не скрепит камень так надежно, как обычный раствор. Да и вероятность того, что волшебник допустит ошибку с каким-нибудь вектором в расчете и все это сооружение рухнет в один момент, была слишком велика. В строительстве магию применяли более тонко. Использовали заговоренные камни, растворы. Иногда с помощью чародейства плавили камень или поднимали что-то тяжелое. Обычно заклинания накладывались на уже готовый дом, хоть это и было менее эффективно, чем вплетать магию на каждом этапе строительства.

В данном же случае особых изысков и не требовалось. Навалили камней да деревьев – вот и непроходимая застава. Никто даже не потрудился убрать остатки чар. Они, конечно, должны были сами выветриться. Но, очевидно, делалось это недавно. Ива ничуть не удивилась бы, если б в самый последний момент, как это издавна заведено. Да к тому же остров был так пропитан магией, что здесь она разрушалась намного медленнее, чем обычно.

Ива усмехнулась. Очень ярко она видела остатки заклинаний. Интересно, что будет, если за них потянуть?

Девушка тихонько рассмеялась и вынырнула в нормальный мир. Эльф сидел рядом и с тревогой смотрел на нее.

Знахарка довольно улыбнулась.

– Ты хоть за окружающим наблюдаешь? – усмехнулась она. – А то нападет на нас еще кто.

Калли нахмурился еще сильнее:

– И не надейся. Что ты там в своем трансе увидела?

Ива удивилась:

– Ты знаешь, что со мной было? Обычно народ пугается.

– Да уж, – проворчал тот. – Приятного мало. Но ты забываешь, что я эльф. Магия всегда была вокруг меня. Так что такие простые вещи, как транс, я могу распознать.

– А, понятно. Слушай, а если магия для вас привычное дело, то почему ты приехал учиться в человеческий Магический Университет?

– Во-первых, то, что он человеческий – это очень большой вопрос. Главный принцип Университета Магии – принимаются все расы. Кстати, это очень повышает уровень знаний. Потому что у каждого есть крохи сведений о магии, которые другим просто недоступны. Во-вторых, своих академий у нас нет, а учеников у наших магов и так предостаточно. В-третьих, просто традиция. В-четвертых, есть еще куча причин, которые я тебе объяснять не буду. Сама можешь догадаться. Так что ты увидела?

– А… э… – не сразу смогла перестроить мозги Ива. – Пойдем к остальным. Не хочу по десять раз объяснять одно и то же.

– Так вот – во всем этом сооружении полно остатков магии, обрывков заклинаний, – торжествующе провозгласила знахарка под конец своей речи, глядя на соратников. Те недоуменно смотрели в ответ. Постепенно ее улыбка вяла. – Понимаете?

Все переглянулись. Златко ответил:

– Там осталась магия. Но… нам-то что?

Ива воззрилась на друзей в полном недоумении. Те отвечали ей тем же. Наконец девушка сдалась:

– Я хотела сказать, что есть возможность чуточку втолкнуть силы в них – и мы сможем разрушить заставу.

– Разрушить? – заинтересовался тролль. Оно и понятно: троллям всегда приятно что-нибудь разрушить.

– Да. Ее создали с помощью магии, с помощью магии мы ее и разрушим.

– Ты уверена, что сможешь это сделать? – фыркнула гаргулья. Дэй вообще была какая-то непримиримая. Договориться с ней по-хорошему было вечной проблемой. Если что-то можно воспринять в штыки, она это делала. Не то чтобы крылатая была слишком агрессивной, но в ее характере наблюдалось нечто от вечного вызова.

– Думаю, да. Это же не то же самое, что плести заклинания. Этого мы еще не умеем. Вернее, нам по силам только самые простые. Тут заклинания уже фактически сплетены. Надо только напитать их силой. Это я могу. Только твоя помощь понадобится. Там есть элемент воздуха. Из нас только ты к нему имеешь отношение.

– И что мне делать?

– Потом скажу. Сейчас…

– Ива, подожди, – вмешался Златко. – Ты хочешь сказать, что вот это нагромождение камней просто рассыплется?

– Так задумано, – кивнула травница. – По крайней мере, я попытаюсь.

– Но ведь это заклинания создания.

– Нет, Златко, тут очень простые заклинания. Поднять, опустить, скрепить. Их очень легко поворотить вспять. Хуже не будет, это уж точно.

– Но ты выдашь им наше присутствие, – резонно заметил ее собеседник.

– Риск есть всегда, – заступился за план тролль.

– Что ж, и то верно. Лучше плана у нас все равно нет.

Грым обиженно засопел своим выдающимся носом.

– Лучше скажи мне, красавица, – тролль вновь ввязался в разговор, – что будет после?

– Ну… – потянулась Ива. – Я начну колдовать. Глыбы камня станут двигаться. Думаю, это вызовет панику. Мага у них нет. Мы бы его почувствовали. Скорее всего, они или бросятся врассыпную, или… – девушка смущенно пожала плечами, – понесутся нас ловить. Вы у нас воины и стратеги, вам и карты в руки.

– Есть что-то, что мы должны еще учесть? – по-деловому поинтересовался Златко.

– Мм… не знаю… Единственное, что мне приходит в голову, – после колдовства я могу быть немного… дезориентирована.

– Чего?! – возмутился тролль.

– Как будто ее по голове пыльным мешком огрели, – пояснила гаргулья.

Ива хмыкнула.

Разношерстная компания затаилась в тени деревьев. Дело было к вечеру. Сумерки уже тихо вползали в щели между деревьями. Маленькая группа смельчаков решила, что это лучшее время для прорыва. Видимость при всей кажущейся четкости настолько плохая, что вполне могла поспорить в умении маскировать с мастером иллюзий.

Ива прикрыла глаза и развернула ладони в сторону заставы. Вокруг были деревья. Магия прямо-таки летала в воздухе. Стоило только чуточку впустить ее в себя, как она тут же вливалась шумным, буйным потоком навроде реки рядом. Девушка понимала, что это не есть хорошо, но магия имела свойство дурманить голову посильнее выдержанного вина. Одна из опасностей этого состояла в том, что первоначальная цель становилась какой-то совсем неважной, и приходилось чуть ли не насильно заставлять себя что-то делать, а не просто стоять и наслаждаться пляской волшебства в крови.

Мысленно Ива подобралась к заставе. Она в буквальном смысле видела обрывки, тени, воспоминания заклинаний, с помощью которых преграда строилась. Очень осторожно девушка поддела одно из них. Стараясь не порвать тонкую иллюзорную нить, она направила часть силы в него. Уже в первое мгновение поняла, что переборщила с порцией. Мгновенно сориентировавшись, знахарка поверх первого сплела точную копию уже существующего заклинания. И лишняя сила ушла в него.

Травница мысленно выдохнула и поздравила себя с первым успехом.

Дальше дело пошло легче. Она подхватывала обрывки, наполняла силой и на время оставляла, чтобы потом в один момент развалить заставу. Единственное, с чем пришлось повозиться, так это с изменением заклинаний в обратную сторону. Кое-где пришлось, так же как и в первом случае, положить дублирующее. Когда вся работа была сделана и остался один последний приказ, знахарка на мгновение полюбовалась творением и тихонько, чтобы не потерять концентрацию, прошептала:

– Сейчас.

И отпустила нити, связывающие заклинания. Магическим зрением она увидела, как те завертелись и устремились к заставе. В следующий миг раздался оглушительный грохот, и землю ощутимо тряхнуло. Ива, естественно, потеряла концентрацию, и от неожиданности и слишком резкого перехода к реальности пошатнулась и шлепнулась на пятую точку, больно проехавшись плечом по стволу дерева.

Грохот не прекращался. Создавалось впечатление, что у заставы идет полномасштабный бой с применением магоорудий.

– Боги, Ива, что ты там такое наворожила?! – на ухо ей прокричал – иначе не услышать – тролль.

– Не знаю, – оторопело проговорила она. По плану никакого грохота не должно было быть. – Может, огненные маги подтянулись?

– Нет времени! – рявкнул Златко. – Вперед.

Команда ринулась к краю поляны, остановившись у границы деревьев. Застава действительно выглядела так, будто переживает яростный штурм. Камни подскакивали на несколько десятков локтей вверх, некоторые просто взрывались – лопались как склянки с огненной смесью.

– Звезды! – выдохнул эльф.

– Ива, ты опасный человек, – непонятно, одобряя или нет, проворчала гаргулья.

– Приготовились! – Златко посмотрел на виновницу происшествия. – Ива, сможешь бегать?

Девушка прислушалась к себе. Магия все еще бродила в крови. И кивнула:

– Смогу. Но если неожиданно начнется откат…

– Калли, присмотришь за ней. Не упускай из виду. Если что, поможешь. Все помнят, как действовать?

Все помнили. Основная ударная сила – Златко, Дэй и Грым. Эльф и Ива прикрывают.

Они дождались момента относительного затишья. Ива шепнула, что магия в камнях почти исчерпалась. И бросились вперед. Самым трудным было преодолеть место, где ранее высилась застава. Камни еще ворочались под ногами, а жар от них исходил такой, что было горячо даже сквозь сапоги. Их никто не встретил с оружием. Несколько оглушенных людей лежали за границами всего этого безобразия. Некоторые скрылись за скалами, но нападения они не ожидали, все еще не в силах прийти в себя от произошедшего. Грым и Златко с налета вырубили их, и команда юных авантюристов помчалась дальше. Ива без усилий бежала со всеми, очень остро ощущая, что, если бы не магия, ей такую скорость ни за что бы не выдержать. На другой стороне бывшей заставы деревья оказались на порядок дальше, так что побегать пришлось. Но вот наконец тролль и дворянин достигли спасительного леса. У первых же деревьев они развернулись, приникли к стволам, ожидая остальных, с метательными ножами наизготовку.

– Я на разведку! – Эльф мгновенно скрылся в листве.

Все остальные пытались отдышаться.

Калли вернулся очень быстро:

– Никого. Но деревья скоро кончаются. Дальше что-то очень похожее на развалины древнего города. И… чувство какое-то нехорошее.

– Призраки? – мигом сориентировался Златко.

– Очень похоже, – кивнул эльф.

– А по бокам?

– Река и скалы.

– Гоблин! – ругнулся человек.

– Из огня да в полымя, – тихонько произнесла гаргулья. Каким-то непостижимым образом услышали все. Ива содрогнулась, припомнив все свои встречи с призраками.

Златко дал отмашку, и группа двинулась вперед. Отступать поздно, да и некуда.

Добравшись до другого края небольшого леска, все затаились. За это время ночь окончательно вступила в свои права. Небо было высокое, насыщенно-синего цвета. Огромная луна освещала старые, полуразрушенные строения. Река плескалась на острых камнях совсем рядом. Все вокруг было залито бледным, призрачным светом Полночной Красавицы, отчего создавалось жутковатое впечатление и хотелось нервно поежиться. Есть нечто в полной луне и развалинах, способное даже в самых смелых созданиях вызывать страх, какую-то подсознательную боязнь, тревогу и беспокойство. Именно этим и пользуются призраки. Они питаются нашим ужасом. Живут за счет него. А как избавиться от всего этого в лунную ночь в разрушенном городе?

Ива оглядела спутников. Она прекрасно видела, что картина произвела на них впечатление. «Но никто же не признается. Все будут строить из себя непробиваемых героев. В этом сложность работы в команде, – подумала она. – Когда один, можешь бояться сколько хочешь, тебе и слова никто не скажет. Зато в компании проще быть смелее».

Знахарка еще раз оглядела пейзаж. Призраков она чувствовала даже отсюда. Они были там. Ждали затаившись. Неудачно, конечно. Ночью в каждом существе страх намного сильнее. Но ждать невозможно. Неизвестно, как быстро очухаются те, что остались у заставы. Хи, бывшей заставы. Златко повернулся к спутникам:

– Будьте осторожны. Они, скорее всего, будут нас пугать. Помните, здесь, кроме призраков, никого нет. Физически они неопасны. Поэтому наша задача просто пересечь этот город. Проще всего – думать о цели. Вон видите то высокое дерево. – Он указал на одинокий тополь, отлично заметный в свете луны. Он стоял сразу за зданиями с другой стороны, прямо перед лесом. – Нам туда. Идем по одному, но каждый должен видеть как минимум двоих из группы. Вместе идти нельзя, потому что призраки умеют наводить коллективные иллюзии. А так на каждого понадобится отдельная страшилка. Если видите, что сосед начинает как-то неадекватно реагировать, мигом предупреждаете об этом следующего и направляетесь к потерпевшему. Как правило, бывает достаточно просто присутствия нового живого существа, чтобы разрушить иллюзию. Если не помогает, нужно дотронуться. В крайнем случае ударить. Главное, чтобы никто не потерялся. Останавливается один, останавливаются все. Все понятно?

Все угукнули. Только гаргулья подозрительно спросила:

– Что-то ты много знаешь о призраках.

– В нашем замке их больше, чем живых.

– Но… ведь призраки в основном появляются на местах битв, убийств, несчастных случаев?

Златко пожал плечами и полушутя заметил:

– У моего рода была буйная история.

Ива невольно хмыкнула, но сникла под хмурым взглядом Дэй.

– Да, еще. Постарайтесь не пользоваться магией. Ива, это в первую очередь тебя касается.

Знахарка уже собралась выдать что-нибудь вроде «А что я?!», но гаргулья снова влезла:

– Это еще почему?

– Потому, что магия – это естественная среда обитания призраков. Это даст им дополнительную силу.

Бабах! Бабах!! Бабах!!!

Главный маг Стонхэрма магистр Манхэм Линдстрэм, архимаг высшего круга, чародей, один из известнейших волшебников этого мира, подскочил в своем любимом кресле. Звук раздавался из магического шара, сейчас настроенного на остров, на котором проходили испытания. С самых давних времен это мероприятие было одним из самых занимательных в году. Веселей только выпускные экзамены. Это только внешне преподаватели не придавали испытаниям какого-либо личного значения. Но между собой все с превеликим удовольствием следили по магическим шарам за будущими учениками и, что уж греха таить, даже ставки делали. Ректор только поддерживал этот интерес. Магия не тот предмет, что можно преподавать непредвзято. Здесь как нигде имеет значение личное взаимодействие. Волшебство – штука настолько субъективная, что порой, только работая индивидуально с каждым учеником, можно добиться значительных результатов. И ни в коем случае нельзя допускать стандартизации обучения. Практически нет людей, как и других существ, с одинаковым даром. Магически одаренные слишком редко встречались, но в любом случае требовалось развивать дар каждого. На этом поистине огромном материке существовали лишь четыре магических высших учебных заведения. Причем два из них были расположены так далеко, что и говорить о них можно было довольно условно.

Редкий год был столь урожайным – восемьдесят два ученика. Были времена, когда едва наскребали три десятка. Университет был рассчитан на сотню, но это являлось скорее данью оптимизму, чем опыту. До конца обучения доходила в лучшем случае половина. Еще треть по статистике погибала в первые пять лет после окончания учебы.

Вот поэтому Манхэм Линдстрэм всячески и приветствовал личностный фактор в обучении. Когда ученик небезразличен учителю, последний делает все возможное и невозможное, чтобы тот не попал в указанные графы статистики. Вот сейчас все преподаватели прильнули к магическим шарам, наблюдая за действиями будущих студентов, вольно или невольно выбирая себе подопечных.

Столетия существования Университета и традиции испытаний показали, что ученики, немного помыкавшись в одиночку, всегда сбивались в небольшие группы. Была какая-то в этом магия. Группа практически всегда состояла из пяти существ. Причем представители одной стихии каким-то непостижимым образом оказывались в одной команде. Смешанных компаний история практически не знала. Равно как и однородных по расе и полу. Это приводило ректора к мысли о том, что в этом и состоял первоначальный замысел основателей Университета.

Обучение состояло из лекций, семинаров и практических занятий. На лекции мог присутствовать как весь поток – на общих предметах, так и носители магии одной стихии. Семинары проводили в основном с представителями лишь одного направления. А практические занятия за редким исключением – только с группой, состоящей из пяти (плюс-минус один) существ. Как правило, такие коллективы складывались именно на испытании.

Конечно же группы порой перемешивали, дабы избежать все той же стандартизации, только на этот раз уже в действиях учеников, но, как правило, такие компании и дальше шли по жизни вместе. Как говорила все та же статистика, именно они имели самую высокую степень выживания и, как бы это сказать, «выхождения в люди».

Полоса препятствий, которая предлагалась адептам, каждый год менялась, да так, что порой даже ректор не знал, что там начудили его подчиненные. Главное условие было в том, чтобы ученики могли ее преодолеть.

Традиционно первым приходил факультет Огня. Иногда конкуренцию ему составляли воздушные. Третьей в списке числилась Вода. Земля, как правило, в скорости проигрывала, но зато их решения были всегда самыми выверенными, и с ними намного реже учителям приходилось вмешиваться, предотвращая травмы или что похуже. Стиль каждого факультета был совершенно оригинален. Причем забавнее всего было то, что новые адепты о нем ничего не знали, но неизменно действовали в рамках оного.

Вот и сейчас, сея вокруг разрушения, а если бы дело проходило в реальной ситуации, то и смерть, ближе всех к цели был огненный факультет. Вернее, одна из его групп. В ней очень удачно распределились роли. Был и лидер, и ударный кулак, и стрелок. Разве что лекарь… хм, весьма условно можно было так назвать единственную девушку в группе, которая только и умела, что делать перевязки да обезболивать.

А вот дальше ситуация была очень даже нестандартная. Второй шла группа, принадлежащая стихии Земли. Причем действовали они столь умело, быстро и правильно, что Манхэм Линдстрэм уже начал недоумевать, отчего это все прежние столетия Земля так тормозила.

Причем большинство опасностей они умудрялись просто огибать. А мелкие неприятности устранялись ими так легко и слаженно, что это вызывало просто-таки восторг мага.

Ректор очень заинтересовался этой командой. Перед ним как раз лежали данные на всех членов группы. Явным лидером оказался Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый. «Хм, интересно, почему Синекрылый? Дворянин из очень знатного рода, одного из тех, что по легендам ведут свое начало от Короля Всех Людей. Да, а судя по волосам, легенды не врут», – размышлял магистр. Надо сказать, что Бэррины всегда отличались особым типом мышления, раз за разом заставляющим их бросаться в бой за идеи, ради которых, может, и не стоило умирать. Вот и результат – кто-то в роду достиг невероятных высот, но большинство молодых Бэрринов лежат в холодной земле. «Ладно, пусть сами разбираются, в конце концов, каждый живет как считает нужным. А что известно про самого Златко? Лидер. Оно и понятно. Направление – Разум. Земля и Вода… так, умеет вызывать источники воды. Один раз во время осады буквально в пару мгновений восстановил рухнувшую стену. Умеет командовать, объединять людей общей целью. Да, неплохой паренек. Перспективный. Могу поставить золотой, что добьется многого. Если, конечно, не поляжет неизвестно за что, как большинство перспективных пареньков из рода Бэрринов.».

«Так, дальше тролль. Ну с этим все понятно. В отличие от большинства сородичей умеет работать в команде. Даже научился грубить меньше, чем соплеменники». – Чародей прошелся по всем членам группы, оценивая и выявляя, что в них делает команду такой успешной.

«А вот и неформальный лидер! – как дитя обрадовался находке маг. – Знахарка из Восточных Лесов. Тонко чувствует заклинания, также умеет использовать внутреннее зрение, выявляя нежить и нечисть. Великолепный лекарь. Одной ей бы не справиться. Но в команде она получает защиту. Грым, Дэй и Златко – ударный кулак. Эк’каллизиэнел – прикрытие. Так что это дает ей возможность использовать свои таланты наполную. Ха, прямо-таки маленькая армия получается. Генштаб, тяжелая пехота, лучники, воздушные войска, разведка, лекари. И все они маги. Ой, чувствую, не раз содрогнутся стены Университета… Кроме того, группа получается на редкость крепкая. И эта Ива… как связующее звено. Единственная мягкая и дипломатичная во всей команде. Обидеть ее никто не сможет. Или не посмеет? А она не даст обиде других разрастись, смягчая ситуации. А то они уже переругались бы. Да, занятно».

Именно в этот момент из шара раздались так перепугавшие мага звуки.

С совсем не соответствующей его положению скоростью он рванулся к столу, на котором располагалась хрустальная сфера. Сначала чародей даже не понял, что происходит. На пути так заинтересовавшей его группы сейчас встала превосходная застава. По замыслу они должны были или прорваться через нее, используя скорость и элемент неожиданности, или обогнуть. Но то, что творилось там, ни в какие ворота уже не лезло. Камни, деревья не просто разлетались в разные стороны, а взрывались как бутылки с зажигательными смесями. А группа уже бежала прямо по еще шевелящимся и дымящимся руинам. Никто, разумеется, не оказал им достойного сопротивления.

Маг не сразу разобрался в том, что произошло. Работу Ивы он распознал. «Ага, вот оно что». Девчонка напитала силой остатки заклинаний. Кое-где наложила их копии, очевидно, чтобы было куда девать лишнюю силу. Умная девочка. Только вот не учла, что обрывки чар не всегда можно восстановить. Ее умения не хватило, чтобы все цепочки заклятий легли правильно. Да еще и намешала своих, зачастую неправильных, которые повторяли ложные «воспоминания» предыдущих. Неудивительно, что получился такой результат. Тем не менее не к чему придраться: группа преодолела препятствие, а за счет того что ни в бой они не вступали, ни в обход не пошли, то и время сэкономили только так. Расстояние между ними и передовым отрядом Огня сократилось до минимума.

«Боги! Похоже, пока они не выучатся, легкой жизни не предвидится». Тем не менее маг был доволен. Всегда среди новых учеников попадались вот такие экспериментаторы, которых пивом не пои, дай поалхимичить. Они совершенно не боялись возможных последствий. Их даже не результат собственно интересовал. Скорее, сам процесс. Без постоянных поисков нового они жить не могли. Обычно из них получались поистине выдающиеся маги. Если, конечно, их опыты не приводили к фатальным последствиям.

Манхэм Линдстрэм вновь внимательно вгляделся в шар. Пятерка застыла на границе «старого города», как его между собой называли волшебники. Вообще, этой группе удивительно везло на всякую некромантскую жуть. Вот и сейчас им предстояло пройти через местность, просто кишащую призраками.

«Ба! – Маг уткнулся взглядом в неясное белое пятно. – Так это же работа Алека и Родерика! Как дети, честное слово». Испытания были не только проверкой и изучением способностей учеников и своего рода развлечением для преподавателей, но и прекрасной возможностью для последних покрасоваться перед коллегами. Каждый год любой из них создавал что-то новое, по возможности более эффектное. Поскольку очень многое в магии зависело от умения плести сложные узоры, то испытания были очень хорошим способом показать всем, на что ты способен. Вот и изощрялись чародеи как могли. Вот, например, эта спевшаяся парочка Алек и Родерик. Алек – некромант такой ступени, что страшно подумать. Зомби, что бегали по лесу и думали не хуже людей, – это его работа. Призраков тоже он прислал. А Родерик, мастер Духа, дал им изощренную способность влиять на чувства живых существ. «Нет, надо по шеям им надавать! – возмутился ректор. – Кто же такие сложности подсовывает необученным адептам?!».

Тем временем события в магическом шаре развивались. Группа все-таки двинулась вперед. Маг одобрительно хмыкнул на взятую тактику. «Интересно, кто первым попадется в ловушку иллюзий?».

– Златко! Златко!! – закричал Калли, маша ему рукой. Тот выругался. Все было просто ужасно. Невесть что эти призраки делали, но девушки раз за разом начинали то убегать, то биться в истерике, то драться с собственными тенями, то впадать в ступор. С троллем было не лучше. Ему постоянно мерещились чудища, и он все время порывался разметать их своим двуручником. Только эльфу и самому Златко как-то удавалось распознавать иллюзию. Но их движение практически остановилось. Единственное, что они успевали, – это выуживать девушек из сетей морока.

Вот и сейчас Калли держал в руках находящуюся практически без сознания знахарку.

– Ну что еще?!

– Так дело не пойдет! – Что-то завывало на все лады рядом, и приходилось кричать. – Мы так не справимся. Силы кончаются.

Златко был полностью согласен.

– Но что же делать? – Он был готов впасть в отчаяние. Одно дело сражаться с живыми врагами, на худой конец с зомби или упырями, но что делать, когда нет возможности поразить врага ни мечом, ни боевыми заклинаниями? Глядя на девушек, сердце разрывалось. За эти пару дней как родные уже стали.

– Я понял, что они делают. – Неожиданно эльф осветил надеждой тьму в душе Златко. – Мы же знаем, что все это иллюзии и никаких чудовищ тут нет. Но эти гоблинские призраки воздействуют непосредственно на чувства, на те страхи, что у нас за пределами разума. Он даже не знает о них, поэтому не может и защититься.

– Но почему же мы все держимся? Почему Грым еще более-менее адекватен? – Златко взглянул на стоящего чуть в стороне с пустыми глазами тролля с гаргульей, перекинутой через плечо, как скатанный ковер, и чуть не взял свои слова обратно.

– Твое направление Дух, Разум. У тебя есть определенная устойчивость к воздействию на ум, сознание, чувства. Я Жизнь. Это тоже дает своеобразный иммунитет, ведь все эти фокусы идут от призраков, которые не-живые. Грым – Бой. Поэтому ему только враги и видятся. К тому же у троллей более простое мышление. У них этих подсознательных страхов нет. Или намного меньше. Да и чувства более простые.

– Так что же делать? – Юноша отчаянно надеялся, что эльф затеял этот разговор не только для того, чтобы поделиться своими научными изысканиями. – Есть план, как от этого защититься?

– Есть идея, – уточнил Калли. – Мы можем создать что-то вроде защитного поля, соединив твою устойчивость к воздействию на разум и мою силу против живых мертвецов.

– Гоблин! Как это сделать?!

– Ну… представь, что вокруг тебя как бы зона абсолютной разумности, что ли…

– Что?

– Не знаю, как это ты можешь сделать… – всплеснул голосом эльф. – Я представляю, что вокруг меня на несколько десятков локтей есть только жизнь. Никакой смерти. Ничто, что рождено смертью, не может пробраться. Как это у тебя будет, я не знаю.

– Подожди… дай подумать. – Златко наконец начал настраиваться на деловой лад. – Что-то подобное было во время одного из штурмов нашего замка. Воины на стене чуть не стали прыгать в ров. Это маги противника наслали какую-то дрянь, что им казалось, будто стена над ними – это раскаленный камень и превращается в лаву. Мне тогда удалось… да, точно, это было что-то вроде пространства вокруг меня, которое было очищено от всего, что влияет на разум. Сейчас попробую.

– Подожди, – схватил его за руку Калли. – Надо сплести наши заклинания вместе.

– Зачем? – удивился воин.

– Потому что ни твоя, ни моя защита несовершенна. Рано или поздно призраки поймут, как нас обмануть. А вместе больше шансов.

– Понял. Знаешь, как это сделать?

– Примерно. Начни создавать свое поле. Только совсем небольшое.

Златко прикрыл глаза. Веки его дрожали. Что ни говори, а магами эти ребята еще не были. Но вскоре эльф ощутил медленно растекающееся вокруг волшебство. Он даже удивился – настолько сильно оно было похоже на самого Бэррина.

– Стой, – тихо скомандовал Калли. Дворянин хмуро глянул на него, тот, однако, не обратил на это никакого внимания. – Теперь я выпущу свою магию… тонким таким потоком… вроде как нить. Постарайся понять ее, пропустить через себя и строить поле уже с вплетением в него моей силы.

– А почему, кстати, я это делаю, а не ты?

– Нашел время спрашивать. Смотри, вон опять Грым что-то чудит.

Златко осторожно – боясь потерять концентрацию – повернул голову. Тролль действительно чудил – стоял в позе, явно говорящей о его готовности к атаке, пока он застыл, словно поджидая кого-то. Также дворянин отметил про себя, что призракам все-таки удалось их запутать: где команда находилась, откуда пришла и – самое главное – куда им идти, было совершенно непонятно.

Юноша выругался сквозь зубы. Тут он почувствовал обещанную Калли «нить» и сразу же занялся делом, пытаясь разобраться в ее природе. Магия эльфа была похожа на то ощущение, что возникает, когда напьешься прохладной воды из источника: легкий холод и удовольствие. Времени разбираться не было, поэтому Златко просто впустил в себя эту странную силу. Сначала его даже покачнуло – не рассчитал, но потом быстро освоился. Смог даже чуточку изменить поток и с легкостью добавил этот компонент в созданное им энергетическое поле, постепенно наращивая защиту. Светлый тем временем метнулся к Грыму и буквально за лапу приволок его поближе. Выглядело это на редкость смешно: тонкий эльфик ласково, как ребенка, уговаривал здоровенного тролля и за ручку тащил вперед.

Синекрылый болезненно ощущал всю уязвимость их позиции. Уложенная на плащ Ива находилась рядом. Эльф возился с троллем, на плече которого висела гаргулья, а сам Златко творил заклинание и ни в коем разе не смог бы в случае чего отразить нападение. Такая ситуация его просто убивала. Выросший в фамильном замке, слишком часто подвергавшемся нападениям, Бэррин имел пунктик по поводу защиты: нужно всегда быть готовым к вероятной атаке.

Тут он почувствовал, как что-то начало биться в его поле. Само слово «поле» казалось в чем-то неправильным. Это было, скорее, пространство, полусфера, заполненная энергией, что их защищала. Златко срочно пришлось усиливать ее, не давая неизвестной твари – или ее магии – добраться до них.

Манхэм Линдстрэм с удовольствием смотрел на пятерку будущих учеников факультета Земли. А неплохо ребята справляются. Эльф и Синекрылый смогли соединить свои силы, что удавалось далеко не многим даже на старших курсах обучения. Но еще больше мага радовало, что они придумали выход из сложившейся ситуации – простой и изящный. Использовать природную склонность как оружие, соединить силы, создать защиту. «Хм, нравится мне эта пятерка. И своих не бросили, и проблему решили. Вернее, скоро решат. И силы у всех неплохие. А главное – как удачно подобрались. А Алеку и Родерику я все равно головы поотрываю – где это видано таких монстров спускать на испытаниях!».

Группа в шаре наконец собралась вся в защитном поле. Девушки в себя еще не приходили. Грым уже более-менее осознавал происходящее. Златко и Калли решали, как двигаться дальше. Путем нехитрых расчетов сумели переделать поле в движущееся вместе с ними. Гаргулью по-прежнему нес тролль. В своем каменном обличье она весила не так уж и мало, так что этот труд был под силу только Грыму. Впрочем, при его физических данных он мог нести обеих красавиц, но выбор был сделан, по общему согласию, в пользу двуручника. Мало ли какая дрянь скрывается от них в этом месте. Поскольку травница, обычно чуявшая всякую опасность, была сейчас в бессознательном состоянии, а способности эльфа напрочь отказывали ему среди разрушенного города, то предосторожность не была лишней.

Эльф поднял девушку и кивнул Златко. Тот немного напрягся, но смог привести в действие заклинание движения для поля, и они медленно двинулись вперед. Город оказался неожиданно большим. Да и призраки, не оставлявшие попыток пробиться сквозь защиту, существенно замедляли движение. Помимо этого они каким-то образом смогли замутить пространство так, что маленькая группа просто не знала, куда идти, пока эльф не сообразил ориентироваться по звездам. Скоро призраки поняли их замысел, но к тому моменту направление было определено, и отчаянной пятерке удалось добраться до противоположного конца города. Правда, не совсем там, где задумывалось, но это уже мелочи.

Скоро они вновь вошли в лес, даже смогли снять защитное поле, все равно сил на его поддержание у Златко практически не оставалось. Город оказался позади.

Далеко в лес заходить не стали. Все были вымотаны. До рассвета оставалось не более трех часов. Мужчины, посовещавшись, решили посвятить их сну, а с рассветом двинуться дальше и где-нибудь в более безопасном месте доспать остальное время. Неизвестно, будет за ними погоня или нет, но и такую возможность надо предусмотреть. Разделив дежурства, они уснули.

Весь день очнувшиеся Ива и Дэй ходили хмурыми и подавленными.

– Калли, – нарочно громким шепотом позвал Златко, – ты погляди, какие у нас девушки боевые. Вон как переживают, что им не удалось поучаствовать в потасовке.

– И не говори, Златко! – поддержал игру светлый. – Ты только подумай, какое для них, наверное, несчастье, что им не дали с призраками сражаться.

Знахарка и гаргулья, прекрасно слышавшие разговор, зловеще скрипнули зубами. В исполнении Дэй это прозвучало особенно эффектно.

– И что самое смешное – когда они заставу в щепки разносили, зомби на куски рвали и на мантихору кидались, мы же не обижались.

– Может, это с нами что-то не так? – картинно задался вопросом Калли. – Ведь вроде как мы должны девушек защищать, а не они нас. Как думаешь?

Эльф тут же наткнулся на яростный взгляд гаргульи и лучезарно ей улыбнулся. Дэй злобно смотрела на изображающего полную невинность светлого не менее пары минут. Первой не выдержала Ива. Она расхохоталась. Причем смеялась так, что ей пришлось сесть, иначе она просто бы упала. За ней на траву последовал Златко и Грым, потом и воинствующая парочка.

Утирая слезы смеха, вся группа смогла прийти в себя и наконец без лишних эмоций обсудить прошедшую ночь.

– Да, жестоко нас свалило, – покачала головой Ива, выслушав рассказ друзей. – Я и не помню всего, что мне мерещилось. Но самое интересное – я даже не успела подумать о том, что это иллюзия. Какой-то ужас завладел мной, и через короткое время я просто перестала что-то понимать. А потом вроде вообще вырубилась.

Гаргулья согласно покивала.

– А ты и не могла этого осознать, – произнес Калли. – Эти гоблинские призраки действовали, минуя сознание. Сразу били по незащищенным чувствам. Даже хорошо, что упала в обморок, а то пришлось бы тебя… э-э…

– Вырубить, – заржал тролль. Он на удивление легко перенес ночное происшествие. – Но вообще я даже рад, что нам устроили такое испытание. Я раньше и не подозревал, что можно вот так легко со мной справиться. А если бы там были не только призраки? Пару воинов им в пару и… прости-прощай, тролль. Теперь буду знать. Наверняка есть какая-то защита от атак на мозг. Надо поспрашивать у торговцев амулетами.

– Скоро, надеюсь, мы и сами научимся защищаться.

– Да, я слышал, – поддержал Златко эльф, – что магам нестрашна атака на разум. Что вроде как у них из-за постоянных занятий магией вырабатывается какая-то защита. Чародею даже необязательно заклинания от такого рода магии ставить.

– Хорошо бы. Да когда это будет? – резонно предположил Грым. – Надо пока обзавестись каким-нибудь амулетиком на сей счет.

– Да кто же спорит, – лениво согласился Синекрылый. – Слушай, Дэй, а какое у тебя направление?

Гаргулья подставила солнцу свое удивительно белое в человеческом обличье лицо:

– Бой.

Эльф и Бэррин переглянулись.

– Тогда почему же на тебя так сильно подействовала магия призраков?

Ива привычно сжалась, ожидая очередной бури под названием «Дэй гневается». Характер у черной был тот еще.

– Потому что, – неожиданно тихо и горько произнесла Дэй, – гаргульи – это существа, созданные магией.

– Что?! – первым осознал эту мысль Златко.

– То! – рявкнула девушка. – Гаргульи были сотворены как оружие кем-то из ваших человеческих спятивших магов! И управлял он ими, понятное дело, с помощью магии Разума. И сказки, которые рассказывают про злобность и жестокость гаргулий, пошли именно с тех времен, когда первые представители нашего племени полностью подчинялись магам! Однако наш народ сумел вырваться из сетей волшебства и завоевать себе свободу. Но магия Разума до сих пор действует на нас очень сильно. Хоть с веками мы и научились ей сопротивляться.

– Но вы все равно живете подальше от магов, а значит, и людей, – потрясенно выговорил Синекрылый.

– Не только поэтому, но изначально – да, чтобы избежать любого контакта с чародеями. У нас даже много веков действовал запрет на общение с ними, как и на любую магию, кроме врожденной. Потом стало ясно, что этот путь ведет к отставанию. И магию стали изучать. Правда, если у гаргулий есть предрасположенность к чародейству, то защита от магии Разума, которую столько веков вырабатывал наш народ, очень слаба.

На поляне разлилось молчание. Златко заговорил первым:

– Я не представляю, кто знает про эту особенность твоего племени, но обещаю, что буду об этом молчать. И клянусь, что не применю магию Духа против тебя иначе как для самообороны.

Остальные согласно кивнули.

Далеко от острова в кабинете мага сидела удивительная троица. Удивительная только потому, что более далеких от магии существ представить трудно.

– Ну что ж, мы готовы, господин маг. – Самый старый из облаченных в серые одеяния людей буквально выплюнул последнее слово.

Мужчина сделал вид, что не заметил.

– Скоро вы все увидите и сами оцените мое изобретение.

– Очень надеюсь, – продолжал высокомерно цедить слова серый, – что все действительно так, как вы говорите. Не хотелось бы потерять целый день и не увидеть смерть хотя бы одного колдуна.

Утром следующего дня спевшаяся пятерка адептов, весьма успешно преодолевая различные несложные препятствия, наконец увидела вожделенный замок. Они поднялись на небольшой холм. Внизу раскинулась чудесная зеленая долина. Практически посредине ее пересекала неширокая речушка, а на другой стороне красовался замок Новой Луны.

На дилетантский взгляд Ивы, он никогда не предназначался для реальных боевых действий. Высокие башенки были увенчаны острыми макушками. Их соединяло множество изящных мостиков и переходов. Ажурные балкончики наводили на мысль о прекрасных принцессах, обязанных махать батистовыми платочками с этих самых балкончиков вслед уезжающим в неведомую даль рыцарям. Рва перед замком не было и в помине. А стена выглядела так, что Ива побоялась бы ударить по ней из катапульты – рухнет же прямо на дворец. К тому же вся каменная кладка была увита чайными розами.

– Фи! – высказалась Дэй.

– Да уж, – поддержал ее тролль.

– Такой замок даже штурмовать стыдно, – добавил Златко.

Калли и Ива переглянулись: похоже, здесь только они ценили красоту выше военной значимости.

– Но нам же и не надо его штурмовать, – заметила девушка.

На лицах «ударного кулака» отразилось разочарование разной степени.

– Идемте уже, – с трудом сдерживая смех, позвала знахарка и дернулась начать спуск первой, но была перехвачена троллем и водворена на свое место, пропустив вперед всю боевую троицу. Вновь переглянувшись и хмыкнув всем остальным в спины, они с эльфом замкнули группу.

Дорога была широкая, хорошая. Кусты и деревья стояли далеко. Опасность засады практически была равна нулю. Местность вокруг радовала глаз.

– Как вы думаете, неужели мы всю оставшуюся дорогу пройдем вот так легко? – рассудила вслух гаргулья. – Мне казалось, что у самого замка должны быть самые сложные препятствия.

– Толку-то головы ломать, – буркнул тролль, – встретим их и разберемся.

Первым препятствием, которое попалось на пути пятерке отчаянных адептов, стали… их коллеги.

Местность оказалась не такой уж пологой, как представлялось сверху. Они натолкнулись на группу своих сокурсников из нового набора, как раз взойдя на одну из неучтенных возвышенностей.

Встреча оказалась неожиданностью для всех. Пару секунд они просто пялились друг на друга. Но потом словно по команде на кончиках пальцев оказавшихся впереди незнакомых адептов вспыхнули огненные шары, пока еще не сорвавшиеся с привязи, но в любое мгновение готовые устремиться к известной пятерке.

Группа отреагировала соответственно: Златко зажал в одной руке клинок, в другой мерцал сгусток энергии земли, Грым выхватил свой ужасающий меч, Дэй – тоже, Калли наложил стрелу на тетиву, Иве с перепугу удалось создать «снежки», причем в обеих руках.

Соперники стояли друг против друга, готовые сорваться в пляску боя. Секунды текли, но первый шаг никто не делал. Надо было что-то предпринимать, иначе или магия иссякнет, или руки затекут.

– Вы кто такие? – грозно рыкнул Златко.

Ему ответил точно так же стоящий в центре юноша:

– Мы адепты Университета Магии. А вы?

– Мы тоже! Факультет Земли!

– Мы – Огонь.

Молчание вновь сомкнулось.

– А нам обязательно драться? – сзади раздался голосок Ивы, которую ситуация отчего-то позабавила. Более того – кое-кого она узнала. Они поступали вместе с ней.

Некоторое время все обдумывали эту мысль. Наконец рыжеволосый парень во главе отряда с факультета Огня произнес:

– Мы готовы убрать магию, если вы сделаете то же самое. И оружие также.

– На третий счет, – согласился Златко. – Раз, два, три.

Как ни странно, никто не стал вставать в позу, все убрали магию и оружие.

Капитаны сделали шаг навстречу и протянули руки. Сразу видно – воины. Обе группы с интересом разглядывали друг друга. Лично Иве картина понравилась. Рыжий вожак, похоже, отличный парень. Ладная фигура – ничего лишнего, мальчишечье лицо, веселый чубчик, ямочки на щеках. Гном опять же радует. Тоже, кстати, рыжий. Единственная девушка, хм, шатенка. С лихим огоньком в глазах. Лишь бы они с Дэй не сцепились – тогда хана острову. Еще двое парней – явно братья. Что-то в них есть такое… надежное. Даже странно, но сразу такая мысль возникает.

Ива тоже подошла поближе, стала рядом со Златко, но на полшага позади.

– Вижу, кое-кто перевязан. Нужна помощь знахарки?

Рыжий капитан с интересом глянул на травницу.

– Деррик, – представился он. – Анита!

Темноволосая девушка из группы факультета Огня подошла.

– Было бы неплохо. Я наложила повязки. Но это все, что я смогла.

– Понятно. Ну давайте посмотрим. Кстати, я Ива. Показывайте своих потерпевших.

Группы быстро перезнакомились. Ива осматривала раны и прислушивалась к разговору.

– Мы топчемся на этом месте уже полдня.

– Что так? – опешил Златко. – Вот же замок.

– Так-то так, но… – Деррик выдержал эффектную паузу, – здесь стоит какая-то невидимая стена.

– Где? – тут же заинтересовался Грым.

– Да вон! – махнул рукой капитан огненных. – Видишь вон там небольшое свечение, будто марево в жару.

Тролль тут же запрыгал по указанному адресу. И, разумеется, со всего размаху врезался во что-то невидимое, но, судя по ругани, очень твердое. Все из группы Земли, кроме Ивы, занятой неожиданными пациентами, тут же вознамерились пощупать эту преграду.

Деррик тем временем продолжил рассказ:

– Чего мы только не пробовали! Ни оружие, ни магия ее не берет.

– Да?! – взревел Грым. Даже случай с призраками не смог убедить его в том, что существует что-то не поддающееся троллю с мечом. С размаху он рубанул своим двуручником по невидимой стене.

Та отреагировала соответственно – Грым отлетел на пару десятков локтей с воплем и отбитой рукой. Ива вздохнула:

– Тащите его сюда.

Златко повернулся к рыжему капитану:

– А может, ее можно обойти?

– Она упирается в скалы по обе стороны.

– А в вышину?

– На расстоянии, которое мы можем достать, она есть.

Златко повернулся к гаргулье. Она как раз сосредоточенно молотила мечом по одной ей видимой точке в стене.

– Дэй? Проверишь?

Девушка вздохнула и с укоризной посмотрела на капитана. Ясное дело, ей не хотелось перекидываться при всех, но… все равно долго такую тайну в Университете не утаишь. Через пару мгновений в небо поднялась великолепная черная гаргулья, что вызвало слаженный вздох изумления у огненных. К их чести, все свои вопросы и подозрения они удержали при себе.

Спустившись, Дэй помотала клыкастой головой. Превратившись обратно в белокожую девушку, она пояснила:

– Бесполезно. Я окончания не нашла. Поставлено надежно. Против таких летунов, как я.

Деррик выглядел огорченным.

– Если вы ничего не придумаете, то, боюсь, придется подходить к замку с другой стороны.

– О! Полечу поищу обходные пути. Может, где-нибудь рядом можно запросто пробраться.

Гаргулья снова унеслась в небеса.

Калли поднялся:

– Пойду тоже осмотрюсь.

Закончив перевязку старшего из братьев Кош, причем весь этот процесс больше напоминал флирт, Ива подошла к невидимой стене.

На ощупь она была… никакая. Просто дальше пройти было нельзя. Как поведали огненные, все заклинания разбивались о нее.

Ива не удержалась и все-таки кинула несколько «снежков», благо, после того как Златко объяснил принцип создания «камешков», оба эти заклинания давались ей легче с каждой попыткой.

Сгусток магии и воды ударился о препятствие и просто исчез. Знахарка повторила заклинание, словно старалась пробить ее. Как и следовало ожидать, дыры в месте, куда один за другим били «снежки», не образовалось. Только вода стекала. Знахарка порядком разочаровалась.

– Может, тут нужны все четыре стихии? – предположил Златко.

– Что же нам, теперь все остальные факультеты ждать?! – для порядка возмутился Деррик.

– Хм, может быть. Хотя… у нас Калли, я и Ива с Водой связаны. Дэй с Воздухом. Так что можно и так попробовать.

– Ну что ж, можно. У нас почти у всех вторая стихия Воздух.

– Вот и отлично. Давайте наших дождемся и попробуем.

Первым вернулся эльф. В скупых выражениях он подтвердил увиденное адептами Огня: в долине стену преодолеть было нельзя.

Дэй прилетела озадаченная.

– Тут такое странное дело, – начала она рассказ. – Я вылетела из долины. Она по кругу, как вы видите, окружена скалами. Пролетела границу, за которой, по идее, должна начаться та половина, которая за стеной. Поднялась над скалами, а замка нет.

Гаргулья торжествующе посмотрела на слушавших.

– Подожди-подожди! – Тролль помотал головой. – Как это – нет? Замок или есть, или его нет.

– В этом и странность. С той стороны его нет.

– Не может быть так, – зарычал Грым.

– Грым, не сердись. – Ива положила руку на его лапу. Троллю приходилось нелегко: в их народе все было просто, никто никогда не морочил себе голову всякого рода интеллектуальными загадками.

– Иллюзия, думаешь? – обратился Златко к Дэй.

– Замок не может быть иллюзией, – влез Деррик.

– Почему?

– У нас есть специалист по иллюзиям. И он увидел бы это.

– Ну не то чтобы специалист, – вздохнул гном. – Я их просто не вижу. Никаких. Природная особенность. Но этот замок я вижу. Значит, он есть.

– Но почему тогда с другой стороны его нет? – задал кто-то висящий в воздухе вопрос.

– Наверное, потому что мы должны преодолеть эту распроклятую стену.

Все немного помолчали.

– Ну что ж, давайте тогда пробовать четыре стихии.

Напротив стены выстроились Деррик, старший из братьев Кош, Калли и Златко, представляя соответственно Огонь, Воздух, Воду и Землю. План был прост: одновременно ударить в одно и то же место заклинаниями четырех стихий.

Ива залюбовалась картиной: представители четырех стихий вместе делают одно дело. И подумала, что эти испытания не такое уж глупое занятие. Например, за те несколько дней, что они здесь, она узнала о магии почти столько же, сколько за всю прошедшую жизнь. А главное – практика.

Но вот огненный шар, «воздушный кулак», «снежок» и «камешек» полетели к намеченной цели. Хлопок – и… Грым подошел к тому месту, где раньше стояла стена, и… нашел ее там же.

– Не подействовало?! – взорвалась Ива. Ей казалось такое решение практически идеальным: четыре стихии, четыре ее представителя сплотились ради преодоления общей беды и прочая не менее высокопарная чушь. И вот пустышка! Аж зла не хватало.

– Надо попробовать еще раз.

Попробовали, и не один раз. Поменяли состав. Результат не изменился.

Все приуныли.

– Ладно, что уж тут сидеть и вздыхать, – проворчал Златко. – Давайте пока думать, что мы упустили.

– Или ждать другие факультеты. Если это единственная дорога к замку, то рано или поздно они сюда придут.

На том и порешили. Все разбрелись думать и ждать. То есть спать и готовить ужин, благо время шло к закату. Ива сидела на пригорке и рассматривала замок, хорошо видимый сквозь стену, когда группа из тролля, Златко и Нитта Коша заметно развеселилась. Причем ржач и заговорческий шепот становились все громче. И вот эта компания прямиком направилась к девушке. Знахарке даже не по себе стало. Но как только они, перебивая друг друга и срываясь на смех, поведали ей о своей затее, настроение у нее резко повысилось. Скоро они вчетвером стояли над большим котлом и варили… пиво. Грым оказался в этом большим специалистом. Вообще, он утверждал, что пиво придумали тролли. Ива не стала замечать, что нечто подобное говорят гномы. Он и в правду знал, что делал. Основная особенность именно этого пива заключалась в том, что варилось оно при помощи магии. Да и хмель был особенным – на этом острове все пропитано волшебством.

Уж чего-чего, а хмеля здесь было полно. Знахарка наткнулась на него в особо большом количестве практически у самой стены. Тогда-то она и заметила странность в травах, растущих близ нее. Часть из них пожухла. Ива сорвала странно сморщенный четырехлистник клевера и начала его осматривать. Потом коснулась вьюнка. Его белый цветочек совсем сник. Девушка ласково погладила белый лепесток. «Странно. Разные же травы. Вон и вербена…».

– Ива, ну что ты там копаешься?! Неси уже.

Спорить с троллем всегда трудно. Гаргулья, правда, пытается, но Дэй – это вообще ходячее противоречие.

Пиво получилось на славу. Вкусное и пьянящее. С пышной пеной. В миг оно разлилось по кружкам, и вечер заметно повеселел. Нельзя сказать, что тут собрались такие уж отчаянные любители выпить, но напряжение последних дней явно требовалось снять, и пиво с этим справилось лучше некуда.

Очень скоро все почувствовали неизъяснимую симпатию друг к другу. Полились рассказы обо всех пережитых за эти несколько дней ужасах, причем половина историй выглядела примерно так: «Я его так! А он мне вот так! А я снова! И тут вот он…» Но проблем с пониманием не возникало. Потом все перешли на байки из своей «доиспытательной» жизни, о поступлении. В какой-то момент компания распалась на несколько небольших групп. Ива рассказывала двум другим девушкам о своем темном эльфе. Анита сочувственно вздыхала и охала в положенных местах. А Дэй заметила:

– Ты описываешь его таким идеальным, что просто не верится! Наверняка у него куча недостатков!

– Конечно, куча! – соглашалась знахарка. – Но как я могу их видеть, если я влюблена?

С подобным утверждением спорить было трудно.

Гном с эльфом играли в старинную гномо-эльфийскую игру: кто кого перепьет. Пока победитель не определялся. На взгляд Ивы, пьянели они одинаково, так что момент, когда кто-то свалится, могли и пропустить.

Тролль, широко размахивая лапами и периодически задевая младшего из Кошей, по макушке, рассказывал братьям какую-то байку из своей бурной жизни.

Оба капитана что-то оживленно обсуждали – наверняка очередной план по вылезанию из той ямы, в которую они все сами себя загнали.

Где-то между третьим и четвертым котлом пива каштановолосая Анита узнала, что Ива деревенская знахарка, и тут же спросила:

– Ты и гадать умеешь?

– Еще как! – похвалилась уже изрядно захмелевшая травница. Никаких особых способностей к прорицанию у нее не было, но ведь гадание – это и не пророчество в узком смысле слова. Поэтому они втроем повалили к месту, где можно было в свете костра расчистить пространство и кинуть карты. Ива, как уже замечалось ранее, вовсе не была чуждой экспериментаторству, поэтому и гадание у нее было не такое, как у всех обычных гадалок.

Сообща девушки мигом устроили удобное место для задуманного. Травница даже вытащила припасенное именно на этот случай темное сукно. Для начала в вертикальный столбик выложила небольшую ивовую веточку, золотой кулон, перо от стрелы, засушенное нетопыриное крылышко, камень и лоскуток красной ленты.

– Вот смотрите… – На этой части тирады Ива запнулась. Она и на трезвую-то голову с трудом могла объяснить принцип гадания. – Это мы, – махнув рукой на предметы, выдала она, подумав. – Это я, – ткнула пальцем в веточку. – Это Златко. Это Калли. Дэй и Грым. – Травница победно оглядела новых подружек. Девушки закивали, будто что-то поняли. С трудом остановив этот процесс, обе ткнули пальцами в последний предмет, столкнулись ими, потом и склонившимися головами. Звук пошел, будто они ударили во что-то полое внутри. Обе синхронно сморщились, но кто-то все же смог спросить:

– А это?

– Это ваш отряд. Огненные.

– А почему это мы одним предметом?! – пьяно возмутилась Анита.

– Я вас еще плохо знаю, – почесала маковку доморощенная гадалка и начала, тасуя карты, по одной выкладывать их рядом с предметами. – Это прошлое. Так, что тут… зеленая пятерка, еще одна пятерка, восьмерка огня…

Ива пользовалась так называемой смешанной колодой, получившей свое название из-за того, что ее применяют как в гадании, так и для игры. Традиционно она делится на три группы: цифры (от двойки до десятки), картинки («паж», «рыцарь», «дама», «король», «королева», «венец») и великие («Император», «Жрица», «Стрелок», «Маг», «Шут», «Менестрель» и др.). Первые две группы имеют масти: огонь, воздух, земля и вода. Зачастую вместо стихии называют ее цвет.

Ива раскидала карты и задумалась.

– Тут говорится о каких-то успешно преодоленных испытаниях, препятствиях. О какой-то черте, переступив которую мы вышли на новый этап в нашей жизни. Наверное, наше поступление имеется в виду. Теперь прошлое, которое непосредственно связано с настоящим.

Карты вновь замелькали в ее ладошках. Заинтересованные происходящим, незаметно подтянулись мужчины. Причудливо разрисованные картинки полетели на свои места. Девушка с интересом глянула на расклад. Карты ложились похожие по значению друг на друга, что было и понятно, так как все они оказались в одной и той же ситуации. Знахарка вгляделась в них вновь и нахмурилась. «Что-то я не поняла. Почему закончились? Ладно, что дальше?» Она выложила третью колонку, которая должна была описывать существующее в настоящий момент положение дел. Непонятностей стало еще больше. Ива оглядела карты и бросила в четвертый ряд только одну. Это был «Кровавый барон» – самая плохая карта в колоде. Последней колонкой стал способ решения. Напротив ивовой веточки знахарка положила «Ремесленника». Дальше лег «Император», «Гонец». Последними оказались три «Рыцаря» различной масти.

Ива озадаченно глядела на расклад. Понять она его понимала, но вот как он применим к их ситуации, разобраться ей не удавалось.

– Ива, ну что там?! – изнывала рядом гаргулья, а знахарке не нравилось слишком серьезное для выпившего выражение лица Златко. В отличие от всех остальных, он смотрел на травницу, а не на карты. Она прекрасно знала, что в гадании он разбирается не лучше других, а вот в людях…

Девушка постаралась убрать в лица тревогу, смутно осознавая, что уже поздно.

– Прошлое… я уже сказала. Карты указывают на какие-то успешно преодоленные небольшие препятствия, черту, за которой начинается новый этап нашей жизни. Скорее всего, речь о поступлении в Магический Университет. Потом идет недавнее прошлое, которое может или оказывает влияние на настоящее. И вот тут мне уже непонятно. Карты говорят, что у нас были проблемы, испытания, с которыми мы так же успешно справились. Понимаете, УЖЕ справились.

– Может, имеется в виду, что преподаватели, которые наблюдают за нашими действиями, уже… выяснили все, что хотели? Поставили зачет, так сказать? – предположил Деррик.

– Может… Дальше описывается настоящее. Карты говорят, что мы попали в очень плохую ситуацию. Если честно, то обычно я говорю в подобных случаях, что в беду. Короче, перед нами проблема…

– Я даже знаю какая, – хмыкнул младший Кош, кивнув на стену.

– С которой, – нажала голосом Ива, – мы справиться сами не можем и которая никак не связана со всем предыдущим. И вообще, карты указывают, что эта… проблема возникла по воле какого-то третьего лица, к которому мы никакого отношения не имеем. Поэтому я ввела еще одну колонку, – знахарка ткнула пальцем в «Кровавого барона». – Вот что получилось.

Все недоуменно молчали.

– Ива, поясни. И выскажи свое мнение. – Это был голос Златко. Как всегда собранный и деловой.

Травница подергала себя за ухо, потом спохватилась и начала говорить:

– Я вижу это так: есть препятствие – может, стена? – с которым мы справиться не в состоянии. И это не испытание, которое нам подсунули любезные преподаватели, а чьи-то происки. «Кровавый барон» указывает, что все это было создано кем-то, кому наше благополучие до гоблина. Он преследует свои интересы, и возможные жертвы его не волнуют.

– Та-ак, – недобро сощурился Златко. – А твои карты указали на выход из этой ситуации?

– На способ выхода, – поправила девушка. – Указали. Но я… не совсем понимаю, что они имеют в виду.

– Можешь уточнить?

Знахарка наморщила лобик, потом ее лицо просияло, и она достала из сумки небольшой расшитый тесьмой и бисером мешочек. Там оказались гадальные камушки. На них обычно рисовалась руна или какой-либо символ. Как правило, у каждой гадалки был свой набор знаков.

– Я делаю так только при очень трудных раскладах, когда совсем непонятно, – пояснила она, по одному вытаскивая камушки и укладывая их между карт так, что на каждые две карты приходился один камушек. – Хм, яснее не сильно стало. Наверное, я просто не могу сейчас увидеть решение. Надо всем подумать. Карты определяют нас всех. Меня как «Ремесленника», Златко как «Императора», Калли – «Гонец», а все остальные – воины или рыцари. Что это значит, я не знаю. Но это как-то должно нам помочь выбраться из ситуации.

Манхэм Линдстрэм с удивлением смотрел в шар. Пятерка с факультета Земли продолжала его удивлять. Но более всего его злило, что опять его подчиненные устроили испытания тяжелее, чем было позволено. Например, вот эта стена!

Ректор раздраженно провел рукой над шаром.

– Срочно вызвать ко мне кураторов испытаний.

Минут через пятнадцать в его лабораторию вошли строгая полуэльфийка и худенький, щуплый человеческий маг, отвечавший за координацию всех действий и теоретическую разработку испытаний.

Оливия кинула взгляд на шар магистра и мигом побледнела. Манхэм заметил, что и до этого она выглядела взволнованной, чего обычно за ней не наблюдалось.

– Я хочу знать, что это такое. – Ректор обличающе ткнул пальцем в шар, где как раз отражалась волшебная стена. – Разве я неясно выразился перед испытаниями, что все препятствия должны соотноситься с уровнем ТОЛЬКО ЧТО поступивших?!

Лексий отчаянно глянул на начальника, потом на полуэльфийку и начал остервенело чесать нос. Оливия вздохнула и произнесла:

– Дело в том, магистр… – на миг она застыла, – мы тоже не знаем, что это такое.

Первую секунду ректор не мог поверить, что все правильно расслышал.

Тут Лексий отважно решил спасти коллегу.

– Этого препятствия, этой стены, – затараторил он, – до начала испытаний не было. Пока на нее не натолкнулись огненные, мы вообще о ее существовании не подозревали. Никто из преподавателей не заявлял о создании такого барьера. Мы связались со всеми участвовавшими в сотворении полосы препятствий магами, но все, как один, клянутся, что ничего подобного не делали.

– Почему я все узнаю последним?! – зарычал ректор.

На это ответа у волшебников не было.

– Вы разобрались, что это такое?

Выражение лица коллег заставило его мысленно застонать.

– Созвать всех! Будем разбираться!..

В далеком от Университета кабинете люди тоже смотрели в магический шар.

– Почему эта ваша хваленая стена не взрывается?

– Слишком мало магии. Это же еще ученики, точнее, только что поступившие. Их уровень еще очень низок. В реальном бою на активизацию стены уйдет пара минут. Надо подождать совсем чуть-чуть. Еще одно маленькое колдовство и вы увидите мое изобретение во всей красе…

Настроение у всех после гадания упало. Хотя оставался достаточно весомый шанс, что все это чушь и ничего не значит, но… прежнего веселья все равно было не вернуть, так что все разошлись спать. Ива долго ворочалась, кляня все и всех, но выкинуть из головы мысли о странном раскладе не получалось.

Она в очередной раз повернулась и уставилась в высокое, удивительно звездное, темно-синее небо.

«Почему же я – „Ремесленник?“».

Ива сделала еще два оборота вокруг своей оси, чем заслужила недовольное клацанье зубов от Дэй и угрожающее порыкивание тролля. Девушка заставила себя лежать спокойно.

Нет, в принципе намек карт был ясен – она обладает ремеслом, которое поможет им в деле преодоления стены. Только непонятно, почему тогда говорилось, что сами они не смогут справиться с препятствием. А второй и самый главный вопрос – что же в ее ремесле может разрушить стену. Ива с трудом подавила порыв повернуться на другой бок. Тролль уже умудрился захрапеть. А вот Дэй была неподвижна и тиха… хм, как камень. То есть, скорее всего, не спала.

Знахарка лежала в темноте, слушая дыхание, а подчас и храп новых друзей, и мысленно перебирала в уме весь свой арсенал. Ненадолго ей удалось заснуть. И именно во сне она придумала, что возможно сделать.

Девушка осторожно выбралась из-под одеяла и вместе со своей знахарской сумкой поспешила в сторону стены. Предрассветные сумерки мягко стелились по земле.

Юная волшебница оглядела преграду. В этот ранний час воздух был совершенно неподвижен, так что препятствие казалось маслянистой пленкой на воде.

Ива тряхнула руками и прикрыла глаза. На магическом уровне стена казалась монолитной: ни единой трещинки, плетения заклинания не разобрать.

Знахарка скривилась. Даже мысленно касаться ее было неприятно.

«Хорошо, я не могу тебя разрушить. А вот увидать твоего создателя – вполне. Может, это что-то прояснит».

Ива знала это заклинание с детства. Любое колдовство хранит на себе след его творца. И с помощью магии трав можно, как в воде, его увидеть. Правда, для этого необходимо быть очень близко к результату его деятельности. А поскольку такие реальные заклинания, которые можно даже пощупать, были редкостью, то использовали это поисковое средство очень редко. Намного чаще знахаркам попадаются последствия самой ворожбы, например, порча на человеке или дурман любовного зелья на ком-то.

Девушку, правда, беспокоило, что маг мог легко защититься от подобной доморощенной ворожбы. Но, как она успела убедиться, большинство волшебников не верило в реальность магии трав, считая ее очередной байкой деревенских неумех.

Знахарка притащила полный котел воды, разложила травки и прочие ингредиенты на специальной подстилке. Критически все это оглядела, стащила котел с костра и перелила воду в другой – побольше.

– Вот так виднее будет.

По задумке в емкости должен был отразиться устроивший весь этот бардак. По крайней мере, это лучше, чем ничего не делать.

Глядя на закипающую воду, Ива в уме перебирала состав. Не хватало вербены. Знахарка вспомнила, что видела ее совсем рядом со стеной. Кустик-то она нашла, но, повертев в руках эту чахлую веточку, пришла к выводу, что она просто непригодна для зелий.

Вербена нашлась по другую стороны полянки, но мысль о том, что произошло с первым растением, не отпускала. Уже бросая в воду травы одну за другой, она пыталась разобраться. Ива и была бы рада не отвлекаться, но навязчивый вопрос все вертелся и вертелся в голове. Что-то во всем этом было не так. «Можжевельник, лапку мыши, перо ночной птицы… Что же все-таки с этой вербеной случилось? Это „что-то“ произошло и с клевером, и с вьюнком».

Знахарка дождалась момента, когда за зельем можно было не следить, и вновь подошла к стене. Она уже наклонилась к вьюнку, как что-то ее насторожило. Кое-что в стене поменялось. Ива выпрямилась и перешла на магическое зрение. Та по-прежнему выглядела монолитной, но ощущение перемен не проходило. Девушка сорвала клевер. Четырехлистник совсем поник. Странно, ведь это одно из самых магически насыщенных растений, и любое колдовство дает ему мощную подпитку, а тут наоборот.

– Ива! А что это ты тут варишь?!

«Проснулись, на мою голову».

– Манхэм!!!

Глядя на абсолютно белое лицо Родерика – мастера Духа, ректор тут же преисполнился самых недобрых предчувствий. Взглядом попросив того продолжать, он подошел к нему. Рядом уже сгрудились все остальные.

– Кажется, я понял, что это за дрянь.

– Так не тяни, – буркнул кентавр. Линдстрэм хмуро глянул на него.

– Это не просто стена, которая не дает пройти. Она… как бы это сказать… впитывает магию.

– Впитывает? – спросил кто-то.

– Да. Помните, что ни разу ни одно из заклинаний испытуемых не срикошетило. Магия поглощается этой стеной, причем не только из заклинаний, а из окружающего пространства. И я так понимаю… копится внутри… чтобы через какое-то время…

– Взорваться? – тихо, не веря собственной догадке, прошептала магистр-травница.

– Магия в таком количестве просто не может удерживаться в столь ненадежном сосуде, – словно оправдываясь, затараторил Родерик, потом скривился и продолжил: – Но и это еще не самое страшное. Вихрь, что родится при взрыве, не просто снесет все вокруг, но будет продолжать вытягивать магию из окружающего пространства. Причем очень активно.

– То есть… из всего? И… и из учеников? – прошептала Оливия.

Родерик кивнул:

– Если их не убьет взрывом.

– Всесильные боги! – выдохнул кто-то.

