Глава 31. Пробуждение Странника.

Следующим утром в семь утра я был на мостике. Анатолий Петрович разговаривал с кем-то из десанта, увидев меня, жестом предложил сесть в одно из кресел, предназначенных для проведения совещаний. Закончив, он подошёл ко мне и сел рядом.

— Я прослушал запись вашего разговора в оранжерее, спасибо, что сделали её, это помогло определиться с направлением работ. Сейчас переводчиками оснащены, кроме вас, пятнадцать человек, на данный момент лезириане проводить сеанс настройки переводчиков могут только для восьми пар одновременно, в вашей смене вы пока единственный обладатель прибора. Для восстановления работоспособности странника Ивур разбудил шесть помощников капитана, шестьдесят членов технического персонала, пять тех, кого они называют хранители здоровья, то есть на нашем языке врачей и девять э… будем называть их астрономами. Среди техников восемь лезириан исполняют роль математиков и программистов. Как выяснилось, сутки на Лезире составляют двадцать восемь с половиной наших часов, но мироны готовы придерживаться нашего ритма жизни. Утверждают, что это не является для них проблемой. По просьбе Ивура мы, за прошедшие две смены, сняли то наше оборудование, которое мешало их работе.

— Теперь о составе вашей команды. Так как всем придётся проходить сеанс установления контакта, решено, что с обеих сторон в этом будут принимать участие члены экипажей с одинаковой специализацией. Все они, конечно, смогут общаться и с другими, но при настройке переводчиков совсем небезразлично кто ваш визави, если вы одной специализации, то в будущем это облегчает понимание друг друга. Все это повлияло на подбор вашей команды. С вами полетят: инженеры — Василий Сёмушкин и Чен Вэй, физик — Паул Беккер, врач — Александр Михайлович Смолин. Астроном — Леонид Фёдорович, от вычислительного центра — Саблина Евгения Викторовна, в качестве математика — Балашова Екатерина Анатольевна. — При последних словах моё сердце прыгнуло вверх, "Катя будет со мной". Капитан заметил моё состояние и улыбнулся. — Посылать большее количество контактёров нет смысла, потому как вы будете проводить ещё один сеанс с Ивуром, а это значит, что все места в первом ряду разобраны. Лезирианин утверждает, что необходимо не менее четырёх сеансов для удовлетворительного понимания, а вообще чем больше, тем лучше.

— Но Анатолий Петрович, не получится ли так, что их приборы начнут разговаривать на пяти, а, то и на восьми языках?

— Нет, надеюсь, что не начнут, мы, как могли, обсудили эту проблему с Ивуром и его специалистами. Хорошую службу сослужило то, что вы были единственным первым контактёром. На основе этого сеанса лезириане заложили программу по фильтрации других языковых форм, это один из факторов необходимости дальнейших ваших сеансов — все они будут приниматься за эталон. Правда, мы всё равно будем продолжать слышать русско-английскую смесь…. Вряд ли вы во время сеанса сможете забыть английский язык. У вашей команды теперь будет возможность поддерживать связь с кораблем независимо от того, где будете находиться. Нашим связистам и их техникам удалось согласовать работу приемопередатчиков скафандров с ретрансляторами странника. Как я понимаю, это была наиболее легкая работа, из всего того, что предстоит сделать. Кроме вас будет отправлена бригада техников, они продолжат демонтаж того, что мы там успели установить. Всё, Сергей Васильевич, идите через час вылет.

В девять часов стартовал челнок, а в девять тридцать я был потрясен тем, что увидел на обзорных экранах. Вторая четверть странника в носовой части обросла шарами, цилиндрами и ажурными конструкциями, астроном, сидевший рядом, вцепился в мою перчатку.

— Сергей, вы видите это? Это же, какие возможности! Да с их оборудованием, если оно работает, всю галактику можно насквозь просмотреть! — Похоже, многое из того, что он увидел, создавало у него ассоциации с чем-то знакомым.

— Что ж, Леонид Фёдорович, вам и карты в руки, нужно только найти общий язык с лезирианскими астрономами. И, если они вам позволят работать со своей техникой, не забывайте пользоваться прибором ночного видения, иначе многое может ускользнуть от вашего внимания.

