Мир-Кольцо. Фантастические романы.

ЛЕГЕНДЫ. ОСВОЕННОГО КОСМОСА.

ХРОНОЛОГИЯ. ОСВОЕННОГО КОСМОСА.

1975

«Самое холодное место».

«Штиль в аду».

«Дождусь».

«Глаз осьминога».

События:

Возникновение банков органов.

Начало исследования планет Солнечной системы.

Принятие первых законов о трансплантации органов.

2000.

«Как умирают на Марсе» (2040).

«Человек-мозаика» (2099).

События:

Колонизация Пояса Астероидов.

Третья экспедиция на Марс.

Пояс добивается независимости. Начинаются запуски межзвездных автоматических станций.

ООН начинает сотрудничество с Поясом. Начинается запуск первых кораблей с колонистами.

2100.

«Мир Птаввов» (2106).

«В безвыходном положении».

«Шутки в сторону».

«Смерть от экстаза».

«Беззащитный мертвец».

«АРМ».

«Взрослые» («Защитник» т. 1).

«Вуаль анархии» (2135).

События

Обнаружен в ходе раскопок и оживлен первый представитель инопланетной расы. Обостряется проблема банков органов. Расцвет черного рынка органов для трансплантации. Введение смертной казни за торговлю органами.

В Солнечную систему прибывает пак — Фсстпок.

Золотой век на Земле.

Увеличивается количество колонизированных планет.

2300

«Вандервекен» («Защитник» т. 2) (2340).

«Воители» (2360).

События:

Полная колонизация Солнечной системы. Война с паками.

Первый контакт с кзинами.

Первая война с кзинами.

2400

«Дар с Земли» (2410).

«Этика безумия» (2425).

События:

Революция на колонизированной планете Лукитзет.

У галактических торговцев приобретен первый гиперпривод.

Окончание первой войны с кзинами.

2500

События:

Последующие войны с кзинами.

Договоры с кукольниками и другими галактическими расами, часть которых входит в состав империи кзинов.

2600

«Нейтронная звезда» (2640).

«Реликт Империи».

«В глубине души».

«Брюхошлеп».

«Калека».

«Грендел».

«На окраине Системы».

«Древнее оружие».

События:

Кукольники разрабатывают гиперпривод «Квантум II».

Выясняются причины взрыва ядра галактики.

Начало исхода кукольников и вызванный этим кризис межзвездной торговли. Первый контакт с грогами.

Рождение Луиса Гридли By.

Начало проведения лотерей на право завести ребенка.

2700

События:

Космическая экспансия.

Объединение.

Широкое использование гиперприводов, постепенно вытесняющих ядерные двигатели.

2800

«Когда наступает прилив» (2830).

«Мир-Кольцо» (2850).

События:

Первый контакт с триноксами.

Первый разведочный полет на Мир-Кольцо. Окончательное исчезновение кукольников.

2900–3000–3100

«Безопасно при любой скорости».

События:

Продолжение галактической экспансии человечества.

Освоенный Космос превращается в Тысячу Миров.

Долгожительство серьезно осложняет жизнь общества.

ВВЕДЕНИЕ: МОЯ ВСЕЛЕННАЯ — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЕЕ![1].

Двенадцать лет назад я начал писать. Одиннадцать лет назад — продавать написанное мною. И одновременно с этим я начал работать над историей будущего — историей Освоенного Космоса.

Временные рамки серии простерлись на тысячу лет вперед, привлекая данные прошлого. Действие большинства рассказов разворачивается либо в Обычном Космосе (колонизированные людьми миры и пространство между ними, шестьдесят световых лет — время Луиса By) или в Освоенном Космосе (гораздо больший пространственный и временной объем — 200 световых лет в направлении галактического севера и 33 000 световых лет к ядру галактики, — исследованный кораблями, построенными людьми, но контролируемый другими расами). Серия включает четыре повести: «Мир Птаввов», «Защитник», «Дар с Земли», «Мир-Кольцо», плюс рассказы, вошедшие в сборник «Нейтронная звезда», плюс книга, которую вы сейчас держите в руках, плюс еще одна, опубликованная в феврале 1976 года под названием «Длинная Рука Джила Хамильтона».

Истории о будущем имеют тенденцию быть хаотичными. Они вырастают на общей базе, из индивидуальных историй с общими допущениями, но каждая история должна — чтобы не обманывать читателей — быть самодостаточной. История будущего, представленная в серии Освоенного Космоса, хаотична, как любая реальная история. Разнообразие стилей, которое нельзя не отметить, обусловлено тем, что мое писательское мастерство развивалось на протяжении одиннадцати лет реального времени.

Рассказы и повести, помещенные здесь, расположены в хронологическом порядке. Я включил между ними вспомогательные записи с намерением объяснить, что происходило между и вокруг отдельных рассказов и повестей, в регионе, маленьком по галактическим масштабам, но громадном по человеческим.

Я размышлял над включением «Самого холодного места» и «Глаза осьминога», объективно оценивая их как не самые совершенные. Более того, первая устарела еще до того, как была опубликована. Но эти два рассказа вплетены в ткань серии, поэтому я их оставил.

Вы можете почувствовать, как меняется Марс на страницах моей книги. И это верное ощущение. «Глаз осьминога» был написан до полета «Маринера». Фотографии кратеров («Маринер-IV») послужили толчком для рассказа «Как умирают на Марсе». А появившаяся позднее статья в «Аналоге» сопровождалась новыми видами планеты, и это способствовало созданию «В безвыходном положении». Если космические зонды продолжат менять наши представления об обликах планет, что остается делать, как не писать новые рассказы? Правда, у меня был большой соблазн переделать некоторые из старых, неудачных рассказов. Но как я мог узнать, где остановиться? Вы бы читали модернизованные истории, а факты все равно продолжали меняться. С моей точки зрения, это не то, что вам надо. Надеюсь, я прав.

Повествование об Освоенном Космосе охватывает пять эпох.

Первая — это эпоха Лукаса Гарнера и Джила «Руки» Гамильтона: 2106–2125. Межпланетная цивилизация ослабила свои связи с Землей, и начинает жить по собственным законам. Изучаются и заселяются другие звездные системы. Проблема банка органов достигла своего апогея в жизни земного общества. Существование нечеловеческих разумов до назойливости ясно, и Человечество должно с этим смириться.

Центр следующей эпохи приходится примерно на 2340 год. В Солнечной системе это период мира и процветания. Существование в колониальных мирах, таких как Плато, более чем изменчиво. На краю Солнечной системы существо, которое было Джеком Бреннаном, ведет одинокую войну. Эпоха мира начинается со скрытого вторжения Бреннана-чудовища («Защитник») и заканчивается контактом с империей Кзинов.

Период, следующий за войнами людей и кзинов, покрывает часть двадцать шестого столетия. Это время беззаботного туризма и межрасовой торговли, в котором человечество не правит и им не правят.

Последний период напоминает предыдущий — мало что изменилось за двести лет, по крайней мере внешне, за исключением двигателей и союза миров, к нему присоединились новые расы. Но есть одна фундаментальная веха — ген Тилы Браун («Мир-Кольцо») активно распространяют среди людей.

Отмеченная выше фундаментальная перемена в человеческой природе делает жизнь не интересной для писателя. Период, следующий за «Миром-Кольцо», может быть и приятен для жизни, но беден событиями. Только одна история выжила из этого периода: «Безопасно при любой скорости». Это что-то вроде рекламы — но подобных ей не будет.

Есть нечто в истории будущего, и Освоенного Космоса в частности, что по-настоящему увлекает читателей. Они разрабатывают подробные карты, хронологические таблицы или программируют свои компьютеры для расчетов близких орбит вокруг точечных масс. Они посылают мне всевозможные карты, динамические анализы Мира-Кольцо и советы по решению проблемы Грог. Спасибо тем, кто хочет подобным образом развлечь меня.

Спасибо и Тиму Кайгеру за его помощь в составлении Библиографии, и Спайку Макфи и Джерри Бойаджайну за их помощь с хронологией. Они оказали мне неоценимую услугу.

Ларри Нивен,

Лос-Анджелес, Калифорния,

Январь 1975

САМОЕ ХОЛОДНОЕ МЕСТО[2].

«Ну же, вперед, искатель приключений, — сам-то хоть знаешь, зачем ты сюда притащился!» — так я преодолевал желание оставаться ближе к кораблю. Ведь неуклюже-громоздкая груда остывающего металла хранила в себе тепло Земли! Мне так будет не хватать этого тепла здесь, в самом холодном месте Солнечной системы.

— Видишь что-нибудь? — поинтересовался у меня в наушниках голос Эрика.

— Разумеется, нет. Тут слишком жарко — из-за корабля. Помнишь, как они бросились врассыпную от зонда?

— Да. Хочешь, чтобы я тебя за руку держал или уговорами занимался? Ступай!

Я вздохнул и сделал несколько шагов, тяжелый коллектор подпрыгивал у меня за плечами.

Во время приземления вокруг корабля образовался неглубокий кратер из почти мгновенно превратившегося в лед газа, и теперь я карабкался по его скользкому склону. Шипы на ботинках не давали мне упасть.

Наконец подъем закончился, и теперь вокруг вздымались утесы — огромные массы замерзшего газа с гладкими округлыми краями. Они отливали мягкой белизной там, где свет от моего нашлемного прожектора касался их. Все остальное было пугающе-черным, как вечность. Яркие звезды сияли над плавными очертаниями утесов, но этот свет был недосягаем для черной поверхности. Я несколько раз оглядывался, не желая расставаться с привычным силуэтом корабля, но он становился все меньше и темнее, пока не исчез из виду.

Предполагалось, что здесь есть жизнь, но и только. Два года назад зонд «Посланника-6» приземлился где-то поблизости отсюда, и на Землю были переданы кадры с изображением поверхности планеты. Какие-то черные загогулины извивались на снегу, на границе света и тени. Должен сказать, столь четкое изображение получается крайне редко. Естественно, некоторые мудрецы предположили, что это были всего лишь… дефекты съемки!

Мне лучше знать. Это была жизнь. Что-то огромное, ненавидящее свет.

— Эрик, ты здесь?

— А куда ж я денусь? — насмешливо ответил он.

— Послушай, — сказал я, — если я буду следить за каждым словом, которое произношу, то скоро замолчу навсегда.

Все равно я был бестактен. Эрик попал в аварию, очень серьезную. И теперь он никуда не сможет уйти, потому что он — это корабль, или корабль — это Эрик — выберите сами, что вам больше нравится.

— Ладно, проехали, — миролюбиво произнес мой приятель. — Кстати, у тебя большая утечка тепла из скафандра?

— Очень маленькая. — И действительно, замерзший воздух даже не таял под моими подошвами.

— Наверное, для них и этого более чем достаточно… или они, должно быть, боятся света твоего прожектора.

Эрик знал, что я ничего не вижу. Ему было проще, потому что он смотрел через объектив на моем шлеме.

— Ладно. Поднимусь выше, вот на эту гору, и отключу ненадолго свет.

Я повернул голову, чтобы Эрик смог увидеть упомянутый мною холм, и затем запрыгнул на него. Совсем несложное физическое упражнение — можно прыгнуть практически так же высоко, как на Луне, не боясь, что какой-нибудь острый камень повредит скафандр: вокруг был лишь слежавшийся снег.

Достигнув вершины холма, я выключил свет — и мир исчез. Мое воображение снова разыгралось, населяя окружавшую меня темноту чудовищами, которые протягивали ко мне жадные щупальца… Почему-то темнота и этот холод рождают самые отвратительные и страшные образы. Неужели нельзя представить себе более дружелюбных существ?

Я надавил кнопку на своем шлеме, и во рту оказался черенок трубки. Потрясающие теперь делают скафандры! Обновитель воздуха сдувал с моего подбородка выдохнутый воздух и дым. Я курил и ждал, дрожа от осознания холода, пока наконец не понял, что потею. Скафандр был, пожалуй, даже слишком хорошо изолирован.

Над горизонтом взошла наша секция с ионной тягой — блестящая звезда, которая катилась по небу слишком быстро и исчезла, войдя в тень планеты. Шло время; запас табака в трубке выгорел.

— Попробуй свет, — сказал Эрик.

Я включил прожектор — и вокруг мгновенно возникла волшебная зимняя страна. Медленно поворачиваясь кругом, я пристально вглядывался в сказочно-белый, оживший под лучом света пейзаж… и увидел!

Даже на таком близком расстоянии это походило на тень. А еще — на плоскую, чудовищно большую амебу… или на лужицу нефти. Оно текло вверх по склону, пытаясь сбежать от резкого света прожектора.

— Коллектор! — скомандовал Эрик.

Я поднял коллектор над головой и нацелил его, как телескоп, на убегающую загадку, чтобы Эрик мог найти ее объективом. Коллектор прыгнул вверх и в сторону, плюнув огнем в оба конца. Теперь его контролировал Эрик.

Через секунду-другую я спросил:

— Мне возвращаться?

— Конечно же, нет! Оставайся там, где стоишь. Я же не могу принести коллектор на корабль. Тебе придется подождать и забрать его с собой.

Лужица-тень скользнула через край холма. Пламя, вырывавшееся из дюз коллектора, преследовало ее, взлетая все выше. Коллектор, уменьшаясь в размерах, скрылся за гребнем. Через секунду я услышал бормотанье Эрика:

— …Готово!

Яркое пламя снова появилось, его скорость стремительно росла. Изгибаясь, оно направлялось ко мне, и когда коллектор опустился передо мной на две горизонтальные дюзы, я поднял его за «хвост» и понес на корабль.

— Да ты не беспокойся, — по голосу приятеля чувствовалось, что он доволен. — Я только отделю ложечкой кусочек от его бока, если можно так выразиться.

Осторожно неся в руке коллектор, я поднялся по посадочной опоре к воздушному шлюзу. Эрик совсем недолго изображал дотошного привратника. Наконец-то можно стянуть с себя заиндевелый скафандр в благословенном искусственном свете бортового дня!

— Неси в лабораторию и не вздумай трогать его!

Все-таки Эрик иногда сильно действует на нервы.

— У меня мозги есть, — прорычал я. — Пусть даже ты их и не видишь.

Наступила звенящая тишина, пока мы оба пытались придумать извинения. Эрика осенило первым.

— Прости.

— И ты меня.

Едва я оказался в лаборатории, как Эрик принялся руководить:

— Клади контейнер вот сюда. Нет, не закрывай. Поворачивай, пока вот эти линии не совпадут с линиями на коллекторе. Хорошо. Подвинь чуть-чуть. А теперь затвори дверь… Дальше я сам. Иди выпей кофе.

— Лучше проверю твое оборудование.

— Идет. Смажь мои протезы.

— «Протезы»? Здорово. Жаль, что не я сам это придумал.

Я нажал на кнопку «Кофе», чтобы он уже был готов к моему приходу, и открыл дверь в передней стенке кабины. Эрик очень похож на электрическую сеть, за исключением его мозга — серой массы в сосуде в верхней части отсека. Во всех направлениях от позвоночника, также помещенного в сложной формы сосуд из стекла и мягкой пластмассы, нервы Эрика протянулись повсюду и управляют кораблем. Что касается приборов, с помощью которых можно управлять моим приятелем, — правда, к этому делу он относится очень болезненно, — то они размещены по бокам сосуда. Насос ритмически качает кровь, семьдесят ударов в минуту…

— Как я выгляжу? — поинтересовался Эрик.

— Превосходно. Напрашиваешься на комплимент?

— Придурок! Я еще жив?

— Приборы считают, что да. Но я лучше немного понижу температуру твоей жидкости. — С тех пор как мы приземлились, я держал температуру достаточно высокой. — Все остальное в норме… кстати, пищи в резервуаре маловато.

— Ничего, до конца экспедиции я протяну.

— Эрик! Кофе готов.

Единственная вещь, которая меня всегда беспокоила, это его «потроха». Они слишком сложные, поэтому их Очень просто повредить. А если, он умрет, участь приятеля придется разделить и мне, потому что Эрик — это корабль. Если же в ящик сыграю я — Эрику грозит смерть из-за потери рассудка: он не сможет спать, если некому будет проверять его «протезы».

Я почти допил кофе, когда услышал:

— Эй!

— Что случилось? — Я был готов бежать в любом направлении.

— Это всего лишь гелий!

В голосе Эрика явно чувствовалось удивление и возмущение.

— Я его расшифровал, Хоуи. Это гелий-два. Вот каковы наши монстры. Чушь собачья!

Гелий-два — супержидкость, текущая в гору. Дважды чушь!

— Эрик, проверь на примеси.

— На что?

— На примеси. Мое тело — окись водорода плюс куча всяких примесей. Если имеются примеси достаточно сложного состава, то это организм.

— Разумеется, тут уйма других веществ, — ответил Эрик, — но я не могу их проанализировать достаточно точно. Ладно, придется везти эту гадость на Землю, пока наши холодильники смогут хранить ее замороженной.

— Стартуем сейчас?

— Думаю, да. Можно воспользоваться другим образцом, но с таким же успехом ждать здесь, пока испортится этот.

— Ладно, тогда я пристегиваюсь. Эрик!

— Что?

— Отправление через пятнадцать минут — ждем ионно-двигательную секцию. Можешь готовиться.

И все же я не мог не поделиться своими мыслями с приятелем.

— Эрик, надеюсь, что он все-таки не живой. По мне, гелий-два должен вести себя так, как полагается гелию-два — и не более того.

— Почему? Не хочешь стать знаменитым?

— Отчего бы нет? Но меня, скажу честно, пугает сама мысль о том, что здесь есть жизнь. Она слишком чужеродна, слишком холодна. Эта тень, амеба… словом, кто угодно — кочует, перебирается на ночную сторону перед появлением предрассветного полумесяца… Хотя ты прав, тут не может быть холоднее, чем где-либо между звезд.

— К счастью, у меня недостаточно воображения, по сравнению с тобой.

Через пятнадцать минут мы стартовали. Под нами была кромешная темнота, и только Эрик, подключенный к радару, мог видеть, как ледяной купол становится все меньше, пока от него не осталась только большая многослойная ледяная шапка, которая покрывала самое холодное место в Солнечной системе.

ШТИЛЬ В АДУ[3].

Хотя в кабине было освежающе прохладно, как в каком-нибудь офисе в разгар лета, я всей шкурой ощущал страшный жар, царивший за пределами корабля. Этого жара с лихвой хватило бы, чтобы мгновенно превратить свинец в булькающую жидкость.

— Смотри-ка, вон опять рыба плывет, — заметил я, уставившись на маленький иллюминатор, словно оклеенный снаружи черной бумагой — такая за ним была темнота.

— Какая на этот раз? — заинтересованно отозвался Эрик. — Жареная или копченая?

— Трудно сказать, она проплыла слишком быстро. Может, камбала, может, лосось, но, скорее всего, ставрида. Да, думаю, ставрида… Запеченная под томатным соусом. Представляешь?

— Послушай, тебе обязательно нужно то и дело упражнять свою фантазию?

— Обязательно. Единственный способ не свихнуться, бултыхаясь день за днем в этом… этом… Пюре? Смоге? Кипящем сиропе?

— Испепеляющем черном штиле.

— Точно! Эрик, я и не знал, что ты поэт! Как тебе удалось завернуть такую меткую фразу?

— Услышал ее давным-давно, когда пришло сообщение от зонда «Маринер-II». Я был тогда мальчишкой и глотал известия из космоса так же жадно, как фруктовое мороженое. Кое-что могу процитировать хоть сейчас: «Бесконечный испепеляющий черный штиль, раскаленный, как печь для обжига, — его никогда не нарушит дуновение даже легкого ветерка»…

Я вздрогнул.

— Интересно, какая сейчас снаружи температура?

— Лучше тебе не знать, мистер Почемучка. С твоим богатым воображением…

— Ничего, я постараюсь держать себя в руках, док.

— Шестьсот двадцать градусов.

— Шестьсот два… Док, беру свое обещание назад!

Я всегда обожал горячих красоток, но Венера, любимица стародавних писателей-фантастов, была для меня чересчур горяча! Наш корабль висел над ней на высоте двадцати миль, завязнув в раскаленном воздухе, как муха в кленовом сиропе. Бак с водородным топливом, теперь почти пустой, должен удерживать нас в подвешенном состоянии до тех пор, пока давление внутри него будет уравновешивать внешнее. Эрику полагалось регулировать давление в баке, управляя температурой газообразного водорода; к тому же через каждые десять минут мы брали пробы воздуха и регистрировали его температуру. Данные время от времени менялись, но пока не принесли ничего сенсационного.

Похоже, наш рейс подтвердит с десяток официальных версий о Венере как самой горячей планете в Солнечной системе, но славы нам не принесет.

— Температура только что поднялась до шестисот тридцати, — злорадно возвестил Эрик. — Ты уже пришел в себя?

— Кажется, да.

— Отлично, тогда пристегнись — и отчалим. Позволь поздравить тебя с успешным завершением работы.

— Взаимно. Это были незабываемые дни, наполненные приключениями и героическими свершениями. Будет о чем рассказать лет через пятьдесят внукам! — Я вздохнул, потянулся и начал распутывать паутину ремней над своим креслом.

— Не знаю, как там насчет героических свершений, Крис, но свою программу мы добросовестно выполнили. Может, в другом рейсе по части острых ощущений повезет больше. Что до внуков, если ты когда-нибудь их заведешь, с твоим воображением у тебя не будет недостатка в байках о космических приключениях… Пристегнулся?

— Ага.

Я чувствовал себя виноватым. Мы с Эриком могли болтать о чем угодно, но двух тем: женщины и дети — по молчаливому обоюдному согласию избегали. Тяжело обсуждать то, чего ты навеки лишен. Но сейчас мои мозги чересчур были заняты дьявольской жарой, царящей снаружи, и я невольно брякнул лишнее.

Впрочем, чувствовалось, что Эрику самому не хочется отсюда уходить. Пусть у него никогда не будет внуков, которых он мог бы развлекать байками о космических приключениях, но мы потратили четыре месяца, добираясь до Венеры, потом неделю вращались вокруг нее, а последние два дня запекались в верхних слоях ее атмосферы — и что имеем в итоге? Набор стандартных данных из учебника астрофизики!

— Ладно, старина, поехали, — проворчал я. — Мы и вправду сделали, что могли!

Но он почему-то медлил.

— Эрик, ну? В чем дело?

— Лучше тебе этого не знать.

Он не шутил. Голос его звучал не по-человечески размеренно и монотонно — значит, Эрик не прилагал никакого усилия, чтобы придать интонацию звукам из своего голосового аппарата. Я никогда еще не слышал, чтобы мой напарник так говорил!

— Выкладывай, в чем дело! — потребовал я. — Даже самое худшее.

— Ладно. Я совсем не чувствую турбореактивных двигателей. Мне как будто сделали анестезию позвоночного столба.

Словно большой снежный ком ухнул мне в желудок!

— Проверь, не сможешь ли ты послать двигательные импульсы как-нибудь по-другому, — я старался говорить предельно спокойно, и оттого мой голос прозвучал так же механически-безжизненно, как голос Эрика. — Испытай двигатели наугад!

— Но я же их не…

— Знаю, что ты их не чувствуешь, но ты же помнишь, как ими управлять! Вот и попробуй это сделать!

— Хорошо.

Несколько секунд он молчал, потом заговорил снова:

— Ничего не выходит, Крис. Я пробовал два раза, но ни хрена не получилось!

«Ни хрена» — это было уже лучше. Хотя Эрик все еще говорил пугающе ровно, в его формулировки уже просочились эмоции. Слава Богу, он начал приходить в себя!

Зато мне становилось все паршивее. Съежившись в кресле, я пытался собраться с мыслями, но все мои мысли разбежались, как испуганные овцы. А пастух из меня никудышный.

— Что ж, рад был познакомиться с тобой, Эрик, — в конце концов со вздохом произнес я. — У нас был прекрасный экипаж, ты оказался прекрасным товарищем…

— Оставь свои нежности на потом! Лучше проверь меня… Давай-давай, пошевеливайся!

Я никак не прокомментировал это бесцеремонное требование, потому что голос моего приятеля наконец-то стал прежним. Покорно оставив кресло, я направился по мягко покачивавшемуся полу к дверке в передней стене кабины.

За этой квадратной дверкой четырех футов в поперечнике находился Эрик. Его центральная нервная система, с головным мозгом наверху и спинным, свернутым для компактности в спираль, была помещена в прозрачный контейнер из особого пластика. Сотни проволочек вели изо всех отсеков корабля к его нервам, разбегавшимся от центральной нервной спирали и жировой защитной мембраны.

В космосе нет места калекам. Примите это к сведению и не вздумайте назвать так Эрика — мы оба этого не любим. Нет, мой приятель вовсе не никчемный инвалид, а идеальный космонавт — куда более идеальный, чем, скажем, ваш покорный слуга. Его система жизнеобеспечения весит вдвое меньше моей, к тому же занимает в двенадцать раз меньше места. Зато остальные его «протезы» составляют большую часть корабля. Например, турбодвигатели подсоединяются к той паре нервных стволов, что когда-то управляли движением его ног, и десятки тонких нервов в этих стволах ощущают и регулируют топливное питание, температуру двигателей, дифференциальное ускорение, ширину всасывающего отверстия, ритм вспышек… То есть, ощущали и регулировали раньше, пока что-то там не разладилось.

И все же я не смог найти повреждение в нервных связях, хотя и проверил их четырьмя разными способами.

— Проверь остальные, — попросил Эрик.

Деваться было некуда, и я провернул эту дьявольскую работенку, угробив на нее два с лишним часа. Абсолютно все нервные связи оказались целыми. Насос усердно работал, жидкость, заменяющая моему приятелю кровь, была достаточно обогащена, значит, турбонервы никак не могли «заснуть» от недостатка питания или кислорода. Цепляясь за последнюю надежду, мы с Эриком проанализировали его «кровь», и заключение нашей экспертизы было самым ужасным. С Эриком все было в полном порядке… Во всяком случае, с той его частью, которая находилась внутри кабины.

— Прими мои поздравления, старина! — слегка дрожащим голосом проговорил я. — Ты здоровей меня.

— Согласен, коллега. А что это у вас с голосом? Чем-то обеспокоены, мистер Почемучка?

— Слегка. Боюсь, мне придется выйти наружу.

— Тогда ты должен прыгать от радости, Крис. Вот оно — героическое свершение, о котором столько мечталось!

— Всегда подозревал, что в глубине души ты меня ненавидишь! Успокойся! Я ищу скафандр.

Скафандр отыскался в шкафчике с аварийными инструментами, а мог бы лежать в еще более дальнем закутке, потому что его вовсе не предполагалось использовать. Наши «ангелы-хранители» из НАСА не разрешали посадку, пока не будут досконально исследованы дальние подступы к планете. Еще хорошо, что кто-то настоял, чтобы подобная амуниция все-таки входила в нашу экипировку.

Я однажды видел, как эту громоздкую штуковину испытывали в боксе с высоким давлением и температурой — и знал, что сочленения металлопластового скафандра теряют подвижность через пять часов, обретая ее вновь после остывания материала. Предполагалось, что больше пяти часов человек все равно не выдержит в той плавильной печи, которая называлась венерианской атмосферой.

— Эрик, как ты? — с идиотской надеждой окликнул я. — По-прежнему не чувствуешь двигателей?

— Абсолютно. Говорю тебе, это похоже на местную анестезию.

— Что ж, в этом есть и плюсы — по крайней мере, не испытываешь боли, верно? Сейчас мы на высоте двадцати миль… Надеюсь, мне не придется исполнять на корпусе акробатические трюки в этих средневековых доспехах?

— Конечно, нет! Даже не думай об этом! Ничего не поделаешь — придется спуститься.

— Я боялся, что ты это скажешь.

Предполагалось, что когда настанет время отлета, Эрик подогреет водород в нашем топливном баке, увеличив таким образом давление, а потом откроет клапан, выпустит излишек газа — и корабль, зависший на расстоянии двадцати километров над поверхностью планеты, начнет подниматься. Конечно, моему напарнику пришлось бы очень внимательно следить за давлением в баке, чтобы туда не ворвался венерианский воздух — иначе корабль рухнет на Венеру. Такого трагического финала нельзя было допустить. Пусть мы не сделали в этом рейсе никаких сенсационных открытий, потеря Эрика Донована и Кристиана Ламберта стала бы невосполнимой для всего мыслящего человечества.

Эрик снова подал голос на полпути к поверхности Венеры:

— Знаешь, Крис, тут есть одна загвоздка…

— Всего одна? Ты меня радуешь.

— Понимаешь, наш корабль рассчитан на давление на высоте двадцати миль. Но там, внизу, оно будет в шесть раз выше…

— Да, теперь мы точно привезем на Землю сенсационный материал. Чур, Нобелевку — пополам!

— Договорились.

Дальше мы опускались в молчании; температура снаружи быстро росла, еще быстрее поднималось давление. Время от времени я проводил замеры — главным образом для того, чтобы отвлечься от мыслей о том, когда же наконец треснут иллюминаторы.

Эрик опять заговорил:

— Бак в порядке, и корабль, по-моему, тоже. Интересно, выдержит ли кабина?

— Меня самого это интересует.

— Осталась всего половина пути.

В пятистах милях над нашими головами, недостижимый, словно Луна, висел атомный ионный двигатель, призванный доставить нас домой. Но на одной химической ракете нам до него не добраться. Ракета предназначалась для использования после того, как воздух станет слишком разреженным для турбин.

— Осталось четыре мили, — возвестил Эрик. — Я снова открою клапан…

И почти сразу:

— Вижу землю!

Я пока ничего не видел, и мой напарник предупредил:

— Не надрывайся. Я-то пользуюсь инфракрасным, и то не могу разглядеть деталей. Лучше считай своих рыб…

— Не будь эгоистом, скажи, что там! — потребовал я. — Нет ли внизу испаряющих миазмы болот с жуткими кровожадными чудовищами и растениями-людоедами?

— Должен тебя огорчить, но это похоже на грязную лужу. Пристегнись!

Я так и сделал и вскоре почувствовал толчок. Корабль содрогнулся, ударился о землю… Еще раз, и еще! Мои зубы стучали, ремни впивались в тело, и мне уже не хотелось ни сенсаций, ни приключений, ни славы первого человека, ступившего на поверхность Венеры… Я жаждал лишь одного — выбраться из этой дьявольской свистопляски живым и по возможности невредимым!

— Черт, — пробормотал Эрик.

Сверху донеслось леденящее душу шипение… А затем наступили блаженные тишина и покой. Я осторожно открыл зажмуренные глаза и с удивлением убедился, что на иллюминаторе нет ни единой трещины.

За ним кипела какая-то непонятная муть, словно мы сели на дно озера, подняв тучи ила.

— Поздравляю с первой в истории космонавтики посадкой на поверхность Венеры! — произнес я и, отстегнув ремни, выбрался из кресла.

— Спасибо, — озабоченно отозвался Эрик. — Теперь стоит подумать, как вернуться.

— Ладно, ты пока думай, а я пойду — делать первые исторические шаги по Планете Любви!

— Удачи, дружище, — рассеянно напутствовал он.

Эрик явно уже успел погрузиться в размышления над проблемой возвращения. Этот парень иногда просто бесит меня своим рационализмом! Первая посадка на Венеру — а ему хоть бы хны!

В обиженном молчании я влез в скафандр, и, когда уже подковылял к шлюзу, мой напарник негромко проговорил:

— Смотри, не оставайся снаружи слишком долго!

Я помахал рукой в сторону его кабинки и неуклюже ввалился в шлюз.

И как эти бедняги, средневековые рыцари, умудрялись передвигаться в шестидесятикилограммовых доспехах? Впрочем, на старушке Земле, где несколько веков царила мода на всякие там латы и доспехи, никогда не бывало слишком жарко. А здесь наружная температура приближалась к семистам тридцати, и я уже заранее обливался потом.

Дверь открылась; охлаждающий узел моего скафандра издал жалобный писк. Включив головной фонарь, пробуравивший светлый тоннель в мутном мраке, я шагнул на правое крыло.

Пока мой скафандр потрескивал и ужимался под действием высокого давления, я стоял на крыле, привыкая к мысли, что вокруг — Венера. Почему-то эта мысль никак не укладывалась в голове: наверное, потому, что вокруг почти ничего не было видно. Луч нашлемного фонаря проникал не дальше, чем на тридцать футов. Воздух не может быть таким непрозрачным, независимо от плотности; он, наверное, полон пыли или крошечных капелек какой-то жидкости.

Наконец я прикрепил к крылу линь и соскользнул на землю. Вот они, первые шаги по поверхности другой планеты — по сухой красноватой грязи, пористой, словно губка. Лава, изъеденная кислотами? При таком давлении и температуре коррозии подвержено все что угодно. Будь на мне более легкий костюмчик, я, наверное, еще долго бродил бы возле корабля, пытаясь увидеть как можно больше, но помимо дикой жары на меня давили шестьдесят килограммов скафандра… Поэтому я взял в нескольких местах пробы почвы и вскарабкался по линю обратно на крыло.

Оно было ужасно скользким — несмотря на магнитные подошвы. Если бы рыцарям, облаченным в доспехи, нужно было сражаться помимо сарацин еще и с собственными магнитными подошвами — черта с два они отвоевали бы гроб господень! Я исчерпал весь свой богатый запас ругательств, пока произвел поверхностный осмотр корабля.

Ни крыло, ни фюзеляж не носили признаков повреждения. Значит, вовсе не шальной метеорит перебил контакты Эрика с его чувствительными окончаниями. К тому времени, как проверка панелей была закончена, я проникся страстным сочувствием к цыплятам гриль и почти убедился в правильности своего диагноза. На каждом крыле находилось по четыре проверочные панели: одна — на фюзеляже, две — в хвостовой части стабилизатора, а четвертая — на самой турбине. Все они держались на утопленных в корпус болтах и выходили на узлы электрической системы корабля. Размыкая, а затем вновь соединяя контакты в панелях и интересуясь реакциями Эрика, я установил, что его чувствительность прекращалась где-то между второй и третьей контрольными панелями. Примерно так же дело обстояло с левым крылом.

Убедившись в своей правоте, я еще минут десять торчал снаружи, обливаясь потом и размышляя, как рассказать обо всем напарнику.

— Поговорить по душам? — удивленно переспросил Эрик. — А ты уверен, что сейчас подходящее для этого время? Может, лучше поболтаем по дороге домой?

— Нет, этот разговор не терпит отлагательства. Скажи, ты не заметил чего-нибудь в свой телеглаз? Чего-нибудь такого, что ускользнуло от меня?

— Нет. Иначе я дал бы тебе знать.

— Отлично. А теперь слушай. Поломка в твоих цепях не внутренняя, ведь ты чувствуешь все до второй контрольной панели. Она и не наружная, потому что нет никаких свидетельств повреждения. Значит, неисправность может быть только в одном месте…

— Так-так.

Эрик, видно, заподозрил неладное — его голос опять зазвучал раздражающе монотонно. Но отступать было некуда. Я облизнул губы и продолжал:

— Подумай сам — почему у тебя парализовало обе турбины? Как они могли сломаться одновременно? А теперь вспомни, что на корабле есть только одно место, где их цепи соединяются.

— Да. Они соединяются через мой мозг. Значит, ты думаешь, что неисправная деталь — это я?

Черт! Я даже не предполагал, что разговор получится настолько трудным.

— Ты вовсе не механическая деталь, Эрик. Если с тобой что-то неладно, значит, дело или в медицине, или в психологии. Но по медицинской части мы все проверили, значит…

— Значит, крыша поехала… — медленно проговорил Эрик. — Приятно хотя бы то, что тебя считают человеком.

— Полагаю, здесь типичная «курковая» анестезия. Ну же, ведь ты сам когда-то слушал курс прикладной психологии и должен помнить все не хуже меня! Солдат, которому слишком часто приходилось убивать, внезапно может обнаружить, что он больше не чувствует правого указательного пальца или даже всей ладони. Разве это не твой случай?

— Так-так.

— Конечно, я не считаю тебя машиной, Эрик, но сейчас важнее то, что ты сам не считаешь себя ею…

— Так-так.

— Перестань «так-такать» и выслушай до конца! Признайся, ведь ты никогда по-настоящему не верил, что каждая часть нашего корабля — часть тебя самого? Это и справедливо, и разумно. Каждый раз, когда корабль модернизируют, ты получаешь новый набор частей — и хорошо, что не думаешь об изменении модели, как о серии ампутаций…

Я несколько раз отрепетировал эту речь про себя, но теперь мне казалось, что она звучит на редкость фальшиво. По-видимому, я старался вложить в свои слова как можно больше убеждения и чувства. Хуже всего было то, что Эрик слушал, почти не перебивая. Было бы легче, если бы он спорил, возражал или возмущался!

— И… И… Гм… О чем это я? Ну да! Короче — причина неполадки в том, что ты подсознательно перестал верить, будто можешь ощущать турбины частью своего организма. Вот потому тебе и кажется, что ты их больше не чувствуешь.

Заготовленная речь кончилась. Я замолчал и принялся ждать взрыва.

— Неплохая теория, — проговорил Эрик.

Я с трудом поверил своим ушам.

— Значит, ты со мной согласен?

— Этого я не говорил. Всего лишь выслушал твою версию — а теперь ты послушай мою. Мне кажется, ты выдумал всю эту белиберду, чтобы снять с себя ответственность и переложить проблему на мои плечи… Насчет плеч, напарник, я выразился фигурально.

— Какая ерунда…

— Заткнись. Когда мне понадобится психоаналитик или психиатр, ты узнаешь об этом первым, обещаю. А сейчас напряги свое бурное воображение и представь, что проблема вызвана все же механическим повреждением. Надеюсь, это не труднее, чем увидеть проплывающую за иллюминатором жареную рыбу?

— Но я же все прове…

— Я сказал — заткнись! Ты не господь бог, мистер Почемучка, и не мог проверить абсолютно все. Наверняка ты что-то упустил, а я не могу обойти самого себя кругом, чтобы самолично провести проверку. Лучше сделать еще одну попытку, не то мы застрянем здесь навечно, понял?

— Да, сэр.

— Поспи несколько часов и принимайся за дело.

— Слушаюсь, сэр!

Я повалился на койку, закрыл глаза и постарался перестать злиться.

За пять лет, что мы летали с Эриком Донованом, то была наша первая серьезная размолвка. Думаете, я с легкостью смог назвать своего напарника сумасшедшим? Ничуть! Но я не сомневался в собственной правоте.

Блоки химического контроля предохраняли Эрика от безумия вроде шизофрении, и создатели первого в мире очеловеченного корабля предполагали, что поэтому их детище всегда будет нормальным. Но какой контроль предохранит человеческий мозг от рождающихся в нем образов?

Пять лет назад после аварии от пилота Эрика Донована не осталось ничего, кроме неповрежденной центральной нервной системы и гипофиза.

«Мы отрегулируем состав его крови, — говорили создатели корабля, — и он всегда будет спокоен, хладнокровен и сдержан. Никакой паники, никаких колебаний или сомнений!».

В первый же год наших совместных полетов я понял, насколько эти придурки ошиблись. Эрику не нужны были адреналиновые железы, чтобы бояться смерти: его эмоциональные реакции установились задолго до того дня, как он попытался посадить свой корабль, не имея радара. И он вовсе не нуждался в дополнительных «протезах», чтобы сохранить чувство юмора и быть отличным напарником в длинных рейсах. Пять лет мы жили душа в душу, а вот теперь в его душе что-то разладилось, но он упорно не хочет в это верить.

Мой приятель будет ждать, когда я починю несуществующую неисправность, и… И он ухватится за любой предлог, чтобы поверить, будто я действительно это сделал.

Похоже, Эрик уснул. В его крови не накапливались токсины усталости, но в кору головного мозга был вживлен специальный датчик, иначе он свихнулся бы от постоянного бодрствования. Когда мой напарник дрых, его не разбудил бы даже атомный взрыв, и все-таки я старался по возможности не шуметь, пока разыскивал в подсобке герметичные ведра и наполнял их водой. Я поставил ведра в холодильник, снова повалился на койку, заснул и проснулся только через пять часов.

Утро было чернее легких курильщика. Что Венере по-настоящему нужно, философствовал я, выволакивая из холодильника ведра, так это потерять девяносто девять процентов воздуха. Это снизит парниковый эффект и сделает температуру пригодной для жизни. Если бы удалось понизить тяготение Венеры почти до нуля, все произошло бы само собой… Что ж, Планете Любви придется ждать, когда мы откроем антигравитацию!

— С добрым утром, — прервал мои размышления Эрик. Что это ты затеял? Решил сделать зарядку с ведрами вместо гантелей?

— Есть кое-какая идея, — многозначительно обронил я. — Объясню все потом, если она сработает.

Под заинтересованное молчание напарника я натянул скафандр, вновь ощутив себя сподвижником короля Артура, и, кряхтя, поднял тяжеленные ведра.

— И все-таки, зачем тебе ведра? — не выдержал Эрик.

— Чтобы охладиться, когда станет слишком жарко. Выпускай меня.

— Стоило бы подержать тебя здесь, пока не расколешься.

Но все же шлюзовая, а потом и наружная дверь отворились, и я вышел на крыло. На этот раз я не тратил время на то, чтобы пялиться по сторонам. Открыв панель номер два по правой стороне, я отвинтил крышку термостойкого ведра и выплеснул кипящую мешанину льда и испаряющейся воды в путаницу проводков и соединений.

— Что ты там делаешь, черт возьми? — взвинченно поинтересовался Эрик, и я чуть не выронил ведро — так резко прозвучал его голос внутри моего шлема.

— Ты что-то почувствовал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нет, но, видишь ли, мне слегка любопытно…

— Этой ночью мне пришла в голову одна неплохая мысль. Каждая часть корабля прошла испытание на давление и на жару в особом боксе, но весь корабль, как целое, таких испытаний не прошел. Он слишком велик для этого, верно?

Я открыл панель номер три на левом крыле и выплеснул туда остатки воды и льда.

— Так вот, я считаю, что твои цепи перекрыты жаром или давлением, или тем и другим вместе. Давления мне не устранить, зато я могу остудить льдом реле — чем сейчас и занимаюсь. Дай знать, к которой турбине раньше вернется чувствительность, тогда мы узнаем, какая контрольная панель нам нужна.

— Крис! Тебе не кажется, что столь острый эксперимент ты должен был согласовать со мной? Знаешь, что холодная вода может сделать с раскаленным металлом?

— Он может лопнуть. Тогда ты утратишь управление турбинами, которого и без того нет.

— Хм. Очко в твою пользу. Но я до сих пор ничего не чувствую.

Через полчаса я вернулся к шлюзу, обессиленно волоча пустые ведра и размышляя, нагреются ли они настолько, чтобы расплавиться… И что нам делать теперь, когда мой план не сработал.