– Надо их оттуда вытащить! – сразу же перешла на крик оливковокожая полуэльфийка.

– Родерик, – оборвал ее истерику ректор, – сколько у нас времени?

– Боюсь, что мало. Стена уже на пределе. Еще пару огненных шаров…

– Надо немедленно туда телепортироваться и вытащить их! – продолжала кричать Оливия. Манхэм Линдстрэм впервые видел ее в таком состоянии. Очевидно, единственным слабым местом эльфийки были студенты, вернее, их жизнь.

– Ни в коем случае! – воскликнул Родерик. – Такая сильная магия мигом активизирует стену. Погибнут и ученики, и спасатели.

– Где безопасно телепортироваться?

Все склонились надо картой острова.

– Магистр! – Перепуганный голос лекарки мигом повернул ректора в ее сторону. – У нас проблемы. – Она указала на шар, в котором Ива водила ладонями над котлом.

– Что она делает?!

– Понимаете, – объясняла Ива друзьям, – если мое гадание верно, то нам действительно противостоит кто-то. А это… ну не заклятие, скажем так, а колдовство поможет нам увидеть его.

– Давай, подружка, действуй! Очень уж хочется посмотреть на этого гоблина! – довольно рыкнул тролль.

– Скоро результат будет? – поинтересовался Златко.

– Да вот уже сейчас. Только немного магии добавлю.

– Кто знает это заклятие? – вопросил ректор. Все растерянно переглянулись. – Значит, сколько там магии, тоже неизвестно. Ладно, будем действовать с расчетом на наихудший вариант. Оливия, возьми пятерых – и к телепортам, что с выходом в замке Новой Луны. Если стена взорвется, можно будет попытаться пробиться туда и кого-нибудь вытащить. Главное, чтобы живы остались. Стермахион, то же самое. Будьте готовы сразу телепортироваться к стене. Когда она взорвется, пару всплесков магии погоды не сделают. Обвешаетесь магическими «щитами» и постараетесь вытащить ребят. Учтите, стена будет поглощать защиту с немереной скоростью. Возьмите только самых сильных. Выполняйте. Так, дальше. Отправьте сообщение тем, кто на острове. Пусть телепортируются к границе безопасной зоны и попробуют прорваться без магии к стене. Вряд ли у них есть время на это, но попытаться нужно. Остальные – готовьтесь к приему раненых и начинайте эвакуировать студентов с острова. Только, ради богов, не пользуйтесь магией в опасной зоне!

– Магистр! – Голос заставил ректора дернуться. – Смотрите, что получается у этой знахарки.

Манхэм Линдстрэм наклонился над шаром, в котором… в котором был виден результат шаманства Ивы. В мутном вареве внутри котла проступало лицо… Очень знакомое всем присутствующим магам лицо. В этот момент он заметил наблюдение. Ректор представил удивление маститого чародея, увидевшего, что его защиту обошла необученная девчонка. Ярость скривила его губы. И он коротко и резко взмахнул рукой:

– Всё! Началось!!!

Ива сообразила, что маг ее увидел, когда он чуть повернул голову, его глаза резко расшились. Потом его лицо исказила такая гримаса, что сомнений в его злом умысле у девушки не осталось. Заклинание лопнуло со звоном порванной струны. Знахарка это почувствовала как тяжелую пощечину. Зелье начало расплескиваться. В следующий миг котел перевернулся. Друзья успели отпрыгнуть, а Иву кто-то оттащил. В следующий миг все вокруг сотряс громоподобный треск и рев. От ветра, рожденного магией, зашевелились волосы. В то же мгновение все увидели разворачивающийся колдовской вихрь.

Это было похоже на торнадо или ураган, неожиданно оказавшийся совсем близко. Пока он стоял на месте, но было очевидно: это лишь на пару секунд.

Спастись не было шансов.

Все кричали.

Ива, от ужаса перешедшая на магическое зрение, вдруг обнаружила, что вихрь, в отличие от стены, не был монолитным. Он весь искрился тугими нитями энергии разных стихий. Как и положено, он сужался в земле и… выходил из небольшого круглого предмета.

Знахарка развернулась к застывшему рядом эльфу и толкнула его, указывая на амулет, что раньше закрывался стеной. Калли сорвал лук с плеча, и в тонкую нить, что соединяла вихрь с его источником, полетели стрелы.

Магический вихрь покачнулся и на какое-то мгновение сбился, начав раскручиваться в другую сторону.

– Бежим! – крикнул Златко и указал рукой на замок.

Все мигом сорвались в галоп.

Грохот и треск освобождающейся неоформленной силы придавал такую скорость, что до замка они почти летели. Где-то на середине их перехватили телепортирующиеся маги. Полуживых от ужаса, их как котят закинули в один большой телепорт.

Обе группы – Огня и Земли – вывалились в главном холле чуть ли не в десятке локтей от земли и грушами посыпались на пол и друг на друга.

В помещение тут же ворвались преподаватели во главе с Манхэмом Линдстрэмом. В мгновение ока оценив ситуацию, он выпрямился и сдавленно произнес:

– Поздравляю с прохождением испытаний… – Он немного помолчал и закончил: – Не знаю, как вы выжили.

Мага, устроившего эту подлость, поймали. Это оказался один из достаточно известных волшебников, выпускник Магического Университета и бывший его преподаватель. Он изобрел заклинание, которое, будучи заключено в какой-нибудь предмет – амулет, позволяло создать на поле боя вот такую стену. Обычно перед битвой маги очень активно поливают войска противника всеми возможными заклятиями. Это дало бы возможность стене в миг напитаться силой и взорваться, выведя из строя часть войск врага и, особенно, магов. Потому что заклинание-ловушка, активизировавшись, продолжало бы впитывать волшебство из окружающей среды, то есть и из самих чародеев. Для последних это было страшно и тем, что заклинание выпило бы их полностью – вплоть до ауры, что не просто обессилило бы их, а убило.

Создатель этого заклинания хотел продать его Священной Империи, в которой магия была запрещена законом, и ей всегда здорово доставалось от магов противника. А поскольку Империя постоянно воевала, ратуя за расширение своих границ, этот вопрос был для них очень даже насущным.

Вся эта история со стеной на испытаниях устраивалась для демонстрации возможностей амулета представителям Империи. Кстати, после поимки преступника исчезли проблемы со слишком часто гаснувшими магсветами. Оказалось, что на них маг и его сподручные испытывали способность амулетов притягивать на себя искусственно преобразованную магию.

Чародеям еще предстояло найти сообщников преступника, отследить, куда ушли пробные образцы и не успел ли он все-таки что-то продать. Так что волшебникам добавилось головной боли, но сейчас было главным, что все кончилось хорошо.

Обе группы отличившихся студентов провалялись у лекарей пару дней. Можно было и меньше, но преподаватели все никак не могли поверить, что их ученики вышли сухими из воды.

Оказавшись вне стен больницы, группы собрались все вместе и устроили грандиозную пьянку. Кто-то пошутил тогда, оказавшись почти пророком:

– Еще не успели поступить, а уже отличились. Что будет дальше?

Часть вторая. ОСКОЛКИ ЛЕТА.

Ощерились страхи каменной башней. Полночью станет новая сказка… Каллисто

«Ждем в „МЗ“», – прочитала Ива записку. Придя с дополнительных занятий с магистром-травницей, девушка обнаружила на столе бумажку совершенно непотребного вида. Вероятно, ее оторвали от того, что первое под руку попалось. Почерк был размашистый, неровный, перо сильно продавливало бумагу. Сразу видно – писала гаргулья.

Их с Ивой поселили вместе. На территории Университета, что состояла из нескольких островов, один был отдан под маленькие домики – из расчета один для трех студентов. Группе Ивы досталось два особнячка. В одном жили ребята. В другом – она и Дэй. В каждом домике кухня и одна большая комната были общие, наверху располагались три спальни и три кабинета. Ива тут же заграбастала один из них под мастерскую для зелий, а лишнюю спальню – под хранилище для оных и различных ингредиентов. Гаргулья, не любившая домашнего комфорта вообще, категорически заявила, что ей все равно, где жить, но чердак и крыша – это ее территория. Ива клятвенно пообещала, что там не появится.

Ребята – Златко, Грым и Калли – повадились к ним захаживать, так что лишние комнаты на первом этаже очень даже пригодились. К тому же вся их пятерка много занималась дополнительно. Их слава как выживших в ловушке на испытаниях ко многому обязывала. Создавалось впечатление, что преподаватели решили во что бы то ни стало превратить их в самых лучших студентов, чтобы не так было стыдно за собственные промахи на острове. Ива вздохнула: огненным приходилось еще хуже.

При всем этом Златко, Грым и Дэй умудрялись постоянно встревать в переделки, излазив все окрестные кабаки и прочие злачные места.

Вот и сейчас эта записка говорила только об одном – неугомонная троица опять что-то придумала.

«МЗ» – таверна в городе за пределами университетской территории, на самом деле называющаяся «Магическое зеркало». Неизвестно почему, но именно она приглянулась лучшей пятерке будущих магов Земли более всего, и все свои «конспиративные» сборы они проводили именно там.

Ива поправила перед зеркалом льняную рубаху, вытащила поверх цепочку со знаком Университета – круглую бляху с причудливо переплетенными рунами («магия» и «мастерство»), накинула плащ – вечерами становилось прохладно – и скользнула за дверь.

– Это бред, Калли! – злилась Ива. – Я удивлена, что эта безумная идея исходит от тебя! Обычно ты единственный, кто советуется с разумом в нашей сумасшедшей компании!

– Ива, ты не права! Это верное дело! Поверь мне! – горячился эльф, если это слово вообще применимо к светлым.

– Калли, да тебя братья разыграли, как ты не можешь это понять! Ну сам посуди: какое-то туманное описание артефакта. Что он делает непонятно, зачем – тоже, еще более неясен комментарий: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Вот как тут написано: «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь на кончике тени от времени в миг, когда большая стрелка коснется грифона, а маленькая минует фею в День Сиреневых бубенцов». Бред! Форменный!

– Ива, послушай меня, тут же все ясно!

– Нет! Нет! И еще раз нет! – опять прервала знахарка. – К тому же даже если это и не бред, то твои братья…

– Кузены.

– Да хоть тетки! Суть в том, что они уже искали. И дядья твои искали. И кто там еще! Ты же сам говорил! И не нашли! Понимаешь, НЕ НАШЛИ!!! Зачем встревать в заранее безнадежное дело?!

– В том-то все и дело! Ива, они все искали и не нашли! А я понял, что не так-то!!! До меня дошло, что они не так делали, понимаешь! Ива, прошу тебя, помоги мне! Мне это так важно!!! Я себе не прощу, если не попробую!

Травница возмущенно уставилась в синие умоляющие глазищи эльфа. Отказать им – все равно что пнуть щенка. Калли знал, как на нее действует этот взгляд, и беззастенчиво этим пользовался.

– Ладно! – махнула она рукой.

– Ива! Ты чудо!!! – полез эльф обниматься.

Знахарка шутливо отпихнула его:

– Но с условием. Если мы ничего не найдем в этот раз, то ты навсегда отстанешь от меня с этим твоим бесценным артефактом!

– Хорошо! Как скажешь, несравненная! – легко согласился Калли. Ива ни капли не сомневалась, что обещания он не сдержит. Но по крайней мере у нее будет возможность подороже продать свое согласие.

– Лады. Давай объясняй, что ты там напридумывал.

С идеей нахождения этого самого таинственного артефакта их эльф носился с момента поступления, постепенно заражая ею всех остальных членов группы. Ива оказалась самой стойкой. Она просто не верила в существование этого, что бы оно ни было. История казалась ей чистой воды выдумкой. Якобы то ли основатели Магического Университета, то ли кто-то из первых его студентов спрятали где-то – зачем? – какой-то немереной силы артефакт, что одарит нашедшего всеми мыслимыми и немыслимыми благами, раскидав во всевозможных местах – то ли в Университете, то ли в городе – подсказки. Эта легенда передавалась из поколения в поколение в семье Калли, вновь и вновь заставляя ее представителей поступать именно в это учебное заведение. Дэй даже пошутила, что это был тонкий рекламный ход для привлечения новых абитуриентов.

– Смотри! – Эльф отобрал у Грыма порядком огоблиневший Иве кусочек пергамента. – «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь на кончике тени от времени…» Вот первая подсказка. Тень от времени – это башня с часами на главной площади Стонхэрма.

– Почему?! – возмутилась знахарка. – «Тень от времени» – это действительно может быть тень от башни с часами. Но этих башен в Стонхэрме не меньше десятка!

– Не злись, Ива, – наконец подал голос Златко. Его тоже захватили поиски. Маги при всем их различии бесспорно обладают одной общей чертой: они ужасно любят тайны, порой готовы жизнь положить, но докопаться до разгадки, даже если никакой практической пользы она не принесет. Правда, таких вариантов почти не бывает. Тайны на то и тайны, чтобы что-то скрывать, а зачем скрывать ненужное? – На тот момент, когда писался этот пергамент и к которому относится первое упоминание об артефакте в летописях семьи Калли, в Стонхэрме была только одна башня с часами. Именно та, что на главной площади. Ты же знаешь, что это одни из самых древних башенных часов в мире. Практически первые механические часы, что есть в людских городах. Это изобретение гномов долго хранилось в тайне. Гномы даже не продавали их представителям других рас. А эта башня построена их мастерами в благодарность за помощь, что оказали основатели Университета во время морового поветрия, когда чуть не вымер почти весь их народ, что живет до сих в горах пред Вечными Снегами.

– Хорошо, – оборвала Ива лекцию Златко. Была у него слабость: старинные истории о древних временах. Где он их только не выкапывал! Правда, рассказывать он их умел и всегда делал это к месту. – Значит, тогда была только эта башня. А дальше?

– О, дальше совсем просто! – вновь оживился эльф. – «В миг, когда большая стрелка коснется грифона, а маленькая минует фею в День Сиреневых бубенцов». Большая стрелка часов должна быть на грифоне – то есть на шести, а маленькая пройдет два. Мы получаем половину третьего!

Эльфы использовали ту же систему исчисления, что и люди и прочие расы, но почему-то время они считали именно таким образом. Например, три часа – это змей с птицей (змей означал три, птица – двенадцать). Или две феи – это половина седьмого, где фея – это шесть. Сперва указывается час, потом минуты. Соответственно двадцать минут восьмого – это тролль с волком (тролль – восемь, волк – четыре: минутная стрелка на двадцати минутах). У людей прижилось только одно изречение – время между волком и собакой.

– А День Сиреневых бубенцов – это завтра.

Последняя пятница первого осеннего месяца называлась Днем Сиреневых бубенцов. Стонхэрм был вообще городом, полным маленьких чудес. В нем любили и почитали милые простые вещи. И хранили их в памяти. Именно поэтому этот день получил такое название. Много веков назад один из правителей Каменного города (а именно так переводится название Стонхэрм) страстно желал любви одной девушки. Она обожала Сиреневые бубенцы – цветы, что росли только на ее далекой родине. Градоправитель созвал магов и убедил их помочь ему (читай: хорошо заплатил). В ту пятницу каждый клочок свободной земли покрылся цветами, а мэр просил руки своей возлюбленной. Пораженная жестом, она дала согласие. С тех пор этот день носит такое название, а по всему городу продаются эти замечательные цветы, действительно очень похожие на бубенцы. Они отчего-то прижились, хотя климат им абсолютно не подходит. Считается, что если сделать предложение именно в этот праздник, то всю жизнь супруги проживут в любви и согласии.

– Только не говори, что все предыдущие поколения твоих родственников до этого не додумались!

– Додумались, конечно. Но!..– Эльф выдержал торжественную паузу. – Они действительно определяли правильно время и место, но путали время суток!

– Как его можно спутать?! – вновь возмутилась Ива.

– Как ты не понимаешь?! – Калли буквально лучился от своего открытия. – Они днем искали место, куда падает тень.

– Ну логично.

– Нет! – воскликнул светлый. – Любой день начинается после двенадцатого удара часов. Ночью!

– Понимаешь, Ива?! – вклинилась гаргулья. – Мы обычно считаем, что раз тень, то только от солнца, но ведь и от луны она бывает.

Знахарка задумалась, глядя на взволнованных друзей.

– В этом есть смысл, – пришлось признать ей. – Но я-то вам зачем?

Ребята заговорщически переглянулись.

– Этой ночью надо смотреть, куда падает тень, – протянул Златко.

– И?!

– Так тучи-то, крошка, – наконец подал голос Грым.

«Да, этого не учли», – отчего-то развеселилась травница.

– Ну а я-то что могу сделать?

– Ты можешь их разогнать! – пояснила Дэй.

Ива оглядела ждущие лица друзей.

– Вы что, сдурели?! – рявкнула она. – Как я это сделаю?!

– Но у тебя же уже получалось! – обиженно протянул Калли.

– Один раз, Калли! Один!!! Случайно! Один раз я отогнала одно маленькое облачко!

Это случилось на уроке, на котором объясняли теорию осуществления желаний. Магия обычно воспринималась как управление энергией стихий, но эта теория рушила подобные представления. Довольно часто случалось так, что необученный маг одной лишь силой своего желания делал то, что не могли и десяток архимагов. И никакой энергией он не пользовался. Просто так происходило. Ничто не могло это объяснить. Преподаватель тогда рассказал, при каких обстоятельствах теория работает. Студенты пытались осуществить желание. Удалось немногим. Ива же отогнала облако с солнца. Учитель, правда, сказал, что это сработала врожденная склонность Ивы к силам Природы, а не исполнилось желание. И добавил, что именно ей легче всего будет управлять погодой. С тех пор девушку не оставляла эта навязчивая идея. Но дни стояли такие безоблачные, что портить их не хотелось. Да и призывать тучи знахарке просто не удавалось. Возможно, дело было в том, что погода на островах Стонхэрма контролировалась магическим способом. Для этого существовала даже специальная организация в администрации мэра – Департамент погоды. В нем рассчитывали, какая погода будет в данный день лучше всего, учитывая множество фактов, а штатные маги-погодники устанавливали ее.

– Ну Ива, милая, я знаю, ты это сможешь! – заныл эльф.

– Ребята, ну наймите мага-погодника! Да хотя бы ученика старшего курса! Зачем ставить всю операцию под угрозу!

Все промолчали.

– Мы не хотим разглашать нашу догадку, – проговорил наконец Златко.

– Ну и не надо, просто заплатите ему, и все.

– Ива, ты такая наивная. Ну кто не заинтересуется, зачем это группе студентов понадобилось в строго определенное время менять погоду? Да еще и ночью! – Златко скептически посмотрел на нее. – Разумеется, здесь какая-то тайна. А какой маг пройдет мимо тайны?

– К тому же погода согласовывается с властями, а мага с лицензией на изменение погоды мы не потянем, – с головой выдал их тролль.

– Грым! – взвыли Бэррин и Дэй.

– Ах вот в чем дело! Это незаконно!

– Нет, Ива, не то чтобы незаконно… – Златко проникновенно посмотрел на травницу. – Просто не одобряется. Но дело будет ночью, да и ненадолго.

– Долго я и не смогу.

– Ивочка, милая, ну пожалуйста, а то нам целый год придется ждать!

Знахарка закрыла глаза и подумала, что еще один год их нытья она просто не выдержит.

Уже почти месяц лучшие преподаватели Магической Академии обучали их обращению с Силами. До поступления в Университет все казалось просто: есть четыре стихии, нужно научиться подключаться к ним и управлять ими. На деле все оказалось намного сложнее. Худо-бедно все научились брать в себя энергию, а вот что-то с ней сделать… Да, можно и ничего не предпринимать – выпустить ударной волной, но после этого ты долго ничего уже не сможешь сделать. Даже передвигаться. Даже в бою это малоэффективно, что уж говорить о мирной жизни.

Меньше чем за месяц пребывания в Университете они научись находить источники силы, брать энергию непосредственно от стихий, пропускать через себя маленькими и большими потоками, плести простейшие заклинания и многое другое.

Помимо занятий в рамках господствующей стихии студентов поделили еще и по направлениям. Ива попала в группу Природа. Преподаватель не мог на нее нарадоваться. Оказалось, что все базовые навыки у нее уже развиты, а потенциал в этом направлении высок. Знахарка отчего-то скрыла свое происхождение, но подозревала, что учителя догадываются.

К силам природы обращались совсем по-другому, чем к стихиям. Во многом это больше напоминало шаманизм. Здесь душа и чувства были важнее, чем разум и мастерство. Силы природы поражали травницу. Призывая их, она всегда вспоминала легенду об Алисии – девушке из лесного народа, наславшей на род Т’ьелха проклятие, страшнее которого и представить трудно, – только природа может сотворить такое.

И… именно она была наиболее близка Иве. Именно ее заклинания легче всего ей давались, словно вспоминались, а не выучивались впервые.

Сейчас вся их пятерка валила к главной площади Каменного города, а Ива, отстранившись от пустопорожней болтовни, старалась уловить тихий шепот Земли. Знахарка хотела поправиться – Природы, но все равно она воспринимала Природу именно как Землю. А Землю как все, что растет на ней, живет в ней и на ней. Едино и неразделимо.

Тонкая нить волшебства тянулась к ее сердцу. Ветер впервые за этот жаркий месяц трепал светлые волосы, а тучи роились в темном небе. Луна тускло проглядывала сквозь них. Да-а, тени от нее не дождешься. Но попробовать стоит.

Главная площадь города поражала. Ее высокие здания стремились к темным небесам. Их молчаливые громадины производили на редкость мрачное впечатление. Только невыразимо широкое пространство спасало площадь от видимой загроможденности. Однако при всей своей основательности выстроенная гномами башня только украшала ее. Выполненная в так называемом «чудовищном» стиле – со множеством скульптур монстров и барельефами с сюжетами самых различных ужасов, она словно выпрыгнула из сказки, что все мы помним с детства – страшной, завораживающей сказки на ночь с неизменно хорошим, хоть и странным, концом.

Башня гипнотизировала своей необычностью, мистичностью и таинственностью. На нее хотелось смотреть и смотреть. Огромный циферблат часов был выполнен из какого-то черного металла. Когда приходило время бить, вместе с первым ударом рядом с цифрами открывались отверстия и выезжали фигурки монстров, то ли танцующих, то ли борющихся с бронзовыми существами, обозначающими эльфийское время. А били часы так, что было слышно на весь город. Многие жители даже приловчились просыпаться с нужным ударом курантов.

– Смотри, клыкастая, твои родичи! – толкнул локтем гаргулью тролль. Строго говоря, он был прав, каменных и металлических скульптурных гаргулий на башне хватало. Их отличие от Дэй заключалось в том, что она все-таки была живая. Гаргульи получили свою жизнь благодаря магии. Говорят, такое и сейчас возможно, только лишь заклинание утеряно.

Дэй ощерилась и без слов стукнула Грыма по голове, тот ответил, но гаргулья умудрилась увернуться. Отпрыгнув назад, она зло поманила тролля пальчиком, что-то весьма нелестное прошипев про его родню.

Все уже привыкли к их постоянным дракам, но зрелище все равно было интересно – два отличнейших борца, два совершенно различных стиля боя.

Златко и Калли привычно хлопнули друг друга по ладоням, делая ставки.

Ива же смотрела на башню. Луна грязным фонарем просвечивала сквозь рваные тучи прямо за гномьим творением. Воздух холодил разгоряченную кожу. Бойцы чуть в стороне порыкивали и азартно вскрикивали. Звуки ударов раздавались в глухой, вязкой тишине ночи.

Повинуясь внезапному порыву, знахарка скинула туфли и коснулась холодных булыжников босыми ногами. Ветер радостно взвыл рядом. Ива раскинула в стороны руки. Мир маняще колыхался между двумя безднами. Ночь – это тоже грань.

Звуки отступили. Друзья остались где-то там – на грани сознания. Башня и луна за облаками шагнули вперед. Ветер заключил колдунью в холодные, неумолимые объятия.

Ива почувствовала, как эта ночь просочилась в нее. Как земля ожила под ногами. Как небо рванулось вниз. Как глаза заполнились омутом чародейства. Внутри сладко заныло и уже привычно опалило силой. На повернутых вверх ладонях заплясало невидимое пламя. Фигуру окутал ветер волшбы.

В этот момент мир стал настолько ярок и наполнен жизнью, что юная волшебница вновь не смогла удержать свое сознание от искушения. Огромные, тяжелые стрелки на старинной башне сдвинулись. Первый удар внутри спрятанного за камнем механизма сотряс город. Бронзовый грифон рванулся в небо, раскидывая огромные крылья. Сделав круг вдоль циферблата, он опустился близ человеческой цифры «шесть». А около «двух» уже плясала фея на спине какого-то ужасного крысоподного чудища. Она скакала и трясла искусно выполненными колокольчиками, даже в металле производя впечатление легкости и воздушности.

Ива рассмеялась и рванулась к ним. Ветер подхватил ее под раскинутые руки и потянул вверх. Ее фигуру закружило в воздухе. Вот ноги девушки на аршин оторвали от земли. Почуяв неладное, Златко и Калли обернулись в ее сторону. Гаргулья и тролль тоже отвлеклись от драки.

В следующий миг травницу рвануло вверх. Вокруг нее воздух закрутился водоворотом. Заметались листья на деревьях. Завыли вдалеке собаки. Площадь оскалилась каменными чудищами.

– Что происходит? – шепотом спросил Калли.

– Кажется, она выполняет твою просьбу, – проговорила гаргулья. Тучи заметались по небу. Луна уверенно выбралась из их плена.

– Калли, хватит хлопать глазами, беги смотри, куда тень падает! – распорядился Златко.

– А что с Ивой делать?! – одновременно воскликнули Грым с эльфом.

– Бегом! – рявкнул Бэррин. Он немного помолчал, а потом, понизив голос, продолжил: – А Иву… Иву сейчас снимем.

Звериное чутье гаргульи развернуло ее в последний момент. И тут же она чуть не свалилась от потрясения. Позади Златко метались огромные, не меньше двух косых саженей в размахе, синие призрачные крылья. Длинные светлые волосы истинным золотом горели в их свете.

Полупрозрачные сапфировые крылья развернулись во всю ширь. Одно – тонкое, как боль, – мгновение… взмах – и мужчина рванулся в небо. Он был похож на ангела-воина из религии Священной Империи. Дэй, прекрасно знавшая полет, даже испугалась – как он справляется с ветром при таком размахе крыльев. Но в следующий миг восторг захватил ее. Юноша мчался к зависшей в центре магического вихря фигуре Ивы, с легкостью преодолевая как сопротивление воздуха, так и зов земли. Все в нем – до самой последней черточки – кричало о том, что это воин. Не хватало только горящего Истинным Светом меча.

Дэй увидела, как он врезался в сошедший с ума ветер магии вокруг травницы. Его тут же откинуло назад. Перекувырнувшись несколько раз в воздухе, Златко выровнялся. Следующая попытка была более осторожной. Гаргулья закусила губы, когда юношу крутануло на месте, а призрачные крылья попали в воздуховорот. Он протащил Златко пару аршинов, но потом тот вырвался. Резко развернулся и зло резанул по воздуху синими крыльями.

Подлетев к смерчу вновь, Бэррин внезапно вскинул руки и резко полоснул ими рядом со взбесившимся вихрем. Короткий взмах – и вот он уже внутри воронки, в сердце которой зависла Ива. С земли Дэй отчетливо видела, как смерч раздвинулся, давая место огромным крыльям.

Внутри вихря магии совсем не чувствовалось бешеной пляски ветра. Однако воздух был почти ледяной.

Златко одним взмахом крыльев преодолел расстояние, отделяющее его от девушки. Казалось, холод идет именно от нее. Ее лицо не было лицом их милой, ласковой Ивы. Девушка вновь попалась в ловушку магии. Златко знал, кто она на самом деле. Почти благоговейно он поднес пальцы к ее щеке: мало кому удается коснуться духа самой Природы. Он провел рукой по ее холодной коже. Карие глаза распахнулись. На него глядел ребенок со всесильной властью. Юноша положил вторую ладонь ей на талию. В ее зрачках плескалась бездна.

Еще чуть ближе.

– Ива! – тихо позвал он. В темных очах что-то откликнулось на зов. Он запустил пальцы в ее волосы и коснулся устами ее губ. В следующий миг вихрь вокруг них завертелся с удвоенной скоростью. Пауза короче вдоха – и женское тело обмякло в его руках. И все утихло.

Златко развернул крылья во всю ширь, прижимая к себе девушку, сделал круг по площади и начал спускаться.

На миг зависнув над землей, он опустился.

Калли привычно подал ему свой плащ: Иву после транса всегда лихорадило. Златко, аккуратно придерживая травницу, помогал Дэй ее закутывать.

– Ну что, нашли что-нибудь? – будничным голосом спросил он, стараясь оттянуть вопрос о его синих крыльях.

– Ага, – буркнул тролль.

– Вот! – торжественно продемонстрировал эльф пергамент – по виду очень даже современный, с одинокой надписью в центре. – Тень падала на статую мага Сибериуса, ну того, что изобрел универсальное заклятие поиска – помните, нам на теории магии рассказывали. На его пьедестале отодвинулась одна из плиток. Именно туда и указала тень. Самый ее кончик. И в этой выемке выдолблена в камне была вот эта надпись.

– Ничего не понимаю. – Дэй покрутила пергамент в руках.

– Это древний язык. Сейчас таким уже не пользуются. – Калли потянул на себя добытую с таким трудом ценность.

– Да? А что за язык-то? Чей?

– Или людей, или… гномов, – почесав ушко, выдал эльф. – Не эльфов, это точно.

– И не троллей, – влез Грым.

– А что, у троллей был древний язык? – не удержалась гаргулья.

Грым тут же вызверился на нее.

– Прекратить! – рявкнул Златко, поудобнее устраивая Иву на руках и поднимаясь на ноги. – Идемте отсюда, не ровен час, нагрянет кто. Калли, ты уверен, что правильно все срисовал?

– Разумеется, – чуточку высокомерно кивнул тот.

– Точно?

– Златко, не будь таким наивным, – хмыкнула Дэй, подхватывая за тонкие ремешки туфли травницы.

Мужчины недоуменно воззрились на гаргулью.

– Всех эльфов, что оказываются за пределами Светлого Леса, в стратегически важных местах, натаскивают как универсальных шпионов. В том числе и запоминать, и копировать точно до последней черточки документы.

Калли фыркнул.

– Гаргулий – тоже.

– Понятно, – протянул Златко. – Ну идемте.

– А что с Ивой? – спустя мгновение присоединившись к нему, спросил эльф.

– Как всегда – в трансе потеряла все силы.

– Не нравятся мне эти ее трансы, – проворчал тролль. – Сколько раз уже за месяц?

– На моей памяти – раз семь.

– Восемь, – поправил педантичный эльф. – Когда она уже научится их контролировать? Может, все-таки расскажем преподавателям?

– Это не нам решать, – отрубила гаргулья. – Ива решила не говорить, значит, так надо. На ее месте я бы тоже не афишировала свое происхождение.

– Научится, – поддержал ее Бэррин.

– А тебе не надоело ее постоянно на руках таскать после этих ее трансов?

– Нет! – резанул тролль. «Таскали», по выражению эльфа, они знахарку по очереди. – А тебе надоело? И ты готов предать свое слово в угоду удобству?! Между прочим, она сделала это по твоей просьбе!

– Да я что, Грым?! Я ничего. Просто думаю, может, так лучше будет?!

– Слово, Калли, – веско и чуть устало произнес Златко, – мы дали слово. Для Ивы это важней любого блага. Тем более гипотетического. Давайте лучше подумаем, как нам узнать, что это за язык и как перевести его на нормальный.

– Подумаем, только сначала, милый Златко, объясни-ка нам, – ехидно прервала его Дэй, – что это за крылья у тебя вдруг появились?

Остальные закивали, поддерживая гаргулью. Бэррин тяжко вздохнул, посмотрел на друзей как жертва ужасных пыток.

– Это случайно обнаружилось. В детстве. Тогда наш замок штурмовали войска соседа. Он, гад такой, наволок магов. Они почти сломали нашу оборону. И один из них как-то смог пробиться через магическую защиту, наложенную на камни, и огроменным огненным шаром снес верх одной из башен. Я тогда малой был, но пролез на эту самую башню – посмотреть, значит. Оказался в тот самый момент, когда огненный шар ударил в стену. Меня выбросило в свободный полет, и не идти бы мне тут с вами, если бы не эти крылья. Как они появились, ума не приложу. Потом вроде раскопали в семейных хрониках, что у кого-то из предков – даже двух или трех – тоже были такие. И это не магия. А вроде как природная особенность – типа ушей Калли или…

– А что сразу мои уши?! – возмутился эльф, схватившись за оные.

– Помолчи! – прикрикнула на него гаргулья.

– Или второй ипостаси Дэй, – продолжил Златко, укоризненно покачав головой. – Только появляются они спонтанно. Я просто чувствую, что сейчас возможно их вызвать, но очень редко. Кстати, на гербе у Бэрринов тоже изображены синие крылья. Да только почему-то никто не может сказать, что они там делают. Я, грешным делом, думаю, может, основатель рода тоже обладал ими, вот и передается этот дар через несколько поколений. Ха, меня даже прозвали Синекрылый.

– Златко Бэррин, по прозвищу Синекрылый. А что, мне нравится, – хмыкнула Дэй.

– Ладно уж, Златко Бэррин, по прозвищу Синекрылый, давай сюда нашу спящую красавицу, – хохотнул тролль. – Моя очередь ее нести.

– Златко, ну Златко!!!

– Ива! Ну сколько тебе говорить?! У меня редко получается вызывать мои крылья! И сейчас не получится!

– Но почему?!

– Не знаю! Просто чувствую!

Ива уже вторую неделю доставала Златко с просьбой показать ей его синие крылья. И разговор повторялся из раза в раз. Глядя на мучения Бэррина, Дэй уже жалела, что рассказала знахарке про них.

Вся их пятерка после занятий отчаянно рылась в библиотеках в поисках таинственного языка. Ни в одном из возможных источников он не упоминался и не приводился. Калли, Златко и Дэй вгрызались в бездонные залежи университетского книгохранилища. У преподавателей решили не спрашивать, боясь вопроса о причинах такого странного интереса. Эльф еще и сварливо проворчал, что «не хватало еще, чтобы кто-нибудь вперед нас докопался до артефакта». Оказалось, все не так просто. Как найти изображение букв языка неизвестно какого народа? Сначала они перерыли все словари, что были доступны. Потом – что недоступны. Потом взялись за книги по истории искомой эпохи – то бишь второго столетия Эпохи Начал. Но даже просто пересмотреть их казалось затеей, заранее обреченной на неудачу.

Травница более всего скучала. Это же не рецепты зелий. Грым умудрился избежать этой печальной участи, заявив, что «в этих ваших книжных делах» он им не «какой-нибудь гоблинский ученый хмырь». Вот и попробуй с ним поспорь. Дэй попыталась. Кончилось это, как всегда, лишь дракой. Но… хоть повеселились. Ива тогда подумала, что если так пойдет дальше, то эта сладкая парочка станет самыми лучшими бойцами Университета.

Знахарка перевернула очередную страницу и посмотрела на картинку. На гравюре были изображены какие-то полуголые мужики в юбках, с грозными лицами бегущие куда-то. «Наверное, в бой, – подумала травница. – Куда же еще с такими мордами? Хотя почему тогда полуголые и в юбках?!» Ива перевела взгляд на подпись под картинкой: «Древнее племя „Дикий чертополох“».

Девушка еще немного потешилась гравюрой, потом подумала, что у таких вряд ли была своя письменность. Вздохнула и честно начала искать упоминание о языке «древнего племени „Дикий чертополох“». Надолго ее не хватило.

– Златко, а Златко?! – позвала она. – А ты сейчас не чувствуешь, что можешь вызвать свои крылья?

Бэррин резко повернулся к травнице. Поскольку этот вопрос она задавала уже раз двадцатый за день, его ярость была понятной.

От неминуемой мучительной смерти Иву спас только ввалившийся Грым, довольный и чуточку запыхавшийся. Наверное, снова тренировался со своим разлюбезным двуручником, подумала травница. Последнее время тролль постоянно ворчал, что с этой всей зубрежкой и магией у него мышц не останется в принципе.

– Что клыки скалишь, Златко?! – хохотнул Грым. – В тролли, что ль, решил податься? И не надейся! Мордой не вышел!

На лице Синекрылого отразилось отчаянное желание передушить всех присутствующих, включая библиотекарей.

Тролль же, явно не замечая его перекошенной физиономии, плюхнулся на жалобно скрипнувший стул, достал из-за пазухи здоровенный бутерброд, откусил половину и, поглядывая на голодные лица, громко прожевал:

– Я вот что думаю… вкусно, гоблин… а что это за хмырь? Ну статуй который.

– Грым, – чуточку высокомерно, тоном, каким объясняют что-то элементарное маленькому ребенку, начал Калли, – мы же еще в первую ночь выяснили – это изображен маг Сибериус.

– Это-то понятно, ушастый, – покровительственно хлопнул он эльфа по плечу. Светлый чуть не свалился с табурета. Засунув в рот остаток бутерброда, тролль продолжил: – Я имел в виду – что он за тварюшка такая. Ведь не человек, это точно. Если, конечно, мастер-скульптор не грешил преувеличением.

– Статуя выполнена в реалистичном стиле, я уверен, – вставил заинтересовавшийся Златко.

– Во! И я тоже говорю. И не тролль это. Разве что скальный. Но такие никогда магией не владели. Так что это за тварюшка такая?

– Какая нам разница, кто он такой? – фыркнула гаргулья. – Это же не он себе статую делал.

– Нет, в этом что-то есть, – задумчиво возразил Синекрылый. – Ребус, шарада, загадка. Возможно практически все.

– Где-то здесь была книжка про Сибериуса, – засуетился эльф.

Книга по закону вселенской подлости оказалась в самом низу огромной стопки. Вытащить ее, ничего не свалив, не представлялось возможным. Пришлось разбирать завалы бесценных знаний. Наконец нужный объект был откопан, люди и все прочие прочихались от пыли, отряхнулись и жадно залистали страницы, посвященные бессмертным подвигам мага Сибериуса.

– Бред какой-то! – спустя полчаса ругнулась Ива. – Почему тут ни слова о том, кто он такой? Такое впечатление, что он появился лет в пятьдесят уже великим магом с кучей знаний и умений!

– Потому что, – вдруг усмехнулась гаргулья, – мы читаем сборник «Тысяча и одна легенда о великих чародеях».[2].

Калли резко рванул на себя обложку. Книга захлопнулась, сверкнув вычурным названием.

– А я что? – Златко даже попятился при виде обращенных к нему злобных лиц. – Интересно же.

Ива ругнулась и отправилась к библиотекарю выпрашивать нужную им книгу.

Грым увязался за ней. Ему-то она и всучила огроменный соответственной тяжести том. Тролль ругался, правда больше для вида. Травница хмыкнула. Она-то видела тролльих женщин. Ха, таким попробуй не помоги. Тут же этим же томом и получишь.

– Он был кобольт!!! – первой дочитала до нужной строчки Дэй.

– Кобольт?! – в ужасе поперхнулся Грым. Кобольты были практически единственными существами, превосходство которых тролли признавали. К счастью, последних представителей этой загадочной расы уже практически не осталось.

– А был ли у кобольтов язык? – Калли ни о чем, кроме разгадки, не мог думать.

– У них были знаки, что они вырубали в своих шахтах. Что-то вроде пояснений и указания на… э-э… мастера-разработчика.

В основном кобольты жили под землей, иногда в горных пещерах, но реже. Что они там делали, никто доподлинно не знал, но лучше них никто в камне не разбирался. Но они его не обрабатывали, ничего из него не строили, руду или что-то еще не добывали из земли. Практически единственная память о кобольтах – длинные, бесконечные подземные коридоры, что никогда не обваливались и никогда не заканчивались, причем практически не имели выходов на поверхность.

– Не полноценный язык, но тем не менее… – протянула гаргулья. – Только вот где достать словарь?

– А может, все-таки спросить у библиотекаря? – жалобно пропищала Ива, которой безумно хотелось как можно скорее оказаться поближе к своим ненаглядным зельям, рецептам и прочей «знахарско-алхимической гадости», по выражению Дэй.

– Как ты себе это представляешь? – съехидничала гаргулья. – «А нет ли у вас кобольтского словаря?».

– А почему нет? – неожиданно согласился с травницей эльф.

– Ну пойдем! – Дэй цапнула светлокудрого за рукав и потащила ко входу.

Калли, неожиданно оказавшись перед грозной седой дамой в очках, растерялся.

– Ну что вам, молодой человек? – строго уставилась на эльфа та. – Может, все книги по истории третьего столетия Эпохи Начал?

– Нет, что вы, – взял себя в руки Калли. – Мне хотелось бы узнать, нет ли у вас, – светлый лучезарно улыбнулся, – словаря языка кобольтов?

Женщина оторопело уставилась на эльфа.

– А зачем вам кобольтский словарь? – против воли вырвалось у нее.

– О-о, не спрашивайте, – пришла на помощь Дэй. – Наш светозарный хочет на любимом луке написать имя возлюбленной, но боится, что мы узнаем его тайну.

Эльф мигом покраснел, а дама понимающе усмехнулась.

– И вовсе не возлюбленной, – окончательно уверил он ее в «догадке».

Калли все-таки удалось уболтать библиотекаршу, и она дала им этот разнесчастный словарь домой. Кобольтская письменность оказалась на редкость заковыристой, а сидеть в пыльных казематах знаний всем уже порядком огоблинело. Развеселая пятерка притащила огромный фолиант в домик девушек. По дороге были куплены отличнейшие ароматные «вкусности от мамы Заси». Имеется в виду – из очаровательного трактира, где всегда чисто и прилично, а главное – очень вкусно. Изюминкой этого заведения стала еда, что давали с собой. Она так и называлась «вкусности от мамы Заси». Иногда добавляли «на вынос». Лучшая пятерка Земли повадилась захаживать к «маме» – дородной, статной женщине средних лет с высокой прической, которая с трудом удерживала такое дикое количество медового цвета волос.

Завалившись всей толпой в домик, все тут же забегали по комнате – кто за тарелками, кто за питьем, кто-то снимал со стола все лишнее, чтобы плюхнуть на него тяжеленный фолиант. Скоро ребята наконец-то устроились, обложились «вкусностями», исчерканными бумажками и начали азартно тыкать пальцами в книгу и собственные каракули. Письменность кобольтов заключалась всего в нескольких десятках обозначений-слов. Трудность была в том, что эти символы, расставленные в разных порядках, совершенно меняли свой первоначальный смысл. Например, если подряд стояли три горизонтальных палочки, это означало «впереди путь безопасен», а если позади них стояла точка, то «вода начинается за поворотом». Кроме того, кобольты не ставили никаких обозначений в конце подобных пассажей, и только богам было известно, правильно ли сделан перевод. Другой сложностью было то, что обычно этот народ писал снизу вверх, а в фразе, что срисовали Калли с Грымом, все знаки шли горизонтально, что тоже имело свое значение и указывало на какой-то иной диалект. Так что если кто-то хотел заставить искателя неведомых сокровищ помучиться, то ему это, несомненно, удалось.

На третьем часу ругались уже все. Особенно усердствовал Грым.

А Ива никак не могла сосредоточиться. Что-то ее очень волновало. Какая-то неуловимая, непознанная печаль носилась в воздухе.

– Что-то происходит, – неожиданно громко произнесла она в затишье, каким сопровождалось вгрызание во «вкусности». Друзья дружно поперхнулись, закашлялись, синхронно заколотили друг друга по спинам и вопросительно уставились на девушку. Знахарка смутилась. – Нет, ничего.

На нее недоверчиво покосились, но переспрашивать не стали.

– Магия, запомните, чада, это не только управление энергией или какое другое волшебство, – вещал уже битый час преподаватель по теории магии – среднего роста и невпечатляющей внешности чародей с удивительно живыми карими глазами. Рассказывал он порой нудновато, но были у него и особо излюбленные темы, о которых он говорил так, что звонок на перемену казался кощунственным. – Магия – это и тонкое понимание сути вещей, умение видеть символы, ловить знаки, чуять настроение мира. Это не наука предвидения или видения, это умение слушать себя и жизнь вокруг. Например, если вам кажется, что завтра будет незапланированный зачет, то не стоит ли лишний раз перечитать лекции?

Аудитория захохотала: учитель любил устраивать подобные подлянки.

– Или если какая-то тревога обуяла вас, – переждав взрыв смеха, продолжил он, – неясная, неотчетливая, что-то нехорошее как будто носится в воздухе…

Ива непроизвольно дернулась.

– То, может, действительно что-то произошло и виной всему вовсе не вчерашняя несвежая рыба.

Снова хохот.

– Вы должны оттачивать в себе умение замечать то, на что обычные люди не обращают внимания. Например, посмотрите роспись на стыке стен и потолка.

Все послушно уставились вверх. Потолочную роспись, изображающую четверых молодых магов, протянувших друг к другу руки (вокруг клубились облака, что заставляло задуматься о том, что такого намагичили юные дарования, коль вмиг оказались на небесах), обрамлял, как картинная рама, совершенно неподходящий по цвету коричневый узор.

– Ну? – вопросил преподаватель обращенные к нему подбородки. – Что-нибудь необычное видите?

Половина учащихся дружно замотала головами, другие еще внимательнее вгляделись в узор. Спустя пару минут сдались и они.

– А могли бы, – усмехнулся маг и достал тонкую, похожую на волшебную палочку фей указку. Кстати, именно из-за нее его так и прозвали – Фей. – Посмотрите сюда. Вот в этом углу роспись начинается. – Из указки к потолку ринулся тонкий луч бледно-голубого цвета. – А теперь внимание.

Лучик начал повторять в воздухе узор. Над доской повисла розовая облачная надпись.

– Вот гоблин! – пораженно ругнулся кто-то.

– Это же плетение магической защитной стены, – высказал другой студент то, что теперь уже стало ясно всем.

– Да, именно так. Это плетение элементарной защитной стены, которую вы проходили совсем недавно, но вы не подумали, что такое толкование узора возможно. Не обнаружили схожих элементов и начала плетения. Поэтому вашим домашним заданием будет глава двадцать шестая, в которой помимо объяснения важности примечания деталей будут даны восемнадцать ребусов, волшебных картинок, сокрытый смысл которых вам придется разгадать. Когда вы найдете ответ, просто громко скажите его, и картинки укажут, правильно ли. Предупреждаю, у каждого в книге свои загадки, они ни в одном учебнике не повторяются. Так что не тратьте время на поиск схожих ребусов. И не вздумайте помогать друг другу. Картинка тогда будет постоянно меняться, не давая вам найти ответ. Подобные задания у нас будут в течение всего обучения, так как я считаю, что искусство мага именно в умении распознать нить судьбы еще до того, как она была сплетена. Задание вы получили, так что марш отсюда. Рекомендую очень серьезно отнестись к теории в начале главы, так как завтрашней темой будут «Иллюзии и невидимость», а без знания текста, что вам задан, на уроке будет делать нечего.

С домашним заданием по теории магии быстрее всего справились Златко и Калли. Они свои загадки пощелкали в пару минут. Ну да им по статусу положено. Азартный Грым, упорная Дэй и натренированная на гадании Ива провозились подольше, закончив почти одновременно. К этому моменту эльф и Синекрылый уже вновь елозили по фолианту. Очевидно, как заметила гаргулья, задачки Фея не прошли даром, потому как буквально через пять минут перевод был обнаружен. Даже повода поспорить никто не нашел.

Итак, надпись гласила: «Ищите в деяниях моих».

– Чьих? Статуя или скульптора? – рыкнул тролль.

– Думаю, все-таки «статуя». Тьфу, мага Сибериуса. – От волнения эльфа даже пошевелил ушком, потом спохватился и украдкой огляделся – не заметил ли кто.

– А кто у нас скульптор? – спрятала улыбку Ива.

– Неизвестно, – душераздирающе зевнула гаргулья, сверкнув клыками. Дома она всегда принимала свой истинный облик. – Мы же еще недавно читали, что работали несколько мастеров, а кто что именно сделал на площади, никому не известно. Так и величают – «совместная работа».

– И что это значит – «ищите в деяниях моих»? – зло спросил Грым.

Знахарка, заразившись от Дэй, тоже зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Ясно одно, – покачал златокудрой головой Бэррин, – снова библиотека.

Слаженный стон был ему ответом.

– Наверняка мой коллега на теории магии уже говорил вам о том, что маг обязан уметь видеть знаки, что подает вам судьба. – Каурой масти кентавр с длинной гривой и красной повязкой на голове важно расхаживал перед студентами, удобно расположившимися на небольшом холме под сенью огромного векового дуба. – Это, без сомнения, очень важное умение для будущих волшебников. Но госпожа Судьба – такая капризная барышня… – Мэтр Стермахион усмехнулся. – Наверняка многие из вас считают, что судьба, если она есть, это то, что раз написано и больше не изменить. На самом деле все намного сложнее. Вы меняетесь, и ваш путь изменяется в зависимости от того, что с вами происходит. Каждому из нас судьба преподносит какие-то события – плохие и хорошие, тяжелые и простые. Все они призваны, чтобы мы что-то для себя определили. И мы исходя из нашей сути реагируем на них. Например, девушка из маленького городка выходит замуж за юношу из столицы, и по каким-то причинам свадьба срывается. Одна особа увидит в этом плохой знак и откажется от жениха. Другая воспримет это как вызов и попытается снова. Третья впадет в отчаяние. Четвертая вдруг поймет, что ей совсем не нравится столица и она будет счастлива только в своем милом, тихом, уютном городке. Пятая решит, что брак не ее удел, и пойдет в чародейки. Смеетесь? А ведь такое вполне возможно. Судьба – это и наш выбор тоже. Есть теория, что судьбою можно управлять. Вот, например, та же самая девушка всегда хотела быть магом. И во всем, что ей встречается на пути, видит знаки, указывающие ей именно на это. В том числе и в сорвавшейся свадьбе. И из всего, что встретится девушке, она будет выбирать только то, что ведет ее к ее мечте. И судьба медленно, но верно повернет в эту сторону. Счастлив тот, кто знает, чего хочет. Поверьте мне, судьба любит не умных или красивых, не удачливых или упорных, судьба любит искренне желающих. – Маг интонацией выделил последние четыре слова. – Если хотите чего-то добиться, определитесь с тем, чего действительно хотите, и идите к этой цели. И никуда ваша судьба не денется. Как миленькая приведет вас к ней… Наверняка вы сидите сейчас на травке и думаете, а чего ради такая лекция на уроке стрельбы?

Кентавр усмехнулся вслед за хохотнувшими учениками.

– Все очень просто. Из моих нравоучений следует… не только житейская и магическая истина, но и вполне реальная польза. Итак, что главное в управлении, или, лучше сказать, попытках повлиять на судьбу?

– Желание!

– Искреннее желание!

– Найти то, что хочешь!

– Цель!!! – посыпалось со всех сторон.

Кентавр звучно щелкнул пальцами.

– Все правильно! Все молодцы! Но сейчас я хотел от вас услышать именно это слово – цель. У вас у всех в руках луки. Многие из вас очень хорошо ими владеют. Сам видел на испытаниях. Многие – неплохо. Кто-то с интересом разглядывает как занятную диковинку. Ну а иной с дрожью в коленях вспоминает собственные болящие плечи, руки и пальцы, а может, и травмы, когда его пытались обучить мастерству владения луком. В мою задачу на данном этапе не входит сделать из вас призеров по стрельбе. Но стрелять должен научиться каждый маг. Хотя бы знать, как это делать. Потому как для большинства боевых заклинаний это очень важно. Поэтому я и хочу обратить ваше внимание на важность ЦЕЛИ. – Мэтр Стермахион особо выделил последнее слово. – Технике и умению учитывать различные факторы при стрельбе мы вас научим, но… самое главное зависит от вас. Итак, прошу всех сосредоточиться и запомнить как первый поцелуй: для стрелка самое важное – это ЦЕЛЬ. Когда вы стреляете, есть только ЦЕЛЬ. Не тетива, не стрела, не бой вокруг, не рана или отчаяние, – ЦЕЛЬ. После того как вы отпустите тетиву и отправите в полет стрелу, будет время оглядеться, но не когда вы стреляете. Запомнили? Запомнили?!

– Да!

– Не слышу!

– Да!!!

Холм порядком потрясся от шумовой волны. А мэтр Стермахион довольно рассмеялся. Хм… практически заржал.

Была у него одна особенность: он заражал своим азартом. Вместе с ним все были готовы идти куда угодно и делать все, что он пожелает.

– Ну что, а теперь попробуем.

Среди студентов поднялась оживленная суета.

– Тише, – поднял большие ладони кентавр. – Еще пару слов. Если вы прекрасно умеете стрелять, ну что же, хорошо. Если же нет… забудьте об этом. – Чародей довольно усмехнулся. – Это не так. Сейчас вы подойдете к черте, поднимете лук, посмотрите на цель. И выпустите стрелу. Не думайте ни о чем, кроме цели, а остальное… приложится. Может, и не сразу. Но нам и не скорость нужна. Помните, – учитель для пущей важности поднял палец, – главное – цель.

Дальше начался организованный бардак, что так любил на своих уроках мэтр Стермахион. Все забегали, засуетились, зашуршали. Кто-то ругался, что ему лук дали неправильный. Кто-то вообще стрел недосчитался. Кто-то тетиву не мог натянуть. Наконец все худо-бедно улеглось. Чародей попросил всех все-таки остаться на холме. Оттуда лучше видны и стрелки, и мишени. Последних была четыре. Первыми к черте пригласили эльфов, и Калли в том числе.

Те мгновенно сорвались с мест, явно горя желанием показать свое мастерство. Луки у них были стандартные, школьные, в прекрасном состоянии, хоть стрелки и ворчали, что лучше бы они свои принесли. Мэтр кивнул, и четыре тонких, стройных, светловолосых красавца шагнули вперед, выстроившись в четкую линую. Луки, словно по беззвучной команде, уверенно поднялись. Тетива пошла назад, к острым ушкам. Короткий миг тишины. Стрелы срываются вперед. Быстрый полет. И вот они уже у цели, каждая впилась в центр своей мишени.

Сзади раздался слаженный вздох всей женской части курса.

– Слушай, я что-то не понял все эти разглагольствования наших учителей о судьбе, – валяясь на полу кверху пузом, проворчал Грым и отправил в рот последнюю охотничью колбаску. Порыскал лапищей по блюду, где ранее их лежала целая куча. Не найдя, приподнялся, убедился, что тарелка пуста, и тяжко – с мировой скорбью в голосе – вздохнул. – А кто-нибудь что-нибудь понял?

– Не парься, Грым. Тебе это не надо. – Златко на миг оторвался от книги, где с увлечением читал про мага Сибериуса.

– Эт почему не надо? – возмутился тролль.

Синекрылый с тоской посмотрел на книгу, потом на недовольную рожу Грыма и пояснил, тщательно подбирая слова:

– Да все просто. Вот скажи мне, Грым, чего ты хочешь?

Тролль почесал в затылке:

– Чтоб весело было. Чтоб и подраться там. И брюхо набить. И девок… Эй, больно же!

Ива помахала отбитой рукой. Уж что-что, а череп у Грыма был крепкий. Кстати говоря, подзатыльники он сносил только от знахарки, и то, наверное, только оттого, что она редко дотягивалась.

– А еще? – Златко ухмыльнулся, наблюдая за этой сценой.

Тролль пожал могучими плечами:

– Чтоб денежки были. И воином – не простым, а с магией – отличным быть.

– А еще?

– Да все, наверное.

– Вот и делай все для этого. И не задумывайся над чем-то другим. И все будет.

– Но я так и делаю!

– Вот поэтому-то я и говорю, чтобы ты не парился.

– А-а.

Калли поднял голову и посмотрел в окно. Они штудировали книги о похождениях мага Сибериуса уже с седмицу, перебрали множество самых невероятных версий, но ничего хоть отдаленно говорящего о таинственном артефакте не нашли.

– Мне кажется, мы как-то неправильно ищем, – произнес он.

Дэй потянулась:

– Зато сколько нового узнали. Ну и наворотил в свое время этот Сибериус!

– И все же мне нужен ответ, а не всякие истории!

– Во, у Калли тоже не будет проблем с судьбой! – засмеялась гаргулья.

– Кто хочет глинтвейн? – Ива посмотрела на друзей. – Уже готов.

Никто не отказался. Пока разливали и вновь усаживались, Златко что-то сосредоточенно обдумывал. Приняв тяжелую глиняную кружку, он отхлебнул и выдал:

– Что-то мы действительно не так делаем.

– Ну-ну, поведай нам, господин Бэррин, свою умную мысль, – усмехнулась Дэй.

– И поведаю. – Златко устроился поудобнее. – Мы, как неопытные кладоискатели, начали перекапывать чужое поле, не посмотрев, что у нас под окном. «Ищите в деяниях моих». Гоблину же ясно, что это не сам маг учудил. Он к этому времени уже пару столетий как помер. Поэтому надо искать не в его деяниях, а в том, что связано с ним, но было создано во второе столетие Эпохи Начал.

Какое-то время вся компания обдумывала его слова.

– Ну ты, гоблин, го-ло-ва! – протянул Грым.

– Это от того, что я историю люблю, а не «камнями»[3] кидаться.

– Златко, мы маги! А не историки! – возмутилась Ива.

– Лады, – махнул рукой тот. – Значит, наша задача узнать, что было создано в это время и как-то связано с магом.

Ива медленно шла по пустынным улочкам. Как раз было за полдень. Жара невыносимая. Даже маги-погодники из департамента ничего поделать не могли. Кажется, уже осень давно, а все равно дышать нечем. Тетушка всегда говорила, что любая странность в погоде не просто так. Вот и сейчас… отчего же так жарко? Знахарка покачала головой. Друзья сейчас прочесывают старый город – так называют центр Стонхэрма – и территорию Университета. Она, по идее, тоже. Только вот… совсем не о бесценной побрякушке Калли ее мысли. Снова тоска гонит ее к высокой скале. С нее так хорошо смотреть на море. А море такое синее. И ветер над ним такой хмельной. Соль оседает на губах, а солнце глядит прямо в душу. Ну и пусть жара!.. Зато людей мало. И все эти милые узкие, опрятные улочки принадлежат ей одной. Каблучки звонко цокают по булыжной мостовой. Бряцает сумка на боку. А в вышине – в синем-синем небе – зовут чайки. Как будто сказать что-то хотят. Только вот что? Как же это хорошо – вот так блуждать по пустынному городу. А вот дорожка вверх побежала. Значит, скоро ее любимая скала. Златко постоянно ругает за это пристрастие к ней. Ива чуть не поссорилась с ним по этому поводу. Видите ли, ему не нравится ее настроение. Ну и что? Знахарка вздохнула. Разве можно ему объяснить, как поет море, ударяясь о скалы? Как передать тоску, что летит по ветру и манит и манит за собой?

«Ах, Златко-Златко! Не бойся! Это море меня любит! И ничего плохого не сделает. Только вот как мне понять, о чем оно мне хочет поведать?».

В этот самый момент Златко стоял в Музее магии, что был построен между главным зданием Университета и Ратушей. Находились они на разных островах, и соединял их самый большой из всех, что Бэррин видел в своей жизни, мост. Именно на нем и находился Музей магии. Вход в него был разрешен всем, не только магам.

Признаться, Златко неспроста выбрал себе именно этот участок поисков. Ему казалось, что он понял логику неизвестных шутников. Эти ребята любили магию и сам город. Поэтому он знал, где искать очередную подсказку. И вот сейчас перед ним была огромная – во всю стену – картина. Изображен был на ней уже набивший всем оскомину маг Сибериус. Вернее, его самый значительный подвиг. Это было самое начало Эпохи. Тогда Стонхэрм только-только появился на карте. И ему приходилось биться, казалось, против всего мира. И великаны, и скальные тролли, и древовидные карлики, и гоблины, и горные орки – кто только не предпринимал попытки захватить эту жемчужину на воде! Но город активно сопротивлялся. И ведь выстоял! Одним из самых страшных нападений, что предпринимались на тогда еще молодой Каменный город, было нашествие нежити. Златко, правда, так и не понял, что его спровоцировало, но тогда поистине громадные орды неупокоенных двинулись на стены Стонхэрма. Убить их было невероятно сложно: даже расчлененные, они все равно продолжали упрямо лезть вперед, сметая все живое на своем пути. Когда нежить уже прорвалась в город, Сибериус, находившийся в изрядно поредевших рядах защитников, и создал свое самое великое заклинание – Истинный Свет. На картине он именно так и изображен: странная, громоздкая фигура в помятой и закопченной мантии среди обломков стены и трупов, а в поднятой руке горит ослепительно белый свет, и нежить вокруг корчится и гибнет, не в силах выдержать его. Теперь это заклинание изучают одним из первых, потому как ничего более сильного против оживших мертвецов еще не создано. И только от силы мага зависит, как оно подействует. В идеале свет должен освещать все вокруг на полмили и упокаивать всю нечисть навсегда. В жизни все совсем не так. Если чародей силы небольшой, то заклинание в лучшем случае отпугнет мертвых. К тому же без определенной склонности к этому виду магии Истинный Свет будет не только слабым, но и вычерпает все силы.

Златко усмехнулся. Лучше всего это заклинание получалось, разумеется, у Калли, – направление Жизнь как-никак. Потом у самого Синекрылого. Грым и Дэй вообще считали, что проще перебить нежить – сколько бы ее ни было – боевыми заклинаниями: «камушками», «снежками», огненными шарами, ледяными копьями и прочими прелестями, на которые они были мастера.

Ива стояла на скале и смотрела на море. И оно отвечало ей тем же. Куда-то за горизонт уплывал пузатый торговый корабль. И девушке казалось, что она слышит, как хлопают на ветру паруса, скрипят канаты, раздаются отрывистые команды боцмана. Где-то там – в далеких неведомых морях – плавал ЕЕ эльф. Может, это из-за него такая тревога в сердце? Знахарка с опасением прислушалась к ощущениям. Нет, что-то шептало ей. Это связано с ним, но не из-за него.

– Тогда что же это? – вслух произнесла Ива и рассмеялась. «Я как героиня дамского романа – на скале жду своего возлюбленного. Тьфу, аж противно!» – мелькнула мысль. На самом деле противно не было. Было… странно. «Может, это магическая сила просыпается во мне, вот и неспокойно?».

Златко наконец-то налюбовался на картину (была у него слабость ко всему героическому) и принялся рассматривать ее уже с целью нахождения знаков, о которых так много говорил им преподаватель по теории магии. Искать долго не пришлось. На одном из булыжников, что в изобилии валялись рядом с магом, гномьими палочкообразными рунами (из-за чего, кстати, так трудно было их разглядеть) было начертано: «Камень споет о славе, Камень споет о юных, Камень укажет ищущим».

Златко улыбнулся.

Ива, чуть ли подпрыгивая от переполнявших ее эмоций, спускалась в город. Он потихоньку оживал. Все чаще появлялись пешеходы. Шумнее становилось на узких улочках. Экипажи так и шныряли по узорчатым мостам. В раскрытых окнах таверн и трактиров гремела посуда. Появились вездесущие мальчишки. Где-то загудел базар. Знахарка радостно улыбнулась проснувшемуся от жары городу.

На площадь она выскочила совершенно неожиданно. Наверно, свернула не туда. Здесь она ни разу не была. А зря. Площадь ей сразу понравилась. По сравнению с мрачной, величественной и чуточку мистической Главной, эта выглядела попроще, но намного уютнее. Забавные домики в два-три этажа, но очень узкие, окрашенные в веселые цвета: желтые, розоватые, зеленые, синие. Нижние этажи, как правило, отводились под магазины, но был там еще маленький, уютный трактир. Любимая Ивой скала еще не кончилась, перейдя в пологий спуск, и основная часть города находилась значительно ниже. С площади открывался замечательный вид на пристань и сияющую солнцем гладь моря. Но самой запоминающейся частью этой уютной площади был памятник. Серый камень рождал фигуры двух молодых магов – девушку с распахнутыми, чуточку испуганными глазами и посохом в руке, что так любили первые поколения волшебников,[4] а также юношу, с мечом в одной руке и выбросившего вторую вперед, в жесте заклинания «щита».[5].

Травница уже не раз отмечала удивительное мастерство местных скульпторов. Молодые люди, казалось, сейчас оживут. Волосы на их головах трепетали на ветру. Из посоха юной волшебницы рвалась молния. А «щит» молодого чародея Ива почти ощущала. Что бы ни напугало каменную колдунью, она этого явно не ожидала. Напряжение и решимость светились в глазах юноши. И чувствовалось, что они не собираются отступать или трусить, а по их позам становилось понятно, что эти двое – команда.

Знахарка была очарована. После травок и зелий она более всего любила скульптуру. Ее завораживало время, остановленное в камне. Девушка могла любоваться часами на искусную работу резца мастера. А этот памятник просто сразил начинающую чародейку.

– Нравится?

Мужской голос заставил ее обернуться. Чуть позади нее стоял один из волшебников, что она видела при поступлении. Высокий, чуточку даже грузный, с небольшой русой бородой и волосами, собранными в хвост.

– Ива, знахарка из Восточных Лесов. Я правильно помню? – слегка поклонился он.

Девушка не представляла, что делать, и тоже кивнула.

– Владигор, – назвался мужчина. – Буду у вас преподавать на старших курсах.

Ива заглянула в его светло-карие глаза – не сказать, чтобы красивые, но лучащиеся жизнью. И улыбнулась.

– Очень приятно. Вы тоже из Восточных Лесов?