В следующих двух четвертях корпуса также появилось множество надстроек, но я мог только удивляться такому преображению…. Вид этих сооружений мне, ни о чём не говорил. Через некоторое время стало понятно, что возле некоторых этих сооружений порхают, ходят, а кое-где и ползают по ним лезириане.

Ивур встретил нас внутри корабля, у входа в шлюз, тот самый в который мы так нагло вторглись.

— Доброе утро Сергей! — Обратился он ко мне. — Доброе утро! — Произнес он для всех остальных.

Одновременно с приветствием Ивур двумя руками схватил мою ладонь, закрытую перчаткой и начал трясти её, а две другие сложил замком перед собой. Что-то в этом жесте меня насторожило.

— Доброе утро Ивур. А почему вы решили, что сейчас утро!

— О дорогой! Вах! Нам же надо иметь единый отсчёт во времени. У вас утро, значит и у нас утро.

Опять…! Это "Дорогой" и "Вах!".

— Скажите Ивур, вы кроме меня ещё с кем-либо проводили сеанс контакта?

— Да дорогой, с Вагиз!

Понятно…!

Вагиз Циклаури, связист из команды Чарли Дэвиса. А капитан говорил о фильтре. Похоже на манеру общения и жаргонные словечки он не действует, боюсь, что в итоге мы можем услышать и кое какие крутые выражения.

Я представил Ивуру своих спутников.

— Да Сергей, я уже знаю какие у вас специалисты — наши ждут вас. Идёмте.

Мы вошли в кабину лифта и погрузились в глубины этой летающей планеты.

В коридоре нас ожидали пятнадцать лезириан, у восьми из них на груди присутствовали коробочки переводчиков, видимо они, уже прошли сеансы контакта. К этому времени образ Ивура как-то отпечатался в моей памяти, но остальные присутствующие инопланетяне для меня были на одно лицо.

— Ивур, зачем так много, нас же всего восемь?

— Дорогой! Должен быть один наблюдающий…, на всякий пожарный!

Понимал ли он, что означает этот "всякий пожарный"? Мы разошлись по предназначенным для сеансов помещениям. Я подмигнул Кате:

— Скоро ты будешь почти настоящей лезирианкой.

Катя выразила на лице полнейший испуг.

— Такой же синей?

— Нет такой же непонимающей, что делать дальше.

В помещении, предназначенном для проведения сеанса контакта, Ивур представил мне нашего сопровождающего:

— Онгим — мой первый помощник, он будет наблюдать за сеансом. Он уже проходил сеанс, поэтому может с вами разговаривать.

— Онгим, — обратился я к помощнику, — кто был с вами в сеансе?

— Вильям Комвелл, его специальность на вашем корабле инженер. — Ответил мирон, и переводчик выдал всё это на английском языке.

Да — а. Мои сеансы действительно нужны. По крайней мере, для того, чтобы русский и английский связались воедино, ну а в дальнейшем произвести их разделение. Меня не покидала мысль о том, что земляне и лезириане теперь связаны надолго, а какой язык будет знать их будущий земной собеседник неизвестно.

Мы сели в кресла, Онгим подключил к нашим переводчикам шнуры, вытянув их из стоящего перед нами прибора.

Я опять падал в темноту, затем снова увидел своё детство, школу, академию, свою первую любовь. Потом стоял на мостике "Сокола" — корабля, на котором курсанты выполняли свой первый в жизни полёт на орбите Земли, потом ещё раз пережил полёт к Марсу в качестве помощника капитана. Одновременно схожие ситуации я проживал, находясь в другом теле.

Очнувшись от сеанса, почувствовал некоторое раздвоение личности. У меня было ощущение будто во мне, совершено самостоятельно, живут два разных индивидуума. Я сказал об этом Ивуру.

— Да это побочный эффект сеансов контакта, поэтому мы ограничиваем время, а также частоту их проведения, через два — три часа это ваше ощущение пройдёт. С гуманоидами стоящими на низкой ступени развития такого не происходит — слишком велико различие в понимании окружающего. Но нам с вами придётся придерживаться щадящего графика, иначе можно повредить разум.

