Глава 11. ПРАВИЛА ИГРЫ.

Они прилетели в Тхолан ранним утром накануне праздника Вод. Могли и раньше – Меш и Сиан улетели с Сше аханским экспрессом через час после ее поединка с Чаер, – но Вика сказала:

– Нет, так не годится. Ты начала игру и теперь должна соблюдать правила. – Она улыбнулась: – Хотя бы некоторые.

– Что это значит – соблюдать правила? – поинтересовалась Лика. – Какие правила?

– Ты теперь публичная личность, душа моя. Изволь соответствовать, – отрезала Виктория. – Значит, так. Сейчас ты отправишься в префектуру…

Следующие два часа Лика провела в префектуре Кой Сше, «размазывая» по стенкам префекта, субпрефектов, их заместителей и секретарей. Нор бушевала. Ах, как весело, со вкусом, бушевала Нор, перемещаясь из кабинета в кабинет, словно торнадо, и, как торнадо, вовлекая в свое безумство вся и всех, кто попадался, на свою беду, на ее пути. Она орала так, что едва не вылетали бронированные стекла из керамитовых рам префектуры. Она требовала ответить на вопрос, как могла эта сука – «Да, да, префект! Сука! Повторяю по буквам: С – У – К – А, СУКА! И мне плевать, чьей женой была покойница!» – как могла эта сука пройти в Маске на Дуэльное поле? Как?

Естественно, никто на ее вопрос ответить не мог и, как догадывалась Лика, не хотел.

– Это называется коррупция, милая, – объяснила Вика.

О да! Это была коррупция, и «бушевавшая» графиня Нор упивалась мыслью о том, какие будут у всех этих деятелей лица потом, когда…

«Ничего-ничего, хлопчики, – злорадно думала Лика, покидая префектуру. – Мало никому не покажется!».

Она дала интервью всем новостным каналам сразу, вызвав этим волнения не только среди гегх – что было понятно, – но и среди аханков и прочих граждан империи. Она стояла прямо на лестнице префектуры, широкой белокаменной лестнице, каскадами спускавшейся к монументу Империи, одетая во все черное, на котором так славно смотрелись огромные бриллианты ее зимнего гарнитура, и выливала ушаты грязи на полицию и прокуратуру Кой Сше.

«О господи! А это из какого фильма? – удивленно спрашивала она себя, купаясь в лучах славы, волнах обожания и восхищения, в бурном потоке внимания, интереса и болезненного любопытства. – Наверное, из американского».

– Опасаетесь ли вы, сиятельная графиня, за свою жизнь? – с вожделением в голосе спросила ее молоденькая журналистка Седьмого новостного канала.

– Я, дорогая, пережила шесть покушений! Вы не знали об этом? Сделайте запрос в прокуратуру.

После этого заявления флот перебросил в порт Кой Сше целый десантный батальон с тяжелой техникой, а около ее яхты стали собираться добровольцы-гегх. К одиннадцати вечера под командой Эйка и Фаты несли службу уже двадцать шесть мечей – семнадцать юношей и девять девушек, – а число ее телохранителей – все, как один, бывшие спецназовцы флота, и гегх, разумеется, – достигло двадцати.

– Вот это и есть игра по правилам, – объяснила ей Вика, показывая на экран внешнего обзора. Девятая стартовая площадка превратилась в нечто среднее между армейским лагерем и цыганским табором: внешнее кольцо – мобильные заграждения и бронированные транспортеры флота, второе кольцо – полицейские заграждения, но без полицейских, которых «заменили» пикеты «Круга воев», и, наконец, внутреннее кольцо, представленное ее личной гвардией. А между кольцами стояли павильоны и палатки армейского и гражданского образца, флаеры, еще какие-то машины и слонялись ее многочисленные приверженцы.

– В Тхолан полетим с помпой, – продолжала развивать свою мысль Виктория. – По-видимому, придется арендовать какой-нибудь круизный лайнер, но перед этим надо сколотить представительную делегацию. Ты не можешь появиться в столице без свиты.

– Ты полагаешь, без свиты не обойтись? – осторожно спросила Лика. Ответом ей была ироничная улыбка и высоко поднятая левая бровь дамы Виктории.

– Графиня, – сказала Вика по-русски. – Вы же публичная личность, а не публичная женщина. Вам появляться на людях голой неприлично. Вы меня понимаете?

Лика поняла. Смирилась и приняла. И уже через минуту они сидели перед вычислителем, подбирая кандидатуры на роль «сопровождающих лиц».

– Адмирал Дэй? – спросила Вика.

– Но он же в отставке, – возразила Лика.

– Кого это волнует? – удивилась Виктория и занесла старого адмирала в список.

– Доктор Эйв, – предложила Лика.

– Это который Эйв? – осведомилась Виктория, делая запрос вычислителю.

– Сын банкира, – объяснила Лика. – Но он и сам член Директората Второго Инвестиционного банка.