Кроме очень типичной для ее сородичей внешности маг был облачен в рубаху, по крою очень напоминавшую те, что носили в ее землях, да и вышивка… Основную часть ее рисунка составляли знаки, почитавшиеся главным образом в Восточных Лесах.

– Угадала. На вышивку смотришь? – Чародей потянул за ворот, традиционно для восточнолесных жителей богато украшенный. – Запомни, Ива, надежней всего то, что знаешь с детства. В магии – особенно.

Маг как-то излишне внимательно смотрел на девушку. Отчего-то смутившись она буркнула нечто вроде: «Понятно». Мужчина покачал русой головой и промолвил:

– Так что, нравится? – кивнул он на статую.

Карие глаза Ивы тут же загорелись, и она на-гора выдала все свои впечатления. Владигор слушал и улыбался. Под конец ее рассказа кивнул.

– Между прочим, это реальные люди, – когда знахарка закончила свой эмоциональный рассказ, произнес он.

– Да? – Травница, уже привыкшая и полюбившая старинные легенды из уст Златко, приготовилась слушать увлекательную историю.

– Да. Это Анко и Мерена. Они учились в нашем Магическом Университете на самой заре Эпохи Начал.

– И памятник посвящен каким-то конкретным событиям? – догадалась красавица.

– Точно. События были, и еще какие! История вообще на редкость замечательная. Это была, как я уже говорил, заря Эпохи Начал. Мир был молодой и неопытный. Что сейчас ясно даже детям, тогда только познавали. Без чего мы ныне себя не мыслим, в те времена не существовало и в помине. А Университет только один курс и успел выпустить. Тогда на Крайние Земли напали целые орды темных орков. Премерзкие твари. Их и сейчас много. А уж тогда! И их территории вплотную упирались в людские поселения. Обычно их различные кланы враждуют друг с другом. Но это был тот редкий – действительно редкий – случай, когда они объединились, чтобы раз и навсегда вытеснить людей со своих, по их мнению, земель.

– А это действительно были их земли? – вклинилась Ива в паузу.

– Трудно сказать. – Маг почесал за ухом. – И да и нет. Это были не основные их угодья, но порой они сюда забредали. Королевство людей тогда было очень-очень молодое. Но во главе его стоял Король Всех Людей. И… Ива, это было совсем другое время. Тогда… как бы это сказать, каждый жил и понимал, что каждый день – это борьба. Люди только завоевывали себе право на существование. Их было мало. Их магия слаба. У них еще не было никаких союзов с другими расами. Ни особым оружием, ни мастерством владения им они тоже не могли похвастаться. И понимание этого заставляло их держаться вместе. Действовать в интересах всего народа. Король же… у него был талант, нет, не только полководца и дипломата, но и организатора. А самое главное – он умел разбираться в людях, ставить их на нужные места, где те более всего пригодятся.

В тот год, которому и посвящен мой рассказ… – маг улыбнулся, – в тот год орки как взбесились. Всей своей несокрушимой ордой они двинулись на земли людей. На своих огромных волках – еще более опасных, чем сами воины, – они представляли собой не просто опасность, а смертельную. Тот год мог стать последним для всего человечества. Король собрал всех, кого смог. Всех воинов и добровольцев, всех воительниц, все согласившиеся на союз расы, таковых оказалось мало, и в основном это были малые расы, больше смахивающие на простые племена. И, разумеется, всех магов. Забрали даже студентов. В Университете осталось только двадцать два первокурсника, знающих от силы несколько боевых и защитных заклятий. В Стонхэрме оставили малюсенький гарнизон, в основном состоящий из тех, кто по состоянию здоровья или возраста не мог идти вместе с войском Короля. Даже в ополчение в случае чего призвать было не из кого. Но никто не ждал нападения на этого город. Далеко от орков, да и зачем он им?

Только Король и его стратеги не учли, а разведка не прознала, что темные орки, наверное, в первый раз в истории заключили союз с морскими орками. Эти твари не похожи ни на кого из своих сородичей. Прежде всего тем, что живут, как понятно из названия, на море… ну или на прибрежных скалах. Рыбачат и… разбойничают. Когда люди построили Стонхэрм, он с его Магическим Университетом лишил их возможности делать набеги на приморские поселения. Маги что-то там начудили, поставили преграду для морских орков. Но ее надо постоянно поддерживать. Когда маги ушли вместе с Королем, защита ослабла – и орки на своих драккарах ринулись к Каменному городу. Все могло закончиться очень печально, если бы не востроглазый Анко и верящая в предчувствия Мерена. Рассказывали потом, что на стене – а тогда она стояла на этом вот месте – они оказались одновременно. Он – потому что увидел точки на морской глади. Она – потому что почувствовала неладное. Драккары неслись как почтовые гончие, обгоняя ветер. Но за те немногие мгновения эти двое успели поднять тревогу, сообщить королевским магам о нападении, собрать всех возможных защитников на стене. В городе были в основном женщины, дети, много раненых. Отступать было нельзя. А полчища орочьих кораблей привели жителей в панику.

В летописях сохранились слова, что крикнул Анко бьющимся в истерике воинам: «Уйдет хоть один – погибнут все». И они с Мереной встали на стену. Менестрели до сих пор поют, как вид совсем молоденьких юноши и девушки, одиноко стоящих на стене с отчаянной решимостью в глазах, вмиг устыдил всех. И воины, и все, кто мог хоть чем-то помочь, вернулись на стены. Кто знает? – Чародей пожал широкими плечами. – Может, и правда. Наверное, это тот вымысел, что имеет больше смысла, чем все, что было на самом деле. Не поддается сомнению, что именно эти двое смогли организовать оборону города, в котором почти не было боеспособных людей. Они сумели так расставить своих сокурсников, что каждый оказался при деле и никто из них не погиб. Адепты первого года почти не обладали никакими заклинаниями. В процессе яростного штурма родилось столько гениальных по своей простоте задумок! Например, один из молодых магов владел только заклинанием телекинеза.

Так он нанес столько урона оркам, сколько, дай боги, было на счету у двух-трех его сокурсников. В ход пошли камни, стрелы, все, что оказалось в поле его зрения. Его шедевром стал вождь орков, которого он поднял на скалу и сбросил в море. Конечно, отчаянным защитникам долго не продержаться. Но два часа, что понадобились части королевских войск телепортироваться в осажденный город, они выторговали у судьбы. Как только орки увидели королевские полки, тут же сыпанули на свои корабли и уплыли к гоблину. Войска тотчас отправились обратно. А город принялся залечивать свои раны и чествовать героев. Когда маги-учителя вернулись, то были просто поражены, сколько всего сделали их ученики и как сильно продвинулись в магии. По всем людским землям гремела тогда их слава. Всего города, разумеется, но более всего Анко и Мерены. Во втором веке Эпохи Начал поставили вот им памятник. А баллады поют до сих пор. Кстати, Анко и Мерена выросли, доучились и стали самыми лучшими боевыми магами своего времени.

Владигор с каким-то особенно довольным лицом, как будто известные чародеи прошлого были его любимыми детьми, посмотрел на памятник. Потом снова глянул на восторженно распахнувшую глаза травницу.

– Мне очень нравится эта история, – продолжил он. – Есть в ней что-то такое…

– Какое? – не выдержала паузы знахарка.

Мужчина кинул на нее слегка игривый взгляд.

– Правильное, – усмехнулся он, явно заменив этим словом то, что на самом деле хотел сказать. – Кстати, после нападения морских орков и окончания войны тогдашние преподаватели-чародеи пересмотрели всю систему обучения. Раньше она была такая же, как в других вузах, – сначала теория, потом практика. В Стонхэрмском Магическом Университете первым делом из студентов делают боевых магов, объясняя теорию постольку-поскольку. «Сперва надо выжить в бою» – можно было бы поставить девизом первых лет обучения. Учат нападать, защищаться, лечить. Потом уже преподают все остальные прелести магического образования. Но все равно более уделяют внимания практике. Как говорит наш уважаемый ректор: «Имеет значение только то, что вы умеете». В том смысле, что у вас должны быть прежде всего какие-то практические навыки. А захотите знать больше – или сами будете копаться и постигать, или продолжите образование.

– Имеет смысл, – одобрительно хмыкнула Ива, как большинство выходцев из деревни уважавшая людей, умеющих что-то делать своими руками. Пусть даже, как в данном случае, фигурально выражаясь.

Владигора немало потешило высказывание девушки.

– Ну а ты как? Нравится учиться? – Маг чуть наклонил голову, внимательно – Ива даже заподозрила его в чтении мыслей, – разглядывая травницу.

– Да! – мигом засияла глазами знахарка. – Особенно…

На Владигора повторно обрушился водопад восторгов и восхищения: и вузом, и преподавателями, и занятиями, и новыми друзьями, и полученными знаниями, и домиком, куда ее с Дэй поселили, и Стонхэрмом, и…

Т’ьелх мог гордиться проведенной работой. Еще год назад девушка ни за что не стала бы так открыто радоваться и восхищаться, побоялась бы, что ее рассказ покажется собеседнику неинтересным, не захотела бы навязываться. Оказалось, достаточно одного любящего темного эльфа, чтобы юную волшебницу перестали мучить подростковые страхи и она превратилась в довольного собой и жизнью человечка. Маг умело задавал вопросы, направляя разговор в нужное ему русло. Сама того не замечая, травница выболтала чародею почти всю историю своей жизни. Владигор вызывал у нее небывалую симпатию, впрочем, в этом она не была оригинальна.

За разговором они не торопясь дошли до ворот Университета. Уже почти родной сварливый голос ворот поинтересовался у чародея:

– Когда ж ты угомонишься, Владигор? Сколько можно с молоденькими девицами таскаться?

Маг хохотнул и пригрозил воротам кулаком, потом повернулся к Иве и, мигом став серьезным, спросил:

– Ну что, Ива, пойдешь ко мне в ученицы?

– Что? – опешила та.

Мужчина склонил голову набок.

– Принято, что у каждого чародея нашего учебного заведения обязательно должен быть ученик. Один из студентов. Он учится как все, но с ним дополнительно занимается один из преподавателей.

Ива растерялась:

– Но почему я?

– Земля, вторая – Вода. Направление – Природа. Правильно?

Девушка кивнула.

– Как и у меня. Кроме того, я наблюдал за тобой на испытаниях. Мне понравилось, как ты действуешь. И ты из Восточных Лесов. Приятная во всех отношениях девушка. А господин ректор сказал, что если я еще один год буду отлынивать от кураторства, то он сам мне выберет ученика и я буду заниматься с кем прикажут.

Знахарка уставилась на мага, не в силах разобрать, шутит он или нет.

– Ты подумай. Как надумаешь, приходи ко мне в Синюю башню.

В их с Дэй домик Ива попала, когда Златко уже заканчивал свой победоносный рассказ про картину и цитировал надпись на ней.

– Это ты про что? – тут же влезла в разговор девушка.

– Ты где была? – От этого вопроса удалось удержаться только Калли. Знахарка притворно обиженно надула губки и тут же ухватила с чьей-то тарелки оладушек из «вкусностей мамы Заси». Тролль мгновенно взревел, и Ива, тотчас понявшая, что покусилась на святое, эльфийской стрелой шмыгнула за спину Златко. Тот привычно раскинул руки, не давая Грыму прорваться к позволившей себе святотатство. Ива проказливо показала троллю язык и запихнула в рот последний кусок оладушка. Потом примиряюще пообещала отдать ему один из своей порции. Грым поворчал, но махнул рукой. Обижаться и злиться на травницу у него не получалось. Хотя бы потому, что если кто-то из их веселой компашки все-таки и готовил еду, то это была Ива и он всегда получал от нее самую большую порцию.

– Так где ты была? – повторила с удовольствием наблюдавшая этот спектакль Дэй.

– Ой! – Знахарка мигом забыла и о тролле, и о порции оладушков. – Что со мной случилось!

Девушка рассказала о предложении Владигора.

– О серые небеса! – чуть ли не подпрыгнула на своем месте гаргулья. – Это же здорово!

– Потрясающе! – присоединился к ней эльф.

Златко и Грым тоже выглядели довольными. Чаще всего в ученики брали всю пятерку. Так что у них был неплохой шанс попасть к Владигору.

– Я чего-то не знаю? – осторожно поинтересовалась травница.

На нее недоуменно уставились четыре пары глаз.

– Ты что, не знаешь, кто такой Владигор? – первым догадался Синекрылый.

Следующие полчаса друзья расписывали знахарке всевозможные и разнообразные достоинства и подвиги успевшего прославиться мага, окончательно смутив девушку.

– Чувствую себя обманутой женой – вечно я все узнаю последней! – чуть не расплакалась она.

Никак не ожидавшие такой реакции, все тут же принялись ее успокаивать и утешать. Этот балаган продлился еще долго. Потом наконец Ива успокоилась, порадовалась за себя, любимую, и спросила:

– Ну а у вас какие дела?

Вот тут уж оттянулся Златко. Красочно и во всех подробностях он поведал о своей находке.

– Осталось только понять, что эта надпись значит: «Камень споет о славе, Камень споет о юных, Камень укажет ищущим».

Сегодня день был определенно Ивин.

– А я знаю! Знаю! – запрыгала она на стуле. Тот жалостливо заскрипел.

– И что это? – жадно – аж вперед подался – поинтересовался эльф.

– Это о статуе тех волшебников, что я сегодня видела.

Травница наморщила лоб, вспоминая рассказ мага, и принялась его повторять.

– А почему ты решила, что это именно эта статуя? – Златко подпер щеку кулаком и с интересом, сразу напомнившим знахарке о Владигоре, уставился на волшебницу.

Та пожала плечами:

– Давайте просто проверим.

Следующий день был свободный от занятий, и лучшая пятерка Земли отправилась к столь полюбившейся Иве площади. Погода выдалась солнечная. Почему-то вокруг было очень много цветочниц. От обилия их товара в глазах даже рябило. Но все равно было приятно посмотреть. Щедрая все-таки пора осень.

Оказавшись перед статуей, группа выстроилась как солдаты на смотре войск.

– «Камень споет о славе, Камень споет о юных, Камень укажет ищущим», – в очередной раз продекламировал Златко. – Действительно, очень похоже. А на что он указывает?

– Меч и посох, – пожала плечами Дэй. – Это самое простое решение.

Друзья дружно завертели головами.

– Я проверю, куда указывает посох, – тут же выбрала себе самое перспективное направление гаргулья и штопором ввинтилась в небеса. Случались у Дэй приступы показухи. Калли прищурил синие очи и посмотрел ей вслед. Златко сделал то же самое, даже ладонь козырьком приложил.

– Что-то мне подсказывает, что нам суетиться не стоит, – чуть лениво рассудил он. – Все равно, чтобы проверить куда указывает меч, надо или уметь летать, или очень долго и высоко взбираться вверх по ступенькам.

– Мне не хочется, – пробасил Грым. Остальные согласно промолчали. Кроме того, Дэй уже возвращалась. В следующее мгновение она цокнула коготками о булыжную мостовую. Мордочка у нее была недовольная.

– Если проследить направление и точно следовать ему, то упрешься в стену. Просто стена.

Все тут же приуныли.

– Дэй, ты тогда слетай проверь, что там с мечом, куда он указывает. А мы пойдем посмотрим, что это за здание. Может, удастся прорваться внутрь.

Гаргулья кивнула и улетела, а остальные отправились к указанному ей дому.

– Наше уважение! – отчеканил Златко, чуть ли не строевым шагом войдя в двери. Здание оказалось каким-то административным, но, судя по состоянию обстановки, максимум третьеразрядным. – Магическая инспекция. Отдел расследования и профилактики запрещенного колдовства. Стажер Бэррин.

Свежеиспеченный «стажер Магической инспекции» сунул под нос служаке на входе свою бляху со знаком Университета.

– В вашем здании на третьем этаже зафиксировано запрещенное колдовство. Вам что-нибудь об этом известно?

Златко подался вперед и уставился в перепуганные таким напором глаза чиновника.

– Нет! Никак нет! – заикаясь и вздрагивая, замахал руками тот. – Я сейчас позову начальство! Поговорите с ним!

– Не стоит, – отрубил Синекрылый. – Проводите нас с коллегами на третий этаж, и мы сами во всем разберемся.

Чиновник – невысокий, худенький мужичок, – бормоча что-то невразумительное, повел их наверх. На третьем этаже Грым ткнул пальцем в закрытую дверь. Они еще снизу определили этаж. Тролль лучше всех ориентировался в пространстве и безошибочно понял, куда указывает посох.

– Здесь!

Вид злобно оскаленного тролля почти ни у кого не вызывает желания спорить. Комната оказалась хоть и большой, но совершенно непримечательной: несколько столов, стульев, шкафов совершенно канцелярского вида, кроме тоски, не вызывали никаких эмоций. Златко, недовольно нахмурившись, попросил выйти всех, кто находился в комнате. Несколько чиновников пулей вылетели за дверь, которую Калли тут же и захлопнул.

– Лихо придумано, – довольно осклабившись, хмыкнул тролль.

– Как только выкручиваться будем, если наверх передадут? – покачала головой Ива. Ее Т’ьелх регулярно устраивал подобные розыгрыши, но с ним ей ничего не было страшно. Ребята все-таки не так были жизнью обтерты.

– Потом подумаем. Давайте искать, – нетерпеливо бросил эльф.

«Стажеры» разбрелись по комнате. На взгляд Ивы, ловить тут было нечего. Стены без картин или других украшений – просто камни. Мебель хоть и старенькая, но изготовленная не более пятидесяти лет назад. Никаких росписей или чего-то подобного обнаружено не было.

– Да-а, – протянул Грым. – Негусто.

– Надо, наверное, узнать, что тут было раньше, – протянул Златко.

– Может, тайник? – предположил Калли.

В этот момент в окно замолотили. Вернее, постучали, но в исполнении гаргульи. Дэй махала им, явно зовя за собой.

– Ха! Похоже, нашей клыкастой повезло больше! – бросил тролль, и вся четверка устремилась вниз, чуть не сбив с ног каких-то официальных людей. Те попытались что-то спросить, а может, и возмутиться. Златко на ходу бросил:

– Вы что, не видите – гаргульи за окном?! – и помчался дальше.

Сзади послышались испуганные возгласы. Похоже, чиновникам будет о чем поговорить весь день.

Стоило друзьям оказаться на улице, как на них налетела Дэй, от нетерпения махающая крыльями в два раза чаще, чем требовалось.

– Идемте-идемте! – заторопила она и устремилась огибать дом, на ходу она объясняла пыхтящим сзади остальным: – Мы опять попались на эту удочку – со временем. Это здание было построено намного позже! И оно просто заслонило то, на что указывал посох первоначально. Кстати, меч направлен в воздух.

– Так на что указывает посох?! – не выдержал Калли.

Гаргулья опустилась на мостовую перед другим домом и ткнула пальцем вверх:

– Поднимайтесь на крышу и увидите, – а сама сорвалась в полет, обдав всех потоком воздуха.

Ива едва слышно застонала.

Поднявшись на крышу, ребята застали забавную картину. На краю, свесив ноги, сидели две каменные фигуры и увлеченно смотрели вниз. Сперва студенты даже опешили. Слишком уж это напоминало часы на главной площади. Но тут Дэй задумчиво помахала крыльями и повернула к ним голову.

– Что, клыкастая, дружка себе нашла? – заржал тролль. Гаргулья привычно ощерилась.

– Ну так что, Дэй? – оборвал готовую начаться перепалку Калли.

Та кинула на тролля злой взгляд.

– Посох указывает вот на эту статую.

Ива подошла ближе. Выполненный из камня цветочный эльф сидел на краю крыши, будто бы болтая ногами, и смотрел куда-то вниз. На нем была традиционная шапочка с пряжкой и поднятыми вверх полями, одежка забавная, как у лесного народца, и остренькие башмачки с загнутыми носами. Но удачнее всего резцу мастера удалась рожица: сморщенная, ухмыляющаяся, с раскосыми глазами, курносым носиком и остренькими ушками. Единственной неправдоподобной деталью был рост: настоящие цветочные эльфы редко вырастали больше ладони.

Грым и Калли тут же азартно принялись прощупывать и простукивать статую на предмет тайников. Дэй ткнула Иву локтем под ребро:

– А что? Эротично смотрится.

Златко заржал в голос.

Поиски продолжались уже пятнадцать минут, когда гаргулья произнесла:

– А, может, имеет значение то, куда он смотрит?

Эльф сидел на самом углу, и взгляд его раскосых глаз упирался в крышу соседнего дома. Он был пониже и такой же старый, как и тот, на котором вся их неугомонная пятерка находилась. Дэй опасно перегнулась через край. Ее примеру – как любому дурному – тут же последовали все остальные. Тролль за шкирку придержал травницу. Вообще надо отметить, что отчего-то именно к ней он проявлял что-то наподобие заботы.

Знак Университета ребята распознали сразу, благо точно такой же был у каждого на именной бляхе. А вот орнамент, что был цветными плиточками выложен далее, был им неизвестен. Но в том, что это именно дело рук художника, сомнений не возникало: слишком строен он был, симметричен и в нем угадывалась схема магического плетения. У всех волшебников, даже – как в данном случае – учеников, как-то по-особому перестраиваются мозги, и они в любой надписи, картинке или просто каракулях начинают искать возможные зашифрованные заклинания. Данный рисунок являл собой что-то явно сделанное магом или о магии. Не успела Ива как следует вглядеться в него и предложить свою версию, как Калли, отчего-то побледнев, неуверенно выдохнул:

– Я, похоже, знаю, что это такое.

Четыре головы повернулись к нему. Казалось, даже цветочный эльф навострил уши.

– Ну? – нетерпеливо поторопил Грым, который более всего не любил всякое бездействие, а именно таковым ему представлялось промедление эльфа.

Светлый мотнул головой и продолжил:

– Первая – руна дипломатической тайнописи «верда», то бишь «встреча». Вторая – это «зета» – «власть». Третья – «иронима»… ммм… не знаю, как подобрать человеческое слово.

– Круг лучших, – подсказал Златко.

– А ты откуда знаешь? – вскинулся эльф.

– Калли, я тоже из знатного рода, и пусть моя семья и не у власти сейчас, но мы ведем свой род от Короля Всех Людей, да и половина моих дядюшек – гоблинские дипломаты. Так что основы дипломатии были у меня одним из основных предметов домашнего образования. На этом очень уж дядя Власк настаивал. А он, позволь тебе заметить, сейчас как раз в вашем эльфийском лесу послом от людей и сидит.

У Калли заалели ушки. Вернее, их самые кончики. Более он ничем не выдал смущения. Очевидно, ему тоже преподавали основы дипломатии.

– Ну ладно, вы, великие дипломаты и прочие принцы крови, что значит вся эта гоблиня? – Иве надоело торчать на крыше, где ветерок отнюдь не ласкал. Это же Дэй не привыкать, да и у Грыма шкура дубовая.

Златко и Калли на перебой начали объяснять, что так, как правило, обозначают в дипломатических документах[6] место официальных встреч и всякого рода совещаний. Обычно таковые собирали всех реально, реже номинально управляющих страной (городом, учебным заведением, учреждением и т. д.).

– Спорим, именно такой знак нарисован над кабинетом, где заседают магистры, – уныло предложил Златко. Никто спорить не захотел.

– Может, имеется в виду Ратуша? – больше для очистки совести предположила гаргулья.

Калли покачал головой. Все уныло переглянулись.

В Ратушу прорваться было бы проще.

Их группа спустилась на улицу. Все бы ничего, но Калли тут же потребовал подняться на крышу дома с рисунком. Так сказать, для чистоты эксперимента. А Ива в который раз за сегодняшний день подумала, что ступеньки она не любит. Лезть, однако, оказалось невысоко. Единственным для них неприятным фактом стал амбарный замок на двери, что вела на крышу. Впрочем, Грым даже не обратил на это внимания, применив двуручник как рычаг и отодрав замок вместе с креплением.

Самое забавное, находясь на самой крыше, было практически невозможно определить, что это за рисунок. Плитки оказались совсем не маленькие, так что целиком то, что ими выкладывали, можно было распознать только с высоты, коим для них и послужил соседний дом со статуей цветочного эльфа на крыше.

Тем не менее все прилежно побродили по предлагаемому пространству. Ничего не нашли и, поминая педантичного Калли сквозь зубы (Грым особенно старался, потому как время было обеденное, а где это видано, чтобы порядочные тролли ходили голодными), уже совсем было собрались уходить, когда эльф все-таки нашел то, что искал, а именно небольшое несоответствие. Хотя, если судить по размеру плиточек, не такое уж небольшое. Знак Магического Университета – причудливо переплетенные руны: «магия» и «мастерство» – по традиции был обязательно заключен в круг. Причем оный был выполнен несколькими цветами, отображая стихии и направления, с которыми работали в вузе. Обычно они шли в строгом порядке. Однако в знаке, что был выложен у пятерки Земли под ногами, цвета оказались перепутаны в одном месте. Да и плитка, обозначающая направление Природа, была явно выполнена из другого материала, чем ее соседи.

Ребята немного потоптались около нее.

– Может, просто дефект? Или случайность? – пожала каменными плечами Дэй.

– Это дело все сплошняком дефект и случайность, – раздосадованно – по причине острой необходимости в пище – рявкнул Грым.

Все осторожно покосились на него и решили, что лучше лишний раз не огорчать троллий желудок и подобру-поздорову отправиться домой. Благо там не только еда, но и невыученные уроки.

Ива стояла перед котлом в своей «лаборатории», как эту комнатку неизменно называл Златко, и ругалась. Зелье не получалось. И травница просто не представляла почему. Все было сделано правильно. Магия влита верно и именно в том объеме, что требовалось. Что не так-то?

Сумерки за окном мягко сгущались. Внизу, в гостиной Златко, Грым, Калли и Дэй придумывали гениальный план проникновения в святая святых, а у нее не получалось зелье.

Ива от всей души швырнула дубовую ложку в стену. Та нехорошо почернела.

Что-то не так.

Знахарка почесала затылок. Что-то происходило.

Она чувствовала это каждой частичкой своего тела. Что-то менялось, что-то готовилось, что-то вот-вот должно было произойти.

Ива шагнула к окну. Сквозь мягкую шаль сумерек было видно, как волнуется где-то вдалеке море. Оно тоже чего-то ждало.

Где-то там плавал ЕЕ эльф. И девушка была уверена, что его нюх тоже чует изменения. Уж что-что, а о неприятностях Т’ьелх узнавал задолго до того, как они намечались.

Когда Ива совсем уж вознамерилась повздыхать о возлюбленном, за спиной что-то ужасающе грохнуло. Ударной волной девушку впечатало в стену, и то слава богам – могла и в окно вылететь. Рухнув на пол, знахарка с трудом повернула голову. Именно в этот момент дверь свалилась с петель, и в проеме показался Грым, а за ним и вся остальная команда. Златко бросился к травнице. Тролль оглядывал комнату. Калли и Дэй шумно суетились не по делу.

– Ну ты, гоблин, даешь, – восхитился Грым, разглядывая разрушения. – Это же надо – без меча столько всего наворотить.

Ива в который раз в душе поблагодарила тетушку, которая приучила ее хранить все готовые вещи и ненужные в данный момент ингредиенты в другой комнате.

– Ива! Ива! Можешь говорить?! – надсадно кричал Златко девушке в ухо. – Ты меня слышишь?!

Травнице отчаянно хотелось выругаться и хоть как-то его заткнуть, но вместо привычного голоса из горла вырвалось какое-то непонятное хрипение. Грым оторвался от лицезрения здоровенного пятна, в котором причудливо сочетались синий, зеленый и красный, подошел к знахарке, поднял ее на руки и понес в комнату. Златко попытался возразить, что у нее, мол, может быть сломан позвоночник, но тролль лишь непочтительно хмыкнул.

Калли задержался в разрушенном покое и, задумчиво почесав за ухом, произнес, что, кажется, он знает, как они попадут в запретный зал.

Всю следующую неделю Ива заново варила оказавшееся таким эффектным зелье. Разумеется, теперь она старалась сделать его пусть и не менее разрушительным, но по крайней мере поддающимся управлению. Грым очень некстати поинтересовался, что изначально предполагалось стать результатом. Травница по простоте душевной сказала правду – а именно, что сперва она готовила снадобье от запора. Тролль побледнел, а знахарка потеряла еще одного клиента. Причем он ей об этом тут же и сообщил, а она поругалась с ним, заявив, что у всех бывают ошибки и даже еду она тоже не сразу научилась готовить. Быть бы ссоре, кабы не приперлась Дэй и не начала насмехаться над Грымом по поводу его слабого желудка, и они в очередной раз пошли оттачивать друг на друге боевые навыки. Ива же подумала, что, оказывается, не только эльфы, но и тролли ничего не понимают в утонченном искусстве знахарства.

Калли же со Златко, применяя свое дипломатическое искусство и обаяние, всю эту неделю пытались вызнать время следующего заседания совета архимагов. Узнала же его Дэй, чисто случайно наткнувшись на объявление об оном на доске с расписанием занятий.

– Итак, запомнили свои действия? – Учитель в серо-зеленой мантии вышагивал перед ними. Искусство перемещения предметов силой мысли был одним из первых, кои постигали студенты. – Приступайте!

Ива с сомнением оглядела лежащий перед ней тяжеленный фолиант. Задание было поднять его в воздух магией, заставить пролететь пару локтей и опуститься на другую сторону стола. Над этим упражнением ребята бились уже какой день. Они научились поднимать предметы, перемещать их. Совместить же эти действия не удалось еще никому.

Как раз перед этим один из преподавателей – невыразительный субъект в серо-зеленой балахоне – объяснял, что именно они делают не так.

– Калли, пожалуйста.

Эльф невыносимо изящным жестом – ладонь вверх – поднял тяжеленный том в воздух. На миг книга замерла, потом плавно полетела, вновь застыла над другим концом стола и начала медленно снижаться, что и сделала без малейшей запинки.

Калли опустил тонкую ладонь и посмотрел на всех так, будто ожидал аплодисментов.

Все отвернулись.

– Отлично, просто отлично, – самозабвенно обрадовался преподаватель. – Теперь ты, Грым.

Тролль шумно прочистил горло и от души махнул тяжелой лапой. Книга как припадочная взвилась в воздух. Грым резко дернул рукой, и фолиант ринулся в сторону, со всей дурью и тяжестью тома Всемирной истории врезавшись в эльфа, чувствительно приложив того по длинному ушку.

Размашистое дитя камня перегнулся через стол и глянул в яростные глаза Калли.

– Ой, извини, ушастый.

– Да-а, – протянул преподаватель, нисколько не смущенный произошедшим. – Это в очередной раз подтверждает теорию о том, что магия является отражением характера, нрава, сути мага. Если уж тролли созданы для драк, то даже элементарные заклинания телекинеза у них превращаются в боевую магию.

Когда на третьем этаже главного корпуса оглушительно грохнуло, кто-то истошно завопил и запели боевые трубы, выскочившие с совета архимаги впопыхах не обратили никакого внимания на ошивающихся рядом с залом для совещаний студентов. В Университете почти постоянно что-то взрывалось, падало и вообще создавало шумовые эффекты, но только в кабинетах. В коридорах любая опасная магия была запрещена, да и контролировалась охранными заклинаниями только так. Вот поэтому переполошились уважаемые магистры, зато просунутый в щель между дверью и косяком меч никто и не заметил. Вот так, легко и изящно, Калли, Златко и Грым проникли в зал для совещаний. В оправдание архимагов заметим, что никаких важных документов или особо ценных вещей в нем не было. Мебель и вазы старинные не в счет. Они все сплошняком каменные, так чтобы унести их – не одна бригада троллей понадобилась бы.

Как только архимаги скрылись за углом, ребята ринулись внутрь и – первым делом к стороне, традиционно отданной под магию Природы. Времени у них было мало. Наставники вот-вот могли вернуться. Там и разбираться-то особо нечего. Ну разбила Ива пузырек с зельем. Завизжала истошно. Чего не сделаешь с перепугу? Гаргулья опять же с иллюзиями напутала. Вот и получился не шум ветра в облаках, а зов боевых труб. За что наказывать-то? Пока эти две актрисы все в подробностях да лицах, хватая магов за мантии и обращаясь к набежавшей толпе, расскажут, с четверть часа у них в резерве будет, но вряд ли больше.

Посредине зала стоял огромный круглый – дань традициям – стол, вокруг него разместились каменные резные стулья еще времен Эпохи Начал. Комната была выдержала в цветах стихий и направлений магии. Златко, Грым и Калли устремились к зеленому отсеку кабинета. Кроме части стола и стула, там ничего и не находилось. Синекрылый в очередной раз порадовался на свойственную древним мастерам склонность к минимализму – даже и рисунка или надписи какой не было ни на стенах, ни на полу, даже на потолке, – только тускло-зеленый камень и уже упомянутая мебель.

– А я все гадал, как они сидят на этих тронах! – хихикнул эльф, ткнув пальчиком в мягкие подушечки на сиденьях. Златко хмыкнул. А тролль, закончив обход стола, улыбнулся во весь рот – то еще зрелище.

– Харэ архимагам под седалище заглядывать, – пробасил он. – Нашел я ваш знак.

И он указал пальцем на весьма занимательный рисунок на спинке кресла в зеленой части комнаты. На других стульях никаких изображений не было.

Калли вгляделся и скривился. Златко философски пожал плечами.

На спинке каменного кресла благодаря искусной руке древнего мастера расправил крылья выполненный в знакомом «чудовищном» стиле грифон. На его спине радостно подпрыгивала очаровательная феечка.

В домике у Ивы и Дэй царило веселье. Девушки, запинаясь и перебивая друг друга, рассказывали друзьям, как прошло представление перед архимагами. Настроение, подогретое красным арканским, все повышалось, и вся лучшая пятерка адептов Земли просто-таки каталась по полу от смеха, когда в дверь постучали. Нехорошо так – тихо, но требовательно.

Ива дернулась, чуть не свалившись с краешка стола, на котором сидела. Грым привычно ухватил ее за шиворот, водворив на место. Гаргулья метнулась к двери. Через мгновение из сеней раздался ее тревожный голос:

– Ива, это к тебе.

В комнату вошел Владигор. Он с интересом оглядел незаметно схватившихся за оружие парней и травницу, спешно гасящую на ладони «камушек» и смущенно ему улыбающуюся.

– Милый домик, – заметил мужчина, всем своим видом олицетворяя уверенность в том, что никакие мечи и магия не смогут ему помешать.

– Э-э… спасибо. – На большее Ивиной фантазии не хватило.

– Владигор, – с легким поклоном представился маг, словно не замечая напряженности друзей. – Будущий Ивин учитель, – безапелляционно продолжил он. – Ива, – чародей повернул русую голову, и девушка вдруг отчетливо поняла, что он злится, – надо поговорить.

Ничто в маге не указывало на его гнев, но это не помешало всем его ощутить. Травница беспомощно огляделась и чуть дрожащим голосом произнесла:

– Пройдемте в… мою комнату.

Маг кивнул и двинулся в сторону лестницы. На его пути тут же вырос Златко.

– Ива, я думаю, вы прекрасно сможете поговорить и здесь, – неторопливо произнес он, в упор и с явным вызовом разглядывая чародея.

Рядом с ним оказался Грым, привычно ухмыляясь во весь рот:

– Я же так просто убежден, что вам прекрасно можно пообщаться и тут.

Калли с огромными, словно удивленными синими глазами встал рядом с друзьями и на всякий случай кивнул. Ива чуть ли не задохнулась от благодарности и опасения за них. «Какие же они замечательные, хорошие и…» Дальше ее мысли не пошли, слишком уж жутко стало, когда маг чуть склонил голову набок и внимательно так оглядел воинственную троицу. Потом кинул взгляд на знахарку, будто вопрошая: «Ты хочешь, чтобы я разнес все здесь на кусочки? И их тоже?» Ива спрыгнула со стола, на котором продолжала все это время сидеть, причем с такой «грацией» и «беззвучностью», что изящнее было с него все-таки свалиться.

– Да нет, ребята, мы… мы лучше в моей комнате… кабинете… там… так лучше… будет… поговорим… – запинаясь и путаясь в словах, затрещала она, почему-то размахивая руками.

Ее слова ничуть не убедили юношей. Но в этот миг Владигор, подхватив ее под локоток, все-таки бросил сквозь зубы:

– Не бойтесь, ничего с ней не случится.

Как они убрались с пути волшебника, парни не поняли. Судя по круглым глазам гаргульи, их просто подвинули с применением магии.

Наверху в своем кабинете знахарка старательно изображала гостеприимную хозяйку. В лучших традициях жанра она предложила чародею кресло, чай и откушать. Но стоило глянуть в горящие гневом глаза будущего учителя, красноречия как не бывало.

– А вот теперь объясни мне, какого гоблина ты взрывала Университет?!

– Я не взрывала, – чуть не подпрыгнула девушка. – Я разбила пузырек с зельем! Э… случайно! Просто уронила!

– Как удачно уронила-то – в нескольких шагах от себя!

– Ну удачно! – начала злиться Ива. – А что? Можно подумать, что такой уж большой урон – пятно черное на стене! Да его при мне маги за полминуты убрали!

– Ива! – сорвался-таки чародей. – Ты кого обманываешь, я не понимаю! Ты думаешь, архимаги все сплошняком дураки?! Какой идиот поверит, что ты случайно уронила взрывоопасное зелье в этих стенах, в нескольких шагах от себя, а твоя подружка тоже случайно напутала с иллюзиями?! Ты думаешь, я не знаю, что в это время кто-то проник в зал совещаний?! И я знаю, кто это был! Отвечай, живо!

Что отвечать, девушка не знала. Поэтому промолчала.

Маг тем временем расхаживал по комнате, бросая на съежившуюся травницу гневные взгляды.

– Мне, как полному придурку, пришлось тебя отмазывать. Стыдно вспомнить, что я врал коллегам. Да еще и как следы пребывания твоих дружков в зале уничтожал! Так что, моя милая, теперь ты моя ученица. Я при архимагах это признал. И мне интересно – какого гоблина ты это учудила?!!

– Мы… нам… надо было попасть в зал совещаний, – прошептала готовая провалиться со стыда знахарка.

Владигор стоял как громом пораженный.

– А попроще способа нельзя было найти?

Ива пожала плечами:

– Не смогли.

– И зачем?

– Я же говорю – нам надо было попасть в…

– Зачем вам надо было в зал совещаний?! – вновь вышел из себя чародей.

– Что он от тебя хотел?! – накинулись на Иву друзья, когда за Владигором захлопнулась дверь.

Девушка вздохнула:

– Я ему ничего не сказала.

Она перевела взгляд на Калли.

– Но у нас есть только трое суток, потом он пообещал, что вытрясет из меня всю правду независимо от моего желания.

– Монстр! – подскочил от возмущения на месте эльф.

– А мне так не показалось… – промурлыкала гаргулья. Все удивленно повернулись к ней. Та призывно улыбнулась, обнажив внушающие уважение клыки. – Ивочка, а ты уверена, что он приходил именно за этим?

– Тьфу! Бабы! – раздосадованно сплюнул тролль. – Только одно у вас на уме!

– У нас?! – в унисон взревели знахарка и гаргулья. – Это у вас только одно на уме!!!

Златко покатился со смеху. Очевидно, это была истерика.

Калли надулся – тайна-то фамильная.

А Грым традиционно подрался с Дэй.

В общем, вечер, бесспорно, удался.

– На сегодняшнем занятии мы переходим к теоретическому изучению такого раздела словесной магии, как заклятия. – Фей по привычке слегка помахивал волшебной палочкой. В особо значимых местах серебристые искорки от нее взвивались аж до потолка. – На практике вы освоите их с метрессой Оливией. В мою задачу входит объяснить вам суть заклятий. Именно сегодня мы ознакомимся с самыми простыми из них, а именно так называемыми «односложными» или «простейшими». К таковым относятся проклятия и клятвы. Но не только.

Вы все маги, и ваша сила, без сомненья, начала проявляться с детства. Наверняка с вами случалось что-то вроде… вот стоите вы у колодца. Солнышко светит. Друзья о чем-то шепчутся. Птички поют. А вы ни с того ни с сего: «Гроза будет» или еще хлеще: «Быть беде». Все в недоумении – с чего это? Ничто же не предвещает. А все так потом и случается. Это может быть дар предвидения. Или знаки, другим не видимые, – уловили? Может, и случайность. А может, и заклятие. Вы бросили вслух или подумали нечто, некую словесную формулу, что привела в действие силу, магию, – и мир отозвался на нее. Вы сами грозу али беду накликали. Разумеется, у вас это получилось больше потому, как мировое устройство к этому было готово. Но тем не менее именно вы запустили этот механизм. Конечно же необязательно любая фраза является заклятием. Обычно заклятие этого типа отличает то, что сами слова рождаются где-то внутри, вы не придумали их, они просто сами пришли вам в голову или на язык. Чаще всего они бывают спонтанны – вы просто это произнесли. Другая особенность этих фраз – их удивительная складность. Вроде просто фраза, а звучит как стихи или песня. Как заговор. И кажется, что в ней заключена какая-то неслышная уху музыка. Наверняка вы замечали, что некоторые фразы звучат как-то особенно значимо. Например, «быть беде» или «говори и не умолкай, ибо я с тобой, и никто не причинит тебе зла». Или вот еще: «Да прибудет с тобою Сила!» А как вам эта: «Ведьме – пламя!» Слова могут быть самыми разными. И смысл их тоже. Сказанные в другой обстановке, они могут и не нести в себе магию. Как правило, эти заклятия невозможно запустить осмысленно. Они просто возникают. Единственная польза от знаний о них – умение распознавать заклятия. И быть готовым к тому, что они несут. Так что, если какой-то малыш у колодца вдруг говорит вам, что будет гроза, не забудьте дождевой плащ, а еще лучше – оставайтесь дома.

Аудитория смеялась. Положительно, Фей все более завоевывал симпатии студентов.

– А чтобы не прятаться дома каждый раз, когда какому-нибудь мальцу придет в голову подобная глупость, надо научиться распознавать, что является заклятием, а что нет. Этому вас будет учить метресса Оливия. Хотя если хотите мое личное мнение, то это понимание приходит с опытом. Рекомендую вам вот что. Теперь вы знаете о возможности таких вот устных – кстати, их называют «невольными» или «спонтанными» – заклятий, попробуйте понаблюдать за людьми в разрезе этих знаний. Невольные заклятия необязательно бывают одноразовыми. Большинство коротких молитв из религий, лозунгов – это как раз невольные заклятия. Допустим, один раз сказанные фразы произвели на говорящего или слушающего особое впечатление, он запомнил на каком-то особом уровне сознания движения магии, а в дальнейшем многим удастся вновь и вновь воспроизводить их. Играет роль и вера в действенность именно этих слов. Например, самый популярный экзорцизм «Сгинь!» – это тоже заклятие. Так вот – понаблюдайте за людьми и нелюдями, уверяю, очень много интересного заметите. В этой связи еще одна важная вещь, которую вы должны помнить, – будь осторожны со словами. Очень-очень осторожны. И это правило более всего касается следующих видов заклятий, а именно проклятий и клятв.

Что есть проклятие? Проклятие – это слова, брошенные в момент сильного чувства. «Будь ты проклят!» – такое не говорят просто так. Гнев, ярость, боль – вот что дает этим словам силу. Вы уже знаете, как важно ваше эмоциональное состояние для магии. Чаще всего для колдовства нужны спокойствие и сосредоточенность. Проклятия, как и невольные заклятия, как правило, рождаются внезапно. И сильные чувства тут дадут сто очков любой другой магии. Даже люди, напрочь лишенные волшебной силы, в минуты острейшей боли или сильнейшей ярости могут наслать проклятие, какое не снилось и архимагам. Бывают проклятия, которые и снять невозможно. Хотя это, разумеется, редкость.

Между первым и вторым типом заклятий стоят промежуточные. К примеру, вы не раз слышали истории, когда мать в сердцах бросила чаду: «Леший тебя побери» или что-то в этом роде, и с ребенком потом действительно что-то такое случалось. Леший услышал эти слова, и они дали ему права – на уровне магии – на ребенка. Слова, сказанные в запале, в раздражении («Чтоб тебе до первого столба ехать») вслед обрызгавшей вас карете – это не полноценное проклятие, но силу тоже вполне могут иметь.

Вот поэтому я и призываю вас следить за своим языком. Вы как маги просто не имеет права допустить такую ошибку. Это может быть простительно тем, кто не знает. Но вы теперь знаете. Поэтому должны быть предельно осторожны. Особенно из-за того, что вы маги. Вам сила легче всего поддается.

Отличительной особенностью вышеперечисленных заклятий является то, что в большинстве случаев они спонтанны и их не особенно-то предотвратишь. Но есть и такая разновидность заклятий, как клятва. Клятва – это обещание что-то сделать или не делать, вызвавшее движение магии и в результате этого ставшее заклятием. Обещания надо выполнять, это знают все. За этим следят боги. Метресса Оливия научит вас, как отслеживать потоки магии, дабы знать, действительно ли эта клятва имеет волшебную силу. Научит, как произносить клятвы, как требовать их от других, как уклоняться от их последствий. Для начала научитесь в своей повседневной жизни избегать их. Незачем лишний раз брать на себя ответственность. Ведь порой жизнь складывается так, что мы не в состоянии выполнить обещанное. Зачем вам лишнее недовольство богов и высших сил? Повторяю – избегайте клятв всеми силами. Или стройте фразу так, чтобы у вас всегда были пути к отступлению. Но особо не обольщайтесь. Клятвы тоже имеют характерную особенность всех простейших заклятий – они произносятся именно потому, что должны звучать. Судьба – странная штука. Порой мы идем по жизни и можем где угодно свернуть, повернуться или остановиться, как на любой дороге. Но порой госпожа Судьбинушка решает, что через кое-какие определенные таверны и постоялые двора мы должны пройти обязательно. И сколько бы мы ни выбирали другие дороги, а все равно окажемся перед дверьми указанной ее перстом корчмы. И очень часто одним из способов направить нас к ним являются обещания. Как хошь крутись, а данное слово придется выполнить.

«Гоблинский Фей! – думала Ива. – Это ж надо было так настроение испортить! – Девушка сидела в таверне „Магическое зеркало“ и прислушивалась к разговорам. – Я так надеялась, что обещание Кошке не придется выполнять!» Она дала его во время путешествия с Т’ьелхом Главе одного из самых опасных кланов – Катерине, больше известной как Кошка. Тогда такое решение казалось правильным и разумным. Теперь травница уже сомневалась в своей мудрости. Друзья убежали выяснять, как можно наиболее безболезненно попасть в башню с часами. Грифона с феей на спине они видели только там. А Ива осталась их ждать в таверне, ее помощь не требовалась. Девушку одолевали тяжелые предчувствия, да и сердита она была на всех: «Почему затея чья-то, а расплачиваться именно мне приходится?!».

Ничего особо плохого не произошло, но осадок неприятный остался.

«Может, все-таки обойдется…» – с некоторой долей отчаяния подумала травница.

– А что слышно в центральных землях? – громогласно спросил кто-то за соседним столиком.

– Да вроде ничего…

Ива, неосознанно задержавшая дыхание, шумно выдохнула.

– Но ежели приглядеться… – говоривший выдержал мстительную паузу, – ежели приглядеться, то видно – странные дела творятся.

– А именно?

Девушка спиной чувствовала интерес полупьяных собеседников.

– А именно… хм… Кошки провиант скупают, послы их по всем королевствам-княжествам воронами разлетелись, усилили гарнизоны в крепостях, таможня зверствует… Вот и думайте…

Знахарка стиснула кулаки. «Гоблин подери»…

Пробрались в башню с часами легко. Наплели сторожу-часовщику – взлохмаченному, странноватому полугному – про любовь страстную к истории и архитектуре (впрочем, Златко даже притворяться не пришлось. У него восторг от оных на лице и без того был написан), сунули пару золотых и напросились на экскурсию. Признаться, никто не пожалел – ни времени, ни денег. Полугном оказался энтузиастом своего дела, рассказывал красиво, смачно, да и посмотреть было на что. Внутри башня оказалась похожей на мрачное подземелье или, скорее, замок сказочного злодея, где на каждом повороте героев ожидает какое-то чудище, где в густых тенях прячутся неведомые монстры, но надо идти вперед, ибо там где-то наверху томится в плену прекрасная дева. Неизвестно, что думали Дэй и Ива, но на лицах парней именно вышеуказанное и читалось. Правда, у тролля с продолжением, не при детях будет рассказано.

Все эти фантазии были вполне оправданны. В «чудовищном» стиле гномы украсили башню не только снаружи, но и изнутри. Поэтому в каждой нише, за каждым углом, иногда прямо из стены, а порой и с потолка свешивались, выпирали и стояли все представители старинного бестиария. Да и воображение у кого-то поработало, потому как, если такие монстрики существуют в действительности, – уй, мама!

«Все-таки умеют гномы делать! – восхищенно думала Ива, легонько касаясь стены. – Камень под пальцами будто живой. Вроде и грубый или необработанный, а так положен, что касаешься – и будто сердечко под ним бьется. И монстрики эти… вот-вот оживут. Повернут голову, клюв там или пасть раскроют. Когтями заскребут… И в воздухе будто магия какая-то летает. Словно тайны здесь давние сокрыты. Подбери нужный ключик – и раскроются они. Поведают-расскажут легенды старинные, сказки незнакомые, запоют-прозвенят о музыке времен али битв…».

– Ива! Что ты там застряла?! – сверху высунулась голова Дэй, в темноте от скульптур и не отличишь. Знахарка встрепенулась, сообразив, что уже невесть сколько времени стоит на месте, поглаживая голову металлической мантихоры, и невидяще глядит куда-то вверх и в сторону.

– Иду! – поспешила она за друзьями.

Вынырнув на верхней площадке, травница тут же наткнулась на тролля, тот поворчал, но пропустил ее вперед, где как раз распинался Златко:

– А не покажете ли грифона-часового? Уж насколько дивная зверушка. Сколько ни смотрю, а все никак понять не могу, как же это так бывает – он аки живой летает!

Знахарка аж рот раскрыла, заслушавшись, – нечасто Синекрылый выдавал такие перлы.

– Ха! – хмыкнул часовщик. И повел их куда-то вглубь, попутно рассказывая, как металлический грифон летает «аки самый что ни на есть всамделишный гаргул». Кажется, Дэй обиделась.

Фигуры зверей и монстров находились в специальных отделениях, очень похожих на домики – с крышами, декоративными трубами, окошками, а кое-где и с балкончиками. Выглядело это премило.

Полугном ввел их в один из таких «домов», причем высотой он был с полноценный двухэтажный особнячок. Внутри, разумеется, никаких перегородок не было, а стояла бронзовая статуя грифона.

По заранее согласованному плану Златко остался с часовщиком, отвлекая его внимание, – тот как раз рассказывал, как «зверю» удается «всамделишне» взлетать, а остальные друзья, изображая нешуточный интерес, начали обходить статую, выискивая тайные знаки.

– А потом вот видишь туточки шест, так вот он соединяется с тайною пружиною… – заливался соловьем экскурсовод.

– Ива! Ива! – громовым шепотом раздалось над ухом. Знахарка подскочила и возмущенно посмотрела на тролля.

– Чего?! – тихо прошипела в ответ.

– Полезай мне на закорки. Наш остроглазый что-то там углядел, но не видно половины надписи, угол уж больно неудобный. А лезть боится.

Травница с трудом могла представить боящегося куда-то лезть эльфа. Длинноухий тоже возмущенно глянул на Грыма.

– Бает, птичка свалится еще ему на голову али гном углядеть может. Ну давай уже лезь, пока согласен. Виданное ли дело – чтоб тролль человеку шею подставлял.

Пока Калли показывал, где надпись, а девушка взбиралась на Грыма, ее светлую головушку занимали две мысли. Первая: «Ни в жисть не поверю, что тролли людей в момент беды какой или еще чего на себе не таскали». А вторая – о том, почему Дэй попросту не взлетела. На второй вопрос ответ был более или менее понятен – гаргулья не хотела пугать сторожа. А по поводу первого решила как-нибудь подлезть к Грыму в моменты его наибольшего благодушия – то есть накормить его до отвала чем-нибудь вкусным – и все хорошенько выспросить.

Кое-как устроившись на тролльей шее, Ива для порядка поерзала. Услышав снизу раздраженные проклятия, она удовлетворенно улыбнулась и принялась срисовывать надпись. Оная располагалась на кромке седла, невесть зачем напяленного на грифона. «Странно все-таки все в этом деле, – хмыкнула знахарка. – Кобольтский язык был, гномий был, тайнопись посольская была. А вот теперь, похоже, эльфийский». То, что это был именно он, сомнений не возникало. Калли немало часов убил на обучение друзей пусть и не самому языку, но его основам. Потому как без оных совершенно невозможно было понять: эльфийская письменность это или просто кто-то травки-стебелечки рисует. Именно из-за обилия всяких тонких линий, завитушек и прочих радостей любимой длинноухими изящности провозилась Ива долго. Златко уже исчерпал все вопросы, кои могли удерживать часовщика на месте, а Грым – ругательства, которыми покрывал и Калли, и всех его родственников с их бесценным артефактом, и всю эту затею, и даже гномов за их сооружения, а заодно знахарку и вообще «людских баб» в целом за «тощие задницы». Травница совсем уж было решила обидеться, потому как свой зад тощим не считала, но в этот момент полугном двинулся в их сторону, так что срочно пришлось заканчивать и слезать с тролля.

Друзья еще какое-то время изображали интерес к башне и часам, потом долго и многословно благодарили и, наконец, откланялись. Всю дорогу вниз знахарка ругалась с Грымом по указанному поводу и ненароком пыталась обернуться и оглядеть оный. Его вид ее успокаивал – и вовсе не тощий, – и девушка заводилась снова: как это тролль посмел так нелестно отозваться о… Все остальные дико забавлялись, слушая этот разговор. Кончился он тем, что уже на выходе из башни Грыму все это надоело, и он легонько (по его меркам!) шлепнул травницу по «поводу» и высказался в том духе, что он ему очень даже нравится и если знахарка сомневается, то готов ей это продемонстрировать в любое удобное ей время. Златко и Дэй, не удержавшись, заржали в голос. Даже Калли позволил себе улыбку. Ива надулась и быстренько перевела разговор на добытую надпись.

Та действительно оказалась на эльфийском. Только более архаичном, чем тот, коим сейчас пользовались. Травница тут же влезла с замечанием, что не может представить сейчас ничего более консервативного, чем эльфы. В результате в ругани с Калли прошла остальная часть пути.

Подойдя к своему домику, эльф мигом убежал к себе в комнату, где обложился словарями, чтобы наиболее точно перевести Ивины каракули. Ребята философски пожали плечами, всей компанией загрузились к девушкам в гостиную и принялись методично уничтожать запасы пищи и пива, не дождавшись Калли. Скоро он тоже появился в дверях, меланхолично вздохнув при виде пустых тарелок, успел-таки ухватить последнее яблоко, уведя его из-под носа Златко. Тот равнодушно пожал плечами и вопросительно поднял брови.

– Тсщав! – старательно пережевывая, пообещал эльф. Ива перевела это как «Щас», но поручиться за точность не могла.

Наконец светлый справился с яблоком, нарочно медленно развернул бумагу со знахарскими рисовательными потугами и собственными изысканиями, оглядел всех и произнес:

– Тут написано: «Вернись к истокам».

Ответом ему было удивленное молчание.

– Ч-что им-меется в в-виду?! – заикаясь от возмущения, вопросила Дэй.

– «Вернись к истокам», – процедил Златко.

Ива невольно съежилась от холода его тона.

– Что, гоблин дери, это значит?! – одним прыжком оказавшись на ногах, заорал тролль.

– Что, гоблина мать, значит?! – взбесилась гаргулья. – Это, гоблин возьми, значит, что напрасно!!!

– Что?!!! – взревел тролль.

Что творилось дальше, описанию не поддается. Как домик выдержал такое буйство стихий под названием «гаргулья и тролль», до сих пор непонятно. Когда силы и ярость подошли к концу и все повалились где стояли, воцарилась напряженная тишина, изредка прерываемая капающей водой из разбитого кувшина да тихим писком перепуганных летучих мышей на чердаке.

– А между тем… – Вот что-что, а спокойствие в голосе получалось у Златко как ни у кого. – Все может быть и не так уж плохо.

Гаргулья зарычала сквозь клыки. Тролль предпринял попытку подняться, поэтому Синекрылый поспешил продолжить:

– Вот с чего мы начинали?

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь на кончике тени от времени в миг, когда большая стрелка коснется грифона, а маленькая минует фею в День Сиреневых бубенцов», – одновременно процитировали Калли и Дэй.

– Со статуя, – подал голос Грым.

– От! – поднял палец вверх Златко. – Может, мы чего-то не заметили?

– Чего мы могли не заметить?! – взорвалась гаргулья. – Да мы эту статую вдоль и поперек!..

– Так тебя растак, Златко! – рявкнул тролль. – Ну что за дурацкая привычка – вопросы нам провокационные подсовывать, словно детям неразумным?!

В этом Ива была полностью согласна с Грымом. Судя по лицам остальных, они – тоже.

– Говори, что надумал, – буркнула Дэй.

Синекрылый совсем уж собрался надуться, недовольный сорвавшейся сценой, но махнул рукой и уже нормальным тоном продолжил:

– Мы начали с надписи и статуи, и тогда заметили то, что заметили. Но с того момента мы многое выучили и многое узнали. У меня вообще впечатление, что вся эта авантюра направлена на то, чтобы мы как можно больше узнали. Ну судите сами: чуть ли не всю историю второго столетия Эпохи Начал выучили…

– Всю жизнь Сибериуса… – подхватила гаргулья.

– Заклинаний сколько его перепробовали интересу ради! – Это уже Калли.

– Город, башня с часами, Университет! – добавил Грым. – Кобольтский язык!

– Пусть и не выучили, но очень много о нем знаем, – кивнул Бэррин.

– Тогда прибавьте сюда гномий язык и мое зелье, – подала голос Ива.

– Да и вообще! – подвел итог Златко. – Вот я и думаю, а может, мы теперь увидим больше?

Все резко задумались, потом единогласно решили, что попробовать стоит.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь на кончике тени от времени в миг, когда большая стрелка коснется грифона, а маленькая минует фею в День Сиреневых бубенцов»… Не думаю, что здесь есть что ловить, – протянул Калли. – День-то Сиреневых бубенцов только через год.

– Зато к статую можно сходить хоть сейчас, – хмыкнул Грым.

– Ну и пойдем! – поднялся Синекрылый.

За ним стали подниматься все остальные. Только Дэй проныла для порядку:

– Что, сейчас?

– А чего ждать? – пожал плечами Златко. – Нежелающие могут остаться.

Разумеется, никто не остался.

Ночь. Главная площадь. Мистическая башня с часами.

Как это все знакомо.

Кажется, не так это давно было, а все равно с приятной ностальгией вспоминается.

И луна на небе ровно подмигивает. И облака вокруг нее рваные. Ветер-ветерок гонит их по небу. Что принесет он нам?

Воздух же свеж, прохладен, чуть солоноват и… пахнет осенью. Ранней-ранней, едва ощутимой, но лето уже уходит. Об этом и поет ветер где-то в вышине.

Монстры башни оскалились на фоне поблекшего неба. Ушла его летняя чернота. Огромные часы скоро пробьют половину третьего. Вылетит бронзовый грифон из своего домика на самом верху. Зазвенит колокольчиками металлическая фея. Сделают круг и вернутся на свои постаменты.

Для чистоты эксперимента решили идти в то же время, что и в первый раз. Вот и статуя. Маг Сибериус. Наверняка единственный известный миру кобольт-маг. Не раз стоявший на защите Каменного города, придумавший универсальное заклинание против нежити, заклятие поиска, сделавший немало открытий и совершивший множество подвигов, – странный и удивительный. Вот и стоит он на Главной площади, воздев одну руку с мечом, а вторую с холодным горным кристаллом.

– Симпатичный такой огненный шарик, – сострил Грым, указывая на последний.

Ива в очередной раз восхищенно повздыхала над работой древних мастеров. Ну был у нее такой пунктик.

– Ага, забавный, – проворчала Дэй.

В этот же момент тролль, гаргулья и знахарка могли наблюдать удивительную картину: человек и эльф абсолютно синхронно резко поворачиваются, застывают с устремленным на статую взглядом, одновременно открывают рты, переглядываются и произносят:

– А с чего ты взял, что это огненный шар?

Грым уже совсем приготовился объяснить, что любая круглая штука в руках мага – это, скорее всего, именно огненный шар или какое другое простейшее заклинание других стихий, не суть важно, но тут и сам застыл с раскрытой пастью.

– Это Истинный Свет!!! – радостно подпрыгнула Дэй и, как всегда, не рассчитала: включились крылья, и гаргулье потребовалось какое-то время, чтобы спуститься. – Мы сначала думали, что это огненный шар, а оказалось – Истинный Свет. Его ж по-другому в камне и не изобразишь. Держу пари, днем он сияет только так.

– Вот и первая ошибка, – констатировал Златко.

– И что это нам дает? – тут же вопросила Дэй.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь…» – пробормотал Калли. – А не может быть, что…

– Может! Может! – вновь обрадовалась гаргулья. – Светоч – так иногда называют Истинный Свет, я где-то читала.

– Вот и подтверждение твоей теории, Златко, – хмыкнула Ива.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь…» – никак не успокаивался Калли. – А не может быть, что…

– Может! Может! – запрыгала гаргулья.

– Где-то я уже это видел, – пошутил Златко.

– Светоч должен указать путь, – не дала себя отвлечь Дэй. – Значит, надо…

– Зажечь Светоч! – хором ответили ей все остальные.

– Думаете, это надо было делать в День Сиреневых бубенцов? – потерянно пробормотал Калли.

– Нет, – помедлив, ответил Синекрылый. – Не думаю. Да и хватит печалиться. Лучше зажги Истинный Свет.

– А почему я?

– А чья идея? И вообще, у тебя лучше всего получается.

– Только встань так же, как маг, – поддакнула травница, – рядом где-нибудь.

Калли пристроился справа от статуи – меч маг традиционно для чародеев держал в левой руке, чтобы было удобнее колдовать правой, – то есть ближе к каменному Светочу.

Иве всегда нравилось наблюдать за эльфом, когда он колдует. Было что-то в этом… как выразился Грым: «Ненавижу эльфийских магов. Они колдуют так невыносимо эстетично».

Истинный Свет рождался у Калли не сразу. Сначала появилось маленькое едва видимое белое пятно. Постепенно оно разгоралось, чтобы в какой-то момент вспыхнуть всепоглощающим пламенем.

Стоило белому огоньку разгореться на руке эльфа, как прямо перед опешившими друзьями выскочила переливающаяся разными цветами – размером с тыкву – сфера явно магического происхождения. От нее исходил несильный голубоватый свет, такой же, как искорки, то и дело пробегающие по ней.

– О, приперлись-таки, очередные претенденты, – раздался из сферы противный, не поймешь какого пола голос. – Ты потуши, потуши-ка свет. Сама себя не вижу.

Ошарашенный эльф послушно опустил руку, режущий глаза свет погас. Сфера подлетела к светлому, зависла перед ним, словно разглядывая, хмыкнула, тут же переключилась на остальных – наглость, да? Потом она остановилась на уровне глаз примерно по центру и вновь заверещала:

– Ну что же, поздравляю. Ты разгадал загадку, прошел весь путь. Так что… ты действительно лучший ученик… хм, на этом этапе. И друзей умеешь подбирать. Так сказать, достойный потомок дела основателей Магического Университета. Можешь собою гордиться.

Сфера немного помолчала.

– Вроде все сказала… – пробормотала она и начала гаснуть.

Ива уже была готова разораться в голос и прибить Калли. Судя по лицам остальных, схожие чувства обуревали и их. Эльф же казался самым несчастным существом в известном мире.

– А да, вот еще что, – вновь вспыхнула сфера, – вам положена награда. Слушайте и запоминайте, я вам не учитель, второй раз повторять не буду. Между седьмой и восьмой комнатами с левой стороны шестого этажа основного здания Университета висит заклятие невидимости. Снимите его. Там будет дверь. Войдите. Ну… а там разберетесь… Ну всё, пока.

Сфера фривольно мигнула светом и исчезла.

На следующий день вся честная компания после уроков отправилась по указанному адресу. Златко долго смеялся, высказавшись в том духе, что главные сокровища – знания – они уже получили, вон даже напоследок их заставили выучить заклинание, снимающее невидимость. Заодно и научились снимать иллюзии. Давно, кстати, хотели.

Стена между седьмой и восьмой комнатами с левой стороны шестого этажа основного здания ничем не отличалась от всех остальных стен сего почтенного учреждения. Кому читать заклинание – бросили жребий, выпало Иве. Тренировалась она весь день. Так что к стене подошла вооруженная до зубов.

Заклинание было произнесено, но ничто не изменилось. Знахарка уже совсем было решила расписаться в собственной беспомощности, Грым и Дэй – в очередной раз разъяриться, как вдруг медленно, но уверенно начали проступать в стене очертания двери. Она казалась больше иллюзией, чем реальной.

Но через пару мгновений перед студентами образовалась самая что ни на есть настоящая дверь. Ива даже пощупала на всякий случай. Обычная деревянная дверь, разве что вся из себя целенькая, без единой царапины или еще какого дефекта. Дэй подергала ручку.

– Заперто, – вынесла она вердикт, повернувшись к остальным.

Грым хмыкнул, выудил откуда-то тонкий железный прутик, странно изогнутый на конце, пошуровал им в замочной скважине – и через пару мгновений распахнул ее перед друзьями.

