Глава 12. Первый осмотр чужого корабля.

Через два часа поступило сообщение из ангара — техническая и инженерная службы доложили о готовности к отправке экспедиции.

Затем поступил доклад с борта челнока.

— Экипаж к вылету готов. Состав экипажа: техники Игорь Демидов и Андрей Кирилин, инженеры Николай Волошин и Брэд Джонсон. Обязанности первого пилота исполняет Волошин, второго Кирилин. Докладывал первый пилот Волошин. Разрешите старт?

Капитан помедлил, на его лице отобразилась мучительная работа мысли. Сейчас если пойдёт, что-то не так, мы потеряем и челнок, и людей.

Потом с натугой произнес:

— Старт разрешаю… Осторожнее ребята.

— Есть осторожнее.

Я представил себе, как отошли захваты от тележки и челнока. Вот он покатился хвостом вперед к зияющей пропасти в корме. Вот тележка остановилась, а челнок, соскользнув со своего ложа, устремился в чёрную бездну.

— Сход прошёл нормально, — доложил Волошин, — удаляемся от корабля.

Через минуту:

— Сто метров, начинаю корректировку положения.

Молчание…, затем доклад.

Объект по курсу, включаю маршевые двигатели.

— Ни пуха, ни пера.

— К черту!

На экране терминала, выводящего изображение пространства со стороны объекта, появилась яркая черточка, через некоторое время она погасла.

Снова голос Волошина.

— Перешли в свободный полёт. Скорость в системе отсчёта корабля шестьдесят метров в секунду. Предполагаемое время подлёта тридцать пять минут. — Доложил он.

— Почему так медленно? — Удивилась Катя.

Капитан посмотрел на неё.

— А быстрее и не надо, быстрее означает дольше разгоняться, потом дольше тормозить. Выигрыш времени небольшой, а расход топлива значительный. Так, что подождём.

Вот на фоне дирижабля, появился огонек.

— Производим торможение. Заходим на расстояние съемки.

Я переключил резервный терминал на изображение с телекамер челнока. Мне показалось, что с экраном или приемным устройством, что-то случилось, на экране ничего не было! Но потом понял, что это и есть поверхность объекта, взору представлялась сплошная серая картина.

Но вот экран озарился частыми вспышками — пошла съемка. Поверхность снималась четырьмя камерами. Две камеры производили съемку в обычном диапазоне, а две другие в инфракрасном. Камеры были расположены попарно под крыльями. Каждая пара состояла из двух вплотную прижатых камер и снимающих в разных диапазонах, Прожектор, выдающий вспышку для камеры правого крыла располагался на левом, для левой камеры, наоборот, на правом, это было сделано для того, чтобы свет падал под углом. Мы пытались добиться того чего обычно стараются избежать фотографы — резкую тень. Если бы на поверхности обнаружилась хоть царапина, то на снимке она выглядела бы как чёрная ниточка.

— Анатолий Петрович такое впечатление, что нас тянет к объекту, постоянно включается коррекция. — Услышали мы голос Волошина.

— Не только челнок тянет, но и Викинг, так же. Продолжайте и будьте внимательны.

Капитан повернулся ко мне.

— Сергей Васильевич, я в вычислительный центр… Думаю сейчас там более интересно.

Конечно! Желание капитана находиться в вычислительном центре объяснялось просто: дело в том, что всё то, что снимал челнок, передавалось на корабль. Челнок производил съемку, облетая объект по дуге, перпендикулярно его оси, он как бы заполнял прямоугольник, находящийся в проекции корабля, но так как объект вращался, прямоугольник превращался в закрученную в спираль ленту. В вычислительном центре происходило сравнение принимаемых снимков с заранее составленной Леонидом Фёдоровичем картой в инфракрасном диапазоне снятой при помощи телескопа. Таким образом, из снимков с челнока получали две крупномасштабных карты объекта, отснятые в разных диапазонах и привязанные друг к другу.