И вдруг Эрик взволнованно окликнул:

— Я чувствую правую турбину!

— Чувствуешь?! Ты можешь ей управлять?!

— Нет, не настолько. Температуры пока не ощущаю, но… О, вот она пошла. Получилось, Крис! Действительно получилось! Я же тебе говорил, что все дело в механике, а не в…

Внезапно он замолчал.

— Эрик, в чем дело?

— Ощущение исчезло.

— Как?!

Прошло — и все. Опять не чувствую ни температуры, ни контроля подачи топлива. Наверное, холод слишком быстро пропадает!

Уф! Ладно, без паники. Сейчас я повторю процедуру, а потом поднимемся как можно выше, я опять отправлюсь на крыло с ведрами льда и…

— Ты это серьезно?!

А у тебя есть другие предложения?

Как ни странно, подъем шел гладко до высоты шестнадцати миль. Потом Эрик заявил:

— Все, выше нам не забраться. Ты все еще хочешь заняться этой сумасшедшей эквилибристикой?..

Вместо ответа я влез в скафандр, вынул ведра из холодильника и молча шагнул в открывшийся шлюз.

Как ни странно, я не чувствовал ни панического страха, ни железной решимости, ни готовности к самопожертвованию. Я делал то, чего никто никогда раньше не делал, двигаясь механически, словно зомби.

Мои магнитные подошвы работали на полную мощность, и мне казалось, будто я при каждом шаге выдираюсь из толстого слоя смолы.

Я добрался до панели номер два, открыл ее, вывалил лед и отбросил ведро. Потом века три или четыре я перебирался на другое крыло. Надеюсь, вам никогда не придется выполнять этот трюк на высоте шестнадцати миль, к тому же с ведром испаряющегося ледяного крошева в руке. Уж не знаю, каким образом, но я все же достиг цели, опрокинул содержимое ведра в левую панель номер два и потащился назад. Теперь мои руки были пусты, но идти почему-то не стало легче. Я медленно тащился сквозь преддверие ада — прилипающий к смоле зомби — и мыслей у меня в голове было не больше, чем льда в опорожненных ведрах. Вероятно, они уже расплавились, так и не успев коснуться поверхности Венеры… А теперь я вот-вот разделю их участь…

Когда передо мной вдруг появилась дверь шлюза, у меня даже не хватило сил удивиться.

— Что ты возишься?! — ворвался в мое сознание нетерпеливый голос напарника. Кажется, он говорил со мной уже довольно долго; кажется, я даже что-то ему отвечал… — Сядь и пристегнись. Живее!

— Н-не могу снять скафандр.

Руки у меня дрожали, как проклятые — наступала реакция. Я упал в кресло, до которого добрался чуть ли не на четвереньках.

— Оставь в покое свои доспехи и пристегнись! У нас есть шанс попасть домой, только если мы стартуем немедленно.

Стоило мне затянуть ремни, как турбины взревели, корабль затрясся, а потом рванулся вперед, и мы выскользнули из-под топливного бака.

Турбины набирали рабочую скорость, и давление усиливалось — Эрик выжимал из двигателей все, что мог. Это было бы мучительно, даже не будь на мне скафандра, — теперь же превратилось в лютую пытку. Ну, разве это не обидно — уцелеть во время невероятной прогулки с ведрами, а потом загнуться от банальных перегрузок?

Мы мчались почти вертикально вверх, и я никак не мог набрать в грудь достаточно воздуху и сказать Эрику, что погибаю.

Корабль вдруг дернулся, как гальванизированная лягушка.

— Турбина отключилась, — сообщил Эрик. — Пойду на другой.

Корабль вильнул — выбывшая из строя турбина отделилась. Теперь он летел, судорожно вздрагивая, но продолжал разгоняться.

Все, кажется, мне конец!

И тут заглохла вторая турбина. Эрик избавился и от нее, наконец-то ускорение прекратилось…

Но я еще долго не мог говорить.

— Мы все еще не выбрались, — возвестил бодрый голос моего напарника. — Можешь снять скафандр: когда я включу ракету, это будет пострашней той легкой разминки, которая заставила тебя поскулить.

— Вовсе не скулил!

Еще как, можешь мне поверить.

Я молчал до тех пор, пока не выбрался из скафандра.

— А как ты себя чувствуешь? — осведомился я, снова падая в кресло. Больше нигде нет необъяснимого онемения?

— Нет. А что?

Ничего. Просто проявляю дружескую заботу.

Пристегнись и перестань злиться. Понимаю, тебе обидно, что я оказался прав: неполадки и впрямь были чисто механическими!

— Черта с два!

— Что-что?

— Черта с два они были механическими! Я тебя в этом убедил, а потом еще раз убедил, что устранил неисправность. Мне хотелось, чтобы ты поверил — турбины опять могут работать. Я сотворил чудо, Эрик. Но это чудо из области психологии, а не механики. И надеюсь, что мне не придется выдумывать для тебя новые плацебо на обратном пути!

Я выпалил все на едином дыхании и немедленно пожалел о своих словах. Кто меня тянул за язык? Если мне приспичило поругаться с напарником, можно было хотя бы подождать, пока он вытащит нас из этой переделки! А вдруг он опять утратит контроль над турбинами?

Эрик молчал. Я уже приготовился к самому худшему, когда наконец услышал его голос:

— Ты считал, что никакой неисправности нет — и все-таки вышел на крыло на высоте шестнадцати миль?

— Ага. Что мне еще оставалось делать?

В механизмах Эрика что-то хрюкнуло.

— И после этого ты считаешь ненормальным меня? Почемучка, ты знаешь, кто из нас двоих по-настоящему сумасшедший?

— Ладно, готов поставить пять тысяч, что я прав. — Мой гнев совсем прошел, осталась только огромная усталость.

— Идет. Пусть механики после приземления поищут механическую неисправность. Ставлю пять тысяч, что они ее найдут. А теперь внимание — включаю ракету. Два, один…

Ракета включилась, вдавив меня в кресло. Последнее, о чем я успел подумать, теряя сознание, что наверняка не доживу до того дня, когда смогу получить свой выигрыш!

Люк Джейсон обвел на дисплее рамкой часть схемы левого крыла корабля.

— Это вот здесь, видите? Наружное давление сжало канал провода так, что он больше не мог сгибаться. А когда металл расширился от тепла, контакты сместились и разошлись. Ваша мысль с охлаждением реле была весьма удачной… Хотя до сих пор не понимаю, как это вы ухитрились остаться в живых после трюка с ведрами на высоте шестнадцати миль!..

— Полагаю, конструкция обоих крыльев одинакова? — перебил я эксперта-механика.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Само собой. И в правом крыле мы обнаружили аналогичные повреждения. Материал, из которого сделаны эти проводники, несомненно, не годится для венерианских кораблей.

Я оставил в груде Эриковой почты чек на пять тысяч и в тот же день улетел в Бразилию. Ума не приложу, как он отыскал меня там, где даже журналисты не могли найти первого человека, ступившего на поверхность Венеры, но этим утром мне пришло сообщение:

ПОЧЕМУЧКА, ВЕРНИСЬ! Я ВСЕ ПРОСТИЛ. ЭРИК ДОНОВАН.

Пожалуй, я так и сделаю.

ДОЖДУСЬ[4].

Сейчас на Плутоне полночь. Я вижу четкую линию горизонта, ниже которой в звездном свете поблескивают глыбы льда. Звезды выплывают из-за цепи ледяных гор — и поодиночке, и парами, и щедрыми гроздьями ярких белых точек. Мой взгляд отчетливо различает их движение.

Нет, тут что-то не так! Период обращения Плутона слишком велик, чтобы движение звезд стало заметным, — просто ход времени для меня замедлился, как вращение шестеренок в старых запылившихся часах.

В этом и заключается вся надежда.

Планета мала, поэтому горизонт так близок. Днем он кажется еще ближе, ведь расстояния здесь не скрадываются дымкой атмосферы. Я вижу две острые скалы — они вонзаются в звездную россыпь, словно клыки вампира. Между ними сверкает яркая точка. Солнце. Медленно и плавно оно поднимается над клыками; я не жду от него тепла, и все же смотреть на блестящую точку приятно.

…Солнца больше нет, и звезды теперь расположились по-другому. Видимо, на какое-то время я потерял сознание.

Нет, здесь все-таки что-то не так!

Неужели я дал маху? Ошибка меня не убьет, но может свести с ума…

Чепуха! Тех нейронных связей, что еще действуют в моем мозгу, недостаточно для того, чтобы обезуметь. Их хватает только для таких вялых, неторопливых, полусонных мыслей. Я не чувствую ни боли, ни утраты, ни сожаления, ни ужаса. Только бесконечное терпеливое ожидание да еще что-то, определяемое тремя словами: ну и влип!

Я стою, глядя на восток, — и жду, жду, жду, жду. Пусть мой пример послужит вам уроком: вот к чему приводит нежелание умирать!

Когда в 1989 году Плутон в перигелии приблизился к Солнцу (и к Земле) настолько, насколько это вообще возможно, НАСА решила, что грех не использовать данное обстоятельство.

Трое космонавтов — Джером, Сэмми и я — очутились в пластиковом баллоне с двигателем на ионной тяге, который должен был доставить нас на Плутон через полтора года. После столь длительного совместного пребывания нам полагалось люто возненавидеть друг друга, однако ничего подобного не произошло. Психологи НАСА неплохо умеют составлять экипажи.

Тем не менее, наша троица с огромным энтузиазмом встретила долгожданную посадку. Какое это блаженство — уединиться хоть на несколько минут! (это во-первых). Пройтись по поверхности планеты! (это, разумеется, во-вторых). Ну и взяться наконец за какое-нибудь не предусмотренное программой дело!

Новый мир обещал нам столько же сюрпризов, сколько в детстве сулило Рождество, и мы искренне сочувствовали Сэмми Гроссу, которому предстояло болтаться на орбите, в то время как Джером Гласс и я отправимся вниз.

Конечно, Сэмми высказался по этому поводу, да еще как! Он вообще такой: начал ворчать еще на мысе Кеннеди и продолжал в том же духе все полтора года. Но когда мы бросили жребий и ему выпало остаться, негодование Сэмми достигло предела.

Однако, как говаривал наш шеф из НАСА: кто-то должен! Сэмми прекрасно понимал, что одному из нас следует остаться на борту, чтобы отмечать неполадки, поддерживать связь с Землей и сбросить сейсмические бомбы. Именно они помогут разрешить главную загадку Плутона.

Над этой загадкой мы порядком поломали головы еще по дороге сюда: откуда у Плутона его огромная масса? Планета была в десятки раз тяжелее, чем ей полагалось по размеру. Сейсмические бомбы — не очень изящный, зато надежный способ, когда-то позволивший выяснить строение Земли…

…Между «клыками вампира» сверкнула яркая звезда. Интересно, разгадают ли тайну Плутона ко времени окончания моей вахты? Равнина и горы медленно тонут: это появляющиеся звезды создают иллюзию, будто мы непрерывно скользим вниз, — Джером, я и наш вмерзший в вечные льды корабль…

Сначала «Нерва» вела себя выше всех похвал. На несколько минут мы зависли над равниной, чтобы найти место для посадки, затем опустились в белесом ореоле тумана, рожденного водородным пламенем.

Потом в просвете посадочного кольца мелькнула влажная черная поверхность, и вот — ура! — мы на поверхности Плутона.

Почти час мы проверяли системы, готовясь к вылазке, и столько же ушло на обсуждение, кто из нас выходит первым? Отнюдь не праздный вопрос. Еще многие столетия Плутону суждено оставаться самым дальним форпостом Солнечной системы, и слава первого человека, ступившего на его поверхность, не померкнет вовеки.

В конце концов мы снова метнули жребий, и по решению монеты имя Д. Хатчисона отныне будет стоять в учебниках истории перед именем А. Сотера. Подумать только, тогда это меня всерьез зацепило! Джером, выбираясь через люк, начал беззлобно подшучивать надо мной — что-то насчет мраморных памятников.

Мне осталось завинтить несколько гаек на шлеме, когда шутки сменились ругательствами. Я торопливо закончил все положенные процедуры и тоже вылез наружу.

С первого же взгляда стало ясно: дело дрянь.

Поверхность планеты, на которую мы опустились, представляла собой смесь грязного льда, воды и каменного крошева. Огонь, вырывавшийся из двигателя, расплавил лед, а когда вода снова замерзла, посадочная ступень оказалась намертво впаянной в грязную льдину выше средней линии.

Сэмми довольно странно отреагировал на наше сообщение о том, как мы влипли (точнее, вмерзли). Подумать только! — предложил нам провести кое-какие исследования, а потом приниматься за освобождение корабля. Легко разбрасываться такими советами, если сидишь наверху в аппарате, который может вернуть тебя обратно на Землю. А каково внизу, на чужой планете, ухватившей наш корабль своими безжалостными ледяными челюстями!

Мы решили расплавить лед двигателями и таким образом вырваться из ловушки. Температура росла медленно и осторожно, вдруг показатели приборов словно взбесились: под влиянием чудовищной разности температур что-то вышло из строя. Джером вдвинул замедляющие стержни, но это не дало никакого результата. Может, они расплавились, а может, подвел сам реактор…

Над «клыками вампира» снова показалось Солнце… Неужели я ухитрился задремать? Звезды так же клубятся над теми же мрачными вершинами, но созвездия сильно сместились влево.

Что-то тяжелое наваливается на меня сзади, я ощущаю его вес на спине и ногах. Самое время испугаться — и все-таки мне не страшно. Скользнув по моей спине, «оно» переваливается через плечо. Ага, теперь я его вижу! Огромная полупрозрачная амеба с черными комками внутри. Внутренности? Пища?

Лучше ей убраться подальше до восхода солнца. На солнечной стороне Плутона температура днем поднимается на пятьдесят градусов выше нуля. Абсолютного нуля.

Чудище словно услышало мои мысли — оно удаляется, скользя, как капля по стеклу, по направлению к ледяному кратеру.

Как ужасающе медленно оно ползет, медленнее, чем движутся звезды! Я вижу боковым зрением — амеба внизу, совсем близко к посадочной ступени и крохотной застывшей фигурке первого человека, который ступил на поверхность Плутона… И первого, кто на этой планете погиб.

После аварии двигателя необходимо было спуститься вниз и посмотреть, насколько серьезны и велики повреждения. Нет, я не чувствую себя виноватым: если бы жребий пал на меня, я не колеблясь пошел бы вместо Джерома. Дело в том, что единственный способ — прожечь струей ранцевого двигателя туннель во льду и проползти по нему в полость под посадочным кольцом, не оставлял шанса выжить исполнителю этого смертельного трюка.

В газовой полости царил настоящий радиоактивный ад. Оказалось, что двигатель выбросил расплавленные обломки реактора прямо на ледяные стенки.

Вползая в туннель, мой друг тихо шептал ругательства, но выполз оттуда молча. Наверно, все подходящие слова он уже израсходовал.

Помню, как я плакал от горя и страха и старался говорить спокойно, чтобы Джером не догадался о моих слезах. Он подробно описал мне ситуацию, сказал: «Прощай», шагнул на лед и снял шлем. Туманное облако окутало его голову и опустилось на плечи крошечными снежинками.

Джером до сих пор стоит на том же месте, сжимая в руках шлем: памятник первому человеку на Плутоне. Иней серебрится на его лице и открытых глазах.

Опять восходит солнце. Надеюсь, амеба успела спастись…

…Это просто невероятно! Солнце на мгновение замерло между двумя вершинами, потом метнулось вверх, и вращающийся небосвод застыл. Вот почему я не заметил этого раньше! Это происходит удивительно быстро!

Чудовищная догадка… Раз повезло мне, значит, могло повезти и Джерому. Неужели…

Там, наверху, оставался Сэмми, но он не мог спуститься ко мне, а я — подняться к нему. Системы жизнеобеспечения работали по-прежнему исправно, и все же рано или поздно мне суждено было замерзнуть или задохнуться без кислорода.

Часов тридцать я совершал бескорыстный подвиг во славу науки, собирая образцы, проводя их анализы, сообщая полученные данные Сэмми и испытывая сильнейшую жалость к самому себе.

Каждый раз, оказываясь снаружи, я проходил мимо Джерома. Его промерзшая кожа выглядела как чистейший мрамор, а глаза были прикованы к звездам в мучительной тоске. Скоро и я буду выглядеть точно так же.

— Ищи кислородную жилу, — как заведенный, долдонил Сэмми. — Не сдавайся, ищи!

— Зачем?

— Чтобы выжить, балбес! Рано или поздно сюда вышлют спасательную экспедицию. Ты не должен сдаваться, слышишь?

Кислород я нашел — его крохотные прожилки пронизывали, лед тончайшей паутиной и словно насмехались над моими дурацкими надеждами.

— Тогда используй воду! Ты ведь можешь добыть кислород электролизом, дубина!

Могу. Но зачем? Спасательный корабль прилетит через годы: его придется строить совершенно заново, да к тому же вносить изменения в конструкцию посадочной ступени. Для электролиза нужна энергия, как и для обогрева, — а у меня были только аккумуляторы. К чему продлевать мучительную агонию?

Мне отчаянно хотелось жить, но к осознанию подлинного положения дел я пришел раньше, чем Сэмми. Тот упорно не понимал — или не желал понять, что мне крышка. В конце концов пришлось прекратить передачу посланий — не потому, что я их исчерпал, а потому, что они сводили Сэмми с ума.

Я перестал отвечать на вызовы и долго стоял рядом с Джеромом, собираясь с духом для того, что мне предстояло сделать. И вдруг ко мне пришла надежда.

В Неваде в камерах с жидким азотом находится полмиллиона замороженных людей. Они ждут того дня, когда врачи научатся лечить те болезни, которые их убивали. Если бы эти мужчины и женщины не решились на замораживание, они были бы уже мертвы.

Я тоже скоро умру, если не…

В полном вакууме человек может прожить не так уж мало — пожалуй, пару-другую секунд. Если постараться, за это время можно успеть скинуть скафандр. И тогда черная ночь Плутона высосет тепло из моего тела. При температуре в пятьдесят градусов выше абсолютного нуля я буду стоять замороженный хоть целую вечность, ожидая второго пришествия — врачей или господа Бога…

…Солнце сверкнуло…

Нигде не видно той гигантской амебы, с которой я познакомился вчера. Как ни странно, искренне хочется верить, что она успела спрятаться.

Скафандр лежит рядом со мной на льду. Как только я его скинул, то успел принять эту героическую позу — герой на вершине черной скалы, неотрывно смотрящий на горизонт. Лицом к востоку, молодой человек! Правда, я слегка спутал направление, но меня извиняет то, что пар от дыхания заслонял тогда весь мир, к тому же я слегка торопился. И все же стоило бы повернуть голову чуть левее… Интересно, прольет ли Джинни две-три слезинки, когда Сэмми расскажет ей обо мне? Жаль, что она не может меня сейчас увидеть…

Сейчас Сэм, должно быть, уже подлетает к Земле.

Звезды медленно выплывают из-за горных вершин, и снова волнистая равнина, посадочная ступень, Джером и я погружаемся в черное небо.

Мой труп будет самым промерзшим за всю историю человечества. Даже тех мертвецов в Неваде хранят всего лишь при температуре жидкого азота. Боже, как они могут надеяться выжить при подобной жарище? Просто адское пекло по сравнению с ночами на Плутоне, когда все пятьдесят градусов дневного тепла рассеиваются в пространстве.

Каждое утро солнечные лучи поднимают температуру и выключают меня, словно машину. Но ночной холод превращает сеть моих нервов в сверхпроводник. По сети текут токи, текут мысли, текут ощущения. Правда, их движение медленно, безумно медленно, но тут уж ничего не поделаешь. Стопятидесятитрехчасовые сутки Плутона сжимаются для меня в какие-нибудь пятнадцать минут… И это здорово.

Потому что при подобном темпе я, пожалуй, и впрямь дождусь.

Может, Сэмми уже на Земле? И они уже выслали спасательную экспедицию?

Поживем — увидим. Куда мне торопиться?

Хорошо, что у меня нет эмоций. Но кое-что я все же ощущаю: тяжесть той амебы, боль в ушах, давление, приложенное к каждому квадратному миллиметру моего тела. Внутри меня заморожено напряжение, и мои нервы непрестанно говорят мне об этом. Я ощущаю скользящий по моим губам ветер, похожий на легкий сигаретный дымок.

Забавно будет, если я все-таки дождусь!

А вдруг они меня не найдут? Ерунда, Плутон — небольшая планета. К тому же рядом со мной гордо торчит посадочная ступень — в более величественной позе, чем моя. Правда, ступень сильно припорошило инеем, и сверху ее нелегко будет разглядеть. Я могу проторчать здесь вечность, пока они не отыщут мой корабль среди бесконечной равнины. Неужели меня это волнует? Неужели меня еще что-то способно взволновать?

Какие эмоции могут быть у куска льда?

Снова солнце…

…И снова выплывают на небо звёзды. Теплится ли в Джероме такая же полужизнь, как во мне? Я хочу смахнуть иней с его открытых глаз!

Хоть бы эта милая амеба вернулась…

Проклятье!

Как здесь холодно и одиноко.

ГЛАЗ ОСЬМИНОГА[5].

Это был колодец. Среди песчано-унылого однообразия он притягивал взгляд, казался неким богохульством в ядовитой дикости Марса. Генри Бердсан и Кристофер Луден склонились над шероховатым краем, меряя взглядом чернильную мглу.

Их марсоход замер неподалеку, утопая широкими колесами в песке. Мелкий, похожий на тальк, он свой розовый цвет позаимствовал у неба. А небо — цвета крови — больше всего напоминало пылающий канзасский закат, но крошечное солнце все еще находилось в зените.

Сложенный из узких каменных блоков высотой и толщиной примерно в фут, колодец возвышался на четыре фута над песком — круглый, ярда в три в поперечнике. Удивительный камень, из которого вытесали его блоки, был странно-прозрачным, наполненным голубоватым внутренним светом.

— Похоже на человеческое изделие! — Генри не скрывал своего изумления.

Крис понял, что он имеет в виду.

— Естественно. Колодец — это так просто, скажем, как рычаг или колесо. Невозможно внести в их конструкцию много изменений. А что ты думаешь по поводу блоков?

— Странная форма. Но и такие мог сделать человек.

— Дыша окисью азота, глотая красную дымящуюся азотную кислоту? И все же, Гарри! Мы обнаружили разумную жизнь. Надо сообщить на орбиту Эби.

— Правильно.

Однако некоторое время они еще всматривались в мутную тьму. Затем не спеша побрели к терпеливо ожидавшему их марсоходу.

Летательный аппарат издали напоминал вертикально поставленную шариковую ручку и опирался на три ноги, начинавшиеся от середины корпуса. Марсоход подкатил к одной из этих ног и остановился. Дверь кабины с тихим шипением отъехала в сторону, и первым выбрался Генри. Нажав на кнопку рядом с люком, он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, про себя стал отсчитывать секунды до появления трапа. Скоро сеанс связи, Эби Купер не любит ждать. Крис тем временем занялся обследованием грузового трюма и среди беспорядочно сложенных, но весьма необходимых вещей нашел большую бухту тонкой веревки, ведро и тяжелый геологический молоток. Все было обработано специальными составами, чтобы противостоять едкой марсианской атмосфере. Он сбросил их рядом с марсоходом.

— А теперь посмотрим, — сказал он мрачно.

Генри спустился по трапу.

— Эби скандалит, — сообщил он. — Требует, чтобы мы выходили с ним на связь каждые пять минут. Он хочет знать, насколько стар этот колодец.

— Я тоже хочу. — Крис потряс молотком. — Мы отковыряем небольшой камешек, и я им займусь. Поехали.

Они чуть было не проскочили мимо — издали колодец почти сливался с окружавшим его незатейливым пейзажем.

— Давай сначала посмотрим, насколько он глубок, — предложил Луден.

Прежде чем опустить ведро в колодец, он придирчиво проверил завязанный Генри узел. А затем — минута томительного ожидания, пока почти вся веревка не размоталась, и молчание марсианской пустыни было прервано отголоском всплеска, долетевшего из глубины.

Веревка была заранее размечена, следовательно, глубина колодца почти триста футов. Они подняли ведро, которое оказалось наполовину наполненным мутной, слегка маслянистой жидкостью.

— Генри, хочешь отвезти это назад и сделать анализ? — Крис протянул ведро своему спутнику.

Темное лицо Бердсана расплылось в ухмылке.

— Предоставляю тебе столь почетное право. Зачем формальности? Мы оба знаем, что здесь может быть.

— Конечно, но… порядок никто не отменял. Давай.

Они разыграли на пальцах, и Генри пришлось вернуться к кораблю. Со стороны удалявшийся марсоход выглядел более чем забавно: из окна торчала рука, держащая ведро, откуда через край выплескивалась жидкость.

Крис тем временем внимательно изучал колодец в поисках подходящего блока для образца. Камень напоминал кварц или какую-нибудь разновидность мрамора, но без характерных прожилок. Время, ветер и песок сделали свое дело, так что породу определить на глаз вряд ли удастся. Луден с силой ударил молотком по тому, что походило на трещину, затем еще и еще раз.

Молоток сломался. Не веря своим глазам, Луден вертел его, изучая исковерканную ручку и вмятины на металле. Чудеса, да и только! При подготовке экспедиции обсуждению, как правило, подлежал вес какого-либо инструмента для марсианского проекта, но никогда — его цена или качество. Стоимость такого молотка могла исчисляться десятками тысяч — в соответствии с прочностью и надежностью сплава. Значит…

Он наклонил голову вбок, пробуя на вкус странную идею.

— Гарри!

— Да?

— Что поделываешь?

— Только что зашел в шлюз. Дай мне пять минут: выяснить, что эта жидкость — азотная кислота.

— Хорошо, но окажи услугу. Кольцо при тебе?

— Алмазная подковка? Конечно.

— Привези его с собой, только держи вне скафандра. Вне, понял?

— Погоди-ка, Крис. Это очень ценное кольцо. Почему бы тебе не воспользоваться своим?

— Об этом я уже думал. Сейчас сниму скафандр и… Тьфу, шлем не расстегнуть.

— Все, понял! — В наушниках щелкнуло, и связь прервалась.

Луден сел на землю, прислонившись спиной к колодцу, и стал ждать. Рассеянный взгляд скользил по идеальным полумесяцам дюн, их идеальный порядок казался неестественным. Что-то должно было действовать на ветра, заставляя их дуть всегда в одном направлении, как земные пассаты. И эти дюны… должно быть, они ползут по пустыне, следуя за ветрами медленнее, чем улитки.

Солнце двигалось к горизонту. Вчера они совершили посадку незадолго до заката, поэтому Крис уже наблюдал, как внезапно пустыня превращается из розовой в полуночно-черную и как мало света дают Фобос и Деймос. Но до заката оставалось еще четыре часа.

Насколько стары эти камни за его спиной? Если его предположение — странная и глупая мысль — реально… Но Крис не пошел бы добровольцем в Марсианский проект, если бы не был наполовину романтиком.

Итак, если это настоящие алмазы, они, должно быть, ужасающе стары — раз их так обработал простой песок! Гораздо старше, чем пирамиды Египта и охраняющий их сфинкс. Возможно, раса, которая имела отношение к этому колодцу, потом исчезла — кстати, любимая тема писателей-фантастов…

— Алло, Крис?

— Слушаю.

— Это грязная азотная кислота, не слишком крепкая. В следующий раз ты мне сразу верь.

— Генри, нас сюда не для того прислали, чтобы мы гадали на кофейной гуще. Все догадки были сделаны и высказаны, когда строился наш корабль. Мы прибыли устанавливать факты, верно?

— До встречи через десять минут.

Взгляд Лудена снова заскользил по пустыне. Прошла секунда-другая, прежде чем он понял, что его глаза уловили некую странность… Одна из дюн имела явно неправильную форму: от полумесяца под тупым углом отходило ответвление. Надо же — груша среди яблонь!

У Криса было десять минут, да и дюна находилась недалеко.

Оказавшись возле дюны, он оглянулся. Отсюда колодец хорошо просматривался — вероятно, расстояние было короче, чем ему казалось вначале, в заблуждение ввела близость горизонта.

Что привело к искажению ее формы? Какой-нибудь торчащий из земли камень, недостаточно высокий, чтобы показаться из песка. Позже его можно будет нащупать сонаром — наверное, он находится под этим песчаным рукавом.

— Крис! Где ты, черт возьми? Крис!

Луден подпрыгнул от неожиданности. Он совсем забыл про Генри. Быстро тот, однако, вернулся, неужели десять минут уже истекли?

— Посмотри на юг от колодца и увидишь меня.

— Почему ты не там, где тебя оставили, идиот? Я уже решил, что тебя похоронила песчаная буря.

— Прости, Гарри. Меня тут кое-что заинтересовало. — Крис забрался на песчаное щупальце. — Попробуй царапнуть по блокам кольцом.

— Очень странная мысль, — рассмеялся Бердсан.

— Попробуй.

Луден почувствовал дуновение ветра, глянул вниз, на песок, попытавшись вообразить препятствие, которое остановило его здесь. Что-то не обязательно очень большое — на наветренной стороне, в начале дуги, здесь.

— Крис, я царапнул. Да, след остался. Так что алмаз его, безусловно, берет. Опа! А, черт! Крис, ты покойник. Только смерть может спасти тебя от моей мести!

— Что случилось?

— Мой алмаз! Он безнадежно испорчен.

— Успокойся. Сможешь его заменить миллион раз, если привезешь на землю хоть один кирпич из колодца.

— Да, это правда. Но, чтобы его вырезать, нам понадобится лазер. Кстати, возможно, они использовали алмазную пыль в качестве цемента.

— Генри, окажи услугу. Принеси…

— Последняя услуга мне стоила дорогого кольца.

— Пригони сюда марсоход. Хочу заняться раскопками.

— Еду.

Через минуту машина остановилась рядом с дюной. Бердсан улыбался — значит, царапины на его кольце не испортили, в свою очередь, его настроение.

— Где будем копать?

— Здесь, у меня под ногами.

Большой резервуар под днищем марсохода содержал плотно сжатый воздух, который сжимался мотором, непосредственно забирающим воздух из разреженной марсианской атмосферы. Машина был снабжена двумя направленными вниз дюзами, через которые воздух помогал преодолевать крутые препятствия. Генри включил дюзы и завис над местом, где стоял Крис, перемещая свою тяжесть так, чтобы держать машину на месте. В разные стороны полетел песок. Крис отбежал в сторону, а Генри ухмыльнулся и удвоил напор, чтобы песчинки достигали его приятеля. Через полминуты давление ослабло, и Бердсану пришлось опуститься на землю. Марсоход сильно вибрировал, его мотор старался наполнить воздухом резервуар.

— Извини за любопытство, — Генри озадаченно смотрел на приятеля, — но зачем все это?

— Тут внизу есть что-то твердое, я хочу раскопать.

— Что ж, если ты уверен… думаешь, можно подать заявку на разработку этой алмазной копи?

Крис, оседлавший крутой склон дюны, задумчиво почесал шлем со стороны затылка.

— Почему бы и нет? Мы не встретили ни одного живого марсианина, и это определенно означает, что никто, кроме нас, не может заявить о своем праве на разработку. В худшем случае получим отказ, вот и все.

— Да, тут еще кое-что… Я не говорил об этом — хотелось, чтобы ты сам увидел. Знаешь… на одном из блоков много царапин.

— Они все такие.

— Там не такие, а глубокие, причем под углом в сорок пять градусов. Если только это не обман зрения. Не слишком тонкие, но напоминают разновидность письма.

Генри включил дюзы. Он прекрасно справлялся с этим делом, напоминая движениями балетного танцора.

Что-то начало появляться из песка, но, вопреки ожиданиям Криса, это что-то не было скалой. Некий фрагмент модернистской скульптуры, которая, как правило, не претендуя на пользу и наличие здравого смысла, тем не менее притягивает взгляд своей причудливой красотой. Металлический остов когда-то был машиной, а сейчас — ничем.

Бердсан балансировал над конической ямой, вырытой дюзами. Рядом с причудливым переплетением блестящих прутьев, проволоки, огромных смятых колец показалось что-то еще.

Мумия! Марсоход, выпустив остатки воздуха, отъехал в сторону. Крис скользнул в яму.

Мертвый марсианин лежал вниз лицом — примерно четыре фута в длину, непропорционально большой череп и длинные руки, на одной из которых сохранилось два пальца, на другой — только один, плоский, отстоявший от ладони под почти прямым углом. На ногах Луден вообще не увидел пальцев.

Артефакт сохранился гораздо лучше, но его форма ничего не говорила землянам. И тут сработало воображение Генри, тот самый визуальный «щелк — и готово!», который обеспечивал ему пятерку по топологии.

— Велосипед.

— Спятил?

— Нет! Взгляни — просто колеса слишком большие, и…

Это был фантастически искаженный велосипед, с колесами в восемь футов шириной, низким карликовым седлом, которое располагалось почти над задним колесом, и системой передач вместо цепи. Руль, сильно погнутый, был прикреплен к ступице переднего. Что-то раздавило велосипед, как подошва сминает пачку из-под сигарет… А затем азотная кислота доделала остальное.

— Хорошо, это велосипед, — Крис кивнул. — Велосипед Сальвадора Дали. А ведь у них много сходства с нами. Гм… Велосипеды, каменные колодцы, письменность…

— Одежда.

— Где?

— Должна была быть. Торс менее сильно разрушен, видишь, потому что одежда защищала его от повреждений.

— Возможно. Мумия вписывается в нашу теорию исчезнувшей расы, не правда ли? Вряд ли марсианину может быть больше чем пара тысяч лет. И таких тут должны быть сотни.

— Жаль, это вдребезги разбивает нашу алмазную шахту, компаньон. У него наверняка есть живые родственники.

— Мы не можем рассчитывать на большое сходство марсиан с нами. Вещи, которые мы обнаружили — велосипед, письменность, колодцы, — все это разумные существа просто вынуждены изобретать. А параллельной эволюцией можно объяснить двуногость.

— Параллельная эволюция? — переспросил Генри.

— Глаз осьминога. Он почти идентичен по структуре человеческому. Но ведь осьминог не является даже нашим отдаленным родственником. Большинство сумчатых ты не сможешь отличить от их млекопитающих аналогов… Ладно, давай попробуем его поднять.

Любой археолог, застав приятелей за этим занятием, пристрелил бы их недрогнувшей рукой.

Мумия была легкой и сухой, как пробка, и не выказывала склонности рассыпаться в их руках; они аккуратно пристегнули ее поверх багажного ящика. Крис вел медленно и осторожно.

Луден остановился на первой ступеньке трапа, поправляя мумию на левом плече.

— Давай обрызгаем его пластиком перед отправлением. У нас есть баллон жидкой пластмассы?

— Не припоминаю. Надо сделать фотоснимки, на случай, если он рассыплется.

— Хорошо. В кабине есть фотоаппарат. — Крис начал подниматься, Генри страховал его сзади. Они доставили мумию в воздушный шлюз без затруднений.

— Я вот что думаю, — сказал Генри. — Эта азотная кислота, в колодце, не была очень слабой, но содержала воду. Может, физиология этих ребят позволяет извлекать воду из азотной кислоты?

— Хорошая идея.

Они бережно положили мумию на кипу одеял и стали искать фотоаппарат. Спустя пять бесплодных минут Крис демонстративно ударился головой об стену.

— Я его брал вчера вечером, чтобы снимать закат! Он в грузовом трюме.

— Так поди и принеси.

Через минуту снизу послышался голос Лудена:

— Я тоже кое-что думаю. Алмазы вряд ли могут быть тут в изобилии. И резать их на блоки — работенка не из легких. Почему — алмаз? Надписи на колодце? Может, они воду боготворят?

— Конечно, ты думаешь. Не самое плохое занятие…

Крис достиг верха. Они втиснулись в воздушный шлюз и терпеливо ждали, когда истечет положенное время.

Открылась дверь. Приятели к этому времени сняли шлемы, и оба одновременно почувствовали запах. Что-то химическое, очень крепкое. Густой маслянистый дым поднимался от древнего трупа.

Генри отреагировал первым. Он бросился в маленький кухонный отсек. В котле было еще полно воды, Бердсан схватил его и плеснул водой на обугливающуюся мумию, затем до отказа вывернул кран.

Мумия взорвалась, как напалмовая бомба.

Генри отскочил от огненных брызг и, падая навзничь, успел заметить Криса, который за лодыжки вышвырнул мумию через люк и сразу же ударил по кнопке с надписью «Цикл». Внутренняя шлюзовая дверь глухо лязгнула запором. Луден склонился над товарищем.

— Что с тобой, Генри? Говорить можешь? А двигаться?

— Со мной все в порядке.

Крис с облегчением вздохнул, потом рассмеялся.

Генри, чуть пошатываясь, поднялся. Болела голова. Запах стоял невыносимый, через клапан во внешней стене шлюза струей бил красный дым. Яростно завыл кондиционер, деловито очищая воздух.

— Почему мумия взорвалась? — поинтересовался Генри.

— Вода, — Крис пожал плечами. — Из какого дерьма сделаны эти марсиане? Интересно было бы встретиться с живой особью…

— А колодец? Мы знаем, что он пользовался водой.

— Да, пользовался. Еще как пользовался! А ты знаешь, что глаз осьминога идентичен человеческому?

— Конечно. Но колодец — это колодец, не так ли?

— Только не в том случае, Генри, когда он служит крематорием. На Марсе нет огня, но вода способна полностью растворить тело. А этот колодец из алмазных строительных блоков — самое крепкое сооружение, известное человеку или марсианину. И нерушимый монумент навеки ушедшим!

КАК УМИРАЮТ НА МАРСЕ[6].

Беспредельная жестокость — она и только она позволит ему уйти живым из поселка.

Марсоход слишком долго будет двигаться по транспортному шлюзу, а там его легко перехватить. Преследователи прекрасно это понимали, поэтому примерно треть отряда сосредоточилась у входа в надежде, что Картер им воспользуется. Отчего бы нет — если захлопнуть одну дверь прямо перед их носом и отворить следующую, тогда сработает система безопасности — причем все то время, пока он будет проходить через третью и четвертую двери. Но он решил иначе.

Поселок оказался настоящей ловушкой, хотя было возведено меньше половины стандартных сборных домиков из пластика и пока еще оставалось достаточно много свободного пространства для маневров. Но в поселке Картера все равно поймают, это лишь вопрос времени.

Разумеется, никто не ожидал, что он направит марсоход прямо на наружную стену. Машина накренилась, затем снова приняла устойчивое положение. Устремившаяся в отверстие мощная волна пригодного для дыхания воздуха подхватила целую тучу красноватого песка и швырнула ее в разреженную атмосферу. Обернувшись, Картер ухмыльнулся. Они погибнут, все до одного. А у него есть скафандр, и через час он вернется, чтобы залатать прореху в стенке купола. Когда прибудет следующий корабль, придется сочинить какую-нибудь правдоподобную историю… Картер нахмурился. Что там происходит?..

По меньшей мере с десяток поселенцев с искаженными лицами копошились возле прорехи шириной в добрых десять футов. Подняв с оплавленного песка стенную панель, они поставили ее в вертикальное положение, после чего отпустили. Легкую панель увлек поток уходившего через прореху воздуха, прочно прижав ее к стенке купола.

Итак, никто не погиб, а утечка воздуха практически прекратилась.

Картер развернул марсоход и был таков.

Он старался вести машину как можно аккуратнее, несмотря на спешку. Препятствия, которые не могли переехать три широких колеса, преодолевались с помощью воздушной подушки, создаваемой выбросом сжатого воздуха через специальные сопла, установленные под кузовом. Полный запас кислорода — двенадцать четырехчасовых баллонов в специальном бункере за спиною, — и, кроме того, еще один дополнительный баллон покоился у него на коленях. Батарея была почти полностью заряжена. Воздух у него наверняка кончится гораздо раньше, чем хоть сколько-нибудь подсядет батарея. Если его прекратят преследовать, он некоторое время еще покружит на одном месте, а затем вернется к поселку, воспользовавшись запасом воздуха в дополнительном баллоне.

Его собственный марсоход и те два, что неотступно двигались за ним, были единственными транспортными средствами такого рода на всей планете. Картер включил рацию и попал прямо в середину разговора между водителями и поселком.

«…Пусть один из вас немедленно возвращается!» — Это говорил Шют, руководитель исследовательской группы и единственный военный среди обитателей поселка.

Следующий, услышанный Картером голос, скорее напоминавший рычание, принадлежал биохимику Руфусу Дулитлу: «Так как же нам поступить — бросить монету что ли?».

«Разрешите остаться мне, — раздался третий голос, жестокий и непреклонный. — Я имею на это полное право».

Картер вытер со лба мгновенно выступившую испарину.

«О’кей, Альф, — произнес Руфус. — Удачной охоты», — зловещим тоном добавил он, как будто догадался о том, что Картер подслушивает.

«Ваше дело — отремонтировать купол, а я уж позабочусь о том, чтобы Картер не вернулся».

Один из преследовавших Картера марсоходов описал широкую дугу и направился к поселку. Второй продолжал двигаться прежним курсом. Вел его Альф Хэрнесс.

Большинство из оставшихся в поселке заделывали разрыв, пользуясь специальными горелками и листами пластика. Старший лейтенант Майкл Шют понаблюдал за тем, как работают его подчиненные, и решил, что ситуация не столь безнадежна. Шагая, как солдат на параде, он направился в ангар к инженеру Гендету, который настраивал воздушный генератор. Гендет заметил его и, не поднимая головы, произнес:

— Командир, почему вы разрешили Альфу преследовать Картера в одиночку?

Шют не обратил внимания на такое панибратское обращение инженера.

— Мы не можем себе позволить потерять оба наших марсохода.

— Почему бы просто не выставить часовых на двое суток?

— А если Картер прорвется через охрану? Он явно хочет вывести из строя купол и выберет такой момент, когда мы будем без штанов. Даже если кому-нибудь и посчастливится нацепить скафандры, заделать прореху в куполе еще раз будет гораздо труднее.

Гендет машинально поднял руку, чтобы почесать свою короткую бородку, однако кончики его пальцев наткнулись на пластик гермошлема. Он недовольно скривился.

— Пожалуй, тут вы правы. Я в состоянии наполнить купол воздухом в любое время, как только все будет готово, но мы окажемся без всякого запаса воздуха в баллонах к тому времени, когда ребята заштопают эту дыру. Еще одна прореха окажется нам не по зубам.

Шют кивнул и отвернулся. Воздушный генератор способен перерабатывать двуокись азота в пригодный для дыхания воздух в три раза быстрее, чем его расходовали люди. Но если Картер порвет купол еще раз, даже такая скорость переработки окажется убийственно медленной!

