Глава 2. ЦО.

О том, что он находится под гласным надзором, Йёю дали понять еще на Йяфте. Тень появилась в зале отлета и уже не отставала от него ни на шаг. На самом деле теней было две: молодая эффектная брюнетка и широкоплечий невысокий соломенный блондин. Мужчина был, по всем признакам, из гегх, и это наверняка случайное совпадение снова напомнило Йёю о графине Нор. Воспоминание доставило ему радость. Оно было окрашено теплым чувством. В этом чувстве присутствовал легкий привкус желания, которое само по себе тоже являлось приятным переживанием. «Влечение мужчины к женщине подобно реке жизни, несущей горькие воды пополам со сладкими водами из мглы прошлого в туман будущего». Шцаарц был гениален. «Он сказал, и я с поцелуем повторяю его слова» – это тоже не были слова Йёю. Так сказал другой гений – поэт Гзинтс – о прозе Шцаарца спустя семь веков. Увы, все уже сказано до нас. И не один раз, потому что и украдено все, достойное быть украденным, тоже задолго до нас.

Йёю вышел на крышу зала прилетов и взял флаер до «Бродяжьего Стана». Сейчас за ним шла женщина. Йёю оценил прелесть момента и, оглянувшись через плечо, улыбнулся своей тени улыбкой понимания и приглашения. Женщина улыбнулась в ответ. Благодарность и согласие. «На редкость воспитанная, по нынешним временам, тень», – не без удовольствия отметил Йёю. Он дождался ее около открытого люка и только тогда, когда она приблизилась на шаг, вошел в салон. Женщина последовала за ним и села напротив. У нее были характерное лицо чистокровной северянки – удлиненные темные глаза, прямой узкий нос и небольшой аккуратный рот, – спортивная фигура и элегантные пальцы – длинные, с короткими прозрачными ногтями.

– Как тебя зовут? – спросил Йёю, внимательно изучив сидевшую перед ним женщину.

– Цо, добрый господин. – У женщины был приятный тембр голоса, и она произносила звуки согласно классическому северному канону. Правильный выговор ласкал слух, тень улыбки не покидала ее лица, движения были выверены и гармоничны, а запах напомнил Йею весенние луга его молодости. «Какие странные цветы растут теперь в Саду Теней», – с легкой завистью отметил Йею.

Флаер поднялся выше, перевалил через Левое Плечо Малого Медведя, и перед Йёю открылась Столица империи. Огромный город уступами спускался по склону Плеча и расползался вдоль основания горы вплоть до берега Серебряной, через которую ему, впрочем, было запрещено переходить еще со времен Девятого императора. Несколько горных речек рассекали Тхолан по вертикали. Значительные пространства в городе были заняты парками и священными рощами. На вершинах холмов и скальных выступов виднелись храмы и храмовые комплексы. Районы, застроенные особняками и дворцами знати, сменялись малыми и большими группами небоскребов, различавшихся по высоте, цвету и форме. Общее впечатление было именно таким, какого желали добиться императорские градостроители: гармоничное сочетание природной простоты и естественности и имперского жесткого планирования. Все так и есть. Империя это упорядоченная стихия, стихия и порядок, переплетенные так тесно, как только могут быть сплетены такие чуждые друг другу явления, как случайность и закономерность.

Флаер взял к югу и, пройдя вдоль склона горы на уровне второго верхнего яруса, так, что справа по ходу открылся великолепный вид на ансамбль императорского дворца, пошел на снижение. Через несколько минут машина осторожно коснулась полированного гранита посадочной площадки отеля.

– Надеюсь, ты поняла, почему я не захотел жить в своем замке? – спросил Йёю, выходя на черное сверкающее поле.

– Ваши решения безукоризненны, герцог. – Цо последовала за ним с изяществом танцора и грацией по-настоящему привлекательной женщины, знающей, что она именно такова.

– Ты мне льстишь. Не надо, – сказал ей Йёю.

– Как прикажете, ваша светлость.

– Называй меня Йёю. Мне будет приятно.