– Не согласится, – с сожалением констатировала Вика и хотела уже вычеркнуть кандидата, но Лика остановила ее:

– Оставь, он мой человек.

– А! – сказала Виктория, и они продолжили…

Потом она отмокала в ванной, пила валерианку и курила пахитоски. Под тихую грустную музыку, которую подобрал для нее вычислитель и которая до ужаса напоминала старинную лютневую музыку с пластинки фирмы «Мелодия» – у Лики была такая еще в Ленинграде, не успевшем стать Петербургом, – она думала обо всем сразу и ни о чем конкретно. Она пыталась успокоиться, расслабиться и, как учил ее на «Шаисе» Макс, «отпустить тяжелые и трудные мысли попастись на свободе», но окружающая обстановка возвращала ее к больным «темам дня», во всяком случае, к некоторым из них.

Декор ванной комнаты графини Ай Гель Нор был вызывающе чувственен. Сочетание холодного малахита с теплым розовым и бежевым мрамором; стенные панно, на которых обнаженные юноши и девушки плели хороводы среди морских трав и экзотических рыб; потолок, на котором в любовном экстазе слились женщина и леопард; манерная, вся состоящая, казалось, из одних только асимметричных, но плавных линий – мебель, все это высвобождало энергию вполне очевидного свойства, а она, в свою очередь, направляла мысли Лики то к Фате, то к Максу, то к младшей Ё, то снова к Фате.

Фата… Закончив разговор с Викторией, вымотанная до предела Лика направилась к себе, чтобы принять ванну. Она шла, думая о своем, когда ее внимание привлек узнаваемый шум и еще более узнаваемые стоны.

«Любопытство не порок!» – сказала она себе и пошла посмотреть, кого на этот раз отметила своим благоволением Божественная Тигрица. Открытие оказалось любопытным, и как бы это сказать, чтобы все-таки ничего не сказать? Волнующим? Да, пожалуй.

В салоне второго яруса яростно любили друг друга Лиса и Медведь, первые мечи ее личной гвардии. По-видимому, приступ страсти был стремителен, и нетерпение, свойственное юности, пересилило здравый смысл, так что до спальни – хоть Фаты, хоть Эйка – они не добрались. Упали прямо здесь, прямо сейчас.

«Оно и к лучшему, – решила Лика, тихонько ретируясь в коридор. – Одной проблемой меньше».

Она искренне думала так, а не иначе; но, как часто бывает, она поторопилась с выводами.

В дверь тихо постучали.

– Да, – сказала Лика, поспешно убирая руку с живота, где ее рука оказалась совершенно неожиданно для нее самой.

Дверь отошла в сторону и пропустила внутрь Фату. Девочка еще не остыла от только что пережитой страсти, но одежду и волосы привести в порядок успела.

– Графиня? – спросила она тихо.

– Да, Фата, – ответила Лика, рассматривая девушку со странным ощущением, в которое она принципиально не хотела углубляться.

– Вы видели нас с Эйком. – Это не был вопрос. Это было утверждение.

– Я не видела ничего такого, что должно тебя тревожить, – с улыбкой сказала Нор, и Лике очень не понравился подтекст своего ответа.

«Я что, ревную? – спросила она себя с удивлением. – Этого еще не хватало!».

Фата стояла перед ней, и было видно, что бедную Лису разрывают противоречивые чувства. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась, а Лика и сама не знала, что сказать или, напротив, чего говорить не следует. С покойницей Чаер было не в пример легче, потому что там Лику вела ненависть, а здесь… Лика могла сказать со всей определенностью, что она не влюблена.

«Ну это был бы перебор!» – сказала она себе.

Она по-прежнему любила Макса.

«И как мы будем его теперь делить?».

А Фата… Здесь была симпатия и еще что-то, что ей пока было непросто определить словами, и восхищение этим чистым и храбрым сердцем.

«Чистым? – усмехнулась в ее душе Нор. – По-моему, ты видела достаточно, чтобы снять это определение».

«Не вижу связи!» – жестко ответила Лика и вдруг поняла, что молчание безобразно затянулось и пауза уже становится просто нетерпимой.

– Графиня?

– Да, Фата.

– Я могу спросить?

– Попробуй.

– Вы любите его светлость Ё?

– Ё? Да, Фата, я его люблю.

– А я люблю Эйка.

– Ну и славно. Я рада за вас.

– Вы не поняли меня, госпожа.

– Да?

– Мы любим друг друга уже два года. Но мне было хорошо с вами…

Лика внимательно посмотрела на Фату и с удивлением поняла, что эта девочка все сформулировала на редкость ясно и просто. Так просто, что даже она, дура патриархальная, поняла.

«Ты не в Питере, девочка, – сказала она сама себе с неведомо откуда взявшейся грустью. – Это империя». И этим было сказано все. Надо же, какие разные смыслы может содержать одно слово.

– Можно?..