Только Картеру это ни за что не удастся. Альф об этом обязательно позаботится. Аварийную ситуацию, кажется, удалось ликвидировать. И поэтому у старшего лейтенанта Шюта есть возможность поразмышлять над теми скрытыми причинами, что привели к ее возникновению…

Его рапорт о неблагополучной обстановке в поселке был написан еще месяц тому назад. С тех пор Шют несколько раз перечитывал его, борясь с ощущением, что следовало изложить свои доводы еще более убедительно, иначе… Иначе его карьера закончится.

Казенс публиковал кое-что на столь щекотливую тему, но для него это был всего лишь эпизод его бурной литературной жизни. Он, пожалуй, смог бы помочь. Правда, Шюту очень не хотелось впутывать еще кого-нибудь в затею, которая была равнозначна его персональному бунту. Теперь ему все равно придется переписать рапорт заново или, по крайней мере, дополнить его. Лью Хэрнесс убит. Через двое суток не станет в живых и Джека Картера. И за все это ответственен он, Майкл Шют.

Но с принятием окончательного решения спешить не следует. Пройдет целый месяц, прежде чем Земля окажется в пределах досягаемости передающей станции поселка.

Большинство астероидов движутся в пространстве между Марсом и Юпитером, однако не так уж редки случаи их столкновения с одной из этих планет. Астероидными кратерами испещрена вся поверхность Марса. Есть среди них и древние, подвергшиеся длительному воздействию эрозии, есть и свежие — с острыми, зазубренными краями. А также большие и маленькие, неправильной формы и идеально круглые… Поселок находился в центре сравнительно недавно образовавшегося кратера диаметром в шесть миль — гигантская, небрежно отлитая пепельница, зарывшаяся в красноватый песок.

Марсоходы быстро мчались по растрескавшейся стеклообразной равнине, избегая то и дело встречавшихся у них на пути одиноких скал. Альф неотступно следовал за Картером. Они пересекли невысокую гряду вокруг кратера и начали спускаться, расстояние между ними почти не менялось. Судя по всему, погоня обещала быть продолжительной.

Самое время для раскаяния, если таковое должно было наступить. Тем не менее Картер считал, что ему нечего стыдиться. Смерть Лью Хэрнесса была неизбежной, поскольку он сам все сделал для того, чтобы вот так умереть. Но реакция на нее… Неужели все они шли по той же дороге, что и Лью? Едва ли. Черт, надо было остаться и все толком объяснить!

Нет, они разорвали бы его на куски!

А теперь его преследует всего лишь один человек — родной брат Лью.

Картер добавил скорость, как только прошел перевал, понимая, что спускаться будет куда сложнее, чем подниматься. Вдруг футах в тридцати от него одна из скал вспыхнула ярко-белым факелом.

Альф прихватил с собой излучатель!

Картер с трудом подавил в себе страстное желание выбраться из машины и найти убежище среди скал. Марсоход в эту секунду его замешательства нырнул вниз, и Картер вынужден был выбросить из головы все мысли, чтобы не опрокинуться.

Множество мелких камней вокруг кольца кратера еще больше замедлили дальнейшее продвижение. Картер развернул марсоход в направлении пологого песчаного склона. Как только он достиг его, на высшей точке перевала показался Альф, менее чем в полумиле позади. Его силуэт четко обозначился на фоне красноватого неба, и теперь уже в самой непосредственной близости от Картера полыхнула еще одна ослепительно-яркая вспышка. Но он уже шел по прямой, быстро катаясь по пологому песчаному склону.

— Прогулка обещает быть долгой, — раздался в наушниках шлема голос Альфа.

Картер поддержал беседу:

— Верно. Сколько еще зарядов у тебя осталось?

— Не беспокойся — достаточно.

— А я и не беспокоюсь. Расшвыривайся ими на здоровье, сколько тебе хочется.

Альф ничего не ответил. Но пауза вряд ли затянется надолго — отчего бы не поболтать с тем, кого так хочется видеть мертвым!

Перед следовавшими друг за другом марсоходами простиралась ровная пустыня, которой, казалось, не было ни конца ни края; песок струился под огромными колесами и словно застывал сзади. Выгнутые плавным полумесяцем дюны не представляли особого препятствия, изредка попадались «колодцы» — возможные места захоронения марсиан, правда, убедительных подтверждений этому пока не было.

Час шел за часом, солнце соскользнуло к далекому красному горизонту, а Альф продолжал хранить молчание. Неужели ему нечего сказать Картеру? Но ведь это не так: Альфу нужно еще как-то оправдать свои действия! И тогда Картер произнес, тяжело вздохнув:

— Тебе не поймать меня.

— Да, но я могу оставаться позади тебя столько, сколько сочту необходимым.

— Лишь двадцать четыре часа. У тебя запас воздуха на сорок восемь часов. Я не верю, что ты способен на самоубийство только ради того, чтобы расквитаться со мною.

— Не рассчитывай на это. Завтра в полдень ты уже будешь гнаться за мною. Тебе нужен будет воздух для дыхания, как и мне самому.

— Вот, смотри!

Картер перебросил пустой баллон через борт и теперь смотрел, как он катится вниз по склону.

— У меня один сверх комплекта. Я проживу на четыре часа дольше, чем ты. Хочешь повернуть назад?

— Нет.

— Твой брат не стоит этого, Альф. Ведь он ничего собой не представлял, этот гомик.

— И только из-за этого он должен был умереть?

— Да, должен был, после того как стал делать закидоны в мою сторону. А может быть, ты и сам такой же?

— Нет. И Лью тоже не был «голубым», пока не оказался здесь. Просто начальству следовало бы посылать сюда одинаковое количество мужчин и женщин.

— Аминь.

— Видишь ли, многих людей слегка подташнивает от гомосексуалистов. Меня в том числе, и было очень больно видеть, что такое случилось с Лью. Но есть только один тип людей, которые готовы наброситься на них с кулаками и вышибить из них дух вон.

Картер нахмурился.

— Парни, которые опасаются, что могут сами стать гомиками, если дать им такую возможность. Они терпеть не могут гомиков, потому что те являются для них искушением.

— Ты сейчас всего лишь отвечаешь любезностью на любезность.

— Возможно.

— Так или иначе, но в поселке хватало проблем и без… того, что у нас творилось. Под угрозу было поставлено осуществление всего проекта из-за кого-нибудь вроде твоего братца.

— И дело приняло настолько серьезный оборот, что возникла необходимость в штатных убийцах?

Неожиданно до Картера дошло, что он незаметно для самого себя стал собственным адвокатом в воображаемом суде. Если удастся втолковать Альфу, что его не следует подвергать смертной казни за содеянное, он сумеет убедить и всех остальных. Если же он не преуспеет в этом — что ж, тогда придется уничтожить купол или умереть самому. Поэтому Картер продолжал, вкладывая в свои слова максимум воодушевления:

— Понимаешь, Альф, поселок существует ради двух целей. Первая — выяснить, в состоянии ли человек жить здесь. Вторая — вступить в контакт с марсианами. Сейчас нас всего лишь пятнадцать человек…

— Двенадцать. Тринадцать станет только после моего возвращения.

— Четырнадцать, если мы вернемся вместе. Так вот. Каждый из нас в большей или меньшей степени необходим для поселка. Но вот я, эколог, нужен для осуществления обеих целей. В мои обязанности входит не только предотвратить гибель поселка из-за того или иного нарушения экологического равновесия, но и выяснить, как же все-таки существуют марсиане в столь малопригодной для жизни среде, чем они дышат, чем питаются, какова взаимозависимость различных форм жизни на Марсе. Понятно?

— Еще бы. А Лью? Насколько он был необходим?

— Мы вполне можем обойтись и без него. Он был всего лишь радистом. По меньшей мере двое из участников этой экспедиции получили достаточную подготовку, чтобы справиться с его обязанностями.

— Ты меня просто осчастливил своим откровением. А нельзя ли то же самое сказать и о тебе самом?

Картер задумался. Гендет, например, в состоянии при самой небольшой поддержке со стороны остальных обеспечить нормальную эксплуатацию систем жизнеобеспечения поселка. Но…

— С марсианской экологией шутки плохи. Это тебе не…

— Нет никакой особой марсианской экологии. Джек, разве удалось найти следы хоть какой-нибудь жизни на Марсе? Ты не можешь вести исследования, не располагая фактами! Тебе просто нечего здесь исследовать — кроме этих мрачных колодцев с надписями на непонятном языке! Так какой же тогда от тебя здесь прок?

К заходу солнца купол был уже натянут снова, и пронзительный вой, которым сопровождалось его заполнение воздухом, сменился последними усталыми вздохами сопел генератора. Старший лейтенант Шют расстегнул зажимы гермошлема, оставаясь тем не менее начеку, чтобы мгновенно захлопнуть его снова, если воздух окажется слишком разреженным. Но все было в норме. Он отложил шлем в сторону и поднял вверх два больших пальца.

Ритуал есть ритуал. Люди прекрасно понимали, что воздух уже вполне пригоден для дыхания, но они очень серьезно относились к установившимся обычаям, и наиболее свято соблюдавшимся здесь ритуалом было именно то, что старший по должности застегивает свой гермошлем последним, а разгерметизацию производит первым. Жители поселка быстро поснимали скафандры и вернулись к своим обязанностям. Некоторые из них прошли на кухню, чтобы ликвидировать беспорядок после вакуумирования и дать возможность Харли, повару, заняться приготовлением обеда.

Шют остановил проходившего мимо Ли Казенса.

— Можно отвлечь вас на пару минут?

— Разумеется, Старший.

Шют давно уже стал «старшим» для всех обитателей поселка.

— Мне нужна ваша помощь как литератора. Когда мы окажемся в пределах досягаемости Земли, я собираюсь послать рапорт. Хочется, чтобы он был, насколько это возможно, поубедительнее.

— Прекрасно. Дайте мне взглянуть на него.

Шют вместе с Казенсом прошел в свой персональный дом, открыл сейф и передал журналисту рукопись. Тот взвесил ее на руке.

— Солидно. Неплохо было бы подсократить.

— Ради бога, все, что вы сочтете необходимым!

— Держу пари, что смогу это сделать.

Казенс тяжело опустился на койку и начал читать. Спустя минут десять он спросил:

— И каков же процент гомосексуалистов среди личного состава Флота?

— Не имею ни малейшего представления.

— В таком случае ваш рапорт не может быть достаточно убедительным свидетельством важности проблемы. Ведь до сих пор тема поднималась разве что в шуточных куплетах.

— Вы правы.

— Во многих школах в Англии практикуется совместное обучение. И таких школ с каждым годом становится все больше.

— Я знаю. Но нынешняя проблема актуальна среди мужчин, которые учились в школах только для мальчиков.

— Тогда нужно изложить эти соображения в более доступной для понимания форме. Кстати, у вас самого в старших классах было совместное обучение?

— Нет.

— А «голубые» были?

— По меньшей мере по одному в каждом классе. Ребята постарше наказывали с помощью гребных весел тех, на кого падали подозрения.

— И это помогало?

— Нет. Конечно же, нет.

— Активизация гомосексуального поведения наблюдается в тех обществах, где налицо три основных условия: достаточное количество свободного времени, отсутствие женщин и строго соблюдаемый распорядок приема пищи.

— Я знаю.

— Эта угроза — передать изложенные в рапорте соображения в прессу… На вашем месте я бы исключил ее из текста.

— На моем месте вы бы вообще этого не сделали, — Шют криво усмехнулся. — Каждый, кому приходится иметь дело с высшим военным начальством, прекрасно понимает, как сильно он рискует собственной шкурой. Генералы боятся разъяренной общественности. Только в Соединенных Штатах имеются сотни различных Лиг Благопристойности, может быть, даже тысячи. И все они набросятся на правительство, как гарпии, стоит только послать смешанный экипаж на Марс или куда-нибудь еще в космос. Единственный способ, с помощью которого у меня есть возможность заставить правительство хоть что-нибудь предпринять, это поставить его перед лицом еще более серьезной угрозы.

— Считайте, что вы победили. Речь идет именно о такой угрозе.

— По вашему мнению, здесь есть еще что-нибудь лишнее?

— О, чертовски много. Я пройдусь еще раз по вашему рапорту, как говорится, с красным карандашом в руке. Вы употребляете слишком много длинных слов… И еще — примеры, и как можно больше, иначе рапорт будет лишен должной убедительности.

— В таком случае я погублю репутацию нескольких человек.

— Ничего не поделаешь. Здесь, на Марсе, нужны женщины, я притом совершенно безотлагательно. Раф и Тимми уже внутренне готовы к тому, чтобы буквально оплевать друг друга с ног до головы. Раф считает, что это он стал причиной смерти Лью, оставив его. Тимми же непрестанно отпускает колкости в его адрес.

— Ладно, — вынужден был согласиться Шют и поднялся со стула.

Все то время, пока обсуждался рапорт, он сидел, неестественно выпрямив спину, как будто проглотил палку.

— Марсоходы все еще в радиусе действия нашей рации? — сменил он тему.

— Они нас не слышат, но мы можем слушать переговоры между ними — чувствительность стационарной рации намного выше. Сейчас возле нее дежурит Тимми.

— Прекрасно. Я велю ему оставаться на связи, пока они не окажутся вне радиуса слышимости. Как там с обедом?

Как только село солнце, на небе появился Фобос — размытой формы полумесяц из беспорядочно разбросанных движущихся световых точек. По мере своего подъема он становился все ярче, в течение нескольких часов пройдя все возможные лунные фазы. Картеру же было не до наблюдений за небом — его внимание сосредоточилось на треугольнике пустыни, высвеченном фарами марсохода. Он неплохо выбрал курс: пустыня впереди него выглядела совершенно ровной на добрую тысячу миль. Здесь не приходилось опасаться утесов, которые, неожиданно возникнув прямо перед марсоходом, заставят совершать прыжки с помощью хвостовых ракет. После такого маневра вполне возможно очутиться в ловушке, потеряв из виду Альфа. А он, затаившись под утесом, затем сможет неожиданно на него напасть. Завтра, когда Солнце будет находиться в зените, его преследователь повернет назад, вот тогда-то Картер и одержит над ним верх. Он последует за Альфом параллельным курсом и будет в пределах видимости из поселка на час позже, имея около трех часов на обдумывание плана действий.

Затем самое трудное. Нужно будет прорваться через охрану, повредить купол и каким-то образом завладеть запасом кислородных баллонов, загрузить часть из них в марсоход и открыть вентили остальных. Разгерметизация купола, по всей вероятности, погубит всех, кто будет находиться внутри, но наверняка останется кто-нибудь снаружи, облаченный в скафандр, или таких будет несколько.

Веки налились тяжестью. Но Картер не снижал скорость, заставлял себя бодрствовать.

Несколько раз он серьезно прикидывал, а не раздавить ли радиомаячок, вмонтированный в скафандр? Непрерывно передаваемый сигнал этой штуковины поможет кому угодно отыскать его в любое время. Но что касается Альфа, тот и без помощи сигнала найдет своего врага без особого труда — марсоход неотступно следовал за Картером, не приближаясь, но и не отставая. Вот если бы ему удалось выйти за пределы видимости Альфа, можно было и разделаться с маячком.

А пока лучше подождать.

Звезды догорали над черным горизонтом в западной части неба, снова на небе взошел Фобос, на сей раз он был куда ярче, однако опять так быстро поднялся над головой, что исчез из виду. А над треугольником, постоянно высвечиваемым фарами Картера, показался теперь Деймос.

День наступил неожиданно. Впереди показался кратер — стеклянное блюдце посреди пустыни — не слишком большой, так что объехать его не составляло особого труда. Картер свернул налево. Марсоход позади него тоже повернул.

Картер сделал несколько глотков питательного раствора через одну из трубок гермошлема и снова сосредоточил все свое внимание на управлении машиной. Но глаза определенно начали сдавать: казалось, в них попал мельчайший песок.

— Доброе утро, — раздался вдруг голос.

— Доброе. Хорошо выспался?

— Не очень. Проспал всего лишь шесть часов, да и то урывками — старался не упустить тебя из виду.

Наверняка Альф подтрунивает над ним. Он, разумеется, спал ничуть не больше, чем сам Картер.

— Ну-ка взгляни направо, — предложил его преследователь.

Справа от них высилась стена кратера. И… Картер посмотрел еще раз, чтобы удостовериться, что это ему не привиделось, — на ней на фоне красноватого неба четко обозначился силуэт, очень напоминавший человеческий. В одной руке это существо держало что-то тонкое и длинное.

— Марсианин, — тихо произнес Картер.

Нисколько не колеблясь, он развернул машину, чтобы взобраться на стену.

Впереди него с промежутком в секунду полыхнули две вспышки, и он лихорадочно повернул штурвал до отказа влево.

— Черт побери, Альф! Да ведь это же МАРСИАНИН! Нам непременно нужно догнать его!

Силуэт исчез. Можно было не сомневаться, что марсианин пустился наутек, спасая свою жизнь, как только заметил выстрелы.

Альф ничего не ответил. И Картер поехал дальше, огибая кратер, убийственная ярость все больше овладевала им.

Было одиннадцать часов. Над западной частью горизонта поднялись вершины гряды холмов.

— Меня прямо-таки распирает любопытство, — признался Альф, — интересно, что бы ты сказал этому марсианину?

Картер мрачно вздохнул:

— А какое это имеет значение?

— Ну, максимум того, что ты в состоянии был бы сделать, — насмерть перепугать его.

Картер заскрежетал зубами. Даже если бы не было этого несчастного случая, завершившегося гибелью Лью Хэрнесса, невозможно заранее предугадать, сколько времени уйдет на составление словаря. План включал в себя три этапа: пересылка фотографий с надписями на стенах колодцев на Землю, где мощные компьютеры могли бы перевести их на понятный землянам язык; составление посланий, которые затем оставили бы поблизости от колодцев, — для марсиан. Затем — ожидание того момента, когда марсиане сделают встречный шаг. Но не было никакой уверенности в том, что надписи в колодцах сделаны на одном языке, а не на нескольких. Даже если язык и был одним и тем же, вряд ли он не претерпел существенных изменений за тысячи лет. Способны ли современные марсиане читать надписи, сделанные их далекими предками? Не было также причин считать само собой разумеющимся, что марсиан интересуют существа, живущие в надувном баллоне, независимо от того, умеют ли эти непрошеные гости писать на родном языке марсиан.

— Альф, ты ведь лингвист, — напомнил Картер.

Ответа не последовало.

— Альф, мы с тобою говорили о том, нуждается ли поселок в Лью и нуждается ли он во мне. А что можно сказать о тебе? Без тебя нам никогда не перевести надписи на стенках колодцев.

— Я так не думаю. Большую часть работы сделают компьютеры Калифорнийского университета. А почему ты спрашиваешь?

— Если ты и дальше будешь меня преследовать, то вынудишь пойти на еще одно убийство.

— Тебе этого не сделать. Но у меня есть другое деловое предложение, если не возражаешь. Сейчас одиннадцать. Передай мне два твоих кислородных баллона, и мы пустимся в обратный путь. Остановимся в двух часах езды от поселка… и оставшуюся часть пути поедешь связанным в грузовом бункере. Затем — суд.

— Думаешь, меня простят?

— Вряд ли — после того как ты порвал купол при своем бегстве из поселка. Это было грубейшим промахом с твоей стороны.

— Почему бы тебе не взять у меня только один баллон?

Если Альф клюнет на это предложение, то у Картера появятся лишние два часа. Теперь он уже совершенно отчетливо понимал, что ему придется разрушить купол. Вот только Альф будет чуть сзади от него со своим излучателем…

— Предложение отвергается. Я не дам за свою жизнь и гроша, не имея уверенности в том, что у тебя закончится воздух за два часа до момента нашего возвращения в поселок.

Лучше, если бы все было наоборот! Пусть Альф будет в поселке, когда Картер вернется, чтобы его уничтожить.

— Альф с ним не договорился, — сообщил Тимми, напряженно прислушиваясь к голосам, которые то и дело пропадали на таком большом удалении от приемной антенны. — Он что-то замышляет.

— Естественно, — согласился Шют. — Он хочет оторваться от Альфа, вернуться к поселку и уничтожить его.

— Но ведь он тоже погибнет, — Тимми пожал плечами.

— Совсем не обязательно. Если он поубивает всех нас, то потом сможет заделать прореху в куполе, пользуясь оставшимися кислородными баллонами.

— Боже ты мой! Так что же нам делать?

— Успокойся, Тимми. Расчет несложный. — Слова старшего лейтенанта Шюта звучали уверенно, даже нарочито небрежно, ибо ему совсем не хотелось, чтобы Тимми овладела паника. — Если Альф поворачивает назад в полдень, то Картер не сможет добраться сюда раньше середины завтрашнего дня. К четырем часам пополудни у него заканчивается воздух. Нам придется всем попотеть в скафандрах в течение четырех часов.

Внутренне же он весьма сомневался в том, успеют ли двенадцать человек заделать даже совсем небольшую прореху до того, как израсходуется весь запас воздуха. Баллоны придется менять каждые двадцать минут… такое испытание нелегко будет выдержать.

— Без пяти минут двенадцать, — напомнил Картер. — Поворачивай назад, Альф. Когда ты вернешься домой, у тебя останется всего лишь десять минут в запасе.

Лингвист сдавленно рассмеялся. Синяя точка его машины замерла на месте в полумиле позади.

— Все равно арифметику тебе не обмануть, Альф. Поворачивай назад.

— Слишком поздно.

— Поздно станет через пять минут.

— Я пустился в путь, не имея полного комплекта кислородных баллонов. Мне следовало повернуть два часа тому назад.

Картеру пришлось глотнуть воды прежде, чем он оказался в состоянии ответить.

— Ты лжешь. Ты хоть когда-нибудь перестанешь меня доставать? Так вот, прекрати сейчас же!

Альф рассмеялся.

— Смотри, как я поворачиваю назад.

Его марсоход снова двинулся вперед.

Был уже полдень, а погоня все продолжалась. Два марсохода, разделенные расстоянием в полмили, продолжали упорно двигаться по пустыне со скоростью сорок миль в час. Выгнутые полумесяцем дюны медленно проплывали мимо, столь же однообразные, как океанские волны. Северную часть небосвода на какое-то мгновение прочертила ярко-голубая вспышка сгоревшего в разреженной атмосфере метеорита. Холмы в этой местности были несколько выше, чем раньше, здесь и там торчащие из песка обветренные скалы напоминали погруженных в сон экзотических животных.

Крохотное солнце ослепительно ярко горело в красноватом небе, которое там, где оно смыкалось с горизонтом, было гораздо темнее из-за увеличения толщины слоя атмосферы, становясь густо-багрового цвета.

В самом ли деле в полдень началась эта погоня? Во всяком случае, часы показывали уже двенадцать тридцать, и он был совершенно уверен в том, что с поворотом Альф опоздал.

Альф обрек самого себя на верную гибель — чтобы уничтожить Картера!

— Великие умы мыслят одинаково, — сказал Картер.

— В самом деле? — Голос у Альфа был такой, словно ничего особенного не случилось — или все было для него абсолютно безразлично.

— Ты прихватил с собою лишний баллон! Так же, как и я.

— Нет, Джек, ошибаешься.

— Непременно должен был прихватить. Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты не из тех, кто способен на самоубийство. Ладно, Альф, сдаюсь. Давай возвращаться.

— Ни за что.

— У нас еще останется три часа для того, чтобы погоняться за тем марсианином.

Позади марсохода мелькнула очередная вспышка. Картер тяжело вздохнул. В два часа обе машины повернут назад и направятся к поселку, где Картера, по всей вероятности, ждет скорый и печальный финал.

«А что будет, если я поверну прямо сейчас? — подумал Картер. — Легкая смерть. Альф пристрелит меня. Но ведь он может и промахнуться. Если же я вернусь вместе с ним, то погибну наверняка». Картер выругался про себя, но заставить себя повернуть назад он не мог.

К двум часам дня новая холмистая гряда закрыла всю линию горизонта. Холмы были пустынными, как лунные горы, а песчаное море так плотно обступало их со всех сторон, словно хотело поскорее разделаться с ними, затянув в свои глубины.

Картер вел машину, то и дело озираясь назад. Стрелки часов неумолимо отсчитывали одну минуту за другой, и он, уже почти не веря собственным глазам, наблюдал за тем, как марсоход продолжает его преследовать. Но когда часы показали половину третьего, Картер совсем пал духом. Теперь уже не имело никакого значения, сколько кислорода было у Альфа. Ибо Они пересекли ту критическую линию, когда и Картер должен был повернуть назад.

— Ты погубил меня, — только и произнес он. Ответа не было. — Я убил Лью нечаянно, в драке на кулаках. То, что ты сделал со мной, намного хуже. Ты убиваешь меня медленной пыткой. Ты демон, а не человек, Альф.

— О простой кулачной драке можешь рассказать своей бабушке. Ты ударил Лью ребром ладони по горлу, а потом спокойно наблюдал за тем, как он захлебывается собственной кровью. И не говори мне о том, что ты не ведал, что творишь. Абсолютно всем в поселке известно, что ты большой знаток по части восточных боевых искусств.

— Он умер за считанные минуты. Мне же для этого понадобится целый день!

— Не устраивает такой расклад? Тогда поворачивай и мчись прямо на мою пушку. Она здесь ждет тебя не дождется.

— У нас было время поискать того марсианина. Именно ради этого я и прибыл на Марс. Как и ты, Альф. Давай возвращаться…..

— Ты первый.

Но он не мог заставить себя сделать это. Даже если поверить, что Альф в самом деле намеревался повернуть назад, — все равно Картер ничего не мог с собою поделать. Но Альф, скорее, всего, возвращаться уже не собирался.

Вибрация пластика купола сопровождалась слабым, но режущим слух звуком: снаружи песчаная буря достигла пика своей ярости. К завтрашнему дню вся поверхность купола окажется покрытой наносами песка толщиной в полдюйма, не менее. Внутри купола станет темнее, чем ночью.

Даже на Шюта буря действовала удручающе. Покоритель Марса, кумир миллионов мальчишек, герой, бесстрашно встречавший смертельные опасности на дальних рубежах освоения космоса! Неужели так будет всегда? Люди будут преодолевать чудовищные расстояния только для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с самим собою?

На штабеле секций стен сборного домика сидел Тимми, прикрывая своим телом рацию, по которой можно было поддерживать связь с марсоходами, его со всех сторон окружали жители поселка. Когда к этой группе приблизился Шют, Тимми поднялся.

— Они пропали, — объявил он очень усталым голосом и выключил рацию.

Люди, переглянувшись, стали тоже подниматься.

— Тим! Как же это ты упустил их?

— Сейчас они слишком далеко, Старший.

— Они что, так и не повернули назад?

— Нет, продолжают все больше углубляться в пустыню. Альф, должно быть, совсем спятил. Картер совершенно не стоит того, чтобы погибать из-за него.

Но совсем недавно он стоил, и притом немало, отметил про себя Шют. Картер был одним из лучших: несгибаемым, бесстрашным, энергичным, умным. Но на глазах у Шюта он все более опускался — и под воздействием страшной скученности, и вынужденного бездействия на борту космического корабля. Когда они достигли Марса и на всех навалилось много работы, он, казалось, несколько оправился. А затем, вчера утром, — это убийство.

И Альф… Было крайне тяжело потерять Альфа.

Его нагнал Казенс.

— Я завершил правку рукописи.

— Спасибо, Ли. Теперь придется всю ее переработать.

— Зачем? Сделайте приложение, где опишете, как и почему погибли трое людей. А последняя фраза будет такая: «Именно об этом я и предупреждал».

— Вы так считаете?

— Это мое профессиональное суждение. Когда похороны?

— Послезавтра. В воскресенье.

— Вы сможете отслужить разом все три панихиды. Как я полагаю, это будет вполне уместно.

Для всего поселка Джек Картер и Альф Хэрнесс уже были мертвецами…

Наконец они достигли гор, возвышавшихся среди необъятного океана песка. Альф был теперь несколько ближе, где-то менее чем в тысяче футов позади.

Горы оказались слишком высоки для того, чтобы их можно было преодолеть на воздушной подушке. Правда, даже отсюда виднелись места, куда он мог бы посадить марсоход, пока компрессор наполнит ресивер реактивного движителя для следующего прыжка. Только зачем? Не лучше ли подождать Альфа?

Картер сделал глубокий вдох, заметив, насколько затхлым стал воздух, даже несмотря на работу воздухоочистителя, и включил реактивный движитель, работавший от компрессора. Он поднял машину вверх, отклонившись назад, насколько возможно, чтобы компенсировать потерю веса кислородных баллонов у себя за спиною. Так уменьшалась нагрузка на гироскопы, предназначенные для включения только в случае крайней необходимости. Поднимался он достаточно быстро, а затем наклонил марсоход так, чтобы он смог скользить вверх по откосу холма, имевшему наклон примерно градусов тридцать. На склоне встречались почти совершенно ровные участки. Он должен был достичь первого из них без особых затруднений…

Внезапно глаза его ослепила вспышка яркого пламени. Картер, сцепив зубы, превозмог страшное желание оглянуться, он только чуть замедлил подъем. Давление в ресивере начало быстро падать.

Марсоход опустился легко, как перышко, на площадку, возвышающуюся над пустыней футов на двести.

Альф покинул кабину и теперь стоял у самого подножия горы, задрав голову вверх.

Давай сюда, — не выдержал Картер. — Чего ты дожидаешься?

— Карабкайся дальше, если тебе так хочется.

— В чем дело? У тебя заклинило гироскопы?

— Это у тебя, Картер, заклинило мозги.

Альф медленно поднял выпрямленную правую руку. Оттуда полыхнуло пламя, и Картер инстинктивно пригнулся.

Компрессор ощутимо сбросил оборот, это означало, что газовый ресивер уже почти наполнился. Но было бы глупо осуществить второй прыжок до того, как он заполнится до конца.

Альф снова забрался в кабину, еще несколько секунд — и он поднялся вверх. Картер последовал его примеру.

На этот раз посадка получилась очень жесткой, на высоте трехсот футов, и только после того как корпус перестал вибрировать, Картер отважился посмотреть вниз.

Альф так и остался у подножия горы. Это был чистейший блеф с его стороны!

Третий прыжок вознес Картера на самую вершину. А вот вниз с горы он никогда еще не прыгал, и первый прыжок едва не стоил ему жизни. Тормозить при посадке пришлось на последних остатках газа в ресивере. Подождав, пока перестанут трястись руки, оставшуюся часть спуска он проделал на колесах. У подножия горки с противоположной стороны никаких признаков присутствия Альфа он не обнаружил и направился дальше в пустыню.

Солнце уже почти закончило свой сегодняшний путь по небосводу. Над желтоватыми холмами на темно-красном небе одна за другой загорались, пока еще довольно слабо, голубоватые звезды.

Где же Альф?

Затем раздался спокойный, едва ли не дружелюбный голос в наушниках:

— Тебе сейчас придется повернуть назад, Джек.

— Не твое это дело.

— Хотелось бы не заниматься этим. Но именно поэтому я и напомнил тебе о необходимости поворачивать назад. Взгляни-ка на часы.

Почти пол седьмого.

— Посмотрел? Ну, а теперь считай. Я пустился в путь, располагая воздухом на сорок четыре часа. Ты — на пятьдесят два. На двоих это девяносто шесть часов. Вместе мы уже израсходовали воздуха на шестьдесят один час, что составляет на нас обоих тридцать пять часов. Так вот, я прекратил дальнейшее перемещение час тому назад. С того места, где я сейчас нахожусь, для того чтобы вернуться на базу, требуется тридцать часов. Через промежуток времени, меньший чем два с половиной часа, тебе необходимо настичь меня и отобрать оставшийся кислород. Либо мне придется проделать то же самое с тобою.

— Альф, ты меня слышишь? Прислушайся. — Картер открыл панель, прикрывавшую его рацию, на ощупь отыскал провод, резким рывком оборвал его; в наушниках раздался щелчок. — Слышал это, Альф? Ты не сможешь найти меня, даже если сильно захочешь.

Зачем? В самом деле, только теперь Картер осознал, что он натворил. После многих часов и сотен миль погони теперь ему нужно было нагонять Альфа. Все произошло так, как тот запланировал. Сначала Альф намеревался следовать за Картером по пятам до самой гряды, если убийца брата попробует там на него напасть, то забрать баллоны и возвратиться в поселок. Если же Картер решится пересечь гряду, то вполне может погибнуть, и в этом случае также можно будет воспользоваться его баллонами. Погоня осуществлена с таким расчетом, что Картер будет возвращаться в темноте… Да, есть и неоспоримый аргумент — ракетная пушка.

Картер сможет преподнести ему лишь один сюрприз. Он пересечет гряду шестью милями южнее того места, где его рассчитывает встретить Альф, и станет приближаться с юго-востока.

Тьма пала на западную часть неба, как тяжелый занавес. Картер теперь следовал на юг, он сменил курс на противоположный без какого-либо промедления. На то, чтобы пересечь гряду холмов, потребуется добрый час или даже больше. Ему придется совершать лягушачьи прыжки до самой вершины, полагаясь при этом только на свет передних фар. Запаса сжатого газа ему не хватит для того, чтобы преодолеть такую высоту за один раз. А спуск будет и того хуже, на колесах, да к тому же в полнейшей темноте. Деймоса в это время на небе не будет, а свет от Фобоса недостаточно ярок.

Все напоминало слепой полет из воздушного шлюза космического корабля. Он направил свои фары прямо вниз, и поначалу казалось, что машина вообще не двигается. Затем склон стал быстро приближаться, даже, пожалуй, слишком быстро.

Удар при приземлении безжалостно тряхнул его от копчика до макушки. Картер напрягся, ожидая, когда марсоход полетит вверх тормашками вниз по склону. Но хотя машина опасно наклонилась, ему удалось закрепиться на склоне.

Картер весь обмяк и уткнулся шлемом в ладони. Две слезы, огромные из-за малой силы тяжести, медленно упали на защитное стекло и размазались по нему. Впервые он глубоко раскаивался в содеянном. Разве надо было убивать Лью, когда всего лишь один удар ногой по коленке прекратил дальнейшее разбирательство и послужил бы наглядным уроком, который запомнился бы надолго? Зачем опять-таки красть марсоход, не лучше ли было просто сдаться и ждать суда? К чему бежать, прорвав купол — и тем самым превратив обитателей поселка в своих смертельных врагов? Спрашивается, ради чего он ошивался поблизости от базы — только для того, чтобы понаблюдать, чем все это закончится. А ведь он мог бы скрыться за линией горизонта еще до того, как машина Альфа показалась на выходе транспортного шлюза.

Пора двигаться дальше. Картер приготовился к еще одному прыжку — этот должен быть поистине ужасным. Стартовать придется из положения, когда машина накренилась назад почти на тринадцать градусов…

Минутку, минутку…

Что-то было не так в той картине, которая предстала перед его мысленным взором, когда eta попытался восстановить в памяти, как марсоход Альфа, сопровождаемый суетившимися вокруг обитателями поселка, катится в направлении шлюза. Определенно… Только вот что?

Побелевшие пальцы правой руки сжали рукоятку дросселя подачи сжатого газа в реактивный движитель, левая включит гироскопы именно в то мгновенье, когда, оторвав колеса от склона, он поднимет машину вверх.

…Альф предусмотрел все до последней мелочи, все рассчитал. Как же тогда могло получиться, что он отправился в пустыню, не имея полного запаса кислорода? И если он в самом деле все так тщательно продумал, то каким образом ему удастся заполучить баллоны Картера в случае его гибели?

Предположим, Картер разобьет свой марсоход о крутой склон прямо сейчас, при совершении второго прыжка? Альф об этом ничего не будет знать, пока не наступит девять часов, а его враг так и не покажется. Только тогда ему станет точно известно, что Картер где-то потерпел аварию. Но ведь время уже безнадежно упущено!

Если только Альф не солгал…

Вот оно — то, что было не так в его мысленной картине! Если поместить в кассету для баллонов с кислородом только один баллон, то он будет мозолить глаза, как оттопыренный большой палец сжатой в кулак кисти. Если же заполнить баллонами всю кассету, а затем вынуть из нее один баллон, то прореха в кассете, имеющей вид шестиугольника с баллонами в его вершинах, бросится в глаза, как футбольные ворота, не защищенные вратарем. А такой прорехи в кассете на марсоходе Альфа не было.

Предоставив Картеру возможность разбиться насмерть сейчас, Альф узнает об этом, имея в своем распоряжении четыре часа на то, чтобы разыскать потерпевший аварию марсоход.

Картер рывком поднял машину в нормальное положение, затем на самой малой возможной скорости попробовал опустить его чуть ниже. Марсоход качнулся несколько раз туда-сюда, но не опрокинулся. На этот раз он сумеет опустить его назад, не освещая свой предполагаемый путь фарами…

Девять часов. Если Картер просчитался в своей оценке ситуации, то может вполне уже считать себя покойником. Не исключено, что его преследователь сейчас расстегивает свой гермошлем, и во взгляде его не осталось ничего, кроме крайнего отчаяния, он до сих пор никак не в состоянии уразуметь, куда это подевался Картер. Но если он прав… Тогда Альф сейчас просто качает головой, не позволяя себе самодовольной улыбки, но просто подтверждая правильность своего замысла. Сейчас он решает, подождать ли еще пять минут на случай опоздания Картера или сразу приступить к поискам.

Картер сидел в погруженной во тьму кабине у подножия голых скал, крепко сжимая в руке гаечный ключ и не сводя глаз со светящейся стрелки индикатора. Там находится Альф — на основании сигналов, передаваемых его радиомаячком.

Гаечный ключ был самым тяжелым из всех инструментов, что ему удалось найти в кабине. Ему попалась еще отвертка, но ею не проткнуть жесткий материал, из которого сделан скафандр. Стрелка была направлена прямо на Альфа, но она совершенно не шевелилась.

Сколько же времени он станет ждать?

Картер поймал себя на том, что негромко бормочет: «Ну, трогай же, идиот. Тебе предстоит обыскать оба склона гряды холмов. Обе стороны и верхнюю часть. Трогай. Трогай!» Боже праведный! Неужели он выключил свою рацию? Нет, тумблер включения рации внизу, в положении «Включено».

«Трогай же!».

Стрелка шевельнулась. Дернулась только один раз, едва-едва заметно, и снова замерла. И так совершенно не двигалась довольно долго — минут семь или даже восемь. Затем дернулась в противоположном направлении. Альф обыскивал не тот склон!

А затем Картер обнаружил изъян в своем собственном плане. Его преследователь, наверное, думает, что он погиб. Но покойник не может расходовать драгоценный кислород. Значит, Альф уверен, что у него не четыре часа в запасе, а больше.

Стрелка дернулась и слегка переместилась — расстояние до Альфа было немалое. Картер тяжело вздохнул и закрыл глаза: Альф неумолимо приближается. Он благоразумно решил объехать сначала эту сторону; ибо если Картер валялся на этой стороне, придется пересечь гряду еще раз, чтобы добраться домой.

Сейчас он, должно быть, на вершине. Затем долгий, медленный, постепенный спуск. Показался слабый свет фар. Он виднелся гораздо севернее, чем можно было ожидать, неужели Альф повернул на север?

Нет, это же он, Картер, повернул на юг. Все правильно. Свет фар стал ярче… Картер терпеливо ждал, зарывшись в песок по самое ветровое стекло у подножия скалистой гряды.

У Альфа было оружие; несмотря на всю свою уверенность в том, что Картер мертв, он, по всей вероятности, ведет машину, не выпуская его из рук. Вот он переместился к западу… сейчас он футах в шестидесяти.

Картер еще сильнее сжал гаечный ключ.

ВОТ ОН!

Свет фар скользнул по глазам Картера. ОН МЕНЯ НЕ ВИДИТ. Картер вылез из марсохода и скатился чуть вниз по песчаному склону. Фары продолжали удаляться, и Картер пустился бегом вслед за ними, совершая прыжки так, как это делают на поверхности Луны, отталкиваясь от грунта одновременно обеими ногами, а после секунды такого полета широко расставляя ноги и вытягивая их вперед для приземления и следующего прыжка.

Последний гигантский прыжок кенгуру — и он уже на кислородных баллонах, упав на колени и предплечья, подняв ступни повыше, чтоб не было слышно удара о металл. Одна рука опустилась, не имея под собою опоры, — там, где недоставало пустых баллонов. Тело по инерции едва не скатилось на песок, но Картер сумел удержаться.

Прямо под ним виднелся прозрачный гермошлем Альфа. Голова внутри его раскачивалась то вперед, то назад, перекрывая световой треугольник, образованный фарами.

Картер высоко поднял гаечный ключ и со всей своей силой опустил его вниз.

Пластик гермошлема покрылся звездами трещин. Альф, в изумлении широко открыв рот и глаза, запрокинул голову вверх, и тут же изумление сменилось отчаянием и ужасом. Картер еще раз обрушил на него всю силу своего удара.

На шлеме появились новые трещины, они становились все длиннее. Альф поморщился, задрожал всем телом и наконец поднял излучатель. На какое-то мгновение мышцы Картера свело судорогой, когда он снова увидел перекошенный рот Альфа. Затем ударил еще раз, понимая, что именно этот удар станет последним.

Гаечный ключ свободно прошел через разбитый пластик гермошлема и врезался в череп. Картер на мгновение замер, стоя на коленях на кислородных баллонах и глядя на дело рук своих. Затем приподнял мертвое тело Альфа за плечи, перебросил его через ограждение кабины и влез в нее, чтобы остановить машину.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать свой собственный погребенный в песок марсоход. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы откопать его. Но времени теперь было хоть отбавляй. Если он пересечет гряду в двенадцать тридцать, то еще сможет достичь базы, используя последние запасы воздуха.

К особым ухищрениям прибегать не придется. Ведь Картер прибудет примерно за час до рассвета, а жители поселка перестанут ожидать их примерно к полудню завтрашнего дня.

Позже он сумеет отремонтировать и снова наполнить воздухом купол. Через месяц на Земле узнают о случившемся: метеорит угодил в купол, но в это время Джека Картера в поселке не было. Его заберут домой, и остаток своей жизни он проведет, пытаясь заглушить воспоминания.

Он знал, какие из его баллонов были пустыми. У каждого жителя поселка — соответственно, и у него тоже — имелся свой способ расположения баллонов в кассете. Схемы расположения баллонов в кассете Альфа он не знал, значит, придется проверять наличие кислорода в каждом по отдельности. Некоторые Альф уже выбросил сам, очевидно, в расчете, что их место займут баллоны Картера. Один за другим Картер поворачивал вентили каждого баллона. Если раздавалось шипение, он перекладывал этот баллон в свою кассету. Если нет — то переходил к следующему.