Демидов и Джонсон, используя другую технику, пытались создать карту в иных диапазонах излучений.

Вошли Митчелл, Гарри и Дэниэл — наша вахта закончилась. Мы передали им свои дела и рассказали о делах, происходящих на челноке. Уходить не хотелось, поэтому присели в кресла, предназначенные для проведения совещаний. Но более ничего интересного не произошло. За шесть часов полёта было отснято, примерно треть поверхности объекта и капитан отдал приказ возвращаться.

Ещё полюбовавшись на экран терминала выводившего изображение пространства со стороны объекта, увидели блеснувшую звёздочку на фоне дирижабля, потом она погасла, через тридцать пять минут появилась яркая черта, приближающаяся к кораблю — сработали тормозные двигатели. Прошло ещё десять минут, и поступил доклад от персонала обслуживающего ангар.

— Челнок закреплен, все параметры в норме.

Ужин начался с обмена впечатлениями, всем хотелось понять, что нового мы получим от полётов челнока. Вошёл Леонид Фёдорович. Катя вскочила и призывно замахала ему рукой, показывая на свободное место за нашим столом. Он заметил, улыбнулся ей и кивнул головой, через две минуты подошёл к нашему столику с подносом.

— Приятного аппетита молодые люди.

Можно подумать он сам старый!

У Кати загорелись глаза.

— Леонид Фёдорович, ну расскажите, расскажите, что нового удалось узнать!

— Узнать? Узнать ничего нового пока не удалось. Но появились версии и предположения. Слишком мало информации, для того чтобы делать выводы. Нам удалось составить карту третьей части поверхности объекта, как вы понимаете, площадь даже этой поверхности очень велика, более трёхсот квадратных километров. А просмотреть надо всё с очень высоким разрешением, одно радует, что занимается этим вычислительная техника. Нам она выдает информацию о тех участках, на которых есть наиболее примечательные отклонения, но даже для просмотра этих участков требуется много времени.

— Кто же решает, какие из отклонений примечательные, — спросил я, — ведь в программу эти сведения закладывает человек.

— Да Серёжа, конечно. Над этим работали: ваш покорный слуга, — он склонил голову, — мой помощник Игорь, астрономы Индии, они приняли самое живое участие в проекте и физики разных стран. Мы разработали характеристики и величины тех параметров, под которые должно подпадать отклонение, которое будет считаться интересным, а в вычислительном центре всё это заложили в программу анализа.

— Уже есть, что-либо, за что можно зацепиться?

— Катя! Конечно, есть, но нам необходимо выбрать наиболее интересное, а тридцать процентов заснятой площади не позволяют этого сделать.

— Но, всё-таки?

Он задумчиво посмотрел на неё.

— Понимаете…, мы исходили из предположения, что если эта штука — произведение разумных существ, то она должна быть и их пристанищем, временным или постоянным — это уже другой вопрос. Если наше предположение верно, а я в этом теперь уверен почти на сто процентов, то им необходимо было, как-то попадать внутрь и выбираться обратно, то есть должны быть такие участки на поверхности, под которыми имеются тамбуры. Не могли же они просто просачиваться сквозь поверхность! А температура поверхности над тамбурами по нашему общему мнению отличается от температуры поверхности расположенной рядом. Далее: мы исходили из того, что любые существа выросшие в технократическом обществе должны тяготеть к правильным формам, вне зависимости от того, как выглядят сами, значит, такие места представляют собой либо прямоугольник, либо квадрат, потом круг и эллипс. Причём если прямоугольник или квадрат, то со скругленными углами — так легче обеспечить герметичность. На самом деле программе разрешили выводить сообщения и в том случае если углы будут прямыми. Следующее предположение, это то, что их рост, скорее всего не очень отличается от нашего. Следовательно, по любой из координат размер предполагаемого проема должен быть от полутора до трёх метров.

— И много таких мест? — Спросил я.