Лика улыбнулась Фате и кивнула:

– Можно. И называй меня просто Нор. Хотя бы когда мы наедине…

Эту ночь Лика проспала без снов и сновидений.

А наутро на нее обрушились дела. Много странных дел, таких дел, которыми раньше ей заниматься не приходилось, и более того, о существовании которых Лика даже не подозревала. Спасибо еще, что Виктория, капитан Саар и советник Гуэр Тэй создали за ночь вполне дееспособный штаб, который и принял на себя всю логистику и массу других технических, а иногда и не совсем технических дел.

О, проснувшуюся «с петухами» Лику ожидали и интересные новости, и чудные открытия, и сюрпризы самого неожиданного свойства. Она узнала, например, что ночью к штабу присоединилась жемчужная Ё, присвоившая себе с наглостью, достойной Жирных Котов, роль Говорящей от Имени Нор. Говорить, что характерно, она собиралась не лишь бы с кем, а с аристократией. Более того, Ё уже успела пообщаться с некоторыми из смарагдов империи на двух ночных «вечеринках» и запустить целую «горсть вшей» за шиворот местным властям. Не удовлетворившись достигнутым, младшая Ё также пообщалась с прессой, и эхо от ее короткого, но энергичного комментария уже начало гулять по новостным каналам империи.

– Я пригласила ее переехать на «Чуу», – сказала Вика за завтраком. – Надеюсь, ты не против?

«А если бы и была против, я что ее теперь – выгонять должна?» – вздохнула про себя Лика, но вслух спросила о другом:

– Где же она?

– Спит, – усмехнулась Вика. – Намаялась за ночь. Я предложила ей спальню рядом с моей.

– Да, это разумно, – согласилась Лика. – Спасибо. Что у нас по плану? – поинтересовалась она, принимая из рук слуги чашку с кофе.

Вика посмотрела на нее с выражением сожаления и протянула планшет мобильного вычислителя.

– Вот, – сказала она. – Это список встреч, запланированных на сегодня. Учти, что в два пополуночи мы стартуем.

Предчувствуя недоброе, Лика взяла из рук подруги вычислитель и посмотрела на экран. Затем перелистнула страницу, другую, третью…

– Вика, – сказала она потрясение. – Ты хочешь сказать, что я должна встретиться со всеми этими людьми?

– Не просто должна, – ответила ей Вика, расцветая своей самой дружелюбной улыбкой. – Ты с ними действительно встретишься, моя радость.

– Но… – начала было Лика.

– Никаких «но»! – отрезала Виктория. – Сейчас допьешь кофе, быстренько приведешь себя в порядок и начинай. А то люди уже ждут. В двенадцать перерыв на полчаса, в четыре – обед, а в два мы стартуем, тогда и поужинаешь.

Лика смотрела на Вику, как кролик на удава, но понимала, что Вика права. Даже беглого взгляда на список было достаточно, чтобы понять – с этими людьми следует встретиться.

«Ну хорошо, – подумала она. – Надо так надо, но ведь есть и другие дела».

Но Вика, вероятно, читала ее мысли.

– Ни о чем не беспокойся, – сказала она. – Штаб работает, помощников у нас достаточно, так что в два вылетаем. Удачи!

Удачи? Ей требовалось кое-что другое. Чтобы пережить этот день, ей нужен был крепкий зад, эластичные губы – «Улыбка не должна сходить с твоих губ, милая!» – и бронированный мочевой пузырь – «Не жмоться! Угощай всех, не обеднеешь! И никого не обижай!» Легко сказать, не обижай. Это если с каждым хоть по чуть-чуть, сколько к концу дня наберется? Впрочем, у нее была Маска, и это было очень удачно. В смысле, удобно.

Посетителей она принимала в своем кабинете, а в холле перед ним устроился ее импровизированный секретариат, составившийся из двух молодых женщин – доктора философии и штабного офицера в отставке – и мужчины, частного поверенного из Кой Сше. Адвокат приволок на «Чуу» и двух своих секретарей, которые, в свою очередь, разместились в смежной – вишневой – гостиной.

Когда без четверти два яхту покинул последний визитер – «Первый На Сше» – игрок в Жизнь Каэй, – Лика поняла, что драться с дамой Чаер было гораздо легче, чем провести этот марафон встреч. Но и чувство удовлетворения, если, конечно, не кривить душой, было под стать затраченным усилиям. Если отбросить обязательные, но ничего не значащие – протокольные – встречи со всякими вице-губернаторами, мэрами и прочими подобными им официальными лицами, или лицами оных лиц, то в сухом остатке можно было найти немало такого, о чем и не думалось еще пару дней назад, и не грезилось прошедшей ночью. Впрочем, раньше много о чем не думалось, не грезилось и не мечталось, а вот ведь случилось.

Прежде всего, Лика окончательно поняла, что хотела она того или нет, но партия графини Ай Гель Нор есть свершившийся факт («Есть такая партия, – грустно пошутила она. – И такая есть»). Мало кому известная еще несколько дней назад – вернее, всеми давно забытая – гегхская графиня, в силу до сих пор не понятных ей самой обстоятельств, неожиданно превратилась в значимую, если не сказать знаковую, фигуру не только политики гегхской, но, вполне возможно, и политики общеимперской.