Шипение обнаружилось только у одного баллона. Итак, пять полных. Ему никак не осуществить тридцатичасовое путешествие, располагая всего пятью баллонами.

Альф где-то припрятал три кислородных баллона, там, где он мог без особого труда отыскать их. Сделал он это на всякий случай — если с ним произойдет что-нибудь непредвиденное и его машина достанется Картеру. Чтобы даже в этом случае Картер не смог вернуться живым.

Баллоны наверняка были где-то поблизости, но Картер располагал всего лишь двумя часами на то, чтобы их отыскать. Скорее всего — он сразу это понял — они должны находиться по ту сторону гряды, ведь на этой стороне Альф нигде не останавливался.

Но он мог оставить их где-нибудь на склоне во время своих попыток достичь вершины…

В каком-то неожиданно охватившем его приступе бешеной спешки Картер запрыгнул в кабину своего марсохода и поднял его вверх. Фары прекрасно освещали путь к вершине и дальше.

Первые лучи солнца застали Ли Казенса и Руфуса Дулитла, когда они уже были снаружи купола. Они копали могилу, Казенс сохранял при этом стоическое молчание. Со смешанным чувством жалости, а также отвращения выдерживал он напряженный поток слов, срывавшихся с языка Руфуса:

— …первый человек, которого предстоит похоронить на другой планете. Неужели вы считаете, что Лью пришлось бы по душе такое? Нет, ни в коем случае. Он бы сказал, что не стоило умирать ради этого. Он ведь так хотел домой. И, скорее всего, возвращался бы на борту следующего корабля…

Сухой песок скользил с лопаты, как тягучая жидкость.

— Я попытался было втолковать Старшему, что Лью по душе было бы погребение в колодце. Но он даже не захотел меня слушать. Он сказал, что марсиане, возможно, совсем не… Эй!

Казенс мгновенно бросил взгляд вверх и сразу же уловил какое-то движение — перемещавшееся по стене кратера пятнышко. Марсианин! Это была самая первая его мысль. Что еще могло передвигаться за пределами купола? Однако спустя несколько секунд он явственно различил марсоход. Для Ли Казенса это было равнозначно восставшему из могилы покойнику. Машина двигалась, словно слепое животное, натыкаясь то и дело на вертикально торчавшие глыбы оплавленного стекла. Затем марсоход поднял огромные клубы мельчайшего песка на дне кратера — все это время Казенс стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, и только краешком глаза заметил, как мелькнула брошенная лопата Дулитла, а сам Дулитл опрометью бросился к поселку.

Марсоход проделал широкую борозду в песке, а затем стал выбираться из кратера. Только тогда Казенсу удалось превозмочь охвативший его паралич, и он двинулся к поселку.

Призрак ехал неторопливо, на скорости вдвое меньшей максимальной. Казенс нагнал его примерно в двух милях от кольца, окаймлявшего кратер. В кабине он увидел Картера, который мертвой хваткой продолжал держаться обеими руками за свой гермошлем.

— Он, должно быть, направил машину по радиомаяку поселка, — докладывал Казенс, — когда почувствовал, что у него кончается воздух.

Наконец удалось поднять первую полную песка лопату из второй могилы, и он добавил:

— Да простим ему его прегрешения. Он сделал все, что мог. Он вернул нам марсоход.

Сразу же после восхода солнца холмик обошло какое-то небольшое двуногое существо. Оно направилось прямо к распростертому телу Альфа Хэрнесса, подойдя к нему, осторожно приподняло его своими хрупкими руками и поволокло труп по песку, напоминая при этом муравья, буксирующего тяжеленный хлебный мякиш. За те двадцать минут, что понадобились этому существу для того, чтобы достичь марсохода Альфа, оно ни разу не остановилось передохнуть.

Опустив свою добычу, марсианин взобрался на груду пустых кислородных баллонов и заглянул в кассету, затем бросил взгляд вниз, на тело Альфа. Но у такого маленького, слабого существа, разумеется, не было ни малейшей возможности поднять высоко столь тяжелый груз.

Марсианин, казалось, что-то вспомнил. Он слез с кислородных баллонов и нырнул под шасси. Через несколько минут он выбрался оттуда, волоча за собою длинный кусок нейлонового каната. Оба его конца он привязал к лодыжкам трупа Альфа, после чего набросил петлю на буксировочный крюк машины.

Какое-то время марсианин стоял неподвижно над расколотым гермошлемом Альфа, видимо, соображая, куда бы его приспособить. Если волочить тело, голова внутри шлема совсем разобьется, однако в качестве образца голова Альфа, пожалуй, все равно была совершенно непригодна. Где бы двуокись азота ни соприкасалась с чем-нибудь влажным, там тотчас же вспенивалась образующаяся при этом азотная кислота. Но оставшаяся часть тела к тому времени, была уже высохшей и жесткой.

Марсианин забрался в кабину. Какое-то время он изучал пульт, и вскоре машина плавно покатилась по песку. Пройдя футов двадцать, она, судорожно дернувшись, остановилась. Марсианин выбрался из машины и, став на колени перед тремя кислородными баллонами, которые были привязаны к шасси нейлоновым канатом, оставшейся частью которого он воспользовался ранее, по очереди пооткрывал запорные вентили баллонов.

Через несколько минут марсоход снова тронулся к югу.

ЧЕЛОВЕК-МОЗАИКА[7].

В 1900 году нашей эры Карл Ландштейнер разделил человеческую кровь по совместимости На четыре группы: А, В, АВ и 0, и с тех пор переливание крови внушало более-менее твердую надежду, что эта процедура не убьет пациента.

Когда в конце двадцатого века достижения медицины сделали реальной трансплантацию органов одного человека другому, движение за отмену смертной казни было обречено.

ВХ83УОАН7 — таков был номер его визофона, его водительских прав, его страховки, а также вербовочной и медицинской карточек. Впрочем, все это уже не имело значения — кроме, разумеется, медицинской карточки. Уоррену Льюису Ноулзу вскоре предстояло умереть.

До суда оставались еще целые сутки, но он не сомневался, что вердикт провозгласит: «Виновен». Обвинение располагало железными доказательствами, и завтра Льюиса приговорят к смерти. Его адвокат Брокстон, конечно, подаст апелляцию, которая, само собой, будет отклонена.

Лью вцепился в прутья решетки и в четвертый раз за сегодняшний день попытался отодрать хотя бы прикрывающий их силиконовый пластик. Попытка удалась ему не больше, чем предыдущие три, и он разрядил свой ужас и гнев в пронзительном вопле:

— Это нечестно!!

Подросток в камере слева — такой же решетчатой клетке — не шевельнулся. Последнее время парнишка, как правило, неподвижно сидел на краю койки; прямые черные волосы падали ему на глаза, длинные волосатые руки бессильно свисали между коленей. Зато старик в камере справа отреагировал на вопль Лью злобным смешком:

— Что, скажешь, тебя подставили, малыш?

— Н-нет. Я…

— Тогда чем же ты недоволен?

— Я не хочу умирать!

— Само собой, никто этого не хочет. Что ты натворил?

Лью ответил, и старик кивнул с насмешливой улыбкой.

— Глупость — она всегда каралась по высшей мере! И ты еще смеешь рыпаться? Запомни: органы глупцов имеют ту же ценность, что и органы настоящих преступников, так что помилование тебе не светит. Видишь того мальчишку? Тебе известно, кто он такой?

— Почем мне знать? — буркнул Лью. — Он не очень-то разговорчив!

— Он — органлеггер.

Ноулз почувствовал, что лицо его заледенело от ужаса, словно по щекам прошлись заснеженной рукавицей. Он заставил себя бросить взгляд на соседнюю клетку — и тут же отвел глаза. Подняв голову, парень глядел на него, и Лью почудилось в его глазах брезгливое выражение мясника, осматривающего говяжью тушу не первой свежести.

Ноулз вплотную придвинулся к прутьям, отделяющим его камеру от камеры старика.

— Сколько человек он убил?

— Ни одного.

— ?!!

— Он — «ловец». Находил в безлюдном месте голодранца и после усыпления доставлял к главарю шайки. Если бы Берни приволок шефу мертвого клиента, док содрал бы шкуру с него самого.

Лью громко сглотнул.

— И… Сколько таких было?

— Трое. На четвертом попался. Он не очень-то смышленый малый, этот Берни.

— А ты здесь за что?

Старик не ответил, погрузившись в созерцание своих костлявых коленей. Лью отвернулся и рухнул на койку.

Было девятнадцать часов, четверг.

В банду, кроме Берни, входило еще трое ловцов. Один из них шагнул через край скоростной пешеходной дорожки, как только почувствовал, что парализующая пуля вошла в его руку. Берни, самому младшему, еще только предстояли суд, приговор и казнь. Третьего в этот момент уже везли на каталке в госпиталь, находившийся рядом с судебным присутствием.

Официально он пока считался живым. Смертный приговор вынесен, апелляция отклонена, приговоренному дан наркоз, — но он оставался живым и тогда, когда его везли в операционную, и тогда, когда интерны ввели ему в рот загубник, и даже тогда, когда его погрузили в охлаждающую жидкость. Как только температура тела достаточно понизилась, ему впрыснули в вены еще одно вещество, предельно замедлившее удары сердца.

Наконец сердце остановилось. Но оно еще могло забиться вновь. Предполагалось (во всяком случае, теоретически), что на этой стадии казни приговор еще можно было отменить.

Но вот температура тела достигла определенной точки, и лента конвейера, на которой оно лежало, двинулась с места. Здесь врача заменял длинный ряд механизмов. Первая машина сделала несколько надрезов на грудной клетке; киберхирург искусно выполнил кардэктомию…. Теперь органлеггер официально причислялся к мертвым, и извлечение из него запчастей продолжалось быстро и слаженно под наблюдением тюремного врача. В первую очередь отправилось на склад сердце; за ним — кожа, затем и все прочие части тела преступника заняли свои места в госпитальном банке органов. Любую из этих частей можно будет упаковать в транспортировочный сосуд и переправить в любую точку света меньше чем за час; таким образом, органлеггер спасет больше жизней, чем отнял.

Лью напрасно пытался сосредоточиться на мелькании мультяшных фигурок на экране телевизора. Ожидание того, что с ним должно случиться меньше, чем через два дня, лишало его сил и воли к жизни; он с трудом сдерживался, чтобы не забиться в истерике.

Его разберут на части кусок за куском! О боже! Нет, он никогда не видел банков-хранилищ органов, но его дядя был хозяином бойни…

Охранник в конце зала читал газету и с аппетитом жевал бутерброд с колбасой.

— Эй! — надрывно выкрикнул Ноулз.

Парень-ловец даже не поднял головы; охранник быстро взглянул на крикуна и вернулся к своему занятию. Лью почувствовал, что его вот-вот стошнит. Страх бился у него в животе, выворачивал внутренности, стискивал горло.

Старик с любопытством глядел на него.

— Как вы можете это выносить? — сдавленно спросил Лью.

— Что именно?

— Разве вы не знаете, что с вами… С нами должны сделать?!

— Потише, малыш. С тобой — может быть, но не со мной. Меня-то им никогда не разделать, словно свинью!

Ноулз и сам не помнил, как оказался у решетки.

— Почему?

Словно передразнивая его дрожащий шепот, старик тоже понизил голос.

— Потому что в моей бедренной кости спрятана бомба. И я собираюсь себя взорвать. А то, что им удастся отскоблить от потолка, вряд ли можно будет использовать для пересадки.

Надежда Ноулза испарилась, как дым. Старик просто спятил! И неудивительно — Лью чувствовал, что сам балансирует на грани безумия.

— Не болтайте ерунды, — устало проговорил он. — Откуда у вас в ноге бомба?

— Я извлек кость, просверлил в ней дыру, поместил туда бомбу и поставил кость на место. Кстати, парень, если тебе не хочется превратиться в замороженное рагу, можешь ко мне присоединиться.

— То есть?

—. Прижмись к решетке — этой штуки хватит, чтобы разнести на куски нас обоих.

Старик говорил так серьезно, что Лью невольно отшатнулся:

— Нет, спасибо! И, знаете ли… Мне сейчас не до шуток.

— Я вовсе не шучу. Кстати, ты спрашивал, за что я здесь? — Старик пригнулся к решетке; в его темных глазах запрыгали дьявольские огоньки. — Так вот — я тоже был в той шайке органлеггеров, в которой состоял Берни. Я — доктор. Сопляк Берни доставлял свою добычу прямиком на мой стол, понял? Джек Потрошитель — жалкий дилетант по сравнению со мной, так что вставить себе в ногу бомбу для меня пара пустяков!

Лью в два прыжка оказался у противоположной решетки.

Органлеггеры! Он находится в окружении профессиональных убийц!

— Я знаю, что это такое, — услышал он бормотание старика. — Со мной им этого не сделать, никогда! Малыш! Эй, малыш! Раз ты уверен, что не хочешь чистой смерти, самое время тебе нырнуть за койку…

Койкой служил пружинный матрас, установленный на бетонном блоке. Лью свернулся за ним в положении зародыша, прикрыв затылок руками. Сейчас он уже не был уверен, что старик — спятивший враль….

Однако время шло, а ничего не происходило. Ноулз приоткрыл глаза, потом отважился выглянуть из-за койки.

Парень-ловец смотрел на него с кривой ухмылкой. Охранник стоял теперь перед решеткой и тоже заинтересованно наблюдал за Ноулзом: еще бы, зрелище наверняка было презабавное! Лью почувствовал, как багровеет.

Старик здорово посмеялся над ним. Ладно, представление окончено, пора срывать аплодисменты! Лью сделал движение, чтобы встать…

И тут словно долбанул чудовищный молоток.

…Охранник лежал на том, что осталось от прутьев камеры по ту сторону коридора. Берни выбирался из-за своей койки, тряся головой, как паралитик. Кто-то стонал, на пол оседала цементная пыль. Лью поднялся, хотя это удалось ему не сразу.

В соседней камере не осталось ни малейших следов старика… Не считая красных пятен повсюду и огромной дыры в стене.

Лью бросился к покрытым силиконом прутьям, отделяющим его камеру от камеры старика, и попытался пролезть между ними. Должно быть, взрыв здорово тряхнул его мозги — раз он решился на эту отчаянную попытку — и заодно порядком расшатал решетку, потому что попытка удалась!

Ноулз протиснулся в разгромленную камеру и вдруг почувствовал нарастающую сонливость: автоматически включились ультразвуковые станнеры, предотвращавшие возможность побега. Но страх и желание жить победили сон.

Лью просунул голову в дыру в стене и посмотрел вниз.

Далеко. Достаточно далеко, чтобы вызвать дикое головокружение.

Здание окружного суда в Топеке занимало восемнадцать этажей, и камера Лью находилась под самой крышей. Взгляд Ноулза скользнул вниз, вдоль гладкой бетонной поверхности, усеянной окнами, все дальше и дальше — до самого тротуара…

— Боже, помоги мне!

Лью никогда не верил в бога, но сейчас этот возглас вырвался у него сам собой.

Станнер высасывал из него волю; наверняка он был бы уже без сознания, если бы его голова находилась внутри камеры. Ноулз вывернул шею, чтобы посмотреть вверх.

Край крыши навис в нескольких футах. Ему не дотянуться туда, если…

Лью начал выползать из дыры.

Как бы там ни было, в банки органов он не попадет. Черта с два им удастся найти в нем хотя бы один целый орган, если он рухнет отсюда!

— Боже, помоги мне, и я больше никогда не стану чертыхаться…

Лью прижался грудью к стене и медленно-медленно, прилипая к ней потными ладонями, протянул руки вверх. Не достать! Черт, черт, черт!!!

Он приподнялся на цыпочки… и успел вцепиться в край крыши. Какое-то время Лью висел, оглохнув от громовых ударов собственного сердца; потом ему показалось, что он спятил. В конце концов ему стало ясно, что в действительности происходит. Крыша здания суда двигалась — она была пешеходной дорожкой!

Лью висел на закостеневших пальцах, медленно раскачиваясь взад-вперед, а дыра в стене уплывала от него все дальше и дальше.

Он не сможет забраться наверх, не имея опоры для ног; ему не хватит на это сил. Единственная надежда, что он сумеет продержаться до того момента, когда его донесет до открытого окна или до окна с бьющимся стеклом.

Пальцы сводило судорогой, пустота за его спиной безжалостно пыталась всосать его в себя. Как это легко — просто взять да разжать руки! Несколько секунд ужаса — и все…

Нет! Он не совершал преступления, за которое заслуживал бы смертной казни. И он не собирается умирать!

Весь двадцатый век движение за запрет смертных приговоров набирало силу. Его участники — слабо организованные, разбросанные по разным странам преследовали единственную цель: добиться замены смертной казни на пожизненное заключение. Они пытались доказать, что казни не удержат людей от преступлений; что смерть невиновного необратима, тогда как из заключения его можно будет освободить, если все-таки удастся доказать невиновность. «Убийство бесполезно, — твердили они. — Какой в нем смысл, кроме возмездия за совершенный грех? А месть просвещенному обществу не к лицу».

Возможно, они были правы. Возможно, нет.

В 1940 году Карл Ландштейнер и Александр С. Винер опубликовали результаты своих исследований — оказывается, на совместимость человеческой крови влияла не только группа, но и резус-фактор. Это сенсационное открытие спасло тысячи человеческих жизней, но, кроме того, дало неожиданный побочный эффект в области юриспруденции.

В ту пору совершившие преднамеренное убийство, как правило, наказывались заключением — пожизненным или на меньший срок. Кое-кто после этого возвращался в общество «перевоспитанным», кое-кто — нет. Только в некоторых штатах оставалась смертная казнь для похитителей, но суд крайне редко приговаривал к высшей мере даже киднепперов. Многие штаты вообще отменили смертную казнь. Но потом… Во всем мире получили широкое распространение банки крови. Мужчины и женщины с неизлечимыми почечными болезнями, имевшие близнецов, могли спастись при помощи трасплантации почек своих братьев или сестер. Потом один врач в Париже начал делать пересадки органов, взятых у близких родственников, разложив несовместимость по ста пунктам и с большой вероятностью оценивая, насколько успешно пройдет трансплантация.

К 1990 году стало реально возможным длительное время сохранять любой человеческий орган годным к пересадке, а прогресс медицины сделал рутинными самые сложные операции. Умирающие регулярно завещали свои останки банкам органов, и похоронные концерны не могли этому воспрепятствовать — но все-таки органов для пересадки хронически не хватало.

В 1993 году Вермонт принял первый закон о банках органов. Смертная казнь в Вермонте никогда не отменялась, и теперь каждый осужденный спасал своей смертью жизни нескольким невиновным людям. Внезапно стало ясно, насколько неверно утверждение о бесполезности смертной казни — по крайней мере, в Вермонте.

А потом — в Калифорнии. И в Вашингтоне, Джорджии… А также в Пакистане, Англии, Швейцарии, Франции, Родезии…

Пешеходная дорожка двигалась со скоростью около десяти миль в час. Под краем крыши, невидимый поздним пешеходам и ранним ночным совам, висел Льюис Ноулз, глядя на карниз, пробегавший под его ногами. Карниз был не шире двух футов, но окно, к которому принесла его дорожка, должно было вот-вот кончиться, и Лью знал, что у него не хватит сил, чтобы продержаться до следующего. Была не была!

Он прыгнул и тут же вцепился в выступ оконного переплета. Несколько мгновений спустя Ноулз восстановил дыхание — и убедился, что в комнате за окном никого нет.

Теперь нужно попытаться разбить стекло. Хорошо, что ему оставили кольцо с алмазом. Лью начертил камнем круг на прозрачной гладкой поверхности.

Это просто обязано быть стекло; если это пластик, он обречен!

Ноулз ударил так сильно, как только мог, рискуя слететь с карниза. Из стекла вылетел почти правильный круг. Пришлось повторить операцию шесть раз, прежде чем отверстие стало для него достаточно широким.

И вот он сидит на полу внутри кабинета, и каждый нерв, каждая мышца ходят в нем ходуном, а зубы клацают, как у эпилептика. Говорят, раньше людей казнили на электрическом стуле — должно быть, в момент казни они чувствовали себя точно так же!

Его молчаливая истерика длилась минуты две, а потом он сумел взять себя в руки. Обидно будет, пройдя через весь этот ужас, теперь попасться! Думай, дружище, думай, как тебе выбраться из здания суда?

О том, что он станет делать, оказавшись снаружи, Лью пока не размышлял, целиком сосредоточившись на проблеме выхода. Конечно, в тюремном комбинезоне ему не сделать по коридору и двух шагов, но вдруг в кабинете найдется какая-нибудь одежда?

Лью заметался, распахивая стенные шкафы, и скоро нашел, что искал. Вся одежда: халаты, брюки, блузы — была светло-зеленого цвета. Теперь Ноулз знал, где он очутился.

Госпиталь!

Угораздило же его проникнуть именно в это окно! Впрочем, разве у него был выбор? У него и сейчас его нет.

Лью с лихорадочной поспешностью сбросил тюремную одежду и облачился в зеленую блузу и брюки, а также в тапочки, обнаруженные в том же шкафу.

Похоже, его преследует какой-то рок. Ведь он и вправду не выбирал это окно, когда решился разжать пальцы именно рядом с ним — а не рядом с предыдущими двумя. Да и принял ли он за всю жизнь хоть одно самостоятельное решение? Вряд ли. Друзья занимали у него деньги — и не отдавали, уводили девушек — он покорно это сносил, его не продвигали по службе — и это он принимал, как должное. Ширли лихо женила его на себе, а вскоре бросила ради Джекета, который, в отличие от Лью, никогда не был размазней. И сейчас, у последнего порога его жизни, ничего не изменилось. Бежать ему помог старый полусумасшедший органлеггер. Да еще инженер, построивший камеры так, что между прогнувшимися прутьями смог протиснуться худощавый человек. Потом услугу оказал тот, кто спроектировал пешеходную дорожку на крыше здания суда. Может, пора самому хоть что-то сделать для собственного спасения?

К сожалению, медицинской маски в шкафу не нашлось, зато Ноулз обнаружил в ящике стола бритву. За сутки, прошедшие после суда, он и не думал бриться, и теперь ему необходимо было срочно избавиться от темной разбойничьей щетины…

А что, если кабинет заперт снаружи?!

Эта мысль швырнула его к двери с бритвенной машинкой в руке — и в тот же миг дверь отворилась, пропуская плотного человека в зеленом больничном халате. При виде жужжащего бритвой незнакомца челюсть интерна отвисла, и Лью вернул ее на место судорожным ударом кулака, все еще сжимавшего бритвенный прибор.

Зубы вошедшего лязгнули, колени подогнулись, а Ноулз, довершив нокаут ударом по темени, перескочил через упавшего и закрыл за собой дверь.

Он быстро шел, почти бежал по безлюдному коридору, пока не увидел лифт. Лью с разбегу влетел в его гостеприимно раскрытые дверцы и нажал на 0. Только когда загорелась цифра 7, до него дошло, что он водит по щекам дьвольски жужжащей машинкой. Судя по звукам, бритва возмущалась тем, как Ноулз поступил с ее хозяином. Интересно, скоро ли этот бедняга очнется и поднимет шум?

Лифт остановился, его двери поехали в стороны, и Лью даже не успел испугаться, как мимо него прошмыгнула тощая лаборантка, уткнувшаяся в книжку, на обложке которой мускулистый брюнет страстно обнимал стройную блондинку. Не отрываясь от покетбука и даже не взглянув на своего попутчика, девушка вскоре покинула лифт. Лью вышел вслед за ней… И двери закрылись прежде, чем он понял: это вовсе не первый этаж! Чертова лаборантка остановила лифт раньше! Лью повернулся и ударил по кнопке вызова, с трудом задавив в себе яростный вопль. Потом обернулся и медленно обвел взглядом то, что успел увидеть лишь мельком.

Огромное помещение с высоким потолком и уходящими ввысь стеллажами было заполнено стеклянными банками — они красовались на полках стройными сверкающими рядами. А в них…

Ноулза прошиб холодный пот, когда он понял: в сосудах находится то, что раньше было людьми — и то, чем, весьма вероятно, в скором времени станет он сам. Если не сумеет выбраться из этого дьявольского здания.

«Почему лифта так долго нет?!».

И тут завыла сирена, и одновременно включились установленные в этой комнате генераторы ультразвука, вливая онемение в мускулы Лью, обволакивая покорной вялостью его душу.

Лифт наконец пришел, и Ноулз из последних сил вставил между его дверками стул: пусть поищут другие лифты, чтобы до него добраться.

Разумеется, он проиграл, и все же… Ложась на каталку в тюремном госпитале, он должен знать, что не зря проделал сумасшедший путь от своей камеры до этого помещения.

Банки были не стеклянными, а пластмассовыми, но, к счастью, бились не хуже стеклянных!

Впоследствии никто не мог понять, как Льюис Ноулз умудрился так долго противостоять ультразвуку. Сам он так не считал — ведь намеченное было выполнено лишь наполовину, когда усыпляющее пение ультразвуковых сирен наконец справилось с ним. Ноулз выронил стул, которым орудовал, и упал там, где стоял — между двумя стеллажами, залитыми питательным раствором, в мешанину из плоти и осколков разбитых сосудов.

— Не понимаю, почему они даже не упомянули о погроме, учиненном мною в банке органов?!

Лью обиженно прошипел это в ухо своему адвокату под монотонный речитатив. Брокстон тонко улыбнулся:

— Зачем лишние хлопоты? Считается, что на вашу долю хватит и так. Только если вы отразите первый удар, вас обвинят в бессмысленном уничтожении ценных медицинских ресурсов. Но все уверены, что это не потребуется.

— А вы?

— Крепитесь. Теперь у меня тоже припрятана в рукаве козырная карта!

— Какая?! О чем вы?!

— Тсс! Подождем, пока прокурор закончит читать обвинение!

— …упомянутый Уоррен Льюис Ноулз на протяжении двух лет преднамеренно проехал в общей сложности шесть раз на красный сигнал светофора. В течение того же периода обвиняемый превысил местные ограничения скорости не менее десяти раз, причем один раз на целых пятнадцать миль в час. Кроме того, имеются свидетельства об его аресте в 2082 году по обвинению в вождении в нетрезвом виде. Он был оправдан только из-за…

— Протестую!

— Протест принимается. Раз его оправдали, господин прокурор, значит, суд признал его невиновным. У вас все?

— Да, ваша честь.

— Ваша честь, я хочу ознакомить суд с некоторыми новыми фактами, касающимися моего подзащитного, — обратился к судье Брокстон.

— Пожалуйста.

— За день до ареста Уоррен Льюис Ноулз сдал кровь на ВИЧ и на болезнь Айсгеммера. Час назад из центральной городской лаборатории был получен ответ: тест на ВИЧ — результат отрицательный, тест на БА… — Брокстон выдержал эффектную паузу, и Лью почувствовал, как его сердце проваливается в желудок. — Тест на БА — результат положительный!

По залу, как ветер, пронесся взволнованный говорок.

Болезнь Айсгеммера, такое же пугало двадцать первого века, как и СПИД! Лью видел, как отовсюду на него устремляются сочувственные, заинтересованные и испуганные взгляды. Официально считалось, что вирус, разрушающий селезенку и красный костный мозг, может передаваться только через кровь, но люди тем не менее испытывали страх, сталкиваясь с инфицированными БА. Правда, у бедняг, заразившихся болезнью Айсгеммера, все же оставалась надежда на спасение, заключавшаяся в пересадке костного мозга и селезенки… Боже, где он мог подцепить эту дрянь? Неужели на той вечеринке у Сэма, где его уговорили впервые в жизни кольнуться «веселой вдовой»? Он был тогда в доску пьян и, конечно, даже не посмотрел, какой ему подсунули шприц…

— Мистер Ноулз! Очнитесь!

Он резко вздрогнул, когда адвокат тряхнул его за плечо, и посмотрел на Брокстона диким взглядом.

— А? Что такое?

— Дело выиграно! Вас оправдали! Вы что, совсем ничего не слышали?

— Оправдали? — Лью огляделся по сторонам, как будто приходя в себя после глубокого наркоза.

— Ну да! Про инцидент с банком органов никто даже не упомянул; судебным властям ни к чему лишние неприятности. Если по городу разнесется весть, что любой хулиган может запросто проникнуть в здешний банк органов и учинить там погром…

— Так значит, я оправдан?

— Ну да. Вы же понимаете, — Брокстон наклонился к нему и понизил голос, — что никто не заинтересован в органах инфицированного вирусом БА. Можно сказать, вам крупно повезло. Поздравляю!

— Повезло… Брокстон, я все еще нуждаюсь в ваших услугах. Скажите, после всего, что я натворил, есть шанс встать в очередь на трансплантацию костного мозга и селезенки?

В БЕЗВЫХОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ 8].

С крыши двенадцатиэтажного здания отеля хорошо просматривались окружавшие его апельсиновые сады, огороды и пастбища для скота. Они расходились правильными квадратами все дальше и дальше и одновременно все выше и выше, уменьшаясь в перспективе и образовывая замкнутую сферу — внутреннюю поверхность Фермерского астероида, расчлененную на две равные части кольцевой линией рек и озер.

Искусственное солнце заливало ярким светом все ее внутреннее пространство. «Небо» — полусфера, располагавшаяся над головой, — представлялось невообразимой мешаниной крохотных квадратиков и казалось живым: такое впечатление создавали непрерывно снующие по нему ярко-красные букашки — автоматические трактора.

Лукас Гарнер погрузился в полудремотное состояние, предоставив своему взгляду скользить по этой небесной тверди. По приглашению правительства Белта — Пояса Астероидов — он впервые в своей жизни посетил малую планету, совмещая отдых от повседневных дел с возможностью обогатить свой кругозор новыми впечатлениями — вещь редкая для человека в возрасте более ста семидесяти лет. Он и представить себе не мог раньше, насколько это приятное занятие — тешить взгляд видом изогнутого неба, состоявшего из сплавленных горных пород и импортированной почвы.

— В контрабанде нет ничего безнравственного, — заявил сидевший рядом с ним Лит Шеффер. Гарнер переключил свое внимание на хозяина.

— Вы считаете, что контрабанда — то же самое, что и карманная кража на Земле?

— Как раз этого я и не имел в виду, — заметил Шеффер.

Сказав это, он, пошарив в кармане своего комбинезона, извлек оттуда небольшой черный плоский предмет и положил его на стол.

— Я хочу прокрутить это через пару минут… Гарнер, в карманных кражах нет ничего противозаконного. Иначе и быть не может, ведь вся Земля настолько заполнена людьми, что они буквально прижаты друг к другу. Там просто никому не под силу добиться соблюдения закона, квалифицирующего карманную кражу как преступление. В Белте же контрабанда считается занятием незаконным, но отнюдь не безнравственным.

— Вот как!

— Если у белтера возникает необходимость переслать заработанное за пределы Пояса Астероидов, то он сам решает, как ему поступить в данном случае. Легальный трансфер через центральные органы на Церере обходится ровно в тридцать процентов от стоимости груза. Если же некто полагает, что ему удастся обойти «золотые мундиры», то есть наших таможенников, это его личное дело. Но в случае поимки мы конфискуем его груз, и он рискует стать всеобщим посмешищем. Недотепа-контрабандист ни у кого не вызывает чувства сострадания.

— Именно так и пытался поступить Миллер?

— Да. При нем был очень ценный груз: двадцать килограммов чистейших северных магнитов. Мы засекли его на экранах наших радаров. Миллер, по всей вероятности, держал курс на Луну, оставив позади Цереру с мощным радаром. Наши корабли оказались впереди, переходя на его курс с ускорением в два «же». Его корабль-рудоискатель способен развить ускорение, не большее чем половина «же», так что со временем его перехватили бы обязательно, что бы он ни предпринимал. Потом он обнаружил, что прямо по курсу у него — Марс!

— То есть оказался в «мешке». — Гарнер в достаточной мере был знаком с бытом и нравами белтеров, чтобы освоить их сленг.

— В самом что ни на есть настоящем. Первым его инстинктивным побуждением было тотчас же изменить курс. Белтеры достаточно опытные навигаторы, чтобы не попадаться в гравитационные ямы. Гибель грозит человеку во множестве самых различных обликов, стоит ему оказаться в непосредственной близости от «мешка». Однако у рудоискателей не бывает классных автопилотов. Они выбирают самые дешевые модели и поэтому стараются держаться подальше от «мешков».

— Вы не зря сообщаете мне все эти подробности. Это имеет отношение к вашему роду деятельности? — с некоторым упреком спросил Гарнер.

— Да, вы в таком возрасте, что вас не просто провести.

Временами Гарнеру и самому так казалось. Когда-то давно, еще в промежутке между первой межпланетной войной и сооружением первой планеты, Гарнер научился читать по лицам своих собеседников с такой же точностью, как будто владевшие ими чувства или их мысли были отпечатаны на их лбах. Часто это сберегало ему немало времени, а, с точки зрения Гарнера, его время стоило беречь.

— Продолжайте, — предложил он.

— Однако по зрелом размышлении Миллер решил воспользоваться «мешком». Используя взаимодействие сил притяжения Юпитера, Цереры и Марса, можно самостоятельно рассчитать обходные маневры, не полагаясь на автопилота. Он мог подгадать момент, когда Марс заслонил бы его корабль от радара на Церере. Или позволить себе даже чиркнуть по касательной атмосферу Марса, пройдя совсем близко от его поверхности.

— Лит, а разве Марс не является собственностью Объединенных Наций?

— Только постольку, поскольку мы никогда не видели ни малейшей от него пользы и не желали присовокупить его к своим владениям. Значит, Миллер совершил нарушение границ владений Объединенных Наций, не получив на то соответствующей санкции.

— Продолжайте. Что же случилось дальше с Миллером?

— Пусть он сам расскажет об этом. Вот его бортовой журнал!

Лит Шеффер прикоснулся к небольшому плоскому предмету, и из него раздался мужской голос.

20 апреля 2112 года.

Плоское небо, плоская поверхность планеты, никаких звезд не видно, кроме самых ярких, которые имеют темно-красный оттенок, как и здешнее небо.

Это самое дно «мешка», и я, должно быть, совсем ополоумел, пойдя на такой риск. Но тем не менее мне удалось вполне благополучно осуществить посадку, на что я совсем не надеялся, вплоть до самого последнего момента.

Представьте себе привычную нашу вселенную, в которую вдруг врывается другая вселенная, похожая на абстрактную картину, чересчур огромную, чтобы на ней можно было различить имеющие хоть какой-нибудь смысл детали, и эта вторая вселенная проносится мимо с дьявольской скоростью. Странные звуки проникают сквозь обшивку корабля, ничего похожего на это никогда не доводилось мне слышать, наверно, это были звуки, издаваемые крыльями ангела смерти. Стены стали быстро нагреваться. Слышно было, как компрессоры термосистемы охлаждения взвыли, перекрыв пронзительный вой рассекаемой корпусом корабля атмосферы. Затем, поскольку, очевидно, всего этого ангелу смерти оказалось недостаточно, корабль затрясся, как смертельно раненный динозавр, — это вырвало все четыре бака с топливом вместе с крепежными стержнями, и теперь они кружились вокруг своей оси чуть впереди рубки, раскалившись до вишнево-красного цвета.

Мне осталось быстро выбрать один из двух вариантов, причем они относились к разряду «оба хуже». Продолжи я движение по параболе, то отправился бы в космос, следуя неизвестным курсом и располагая только тем топливом, которое осталось во внутрибортовых баках, — его обычно используют для системы охлаждения. Система жизнеобеспечения корабля позволила бы протянуть не больше двух недель. Было совсем немного шансов на то, чтобы добраться хоть куда-нибудь за такое короткое время, имея столь скудный запас топлива, а ведь еще нужно позаботиться и о своей безопасности.

Остававшегося у меня топлива хватило бы и для осуществления мягкой посадки на Марс. И тут я вспомнил о базе «Лацис Селис», оставленной семьдесят лет тому назад. Безусловно, там возможно запустить старые системы жизнеобеспечения, которые позволили бы продержаться какое-то время одному человеку. Я мог бы найти там даже достаточное количество воды, чтобы посредством электролиза добыть из нее водород. Это было все-таки лучше, чем улететь в неизвестном направлении.

Я решился и совершил посадку.

Местность, что меня окружает, не вызывает у меня особых восторгов. Теперь я понимаю, почему обитателей планет называют плоскоземцами. Я ощущаю себя комаром на огромном столе. Вот так я и сижу здесь, трясясь всем телом, не решаясь сунуться наружу.

Под красноватым небосводом простирается бесконечная пустыня, по которой кое-где словно разбросаны не совсем правильной формы стеклянные пепельницы. Самая маленькая из них, непосредственно за иллюминатором, имеет всего лишь несколько дюймов в диаметре. Есть пепельницы и огромные — с десяток миль. После того как я совершил посадку, на экране радара глубинного поиска стали высвечиваться фрагменты еще большей величины кратеров под толстым слоем мельчайшей пыли. Пыль мягкая, податливая, почти как зыбучий песок. После приземления добрая половина систем жизнеобеспечения корабля оказалась погребенной в этой пыли.

Я совершил посадку прямо у края одного из самых больших кратеров, внутри него и располагались домики плоскоземцев. Сверху база напоминает огромный прозрачный плащ, брошенный на растрескавшееся дно кратера.

Это какое-то странное место, отмеченное печатью рока. Но… все равно когда-нибудь придется выйти наружу — как же еще приспособить для собственных нужд систему жизнеобеспечения базы? На помощь рассчитывать нечего: антенны корабля сгорели без остатка при посадке.

Завтра я покину корабль.

21 апреля 2112 года.

По моим часам — утро. Солнце еще по другую сторону планеты, так что небо выглядит сейчас почти так же, как в открытом космосе, вот только звезды светят довольно тускло, как будто отгорожены грязным оргстеклом. Над горизонтом взошла одна очень яркая звезда, яркость ее все время меняется. Это, должно быть, Фобос, поскольку появилась эта звезда там, где село солнце. Я выхожу наружу.

…Что-то вроде вогнутой стеклянной линзы окружает корабль там, где пламя термоядерной реакции плескалось о песчаную пыль. Вся поверхность линзы испещрена многочисленными трещинами, но достаточно тверда, чтобы по ней можно было без особой опаски ходить. А вот пыль — вязкая, как густое масло, и очень странная. Сомневаюсь, можно ли найти что-нибудь подобное во всей Солнечной системе. Это мельчайшие остатки метеоров, которые выпали в качестве конденсата из испарившихся скальных пород. На Земле такую пыль дожди смывали бы в море, и там она превращалась бы в осадочные породы, естественный цемент. Здесь же имеется как раз то количество «воздуха», какое в состоянии поглотить поверхность этой пыли, предотвращая тем самым вакуумное цементирование, однако недостаточное для того, чтобы остановить метеорит, превратив его в газ до соприкосновения с поверхностью планеты. В результате пыль становится вязкой. По всей вероятности, твердую поверхность на Марсе можно найти только внутри метеорных кратеров или на склонах горных хребтов.

Нелегко продвигаться по гряде вокруг кратера. Она вся в трещинах, усеяна вздыбившимися глыбами из вулканического стекла, края напоминают острые зубья. При здешнем тяготении ходить по ровной поверхности было бы нетрудно, даже легче, чем при максимальной силе тяжести на борту моего корабля. Но я едва не поломал обе ноги, карабкаясь по скользким, покрытым пылью глыбам.

Этот кратер, по-видимому, сравнительно молодой — по геологической шкале времени. На самом дне — наполовину погруженный в неглубокое пыльное озеро поселок под опавшим пластиковым куполом. Купол покрывает базу, как палатка, лишенная опор, снаружи осталось только оборудование по приготовлению пригодного для дыхания воздуха — гигантский стальной куб, почерневший за семьдесят лет пребывания в атмосфере Марса. Он в самом деле огромен. Я даже не представляю себе, как удалось доставить такую огромную массу с Земли на Марс, пользуясь только химическими или ионными ракетами. Как и не представляю себе, ради чего это нужно было делать. Что было такого на Марсе, без чего не могли обойтись плоскоземцы?

Если и может существовать совершенно никчемный, бесполезный мир, то вот он, передо мной. Он не так близок к Земле, как Луна. На этой планете совершенно отсутствуют какие-либо полезные ископаемые или иные естественные ресурсы. Стоит лишиться здесь скафандра — и жизнь кончена: либо умрешь от разрыва сосудов, либо пенящаяся двуокись азота разъест легкие.

Вот, правда, колодцы…

Да, кое-где на Марсе имеются колодцы. Один такой колодец обнаружила первая экспедиция на Марс в девяностых годах. Поблизости от него было найдено мумифицированное НЕЧТО, которое разрушилось, как только соприкоснулось с влагой. Так и не удалось узнать о нем что-либо определенное, включая возраст находки. Неужели поселенцы рассчитывали найти живых марсиан? Но даже если и так, то для чего?

Снаружи купола я увидел два двухместных марсохода. Я в любом случае не намерен ими пользоваться.

Генератор воздуха, как мне кажется, заработает, если мне удастся подсоединить его к бортовой силовой установке. Батареи его давно сели, а топливо в ядерном реакторе к настоящему времени превратилось в свинец. Возможно, на базе найдутся силовые кабели.

Вокруг в огромных емкостях — тысячи тонн компонентов пригодного для дыхания воздуха в виде двуокиси азота. Генератор воздуха производит разделение кислорода и азота и еще улавливает совсем незначительное количество водяного пара, что все-таки имеется в здешней атмосфере. Из воды генератор может добывать водород, который служит топливом. Я заглянул под купол и увидел всего в нескольких футах от себя тело мужчины. Он умер от разрыва сосудов, вызванного вскипанием крови при резком уменьшении давления. Наверняка я найду и прореху в куполе, когда займусь более тщательным осмотром. Хотелось бы знать, что же все-таки здесь произошло?

22 апреля 2112 года.

Я уснул, едва только взошло солнце. Период вращения Марса лишь чуть-чуть дольше, чем сутки по бортовому времени, что очень удобно. Я в состоянии работать только тогда, когда на небе звезды, а пыли не видно, иначе я просто сойду с ума. Но я успел позавтракать и позаботиться о поддержании чистоты и порядка на борту, однако все равно у меня еще осталось два свободных часа до захода солнца. Неужели я настолько труслив? Нет, просто никак не могу заставить себя выйти наружу, когда светло.

Вблизи от солнца небо цвета свежей крови — настолько оно подкрашено двуокисью азота. Противоположная сторона почти черного цвета, не просматривается ни одна звезда.