— Мы ещё не всё просмотрели. Коллеги из других смен продолжают работать, на то время когда я покинул вычислительный центр, пятьдесят шесть. Но не все они подходят, есть ещё одно ограничение, не должно быть опасных излучений. Если наложить карту радиационной активности снятую Демидовым и Джонсоном, то можно сделать вывод: под оболочку в некоторых местах соваться нельзя, и что интересно все эти места тяготеют к одному концу этой сосиски, как назвал этот объект наш коллега.

Он повернул голову в сторону Богдана и склонил её.

— Когда же мы увидим следующий вылет?

— Следующий вылет будет произведен через сутки, но так как полный оборот вокруг оси объект совершает за время немногим больше суток, а производить съемку предыдущего участка мы не собираемся, то следующий вылет придётся на время дежурства Митчелла, третий ещё через сутки на время дежурства капитана.

За следующие трое суток поверхность объекта, предназначенная для изучения, была отутюжена полностью. Теперь оставалось ждать доклада Леонида Фёдоровича.

На обработку результатов и на споры среди экспертов в вычислительном центре ушло ещё трое суток. Было видно, что капитану, как и всем нам не терпится узнать результаты, но он понимал, что торопить экспертов нельзя.

Эти три дня тянулись как сама Вечность, хорошо хоть проводимые с Катей вечера скрашивали тяготы ожидания.

Однажды после вахты мы с ней отправились в оранжерею. Выйдя на дорожку, где находилась наша жёрдочка, я быстро отступил назад, чуть не наступив на ногу Кате, хорошо, что у неё реакция каратиста.

— Ты что, медведь неуклюжий, хочешь меня инвалидом сделать?

Я приложил палец к губам.

— Тсс, тихо…, там такое! В общем — наше место занято.

— Кем это! — Спросила Катя таким тоном, будто это место было пожизненно закреплено за нами.

— Шуи и Цзиан.

Катя сделала шаг веред.

— Ты куда? — Схватил я её за рукав.

— Осторожно медведь, синяк сделаешь. — Прошептала она. — Я должна это видеть. Я ни разу не видела нас с тобой со стороны.

Выглянув из-за стеблей, она посмотрела на скамейку, потом повернула головку ко мне.

— Целуются!

Ещё раз посмотрела.

— В засос! Совсем как мы с тобой!

— Вот этого не может быть!

— Почему?

— Уверен! У нас с тобой это лучше получается!

Я притянул её к себе и поцеловал. Она повисла у меня на шее.

— Серёж, а пойдём просто погуляем по дорожкам? А целоваться стоя иногда даже интереснее.

И мы гуляли по дорожкам, тщательно избегая, ту, на которой находилась наша жёрдочка. Вокруг нас стеной стояли зеленые стебли и с них смотрели удивительные цветы. Я не удержался, сорвал один и протянул Кате.

— Что ты делаешь, хулиган! Разве не знаешь, цветы могут срезать только садовники, и только для столиков в столовой и ещё на какие либо торжества?

"Как же этого не может знать первый помощник капитана?" Подумал я.

— А мы скажем, что он сам упал. Неизвестное излучение, может даже от сосиски.

— Ага, вот получишь по шее от капитана, будет тебе тогда и излучение и сосиска. Я его спрячу.

Она сунула цветок за воротник под подбородком. Я умильно следил за её действиями.

— Самый надежный сейф любой женщины, Причём все о нём знают, даже мужчины.

Она взяла мою ладонь и прижала к щеке.

— Ладно, пошли, надо до ужина занести в каюту и поставить в стакан с водой.

* * *

На третьи сутки нашего ожидания среди населения корабля возникло оживление, там и тут, только и шли разговоры о предстоящем вечером сообщении главного астронома о результатах работы экспертной группы. Некоторые уже говорили, что они знают всё об этих результатах и охотно делились своими знаниями. В общем, после трёх дней застоя жизнь снова закипала. По окончании нашей вахты на мостике собрался весь высший состав.

Пришёл Митчелл, а через некоторое время и члены его команды. Мы передали им дежурство и также присоединились к собравшемуся высшему составу.