Внутрь вошли с опаской. Но ничего опасного не произошло, и друзья осмелели. Комната, в которой они оказались, напоминала обычную аудиторию для маленьких групп. Небольшая, с невзрачного цвета стенами, пустая, если не считать странного каменного сооружения в самом центре.

– Я, кажется, знаю, что это, – пробормотал Калли и первым направился к нему. – Подождите. Тут надо по одному подходить.

Больше всего сооружение напоминало колодец, только воды в нем не было, зато темнота внутри такая, что казалось, ее можно резать ножом.

Калли обернулся.

– Это «Колодец желаний», – сияя как новенький золотой, объяснил он. – Он дарит одну вещицу. Волшебную. Правда, не ту, что пожелаешь, а которую сочтет нужным. Она или поможет в судьбе, или направит… как-то так. Надо литературу почитать. Я, вообще, думал, что это легенда.

Следующим к «колодцу» направился Грым, потом Златко и Дэй.

Когда настала ее очередь, Ива подошла и заглянула внутрь. Мрак был такой, что закружилась голова. В то же мгновение она ощутила у себя в кулачке что-то холодное. Девушка опустила взгляд и разжала пальцы. На ладони лежал маленький кулончик из темного серебра. Выполнен он был в виде кошки. Глаза ее сияли красными рубинами. Знахарка мысленно застонала.

Что получили в подарок Калли и Грым, они не сказали. Однако тролль выглядел донельзя довольным. Эльф – задумчивым. Дэй достался амулет, защищающий от любой внешней магии Разума, так что теперь ни один маг не мог ее себе подчинить.

Златко тоже не сказал, что ему подарили, но Ива готова была поклясться (несмотря на все предупреждения Фея), что это был медальон с изображением Короля Всех Людей. «Зачем он ему, интересно?».

А вот что обнаружил Калли напоследок:

– Ребята, ребята, идите сюда! Нет, вы только посмотрите на это!

Все склонились над выцарапанной на стене надписью.

– Да, Калли, сдается мне, твои родичи соврали, что не были здесь.

Длинный-предлинный список имен на эльфийском заставил зал содрогнуться от хохота.

– Ну что ж… – Эльф истерически хихикнул. – Да будет так…

И, достав из-за голенища нож, нацарапал внизу свое имя.

Часть третья. ХОЛОДНО…

Ты так хорош и так мил. Я люблю тебя и готов разорвать на части. Складывать трупы перед твоими глазами… «Yami no Matsuei» («Дети Тьмы»)

– Холодно…

Ива подскочила на кровати от звука собственного голоса. Сон был тревожный, беспокойный. Судя по смятым простыням, она металась по кровати. И вот проснулась, произнеся это слово.

Холодно…

С чего вдруг? Знахарка поежилась. В комнате действительно было прохладно. Но девушка могла поклясться, что заметила это только сейчас. Или все же… просто не осознала? Ива передернула плечами и, путаясь в простынях, начала сползать с кровати.

Чародейка подошла к окну. Вечером она оставила его открытым, и вот сейчас холодный осенний ветер заполнил комнату. Девушка посмотрела в непроглядную тьму… Что за ночь такая? Даже звезд не видно. Где-то там наверняка злится и бесится море, обижаясь на изменчивое лето. Как же холодно…

Окно надо было закрыть, но что-то останавливало знахарку, заставляло вновь и вновь всматриваться в темноту за пределами их уютного, уже обжитого и привычного домика. Злая ночь.

Не сразу, но Ива сообразила, что ее просто одолевают осенние ночные страхи и разумнее было бы разобраться в них, проверить окружающее пространство на предмет тварей различных – нежити и прочих чудищ, убедиться, что их нет, и спокойно отправиться досыпать. На этот случай даже заклинание соответствующее имелось, и Владигор настоятельно рекомендовал практиковаться в нем, – «Щупальца знающих» называлось. Точное такое определение: все пространство вокруг невидимые магические щупальца… хм, прощупывали, иначе и не скажешь, и магу – «знающему» – открывалась вся картина, где какой заяц под кустом сидит, а где упырь затаился.

Знахарка стояла перед открытым окном, смотрела туда, где едва-едва угадывался шум прибоя, вдыхала соленый запах и не могла заставить себя пошевелиться.

Где-то на крыше стукнула ставня чердачного окошка, девушка вновь поежилась и наконец-то закрыла окно, так и не применив столь рекламируемое учителем заклинание. Забралась в постель, прижала колени к груди и снова забылась чутким, тревожным сном.

А совсем недалеко на крыше городского собора стоял человек. И сквозь непроглядную тьму смотрел на маленький домик с двумя спящими девушками. И в голове у него рождались мысли и желания, которые сулили им только беды.

– Слышала новость, подруга? – Тролль ткнул зевающую знахарку под ребро, отчего та, разумеется, начала падать, но… удачно – прямо на Златко. Синекрылый успел и ее подхватить, и сам не свалиться, даже высказаться: мол, хорошо, что не на Калли, а то он и так постоянно ворчит, будто только ему вечно достается из-за Грыма. Тролль смущенно извинился. Нельзя сказать, что источником всех несчастий было это размашистое дитя камня, но тем не менее на него приходилась примерно их половина. Ива только рукой махнула: ко всему привыкаешь. Даже к троллю.

– Так что за новость? – Она нашла в своем непроснувшемся организме силы поинтересоваться.

– В городе труп сегодня нашли. Молодая девушка с перерезанным горлом.

Златко передернул плечами.

– Мало ли их находят каждый день, – цинично бросил он. – Город большой. Даже несмотря на Университет, всякой швали тут полно. Так что если по ночам бродить где не следует…

Синекрылый продолжать не стал, и так все понятно.

– Эт-то да, – хохотнул тролль. Его соплеменники вообще как-то к трупам легче относились. – Но вот в чем странность. У девчонки вырезали сердце.

– С-с-сердце? В-в-вырезали? – содрогнулась травница. Она хоть и имела к медицине самое непосредственное отношение, но все равно особой циничности не приобрела.

– О, вот наша аудитория, – кивнул на номер Златко.

– Кстати, а где Дэй с Калли?

– Ушастый с утра убежал с луком тренироваться, – тут же поделился наблюдениями Грым.

– А Дэй тоже разминается – летает где-то. Обещала булочек купить.

– А ты чего проспала, а? – Тролль по утрам всегда был бодр и полон активности.

– Осень, – хмыкнула и вновь зевнула девушка. – У меня организм живет в полном соответствии с природой. Ты выгляни в окно, темно еще.

– Так это тучи.

– Ну и что? Мой организм принимает их за ночь и соответственно требует положенного ему в темное время суток сна.

– Как же ты зимой будешь на лекции вставать? – хихикнул Златко на эту пламенную речь из уст заспанной знахарки.

– Зимой я буду страдать, просыпать и опаздывать. Ругаться, злиться, поносить весь этот мир, заставлять вас будить меня и силком вытаскивать из постели.

Друзья содрогнулись от перспективы. Ива была милым и приятным существом, но – если высыпалась. Если же нет… проще было сладить с гоблином.

– Но есть надежда, – девушка с удовольствием полюбовалась на вытянувшиеся лица мужчин, – что выпадет много снегу.

– И что тогда? – недоуменно поднял брови Златко.

– И я смогу убедить свой организм, что белое – это утро.

Ива хихикнула. Грым и Синекрылый подумали и засмеялись тоже. Даже если не очень смешно, но попытка пошутить указывала на то, что их девочка просыпается, а такие тенденции надо всячески поощрять.

За пару минут до начала лекции прибежал Калли. Довольный и сияющий как новенький золотой.

– Ты чего так светишься, а, ушастый?

Эльф привычно скривился на обращение, но настроение у него было столь хорошее, что долго выдерживать такую мину он был не в состоянии.

– Я чудесно сегодня потренировался! – поделился он. – Просто замечательно.

– Так ветер же вон какой, – заметила Ива.

– Вот! – окончательно растаял Калли. – Ты, как всегда, все на лету ловишь. Какое это ни с чем не сравнимое удовольствие – попадать в цель при условиях, когда это практически невозможно!

– О! – уважительно хмыкнул тролль. Вызов – это он любил. – А на какое расстояние?

Знахарка тут же отключилась от разговора. Тема оружия была от нее невыразимо далека. Если бы не Дрейко… Девушка задумалась и машинально погладила дракончика по головке. Тот, видно, тоже еще не проснулся, потому как принял этот фамильярный жест благосклонно. Чего за ним сроду не водилось.

Уже под самый звонок, столкнувшись в дверях с преподавателем, в аудиторию влетела Дэй. С булочками. Крылатая быстренько добежала до своего места, плюхнулась рядом с Ивой и возбужденно прошептала:

– Ой, ща чё расскажу!

Вся их компания ее услышала, а учитель постучал по столу. Гаргулья тут же изобразила предельную внимательность к уроку. Преподаватель успокоился и отвел глаза, а Дэй втихаря под столом начала раздавать своим булочки.

Ива блаженно закатила глаза. Она не позавтракала, а сладкая сдоба буквально таяла во рту. Жизнь налаживалась с каждой секундой.

– Ну что там у тебя за новости? – подался поближе Грым.

Гаргулья покосилась на преподавателя, но удержаться не смогла.

– Про девку убитую слышали?

– Ну.

Все сидящие рядом навострили уши.

– Вроде как наши все прохлопали, – выпалила Дэй. Притихла на миг. Учитель продолжал свою нудную лекцию, и она вновь ожила: – Я так поняла, там обнаружили следы присутствия то ли магии какой запретной, то ли существа потустороннего, от которого на городе защита лежит. А он, гад такой, пролез, а это значит, что наши преподы все прохлопали. И маги, что в городской страже, тоже.

– А что-то еще известно? – И Златко, похоже, пришел к выводу, что тут разговор интереснее, чем то, о чем вещал преподаватель.

– Только то, что уже и так известно. Горло перерезали и сердце вынули. А вот еще – неизвестно, чем это сделали. Я подслушала, как два стражника говорили, что, мол, так ножом или каким другим оружием из известных не сделаешь. Это, кстати, говорит в пользу версии, что существо неведомое все сделало.

– Да, маги если и делают такое, то все же ножом ритуальным. – Синекрылый почесал нос. – И вообще, маг мог бы быть поосторожнее да поаккуратнее.

– Может, сумасшедший какой? – предположила Ива.

– Только этого не хватало, – проворчал Калли. – Сумасшедшего мага, режущего глотки и вынимающего сердца.

– Мож, просто полюбовник ее прирезал, а мы тут теории разводим? – усомнился тролль.

– Маги уж больно переполошились, – доложила гаргулья. – Да и не думаю, что стражники, будь такая возможность, упустили бы такую хорошую простую и безопасную версию.

– Тоже верно. Стражники везде одинаковы, – кивнул Златко. – Они всегда ищут путь полегче. А следы там есть, или что другое?

– Ну это я не знаю. – Дэй пожала плечами. – Рассказала, что знала.

На миг повисло молчание.

– А неплохо было бы побольше узнать, – тихонько подал идею Синекрылый.

Друзья понимающе переглянулись.

– Есть идеи, как это можно сделать? – Гаргулья вгрызлась в ужасающей толщины бутерброд. Они сидели в университетской столовой. Предыдущие два занятия оба были по физической подготовке, и гоняли их там как сидоровых коз. Ива до сих пор стонала от несправедливости жизни. «Ну не мое это!» – вопила она, в очередной раз получая деревянным мечом по пальцам.

Есть хотелось невыносимо, а перерыв был всего двадцать минут, и, даже если отправить в город Дэй, она не обернется за это время. Приходилось перекусывать здесь, а особыми изысками столовая похвастаться не могла, да и то, что давали, имело какой-то странный привкус. Привередливый эльф вообще решил ограничиться компотом. Ива с интересом осмотрела свой бутерброд, подумала, что-то прикинула в уме и полезла в свою знахарскую сумку, с которой не расставалась (друзья даже решили подарить ей на Зимние праздники сумку с облегчающими вес и уменьшающими размер заклинаниями). Поковырялась в ней и достала склянку с каким-то порошком. Вся компания с интересом наблюдала, как травница посыпает свою еду им.

– Что? – удивленно спросила Ива, заметив их вытаращенные глаза.

– Это ты что делаешь? – Тролль обличающее ткнул в склянку.

– От несварения, – пояснила девушка. Друзья тут же протянули ей свои бутерброды.

– Ну так что, есть идеи? – через пару минут сосредоточенного чавканья вновь подняла тему гаргулья.

– На месте преступления ничего не осталось, убрали все, – качнул головой Калли.

– Если только дознавателя расспросить, – задумчиво предложил Златко.

– Ага, так он тебе и расскажет, – фыркнула Дэй.

– Да мы и не знаем, кто дело ведет, – подала голос Ива.

– Ну это-то выяснить как раз не проблема, – откликнулся Синекрылый.

Был в их компании негласный закон: делать то, что сейчас возможно, а потом уже решать по ситуации.

– Ива! – окликнул девушку до боли знакомый голос.

– Уй, гоблин! – прошептала она. – Владигор. Идите без меня.

– Ладно, если что, знаешь, где нас найти, – сочувственно похлопал ее по плечу Златко.

Травница вздохнула и поплелась к преподавателю.

– Да, учитель? – изобразила она на личике энтузиазм.

– Прекрати, Ива. Тысячу раз говорил не называть меня так! – рявкнул Владигор. «О, да у нас плохое настроение!» – Пошли!

И он потащил девушку в свой кабинет. Юная волшебница с удивлением осмотрелась. Комната, и до этого не страдавшая подрядом, сейчас вообще находилась в полном разгроме.

– Не обращай внимания на бардак, – буркнул чародей. – Найди себе где-нибудь место и садись. Не стой над душой.

Ива, уже привыкшая к перепадам настроения учителя, пожала плечами и начала разгребать какие-то бумаги на своем любимом стуле.

– Давай это сюда, – приказал Владигор. – Ты тренируешь «Распознавание» и «Щупальца»?

Эти два заклинания магу, видимо, были особенно дороги, он каждый раз про них спрашивал. Знахарка заученно поклялась в усердии. Волшебник хмыкнул.

– А это что?

В воздухе начерталась рыжая пентаграмма. Огонь, то и дело вырывавшийся из пылающих линий, брызгал искрами, а в середине магического рисунка едва заметно проглядывали два красно-коричневых глаза. Ива чуть помедлила, потом сделала изящный жест пальчиками и отправила в пентаграмму магический посыл.

– Заклинание третьего уровня. Вызов глоида. Четвертая степень опасности.

– Твои действия?

– Надо постараться разрушить пентаграмму до того, как глоид вырвется в наш мир.

– Ну давай. – Владигор даже ради такого зрелища оторвался от перекладывания папок на столе. Девушка успела заметить, как какой-то листок бумаги совершил побег на пол. Потом ей пришлось сосредоточиться на разрушении магического рисунка. Сначала она запустила тонкий клубочек силы в одну из линий. Нарушить целостность – что проще? Зато все сразу полетит к гоблину. Поэтому, кстати, любые – особенно сложные – рисунки и не приветствовались учениками. Однако сила с легким насмешливым шипением впиталась в пентаграмму, насытив ее дополнительной энергией. В середине начала проглядываться морда глоида. «У гоблин!» Знахарка швырнула в нее ледяную стрелу, зная, как эти твари не любят холод. Глоид зашипел, но скрываться и не подумал, наоборот, стал еще яростнее вырываться в этот мир. Девушка торопливо вызвала «Меч верующего» – забавное заклинание, когда-то подло уворованное у имперцев. Действие его было таково: магический меч просто разрубал чары, как, например, такие видимые пентаграммы или иллюзии, в крайнем случае одним прикосновением убивал призванных тварей. Сияющий белым светом меч появился в воздухе и наотмашь рубанул по рисунку. Уже нанося удар, Ива поняла, что ее оружие по силе во много раз уступает заклинанию чародея. Клинок рассыпался яркими искрами, и именно в то мгновение травница сообразила, что следует сделать. В противоположные концы рисунка одновременно ударились огненный и ледяной шар. Их сила, как и предыдущих заклинаний, впиталась в линии и побежала по ним, стремясь распределить энергию равномерно. В следующий миг две противоположные стихии столкнулись, и пентаграмма взорвалась на мельчайшие осколки. Глоид разочарованно взревел.

– Хорошо, девочка моя. – Чародей действительно выглядел довольным. – Умница. Успела до критического момента.

Ива заулыбалась. Нельзя сказать, что Владигор был скуп на похвалу, но все равно каждый раз слышать это было очень приятно.

– Ива, ты умница, но все же… есть ошибки и все-таки медленно.

– Ты каждый раз так говоришь, – буркнула девушка. Когда никого постороннего рядом не было, маг не выносил обращения на «вы», только на «ты» и только по имени.

– И что? Хоть раз я был неправ? Не хмурься. Давай разберем, что не так. Вот ты же сама сказала, что это заклинание третьего уровня. А какое основное правило для чар, призванных перебивать другое колдовство?

– Заклинание, перебивающее другое, должно быть на уровень больше.

– Вот! Первое, что ты сделала, – это послала простой сгусток силы, чтобы разорвать линии, но он был меньшего уровня, чем пентаграмма. То же самое с мечом. И вообще, запомни, что любая магия имперцев должна более чем на два, а надежнее будет на три уровня превосходить классическую. Поэтому-то нам пока и удается сдерживать натиск Империи. Их магия слишком зависима от склонности человека к этому их Свету. Сама знаешь, что представителей этого направления не больше и не меньше, чем любого другого. Так что чародеев у них очень мало. К тому же их боевая магия легко перебиваема нашими заклинаниями, а им требуется намного больший уровень, чем у нас.

– Подожди, Владигор! Но ведь у имперцев нет магии!

– Ива, ты что, занятия прогуливаешь?!

Знахарка отчаянно замотала головой, зная, что за подобное учитель точно убьет. Да и не прогуливала она.

– Нет!!!

– Точно?! – Чародей подозрительно посмотрел на нее. – Смотри мне, узнаю – убью.

Травница сглотнула.

– Значит, или не поняла чего-то, или еще не проходили. Странно, ведь сама же «Меч верующего» использовала.

– Но ведь он основан на вере в то, что Свет всегда может победить магию.

Маг расхохотался:

– Ой, Ива, ты меня умиляешь. Не зря взял тебя в ученицы, пусть ты и не боевой маг, но хоть весело. – Владигор вновь рассмеялся. – Ой, не могу. Ну что ты будешь делать?!

Ива обиделась и надула губки.

– Я не понимаю, нет ничего смешного, если я что-то не знаю! – наконец сорвалась она. Причем на крик. Преподаватель тут же заткнулся. Знахарка сама испугалась, но делать было нечего, так что пришлось и дальше выдерживать гордую мину, только глаза подводили – слишком большие для гнева, а вот для страха…

– Ну прости, – усмехнулся маг, самым правильным образом растолковав ее взгляд. – Просто смешно. Сядь и успокойся. Объясняю. Так с чего же начать… Магия Света такая же, как и все остальные, но она в очень большой степени, как ты правильно заметила, зависит от веры. Священники Империи научились преобразовывать свою веру в энергию. Но это только избранные из них. Вот они-то и создали те молитвы, что используют сейчас их воины в бою. Это особый раздел магии – словесная. Имперцы нашли слова и их сочетания, что вызывают в людях те самые чувства, которые могут родить чары, и именно эти слова составили основу заклинания «Меча». Так что магия у имперцев есть, и это не молитвы, а просто заклинания. Мы используем такой подход – воздействуем сразу на энергию, облекая свои приемы для удобства в слова, и то не обязательно. В нас слова вторичны. А они наоборот: произносят слова, которые рождают магию. Кстати, в этом есть и плюсы и минусы. Наша магия проще и эффективнее. А их – в некоторых случаях – могут применять и не маги, то бишь не священники. Я тебя не запутал?

– Есть чуть-чуть, но думаю, я разберусь.

– Разберись-разберись, пригодится. Я тебе набросаю список книг, где об этом можно почитать… и которые написаны нормальным языком. А то у большинства магов-ученых такая манера изъясняться, что я сам с трудом разбираю.

– Это точно, – поддакнула Ива. – Особенно этим страдают составители учебников.

Владигор хмыкнул.

– Ладно, девочка моя. На чем мы остановились? А, вспомнил. Разбор полетов. – Маг улыбнулся чему-то своему. – Ты еще летать не научилась?

Девушка посмотрела на него расширенными глазами.

– А, ладно, – не стал он дожидаться ответа. – Кстати, в глоида можно было и не швыряться льдом. Все равно он бы раньше срока не выполз. Только время потеряла. Сама понимаешь, в бою у тебя такой роскоши, как свободное время, не будет. Так что посмотри в учебнике по демонологии раздел четвертый: «О времени и стабильности рисунков для вызова демонов». На пальцах объясню это так: есть система вызова демонов и иже с ними. Все очень просто, исключая то, что эту систему надо запомнить. Там есть весьма своеобразная зависимость времени, которое требуется демону, чтобы вылезти в наш мир, от уровня заклинания, степени опасности, особенностей его самого… – Во время всей этой тирады чародей складывал в сумку какие-то бумаги, папки, книжки. Всего было много, а торба при этом не увеличивалась. Глаза Ивы уже совсем были готовы выползти из орбит, когда маг заметил ее интерес. – Что, нравится? Чудесная вещь, это тебе не тот хлам, что продается в «волшебных» лавочках. Будешь умницей, подарю такую на Зимние праздники. – Тут девушка впервые задумалась, что ведь действительно – и ей придется что-то дарить учителю. Всего ничего занимаются – а уж как родной стал. – Короче, посмотри эту табличку. Почитай пояснения. Там в принципе можно систему вывести и не мучить память всеми этими уровнями. Не разберешься, не переживай, приеду – объясню. Но постарайся меня порадовать.

Травница послушно кивнула, потом до нее дошло:

– А ты что, уезжаешь?!!!

– Ну и голос у тебя, ученица, – показно начал ковыряться пальцем в ухе чародей. – Да, уезжаю. Но сейчас не об этом. Смотри, – мужчина вновь начертал в воздухе давешнюю пентаграмму с гоблинским глоидом, – в данном случае можно разрушить такой рисунок, тратя куда меньше сил и времени. Видишь, вот тут и тут, – он ткнул пальцем в пересечение линий, – грани пересекаются. С виду самые сильные места, так как тут более всего магии. На самом деле это не так. Тут сила как бы теряется – куда ей направляться? Поэтому очень легко запустить вот такое вот коротенькое заклинание, – в руках у мага появилось что-то очень похожее на прозрачную, пустую кожу от змеи, – и как бы отвести силу. Плюс в чем: во-первых, сил тратится минимум, во-вторых, очень быстро, в-третьих, действует практически на все сложные рисунки по вызову демонов, в-четвертых, сама получаешь силу. Можно-таки сказать – на халяву. Задарма. – Чародей выглядел довольным донельзя. – Смотри, как строится заклинание…

Через некоторое время у Ивы получилось. Заклинание и правда было очень простое. Владигор тут же заставил травницу опробовать его на пентаграмме. Потом еще. Потом снова. И еще раз. И для закрепления. Был у преподавателя этот пунктик – практика и еще раз практика.

– Так, тренируйся. Приеду – проверю. Итак, моя девочка, теперь о… хм, будущем. Я сейчас уезжаю. Куда – не твое дело. На сколько – и сам не знаю. Вот тут тебе список того, что ты должна к моему приезду знать. В обморок не падай. Учи в обычном темпе, а там как получится… Самое главное, Ива… – Чародей поманил ее пальцем, усадил рядом с собой на освобожденный от книг стул и очень серьезно на нее посмотрел: – Во-первых, будь осторожна. Я тебе запрещаю одной выходить за территорию Университета в темное время суток. Ива, это не игрушки, а мой прямой приказ. Ослушаешься – сам убью.

Знахарка хлопала ресницами и не знала, что уже и думать: раньше такого за Владигором не водилось. Он вообще был большим поборником свободы. И развлечений.

– Ты слышала, что сегодня ночью убили девушку?

– Но… каждый день кого-нибудь в канаве находят, – чуть растерянно возразила она. – Особенно близ порта.

– Ива, – наставник тяжко вздохнул, – тут все не так просто. – Он почесал маковку, потом спохватился и принял более достойную для преподавателя позу. – Я боюсь, что здесь поработал не рядовой убивец, даже не наемный.

– Ты просто что-то знаешь, а мне не говоришь! – возмутилась девушка.

– Да, знаю, но разглашать не имею права, – не стал отговариваться мужчина.

– Но я никому не скажу!

– Ха! А друзьям? Нет, Ива, даже если бы я был уверен, что тайна сохранится, все равно не имею права тебе ее раскрывать. Ты можешь мне просто поверить! И вообще не спорь со мной, – вновь вернулся к обычному тону Владигор. – Я тебе запрещаю. Потому что есть реальная опасность для твоей жизни. И Дэй передай. Я, правда, не уверен, что для нее это опасно, но лучше не рисковать. Дальше… будешь держать со мною связь. – Чародей протянул руки, и ему в ладони плюхнулся большой – с кочан капусты – хрустальный шар. Ива аж взвизгнула от восторга. – Нравится? Настоящий, – похвалился он, – гномы по заказу сделали. Жалко, вас еще не учили работать с ними… Значит, будешь делать так. – Маг снова куда-то полез. – Держи вот эти два колечка. Да, надевай. На средние пальцы.

– Красивые. – Ива посмотрела на два совершенно одинаковых серебряных ободочка с гравировкой.

– Женщины! – вздохнул маг. – Лучше слушай внимательнее, потом налюбуешься. Вот так с двух сторон обхватываешь шар и говоришь: «Вэра иста мален вино». Ударение в последнем слове на первый слог. Запиши. Произносится в среднем темпе. Потом зовешь меня по имени. Если в течение пяти минут я не подхожу, значит, я занят, свяжешься позже. В противном случае в шаре появится моя физиономия. Вопросы?

– Э-э… какую магию использовать?

– Никакую. Колечки и шар сами все сделают. А слова – это вроде как катализатор, задействуют скрытую магию. Еще?

– Пока не могу придумать, – честно призналась Ива.

– Вот и хорошо, – обрадовался чародей. – Появится – по шару спросишь. Буду ждать сообщений каждый вечер. Девочка моя, кроме успехов в учебе, а надеюсь, оные будут, будешь мне рассказывать все новости. Возможно, что придется возвращаться… – задумчиво пробормотал маг. – А! Вот еще что! – вновь оживился мужчина. – Корми моего грызуна.

– Что?!

– Он что-то прихворнул, – пожаловался Владигор, направляясь к маленькому, искусно выполненному деревянному домику, и вытащил оттуда «грызуна». Звереныш напоминал что-то среднее между белкой, крысой и выдрой. Звали это чудо Щапа, и обычно он путешествовал вместе с волшебником. И вообще зверушек был очень активный, веселый и всем интересующийся. Сейчас же вид у него был несчастный, обиженный и очень-очень больной.

– Ой, что с тобой, Щапочка?! – Знахарка тут же забрала его с рук мужчины. Чудо посопело носом и расстроенно всхлипнуло. Девушка начала его гладить, прижала к себе и вопросительно посмотрела на Владигора: – Что с ним случилось?

– Осень, подозреваю. Он всегда трудно переживает переход к холодам. Видишь, шкурка еще не сменилась на зимнюю. Лазил где-то и простыл. Не могу же я его такого с собой брать. Щапа хоть и обижается, – чародей погладил питомца по головке, – но сама понимаешь…

– Понимаю, – вздохнула Ива. – Позабочусь, конечно. Чем ты его лечишь?

Чародей показал ей порошок в плошке.

– Этим?! – так искренне удивилась травница, что магу стало неудобно. – Неудивительно, что он у тебя в таком состоянии.

– Между прочим, специалист посоветовал!

– Ха! Я сама специалист не хуже некоторых. А магией пробовал?

– Ты что, смеешься? Я даже не знаю, что там внутри у этих зверей. Да и никто не знает. Тут их совсем нет. Так что лечим традиционными методами.

– Ладно, разберусь. Щапочка, ты, похоже, на время ко мне перебираешься.

– Вот и хорошо. – Владигор вновь изобразил занятость. Ива даже подумала, что он хочет скрыть свое расстройство: они с Щапой не расставались надолго уже много лет.

– Вот смотри, я запаковал шар, – чародей показал ей специальный кожаный мешок, – и подставку. Вот здесь Щапины вещи. Корми его три раза в день. Можно больше, меньше нельзя, и вообще, лучше оставляй ему побольше еды, а то он злится, если голодный.

– А чем кормить?

– Да что будет. Очень любит сладкое и курочку.

– Ха! Я тоже люблю.

– С маленькими надо делиться, – назидательно поднял палец маг. – Вот это книги, что тебе понадобятся для моих заданий. Я тут закладки сделал, смотри внимательно. Теперь еще вот эти записи отнесешь…

В течение следующих десяти минут Владигор перечислял все, что ей следует сделать, не забыть и чего он вообще от нее хочет.

– Короче, я все тебе записал. Держи.

– Владигор!!! – возопила Ива. – Тебе говорили, что твоя активность – это катастрофа?!! Как я все это дотащу?!

– Хм, каждый раз. И ты в том числе. Сейчас помогу. И вот еще – сходи…

Ива ввалилась в свой домик в компании еще двоих учеников, которых предприимчивый Владигор припряг ей в помощь – все трое гружены-перегружены. По счастью, это были братья Кош с факультета Огня.

– Что случилось? – лениво поинтересовалась гаргулья, приподняв голову. Вся компания, как и ожидалось, кроме Златко, располагалась у них. Знахарка вообще подозревала, что парни к себе ходят только спать. – Кто-то переезжает?

– Нет. – Травница споткнулась обо что-то, чего было не видно из-за вороха бумаг в руках, подавила ругань и свалила ношу на стол. – Владигор уезжает и решил по этому случаю загрузить меня по полной программе. Вы не знаете, ученица и девочка на побегушках – это случайно не синонимы?

– А ты как думала? – хмыкнул Грым. – Владигор в этом плане еще ничего. Повезло, что к нашему декану не попала.

Тут братья наконец нашли куда свалить домик Щапы, книги и прочее, и стало видно их веснушчатые физиономии.

– О! какие люди!

– Коши!

– Кого мы видим! – послышалось со всех сторон. Начались обнимания, хлопанья по плечам и прочие проявления восторга. Братьям тут же предложили присесть, выпить и ответить на сотню вопросов. По кружечке те опрокинули, быстренько пересказали свои новости и убежали, – от чего-то там их Владигор оторвал.

– Надо пригласить к нам остальных огненных, как думаете? – Дэй сегодня была явно в хорошем настроении.

– Да, это идея, – поддержал тролль.

Тут Щапа решил, что хватит ему отсиживаться за пазухой, и высунул мордочку, чем поверг в шок всех окружающих. Пока Ива объясняла, кто он такой, звереныш внимательно принюхивался, – видно, ему понравилось, потому что он повернул голову к знахарке, требовательно клацнул зубами, привлекая внимание, и кивнул в сторону стола, на котором лежала Ивина порция «вкусностей». Пришлось делиться. А что поделаешь?

Крысеныш – или кто он там был – осторожно выбрался из-за пазухи, травница опустила его стол и полезла за… О, колбаски! Жареные! М-м-м… Одну девушка великодушно пожертвовала Щапе. Зверь уселся на задние лапки наподобие белочки, передними взял угощение и принялся грызть.

– Ну как, нравится? – Ива с интересом глянула на временного соседа. Тот что-то одобрительно фыркнул. – Ну и хорошо. А где наш златоволосый?

– Как и обещал – узнаёт, кто ведет дело убитой девушки. – Гаргулья с любопытством, но на расстоянии разглядывала диковинное животное.

– И как он это делает? – Знахарка порыскала в своей порции, до поры до времени хранящейся под полотенцем, нашла мелкую, целиком сваренную картошку и предложила Щапе. Тот внимательно обнюхал, смешно дергая простуженным носиком, растерянно посмотрел на половинку колбаски в лапах и попытался схватить картофелину одной из них, а второй удержать лакомство. Ива покачала головой, достала чистую тарелку и положила на нее угощение. Зверек явно обрадовался такому решению проблемы. Положил колбаску на блюдце и цапнул картошку. Откусил, одобрительно покивал головой, но через пару укусов все же отложил и вновь переключился на мясное.

– Нет, ну до чего забавная зверушка, – умилилась Дэй. Грым согласно хмыкнул. Даже Калли поблескивал синими очами. – А Златко на обеде у кого-то из родичей. Ты же знаешь этих дворян, везде своих родственников в гоблин знает в каком колене найдут.

– Понятно. Опять придет задумчивый и недовольный.

– Да ладно тебе. Может, еще обойдется.

В этот момент как по заказу ввалился Златко. Именно что ввалился. По-другому и не скажешь.

– О, а мы что, переезжаем? – сведя глаза вместе, спросил он. Пошатнулся, оперся на косяк двери и икнул.

Друзья смотрели на него несколько оторопело и чуточку обиженно.

– Ты где так набрался?! – накинулась на него Дэй.

Златко пьяно улыбнулся.

– У-у д-дяди-и, – доложил он. – «Вес-сени-ие-э сад-ды ш-шан-с-ской цар-р-рицы» пил. О! ош-шень больш-ш-шая ш-шесть п-пить…

На этом мысль Синекрылый потерял. Честно попытался вспомнить. Работа мозга была прямо-таки видна по перекошенному лицу и съезжающимся друг к другу глазам.

– Ребята, уложите эту пьянь, – устало сказала Ива. Щапа вопросительно посмотрел на нее. Уж что-что, а интонации он улавливал отлично. Знахарка успокаивающе погладила зверя между ушами. Калли и Грым, сдавленно похихикивая, подхватили Златко под белы рученьки и потащили на диван.

Перемещаясь таким образом, Бэррин оказался напротив стола и на миг уперся ногами. Ребята, не ожидавшие от него такой подлости, чуть не упустили его, да и сами едва не свалились.

– О! шуш! – невесть чему обрадовался Синекрылый и полез было посмотреть Щапу, но Грым и Калли опомнились и уволокли слабо сопротивляющееся тело.

– Ты хоть узнал, что требуется? – прыгнула Дэй на развалившегося на диване Златко. Тот слабо охнул. – Ты узнал, кто ведет дело?! – возопила гаргулья, тряся Синекрылого за грудки.

– Дэй, отстань от него. – Ива держала наевшегося и весьма довольного Щапу на руках. Тот ерзал и устраивался поудобнее. – Насколько я знаю нашего Златко, он даже в бессознательном состоянии все что надо вызнает.

Вечером после очередного перетаскивания тяжестей Ива принялась разглядывать звереныша. После краткого периода активности тот вновь присмирел, начал снова шмыгать носом и кукситься.

– Устал, Щапочка? Ну сейчас ляжешь спать. Вот только осмотрю тебя, – ласково ворковала с ним травница. – Хм, Златко сказал, что ты шуш. Думаю, это правда. Так, а что мы знаем про шушей? А ничего мы не знаем про шушей.

Знахарка внимательно оглядывала зверька. Почесала ему пузико, и тот зашелся в смехе-писке.

– Щекотно? – улыбнулась девушка. – Сдается мне, Щапа, что ты такой же звереныш, как любой другой.

Тот обиженно на нее глянул.

– Ну разве что поумнее, – подольстилась будущая волшебница. – А в остальном такой же. Так что и лечить тебя будем как положено.

Ива достала соответствующие баночки-скляночки и принялась смешивать их жидкости с теплой водой, что принесла заранее.

Когда она вернулась к зверьку, тот сидел на задних лапках и тоскливо смотрел в окно. Там на огромном темном небосклоне висела красавица луна, большая, сияющая и холодная. Завывал ветер. И где-то далеко злилось сумрачное море.

– Скучаешь по хозяину? – спросила Ива. Они еще немного посмотрели в непроглядную тьму за окном, потом девушка нашла в себе силы оторваться. – Я тоже скучаю. Щап, вот выпей это.

Зверь настороженно посмотрел на добрую-предобрую улыбку знахарки. Но пахло вкусно, так что он сунул носик в настойку. Травница где магией, а где уговорами заставила его выпить все. Потом отнесла в его домик и уложила. Сил у шуша после всех волнений дня совсем не осталось.

Сама девушка принялась собирать и раскладывать по своим местам вытащенные склянки. Щапа тревожно взвизгнул во сне. Травница дернулась к нему, но зверь дрых, так что она успокоилась. Ветер рванулся в комнату. Ива подумала, что надо закрыть окно. Даже направилась к нему. И остановилась.

Как все же хороша эта ночь. Воздух-то какой свежий. И звезды… Пусть и неяркие, но такие красивые. Вблизи все так четко, а где-то там – туман. Тихо шелестит ветер. Осень – это его время. Время ветров и печалей…

– Холодно…

Вновь Ива подскочила на кровати. Да что же это?! Что же это за сон такой, что заставляет ее повторять это слово?!

Знахарка сползла с кровати. Голова была дурная. Видно, проспала именно то время, что было необходимо, чтобы хорошо заснуть, но его оказалось недостаточно, чтобы выспаться, теперь подниматься – сущее мучение.

– Как же холодно…

Ива уже начала закрывать окно, когда сообразила, что воздух теплый. Действительно теплый – почти летний, и ветра никакого. «Может, я заболела?» Травница приложила руку ко лбу. Так обычно не делают, но жар она бы смогла распознать. Его не было.

– Странно…

Собственный голос показался ей неестественным. Ночью не надо говорить. Только если это не вечер в нее плавно перетек. Громкие голоса – это прерогатива дня. А ночью в одиночестве лучше молчать.

Знахарка выглянула наружу… Ей, начинающей магичке, следовало бы теперь применить какое-нибудь заклинание. Но вновь по непонятной причине оно не сорвалось с губ.

На следующее утро оказалось, что Щапа тоже живет по принципу – спать надо, когда темно, поэтому разбудить его для принятия лекарства оказалось почти невозможно. В результате знахарка за свои добрые намерения оказалась покусанной и исцарапанной.

– Причем этот нахал прекрасно знал, что это я, а не какой-нибудь ворог! – жаловалась она троллю. – Нет, ты представляешь?! Чужого человека он бы еще хуже цапнул!

– Так чем ты недовольна? – удивился Грым.

Травница чуть не задохнулась от возмущения:

– Он не должен был меня вообще кусать!

– Ива, а ты подумай – бедное больное животное будят ни свет ни заря, чтобы влить в него какую-то гадость! – хихикнул Калли.

Магичка надулась:

– Злые вы! И зелье мое вовсе не гадость! За это будете сами Златко будить!

Месть оказалась страшна. Синекрылый, уснувший вчера на диване, подниматься не хотел ни в какую, отбивался наподобие Щапы, а то и похлеще.

– А где Дэй? – пробегая мимо, недоуменно спросила Ива.

– Опять летает где-то, – пожал хрупкими плечами Калли.

– Все!!! Я больше не могу! – возопил Грым. – Где ведро с водой?!

Видимо, именно этого и ждал Златко, чтобы проснуться.

Лекция была уже на самом носу, а Дэй все еще не было. Златко сидел опустив свою многострадальную голову на руки, и тихо каялся в грехах.

– Брось придуриваться, Синекрылый! – не выдержала Ива. – Я тебе нормальную настойку сделала. Никакого похмелья не должно быть в принципе.

Тот поднял на нее измученные глаза.

– Ты ее сама пила?! – возмутился он.

– Да! И не раз! Противно конечно же, зато похмелье снимает.

– У меня не снимает!

Знахарка уже хотела выругаться, но потом вгляделась в разнесчастные очи страдальца и ахнула:

– Ты чего курил вчера, зараза такая?!

– Кальян! Но это не вредно!

– Придурок! – застонала Ива. – Полный придурок! В «Весенних садах шанской царицы» есть плоды секир-ягоды! После них нельзя курить кальян! Вообще лучше не курить! Это ж прямое отравление!

– А ты-то откуда знаешь?! – взвыл Синекрылый. – «Весенние сады» – это элитное вино! Где деревенская знахарка могла пить вино ценой в полдеревни за бутылку?!

Травница хотела рассказать про Торна и Т’ьелха, но поняла, что Златко сейчас не способен слушать ее воспоминания.

– Идиот! – беззлобно ругнулась она и принялась копаться в сумке. – Во всех винах, где содержится секир-ягода, есть в названии слова со слогом «шан». В данном случае – «шанская царица». Ты что, знаешь страну с названием Шан? На, пей, боль притупит, потом на перемене влезем в кабинет Владигора, у меня есть ключ. Где-то я у него видела противоядие.

– А раньше я не помру? – виновато и несчастно посмотрел на нее Синекрылый.

– Даже если не лечить, не помрешь, – буркнула Ива. – Но состояние, как сейчас, продержится еще недели три. Я не понимаю, как ты это мог не знать?

– В древности было княжество Шаньсу, – проворчал Златко, пряча глаза.

– Тогда и называлось бы – «шаньсуньской царицы». А что твой родственник? Неужели ничего тебе не сказал? Или вы все в роду такие… беспечные? – Она последним словом заменила другое – «идиоты» – более точное определение их семейки. Еще обидится, кто их, благородных, знает?

Синекрылый, которому, видно, стало легчать, лукаво посмотрел. Наверное, догадался, что она на самом деле имела в виду.

– Сейчас припоминаю. Дядя настаивал, чтобы я остался. Что-то там про какую-то настойку говорил, дескать, надо утром выпить, но я спешил домой, потому что… мне что-то надо было вам рассказать… – сам запутался в воспоминаниях Бэррин.

– Кто дело об убитой девушке ведет, пьянь ты такая! – Ива передернула плечами. – Так ты узнал? Или уже забыл?

– Узнал, конечно, – обиделся Златко.

– Слышь, Ива, – нагнулся поближе тролль, – а почему везде, где есть секир-ягода, есть слово «шан»?

– Слова со слогом «шан», – поправила травница. – У секир-ягоды есть какое-то другое, научное название… э-э… с этим слогом.

– Шантекуаршан, – блеснул знаниями Калли, разом поднявшись в девушкиных глазах на недосягаемую высоту.

В этот момент в коридоре раздался дикий грохот, крик, ругань и что-то шумно упало.

– О! Чую, наша клыкастая идет, – ухмыльнулся Грым. Знахарка хотела было усомниться, но в следующую минуту в дверь действительно ворвалась Дэй. Вид у нее был уж очень недовольный. Она плюхнулась на свое место с таким лицом, что еще чуть-чуть – и пойдут массовые убийства в состоянии аффекта.

– Достал, козел! – бросила она в пространство. Ива совсем уж было решилась уточнить, кто именно, но в этот момент в аудиторию вплыл он, и все вопросы мигом исчезли.

Позвольте представить – вампир Ло…

Вот уж действительно, достал так достал. Причем всех.

Ива тихонько рассмеялась. Дэй, разумеется, услышала, но только гордо вкинула подбородок.

Вампир Ло… Да-а, мечта и гроза всех местных девушек. Почему? Ну начнем с внешности. Как вы себе представляете вампира? Вот так он и выглядел. Стройный, элегантный, с бледным наглым и одновременно чуточку беззащитным лицом (это был как раз тот случай, когда мужчины видят в нем силу, а женщины – слабость), длинными черными струящимися волосами и милой челочкой, падающей на темно-синие, как вечернее небо, глаза. Одетый всегда аккуратно, с тем изысканным шиком, который отличает настоящий вкус от любых подражаний. Парни плевались, называли его выпендрежником и мужеложцем, а девушки млели и таяли на глазах. Кроме того, вампира окутывала прямо-таки ощутимая аура волшебства. На будущих магичек это действовало с убойной силой. Ива также подозревала, что вампирьи чары – это что-то вроде гламура у фейри. Не пользоваться ими было противно природе. Вот и прошелся Ло по девичьим сердцам как орда орков по деревушке.

Отличительной чертой вампира было его тотальное непостоянство, что, с одной стороны, отталкивало, с другой – привлекало. Сейчас знахарка уже не готова была сказать, сколько девушек курса не побывало в его постели. Впрочем, Дэй и сама Ива держались стойко. Почему – они и сами не могли сказать. Именно этим они вызвали жесточайший интерес к своим персонам со стороны Ло. И это стало сущим проклятием. Иве приходилось, ничуть не чинясь, при виде вампира хватать под руки ребят – она стрясла с них обещание защищать ее честь. Но Дэй же была жутко самостоятельная! Она просто на дух не переносила, когда кто-то делал попытку отнестись к ней как к «слабой женщине». Так что приходилось отбиваться от Ло самой. Нет, он, конечно, не принуждал силой. Но это был как раз тот случай, когда легче дать, чем объяснить, почему нет. Гаргулья раз за разом пыталась ему это растолковать, порой и кулаками, но Ло имел еще одну ужасную черту – он был вампиром, а это делало его почти неуязвимым.

Вот и сейчас Дэй кипела от ярости, а «ее кавалер» выглядел донельзя довольным. В расшитом серебром черном камзоле и длинном тяжелом плаще он шел так, что все движения смазывались, и перед глазами оставался один абсолютно совершенный образ. Волосы струились по плечам, чуточку покачивалась шпага на бедре. Плащ летел за хозяином. Так он прошел пару шагов и замер. Его сапфировый взгляд коснулся Ивы, а между губ сверкнули клыки. Знахарка отвела глаза. Смотреть на это было невыносимо.

– Не выношу этого манерного хмыря, – буркнул Грым. Травница посмотрела на тролля, физически ощущая, как в ее глазах отражаются синие очи вампира.

– Где препод, я не понимаю, – произнесла она, лишь бы не молчать.

– Да, звонок уже давно был. – Златко поднял голову. – О, Дэй, ты пришла?

– Опаньки, а что со Златко? – даже забыла про вампира гаргулья.

Ива принялась объяснять. Синекрылый вновь опустил тяжелую головушку на руки и едва слышно застонал. Калли тихо хихикал. А тролль спросил:

– Клыкастая, ты булочки принесла?

– Нет, – бросила та.

– Что, ты не принесла булочек?!! – с мировой скорбью в голосе возопила знахарка, со всей этой суетой из-за Златко и Щапы опять не успевшая позавтракать.

Синекрылый начал истерично хихикать.

В этот момент в аудиторию вошел преподаватель, хмурый пуще, чем Дэй. И стал диктовать лекцию в таком темпе, как будто вурдалаки, о которых он рассказывал, уже гнались за ним. Через двадцать минут аудитория готова была взвыть не хуже оных, но спасение пришло в виде стука в дверь: преподавателя срочно куда-то вызывали.

Когда она за ним захлопнулась, все выдохнули в едином порыве.

– Как ты могла не принести булочек?! – никак не могла успокоиться голодная травница. – Тебя зачем посылали?!

– Отстань, Ив, – злилась Дэй. – Зато я такое увидела!

– Что? – тут же влез в разговор Калли, видящий, что обычные миротворцы в лице похмельного Златко и голодной Ивы сейчас только усугубляют конфликт.

Гаргулья огляделась по сторонам. Все были очень заняты – общались.

– Я видела, – Дэй понизила голос донельзя, – еще одну убитую девушку.

– Еще одну? – потрясенно выдохнул Калли.

– Тоже без сердца и с глоткой перерезанной? – уточнил невпечатлительный Грым.

– Ага. Все как и в первом случае, – довольно – будто сама была за это ответственна – произнесла гаргулья. – Горло перерезанное, сердца нет. Следов тоже. Сама видела!

– Как это так – видела?! – вырвался из плена дурмана Златко. – Ты что, к трупу подходила?!

– Я что, дура, по-твоему?!

– Можно я выскажусь по этому поводу? – хохотнул тролль.

Дэй показала ему кулак.

– Я увидела какую-то суету на острове Каменных Грифонов…

– Что ты вообще там делала?! Тебя за булочками послали! – не смогла удержаться Ива.

– Летала! Ну вот… вижу – суетятся что-то. Маги там, дознаватели, ищейки разные. Ну и подлетела. Интересно же. Спряталась за угол дома под крышей и принялась разглядывать.

– И что? – заинтересовался Грым.

– Ну что… Крови много. Одежда на ней небедная, не дворянка, но тем не менее. Купеческая дочка, не меньше. Молодая. Ну и горло перерезано. И сердце вырезали. Я в деталях не видела, но слышала – у меня очень тонкий слух! – дознаватели говорили, а маги, что там были тоже подтвердили, что магически его – убийцу – обнаружить не могут. И ищейки начали ругаться. Мол, как это так – тело располосовано явно магическим способом, а они – ну маги! – ничего сказать даже не могут, и так далее… Тут ко мне подлетел этот треклятый вампир, и пришлось оттуда убираться.

– А он-то что там делал? – удивился Калли.

– Может, он и есть убийца? – с надеждой поинтересовалась мнением друзей гаргулья.

– В таком случае его точно бы там не было, – пробурчал Златко.

– Ну ты как? – спросила Ива.

– Уже лучше. – Голос тем не менее оставался недовольным.

– Дай я глаза посмотрю.

Синекрылый поднял голову, и знахарка принялась разглядывать его зрачки, краем уха слушая, как Грым и Калли наперебой расспрашивают у Дэй подробности. Совать нос не в свои дела становилось дурной традицией.

Их компания толклась около дальнего конца стойки, делая вид, что они ожидают, когда освободится столик. Таверна была самой обычной, как говорится, и рядом не стояла с заведением мамы Заси. Однако именно ее выбрал дознаватель для ужинов. План был таков: пользуясь несравненным обаянием Дэй, выведать подробности… насколько это возможно без крайностей. Гаргулья, услышав подобное предложение, чуть не отдавила ноги челюстью и высказалась в том духе, что ей проще сделать из дознавателя котлету, чем «обаять»:

– И вообще, почему я, а не Ива? – возмутилась она.

Парни осмотрели обеих девушек, потом Златко покачал головой:

– Не, это же дознаватель. Иву нельзя к нему отпускать.

– Это почему? – удивилась знахарка.

– Тут надо что-то… более откровенное, – попытался поделикатнее объяснить свою мысль Бэррин. – Дэй, ну ты посмотри на это чудо мироздания! У нее на лице написано, что она ничего развратнее мужской спины не видела!

– Что?! Это я-то не видела?!! Да я, к твоему све…

Тролль зажал ей рот ладонью, заржал в голос и, наклонившись к уху девушки, «прошептал»:

– Успокойся, Ива. Мы знаем, что видела.

– Да, Ива, ну что ты бесишься?! – поддержал Синекрылый. – Но это мы знаем только потому, что ты нам рассказывала про своего эльфа.

Грым фыркнул. Калли задрал нос – он считал своим долгом светлого эльфа таким способом демонстрировать свое неодобрительное отношение к своим темным сородичам, к коим и принадлежал возлюбленный Ивы.

– Но дознаватель этого не знает. Дэй, ну сама подумай. Ива похлопает перед ним своими ясными глазками, и все – дело провалено! Ничего же не узнаем.

В конце концов гаргулью удалось уговорить. Ради дела ее даже впихнули в платье с таким огромным декольте, что Ива с трудом подавляла желание подтянуть его повыше, дабы ненароком ничего не вывалилось. Но, судя по одобрительным мужским взглядам, для «соблазнения» это было самое то.

И вот они топтались среди прочей толпы рядом со стойкой и исподтишка разглядывали «клиента». Вдруг Дэй заржала в голос.

– Ты чего? – изумился Грым.

– Боюсь, – утерла слезы смеха гаргулья, – тут мое декольте не поможет.

– Это еще почему? – возмутился Златко – главный организатор всей этой авантюры.

– Потому что он… – Дэй выдержала торжественную паузу, – мужеложец.

– Что?!! – выпалили все разом.

– Сами посмотрите, – ткнула пальцем донельзя довольная гаргулья.

В этот момент к столику дознавателя подбежал мальчишка из тех, что на все руки при корчме, и мужчина вовсю принялся с ним болтать, строить глазки и другими способами привлекать внимание. Под конец, когда юноша уже собрался отходить, дознаватель кинул ему золотой. Для чаевых это была баснословная сумма.

– Так, меняем план, – резюмировал Златко.

– На какой? – поинтересовался Калли.

Ива расплылась в улыбке и с новым интересом посмотрела на эльфа. Постепенно в глазах остальных появилось то же самое выражение.

– Что? – поежился светлый от плотоядных взглядов.

– Калли, – с трудом сдерживая улыбку, томным голосом произнесла Ива, придвигаясь, – ты сегодня так хорош…

– Ива, ты чего? – испугался Калли. А остальные не выдержали и заржали в голос.

– Похоже, мы нашли новую наживку, – пояснил недоуменному эльфу тролль.

– Что?! Я?! – возопил тот. И вознамерился продолжить на той же звуковой волне, но ему вовремя зажали рот.

– Ну Калли, чего тебе стоит? – вкрадчиво поинтересовался Златко. Эльф отчаянно замотал головой (рот ему все еще зажимал Грым). – Ну ты подумай, вот же девочки не отказывались. Ради дела!

– Это извращение! – вырвался-таки светлый.

– Да? А Т’ьелх считал, что нет, – задумчиво пробормотала Ива.

– Темные – все извращенцы! – яростно бросил Калли.

– Ушастый, кончай ломаться. Что тебе придурка раз из себя изобразить трудно? – высказался тролль.

– Нас же с Ивой не стеснялся отсылать к этому хмырю! – уперла руки в боки гаргулья. – А как сам, то сразу в кусты?!

– Почему я?! – На эльфа было жалко смотреть. Ушки поникли, а в синих глазах светились мольба и отчаяние. Вот что-что, а глазки Калли умел строить.

– А кто еще? – пожала плечами Дэй, борясь с дежавю. – От этих харь, – кивнула она на Синекрылого и Грыма, – за версту несет мужским шовинизмом. И потом…

– Ты самый красивый, – распахнув глаза, подольстилась Ива. Калли невольно улыбнулся.

– Да, и самый молодой к тому же, – буркнул Грым.

– Да я старше всех вас! – возмутился эльф.

– А выглядишь моложе! – украдкой показала кулак троллю знахарка.

– Но он мне не нравится! – ляпнул первое, что пришло на ум, светлый.

Наградой ему стал дружный хохот.

– Ладно, – прервал Калли этот беспредел. – Так уж и быть.

– Подожди, – покусывая губы, чтобы вновь не рассмеяться, попросила Ива. Внимательно оглядела его. Подошла к нему поближе, расстегнула рубашку с высокой стоечкой до груди, вытащила пряди светлых волос из-за ушей. Пару локонов упали на глаза. – Вот так лучше, – умилилась знахарка.

– Влюбиться можно! – поддержал ее Златко.

– Действительно. Ушастый, ты завтра свободен? – осклабился тролль.

– Да ну вас! – развернулся на месте эльф. Волосы при этом хлестнули всех четверых. И направился к «клиенту». Очаровательной вихляющей походкой.

– Да, определенно можно влюбиться, – резюмировала гаргулья.

Надо отдать должное, Калли хоть обиженный и злой, но сыграл выше всяких похвал.

– Скажите, у вас свободно? – чуточку более томно, чем хотел, спросил он. Дознаватель уже открыл рот, чтобы послать нахала куда подальше, но, подняв взор, так и застыл. Эльф прибавил чуточку магии, так что его волосы, глаза, милое, чуть детское личико неуловимо мерцали ночными звездами в Светлом Лесу. В душном полумраке грязноватой таверны он казался богом, сошедшим на землю. Или воплощенной эротической фантазией. Для закрепления эффекта Калли пару раз хлопнул длинными, совершенно девичьими ресницами и приоткрыл чувственные губы. – Так можно? Все остальные места, к сожалению, заняты.

Друзья на безопасном расстоянии жадно наблюдали за сценкой. Эльф одним плавным движением скользнул на стул, подпер ладонью личико и щелкнул пальцами.

– Вина, прошу вас, – почти шепнул он подавальщице и скосил глаза на оторопевшего от такой атаки дознавателя.

Ива сглотнула.

– Кажется, я знаю, почему влюбилась в Т’ьелха, – пошутила она.

Лучшая четверка факультета Земли заняла освободившийся столик, заказала пива и принялась дожидаться, пока их пятый закончит свою шпионскую деятельность.

Часа через три Калли отчаянно просигнализировал друзьям. Давно пора, а то было такое впечатление, что дознаватель скоро уже влезет ему на колени. Дэй выскользнула через черный ход. На улице вывернула плащ – он превратился в отчаянно красный, распахнула его на впечатляющем декольте и с пинка открыла дверь. Разумеется, взгляды всех присутствующих немедленно обернулись к ней. Нечасто в заведении такого уровня появляется черноволосая красотка с бледным лицом, кроваво-красными губами в вороного цвета платье и алой накидке. До этого момента сие богатство успешно скрывалось под темной стороной плаща.

Гаргулья, презрительно поджав губы, обвела замерший зал холодным взглядом и остановилась на эльфе.

– Ах вот ты где! – на всю комнату провозгласила она и продефилировала, покачивая бедрами, к столику. – Эк’каллизиэнел! Я тебя уже заждалась. Так и знала, что ты опять ошиваешься в какой-нибудь грязной забегаловке!

– Но, милая… – изображая раскаяние, пропел эльф.

– Никаких «но»! Нас ждут! – Дэй схватила светлого за ухо и потянула вверх.

– А-а! По-о-осторожнее! Это же мое ухо!

– Да, я знаю, – промурлыкала гаргулья. – Обожаю твои ушки!

И потащила его на выход. Калли только и успел беспомощно пробормотать какие-то извинения и обещания как-нибудь еще раз зайти.

На улице эту сладкую парочку скоро догнали Ива с Грымом и Златко. Только глянули друг на друга, и всех скрутил приступ истерического смеха.

– А я ему: «Можно присесть?»! А он мне: «Садитесь, пожалуйста!»… – ржал, не мог успокоиться эльф.

– А я его за ухо! А он!..– Гаргулье тоже досталось.

Ребята долго еще плакали от смеха, вспоминая особенно удавшиеся моменты.

– Ну ладно, – постучал себя по груди, выбивая остатки смеха, Златко, – что тебе, юный прелюбодей, удалось узнать?

Калли снова скрутило от смеха, но постепенно все успокоились.

– И все же что по делу?

Они расселись в гостиной в домике девушек. Грым уже что-то грыз. Дэй старательно подтягивала декольте повыше. Златко валялся в кресле с ногами на спинке оного. Ива смешивала два вида чая. Калли уселся на стол и закинул ногу на ногу.

– В принципе ничего нового. Все так, как говорят. Особенность в том, что преступник не оставляет никаких следов – ни на земле, ни в воздухе, ни в магическом слое. Лучшие специалисты проверяли. Собака след не взяла…

– Велика наука, – хмыкнула Дэй, – натереться чем-то отбивающим у собак нюх. И вообще – некоторые виды нежити не пахнут. Помните, нам рассказывали. Вампиры, например.

– Или гаргульи, – подкольнул Грым.

– Гаргульи не нежить.

– Ладно вам! Что дальше? – Златко надоели все эти извечные препирательства.

– Дознаватели думали, что, может, с воздуха подлетел, но штатные маги проверили, говорят, что нет. Там какой-то тоже след остается, я не понял. Ну и приглашенные маги тоже ничего не смогли выяснить. Говорят, что магическим путем его не выследить.

– Но ведь такое часто бывает, – задумчиво произнесла Ива. – Ведь если бы так легко все было, то каждого убийцу маги бы ловили.

– Ив, этого не делают, потому что услуги магов слишком дороги, – пожала плечами гаргулья.

– Не только поэтому, – покачал головой Златко. – В магическом фоне не всегда остается след убийцы. Более того – достаточно редко. Мне когда-то объясняли, но я понял, что там есть какая-то зависимость от того, был или не был потревожен этот фон.

– Как интересно, – наконец-то определилась с соотношением сортов Ива и высыпала заварку в чайник. – А еще что-нибудь?

– Еще никто не знает, чем сделаны надрезы. Для металла – любого, даже адамантина, – слишком тонкие, но при этом глубокие и сильные. Не зубы – порезы ровные. А если это какая-то другая часть тела – ну типа жала мантихоры или чего-то подобного, – то опять же никто не знает, что это за зверь такой.

– Все интереснее и интереснее, – пробурчал Златко.

– И вот еще – жертвы не сопротивлялись.

– Один удар по горлу… – Грым вытащил все пять кружек из шкафа. – Это быстро. Могли не успеть хоть как-то среагировать.

– Дэй, а удар по горлу спереди был нанесен? – Синекрылый повернул голову к гаргулье, вверх ногами висевшей под потолком – уже в истинном обличье. Та помолчала, почесала крылом затылок.

– Думаю, да. Иначе она упала бы лицом в грязь и ее пришлось бы переворачивать. А одежда, кроме крови, ни в чем не была испачкана, а остров Каменных Грифонов совсем не блещет чистотой.

– Дознаватель говорит, что их люди установили, будто удары в обоих случаях были нанесены спереди, – явно процитировал Калли.

– Вот выскакивает перед тобой нечто, – задумчиво начал Грым. – Ив, твои действия?

– Э-э, отскакиваю назад.

Тролль резко развернулся и выбросил руку в сторону знахарки, в последний момент остановив ее в пальце от ее шеи. Травница отшатнулась, но будь в руке Грыма нож, он располосовал бы ей горло как пить дать.

– Да-а… похоже на правду, – согласился Златко. – Не думаю, что у девчонок реакция хоть в чем-то лучше, чем у Ивы.

Травница еще в шоке принялась тереть шею:

– Боги, напугал до смерти!

– Значит, существо с быстрой реакцией, – не обратил внимания на ее причитания Синекрылый.

– Или девки просто шли задумавшись, а он в тени стоял, – предположила Дэй.

– Ив, ты часто ходишь ночью задумавшись, да еще мимо теней, где может кто-то прятаться.

Знахарка только передернула плечами.

– А что они вообще ночью на улице делали? – переключилась на другую тему гаргулья.

Все посмотрели на Калли.

– Никто не знает, – отрапортовал он. – Родственники говорят, что не должны были.

– Хм, тайный воздыхатель? – предложил Златко самую напрашивающуюся версию.

– А точно не просто загуляли? Или с родителями поссорились, а те теперь молчат? Или что-то запрещенное покупали? – Грым шумно отпил свежезаваренного чая. – Ива, ты талант, – похвалил он тут же. Всегда полезно подольститься к тому, кто чаще всего еду готовит.

– Владигор запретил мне выходить ночью одной в город, – невесть к чему вспомнила травница.

– О! Золотые слова! – поддержал Златко. Калли и Грым согласно кивнули головами. Дэй только хмыкнула: ей никто ничего не мог запретить.

Ночь… Щапа только что уснул, утомленный боями со знахаркой, которая на этот раз впихнула в бедное животное все, что посчитала нужным для его выздоровления. Идей у будущей волшебницы было всегда много.

Ива умиленно погладила звереныша между ушками. Тот только засопел громче. «Забыла спросить у Златко про шушей»…

Было совсем уже поздно. Пока они с друзьями обсудили все новости, доделали домашние задания, пока с Владигором переговорила, Щапа опять же…

Однако спать Иве не хотелось. Она взобралась на подоконник и привычно свесила одну ногу на улицу, а вторую согнула в колене.

«Какая ночь… Бледная луна – круглая, с отчетливо видными пятнами – царит в темном, чуть тусклом небе. Рвутся на ветру куда-то вдаль деревья. Листья уже стали опадать. Куда они так мчатся? Что ждет их там? Скоро уже Осенние праздники, – улыбнулась знахарка. – И Карнавал Кленовых Листьев – главный осенний день… Нет, вечер… и ночь. Надо костюмом озаботиться, – с удовольствием подумала девушка. – О! Даже идея есть. Надо бы Владигора припрячь…».

Все вокруг такое темное. Это неправда, что черный – это единый цвет, нет, он – бесконечная гамма оттенков. И, глядя во тьму осенней ночью, учишься их различать. Ива прикрыла усталые глаза. Где-то в соседних домиках играла музыка. Кто-то явно еще веселится. Знахарка попыталась прислушаться, что это за мелодия. Но та постоянно ускользала. А может, и просто не давалась пальцам полупьяного барда. А вот ветер пел мастерски. Травница слушала и слушала его. И казалось, он хочет о чем-то ей рассказать. Ей представились скалы, и море, и прибой, и полет, и темные ночные улицы, и звуки одиноких шагов… Шелест материи и тихий вскрик на грани сознания. А ветер все пел и пел. Его голос менялся, повышаясь и вновь опускаясь, взмывал в поднебесье и вдруг снова начинал играть кленовыми листьями у земли. Он кружил в танце и выплетал колыбельную. Звал и манил. И хотелось все бросить и шагнуть ему навстречу. Отдать свою душу и навсегда превратиться в один из ароматов, что ветер разносит по миру. Вот сейчас пахло осенью. Этот запах невозможно описать, но его ни с чем не спутаешь. Просто однажды приходит тоска, и мы понимаем, что в гости пожаловала красавица осень. Все вокруг вспыхивает красками – от золота до багрянца – потом начинаются дожди. И наступает холод.

Вот уже сейчас… холодно…

Ива проснулась от хлопанья крыльев. «Дэй вернулась с ночной прогулки», – поняла девушка. Хм, раньше она не была такой чувствительной, никакие крылья не могли ее разбудить.

Но… раньше она и не засыпала прямо на подоконнике. Знахарка резко – с перепугу – соскочила в комнату и тут же чуть не упала: все тело затекло и плохо двигалось. Как только во сне не сверзилась со второго этажа? Тут бы уж никакая магия не помогла.

Травница облегченно провела ладонью по лбу. Постепенно кровоток восстановился, и Ива успокоилась. Проверила нос Щапы. Звереныш спал сном младенца.

Девушка забралась в постель и, уже засыпая, отстраненно подумала: а что это Дэй по ночам разлеталась? Вчера вот тоже… На этой мысли Ночной Принц забрал ее в свои объятия.