Вокруг совершенно ровная пустыня, оживляемая лишь кратерами и симметричным орнаментом, образованным полумесяцами барханов, притом столь невысоких, что их можно заметить только у самой линии горизонта. В глубь пустыни уходит что-то вроде лунного хребта, вершины и склоны его настолько подверглись эрозии, что не остается никаких сомнений: горы образовались очень-очень давно. Возможно, это вздыбившаяся кайма древнего астероидного кратера? Боги, должно быть, крепко ненавидели Марс, поместив его прямо посредине Пояса Астероидов. Измельченный в пыль грунт — подлинный символ старения и распада…

Близок восход солнца. Видно, как красная заря буквально смывает с неба последние звезды…

После захода солнца я прошел внутрь базы через воздушный шлюз, который не подвергся разрушению. На том месте, где, вероятно, находилась центральная площадь поселка, валялось несколько распростертых человеческих тел, я сосчитал — их оказалось десять. Еще одного мертвеца, в скафандре, смерть застала на полпути к административному зданию. Двенадцать погибших, вместе с тем, кого я заметил еще вчера, и все они умерли от разрыва сосудов — взрывной депрессии, если уж соблюдать точность терминологии…

Поверхность кратера под куполом только наполовину занята зданиями. Рядом с ними — штабеля строительных секций, предназначенных для того, чтобы служить стенами, потолками и полами. У меня сложилось впечатление, что персонал базы ожидал подкрепления с Земли.

В одном из зданий был склад электротехнических материалов. Я отыскал там кабель для запитки батареи воздушного генератора и сумел подключить другой его конец к своему ядерному реактору. Контакты искрили вовсю, но генератор заработал. Удалось наполнить воздухом целую груду пустых кислородных баллонов, которые обнаружил рядом со штабелем стеновых секций.

Итак, поселок был уничтожен насильственным образом. В этом нет ни малейших сомнений. Я обнаружил прореху с ровными краями, как будто материал резали ножом. Ее можно залатать, если удастся найти необходимые для такого ремонта инструменты.

А пока что я добываю кислород и воду. Когда наполнятся все кислородные баллоны, я смогу опорожнить их в систему жизнеобеспечения. Из воздуха, произведенного воздушным генератором, корабельная установка извлечет кислород и пополнит мои запасы.

23 апреля 2112 года.

Раннее утро.

Административное здание является также и хранилищем магнитных лент. Записи очень смахивают на корабельный журнал, только еще более подробный и страдающий пустословием.

Я нашел некоторое количество материала для починки купола, а также мгновенно затвердевающий цемент и заделал разрыв. Однако воздух под куполом не удерживался. Мне пришлось выбраться наружу, и обнаружились еще два разрыва, они были точно такими же, как и первый. Я залатал их и пустился в дальнейшие поиски. Нашел еще три. Когда я заделал и их, солнце уже вот-вот должно было взойти.

В кислородных баллонах появилась вода, но мне приходится нагревать их, чтобы выкипятить воду и тем самым извлечь ее из баллонов. Это очень нелегкая работа. Поэтому встал вопрос: что легче — продолжать добывать воду таким способом или завершить ремонт купола и проводить нужный мне электролиз внутри его? Сколько еще здесь разрывов? Пока что я нашел шесть. Сколько же все-таки убийц было среди плоскоземцев? Не более трех? Внутри купола я насчитал двенадцать трупов, а в соответствии с записями журнала, в состав этой второй марсианской экспедиции входили пятнадцать человек.

Пока что никаких признаков «золотых мундиров». Располагая запасом воздуха на несколько месяцев в моей системе жизнеобеспечения, я снова стану свободен, как птица, как только выберусь из этого «мешка»!

24 апреля 2112 года.

Еще два разрыва в куполе — всего, значит, восемь. Они расположены на расстоянии примерно двадцати футов друг от друга и равномерно распределены по окружности прозрачного пластика. Впечатление такое, как будто кто-то бегал вокруг купола и вспарывал его ножом, пока давление внутри не понизилось настолько, что протыкать пластик стало просто невозможно из-за потери упругости. Я заделал все разрывы и, когда покидал поселок, уже ощутил свежий воздух.

…Изучил почти половину записей, ничего о встречах с марсианами нет. Я оказался прав: именно ради этого они сюда прибыли. Единственное, что им удалось, — найти еще три колодца. Как и первый, все они были выложены достаточно большими и хорошо пригнанными друг к другу блоками, высеченными из горной породы с вкраплениями очень крупных алмазов. Возраст колодцев исчислялся десятками, если не сотнями тысяч лет. В каждом из них находился так называемый камень посвящения, испещренный загадочными, частично подвергшимися эрозии, письменами. Мне известно, что, судя по предварительному анализу этих надписей, колодцы являлись местами захоронений: труп мгновенно разрушался, соприкасаясь со смесью воды и двуокиси азота на дне. Такой способ погребения имеет смысл. Марсиане ведь не знают, что такое огонь.

Меня все еще продолжает интересовать, зачем сюда явились люди? Какая польза от марсиан? Если им просто захотелось пообщаться, поговорить с тем, кто не принадлежит к роду человеческому, то почему бы для этого не обратиться к дельфинам или касаткам, обитающим в их собственных океанах? Подвергать себя таким тяжким испытаниям, таким смертельным опасностям! И ради чего?

24 апреля 2112 года.

Странно, но впервые за все время после моей посадки я не спешил возвращаться на корабль после восхода солнца. Оно показалось как раз тогда, когда я преодолевал гряду, окаймлявшую кратер. Какое-то время я стоял между двумя острыми обсидиановыми кристаллами, торчащими, как клыки, глядя вниз, на свой корабль. Вид такой, как будто это вход в Астероид-Пустынь. Этот астероид длиной в шестнадцать и диаметром в восемь миль вращается вокруг продольной оси с такой скоростью, чтобы на внешней его поверхности образовалась сила тяжести, равная земной. Туда помещают беременных женщин, и детям положено там оставаться в течение года, кроме того, по закону они еще должны проводить там ежегодно по одному месяцу до наступления пятнадцатилетнего возраста.

Там как раз сейчас находится моя жена Летти, дожидаясь, пока пройдет год и она сможет покинуть этот астероид вместе с нашей дочуркой Джейнис. Большинство рудоискателей оплачивают право на отцовство единовременной суммой, если удастся заработать такие деньги. Но поскольку сумма эта составляет почти шестьдесят тысяч, то некоторым приходится выплачивать ее в рассрочку. Я в должной мере позаботился о Летти и Джейнис. Денег за монополюсы, что хранятся в грузовом отсеке моего корабля, вполне хватит для того, чтобы приобрести подарки для Летти и вырастить Джейнис, и еще отложить ей на какие-то путешествия. И даже после этого у меня останутся средства на то, чтобы завести еще несколько детей. Лишь бы жена на это согласилась. Мне кажется, она не станет особенно возражать.

Но каким образом добиться всего этого? Осуществлению моих планов помешали самым грубейшим образом, и теперь у моего корабля вид такой, как будто это вход в Пустынь или в Фермерский астероид — в общем, в любой подземный город. Без топливных баков он превратился в один лишь привод с системой жизнеобеспечения и небольшим грузовым отсеком из материала, экранирующего воздействия посторонних магнитных полей. Только верхняя часть системы жизнеобеспечения возвышается над морем из пыли, ничем не напоминая обтекаемые формы космических кораблей. Интересно, какова глубина этого песчаного моря? Не имею ни малейшего представления, насколько это затруднит мой взлет…

Обнаружилось еще несколько прорех под толстым слоем пыли. Когда стало нарастать давление, пыль сдуло, прорехи обнажились и купол снова начал опадать. Сегодня мне удалось залатать четыре прорехи до восхода солнца. Я опять не торопился назад: страх перед дневным светом пропал.

Одному человеку просто не под силу столь сильно изрезать материал купола! Ведь материал этот достаточно прочен, сомневаюсь, что его можно проткнуть ножом. Очевидно, для этого нужно что-нибудь иное, вроде электрического резака или лазера.

25 апреля 2112 года.

Большую часть сегодняшнего дня я провел за чтением.

В поселке в самом деле случилось убийство. Атмосфера во взаимоотношениях пятнадцати мужчин, лишенных женского общества, накалилась до предела. В один прекрасный день некто по имени Картер убил другого человека по имени Хэрнесс, после чего пустился в бега, опасаясь за свою жизнь. Из поселка в погоню за ним выехал брат убитого. Не вернулись ни тот, ни другой. По-видимому, оба погибли от недостатка воздуха.

После гибели этих троих из пятнадцати плоскоземцев в живых осталось двенадцать.

Поскольку я насчитал двенадцать трупов, то кто же так изрезал купол? Марсиане?

Нигде в записях не имелось ни малейшего упоминания о встрече с живым марсианином. Кроме колодцев, участникам второй экспедиции не удалось обнаружить никаких изделий или орудий, изготовленных марсианами. Если и существуют марсиане, то где они? Где их поселения? На заре освоения космоса Марс являлся объектом самых тщательных исследований автоматическими орбитальными аппаратами. Даже небольшой город непременно был бы при этом обнаружен.

Может быть, у них нет поселений? Но тогда откуда взялись строительные блоки?. Камни таких больших размеров никак не могут быть естественного происхождения. Нужно обладать весьма развитой техникой, чтобы их изготовить, — что, как мне кажется, подразумевает наличие крупных поселений.

А взять еще эту мумию. Каким образом она могла сохраниться на протяжении сотен тысяч лет? Человеческие останки не могут просуществовать столь долго на Марсе, так как содержащаяся в них влага рано или поздно вступит в реакцию с находящейся в окружающей среде двуокисью азота. Химические процессы, позволившие мумифицировать тело марсианина, составляют неразрешимую загадку для земной науки. А может быть, и человеческие останки столь же не подвержены здесь разрушению, как эта мумия, и один из тех двоих, что остались погибать в пустыне, вернулся к поселку и искромсал купол, а мне доведется повстречаться с призраком? Место как нельзя более подходящее для обитания призраков.

26 апреля 2112 года.

Над зазубренной линией горизонта ярко светит солнце. Выглядываю наружу из иллюминатора. Здесь больше ничего мне уже не кажется необычным, странным. Такое впечатление, что здесь прошла вся моя жизнь. Тело освоилось с небольшой силой тяжести, и я больше уже не спотыкаюсь, когда пересекаю окружающую кратер каменистую гряду.

Запас кислорода в баллонах дает мне возможность бродить, где только вздумается. Дайте только мне еще водород — и очень скоро вы найдете меня на Луне, продающим свои монополюсы, не делясь барышами с посредниками! Правда, процесс его накопления идет очень медленно. Водород я добываю, таская сюда воду в кислородных баллонах и подвергая ее электролизу в баке для охлаждения топлива, где он превращается в жидкость.

Никак не могу закончить ремонт купола. Сегодня нашел еще четыре надреза, и у меня совсем опустились руки. Надрезы эти, вероятно, сделаны по всей длине окружности купола. Одному человеку ни за что и никогда такого не сделать, двоим тоже.

Скорее всего, это марсиане. Только вот где они?

Они могли бы ходить по песку, если бы ступни ног у них бы плоскими, широкими и перепончатыми… При этом и следов не оставалось. Пыль скрыла бы все…

Сейчас снаружи совершенно беззвездная чернота. Пора спать.

27 апреля 2112 года.

Четыре часа дня, а я все никак не усну. Солнце прямо над головой, пыльная буря прошла.

Марсиане существуют. Я уверен в этом. Больше некому уничтожить базу. Но почему они не показываются?…

Я на центральной площади поселка. Оказалось, что днем ходить гораздо легче — видно, куда ставишь ногу, даже в тени, потому что небо слегка рассеивает свет, подобно скрытым светильникам внутри купола. Со всех сторон на меня глядят обрывистые края кратера. Удивительно, как это я до сих пор не изрезал свой скафандр, совершая такую прогулку два раза в день?

Зачем я сюда пришел? Не знаю. Глаза у меня слезятся, будто в них попал песок, — так много вокруг света. Меня окружают мумии, с лицами, искаженными мукой и отчаянием, с высохшей пеной вокруг рта — зрелище далеко не из самых приятных. Десять мумий здесь, еще одна на краю поселка и двенадцатая — в административном здании.

Вот так. Марсиане нагрянули, перевалив через гряду вопящей ордой. А может быть, и не издавая никаких звуков, но размахивая какими-то острыми предметами. Впрочем, никто бы их все равно не услышал, даже если бы они и вопили что было мочи.

Но кто-нибудь из десяти человек должен был своевременно заметить их. Даже одиннадцати, считая того парня на краю поселка… Нет, они могли показаться с противоположной стороны. Значит, все-таки десять. И что — они просто так стояли и ждали? Не может быть.

Двенадцатый. Он надевал скафандр — значит, увидел то, что осталось незамеченным для остальных? Надо рассмотреть его повнимательнее…

Нет, и он ничего не увидел. Двумя пальцами он уже держался за бегунок застежки-молнии и тянул ее вниз. Он не наполовину в скафандре, он скорее наполовину без него! Но кто же тогда изрезал купол? Ну и дьявол его побери. Спать хочется.

28 апреля 2112 года.

Охлаждающий бак полон или почти полон. Готов снова тягаться с «золотыми мундирами». У меня вполне достаточно воздуха, чтобы особенно не торопиться. При замедленном полете меньше шансов на то, что тебя засечет радар. Прощай, Марс, прелестное, поистине райское местечко для страдающих манией преследования.

Это совсем не смешно. Разберемся, в каком положении оказались люди на этой базе.

Во-первых, потребовалось весьма много ножей, чтобы так исполосовать купол. Во-вторых, все находились внутри купола. В-третьих, никаких марсиан. Их бы непременно заметили.

Следовательно, надрезы все были произведены изнутри. Но если кто-то и бегал вокруг, делая отверстия в куполе, то почему никто его не остановил?

Впечатление такое, будто произошло массовое самоубийство. Факты есть факты. Люди встали на равном расстоянии друг от друга по всей окружности купола, изрезали его, а затем побрели на центральную площадь, преодолевая напор пригодного для дыхания воздуха, вырывающегося из купола в разреженную марсианскую атмосферу. Для чего они это сделали? Спросить бы у них! Те двое, кого не оказалось на площади, возможно, были против, но это нисколько им не помогло.

Застрять на дне «мешка» совсем негоже для человека. Стоит только взглянуть на протоколы, регистрирующие случаи помешательства. Я теперь намерен вести ежеминутные записи в журнале.

11.20

Главный привод подготовлен к запуску. Пыль не повредила сопла, но вот пламя может разрушить остальную часть корабля. Ничего не поделаешь, приходится рисковать.

11.24

Первая порция плутония не вызвала взрыва. Придется повторить запуск.

11.30

Привод не запускается. Ничего не могу понять. Приборы показывают, что все в порядке. Может быть, обрыв питателя? Каким образом установить, что это именно так? Трубы питателя сейчас находятся под толстым слоем пыли.

12.45

Я уже столько накачал урана в реактор, что его хватило бы для ядерного микровзрыва. Пыль теперь радиоактивна, как в эпицентре взрыва.

Как же мне отремонтировать питатель? Поднять корабль на своих собственных руках? Нырнуть в пыль и проделать все на ощупь? У меня нет ничего, что позволило бы произвести сварочные работы под тремя метрами мельчайшей пыли. Похоже, что я влип.

Может быть, каким-нибудь образом подать сигнал «золотым мундирам»? Огромные, черные буквы «SOS», выложенные на песке… Если б я только мог подыскать что-нибудь черное, что можно было бы разложить. Придется еще раз порыться на базе.

19.00

В поселке ничего подходящего. Сигнальных устройств масса, но все они для скафандров, марсоходов и орбитальных кораблей, и только с помощью лазера можно послать сигнал в открытый космос. Но наладить шестидесятилетней давности лазер, пользуясь только собственной слюной, проводками и благими намерениями, не удалось.

Поминутные записи прекращаю. Взлет отменяется.

29 апреля 2112 года.

Какой же я идиот!

Эти десятеро самоубийц… Куда они подевали свои ножи после того, как изрезали купол? И что еще более важно — где они раздобыли именно такие? Простым кухонным ножом никак не вспороть пластик купола. Можно лазером, но на базе никак не могло быть более пары портативных лазеров. Я, во всяком случае, не нашел ни одного.

И батареи воздушного генератора оказались выведенными из строя.

Может быть, марсиане прибегли к убийствам для того, чтобы выкрасть энергию? Ведь огня у них нет. Значит, и мой уран они забрали по той же самой причине, перерезав линию питателя глубоко под песком и направив уран в свой контейнер.

Но как они туда забрались? Ныряют прямо в пыль?

Надо поскорее отсюда удирать…

Я забрался в кратер. Одному богу известно, почему они меня не остановили. Может быть, им все равно? Ведь у них теперь весь мой уран, необходимый для запуска термоядерного привода!

Они живут под пылью. Живут, не опасаясь метеоров и чудовищных перепадов температуры, там они возвели и свои города. Итак, сложная экологическая система. На самом верху, возможно, находятся одноклеточные растения, поглощающие энергию солнца. Течения в пыли и песчаные бури разносят их повсюду, где они становятся пищей для промежуточных форм жизни. Почему никто так и не догадался об этом? О, как мне хочется рассказать хоть кому-нибудь о своем предположении!.

Но у меня нет времени размышлять на эту тему. Кислородные баллоны из поселка не стыкуются с моим скафандром, и я не могу уже вернуться на корабль. В течение следующих двадцати четырех часов я или все-таки отремонтирую и наполню купол воздухом, или умру от удушья.

…Порядок. Я сбросил свой скафандр, кожа по всему телу безумно чешется. Мне оставалось заделать только три прорехи, после чего купол мгновенно раздулся.

Когда натечет достаточно воды, я вымоюсь. Сделаю это прямо на площади, откуда в состоянии просматривать всю гряду, окаймляющую кратер.

Хотелось бы знать, сколько времени марсианину требуется для того, чтобы перебраться через гряду и спуститься к куполу?

Только что толку с этого? Все равно я буду на виду у этих призраков.

30 апреля 2112 года.

Потрясающая штука — купание! По крайней мере, эти древние туристы не дураки, коль могли позволить себе подобную роскошь.

У меня прекрасный обзор по всем направлениям. Правда, материал, из которого сделан купол, несколько помутнел, и это, естественно, раздражает. Небо черное, как сажа. Я повключал все освещение, какое только имеется на базе. Теперь внутренняя поверхность кратера хотя и тускло, но все-таки освещена в достаточной мере, чтобы можно было заметить, если что-нибудь или кто-нибудь будет подползать к куполу. Призракам не захватить меня врасплох, пока я бодрствую. Но мне все больше хочется спать.

КОРАБЛЬ? Нет, всего лишь метеор. Небо здесь кишмя кишит метеорами. Мне ничего не остается иного, как разговаривать с самим собою…

Я прогулялся к краю кратера, чтобы удостовериться, не случилось ли чего с моим кораблем. Марсиане вполне могли затащить его в пыльные глубины. Нет, пока они еще этого не сделали, да и не похоже было, что они вообще его трогали.

Поискать этих домовых? Можно. Все, что мне для этого нужно, — заглянуть в нижнюю часть ядерного реактора. Имеется ли там сейчас ядерное топливо — к настоящему времени уже свинец, или его выкрали семьдесят лет тому назад.

Однако в любом случае остаточная радиация не оставит безнаказанным мое любопытство…

Я наблюдаю сквозь стенку купола за восходом солнца. Необыкновенно красивое зрелище, такого мне никогда еще не доводилось видеть в космосе. Мне посчастливилось любоваться Сатурном с бесконечного множества ракурсов, когда я выуживал монополюсы из колец, но даже это не идет ни в какое сравнение с тем, что разворачивается перед моими глазами сейчас…

Теперь я точно знаю, что сошел с ума. Ведь это же «мешок»! Я на самом дне самого паршивого в мире «мешка»!

Солнце прочертило ярко-белую пунктирную линию вдоль гряды, окаймляющей кратер. Она отлично просматривается мною отсюда, и поэтому никакого страха я не испытываю. Независимо от того, как быстро они двигаются, я успею забраться в свой скафандр прежде, чем они до меня доберутся.

Было бы очень неплохо встретиться лицом к лицу со своим врагом.

Зачем они сюда заявились, эти пятнадцать человек? Я-то понимаю, почему я здесь — из любви к деньгам. А что — они тоже? Сто лет тому назад археологические находки представляли собой немалую ценность. Они прибыли сюда, по всей вероятности, чтобы перетащить на Землю колодцы из алмазных блоков. Но в те времена космический транспорт был невероятно дорог. Вряд ли можно было что-нибудь заработать на этих колодцах.

Или они полагали, что могут видоизменить Марс точно так же, как это удалось им в случае с астероидами? Смешно! Вряд ли они были столь непредусмотрительны, как я, загнав себя в такой «мешок». Но из любого «мешка», из любого безвыходного положения можно извлечь пользу… Взять хотя бы залежи чистейшего свинца, образующегося вдоль линии терминатора на Меркурии. Чистый свинец конденсируется из паров, образующихся на дневной стороне планеты, — бери его и волоки куда вздумается. То же самое можно было бы делать с алмазами, которыми испещрены стенки марсианских колодцев, не будь столь дешевым изготовление их на Земле…

Вот и солнце. Напряжение, которым я был охвачен, спадает. Однако я так и не могу до сих пор спокойно на него смотреть, хотя оно здесь кажется более тусклым, чем то, к которому привыкаешь, разрабатывая руды в Белте. Меня уже давно не восхищают пейзажи, пригодные для почтовых открыток.

Вввууу…

Мне уже ни за что не добраться до своего скафандра. Любое малейшее движение — и купол превратится в сито. Сейчас они застыли так же неподвижно, как и я. Хотелось бы мне узнать, каким это все-таки образом они меня почуяли? Копья держат на изготовку. Неужели они в самом деле в состоянии проткнуть ими материал купола? Но марсианам должны быть хорошо известны их собственные возможности и сила, ведь они уже когда-то совершили такое.

Все это время я ждал, что они появятся, толпой преодолев гряду скал вокруг кратера. Но они буквально вылупились из толстого слоя пыли, что покрывал дно кратера. А другое, что мне давно следовало уразуметь, так это то, что обсидиан вполне пригоден для изготовления ножей и копий!

А они в самом деле очень похожи на домовых!

…Какое-то время тишину нарушало только жужжание шмелей и рокот далекого трактора. Затем Лит протянул руку, чтобы выключить диктофон.

— Мы бы спасли его, продержись он еще хоть немного.

— Вам было известно его местонахождение?

— Разумеется. Мы знали, что он на Марсе, к тому же на Деймосе легко бы определили траекторию полета, если бы Миллер сделал попытку покинуть Марс.

— Он действительно сошел с ума?

— Нет, марсиане оказались вполне реальными. Мы нарушили закон и послали корабль, чтобы забрать Миллера, и видели, как надулся купол и оставался в таком состоянии какое-то время, а затем вдруг мгновенно опал… Как руководитель внешнеполитического департамента правительства Белта, я тем самым сознаюсь в том, что корабль Белта совершил несанкционированную посадку на планете, являющейся собственностью Объединенных Наций.

— У вас на то были веские основания. Продолжайте.

— Вам бы следовало гордиться им, Гарнер. Он не бросился опрометью к своему скафандру — прекрасно понимал, до него слишком далеко. Вместо этого он побежал за ближайшим баллоном из-под кислорода, наполненным водой. К тому времени, когда он вернулся, марсиане уже изрезали купол, но он пролез через одно из отверстий и направил струю воды на марсиан. При таком давлении это все равно, что прибегнуть к огнемету. Он успел уничтожить шестерых прежде, чем погиб сам.

— Они сгорели?

— Естественно. Но не полностью. Кое-что от них осталось. Мы подобрали три трупа вместе с их копьями, а три оставили там, где они лежали. Вам нужны эти марсиане?

— Разумеется.

— А зачем?

— Что вы имеете в виду, Лит?

— Зачем они вам? Мы забрали их в качестве сувениров, на память. А что они для вас? Это ведь белтер там погиб.

— Прошу прощения, Лит, но нам нужно выяснить химическую природу строения тел марсиан. Только после этого можно проложить исследование Марса и планировать подготовку следующей экспедиции.

— Вы снова хотите туда отправиться? — В голосе Лита зазвучало изумление. — Люк, зачем вам это надо? Что вам вообще нужно на Марсе? Вами движет чувство мести? Или вам понадобились миллионы тонн пыли?

— Нам нужно знание.

— Люк, вы меня удивляете. Зачем же, по-вашему, отправились в космос земляне поначалу, как не за знанием?

Слова, очень много различных слов, готовы были слететь с языка Лита. Он едва не поперхнулся ими, развел широко руками и наконец вымолвил:

— Но это же очевидно!

— Говорите медленнее. Я немножко туповат.

— В космосе в изобилии чего угодно: монополюсов, металлов, вакуума, столь необходимого для некоторых отраслей промышленности, места для возведения недорогих сооружений без применения высокопрочных конструкций… Невесомости для людей со слабым сердцем. Свободного пространства для испытания штуковин, которые могут взорваться. Полигонов, где можно изучать законы физики, располагая возможностью наглядного их подтверждения. Среды, которую можно подвергать необходимому контролю для создания наилучших условий жизни в ней…

— Но разве все это было так уж очевидно до того, как нами были получены знания в результате осваивания космоса?

— Разумеется, было!

Лит смерил своего гостя свирепым взглядом — от него не ускользнула вековая усталость, запечатлевшаяся в бесцветных глазах… И только сейчас Лит вспомнил о возрасте своего собеседника.

— Разве не так? — растерянно спросил он.

ШУТКИ В СТОРОНУ[9].

Посетителей ресторана встречали официанты. Один из них пересек зал, напоминая ожившую шахматную пешку, остановился под навесом для машин, промедлил достаточно долго и, убедившись, что привлек к себе внимание, двинулся внутрь медленной поступью.

Они следовали за ним между украшенными цветами занятых и пустых столов, с расставленными декоративными яствами. У столика на двоих в дальнем углу зала официант проворно убрал один стул, чтобы поставить передвижное кресло Лукаса Гарнера, и отодвинул второй — для Ллойда Мэйсни.

Одна из стен ресторана была покрыта фресками в тускло-красных и ярко-серебристых тонах: Марс Рэя Бредбери, с серебристыми шпилями древнего марсианского города среди красных песков. Хрупкие марсиане двигались по его улицам, с любопытством поглядывая на посетителей, человеческих пришельцев в их воображаемом мире.

— Странное место. — Мэйсни, большой, плотный мужчина, с белыми волосами и кустистыми белыми усами, настороженно осматривался по сторонам.

Люк не ответил. Мэйсни испугало злобное выражение лица его друга.

— Что не так? — поинтересовался он и проследил за направлением взгляда Гарнера.

Люк испепелял своим отвращением цель, которая могла быть только роботом-официантом.

Ллойд недоуменно пожал плечами. Стандартная модель. Шарообразная голова, тело — в основном цилиндрическое. Руки, которыми он поправлял стул Мэйсни, уже исчезли под панелями на торсе, за которыми скрывались другие руки и фиксаторы, а также внутренние полочки для транспортировки блюд. Как и всех остальных официантов, его покрывал абстрактный рисунок из тускло-красных и ярко-серебряных линий в тон фрескам. Воздушную подушку, на которой передвигался робот, скрывала короткая раздувающаяся юбка.

— Что не так? — повторил свой вопрос Мэйсни.

— Ничего, — сказал Люк и взял меню.

Робот терпеливо ждал их заказ. Неподвижный, со всеми убранными руками, он превратился в поп-артовский столб парикмахерской[10].

— Да ладно, Люк, почему ты так смотришь на официанта?

— Я не люблю роботов-официантов.

— Вот как? А почему?

— Для тебя они — обычное явление, я же к ним просто не привык.

— Да к чему тут привыкать? Это же просто официанты. Еду носят, и все.

— Разумеется. — Гарнер внимательно изучал меню.

Он был очень стар, и отнюдь не травма позвоночника лишила его десять лет назад возможности пользоваться ногами. Позвоночник не пощадило время. Когда-то его подбородок украшала эспаньолка, но теперь он был таким же голым, как и лицо, лишенное бровей.

Его сатанинская в своей морщинистой старости внешность, сразу привлекала к себе внимание: каждая мысль, казалось, усугубляла выражение этого лица. Обвисшая складками кожа на руках и плечах скрывала мускулы борца; торс — единственная часть, которая оставалась сравнительно молодой.

— Каждый раз, когда я окончательно решаю, что знаю тебя, — сказал Мэйсни, — ты преподносишь сюрприз. Тебе сейчас сто семьдесят четыре, не так ли?

— Ты же мне присылал поздравительную открытку.

— Просто в голове не укладывается эта цифра — ты почти вдвое старше меня… Кстати, когда изобрели роботов-официантов?

— Официанты не были изобретены. Они эволюционировали — как компьютеры.

— И все-таки…?

— Ты учился читать по складам, когда первый полностью автоматизированный ресторан открылся в Нью-Йорке.

Мэйсни улыбнулся и медленно покачал головой.

— Столько времени прошло, пора бы привыкнуть. Истинный консерватор.

Гарнер положил меню на столик.

— Если интересно, могу рассказать случай, который связан с роботами-официантами. Тогда я занимал твою должность…

— Да ну?

Ллойд Мэйсни был суперинтендантом полиции в Лос-Анджелесе. Он занял место Люка после того как Гарнер сорок лет назад возглавил департамент в ООН.

— И проработал-то всего года два. Когда это было? Не могу вспомнить, примерно в 2025. Тогда только-только начали появляться автоматизированные рестораны. И еще много чего полезного…

— А мне казалось, полезное было всегда…

— Ну, естественно, естественно. Не перебивай! Да… Примерно в десять утра я решил перекурить. У меня была привычка это делать каждые десять минут. Я собирался вернуться к работе, как вдруг вваливается Фантазер Гласс. Старый друг! Я его отправил отдохнуть на десять лет за некорректную рекламу. Он только что вышел и отправился навещать кое-кого из знакомых.

— С оружием?

Люк обнажил в улыбке ослепительно новые зубы.

— Нет, нет. Гласс был хорошим парнем. Просто у него слишком богатое воображение, только и всего. Он рассказывал телезрителям, что средство для мытья посуды безвредно для рук. Мы проверили, и оказалось — это не совсем так.

Я всегда считал его приговор слишком суровым, но… Что ж, закон о намеренном искажении фактов, проще говоря, обмане, тогда был новым, и нам приходилось создавать соответствующие прецеденты: пусть рядовой американец знает, что мы не шутим.

— В наши дни он бы попал в банк органов.

— В те дни мы не отправляли преступников в банки органов. По мне, так лучше бы эти… хм, банки вообще не появлялись.

Итак, Фантазер отправился в тюрьму благодаря моему участию в этом деле. Через пять лет после этого я стал суперинтендантом. Еще два года — и он вышел по амнистии. Я был не более занят, чем в обычные дни, поэтому достал бутылочку для гостей, и мы налили крепенького в кофеек. И поговорили. Гласс хотел, чтобы я его просветил насчет перемен — в разных областях. До меня он уже успел перекинуться парой фраз со своими друзьями, поэтому уже не был таким невеждой.

Случайно я упомянул про рестораны, обслуживаемые роботами, и ему очень захотелось посмотреть. Мы отправились завтракать в «Герр Обер», находившийся в нескольких кварталах от старого здания управления полиции.

«Герр Обер» был первый полностью автоматизированный ресторан в городе. Все — от кухни до кассирши — сплошные роботы, исключая, правда, ремонтников, но они появлялись там раз в неделю. Я там никогда раньше не ел.

— Откуда же ты так много знал об этом заведении?

— Месяц назад мы загнали туда одного человечка. Захватил девочку ради выкупа, а потом она превратилась в заложницу. Прежде чем я сообразил, как до него добраться, пришлось изучить «Герр Обер» снизу доверху. — Люк фыркнул. — Посмотри на этого металлического идиота! Он все еще ждет нашего заказа. Эй, ты, дай нам два мартини!

Поп-артовский парикмахерский столбик приподнялся на дюйм над полом и скользнул прочь.

— На чем я остановился? А, да. Посетителей было немного, мы выбрали столик, и я показал Фантазеру, как нажимать кнопки, чтобы вызывать официанта. Их называли официантами, хотя они отличались от тех, что ты видишь здесь. Всего лишь двухъярусные сервировочные столики на колесах, с сенсорами и клавиатурой.

— Бьюсь об заклад, они на этих колесиках бегали.

— Да. Очень шумно. Но для того времени все равно это было впечатляюще. У Фантазера глаза стали как блюдца, когда к нам подъехал такой столик. Он даже не сразу сообразил, что официант ждет заказов. Мы расправились с выпивкой и заказали по второй.

Гласс начал рассказывать о клубе, который образовался в его тюремной камере, но они не могли ни на чем сойтись во мнениях. Появился официант с мартини; короче, мы получили и напитки, и еду. Одинаковые блюда — салат из креветок, потому что Фантазер все еще не способен был принять самостоятельные решения.

Пока мы ели, Фантазер пытался меня убедить, что может рекламировать роботов. Причем не только ресторанных, но и прочую электронику. Представляешь, он ничего не знал о компьютерах, но готов был продавать их! Я попробовал объяснить ему, что он выбрал правильную дорогу обратно в «Квентин», — бесполезно.

Мы доели креветок, и официант принес нам еще два точно таких же салата. Мой приятель уставился в тарелку.

— Что это?

— Я, наверное, неправильно заказал. Просил два завтрака, но чертова штука принесла по два завтрака каждому.

Фантазер расхохотался:

— Я оба съем, — и выполнил свое обещание. Десять лет — большой промежуток между креветочными салатами, так он объяснил.

Официант унес пустые тарелки и появился… еще с двумя салатами из креветок.

— Ладно, хорошенького понемножку, — пробурчал Гласс. — Надо побеседовать с управляющим.

— Я же тебе говорил, тут все автоматическое. Управляющий — это компьютер в подвале.

— А у него есть аудиовход для жалобщиков?

— Думаю, да.

— Где я смогу его найти?

Я огляделся, пытаясь вспомнить.

— Вон там. За кассовой стойкой. Но я не…

Фантазер встал.

— Сейчас вернусь.

И вернулся — через считанные минуты. Его трясло.

— Не могу выйти из этого зала, — пожаловался он. — Кассовый аппарат меня не выпускает. Я попытался дать ему денег, но ничего не случилось. Когда я решил пройти через барьер, то получил удар тока.

— Так это для халявщиков. Не выпустит тебя, пока не заплатишь за наш завтрак. А заплатить не можешь, пока не получишь счет от официанта.

— Давай заплатим и уйдем. Мне тут не по себе.

Я нажал кнопку вызова, и появился официант.

Прежде чем я дотянулся до клавиатуры, он поставил перед нами тарелки с креветочным салатом и уехал.

— Есть идея, — Фантазер нервно оглядывался по сторонам. — Я встану по ту сторону стола и загорожу путь к отходу, а ты сможешь дотянуться до клавиатуры, когда официант принесет очередные порции.

Мы попробовали. Робот не приближался к нашему столу, пока Фантазер не сел. Возможно, стоящего человека он за посетителя не считал. Затем привез нам еще два салата, и тут Гласс вскочил и зашел сзади. Я сумел коснуться клавиш, но столик на колесах отпрянул и сбил моего приятеля с ног.

Фантазер просто обезумел, мгновенно вскочив, он дал пинка ближайшему официанту. Тот крепко стукнул его током, и пока Гласс приходил в себя, штуковина выдала ему бумажку о том, что роботы-официанты дорогие и хрупкие и нельзя с ними так обращаться.

— Это верно, — кивнул Мэйсни. — Нельзя.

— Я бы помог ему обращаться еще и не так, но не знал, на что еще способны те машины. Поэтому я остался сидеть и предался мечтам: как найду и разберусь с парнем, который конструировал этих роботов. Если, разумеется, когда-нибудь покину столь замечательное место…

Фантазер встал, у него дергалась голова. Он огляделся, пытаясь получить помощь от других завтракающих. Но никто не хотел ввязываться — в больших городах каждый сам за себя…

Наконец один из официантов выдал Глассу бумажку, где его просили не беспокоить посетителей. Да, к нему обращались в более вежливой форме, чем в первый раз. Он вернулся к нашему столу, но на этот раз не сел. В глазах у него был страх.

— Послушай, Гарнер. Я собираюсь выскочить через кухню, за подмогой. — Он повернулся и пошел.

Я закричал ему вслед:

— Вернись! Все будет в порядке….

Но Гласс уже был слишком далеко. Уверен, Фантазер меня слышал. Он просто не хотел остановиться.

Дверь была всего четыре фута высотой, как раз для роботов. Фантазер пригнулся, шагнул в проем и исчез. Я не отважился пойти за ним. Если у него получится — прекрасно! Но у меня были сомнения на этот счет…

Я нажал кнопку вызова, и когда официант явился еще с двумя салатами, я напечатал «Позвонить», прежде чем он успел отъехать.

— Позвонить в управление фирмой? Что ж ты сразу-то не догадался?

— Ты прав, давно мог догадаться. Но все равно не сработало. Официант отъехал и вернулся с очередными салатами. Поэтому я решил ждать.

Посетители понемногу разошлись, и в «Герре обере» я остался один. Официант носил мне воду и салаты, так что все было в порядке.

Я раскладывал записки с предупреждениями на других столах, но официанты убирали их — они очень бдительно следили за чистотой. Пришлось оставить это дело и ждать спасателей.

Но никто не приходил меня спасать. Фантазер не возвращался.

Шесть вечера, и заведение снова полнехонько. К девяти три супружеские пары за ближайшим столиком начали получать бесконечную очередь канапе «лоренцо». Я за ними наблюдал. В конце концов они не выдержали и, вшестером окружив робота, оторвали безмозглую железяку от пола. Официант неистово крутил колесами, потом шарахнул их током, и они его не смогли удержать. Он упал кому-то на ногу. Поднялась паника, и когда улеглась пыль, осталось нас только семеро — готовых к борьбе до победы.

Остальные пытались решить, что делать с парнем, чью ногу придавил официант. Они, естественно, боялись дотрагиваться до робота. А тот не мог принять мой заказ, потому что я не сидел за одним из обслуживаемых им столиков, но я попросил одного из других посетителей напечатать заказ аспирина, и официант укатил.

Так вот я велел шестерым сесть за их столик и не шевелиться. У одной из женщин были таблетки снотворного. Я скормил три парню с отдавленной ногой. Мы ждали.

— Извини за дурацкий вопрос, — сказал Мэйсни, — но чего вы ждали?

— Закрытия ресторана.

— Ну, конечно. И что?

В два часа официанты закончили приносить креветочные салаты, а также канале «лоренцо» и подали нам счета. Вы не поверите, сколько они содрали с меня за все эти салаты. Оплатив счета, мы ушли, захватив с собой парня с поврежденными ногами. Мы отвезли его в больницу, а затем принялись звонить всем своим знакомым. На следующий день «Герр Обер» был закрыт на ремонт. И никогда не открылся вновь.

— А Фантазер?

— Он — одна из причин, почему это заведение больше не работало. Его так и не нашли.

— Не мог же он просто исчезнуть?

— Иногда я думаю, что с ним все в порядке, просто он решил начать новую жизнь под другим именем — без тюремного заключения в биографии. Но стоит вспомнить — Фантазер оказался в полностью автоматизированной кухне, и робот-повар мог решить, что перед ним — всего лишь кусок мяса. А за кого еще робот мог его принять?

Мейсни задумался.

Они доедали десерт, когда Ллойд прервал затянувшуюся паузу.

— М-мм, — сказал он. — М-мм. — Судорожно сглотнув, продолжил: — Какого… ты мне морочишь голову!

Ты ведь продвигался по служебной лестнице в отделе по расследованию убийств. И никогда не касался дел, связанных с мошенничеством!

— Да, ты прав…

— Зачем же было лгать?

— А зачем было спрашивать, почему я ненавижу официантов? Вот мне и пришлось придумать историю.

— Здорово ты меня надул. И все-таки… почему ты ненавидишь роботов-официантов?

— Отнюдь. Ты просто неправильно истолковал выражение моего лица. Я думал: «До чего по-дурацки выглядит официант в этой мини-юбке».

ВУАЛЬ АНАРХИИ[11].

Не верилось, что на месте этого парка была когда-то окружная автострада Сан-Диего. Теперь здесь тянулись к небу ветви деревьев, и сквозь темно-зеленые кроны пробивались золотистые лучи солнца.

Скоро мне придется покинуть дубовую аллею — мы с Джил договорились встретиться у Уилширского выхода в половине первого. Но пока можно было стоять, прислонясь к шершавому стволу, и вдыхать аромат нагретых солнцем прелых листьев.

Денек выдался на славу — на небе ни облачка — и Королевский Парк Свободы был полон людей. В такие погожие полдни здесь всегда много народа, поэтому к полудню в парке скапливается вдвое больше полицейских «глаз», чем можно увидеть над его лужайками ранним утром. Золотистые шары размером с баскетбольный мяч то и дело проплывали в двенадцати футах над землей. В каждом таком шарике находилась полицейская телекамера и ультразвуковой парализатор; каждый из них поддерживал порядок в Парке, руководствуясь единственным правилом: никакого насилия. Ни один человек не смеет причинять вред другому, а в остальном — можно делать все, что угодно!

В Парке не существовало никаких законов, кроме закона о неприкосновенности личности, безопасность и свобода считались главными здешними развлечениями.

На другом конце аллеи какой-то тип нес белый квадратный транспарант. На таком расстоянии я не мог рассмотреть, что на нем написано, но уж наверняка что-то ультрарадикальное и ультраглупое — что-нибудь такое, с чем не помаршируешь нигде, кроме Королевского Парка Свободы. В другом месте группка парней швыряла камни в полицейский «глаз», но золотистый шарик ловко уворачивался от летящих в него снарядов. Не будь в этих шарах системы защиты, их все перебили бы еще в день открытия Парка.

Какое-то время я наблюдал за метателями камней, но потом напрочь забыл про них при виде девушки, идущей по дорожке между вязов.

Она была очень красива. Нет, больше того — ослепительно прекрасна! Длинные загорелые ноги, густые рыжие локоны, тело настолько соразмерное, что могло показаться нереальным, как юношеская мечта. И в придачу — танцующая походка и лицо высокомерного ангела. Скорей всего, она была профессиональной моделью, привыкшей чувствовать себя уверенно под взглядами множества зрителей в любом самом фантастическом наряде. Но сейчас ее единственной одеждой была длинная накидка из легчайшей густо-синей ткани, закрепленная двумя золотыми пряжками на плечах. Накидка парила в воздухе, как невесомая вуаль, и переливчатыми изгибами повторяла каждый поворот, сделанный девушкой между деревьев.