Графиню Нор открыто поддержали восемнадцать гегхских организаций, ряд из которых имел серьезный вес не только в провинции, но и в Столице. Признание с их стороны уже само по себе дорогого стоило, но «Круг воев», Гегхский конгресс, Союз ветеранов и другие, более мелкие, организации (такие, например, как Общество любителей гегхской музыки, возглавляемое профессором Нэйром) предложили графине Ай Гель Нор реальную поддержку: людьми, своим политическим весом или связями, деньгами, наконец. Впрочем, о деньгах разговор особый.

В час дня к ней пришел доктор Эйв, молодой банкир и отпрыск известной банкирской фамилии. Встреча была запланирована короткая, но реально Эйв провел в кабинете графини Нор сорок минут. Оказалось, что Эйв пришел к ней не как частное лицо, с которым Лика собиралась лишь коротко обсудить вопрос о его присоединении к «делегации», а в качестве посланца банковского пула Сше. Банкиры выражали осторожный оптимизм относительно возможности дальнейшего сотрудничества. «Какого сотрудничества? В чем?» – спросила себя Лика, но этого, возможно, не знали и сами банкиры – и вносили «небольшую лепту» в кассу ее партии. Лепта, однако, оказалась совсем не символической: двести миллионов пледов. Деньги немалые, хотя и не чрезмерные. Впрочем, уже через четыре часа сумма эта как минимум утроилась, потому что осторожный оптимизм выражали не только банкиры, но и промышленники и негоцианты, включая могущественный союз грузоперевозчиков. «А эти-то при чем?» – удивилась Лика. Были и другие взносы и пожертвования; и масса тонких, и не слишком тонких, намеков на совершенно неизвестные Лике обстоятельства, которые еще предстояло изучить и прояснить; и множество заверений во всем подряд – уважении, восхищении, любви и дружбе, и прочая, и прочая; и даже одна ода в ее честь, написанная небесталанным, но главное, популярным на Сше поэтом Нэйем Пше.

Как бы то ни было, в два часа ночи они наконец стартовали, причем у яхты имелись теперь и настоящий капитан, и два помогавших ему офицера, а каюты «Чуу» были полностью заполнены людьми «ближнего круга». А в «кильватере» яхты тянулся круизный лайнер «Улыбка заката», битком набитый людьми из ее свиты, гвардией, телохранителями, техническим персоналом и всякого рода добровольцами, готовыми на все.

«Табор», – невесело констатировала усталая Лика.

В Тхолан они прибыли в семь тридцать утра по местному времени, но этот длинный день начался на сорок минут раньше. Как только вышедший из прыжка «Чуу» вошел в зону действия планетарных ретрансляторов, Лика и Виктория попытались связаться с Максом и Виктором. Ответом им была тишина. Taciturna silentia.[93].

Ну не то чтобы тишина, но ответ системы – «Абонент недоступен» – был, пожалуй, даже хуже тишины. Шок от неожиданной потери связи с их мужчинами был так силен, что добрых пять минут они, как две «малограмотные дуры» – аутентичное определение, не без чувства досады данное самой Викторией? – пытались связаться с «недоступными абонентами», после чего пришедшая в себя первой Вика предложила перестать «сходить с ума» и начать «действовать с умом». Следующие полчаса, как раз до плавной посадки в Порт-Империум, они и пытались воплотить эту директиву в жизнь.

Запрос в «Бродяжий Стан» принес озадачивший их ответ, что его светлость средний Ё и светлый господин аназдар Вараба не появлялись в гостинице уже шесть дней, но их апартаменты оплачены до конца месяца. При этом имела место легкая заминка в ответе старшего Писчего, которую не преминули заметить обе дамы. Проводить допрос с пристрастием через систему планетарной связи не очень удобно и, по мнению большинства специалистов, не очень эффективно, но Вике удалось разговорить Писчего достаточно быстро. Мокрый от пота и явственно переживающий тяжелый стресс, Писчий все-таки сообщил, что два дня назад господин полковник присылал человека, который забрал часть вещей аназдара, согласно письменному распоряжению светлого господина Варабы.

В этот момент, вероятно, почувствовав, точно зверь, недоброе, в рубку просочилась младшая Ё. Она быстро схватила суть проблемы и без лишних слов включилась в розыски. Но и ее попытки выяснить хоть что-нибудь внятное о судьбе мужчин через внутреннее кольцо клана Ё были тщетными. Впрочем, один заслуживающий внимания факт в ходе ее поисков все-таки всплыл. Оказалось, что уже шесть дней не было известно и о местонахождении первого Ё. Однако тревоги по этому поводу в клане никто не испытывал, из чего следовало, что кому надо, тот знает, где и чем занят Первый. Совпадение же сроков, и то, что именно шесть дней назад должна была состояться встреча между Ё Чжоййю и первым Ё, наводило на определенные мысли. Но тогда при чем здесь полковник? И куда делся Меш? Меш действовал совершенно независимо от Макса и Виктора и прибыл в Тхолан – об этом имелась отметка в порту прибытия – два дня назад, но он был тоже «недоступен», и это было уже слишком.