– Мне приятно сделать приятное вам, Йёю.

– Ты давно работаешь в полиции? – спросил он, входя в лифт.

– Ваши тени, Йёю, – ответила она, последовав за ним, – служат в Железной Башне.

– Мне казалось, что там никого не осталось.

– Кто-то остался. Но вы правы, Йёю, я пришла в Башню с флота.

– Дай подумать, – сказал Йёю, входя в холл своих апартаментов. – Я полагаю, ты из тактической разведки.

– Именно так. – Она улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой из тех, что он видел за последние десять лет. «Или пять», – согласился он с голосом разума, мешавшим ему потерять голову. Его голос разума всегда стоял на страже их общих интересов.

– Выпьешь со мной? – спросил Йёю.

– Я здесь, – ответила она с улыбкой.

– Звучит двусмысленно, – чуть приподнял бровь Йёю.

– Мне раздеться? – спросила она. Ее глаза смеялись.

– Лучше выпьем. – Он обозначил «тень улыбки» и, повернувшись к ожидавшему приказаний рабу, сказал:

– Подай нам в «саду».

Объяснять, что и как следует делать, не было никакой необходимости. Рабы были его собственные, домашние, прибывшие сюда загодя, со всем потребным багажом.

– Пойдем, Цо. – Теперь он улыбнулся, воздух Столицы мира действовал на него, как вино.

Они прошли через анфиладу комнат, обставленных в типично имперском стиле – много тонированного стекла и полированных поверхностей, – и вышли в «сад», на террасу, превращенную стараниями декораторов в маленькое подобие вишневого сада. Под деревьями стояла плетеная мебель, а перед сидящими открывался ошеломляющий вид на террасы тропы Девяносто Девяти Спутников.

– Бывала там? – спросил Йёю, кивнув в сторону храма. Он сел за стол и принял из рук раба костяную чашечку с водкой.

– Нет, – ответила Цо, не вдаваясь в объяснения.

– В молодости я любил подниматься Тропой Спутников. – Йёю поднес чашечку к лицу и втянул ноздрями тонкий запах напитка. Это была виноградная водка с восточного побережья, «Кровь солнца», крепкая, ароматная и чуточку сладкая.

– Я так и думала, – сказала Цо, повторяя его движение. В ее интонации не было иронии. Ирония заключалась в подтексте и… контексте, разумеется.

– Ты умная женщина, – сказал он, сделал маленький глоток и поставил чашечку на стол.

– Благодарю вас, Йёю, – ответила она без тени улыбки. – Ваши слова, как роса в летний день и как луч солнца в день ненастный. Я сохраню их в сердце.

«Да, – решил Йёю. – Я не ошибся. Она играет свою собственную игру».

Он сделал движение кистью левой руки, и столовый раб подал ему трубку и сразу же поднес огонь. Живой огонь, разумеется.

– Ты куришь? – спросил Йёю, сделав первую, самую сладкую, затяжку. «Желаннее женщины, – сказал маршал Йий, – потребнее еды». Ему, вероятно, было виднее. На Суровых холмах полегло семьсот тысяч его солдат. Какая уж тут еда?!

– Ты куришь? – спросил Йёю.

– Да, Йёю, я курю. – Вот теперь она ему улыбнулась.

«Сердце не камень, – подумал Йёю, любуясь Цо и показывая рабу, что следует принести еще одну трубку. – И кровь не вода, и мужчина не рыба. А я уже старик».

«В тактической разведке, – отметил голос разума, – разводят волков и скорпионов. И кто же ты, сладчайшая моя Цо?» К голосу разума следовало прислушаться.

«А что скажете вы, уважаемая?» – спросил он интуицию, но интуиция молчала. Ничего.