Я услышал, как хрустнули шейные позвонки у всех посетителей Парка, оборачивающихся вслед волшебной красотке. Даже метальщики камней забыли о полицейском «глазе» и переключили внимание на девицу.

А потом я увидел, как от их группки отделился растрепанный черноволосый мужчина и не очень уверенно направился к девушке. По этой робкой походке я и узнал его — ну конечно же, Рон Коул!

Я не слышал, что мой приятель сказал сказочной фее, зато увидел результат их недолгой беседы. Рон дернулся, будто его ударили, резко повернулся и с низко опущенной головой побрел прочь…

Я перехватил его на скрещении двух дорожек.

— Привет, Рон! Не принимай все так близко к сердцу.

Он вздрогнул и вскинул голову.

— А, это ты, Рассел… Привет.

— Не знаю, что тебе сказала эта дива, но в ее словах не было ничего личного. Точно так же она отшила бы любого другого.

— Ты что, ее знаешь?

— В первый раз вижу. Просто Джил недавно прочла мне длинную лекцию насчет последнего вопля моды… Я имею в виду эту синюю накидку. Если хочешь, могу поделиться полученными знаниями.

Рон пожал плечами, и, посчитав его жест за согласие, я начал:

— Так вот, вся хитрость в том, что вуаль должна находиться в постоянном движении. Если девушка остановится, накидка просто повиснет, как кошачий хвост, и это будет ужасно глупо выглядеть. Но еще глупее получится, если хозяйка вуали сядет или ляжет. Тогда ее одеяние поднимется футов на пять, а потом застрянет в каких-нибудь кустах — представляешь себе такую картинку? Хозяйка накидки должна непрерывно двигаться, иначе весь эффект пропадет. Теперь понимаешь, почему любого, кто пытается ее остановить, девушка встречает так неласково?

— Спасибо, что просветил. — Рон посмотрел туда, где вдали между деревьями мелькал язык синего пламени. — В следующий раз, увидев красотку в такой одежде, я сперва пойду рядом с ней, а уж потом начну делать ей комплименты.

— Правильно сделаешь. Такие накидки стоят бешеных денег, и девушки, сумевшие их купить, не пожертвуют полученным эффектом даже ради самого Казановы…

Рон тяжело вздохнул, и я решил сменить тему:

— А где вы набрали камней? Мне казалось, что в Парке нелегко раздобыть метательные снаряды.

— Каких камней? А, да. Мы нашли одно место, где на поверхность выходит главный делитель водозабора, и отбили несколько кусков бетона.

Рон взглянул на своих товарищей по борьбе, вернувшихся к камнеметанию, и вдруг крикнул:

— Вот это да! Кажется, они его сбили! Пошли, Рассел, пошли скорей!

Королевский Парк Свободы представлял собой модель добропорядочной анархии: за соблюдением единственного здешнего закона «Не подними руки на ближнего своего» следили маячившие над головой полицейские системы наблюдения. Всякий акт насилия немедленно пресекался, причем превентивная мера была одинакова как для нападающего, так и для потенциальной жертвы. Стоило кому-нибудь нарушить правило о ненападении, и ближайший золотистый шар тут же обездвиживал обоих противников. Потом полицейский «глаз» наблюдал за тем, как оба парализованных приходят в себя. Как правило, этого оказывалось достаточно.

Конечно, люди время от времени кидали камни в полицейские шарики. Разве это не Парк Свободы, в конце концов? Но я еще ни разу не видел, чтобы кому-нибудь удавалось сбить «глаз», хотя и слышал о двух-трех подобных случаях.

— Да пойдем же скорей, пока они его не растоптали! — Рон тащил меня за рукав, то и дело порываясь перейти с шага на бег трусцой. — Я, правда, говорил им, что система нужна мне целехонькой, но разве людям что-нибудь втолкуешь?

— Это же Парк Свободы, вот они и пользуются ею…

— Да, но сбили-то они мячик моими камнями!

— Кстати, где ты набрал таких снайперов, Рон? В первый раз вижу, чтобы кому-то удалось сбить полицейскую систему слежения.

— Эти парни играли в бейсбол, а я подошел и сказал, что мне нужен полицейский глаз, вот они и пообещали, что достанут его… Понимаешь, для моей новой работы мне позарез требуются золотистые оболочки — чем больше, тем лучше. Тогда я создам нечто потрясающее!

— Понятно.

Рональд Коул отдал душу сразу двум всепоглощающим страстям: он был и художником, и изобретателем. Причем тем и другим он занимался совершенно бескорыстно. С помощью паяльника, проводков, отражательных пластин, кусков пластика и тому подобного хлама Рон умудрялся сотворять невиданные вещи.

Спрос на авангардное искусство всегда был не слишком велик, и все же время от времени Рону удавалось кое-что продать. Вырученных денег с лихвой хватало на приобретение новых материалов для его шедевров, тем более что большая часть «сырья» попадала к Коулу с чердаков и помоек. Иногда (очень редко) он натыкался на богача, который отваливал ему за приглянувшееся творение жирный кусок; тогда Рон надолго забывал о нужде, но нормальнее не становился. При всем том он был гением — на свой лад — и добрейшим парнем.

Помню, однажды он показал мне разноцветный пластиковый шарик размером с мячик для гольфа, лежащий на вогнутой серебряной поверхности. Когда шарик трогали пальцем, он начинал кататься по серебряному зеркалу, разбрызгивая фантастические отблески.

В другой раз я удостоился чести лицезреть извивающегося морского змея внутри бутылки из-под пива «Мишло». Рон так и не сказал, из чего он сделал серебристо-зеленое чудовище и как запихал его внутрь бутылки. Вероятно, то был символ неистребимого и коварного «зеленого змия», от которого то и дело предостерегают рекламные клипы министерства здравоохранения. Я никогда не питал склонности к пьянству, но все же выпросил у Рона бутылку и водрузил ее на столик у кровати: прихотливые телодвижения змея оказывали на меня гипнотическое воздействие, срабатывая лучше любых таблеток от бессонницы.

Но еще одно произведение Коула едва не довело меня до инфаркта. Со своим обычным загадочно-гордым видом, дескать: «Попробуй угадай, что это» — он вложил мне в ладони две причудливо сплетенные полоски матового серебристого металла. Металл был на удивление тяжелым, и я не мог догадаться, из чего сделан сей шедевр. Может, платина? Ерунда — откуда у Коула столько платины?

— Уран-235? — наконец шутя спросил я.

Рон ответил вопросом на вопрос:

— Теплые?

Я швырнул этот кошмар в угол комнаты и едва удержался, чтобы не нырнуть за кушетку.

Впрочем, полоски и впрямь оказались платиновыми. Я не спрашивал Рона, откуда он взял столько платины, — с меня было довольно того, что я уцелел.

Да уж, с Роном Коулом не соскучишься! При всем при том он действительно был отличным парнем, хотя и становился слегка невменяемым, когда им овладевала очередная идея.

Вот и сейчас в его глазах загорелся хорошо знакомый мне огонек одержимости.

Растолкав людей, столпившихся вокруг сбитого «глаза», Рон кинулся к золотистому шару, как мать к своему похищенному и вновь обретенному ребенку. Он что-то там сдвинул, чем-то щелкнул, и одна из полусфер, скрывавших внутренности прибора, отошла. Наклонившись через плечо Рона, я впервые заглянул внутрь полицейского «глаза».

Устройство шара поражало своей простотой. Коул в два счета вынул звуковой парализатор, камеры и торовый трансформатор, действуя со сноровкой завзятого взломщика. Потом он достал из кармана какую-то штуковину, похожую на старинные охотничьи часы, и тогда я решил напомнить о своем существовании.

— Эй, старина, что ты собираешься делать?

— Не знаю, правильно ли я все рассчитал, но если получится, как задумано, эта штука сможет сбить все полицейские «глаза» в Королевском Парке Свободы… И тогда я получу сколько угодно золотистых оболочек для моей новой работы!

Слова Коула были встречены громким смехом собравшихся вокруг зрителей. Эти люди не знали Рона так, как знал я. Я-то не сомневался, что мой приятель не шутит.

— Понимаешь, полицейские системы не могут быть сверхнадежными, — продолжая возиться с «глазом», пояснил Рон. — Они в первую очередь должны быть дешевыми, правда? Иначе они не летали бы целыми десятками по одному только Парку Свободы!

— И что же?

— А то, что если они сделали систему питания дешевой, я смогу сбить все «глаза» в этом парке. Через полчаса станет ясно, удалось мне это или нет.

— Тогда дерзай без меня. Я должен встретить Джил у Уилширского выхода, и если я опоздаю, меня не спасет даже полицейский парализатор.

Коул, чуть ли не с головой нырнувший во внутренности «глаза», похоже, меня не услышал. Я оставил его во власти творческого порыва, а сам быстро направился к Уилширскому выходу.

На полпути мне преградила дорогу порядочная толпа. Я начал проталкиваться вперед, рассудив, что пройти напролом будет быстрее, чем в обход, но, добравшись до эпицентра событий, невольно заинтересовался странным агрегатом, с которым возился коренастый лысый тип. Что бы это такое могло быть? Не скутер, не скейтборд, не…

— Это газонокосилка, — уверенно заявила старушка рядом со мной. — Я видела такие в детстве…

Лысый тип что-то дернул, его детище громко взревело, и зеваки шарахнулись в стороны. С триумфальным видом создатель газонокосилки схватился за рычаги и поехал по кругу. За ним оставалась полоска неровно срезанной травы и клубы черного вонючего дыма. За пределами парка изготовление и применение двигателя внутреннего сгорания каралось тюремным заключением — но ведь здесь был Парк Свободы, не правда ли?

Люди вокруг начали задыхаться и кашлять, потом толпа взревела еще громче газонокосилки и кинулась на источник ядовитого дыма. Лысого в два счета стащили на землю, — десятки рук вцепились в его машину и остановили мотор. Из сумки конструктора вытряхнули инструменты, и несколько человек заработало отвертками и молотками. Я понял, что после такой вивисекции газонокосилке не дано будет возродиться вновь. Конструктор яростно возражал, а потом схватил длинные ножницы для металла и попытался ударить ими одного из потрошителей механизма.

В тот же миг полицейский «глаз» парализовал и лысого, и его возможную жертву, уронив их на скошенную траву. Остальные спокойно и деловито разобрали газонокосилку на части.

— Даже жаль, что они это сделали, — вздохнула старушка. — Помню, наша газонокосилка шумела точно так же, когда папа по воскресеньям подстригал газон… Ну почему даже в Парке Свободы человек не может построить, что ему хочется?

— Может, как видите, — утешил я пожилую леди. — А остальные точно так же могут разломать все, что захотят.

Уже приближаясь к месту свидания с Джил, я вдруг задумался, а так ли безобидна была новая затея Рона? Да, раньше время от времени какому-нибудь везунчику удавалось сбить полицейский «глаз». Но ведь Коул собирался вырубить все «глаза» сразу! А что, если бы системы слежения не оказалось рядом с чокнутым изобретателем газонокосилки, когда он замахнулся ножницами на того парня? Можно поставить два против одного, что на свежеподстриженном газоне сейчас лежал бы свеженький труп…

От этих мыслей меня отвлекла идущая навстречу стайка старшеклассниц. Они щебетали, как птички, радостно оглядываясь по сторонам. Должно быть, то была их первая прогулка по Парку Свободы.

Девчонки выглядели такими паиньками, что я невольно обернулся, чтобы посмотреть им вслед — и увидел, что они благоговейно разглядывают дракона у меня на спине.

Через пару месяцев они привыкнут к самым невероятным диковинкам, какие можно заметить в Парке, и перестанут обращать внимание на нарисованных на груди, спине или другой части тела страшилищ. Хотя мой дракон и впрямь был славным. Джил потратила полчаса на эту золотую с красным картинку: дракон изрыгал языки пламени на полспины, и они светились почти как настоящие. Я даже жалел, что сам вижу этот шедевр, только проходя мимо составных зеркал.

Заглядевшись на свою спину в одном из таких зеркал, я увидел в нем отражение Джил еще прежде, чем заметил ее саму.

Джил ждала на условленном месте, только что не подпрыгивая от нетерпения. А мальчишки по ту сторону живой изгороди и впрямь подпрыгивали, пытаясь получше ее разглядеть. В Парк Свободы пускают только с шестнадцати лет, на городских улицах нудистам показываться запрещено — поэтому пацаны просто из кожи вон лезли, стараясь прыгнуть повыше и разглядеть побольше. Джил даже в одежде привлекала к себе внимание, а уж пройдя сквозь кабинку для нудистов при входе и оставив в ней все, кроме туфель на высоком каблуке, она и вовсе становилась чем-то вроде красного сигнала светофора для всех особей мужского пола, не страдающих тяжелой формой дальтонизма.

Приближаясь к Уилширскому выходу, я замедлил шаги, чтобы издали полюбоваться на длинные ноги, тонкую талию и упругую высокую грудь моей девушки. Сегодня она выкрасила волосы в зеленый цвет, что чудесно гармонировало с ее темно-золотистой кожей.

Сам я так и не пристрастился к нудизму, зато с легкой руки Джил занялся боди-билдингом — она настаивала, чтобы я поддерживал форму, и в конце концов мне удалось накачать вполне впечатляющие мускулы.

— Рассел! — завопила Джил, заметив меня. — Ты опоздал!

Звук ее голоса должны были услышать на другом конце парка.

В ответ я поднял руку, снова опустил… И в тот же миг все полицейские шарики, маячащие в поле зрения, замертво рухнули на траву.

Джил открыла рот, пораженно осмотрелась и побежала ко мне. Никогда не мог понять, как это женщины умудряются так быстро передвигаться на своих высоких каблуках?

— Как ты это сделал? — выпалила Джил, схватив меня за руку.

— Очень просто. Я обладаю мощной месмерической силой, воздействующей даже на механизмы.

— Месме… Рассел, будет лучше, если ты поднимешь их обратно!

— Я пошутил. Нет, в том, что случилось, наверняка виноват Рон Коул. Помнишь его?

— Да-да, помню… Но как он это сотворил?..

— Мне самому чертовски интересно. Пошли найдем его и спросим!

И мы пошли.

И на пути к дубовой аллее видели много интересного.

Повсюду валялись изуродованные, раскрошенные золотистые оболочки, лопнувшие резонаторы, искореженные параболические отражатели — люди вволю потешились над свалившимися полицейскими «глазами». Вряд ли Рону удастся набрать много сырья для задуманной им работы. Нам повстречалась одна очень довольная собой леди средних лет, на руках которой красовались браслеты из медных торовых трансформаторов. Старшеклассницы, виденные мною раньше, с радостным визгом собирали блестящие кусочки оболочек шаров — должно быть, на память о первом посещении Парка.

Потом мы наткнулись на группку мрачных личностей, таскавшую транспарантики: «СЕКС ТОЛЬКО РАДИ РОЖДЕНИЯ!» Джил спросила их, не шутка ли это, и их лидер вместо ответа пихнул ей листовку. Там говорилось, что все попытки человека изменить свою сущность путем вмешательства в генную структуру и через выращивание детей в пробирках — суть грех и богохульство.

Я сделал из листовки самолетик и запустил его в сторону парней в средневековых костюмах. Между ними выделялась девушка в современной одежде — наверное, гид.

Всеобщее возбуждение, вызванное падениями полицейских шаров, уже улеглось, и Парк зажил своей обычной, слегка сумасшедшей жизнью. Пока мы добрались до того места, где я оставил Коула, нам попалось еще много интересного…

Вот только Рона мы не нашли.

— Он правильно сделал, что смылся, — заметил я. — Ведь раньше еще никто не сбивал сразу все полицейские «глаза».

— Ну и что? Это же Парк Свободы, здесь ничто не запрещено.

— И все-таки за такое излишество вполне могут лишить права посещения Парка на месяц-другой. Я слышал, так однажды наказали парня, спилившего половину деревьев на Аллее вязов…

— Давай позагораем, — перебила Джил и изящно растянулась на траве. При этом она недовольно посматривала на мои шорты, но я проигнорировал намек и улегся рядом прямо в них.

Мы валялись, как два тюленя на лежбище, и наблюдали за пестрой парковой мозаикой, пока из нее с потерянным видом не вынырнул Рон Коул.

— О, а вот и герой дня! — лениво протянул я. — Джил, познакомься — перед тобой стоит скромный гений, который умудрился вырубить сразу все «глаза» на территории Парка Свободы! Ну, как дела? Много оболочек сумел набрать?

— Привет, Джил, — рассеянно бросил Рон, останавливаясь над нами.

— Привет. — Моя подружка небрежно перетекла из лежачей позы в сидячую, не менее соблазнительную. — Где ты пропадал, Ронни? Мы с Расселом никак не могли тебя найти.

— Вообще-то я хотел уйти из парка, но не сумел. — Коул ожесточенно почесал пятерней взлохмаченную шевелюру. — Все выходы заблокировались. Должно быть, они были замкнуты на тот же лучевой канал, что и полицейские «глаза», — ну и вот… Признаться, на такой эффект я вовсе не рассчитывал.

— Ого! — Присвистнув, я тоже сел. — Значит, мы здесь заперты? Интересно, надолго ли?

— Я и сам хотел бы знать. Думаю, им сперва придется запустить сюда новые «глаза», потом починить лучевую систему питания… А из моей затеи с оболочками все равно ничего не вышло. Мне нужны были целые полусферы, а их…

— Да, мы уже видели, что от них осталось.

— Я забыла взять крем для загара, — пожаловалась Джил. — Можно было бы выйти и купить его в ближайшем магазине, а теперь что? Рон, иногда ты бываешь страшно безрассудным!

— А по-моему, из этого может выйти очень даже интересный эксперимент! — оживившись, возразил Коул. — Я всегда считал, что анархия — самая удачная форма существования общества…

Я вдруг увидел справа знакомую вуаль — длинную синюю ленту, переливающуюся на высоте пяти футов над землей. К счастью, Коул и Джил здорово увлеклись спором: мне не поздоровилось бы, если бы Джил заметила, куда я так пристально смотрю.

Наблюдая за девушкой в накидке, я краем уха слушал препирательства спорщиков:

— В конце концов, разве государство может сделать для людей что-то такое, чего они не могли бы сделать для себя сами?

— А как насчет защиты самого государства? — возразила Джил.

— От кого? От внешних врагов? Но если все страны станут анархическими, армии им просто не понадобятся.

— А всякие там хулиганы — интересно, как ты справишься с ними?

— Для защиты от них тоже не нужно прибегать к помощи государства. Скажи, что плохого в частной полиции? Я слышал, что раньше страховые компании нанимали пожарных, которые тушили пожар только в застрахованных домах, — так почему бы не ввести страховку от ограблений и убийств? Клиент просто носит с собой кредитную карточку, а страховая компания нанимает полицию…

— А если грабитель украдет эту кредитку?

— Зачем? Он не сможет ею воспользоваться, у него же другой рисунок сетчатки глаза!

— А если убийца пришьет клиента еще до того, как тот успеет вызвать по своей кредитке полицию?

— Тогда страховая компания возместит убытки его семье… И, конечно, возьмет на себя расходы по похоронам и розыску убийцы.

— Рон, не обижайся, но, по-моему, ты форменный идиот! — решительно высказалась Джил.

Я увлеченно следил за причудливыми изгибами вуали. На одном конце — просвеченная солнцем синева, на другом — прекрасная рыжеволосая девушка… Рядом с которой в данный момент вышагивали двое парней, одетых так же причудливо, как и она.

Их головы были покрыты перьями — голубыми, зелеными и золотыми, — которые топорщились на макушке хохлом, как у какаду. Одежда их напоминала плащи древних маори: в ней перемежались перья самых разных цветов. Кроме коротких плащей, на них ничего не было, и их телосложение наверняка удостоилось бы одобрения Джил.

Впрочем, сейчас ее слишком поглощал спор с Роном, и она не обращала внимания на двух пернатых созданий.

— Что правительство дает людям — кроме тех, конечно, которые сумели дорваться до власти? — горячо доказывал Коул. — Раньше существовали частные почтовые отделения, их услуги обходились гораздо дешевле государственных. Все, за что берется правительство, мгновенно дорожает, ты согласна? А посмотри на…

Девушка в синей вуали наотмашь ударила одного из пернатых мужчин по губам, развернулась и попыталась влепить пощечину второму, но тот вовремя схватил ее за запястье. И тут же все трое замерли в ожидании парализующего луча.

В Парке Свободы любая девушка с легкостью отвергает приставания. А если парень настолько туп, что ему недостаточно простого «нет», он рискует заработать пощечину. Как правило, до этого дело не доходит — кому охота провести остаток дня, приходя в себя после действия полицейского парализатора…

Но теперь парализаторы были вырублены по всему парку.

Девушка вырвала руку из пальцев мужчины в перьях и побежала. Он не пытался броситься вдогонку, а просто схватил вьющуюся за ней вуаль.

Рывок отбросил девушку назад, но она тут же расстегнула золотые пряжки на плечах и снова бросилась бежать.

Дело принимало серьезный оборот.

Двое пернатых со смехом погнались за беглянкой, кое-кто из свидетелей этой сцены тоже засмеялся, но рыжеволосой красавице было не до смеха. Когда она проносилась мимо, я заметил два кровоподтека от пряжек у нее на плечах и подумал: не вмешаться ли? Но было уже поздно — все трое исчезли за деревьями, только накидка осталась лежать на траве, как шкура длинной синей змеи…

Джил уже не сидела — она стояла рядом со мной, нервно обхватив себя руками за плечи.

— Рассел… Пойдем к выходу! Может, нам все-таки удастся выбраться отсюда!

Не только моей подруге захотелось побыстрей покинуть парк — короткая аллея, ведущая к Уилширскому выходу, была густо забита толпой. Большинство людей выглядели разочарованными или изумленными, но на лицах у некоторых я увидел страх. Никогда прежде не случалось такого, чтобы из парка нельзя было выйти…

И раньше никто не гонялся здесь за обнаженными рыжеволосыми красотками.

Наверное, именно поэтому я не успел вмешаться. Как и все остальные, я слишком привык, что на любое проявление насилия мгновенно реагирует ближайший полицейский «глаз». А если он не реагирует, значит, происходящее совершенно законно и опасности не представляет…

Кабинки для переодевания оказались заблокированы так же, как и выходы. Я видел, что Джил все время ежится и обнимает себя за плечи, и спросил:

— Тебе холодно?

— Нет… — Она вздрогнула. — Просто… Просто мне хотелось бы одеться. Они… Они все так на меня смотрят…

Прежде Джил нравилось, когда на нее смотрели, но сейчас ее как будто подменили.

Я не стал выяснять, в чем дело, а только спросил:

— Синяя накидка сойдет?

— Да… Да, все, что угодно!

Мы вернулись назад, туда, где на траве осталась лежать накидка, но опоздали — она исчезла.

— Может, возьмешь мои шорты? — серьезно предложил я. Больше мне нечем было поделиться.

— Ой, нет! Я же нудистка, а ты так и не…

— Возьми мой свитер, — подал голос до тех пор молчавший Рон.

Кажется, он чувствовал себя чертовски виноватым.

Джил благодарно приняла короткий свитер, а потом, явно чувствуя себя не в своей тарелке, обернула рукава вокруг пояса и завязала на боку.

— Что, теперь так носят? — непонимающе шепнул мне Коул.

— Знаешь разницу между ню и обнаженным телом? — прошептал я в ответ.

— Нет. А что?

— Ню — артистично, обнаженность — беззащитна.

Рон понял и вопросов больше не задавал.

Нудизм всегда пользовался популярностью в Парке Свободы, но в этот теплый вечер обнаженность здесь явно стала не в чести. Я четырежды видел куски знакомой синей вуали: один раз — в виде короткого мужского хитона, дважды — в попытках сымитировать саронг, и напоследок — как повязку для чьей-то раненой руки.

Нам все чаще попадались люди с подбитыми глазами, и Джил нервничала все больше и больше.

Потом мы встретили старушку с короткой палкой в руке; на ее лице была написана жажда крови. Старушка явно вступила на тропу войны, и когда она подошла ближе, я узнал в ней ту старую леди, которая с ностальгией вспоминала треск газонокосилок.

Черт меня дернул машинально ей поклониться — и женщина, остановившись, пристально посмотрела на меня.

— А, это вы помогли тогда сломать газонокосилку! — произнесла она.

Я испугался, что сейчас получу палкой по голове в отместку за разрушение чудесного механизма. Я начал сбивчиво опровергать несправедливое обвинение, но старушка вдруг горько всхлипнула.

— Парк Свободы, да? Ничего себе свобода! Двое мужчин только что отняли у меня пакетик с завтраком!

Я развел руками.

— Мне очень жаль. У нас нет с собой еды, иначе мы бы поделились.

— Все автоматические закусочные отключились, — пожаловалась старушка. — А я принесла еду в полиэтиленовом пакете. В следующий раз возьму с собой непрозрачный пакет.

Она сочувственно посмотрела на импровизированную юбку-свитер Джил и добавила:

— К сожалению, деточка, я отдала свою подстилку для загорания другой девушке. Та нуждалась в ней еще больше, чем ты.

— Ничего страшного, — тихо ответила Джил. Я заметил, что в последнее время она старается говорить как можно тише, чуть ли не шепотом. — Но все равно спасибо за беспокойство…

— Молодые люди… Пожалуйста, можно мне остаться с вами, пока не уляжется вся эта неразбериха? — попросила старая леди. — Мне что-то немножко страшно. Меня зовут Герда Готорн.

Мы представились, и Герда Готорн по-мужски крепко пожала нам руки.

Все больше темнело, над высокими кустарниками загорелись огни Вествуда и Санта Моники. Раньше Парк Свободы всегда освещал свет золотистых полицейских шаров. Но то было раньше! А сейчас, похоже, здесь скоро станет совсем темно, если полиция не поторопится снабдить нас новыми «глазами».

Мы добрались до поросшего травой просторного поля, на котором иногда валяли дурака члены Общества Исторического Анахронизма. Они устраивали здесь потешные турниры, сражаясь деревянными мечами, секирами, палицами и палашами. Этой оструганной древесиной не так-то легко было нанести друг другу серьезные увечья, и все же на лужайке анахронистов чаще всего применялись парализующие лучи и над ней гуще всего роились полицейские «глаза»… Раньше.

Теперь от золотистых шаров остались только детали, разбросанные по траве, и я невольно порадовался, что на сегодня не намечался очередной «рыцарский турнир». Страшно подумать, что могло бы случиться, начни анахронисты дубасить друг друга своим деревянным снаряжением без бдительного присмотра полицейских «глаз».

На краю лужайки мне вдруг почудилось какое-то движение. Я остановился, вгляделся попристальнее и сказал:

— Оставайтесь здесь.

Джил в панике схватила меня за руку:

— Не глупи! Куда ты? Рассел, перестань меня пугать!

Она и Рон пошли за мной, как привязанные. Шествие замыкала миссис Готорн, держа наготове палку.

Я не ошибся: в тени кустов лежал на траве человек; он приподнялся нам навстречу и тут же болезненно застонал. Рядом валялся порванный белый транспарант без всякой надписи, на котором выделялись черные следы подошв.

— Что тут произошло? — пискнула Джил.

— Похоже, они выбили мне плечевой сустав, — прошептал лежащий. — Не понимаю, почему полицейский «глаз» не сработал…

Рон открыл было рот, чтобы объяснить, почему, но я вовремя пихнул его локтем в бок. Коул понял намек и захлопнул рот, так ничего и не сказав.

Джил опустилась на колени и стала ощупывать плечо пострадавшего; потом она уперлась ногами и дернула его руку резко и сильно.

— Нет!! — завопил человек и тут же смолк, коротко и шумно дыша.

— Теперь лучше? — озабоченно осведомилась Джил.

— Да… Почти не болит. Спасибо. — Лежащий попытался улыбнуться. — Но, кажется, у меня здорово помяты ребра…

— Как же это случилось?

— Они начали отталкивать меня и кричать, чтобы я убирался. Я и без того уходил, но тут кто-то выхватил мой транспарант… — Он попробовал приподняться, но Джил торопливо сказала:

— Нет-нет, вам лучше пока полежать!

— Я ведь никому не мешал, правда! — с горечью проговорил раненый. — И мой транспарант тоже. Я — помощник мэра по психологии и пишу работу о том, что каждый индивидуум хочет прочитать на пустом транспаранте. Ну, знаете, как пустые страницы в тесте Роршаха. Бели бы мне позволили, я объяснил бы им это, но они, похоже, хотели только одного — топтать и рвать…

Джил принялась вытирать кровь у него с лица вывернутым наизнанку кошельком Герды Готорн.

— Люди становятся все злее и злее! — чуть не плача, пожаловалась владелица кошелька. — Раньше ничего подобного не случалось. Я хожу в Парк Свободы уже сорок лет, и…

— Но ведь и здесь ничего подобного раньше не случалось, — возразил я. — До тех пор, пока не упали все полицейские «глаза».

— Точно, — кивнула Джил. — Эй, Рон, расскажи-ка нам еще про твое государство анархии!

Рон втянул голову в плечи и робко кашлянул.

— Надеюсь, вы не будете судить об анархии по нескольким печальным случаям, — нерешительно промямлил он. — Просто Королевский Парк Свободы находится во власти анархии всего пять-шесть часов. Анархии нужно успеть созреть…

— Страшно подумать, что начнется, когда она созреет! — резко оборвала Джил. — А тем более перезреет. По-моему, она здорово воняет уже сейчас!

— Фу, деточка, что за слова! — укоризненно пробормотала Герда Готорн.

— Я думаю, пора ложиться спать, — решительно предложил я. — Давайте устроимся прямо здесь. А к утру наверняка все будет в полном порядке!

Это поле показалось мне подходящим для ночевки, потому что было открытым и пустым. Ни кустов, ни теней, ни ложбин — никто не смог бы подкрасться к нам незамеченным. Кажется, я быстро учусь думать и чувствовать, как настоящий параноик! Могу поспорить, что в царстве анархии Рона смогли бы существовать только стопроцентные параноики. Любой нормальный человек живо превратился бы там в отъявленного психа.

Еще две маленькие группки устроились на дальних краях нашего поля, старательно соблюдая дистанцию. Мы тоже не стремились к сближению и знакомству. Время от времени до нас долетали голоса — значит, они не спали, а может быть, выставили часовых.

В нашей компании крепко спал только помощник мэра; да старая леди недавно задремала с палкой под боком. Джил и Рон продолжали шепотом препираться насчет анархии. Как им не надоело?

Что же касается меня, я размышлял, где бы добыть воды. Если завтра выходы не откроются, это может стать серьезной проблемой, куда более серьезной, чем отсутствие пищи.

— Правительство нужно хотя бы для того, чтобы печатать деньги! — втолковывала Джил. — Как ты этого не понимаешь, дубина ты стоеросовая?

— Зачем тебе деньги? — не сдавался Коул. — Ведь можно просто выписывать долговые обязательства. Стандартного достоинства, нотариально заверенные. Да на худой конец сошли бы даже кредитные карточки!

Мне надоело слушать эту ахинею.

— Ничего себе девушка, правда? На нее было приятно смотреть.

— Правда. И что же?

— А то, что если бы не существовало законов, запрещающих любому сексуально озабоченному ублюдку просто взять да изнасиловать ее, она ходила бы застегнутой по уши. В чем-нибудь, напоминающем средневековые доспехи анахронистов, — да еще таскала бы с собой электрошокер. Приятно тебе было бы тогда на нее смотреть?

— Ннну…

— Не ну, а «ню».

— Не понял.

— Мне, например, нравится смотреть на тело ню. Но заметь, как быстро исчезли все ню после того, как упали полицейские «глаза».

Рон глубоко вздохнул и ничего не ответил.

Тем не менее Джил сердито шикнула:

— Ребята, перестаньте кричать друг на друга! Вы разбудите нашу старушку.

— Я и не сплю, милочка, — вдруг подала голос миссис Готорн.

— Ой… Простите, — смутилась Джил.

— Ничего-ничего! Я вот все думаю: а что все-таки хотел сказать этот помощник мэра своим пустым транспарантом?

— Ничего он не хотел сказать. Вы же слышали — он просто собирал материал для своей работы…

— Секундочку, дорогая! Я считаю, что он все же что-то говорил, даже если сам не знал, что именно. — Герда Готорн приподнялась и села на траве. — Знаете, с десяток лет назад я была членом организации, выступавшей против обязательной контрацепции. Мы целыми часами носили всякие лозунги, печатали листовки и останавливали прохожих, чтобы поговорить с ними. Мы тратили свое время, свои усилия и свои деньги, потому что хотели — очень хотели — достучаться до людских сердец. Так вот, я считаю, что если ко мне подходит человек с пустым транспарантом, значит, он что-то хочет мне сказать. Но я не понимаю, что именно, и это меня невольно раздражает — раздражает сильней, чем если бы он проповедовал то, с чем я решительно несогласна. Может, поэтому те люди отреагировали на него так бурно?

— Слишком бурно, — согласился я. — Говорите тише, пусть он как следует выспится…

— Может, пойдем к Фонтану? — сменила тему миссис Готорн. — Очень хочется пить.

— Да ведь Фонтан не работает! — возразил я.

В Королевском Парке Свободы был всего один фонтан, достойный того, чтобы писаться с большой буквы. Каждый день в нем купались десятки дорвавшихся до свободы людей, и как минимум раз в месяц его ломали… Вот и вчера, проходя через скрещение четырех аллей, я мельком отметил, что огромная вогнутая чаша, из которой обычно била футов на двадцать водяная струя, опять суха, как пустыня Сахара. Хорошо, что в этот резервуар никогда не пытались запустить рыбок…

— Ошибаетесь, молодой человек, — возразила Герда Готорн. — Фонтан работает, я сама видела это сегодня утром!

— Тогда пошли! — вскочил я. — Быстрей, пока кто-нибудь из поклонников анархии снова его не сломал!

Рон покорно проглотил эту пилюлю, и наша компания покинула лужайку. Помощник мэра так крепко спал, что мы не стали его будить.

Слабо озаренный светом ночного города парк пересекали причудливые тени; мы как будто пробирались по девственному лесу, где на каждом шагу из-за кустов на нас мог выпрыгнуть дикий зверь. Джил крепко прижималась ко мне, миссис Готорн семенила чуть ли не вплотную к Рону. Я их понимал — у меня у самого все чувства были обострены до предела, и я ощущал себя человеком каменного века, в неурочный час покинувшим родную пещеру.

Как странно, что наши неотъемлемые права — свобода слова, неприкосновенность личности — должны зависеть от такой хрупкой штуки, как висячая полицейщина! А отними у человека эти права, и он быстро превращается в дикаря, готового принять жестокие правила игры доцивилизованных времен. Нет, не хотел бы я прожить хоть недельку в царстве анархии Рона…

— Рассел, мне очень жаль, — пробормотал вдруг Коул, словно подслушав мои мысли. — Я не думал, что так получится, правда!

— Заткнись, — прошипел я в ответ. — И никогда не вспоминай вслух о том, что ты натворил! Во всяком случае, не здесь. Хочешь, чтобы тебе устроили самосуд?

Рон испуганно оглянулся по сторонам (тут и там из темноты доносились невнятные голоса) и молчал до тех пор, пока мы не вышли на центральное скрещение дорожек. Тогда он растерянно протянул:

— Вот так штука!

Да, фонтан снова работал — водяная струя рассыпала брызги в отсвете городских огней, — но вокруг бассейна стояли пятеро мужчин в одинаковых шортах и с такой мускулатурой, что Джил восхищенно вздохнула. Может, эти парни принадлежали к какому-нибудь культуристскому обществу, может, занимались борьбой или тяжелой атлетикой…

Но кем бы ни были эти типы, они захватили фонтан.

Если кто-нибудь делал попытку подойти к бассейну, высокий пепельный блондин устремлялся наперехват, выставляя руку и преграждая ему путь. При этом он широко ухмылялся и громко провозглашал какую-нибудь галиматью вроде:

— Изыди! Никто не смеет тревожить Духа Воды, коему мы служим! — после чего разражался довольным хохотом, который тут же подхватывали четверо его дружков.

Людям, окружившим фонтан, явно было не до смеха.

Нашей компании тоже.

Я ловил жалобно-вопросительные взгляды миссис Готорн и Джил и чувствовал себя уже не человеком каменного века, а жалким слизняком. Но этих подонков было пятеро. Рон вряд ли сумеет драться. А у этих парней такие мускулы…

Какой-то плотный мужчина в деловом костюме решительно двинулся к фонтану и, получив отпор, начал во всеуслышанье требовать соблюдения своих прав. Он ошибся. То была не самая подходящая ночь для его прав.

Блондин дразнил его, пока мужчина в костюме не начал выкрикивать оскорбления, перешедшие в грязную матерщину.

Миссис Готорн ойкнула и возмущенно зажала уши. Потом ойкнула еще раз.

Мужчина попытался стукнуть блондина и тут же получил страшный удар под дых. В следующий миг на упавшего бросились все члены водяной монополии… Любитель качать права уполз от фонтана на карачках, перемежая стоны требованиями вызвать полицию и принести смирительные рубашки.

Почему люди, которые толпились вокруг, ничего не предприняли?

Ответ на этот вопрос я с прискорбием находил в себе самом. Во-первых, мне до сих пор нелегко давалось осознание того факта, что полицейский «глаз» не может парализовать драчунов. Во-вторых, я ждал, пока вмешается кто-нибудь другой. Ну, и в-третьих… Мне не понравился толстяк, уж очень он грязно ругался. Чтобы я подставлял шею из-за такого придурка? Держите карман шире!

— Рональд, который сейчас час? — шепотом спросила миссис Готорн.

Несколько лет назад, удачно продав две дюжины гравированных бутылок, Рон приобрел имплантированные часы. Такая роскошь стоила больших денег, но для Коула это оказалось выгодным вложением капитала, потому что обычные часы он то и дело терял.

Теперь он взглянул на светящиеся прямо на коже запястья цифры и ответил:

— Без двадцати два, миссис Готорн.

— Может, они захотят наконец спать и уйдут?

— А кто мешает им лечь прямо здесь? — с горечью прошептала Джил. — Они нашли себе хорошее развлечение. Удивительно, как они еще не додумались брать деньги за воду…

Я сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох.

— Подождите меня здесь. Я с ними поговорю.

Джил вцепилась в меня так, словно я сообщил, что собираюсь прыгнуть головой вниз с небоскреба.

— Рассел, ты сошел с ума, их же пятеро! Не надо!

— Не глупите, молодой человек, — посоветовала старушка. — Лучше подождем, пока полиция наконец наведет здесь порядок. Я уверена, что очень скоро это случится… Ой, смотрите! Вон та девушка, которой я отдала свою подстилку для загорания!

К бассейну робко приблизилась девушка в весьма странном одеянии. Миссис Готорн была миниатюрной старушкой, и ее подстилки едва-едва хватило на жалкое подобие коротенькой туники. В призрачном свете далеких огней волосы девушки казались красными, и я вдруг узнал в ней красавицу, которая еще недавно двигалась меж деревьев в темно-синей вуали, небрежно разбивая сердца всех мужчин — посетителей парка. Но куда теперь девалась вся ее высокомерная отстраненность! Пожалуй, только по волосам ее и можно было узнать. Придерживая свое странное одеяние, девушка маленькими шажками приближалась к бассейну, и я видел, что лишь отчаянная жажда заставляет ее преодолевать страх. Страх сквозил во всех ее движениях так же, как раньше в них сквозила царственная самоуверенность.

Громилы у фонтана оживились при виде нового развлечения и перестали зевать. Я не слышал, о чем говорит им девушка, но знал, что она умоляет позволить подойти к воде. Зато ответные реплики звучали чуть ли не на весь парк — пятеро «культуристов» раздухарились вовсю. Милая полуголая девица молит дать ей напиться, вот потеха!

Это становилось все более отвратительным.

Вдруг блондин замолчал и шагнул в сторону, сделав театральный жест в сторону бассейна. Он позволял девушке подойти! Его дружки попробовали возражать, но он цыкнул на них, и они умолкли.

Под завистливо-возмущенный говорок зрителей девушка жадно напилась и хотела уйти, но перед ней непробиваемой стеной встали все пятеро амбалов.

— Дух Воды должен получить плату за воду! — проорал блондин.

— Плату! Плату! — заревели его дружки.

— Ты напилась, красотка? Теперь мы, верные слуги Водяного Духа, тоже хотим утолить жажду!..

Вожак схватил девушку за волосы на затылке — и тут же получил коленом промеж ног. Я смотрел на него со спины, но по тому, как блондин завопил и согнулся, понял, что рыжеволосая не промахнулась. Вслед за тем она попыталась бежать, но один из членов «водяного треста» ухватил ее за тунику и звонко ударил по щеке, потом еще раз и еще…

Вокруг раздались возмущенные возгласы, но никто не вмешивался.

Я тоже — в меня мертвой хваткой вцепилась Джил.

Девушка вывернулась и понеслась в темноту, оставив в руках «культуриста» свою тунику. Не везет сегодня бедняжке по части одежды!

Вся водяная монополия в полном составе с ревом устремилась вдогонку за сбежавшей добычей. Позади всех, прихрамывая и матерясь почище того толстяка, трусил блондин. Все пятеро кричали о том, что сделают с девчонкой, когда поймают. Я не сомневался, что они так и поступят, и рыжеволосая в этом тоже не сомневалась — она мчалась во весь дух.

Но едва монополисты оставили позиции у фонтана, все люди в едином порыве устремились к воде. Один из жаждущих налетел на девушку, сбил ее с ног, вскочил и тут же затерялся в вопящей толпе, где мужчины и женщины давили друг друга в неистовом желании как можно скорее добраться до бассейна…

Рыжеволосая с трудом встала, а в следующий миг ее настигла погоня. Девушка отбивалась, звала на помощь, но ее никто не слушал: у фонтана творилось нечто невообразимое.

Я вырвался из рук Джил…

Но Коул успел финишировать раньше меня.

Он развернул к себе блондина и от души врезал ему в челюсть. Черт возьми, где Рон научился такому удару?

Блондин опрокинулся на спину, но то был единственный и кратковременный успех моего друга.

Подбежав, я не сразу решился нанести удар в копошащуюся в темноте мешанину, опасаясь по ошибке стукнуть Рона, потом все же начал работать ногами — и пинал по Чьим-то ребрам до тех пор, пока куча-мала не развалилась… И я не заработал ответный удар в ухо.

Я упал на колени и на какое-то время оглох.

Не требуйте связного рассказа о том, что происходило после.