"Высший состав" — странное словосочетание. Что в этом составе высшее? Право управлять другими? Право раздавать указания направо и налево? Или нести ответственность за чужие жизни, за результаты экспедиции, за жизнедеятельность корабля?

В круг собравшихся входили: начальник вычислительного центра, а так же другие представители экспертной группы, включая Катю. Все те, кто не входил в число группы, пытались вызвать их на доверительную приватную беседу, но "эксперты по внеземным контактам" только отшучивались — основная информация содержалась в докладе Леонида Фёдоровича, а выдавать, что-то по кусочкам им не хотелось.

Наконец вошли капитан и астроном. Анатолий Петрович оглядел присутствующих.

— Я вижу, все собрались…. Занимайте места… э…э, как это говорится — "Согласно купленным билетам".

И указал рукой на места, предназначенные для проведения совещаний, затем подошёл к большому экрану.

— Как вы знаете, после облёта объекта, созданы детальные карты его поверхности в видимом и инфракрасном диапазонах. К сожалению, в видимом диапазоне, несмотря на все наши ухищрения никаких неровностей обнаружить не удалось. Ничего…! Даже царапины! Но вот карта в инфракрасном диапазоне предоставила любопытную информацию. Об этом нам и расскажет Леонид Фёдорович. Это совещание транслируется и записывается, а потому его может увидеть каждый член экипажа Викинга через личный терминал.

Астроном кивнул головой и пробежал пальцами по клавишам, после чего на экране появилось изображение дирижабля.

На этот раз перед нами появилась пёстрая разноцветная картинка… Леонид Фёдорович долго смотрел на изображение — казалось, что он любуется им. Затем повернулся в нашу сторону.

— Так выглядит объект при наблюдении его с большого телескопа нашей обсерватории. Изображение снято в инфракрасном диапазоне — в обычном спектре она совершенно однородна. Инфракрасная съемка позволила увидеть то, что поверхность покрыта зонами с различным тепловыделением. Правда с большого расстояния не удается определить форму и размеры мелких пятен… Кстати — пятна мы решили называть тепловыми аномалиями, для краткости буду называть их просто аномалиями. Фотосъемка камерами челнока дала возможность составить подробную карту в тепловом диапазоне, а так же определить их геометрию. Это относится даже к таким аномалиям, размеры которых не превышают одного сантиметра.

Он пощелкал клавишами на пульте. У меня возникло такое ощущение, будто с этого дирижабля сняли шкуру и развернули её пред нами на экране, на изображении развертки была нанесена координатная сетка, чем-то напоминающая параллели и меридианы.

— Это готовая карта в тепловом диапазоне, теперь мы точно можем указывать место той или иной аномалии или своего собственного положения на поверхности объекта. При анализе этой карты было обнаружено девятьсот шестьдесят восемь мест заслуживающих внимания, у них размеры по любой из координат лежат в пределах от полутора до трёх метров. Мы склонны считать, что в этих местах могут располагаться шлюзы для прохода живых существ. Так же обнаружено двести восемьдесят три аномалии большего размера, три из них превышают размеры Викинга.

Кто-то присвистнул — на него зашикали.

— Эти три выглядят как бы расчерченными, будто на них уже до нас нанесли координатную сетку, что это, пока сказать не могу. Из найденных девятисот шестидесяти восьми аномалий мы решили пока отбросить те, которые имеют округлые формы и те, у которых размер хотя бы по одной координате не превышает одного метра шестьдесят сантиметров или превышает три метра. Таким образом, у нас остается двести восемьдесят пять. Есть ещё одно ограничение.

Его пальцы снова забегали по клавиатуре. На имеющуюся карту наложилось изображение другой, один из концов дирижабля оказался весь испещрен яркими точками.