Бесшумно ступающий раб принес еще одну трубку и, согнувшись в низком поклоне, подал ее гостье. Цо приняла трубку и стала прикуривать. Процесс прикуривания многое может рассказать о человеке тому, кто готов видеть и принимать увиденное таким, каково оно есть. Йёю с непритворным интересом пронаблюдал за тем, как изящно женщина выполняет «три шага к тихой радости», и вынужден был признать, что у Цо красивый рот, а ее губы двигаются настолько изящно, насколько позволяет их природа. Он сделал движение кистью левой руки, и к столу приблизился его личный секретарь.

– С кем мы делим кров? – спросил Йёю, подчеркнув интонацией слово МЫ. Женщина, казалось, не обратила на это никакого внимания, из чего следовало, что она приняла приглашение. Секретарь тоже никак не отреагировал на отданный Йёю приказ, но, несомненно, понял его и запомнил. Закончив отчет, он распорядится приготовить для Цо отдельную спальню.

– Его светлость средний Ё прибыл в «Бродяжий Стан» прошлым вечером, – сказал секретарь. Вероятно, Ё был не единственным именитым гостем в этой, несомненно, лучшей из гостиниц Столицы, но раб великолепно знал свои обязанности и начал с главного. Ё был главной темой недели и соответственно главной достопримечательностью.

– Вот как, – сказал Йёю. – Он путешествует один?

Йёю погасил воспоминание о зеленых глазах и сделал еще один маленький глоток водки.

– Светлый господин Ё прибыл в сопровождении аназдара Варабы, – пояснил секретарь. – Сейчас они находятся на игровом поле. Они поспорили.

– Это может быть любопытным зрелищем, – сказал Йёю, обращаясь к Цо, и затянулся.

– Хочешь посмотреть? – продолжил он, выдохнув дым.

– С удовольствием.

– Включишь проекцию, – бросил он секретарю. – Но сначала продолжи список.

– Князь Ейф, – моментально ответил секретарь. – Адмирал Зжуцайя, адмирал граф By Дайр Ге, граф Тчоуй, герцогиня Аайцс…

– Достаточно, – сказал Йёю и, обращаясь уже к Цо, спросил:

– Слышала о Ё Чжоййю?

– Я его видела. На Йяфт, – ответила лаконично Цо, но Йёю понял, что она знает, о ком говорит. Тем не менее он спросил:

– Что скажешь?

– Он интересный мужчина, – равнодушно ответила Цо. – Но не в моем вкусе. – Она улыбнулась. – Но вот графиня, действительно, производит сильное впечатление.

«Скорпион, – понял Йёю. – Ты, сладчайшая моя Цо, несомненно, скорпион».

– Она тебе понравилась? – спросил Йёю и сделал еще один глоток.

– Да.

– Как женщина или как объект?

– Как женщина. Как объект она никого не интересует, Йёю. – Цо опять улыбнулась. – Их история проверена и подтверждена. В подробностях. – И она улыбнулась еще раз.

– Большего ты не скажешь, – кивнул Йёю.

– Большего я не знаю, – твердо ответила она на незаданный вопрос.

– А что относительно госпожи Нор, как женщины?

– Она красавица и…

– Спишь с женщинами? – спросил Йёю, не дав Цо закончить фразу.

– Нет, – ответила Цо.

– А что так? Не нравится?

– Не нравится.

– Значит, пробовала?

– Естественно.

– Так что ты еще хотела сказать о графине?

– Она красавица, – снова сказала Цо. – И… я думаю, что, если она переживет острый период, графиня нас всех удивит. – Цо не улыбалась. Зато улыбнулся Йёю:

– Ты меня заинтриговала. Но это лишнее. Включить проекцию.

И сейчас же перед ними развернулась трехмерная проекция игрового поля, скрыв от их глаз вид на город и храм.

Его светлость средний Ё забавлялся. Забава была вполне молодецкая, из тех, которые так нравятся молодым офицерам, несущим службу в дальних гарнизонах. Ё, одетый в белые штаны и рубашку, и его соперник, высокий стройный мужчина во всем черном, стояли лицом друг к другу на расстоянии метров в тридцать один от другого. Противником Ё являлся, по всей видимости, тот самый полковник-верк, о котором говорил секретарь. Аназдар Вараба проходил по полицейской сводке семидесятилетней давности как один из погибших вместе с Ё на яхте «Ветер». Йёю не приходилось с ним встречаться раньше, но его лицо мелькнуло пару раз в сводках новостей, так что Йёю его сразу узнал.