Я отметил, что его речь и манеры вернулись к более приемлемым для меня стандартам. Мы вышли в коридор.

— Ивур, у вас есть какой либо план действий?

— Да мы обсудили ситуацию, и пришли к решению, но для достижения цели нам необходима ваша помощь и я от всех нас прошу землян оказать нам эту помощь…. Мы должны найти пригодную для жизни планету…. Надеюсь, что земляне не воспримут это как посягательство на их жизненное пространство.

— Ивур, земляне уже два столетия пытаются найти братьев по разуму, мы и хотим и боимся этого, и вот это случилось. Конечно, огорчает то в связи, с какими обстоятельствами это произошло.

— Но вы понимаете, что без ваших знаний об окружающем звёздном пространстве, и без помощи ваших специалистов у нас на это могут уйти десятилетия.

— Конечно, Ивур мы постараемся вам помочь всем, чем сможем, но у нас есть одна проблема — запасов нашего топлива нам хватит только для того чтобы вернуться на Землю.

— Нет! Вам не придётся тратить своё топливо. Наш корабль создавался не только для полётов на дальние расстояния, но и для транспортировки больших объемов грузов. Мы ваш корабль можем взять с собой, а потом доставить на Землю. Нашего топлива на это хватит.

Тут я, наконец, уловил смысл того, что увидел во время первого сеанса контакта — корабль, размерами с наш, погружался внутрь странника.

— Ивур, ваш корабль должен тратить на перемещение огромное количество энергии. Откуда вы её берете?

— Наш источник энергии — антиматерия. Перед стартом нам удалось заправить полные баки. За время бегства, которое получилось очень коротким, была потрачена сотая часть. Сейчас я, мог бы, прокатить вас в другую галактику, но есть одна проблема — нам в первую очередь необходимо найти пригодную для жизни планету.

— Есть ещё один вопрос — мы, находясь вблизи от поверхности вашего корабля, постоянно ощущаем воздействие гравитации, а внутри так вообще можно нормально передвигаться, как вам это удается?

— Гравитация снаружи это следствие сбоя системы компенсации, техники сейчас устраняют эту проблему…. Видимо нам удалось миновать пылевые облака, иначе вместо нашего корабля вы увидели бы сплошной ком космического мусора…. Как это работает, извините, объяснить не могу — просто не знаю. Думаю, об этом вам расскажут ваши инженеры после контакта с нашими техниками.

— Как у вас обстоят дела с питанием и отдыхом?

— В этом мы мало отличаемся от вас, мы не машины и не заряжаем свои накопители от источника чистой энергии, нам также как и вам требуется время на восстановление функции мозга после работы, и требуется время для снятия нервного напряжения, то есть время на пассивный и активный отдых. С двумя последними пунктами дела обстоят совсем неплохо, с первым несколько хуже, у нас есть хранилища с запасами продуктов, высушенными в условиях низкой температуры, но мы пока решили не будить специалистов по их приготовлению, поэтому потребность в пище приходится удовлетворять за счёт запасов продуктов быстрого восстановления.

— Сухой паек? — Спросил я.

— Как вы сказали?

— "Сухой паек" — так у нас называют заранее подготовленные к употреблению продукты, перед тем как съесть их не требуется долго готовить.

— Да, у нас это называется — аварийное питание. На корабле есть отсеки, в которых выращивается, — он замялся, — выращивалась, различная белковая пища, но они требуют восстановления. За время неконтролируемого полёта они превратились в пустыню. Придётся разбудить ещё некоторых из "следящих за неактивной жизнью". Мы имеем необходимые запасы семян и эмбрионов, думаю, они смогут достаточно быстро восстановить биомассу.

— У нас отсеки с растениями называются оранжереями.

Не знаю, какой аналог слову "оранжерея" выдал переводчик, но инопланетянин несколько раз повторил его, как будто пробуя на вкус.

— Мне нравиться это название, надо будет сообщить остальным членам экипажа.

— Ивур, скоро кончается время нашей смены, и мы должны будем отправиться на свой корабль. Хотел спросить у вас, имеете ли вы возможность посетить нас на нашей территории?

— Да у нас есть необходимое снаряжение и если бы вы мне не сказали этого, то я сам попросил бы вас принять меня гостем.