Помню, как, вскочив, я бил направо и налево, а мне отвечали тем же. Помню, как очень старался удержаться на ногах, боясь, что если я упаду, меня затопчут. Помню кровожадное удовольствие, когда мне удалось опрокинуть одного из противников удачным ударом в подбородок. Помню дикий визг Джил: он все время звучал где-то на дальнем плане, — и помню, как миссис Готорн с индейскими кровожадными воплями лупила одного из членов «водяной монополии» палкой по широкой спине…

Вокруг дралось все больше и больше людей. Невесть откуда вдруг появился толстяк в деловом костюме и шарахнул по голове своего блондинистого обидчика большим осколком камня. Блондин осел, как мешок, и сразу получил второй удар по затылку.

— Хватит! Перестаньте! Хватит! — визжала Джил.

Я поискал глазами Рона — и тут меня стукнули ребром ладони по горлу.

Помню свою мысль: «Ну, вот мне и конец!».

Нет, я не умер, хотя некоторое время не мог дышать. Кто-то подхватил меня и потащил в сторону… Рон! Ему помогали Джил и та рыжеволосая девушка, из-за которой началась вся заварушка.

Повсюду изрыгали проклятья дорвавшиеся до убийства люди, но наша группка все-таки добралась до высоких кустов, находившихся в стороне от баталии…

Я только-только сумел прохрипеть, что со мной все в порядке, как из кромешной тени нам навстречу выступили трое незнакомых парней. Все они сжимали толстые ветки с ободранными листьями и сучками, по сравнению с которыми палка миссис Готорн казалась не страшнее вязальной спицы. Самое первое оружие, изготовленное древним человеком, — дубинка и обтесанный камень. Если полиция в ближайшее время не наведет порядок в Парке Свободы, скоро здесь появятся каменные топоры…

— Привет, — вполголоса произнес один из незнакомцев. — Мы забираем ваших девочек, ребята. Не беспокойтесь, попользуемся и сразу их вернем!

Я молча вцепился в его палку. Джил опять включила свою сирену, а рыжеволосая плечом к плечу с Роном встретила атаку двух других питекантропов. Я все-таки сумел завладеть оружием и тоже включился в драку.

Мы бились яростно и ожесточенно; даже Джил замолчала и повисла у одного из врагов на плечах. Две маленькие стаи, два клана, сражающиеся насмерть из-за воды, пищи… или женщин. Как немного нужно человеку, чтобы вернуться в те далекие времена!

Рон схватился за голову и упал, я бросился между ним и его противником…

И тут весь мир накрыла кромешная темнота.

Я лежал на траве, глядя в светлеющее небо, на фоне которого маячило множество лун — золотистых шаров полицейского наблюдения. Из-за вершин деревьев выплывали все новые и новые «глаза», заливая лужайку невыразимо прекрасным мягким желтым светом.

Моя голова лежала на чьих-то коленях, и я слегка приподнялся, пытаясь понять, кто наклоняется надо мной.

Ну конечно, Джил!

Она погладила мои виски, и мне расхотелось подниматься.

— Как ты, Рассел?

— С недельку буду говорить так, словно у меня ларингит, — прохрапел я. — А в остальном — неплохо. Кажется, они вовремя запустили сюда шары!

Раньше мне никогда не доводилось подвергаться усыплению парализующим лучом. Так вот, значит, каково приходить в себя после этой процедуры — сперва возвращаются ощущения, а уж потом, толчками, оживают мысли и память.

— А ты как, Джил?! — дернувшись, я резко сел.

— Со мной все в порядке, не волнуйся!

Я видел, что это не так — Джил, несомненно, до сих нор была в шоке. Наверняка пройдет много дней, прежде чем она полностью придет в себя. Хорошо хоть, что физически она не пострадала.

— А Рон? Где он?

— Шепчется со своей рыжеволосой. Ее зовут Элеонора, и, похоже, Коул втрескался в нее по уши.

Я обернулся и увидел своего друга, полностью поглощенного беседой с рыжеволосой красавицей, снова облаченной в подстилку для загорания.

Подстилка напомнила мне об еще одном члене нашего клана:

— А миссис Готорн?

— Она ушла, как только открылись выходы. Старушка взяла наши номера и обещала в ближайшее время позвонить. Сказала, что еще никогда не проводила такого незабываемого уик-энда!

— Я тоже. И знаешь что, Джил? Давай в следующий раз встретимся не в Парке Свободы, а где-нибудь еще.

— Согласна.

Рон и Элеонора встали и двинулись к нам; сделав усилие, я поднялся им навстречу.

На щеке у Элеоноры красовался большой кровоподтек, волосы напоминали огненный вихрь, но даже в таком растерзанном виде, задрапированная в грязную подстилку, она оставалась ослепительно прекрасной. Было ясно, что Рон втюрился не только по уши, но и по самую макушку.

Элеонора сбивчиво поблагодарила меня и начала шептаться с Джил, а я, воспользовавшись этим, оттащил Коула в сторону.

— Знаешь, Рассел, я был неправ насчет анархии, — покаянно проговорил Рон. — Она чересчур нестабильна. Все слишком быстро распадается на части…

— Скажи спасибо, что ты сам не распался на части, дуралей, — прохрипел я. — Как твоя голова?

— Уже лучше. Просто не знаю, как извиниться перед Джил и тобой за все, что вы из-за меня перенесли.

— С тебя причитается обед в ресторане «Пеликан» — на четверых. Только упаси тебя бог обмолвиться Элеоноре, что нынешним незабываемым уик-эндом она обязана тебе. Просто купи ей новую вуаль, ладно?

Он так и сделал.

Через два месяца Элеонора и Коул поженились, а вскоре их примеру последовали мы с Джил.

Мы часто проводим уик-энды вместе, но Рон с похвальным благоразумием никогда не вспоминает то воскресенье в Парке Свободы. И никогда больше не заводит разговор о преимуществах анархии.

ВОИТЕЛИ[12].

— Я не сомневаюсь в том, что они заметили наше появление, — настаивал советник по инопланетным технологиям Сит. — Видите вот то кольцо, сэр?

Серебристое изображение вражеского корабля заполнило почти весь обзорный экран. Корабль представлял собой широкое массивное кольцо вокруг тонкой оси в виде цилиндра. Из заостренного конца цилиндра далеко вперед выступал оперенный корпус, на котором были четко видны угловатые буквы, нисколько не похожие на алфавит кзинов.

— Разумеется, я его вижу, — произнес Капитан.

— Кольцо вращалось, когда мы впервые поймали на своем экране изображение корабля. И остановилось, когда мы были на расстоянии в двести тысяч миль от него, после чего больше уже не приходило в движение.

Бледно-розовый хвост Капитана слегка затрепетал.

— Ваше сообщение встревожило меня, — признался он. — Если им стало известно о нашем присутствии, то почему они не пытаются поскорее убраться? Или на корабле абсолютно уверены, что в состоянии одолеть нас?

Капитан развернулся в сторону Сита.

— А может быть, это нам не мешало бы спасаться бегством?

— Нет, сэр! Я не знаю, почему они до сих пор все еще здесь. Это один из самых примитивнейших космических кораблей, которые мне когда-нибудь доводилось видеть. — Он провел указателем по экрану. — Внешняя оболочка изготовлена из сплава железа. Вращение кольца является одним из способов имитации силы тяжести посредством использования центробежной силы. Поэтому они могут обходиться без выравнивателя гравитации — по всей вероятности, пользуются реактивным приводом.

Кошачьи уши Капитана приподнялись.

— Но ведь нас от ближайшей звезды отделяет много световых лет!

— Они, наверное, располагают другим реактивным приводом. Мы изобрели гравитационную тягу, поэтому и не пришлось совершенствовать реактивные двигатели.

Раздался звук зуммера из главной рубки управления.

— Войдите, — разрешил Капитан.

Металлическая дверь открылась, вошел Оружейник и стал по стойке «смирно».

— Сэр, мы располагаем всеми видами вооружения, способными поразить любого противника.

— Прекрасно, — кивнул Капитан и снова обратился к советнику: — Сит, насколько вы уверены в том, что они не представляют для нас совершенно никакой угрозы?

Специалист в области инопланетных технологий оскалил острые клыки.

— Абсолютно уверен, сэр.

— Отлично. Оружейник, подготовьте все наши орудия, но не стреляйте из них до особого моего распоряжения. Уши обрежу тому из команды, кто осмелится уничтожить этот корабль без приказа. Я намерен взять его в целости и сохранности.

— Да, сэр!

— А где Телепат?

— Так, где обычно. Он в состоянии спячки.

— Как всегда! Ну-ка велите ему бежать сюда, поджав хвост.

Оружейник отдал честь, сделал поворот «кругом» и исчез за дверью.

— Каковы ваши дальнейшие указания, Капитан?

Сит стоял теперь у обзорного экрана, на котором четко просматривался инопланетный космолет. Он показал на зеркально-яркий край осевого цилиндра.

— Вид такой, будто этот конец специально предназначен для испускания света. Это может означать, что у корабля фотонный привод, сэр.

Капитан задумался.

— А может быть, это всего лишь сигнальное устройство?

— Ууррр… Да, сэр.

— Вам не делает чести столь быстрая перемена мнения.

Дверь снова открылась, и на пороге показался запыхавшийся Телепат, он тут же вытянулся по стойке «смирно».

— Прибыл по вашему приказанию, сэр.

— Вы забыли позвонить при входе.

— Прошу прощения, сэр.

Его взгляд привлек ярко освещенный экран, и он, стараясь ступать как можно мягче, подошел к нему, чтобы рассмотреть изображение на экране, начисто позабыв при этом о том, что команды «вольно» да и вообще какой-либо команды в его адрес не было. Сит неодобрительно поморщился: хорошо бы находиться сейчас где-нибудь в другом месте!

Розоватый хвост Телепата безвольно свисал к полу, мех был примят на том боку, на котором он валялся, — даже не удосужился привести себя в порядок! Никакого соответствия идеалу племени кзинов — идеалу Война-Завоевателя. Нет, самым большим чудом было то, что Капитан до сих пор еще его не прикончил.

И, разумеется, никогда этого не сделает. Такие, как он, представляли собой большую ценность, хотя обладали при этом — что можно было, правда, легко попять — эмоциональной неустойчивостью. Капитан всегда старался по возможности сдерживаться, общаясь с Телепатом.

— На экране — изображение неприятельского корабля, который мы выследили. Нужна хоть какая-нибудь информация о тех, кто находится на его борту. Вы не сможете покопаться немного у них в мозгах?

— Попробую, сэр.

В голосё Телепата прозвучали грустные нотки, но он прекрасно понимал, что в его же собственных интересах лучше воздержаться от жалоб. Телепат отошел от экрана и уселся в мягкое кресло. Уши его мало-помалу сжались тугими узлами, зрачки сократились.

На него обрушился мир одиннадцатого чувства. Сначала он уловил мысль Капитана «…с каким жалким… приходится нянчиться», но тут же поспешил уйти с альфа-волны разума своего начальника. В его сознании воцарился хаос. Но хаос этот не был совершенно пустым. В нем шевелились чужие мысли, странные и вызывающие тревогу. Телепат заставил себя прислушаться к этим мыслям.

Стив Вивер, крупный светловолосый, голубоглазый мужчина, праздно болтался в невесомости около стены радиорубки. Его часто видели точно в таком же состоянии, как и сейчас, расслабившегося и совершенно неподвижного, словно особые обстоятельства не давали ему возможности даже мигать глазами. Из его левой руки струился легкий дымок, пересекавший все помещение и скрывавшийся в вентиляционной отдушине.

— Вот так-то, — устало произнесла Энн Гаррисон.

Она переключила четыре тумблера на панели приемного устройства, после каждого щелчка гасла еще одна сигнальная лампочка.

— Тебе не удалось принять радиосигналы?

— Держу пари, что они вообще не имеют каких-либо радиоустройств.

Энн расстегнула ремни, которыми она прикреплялась к креслу, и, вытянув руки и ноги, превратилась в пятиконечную звезду.

— Я оставила включенным приемник на максимуме чувствительности, на тот случай, если они все-таки сделают попытку связаться с нами. Как приятно чувствовать себя свободной от этих ремней!

Она свернулась калачиком. Энн вполне могла сойти за родную сестру Стива — почти такая же высокая, светловолосая и голубоглазая. Дряблые мышцы под свободного покроя синим свитером — свидетельство того, что даже принудительно выполнявшиеся физические упражнения не помогли сохранить ее телу хорошую форму.

Стив щелчком отправил окурок сигареты в воздушный кондиционер, пошевелив при этом одними только пальцами.

— Ладно. А что же у них вместо радио?

— Не знаю. — Лицо Энн выражало недоумение.

— Давай-ка попробуем разрешить эту загадку. Каким же образом они могут переговариваться друг с другом? И каким образом мы можем проверить, пытаются ли они связаться с нами?

Женщина пожала плечами.

— Поразмысли над этим, Энн. Пусть и Джим присоединится к тебе.

Джим Дэвис — корабельный врач — был ее мужем в этом году.

— Уверен, ты в состоянии разгадать эту загадку. Хочешь курить?

— Еще бы!

Стив подтолкнул к ней через все помещение свои сигареты.

— Возьми несколько. Мне надо уходить отсюда.

— Спасибо.

— Дай мне знать, если случится что-нибудь, договорились? Или если ты что-нибудь придумаешь.

— Непременно. Не беспокойся, Стив, ничего не случится. Они, должно быть, так же упорно пытаются наладить связь, как и мы.

Каждая каюта кольца, где проживал экипаж, открывалась в узкий закругленный коридор. Продвигаться по нему не обставляло особого труда: пол непрерывно изгибался под ногами, поэтому впечатление было такое, словно шедший скользил по пологому склону, напоминая плывущую лягушку. Из двенадцати мужчин и женщин, находившихся на борту «Пера Ангела», Стив преуспел в этом искусстве лучше всех, ибо он был белтером — родился на Поясе Астероидов, — все же остальные появились на свет на Земле.

Энн, по всей вероятности, так ничего и не придумает, предположил он. И это вовсе не означало, что у нее не хватит ума для этого. Просто она была лишена любознательности. Только он и Джим Дэвис…

Стив перемещался слишком быстро и к тому же очень рассеянно, в результате чего едва не столкнулся со Сью Бханг, когда она появилась из-за поворота. Им удалось разминуться, прижавшись к противоположным стенам коридора.

— Эй, раззява! — окликнула его Сью.

— Привет. Куда это ты направляешься?

— В радиорубку. А ты?

— Я подумал, что не мешало бы еще разок проверить функционирование всей системы привода. Дело вовсе не в том, что нам понадобится включать привод, просто нелишне удостовериться еще раз в том, что он абсолютно исправен.

— Ты бы, наверное, сошел с ума, если бы пришлось бездельничать, разве не так?

Она наклонила голову чуть в сторону — так она делала всегда, когда задавала вопросы.

— Стив, когда ты планируешь снова начать вращение? Похоже, я так никогда и не привыкну к состоянию свободного падения.

Однако внешне девушка выглядела так, будто родилась в состоянии свободного падения, отметил он про себя. Ее аккуратная, стройная фигурка была как нарочно скроена для того, чтобы плавать в помещениях корабля.

— Когда буду абсолютно уверен в том, что нам не понадобится включать привод. А пока что мы, пожалуй, должны быть готовы к этому в любую минуту. Надеюсь, что тогда ты снова переоденешься в юбку.

Сью рассмеялась, чувствуя себя польщенной.

— Тогда можешь не включать вращение. Я не стану переодеваться. Абель говорит, что повстречавшийся нам корабль развил ускорение в двести «же» для того, чтобы поравняться с нами. А какое максимальное ускорение может развить «Перо ангела»?

Глаза Стива расширились от ужаса.

— Всего лишь ноль целых, пять десятых. А я еще думал о том, нет ли за нами погони! Ну что ж, пожалуй, нам первым удастся вступить в контакт с инопланетянами. Правда, пока что Энн не в состоянии сделать это.

— Очень плохо.

— Нам остается только ждать.

— Стив, ты такой нетерпеливый! Белтеры всегда так спешат? Подвинься-ка сюда.

Она взяла его за руку и подтащила к одному из иллюминаторов, которыми была усеяна внешняя сторона коридора.

— Вот этот корабль, — Сью указала на одну из звездочек, которая отличалась от других большей величиной и меньшей яркостью.

— Я рассматривал его в телескоп, — кивнул Стив. — Он состоит как бы из одних наростов и гребней. На одной из сторон его нарисован круг из зеленых точек и запятых. Похоже, что это буквы.

— Сколько времени мы уже ждем, чтобы встретить их? Пятьсот тысяч лет? Ну что ж, вот и они, инопланетяне. Успокойся. Теперь они никуда от нас не денутся.

Сью смотрела в иллюминатор, все ее внимание было сосредоточено на тусклом красном кружочке.

— Первые в истории человечества инопланетяне. Интересно, как все-таки они выглядят?

— Должно быть, очень крепкие физически, чтобы вытерпеть мучения, небезопасные при таких колоссальных ускорениях и замедлениях, если они, конечно, не располагают какими-то сверхмощными экранирующими устройствами. Конструкция этого корабля такова, что он предназначен для вращения с целью создания искусственной силы тяжести.

Стив всматривался в звезды, оставаясь в столь характерной для него неподвижной позе. Неожиданно он признался:

— Сью, мне очень тревожно.

— Из-за чего?

— Вдруг они враждебно к нам настроены?

— Враждебно?

Она как бы попробовала на вкус такое непривычное для языка слово, затем решила, что оно ей не очень нравится. Стив даже вздрогнул, увидев, какой ужас изобразился на ее лице.

— Что… что заставляет тебя так думать?

— Прости, если я напугал тебя, Сью.

— О, не беспокойся об этом, только скажи — почему? Почему ты решил… Ш-ш-ш!

Показался Джим Дэвис, добродушный тридцативосьмилетний мужчина — старше всех на борту корабля. У него были неестественно длинные и очень чуткие пальцы, доставшиеся в наследство от деда — всемирно известного хирурга. Теперь же все хирургические операции выполнялись автоматическими устройствами, и паучьи пальцы Дэвисов стали бесполезными. Он двигался скачками, словно мячик, так как отталкивался ногами, обутыми в сандалии с магнитными подошвами.

— Привет! — воскликнул он, поравнявшись со Стивеном и Сью.

— Здорово, Джим.

Голос Сью звучал натянуто. Она подождала, пока он не исчезнет из вида. И только тогда хрипло прошептала:

— В Белте тебе приходилось когда-нибудь драться?

Она в самом деле никак не могла поверить в такую возможность. Стив незамедлительно ответил:

— Нет!

Затем весьма неохотно добавил:

— Такое действительно время от времени случается. Беда в том, что все врачи, включая психиатров, находятся лишь на больших базах, таких, как, например, Церера. Только там они могут оказать помощь людям, в ней нуждающимся, например — рудокопам. Но опасность подстерегает рудокопов именно тогда, когда они находятся среди обломков скал. Ты когда-то обратила внимание на то, что я никогда не жестикулирую. Такая манера поведения свойственна всем белтерам. Внутри крошечного корабля, предназначенного для горных работ, можно невзначай зацепить или нажать на что-нибудь — вроде кнопки активизации воздушного шлюза.

Иногда от этого становится поистине жутко. Поэтому на борту кораблей, работающих среди обломков скал, более чем напряженная атмосфера. Рудокопу приходится отчаянно бороться не только со множеством опасностей, но и с психическими перегрузками из-за скученности внутри корабля. Тогда он вдруг ни с того ни с сего затевает драку в баре. Мне довелось стать свидетелем одной такой драки: парень колошматил всех подряд своими кулаками.

Стив задумался, вспоминая свое далекое прошлое, но, взглянув неожиданно на Сью, обнаружил, что она побелела как снег. Девушку прямо-таки тошнило, как новоиспеченную медицинскую сестру, которой впервые в своей практике приходится оказывать первую помощь при тяжелом несчастном случае. Уши Стива зарделись.

— Прости, — жалобным голосом произнес он.

Она смутилась не меньше, чем Стив. Ей очень хотелось убежать куда-нибудь подальше. Но, взяв себя в руки, Сью произнесла, стараясь, чтобы слова звучали как можно убедительнее:

— Не обращай на меня внимания. Значит, ты считаешь, что люди на борту этого корабля могут захотеть… э… сразиться с нами?

Он кивнул.

— Ты слушал курс лекций по земной истории?

Он кисло усмехнулся.

— Нет. И даже не мог бы себя заставить. Временами мне очень хочется знать, сколько людей смогли решиться на такое.

— Примерно каждый двенадцатый.

— Не густо.

— Люди в целом едва переваривают факты, относящиеся к жизни их предков. Тебе известно о войнах лет триста тому назад. Представляешь себе, хотя бы в самых общих чертах, что такое война? Вообрази, чтобы кто-то мог преднамеренно взорвать промышленный ядерный реактор, расположенный в центре крупного города. Ты имеешь понятие о том, что такое концентрационный лагерь, локальный военный конфликт? Все это очень страшно. Но и с исчезновением войн не прекратились убийства. Последнее убийство произошло где-то в середине двадцать второго столетия, всего лишь сто шестьдесят лет тому назад.

— И все-таки всякий, кто утверждает, что человеческую природу нельзя изменить, безусловно, не в своем уме. Три фактора обусловили наше нынешнее состояние миролюбивой цивилизации, каждый из них вытекает из технологических изменений. — Голос Сью стал немного монотонным, как запись голоса лектора на магнитной ленте. — Первый из них — это выход психологии из той стадии, когда она была больше похожа на алхимию, чем на точную науку. Вторым стало полное использование всех возможностей плодородия почвы для производства продуктов питания. Третьим — принятие закона об ограничении деторождения: ежегодные уколы, предотвращающие зачатие. Наконец, люди вздохнули свободней. Возможно, определенное отношение к этому имеют также разработка полезных ископаемых в Белте и расселение на планетах в других звездных системах. Там теперь человечество видит своего врага лишь в образе враждебной для человека природы.

А теперь мы вплотную подошли к нашей ситуации. — Тут она легонько постучала пальцами по стеклу иллюминатора. — Взгляни на этот космический корабль инопланетян. Мощности его привода достаточно для того, чтобы перемещаться со скоростью почтовой ракеты, а топлива на его борту столько, что он в состоянии легко догнать нас даже тогда, когда мы развиваем скорость, большую чем три четверти световой. Верно?

— Да, это так.

— И у него еще остается достаточно возможности для совершения маневров. Этот корабль по всем параметрам намного превосходит наш. Если разумные существа на его борту достигли столь высокой степени развития, что могут сооружать такие корабли, значит, они в состоянии также достичь значительных высот в областях психологии, производства продуктов питания, методов контроля над рождаемостью, экономических теорий. А такой высокий уровень развития общества ведет к отказу от войн как метода разрешения стоящих перед цивилизацией проблем. Понимаешь?

Стив улыбнулся в ответ.

— Разумеется, Сью, все это имеет определенный смысл. Но парень в баре — тоже продукт нашей культуры, тем не менее, в нем осталось достаточно много враждебности. Бели мы не в состоянии понять образ его мыслей, то откуда нам знать о том, что делается в умах существ, в отношении которых нам неизвестна даже химическая природа их обмена веществ?

— Главное — что они разумны. Они умеют делать орудия труда.

— Верно.

— А вот если Джим услышит твои слова, тебя подвергнут лечебной психологической обработке.

— Это аргумент!

Стив ухмыльнулся и пощекотал девушку за ухом кончиками пальцев. И вдруг ощутил, как она неожиданно напряглась, увидел боль на ее лице. Но в то же самое время почувствовал приступ неожиданно нахлынувшей боли и сам, такой страшной головной боли, что, казалось, мозг готов был выплеснуться из-под черепной коробки.

— Мне удалось войти в телепатический контакт с ними, сэр, — едва разборчиво пролепетал Телепат. — Спрашивайте у меня о том, что вас интересует.

Капитана не нужно было просить об этом дважды, ибо он прекрасно понимал, что Телепат не сможет долго терпеть мучения, которыми сопровождается контакт.

— Какой привод они используют для перемещения своего корабля?

— Принцип действия их привода основан на неполной реакции синтеза на базе водорода, который они засасывают из окружающего пространства с помощью электромагнитных ловушек.

— Мудрое решение… Они могут уйти от нас?

— Нет. Сейчас их привод работает на холостом ходу, готовый к включению, и оно их не спасет. Мощность привода ничтожно мала.

— Какого рода оружие имеется у них на борту?

Телепат молчал довольно долго. Остальные терпеливо дожидались его ответа. В рубке управления были слышны лишь привычные для всех звуки: характерный вой мощного электрического тока в кабелях, приглушенные голоса снизу, шум гравитационных двигателей, напоминавший треск рвущейся одежды.

— Никакого, сэр. — Голос кзина стал более отчетливым, он словно колоссальным усилием пробуждался от тяжелого сна. — Нет даже кинжалов или дубинок. Прошу прощения, у них имеются кухонные ножи. Но они используются только по прямому назначению. Те, кто находится на борту этого корабля, даже не умеют сражаться. И не будут.

— Это точно?

— Совершенно точно, сэр. Они также не ожидают подобного и от нас. Мысль об этом пришла в голову троим из них, но каждый тотчас же отверг ее.

— Но почему? — не удержался Капитан, понимая всю неуместность этого вопроса.

— Не знаю, сэр. Все дело в науке, которую они применяют, или в религии, которой придерживаются. Но я не в состоянии понять этого, — хнычущим голосом пожаловался Телепат. — Я вообще ничего не понимаю.

Это должно быть для него совершенно невыносимым, отметил про себя Капитан. Насколько же чуждыми для нашего понимания являются мысли этих инопланетян!

— Что они делают сейчас?

— Ожидают, когда мы с ними заговорим. Они пытались вступить с нами в переговоры и полагают, что мы со своей стороны предпринимаем столь же настойчивые попытки.

— Это не столь важно. Важно другое. Высокая температура их убивает?

— Разумеется, сэр.

— Рвите контакт!

Телепат задрожал всем телом. Вид у него был такой, будто он побывал в стиральной машине. Капитан прикоснулся пальцами к одному из сенсорных выключателей и взревел:

— Оружейник!

— Здесь.

— Воспользуйтесь индукторами против неприятельского корабля.

— Сэр, они действуют очень медленно! Что, если враг устремится в атаку?

— Не смейте спорить со мною, вы…

Брызжа слюною, Капитан произнес страстный монолог о достоинствах беспрекословного повиновения. — Когда он отключил интерком, Сит был снова у смотрового экрана, а Телепат погрузился в сон.

Капитан самодовольно улыбнулся.

Когда нестерпимый жар погубит всех инопланетян, он возьмет их корабль в качестве трофея. Система жизнеобеспечения выявит для него все, что необходимо знать об условиях обитания на их родной планете. А определить ее местонахождение не составит особого труда, для этого достаточно проследить в обратном порядке проделанный кораблем маршрут по содержанию ячеек памяти бортового компьютера. По всей вероятности, инопланетяне даже не удосужились принять хоть какие-нибудь меры для того, чтобы должным образом замести свои следы!

Если они родом с планеты, пригодной для проживания кзинов, то этот мир станет их владением. А он как Вождь-Завоеватель получит в свое распоряжение один процент от полной ее стоимости! Воистину обеспеченное будущее! Его больше уже никогда не будут называть Капитаном. У него появится имя…

— Информация к сведению, — сообщил Сит. — Этот космический корабль перед тем, как остановить вращение, развивал ускорение в одну целую и двенадцать шестьдесят четвертых «же».

— Несколько великовато, — задумался Капитан. — Возможно, на этой планете слишком много воздуха… Впрочем, можно переустроить ее атмосферу, чтобы она стала пригодной для дыхания кзинов. Нам просто-таки везет на наиболее диковинные виды живых существ. Вспомните хотя бы чанквен.

— Где обладали разумом существа обоего пола? Они непрерывно сражались друг с другом.

— А эта нелепая религия на Альтаире I? Вдолбили себе в голову, что способны путешествовать во времени!

— Да, сэр. Когда мы высадили десант звездной пехоты, все они исчезли.

— Они, должно быть, совершили массовое самоубийство с помощью дезинтеграторов. Но почему? Мы не собирались их уничтожать, рабы нам нужны. А у меня до сих пор никак не выходит из головы мысль о том, каким образом они избавились от дезинтеграторов после того, как покончили с собою.

— Некоторые существа, — заметил Сит, — чего только не сделают, лишь бы остаться верными своей религии.

Четвертый звездолет с колонистами на Уимедит лежал в дрейфе среди звезд на расстоянии в одиннадцать световых лет от орбиты Плутона и восьми световых лет от места своего назначения. Впереди звезды казались яркими точками зеленовато-белого и бело-голубого цвета на фоне первозданной черноты; позади — редкими, как бы потухающими красноватыми угольками. По обе стороны от него созвездия выглядели странным образом сплюснутыми. Вселенная была короче, чем ей надлежало бы быть.

В течение вот уже весьма продолжительного времени Джим Дэвис был занят по горло. Все на борту корабля, включая и его самого, испытывали мучительную, накатывавшуюся волнами, ослеплявшую головную боль. Каждому доктор Дэвис вручил по крохотной розовой таблетке из щели раздаточного устройства огромного медавтомата, занимавшего всю заднюю стейку корабельного лазарета. Получив свою дозу лекарства, пациенты продолжали околачиваться за дверью, ожидая, когда начнется действие таблеток, образовав в узком коридоре настоящую толпу. Затем кому-то в голову пришла мысль о том, что неплохо было бы пройти в кают-компанию, и молчаливая толпа последовала туда.

Джима Дэвиса Стив заметил чуть позади себя.

— Эй, док, — тихим голосом позвал он, — когда же все-таки прекратится эта боль?

— У меня она уже понемногу проходит. Ты принял таблетку чуть позже, чем я, верно?

— Да, это так. Спасибо, док.

— Надеюсь, они не повторят подобное еще раз, — услышал он слова Сью. — Ведь это настоящая пытка.

— Не повторят что? — спросил кто-то, чей голос Стиву не удалось распознать.

— То, что они пытались сделать. По всей вероятности, телепатически.

— Не может быть. Я не верю в телепатию. Возможно, им удалось возбудить ультразвуковые колебания стен.

В кают-компании место нашлось всем.

— …Холодное пиво. Вы понимаете, что мы уже никогда больше не попробуем холодного пива?

— …А мне не хватает водных лыж. Ощущения упругости буксирного троса, взрывающейся под ногами воды, яркого солнца, над головой…

Стив пододвинулся поближе к основной группе беседующих.

— Это запретная для разговоров тема.

— Все равно нам от этого никак не уйти, — бодрым тоном заявил Джим. — Единственный способ отвлечься от мыслей об инопланетном корабле… А ты? О чем ты больше всего жалеешь, покинув навсегда Землю?

— Только о том, что я не был на ней достаточно долго, чтобы по-настоящему рассмотреть ее.

— Да, да, разумеется.

Джим вдруг вспомнил о том, что в руке у него питьевой баллон. Он отпил из него, затем дружелюбно протянул его Стиву.

— Больше всего мне действует на нервы это ожидание, — вздохнул тот. — Что им взбредет в голову предпринять в качестве следующего шага? Вызвать вибрацию корпуса корабля?

Джим улыбнулся.

— Скорее всего, они не сделают никакого следующего шага: Просто оставят всякие попытки вступить с нами в контакт и уберутся восвояси.

— О, я надеюсь, этого не будет! — воскликнула Энн. — Нам непременно нужно выяснить, что собой представляют эти инопланетяне! И еще подумайте о том, чему они могут научить нас, Джим!

Когда разговор превращается в жаркую дискуссию, самое лучшее — это сменить тему.

— Послушайте, — произнес Стив, — когда я отталкивался от стены, я случайно заметил, что она стала теплой-. Это хорошо или плохо?

— Это просто страшно. Ей положено быть холодной, если уж говорить о тепловых ощущениях, — ответил Джим. — Снаружи нет ничего, кроме света далеких звезд. За исключением…

Выражение его лица вдруг резко переменилось. Он подтянул к себе ступни и прикоснулся кончиками пальцев к магнитным подошвам.

— Ааааа! Джим! Джим!

Стив безуспешно пытался развернуться, единственное, что ему удалось выяснить, — это то, что истошные вопли исходили от Сью. Он активировал магнитные присоски своих башмаков, прошлепал по стенке, пока не очутился на полу, и бросился к ней на помощь.

Сью была окружена со всех сторон сбитыми с толку людьми, которые расступились, чтобы пропустить Джима Дэвиса. Она казалась крайне напуганной, громко стонала и металась из стороны в сторону, не обращая внимания на попытки помочь ей.

Стив в конце концов протолкался к девушке.

— Все металлическое быстро прогревается, — вскричал Дэвис. — Ей необходимо оказать срочную медицинскую помощь.

— В лазарет! — закричал Стив.

Вчетвером они провели Сью по коридору в лазарет. Она все еще продолжала всхлипывать и не прекращала попытки вырваться из рук сопровождавших ее мужчин, когда они завели ее в лазарет, однако Джиму все же удалось сделать ей инъекцию обезболивающего. Девушка тут же уснула.

Все четверо с беспокойством следили за тем, как Джим приступил к работе. Воспользоваться услугами автодиагноста не было времени, поэтому все необходимое Джиму пришлось делать собственноручно. Крохотный слуховой аппарат, который и явился причиной адской боли, был имплантирован Сью под кожу позади ушной раковины. Операция по удалению приборчика не заняла много времени, но в конце ее скальпель уже почти обжигал пальцы Джима. Стив тем временем отчетливо ощущал, насколько сильно прогрелись магнитные подошвы башмаков у него на ногах.

Ведают ли инопланетяне, что творят?

Стив выскользнул в коридор и бегом пустился по направлению к командной рубке. Со стороны этот бег на магнитных подошвах делал его очень похожим на перепуганного пингвина, но перемещался он очень быстро. Не исключено, что он совершает ужасную ошибку: инопланетяне, возможно, просто делают отчаянные попытки вступить в контакт с существами на борту космического корабля. Но он этого так никогда и не узнает. Их нужно остановить до того, как все, кто находится в «Пере Ангела», зажарятся заживо.

Воздух обжигал ноздри и губы. Даже зубы стали горячими. Чтобы открыть дверь в командную рубку, ему пришлось обмотать ладони рубашкой. Боль от ожогов ног стала совсем уже непереносимой; ему пришлось сбросить сандалии, и в рубку он уже буквально вплыл. Чтобы сохранить возможность свободно манипулировать приборами, он обмотал пальцы рукавами рубашки. Поворот большой белой рукоятки включил привод на полную мощность, и он скользнул в кресло пилота еще до того, как успела образоваться сила тяжести.

Стив включил телескоп заднего обзора, который был направлен на Солнечную систему, поскольку приводом с такого удаления можно было пользоваться и для пересылки различных сообщений. Он произвел фокусировку телескопа на близкое расстояние и начал разворачивать корабль.

В ближнем инфракрасном диапазоне неприятельский корабль пылал ярким факелом.

— На то, чтобы прогреть секцию, в которой размещается экипаж, уйдет несколько больше времени, — отрапортовал советник по инопланетным технологиям. — Там, безусловно, должна быть аппаратура для поддержания постоянства температуры.

— Ничего страшного. Как только вы посчитаете, что все они уже мертвы, разбудите Телепата, чтобы он произвел проверку.

Капитан продолжал приглаживать свой мех на животе.

— Поймите, если бы они не были столь абсолютно беспомощны, я бы не стал прибегать к такому медленному способу. Сначала вырезал бы из кольца двигательный отсек. Пожалуй, так и следовало бы поступить для пущей безопасности.

Сит страстно желал придать своим словам максимум убежденности:

— Сэр, у них просто теоретически не может быть никакого тяжелого вооружения. Для него нет места на борту этого корабля. Когда используется реактивная тяга в качестве силового привода, то все свободное пространство занято самим двигателем и топливными баками.

Неприятельский корабль начал медленный разворот, его двигательный отсек раскалился докрасна.

— Они пытаются уйти, — констатировал Капитан, когда хвост вражеского корабля повернулся непосредственно к ним. — Вы уверены в том, что они не способны это сделать?

— Уверен, сэр. Этот хилый привод все равно далеко их не умчит.

— А что случится, если свет резанет по нашему кораблю? — задумчиво промурлыкал Капитан.

— Нам может повредить только очень яркий свет, как я полагаю. Для плоских линз испускаемый поток света должен иметь очень большую ширину и соответственно огромную мощность. Опасность для нас представляет параболический отражатель. Если только не…

Уши его приподнялись и выпрямились.

— Если только не… — что? — спокойным, но требовательным тоном спросил Капитан.

— Лазер. Но не стоит об этом тревожиться, сэр. У них нет никакого оружия.

Капитан подпрыгнул над пультом управления.

— Идиот! — брызжа слюной, завопил он. — А если они не имеют ни малейшего понятия о том, что именно является эффективным оружием против нас? Ведь даже самый проницательный телепат не способен выяснить то, что им самим неведомо? Оружейник!

— Я здесь, сэр!

— Сожгите…

Ужасающе яркий свет залил купол рубки управления. Капитан вспыхнул ослепительно белым факелом, который мгновенно погас, как только весь воздух улетучился сквозь зияющую трещину в куполе.

Стив лежал на спине. Корабль снова пришел во вращение, прижав его к чему-то достаточно твердому и показавшемуся ему его собственной койкой.

Он открыл глаза.

Джим Дэвис пересек помещение и стал прямо над ним.

— Ты не спишь?

Стив мгновенно принял вертикальное положение, широко открыв от изумления глаза.

— Успокойся.

Серые глаза Джима буквально излучали заботу.

Ничего не понимая, Стив часто-часто заморгал.

— Что случилось? — спросил он и обнаружил, насколько хриплым был его голос.

Джим присел на один из стульев.

— Это ты должен нам объяснить. Мы пытались пройти в рубку, когда корабль неожиданно пришел в движение. Почему ты не включил сигнальный колокол, чтобы мы могли пристегнуться? А как только в дверь вошла Энн, ты сразу же отключил привод. Потом потерял сознание.

— А что произошло с другим кораблем?

Стив изо всех сил пытался тоном своего голоса не показывать, насколько хочется ему знать об этом, но у него ничего не получилось. Крайняя степень тревоги звучала в каждом его слове.

— Почти все остальные члены нашей команды сейчас как раз там, изучают обломки, сохранившиеся от корабля инопланетян.

Стив почувствовал, как сердце замирает у него в груди.

— Я с самого начала опасался того, — продолжал Джим, — что этот инопланетный корабль может иметь враждебные намерения. Я ведь врач-психиатр, и к тому же изучал историю, так что, пожалуй, знаю несколько больше, чем другие, о подлинной натуре разумных существ. Слишком много надуманного, голословного в утверждении, что существа, способные преодолевать космические расстояния, безусловно, должны быть миролюбивыми. Я тоже надеялся на это, но действительность опровергает наши ожидания. Вот эти инопланетяне без стеснения прибегли к тому, в чем было бы стыдно признаться любому уважающему себя человеческому существу, даже если бы это ему привиделось в самом ужасном кошмаре. Бомбы с расщепляющимися веществами, ракеты для доставки таких бомб, индукционный проектор, воздействию которого они подвергли нас. И противоракеты. Вы понимаете, что это означает? А то, что у них есть противник — такой же, как и они сами, Стив. И притом, может быть, совсем недалеко. Нам и впредь придется защищаться.

— Значит, это я уничтожил их.

Все поплыло перед глазами Стива, хотя голос его оставался на удивление абсолютно твердым.

— Ты спас наш корабль.

— Это произошло совершенно случайно. Я просто пытался побыстрее унести ноги.

— Нет, вовсе не так.

Свой «обвинительный акт» Дэвис объявил настолько непринужденно, как будто описывал химический состав проанализированной им пробы мочи.

— Этот корабль находился от нас на расстоянии в четыреста миль. Тебе нужно было поймать его в окуляр телескопа, чтобы точно попасть в цель. Ты четко сознавал, что делаешь, кроме того, еще потому, что отключил привод сразу же после того, как сжег корабль инопланетян.

Мышцы спины больше уже не в состоянии были поддерживать туловище Стива в вертикальном положении. Он снова плюхнулся на койку.

— Ну ладно, значит, ты все знаешь, — сказал он, обращаясь к потолку. — А остальные?

— Весьма сомневаюсь. Убийство даже с целью самозащиты никак не уживается в их сознании. Хотя Сью, как мне кажется, догадывается.

— О-о-о!

— Если даже это и так, она воспримет это совершенно спокойно, — попытался утешить его Дэвис. — Во всяком случае, спокойнее, чем большинство остальных, когда они обнаружат, что вселенная полна вооруженных бойцов. Для них это будет настоящим концом света, Стив.

— Почему?.

— Слова мои, пожалуй, звучат несколько напыщенно, но такова суровая действительность. Подумать только — три столетия мирной жизни для всех без исключения жителей Земли! Эту эпоху назовут золотым веком. Три столетия без голода, без войн, без болезней, если не считать медленного старения, без каких-либо душевных болезней вообще, даже по нашим весьма строгим стандартам. Когда кто-нибудь старше четырнадцати лет пытается прибегнуть к кулаку для выяснения отношений, мы считаем, что он болен, и тут же излечиваем его. А теперь всему этому конец. Мир для нас утерял свое стабильное состояние.

— Я могу отсюда увидеть то, что осталось от корабля инопланетян?

— Да. Он как раз позади нас.

Стив скатился с койки и подошел к иллюминатору.

Огромный красный шар с уродливыми продолговатыми наростами, которые, казалось, были разбросаны по всей его поверхности чисто произвольно. Световой луч разрезал его на две неравные части, прошелся по нему, словно ножом по вареному яйцу. Стив внимательно наблюдал, не в силах отвести взор, за тем, как более крупная часть по мере своего вращения открывала взгляду свои внутренности, напоминавшие пчелиные соты.

— Пройдет совсем немного времени, — сказал Джим, — и наши люди станут возвращаться оттуда. Они будут очень напуганы. Кое-кто, по всей вероятности, даже станет настаивать на том, чтобы и мы сами вооружились, воспользовавшись оружием с этого другого корабля, ведь не исключено следующее нападение. Мне придется согласиться с ними. Некоторые сочтут, что я болен, — возможно, так оно и есть. Но это как раз та душевная болезнь, в которой мы теперь нуждаемся.

У Джима был совершенно разбитый вид, еще никогда он не казался таким несчастным.

— Нам обязательно нужно предупредить Землю…

НА ОКРАИНЕ СИСТЕМЫ[13].

Пару месяцев я изображал туриста, путешествуя по обеим сторонам моря, Восточной и менее цивилизованной — Западной. На Джинксе гравитация в 1,8 раза меньше земной, и это налагает обоснованные ограничения на элегантность и оригинальность архитектурного дизайна. Приземистые и массивные здания выглядят одинаковыми.