Рядом с каждым из игроков стоял стол, на котором были аккуратно разложены метательные ножи разной формы и размера. А метрах в пятидесяти от них стояли мишени. Игра же заключалась в том, что каждый из участников кидал в другого ножи любого типа и в любом темпе. При этом целью состязание было не уклоняться от летящей в тебя смерти, а, поймав ее, метнуть в мишень с максимальной точностью. Соответственно выигрывал не тот, кто уцелел (хотя это и было существенным компонентом победы), а тот, кто вогнал больше чужих ножей в центр своей мишени.

Судя по электронному табло, состязание длилось уже пятьдесят семь секунд, а состояние арсеналов, оставшихся в распоряжении игроков, указывало на то, что дело стремительно приближается к развязке. Темп уже достиг максимума, принятого для игр подобного рода в приличном обществе. Ножи летели с огромной скоростью, но никто из игроков не был ранен, и штрафных очков – не взятых с лета ножей – не было ни у того, ни у другого. Ё метал свои ножи левой рукой, а правой ловил ножи полковника и посылал их в мишень. Верк работал одной рукой, левой, демонстрируя великолепные технику и скорость реакции. Он оказался настоящим мастером-виртуозом.

– У аназдара гвардейская подготовка, – сказала Цо. – Думаю, что и в точности он опережает его светлость.

«Да, – согласился с женщиной Йёю. – Верк владеет уникальной техникой. Школа Гарретских Стрелков всегда славилась именно техникой использования метательного оружия».

Итак, свистели ножи, игроки улыбались, довольные жизнью, их руки работали с невероятной скоростью, а точность и выверенность движений напомнили бы о роботах, если бы не особая грация, которая всегда отличает тренированного человека от самой совершенной в мире машины. При всем при том ни один из них даже не вспотел.

«Хорошо быть молодым, потому что старым быть плохо, – подумал Йёю, наблюдая за тем, как последние ножи втыкаются в деревянные мишени. – И как же это вам удалось, господин Ё? И что на самом деле произошло тогда, семьдесят лет назад?».

Аназдар Вараба взял из воздуха короткий с узким лезвием нож и хитрым движением кисти метнул в мишень, вбив по самую рукоятку посередине между пятью другими ножами этого типа, образующими круг.

«Виртуоз, – мысленно поаплодировал Варабе Йёю. – И ты тоже не тот, за кого себя выдаешь? Или все-таки ты настоящий? А младшая Йя? А графиня? Весьма неординарная ситуация».

– Прелестно, – сказал Йёю, и сделал знак столовому рабу.

Раб моментально подал ему новую чашечку и сменил также, на всякий случай, чашечку Цо.

– Да, впечатляет, – равнодушно похвалила игроков Цо.

– Умеешь играть? – спросил заинтересовавшийся Йёю, наблюдая между тем, как обнимаются игроки, выражая друг другу уважение и благодарность за удавшийся на славу поединок.

– Умею, но проиграла бы любому из них. – Ее голос был прохладен, как первый осенний дождь.

«Забавно, – отметил Йёю. – А она, оказывается, заражена тем же чувством нетерпимости к конкурентам, что и весь флот. Забавно».

Он сделал движение пальцем, и к ним снова приблизился секретарь.

– Узнай, заказали ли господа Ё и Вараба столик в ресторане, и если да, зарезервируй места и нам.

Хочу побеседовать с ним снова, – улыбнулся Йёю. – Если удастся, конечно. Он ведь сейчас похож на громоотвод.

– Что такое громоотвод? – спросила Цо.

– В старину были такие приборы, они отводили молнии.

– Ах вот вы о чем! – оживилась Цо. – Я буду счастлива познакомиться с таким интересным человеком.

В голосе ее, однако, не было радости, а только скука. Большая скука.