– Слышали?!

– Слышали?!!!

– Что случилось?!

– Что случилось?!!!

– Магичку убили!

– Магичку убили!!!

– Что?!

– Что?!!!

Утром только это и было слышно в Университете.

На этот раз за булочками послали тролля, и, вернувшись, он в буквальном смысле слова вытряс всех из постелей. И тут же, без какого-либо снисхождения к непроснувшимся друзьям, огорошил их новостями.

– Сегодня ночью убили волшебницу. Она оставила обучение на третьем году, но тем не менее успешно практиковала по мелочи: гадания там, лечение, привороты. В городе только и говорят о том, что на ней было не менее трех «защит», и все они разлетелись в клочки!

Заклинание, в просторечье называемое «защитой», было самым популярным для обороны. Выглядело оно как колпак, повторяющий контуры тела. «Защита» ни в коей мере не являлась полной гарантией безопасности, но первые удары сдерживала, или по крайней мере ослабляла. Ставили их самые разные (от заразных болезней, от шума, вони, магии подчинения). Самыми распространенными из них были против физического нападения и боевой магии. Со временем маги привыкли пользоваться ими постоянно: не выходят на улицу, особенно ночью, без того чтобы «накинуть» парочку. Разбить «защиты» можно, но ни в коем случае не с одного удара, поскольку они разбиваются по отдельности, что делает их одновременное уничтожение практически нереальным.

– Что?!!

Ребята были ошарашены. Раньше ко всему этому делу они относились как к некоторому развлечению, где-то на уровне сознания считая свою причастность к магической братии своего рода гарантом безопасности.

Ива шлепнулась пятой точкой на диван.

– О боги! – потрясенно выдавила она. – Три «щита»…

Калли плюхнулся рядом:

– Одним ударом!..

– Это же… практически невозможно, – прошептал Златко.

– Что же это за гад такой?! – рыкнул тролль.

– Где это случилось? – шлепнула руку на предплечье Грыму гаргулья. Губы ее дрожали.

– На улице Синих Роз, – недоуменно, удивляясь ее состоянию, ответил тот.

– Гоблин! Я же летала сегодня ночью!

– И что?!!! – крик повторился четырьмя глотками.

– Но я не долетела до улицы Синих Роз! Я покружила над Главной площадью, добралась до Анко и Мерены, потом повернула к скале.

– Какой скале? – сдвинула бровки знахарка.

– Ну знаете – скала за портом? На одной стоит маяк, а вот я летала на ту, что дальше.

– Какого гоблина тебя туда понесло?! – рявкнул Златко.

– Захотелось! Гоблин твою мать, Синекрылый, Иве можно со своей скалы на море любоваться, а мне и полетать нельзя?!

– Да успокойся ты, Дэй, – оборвала травница. – Ты была совсем рядом с улицей Синих Роз, в паре кварталов, но по воздуху это вовсе не расстояние. Ты ничего не видела?

Гаргулья задумалась. Все напряженно смотрели на нее. Дэй пожала плечами:

– Ничего необычного. Ничего такого, чтобы бросилось в глаза.

– Ну может, почувствовала что-нибудь? Ну магическое воздействие там или что-то наподобие? – не желала расставаться с такой замечательной идеей Ива. – Не могла же маг умереть, и чтобы никто ничего не почувствовал?

Крылатая покачала головой:

– Прости, подруга, но я правда ничего необычного не заметила. Иначе бы обязательно еще ночью проверила.

– Ага, и не досчитались бы еще одной магички! – обличающе ткнул пальцем Калли.

– Не думаю! – скрестила руки на груди гаргулья.

– Это почему же?! – Златко полностью поддерживал эльфа. – Магия эту бедную девушку не спасла!

– Я гаргулья!

– И что? – облокотился на стол Грым.

– Что?! – вызверилась на тролля Дэй.

– «Что», «что»! Ничего! Если я тебя уделываю, то эта тварь даже не вспотеет!

– Что? Не смеши меня! Когда это ты меня уделывал?!

– Каждый раз!

– А вот докажи!

Тролль и гаргулья тут же сцепились в яростной потасовке.

– Идемте, ребята, – скорбно покачал головой Синекрылый, – это надолго.

Вся территория учебного заведения, расположенная на нескольких островах, была защищена невидимой магической стеной. Поговаривали, она такого уровня, что сможет рухнуть лишь тогда, когда падет мир. Собрали все курсы и строго запретили девушкам появляться за пределами Университета без сопровождения мужчин.

Занятия все срочно посвятили искусству защиты. Прежде всего «щитам»: от нежити, нечисти, холодного оружия – все самого высокого уровня. Не зная слишком многого, понять эту науку было сложно. Учителя пытались восполнить этот пробел, но многое было невозможно просто потому, что магические способности развиваются постепенно, однако это давало хотя бы надежду.

– Похоже, преподаватели сами не знают, что это за монстр, – отпивая глоточек горького чая, поделилась наблюдениями Ива.

Они сидели в одном из кабинетов для практических занятий. Сегодня должен был состояться семинар по теории магии, а обычно он предварялся распитием чая – преподаватель считал, что это настраивает на нужный лад. Фей задерживался, так что у друзей была отличная возможность поговорить.

– Да-а, это не настраивает на позитивный лад, – протянул Златко. – Есть какие-нибудь мысли?

– Я вот думаю – а зачем ему сердца? – Грым почесал за ухом.

– В сердце заключена половина энергии человека, – пожал плечами Калли.

– Действительно, во всех некромантских ритуалах используется именно оно, – кивнула Дэй.

– Думаете, это некромант? – спросил Синекрылый.

– Очень похоже… – Эльф сделал глоток, чуточку подумал: – Да, похоже.

– Ни гоблина не похоже. – Грым выглядел недовольным. – Где это видано, чтобы некромант просто вырезал сердца?! Где остальные их причиндалы? Свечи там, рисунки, круги крови, что еще они используют?

– А давайте поинтересуемся у наших коллег – направление Смерть у нас же есть? – ехидно предложила гаргулья.

После войны со Смертью, когда в бой против живых существ шли полчища поднятых магией мертвецов, некромантия долгое время была под запретом. Однако во втором веке нынешней эпохи одной из причин постоянных поражений в войне Големов было полное отсутствие знаний об этой магии, а следственно, и сведений о том, как против нее бороться. С огромными потерями война была выиграна, но только благодаря революционному открытию – изобретению големов. Уроки прошлого были выучены, и некромантия вновь заняла свое законное место среди магических наук, в том числе и в учебных программах Магических Университетов.

– Да, в этом году четыре человека. – Златко всегда знал любую статистику.

Ребята оглянулись. «Черный факультет», как эту четверку иногда называли, сидели отдельно от всех и также пили чай.

– Судя по их виду, мы не первые, кто интересуется, – хихикнула Дэй. Нельзя сказать, что в отношении некромантов удалось полностью избавиться от предрассудков.

– А зачем еще может быть нужно сердце? – Что-то не давало Иве покоя. Версия, что к произошедшему причастны некроманты, казалась ей несостоятельной. Разве так черные поступают? Для любого ритуала – а это главное в некромантии – нужна определенная подготовка, как правильно заметил Грым: рисунки, свечи, камни, да и магический след от него такой, – любой чародей сразу поймет, что тут произошло. Некромант сработал бы по-другому: стукнул по головке и утащил бы к себе, где у него уже все подготовлено и аккуратно расставлено.

– Энергия очень большая… – Златко качнул локонами. – Возможно преобразование ее во… что-нибудь, например в амулеты.

– Силу можно вычерпать и из органов? – удивилось Ива. – Силу? Не энергию смерти?

– Конечно. – Лицо Синекрылого приняло то выражение, которое всегда предвещало так любимые им лекции по истории. Ребята приуныли. – Весьма специфическая энергия, но ее возможно преобразовать в обычную магическую. Как – не знаю, с описанием подобного не сталкивался, но факт подтверждаю.

В этот момент знахарка почувствовала на себе чей-то взгляд. Она с минутку подумала и нарочно медленно и манерно повернула голову. Ло на миг прикрыл глаза, отдавая ей дань уважения. Сомнений в том, что он слышит весь их разговор, быть не могло. Дэй проследила этот взгляд, и ее губы растянулись в порочной улыбке, которая ей до ужаса шла.

– Вампирам ведь тоже зачем-то нужны сердца их жертв. – Ее голос просто источал мед. – Да и реакция у них отменная. А все эти их магические штучки типа очарования, ментального подчинения – они ведь толком так и не изучены. Я слышала, что они умеют наносить порезы даже на расстоянии – и только силой природной магии.

Ива, все еще смотревшая в сторону, хоть для этого ей и пришлось скосить глаза (личико было обращено к говорившей), усмехнулась: Ло наклонил голову, будто подтверждая правдивость всего произнесенного.

– Вампиры пьют кровь потому, что это жизненная сила. Рожденным вампирами, вроде твоего приятеля, – не удержался от колкости Златко, – кровь слишком часто не нужна… В отличие от вампиров сотворенных… Но эти твари не способны ни на какие ментальные шуточки. Разделяют два вида вампиров: рожденные и сотворенные. Рожденные – это одна из рас, наравне с людьми, эльфами или гномами. Сотворенные – это чаще всего люди, которые стали вампирами в результате укуса либо проведенного ритуала. Эти две категории существенно различаются по способностям, психологии и образу жизни.

– Ты ошибаешься, – эльф слегка наклонил голову, – сотворенные вампиры тоже кое на что способны, но не сразу. Для них требуется не менее чем полвека, чтобы достигнуть уровня, когда возможны такие фокусы. Это редко случается, как правило, они гибнут в свой первый десяток послесмертия. Слишком велика их жажда, и им трудно контролировать свои желания.

– Может, проконсультируемся у специалиста? – Ива повернула голову и, подчиняясь внезапному капризу, сделала невыносимо изящный жест кистью, приглашая вампира к своему столику.

Дэй рядом многообещающе клацнула зубами.

Разумеется, Ло не преминул воспользоваться приглашением. Одним плавным движением он поднялся, за ним шелестел плащ и лились по воздуху темным водопадом волосы. Шагнул вперед так, будто был уверен, что все женщины в этом помещении смотрят сейчас на него. Ива чуть скривила губы: он бросал ей вызов, и какой-то маленький гоблин внутри нее так и подначивал принять его. Это была бы игра. Игра с большой буквы, и она доставила бы травнице бездну наслаждения… независимо от результата.

Но она опустила ресницы – слишком опасно.

– Приветствую прекрасную госпожу Иву.

Девушке пришлось протянуть руку для поцелуя – традиции требовали. Пальцы у него были тонкие, белые, в обрамлении кружевных воланов, и держал он ее ладонь так, будто это была величайшая драгоценность в мире. Травница подняла на него карие глаза и тонко улыбнулась: это мы уже проходили. «Похоже, меня тянет на черноволосых манерных красавчиков», – смеясь над собой, подумала она. Вызов… как же соблазнительно – противостоять тебе…

– Позвольте пригласить вас в нашу скромную компанию, – пропела она, отводя глаза.

Остальным Ло поклонился – обычное приветствие равных.

– Я так понял – у вас возникли вопросы относительно вампиров, – сам нарушил возникшую паузу «черноволосый манерный красавчик».

Златко чуть подался вперед. Вот уж кто умел принимать вызовы.

– Нам вот пришла в голову такая мысль: не причастны ли рожденные вампиры к произошедшим убийствам?

– Или, может быть, достаточно старые сотворенные вампиры? – добавил Калли. А этому и не надо было принимать вызова. Все ведь знают, что эльфы совершеннее всех на свете.

– Должен вас разочаровать, – развалился на стуле Ло. – Рожденные вампирами действительно способны на многое. В том числе и на причинение физического ущерба на расстоянии. Сотворенные тоже не лыком шиты. Особенно старые. А в этом городе живет одна из самых обширных и старых общин. Мы были бы идеальными убийцами, если бы не небольшая особенность. Любое наше воздействие легко может быть магически отслежено. А это, как вы понимаете, нам совсем невыгодно. Так что наши общины очень внимательно наблюдают за своими членами – нам совершенно ни к чему, чтобы люди начали обвинять нас во всех грехах.

В этот момент в аудиторию вошел безбожно задержавшийся преподаватель, и Ло поднялся.

– Позвольте откланяться… – Короткий поклон, и вот он уже на своем месте.

Фей начал урок, а Дэй наклонилась поближе:

– И мы верим этой вампирьей морде?

– В связи со сложившейся ситуацией, – Фей был явно недоволен и раздраженно расхаживал по кабинету, – совет нашего учебного заведения решил, что следует на время изменить программу в сторону усиления знаний о защите. Однако… – на этом месте преподаватель остановился и негодующе посмотрел на учеников, – я считаю, что такое мало сообразуется с основными постулатами нашего Университета. Монстры, убийцы и прочие твари были и будут всегда, и недопустимо обращать на них излишнее внимание. И тем более поддаваться панике. Сейчас вы находитесь в ситуации, когда все вокруг, мягко говоря, бьют тревогу. И меня не радует, что многие из вас из-за этого теряют хладнокровие. Запаниковавший маг – это маг проигравший. В большинстве случаев это означает смерть. Поэтому данный урок мы все-таки изменим и посвятим его магии ментальной и способам защиты от нее.

Прошу особого внимания, потому что вещи, о которых я буду говорить, могут спасти вам жизнь. Или же наоборот – в зависимости от того, как вы усвоите урок.

Итак, магия ментальная – это один из типов чародейства, основной задачей которого является воздействие на сознание разумного существа. Эта магия является одной из сложнейших и изучается на старших курсах, и вам еще не вполне доступна. Однако эта магия, как и любая другая, бывает врожденной. Вот, например, среди вас есть рожденный вампир.

Ло приподнялся и отвесил легкий поклон.

– Позер! – буркнул Деррик, лидер лучшей пятерки Огня, что сидели рядом. Вампир повернул в нему голову и блеснул клыками в улыбке.

– Ментальная магия, – учитель, похоже, даже не заметил выходки Ло, – является природной способностью вампиров. Поэтому-то так трудно им противостоять. И именно поэтому мудрые правители так редко поощряют погромы, направленные против представителей данного вида, хотя их периодически пытаются устроить некие экзальтированные личности. Слишком большие потери при ничтожном результате. Особенно этим страдают верящие в Единого Бога. Фейри тоже обладают таковой особенностью. Все знают про любовное очарование фейри, способности же рожденных вампиров намного обширнее. Но все в природе гармонично: как существует естественная ментальная магия, так и соответственно иммунитет к ней. Обычно им – полным и неполным – обладают представители направления Разум.

Златко переглянулся с коллегами по факультету. После Боя это было самое значительное по численности направление.

– Кстати, именно они более всего склонны к этому типу магии. Но – к конкретике. Что такое ментальная магия? Самое распространенное проявление подобного волшебства – иллюзии. Вы видите то, чего нет на самом деле. Вот, например, сейчас вы можете лицезреть меня, расхаживающего по комнате, когда на самом деле я сижу в кресле.

Курс ахнул. Действительно, все только что крутили головами вслед за Феем, а как только он снял иллюзию – увидели его вольготно развалившимся в кресле рядом со столиком, где стояла его чашка чая – горячего, несмотря ни на что.

– Соответственно различают индивидуальные и массовые иллюзии. Таким же есть зрительные, слуховые и прочие их разновидности. Могу заметить, что если маг достаточного уровня, то созданная им псевдореальность может быть настолько натуральна, что не всякий волшебник ее распознает. На самом деле понять это довольно легко. Главное – быть внимательным. Редко случается так, чтобы творение чародея было полностью достоверно. Человеческий фактор – вот как это называется. Где-то маг забыл, какой цвет должен быть, где-то не приделал элефанту-фантому хвост, а то и вовсе девушка у него получилась с такими формами, что только в мечтах и существуют.

Вот за что все любили Фея, так это за странное, чуточку циничное чувство юмора.

– Заклинание, что снимает иллюзию, простейшее. Сегодня им обязательно займемся. Но пока – дальше. Не устали? – Ответ Фея, похоже, не интересовал. – Одно из проявлений ментальной магии – это напрямую воздействие на чувства. Вот идете вы по лесу. Темно, страшно, уже два часа, как плутаете, оружие забыли в лагере, все издергались. И что это за глаза горящие? Страшно? Страшно. Тут возможны три варианта объяснения. Первый: а кому бы не было на вашем месте страшно? Второй: вот эти глаза горящие – иллюзия, а то, что у вас под ногами, – болото, а не тропинка, как вам это представляется. И третий: кто-то балуется со страхами. Кстати, именно лешие и разные лесные твари чаще всего и наводят страхи. Воздействие идет непосредственно на ваши чувства, на те страхи или желания, что есть в любом живом существе и в обычной ситуации контролируется разумом. С этим видом магии бороться самостоятельно сложно, но можно. Кстати, проще всего купить амулет. Они не очень дорогие, а защищают вполне прилично. Да, еще – элементарная защита от ментальной магии вложена в ваши знаки Университета.

Все тут же с куда большим уважением уставились на свои бляхи – кругляши из непонятного материала с изображенными рунами магии и мастерства.

– Этот вид магии, как ни странно, доступен даже не магам. То, что сейчас происходит в стенах Университета и в городе, есть как раз проявление этого воздействия. Механизм прост: любые чувства – это энергия. Когда речь идет об эмоциях одного человека – это не страшно, рядом другой человек с совершенно иными, а значит – и с другой энергией. А вот когда толпа испытывает одни и те же чувства, то это сила. Энергия объединяется и начинает действовать уже на свое усмотрение. Обычно именно так, как в нее заложено изначально. Вот сейчас мы видим нечто похожее на массовую тихую панику. И именно поэтому так опасно находиться в толпе. Вам всем известны случаи, когда люди в большой группе делали такие вещи, о которых в нормальном состоянии они же и помыслить не могли. Растерзанные тела преступников, простые люди, бросающиеся на копья вооруженных стражников, затоптанные бегущей массой дети, – перечислять можно бесконечно. Эта энергия подчиняет себе разум, и люди превращаются в стадных животных. Как спастись? Полная концентрация на себе, своих чувствах, проще всего начать вспоминать что-то очень личное – детство, родителей, первую любовь, желательно что-то позитивное и ни в коем случае не агрессивное. И, разумеется, как можно быстрее выбраться из толпы…

Следующим и самым опасным видом ментальной магии является полное или частичное подчинение разума и воли. Это еще называют гипнозом. Как вы знаете, в нашем королевстве, как и в большинстве других, такое воздействие находится под запретом. Кроме тех, у кого есть на это разрешение, выдаваемое Магическим Советом. А вообще гипноз – это самое подлое использование магических способностей. Лишение разумного существа воли – это то, за что любой чародей будет презираем и осужден. К сожалению, очень многие существа из нежити и нечисти обладают этой способностью. Как защититься? От слабого воздействия помогают амулеты. Те же ваши бляхи.

Знаки семимильными шагами поднимались в глазах студентов.

– Но, увы, даже самые сильные амулеты спасают лишь в четверти случаев. Это происходит из-за множества разновидностей гипноза. Это даже не всегда чары. Профессиональный гипнотизер начинает не с магии, которая может подать тревожный сигнал. Обычно он затевает с вами разговор, просто общается. Улавливает ритм вашего дыхания, вашу манеру двигаться, говорить, жесты. Пробует повторять их. Ловит знаки, которые вы сами не замечаете. О человеке – я имею в виду все расы – не так уж сложно узнать важные факты. И еще легче понять его мечты и тайные желания. Просто мы не даем себе труд быть внимательными. А таких знаков люди вокруг подают нам множество. Например, вот Ива каждый раз начинает сиять глазами, когда речь идет о зельях, цветочках, корешочках.

Знахарка смутилась, друзья, как один, фыркнули.

– А вот Нелли всегда таскает с собой яблоки, даже подвеска и сережки на ней в виде этих плодов. Или вот Ло – известный бабник.

Смех.

– Да, смешно в чем-то. Но для того, кто вздумает подчинить вас, это прямые указания к действию. Например, с Ивой надо просто говорить о травах и эликсирах. Увлеченная такой беседой, она пропустит любую магию. А вот Нелли попадется на яблочный аромат. Будет постоянно его чувствовать, отвлекаться, и чары подчинения пройдут как по маслу. С Ло вообще просто – подсуньте ему симпатичную, кокетливую девицу и вот он, готовенький. И не надо такую мину корчить, Ло, то, что ты вампир, еще не делает тебя неуязвимым. Вы слушаете человека, говорящего на интересные для вас темы, или он ведет себя так, как бы вам хотелось, или выглядит – не можете глаз отвести, много существует способов подготовить человека к чарам подчинения. Когда вы готовы, в ход идет ментальная магия. Причем, даже если на вас необычайной силы амулет против нее, это не гарантия абсолютной защиты. Вы уже впустили чары в душу, хотя магией тут еще и не пахнет.

Дэй схватилась за свой оберег.

– Что же делать?! – воскликнул кто-то. Видать, пробрало всех.

– Вот именно этим мы и будем заниматься. Есть способы защиты.

– Уф, ужас-то какой! – Ива оперлась о стену. – Никогда ничего сложнее не делала!

Остальные выглядели не лучше, только Златко более-менее.

– Надо срочно что-нибудь пожрать, – высказался тролль.

Желудок знахарки поддержал идею громогласным урчанием.

– Идемте к маме Засе, – предложил Синекрылый.

На лицах отразилось полное согласие с планом, только Дэй нахмурилась.

– Знаете что, вы идите, а я… – она посмотрела куда-то в пространство, – полетаю.

В этот момент они вышли на открытую галерею (как зимой по ней ходить, непонятно), и гаргулья, мгновенно приняв истинный облик, прыгнула на парапет и рванула в небо. Черные каменные крылья подхватили ветер, и через мгновение в сером свинцовом мареве был виден лишь нечеткий силуэт. Ребята, правда, еще долго смотрели ей вслед.

– Что это с ней? – удивился Грым.

– Не знаю, – пожала плечами знахарка. – Может, побыть одной захотелось.

– С чего это? – Нет, тролля ничем пронять было нельзя.

– Ну откуда я знаю? По дому скучает, может, или достали мы ее. Или просто плохое настроение.

– Ладно, – нетерпеливо прервал дискуссию Златко, – идемте поедим.

– Вот гоблин! У меня же Щапа некормленый! – вспомнила Ива. – Вы, наверное, идите, а я домой.

– Ну уж нет! Одну мы тебя никуда не отпустим!

– Да ладно, мы же на территории Университета! – возмутилась травница.

– Нет уж, Грым прав, – безапелляционно заявил Синекрылый. – Давайте уж все домой сначала. Скинем учебники, что с ними зазря таскаться? Захватим Щапу, и к маме Засе. А то что он у тебя все дни дома один сидит?!

– Он же болеет!

– Вот потому и болеет, что без воздуха и общения!

Возвращались из таверны поздно. Сначала долго уговаривали Щапу выпить лекарство. Тот из вредности крутил носом и отказывался. Только когда пригрозили никуда не взять, а оставить дома в гордом одиночестве, зверек все же соизволил исполнить, что требовали. Потом долго собирались, плащи потеплее искали. Калли все никак не мог определиться с сапогами. «К этому зеленому камзолу идут больше вот эти или те, что повыше?».

А когда все же подошли к таверне, не успели даже заказ сделать, как в дверь завалились огненные во главе с Дерриком. И пошло веселье.

Так что на выходе шумную компанию встретила уже ночь. Обеих девушек взяли в плотное кольцо под предлогом охраны. За ужином все выпили немало вина, да и молодость брала свое: смехом и радостными воплями друзья согнали на крыши всех кошек.

До Университета оставалось всего ничего, когда ночь разрезал пронзительный женский вопль. Посреди веселого вечера он показался настолько нереальным, что сперва они даже не поверили. Только когда в ту сторону пробежал патруль стражников, друзья опомнились и бросились за ними.

Кричала женщина. Но не от боли. От шока. Перед ней на булыжной мостовой цветным пятном лежала девушка. Светлое платье было практически полностью залито кровью. Ее красные струйки находили пути между булыжниками и расползались в стороны.

Анита заорала. Никто от нее такого не ожидал, но слишком уж страшным оказалось зрелище. Крик оборвался. Видно, кто-то из огненных пришел на помощь, Ива не видела. Единственное, что она могла делать, – это смотреть на вывороченную грудную клетку и белое, мертвое лицо.

Знахарка сделала шаг вперед. Глаза мертвой девушки были чуть расширены, отчего создавалось впечатление, будто она чем-то удивлена. Больше никакого выражения в них не было. Вот был человек – и нет его. В этом было что-то ужасное и одновременно – нереальное. Ничто – ни в воздухе, ни в магическом слое – не говорило о том, что здесь минуту назад произошла трагедия. Лишь холод…

Тут опомнились стражники, засуетились, отправили кого-то за дознавателями и магами, а их – всех посторонних – оттеснили подальше. Поднялся гул, всем разом потребовалось что-то срочно сказать. Знахарка зябко поежилась, Щапа за пазухой недовольно заворчал.

– Всем отойти! Отойти!! – кричал кто-то хриплым, пропитым голосом. Девушка смотрела в темноту мертвыми глазами, а струйки крови впитывались в дорожную пыль.

Ива подняла взор. Там – в вышине – сияла полная луна, заливая крыши своим холодным, призрачным светом. А на одной из них – храме покровительницы города – стояла черным силуэтом мужская фигура. Плащ стелился по ветру, а черные волосы трепетали разорванным флагом.

– Какая-то ты грустная сегодня. – Они с Дэй сидели в гостиной и зубрили «Теорию „малых щитов“», что им уже порядком надоело. Парней выперли к себе – с ними что-либо выучить было вообще нереально.

Гаргулья, висевшая вниз головой под потолком, перевела удивленный взгляд на знахарку:

– С чего ты взяла?

– Просто кажется, – пожала плечами Ива.

– Не знаю. Тебе почудилось.

– Точно?

– Точно, – вздохнула гаргулья.

– А где ты вчера летала?

– Знаешь, я, пожалуй, пойду у себя попрактикуюсь. – Дэй раздраженно расправила крылья, спрыгнула и зацокала коготками по лестнице.

– Владигор, а правда, что воздействие вампира всегда оставляет след на человеке?

Чародей в шаре нахмурился:

– Это ты к чему, девочка моя?

– Ты можешь просто ответить?! – возмутилась Ива. – Что за манера – во всем искать причины?!

– Это и сделало меня столь сильным магом, – хохотнул волшебник. – Ну а касаемо твоего вопроса – официально считается, что да. Магия вампиров очень специфична. У нее есть вполне ощутимый… запах, скажем так. Но все же мы очень мало о них знаем, так что… возможно, есть у них какие-нибудь особенности, которые отследить нельзя… Я так подозреваю, что ты заинтересовалась убийствами девушек? – Владигор хитро прищурился. Знахарка поспешила изобразить на лице недоумение:

– С чего ты это взял?

– А разве сегодня ты не была случайной свидетельницей убийства?

– Я ничего не видела!!!

– Даже тела?

– Ну тело видела. А ты откуда знаешь?

– Я же не только с тобой говорю. Но меня огорчает то, что ты решила от меня это скрыть.

– Ничего я не решала! Просто… к слову не пришлось!

– Ива, это ты будешь друзей своих обманывать. Ты заинтересовалась этими убийствами и решила сама раскрыть дело, не так ли?

– Нет!

– Так зачем тебе понадобилось узнавать про вампиров?

– Ну… просто я, как и все, пытаюсь понять, кто это мог сделать! А что, нельзя?

– Ива, – поморщился чародей, – ну что ты как маленькая? Меня это, конечно, умиляет, но все же… Я прошу тебя – по-человечески, – не лезь ты к волколаку в пасть. Что за манера – везде свой нос сунуть?

– Можно подумать, ты другой.

– Так, мне это надоело. Почему ты все время со мной пререкаешься? – Владигор нахмурился и явно разозлился. – Я просил. А вот тебе мой приказ – ни при каких условиях не связываться с этими кровососами. Вампиры – это умные, жестокие, необычайно хитрые бестии. И тебе они не по зубам. Ты все поняла?

Этой ночью Ива вновь сидела на окне – и откуда только привычка взялась? – но на этот раз девушка читала книгу. На ее животе разлегся Щапа, раскинув лапы, будто хотел ее обнять, и абсолютно счастливо посапывал.

– Вот слушай, Щапа. – Знахарка для пущей важности ткнула пальцем в книгу. – «Особенностью чар подчинения является то, что в некоторых случаях требуется длительное – несколько дней, а то и седмиц – время, чтобы эти чары укрепились в сознании. Такое необходимо в случае, если подвергаемый гипнозу маг защищен амулетом или обладает врожденной способностью противостоять этому виду магии». Ты понял, Щапа? – Она почесала зверушку за ухом. – Это значит, что вампир не мог так легко убить ту девушку-мага. Хотя… слушай дальше – тут умные вещи пишут… Где это? А, вот: «В таких случаях особо важна внимательность близких. При необычном или неадекватном поведении рекомендуется…» Нет, подожди, это не тут. Вот здесь: «Однако существуют маги или существа с врожденным гипнотическим даром, которые могут перебивать ментальную защиту мгновенно. К представителям этой категории…» Щапа, подвинься, страница не переворачивается. – Шуш заворчал: ему не нравилось то, что его беспокоили из-за какой-то там страницы. – Та-ак, значит, к ним относятся, к примеру, вампиры рожденные. Особенно вампиры-маги направления Разум… Интересно, какая у Ло специализация… Как думаешь, Щапа? Тебе не холодно?

Девушка отпила травяного настоя из поставленной рядом с окном на тумбочку кружки. Зверек заинтересованно подвигал носом и даже приподнял голову.

– Хочешь? Ну пей. Все равно я больше не буду.

Знахарка поудобнее наклонила кружку. Щапа тут же залез туда всей мордочкой и смешно зафыркал.

– И все-таки странно все это… – задумчиво произнесла Ива. – Четыре убийства, а никто ни сном ни духом. Даже страшно наутро новости узнавать – что ни день, то труп.

Травница продолжила чтение, но уже про себя. Однако более ничего ценного для себя не обнаружила. Да и веки уже слипались. Девушка откинула голову, уперлась ею в дерево оконной рамы и прикрыла глаза.

Как же хорошо… И ночь какая… На небе луна, а вокруг темно. Звездочки мерцают, словно драгоценные камни на шелковом одеянии восточной красавицы. Тихо поскрипывают деревья. И опять клацает ставня на чердаке. Где-то мяукает кошка, а еще дальше лают собаки. И что им не спится? А если прислушаться, то можно различить… нет, далеко, но отчего-то Иве так и чудился шорох прибоя. И в вышине песня ветра. «Да, он действительно поет… И мелодия какая-то… Знакомая… будто тысячу раз слушала… И отчего так душу тревожит?.. Будто кто-то о горе поет… о тоске… о том, что ушло… и не вернуть…».

Ива очнулась оттого, что начала заваливаться в сторону. Она тут же выровнялась. И успокаивающе положила ладонь на шуша. Только потом поняла, что этот жест был нужен ей больше, чем зверю: простуженный малыш спал сном праведника.

– Вот так, я когда-нибудь доиграюсь… – Похоже, что Щапы ей будет не хватать – привычка говорить с ним родилась в тот же миг, когда зверь был торжественно внесен в дом.

Шуш тут же проснулся: его взволновало что-то в голосе временной хозяйки.

– А-э-у? – поинтересовался он.

– Все хорошо, солнышко. – Девушка погладила зверя, мельком отметив, что Дэй опять нет дома. – Тебе точно не холодно? Меня так всю знобит…

А наутро все было хорошо. Никого не убили.

И был выходной.

– Не хочу каркать, – высказался Златко, – но, может, просто не нашли тело?

– Или уже поймали преступника? – предположила Ива.

Грым и Дэй дружно хмыкнули. В таких делах оптимистами они не были.

– А ты куда это собираешься? – поинтересовалась последняя у знахарки.

– Мне во-о-от такой список дел Владигор выдал, – пожаловалась та. – И как назло, все надо провернуть сегодня! И завтра… – понурилась она, читая список до конца.

– Кошмар! В законный выходной! – Тролль щелкнул зубами. – Мы же хотели сегодня пойти в «МЗ»!

– Я успею к тому времени, обещаю. – Ива последний раз проверила, все ли взяла.

– Только одна по темноте не ходи. Может, у этого маньяка вчера просто выходной был.

– Да-да! Владигор мне уже проел все мозги, вы только еще не начинайте!

Вечер стремительно приближался, а дела все не кончались. Ива уже несколько раз бросала умоляющие взгляды на солнце, прося его садиться медленнее. Светило не вняло уговорам, а вот жизнь стала налаживаться. Все, кого только что не было на месте, вдруг пришли. Все, что не получалось, пришло в норму. Даже препротивный привратник у кого-то из Владигоровых клиентов наконец получил по заслугам: его хозяин вышел на звук голосов, узнал, по чьей просьбе явилась травница, и выдал изрядно потрепавшему Иве нервы дворецкому такую яростную тираду, что знахарка в душе подленько потирала ладони.

«Отлично, еще полно времени до заката. Можно не спеша прогуляться в свое удовольствие до „МЗ“», – попрыгала с последнего задания девушка. Это были ее самые любимые часы в этом городе. Он уже притих: дела, в отличие от жаркого лета, творились теперь днем, а вечером… другие дела. Но было между суетливым днем и развеселым вечером благословенное время небольшого затишья. И Ива его обожала.

Выйдя на площадь с памятником Анко и Мерене, девушка, как всегда, шутливо поклонилась им. Каждый раз ей казалось, что каменные маги ей отвечают. То тень так забавно падала, то отсвет солнца, то еще что, но ощущение не проходило, и подобное «общение» с волшебниками стало для нее ритуалом.

Ива помахала им рукой и побежала дальше. По улочкам – узким и широким – с разновеликими домами и отличающимися в каждом квартале фонарями. Она любовалась балкончиками, кое-где на них даже красовались припозднившиеся цветы. Заглядывалась на витрины. Особенно она любила магазин кукол. Казалось, что игрушки со всего мира продавались там: таких разных знахарка в своей жизни не видела. Рядом находилась известная на весь город кондитерская, и Ива понимала, почему эту улочку предпочитают обходить десятой дорогой родители.

А в конце ее была очаровательная площадка, с которой открывался вид на город. Весь Стонхэрм располагался на островах – таких же разных, как куклы в любимом травницей магазине. А северо-восточная часть города, на которой знахарка сейчас и находилась, представляла собой неостровную часть. Именно отсюда вид на город был просто замечательный. Не так высоко, как на любимой Ивой скале, но тем не менее девушка не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на столь примечательное зрелище. Стонхэрм не был знахарке родным, но он чаровал ее, восхищал и завоевывал сердце… тихим уютом старых улиц, бурной суетой маленьких рынков, шумным, остро пахнущим портом, крепостными стенами – высокими и выдержавшими не один штурм, множеством таверен и магазинов, булыжными мостовыми, величественными храмами, почти живыми памятниками, литыми фонарями с магосветами, узорчатыми мостиками, тенистыми парками и изящными скверами… но более всего – своим духом, своим добрым, чуть ироничным характером, степенностью и глубоко запрятанной тайной.

В Каменном городе было как будто все… и еще немного. Он так навсегда и остался древним туманным предсказанием, в котором каждый видит свой смысл и которое всякий раз преподносит новые сюрпризы.

Вот и сейчас что-то вновь тревожило его душу, а вместе с ним и сердце молоденькой волшебницы. Это пела скрипка. Нежно и страстно, но – как умеют только скрипки – с надрывной печалью и бесконечной тоской. Словно воют волки на луну или волны бьются о борт корабля. Забирают душу и вынимают сердце… Тонкие струны и смычок, – а казалось, поют боги. Почему скрипка всегда так печальна? Одинокий скрипач играл о нежности и боли, о тоске и мольбе, о плаче чаек и холоде скал, о странном городе и ночном ужасе, о сладком томлении…

Весь в белом, он стоял у самого обрыва, и смычок в его руках был волшебной палочкой. «Та самая мелодия… та самая… что пел ветер этой ночью»…

Кто-то тронул девушку за опущенную ладонь.

– Позволь пригласить… на танец… – Вампир стоял ближе, чем должен был. А скрипач все играл и играл. И этой осени, воплощенной в мелодии, невозможно было отказать… Ло прочитал согласие во взгляде. Их пальцы сплелись. И первый шаг как порог, который переступаешь ЕМУ навстречу… И снова, снова… Темно-синие глаза горели совсем близко, но Иве было не до них. Ее звала вдаль музыка… все манила и манила… обещала, не давая ни малейшего шанса на сопротивление…

Все кончилось неожиданно. Вот только что они в танце кружились по мостовой, а мелодия вела и задавала ритм. И вот… нет ее… И будто по сердцу кинжалом полоснули…

Ива резко развернулась, но скрипача в белом уже не было на прежнем месте – да и был ли он?

И неожиданно для себя знахарка обнаружила, что на город спустилась ночь, заполнив все вокруг непроницаемой тьмой.

Девушка повела глазами. Рядом с ней стоял вампир и скалил клыки в недоброй усмешке.

«Вот вляпалась так вляпалась, – подумала Ива, осторожненько отступая. Вампир, почуяв ее маневр, сделал шаг и оказался еще ближе, чем прежде. – Мамочка!».

– И нестрашно ходить по ночным улицам? – вкрадчиво прошептал Ло, приподнимая пальцами ее подбородок. Глядя, как в синих глазах разгорается голод, а кончик языка касается острых клыков, знахарка вдруг отчетливо поняла, что умирать совсем не хочется.

Девушка резко дернула подбородком, освобождаясь от его пальцев, и сделала решительный шаг назад.

– И правда – совсем я задержалась, – очень четко, оставляя в глазах только холод, процедила она.

– Ну что ж, – вампир раздвинул губы в усмешке, – позволь я провожу тебя.

В свете луны сверкнули белые длинные клыки. Ива отскочила как ошпаренная.

– Нет! – Крик сам сорвался с уст. В этот момент в конце улочки послышались звуки шагов, бряцанье оружия и незлобивая перебранка. Не узнать городскую стражу было невозможно. – Я лучше с ними! – Знахарка метнулась к нежданным спасителям.

– Как пожелаешь… – Голос еще шелестел в ночи, а вампира на том месте, где он стоял, уже не было.

Ива содрогнулась и с расширенными от ужаса глазами принялась умолять стражников проводить ее до таверны «Магическое зеркало». Те, видно, сами не желавшие наутро найти еще и ее хладный труп, легко согласились.

– Почему бы не составить компанию такой замечательной девушке, коли надо, – подкручивая усы, произнес один из них.

В другом случае Ива бы десять раз подумала, прежде чем брать в сопровождающие таких сомнительных охранников, но теперь было не до размышлений: неведомого убийцу и вампира (не одно ли это лицо?) она боялась порядком больше.

Утро началось с дикого хохота, что раздался внизу, в гостиной.

– Эй, Ива! Смотри, что тебе принесли! – Грым, а за ним и остальные ребята ввалились к знахарке в комнату. Травница единственное, что успела, – это закутаться в простыню. Она уже хотела возмутиться нахальством друзей, как взгляд ее упал на огромный букет роз, совершенно дико смотревшийся в лапах тролля. – Это тебе! – с изящным поклоном, который никак не ожидаешь от такой туши, преподнес он цветы.

Глаза девушка предприняли попытку вылезти на лоб. Она покорно приняла букет и машинально склонилась к большим, похожим на бокалы бутонам. Розы были двух цветов: белые как снег и алые как кровь. И пахли они пороком.

– Ты записку почитай. – Грым не мог долго выдержать.

Только сейчас травница заметила аккуратно свернутый листочек, приложенный к букету.

– «Прекраснейшей из знахарок», – издевательски заржал Грым.

Ива вспыхнула не хуже алых роз. Ей мгновенно стало понятно значение цветов: белый – неприступность, кроваво-красный – тайные желания. Подлец!

– Похоже, у нашей «прекраснейшей из знахарок» появился тайный воздыхатель! – Златко шлепнулся на кровать, травница только и успела поджать ноги.

– Или не очень тайный. – Калли вскочил на подоконник. – А?

– Что скажешь, подружка? – Грым ржал, облокотившись на шкаф.

Девушка еще раз вдохнула аромат.

– Пошли вон!!! – В Златко и тролля полетели обе подушки.

Нахалы с диким смехом вывалились из комнаты. Еще долго было слышно их ржач снизу.

– Я думала, ты умнее. – Момент, когда гаргулья появилась на окне, Ива пропустила. Подскочив от неожиданности, девушка резко развернулась на голос.

– И что тебя не устраивает? – злее, чем планировалось, выпалила она.

– Это ведь вампир? – Дэй подняла брови. В ее взгляде не было ничего, кроме холода и отчужденности.

– Наверное, – сделала попытку соврать Ива.

– Сама не понимаешь, как это глупо? – Сколько равнодушия! Травница аж взбесилась.

– А вот это не твое дело, – процедила она. Гаргулья пожала плечами и взмахнула крылами, устремляясь в небо.

Разобидевшись на друзей, Ива отправилась вновь совершенно бездарно тратить день на Владигоровы поручения. И в какой раз убедилась в истинности замечания о том, что никакое мероприятие нельзя начинать с плохим настроением. Все шло наперекосяк, и дела, которые должны были занять не более пары часов, затянулись на полдня.

Злая и совершенно измотанная, знахарка решила, что заслуживает подарка, и отправилась на «свою» скалу. Как правильно заметила Дэй – любоваться на море. Тоже вот дурацкая привычка. Что она тут не видела? Да и не ждет она вовсе знакомого изящного корабля с гордым называнием «Аррау». Нет, не ждет. Потому как, была бы вероятность его увидеть, она бы почувствовала это за несколько дней. В этом Ива не сомневалась ни капельки. Вот такие они, маги, странные существа.

А сюда она приходила… за покоем. Пред ней было море. Огромное, бледно-синее, далекое и бесконечно прекрасное. Все-таки Т’ьелх заразил ее этой странной любовью. Море манило ее, ей нравилось просто слушать его, наблюдать за парящим полетом чаек, любоваться барашками волн, игрой солнца на его непокорной глади. Это был такой простор, что не передать словами. А со скалы, что выше маяка, казалось, будто бездна раскрыла ей свои объятия.

Это море, эти камни, этот ветер, это небо, этот бесконечный простор принадлежали только ей. И давали ей больше чем покой – они дарили ей радость. Просто, без причины.

– Любуешься? – Этот голос… глубокий и проходящий по каждому нерву… волшебный голос… Но как же он ее бесит!

Ива развернулась настолько резко, что поскользнулась на камнях и неминуемо упала бы на них, если бы ее не придержал вампир. Выровнявшись, она немедленно вырвала свой локоть из его рук и возмущенно уставилась на смешинки в синих глазах:

– Что ты тут делаешь?

Ло изящно пожал плечами. Плащ всколыхнулся, и ветер радостно подхватил игру, с увлечением принявшись перебирать складки черной материи.

– Гуляю… – Тонкая, порочная улыбка. Клыков не видно. – А ты?

«Хочешь со мной поиграть?».

– Наслаждаюсь одиночеством. – «Как тебе вот такой холод в глазах?».

– Разве тебе и так мало одиночества?

– Мало. – Знахарка демонстративно отвернулась.

– А мне кажется, тебе с лихвой его хватает. Только не того, про которое ты сейчас говоришь.

– Что ты имеешь в виду? – ответила она, не успев сдержать рвущиеся с языка слова. «Проклятье! Слабый вопрос – от него он будет плясать как захочет и в конце концов убедит меня в том, что черное – это белое». Интуиция Иву не обманула.

Он стоял у нее за спиной. Так близко, что она кожей чувствовала присутствие его тела. Ло не касался ее, но этого и не требовалось, дабы ощутить все, что он хотел сказать. Иве казалось, что эта безмолвная дуэль продолжается уже вечность. То, как вампир покачал головой, она скорее почувствовала. В следующее мгновение его пальцы легли на ее подбородок и повернули лицом к нему.

Ива вскинула на вампира непокорные глаза и отшатнулась от доброты и сожаления в его взоре. Однако тот не отпустил ее. Полшага – и он вновь слишком близко.

– Ива, Ива, ты ведь не на море любуешься. Ведь так? Он туда уплыл, да?

Ло почти впился пальцами в ее кожу, и взгляд, как девушке ни хотелось, было не отвести.

– Ты ведь все время думаешь о другом мужчине. Я смотрю на тебя и постоянно вижу его отражение в твоих глазах. Это неправильно, – вампир сощурил синие очи, – его нет рядом и не будет, а он похитил у тебя желание любить.

Знахарка на миг смежила веки. А когда открыла – перед вампиром сияла отточенная сталь.

– Ты убийца! – Они стояли так близко, что телам было тепло от присутствия друг друга. – Ты и есть убийца. Маньяк, извращенец, монстр и чудовище. Ты убил тех четырех девушек, вырезал их сердца и выпил их жизненную силу… – Ее губы дрожали, а в глазах бесилась невыплеснутая ярость. – Зачем тебе их сердца, убийца? – процедила она.

– А ты стоишь вплотную к убийце. – Ло раздвинул губы, и клыки почти впились в их нежную кожу. – Не страшно? Или это тебя возбуждает?

Ива открыла рот, чтобы высказаться в адрес наглых извращенцев, но что-то ее остановило. В чем-то он был прав.

Она резко шагнула назад.

– Ты пожалеешь о том, что сделал, – пригрозила травница, понимая, как жалко звучит угроза.

Вампир уже откровенно оскалил клыки.

– Тогда остается только одно, – произнес он, схватил ее в охапку, сделал пару шагов, приподнимая девушку от земли, – и они оба рухнули в бездну.

Домой Ива приползла еле живая. Кто же знал, что этот вампирюга умеет летать? Всю дорогу знахарка жмурилась, пытаясь изгнать из памяти свою позорную истерику на скале, вопль, с которым летела в пропасть… А этот гад еще и хохотал как одержимый! Такого ужаса она в жизни своей не испытывала! Лететь с душераздирающей высоты спиной на острые камни и видеть над собой только небо… И то, что вампир держал ее в объятиях, только прибавляло страха. Ива резко помотала головой, вспоминая, как вцепилась в его кожу. Только у самой земли Ло все-таки соизволил применить левитацию. Они взмыли вверх, а она вновь закричала. Или не прекращала?..

Потом этот гад проклятый опустил ее на землю – мягко и нежно, чтоб ему! – от воспоминаний травница сжала губы, до боли раздирая ногтями кожу ладоней. Перед ее внутренним взором стояли позорные слезы, когда она рухнула на колени, ноги ее совсем не держали. Разревелась и пала ниц перед этим треклятым кровососом!

Ива схватилась за лоб и сжала его, словно пытаясь вытравить память о тех минутах. А он еще полез ее успокаивать! Тогда знахарка чуть не поддалась на провокацию, уж очень хотелось прижаться к сильному телу. Единственное, что она сегодня сделала достойное, – это то, что все-таки у нее хватило гордости вырваться из его рук. Хотя вот убегать все же не стоило. Можно было спокойно уйти. Но… не получилось.

– Ива, что с тобой?! – Синие глаза Калли светились такой тревогой и ужасом, похоже, он впервые видел травницу в таком состоянии. Она только помотала головой, чувствуя, что готова снова расплакаться. Хотела проскочить в свою комнату, но не тут-то было. Ее перехватил тролль. Причем в буквальном смысле. Девушка даже отбиваться начала, но ее грубо усадили на диван, прижали к большой груди… ну как тут не расплакаться? Разумеется, так оно и вышло. Можно сказать, разрыдалась. Но в этот раз ее совершенно искренне утешали, поглаживая по спине.

Гоблин знает сколько это все длилось, но постепенно истерика стала сходить на нет.

– Ну что? Успокоилась? – Златко присел рядом на корточки. Ива искоса на него глянула, не желая показывать всем свое заплаканное личико, и кивнула, вернее, судорожно дернула головой. Хорошо, что у тролля крепкий череп, а то ведь по челюсти макушкой только так врезала.

– Уй! – Похоже, совсем без повреждений не обошлось – язык он прикусил-таки. Травница как раз терла отшибленную о его челюсть маковку. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Немного истерично. Но легче стало сразу.

Златко тоже улыбнулся. Сделал пару шагов, извлек из шкафчика бокал и налил ей невесть откуда взявшегося вина. Ива благодарно кивнула, принимая его, и тут же отхлебнула большой глоток, стараясь не замечать перепуганных очей Калли.

– Будешь рассказывать, что с тобой произошло? – Златко подсел поближе.

Ива замотала головой, все еще прижимаясь к троллю.

– Тебя кто-то обидел? – пророкотал тот.

Травница промычала что-то невразумительное.

– Не хочешь говорить? – правильно перевел Синекрылый. – Но если надумаешь – только скажи, мокрого места не оставим.

Глаза Ивы стали похожи на синие очи эльфа. А ведь они – все они, ее ребята, – говорили совершенно серьезно. Ведь действительно ни с кем ради нее не побоятся связаться. Даже с вампиром. И за что ей такое счастье?

Слезы сами прихлынули к векам. Златко тут же подлил ей вина.

– Ты пей, пей, наша девочка. А то чудится мне, что опять расплакаться собираешься.

Девушка улыбнулась и почувствовала себя совершенно счастливой. Может, стоило сначала испытать такой ужас, чтобы, вот как сейчас, стало так хорошо?

– А что вы делаете? – спустя какое-то время поинтересовалась знахарка.

Златко повернул к ней обложку книги.

– «Пособие по магической криминалистике. Монстры, нежить и нечисть. Повреждения и магический след. Том первый», – прочитала она и вопросительно посмотрела на Синекрылого.

– Хотим поискать, что это может быть за тварь.

Пояснений не требовалось: Бэррин не оставил идею найти убийцу.

– И как, есть успехи?

– Кое-что. – Златко грациозно пожал плечами. – Мы тебе тоже книжку взяли.

Он повертел головой и вопросительно уставился на тролля. Тот наморщил лоб, потом просиял и вытащил откуда-то из-под себя новехонький томик – «Новые виды нежити и монстров». Внизу было мелким шрифтом приписано: «Дополнение к Пособию по магической криминалистике». Ива поскучнела.

– А вы Щапу покормили?! – вдруг вспомнила она.

– Покормили. – Грым отчего-то поморщился.

– Но на руки он не дался. – Калли выглядел удивленным. Как же это так – какой-то звереныш не пошел на руки к эльфу?!

Ива вздохнула, выбралась из уютных объятий тролля и поплелась вверх. Стоило ей только войти в дверь, как шуш с разбега прыгнул ей на руки, еле подхватить его успела. Щапа тут же принялся тереться о шею, что было в его исполнении высшим проявлением симпатии. Знахарка запихнула в зверенка положенную порцию лекарств, проверила по списку Владигора, не забыла ли она чего-нибудь, и, захватив шуша, спустилась к остальным. Гаргулья как раз слезала со своей любимой балки.

– Ну я пойду полетаю, – потянулась она, довольно поблескивая глазами.

– Что-то ты разлеталась в последнее время, – проворчала Ива.

– Ну не все же только тебе по вампирам шляться, – хохотнула та и выпорхнула в окно.

– У нашей клыкастой появился тайный воздыхатель? Я правильно понял? – не поверил себе Грым.

– Да ну, вряд ли, пошутила она, – отмахнулся Синекрылый.

– Меня подколола, – поморщилась Ива. «Эх, прав был Владигор, когда говорил, что эти кровопийцы мне не по зубам».

Они какое-то время читали. Потом Златко оторвался от книги и задумчиво посмотрел в окно. Там за мутноватым стеклом на город спускалась ночь.

– Смотрите, какое интересное замечание я нашел. – Наконец он оторвался от созерцания.

Все, даже Щапа, тут же подняли головы.

– Описывается случай, произошедший в Златославе в конце прошлого века, – пояснил Синекрылый. – «Прибывшими на вызов городскими магами было идентифицировано присутствие на месте преступления кроуля. В процессе расследования было выяснено, что один из опытных образцов вырвался на свободу, не получив достаточно жизненной энергии от создателя. Именно этим фактом объясняется то, зачем ему требовались сердца жертв». Короче, тут вот о чем говорится… Убивали людей и вырезали сердца. По магическому следу установили, что это кроуль. А сердца ему нужны были для поддержания своей жизненной энергии.

– Кто такой кроуль? – спросил Грым.

– Это тварь… – Калли выглядел побледневшим, но в больших глазах светилась ненависть, – которая убивает эльфов.

Ива вспомнила пояснение Т’ьелха и решила блеснуть знаниями:

– Кроуль – это искусственно выведенный монстр… или нежить, точно не скажу, созданный специально для борьбы с эльфами. Он невероятно быстр, но его главное оружие – это колдовство, подчиняющее волю эльфов одним своим присутствием. Представь себе живых зомби, вот так эта дрянь действует на эльфов. На людей его колдовство распространяется слабее. Но на этот случай у дряни остается скорость, которая выше человеческой в несколько раз.

– Ты сталкивалась с кроулями? – удивился светлый.

– Нет, я же рассказывала, как познакомилась с Катериной. Она тогда была ранена в схватке с кроулем. Вернее, уже после нее, но это не суть важно.

– Так что, мы имеем дело с кроулем? – кивнул тролль в благодарность за объяснение.

– Нет, не думаю. – Златко пролистал страницы немного назад. – Тут сказано, что магически легко определить, был ли это кроуль. А тут маги не могут понять, что за тварь.

– Насколько я понимаю, кроуль – это искусственное создание, – протянул тролль. – Не могли его просто усовершенствовать?

– Насколько я знаю, никто такими экспериментами уже не занимается, – передернул плечиками Калли.

– Думаешь? – Синекрылый искренне заинтересовался.

– Нашей разведке об этом ничего не удалось выяснить, – процедил светлый с каменным лицом. – А, сам понимаешь, такие вещи для нас необыкновенно важны.

– Может, ты просто не знаешь? – усомнился тролль.

– Исключено. – Калли решительно покачал головой. – Всем эльфам, выезжающим из Светлого Леса, обязательно предоставляются сведения о возможных очагах опасности. Пресветлая Владычица, – что-то в лице эльфа неуловимо дрогнуло, – заботится о своих подданных.

– Но вообще, это мысль. – Ива задумчиво чесала Щапе пузико, тот млел, слабо подергивая задней лапкой. – Кроуль принялся нападать, потому что ему не хватало жизненной энергии… Златко, а там об этом поподробнее не написано?

Синекрылый уставился в текст, хотя знахарка была уверена, что уже чуть ли не наизусть его знает.

– Тут сказано только, что он черпал эту энергию из сердец жертв.

– То есть некое недоделанное существо может так поддерживать свою жизненную энергию, – протянул Грым. – Сердца… Не может это быть просто более совершенное искусственно созданное существо, которому недостает энергии?

Калли энергично замотал головой:

– Исключено. Вернее… тогда почему убийства прекратились? Насколько я понял из лекций моего учителя в Светлом Лесу, искусственные твари, не получив достаточно энергии при создании, должны ее постоянно получать извне. Если предположить, что в этом случае жизненная сила бралась из сердец, то тварь не смогла бы остановиться. Иначе она просто погибла бы. Это даже не голод. В случае с искусственными монстрами вопрос стоит так: жить или умереть. Поскольку, как вы понимаете, морали или чего-то подобного у них нет, то это просто не вопрос.

– Может, не нашел жертву?

– Златко, ты не понимаешь. Монстр в любом случае не стал бы тихо умирать. Он бы рискнул вломиться в дом, чем просто умирать.

– Не мог он научиться прятать тела?

– Грым, я не знаю искусственных тварей с высоким интеллектом, способных на подобное самообразование.

– Да и никто в городе не кричит о похищенных девушках, – добавила Ива.

– Может, маги какую-нибудь защиту накинули?

На этот вопрос ответа ни у кого не было.

– Не знаю, что-то сомнительно… Защиту или сеть ставят от чего-то, что еще снаружи, за пределами города, а ведь мы имеем дело с монстром, который УЖЕ в городе. – Калли аккуратно опустил чашку на блюдце. – Да и чтобы сплести такое заклинание, надо знать, кто является убийцей, хотя бы расу, тип. А владея этой информацией, проще его поймать.

– Тогда что же это получается? – вновь заговорил Златко после минутного молчания. – Четыре трупа… цикл? Или более ему не надо?

– Ну… четыре тоже магическое число, хоть намного чаще используются другие: три, девять… – протянула Ива. – Четыре стороны света, четыре времени года…

– И что это нам дает? – Синекрылый внимательно оглядел друзей.

Ответа он не услышал.

«Нет, это становится уже смешно, – подумала Ива, в очередной раз выползая из постели из-за того, что замерзла. Неженкой она не была, не раз спала и на земле, и в мороз, а то и под дождем. А тут лежит под теплым одеялом и мерзнет. – Хм, а Щапа спокойно спит. Вон как развалился. Значит, ему нехолодно».

Девушка постояла рядом с окном и совсем уже собралась его закрыть, как вдруг вновь услышала уже знакомую мелодию. Тихая, нежная, с какой-то чудесной неуловимой грустью, она летала над спящими домиками. Ей внимала только луна и одиноко застывшая у окна юная чародейка.

«Кто же это играет?».

Она слушала, и ей хотелось улыбаться. Это было волшебство в чистом виде. Мелодия возносилась в воздух, наполняя его ароматами роз, нежностью первого прикосновения и сладостью нового пути. В ее карих глазах отражалась тьма ночи и мерцали звезды. Это был омут, и Ива тонула в нем.

Девушка оперлась на подоконник и легко перекинула через него ноги, усевшись так, что почти полностью оказалась на улице. Пока эта музыка бьется в ее висках, остального мира просто не существует…

– Привет! Меня ждешь, красавица?! – Вопрос был задан нарочно бодрым тоном. И голос этот ей был знаком. Ива с трудом повернула голову. Рядом с ней прямо в воздухе висел вампир, растянул губы в приветливой (насколько это возможно при таких клыках) улыбке. В его руках был букет полевых цветов – где только достал в это время года? – совершенно дико смотревшихся рядом с черной шелковой рубашкой и безумно дорогим плащом.

Травница разглядывала его и никак не могла сосредоточиться на этом зрелище. В ее голове пульсировал сладкий зов. И вампир в него никак не вписывался. Он продолжал что-то говорить, но Ива его не слышала.

Ло смотрел на девушку. Сначала ему казалось, что она просто обижена и невероятно зла на него, но потом вампир заглянул в ее глаза, которые на него никак не хотели реагировать, и увидел в них туман, – ой как хорошо ему знакомый.

Когда холодные пальцы коснулись ее висков, травница вздрогнула и резко отстранилась.

– Что ты тут делаешь?! – «Как он посмел сюда явиться?!».

– О! Пришла в себя! – невесть чему обрадовался Ло.

– Ты зачем сюда явился?!! – Ива обнаружила, что сидит на самом краешке подоконника ногами на улицу, еле сдержала дрожь и быстренько заскочила в комнату.

– Ну прости! – Вампир пожал плечами, отчего его плащ вновь пришел в движение. – Можно я зайду?

– Заходят через дверь! – рявкнула знахарка. – А ты висишь перед моим окном!

– Ну так можно?

– Нет!

– Ива, ну прости! Я действительно хочу извиниться! Я не думал, что все так обернется! Я просто разозлился, вот и…

Травница отвернулась. Ей до ужаса неприятно было вспоминать ту позорную сцену.

– Я не… я не думал что ты так отреагируешь…

– А как ты думал, я отреагирую?! – «Сколько злости! Это от смущения».

– Я вообще не думал… Ну Ива, ну прости! – Вампир сделал умильную рожицу в стиле Калли. – Прости, я не хотел портить с тобою отношения.

– Тогда оставь меня в покое! – приказала знахарка.

– Не могу, – поднял он на нее темно-синий взор. В том все еще светилось раскаяние, но была и твердость. – Проси чего хочешь, но я тебя так просто не оставлю.

– Почему?! – взвыла Ива. – Ну почему?! Неужели это такой принципиальный вопрос – переспал ты со мной или нет?!

– Я не хочу с тобою переспать! – выкрикнул Ло. – Вернее, хочу, но не только это!!!

– О боги! Чего тебе от меня надо?!! – Похоже, они сейчас перебудят все соседние домики.

– Не знаю, – вампир, кажется, и сам в это не верил, – но что-то нужно. Прошу тебя, Ива, не гони меня. Давай хотя бы попытаемся стать друзьями!

– Слушай, придумай что-нибудь пооригинальнее! Сил нет эту ерунду слушать!

– Но это правда! Я действительно сожалею и правда хочу с тобой хотя бы подружиться!

– А-э-у! – раздалось со стороны.

– Ну вот! Щапу разбудил! – всплеснула руками знахарка. Она метнулась к зверьку, вытащила взлохмаченного и заспанного шуша из домика. Когда девушка вернулась к окну, вампир выглядел вновь похолодевшим.

– Ива, прошу тебя – можно я хотя бы на подоконник присяду, мне тяжело вот так долго держаться.

– Вот и летел бы отсюда.

Ло укоряюще посмотрел на нее. Травница махнула рукой:

– Садись уж.

Вампир обрадованно опустился и протянул ей букет, что до сих пор держал в руках. Этот девушке понравился много больше предыдущего – только полевые цветы: васильки, ромашки, колокольчики, клевер, лютики и много чего еще. Ива склонила голову, словно раздумывая, взять или нет. Ло покорно ждал. «Правду Владигор сказал – умные, жестокие, необычайно хитрые бестии. Ишь, извиняется он!» Но тут Щапа, все это время заинтересованно принюхивающийся, подался вперед, рискуя свалиться с рук девушки, и протянул лапки к букету. Вампир невольно усмехнулся и отдал цветы ему. Шуш счастливо вздохнул. Ло поднял на знахарку свои волшебные глаза, она улыбнулась, отступая, но не сдаваясь.

– Ну что ж, можно попробовать… – прошелестел ее голос в ночи.

«И тебе с ними не справиться», – почти вживую услышала она голос учителя в голове. Вообще, у Щапы был хороший нюх на людей.

Но Ло – вампир, а у шуша сейчас насморк.

– Резче! Резче, Ива!!! – Голос преподавателя по боевой магии бил прямо в мозг. – Это же нападение, Ива!!!

Сегодня их пятерке приходилось заниматься с Астером Многоликим. Это был отличнейший боевой маг, которого ректор невесть как сумел привлечь на преподавательскую работу. Свое прозвище он получил из-за разнообразия стилей, которые он практиковал в сражениях, что делало его невероятно опасным противником. В общении он был строг и холоден и, как учитель, подмечал все промахи, все недочеты. Обычно с их пятеркой занимался Владигор, но в связи с его отсутствием их перенаправили к этому высокому, худому валкарцу.

Девушка вот уже битый час воевала с идеальнейшим фантомом в виде среднего сложения мужчины. Астер, как и основная масса боевых магов, был приверженцем смешенного стиля боя: использование магии и холодного оружия одновременно. У Ивы получалось просто ужасно. Реакция была слишком медленной, внимание рассредоточенным, удары нечеткими, а решения неэффективными. Более всего в этот момент ей хотелось психануть, расплакаться и забраться в свою комнату, чтобы никто и никогда ее больше не трогал.

– Четче, четче удар! – не отставал от нее маг. Травница сцепила зубы, наливаясь яростью, отвела мечом клинок противника и что было силы влепила по фантому «каменным кулаком». Удар получился такой силы, что иллюзия отлетела к стене и там рассыпалась в прах.

Астер вздохнул.

Ива вздернула носик. Ну и пусть критикует. По крайней мере, она победила.

– Та-ак… – Маг наткнулся на вышеупомянутый взгляд и знаком предложил ей присесть. Сам тоже опустился рядом, скрестив ноги. Травнице пришлось так же поднять руки – медитация являлась неотъемлемой частью занятий. Обычно именно время, отпущенное на них, тратилось учителями на разбор ошибок. – Ну что же. Лучше, чем в прошлый раз, – резюмировал Астер. – Но твои обычные ошибки никуда не делись. Может, и не стоит пытаться тебе их исправить… – задумчиво пробормотал чародей. – Ива, вероятно, и стоило бы тебя лучше научить, как обходиться без ошибок, но я все же попробую их исправить. Особенно если ты не будешь злиться и обижаться, как, я вижу, ты уже собираешься сделать. Слушай меня внимательно. Какая твоя главная ошибка?

– Я боюсь нападать, – заученно произнесла девушка. Держать прямую спину было тяжело, да и руки, уставшие еще во время боя, начали затекать в столь неудобном положении.

– Да… – Магу явно не нравилось ее безразличие к обсуждаемому вопросу. – Ты отлично защищаешься, а вот нападаешь кое-как. Почему?

– Не знаю. – «Боги! сколько это будет продолжаться?!».

– Ты боишься причинить боль другому живому существу. Этот страх засел где-то в самой глубине твоей сути. Ты слишком мягкая.

Она вскинула на преподавателя глаза:

– Я не могу изменить себя.

Учитель внимательно посмотрел на девушку.

– Я не прошу тебя меняться, – покачал он головой. – С этим намного лучше справилось бы назначение тебя штатным магом в приграничные области. Дикие орки очень быстро вытравляют мягкость из юных волшебниц.

Ива смотрела на мужчину и не могла сообразить, что тот имеет в виду.

– Но, к сожалению, такие методы наш Университет не практикует. Что же такое сделать, чтобы помочь тебе?..

– Но я же победила. Что еще нужно, я не понимаю! – Знахарка определенно не хотела ничего осознавать или что-то еще делать.