— Там где вы видите яркие точки, находятся места повышенной радиации. На поверхности её интенсивность мала, но мы предполагаем, что под поверхностью пребывать крайне опасно. Значит, у нас остается двести двадцать шесть достойных внимания аномалий. И ещё. Тот конец объекта, где имеется повышенная радиационная активность, решили, условно, считать кормой. Видимо там находятся энергетические установки, противоположный конец — носовой частью. Следующее, что нам необходимо сделать, это измерить толщину обшивки объекта в интересующих нас аномальных зонах. Это даст возможность вынести окончательное решение. Измерение должно производиться ультразвуковыми сканерами. По нашим данным корпус представляет собой сплав железа с другими металлами, так что ошибка в сканировании не должна быть большой. Пока это всё, что я хотел сказать.

Он отошёл от терминала и сел на одно из свободных мест.

Некоторое время стояло молчание — все усваивали полученную информацию.

— У кого есть замечания? — Задал вопрос капитан.

Встал Цзиан.

— Как мне кажется, круг поисков можно ещё сократить, думаю, что нужно начать с пояса лежащего сразу за первой третью в носовой части. Я, конечно, исхожу с точки зрения инженера, но именно там, я расположил бы жилые отсеки.

Капитан задумчиво посмотрел на Ли.

— Что же, собственно говоря, откуда-то надо начинать и если наш главный инженер считает, что в первую очередь надо проверить вторую треть, то оттуда и начнём. Теперь необходимо решить технические вопросы. До того как высаживать десант со сканерами, мы должны провести работу по обеспечению надежной связи со всеми кто будет работать на поверхности. Для этого нужно установить двадцать три ретранслятора по окружности в центральном поясе, только после этого мы сможем отправить десант. Расстановка ретрансляторов должна быть произведена в течение ближайших суток. Ответственные за выполнение этой работы, как всегда… Ли Цзиан и Рой Каси. Десант отправиться через сутки после установки ретрансляторов, работать будут группами по три человека. Челнок может взять двадцать четыре человека, то есть восемь групп. Всех начальников отделов прошу опросить состав и доложить о добровольцах, готовых принять участие в работе.

Подумав, добавил.

— Как выяснилось, есть два момента, которые помогут нам. Первое — это то, что у объекта есть хоть и небольшая, но всё же гравитация. Непонятно, правда, откуда у тела с такой малой массой такая большая гравитация? Второе то, что поверхность магнитная. Это позволит использовать для передвижения магнитные подошвы. Но, несмотря на это, люди, работающие в одной связке, должны быть именно в связке. Я думаю, тонкого металлического троса десятиметровой длины будет достаточно. Каждый десантник должен быть снабжен индивидуальной реактивной установкой… Не хватало ещё вылавливать их в космосе. Леонида Фёдоровича прошу подготовить данные о координатах установки ретрансляторов — не хочется, чтобы какой ни будь из них, установили на одну из подлежащих исследованию аномалий. А теперь все могут быть свободны.

Мы вышли с мостика. Катя дернула меня за рукав.

— Серёжа всё это ужасно интересно, но я теперь готова проглотить слона.

Я театрально отодвинулся.

— Не волнуйся, человечину я не ем.

Я кивнул на Астру, сидящую у дверей.

— Может, её попробуешь?

— Нет, слишком много шерсти. Пошли скорей, а то я могу изменить свои кулинарные привычки.

Мимо нас прошли Шуи и Цзиан, они пытались изобразить, что обсуждают то, что услышали на мостике, но им это плохо удавалось.

— Всё плакала наша скамеечка, подсидели они нас, придётся передавать по наследству.

— Серёжа, там же есть другие!

— Эта…! Дорога мне как память. Знаешь…, надо придумать обряд — обряд торжественной передачи её новым влюбленным.

После ужина решили посетить кинозал. Просмотрели там два фильма подряд, потом отправились по своим каютам. Завтра в нашу смену экипаж челнока выйдет выполнять расстановку ретрансляторов и нам необходимо хорошенько выспаться, а когда мы вместе выспаться не удается. Вошёл к себе, разделся, снял Астру с кровати и провалился в сон.