В четырнадцать тридцать наша команда собралась у шлюза, над которым стоял купол. Я проверил наличие полноты состава и мы, переодевшись в шлюзе купола, погрузились в челнок. В пятнадцать сорок пройдя дезинфекцию и одевшись в повседневную одежду, вышли в приемный зал ангара. Смолин и Леонид Фёдорович пребывали в полнейшем возбуждении они, перебивая друг друга, обменивались впечатлениями, чувствовалось, что перед ними предстал огромный объем ещё неизвестного их коллегам на Земле материала и теперь, перед ними, на горизонте маячили звания докторов наук, а то и академиков. Вид Евгении Саблиной говорил о её глубокой задумчивости.

Из приемного зала мы направились в столовую, семь часов без пищи с учётом того, что и перед отправкой каждый из нас постарался умерить свой аппетит, бесследно не проходят. По пути Катя ухватила меня за руку, её глаза напоминали два начищенных пятака.

— Серёжа, представляешь, Базина сказала, что здесь у неё муж и дочка с сыном. А на Лезире их заставляли участвовать в разработке системы подавления эмоций, которая позволила бы подчинить миллионы разумных существ единой воле, поэтому они и решили бежать. Муж сейчас работает в бригаде техников исправляющих системы компенсации гравитационного поля. У капитана тоже здесь жена и дети, но его семья вся в глубоком сне, наверное, он скоро разбудит жену, так как она, если перевести на наш язык, агроном, а им нужно воссоздать свои оранжереи, те которые дают возможность получать свежую пищу.

Я разыграл самое искреннее удивление.

— Стоп, стоп Катя! Мы там находились для того, чтобы установить контакт с миронами в разных областях науки и техники. И, что я слышу? Корабельные сплетни?

— Серёжа! Ну, какие научные проблемы можно обсудить за один оставшийся после сеанса час? Да ещё с тем запасом взаимного понимания профессиональных терминов, который удалось получить за время одного контакта.

— Зато бытовыми терминами вы обменялись сполна.

— Так мы же женщины! Но я осмотрела её рабочее место. Это восхитительно! Просто столик с наклонной тёмной пластиной, хорошо, что я знала о необходимости пользоваться прибором ночного видения, иначе вообще не поняла бы, что она делает. Над пультом во время работы их оператор может создать сразу три экрана, по желанию либо плоские, либо объемные. Им нет необходимости работать на пульте вслепую, так как это делаем мы. Двумя нижними глазами она смотрит на экраны, а верхним — на пульт… И как только их мозг умудряется сортировать два зрительных образа…? Хотя Базина может работать и вслепую. Я ей даже позавидовала.

— В чём же?

— Ты бы видел, как она работает за пультом, четыре руки и целых шестнадцать пальцев.

— Ну, Катя, думаю это дело поправимо. В апартаментах Владимира Семёновича возможно проведение операций по трансплантации органов. Когда он пришьет тебе ещё две руки, то уже Базина будет завидовать тебе, ведь в этом случае у тебя будет двадцать пальцев.

— Тебе всё шуточки, — надулась Катя.

Нас нагнали врач и астроном.

— Сергей Васильевич, спасибо вам!

— За что Леонид Фёдорович?

— Как за что! За то, что мы теперь среди контактёров, за то, что мы имеем возможность общаться с коллегами по специальности из другого мира, за то, что перед нами открываются небывалые перспективы.

— Леонид Фёдорович, вы забываете две вещи. Первое — это то, что именно вы явились инициатором погони, второе — это то, что не я, а капитан отдал приказ о назначении вас в экспедицию.

— Капитан…! Я же помню наш разговор в оранжерее после вашего первого контакта, и очень хорошо представляю себе, на основании чего капитан отдал этот приказ. А я…. Я был просто увлечен, рвался за своей мечтой, так что это в расчет можно не принимать.

Вспомнился разговор с капитаном, на котором мы обсуждали ближайший план действий. Анатолий Петрович считал, что ближайшие тридцать — сорок суток наша задача, изучение инопланетной техники и поэтому среди контактёров должны быть только те, кто способен извлечь полезную информацию в этой области. Я настаивал на том, что нам необходимо одновременно исследовать биосферу странника на возможность существования в его атмосфере человеческого организма, и попытаться воспользоваться их технологиями для изучения космического пространства. Уже тогда мне казалось, что со странником нас свяжут более тесные узы, чем просто интерес друг к другу и параллельный дрейф в космическом пространстве.