– В бою с такими затратами энергии тебе долго не продержаться. И удары будут намного сильнее, тебе их не удержать. Да и целишься ты неважно, только за счет перерасхода энергии и справляешься.

Травница только скривила губы: все правда, но что тут поделаешь?

– Ива, тебе придется быть жестче. Рубить так, будто каждый враг – твой кровный. Я не говорю, что меняться, но избавиться от сомнений и неуверенности…

– Учитель! – Такого знахарка выдержать не могла. Она вскочила на ноги и, сжав кулачки, посмотрела на тоже поднявшегося мага. – Я не собираюсь меняться! Я такая, какая есть! И я себе такой нравлюсь! Со всеми моими сомнениями, неуверенностью и мягкостью!!!

И юная магичка решительным шагом направилась к выходу. Гори оно все огнем!

Чтобы дойти до двери, ей требовалось пересечь весь зал, и около самого выхода Грым буквально загнал Дэй в угол своим новым – одноручным – мечом (чтобы второй рукой колдовать), по размерам, впрочем, не сильно от старого отличавшимся. В учебном заведении использовали парализующие заклятия для обозначения попаданий в цель. Если в настоящем бою удар означал ранение, то именно эта часть тела на занятиях по боевой магии немела и теряла способность двигаться. Гаргулье на сей раз досталось больше обычного. Она никак не могла привыкнуть драться в человеческой ипостаси (в истинном образе магия давалась ей с огромным трудом, хоть учителя и утверждали, что со временем это пройдет), и поэтому сейчас «щеголяла» онемением правой руки, левой ноги и общим абсолютно ужасным состоянием.

– Сдавайся! – азартно проорал Грым, наоборот выглядевший лучше некуда. – Сдавайся!!! – Он буквально припер ее к стенке длинным мечом. Положение такое, что или поражение, или смерть.

Белое лицо гаргульи исказилось от ярости, она придвинулась ближе, так что даже при деревянном мече это не могло быть небольно, и, ощерив зубы под кроваво-красными губами, прошипела:

– Никогда! Никогда и ни по какой причине!!!

Ива впилась ногтями в ладони, а в голове у нее прошелестел голос: «А Дэй никогда не сдается».

В этот вечер ребята были отправлены на сбор слухов, а если удастся уломать эльфа, то и добычу сведений, можно сказать, из первых рук. Ива и Дэй сидели в гостиной и пытались выудить что-то полезное из книжек, что заботливый Златко им подсунул. К тому моменту обе уже отошли от экзекуции Астера и мирно вгрызались в гранит науки.

В какой-то момент знахарка подняла голову. Гаргулья насвистывала какую-то мелодию. Очень милую… нет, не так – красивую, грустную и совершенно травнице незнакомую.

– Что ты поешь? – поинтересовалась она.

Дэй посмотрела на подругу:

– Тебе мешает?

– Да нет, просто… необычная такая. Что это?

– Это… – Гаргулья немного подумала, будто пытаясь сообразить, как лучше подать свою мысль. – Это песнь моего народа.

– Да? – искренне заинтересовалась Ива. Дэй редко рассказывала что-то про свою жизнь до поступления. – А о чем она?

Та покрутила головой.

– Это трудно передать словами. – Попытка уйти от ответа.

– Но ведь у этой песни есть слова!

– Но они на гаргульем языке, – возмутилась Дэй.

– А перевести? Ну Дэй, ну пожалуйста, мне так интересно! Ну о чем эта песня?

Гаргулья возвела очи к потолку, очевидно вопрошая богов, за что они ей послали такое наказание, как любопытная подруга.

– Ну ладно. Я попытаюсь, но учти – это перевод, и очень неточный, потому что… не все понятия в нашем языке можно… передать словами человеческого.

Дэй надолго замолчала. Потом, когда Ива была уже готова взвыть, начала:

Споет тебе ветер, Споют тебе звезды, И листья ответят На сонмы вопросов… Где-то снега, А где-то кувшинки, А я остаюсь Со своею ошибкой… Бьется вода О бревна причала. В жизни все сложно, Ты мне отвечала. Пусть все уйдет, Но останется ветер. Мне с ним хорошо И в жизни, и в смерти…

– Нет, не могу, – Гаргулья покачала головой, – на человеческом языке это превращается в полную муть. И ни капли не передает… ни смысла, ни красоты! Нет, Ив, даже не проси!

Знахарка обиженно на нее посмотрела. Травнице вообще-то понравилось.

– Ладно, тебе не нравится дословный перевод, но… смысл ты можешь мне рассказать…

– Слушай, ну зачем это тебе?! – Гаргулья отчего-то очень злилась.

– Мне интересно! – Ива тоже рассердилась. – Мне действительно интересно! Почему ты каждый раз меня отталкиваешь?! Я же не хочу ничего дурного! Я стараюсь быть тебе другом! Нам много лет учиться вместе! Как мы это сможем, ничего друг о друге не зная?!

Дэй как-то не ожидала нарваться на такую ярость от обычно весьма уравновешенной травницы.

– Но мы и так друзья, – уже более спокойно заметила она.

– Тогда расскажи мне, о чем эта песня! – тоже успокаиваясь, попросила – или потребовала? – знахарка. – Не так уж много я прошу.

Гаргулья вновь задумалась. Она редко уступала, но нарываться на ссору из-за пустого упрямства, если не сказать, каприза не хотелось.

– Трудно объяснить… О чем?.. наверное, об одиночестве… О скалах, о звездах, о ветре… о том, что мы всегда остаемся одни… Нас, гаргулий, после смерти не хоронят, тела бросают с самой высокой скалы, и в воздухе, еще не долетая до земли, они рассыпаются на мелкие камушки, которые уже никогда не собрать вместе… считается, что это ветер забирает душу. И еще – что в песнях ветра над скалами можно услышать голоса тех, кто был до нас. Ветер – это их бессмертие и наша вечная жизнь… Вот об этом и песнь… О ветре, что поет в наших сердцах и однажды вырвется наружу. О скалах, что нам как родные. О вечном одиночестве… Да… – черноволосая помолчала, – да, об одиночестве, что с нами до того самого момента, пока не придет тот, в чьем сердце ветер поет ту же песнь…

– Ага! – Ива, все больше грустневшая по мере монолога гаргульи, вдруг повеселела: – Значит, это песня все же о любви!

Дэй посмотрела на девушку как на непонятливого ребенка.

– Нет. Это песнь… о смерти.

– Но… как же так? Ты же говорила… про того, в чьем сердце поет тот же ветер?..

– Ива, – подруга чуть грустно улыбнулась, – тот, в чьем сердце ветер поет ту же песнь, это чаще всего Смерть…

Дэй как ни в чем не бывало уткнулась в книгу, а знахарка долго еще сидела раскрыв рот.

– Как это все невесело, – наконец пробормотала она.

– А гаргульи вообще, – бросила собеседница, не отрываясь от чтения, – невеселые существа…

– Ива, девочка моя, а теперь признавайся, что ты там наговорила Астеру, что он тихо повизгивает от восторга?! – Хитрая рожа чародея в шаре и его слова ввели девушку в ступор.

– Э-э… – Она посмотрела на учителя, но тот терпеливо ждал продолжения. – Я ему сказала, что я такая есть и меняться не собираюсь, – проблеяла она.

– Ты ему нахамила! – Маг выглядел таким довольным, что Ива усомнилась в его психическом здоровье. – Браво, моя девочка!

– ???

Глядя на удивленную мордочку ученицы, Владигор расхохотался:

– Никто вот уже много десятков лет не позволяет себе дерзить Астеру.

– Но… почему? Он не выглядит таким уж устрашающим.

Чародей вновь рассмеялся:

– Ты, как всегда, не знаешь элементарного. Астер – один из самых опасных боевых магов нашего времени. И более всего он известен тем, что никогда не спускает даже неосторожно брошенного слова, не говоря уже о хамстве.

– Ой!

Владигор еще немного похихикал, но потом проявил великодушие:

– Не переживай. Не будет он тебе мстить. Наоборот – он в полном восторге, что хоть кто-то ему наконец слово поперек сказал. Он же не знал, что ты сделала это, как всегда, по незнанию.

Ива все равно расстроилась.

– Ладно, есть какие-нибудь вопросы по заданиям, что я тебе дал?

Девушка встрепенулась:

– Да! Я вот изучала ту таблицу, что ты мне посоветовал…

– Так, хорошо. И что?

– И вот не поняла… – Знахарка бойко зашелестела страницами. – Вот! – ткнула она пальцем в книжку. – Почему энергии на вызов монстров требуется больше, чем на их создание? Ведь все знают, что для сотворения монстров нужно огромное ее количество!

– Занимаешься какой-то ерундой, – поморщился чародей. – Ты лучше бы в суть смотрела да самое важное учила, а то на чепухе какой-то циклишься… Ну ладно, коль уж заметила… Вызов монстров – единовременная операция. А создание – длительная. Но таблица показывает количество энергии, которое тратится единовременно. Объясняю: когда маг создает какую-то тварь, то он должен каждый день вливать в свое создание определенное количество энергии. Каждый день, но строго определенную норму. Ни больше, ни меньше. Вот и получается, что энергии в целом тратится больше, чем на вызов, но единовременно – меньше.

– Ага. – Глаза Ивы заблестели. – А если созданный монстр сбежал раньше времени?

– То помер, – припечатал маг. – Если не нашел другого источника подпитки.

– А что это может быть?

– Ну… созданные твари не могут до поры до времени преобразовывать в энергию что-то обычное, вроде как люди преобразуют пищу в энергию. Им требуется что-то более… адаптированное. Чаще всего это кровь, ты знаешь, она мощный источник энергии, вампиры именно этим и пользуются. Их организм как-то так забавно устроен, что кровь стимулирует их магические природные способности. Ты, надеюсь, слушаешься моего совета – не связалась с кровососами?

– Нет! – с очень честными глазами соврала травница (школа Калли).

– Умница! – похвалил чародей. – Так вот… значит, кроме крови это может быть энергия мага… и, пожалуй, жизненная сила других созданных монстров.

– То есть как это – других созданных?

– Ив, это очень долго объяснять. Как-то же они качают энергию из магов или крови, вот так и с другими. А вообще, созданных тварей слишком много видов, чтобы можно было говорить что-то конкретное. Тут уж кто на что способен, тот то и создает.

– А Калли говорил, что сотворением новых видов сейчас никто уже не занимается.

– Занимается, не занимается… Занимаются, Ив, поверь мне. Просто не афишируют. Но в целом мода на подобные эксперименты уже прошла. Неэффективно. Силы и прочих затрат много требуется, а результат так часто бывает далек от задуманного… Насколько я знаю, сейчас серьезно только Анкел этим балуется. И то только если эльфов погонять надо.

Ива содрогнулась. Она до сих пор помнила ужас на лицах светлых и Т’ьелха, когда они говорили о кроуле. Тогда их отряд как раз нелегально передвигался по чужим землям. Они чуть не полегли все, если бы не своевременная помощь Кошки. Вот уж действительно «попугал».

– А… что там нового слышно? До меня дошли слухи, что-то готовится в центральных землях? – закинула она удочку.

– Какая же ты у меня умница бываешь, – умилился чародей, будто пару минут назад не упрекал ее в незнании элементарных вещей. – Действительно, информация самая что ни на есть тревожная. Подозреваю, что скоро будет война. Если Кошки действительно нашли свою Главу клана, как поговаривают. А все именно так и выглядит.

– Если Глава Кошек все-таки вернулась, война неминуема, так ведь? – чуть обреченно спросила знахарка.

– Да. Это так. Но не думаю, что нам это грозит в ближайшее время. Если та самая Кошка действительно появилась, ей потребуется какое-то время, чтобы войти в полную силу, собрать соратников, подготовить армию, привлечь союзников и так далее. Кошки… в последнюю пару десятков лет они потеряли очень большую часть своей власти, но, если они вернутся… никто не может предсказать, что будет со всеми нами… Однако не думаю, что эта война слишком уж сильно нас затронет.

«Если ты Глава клана, то ты, несомненно, знаешь грань, которую не стоит переходить. К тому же могу тебя уверить, что скоро тебя, Катерина из рода Властителей, ждут ой какие большие проблемы. И война будет не самой страшной из них. Мы задолжали тебе услугу, а ты нам право соглашаться или нет на нее…».

Ива прижала к телу маленький кулончик из темного серебра – черная кошка с красными глазами.

– В отличие от ее последствий. Как бы она ни закончилась, это изменит существующий мир… – Маг вынырнул из задумчивости. – Но это будет еще не скоро… Так что не забивай себе голову глупостями, девочка моя. Лучше расскажи мне…

Дни бежали своим чередом. И вот пришло самое желанное время: седмица Осенних праздников. По всему городу целыми днями шли гуляния. Так же как и во всем остальном известном мире.

Свежесваренное пиво лилось рекой. Начиналась седмица с грандиозного Пивного праздника. В этот день все пивовары города и окрестных земель представляли свою продукцию – пиво, сваренное исключительно из плодов нового урожая. Столь удобный случай перепробовать все лучшее пиво использовали не только жаждущая оного праздная публика, но и вполне даже деловые люди. Большинство договоров на поставки сего продукта в лучшие дома и организации приходилось именно на эту седмицу.

– Пей пиво! Пиво пей! – орал тролль уже битый час. Впрочем, никто этого не замечал. Ива цеплялась за Златко и пыталась выяснить у того, где они прежде встречались. Тот кокетливо отнекивался, но предлагал познакомиться. Калли с гномом с факультета Огня вновь играли в старинную гномо-эльфийскую игру «Кто кого перепьет». Дэй… а где Дэй? Та-ак, почему эта клыкастая саботирует их заседание?

Дальше шел праздник Матушки-Земли или иначе праздник Урожая. Вообще вся эта седмица фактически означала не столько середину осени, сколько окончание полевых работ. Главным действом в этот день было торжественное сожжение чучела, сделанного из ботвы, соломы, стеблей, сухих листьев – то есть из всего того, что оставалось после сбора урожая и подлежало уничтожению. Считалось, что таким образом люди и прочие расы освобождают душу прошлого урожая, чтобы он смог в будущем вновь вернуться в новом теле. А вообще, в этот день всячески славили Землю, благодаря ее за щедрые дары. Вот и ночь рекомендовалось проводить не в доме, а обязательно на природе – на земле. Якобы сон тогда будет дан самой Матушкой-Землей, и принесет он здоровье и богатство.

– Гори-гори ясно!!!

– Ива, это же не отсюда!

– Ну и что?! Гори-гори ясно!!!

«Боги, какие же звезды! Какие же огни! Как хороша эта ночь! А какие у меня друзья! Самые лучшие! Спасибо! Спасибо, спасибо тебе, Матушка! Благодарю тебя! Благодарю! За все! За всех! Я так счастлива! О боги, какая же ночь!..».

– Мы точно все взяли?

– Да успокойся ты! Все!

– А пиво огненные точно притащат?

– Да куда они денутся?! Ну веди в свое «совершенно волшебное местечко у реки».

– Калли, а ты уверен, что его без нас не займут?

– Ива, да что там Дэй копается?

Следующий день назывался праздником Мельниц. Так уж проставлялись пекари и мельники: по всему городу, как и на всех землях вплоть до Восточных Лесов, пеклись самые лучшие караваи, булочки, бублики, пирожные, плюшки – в общем, все мучное. И обязательно из муки, что смолота из пшеницы этого урожая. В этот день кроме обычных гуляний обязательно устраивались «мучные сюрпризы». Считалось, что если неожиданно обсыпать кого-нибудь мукой, то весь год ловкачу будет сопутствовать удача. Хотя она также должна была сопровождать и обсыпанного. Активных ловцов удачи всегда оказывалось очень много, так что с годами выработалась традиция в этот день одеваться во все белое.

– Вот это мой любимый праздник! Ням… ням-ням… как же вкусно!

– Ива, такими темпами ты скоро в дверь не влезешь!

– Впихнете! Дай мне, пожалуйста, вон то пирожное!

– Держи, моя красавица! Ешь-ешь, не слушай этого жлоба! Ничего они не понимают в женской красоте!

– Вот! Только ты, Грым, меня понимаешь!

– А-а-а-а!

– О, это кто такой невезучий нашу клыкастую обсыпал?!

– О-о-о-о-о!!! Помогите!!!

Мимо их троицы промчался хохочущий и вопящий эльф. За ним неслась абсолютно белая от муки (мешок он, что ли, на нее высыпал?) и ярости гаргулья.

Четвертым был Морозный праздник. В этот день водяные якобы зазывали себе в гости Холод, и вода в первый раз становилась по-настоящему морозной. Ива, немало общавшаяся с водяными, так и не смогла выяснить, сколько правды в подобных верованиях. Однако абсолютно точно знала, что водяные и правда что-то невыразимо важное делают в Морозный праздник. Купаться в этот день категорически запрещалось. Но все гулянья протекали уреки, и, преимущественно, за городом. В воду обычно опускали каравай из свежей муки (злые языки поговаривали, что их просто слишком много оставалось с прошлого дня, не пропадать же добру), дабы задобрить водяных и Холод (два в одном – удобно, не правда ли?). Просили его не насылать уж слишком сильных морозов, не губить деревья, зверье и людей.

– Ну что, сегодня снова идем в то чудесное местечко?

– Если Калли его найдет.

– Найду, конечно!

– Только предупредите огненных, чтобы были поосторожнее со своими шарами. Достали уже ими кидаться. Если хоть один запулим в воду, в реку можно год не заходить, если не хочешь пополнить количество подданных водяного.

Следующий праздник был днем Гадалок. А также негласным днем Молодых. На площадях раскидывали палатки гадалки и предсказатели. Как правило, в погоне за большим кушем в крупные города съезжалось большинство окрестных «оракулов» (фальшивых тоже). Впрочем, на правдивые предсказания никто особо и не рассчитывал. Считалось, что просто обязательно все девушки и юноши, не вступившие в брак в этом году, должны прийти к ним, дабы узнать свое будущее. Но только насчет любовных отношений и свадьбы, более ничего капризные боги Судьбы в этот день показывать не хотели.

– Ну что? Что тебе гадалка сказала?! – Ива прыгала вокруг ухмыляющегося тролля, схватив того за локоть. – Ну Грым!!! Ну скажи!!!

– Давай вон лучше у клыкастой спросим, смотри, какое у нее мечтательное выражение морды.

– Грым!

– Ну ладно-ладно, только ради тебя – лица, но все равно!

Физиономия у гаргульи и впрямь была довольной как никогда. Глаза блестели, губки с клыками кривились в весьма плотоядной и одновременно романтичной улыбке.

– Ну что… – начала было Ива.

– Ив… – Дэй так резко развернулась на месте, что знахарка отшатнулась. Разумеется, наткнулась спиной на тролля, передавила ему ноги, а тому пришлось еще и хватать ее за плечи, дабы она не упала, оттоптав ему лапы окончательно. Обычно гаргулья бы не упустила такого дивного случая поиздеваться, но сегодня мысли ее явно витали где-то очень далеко от бытовых перепалок. – А вот скажи-ка мне, Ив, можно ли на Карнавал Кленовых Листьев в Университет приводить людей со стороны? Не магов?

– Разумеется, – ответила травница, когда справилась с отвисшей челюстью. – Именно так Златко собирается протащить на бал какую-то свою кузину, которая по уши влюблена в Деррика. Вы, кстати, знали, что Деррик тоже дворянских кровей?

Гаргулья одарила подругу и тролля зачарованной улыбкой.

– Это хорошо, – выдала она и улетела куда-то в небеса.

Ива еще немного посмотрела ей вслед.

– А вам не кажется, что наша Дэй какая-то сегодня странная? – спросил незаметно (для Ивы) подошедший Златко.

– Да она всю неделю… даже больше какая-то странная! – В другое время знахарка с удовольствием подумала бы на эту тему, но сегодня у нее было слишком игривое настроение.

– Как думаете, что ей нагадали? – Калли тоже появился будто соткавшись из ночной тьмы.

Травница фыркнула:

– Что все решится на Карнавале Кленовых Листьев.

– Откуда ты знаешь?

– Ха! Каждый год сама получаю подобное предсказание! И большинство моих подружек тоже. А что? Самое что ни на есть правильное – даже если не встретишь свою судьбу, то хоть развлечешься… Хм, по крайней мере, я его обычно для этого давала.

Грянул хохот. Несостоявшаяся гадалка проказливо улыбнулась.

– Златко, а что тебе гадалка сказала?!

Синекрылый демонически ухмыльнулся и показал друзьям карту, что вертел в руках. «Любовник». Карта означала, что в следующем году ее обладатель будет необыкновенно популярен у противоположного пола со всеми вытекающими отсюда последствиями. Впрочем, кроме свадьбы. Одна из самых желанных карт в колоде. У обоих полов.

Карнавал Кленовых Листьев предвещал Волшебный праздник, он же праздник Цветов. Это был день магов и цветочников. Вот такое вот странное сочетание. Ночью небеса искрились сотнями фейерверков – чародеи пытались перещеголять друг друга в изяществе, красочности, необычности и очаровании своего колдовства. Днем по городу бродили толпы иллюзионистов. Они показывали различные магические фокусы. На Осенние праздники в города съезжались труппы уличных артистов. Они давали свои представления всю седмицу, а этот день был отведен для фокусников и прочих лицедеев. Обычно прямо тут же устраивалась Магическая ярмарка, где наряду с милыми полуволшебными безделушками продавались порой такие чудные артефакты, что даже архимаги не гнушались пройтись по пестро расцвеченным рядам. Кроме того, в этот день везде где только можно продавались цветы. Все, которые реально было в это время года вырастить. У садовников была своя ярмарка. Заодно и проводилось множество конкурсов: на лучший сад, лучшие хризантемы, лучший букет невесты, лучший… и так до бесконечности.

Ну а венчал всю эту развеселую седмицу Карнавал Кленовых Листьев. Если все прежние дни гуляния были общегородскими, то бал в честь этого праздника проводили обычно каждый для себя: плотники с плотниками, дворяне в своем дворянском собрании, селяне по своим деревням. И маги не стали исключением. Одно было неоспоримо – это был самый важный день праздничной седмицы и самый главный бал осени.

На Карнавал Кленовых Листьев обязательно надо было прийти в маскарадном костюме. Оные могли быть самыми разными: хоть медведь, хоть фея, хоть Король Всех Людей.

Ива, предусмотрительно проспавшая весь день, теперь вертелась перед зеркалом, добавляя последние штрихи к своему внешнему виду. Улыбка так и рвалась с губ. «Вот так намного лучше, – в который раз за это время радовалась она. – Не то что костюм Златославы, что напялил на меня тогда Т’ьелх!» При мысли об эльфе губки девушки чуточку искривились, чтобы через пару мгновений вновь растянуться в довольной ухмылке.

– Ива, выходи!

– Ива! Ну выходи!!

– Ив! Ну мы и так знаем, что ты у нас самая красивая! Ну выходи! Опоздаем же!

Таким образом парни уже боги знают какое количество времени ныли под ее дверью. Причем знахарка была уверена, что делали они это больше из любви к искусству, чем реально опасаясь опоздать.

«Интересно, что будет на ребятах?» Только эта мысль заставила-таки травницу наконец открыть дверь. Награда не заставила ждать героев. Парни ждали ее в гостиной. Появившаяся вверху лестницы Ива заставила их открыть рот. Сама девушка тоже на пару моментов застыла. Зрелище было что надо.

Грым как осадная башня высился над остальными, и одет он был… как паладин. Гоблин побери, самый настоящий паладин из Империи! В сияющих доспехах, с гордой выправкой, со знаками, отличающими священного от простого рыцаря. Тролль-паладин – уржаться можно.

Калли тоже, видно, решил на сегодня оставить свое высокоэльфийское чванство и был облачен в костюм… цветочного эльфа!!! Зеленую шапочку, такой же костюмчик, даже крылышки небольшие прозрачные за спиной имелись. Для полного соответствия светлый напялил и ехидненькую улыбку, что за ним отродясь не водилось.

Переводя взгляд на Златко, Ива даже не знала, что ожидать. Вид того вызвал ее полный восторг. Дворянин, аристократ, потомок Короля Всех Людей был выряжен… в пирата! Белая шелковая безумно дорогая рубашка, расстегнутая чуть ли не до пупка, обтягивающие черные кожаные брюки самого щегольского вида, блестящие высокие сапоги, широкий красный кушак и такого же цвета платок, повязанный на златые кудри. На боку качалась шпага в дорогих ножнах. В ухо Златко вставил серьгу.

Ива не сдержалась и захлопала в ладоши. Рассмеялась и с трудом подавила желание еще и попрыгать на месте от восторга.

– Ребята, вы чудо!!!

– Ты тоже у нас тот еще подарок! – хохотнул тролль и, склонившись в поклоне, предложил ей руку, помогая спуститься.

Златко картинно перехватил ее вторую лапку и с самым двусмысленным видом приложился к ней губами.

Тут следует рассказать о костюме знахарки. Она сделала упор не на оригинальность, а на красоту. Впрочем, так далеко от Восточных Лесов костюм был очень даже необычным. Девушка была одета Осенью – как ее представляли себе соплеменники Ивы. Тончайшего льна приталенное платье с золотой, рыжей и всеми оттенками желтого вышивкой в виде кленовых листьев по подолу, манжетам и вороту. Для жительниц Восточных Лесов этот наряд был очень даже откровенным: разрезы с боков открывали не только колени, но и много выше, узкий, но глубокий вырез на груди являл миру достоинства не хуже знаменитого декольте Дэй. Рукава были широки, обнажая кисти и руки до локтя. Завершал наряд знахарки венок из кленовых листьев, осенних цветов и трав. Казалось, что его только что сплели, хотя на самом деле он состоял их живых растений только наполовину. Травы и цветы сплетались со светлыми волосами девушки, падали на плечи и грудь. Венок казался небрежным и совсем небольшим, но Ива была уверена, что на его создание ушло очень долгое время, а испортить его удастся далеко не с первой попытки. В этом образе чародейки Осени Ива казалась куда более реальной, чем в любом другом наряде. Но более всего ребят порадовала та восхитительная аура достоинства, веселья и озорства, что появляется только тогда, когда человек абсолютно и полностью доволен собой и миром.

Парни заученно рассыпались в комплиментах. Знахарка искренне радовалась. Потом вдруг спохватилась:

– А где Дэй?

– Убежала. Ей же надо кого-то там встретить. Так что увидимся уже на месте.

– А найдемся в такой сутолоке?

– Ты что, сомневаешься в способностях нашей клыкастой?

Никакой костюм – даже паладина – не мог изменить тролля.

– Ну идем?

Парадный зал Университета сиял огнями тысяч свечей и магических огоньков, блестел зеркалами и пламенем многих пар глаз, он взрывался восторгом, захлебывался радостью и томился ожиданием. Под его сводами то и дело звенел смех – от громогласного до кокетливого. Костюмы были настолько разными, что Ива все глаза проглядела, то восхищаясь, то пытаясь разобрать, что это может быть. Особенностью магической братии было то, как одеяния отражали суть чародеев – или ее противоположность. Например, гном из огненных пришел в облачении имперского священника. А братья Кош изображали саламандр. Чаще всего почему-то встречались скелеты, львы и шуты, среди девушек не было прохода от принцесс и фей. Анита щеголяла в виде весьма аппетитной кошечки.

– Ну где же Дэй?! – ворчала Ива, отпивая из бокала красное, искрящееся магией вино. Вкус был мягкий, а аромат чуть горчил полевыми травами.

В этот момент Златко вдруг расплылся в довольной улыбке. Знахарка проследила его взгляд и еле справилась с падающей челюстью. Дэй спускалась по лестнице… Красное платье на белой коже, длинное, с глубоким вырезом и обнаженными плечами, – гаргулья казалась в нем грациозней истинных королев. Шелковые черные волосы струились по спине, отзываясь на каждый шаг. А алые губы тянулись в улыбке, обнажая тонкие вампирьи клыки.

– Королева проклятых! – довольно – будто сам выбирал – произнес рядом Калли. Проклятыми в классических одах называли сотворенных вампиров. Эльф сделал пару шагов и склонился в глубоком куртуазном поклоне.

– Позвольте вам представить…

Ива разглядывала стройного мужчину в ослепительно белом одеянии. У него были почти платиновые волосы и серебряные колдовские глаза. Знахарка стояла дальше всех и, честно признаться, пропустила и имя, и все остальное, потому что… на сцене появился новый персонаж.

Вампир тек к ней, казалось магией раздвигая тела. Иве даже не надо было видеть его глаза, чтобы знать их выражение. Но когда она разглядела его наряд… ей пришлось закрыть лицо руками, сдерживая истерику. Он был одет Лесным Принцем.

Есть в этом мире такой волшебный лес Уооэд’иннхав, иначе Лес у Озера. Знахарка мигом вспомнила… их с тетушкой натопленную избу в родной деревушке, горячий ароматный травяной настой, домового, выглядывающего из-за печки, ее друга детства Хоньку, менестреля Гамельна и волшебную флейту… Картинку, навеянную ею: озеро в сердце леса, вековые деревья, зеленоглазую нимфу, яблоню, роняющую свои лепестки в чародейскую воду…

«Самый запретный и самый прекрасный лес в мире! Там даже кувшинки роскошнее роз! А яблоня всегда цветет. Каждый лепесток, упавший в зеленые воды озера, становится волшебным. Такие лепестки врачуют болезни, даже неизлечимые. Дают красоту тем, кто ее никогда не имел. Вода этого озера чище горных ручьев, а ветер в кронах дубов поет прекраснее бардов при дворе эльфийского короля. Травы этого леса мягче ковров, а листья его деревьев похожи на произведения искусства. Этот лес охраняют дриады и белые друиды. Никто без их разрешения не может ступить на священную землю леса Уооэд’иннхав. И если кто-то все же заслужил эту честь, значит, ему можно спокойно умирать: самое прекрасное в этом мире он уже видел!» – звучал в ее голове резковатый голос менестреля, что когда-то толкнул ее, деревенскую знахарку, отправиться в опасное путешествие ради призрачной надежды – учиться в Магическом Университете.

Правил этим богатством Лесной Принц. Неведомое, бессмертное, вечно прекрасное существо. Рисовали его обычно божественно красивым юношей – то ли в зеленом, то ли в синем костюме – с глазами, сияющими как звезды, обязательно с флейтой и в венке-короне из кленовых листьев. Кто он и что он, не знал никто, даже эльфы и драконы. И имя его было овеяно легендами. Ясно лишь то, что все в волшебном лесу беспрекословно ему подчиняется. Однако был еще один известный факт. Некоторые люди иногда – в очень редких случаях – удостаивались чести оказаться в Уооэд’иннхаве – и мужчины, и женщины. И все выходили из него мастерами своего дела, – того, к которому у них был талант. О том, что с ними происходило в Лесу у Озера, они никогда и никому не рассказывали, но человек – это самое пошлое создание в мире, и догадки на эту тему не искрились разнообразием.

Ребята тоже обратили внимание на новоприбывшего. Начался привычный ритуал приветствий и завуалированных усмешек. Впрочем, Ива его почти полностью пропустила, не желая смотреть на гнусные ухмылки друзей. И ее занимало только то, как этот вампир угадал. Ведь именно с мечты о Лесе у Озера все и начиналось. Ее захлестнули воспоминания… Тетушка, Хонька, их деревушка, сражение с заложенным покойником, плач младенца… и снежные волки…

Но тут по всему городу грянули знаменитые стонхэрмские рожки. В воздухе разнеслись первые ноты гимна города. Звук вознесся к звездам, и начало балу было положено. Перед учащимися, преподавателями и гостями на специальном возвышении появился магистр Манхэм Линдстрэм, ректор Университета, по случаю Карнавала Кленовых Листьев наряженный Богом Грозы, который по местным поверьям ударом грома призывал лето и осень, а также отмечал середину оных.

Все тут же благоговейно притихли. Ива давно заметила, что, стоило появиться ректору или его имени попасть в разговор, на лицах всех магов – учащихся или учителей – возникало одинаково восторженное и почти щенячье выражение.

Чародей оказался немногословен. Объявил начало бала и, подхватив под локоток метрессу Оливию, умчался танцевать. Музыканты на пробу грянули один из самых известных парных танцев, и колдовство праздника разлилось по залу вместе с волшебной мелодией.

Златко, подло показав вампиру язык, утащил травницу в круг танцующих, и она наконец смогла избавиться от румянца, на все лады про себя благодаря Синекрылого за его тонкое дипломатическое чутье.

Карнавал Кленовых Листьев весь целиком состоял из множества маленьких традиций и особенностей, но самой главной из них был момент наступления полуночи. За несколько минут до него на миг наступала тишина, а потом музыканты во всем городе начинали играть самый знаменитый танец этого мира – Полет Кленовых Листьев.

И вот момент настал. Перед девушкой склонился в поклоне Ло. «Да, похоже, не отвертеться», – немного обреченно подумала Ива. Волшебство вечера разливалось в крови красным вином и вдыхалось с каждым глотком воздуха. Ничто больше не имело значения. Была тонкая, торжественная тишина, сотни огней вокруг, друзья и знакомые, застывшие в предвкушении. Была ночь, готовая вступить в свои права. И был мужчина, предъявивший права на эту ночь. Полет Кленовых Листьев танцевали только с любимыми. Так изначально было заложено… но тут уж как получится.

Тишина взорвалась первой тихой нотой. Тревожной и зовущей. Манящей, как ожидание. Еще одна… и волшебная совершенная мелодия уже разливается по залу и сердцам.

Пальцы переплетаются, локти подняты параллельно полу. Глаза встречаются, губы кривятся в улыбке. Вступает скрипка, и пары делают первый шаг танца. Колдовского танца. Волшебного, как и весь этот день, чародейского, словно сама полночь…

Это был достаточно длинный танец, и в какой-то момент Ива все-таки пришла в себя, почувствовав ветер, ворвавшийся со стороны галереи. Вампир наклонился к ушку знахарки:

– Наша Дэй откочевала со своим кавалером на веранду.

Ива улыбнулась, про себя желая им обоим удачи.

– Ты его знаешь?

– Нет, да и не хочется. – Ло совсем не характерно для себя зябко передернул плечами. – От него так холодом и веет.

– Самое то для нашей гаргульи, – усмехнулась травница.

Вампир склонился пониже.

– Ты чувствуешь? – прошептал он.

– Полночь приближается, – кивнула Ива.

Колдовское время. Маги ощущают его всей кожей, всем своим существом. Сладкий, дразнящий аромат. Самый волшебный день осени. Ее самый чародейский миг. Самый магический танец этого мира. Самая колдовская музыка. Глаза вампира зажглись огнем, что плясал и в очах травницы. В свете свечей блеснули белоснежные клыки, когда он чуть раздвинул губы. Полет Кленовых Листьев всегда заканчивался поцелуем. Самым волшебным из того, что может быть на земле. Последние ноты, и уже бьют часы на Главной башне…

В спину дыхнул ветер.

«Тот, в чьем сердце поет тот же ветер, – это чаще всего Смерть…».

Танец развернул пару, и Ива увидела застывшую гаргулью на каменной галерее замка. За ней на небе светила огромная круглая луна. А мужчина в белом склонялся к подставленным губам девушки…

– Нет!!!

Истошный крик Ивы разорвал колдовство последнего момента.

– Нет!!!

Она уже мчалась вперед, к галерее, понимая, что не успеет.

Молнии рвались с ее рук, за спиной срывались на бег вампир и все остальные друзья.

Дэй стояла не шевелясь.

И серебро чужих глаз вливалось ей в душу.

Как короток миг – но порой он тянется столетия. За него Ива, казалось, исчерпала весь свой магический запас. Но все заклинания не успевали. Безбожно.

Он допустил ошибку. Совсем маленькую. Ничтожную. Но решающую все. Он немного отвлекся. Трудно не отвлечься, когда на тебя летит атакующая магичка. Пусть даже совсем юная. Этого хватило, чтобы на среброглазого навалился вампир. Не столько причиняя реальный ущерб, сколько отвлекая от последней жертвы.

Даже если бы Ива успела со своей магией, многого бы это не изменило. Существо оказалось слишком быстрым. Но куда ему тягаться с рожденным вампиром. Они сцепились и покатились по полу. Тут же на них налетели Грым, Калли и Златко. И следом подоспели преподаватели во главе с Манхэмом Линдстрэмом.

Ива подбежала к Дэй и обняла. Гаргулья стояла не шевелясь. Глаза ее остекленели.

– Дэй! Дэй!! Дэй!!!

Крик прокатился по залу гулким эхом.

Обошлось.

Действительно обошлось.

Горгулью откачали. И хотя жизненную силу из нее это существо выпило почти полностью, преподаватели сумели как-то ее восстановить.

А существо поймали. Ива поняла все правильно. В тот самый миг – последнее мгновение танца – ее озарило. И все оказалось до банального просто. Кто бы он ни был, но он не был рожден таким. Он был сотворен каким-то безумным магом. Почти идеальный убийца – не пользующийся оружием, быстрый, как вампир, обладающий ментальной магией и не оставляющий следов. Но как любое достаточно развитое разумное существо, он жаждал свободы, сбежав от своего хозяина. Беспрекословное рабское подчинение своему создателю возможно лишь для существ низшего порядка – не обладающих набором подобных достоинств. Но если сотворение монстра было закончено, власть мага над ним становилась практически полной.

Однако для обретения полноценного существования ему надо было чем-то питаться. Сначала он нашел пищу в энергии, что давала ему кровь сердец. Молодых сердец. Его ментальная магия оказалась не столь уж сильной, сколь своеобразной. Это она пела ветром и скрипкой по ночам. Именно это выманивало девушек из домов. Ее слышали не все, лишь те, в «чьих сердцах пел тот же ветер». Они слышали эту песнь: ее мелодия медленно, но беспощадно заполоняла разум, постепенно подчиняя его. И тот холод, что Ива ощущала, был именно из-за него. Вампир тоже сразу его почувствовал – как-никак собрат по врожденной ментальной магии.

Но однажды на пути этому существу попалась Дэй. И он понял, что может найти лакомство куда приятнее. Гаргульи – это только теперь они стали обычной расой, но изначально они были созданы. А значит, их жизненная сила куда больше подходила ему. И он постепенно пил ее. Потихоньку, незаметно, оставив главный глоток на самый магический миг. Кто знает, может, именно он был нужен ему для окончательного восстановления. Магия – дело тонкое.

Однако узнать об этом из первых рук так и не удалось – на следующий день преступник исчез из тюрьмы, развеявшись ветром, несмотря на влитую в монстра силу.

Ива ходила довольная, как кот, наевшийся сливок и не получивший за это от хозяина по уху. И более всего ее радовало даже не то, что Дэй оказалась спасена, опасность прекратила свое существование, а преподаватели на все лады восхваляли догадливую ученицу. Даже ее собственная прозорливость восхищала меньше, чем друзья, которые не раздумывая бросились на указанного ею врага. Вот только ее занимал один вопрос: можно ли назвать жизнь нормальной, если в числе таких друзей значится вампир?

А вот Дэй ходила никакая. Несмотря на все усилия магов, восстановление шло медленно. Полученная энергия должна была прижиться в теле, а осознание того, что она попала под власть чужих чар, когда ее главным девизом было никогда не сдаваться, еще более растравляло душу, не давая покоя ни ей самой, ни ее телу, ни вновь приобретенной энергии.

Друзья ходили вокруг нее кругами, боясь оставить хоть на миг. Та еще сильнее злилась, но летать в одиночестве больше не порывалась. Долго так продолжаться не могло, и Ива решила провести воспитательную работу.

Как-то, глядя на сумрачную физиономию подруги, знахарка собрала в кулак все свои силы, подошла к гаргулье и обняла ее:

– Дэй, ну хватит грустить. Давай уже возвращайся в нормальную жизнь!

Та передернула плечами, сбрасывая руки травницы.

– Все нормально, – сквозь клыки бросила она.

– А я слепая и ничего не вижу! – выразила знахарка свое отношение к подобному утверждению.

Гаргулья хотела уже огрызнуться, но слова застряли в горле. Держать это в себе уже не было сил.

– Я просто… – голос изменился до неузнаваемости, – скучаю…

Ива с открытым ртом смотрела на гаргулью, не представляя, что сказать на такую глупость.

– Дэй, ты что, совсем сбрендила?! – Зато когда слова пришли, то полились просто потоком: – Это была жалкая, подлая тварь! Убийца! Монстр без души и сердца! И ты ему была до гоблина! Он просто жрать хотел!!! Пойми это и забудь! Как плохой сон! Забудь!

Дэй покачала головой и направилась вон из комнаты.

– Ты опять ничего не поняла, – бросила она. И уже около самой двери остановилась и чуть вполоборота бросила: – У него в сердце пел тот же ветер…

Часть четвертая. В ПЛЕНУ ДОЖДЕЙ.

Я боюсь глядеть в зеркала. В час вечерний после заката… Елена Банных. Зеркала

– Мы заблудились! – приходилось кричать, чтобы спутники услышали хоть что-нибудь. Дождь безжалостными плетьми рабовладельца хлестал по спинам, и теплые зимние плащи совсем не спасали. Ветер врывался под них как руки насильника. А холод давно и прочно поселился где-то на уровне костей. Погода, в конце осени и так не баловавшая людей солнечными денечками, совсем обозлилась. Впечатление было такое, что она мстит за все причиненные ей обиды и, судя по тучам, затянувшим небо, решила их все припомнить с самого сотворения мира.

– Проклятье, мы заблудились!!! Грым, гоблин твою мать, ты же говорил, что знаешь эту местность!!!

Лучшая пятерка факультета Земли пробиралась какими-то неведомыми (несмотря на все уверения тролля) тропами под ураганным дождем и ругалась на чем свет стоит.

– Нет, ну небеса только знают, как я не хотела ехать по этой твоей «короткой дороге»!!! Как знала!

– Да прекрати же, Ива! – не выдержал наконец Грым. – Я действительно знаю короткую дорогу, только… кажется, что мы где-то не так свернули! Она давно уже должна была вниз пойти, а она все вверх и вверх… – Даже нос тролля – а это единственное, что высовывалось из капюшона, – выглядел обескураженно.

– Так развилка же с час назад была, – подал звонкий голосочек Калли. Все с удивлением воззрились на него. Даже проливной дождь и сильнейший ветер не могли испортить красоту и поколебать невозмутимость представителя племени светлых. Эльф прямо сидел в седле с таким видом, будто ураган его совсем не беспокоит.

– Что ж ты не сказал?! – возопила гаргулья. Вот ей было холодно и мокро, так как каменное обличье она принять не могла из-за лошади – или испугается, или просто не дотащит подобную тушу, а крыльями махать по такой погоде никакой охоты не было.

– Да откуда же я знал?! – возмутился эльф. – Грым прет вперед и прет. И вид у него самый что ни на есть уверенный. Что я влезать буду?

Разумеется, только острые глаза эльфа смогли разглядеть развилку, никто больше и намека на нее не заметил.

– Странно… – Грым почесал что-то под плащом. – Раньше около нее огромный такой валун лежал, пропустить невозможно было.

– Ну так что, поворачиваем? – Ива продрогла так, что у нее в голове кроме злости могла уместиться только мечта о камине, теплом, сухом одеяле и кружечке чего-нибудь горячительного.

– А что вон там? – спросил Златко, указывая на нечто темное почти на самой верхушке холма, на который они так давно и, как оказалось, напрасно взбирались.

– Здание какое-то, – вгляделся Калли.

За одним холмом высился другой, причем больше первого и какой-то уж больно темный, так что разглядеть предмет в деталях было невозможно. Даже зоркие очи светлого не справлялись.

– Не помню тут никаких зданий, – пробурчал тролль.

– Ты и дороги этой не помнишь, и валун тебе не там стоит, – явно придерживая более крепкие высказывания, ругнулась знахарка.

– Давайте там переночуем, все равно уже слишком темно назад ехать! – Дождь ударил с новой силой, и вновь пришлось перейти на крик, срывая и без того уже неприятно хрипящее горло. Златко мотнул головой и направил коня в сторону здания.

– Не нравится мне оно! – возмутился Грым. Видимо, из чувства противоречия.

– Предложи вариант лучше, – буркнула гаргулья.

Здание и вправду выглядело донельзя подозрительно. Похожее на небольшой закрытый храм с весьма потрепанными временем и непогодой стенами, почти невидимое за пеленой дождя, оно казалось обиталищем злых духов или на худой конец логовом злокозненных некромантов. Только кладбища рядом не хватало. Впрочем, никто не мог поручиться, что его и в самом деле нет, – по этой погоде вообще ничего не видно.

– Калли, проверь на проклятия! – распорядился Златко.

Эльф тут же приступил. Как адепту направления Жизнь ему легче было это сделать. Ребята пока слезали с лошадей, безмерно осчастливив их этим.

– Есть такая-то магия, но спящая и вроде неопасная, – через пару минут отрапортовал светлый.

– Вроде? – скривилась Дэй.

– Что за магия? – поинтересовался более конструктивный Бэррин, сдерживая своего дурноватого жеребца, рвущегося в укрытие.

– Что-то вроде остаточного колдовства в храме, – пожал плечами эльф. – Точнее не скажу. Но об опасности ничто не говорит.

Поскольку остальные вообще ничего не чувствовали, решение было принято в пользу замерзших и уставших тел. Группа быстренько ввалилась в здание. Оказавшись под крышей, Златко, кивнув Грыму, вытащил меч, и они отправились на разведку – опыт показывал, что вот такие помещения очень жалуют всякого рода твари из отряда человеколюбивых… в смысле – на обед. Или поздний ужин, как сейчас. Дэй и Иву оставили охранять вход и лошадей, а Калли – девушек, о чем, разумеется, тем не было сообщено, иначе не избежать бы ссоры, а то и потасовки с гаргульей. Пользуясь где магией, где глазами и прочими органами, ребята с преогромнейшим удовольствием выяснили, что здание совершенно необитаемо. Вплоть до отсутствия крыс и пауков.

А остаточная магия, которую почувствовал эльф, вскоре нашла свое объяснение в самой большой зале: на стенах кое-где еще остались рисунки и фрески. Здание и правда оказалось заброшенным храмом. Разглядеть что-либо удавалось с трудом, да и, если честно, все религии для друзей были похожи одна на другую. Калли поклонялся звездам и каким-то своим эльфийским божествам. У гаргульи была вообще совершенно отличная от остальных религия. Грым оными не интересовался, разве что Хагрому – богу всех воров, шпионов, тайных замыслов авантюристов, тех, кто занимается делом по ночам с его помощником Крадущимся Странником – монетку кинул, Ива, правда, иногда слышала, как он поминает каких-то странных богов, н, поскольку звучало это уж очень непотребно, у девушки были большие сомнения в их божественной сущности. Сама знахарка верила больше в силы Природы, а Бэррин, как истинный дворянин, признавал только традиционных богов, мало интересуясь другими.

Вернувшись к друзьям, Златко и Грым поделились сведениями, все облегченно повздыхали и принялись расседлывать коней и устраиваться на ночлег. Для оного была выбрана следующая зала. Не очень большая, зато здесь почти не было мебели, которая в других помещениях сохранилась в виде рухляди и обломков, а пыль выдули магическим способом. Камина предусмотрено не было, поэтому костер решено было развести прямо на полу.

Не в силах справиться с любопытством (отличительная черта всех магов. Нужен вам маг? Поманите его тайной – тут же прибежит. На задних лапках. На чем, кстати, большая их – магов, а не лапок – часть и погорела), Ива запалила факел и прошлась по нежданному убежищу. Всего в нем было четыре комнаты или, лучше сказать, залы. В первой, явно служившей чем-то вроде прихожей, сейчас Златко и Грым пытались установить сорванную с петель дверь, чтобы оставленным там лошадкам не слишком сильно дуло. Во второй, относительно небольшой, сейчас суетились Калли и Дэй, пытаясь придумать, как лучше расположиться. С третьей совсем просто: она предназначалась для богослужения, но рисунки почти полностью стерлись, так что разобрать, что на них было изображено, практически не представлялось возможным. Да и некомпетентна была Ива в местных религиях. Только про свои Восточные Леса и знала, а ее соплеменники храмов не строили, в любое время года проводя богослужения – если это можно так назвать (больше они походили на народные гуляния) – на свежем воздухе.

Преподаватели, как-то проведшие опрос на предмет знания религий, оказались настолько ошарашены результатами (достойно об оных были осведомлены только бывшие наемники), что теперь вовсю грозились ввести специальный курс по изучению верований. Аргументировали они это очень просто: «Дипломированный маг должен знать, с какого рода верованием ему придется столкнуться в практической деятельности». В действительности это означало: чародей должен знать, где можно гордо вышагивать по улице, а откуда надо бежать, пока камнями не побили или не запалили «очищающий» костерок во благо Всевышнего. Владигор, хитро посмеиваясь, добавил, что в некоторых случаях стоит особо внимательно присмотреться к действиям жрецов, ибо порой очень хорошие заклинания можно поиметь в свою копилку. Кстати, именно ему лучшая пятерка адептов Земли была обязана шатанием в этих дебрях: все еще находясь в своих странных разъездах, хитроумный учитель попросил ученицу смотаться в соседний город забрать какие-то документы у его друга. Разумеется, Златко, Калли, Грым и Дэй вовсе не были обязаны тащиться вместе с Ивой, но друзья тут же взбунтовались. Тролль даже выразился в том духе, что ему совсем неохота терять возможность поесть таких вкусных блинчиков, а если они отпустят Иву одну, то неизвестно, придется ли ему вообще когда-нибудь их попробовать. Грыма горячо поддержали остальные. Как травница ни доказывала, что она уже большая девочка, но друзья даже слушать не стали. Девушка подозревала, что именно на это Владигор и рассчитывал. По крайней мере, отпрашиваться в Университете не пришлось. Им уже перенесли семинары на следующую неделю, освободив дополнительно к выходным еще два дня. Именно это время – даже с запасом – требовалось на путешествие.

Четвертая комната была очень похожа на вторую, разве что поменьше и более захламленная. Иве что-то в ней показалось странным, но что конкретно – она не поняла и со спокойной совестью отправилась помогать друзьям.

Худо-бедно все улеглось. Костер запалили из натащенных из других зал обломков мебели. Сами переоделись. Сменная хоть и подмокла, но все ж не настолько, чтобы добрый огонь не мог решить эту проблему. Кто-то, правда, предложил использовать магию, но все вспомнили свои последние опыты с заклинанием для просушки одежды и дружно решили, что им не настолько холодно.

– Хорошо бы дождь кончился до завтра! – Калли хоть и был эльфом, а все равно такой ураган даже его пронял.

– Кончится или не кончится, – буркнул Златко, возвращаясь из соседней комнаты, где остались кони, – а придется ехать. Корма для лошадей только на завтрашнее утро. Ив, не можешь сказать, что будет завтра с погодой?

Знахарка прислушалась к себе. Ей, как принадлежащей направлению Природа, проще всего предсказать погоду с наибольшей правдивостью, что, впрочем, не гарантирует стопроцентной точности и какой-либо особой конкретики.

– Поздняя осень, Златко, – это всегда хмуро, – невольно поежилась девушка. – Каких-либо значительных перемен я не ощущаю. Дождь так точно будет. А вот что с ветром – не могу сказать. Но скорее нет, чем да.

– Ну что ж, – Синекрылый плюхнулся на разложенное одеяло, – хоть какая-то надежда.

– Надо поесть. – Грым не умел думать на пустой желудок. – Кто сегодня готовит?

– Вообще-то я, – покаялась гаргулья, как раз разбиравшая их скудные запасы, – но, признаться, не представляю, что сытное и горячее можно из этого приготовить…

Фраза оборвалась, и все, включая эльфа, с надеждой воззрились на Иву. Пару минут ей удавалось делать вид, будто она ничего не замечает, но более этого срока травница не продержалась.

– Хорошо, – сдалась она под шумные, облегченные вздохи – Дэй готовила хуже всех, – но ты почистишь моего Лоренцо.

Гаргулья скривилась, но согласно кивнула. Конь у знахарки был вредный, но находить с ним общий язык Дэй удавалось. По крайней мере, лучше, чем самой травнице.

Постепенно все наладилось. Народ хоть и устал, но это была та усталость, что легко снимается горячим обедом и небольшим отдыхом у весело потрескивающего пламени. Спать еще не хотелось, так что скоро всех потянуло на подвиги. Первым не выдержал тролль.

– Пойду осмотрюсь.

– Я с тобой, – вскочила на ноги знахарка.

Остальные лениво, но с легким оттенком зависти посмотрели им вслед. Грым с Ивой прошлись по комнатам. Похихикали в главной зале над возможными вариантами поклонения. Тролль рассказал байку о том, как он однажды угодил в руки к фанатикам и как выбрался оттуда, сообразив, что их бог – это ловко придуманная магическая ловушка. Действие ее было таково: жрец всходил на определенный камень и тот поднимался вверх после «молитвы» или публичного проявления почитания, – в общем, когда жрецу было удобно. Грым быстренько (а медлить было нельзя, так как он намечался следующей жертвой. Ну перепил, ну набил морду жрецу, – с кем не бывает? Проспался бы, – может, даже извинился бы. Кто ж знал, что тот таким обидчивым окажется?) прикинул, за счет чего эта штука может работать, и этак ненароком заслонил магический луч, который заставлял камень подниматься. Как и следовало ожидать, храмовник начал падать. Поднялась суматоха. Тролль ногой повалил устройство, которое тот луч рождало, и бросился наутек. Далеко бы ему не убежать, если б не догадался под шумок камушек, выпавший из прибора, прихватить. Пока мчался прочь, успел разобраться, как тот работает, так что до безопасного места добирался уже по воздуху. Это оказалось ужасно неудобно, поскольку камень только поднимал, а двигаться приходилось самому. В условиях невесомости, когда даже оттолкнуться не от чего, – дело непростое. Да и стрелы с копьями, снизу летящие, удовольствия не доставляли. Благо сначала ветер подул, а потом и до леса было уже недалеко. Там, цепляясь за макушки деревьев, Грым смог-таки оторваться. Особенно когда трещина в земле на пути попалась. Ему что – он по воздуху летел, а преследователям пришлось действовать в обход.

– Впрочем, камня надолго не хватило, – с грустью закончил Грым. – Наверное, не зря он в какой-то штуке находился. Без нее у него энергия быстро-быстро закончилась. Так что пришлось его бросить. Тяжеленный, зараза. Бежать налегке оказалось сподручнее. Но с тех пор я в такие места не ходок…

Ива, к завершению рассказа уже державшаяся за живот от смеха, только хрюкнула в ответ на сетования тролля.

На этой веселой ноте они перебрались в следующую комнату. Та ничем особым похвастаться не могла. Но маги для того и маги, чтобы попадать в самые разные переделки. Стоило Грыму встать в центре, разглядывая трещины на потолке, а знахарке потянуть за странный металлический штырек (похоже, раньше на нем крепился подсвечник или что-то в этом роде), как тролль с воплем провалился сквозь каменные плиты. Ива бросилась к середине помещения, тут же обнаружив, что одна плита небольшого размера просто отъехала в сторону, а Грым уже стоит в центре подвала.

– Ты в порядке?!

Тролль запалил огненный шар и осмотрелся. Иве, а также тотчас прибежавшим друзьям («На пять минут вас, поганцев, одних нельзя оставить!») открылась точная копия верхней залы. Разве что потолок был не такой высокий – тролль в прыжке достанет.

– Да. Прыгай сюда, Ива. Тебе понравится.

Травница скептически прикинула расстояние.

– Как ты себе это представляешь?

– Прыгай-прыгай. Поймаю.

– Точно?

– Точно.

– Хм… – Нельзя сказать, что у знахарки были основания не доверять Грыму, но как-то боязно. Однако оскорблять друга недоверием, а тем паче друга-тролля… – Только, ради всех богов, ребята, пусть кто-нибудь все время остается наверху. Я не хочу, чтобы нас всех разом закрыли в этом каменном мешке.

Травницу обозвали мнительной, но все-таки с ее предложением согласились. Девушка, мысленно воззвав ко всем богам, прыгнула. Все боги и Грым не подкачали. Следом в «каменный мешок» спрыгнули – уже самостоятельно, без богов и тролля – Дэй и Златко. Калли остался сторожить вход. Ему и сверху было все замечательно видно.

– Опаньки, а вот и причина, почему эту комнатку скрывали, – порадовался отгадке Грым.

– Не из-за картошки? – хохотнула Ива, изначально предположившая, что это просто погреб. Например, для хранения овощей.

– Ну если картошку разместить в пентаграмме… – протянул тролль.

– А что? Зато какая охрана, да и вообще… – Весь этот разговор происходил в процессе осматривания оной пентаграммы. Величиной почти во весь пол комнаты, она была выдолблена прямо в каменных плитах. – Прикольно.

– Что прикольно? – не поняла гаргулья, коготком пробуя камень на прочность.

– Ну картошка в пентаграмме…

– Тьфу на вас, – высказался Златко. – Смотрите лучше – это не просто пентаграмма. Она заключена в круг…

На этом странности рисунка не заканчивались. Звезда действительно была помещена в круге, проходящем через ее верхние точки. На расстоянии в локоть была проведена еще одна окружность. Между оными, а также лучами пентаграммы, казалось, вычерчены какие-то странные знаки, похожие на иероглифы незнакомой письменности.

– Это же… это же… – Дэй не верила самой себе.

– Карты! – захохотал тролль, не умеющий сомневаться.

– Где?! – подскочила Ива, она разглядывала те знаки, что были между лучами. Всего их оказалось десять.

– Вот смотри, – гаргулья указала подруге и Златко на рисунки между кругами, – «Гонец», «Стрелок», «Башня», «Луна», «Буря», «Фортуна», «Ремесленник», «Полночь», «Яд».

– Девять?

– Девять.

– А почему девять? Традиционно в так называемой смешанной колоде количество карт может варьироваться, но «великих» всегда не меньше восемнадцати.

– А это что? – Тролль ткнул пальцем в изображения между лучами.

– Это не карты.

– Ты уверена?

– Да, Ив, что это у тебя такая довольная физиономия?

В принципе друзьям должен был быть знаком этот плотоядный взгляд.

– Это травы, – кивнула она на знаки. Ну конечно же – кто бы сомневался!

– То есть? – решил все-таки уточнить Златко.

– Эти символы обозначают травы. Такие используют все знахарки в Восточных Лесах. Магистр-травница тоже их рисует. Намного удобнее обычных слов.

Пока друзья переглядывались, Ива прошлась по кругу, указывая на рисунок и переводя:

– Вербена, полынь, мак, страстоцвет. – Знахарка, смакуя каждое слово, перечисляла все названия. Вот тоже энтузиаст своего дела. – Хм, десять наименований…

– И что это значит? – Дэй даже подалась вперед.

– Приворотное зелье, – захохотал Грым. На него недоуменно уставились Златко, гаргулья, даже эльф, заглядывавший в «окошко». – Да пошутил я!

Ива рассмеялась. Тут уж все посмотрели на нее.

– Удачно пошутил, – хихикнула она. – Это действительно приворотное зелье. Даже травы в правильной последовательности расположены, если с мака начинать. Да, – знахарка там чему-то в голове кивнула, – приворотное. Одно из самых известных и древних. Или отворотное. Если по-другому травы использовать.

– А это что? – Калли, почти полностью перевесившись вовнутрь, ткнул пальцем в стену. Златко с факелом подошел поближе. На камне была неровно – будто непотребное слово в городском сортире – выцарапана какая-то надпись.

– Это древнечеловеческий, – тут же определил Бэррин. – Видите, как изображена эта руна. Было время, когда еще писали слогами.

– Златко, харэ лекции читать, – возмутился тролль. – Что за ахинея там нацарапана?

– А ты не понимаешь? – удивился тот, ради такого случая даже оторвавшийся от восхитительно древней надписи. – Это же очень легко, вот смотри…

– Златко!!! – прорычала гаргулья.

– «Предупреждение и подсказка», – буркнула Ива. Все удивленно воззрились на знахарский затылок: она все еще не отрывала глаз от символов трав.

– Откуда знаешь? – вмиг заинтересовался Бэррин.

Полноправная наследница целого рода ведьм подняла на него возмущенный взгляд.

– Я тоже человек, – фыркнула она. Златко, сощурившись, несколько томительных секунд разглядывал ее забавную мордочку.

– Это ты Грыму и Дэй врать будешь, – наконец бросил он.

– Что?!! – взревели те в редком единодушии.

Ива не смогла сдержаться и выпустила на лицо лукаво-довольную улыбку. Выпрямилась во весь рост и насмешливо посмотрела на друзей.

– Я разве не говорила, что я из ведьм?

Обращенные к ней лица недоуменно вытянулись.

– И что? – осторожно поинтересовался Грым.

– А то, что мы, как все знают, славимся всяческими и разными подлянками, устраиваемыми из чистой вредности людям и прочим существам.

– Ив, а если без придуривания? – Дэй не любила долгие разговоры.

Тем не менее знахарка не смогла отказать себе в удовольствии еще пару мгновений подержать паузу.

– Любая ведьмовская пакость обязательно должна содержать в себе предупреждение об оной или подсказку, как из нее выбраться. Древнее магическое правило. Обойти его невозможно. Тогда наша магия просто не действует.

– Что-то я ни разу ничего подобного не слышал и уж тем более не видел эти подсказки, – проворчал тролль.

– Ха! Кто же такие вещи рассказывает, – хмыкнула «ведьма».

– Например? – потребовал Златко.

– Ну… ну вот пример: если ведьма превратила какого-нибудь придурка в козла… очень часто хочется… то у него на лбу между рогами будет шкура другого цвета в виде руны «человек» или буквы соответствующей. А вот эту надпись я очень хорошо знаю, потому как не всегда хватает фантазии придумывать знаки вроде давешней руны меж рогов. Вот и рисуют эти каракули.

– Подожди, я что-то совсем запутался, – помотал головой тролль. – Это и есть предупреждение?

– В данном случае мы имеем дело с указанием на то, что в этой комнате – скорее всего, именно в данном рисунке – заключена подсказка. А надпись – ну вроде как…еще раз для особо тупых.

– Так это что, мы попали в ловушку? – Гаргулья уставилась на знахарку как на главную виновницу.

– Я магии не чувствую, – пожала плечами та. – А ты?

Дэй прислушалась к себе и помотала головой.

– А ты не знаешь, что это за рисунок? – поинтересовался Златко. – То же из ведьмовской магии?

– Первый раз вижу. По мне, пентаграмма как пентаграмма.

– Хм, чем же тут занимались? – Гаргулья почесала крылом затылок.

– Давайте перерисуем все, а как приедем, поищем по книгам, – предложил Синекрылый.

Поскольку больше идей не возникло, то последовали этой.

Утреннее пробуждение выдалось тяжким. Небо хмурилось. По нему с самым деловым видом бродили тяжелые, недовольные облака, то и дело грозясь прорваться дождем или чем похлеще. Спать на каменном полу на одном одеяле отчего-то было еще жестче, чем на земле. Все тело после такой ночевки не просто ломило, а казалось – оно вот-вот рассыплется на составные части. Единственное утешение – за ночь все мокрое высохло. Скоренько перекусили, покормили скакунов и отправились в путь, пока небо не опомнилось и не разразилось дождями вновь.

Более всего Иве хотелось перебраться в седло к кому-нибудь из ребят и доспать, зная, что всадник обязан ее поддерживать, дабы она не плюхнулась в грязь носом. Разумеется, она этого не высказала, но желание было стойкое. Лоренцо опять вредничал и устраивал мелкие подлянки. Дорога, и так не выглядевшая подарком, сделалась совсем невыносимой.

Вскоре зарядил дождь – мелкий, но из-за поднявшегося ветра острый, пребольно бьющий в лицо. Знахарка подняла глаза к небесам и вопросила, чем она перед ними так провинилась.

А в заброшенном храме в потайной подземной комнате из центра пентаграммы поднялось дымчатое пятно, медленно, но уверенно оформилось в мужскую закутанную в плащ фигуру и вылетело вслед за путниками.

Каменные стены ему помехой не оказались.

Башенки Стонхэрма и Университета вызвали в душах лучшей пятерки Земли такое бурное ликование, будто все их заветные мечты исполнились в один миг. Впрочем, после столь «веселого» путешествия со всеми прелестями осенней погоды это не было таким уж далеким от правды предположением.

Когда замершие, озябшие, но счастливые уже самим предчувствием скорого избавления путники направили коней под арку Университета, что-то заставило знахарку обернуться и поежиться.

– Чего грустишь, красавица? – Ло сидел слишком близко для полного душевного спокойствия Ивы. Отодвинуться не получалось: как только она это делала, через миг он оказывался еще ближе. Ругаться бесполезно – не хватало у травницы твердости, чтобы указывать вампиру.

Ива подняла на спутника карие очи и про себя отметила, что действительно неприлично долго просто сидит и пялится в пустоту. Роль пустоты в данном случае играл деревянный стол в одной из уютных таверн, где вполне можно было спокойно посидеть и попить вина, не опасаясь, что в следующий миг начнется драка. Травница лакомилась пирожными, которыми быстро просекший ее любовь к сладкому угощал Ло.

– Прости, что-то я задумалась, – ответила чародейка.

– О чем? – Вампир отхлебнул темно-красного вина. В сочетании с его клыками картинка смотрелась жутковато.

– Да муть какая-то в голову лезет, – отмахнулась девушка.

– И все же? – Еще одной чертой Ло была дотошность. Ну не умел он отступать! Именно этому его свойству Ива, как она считала, и была обязана удовольствием слишком часто видеть эту паскудную рожу.