Вопросы такого рода и дефицит достоверной информации не способствуют торжеству логики. А взаимное влияние трех испуганных за судьбу дорогих им людей женщин, да еще таких женщин, какими были Йя, Ё и Нор, способно было привести к катастрофе. Температура в рубке «Чуу» стремительно приближалась к точке взрыва. В этой ситуации холодная истерика Ё была, если подумать, даже страшнее, чем маниакальная сосредоточенность, выстудившая глаза дамы Йя, и того дикого коктейля из гнева, ужаса и любви, который вскипятил кровь Нор. Лика видела, что Виктория готова ради Феди снести пол-Столицы и, если понадобится, испепелить весь Тхолан. Лика чувствовала нечто похожее, и была готова убивать голыми руками, и знала, что не остановится ни перед чем, если это потребуется для спасения Макса. Но в глазах Ё она увидела решимость погасить звезды и разрушить мироздание.

Все это могло кончиться плохо. Вероятно, даже очень плохо, но, к счастью, хоть кто-то из них троих сохранил остатки здравого смысла и самообладания.

– Хватит! – неожиданно сказала Виктория. Сейчас в даме Йя явственно проступили черты железной леди Хаттингтон. – Не дети, – сказала она устало, но твердо. – Выберутся. Насколько я понимаю, – объяснила она опешившим от столь резкого перехода подругам по несчастью, – они живы. И они в Тхолане.

И это было похоже на правду. Сообщений о преждевременной смерти его светлости Ё и аназдара Варабы в планетарном информатории не содержалось. Об их убытии с планеты тоже.

– Графиня! – сказала младшая Йя, возвращая Лику к действительности. – Время не ждет, нам следует заняться делами.

Она снова повернулась к своему терминалу и указала Лике на что-то имевшее место быть на ее экране, но невидимое графине Нор с ее места.

– Вот, – сказала Йя. – Обратите, пожалуйста, внимание. На ваше имя поступило уже семнадцать сообщений с Тхолана. Вероятно, вам следует с ними ознакомиться, а потом мы должны еще обсудить наши планы хотя бы на ближайшие сутки.

Лика нехотя вынырнула из бушевавшего в ней горького бешенства и переключила свой терминал на прием сообщений. В целом их было немного, если сравнивать с последним днем на Сше, но в Столице было еще раннее утро, во всяком случае, для тех, чьи сообщения имели для графини Нор значение, и полтора десятка кратких и более пространных писем от людей, которые не поленились связаться с ней в столь ранний час, уже говорили о многом.

Впрочем, как минимум, часть этих сообщений имела и содержательную ценность. Таково было, например, приглашение посетить послеполуденный раут, устраиваемый князем Яагшем.

«А ему-то что? – удивилась Лика. – Он же не гегх».

– Яагш, – нараспев произнесла над ее плечом младшая Ё. – К нему стоит сходить. Обычно на его рауты собирается весь Тхолан. Открой, пожалуйста, список приглашенных.

«Ну хоть пожалуйста сказала, – усмехнулась про себя Лика. – Вот же наглая девка!».

Но в следующую минуту, едва взглянув на список гостей, Лика поняла, что устами «наглой девки» говорила сама судьба. Восемнадцатую строчку в списке занимал адмирал граф By Дайр Ге.

«Вот и славно, – подумала она. – Теперь ты мой!».

– Обязательно сходим. Надеюсь, вы меня не оставите? – В вопросе Лики содержалась тайная надежда на то, что у жемчужной Ё могут найтись и другие дела в означенное время суток. Но надежды эти оказались напрасными.

– Разумеется, – первой откликнулась Ё.

– Ну, конечно, дорогая, – улыбнулась дама Йя. – Кстати, тут есть письмо от ресторатора Ярша… Мы могли бы совместить приятное с полезным. Устроить в его ресторане публичный завтрак и побеседовать с одним из лидеров Гегхского конгресса. А оттуда на раут. Как тебе такой вариант?

– Почему бы и нет? – рассеянно откликнулась Лика, выводя на экран письмо Ярша, и споткнулась о заглавие сообщения. Письмо ресторатора было помечено иероглифом полумесяц. В этом еще не было ничего особенного, но полумесяц обращал на себя внимание знающего человека. А далее в письме содержались еще три ключевых слова в единственно верной комбинации, и получалось, что Вика недаром прервала их истерику. Текст письма был стандартным. Прежде всего, ресторатор Ярш представлялся – он был членом верхнего круга конгресса, а его заведение входило в золотую полусотню ресторанов Столицы; затем он выражал чувства почтения; и, наконец, приглашал посетить его в любое удобное для графини время и, естественно, быть его гостьей. Уже неплохо, но наличие ключевых слов означало, что Ярш человек Легиона и что он знает про Лику достаточно, чтобы вписать в свое послание ключи. Одновременно это означало, что кто-то – Виктор или Макс – ему об этом сказал, и более того, наличие четвертого – синтаксического – ключа указывало на желательность безотлагательной встречи, а это могло означать, что у Ярша есть для них сообщение.