— Ну, что же Леонид Фёдорович, с благодарностью принимаю от вас часть славы первооткрывателя, — я посмотрел на часы, — у нас пять часов свободного времени, в девять вечера капитан собирает совещание на мостике, предлагаю после ужина посидеть у меня в каюте и поделиться впечатлениями. Катюша. Идите сейчас в столовую, возьми и для меня чего ни будь, я к мостику.

— Зачем?

— За нашим талисманом, наверняка сидит там и караулит.

Действительно, Астра сидела у дверей мостика. Моё появление с противоположной стороны её явно озадачило, она, поворачивая голову, смотрела то на меня, то на двери мостика, наконец видимо приняв глубокомысленое заключение, что раздвоиться я, не мог, подошла и потерлась о ноги. Затем прыгнула и, цепляясь когтями за комбинезон, взобралась ко мне на плечо.

— Астра, когда-нибудь, Анатолий Петрович вычтет с тебя за порчу казенного имущества, — сказал я, поглаживая её мягкую шерстку. В ответ она ткнулась своей мордочкой в мою щеку, успевшую зарасти щетиной за время пребывания на страннике.

В столовой мы так и появились, я и Астра в виде странного эполета у меня на плече, я заметил, как некоторые из присутствующих завистливо посмотрели на меня. Катя, доктор и астроном сидели за одним столиком Александр Михайлович и Леонид Фёдорович продолжали сообщать друг другу сногсшибательные новости. За соседним столом сидели Цзиан и Шуи, они с интересом прислушивались к беседе астронома и врача.

— Всем приятного аппетита, — сказал я, — Цзиан приглашаю вас с Шуи принять участие в обсуждении дальнейших планов у меня в каюте, а сейчас кушайте спокойно, не напрягая слух.

— Сергей Васильевич, тогда я сейчас схожу за столиком и отличным чаем, а вы захватите печенье.

Через полчаса мы расположились в моих апартаментах, Астра не пожелала расставаться со мной и устроилась на моих коленях. Цзиан принес зеленый чай и всё необходимое для его заварки, Шуи занялась его приготовлением, а мы расселись вокруг стола.

— Александр Михайлович, — обратился я к доктору, — интересно…. У зверя, которого застрелили десантники — восемь конечностей, а у миронов только шесть, что-то не сходится. Они что, с разных планет?

— Нет, всё правильно, матушка природа иногда проделывает такие фокусы. Например, у дельфинов на Земле задние конечности совсем выродились, хотя останки их присутствуют в виде небольших косточек. У лезириан произошло нечто похожее, у них две правые и две левые ноги попарно срослись, так удобнее для прямоходящих существ, то есть на самом деле их скелет содержит восемь конечностей, но мы видим шесть.

— А как они отличаются по половым признакам? — Спросил астроном.

— Внешне почти никак, у женской особи чуть светлее кожа, несколько отличается строение глаз и ушей, есть ещё и другие признаки, но для того, чтобы различать их, нужно некоторое время пожить среди миронов. Их половые органы расположены примерно там, где у нас находится солнечное сплетение, но в нормальном состоянии их незаметно, у женщин на животе есть кожная складка, предназначенная для вынашивания плода. В точности как у наших кенгуру. Пока это всё, что я могу сообщить, за один час, оставшийся после сеанса, Мервил немногое успел показать мне из их анатомического справочника.

Шуи разлила по чашкам ароматный чай, Цзиан обхватив чашку двумя ладонями, вдохнул и зажмурился.

— Цзиан, ваши подчинённые уже имеют какое-либо представление о принципах перемещения странника в пространстве?