Травница вновь провалилась в омут размышлений, потом покачала головой и достала колоду карт. Привычно потасовала, и на деревянную поверхность одна за другой полетели «Гонец», «Стрелок», «Башня», «Луна», «Буря», «Фортуна», «Ремесленник», «Полночь» и «Яд». Девушка расположила их по кругу и вопросительно глянула на вампира:

– Что думаешь по поводу такого расклада?

Ло явно заинтересовался:

– Вот так – в круге? Не крест или квадрат?

– Угу. – Ива поправила «Полночь», норовившую сползти куда-то в сторону.

– Ну тут все ясно, – хмыкнул мужчина.

– Да? – Знахарка, собаку съевшая на гаданиях, аж вперед подалась.

– Конечно. – Ло коснулся тонким, бледным пальцем «Луны». – Однажды – в самом ближайшем будущем – луна выйдет из туч, что нагнала буря. – Палец переместился на соответствующую карту. – Часы на старой башне пробьют полночь, и одной юной знахарке, – вампир с абсолютно серьезной миной постучал по «Ремесленнику», – улыбнется фортуна, и она с одним обаятельным вампиром…

К этому моменту чародейка сообразила, что Ло дурачится, и, засмеявшись, пихнула «обаятельного вампира» в бок.

– Ло, зараза ты такая, я серьезно спрашиваю! – Потом Ива прищурилась и хитро уточнила: – А «Гонец» и «Стрелок» означают, что все будет быстро и точно?!

Оба студента разразились совершенно идиотским смехом.

– Ну-у, быстро не обещаю, – протянул Ло, утирая слезы, – а вот по поводу точности… к цели или, так сказать, пику мы придем, это я тебе обещаю.

Ива закрыла глаза ладонью, чувствуя, что смех выливается в просто неудержимый хохот.

– Словоблуд! – выдавила она наконец.

– И не только! – гордо провозгласил вампир и тут же примерился запустить руки к травнице под плащ, чтобы показать, чему он там еще «блуд». Привычно получив по пальцам, он возмущенно возопил: – За что?!

– За все! – Травница уже даже не обращала внимания на привычную перепалку, вновь упершись взглядом в расклад: – Ну а если серьезно, что ты по этому поводу думаешь?

Вампир присмотрелся к оному уже более сосредоточенно.

– Трудно сказать, – пожал он плечами. – Слишком крупные карты. Такие всегда выступают самостоятельно, друг друга не поясняя. Если бы еще крест был или какой-нибудь другой расклад, то еще можно было что-то сказать, а круг… всегда означает равенство. В том числе и равенство всех карт в раскладе.

– Да, я тоже к этому пришла. – Травница кивнула как спутнику, так и своим мыслям. – Если бы рядом оказались картинки или цифры, то реально еще было что-то предположить, а так – можно сколь угодно долго гадать, как они связаны.

– Думаю, мое толкование наиболее верное, – вновь начал игру вампир, придвигаясь поближе.

– Ло, перестань!

– Что перестать? – Ло уже перехватил ее лапку и разворачивал знахарку к себе.

– Вот это и перестать! – Травница ухитрилась отвоевать руку и скоренько принялась сгребать карты, стремясь за делом переждать приступ игривости у вампира.

Ло застыл и замолк, терпеливо выжидая, пока Ива закончит. Когда тянуть дальше было нельзя, чародейка подняла на него смеющиеся глаза.

Они расхохотались, потом вампир встал – как всегда донельзя изящно, предложил девушке руку и молвил:

– Прогуляемся?

«Интересно, – подумала Ива, поднимаясь и подставляя плечи, чтобы кавалер мог накинуть на них плащ, – это у всех магов такая отличительная черта – интересоваться моим мнением, когда мне ничего другого не остается, как согласиться?».

Поздней осенью Стонхэрм тоже был прекрасен. Это была совсем другая красота, но она радовала глаз ничуть не меньше. В тусклое время бесконечных дождей и тревог город наполнялся призраками и тайнами. Дома, аллеи, мосты, памятники – все вокруг словно исчезало и появлялось каждую минуту. Чуть заслонит качающаяся голая ветка бледный свет уличного фонаря или скроется ветреница луна за тонкими, рваными тучами – и пропали привычные очертания, остались лишь их неясные тени, воспоминания об обычном мире. И любая прогулка превращается в блуждание по потемкам сознания.

Однако Иву сейчас заботили не странные причуды старинного города, а куда более реальные выходки идущего рядом вампира. Вот уж прав был Владигор – только свяжись с этими кровососами! Причем игра эта была обоюдоострая: с одной стороны – и сам вампир не отстанет, а с другой – и ведь скучно без него!

Долго ли, коротко ли, как пишут в сказках, блуждали путники, но дорожка сквозь тени уходящих в темноту улиц привела их к высокой черной башне. Перед ней раскинулась одна из столь любимых этим городом маленьких площадей. Посреди двух-, трехэтажных домиков темная громадина башни казалась просто неуместной. И в то же время такой типичной для Стонхэрма. Каменный город любил несуразные, странные, порой пугающие строения. Они привлекали его своей необычностью и одиночеством, что живет в каждом, кто непохож на собратьев.

– Какая высокая! – невольно восхитилась знахарка, задрав голову в попытках рассмотреть башню. Чем она там заканчивалась, было совершенно непонятно. Ночь и хмурая погода сделали свое дело – видно было только то, что нехотя освещали узорчатые фонари. Дальше все терялось в мутной пелене осенней непогоды. И только красавица луна порой выныривала из-за туч. Впрочем, света это не добавляло.

– Хочешь посмотреть, что там у нее наверху? – осторожно поинтересовался вампир. После известных событий он старался как можно деликатнее обходить темы полетов.

– А хозяин не будет против?

– У этой башни уже много лет нет хозяина.

– Да? И что же, наследников – в том числе и липовых – не нашлось?

– Нашлись, конечно, – хмыкнул Ло. – Да только пожили немного да куда-то делись. И так несколько раз. Пошли слухи нехорошие про башню. Никто и покупать ее не хотел. В конце концов город забрал ее в свое владение. Кому только не хотел ее всучить, даже вампирьей общине, да ничего так и не получилось. Вот и стоит она тут – одинокая, необитаемая, но гордая. Ну так что, полетели?

Ива напомнила себе, что она будущий дипломированный маг, и кивнула. Ло спрятал улыбку, обнял девушку покрепче и взмыл в воздух. Травница, все еще побаивающаяся всех этих полетов, тихо охнула, но все же успела восхититься стремительным подъемом.

Они опустились чуть ниже крыши. Ло объяснил, что наверху слишком опасно расшатались камни. Но и с той площадки, на которой они находились, вид тоже был замечательным. Ива даже пообещала себе, что обязательно заберется сюда летом или хотя бы днем. Город, изрезанный речками и каналами, кутался во тьму, расцвеченную сотнями больших и маленьких огоньков. Далеким волшебным видением красовалось причудливое главное здание Университета. А башня с часами на Главной площади даже отсюда пугала своей громадой – древнее притаившееся чудище в центре человеческой обители. Над всей этой красотой царствовала бледная луна в обрамлении туч.

Ива огляделась, желая рассмотреть также и саму приютившую их красавицу. Старинная. Эх, Златко тут нет, он бы мигом выдал и время ее создания, и стиль, и какую-нибудь занимательную историю. Впрочем…

– Ло, а ты не знаешь, кому эта башня принадлежала? Ведь кто-то ее выстроил…

Вампир задумался.

– Что-то такое мне кто-то рассказывал… – Будто бы забывшись, он притянул в себе девушку. Сопротивляться она не стала – кто знает, может, это простимулирует память?

Нахмуренные облака бежали куда-то вдаль. Из-за них небо казалось грязным, а луна какой-то необыкновенно ехидной. Большая, почти полная – и такая близкая. Эх, оборотней на нее нет.

– А! Как же, вспомнил! – Ло блеснул клыками в ее призрачных лучах. – Тут жила какая-то чародейка. Мой двоюродный дядя рассказывал, что хорошая была волшебница. Но странная. Вот и башня эта… Это по заказу магички ее построили. Любила она ее… Так что когда она ушла из нее, все очень удивились.

Ива повернулась к мужчине. Слишком близко… Как всегда.

– Ушла?

– Да? Вроде стала жрицей или что-то в этом роде.

– Магичка? Жрицей? Не смеши меня!

– За что купил, за то и продаю, – пожал плечами вампир. – Да можно уточнить. Могу у дяди спросить, если тебе интересно.

Травница вновь повернулась и посмотрела вдаль. Немного полюбовалась городом и луной. А за спиной знахарки ждала хозяйку старая, но все еще крепкая башня.

– Узнай.

– Так, чада мои непутевые. – Мэтр Стермахион, поцокивая копытами, расхаживал перед студентами, зябко ежившимися в холоде морозного воздуха грудня – премерзкий месяц во всех отношениях. – Сегодня мы не просто будем показывать свои достижения в боевой магии. Сегодня попытаемся работать вместе с другими магами – не только с вашими товарищами по группе. Ваши преподаватели по боевой магии уже натренировали вас работать в своей группе. У вас уже выработались необходимые навыки действовать в команде. Но работа с незнакомыми или малознакомыми магами и тем паче с обычными людьми довольно сильно отличается от того, что уже вы знаете. Ну что ж, приступим… Сначала несколько слов в помощь. Наверное, вы в курсе, что перед битвой войска обычно благословляют священники.

Раздался нестройный утвердительный гул.

– Молодым магам свойственно некоторое презрительное отношение к этой процедуре. – Мэтр Стермахион, когда хотел, умел быть корректным. На лицах большинства из студентов отразилось вовсе не деликатное, а вполне уверенное неодобрение. – Рекомендую вам не повторять эту ошибку. Объясняю почему. Изначально магия и религия развивались как нечто единое. Во времена совсем ранние, можно сказать первобытные, люди тоже как-то пытались повлиять на события, погоду, судьбу и так далее – взывали к силам земли, природы, к небу… думаю, понятен ассоциативный ряд. И некоторым отвечали. Магический или жреческий дар был тому причиной – это дело третье, но у некоторых получалось. Именно они были прародителями оккультных сообществ. Постепенно они стали замечать, что если делать так, говорить следующие слова, думать определенным образом, то получается совершенно определенный результат. Вот на этом этапе и пошли различия. Кому-то лучше отвечали боги, а кому-то удачнее удавалось общаться со стихиями. Есть еще один нюанс. Люди, не обладающие магическим даром, тоже разные. Кому-то благословение богов принесет куда больше пользы, чем наложенное магом охранное заклятие. И наоборот соответственно.

Но прошу вас запомнить, что в битве зачастую самую главную роль играет момент, который ее предвещает. Короткий миг, когда воины сосредоточиваются на предстоящем событии. Вот его, самое главное, не упустить. Что в нем будет – паника, отчаяние, безысходность или готовность, собранность, предвкушение, азарт – да мало ли что! – оно и решит исход сражения. И поверьте мне, этот момент одинаков и для магов, и для жрецов, и для солдат. Не только по своей важности, а также по тому ощущению, что возникает в душе. В этот миг мы все возвращаемся в то время, когда были едины. Как бы мы ни различались, есть совершенно определенное состояние, которым предвещается взывание к богам и силам стихий. И оно ничем не отличается ни у жреца, ни у мага, ни у обычного человека. Именно его мы сегодня будем учиться корректировать. Ну и, разумеется, практиковаться в смешанном бое. Ну что ж, вот сейчас действительно приступим!

Студенты безмолвно, а кое-кто и вслух, но очень единодушно вознесли хвалу небесам, что преподаватель наконец закончил читать лекцию, и можно хоть не стоять неподвижно на таком зверском морозе.

Первое, что сделала Ива, вернувшись в ставший таким родным домик, это побежала к Щапе. Владигор все еще не появлялся, так что шуш совсем уже обжился у травницы. Выздоровел, оброс зимней шубкой и очень сердился, когда его оставляли одного. Поэтому повсюду, куда они направлялись (кроме занятии), приходилось таскать его с собой. Четыре дня на поездку знахарка выторговала у звереныша невероятными усилиями.

Когда девушка с шушем на плече вернулась в гостиную, парней там уже не было. Только Дэй копалась в шкафу в надежде найти что-то съестное.

– А где ребята? – удивилась Ива. – Договаривались же вместе заниматься.

– А! – не поворачиваясь, махнула рукой гаргулья. – Ты что, Златко не знаешь? Если ему уже что-то в голову втемяшилось…

– Подожди, а что на этот раз? – наморщила лобик травница.

– Как – что? Храм этот заброшенный и рисунки в нем. Припряг Калли и Грыма книжки тащить из библиотеки. Он уже даже выбрал, что может помочь нам в этом деле, но один донести не смог.

– О боги! – почти взвыла Ива. – Опять! Начинается!

– Да ладно тебе! Неужто самой неинтересно? – Дэй даже ради такого случая вынырнула из глубин шкафа.

– Интересно, конечно… Просто… – объяснить Ива не смогла и лишь пожала плечами. Шуш негодующе куснул ее за ухо – не сильно, а так, чтобы о себе напомнить.

Ответ гаргулью вполне устроил, и она вновь принялась за стратегические поиски еды, но скоро осознала всю бесперспективность этого занятия.

– Слушай, а у нас что, пожрать ничего нет?

– Не-а. – Травницу это, похоже, не особо волновало. У Щапы еда была, так что… – Вроде же хотели пойти куда-нибудь.

– Да-а, что-то я такое припоминаю. – Дэй потянулась и клыкасто зевнула. – Но теперь со всеми этими изысканиями вряд ли… Я, пожалуй, слетаю, крылья разомну, заодно и «вкусностей» прикуплю.

Слова с делами у гаргульи не расходились, так что через пару мгновений в комнате ее уже не было.

– Ну вот, Щапа, все нас бросили, – довольно фальшиво пожаловалась Ива. В этот момент серебряные колечки на пальцах нагрелись, а это означало, что учитель жаждет пообщаться с ней по шару. – О-о-о! – застонала травница. – Ну только хотела отдохнуть!

И поплелась наверх, с ужасом предвкушая пару часов лекций Владигора. Имел тот такую особенность: долго и нудно загружать любимую ученицу не только уроками или делами, но и вообще.

Владигор и на этот раз не изменил своей сверх всякой меры шустрой натуре и продержал девушку не менее полутора часов, за кои она успела не только устать, но и проголодаться. Так что когда она на крыльях любви… к еде летела вниз, то из головы у нее совсем вылетел Златко со своими очередными нучно-исторически-детективными изысканиями. И картина, увиденная ею в гостиной, застала ее врасплох. Друзья чинно – что вообще за ними не водилось – сидели по разным углам и читали уже явно поделенные между собой книжки. Ива с тоской уставилась на толстенный том, доставшийся ей как опоздавшей. Потом носа коснулся восхитительный аромат жареного мяса и сдобы, и настроение опомнилось и рвануло вверх.

Пока она закатывала глаза, отдавая должное новым изыскам мамы Заси, Златко вводил ее в курс дела:

– Я узнал время, когда это здание было построено. Оно хорошо определимо по особенностям архитектуры. Как ты, несомненно, заметила, здание выстроено явно в актурианской манере, но для него находится в слишком хорошем состоянии. В общем, я сделал вывод, что это начало нашей эпохи, а стиль – псевдоактурианский. Ива, ты меня слушаешь?

Знахарка старательно закивала – не дай боги, Синекрылый подумает, что его недостаточно внимательно слушают, лекция же продлится в два-три раза дольше.

– Точно? – подозрительно впился тот взглядом в необычайно довольную мордочку подруги.

– Конечно. – Ива изобразила интерес, что нетрудно было сделать, потому как она весьма живо представляла себе десерт.

– Ну хорошо, – успокоился Златко. – Поэтому я взял книги по религии, архитектуре, истории и краеведению этого периода и этой местности.

Травница бросила взгляд на «свой» том.

– «Магия в схемах и рисунках», – прочитала девушка и иронично подняла брови. – А это ты куда отнес – к религии, архитектуре, истории или краеведению?

– Тебе как самой сведущей в вызове монстров – поблагодари Владигора – достались схемы. Может, найдешь, чем именно промышляли храмовники. А то где это видано – пентаграммы в храмах?!

«Ну спасибо, Владигор, ну удружил», – не преминула Ива последовать совету друга и покорно взялась за книгу. В конце концов, Златко – как всегда, поганец, – прав, никто лучше нее не разбирается в магических рисунках и схемах вызовов. Они в Щапой забрались на диван с ногами. Шуш долго не мог определиться, где ему хочется полежать. Наконец устроился на спинке дивана сразу за плечом девушки. Выглядело это так, будто он тоже читает книгу, что держала на коленях травница.

Синекрылый, очевидно руководивший дележом томов, разумеется, себя не обошел, выбрав самую перспективную – а именно ту, в которой рассказывалось о различных культовых и исторических памятниках этой местности. Именно он первым наткнулся на упоминание о храме.

– Так, кажется, я нашел, – спустя полчаса тихого чавканья произнес Бэррин. – Слушайте!

Чавканье усилилось. Впрочем, это Златко смутить не могло, он и сам только недавно убрал руку от своей добавки.

– «Между оными городами к северу от королевской дороги построен храм Лота. Это малоизвестный культ, берущий свои истоки от древних обрядов плодородия. Более он известен как Круг Девяти. Название родилось из-за особенностей священнодейств, в которых всегда учавствовали только девять жриц, даже в самом основном ритуале. Подробностей о нем известно мало, так как проводился он тайно. Известно только, что осуществляли его те девять жриц, которые имели особое благословение. Они составляли священный Круг, более всего угодный Лоту.

В наших краях храм Лота был основан благодаря нашей выдающейся землячке Мернекке, известной под прозвищем Буря. Знаменита она тем, что являлась одним из генералов в войне четырнадцатого года текущей эпохи. Получила она свое прозвище именно тогда, причем от врагов, которых поражала своей стремительностью, мощью и неожиданностью организованных ею атак. Мернекка Буря была не только великолепным полководцем, но и искуснейшим воином, не уступавшим в бою даже троллям. Поэтому ее решение уйти в жрицы неизвестного божества породило немало слухов и сплетен, по большей части основанных на том, что вместе с ней оставила военную службу ее верная помощница – Аска, полуэльфийка, известная не только тем, что долгие годы была адъютантом генерала Мернекки, но и своей службой при дворе его величества Анхельса Безбожного. Именно ей, начинавшей как королевский гонец, принадлежит идея использовать вместо курьеров мелких иглистых псевдодракончиков.

Однако культу Лота не суждено было прижиться на наших землях, и через пару лет он прекратил свое существование, так и не пустив крепких корней в душах наших соотечественников.

Здание храма было выстроено в шестнадцатом году нашей эпохи в псевдоактурианском стиле. Архитектор неизвестен. Особенностью построения является более низкий, чем принято…». Ну короче, дальше идут особенности архитектуры. Ничего, на мой взгляд, дельного. Что скажете про историю?

– Похоже, ты опять взялся за художественную литературу, – буркнула гаргулья.

– Что?! – совершенно искренне возмутился Златко. Хоть исторические романы были его слабостью, и все об этом знали.

– Ну или автор этой книженции любит сплетни, – Дэй небрежно повела плечами.

– Да ладно тебе, – возразил Калли. – Даже если так, то нам это только на пользу, да и читать интересно. У меня, к примеру, намного более тоскливая книжка. Но где-то тут я видел про этот культ… сейчас… найду только…

Эльф закопался в страницах, а Ива душераздирающе зевнула. Друзьям хотя бы достались истории, а ей приходилось разбираться в схемах. Причем абсолютно невозможно было просто пролистать страницы, найти нужный рисунок и ознакомиться с комментарием. Том был защищен особым волшебством, не позволяющим прочитать то, что по уровню знаний было еще недоступно. Такая система была введена для того, чтобы оградить учащихся и всех прочих от возможных последствий использования незнакомого колдовства. Поскольку вызов монстров и демонов при определенных обстоятельствах возможен даже для непосвященных, не говоря уже о студентах, то книги по этому предмету, в том числе «Магия в схемах и рисунках», подлежали обязательному охранению заклятиями, определяющими уровень знаний читателя. Приходилось сначала разбирать незнакомое, в тексте находя то, что нужно, и приказывать книге показать следующую главу.

Начала знахарка с простых пентаграмм, потом перешла к тем, что снабжены рисунками, от них пришлось возвращаться к простым кругам, потом уже к сдвоенным. Травница прикрыла глаза, стараясь отвернуться от всевидящего ока Златко. Что-то она никак не могла разобраться в этой книжке. Трудно. Порой непонятно. И проклятым ученым языком написано, от него мозги в трубочку сворачиваются! Знаний маловато…

– Ага, вот! «Культ Лота – малоизвестное ответвление юго-восточной религии юджиранства. Основан на представлении о мире как о союзе двух начал – женского и мужского. Первое являет собой круг девяти жриц. Главное таинство культа представляет собой обряд, призывающий мужское начало…».

– Что его призывать? – буркнула Дэй, воспользовавшись паузой, в кою эльф переводил дыхание. – Выйди на улицу, и там этих начал!..

– Там не начала, – хмуро возразила Ива, – там скорее концы…

Короткую удивленную паузу взорвал грохот смеха.

– По-моему, мы плохо на тебя влияем, Ивушка. – Грым покачал лобастой головой.

Знахарка с некоторым раздражением посмотрела на веселящихся друзей. Она никоим образом не считала себя скромницей.

– Ладно, продолжаю. – Калли поймал подбадривающий взгляд Златко. – «Обряд всегда проводится в полной тайне. В нем используется пентаграмма в сдвоенном круге, что позволяет говорить о магическом влиянии на этот культ, что вообще характерно для поздних ответвлений юджиранства. Между линиями рисунка заключены другие знаки – в каждом из храмов, как правило, свои. Их значения остаются неизвестными для исследователей. На этот счет существует масса гипотез. Авторам этих строк самой достоверной кажется та, в которой говорится о возможном подобии символа и жрицы…».

– Что? – не понял тролль.

– Сам не понял, – пожал плечами эльф. – Тут так написано.

– Что думаешь, Златко? – Грым требовательно посмотрел на Синекрылого.

– Надо посоображать, – покачал тот головой. – Читай, что там дальше, Калли.

– «…Наибольшее распространение культ получил в середине эпохи Побед…».

– Слишком давно, – пробурчал Бэррин.

– «С тех пор пришел в упадок, пока не исчез совсем. Последний всплеск интереса к нему произошел в четырнадцатом году нынешней эпохи в центральных землях. Но культ был запрещен властями, жрицы казнены, а храмы разрушены».

– Интересно почему? – удивился тролль. – Кому они помешали? Вроде вполне себе миролюбивый культ.

– «Произошло это, – продолжил чтение эльф, – частично из-за слухов о том, что служители Лота были замешаны в таинственном исчезновении наследной принцессы Уон в тринадцатом году». Вот и ответ. «С тех пор о Круге Девяти слышно не было. На этом примере можно проследить…» В общем, тут дальше какая-то чушь о различии религий для масс и элиты.

– А какой у нас год в твоей книжке указан, Златко? – Гаргулья заблестела глазами.

– Шестнадцатый, – тут же откликнулся Синекрылый, наверняка сразу же отметивший разницу в годах.

– Ага, – тролль ковырял чем-то в зубах, – думаете, как их разгромили в центральных землях, подались к нам?

– Тогда почему основательницей названа эта… как ее?

– Мернекка Буря, – подсказал Бэррин.

– Да, она вот. В четырнадцатом году она вовсю воевала, – Ива повернулась к нему, – и, если мне не изменяет память, война четырнадцатого года происходила в этих землях, не так ли, Златко?

– Война четырнадцатого года проходила в землях севернее Стонхэрма. Нашествие племен, известных под общим названием «Ледяные Великаны». Они нахлынули очень неожиданно, посредине зимы, по всей северной границе. Именно во время такой атаки погиб мой двоюродный прадедушка. Но ты права, Ива, вряд ли Буря успела побывать и там, и там. Ведь чтобы впечатлиться какой-то религией, нужно время.

– Может, еще раньше успела… хм, впечатлиться? – подала идею Дэй.

– Или это самостоятельные ветви? – предположил Калли.

– Или настоящий основатель не она, – хитро прищурился Златко. – В истории полно случаев, когда истинный организатор всего этого безобразия не формальный глава, а «серый кардинал», как говорят в Империи.

– Да и какая вообще разница, – знахарка обвела взглядом друзей, – откуда они пришли?

– Интересно же. – Синекрылый хлопал на нее ресницами не хуже эльфа.

Знахарка что-то пробурчала в ответ и отвернулась, оставив у друзей стойкое чувство недоумения.

– Ну ладно, еще что-нибудь у кого-нибудь? – Златко повертел головой, но более никто ничего не нашел на этот момент.

Под вечер, когда парни наконец-то убрались в свой домик, Ива отправилась к себе. Позднюю осень девушка не любила. Было в этом времени года то, что вызывало в ней бессильную злобу. И еще знахарка не могла справиться с печалью, что прочно обосновывалась в ее сердце под хмурые дожди грудня. Эта злая, поминутно колющаяся тонкой, короткой болью тоска изматывала душу, заставляя снова и снова окунаться в омут воспоминаний и беспричинного отчаяния. Травница раз за разом уговаривала себя, что все хорошо, нет причин так себя изводить, все идет как надо и не было в ее жизни ничего такого, по чему стоит так сильно убиваться. Однако сердце, видимо, считало по-другому. На фоне затянувшегося тучами неба, промозглого холода осени оно ни в какую не хотело успокаиваться.

Чародейка подошла к столу и коснулась пальцами нежных лепестков роз, что исправно таскал ей Ло. Чудесные цветы, не такие строгие и торжественные, какие обычно преподносят, наоборот – невысокие, странного почти терракотового оттенка, с неизменным нежным и чарующим ароматом.

Да, хорошие цветы, ничего не скажешь. А вот собственное настроение Иве не нравилось. Занятия по магии не прошли даром, и она подозревала, что такое состояние может возникнуть совсем не от погоды или времени года. Тому, возможно, есть несколько причин. Во-первых, ее могли проклясть или наложить порчу. Знахарке, правда, было смешно второе предположение. Но вот проклятие… Не хотелось бы, но надо эту версию проверить. Завтра же она купит необходимые для этого ритуала принадлежности… или можно пойти к одному из преподавателей. Но не хочется…

Во-вторых, и в самых вероятных, это могло быть предчувствие. Как известно, интуиция не в состоянии выйти и сказать: мол, так и так, хозяйка, тебя ждут бо-о-ольшие проблемы. Тогда надо посидеть и хорошенько подумать, из-за чего ей достался такой подарок.

В-третьих, она вполне могла во что-то вляпаться, сама того не зная. Магические ловушки порой были очень хитрые, их даже квалифицированный волшебник не сразу распознает. Как, например, та, в какую попал тролль давеча. Он, как всегда, с кем-то подрался. Кажется, из-за мухлежа в карты – а Грым это дело любил и ценил: и карты, и мухлеж. Но когда ловил других на последнем, спуску не давал. Тоже как-никак традиция: или играй честно, или мухлюй профессионально. А этот кто-то возьми да окажись колдуном недоделанным. Такого попробуй обнаружь! Пользы от него никакой, зато вреда! Только он и получается. Вот и пустил этот гад троллю в спину прековарное заклинание – и не магия как таковая, и не порча, а что-то среднее. Хитро так устроено – во всем Грыму неудача стала сопутствовать. До смешного доходило: на ровном месте спотыкался, выпивкой давился, о собственный меч порезался. Слава богам, Калли углядел это колдовство. Полезная штука – направление Жизнь. Любое вредоносное волшебство чует. Долго потом ломали голову, как его снять, но совместными усилиями это удалось. И счастье, что Ива все-таки и знахарка, и с ведьмовским арсеналом знакома.

Так что же все-таки с ней? Как же плохо без Владигора. Не посоветуешься! А через шар неудобно, да и поздно уже – мало ли, может, он с женщиной.

Ива покосилась на карты. Они призывно лежали на столе, и травницу так и подмывало их раскинуть. Так пальцы и чесались. Девушка провела ими по боку колоды, та так и просилась в руки. Нет, не стоит. Есть время для гаданий, есть время и для передышки.

Ночь привычно крутилась около домика, не решаясь вступить в его пределы. Знахарка повернула голову и посмотрела в зеркало. В памяти мгновенно всплыли предупреждения тетушки по поводу серебряных стекол в темное время. Грань… грань, такая близкая и такая обманчиво доступная… Так хочется заглянуть за нее – а что там? За пределами этого мира?

Травница стояла между темным, почти ничего не отражающим зеркалом и притаившейся на столе колодой. За окном бродила ночь, а луна блудливо заигрывала с ветром, то появляясь, то скрывая свой изменчивый лик за облаками.

Ах, какой же соблазн – зажечь свечи, поставить их перед зеркалом, налить в серебряную чашу колодезной воды, взять карты в руки… Так и манит, искушает… Ива подошла поближе к темному стеклу. В неярком свете ее глаза горели чародейским огнем, будто она выпила мандрагоровую настойку. Да и ощущения соответствующие – ненормальное возбуждение, будто поколдовал кто.

Снизу раздался жуткий грохот и сдавленное шипение гаргульи – это они с Щапой соревновались, кто ловчее бегает по потолку и балкам. Каждый раз это заканчивалось перевернутой или сваленной мебелью. Слава богам, все бьющееся Ива додумалась зачаровать на предмет прочности. Травница вздохнула и пошла разбираться, а если не повезет, то и вытаскивать кого-то недостаточно шустрого из-под чего-нибудь.

Тьма в зеркале недовольно отхлынула, а свечи вспыхнули ярче, однако знахарка этого, разумеется, не увидела.

Фей ворвался в аудиторию так, что все вздрогнули. Вообще, за преподавателем водились разные странности. Более всего студенты не любили его нежную привязанность к неожиданным проверкам и зачетам. Однако в этот раз, похоже, ничего такого в голове у Фея не бродило, и все расслабились. Как водится – зря.

– Кто мне скажет, вот сейчас, не сходя с этого места, сколько окон на фасаде главного здания Университета? – Учитель уставился на студентов так, что всем тут же стало неуютно. Кроме того, все тут же обнаружили, что никто из них не помнит. Ива представила себе требуемую картинку, но ничего дельнее образа – а они, как известно, точными не бывают – из себя выжать не удалось. Даже Калли выглядел озадаченным.

Грым поднял руку и в ответ на кивок преподавателя произнес:

– Шесть на уровне второго этажа, десять – третьего, потом опять десять. На башнях по три, если смотреть со стороны главных ворот.

Курс удивленно выдохнул. Фей тоже казался ошарашенным.

– Ты всегда такой внимательный, Грым? – осторожно поинтересовался он.

Тролль помотал головой:

– Стараюсь, но не всегда удается.

– Интересно-интересно, а скажи-ка мне, Грым, до поступления сюда уж не наемником ли универсалом ты был?

– Так точно, – отрапортовал тот.

– Ага, тогда понятно. Наверняка приходилось проникать в здания не с главного входа, не так ли?

Грым пожал плечами.

– Как без этого.

– Ну вот. Именно это я и хотел вам подчеркнуть. – Фей улыбнулся. Совсем не впечатляющая его внешность – если не считать невообразимо живых глаз – преображалась от этой улыбки, хитрой и довольной. – Уверен, что никто, кроме Грыма, у которого это профессиональное, не помнил до сего момента, сколько же этих пресловутых окон. Но смею вам заметить, вы это здание видите каждый день и по нескольку раз. А тем не менее однажды ваша внимательность может спасти вам жизнь. Не надо далеко ходить за примером. Дэй, прости, что напоминаю об этом для тебя неприятном инциденте, но только наблюдательность Ивы предотвратила катастрофу…

Взгляды обратились на знахарку, она хотела довольно улыбнуться, но вовремя вспомнила про гаргулью… «Ты опять ничего не поняла…».

Улыбка завяла на корню.

– Итак, пример с окнами указывает на отсутствие у вас внимательности, которая, увы, вырабатывается только в процессе постоянной тренировки, коя возможна только при профессиональной деятельности, связанной с указанной, простите за тавтологию, внимательностью. Как бы мне ни хотелось, у меня нет возможности привить ее вам. Но она у вас выработается, хотите вы этого или нет. Вы все будущие маги, и колдовство – это то, чем вы станете заниматься именно профессионально. Поэтому хочу особо подчеркнуть, что вам следует тренировать ваше внимание, замечать все магическое. Поверьте, в мире полно неучтенного, незаметного или завуалированного колдовства. Очень много различных магических систем, порой очень простых, порой и необыкновенно сложных. Вашей задачей будет попытаться их заметить. Не обещаю, что сразу получится. Просто по причине отсутствия должных знаний. Помнится, мы с вами уже говорили, как важно видеть знаки, что посылает вам судьба и мир. Сегодня я говорю, что надо не только видеть, но и связывать это и со знанием, что у вас уже есть. Создавать, так сказать, системы. И, собственно, на сегодняшнем уроке мы поговорим о… числах. Да-да, не удивляйтесь. Именно о числах…

Ну что ж, приступим. Все мы – я говорю не только о магах – вольно или невольно приписываем цифрам и числам магическое значение. Вот, например, гоблинская дюжина не дай боги выпадет на пятницу…

Ива усмехнулась. Впрочем, это сделали все. Фей улыбнулся и продолжил:

– А монстров все маги отчего-то вызывают предпочтительно с помощью пентаграммы, хотя всем известно, что рисунок может быть самый разный, однако для этого ритуала – чего бы то ни было – популярностью пользуется именно она.

На цифру «шесть» все имперцы реагируют невольным содроганием, как на любимое число падшего бога. А вот «три» обычно любимое всеми число. Сказками особенно: три сестры, три сына, три богатыря и так далее. Наверняка у каждого из вас есть счастливые для вас числа и несчастливые. Частенько это связано с традициями рода. Есть даже задокументированная история. Расскажу вам для иллюстрации, так сказать. В одном дворянском роду очень не любили цифру «девять». Все неприятности – смерти, болезни, штурмы, опалы и так далее – случались с ними в девятый, девятнадцатый или двадцать девятый день месяца, любого. А если год попадался с «девяткой», то все – пиши пропало. Одна из этого рода – Селеной ее звали – даже отправилась к Престолам Всевидящим,[7] дабы у них вопросить, что же делать с этой напастью.

Ей было сказано, что для рода и лично для нее число «девять» является именно тем недостатком, который оборачивается достоинством. На обратном пути она наткнулась на малоизвестный то ли орден, то ли культ под названием Круг Девяти, куда и вступила, посчитав, что именно к этому ее и вела судьба. В этом ордене она и сгинула, а большинство толкователей,[8] слышавших эту историю, сходятся на том, что Всевидящие будто бы подразумевали, что цифра «девять» пусть и несчастливая для рода, зато это всегда предупреждение. Разве не важно знать, когда ожидать неприятностей?

Этот пример очень хорошо иллюстрирует, как важно правильно расшифровать послание звезд. Ну или… в кого вы там верите… Сложность в том, что значения одних и тех же чисел бывают очень и очень различные. Кому-то гоблинская дюжина – несчастливое, а кому-то, наоборот, приносит удачу. Где-то «восемь» – это знак бесконечности, а где-то – семерик плюс единица. Есть всем известные двенадцать часов, а имперцы считают, что существуют только двенадцать месяцев, и их нисколько не смущает, что во всех остальных странах, включая нечеловеческие, насчитывают четырнадцать месяцев и что это обусловлено астрономическим годом. Но одиночные числа хоть и часты, но тем не менее встречаются куда реже систем. Например, двадцать четыре, сорок два, четырнадцать, пятьсот восемьдесят восемь, – что это за система?

С этим вопросом проблем не возникло. Все знали, что двадцать четыре – это количество часов в сутках, сорок два – среднее число дней в месяце, четырнадцать – месяцы в году, а пятьсот восемьдесят восемь – дни.

Ну это легко, а вот, к примеру, восемь, три четверти, шесть? – Преподаватель нарисовал искомую комбинацию на доске, как водится с помощью своей «волшебной палочки».

На мгновение все вновь задумались. Потом быстро сообразили, что названа формула стандартного «щита» против атакующей магии Огня.

– А кто знает, чем может оказаться такая комбинация: семь, четырнадцать, три?

И тут нашлись знатоки.

– Система охранных амулетов Стонхэрма, – выдало сразу несколько человек.

– Кто может расшифровать? Мокк, пожалуйста.

– Семь – обереги по количеству ворот, четырнадцать – амулеты следующего порядка. Их должно быть по два на каждые ворота. Три – генерирующие энергию амулеты.

– Молодец. Системы можно найти во всем – простые и сложные, с внутренней зависимостью цифр друг от друга и без нее.

Так что сегодняшним заданием у вас будет именно нахождение этих самых систем в задачках, что есть у вас в учебниках, сразу за соответствующим параграфом. Напоминаю вам, у каждого в книге свои задачи, они ни в одном учебнике не повторяются. И подсказывать друг другу нельзя – иначе книга не примет ответ, даже если он правильный.

Ну а сегодня я хочу еще заметить, что цифры могут быть просто символом, зашифрованной надписью или ее подобием. Например, мы зачастую письмо заканчиваем цифрой «семнадцать».[9].

Заклятье психоделической генерирующей стены мы обозначаем как «восемь-девятнадцать», по ее формуле. А слово «бесконечность» заменяем горизонтально расположенной восьмеркой. В дипломатической письменности бога, почитаемого в Священной Империи, и все, что с ним связано, часто обозначают единицей. – Как и все предыдущие цифры оная появилась на доске. – Дело в том, что монотеизм признан официальной религией только там. Учтите это при решении заданных на дом упражнений.

– Как вы думаете, – задержавшийся Калли легким, танцующим шагом подбежал к площадке, на которой его ждали друзья, – может, спросим у преподавателей, что может вызвать та пентаграмма в сдвоенном круге?

У каждого из ребят этот вопрос уже крутился в голове, и к мнению они пришли одинаковому.

– Всю малину обломают, – выразил его Грым. – Начнется тут же: а что? а зачем? а расскажите да покажите.

– Угу, – поддержала его Дэй. – Потом – не трогайте, не лезьте, это может быть опасно, куда вам, еще маленькие… и так далее и до бесконечности.

– Да, – огорченно вздохнула Ива, – я поэтому и побоялась у Владигора спрашивать. Он в последнее время что-то вошел во вкус мне все запрещать.

– Что так? – удивилась гаргулья.

– Да какая-то сволочуга рассказала ему, что я общаюсь с Ло. Вот и злится.

– Да ему-то какая разница? – не понял тролль.

– Он мне не велел с вампирами связываться, – покаялась знахарка.

– Полностью с ним согласна, – кивнула для дополнительного эффекта гаргулья. – И не надо на меня так смотреть. То, что он меня спас, не изменит главного: он проклятый кровосос.

– Ладно, прекратите, девочки, – вмешался Златко. Была у него просто великолепная черта: он умел видеть разницу между тем, что можно еще изменить, и тем, что уже нельзя. – Идемте лучше куда-нибудь поедим.

– Я «за»! – поддержал Грым, не умевший рассуждать конструктивно, будучи голодным.

– Только давайте не к маме Засе, – попросила Ива, – а еще куда-нибудь. Надоело уже.

– Я снова «за», – ввернул опять тролль.

– А куда? – Эльф, который обычно был не в силах поглощать то, что подавали в большинстве таверн, трагически заломил брови.

– Не боись, ушастый, – хлопнул его по спине Грым, – набрел я тут недавно на одно местечко…

Калли, выровнявший равновесие после прикосновения дружеской лапы, умоляюще глянул на друзей: все знали, что еду тролль любит и ценит, но вот вкус у него, мягко говоря, своеобразный.

Однако опасениям эльфа не суждено было подтвердиться. Заведение под странноватым названием «Фортуна стрелка» оказалось вполне приличным местом. В дневное время тут подавали превосходные блюда, а по вечерам вся левая половина здания отдавалась богу Яго, покровителю игроков и вообще всех азартных людей. Обычные обеденные столы покрывались зеленым сукном, а из задних комнат вытаскивались необходимые для игр в карты, кости и прочее принадлежности. Занимала таверна большой полуподвал, декорированный под винный погреб. Даже стены были так выкрашены, будто это лежат большие бочки. Бутылки самых различных форм и цветов размещались на полках и в других, порой самых неожиданных местах. На балке позади стойки сидел хмельной фавн – премилая ярко раскрашенная статуэтка в половину человеческого роста.

– Ммм… – промычала Дэй, запихивая в себя последний кусочек филе утки. – Мне тут нравится. Давайте еще что-нибудь закажем.

Златко улыбнулся, видя гаргулью в столь редком для нее благостном расположении духа. Повинуясь его жесту, к ним подошел сам хозяин: обе подавальщицы были заняты. По мере того как Дэй наперебой с Грымом перечисляли, что они изволят еще, добродушная, хоть и плутоватая – вылитый фавн! – его физиономия расплывалась в неудержимой улыбке. Он тут же подозвал к себе мальчишку, возившегося с камином, и передал ему первую часть списка.

– Что еще желают достопочтенные господа? Может, попробуете наших вин? У нас они замечательные. – Он кивнул, словно призывая их обратить внимание на декор. Ива невольно улыбнулась. Калли закатил глаза и, срываясь на восхищенный шепот, начал заказывать десерт, – вот уж сладкоежка!

– Скажите… – дернула хозяина за фартук знахарка.

– Да, прекрасная госпожа?

Травница давно заметила, что это обращение само вырывается у всех трактирщиков и лавочников, когда сумма заказа начинает превышать определенное количество золотых.

– Что-то еще желаете?

Девушка еще раз улыбнулась. Вот уж точно – школа Калли не прошла даром, раньше она не замечала, чтобы ее улыбка вызывала такое умиление.

– У вас такое интересное название. Здесь действительно отдыхают в основном лучники?

– О нет, госпожа, к нам частенько заходят стрелки, но это название более историческое, чем профессиональное.

– Да? – Златко услышал волшебное слово «история». – Не посидите ли с нами, почтенный господин, не расскажете ли, несомненно, занимательную историю сего славного заведения?

Хозяин охотно принял приглашение. Приказал тому же мальчишке подать ему кружку эля и начал неторопливый рассказ, радуясь такому количеству благодарных слушателей:

– Заведение это я получил как приданое за своею женой, а она в наследство. И основано оно было давно, причем двумя, не удивляйтесь, девушками. Ну не совсем уже девушками, но дамами незамужними. Одна из них была наемницей по части стрелковой. Лучница, поговаривают, каких поискать. Наемничала, значится. И вот однажды судьба свела ее с подругой – девкой еще более бедовой, чем сама она. Та зарабатывала себе на жизнь игрой в карты – любого могла обжулить. Как-то почтенная двоюродная прабабка моей женушки выпила более чем нужно, а это вообще с ней случалось, да и проигралась в карты так, что совсем уж неприлично. Да, на ее счастье, рядом ошивалась Фортуна – так подружку ее будущую кликали. Та и сама мошенницей была знатной, так что нечестных на руку партнеров лучницы вмиг заприметила да и решила в силу бабской солидарности выручить девушку из неприятной ситуации. Прикинулась дурочкой деревенской, напросилась отыграть «приз». Те и не просекли ничего, а только скоренько чуть ли не без портов оказались. Вот с тех пор и подружились девицы эти. Еще бы – ведь убегать из того трактира им пришлось очень быстро и не без боя, благо наемница была ему неплохо обучена. Поскитались они немного, собрали денежек, однако годы подпирали – не все же по оврагам да злачным местам скитаться, – осели в нашем славном городе, покумекали да и открыли сие замечательное местечко. Сперва дела шли не очень, но потом к ним прибилась пра– (сколько-то там «пра») прабабушка моей Сели, сестра сводная лучницы, а та в торговом деле разбиралась, так что все наладилось… – Трактирщик довольно поднял кружку, будто в честь предприимчивых девушек.

– А что с ними дальше было? – с умеренным интересом спросил Златко. – Так и прожили свой век в довольствии и сем трактире?

– Ну… почти. Лет через пятнадцать какой-то гоблин дернул эту неугомонную парочку в религию податься, ну вроде как в монашки, как это у имперцев принято.

– Неужто в веру имперскую перекинулись? – с нарочным ужасом спросила Ива.

– Да не, что вы, что вы! – замахал хозяин толстенькими ручками. Вот уж кого-кого, а имперцев в Стонхэрме на дух не переносили. – Боги с вами! Нет, в какую-то другую веру, точно не скажу, не интересовался. Знаю только, что как ушли они в свой храм, так никто их более и не видел…

После того как трактирщик оставил гостей, забрав свою кружку, за столом воцарилась настороженная тишина. Все ждали, кто первый выскажет так и напрашивающуюся мысль.

– А не кажется ли вам… – первым не выдержал тролль.

– Еще как, – кивнула гаргулья. – Более того, я недавно тоже наткнулась на очень интересную историю…

– Ты тоже?! – одновременно воскликнули Грым и Ива.

– Ну-ка, ну-ка, рассказывайте давайте. – Златко даже подался вперед. – Дэй, давай ты первая.

Гаргулья немного поерзала, одернула зачем-то тунику, наконец собралась с мыслями и начала:

– Ну, в общем, так. Пришло мне недавно письмо от… ну, короче, от наших гаргулий. Просили меня в нем купить вещичку одну, ну я и поперлась в лавку… магическую. Знаете, «Манс и Бранкс» на улице Старого Ворона?

Друзья вразнобой закивали, а Грым хитро-прехитро прищурился. Премилая такая лавочка, много всего интересного можно там найти. Причем такого, о чем властям не сообщают. Златко не сомневался, что городская стража прекрасно об оном знает, но не прикрывает потому, что и сами они там частенько затовариваются.

– Ну и разговорилась я с хозяином… Мансом, кажется… но не поручусь. – Дэй поболтала очень приличное вино в кружке. – Он заметил мой амулет, ну тот, что я получила от Каллиного «Колодца желаний», и поинтересовался, где я его приобрела. Я сказала, что это подарок, и в свою очередь спросила, зачем ему. И он рассказал, что у него есть несколько вещей, очень похожих по магическому следу. Оказалось, их делала когда-то давно одна магичка. Очень они пользуются популярностью у знающих людей. Ну и посетовал, что, мол, как жалко, что ей мозги задурили в свое время и подалась она в какую-то секту.

– Ага, у меня очень похожая история. – Грыма аж распирало от желания поскорее поделиться своею новостью. Внимание друзей переключилось на него. – Что-то недавно накрыла меня ностальгия по старым добрым временам, так меня эта вечная зубрежка достала. Ну и пошел я к порту прошвырнуться по кабакам, мож, девочку какую снять. Ну выпил, ясен пень, и задрался с одним хреном. А тот, сволочуга, драться не захотел, только буркнул: мол, в жрецы бы меня, знал бы тогда. Я аж обалдел. «Что?!!» – рычу. А он так пьян, что опять ничего не понял, давай мне объяснять, что, мол, была тут раньше девка одна языкастая, ему кто-то там из предков рассказывал. Вредная до жути, язык будто кинжал эльфий. Молола им направо-налево, а потом в жрицы ушла. Я тут же в стойку охотничью встал. Говорю: «В какие, гоблин, еще жрицы?!» Он, пьянь кабацкая, махнул рукой куда-то и бает, что, дескать, был тут недалеко храм какой-то. Да только недолго он простоял. Раз сунулись туда паломники какие-то дурноватые, да никого не нашли. Сгинули все девки как не было. Вот мне, мол, туда же дорога, коли такой языкастый. Ну не сволота? Да еще и на пол свалился на этом. Даже морду ему, гаду такому, не набьешь за такие слова.

Все посочувствовали троллю. Ива даже по лапе его похлопала в знак ободрения.

– Так что же это получается, девчонка эта… Яд? – предположил Калли.

– Ага, похоже, – глухо – из-за кружки, поднесенной к бездонной глотке, – пробулькал Грым.

Напоследок Ива рассказала историю про башню, слышанную от вампира.

– Ну и что получается? – вслух задумался Златко.

– Полночи не хватает, – произнесла гаргулья.

– Найдется, куда она денется, – махнул Синекрылый рукой.

– Да, коль уж такие дела пошли… – согласилась знахарка.

– Меня больше другое волнует. – Бэррин строго посмотрел на друзей. – Сначала мы оказались в этом храме, хотя совсем не должны были. Потом Грым с Ивой наткнулись на эту комнату подвальную. А теперь нам с достойным уважения постоянством попадаются истории про этих девятерых жриц. Ну и что это значит?

– Гоблинец? – предположил тролль.

Ива фыркнула и выдала свою версию:

– Судьба?

– Что нам теперь не отвертеться и придется разгадывать эту загадку? – включилась гаргулья.

– Какую еще? – внимательно, будто учитель, подталкивающий ученика к истине наводящими вопросами, посмотрел на нее Синекрылый.

– Ну… – Дэй на миг задумалась. – Что с ними – с девками этими – случилось?

– Или что за обряд это такой? – продолжила догадки Ива.

Все посмотрели на Калли как на единственного, кто еще не высказался. Тот обвел зал своими дивными очами и произнес:

– Сдается мне, что их история не закончена. Жили себе девушки, каждая что-то да из себя представляла. И вдруг такое странное решение – уйти в жрицы. Вроде ни одна из них не была к этому расположена. Хотя кто ж теперь знает? Но что-то же их заставило бросить привычную, в целом весьма неплохую жизнь и податься в какой-то малоизвестный орден. Вопрос – что? И ведь не продержался он долго. И заметьте, нигде нет более упоминания о том, что этот культ с ними сделал. Чем они там занимались? Как долго?

– Или мы просто не нашли еще, – влез с замечанием Златко.

– Да, может. Но тем не менее. Остается самый главный, конечно, вопрос: почему все так быстро заглохло? Если, конечно, это так.

– Молодец, ушастый! – восхитился тролль. – Как все по полочкам разложил.

– Историю можно было бы считать законченной, – продолжила эстафету Ива, – если бы не эти странности, что нам Златко перечислил. Если рассуждать как Фей, то это судьба посылает нам знаки.

– О чем? – тоскливо вздохнула Дэй.

– О том, что мы должны разобраться с этой историей, – рассудил Синекрылый.

– Да уж понятно, что никуда нам от нее не деться, – фыркнула знахарка. – Судьба имеет свойство подсказывать…

– А если не соглашаешься добровольно следовать в нужном направлении, – заржав, продолжил ее мысль тролль, – то пинками его задавать.

Дружная компания еще долго перебирала, что они могут сделать, судили-рядили, что способно стать ответом на заданные вопросы. В конце концов они пришли к уже привычному решению искать по книгам да на выходных еще раз съездить в храм.

На этом друзья успокоились и, расплатившись, побрели – а как иначе назовешь этакое неторопливое перемещение с набитыми под завязку пузами? – домой. Кучу всего еще предстояло сделать. Расписание занятий хоть и было толково составлено, но все равно порой домашних заданий было сверх меры. Сегодня день был нормальный, но никак не легкий.

Они привычно расселись в гостиной у девушек, достали учебники. Завтра должен состояться семинар по магии Земли. Их как раз учили объединять силы. Преподаватель по этой стихии предпочитал чередовать поэтапное изучение заклинаний со скачками в обучении. Обычно методики объединения сил проходят на более поздних курсах. Но учитель считал, что это не совсем правильно, потому как ничего особо сложного в этом умении нет. Наоборот – если ученики одолеют это, то дальнейшее приобщение к силе пойдет легче.

Нельзя сказать, что лучшая пятерка Земли могла похвастаться особыми успехами, но, как известно, терпение и труд… а в их случае – практика и упорство… Ну еще и объяснения на пальцах Златко и его же несгибаемая воля.

В общем, вымотал он им всю душу, но под конец все поняли, что от них требуется, и потихоньку начало все получаться: силы объединялись, хоть и ненадолго – не более четырех секунд, – ничтожный результат, но важен сам факт успеха.

К себе в комнату Ива поднималась на полусогнутых. Давно у нее не было столь утомительных занятий. Тяжело до одури, но Златко был непреклонен – и слава богам, хоть у кого-то хватило воли заставить всех заниматься, – зато будет чем порадовать учителя. По опыту знахарка знала, что как только начинает получаться, то не за горами и полный успех.

Рассуждения, конечно, оптимистичные, но в тот момент почти непосильной задачей казалось добраться до кровати, не говоря уже о чем-то еще… Но наконец оная была выполнена, и травница ввалилась в комнату. Ну и, разумеется, она забыла закрыть окно, и теперь холод в помещении стоял нестерпимый. На подоконнике лежала одинокая роза, на этот раз темно-бордового цвета. Так вампир говорил ей: «Я соскучился». Ива в который раз задумалась, зачем ей вся эта игра. Ничего толкового не придумала, так что ограничилась привычным – «Там видно будет» – и поднесла цветок к лицу. Чуть коснулась губами, желая почувствовать гладкость и нежность лепестков. Это ощущение словно придало ей немного сил, и она даже отвлеклась от собственных дум и посмотрела в окно. Мгновение – и что-то в глубине ее души заворочалось, зашевелилось, проснулась. Знахарка улыбнулась. «Полночь… приближается»… Да, точно… Вот и забили часы на Главной башне… Один удар… тяжелый, как гномий молот… Второй… отдается аж внутри где-то… Третий… Четвертый…

Ива резко повернула голову. Тьма заполнила комнату. И в ее глубине тайной небытия поблескивало зеркало. Что-то в нем зашевелилось. И тьма из него хлынула ближе, выливаясь в неясно очерченное женское лицо. «Не надо», – шепнули незнакомые губы.

Двенадцать… Полночь. Тьма перевоплотилась в обычную темноту, а зеркало привычно отразило скудную обстановку спальни.

Следующий день начался со скандала. А поскольку главными героями оного были Дэй и Грым, но тот быстро перерос в драку, которая, собственно, травницу и разбудила. Открыв глаза, она обнаружила подле оных нечто мохнатое и сопящее. Секунд пять ушло на опознание, после которого орать как резаная девушка передумала, ибо этим «чем-то» оказался Щапа, который ночью замерз и влез погреться к временной хозяйке. К утру ему стало жарко, и он переполз из-под одеяла на подушку.

Ива с трудом перевела дыхание и подумала, что для сердца вредны такие стрессы. Внизу по-прежнему раздавались звуки борьбы, причем они-то как раз не доставляли травнице никакого неудобства – даже как-то уютнее с ними было. А что? Проснулись люди, развлекаются уже вон на полную катушку. Все, что можно было разбить, разбили еще в первые месяцы, так что теперь посуда там заговоренная на прочность, а если из мебели что повалят, то пусть сами поднимают и чинят. Никого уже эти потасовки не интересуют, даже ставить на результат все перестали. Вон даже Щапа, что не так долго у них живет, и тот ухом не ведет на такое шумовое сопровождение.

Ива потянулась и подумала, что день обещает быть интересным.

День и в правду оказался занимательным. Но не в первой своей половине. Увы, оная была отведена на занятия. И хоть они и порадовали преподавателя по магии Земли своим новоприобретенным умением, но, несмотря на все их усилия, добиться больших результатов не смогли. Только зря промучились. Не зря, конечно, но все равно обидно, когда работаешь-работаешь, а видимого эффекта нет как не было.

– Знаете, что меня волнует? – начала Ива, дотащившись до комнаты для медитаций. После любых занятий по практической магии – своей стихии, родственному направлению, боевой и прочим видам – требовалось не менее получаса медитировать. Правило было очень разумным: восстанавливать силы необходимо. И не в ущерб теоретическим знаниям, который, несомненно, будет нанесен, если ученики еле живые придут на лекции или семинары. – Зачем такой сложный рисунок?

Тролль бухнулся на пол. Медитация – это, конечно, дело хорошее, но обычно они не столь усердствовали в ней, сколько просто отдыхали. Рядом с Грымом тяжело опустилась Дэй. Златко и Калли же уселись в позе, необходимой для ритуала: ноги скрещены в позе лотоса, руки подняты на уровень груди, пальцы скрещены в невообразимой комбинации.

– Что ты имеешь в виду? – Синекрылый каким-то образом ухитрялся совмещать стадию сосредоточения с болтовней.

– Ну рисунок этот на полу в храме. – Ива не стала выпендриваться и просто уселась на пол. Под медитациями она представляла размышления о чем-нибудь в тишине. Преподаватель, объяснявший им, что и как надо делать, считал иначе, но с некоторых пор ученики медитировали самостоятельно, так что никто не мешал травнице «пребывать в заблуждениях», как непременно сказал бы их наставник. Что ее несказанно радовало. Кстати, когда однажды разговор зашел о медитации с Владигором, тот отмахнулся и посоветовал ей не зацикливаться на ерунде.

«Вот приеду, девочка моя, выберемся куда-нибудь на природу, и я покажу тебе, что и как надо делать».

Когда Ива поинтересовалась, почему это не может сделать приставленный к ним преподаватель, в чьи прямые обязанности это вроде как входило, тот высказался таким образом: «Все очень просто, девочка моя. Для твоих друзей культура, традиции, образ мыслей, что там еще творится в голове у этого вашего преподавателя, в принципе привычны. Понятны. Родственны. Это их культура. Даже для эльфа или гаргульи. По крайней мере, основные черты очень сходны у них всех. Особенность твоя в том, что ты из Восточных Лесов, а мы довольно сильно отличаемся от всех остальных по ряду основополагающих параметров. И их нельзя не учитывать при настраивании на медитацию. Иначе толку она не будет иметь никакого».

«Что-то я не замечала… Чем это я могу так отличаться?».

«Вот это я и буду показывать и объяснять. Не хочу без толку тратить слова. Это надо вживую показывать».

– …А почему ты думаешь, что слишком сложный рисунок? – удивился Калли. – Я и посложнее видал.

– Не сомневаюсь. Но это же храм. Там вообще не должно быть таких начертаний. Слишком уж все похоже на обычную схему для вызова демона или монстра.

– Может, так и есть? – предположил Златко.

– Действительно, Ива, – поддержала его гаргулья. – Мало ли чем там эти храмовники занимались. Мы же не знаем, что вообще творится во всех этих храмах, монастырях, соборах.

– Я вообще всегда подозревала, что все их чудеса – магия или фокусы какие.

– Дело не в этом, – оборвала травницу Дэй, оседлав одного из любимых коньков.

– А в чем? – никак не мог разобраться тролль, кстати говоря полностью поддерживающий предыдущего оратора.

– Пентаграмму я еще могу объяснить, – знахарка упрямо мотнула головой. – Особенно если предположить, что они там кого-то вызывали. – Круг тоже понятно. Видела я такие схемы. Знаки там всякие, сложно, но можно объяснить. Но второй-то круг зачем? – возмутилась она.

– Ну, может, монстр на порядок выше? – предположил Калли. – И потом, они все же бога… ну или как назвать некую духовную сущность… вызывали. Может, для них правила другие?

– Не знаю. – Ива выглядела недовольной. – Круг – это почти всегда ограничение. В некромантии, кстати, очень четко это видно.

– А ты-то откуда знаешь? – удивилась Дэй.

– Ло рассказывал, – чуть-чуть покраснела знахарка.

– Но Ло придерживается направления Разум, – удивился Златко, очень хорошо это знавший, так как сам регулярно занимался с ним в одной группе. Более того, они были постоянными партнерами и соперниками как студенты примерно равного уровня.

– Он вампир. – Гаргулья, как всегда, при разговорах о Ло, скривилась. – Ему сами боги велели, если они все-таки принимали участие в создании этих кровососов.

– Опять вы меня прервали. – Травница нахмурилась. – Я вот мысль потеряла.

– Ты говорила, что круг – это ограничение. – Была в Калли какая-то неизменная педантичность.

– А, ну да. Если допустить, что круг должен ограничивать пенту, то зачем тогда чертить второй?

– Так ведь верхние точки пентаграммы находятся на круге. А значит, являются его частями, и он не может их ограничивать, – поразил всех эльф.

– Не факт, – покачала головой Ива. – Я чувствую какую-то неправильность в этом рисунке… какое-то отсутствие логики. Но вот найти ошибку, нестыковку не могу…

Промучившись положенные часы в аудитории, друзья отбыли домой. С горой заданий и страстным желанием их не делать. Для проветривания мозгов решили пройтись по городу.

Буквально на десятой минуте Иву перехватил какой-то невразумительный тип.

– Госпожа знахарка! Госпожа знахарка! – Истошно вопя, он промчался с пол-улицы, хотя услышали его с первого же крика и остановились, терпеливо поджидая. Ива отошла чуть в сторону, чтобы переговорить с мужчиной. Среднего роста, тот обладал внешностью вполне обычною для местного уроженца. Травнице, впрочем, что-то в нем показалось подозрительным, но, как она заметила, в последнее время ей во всем виделась неясная угроза. Виной тому, как девушка предполагала, был случай с Дэй и ее ветром.

– Мир вам! – привычно поздоровалась чародейка. Мужчина торопливо закивал, пытаясь выровнять дыхание. – У вас ко мне какое-то дело? – вежливо поторопила она.

Тот снова прикинулся игрушечным болванчиком.

– Какое? – Ива была сама невозмутимость. Еще бы, потенциального клиента потерять не хотелось. Студенты часто подрабатывали в городе. Груз там какой поднять магией, в охране на важной встрече пощеголять (настоящего мага мало кто мог себе позволить), иллюзию наложить или дополнительной силы, скорости добавить. Однако в Стонхэрме – городе с самым большим количеством чародеев на душу населения – было до смешного мало знахарок. Оно и понятно. С одной стороны, зачем травницы, коли магов-лекарей как собак нерезаных? А с другой – кое-что могли или хотели делать только знахарки. Сейчас Ива мысленно колебалась между двумя предположениями, зачем она могла понадобиться мужичку: или приворотное зелье ему нужно, или теща заболела, а на дипломированного мага для этой старой кошелки денег жалко.

– Да, госпожа знахарка, тут, понимаете, какое дело… – «Клиент» воровато оглянулся.

– Зелье приворотное нужно? – определилась травница.

Мужик воззрился на нее как на неожиданно заговорившую собаку. Потом истово закивал:

– Так точно. А откуда вы знаете?

Ива изобразила таинственную физиономию. Незнакомец вдохновился. И травница решила, как говорится, ковать железо, пока горячо. Они быстренько обсудили, какое требуется зелье – срок его действия, силу, пол потенциального потребителя (а что! – случалось ей варить приворотные зелья для очарования мужчин по заказу других мужчин), еще кое-какие специфические вопросы, ну и плату, конечно.

– Только вот сегодня к вечеру надо, – смутился мужичок.

«Ага, неужто молоденькая девка, у которой так удачно родители уехали?» Приворотные зелья считались полузаконными для распространения: какие-то можно использовать, какие-то нельзя, – но никто не стал бы травницу хватать за руку. Так уж повелось – к знахаркам было какое-то особое отношение.

Будущая чародейка нагло стребовала аванс, и они, договорившись о месте и времени встречи, расстались, весьма довольные друг другом. Ива направилась к поджидавшим ее неподалеку друзьям, ни капельки не сомневаясь, что Калли и Дэй все прекрасно слышали и уже растрепали остальным.

– Ну что? – для порядка спросил Златко. Знахарка подкинула в руке золотой и довольно ухмыльнулась. – Пойду-ка я, наверное, домой.

– Зелье приворотное варить? – осклабился тролль.

– Угу, – кивнула она, пряча монетку. – А ты чего скалишься?

– Да вот думаю, может, и мне у тебя отовариться? – Грым скосил глаза на гаргулью. – Есть тут у меня на примете одна особа, которой немного любви ко мне не помешало бы.

Все, кроме Дэй, тут же заржали, а Златко, посмеиваясь и одновременно не давая гаргулье устроить очередную потасовку, покачал головой:

– Не поможет. Тут и ведра приворотного зелья не хватит. Да и как ты оное будешь в нее заливать?

Все представили себе картинку и снова покатились со смеху. Так, похохатывая и предлагая возможные варианты, как заливания зелья, так и обуздания веселого тролля, компания двинулась дальше. Ива отделилась от приятелей на следующей улице, свернув к своим домикам.

И никто из друзей не заметил, как нуждающийся в приворотном зелье мужчина с предвкушающей улыбкой посмотрел им вслед, как затем тьма заполонила его глаза, а сам он подернулся черной дымкой, чтобы через пару мгновений выйти из нее высоким молодым человеком атлетического телосложения, со светлыми волосами и застенчивыми серыми очами.

Довольно скоро гаргулье надоела эта прогулка, как, впрочем, и тема разговора. Хотелось размять крылышки, а то прав Грым, со всей этой зубрежкой и магией и форму потерять недолго.

– Ну вот что, вредители мелкие, вы тут продолжайте строить неосуществимые планы и тешиться несбыточными иллюзиями, а я полетаю пока в свое удовольствие.

Как уже было замечено, слова у Дэй с делом не расходились. Так что в следующую секунду она взмыла в небеса. Ребята, недовольные тем, что последнее слово осталось не за ними, еще какое-то время смотрели вслед черной крылатой тени, потом переглянулись и ехидно ухмыльнулись.

– Ну что, по девкам? – предложил тролль.

Калли немного сморщился.

– А ты чего нос кривишь, ушастый? – не понял Грым.

– Да вот думаю, в какой бордель ты нас затащишь на этот раз: просто плохой или ужасный?

Тролль совсем уж был готов вызвериться, даже рот открыл, но тут Златко задумчиво так произнес:

– Знаю я одно местечко, мне его кузен двоюродный советовал…

Дальше продолжать не имело смысла, ребята переглянулись и дружно решили, что идея просто отличная. И направились к западным воротам. Прошли они уже достаточно (скорее всего, Златко – хоть и не признался – не помнил точной дороги, ибо сомнительно, что в тот раз с кузеном он был трезв), когда к их троице подбежал какой-то парнишка. Скромно одетый – так мог выглядеть оруженосец или паж небогатого дворянина, – со светлыми волосами и неловкими подростковыми движениями.