Понятно поэтому, какие чувства испытывала Лика во время короткого завтрака и в течение гораздо более длительного, чем ей сейчас хотелось бы, процесса «чистки перышек» – прическа, макияж, туалет и драгоценности, – а ведь было еще краткое – двадцать минут – заседание штаба, и блиц-брифинг для столичных новостных каналов, и почти часовой полет до Дубового острова.

«Это просто какое-то насилие над личностью!» – негодовала в душе Лика, но все равно ничего с этим поделать не могла. Ни ускорить вялотекущие процессы, ни перестать мучаться нетерпением было ей не под силу.

До ресторана Ярша Рыжего добрались лишь в половине одиннадцатого. Графиню Нор сопровождали, кроме подруг, еще двадцать два члена свиты, двенадцать гвардейцев, восемь телохранителей и пятеро слуг.

«Скромненько, но со вкусом», – усмехнулась Лика, увидев в зеркальной стене ресторана отражение ее «делегации», двигающейся по обсаженной дубами аллее от парковочного поля к широко открытым дверям заведения Ярша, который их и встречал собственной персоной, стоя во главе не менее представительной делегации верхнего круга Гегхского конгресса в этих самых дверях.

Но и на этом, как легко можно догадаться, урок «воспитания воли» не закончился. Пока перезнакомились, пока она выслушала предусмотренные этикетом приветствия, пока расселись за столами на отделенном от прочих залов ресторана «острове», вынесенном метров на пятьдесят от берега настоящего острова, пока выпили по первой и по второй под многословные тосты, пока отведали блюда – гегхские разносолы – из первой перемены, прошло не менее часа. Что тут скажешь, не было у Лики того опыта, который позволял Максу или Феде часами ждать чего-то важного, не меняясь в лице и не проявляя даже самого незначительного признака нетерпения. Впрочем, и по графине Нор вряд ли можно было сказать, что она чего-то напряженно ждет. Другое дело, что она при этом чувствовала и чего ей это стоило.

Поговорить с Яршем удалось только перед второй переменой. Он предложил графине осмотреть его ресторан, а заодно обсудить некоторые аспекты отношений с конгрессом. Предложение было безукоризненно уместно, и принято было с улыбкой: благодарность, согласие, поощрение. Сопровождали графиню только Фата и Эйк, но и они шли метрах в десяти позади, а телохранители, недовольные приказом не приближаться, «держали» периметр.

– Прошу вас, сиятельная графиня, – сказал Ярш, приглашая Лику на балкон, с которого открывался чарующий вид на Серебряную, величественно несущую свои воды к далекому океану, и город за рекой, уступами взбирающийся в гору и увенчанный комплексом императорского дворца, золотые шпили которого вонзались прямо в пронзительно-голубое небо Тхолана. – Не правда ли, этот вид стоит того, чтобы немного посидеть за столиком моего ресторана?

– Пожалуй, – голосом ленивой и избалованной кошки ответила Лика, на самом деле вся содрогаясь от приступов «лихорадки» затянувшегося вне всякой меры ожидания.

– Взгляните туда, моя госпожа, – Ярш указал на запад. – Это Зверь Вечерней Зари[94], а правее и дальше – здание, похожее на меч. Это Ассамблея Миров. Мне кажется, сердце любого гражданина империи должно наполняться гордостью и восхищением, когда его глаза смотрят на столицу империи.

Итак, все было сказано. Госпожа, зверь, меч, сердце, глаза. Он действительно был тот, за кого они с Викой его и приняли. Свой! Невероятно, но факт.

«Значит, они все же кого-то нашли, – удивленно подумала Лика. – Ну ничего, еще пара секунд, и все разъяснится».

– Вы правы, господин Ярш, – меланхолично ответила она, блуждая взглядом по живописному пейзажу. – Женщина или мужчина, аханк или гегх, любой, кто вскормлен молоком Зверя[95], увидев город, лежащий на ладони Айн-Ши-Ча, понимает, какая светлая луна взошла над его колыбелью.[96].

– Этот балкон не прослушивается, графиня, – сказал Ярш, не меняя интонации. – У меня был Ё.

Лика напряглась, но даже не обернулась к Яршу, все так же непринужденно рассматривая город за рекой.