— В общих чертах. То состояние, в котором мы их обнаружили можно сравнить с домом, в котором наглухо заперты все окна и двери. На самом деле, в кормовой части, как и предполагал Леонид Фёдорович, расположен двигатель, использующий в качестве топлива антивещество. Их корабль не предназначен для близких перелётов, он представляет собой установку способную искажать гравитационное поле, благодаря этому они получают сносную силу тяжести внутри корабля, и это дает им возможность набирать скорость с очень большим ускорением, а самое главное в носовой части расположена, можно сказать, гравитационная пушка. Она предназначена не для военных действий, хотя в принципе ею можно нанести довольно ощутимый урон и физической мишени. Разогнав корабль до околосветовой скорости, они производят гравитационный удар впереди по курсу. На короткое время образуется провал в пространственно временной сетке. Можно сказать, миниатюрная чёрная дыра. Вот через эту дыру, корабль и проскакивает расстояние величиной в несколько световых лет. Проблема состоит в том, что сейчас у них нет специалистов, способных произвести расчёты для таких перемещений. С другой стороны возможно именно это их и спасло, благодаря хаотичности прыжков, которые совершал странник их и не смогли догнать преследователи.

— Леонид Фёдорович, как вы думаете, могли ли они остаться, живы, пройдя через реальную чёрную дыру?

— Собственно говоря, я тоже в первую очередь интересовался способом перемещения их корабля и тем, как они оказались в нашей галактике. На счёт чёрной дыры однозначно ничего сказать не могу, как вы понимаете, никаких экспериментальных данных нет, и-и…, скорее всего не будет. Результаты наблюдения за космическим пространством дают повод думать, что во Вселенной кроме чёрных дыр, есть ещё и белые. Если в первых материя проваливается как в прорву, то во вторых она фонтанирует как бы из неоткуда. Некоторые астрофизики предполагают, что чёрная дыра представляет собой провал в пространственно временной сетке, а белая — выход из этого провала, причём расстояние между ними может составлять…, не знаю даже, сколько световых лет. Вполне возможно, что, разогнав корабль практически до световой скорости, они умудрились проскочить этот тоннель, возможно, они и не попали непосредственно в чёрную дыру, а прошли по краю пространственно временной воронки. Сейчас даже сами лезириане не смогут сказать по этому поводу чего-либо определенного. Но поскольку в своих полётах они используют примерно тот же принцип, то решили попытать счастья в этом отчаянном прыжке.

— Понятно, как вы смотрите на то, чтобы лететь на их корабле?

— Помилуйте Сергей Васильевич, — Леонид Фёдорович воздел ладони к потолку, — как это "на их"? А как же наш? Останется нас ждать здесь?

— Нет, он полетит вместе с нами. Вернее наш Викинг внутри их корабля. Дело в том, что они могут поместить наш корабль в один из своих грузовых отсеков. Как уверяет капитан Ивур, горючего у них хватит даже для полёта в другую галактику.

У астронома загорелись газа.

Но я остудил его пыл.

— Но нам так далеко не надо… Леонид Фёдорович, скажите, пожалуйста, где в ближайших окрестностях, у нас в Млечном Пути можно рассчитывать найти пригодную для жизни планету?

— Мы уже направлялись к одному такому месту, думаю, нет смысла кардинально менять маршрут. Проверим "70 Змееносца А", а там посмотрим.

— Хорошо, до совещания остается час, Шуи, вам с Евгенией поручается одна из самых ответственных задач. Нам необходимо связать наш вычислительный комплекс с ЭВМ странника, без этого ни о каких осмысленных перелётах говорить не приходится. Можете привлекать к работе тех, кого посчитаете нужными. Сегодня на совещании я подниму этот вопрос, думаю, капитан согласится со мной. Катя, будешь оказывать вычислительному центру посильную помощь.

Катя вскочила и приложила к виску два пальца.

— Есть господин командующий!

— Вольно, сиди…, пока.

Следующий месяц прошёл в напряженной работе, мы изучали корабль лезириан, а они наш. Ивур удивлялся — как с такой техникой мы решились отправиться в путешествие, на расстояние в несколько световых лет. В ответ на это я ему напоминал об их прыжке в чёрную дыру. Вахты на мостике пришли в норму, Богдана назначили третьим помощником капитана. В его смену вошли Эмили Корнвэл, в качестве программиста-математика и Жан Тэст на место навигатора.

Мне показалось, что Богдан был несколько расстроен тем — что ему пришлось стать начальником.