– Извините, пожалуйста, – начал он. Парни остановились, недоумевая, что тому могло понадобиться. Юноша перевел взгляд на Синекрылого: – А вы случайно не Златко Бэррин?

– Почему – случайно? – удивился тот. – Очень даже специально.

Светловолосый растерянно хлопал глазами. Поняв, что его юмор остался неоцененным, юный чародей произнес:

– Ну я Златко Бэррин. Чего тебе-то надобно?

Парень тут же засиял как новая монетка.

– Я нашел вас! – почти заорал он. – Нашел!

Грым с Калли тихо хихикнули и шепотом поинтересовались, точно ли они к девкам идут. Златко цыкнул на них, а на странноватого юношу посмотрел излишне сурово:

– Чего надо, говорю?

На командирские интонации тот откликнулся тут же. Вытянулся по стойке «смирно» и отрапортовал:

– Меня за вами прислал капитан Гойко. Они с небольшим отрядом в городе, привезли вам известия и гостинцы от батюшки и просят присоединиться к ним.

Глаза Златко загорелись так ярко, что впору было ослепнуть.

– Где они?!!! – возопил он, схватив парня за плечо, не замечая, как тот сморщился, – видно, на радостях Синекрылый не рассчитал силы.

– Я провожу вас, – ответил юноша, поддаваясь на свет его улыбки.

– Давай! Пошли скорее! Как я соскучился!!! – Бэррин повернулся к друзьям: – Ребят, вы простите – в другой раз.

И, не слушая ответа, умчался куда-то на соседнюю улочку, почти волоча светловолосого, который только и успевал тыкать пальцем, указывая направление. Эльф и тролль еще какое-то время оторопело смотрели им вслед.

– Я бы выпил, – наконец произнес Калли.

– А я в картишки с удовольствием сыграл. – Тролль все-таки отвел глаза от уже опустевшего переулка. Закинул лапу на плечо эльфу и пробасил: – Ну что, пойдем тогда в «Фортуну стрелка»?

Заказанное приворотное зелье было самым простым из возможных. Именно о нем Ива не так давно толковала ребятам. Самое простое. Самое эффективное. Невыразимо древнее. Основанное на десяти травах, простеньком заговоре и небольшом количестве силы. Знахарка делала его столько раз, что подними ночью, после пьянки и занятий по боевой магии все равно не ошибется.

Все бы ничего, да только мучили травницу смутные подозрения. Сначала эти девять девушек, потом предупреждение невесть чего из зеркала, а вот теперь этот заказ. Есть ли связь?

У чародейки даже возникла мысль рассказать все Владигору, но, крепко подумав и представив себе истерику, которую он ей закатит, она все же решила не нарываться на неприятности.

«Итак, что, значит, у нас теперь?» Ива посмотрела на кипящую воду. Котел стоял на треножнике в комнате, которую девушка обустроила специально для своих занятий знахарством. Мак и страстоцвет она уже кинула… Так, ну вот теперь омелу. Ах, омела-омела, не с тебя ли все начиналось?

Как там тетушка говорила: «Омела – это не женщина и не мужчина. Не куст и не дерево. Она не то и не другое. Человек, находясь под омелой, становится свободным от ограничений. Но и мир хаоса, темных сил может легко до него дотянуться. Это опасное дело, моя девочка, – стоять под омелой». Поэтому-то ее и используют в любовных зельях… Снять ограничение, заставить перешагнуть через принципы, дать волю страсти… Мир хаоса, мир темных сил… «Это опасное дело, моя девочка, – стоять под омелой»… Когда-то для нее это стало началом новой жизни – той самой, которой она была сейчас так счастлива. Настроение у девушки было преотличное. Наконец-то она занималась тем, что любила более всего.

«Все-таки интересно все в магии, – лирически подумала она. – Как там Фей говорил – во всем надо искать систему. Вот чем не система: бросаешь травы в таком порядке – выйдет приворотное зелье, а если в обратном – отворотное».

«Предупреждение и подсказка… – Мысль стучала в мозгу, как не своя. – Может, хм… может, это к травам?» О травах Ива знала если и не все, то очень многое. И давно уже успела все версии передумать, зачем жрицам понадобились изображения, а скорее всего, и сами травы. Вообще всякого рода растения часто использовались во всевозможных религиях, иногда в виде символа, иногда в виде дурманящих зелий, – вариантов могло быть бесчисленное множество. Но именно в таком порядке… У знахарки не находилось иного объяснения, как создание – говоря словами вездесущего Фея – подобия. Они же там «мужское начало» как-то призывали. Может, травы обозначали приворот, только если для человека нужно само зелье, то для контакта с духовной сущностью – богом – требуется символ, намек на силы трав? Эту мысль Ива уже высказывала друзьям, но дискуссии не получилось, так как ничего более дельного они придумать не смогли, и версия несостоявшейся ведьмочки так и осталась единственной.

Ива бросила в котел следующее растение и начала потихоньку выпускать силу. Маленькими урывками та попадала в котел, а знахарка, краем сознания руководя процессом, в который раз задумалась над таинственным «предупреждением и подсказкой».

«И зачем такой сложный рисунок? – Пента, десять трав… и двойной круг… Девять карт. Девять девушек. „Гонец“, „Стрелок“, „Башня“, „Луна“, „Буря“, „Фортуна“, „Ремесленник“, „Полночь“, „Яд“… – Нет, с травами они не соотносятся. За это могу поручиться. А что тогда? Допустим, карты символизируют девушек. Травы… может, действительно призыв-приворот этого самого… как его? Лота. Но почему пентаграмма и два круга?».

Вот так за размышлениями и прошел процесс приготовления зелья. Много времени на это не ушло. Вечер только-только успел подкрасться к окнам. Ива перелила варево в пузырек, накинула плащ, пообещала Щапе, что скоро вернется, и побежала на встречу с клиентом.

Как и было договорено, мужчина ждал ее недалеко от ворот Университета. Хоть знахарка и не опаздывала, но вид у того был такой издерганный, будто он ее ждет уже боги знают сколько времени.

Травница сделала независимую рожицу и уверенным шагом направилась к нему. Тот топтался на месте, словно не зная, то ли пойти ей навстречу, то ли оставаться там, где стоит. Когда девушка оказалась рядом, он первое, что сделал, так это спросил:

– Принесли?

Ива кивнула и показала пузырек. Мужчина глянул на него так, словно действительно разбирался в подобных вещах.

– Сначала деньги, – потребовала травница. Клиент закивал, вытащил откуда-то кошелек и принялся отсчитывать монеты. Знахарка тоже следила за процессом. Все равно потом перепроверять, но есть у денег вот такая вот особенность: завораживают почище чар. Наконец справившись со столь сложным и душераздирающим занятием, мужчина поднял на нее глаза и протянул монеты.

В этот же момент Иву кольнуло недоброе предчувствие – словно под ложечкой вдруг засосало. Уже потянувшись за деньгами, она посмотрела в лицо незнакомца.

В его глазах разливалась непроглядная тьма. В тот же миг ее ладони коснулись чужие пальцы, и девушка полетела куда-то в черную, пустую бездну.

Пузырек с приворотным зельем разбился о уже пустую мостовую.

Дэй полетала немного, но это занятие ей быстро надоело. То ли воздух сегодня был слишком тяжелый – дожди и осень сделали свое черное дело, то ли она просто переоценила свои силы – все-таки магические занятия выдались тяжелые, но вскорости гаргулья спустилась с небес, причем в обоих смыслах. Оказалась она в малознакомой части города. Девушка повертела головой, безошибочно распознала в гулком шуме звуки, что обычно идут из таверны, и направилась туда. Пить хотелось неимоверно.

С пинка открыв дверь (это тролль на нее так безобразно повлиял), Дэй протиснулась к стойке. Трактир не выглядел сколько-нибудь примечательно: столы, стулья, грязный пол, запах паленого, – но народу тут толпилось будто на базарной площади в торговой день. Гаргулья приуныла – это ж сколько ждать, пока до нее очередь доберется.

– Позволь угостить тебя, красна девица.

Дэй аж рот открыла от такого обращения. Почему красная-то?! Правда, уже поворачиваясь на голос, припомнила, что Ива рассказывала, будто подобное обращение в чести в этих ее Восточных Лесах. Именно это и спасло милого такого дядечку в рубахе с вышивкой навроде тех, что были у знахарки и Владигора, от немедленного удара кулаком, а то и «камушком» в глаз.

Не подозревающий о том, какой участи только что избежал, мужчина смотрел на гаргулью со сдержанным интересом. В каждой его руке красовалось по кружке даже на вид неплохого вина. Гаргулья ощутила настоятельную потребность согласиться, а не ждать в угоду гордости еще боги знают сколько времени.

– Угостить ты, конечно, можешь, только тебе ничего с этого не обломится, – подумав, выдала она.

Дядечка хитро сощурился:

– А разве доброе дело само по себе не награда?

Ага, с такой плутоватой улыбкой только добрые дела делать.

– Да ты присядь, не чинись, ничего от тебя мне не надобно, а поговорить со мной – от тебя не убудет.

Дэй еще раз внимательно посмотрела на соблазнительную кружку, потом на невдохновляющую очередь и, махнув рукой, приказала гордыне заткнуться и хоть немного побыть человеком. Мужичок протянул ей угощение и пригласил за свой стол. Гаргулья довольно уселась, закинув ногу на ногу, – эх, хорошо быть магичкой, пусть только кто-то заикнется о приличиях! – с удовольствием покачала вино, предвкушая ожидающее ее наслаждение. Ее неожиданный собутыльник ободряюще кивнул ей и пригубил «нектар». Дэй наконец-то поднесла кружку к губам и от души глотнула.

Вино еще не успело дойти до желудка, как гаргулья поняла, что совершила ошибку – возможно, последнюю в своей жизни: лицо мужчины скривилось в злорадной усмешке, черты начали меняться, а из глаз полилась тьма. Темнее которой не было и быть не могло.

– А как там Реди Головешка?

Вот уже с час они плутали по улочкам города, из западной его части перебираясь в восточную. Светловолосый парень представился новым оруженосцем одного из рыцарей отца Златко. Жаждущий новостей, Синекрылый теперь перебирал всех, о ком можно было спросить. Нельзя сказать, чтобы юноша знал много: только то, что предназначалось для всех. Но и то было для безумно соскучившегося Бэррина нежданной и большой радостью. Даже просто слышать родные имена, простые и забавные байки про знакомых с детства людей, узнавать, сколько новых солдат набрали и какой урожай собрали, – все это и сотни других мелочей, которые так дороги, если они напоминают о доме, обрушившись на Златко, сделали его абсолютно счастливым.

Светловолосый казался ему милым пареньком, немного простоватым, но, несомненно, достойным. «Ничего, – великодушно думал Синекрылый, – пообщается с нашими ребятами, пооботрется – и, коли в первом же бою не убьют, будет добрым воином и солдатом хоть куда».

– А Фреди?

– Какой Фреди? – не понял парень.

– Ну Фредерик из соседнего замка? Мы с ним дружили с малых лет.

– Вы простите, господин Златко, не знаю я никакого Фредерика. Подождите, уж дойдем скоро. Может, капитан больше знает.

Тут Златко вспомнил, что светловолосый действительно не может ничего знать о Фреди, так как тот этим летом отправился на королевскую службу вместе с одним из братьев самого Синекрылого. Вроде бы все так, да только неужели известий о нем никаких? Фреди же любимцем был у капитана Гойко. Да и сестрица его была кормилицей у младших братьев Фредерика, так что новости должны быть ему доступны едва ли не из первых рук. А уж кто-кто, а Гойко всегда любил похвалиться. Он почему-то считал, что удачливость Фреди в бою – это полностью его заслуга. Хотя у того и свои учителя были. А капитан только показал им со Златко несколько хитрых приемов, в основном тех, с помощью которых совмещают бой на мечах с рукопашной. Весьма, надо отметить, нужное умение. Впрочем, может, парень просто не обратил на слухи внимания или еще что.

– Ну вот, – светловолосый остановился около какой-то ничем не выделяющейся двери, – кажется, тут.

– Ты уверен? – Златко оглядел дом, который совсем не был похож на трактир. А где еще ошиваться компании солдат, выбравшихся из скучной провинции в большой город? – Что-то непохоже на питейное заведение.

– Вы просто не знаете, что там внутри, – засмеялся парень. А Синекрылый запоздало сообразил, что это, скорее всего, одно из тех мест, где можно найти кроме обычных еще и запретные удовольствия.

«Ну Гойко, ну старый кот!» – рассмеявшись про себя, подумал Златко. И уверенно шагнул в услужливо приоткрытую светловолосым дверь.

В следующий момент та захлопнулась, а Бэррин почувствовал, что вместо пола ощущает пустоту, а сущность его проваливается куда-то в непроглядную тьму.

Летел Златко недолго. В какой-то момент сознание его покинуло. Очнулся он от невыразимо знакомого крика:

– Златко! Златко!! Давай же приходи в себя!

«Приходи в себя? – удивился он. – Я что, опять напился, и Дэй снова седмицу будет это вспоминать?».

В тот же миг он встрепенулся всем телом и открыл глаза.

Перед теми оказалась грубая, смутно знакомая кладка каменной стены. Следующим открытием оказался тот пренеприятный факт, что он не может двинуть ни рукой, ни ногой. Кисти были зафиксированы чуть выше головы, ноги на ширине плеч.

Осознав, что его заковали в кандалы, Синекрылый рванулся всем телом. Невидимые оковы легко выдержали фамильную ярость Бэрринов.

– Бесполезно. Я уже пробовала.

Наконец Златко огляделся. Справа от него находилась Ива, тоже явно прикованная, хоть и не видно чем. Почти напротив злилась в той же позе Дэй.

– Дэй, Ива… – Юноша вновь завертел головой. – Где мы?

– А сам не догадываешься?! – разве что не плюнула гаргулья. Более всего в мире она ненавидела беспомощность. А именно это сейчас и происходило: прикованная неизвестно чем, кем и для чего, лишенная доступа к источнику силы, Дэй психовала и злилась как стадо гоблинов, но печальной ситуации это не меняло.

– Храм?! – опознал Златко потайную подвальную комнату в полуразрушенном здании, на которое их вывел заблудившийся Грым. Разница только в том, что теперь она выглядела так, будто в ней очень хорошо прибрались, а на стенах горели факелы. – Ты поняла, что случилось?

– Не знаю. Я оказалась здесь… – Дэй рассказала произошедшую с ней историю, в ответ Синекрылый поведал свою.

– Проклятье! Развели как детей! – ругнулся он. Перевел взгляд на знахарку, ожидая услышать ее рассказ. – О боги! А что с Ивой?!!

– Только заметил, заботливый ты наш? – Даже в такой ситуации гаргулья не могла укротить свой язык.

Глаза юноши увеличились вдвое.

– Он с ней что-то сделал?!!!

– То же, что с нами, – «успокоила» Дэй. Травница буквально висела на своих оковах, волосы закрывали все лицо. – Она тут первая оказалась. И эта магия почему-то сильнее именно на нее действует.

– Сильнее?! Почему?! Ива! Ива!! Ты меня слышишь?! Ива!!! Ответь мне!!!

Знахарка очнулась от командных ноток в голосе Синекрылого. Уж что-что, а повышать голос Бэррины умели. Травница то и дело проваливалась в полузабытье, вырываясь из него титаническими усилиями. Все тело ломило, голова раскалывалась, по лицу тек пот. Но хуже всего дело обстояло с силой. Чувствовать-то она ее чувствовала, но призвать не получалось. Но и игнорировать приказ Златко девушка не могла.

Слегка подобравшись, она подняла голову.

– Ива! Что с тобой?!

– Проклятье, Златко! – из последних сил ругнулась она. – Эта дрянь высасывает у меня силы! Ты можешь что-нибудь сделать?

– Моя сила не отзывается! – Как же они все привыкли к тому, что они маги. Без магии просто беспомощны оказались. – Кто-то нас заблокировал!

– Я даже видела эту дрянь! – сдерживая то ли рычание, то ли рыдание, выдала травница. – Он, представьте, соизволил мне сказать, что зря, мол, я стараюсь призвать силу. Он ее от меня изолировал, а совсем скоро вся сила будет полностью его. Ему нужны все мы.

Златко вновь повертел головой и понял, что его так смущает. Он, как и девушка, стоял на одной из верхних точек пентаграммы.

– Он что-то с тобой сделал? Может, не то, что я сначала подумал, но… что-то другое? Кровь пустил? Напоил чем-то? Колданул?

Ива покачала невообразимо тяжелой головой.

– Тогда почему тебе так плохо?!

Как ни ужасно чувствовала себя девушка, вопрос вызвал у нее смех. Но совсем не веселый.

– Это ведьмовская магия, Златко. По крайней мере частично.

– Что?!

– Ведьмовская магия, говорю!!! – рявкнула она, срываясь на крик от боли.

– И что? Наоборот, ты лучше всего должна с ней справляться.

Знахарка вновь рассмеялась:

– Дурак! Я никогда не пользовалась ведьмовской магией.

– Тогда я вообще ничего не понял.

– Златко! Ведьмовская магия – это дар темных сил. Сам догадаешься, что это такое или подсказать?! Темные силы, мир хаоса… Но нельзя просто взять и потребовать от них ведьмовскую магию. Для этого тоже в большинстве случаев наклонности нужны.

– И?

– А у меня в роду все ведьмы. У меня весь организм одни сплошные наклонности!!! И темные силы тянут меня к себе. Пусть добровольно я не пришла к ним в свое время, так теперь можно и насильно взять…

Калли и Грым тем временем педантично выполняли свой план. Сначала выпили – как без этого? – потом принялись за карты, не отставляя далеко бутылки. И разумеется, она была не одна.

– Что?! – взревел тролль. – Белого козырного мага драконьим хвостом?!!

Эльф проказливо улыбнулся. Хитромудрая игра «Лабиринт» устраивалась при помощи карт, костей и еще некоего странного ящичка, который периодически то выдавал дополнительные карты, то удваивал или как-то по-другому менял как оные, так и результаты костей. «Лабиринт» обладал тысячами комбинаций, но, несмотря на бесчисленное количество правил, считался игрой на удачу. Поэтому-то так и бесился Грым. Сегодня ему просто фантастически везло на козыри, но Калли раз за разом умудрялся сводить их на нет.

Вот и сейчас он, так виртуозно отбив атаку козырного мага, тряхнул кости, изящным жестом бросил их – выпали две двойки, что давало возможность атаковать два раза, а потом пошел тремя восьмерками, прекрасно зная, что у Грыма есть возможность без потерь отбить только две из них. На третью надо было тратить «Белую даму» и таким образом рушить сложную комбинацию из «дам» и «Императрицы», которую он собирал с самого начала игры. А еще неизвестно, чем атакует подлый ушастик во второй раз.

Грым задумался – чуть ли не впервые в жизни (шутка!) – и вдруг расплылся в недоброй ухмылке.

– Семерик с «Башней» на четверть. И еще на одну, – тролль выдержал торжествующую паузу, – «Любовника»!

– Да где ты их понабрался?! – возопил эльф, который хоть и сводил атаки друга по касательной, но активно нападать тоже не мог по причине отсутствия чего-нибудь стоящего на руках. Ему оставалось только раз за разом портить планы Грыму, ожидая, пока Фортуна смилостивится и подкинет-таки что-нибудь стоящее. Так что отсутствие козырей ему уже порядком надоело.

Игра пошла по новому кругу. Количество пустых бутылок под столом увеличилось на одну. Эту партию эльфу все же удалось свести к ничьей, но когда карты раздали снова и Калли обнаружил у себя прискорбное отсутствие красных, а именно «Огню» в этот раз выпало быть козырем, эльф не выдержал и взвыл в голос!

– Не могу больше! – он бросил карты на стол. – Девятая игра без козырей! Нет, Грым, так больше нельзя! Явно сегодня не мой день…

Тролль скорбно глянул на полный набор красных у себя на руках и с ужасом подумал, что ситуация явно повторяется. В предыдущих восьми партиях количество козырей не многим этому уступало.

– Жалко! – пробурчал он, понимая, что подобная упорность Фортуны порядком достала эльфа. – Играть-то хочется.

Не успел Калли придумать, что ответить, как в разговор влез один из посетителей – несколько из них давно наблюдали за игрой друзей:

– Извините, может, я смогу заменить господина эльфа?

Все посмотрели на говорящего как на сумасшедшего: лезть в игру со счастливчиком, которого сегодня избрала в спутники кокетливая Фортуна!

– Мне всегда нравилось иметь дело с удачливыми игроками, – пояснил тот, видя такое редкое единодушие. – Я люблю вызов.

Эльф покивал и подвинулся.

– Присаживайтесь, – ответил тролль на благодарный и одновременно извиняющийся взгляд Калли.

Карты раздали снова, эльф тут же подвинулся еще ближе, влезая своей ушастой мордочкой в расклад тролля («Хочу все знать!» – светилось на лучезарной физиономии). Грыму снова везло.

– На что играем?

– Ты можешь блокироваться от них? – Долго паниковать Златко не умел.

– Я стараюсь, – через силу проговорила Ива. – Но я для них… как лакомый кусочек… они упорны.

– Только не сдавайся! Пока ты борешься, они тебя не возьмут.

– Знаю… последний глоток – мое согласие. Но… так плохо…

– Держись… давайте думать, как выбраться.

– Как?! – рявкнула Дэй. – Вырваться я не могу. По-моему, эти оковы вообще невозможно физической силой сломать. А магия не работает!

– Должен быть какой-то способ. Всегда есть, – упрямо отозвался Златко. – Можете разобрать, что это за заклинание?

– Вызов, – пробормотала Ива.

– Я чувствую составляющую Разума, – тут же продолжил Синекрылый.

– Смерть, – не осталась в стороне гаргулья.

– Откуда знаешь? – удивился Бэррин. – У тебя же нет способностей к черной стихии.

– Догадалась, – скривила мордочку Дэй. – Если ему нужны наши силы, как он сказал Иве.

– И что?

– Златко, не тупи. – Травнице вежливость отказывала. – Магические силы – это часть души. Если и можно их забрать, то только вместе с аурой, жизнью и душой. Это неразделимо.

– Жертвоприношение нужно только Смерти, – поддержала гаргулья.

– Понятно, – кивнул Синекрылый. – Мы можем разделить заклинание на составляющие?

Девушки покорно прислушались к себе. Себе этот вопрос юноша уже задал.

– Уровень слишком высокий, – покачала головой Ива. – Как бы не наивысший.

– Я вообще концов в нем не найду. – Дэй прищелкнула зубами. – Был бы Калли, может, и получилось что. Все-таки Жизнь против Смерти.

– Не каркай, Дэй! – возопили Ива и Златко, уже зная, что сейчас произойдет.

Какое-то время Калли честно изображал моральную поддержку троллю, но после восемнадцатой партии ему это надоело. Грыму все так же везло с козырями, а выкручиваться его новый партнер умел не хуже эльфа. Поэтому Калли похлопал друга по спине (тот что-то невразумительно буркнул) и отошел к стойке. Там толклось много народу, в том числе и очаровательная полуэльфиечка, к которой светлый и навострил стопы. Но, как известно, пересечь зал, в котором много людей, – это задача непростая, требующая ловкости, изобретательности и пуще того – времени. Так что когда она была выполнена и эльф оказался рядом со стойкой, вожделенной цели он там не обнаружил. Девушка исчезла куда-то. Зато нарисовалась паскудная морда какого-то темного эльфа. Щеголеватый, броско разряженный хлыщ, как это водится у представителей клана темных, непонятной профессии. «И что Ива в них находит?».

Он стоял, прислонившись к стойке спиной, пил что-то из большой кружки и нагло разглядывал Калли с ног до головы. Светлый ответил ему тем же, скривил губы и отвернулся, направившись к хозяину сего почтенного заведения. Тот был уже изрядно навеселе, но Калли узнал, налил вина вне очереди и начал расспрашивать, где его очаровательные спутники.

Минуты через три этого потока полупьяной речи Калли заметил, что у них появился слушатель. Не скрываясь, темный внимал нетрезвому бреду трактирщика, прихлебывая из кружки, и, встретив яростный взгляд Калли, очень знакомо скривил губы и нарочно ядовитым тоном спросил:

– Неужели светлые настолько опустились, чтобы якшаться с людьми и даже троллями?

– Почему это – опустились? – прикинувшись дурнем, ответствовал эльф, справедливо полагая, что его пытаются спровоцировать.

– Ну как же, вы же у нас самая совершенная раса в известном мире. Что люди и тролли вам – пыль под ногами!

Калли нарочно неторопливо отпил из кружки.

– Вечно вы, темные, все переврете, воду замутите, а потом еще и обижаетесь, что вас терпеть не могут.

– Нас-то как раз все любят, а вот вы с вашей спесью давно всем поперек горла встали.

– Ну и валил бы отсюда, коли я тебе так жить мешаю, – огрызнулся светлый.

– Что, страшно стало – испугался, что я тебе предложу на деле проверить, чего каждый из нас стоит?!

Калли рассмеялся. Хотя больше всего хотелось по примеру Грыма без предупреждения съездить по морде этому наглому типу.

– Не смеши меня, темный. Вы, кроме как болтать, ничего больше не умеете. А коли считаешь, что хоть в чем-то меня превосходишь, то я к твоим услугам, как говорят люди. Мечи, магия или по-простому – на кулаках?

Темный наконец отклеился от стойки и подошел почти вплотную к светлому:

– А на луках слабо?

На это Калли только захохотал: его, дивного эльфа из Светлого Леса Лайомеехел, вызывают на соревнование по стрельбе из лука!

– Ты что, смеешься? У тебя же нет ни единого шанса! – Калли вспомнил, что он все-таки благородный эльф.

– На что стреляем?

– Извинишься за каждое слово. – Светлый сощурил синие очи.

– Хорошо. А если ты проиграешь, то выполнишь мое любое желание.

Благоразумие Калли тут же переполошилось, высказавшись о том, что нельзя заключать пари, не зная, чем рискуешь, но было достаточно одного взгляда на нахальную рожу противника, чтобы слова протеста застряли в глотке. Поразмыслив, Калли решил, что или его просто хотят взять на понт, заставляя отступиться еще до начала, или соперник излишне самонадеян, как и большинство темных проныр.

– Что, открыто подкатить со своими извращенскими пристрастиями храбрости не хватает? Предложил бы, что ли, вина выпить, о прекрасном поговорить, глядишь, и вышло бы что, а то так только позориться придется, – издевательски пропел он. Зал вокруг взорвался хохотом. Темный окаменел лицом.

– И не мечтай. Так ты согласен или очко играет?

– Согласен.

Толпа вместе с эльфами вывалилась на улицу. Противник шепнул что-то хозяину корчмы, и две мишени, которых в трактире было немерено – «Фортуна стрелка» как-никак, – отволокли в самый конец улицы, на редкость прямой и длинной. Человек даже с трудом видел их.

Светлый сверкнул ухмылкой, стаскивая с плеча лук и становясь на одну линию с противником.

– Одновременно, – буркнул темный и кивнул хозяину.

Тот начал считать. На цифре «три» стрелы сорвались в полет, чтобы воткнуться ровнехонько в центр мишеней.

– Проверим? – хохотнул «наглая морда» и рванул к целям. Калли за ним. Разумеется, за бегущими эльфами угнаться не мог никто. У мишеней они оказались одновременно.

И тут Калли чуть не упал, что для перворожденного было просто немыслимо: его стрела вошла в центр его мишени, но стрела соперника оказалась еще более точной. Черный круг центра был довольно большим для таких хороших стрелков. И наконечник «пернатой смерти» темного вонзился на четверть пальца ближе к центру. Это было поражение для Калли.

– Думаю, отрицать мою победу ты не будешь?

Калли повернулся к противнику. Тот стоял совсем близко – будто действительно предположение светлого о желании оказалось истиной – и ухмылялся.

– Теперь желание…

Темный протянул руки и дотронулся до лука Калли. Уже проваливаясь в неизвестную бездну, тот успел заметить, как глаза противника заполнила беспощадная тьма.

– Ну вот! Накаркала! – В уши эльфа ударился оглушительный, раздраженный голос. «Интересно, кого он на этот раз ругает?!» – лениво подумал Калли. Тут перед мысленным взором светлого пронеслись события последнего получаса, и он резко встрепенулся.

– О звезды, что происходит?!!

Некоторое время ушло на введения эльфа в курс дела. Он же пытался вырваться из невидимых оков, применяя попеременно физическую силу и магию. Увы, как и в случае с его друзьями, усилия оказались напрасными.

– Надо что-то делать! – Калли пришел в ужас от ситуации.

– Гоблин, попались как дети! – в которой раз посетовал Златко. – Я так особенно.

Калли и Дэй вспомнили свои истории, и на их лицах отразилась готовность подписаться под этими словами.

– А может… Грым… – Ива подняла на друзей измученные глаза. Последнее время темное колдовство вроде отхлынуло от нее, но сил, казалось, не осталось вообще. Знахарка знала, что это не так, но легче от осознания этого не становилось. Видно, ее оставили только на время. – Может, он не попадется.

Друзья опустили глаза.

– Не думаю, что мы можем на это рассчитывать, – наконец произнес Златко. – Давайте лучше думать, как нам выбраться.

– Как только… Грым… – голос травницы неожиданно отказал ей, – как только он будет здесь, – через миг продолжила она, – круг замкнется… и… этот гад получит все, что ему надо…

Повисла нехорошая тишина. Каждый обдумывал ее слова.

– А вы заметили… – гаргулья посмотрела на друзей, – снова эти проклятые карты. Ива оказалась «Ремесленником», я выпила «Яд»…

– Меня позвал «Гонец», а Калли оказался побежден…

– «Стрелком», – закончил эльф. – Но нас только пятеро! Карт же девять!

– Не хватает, – Златко не задумался ни на миг, – «Башни», «Луны», «Бури», «Фортуны» и «Полуночи».

– О звезды! Грым же сейчас как раз играет в карты! – взвыл эльф.

– «Фортуна», гоблин его мать! – ругнулся Златко.

– А дальше еще проще, – проворчала Ива, – на небе как раз полная луна, и буря будет. Я ее чую.

– И чем вам не башня? – поняла ход ее рассуждения Дэй. – И полночь не за горами…

Все еще больше приуныли.

– А травы, Ива? – требовательно спросил Синекрылый. – Зачем травы и почему их нет?

– Есть символы. Может, этого достаточно. И потом, – девушка изобразила что-то похожее на смех, – я сама ему в руки отдала приворотное зелье, в котором есть все эти травы!

– Гадство, – определила Дэй.

– Нет, так не пойдет! Должен быть какой-то выход! – бесился Златко. – Ведь есть же надпись «Предупреждение и подсказка». Предупреждение мы уже прозевали. Но должна быть и подсказка. Где она?! В чем?! Думайте, ребята!

Умирать никому не хотелось, так что все принялись энергично шевелить мозгами. Может, и не энергично, но уж как получилось.

– Калли! – осенило вдруг Синекрылого. – Одна из стихий этого заклинания должна быть Смерть. Ты же, наоборот, Жизнь – тебе легче всего с ней бороться! Тебя для этого боги… э-э… звезды, – быстро поправился он, – создали!

Эльф закрыл глаза. Пытаясь пробиться через неизвестные блоки, наморщил лоб. Было больно, но это бессилие…

– Я кое-что чую. За что можно зацепиться, потянуть, но… чувствовать-то чувствую, но магией-то не могу воспользоваться!

– Так, подожди! – Дэй резко дернулась. – Он не сможет забрать наши силы, не освободив хоть на миг нашу магию!

– Точно? – встрепенулся Златко.

– Вспоминай! – На лице гаргульи появилась улыбка. – Это было на занятиях у Фея. Если сила движется, то ею можно и пользоваться. А если нет, то доступа к ней нет ни у кого!

– Точно! Заклинание магического вакуума, кажется! – Синекрылый будто озарился изнутри. – Так что у нас будет пара секунд на контратаку.

– Ребята, ребята, – Калли испуганно посмотрел на них, – я один не смогу опрокинуть это заклинание. Тем более за такое время. Оно высшего уровня, может даже класса архимагов!

– Да-а… Это проблема. – Златко и Дэй приуныли.

– Ребят, – Ива вновь оторвалась от мысленного прощупывания дыр в ауре, – а ведь Дэй правильно сказала… Про карты эти, – добавила она, увидев непонимание на лицах. – Эти девушки, что были до нас. Их было девять, но подбирались они по другому принципу. А нас пять, но карт девять, и тут явно использован закон подобия. Очевидно, заклинание работает, только если эти девять карт-условий выполнены.

– Логично, – единодушно согласились все и приготовились слушать дальше.

– А условия будут выполнены. Ни луну, ни полночь нам не остановить, башню не разрушить…

– А бурю ты предотвратить не сможешь? – заблестел глазами Златко.

– Нет. Магия же недоступна, – покачала головой Ива. – Я вообще сомневаюсь, что могу это сделать. Тем более поздней осенью, когда это желание самой Природы. Но в любом случае это невозможно сделать за пару секунд или даже минут. Меня вот какой вопрос занимает… с теми девками все более-менее понятно, а почему мы-то попались?

– Ну… – протянула Дэй. – По счастью своему вечному. Заблудились и попались.

– Нет, – покачал Синекрылый, уловив мысль знахарки, – храм расположен не так далеко от людей, так что не может быть, чтобы мы первые. Думаю, и комнатку эту находили. За столько-то веков!

– Может, мы подходили по какому-то другому принципу? – подал голос Калли.

– Круг Девяти… – пробормотал Синекрылый.

– Думаешь, какие-то карты оказались «нашими»? – спросила гаргулья.

– Нет… – Златко помолчал. – Скорее, мы сами оказались Кругом.

– Точно! – Ива и эльф произнесли это слово одновременно.

– Малый круг подобен большому, – начал вслух размышлять Бэррин. – Осталось только подвести под нас магию карт…

– Подобное подобно… – выдал Калли один из основных магических законов. – Сходные условия определяют и сходные – подобные – результаты.

– Это-то понятно, – раздраженно бросила гаргулья. – Но как нам повернуть это знание себе на пользу?

– Пентаграмма – для того, чтобы эта дрянь из нее вылазила, – продолжала бормотать Ива. – Первый круг – для нас. Но второй-то зачем?

Грым выигрывал. У него на руках был просто-таки бесподобный расклад. Драконье каре с королевской гвардией! Что может быть сильнее?!

Тролль поднял глаза на противника. Морда у того была озадаченная.

– Ну что ж, – вздохнул он. – Тряси ящик, и открываемся.

Грым осклабился. Последняя партия – и выигрыш его. Лапа тролля потянулась к игральному ящичку. Пальцы привычно тряхнули его и… «Серая мышь» – значение карт уменьшается в два раза. Грым не поверил своим глазам: весь вечер ему везло баснословно и такая подстава в конце игры! Фортуна махнула хвостом и ехидно скалилась теперь с высокой ветки.

Противник посмотрел на тролля и аккуратно выложил перед собой… «Императорскую семью»! Мужчина поднял глаза и улыбнулся. Это была его победа. Грым уже открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но в этот миг в него полетела ушедшая в «бито» колода. Брошенные уверенной рукой карты казались дротиками необычной формы. По привычке тролль увернулся, но тут возникло престранное ощущение. Таверна вокруг пропала, а он сам начал куда-то падать. Темнота заполнила все вокруг. И последней мыслью, перед тем как отключиться, было: у того мужика очень странные глаза – черные, будто без белков вообще, хотя тролль мог поклясться, что до последнего момента они были льдистого, бледно-голубого цвета.

– Ну все, – прошептала Ива, чувствуя, как темные силы вновь заворочались, вот-вот примутся потихоньку пить из нее силы, – нам хана!

– Гоблин твою мать! – выругался Грым, услышав всю историю.

На это не ушло много времени. Да и времени у них больше не было. Все пятеро ощутили, как что-то – совсем недоброе и чуждое – начало просыпаться вокруг.

– Что происходит? – тихо, стараясь не завыть и не показать этим самым своего страха, спросила гаргулья.

– А происходит то, деточки, что ваша сила скоро наконец-то даст мне новую жизнь. – Голос, казалось, раздавался одновременно отовсюду. Негромкий, но всепоглощающий, чуточку шипящий и оставляющий ощущения холодных капель, ползущих по озябшей спине.

Друзья безошибочно повернули головы к центру зала. Сначала на полу образовалось темное пятно, потом из него начала вырастать такого же цвета фигура. Вымахав примерно в рост Златко, она стала приобретать более четкие очертания. Более всего это походило на мужчину, завернутого в широкий плащ. Лица его так и вовсе не было видно. На том месте, где оно должно, по идее, находиться, клубилось что-то вроде густого тумана, то и дело меняющего форму, так что все пятеро смогли-таки опознать в нем черты своих обидчиков – тех, благодаря которым оказались здесь.

«Правильно сказал Златко, – мысленно застонав, подумала Ива, – попались как дети».

– Я те ща покажу наши силы! – с полуоборота завелся тролль. – Я те покажу! А ну иди сюда, проклятая тварь! Гад такой…

Дальнейшие его высказывания подпадали под разряд непечатных. Знахарка, немало наслушавшаяся крепких слов по кабакам да и в своей деревушке, стояла с открытым ртом и поражалась богатству воображения друга. У нее даже мозги не в состоянии были повернуться в подобную сторону.

Тем временем сила все больше наполняла комнату, в том числе и та, которую меньше всего травнице хотелось ощущать. Момент, когда в руке представителя темных сил – демона, если хотите (темные силы порождают множество самых различных существ – высшего и низшего уровня. Для простоты их называют демонами, хоть это и не совсем правильно), появился нож, знахарка пропустила, заслушавшись тирадой Грыма. Услышала только, как вскрикнула Дэй, скорее почувствовала, чем увидела, как дернулся Златко и напрягся Калли, повернула голову, успев заметить, как отточенный клинок сверкнул в неровном свете факелов. Лезвие пошло вниз. «Ну все, договорился Грым!».

– Не-э-э-эт!!!!!

Кричать Ива умела. И мир на миг остановился. Она не хотела, чтобы тролль умирал. Сила всколыхнулась в ответ. Демон дернулся, повернувшись к ней. Знахарка вновь мысленно застонала. Боги, какой соблазн! Темные силы вновь тут как тут. Как акулы кровь, они почувствовали ее отчаяние, ее желание спасти друга… И тихонько рассмеялись, маня… маня… Есть же! Есть возможность… выжить, спасти друга, друзей… Как она понимала в этот момент тетушку: отдать все, что есть, чтобы спасти того, кого любишь. Как же темные силы это обожают… людское отчаяние, любовь, боль… как же для них сладко взять добровольно принесенную на алтарь душу…

«А что же тогда приносится в жертву темным силам, спросишь ты? – Голос лесного колдуна, когда-то рассказавшего ей историю ее происхождения, противно каркал в ее сознании. – Частичку себя. В зависимости от характера ведьмы и того, что она хочет получить, темным силам отдают здоровье, молодость, красоту, годы жизни, любовь, счастье, душу…».

Ива ощутила это как острую боль в сердце. Она почувствовала, как неизвестная тьма входит внутрь ее существа… и испугалась, нет, пришла в ужас, какого никогда не знала, потому что эта тьма несла в себе такой холод и пустоту, что девушка была готова на все, лишь бы вырвать ее из себя.

– Ива, нет!!!!!

– Ива, не смей!!!!!

– Он нас все равно всех убьет!!!!!

Она уцепилась за эти крики, услышала в них любовь и страдание, – она потянулась к ним, рванулась из плена и вмиг поняла, что это не из-за ее закрытых глаз вокруг царила темнота. Глаза-то были открыты, просто тьма заполнила их.

Опомнился и демон.

– Ну надо же… природная ведьма, – заинтересовался он. – Ну с тебя и начнем.

Он направился к ней. Девушка, все еще не восстановившая зрение, видела все слишком расплывчато. Демон остановился прямо напротив нее, его темной силой опалило кожу. Пальцами – сухими и жесткими – он вынудил ее поднять подбородок и посмотреть ему в глаза. Ради такого дела они даже вынырнули откуда-то из «тумана». Черные, длинные, без белков и радужки.

– Природная ведьма. Магический дар, подаренный самой Землей… м-м-м… какая прелесть…

Даже от звуков его голоса становилось больно…

Вновь клинок сверкнул в свете факелов. Крик друзей – и полное бессилие…

Отточенная сталь кольнула кожу и вспорола вену от самых невидимых оков почти до локтя. Из разреза потекла самая важная жидкость на свете.

Еще один взмах, и такой же порез появился на второй руке. Кровь капала в деревянную чашу. А демон смотрел на это и наслаждался. Кровь вместе с магическими силами пятерых из Круга подарит ему возможность жить в этом мире еще много-много лет. Этот многовековой сон кончится наконец…

Потом пришел черед Златко, Грыма, Дэй и Калли. Кровь смешалась в деревянной чаше, а сила, казалось, вот-вот выплеснется через край. Она заполнила всю комнату.

Ива, еле живая после пережитого ужаса – после столкновения с темными силами внутри себя, теперь даже смерть ее не так страшила, – вдруг почувствовала в плещущейся вокруг магии что-то новое. Краем глаза она уловила, как Калли и Златко одновременно дернулись и вскинули головы.

Девушка, уже не зная, чему верить, завертела головой, пытаясь хоть что-то разобрать в тенях, пляшущих меж огнями факелов. Демон обмакнул в чашу все тот же тончайший клинок, и кровь начала капать, заполняя бороздки в камне. Он рисовал круг их кровью!

Внезапно Калли резко повернул голову в сторону Дэй, Ива смогла разглядеть, как его губы беззвучно шевелятся в надежде, что гаргулья сможет разобрать смысл и так. Лобик Дэй нахмурился, а потом личико просияло.

Травница абсолютно точно знала, что Грым умеет читать по губам. Немало он наемничал, а там порой такие умения ох как важны. Потом Синекрылый повернул голову в сторону травницы. Глаза его прищурились, будто пытаясь что-то разобрать за ее спиной. Ива совсем растерялась. Что придумали ее друзья? Первоначальный план был в том, чтобы атаковать, как только сила будет на пару мгновений отпущена.

«Вот и полночь», – подумала знахарка, привычно ощутив, как грань между мирами истончается. А ведь демон-то не успевает нарисовать круг, поняла она. И в этот же момент почувствовала какое-то странное несоответствие. «Это не полночь! – мелькнула в голове недоуменная мысль. – А что же тогда?».

Глаза Златко расширились до предела, и он начал яростно шевелить губами, пытаясь что-то донести до Ивы. Что именно – она понять не могла, разрываясь между необходимостью сосредоточиться на друге и попыткой разобраться в собственных ощущениях. А те были ого-го какие – казалось, что сама Полночь стоит за ее спиной и чего-то ждет.

Тьма в зеркале хлынула ближе, выливаясь в нечеткое, расплывчатое женское лицо. «Не надо», – шепнули губы. Воспоминание пронеслось в голове шальной стрелой. «О боги!».

Полночь… Она действительно стояла за ее спиной и ждала своего часа. Только это была не просто полночь, а та, что при жизни носила ее имя…

«Не может такого быть… но подождите-ка… что это там шепчет Златко? Нет, бесполезно, ничего не понимаю… Как же больно!.. Гоблин бы подрал этого демона!» Те недолгие мгновения, что потребовались оному, дабы распределить их кровь по каменному кругу, Ива вся извелась, так и не разобравшись, что же ей надо делать.

Наверное, ее метания заметил и враг. Ему осталось совсем немного, чтобы завершить круг, но он скользнул к знахарке и застыл напротив, наслаждаясь выражением страха на ее лице.

– В этот час все будет по-другому, – невесть что пообещал он Иве. – В этот раз Круг будет малым, но во много раз сильнее. Эльф, тролль, потомок Короля Всех Людей, гаргулья, ведьма… знатная добыча. Давно мне такой не доставалось. С тех самых пор, когда я вкусил жизнь принцессы Уон. Теперь сил хватит намного дольше. Может, даже успею возродить культ. Как вы мне удачно попались… – Демон провел пальцами по щеке Ивы. Медленно, чтобы она успела ощутить их холод. Паника вновь начала заполнять ее существо, а темные силы радостно взвыли совсем рядом. Но демон одним мановением руки отбросил их прочь. – В другой раз я с удовольствием полюбовался бы, как ты сдаешься, по кусочку отдаешь душу… в обмен за жизни или хотя бы безболезненную смерть друзей, за минуту покоя, за секунду без боли, за избавление от отчаяния… даже за один взгляд на солнце и небо… – с искренним сожалением произнес он. – Но, увы, обстоятельства сильнее меня… Круг разрывать нельзя… Но как же жалко!

Из пальцев демона выскочили длинные острые когти и впились в кожу на щеке и шее девушки. Она вскрикнула.

– Ну да ладно, – отмахнулся демон. – Будет еще этих ведьм!

И одним небрежным жестом выплеснул оставшееся в чаше на последний бескровный участок круга.

Круг замкнулся.

Сила взвыла волчьей стаей.

Взвилась и заплясала вокруг.

Невидимые оковы сжали тело так, будто хотели вплавиться в него. Ива закричала. Кричали и остальные. От неожиданности, боли… но не от отчаяния.

Демон, раскинув руки, стоял в центре, впитывая в себя несущуюся к нему энергию. Вокруг бушевал ураган из самых разных магий.

Момент, когда сила вновь пришла к своим хозяевам, знахарка ощутила, как накрывшую с головой волну.

– Ива! Заклятие Фабрера! – Голос Златко звенел все теми же непередаваемыми командирскими интонациями, которым не подчиниться было невозможно.

– Иста меркум лирием дизаэ!!! – без раздумий закричала она, направляя силу привычным заученным до автоматизма маршрутом. Оковы лопнули с характерным звенящим звуком.

– Назад!!!

Снова Златко. Крик пробивается даже сквозь тот сумасшедший ураган из магии, энергии, вышедших из подчинения сил… Отступить Ива не успела, ее буквально оттолкнули так, что она едва устояла на ногах. Но кто?

Перед глазами знахарки появились полупрозрачные тени, которые таковыми, разумеется, не были. Девять туманных фигур ступили на круг, с которого только что сошли юные маги.

Травница хотела рвануть прочь из этого места. Но Златко снова ее удержал. Он и остальные вовсе не собрались куда-то бежать. Они отступили на второй круг и раскинули руки в сторону. Ива поспешила последовать их примеру. Уже вскакивая, девушка увидела, как демон резко опускает ладони и оглядывается, замечает подмену и бросается сквозь призрачный круг. Но женские фигуры одновременно хватают друг друга за руки. Демон со всего размаха ударяется в ставшую непробиваемой стену силы. Его рык сотрясает стены. Его глаза останавливаются на травнице. Девушку прошибает холодный пот, и она буквально взлетает, становясь в ту же позу, что и друзья.

– Объединяем силы!!! – кричит Златко и первым выпускает свою магию навстречу силам друзей.

Демон бросается на стену из призраков вновь. Несется прямо навстречу юной ведьме. В этот момент Ива решает для себя раз и навсегда: «Не сдамся!» Она, разумеется, думала только о том, как устоять перед демоном, но ужас был так силен, что решение коснулось всех темных сил. Девушка расправила пальцы, и нити силы Земли и Природы помчались к силам Разума и Жизни, сцепившись с ними столь безукоризненно, что могли позавидовать и архимаги.

Демон рванулся вперед – Круг призрачных дев почти не выдерживает. Но один за другим пространство, и так переполненное силой, пронзают магии друзей, объединяясь в круг. Иве казалось, что за левую руку ее держит Златко, а за правую – Калли, так явственно она ощущала их силу. Нет, конечно, сама магия студентов не смогла бы удержать демона, но это был Круг. И его образовали те, кто были действительно Кругом. Эту пятерку несколько месяцев, проведенных в Университете, связали сильнее, чем узы крови. Магия всегда символична, и даже если уровень силы демона во много раз превышал потенциал всех ребят, на их стороне стояло заклятие, изначально заложенное в рисунке.

Ива не зря так заинтересовалась вторым кругом. Пентаграмма вызвала демона. Круг объединял и одновременно разрывал ее, принося демону жизни жертв. Зато второй – являлся ограничением. Вырваться порождение тьмы могло оттуда только, если он не был активен.

И вот сейчас он бесновался внутри пентаграммы, потому что ему было оттуда никуда не деться. Изначально заложено, что он должен был принять энергию тех, кто составлял первый круг. Но призрачные девы давно мертвы, и жизненной силы в них не было никакой. Их питала только Смерть и та часть Разума, в которой еще жило понимание одного – их обманули. Они тоже были Кругом. Однажды собравшимся вместе и погибшим одновременно и по одной и той же причине. Они остались в этом месте, слившись не только с демоном, но и с символами, которые когда-то сыграли роковую роль в их судьбе. Появившийся новый Круг пробудил и их. Они поняли: это тот шанс, которого больше не будет. У каждого живого существа есть право на смерть и на послесмертие. Кто-то верит в покой, кто-то в перерождение, кто-то в райские кущи. И никто не имеет права присваивать души тех, что ушли, обманом, – а именно это и сделал демон. Им пришлось ждать многие сотни лет, пока рядом оказался новый Круг, и появилась возможность отомстить.

И корчащийся на полу демон сейчас, как и предполагалось, получал энергию, но это была сила Смерти, которая, разумеется, не могла ему ничем помочь. Живым она еще может быть полезна, а тем, кто не был рожден, нужна другая – Жизнь.

Привыкший пожирать чужие жизни, демон сейчас сам захлебывался в том, чем так часто одаривал смертных. Говорят, что порождения темных сил нельзя уничтожить, а только отправить туда, откуда они пришли. Это неправда. Не у всех есть Жизнь. Но у всех есть Смерть. Даже у богов. Особенно у богов фальшивых.

Полупрозрачные фигуры начали истончаться, исчезать, а вместе с ними таял и демон. В какой-то миг все кончилось. Неиспользованная сила еще металась по комнате, но ни пентаграммы, ни внутреннего круга со всем содержимым уже не было.

Друзья не сразу это осознали. Они все еще удерживали свой Круг, что не давал демону вырваться из кольца его прежних жертв, когда здание наконец-то не выдержало и начало рушиться. Первым это сообразил Грым. Он вообще был на редкость практичным типом.

Когда Круг разомкнули, Ива не продержалась на ногах и секунды. Впрочем, рухнули все, кроме опять же тролля, но тотчас быстро вскочили на ноги. Однако на такой подвиг знахарка была неспособна.

– Ща все порушится, к гоблину! – Грым задрал голову, уставившись в то место, где в потолке должен был быть лаз. Наверху что-то рушилось с таким грохотом, до которого троллю и гаргулье с их постоянными драками еще расти и расти.

– Уходим! – крикнул Златко. Дэй, подчиняясь его приказу, прыгнула вверх, уже в воздухе перевоплощаясь. – Ива! Что с тобой?!

Травница, борясь с тошнотой, открыла глаза и увидела перед собой сапоги из дорогой кожи.

– Не могу встать! – всхлипнула она. – Ноги не слушаются.

– Парализовало?! – в ужасе выдохнул Синекрылый, наклоняясь, чтобы поднять ее.

– Затекли! – Иве и самой было стыдно.

– Тьфу на тебя! – ругнулся Бэррин, на руках таща ее к лазу. – Напугала! Грым, хватай Иву!

Тролль свесился из отверстия, подхватил девушку на руки и втянул наверх. Следом запрыгнул Златко. Небольшую площадку прикрывал магический купол, явно гаргулья поставила. Без него было никак. Вокруг падали увесистые булыжники и деревянные балки.

– Гоблин! За что же за день такой?! – возопил Синекрылый. – Как теперь выйти?!

– Пробиваем ход в стене, – Калли изящно, как умеют только эльфы, указал на одну из каменных кладок.

– Не успеем! Обязательно кому-нибудь что-нибудь сверху на башку упадет, – помотала головой гаргулья.

– Может, подождем, пока все попадает, и вылезем? – предложил тролль.

– Если успеем до взрыва снизу, – проворчала Ива, все еще не слезающая с лап Грыма.

Все тут же сообразили, что она права: слишком много там было неиспользованной энергии. Неизвестно, во что она трансформируется, но логичнее всего предположить: в нечто наподобие взрыва. Как любая чистая сила, например, слетающая с пальцев необученного мага.

– Надо встать поближе к краю купола, объединить силы и пробить проход. Если объединиться, то времени уйдет совсем чуть-чуть, – вновь предложил Калли.

– А ведь можно проломить и «щитом», – осенило тролля. Вот что значит направление Бой. – Создаем общий «щит» – впереди и сверху и бьем со всех сил.

– А сможем? – усомнилась гаргулья.

– Должны! – твердо сказал Златко.

Ива сползла с рук тролля. И, стараясь не смотреть на кровоточащие вены, а также не думать о падающих сверху камнях и завывающей внизу силе, приготовилась к объединению.

– На счет три!

На этот раз соединить усилия удалось совсем легко. Видать, произошел тот скачок в магическом уровне, о котором так любил разглагольствовать их преподаватель по стихии Земли.

– Снимай купол, Дэй.

Первоначальная страховка исчезла, и на отважную пятерку посыпались камни и бревна. Но над ними уже сиял зеленым отличнейший, крепкий «щит».

– Теперь стена! Раз!..

Стена рухнула с первого же удара. Друзья бросились прочь из здания, не опуская «щита». Весь мир вокруг был залит дождем. Таким, словно дно небесного моря прорвало и все его содержимое обрушилось на тех невезучих, кто не успел спрятаться.

Друзья же приняли его как благословение богов. «Щит» был снят. Они добежали до нескольких ближайших деревьев, кои даже на рощу не тянули. И уже оттуда наблюдали, как складывается карточным домиком здание, бывшее некогда храмом.

В следующий момент что-то грохнуло на порядок сильнее, и свежие развалины тряхнуло еще раз. Это сила наконец-то определилась, что ей делать, раз никто не использует. Камни и бревна, а также то, что опознаванию не поддавалось, подлетело в воздух и щедро рассыпалось вокруг. Ива даже подумала, что можно было отойти и подальше. Однако друзья остались стоять на месте, так что не двинулась и она.

Они еще немного полюбовались на живописные разрушения. Но тут их внимание отвлекло зрелище, намного более интересное. Перед опешившей пятеркой возникли девять женщин.

Разные. Непохожие. Кто с мечом. Кто в магической магии. Кто в добротной одежде горожанки. Одна высокая. Другая – низкая. Третья с забавным курносым носиком. Четвертая со строгими чертами истинных королев…

Два Круга смотрели друг на друга. Никто не улыбался и не отвешивал поклонов. Не нужно было и слов. Прошлое и будущее встретились на тонкой грани реальностей, чтобы навсегда остаться в душе и в памяти друг друга.

Ива не знала, сколько прошло времени. Но потом жившие много веков назад девушки исчезли. А ребята еще долго стояли и молчали, то ли осмысливая, то ли не зная, что сказать.

Первой не выдержала знахарка. Вернее, ее организм. Слишком много сил из него выпил темный мир. Она села прямо на мокрый и грязный камень и шумно вздохнула, осматривая руки.

Остальные тоже спохватились и начали себя разглядывать. Видок у них был еще тот. Перемазанные в крови, в кое-где порвавшейся или порезанной демоном (добраться до вен тоже как-то надо было), а то и подпаленной одежде. Даже эльф умудрился где-то выпачкаться, что за ним сроду не водилось.

– Надо срочно перевязать раны, иначе истечем кровью, – произнесла Ива.

– Чем? – спросил Златко. – Все грязное.

– Нижние рубахи порвем, – пожал плечами Калли.

– Ив, сможешь залечить? – неугомонный Синекрылый тут же нашел себе новое поле деятельности.

Знахарка прислушалась к себе. Она прекрасно понимала, что друзья сами не справятся: тут слишком тонкая работа нужна, а в Университете они этого еще не проходили. Ограничиться же повязками они не могли. Им еще неизвестно сколько до города добираться. Как бы заражения не случилось. Да и остальные последствия… тоже нежелательны.

– Я помогу, – кивнул эльф на ее вопросительный взгляд. Что ж, уже что-то. Калли, как любой из племени его дивных собратьев, знал о лечении много больше обычных людей, да и сила у него была изначально на это направлена.

– А давай объединим силы, – загорелась Ива.

– Вы нас не угробите, экспериментаторы? – Это Дэй. Как всегда недовольна и полна подозрений.

– Вот и посмотрим, – переглянувшись, ответили «экспериментаторы».

Вышли в путь-дорогу они не сразу. Лечение затянулось надолго. Да и под конец его Ива на ногах не держалась. Калли тоже чувствовал себя не шибко хорошо.

– Зато многому научились, – попыталась пошутить знахарка. Пациенты недобро сощурились, почему-то им не нравилось быть учебными фантомами.

Все были столь измучены, что решили немного отдохнуть.

Вскорости на дороге они увидали группу магов во главе с Владигором. «Вроде же не говорил, что собирается возвращаться», – лениво подумала травница.

Стоило магу заметить любимую ученицу, как его взгляд из сосредоточенно-делового превратился в самый что ни на есть угрожающий. Иве же было все равно. Действительно, какая разница сейчас получать нагоняй или после?

Оказалось, что маги почувствовали сильное возмущение силы очень-очень подозрительного происхождения (еще бы не почувствовать – сильнейший демон гибнет!) и примчались на место событий, как только определились с географией этого явления. И теперь были очень злы. Кому же охота под таким дождем и на таком холоде (будь ты хоть трижды маг, а поздней осени на это начхать) по ночам пускаться во всякого рода рискованные предприятия.

Пришлось срочно каяться во всех грехах, зато обратное возвращение было куда более комфортным. Их телепортировали сразу в Университет, где за них тут же взялись маги-лекари.

– Я только вот одного не поняла, – произнесла гаргулья, как только их оставили в покое, – что же, весь этот культ был направлен на насыщение одного демона?

– Похоже на то, – кивнул Златко, в этот момент как раз рассматривающий роспись на потолке. Найти какую-либо логику в мешанине магов с добрыми-предобрыми лицами и каких-то забавных сущностей с крылышками не представлялось возможным. – А что, разве плохая идея? Набирают кучу жриц, те себе служат чему-то там придуманному, а раз в… сколько ему там требуется времени на то, чтобы потратить награбленную жизненную энергию… девять жриц пропадают.

– И что же никто ничего не заметил за столько лет?

– Почему же? Мы ведь читали, что культ как-то запретили на государственном уровне. Из-за какой-то там принцессы. Тоже мне додумался – на принцесс замахиваться!

– Гурман, гоблин его через полено! – высказался тролль, потирая ноющее плечо.

– И возможно, все это было преподнесено под соответствующим соусом, – поделился предположением Калли. – Мол, отправились прямо к богам. Или выбраны в жены самому Лоту. Или, как говорят в Империи, вознеслись на небеса. Еще и завидовали им другие жрицы.

– И что же, вот так легко можно религию создать? – не успокаивалась Дэй.

– Ну легко-нелегко, а нас он развел только так, – пожал плечами все надеющийся разобраться в сюжете потолочной росписи Синекрылый. – Да и потом, это же довольно сильный демон. Что ему стоит парочку чудес устроить?

– Люди вообще падки на всякого рода мистику, – пробормотала Ива. Неизвестно чем знахарку накачали любезные господа лекари, переполошившиеся при виде ее ауры, – они пытались восстановить силы девушки, потраченные вплоть до магической оболочки, которую, как известно, трогать нельзя, иначе это грозит невозможностью восстановления прежних сил – но бодрствование ей приходилось буквально вырывать у организма.

– Знаки там всякие. Круги, – продолжала Ива, – а девчонкам вообще… что-то я засыпаю… Ну представьте – приходишь ты в храм, а там в потайной комнате нарисован твой знак и рядом стоят такие же обалдевшие дурочки, и вы понимаете, что действительно представляете собой Круг, предсказанный и угодный богам… ну, короче, вы поняли…

Все немного подумали, но решили не развивать дальше эту тему. Мало ли чем привлекли тех девушек. Тут действительно могло быть множество вариантов, от фанатизма до элементарного обмана.

– А кто понял, что имелось в виду как «Предупреждение и подсказка»? – прохрипел Грым со своей кровати.

– Предупреждение – это, наверное, просто. Написано «предупреждение», так и не лезьте, человеческим языком вам сказано, – предположила гаргулья.

– А подсказка? – нельзя утверждать, что тролля удовлетворила подобная идея, но больше вариантов предложено не было, а у него самого в голове по этому поводу было пусто.

– Двойной Круг? – рассудил вслух эльф. – Мы должны были знать, что это не совсем правильно.

– Приворотное зелье… отворотное зелье, – пробурчала, уже не открывая глаз, знахарка. – По солнцу – приворотное, против – отворотное. Мы дали бы ему жизнь. А другие – те девушки – смерть.

– Что-то как-то все это… – Грым почесал затылок, это действие частенько у него сопровождало мыслительный процесс.

– Да ладно, гоблин с ним, – прервал его Златко. – Мне вот другое не дает покоя – зачем он вообще этот второй Круг нужен? Если культ был изначально направлен на то, чтобы кормить демона, то на кой гоблин понадобился второй? Ведь его можно было при определенных обстоятельствах использовать как ограничение. Собственно, так и произошло.

Все призадумались.

– Может, культ не был на это рассчитан? – произнесла первой гаргулья.

– А на что?

– А вдруг рисунок предназначался для ловли этого самого демона. А что, – оживился Грым. – Представляете, нарисовали такую схемку, принялись ловить, а дело не так пошло. Демон на свободу вырвался, мож, еще и силу дополнительную получил. А рисуночек потом нашли и по не знанию за что-то другое приняли. Демон, не будь дурак, пошел людям навстречу, вот и родилась религия новая. Чем не объяснение?

– Логично, – согласился эльф.

– Да, кроме одного, – Златко выдержал-таки интригующую паузу. – Так демонов не ловят. Так их вызывают, чтобы использовать.

– То есть ты имеешь в виду, что сначала демона вызывали и прикармливали? – гаргулья даже приподняла голову, чтобы глянуть на Синекрылого. – Зачем? – И тут же сама ответила на свой вопрос: – Чтобы он выполнял различные задания «благодетелей».

– И это логично, – поддержал Калли.

– Жестокость-то какая. – Дэй аж передернулась. – Ведь я правильно понимаю, что зверушками и фруктами его кормить нельзя?

– Думаю, ты права.

– Мне кажется, в какой-то момент демон вырвался на свободу, – продолжил рассуждения эльф.

– Очень на то похоже, – согласился Златко. – Он очень хорошо знал, что делать. Видно, не раз подобное проворачивал.

– В какой-то момент упустили? – спросил светлый.

Бэррин пожал плечами.

– Поэтому-то так редко вызывают сильных демонов, они слишком умны и опасны. При таком раскладе становится понятно, почему остался второй круг. Демон сам не мог его стереть. Да, менять рисунок могло быть слишком поздно.

– Вполне-вполне, – хмыкнул Грым. – Как думаешь, Ива?

Знахарка его не услышала. Она спала.

И снилось ей…

…Большая комната, заставленная книжными шкафами и разнообразными магическими принадлежностями. Занавешенное полупрозрачной тканью окно. Большой дубовый стол. Зеркало, как и положено ночью, таинственное и пугающее. Картина, на которой была изображена странной красоты женщина в черном. Глаза с портрета смотрели строго и очень внимательно. Даже слишком…

За столом сидела очень похожая на нарисованную красавицу дама. Еще молодая, но со столь же характерным жестким и пристальным взглядом. Одета она была в домашнее платье. Гибкое ее тело казалось в нем змеей, которую кто-то по общей дурости завернул в пеленки. Казалось, одежда ему вовсе не нужна, как и этой самой змее. Причем очень ядовитой змее.

Черноволосая красавица внимательно разглядывала уже третий расклад. Карты будто в насмешку – которых она не прощала – вновь и вновь ложились строго определенным образом.

– Провал, – произнесла она сильным, привыкшим отдавать приказания голосом. Тишина в комнате настороженно прислушалась к нему. – Крах всем планам. Единственный выигрышный вариант связан с этой самой «Жрицей трав».

Колода у Кошки была вполне обычная. А вот настроение – хуже некуда. По мнению карт, ее безупречному грандиозному плану грозило сокрушительное фиаско. И единственное, что могло его спасти, это некая «Жрица». Когда Катерина (а это была именно она – Глава воинственного клана Кошек) начинала выяснять у занудных карт, кто же это такая, то они неизменно выкладывали комбинацию, которую можно было определить единственно как «Жрица трав с магическими возможностями».

Женщина аккуратно положила колоду рядом с уже завершенным раскладом. Сомнений быть не может. Это она. «Жрица трав с магическими возможностями»… кто это может быть кроме нее?

Но как эта юная наивная девочка сможет помочь в столь грандиозных замыслах? Как? Кошка даже не знает, жива та или уже нет? Добралась ли до своего Магического Университета или же болтается невесть где? И чем она так примечательна? Маг, если выучится, будет неплохой, но не самый сильный. Хитрости и должной смекалки у нее тоже нет, а значит, политический вес приобретет вряд ли. Знахарка – так этих знахарок… в каждой деревне!

Но карты указывают на нее. Сомнений быть не может. Один раз они еще могут ошибиться, но три подряд – это уже система.

«Ну что ж, Ива-знахарка из Восточных Лесов, – подумала Катерина. – Значит, как-то ты связана со мной, коли судьба так упорно нас сталкивает. Уверена, ты тоже это чувствуешь… Ну слушай, буду тебе рассказывать свою историю: жила-была когда-то Глава клана Кошек…».

2006.