– Ё был у меня шесть дней назад. Он просил связаться с вами, помочь вам, если будет нужда, и передать следующее: он уезжает с первым Ё в их родовое гнездо – Ёан. Это в Туманных горах. Связи не будет. Когда вернется – неизвестно. Если… ну, если случится худшее и они не договорятся, вы должны держаться меня. Он вас любит и просит помнить, что «все будет хорошо». Это все. – Ярш замолк на секунду, давая ей осмыслить сказанное.

А Лика почувствовала, как сжимается сердце и слезы поднимаются со дна души к глазам.

– Второе, – между тем снова заговорил Ярш. – Так получилось, что полковник Вараба был арестован на моих глазах прямо в зале моего ресторана. Возможно, он пришел ко мне, но мы не успели встретиться. Его арестовали флотские десантники. Это все, что я знаю.

Лика по-прежнему смотрела на Тхолан, но города уже не видела. Перед глазами стояли Макс и Федор, но не такие, какими они были здесь, в Тхолане, – не жемчужный Ё и аназдар Вараба – а Федя и Макс времен Домика в Нигде. Хотелось плакать.

«Но я не буду плакать, – сказала она себе. – Слезами горю не поможешь. Я… Мы перевернем всю эту драную империю, но их найдем!».

Из состояния прострации ее вывел голос Ярша.

– Меш, – сказал он.

«О господи! Я забыла о Меше! Какая же я…».

– Что вам известно о Меше? – спросила она, по-прежнему не оборачиваясь к Яршу.

– Ко мне пришла его… Ну, наверно, правильно будет сказать, девушка, – ответил Ярш. Он хотел продолжить, но Лика, взявшая себя в руки, перебила его.

– Почему к вам? – спросила она, не меняя тона.

– Это длинная история, графиня, – ответил Ярш. Чувствовалось, – во всяком случае, Лика это чувствовала превосходно, – что Ярш не хочет рассказывать Лике ни эту историю, ни много чего другого. Он вообще, судя по всему, не был в восторге от необходимости говорить с ней настолько открыто, но говорить был обязан, и кое-что, относящееся к этой истории, тоже должен был рассказать. Вот и мучался.

«Ну, это твое дело. А что мое, то мое. Отдай и не греши!» – жестко сформулировала для себя Лика.

– Меня ваши тайны не интересуют, – сказала она. – Не хотите, не говорите. Перейдем к делу.

– Перейдем, – согласился Ярш. – Она – я имею в виду девушку – не может оставаться у меня долго.

Он секунду помолчал.

– Девушка сказала, что Меш ваш человек.

– Он мой друг, – ответила Лика. – Сиан может перебраться на «Чуу». У нее есть там каюта. Я прикажу, чтобы ее пропустили. Черт!

Она вдруг вспомнила, что Сиан рабыня и, следовательно, ей не добраться одной до порта.

– Я пошлю с ней кого-нибудь из гвардейцев, – поправилась она.

– Это лишнее, – возразил Ярш. – Сиан доберется сама. У нее на руках вольная, а денег я ей дам.

«Вольная? – удивилась Лика. – Вот как? Интересно. А что же с Мешем?».

– Что с Мешем? – спросила она, доставая и закуривая пахитоску.

– Меш зачем-то пошел в Железную Башню, – ответил Ярш. – И не вышел оттуда. Сиан ждала его у входа двадцать часов. Потом пришла ко мне.

«Двадцать часов? Она крепкая девочка», – с уважением подумала Лика.

– Это вы послали его в Башню? – спросил после короткой паузы Ярш.

– Да. – Лика уже понимала, что где-то допустила ошибку. Знать бы где? И знать бы до того, как бедный Меш залез в мышеловку. Но дело было сделано. Уже.

– Могу я узнать зачем? – Ярш был настойчив.

«Эта девочка значит для него гораздо больше, чем он хочет сказать». – В этом Лика уже не сомневалась.

– У меня на руках оказались документы, – объяснила она Яршу. – Очень серьезные документы о торговле запрещенными препаратами и о коррупции на Сше.

– И с этим вы послали Меша в Башню? – удивился Ярш. – Почему не в полицию?

– Видите ли, господин Ярш, – Лика уже закипала. «Он что, за дуру меня держит?» – Там фигурировали такие имена, что полиции было бы затруднительно заниматься этим делом.

– Например? – уточнил Ярш.

– Например, граф By Дайр Ге, – ответила Лика.

– Что?! – Ярш был явно потрясен услышанным, и хотя внешне это на нем никак не отразилось, голос выдал его чувства.

– Меш вольноотпущенник… – начала было объяснять Лика.

– Графиня, – Ярш уже взял себя в руки, и голос его звучал ровно, – вы знаете, с кем связались?

– Знаю, – ответила Лика. – Граф адмирал и командует Седьмым флотом.

– Значит, вы ничего не знаете. – В голосе Ярша снова возник отзвук какого-то настроения, но какого именно, Лика уловить не смогла. – Граф Ге старый друг принца Вашума. Они вместе учились в Академии и даже недолго служили вместе. Потом By Дайр Ге был офицером для особых поручений при ставке принца, но затем вернулся на флот. А теперь принц стал императором и сразу же сделал его командующим Седьмым флотом и послал убивать Курорт. Вам это название что-то говорит?

– Говорит, – устало сказала Лика.

Вот теперь она действительно все поняла. И то, в какую змеиную яму угодила сама, и куда послала Меша.

«Ну что ж, – решила она. – Теперь у меня действительно нет другого выхода. Я его убью, и пусть император оплакивает своего дружка. А тогда и Меш им будет не нужен.

Только надо поспешить, а то убьют еще заколдованного принца, в жизни себе не прощу!».

– Спасибо, – сказала она Яршу. – Я все поняла. Пусть Сиан едет на «Чуу». Это для нее самое лучшее. А я попытаюсь помочь остальным.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – ответил Ярш, и они вернулись на «остров».

– Здесь Сиан, – сказала она даме Йя, когда вернулась на свое место за столом.

– Вот как. А где же наш верный Меш? – спросила та, лениво попивая вино из серебряной гегхской кружки.

– Он вошел в Башню, но оттуда не вышел, – раздраженно ответила графиня Нор, доставая из кожаного портсигара очередную лиловую пахитосу. – Сегодня некогда, а завтра надо будет послать кого-нибудь, чтобы выяснили, что за бред там творится.

– Пожалуй, – согласилась младшая Йя. – Пожалуй, я поговорю с этой дикаркой. У нас ведь есть еще время, не правда ли?

– О да, – улыбнулась Нор. – Я не собираюсь приезжать к князю первой. Но, – добавила она, обращаясь к уже вставшей из кресла Йя, – и последней я быть тоже не хочу. Так что не задерживайся, пожалуйста.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Лике показалось, что Виктория поняла ее предупреждение. Сейчас не время давать волю нервам.

«А сама? – спросила она себя. – Сама ты как?».

«Я держусь, – ответила она себе почти искренне и добавила, уже совсем искренне: – Из последних сил».

Виктория ушла. Лика провожала ее взглядом до тех пор, пока Вика не скрылась в здании ресторана. Виктория шла легкой скользящей походкой охотящегося хищника. Она была изумительно легка, красива и… безмятежна.

«Как она держится?» – восхищение Викой оставалось все таким же сильным, как будто с их первой встречи в далеком и уже нереальном Мюнхене не прошло так много времени и не произошло так много событий.

Переговорить с Викой наедине удалось только перед самым раутом. Они присели вдвоем в кресла в небольшой гостиной, примыкающей к туалетной комнате. Гвардейцы взяли под охрану двери и окна, а Лика включила глушитель. У них было всего десять – пятнадцать минут, и говорили они быстро, не тратя время на комментарии и эмоции. Пожалуй, так было даже лучше, потому что рассказ про арест Федора заставил напрячься даже железную леди Хаттингтон.

– Да, – наконец сказала Виктория, наблюдая за струйкой дыма, поднимавшейся над Ликиной пахитоской. – Да, – сказала Вика. – Пожалуй, ты права, и сейчас это единственная возможность.

– Значит, принято, – кивнула Лика. – Подыграйте мне… а что рассказала Сиан?

– Меш знал, на что он идет, – сказала Виктория, и в ее глазах возник какой-то блеск, понять и оценить который Лика не сумела. – Меш понял что-то, чего не поняли мы. Или почувствовал, как он это умеет. Но только он знал, похоже, что у него билет в один конец.

Лика удивленно посмотрела на Вику, и та объяснила:

– Как только они прибыли в Тхолан, он сразу отправился в Министерство колоний и не покинул его, пока не оформил Сиан вольную и все положенные документы.

«Вот и объяснение того, что рассказал мне Ярш, – отметила Лика. – Меш оформил ей вольную. Ай да принц!» Но это было еще не все.

– А потом они пошли в банк, и Меш перевел на имя Сиан все деньги, которые были в его распоряжении.

– А сколько у него было? – спросила Лика. Ей не было жалко денег, но ей было любопытно.

– Около тридцати миллионов. Сиан предложила мне вернуть их, но я сказала, чтобы и не думала. Ты ведь не против?

– Я? – удивилась Лика. – Ну ты и скажешь!

– Ладно, – сказала Лика через секунду. – Если я убью адмирала, Меш перестанет быть им нужен, и его могут отпустить.

– Возможно, – согласилась Вика. – Вопрос, отпустят ли тебя?

– Если Макс и Виктор вернутся, вы меня выручите, а если… – У Лики перехватило дыхание оттого, что она собиралась сказать, но она справилась со слабостью и закончила твердо: – А если нет, то какая мне разница?

Вика посмотрела ей в глаза и кивнула.

Через секунду Лика улыбнулась, хотя она и подозревала, что улыбка вышла отнюдь не безмятежной.

– Пойдемте, леди Хаттингтон, – сказала она Вике. – Нам пора, и у меня уже чешутся руки свернуть шею этому мерзавцу.