Любопытство забросило меня даже на оранжевые пустоши Примари — близнеца Джинкса.

Но… большую часть второго месяца я провел между институтом Знаний и Камелот-Отелем. Туризм надоел. Для меня это необычно, я прирожденный турист. Правда, никогда не испытывал особого интереса к экскурсиям по фабрикам. Что касается побережий океана, то пребывание там предполагало охоту на бандерснатчей. Эти белые слизни величиной с гору, да еще и обладающие разумом, выигрывают в сорока процентах дуэлей. Я не хотел в этом участвовать.

Третий месяц я не вылезал из Камелот-Отеля, большинство номеров которого оборудовано гравитационными генераторами. Бели только меня посещало (довольно редко) желание покинуть отель, я отправлялся в путь в летающем кресле. Местные жители принимали меня за инвалида, по крайней мере, в их взглядах читалось откровенное сочувствие.

Залетев ненадолго в один из залов Института Знаний, я наткнулся на Карлоса By, точнее, это сделало мое кресло.

Смуглый, стройный, с узкими плечами и прямыми черными волосами, Карлос был гибким как обезьяна и прекрасно переносил любую гравитацию; но на Джинксе он почему-то также пользовался летающим креслом.

Итак, Карлос, склонив голову к плечу, ощупывал «прикасательную» скульптуру кдальтино. Их изобразительное искусство таково, что по-другому понять, как выглядят и что имели в виду авторы этих картин и всевозможных изваяний, невозможно. А я изучал знакомую спину, уверенный, что это не может быть он.

— Карлос, разве тебе не полагается находиться на Земле?

От неожиданности он подпрыгнул. Но когда его кресло развернулось кругом, я увидел на лице довольную ухмылку.

— Ба! А ведь про тебя можно сказать то же самое.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами.

— Я направлялся на Землю, но когда корабли начали исчезать, капитан передумал и повернул к Сириусу. А как насчет тебя? Как поживают Шаррол и дети?

— Шаррол прекрасно, дети — еще лучше. — Его пальцы продолжали блуждать по скульптурной группе Луби, которая называлась «Герои», в высшей степени необычное творение, кстати и с визуальными эффектами. Карлос изучал два человеческих бюста, а затем сказал:

— Это ведь твое лицо, не так ли?

— Да.

— Не скажу, что ты когда-нибудь в жизни выглядел так хорошо. Как кдальтино дошел до того, чтобы сделать Беофульфа Шеффера классическим героем? Как тебя зовут? И кто тот другой парень?

— Об этом как-нибудь в другой раз… Карлос, что ты здесь делаешь?

— Я… оставил Землю через пару недель, после того как Луис родился. — Он был смущен. — Я не был за ее пределами десять лет и нуждался в смене впечатлений.

Но он улетел как раз перед тем, как я собрался возвращаться домой. И… Разве не сказал кто-то однажды, что у Карлоса By была легкая фобия, связанная с другими планетами, — боязнь другого воздуха, протяженности суток, гравитации? Что-то здесь не так.

— Карлос, ты оказал Шаррол и мне ценную услугу.

Он криво усмехнулся, отведя глаза в сторону.

— За такие… услуги мужчины убивают других мужчин. Это было… тактично… улететь перед твоим возвращением.

Теперь я понял. Карлос был здесь, потому что Совет не облагодетельствовал меня родительской лицензией. Вообще-то нельзя винить Совет за использование любого предлога, чтобы сократить число родителей. Мы с Шаррол хотели друг друга, а также оба хотели иметь детей. Но моя жена не могла покинуть Землю, потому что тоже боялась — черного неба и звезд под ногами.

Единственное решение, которое мы нашли, — это обратиться к Карлосу By. Он был зарегистрированным гением, обладавшим невероятным иммунитетам ко всякого рода болезням, а также безграничной родительской лицензией — один из шестидесяти с чем-то среди земных восемнадцати миллиардов людей. Подобные предложения поступали ему каждую неделю, но он был хорошим другом и согласился помочь нам.

Шаррол родила от Карлоса двух детей, которые теперь ожидали на Земле, когда Беовульф Шеффер станет их отцом.

— Довольно странные у тебя представления о такте. — Я пожал плечами. — А теперь, поскольку мы застряли на Джинксе, хочешь, покажу тебе местные достопримечательности? Тут есть интересные люди.

— У тебя замечательная особенность — всегда и везде их встречать. — Он помедлил. — Мне предложили поездку домой. Вероятно, я смогу передать ее тебе.

— В самом деле? Не знал, что есть корабли, следующие в Солнечную систему. Или вообще — куда-либо отсюда.

— Этот корабль принадлежит правительственному служащему. Слышал о Зигмунде Аусфаллере?

— Погоди! Стоп! Последний раз, когда я видел Зигмунда Аусфаллера, он заминировал мой корабль!

Карлос растерянно заморгал.

— Ты меня разыгрываешь!

— Отнюдь.

— Зигмунд Аусфаллер — сотрудник Службы Безопасности Земли. Взрывать чужие космические корабли —. не в его компетенции.

— Может быть, он был не на работе, — злобно произнес я.

— Что ж, тогда вряд ли ты захочешь делить с ним каюту звездолета.

Но как я ни ломал голову, другого выхода не находил.

— Ладно, пошли — посмотрим на него. Где он ошивается?

— В баре Камелота.

Как это все-таки замечательно — путешествовать сидя в кресле! Мы скользили над апельсиновыми деревьями, которые росли вдоль дорог. Под действием гравитации их стволы напоминали толстые конусы, а плоды на ветвях были не намного крупнее шариков для пинг-понга. Их мир изменил и деревья, и жителей. Обитатели Джинкса, приземистые и широкие, больше всего походили на кирпичи, и ходили они как прыгающие резиновые кирпичи, с широкими счастливыми улыбками на широких лицах: «Нам нравится низкая гравитация!».

Вдали показался Камелот — двухэтажное строение, которое раскинулось как кубистический осьминог на семи акрах. Большинство жителей других планет останавливалось здесь, так как отель обладал множеством преимуществ. Главные среди них — гравитационный контроль в номерах и коридорах и близость к Институту Знаний, прекрасному музею, а также исследовательскому комплексу.

Мы оставили наши кресла в вестибюле и прошли в бар. Аусфаллер, полный луноликий мужчина с густыми, темными вьющимися волосами и тонкими черными усами встал при нашем приближении.

— Беовульф Шеффер! — От улыбки его лицо стало еще шире. — Как приятно снова вас увидеть! Кажется, лет десять прошло или где-то около того. Как поживаете?

— Поживаю, — ответил я.

Карлос нервно потер руки.

— Зигмунд! Почему ты пытался взорвать корабль Би?

Аусфаллер удивленно заморгал:

— Он сказал тебе, что это был его корабль? Не совсем так. Он собирался украсть его. Я рассудил, что он так не поступит, имея на борту скрытую мину с часовым механизмом.

— Но как тебе удалось туда проникнуть? — Карлос придвинулся к нему поближе и игриво толкнул его в бок. — Ты же не полицейский, а служишь в Бюро Экстремальных Внешних Связей.

— Это был корабль корпорации «Дженнерал продактс», которая принадлежала кукольникам Пирсона, а не людям.

Карлос повернулся ко мне.

— Би, позор тебе!

— Черрт! Они пытались с помощью шантажа втянуть меня в самоубийственную миссию. И Аусфаллер позволил им.

— Хорошо, что кабинки звуконепроницаемые, — сказал Карлос. — Давайте заказывать.

Звуконепроницаемые или нет, но окружающие уже косились на нас. Зачем я вообще упомянул про мину?

Аусфаллер тем временем говорил:

— Карлос, вы не передумали насчет того, чтобы лететь со мной?

— Если смогу взять с собой друга.

Нахмурившись, Аусфаллер взглянул на меня.

— Вы тоже хотите лететь?

Я решился.

— На самом деле, хотелось бы отговорить вас брать с собой Карлоса.

— Эй! — удивленно воскликнул Карлос.

Я отмахнулся.

— Аусфаллер, вам известно, кто такой Карлос? У него неограниченная родительская лицензия, причем с восемнадцатилетнего возраста. Я не против того, чтобы вы рискнули собственной жизнью, если честно — мне даже нравится эта идея, но его жизнь…

— Не такой уж и большой риск, — буркнул Карлос.

— Да? В чем преимущества Зигмунда, по сравнению с теми восьмью кораблями?

— Две вещи, — терпеливо ответил Аусфаллер. — Одна из них — тот факт, что мы входим в систему. Шесть из восьми исчезнувших кораблей покидали ее. Если вокруг Солнца есть пираты, то им гораздо проще обнаружить выходящий корабль.

— Они поймали два входящих. Два корабля, пятьдесят человек исчезли. Пуфф — и нету.

— Меня взять не так-то просто, — похвастался Аусфаллер. — «Хобо Келли» обманчив. Он внешне похож на грузопассажирский корабль, но на самом деле — боевой, отлично вооруженный. Он способен развивать ускорение 30 «же», и мы убежим от всего, с чем не сможем драться. Мы предполагаем пиратов, не так ли? Им ведь надо сначала ограбить корабль и только потом уничтожить.

Я был заинтригован.

— Зачем? Зачем замаскированный корабль? Надеешься, что тебя атакуют?

— Если это действительно пираты. Я надеюсь, что они нападут — но не тогда, когда войду в Солнечную систему. Мы планируем подмену. Обыкновенный грузовой корабль с Земли отправится на Вундерланд по прямому курсу. Мой корабль заменит его перед тем, как тот пройдет через астероиды. Абсолютно никакого риска потерять драгоценные гены мистера By.

Упираясь ладонями в стол, Карлос навис над нами.

— Категорически утверждаю, что это мои чертовы гены и я могу с ними делать все, что мне захочется. Би, я уже сделал свою долю детей и твою, кстати, тоже.

— Успокойся, Карлос. Никто не собирался переступать через твои неотчуждаемые права. — Я повернулся к Аусфаллеру. — И все равно мне не понятно. Почему эти исчезнувшие корабли могут интересовать ваше Бюро?

— На борту некоторых кораблей были пассажиры с других планет.

— И?

— И нас заинтересовало, а не было ли среди них пиратов? Определенно, они владеют техникой, не известной людям. Из шести выходящих кораблей пять исчезли после того, как доложили о том, что готовы войти в гипердрайв.

Я присвистнул.

— Перехват корабля в гипердрайве невозможен. Правда, Карлос?

Карлос скривился.

— Возможно, раз было сделано. Но я не понимаю принципа. Если корабли просто исчезают, то это другое дело. Любой корабль может исчезнуть, если слишком глубоко заходит на гипердрайве в гравитационный колодец.

— Тогда… вряд ли это пираты. Карлос, могут ли быть в гиперпространстве существа, пожирающие корабли?

— Думаю, это возможно. Я не знаю всего, Би, вопреки общему мнению. — Но через минуту он покачал головой. — Я на это не куплюсь. Допускаю не отмеченное на карте небесное тело на границе Солнечной системы. Корабли, которые подходят слишком близко на гипердрайве, могут там исчезать.

— Нет. — Аусфаллер покачал головой. — Никакое небесное тело не вызвало бы все эти исчезновения. Планета обладает гравитацией и инерцией. Мы смоделировали ситуацию на компьютере и получили по крайней мере три большие массы, все неизвестные и одновременно находящиеся на важных торговых маршрутах.

— Насколько большие? Как Марс или больше?

— Так значит, ты думаешь об этом тоже?

Карлос улыбнулся.

— Да. Это кажется невозможным, но… это всего лишь невероятно. За Нептуном — немыслимое количество мусора: четыре известные планеты и бесчисленные обломки льда, камня и железоникеля.

— И все же это более чем невероятно.

Карлос кивнул. Наступила тишина.

Меня все же не оставляла мысль о монстрах в гиперпространстве. Предположим, что один такой гиперпространственный зверь хозяйничал в этом регионе, скажем, во время одной из войн между людьми и кзинами — когда идут боевые действия, очень трудно определить, почему исчезают корабли. А его следующие действия? Правильно — позвать своих друзей.

И теперь они охотятся здесь. Поток кораблей вокруг Солнца больше, чем вокруг любой из трех колониальных звезд. Но если монстров окажется больше, чем кораблей, они вынуждены будут перебраться в другие колонии.

Как можно противостоять таким созданиям? Единственный пока выход — отказаться от межзвездных путешествий.

Аусфаллер прервал мои невеселые размышления:

— Может, передумаете и отправитесь с нами, мистер Шеффер?

— А вы уверены, что хотите видеть меня на вашем корабле и что вы вообще полетите?

— Ну, разумеется. Тогда я буду уверен, что вы не прячете бомбу на борту, — рассмеялся Аусфаллер. — Кроме того, нам пригодится опытный пилот. И наконец, не откажусь от шанса получить в свое распоряжение ваши мозги, Беовульф Шеффер. У вас есть странное свойство делать за меня мою работу.

— Как вас понимать?

— «Дженерал Продактс» заставила вас облететь на близкой орбите нейтронную звезду, применив шантаж. Вы узнали кое-что о мире кукольников — а затем сами их шантажировали. Контракты, основанные на шантаже, — нормальное явление деловой практики кукольников. Заслужив их уважение, вы после также имели с ними дело. Кстати, и с аутсайдерами — без проблем. Но особенно меня впечатлило, как вы справились с похищением Луби.

Брови Карлоса изумленно взлетели вверх. У меня не было возможности рассказать ему об этом случае раньше. Я ухмыльнулся.

— Я и сам горжусь.

— Да, и вам есть чем гордиться. Беовульф Шеффер вернул освоенному космосу лучшего скульптора кдальтино. Причем сделал это так, что все остались довольны.

— Помогать Зигмунду Аусфаллеру — самое последа нее в списке неотложных дел за день до смерти. Внезапно мне стало чертовски хорошо. Возможно, от того, как слушал мой приятель разглагольствования нашего луноликого собеседника. Не так-то просто произвести впечатление на Карлоса By. Тряхнув головой, он сказал:

— Если вы думаете, что это были пираты, то вы отправитесь с нами, не правда ли, Би? В конце концов они, возможно, не могут обнаруживать приходящие корабли.

— Конечно.

— И вы на самом деле не верите в гиперпространственных монстров?

Я пожал плечами.

— Если услышу лучшее объяснение. А пока факт остается фактом: в космосе что-то происходит. Мне не очень нравится гипотеза о супертехнологических пиратах. Как насчет блуждающих масс?

Карлос пожевал губами и сказал:

— Ну, хорошо. В Солнечной системе изрядное количество планет, дюжина из них на сегодняшний день открыта. Самый интересный из них — Нептун, вокруг него огромное и пустое пространство. Там могут находиться не отмеченные на карте планеты. Вот вам и отклонения, способные глотать корабли!

Зигмунд Аусфаллер отличался крайним упрямством.

— Но чтобы они оказались одновременно на трех главных торговых путях?

— Почему бы нет? Хотя… Любой трезвомыслящий человек предположил бы пиратов.

— Но вероятность…

— Разумеется, очень маленькая, Би, это почти невозможно.

Я слишком давно видел Шаррол, и мне не терпелось с ней поскорее встретиться.

— Аусфаллер, вам удалось обнаружить или хотя бы проследить путь чего-нибудь из похищенного? Вы получали письма о выкупе? («Ну же, убедите меня!»).

Он расхохотался, запрокинув голову.

— И что тут смешного?

— Сотни писем о выкупе! Каждый умственно неполноценный способен написать такое письмо — вокруг исчезнувших людей подняли изрядную шумиху. Все требования были фальшивками. Хотелось, чтобы хоть одно из них было настоящим, — ведь на борту «Странника» был сын Патриарха кзинов, когда этот корабль исчез. А что же касается добычи — гм… — Он пожал плечами. — Никаких призраков свитков Барра и камней Мидаса или более или менее ценных сокровищ, находившихся на борту тех злополучных кораблей.

— Так что ты тоже ни в чем не уверен.

— Да.

— Господин Шеффер, так вы летите с нами?

— Я еще не решил. А когда отправление?

Они собирались стартовать завтра утром с Восточного побережья, значит, у меня практически нет времени принять решение. После разговора в баре я отправился в свой номер, чувствуя подавленность. Карлос собирается лететь, это более чем ясно. Едва ли я в этом виноват… но он был здесь, на Джинксе, именно потому, что оказал нам с Шаррол большую услугу. Если он погибнет по пути домой…

В номере я обнаружил кассету с видеозаписью от Шаррол. На ней были сняты дети, Таня и Луис, а также апартаменты, которые она нашла для нас в Твин-Пикс… и многое другое.

Я просмотрел ее трижды, потом позвонил Аусфаллеру в номер.

Ведь прошел чертовски большой срок…

Из космоса Джинкс похож на Яйцо Брахмы. Белый с желтизной сменяется ярко-белым сиянием от колец ледяных полей на границах атмосферы, которое переходит в разнообразие оттенков синего и зеленого.

Я решил провести за пультом управления как можно больше времени, чтобы привыкнуть к незнакомому кораблю.

«Хобо Келли» предназначен для посадки на брюхо; треугольный в поперечнике и длиной триста футов. Под задранным кверху носом большие грейферные грузовые люки. Сопла впечатляют своими размерами, но, несмотря на это, внешне он вполне безобиден — как, собственно, и должен выглядеть грузовой корабль, а не боевой — чем, разумеется, он был на самом деле. Двигатель работал ровно и гладко, гравитация в каютах поддерживалась без того, чтобы использовать заметную часть его мощи.

Когда Джинкс и Примари стали невидимы среди звезд, а Сириус оказался на таком расстоянии, что я смог смотреть прямо на него, Аусфаллер, воспользовавшись личным кодом, открыл передо мной другую панель управления. Рентгеновский лазер, несколько лазерных пушек поменьше и радар последней модели, четыре самонаводящиеся торпеды — кстати, ничего из перечисленного не выступало за бесцветный корпус.

Мной владели смешанные чувства — итак, мы готовы сразиться с кем угодно и убежать от кого угодно. Но что за враг поджидает нас?

На протяжении всех четырех недель, пока мы шли на гипердрайве через «Слепое пятно», тема пожирателей кораблей не покидала наши головы. Разумеется, мы говорили о совершенно других вещах: о музыке и искусстве, о последних технологиях в анимации, компьютерных программах… Мы рассказывали истории — когда мне изменяли сначала голос, а потом и память, Карлос брал инициативу на себя. У Аусфаллера тоже имелись в запасе хорошие истории… гораздо больше историй, чем ему было позволено рассказать, судя по тому, как он каждый раз рылся в памяти.

— Итак, число возможностей сократилось до трех. — Я все же нарушил табу. — Кзины, кукольники и люди.

Карлос вытаращил глаза.

— Кукольники? У кукольников смелости не хватило бы.

— Я их учитываю, потому что они могут иметь какой-нибудь интерес в манипулировании межзвездным фондовым рынком. Посмотрите: наши гипотетические пираты установили эмбарго, отрезав Солнечную систему от внешнего мира. У кукольников есть капитал, чтобы извлекать выгоду из того, что происходит на рынке. И они нуждаются в деньгах для своих миграций.

— Кукольники — рассудительные трусы!

— Это правда. Вряд ли они осмелятся атаковать, тем более — приблизиться к кораблям. Но почему бы издали не воздействовать так, чтобы судно исчезло без следа?

У Карлоса вытянулось лицо, и он мрачным тоном произнес:

— Для этого вполне достаточно мощного генератора гравитации. Мы же совершенно не представляем себе границ технологии кукольников, разве не так?

Аусфаллер осторожно поинтересовался у меня:

— А что вы думаете по этому поводу?

— Проблематично. То же касается и кзинов. Если нам станет известно, что они охотятся на наши корабли, их ждет сущий ад. Кзины усвоили урок на собственной шкуре, правда, не сразу.

— Так ты думаешь, это люди, — подытожил Карлос.

— Да. Если предположить пиратов.

Теория пиратства все еще выглядела шаткой. Спектральные телескопы даже не нашли концентрации металлов в том месте космоса, где исчезли корабли. Может быть, пираты украли корабль целиком? Если гиперпространственный двигатель пережил нападение в целости и сохранности, захваченный корабль можно угнать в бесконечность. Но могли ли пираты рассчитывать, что это им удастся восемь раз из восьми? И ни один из исчезнувших кораблей не обратился за помощью на гиперволне.

Да, когда-то космические пираты существовали, но вымерли, не оставив последователей. Перехватывать космические корабли — слишком сложно. Овчинка не стоит выделки.

На гипердрайве корабль летит сам. От пилота требуется лишь внимательно следить за зелеными радиальными линиями на масс-сенсоре. Когда узкая зеленая линия, которая отмечала Солнце, удлинилась, я стал очень осторожен по отношению, к обломкам вокруг Солнечной системы.

— Карлос, скажи, насколько большая масса способна привести к нашему исчезновению?

— Величиной с Марс или что-нибудь вроде этого. Кроме того, важно, насколько ты приблизился к ней и насколько она плотная. При достаточной плотности масса может быть не столь огромной и все же выдернуть тебя из вселенной. Не переживай, ты же увидишь ее на масс-сенсоре.

Только на мгновение — а затем нас развернет, и все…

Длинная зеленая линия, отмечающая Солнце, почти касалась поверхности масс-сенсора. И корабль неистово дернулся!

— Пристегнуться! — закричал я, оглянувшись на мониторы гипердрайва. Двигатель не выдавал мощи, и остальные приборы словно сошли с ума.

Я включил окна. В гиперпространстве лучше держать их выключенными, иначе мои пассажиры сошли бы с ума, глядя на «слепое пятно». Звезды! Значит, мы уже в обычном космосе.

— Черт! Они нас все-таки взяли. — В голосе Карлоса не было ни тени испуга или гнева, скорее благоговейное изумление.

Когда я активизировал потайную панель, Аусфаллер закричал.

— Погоди!

Его призыв был проигнорирован. Я перебросил красный тумблер, и брюхо «Хобо Келли» плюнуло огнем.

Зигфрид некоторое время мог объясняться исключительно выражениями из какого-то мертвого равнинного языка.

Две трети «Хобо Келли» удалялись, медленно крутясь. Оставшаяся часть должна была продемонстрировать всем, что это был за корабль: корпус номер два «Дженерал продактс», тонкий прозрачный шпиль триста футов длиной и двадцать футов шириной, с орудиями войны, усыпавшими его новое брюхо. Экраны, которые успели погаснуть, снова ожили. Я включил главный двигатель и разогнал его до полной тяги.

Аусфаллер наконец заговорил на понятном языке, яростно и презрительно:

— Шеффер, ты идиот! Ты трус! Бежим, даже не зная, от чего бежим. Теперь они точно знают, кто мы, — и каковы шансы, что они нас теперь будут преследовать? Этот корабль создавался для специальной цели, а ты все испортил.

— Теперь есть возможность воспользоваться твоими специальными инструментами, — возразил я. — Почему бы не поискать то, что ты хочешь найти?

Он мгновенно стал очень деловитым. Наблюдая, как Зигфрид настраивает экраны контрольной панели, я размышлял. Гналось ли что-нибудь за нами? Теперь нас трудно поймать и еще труднее переварить. Они вряд ли ожидали увидеть корпус «Дженерал продактс». С тех пор как кукольники перестали их выпускать, цена использованного «ДП» поднялась на недосягаемую высоту.

Аусфаллер дал увеличение: три буксира белтерского типа для буксировки железоникелевых астероидов — толстые колбасы, оборудованные мощными двигателями и соответствующими же электромагнитными генераторами. Внешне достаточно безобидные, чтобы преследовать нас.

Секунду назад «Хобо Келли» выглядел достаточно мирно, а теперь его брюхо ощетинилось оружием. Первое впечатление иногда бывает обманчивым — это касается не только людей, но и буксиров.

Карлос нарушил затянувшееся молчание:

— Би, что происходит?

— Откуда мне знать, черт побери?

— Что показывают приборы?

Он, должно быть, имел в виду комплекс гипердрайва. Пара индикаторов сошла с ума, еще пять были мертвы. Я сообщил ему об этом.

— И драйв совсем не дает тяги. Никогда не слышал о чем-нибудь подобном. Теоретически это невозможно.

— Я… хочу взглянуть на двигатель.

— Имей в виду, в трубах доступа нет каютной гравитации.

Аусфаллер оставил в покое уменьшавшиеся буксиры, наведя радар на нечто, похожее на большую комету. Но и за скоплением газов шарообразной формы не прятался флот разбойничьих кораблей.

— Ты проверил буксиры дальним радаром? — спросил я.

— Конечно. Потом изучим запись во всех подробностях.

Никто не атаковал нас после того, как мы покинули гиперпространство. Теперь я повернул корабль к Солнцу; что ж, эти потерянные десять минут в гиперпространстве добавят три дня к нашему путешествию.

— Если это были враги, то ты их спугнул. Шеффер, эта миссия и этот корабль стоили моему отделу громадной суммы, и в результате мы ничего не узнали.

— Ничего, — сказал Карлос. — Все-таки я хочу увидеть двигатель. Би, ты сможешь снизить до одного «же»?

Мы ползли по трубе доступа чуть большего диаметра, чем ширина плеч рослого мужчины, между помещением для двигателя и окружающего топливного резервуара. Карлос достиг наблюдательного окна и заглянул в него. Послышался тихий смех.

Что здесь можно увидеть смешного?

Продолжая хихикать, Карлос отстранился от окна. Я глянул вниз.

Двигателя в отсеке не было.

Я прополз через ремонтный люк и внимательно осмотрелся кругом. Ничего… даже выходного отверстия нет; срезы кабелей блестели, словно крошечные зеркала. Воображение услужливо подсунуло мне соответствующую картину: амебообразное чудовище с огромным ножом… чик! Готово!

Аусфаллер не поверил нам и отправился вниз удостовериться лично. Мы с Карлосом ждали его у пульта. Какое-то время Карлос разражался всплесками хихиканья. Затем он впал в сонное безразличие, которое меня еще более раздражало.

Какие мысли бродят в его голове? Я пришел к неутешительному выводу, что никогда об этом не узнаю. Несколько лет назад я проходил тест, надеясь получить партнерскую лицензию. Но я вовсе не гений и смог только определить, что Карлос думает о том, чего мне недостает. Вряд ли он мне об этом скажет прямо, а я слишком горд, чтобы спросить.

Зигмунд вернулся с таким лицом, будто повстречал призрака.

— Исчез! Куда он мог исчезнуть? Как это могло случиться?

— Я могу ответить, — радостно сообщил Карлос. — Это требует исключительно высокого гравитационного градиента. Мотор его достиг, свернул вокруг себя пространство и перешел на более высокий уровень гипердрайва, которого мы достичь не смогли. Сейчас он возможно где-то на краю Вселенной.

— Ты уверен? — спросил я.

— Я уверен только в том, что наш двигатель исчез. При низком гравитационном градиенте двигатель унес бы с собой весь корабль и рассеял бы его атомы вдоль своего пути, пока бы ничего не осталось, кроме поля гипердрайва.

— Мм… да.

Давно я не видел своего приятеля таким воодушевленным, он явно воспылал любовью к своей идее.

— Зигмунд, я хочу воспользоваться твоей гиперволной. Могу ошибаться, но нам надо кое-что проверить.

— Учти, если мы все еще в пределах гравитации какой-то массы, гиперволна уничтожит сама себя…

— Думаю, стоит рискнуть.

Мы включили гиперволновик — и ничего не взорвалось.

Первым сделал вызов Аусфаллер — получить регистровые данные на обнаруженные нами буксиры. Затем Карлос связался с компьютерной службой «Слон» в Нью-Йорке, используя кодовый номер, который «Слон» давал немногим людям.

Я слушал, как Карлос излагает список необходимых ему данных. Полные сведения о метеорите, который в 1908 упал в районе реки Тунгуска в России на Земле, Три модели происхождения Вселенной. Имена, послужные списки и адреса наиболее известных ученых, специализирующихся на гравитационных феноменах в Солнечной системе. И так далее, и так далее… Наконец, с довольной улыбкой, он отключился.

Я не выдержал:

— Ты меня достал! Не имею ни малейшего представления о том, чего ты добиваешься.

По-прежнему улыбаясь, Карлос встал и отправился в свою каюту — поспать. Аусфаллер задержался в отсеке управления. Какое-то время он потратил на изучение снимков трех рудных буксиров. Я присоединился к нему.

Буксиры выглядели достаточно похожими друг на друга — ни подозрительных отверстий в корпусах, ни люков для орудий. При сканировании они напоминали призраков; можно было различить массивные кольца силовых полей, полые, столь же массивные сопла, меньшей плотности топливные резервуары и системы жизнеобеспечения. Никаких иных полостей или теней.

То и дело Зигфрид спрашивал:

— Ты знаешь, сколько стоит «Хобо Келли»? Нет, ты знаешь?..

Я терпеливо отвечал, что могу себе представить.

— Он мне стоит карьеры. Я надеялся уничтожить с его помощью пиратский флот. Что я теперь могу показать начальству вместо моего драгоценного троянского коня?

Ответ вертелся у меня на языке. Аусфаллера он бы вряд ли успокоил. Вместо этого я сказал:

— У Карлоса кое-что есть на уме. Я его знаю. Он понял, что произошло.

— И ты можешь из него это вытянуть?

— Не знаю. Попробую ему объяснить, что гораздо безопаснее знать, кто наш враг.

— А как насчет рудных буксиров? Не понимаю, что они там делают.

— Возможно, их используют для строительства.

— Для строительства чего? Кто здесь будет жить?

— Вот именно. Тут нет даже туристов, но… Разумеется, исследовательские экспедиции — они ведь нуждаются в строительных материалах. Дешевле строиться здесь, чем возить все с Земли или Белта. Присутствие буксиров не подозрительно.

— Но ведь кроме них рядом с нами и вокруг больше ничего нет. Вообще ничего.

Аусфаллер кивнул.

Несколько часов спустя к нам вернулся Карлос, протирающий глаза. Я его встретил вопросом:

— Могут ли буксиры иметь что-нибудь общее с твоей теорией?

— Не понимаю, каким образом. У меня есть пол-идеи. Теория, которая мне нужна, больше не в моде. Теперь, когда мы знаем, что собой представляют квазары и как это действует. — Он сдвинул брови. — Но если я прав, то знаю, куда делись корабли после того как их разграбили.

Зигмунд набросился на него:

— Где они? Живы ли пассажиры?

— Мне жаль, Зигмунд. Все они мертвы. Не осталось даже тел для захоронения.

— Что это такое? С кем мы воюем?

— С гравитационным эффектом. С резким искажением пространства. Ни планета, ни сбой в работе каютных гравитационных генераторов не могли бы спровоцировать это.

— Коллапсар? — предположил Аусфаллер.

Карлос ухмыльнулся.

— Тут другие проблемы. Коллапсар не может возникнуть, если масса меньше, чем пять солнечных. И появись некая штуковина так близко от Солнца, ее бы обязательно заметили.

— Тогда что?

Карлос пожал плечами.

Мы получили данные на три космических тягача — куплены два года назад компанией «Интрабелт Майнинг», шестой конгрегационной церковью Родни.

— Белтеры иногда так делают, — пояснил я, намекая, что не следует интересоваться владельцем корабля.

— Значит, мы не узнаем, кто ими владеет?

— Честные белтеры, а может и не очень, — рассеянным тоном произнес Карлос, потому что все его внимание было сосредоточено на экране бортового компьютера. Я тоже заинтересовался полученным списком имен и телефонов. Одно имя привлекло мое внимание.

Джулиан Форвард, 1192326. Он недалеко, где-то между орбитой Нептуна и кометным поясом. Я нашел и другие номера Южной станции:

Ланселот Старки, 1844719.

Джил Лучано, 1844719.

Марианна Уилтон, 1844719.

— Эти люди… — решил уточнить Аусфаллер. — Хочешь обсудить свою теорию с кем нибудь из них?

— Совершенно верно. Зигмунд, скажи мне, разве 1844719 — номер Ртутной группы?

— Полагаю, да. А еще я также полагаю, что они вне нашей досягаемости теперь, когда исчез наш гипердрайв. Ртутная группа обосновалась на орбите Антиноры, которая сейчас на противоположной стороне от Солнца. Карлос, тебе приходило в голову, что они могли построить устройство, питающееся кораблями?

— Что?.. — Карлос ненадолго задумался. — А ведь ты прав. Это должен был сделать тот, кто смыслит в гравитации. Но мне кажется, что Ртутная группа вне подозрений. А когда в твоем проекте занято еще десять тысяч человек, разве можно что-то спрятать?

— А как насчет этого Джулиана Форварда?

— Форвард? Да, хотелось бы с ним встретиться.

— Ты его знаешь? Кто это?

— Он сотрудничал с институтом Знаний на Джинксе. Я не слышал о нем уже несколько лет. Форвард занимался гравитационными волнами из ядра галактики, но направление его работы оказалось ошибочным. Зигмунд, давай с ним свяжемся.

— И спросим его… о чем?

Карлос вспомнил нашу ситуацию.

— О! Ты думаешь, он может…

— Да.

— Что ты знаешь о Форварде?

— Он довольно популярен, и у него хорошая репутация. Не понимаю, как такой человек смог бы пойти на массовое убийство.

— Раньше ты говорил, что мы ищем человека, разбирающегося в гравитационных явлениях.

— Совершенно верно.

Зигмунд закусил нижнюю губу и, помолчав, сказал:

— Возможно, мы ограничимся исключительно разговором. Почему бы именно ему не возглавлять пиратский флот?

— Нет, этого он не может.

— Подумай, — начал Аусфаллер. — Мы — вне зоны воздействия солнца. Пиратский флот определенно включает гипердвигательные корабли. Если Джулиан Форвард — пожиратель кораблей, он должен находиться поблизости. Это устройство нельзя двигать в гиперпространстве.

— Карлос, — не выдержал я, — то, чего мы не знаем, способно нас убить. Если ты не прекратишь играть в игры…

Но он улыбался и качал головой. Вот черт!

— Ладно, мы можем проверить Форварда. Давайте с ним свяжемся и спросим, где он. А он-то знает тебя?

— Конечно. Я ведь так известен!

Карлос быстро набрал на клавиатуре номер.

— Постой, — внезапно обратился к нему Аусфаллер. — Пожалуйста, не упоминай моего имени. Если необходимо, можешь представиться владельцем корабля.

Карлос удивленно оглянулся. Прежде чем он успел ответить, зажегся экран. Я увидел пепельные волосы, худое бледное лицо и безликую улыбку.

— Станция Форварда. Добрый вечер.

— Добрый вечер. Это Карлос By с Земли говорит по дальней связи. Могу я побеседовать с доктором Джулианом Форвардом?

— Я посмотрю, досягаем ли он. — Человек исчез с экрана.

Карлос взорвался:

— Как я могу объяснить, что владею вооруженным замаскированным боевым кораблем?

Но я начал понимать, что затеял Аусфаллер, и сказал: — Постарайся избежать объяснения, может, он и не спросит. Я… — Пришлось умолкнуть, потому что на экране появился Форвард.

Джулиан Форвард был типичным уроженцем Джинкса, короткий и широкий, с руками и ногами толстыми как колонны. Его кожа была черной, почти как волосы, — сириусский загар. Он сидел на краешке массивного кресла.

— Карлос By! — воскликнул он с льстивым энтузиазмом. — Неужели тот самый Карлос By, который решил задачу на пределы Селехейма!

Карлос подтвердил — и началась нуднейшая математическая дискуссия, касавшаяся, насколько мне было понятно, другой задачи на пределы. Я терпеливо ждал, время от времени бросая взгляды на Аусфаллера, — и вдруг понял, что он напряженно изучает боковое изображение Форварда.

— Итак, — сказал наш ученый друг, — что я могу для вас сделать?

— Прежде всего, познакомьтесь с Беовульфом Шеффером, — предложил Карлос.

Я учтиво поклонился.

— Би подбрасывал меня до дома, прежде чем исчез наш гипердвигатель.

— Исчез?

Я решил вмешаться. Вытаращив глаза, изображая тем самым простака-парня, торопливо забормотал:

— Исчез, черт бы его побрал. Отсек пуст, все кабели перерезаны. Мы застряли здесь без гипердвигателя и не имеем никакого представления о том, что произошло.

— Это почти правда! — радостно подтвердил Карлос. — Потому что у меня есть некоторые идеи насчет того, что здесь произошло. Я бы хотел обсудить их с вами. Где вы сейчас?

Получив у компьютера наши координаты и скорость, я послал их на станцию Форварда. Не могу утверждать, что это была хорошая идея, но Аусфаллер имел возможность меня остановить, однако не сделал этого.

— Отлично! — сказало изображение Форварда. — Похоже, что сюда вы сможете добраться гораздо быстрее, чем На Землю. Станция в вашем распоряжении, и вы здесь можете дождаться транспортного корабля. Лучше, чем лететь на поврежденном.

— Превосходно. Мы рассчитаем курс и сообщим, когда нас следует ждать.

— Рад был познакомиться. — Форвард дал нам собственные координаты, и экран погас.

Карлос повернулся к нам.

— Би, теперь ты владеешь вооруженным и замаскированным боевым кораблем. Придумай, как ты его раздобыл.

— У нас есть проблемы похуже. Станция Форварда именно там, где должен находиться пожиратель кораблей.

Он кивнул, продолжая улыбаться. Я решил поубавить ему оптимизма.

— Каков будет наш следующий шаг? Мы не можем убежать от кораблей с гипердвигателями. Пока не можем. Похоже ли на то, что Форвард собирается убить нас?

— Если мы не достигаем станции Форварда через определенное время, за нами могут послать корабли.

Мы слишком много знаем, причем сами ему об этом сказали, — ответил Карлос серьезным тоном. — Гипердвигатель исчез полностью, и я знаю полдюжины людей, которые могут вычислить, что произошло, основываясь только на этом факте. — Он снова улыбнулся. — Возможно, Форвард — пожиратель кораблей, но By об этом не знает. Я думаю, у нас есть блестящий шанс выяснить это, тем или иным способом.

— Как? Просто завернув на огонек?

Аусфаллер одобрительно кивнул.

— Доктор Форвард ожидает, что вы, ни о чем не подозревая, попадете в его паутину, оставив пустой корабль Можно приготовить для него несколько сюрпризов. Например, он может не догадываться, что это корпус «Дженерал продактс»… Да, разумеется, я останусь на борту, готовый сражаться.

— Верно. Только антиматерия способна причинить вред корпусу «ДП»… Хотя через него все же кое-что может проникнуть: свет, гравитация и ударные волны.

— Значит, ты будешь находиться в особо прочном корпусе, — сказал я, — но, практически беспомощен. Очень умно. Я бы предпочел оставить это для себя, но с другой стороны, тебе надо делать карьеру.

— Не стану этого отрицать.

За одной из стен каюты Зигмунда оказалась комната. Ее содержимое, хотя нам не показали всего, окончательно разрушило мое мнение о нем. Этот человек не имел ничего общего с …ими бюрократами.

Там были лазерные ружья и пистолеты, дробовик особой конструкции, метательные ножи, спортивный пистолет с фигурной рукоятью, однозарядный, 22 калибра. И некая штуковина, представленная хозяином как миниатюрная атомная бомба. Интересно, для чего ему любительский набор для изготовления скульптур в стиле кдальтино? Может быть, он делает статуи, рассчитанные свести с ума человека или представителя иной расы, — этакое психотропное оружие. Может, они взрываются при прикосновении нужного пальца?

— Я дам вам новые костюмы, — сказал Аусфаллер.

Любопытство Карлоса по этому поводу было пресечено следующей фразой:

— Ты хранишь при себе секреты? Я тоже.

Он спросил нас, какие стили мы предпочитаем. Я не стал привередничать, и мне всучили длинный джемпер серебристо-зеленого цвета, с большим количеством карманов. Не лучший джемпер из тех, которые когда-либо у меня были; тем не менее, он оказался впору.

— Неужели у тебя ничего нет без пуговиц? — недовольно буркнул я.

— Надеюсь, ты меня простишь… Да, Карлос, у тебя тоже будут пуговицы.

Мой приятель получил ядовито-красную куртку с зелено-золотым драконом на спине. На пуговицах оказалась его монограмма. Зигмунд стоял перед нами, покачиваясь на носках и всем своим видом выражая одобрение нашему новому облачению.

— А теперь смотрите, — сказал он. — Вот я стою перед вами, безоружный…

— Да.

— Это точно.

Аусфаллер ухмыльнулся. Он подошел ко мне, схватил мой джемпер за верхнюю и нижнюю пуговицы и рванул. Они оторвались. Держа пуговицы так, как будто он натягивает невидимую нить, Зигмунд провел ими по бокам грубо изготовленной пластмассовой скульптуры. Скульптура развалилась на две части.

— Молекулярная цепочка Синклера. Режет любую нормальную материю, если достаточно сильно потянуть. Осторожно, она может отрезать ваши пальцы с такой легкостью, что вы даже этого не успеете заметить. Обратите внимание, что пуговицы большие, их легко держать. — Он аккуратно положил пуговицы на стол. — Третья пуговица — шумовая граната. В десяти футах убивает. В тридцати футах парализует.

— Демонстрировать не надо, — попросил я.

— Вторая пуговица — таблетка, стимулятор. Сломай пуговицу и проглоти половину, когда понадобится. От целой может остановиться сердце. А тебе, Шеффер, лучше ограничиться четвертушкой.

— Или вовсе обойтись без нее, — добавил я.

— Есть еще одна вещь, которую я не буду демонстрировать. Пощупайте вашу одежду — чувствуете три слоя материала? Средний слой — почти идеальный экран. Он отражает даже рентгеновские лучи, и вы способны устоять под выстрелом лазера, по крайней мере в первые секунды…

Карлос удовлетворенно кивал.

Все они, брюхошлепы, думают одинаково. Полтора миллиона лет человечество развивалось в условиях одного мира — Земли. Поэтому земляне инстинктивно считают и всю остальную Вселенную таковой.

Но мы-то лучше знали, как надо выживать, — мы, родившиеся на других мирах. Сильнейшие ветры летом и зимой на Уимедите. На Джинксе — гравитация. На Плато — непереносимые жара и давление…

— Ушные затычки. — Зигмунд протянул нам горсть мягких пластиковых цилиндров. Мы их вставили — а что оставалось делать? Аусфаллер поинтересовался:

— Вы меня слышите?

— Ага.

— Передатчик, который заодно сохранит ваш слух при взрыве или воздействии сонарного парализатора. Кстати, если вы внезапно оглохнете, значит, вас атакуют.

Тщательные приготовления Аусфаллера говорили только о том, в какую переделку мы, похоже, ввязываемся.

Мы вернулись в отсек управления, где Аусфаллер вызвал на связь Землю, свое Бюро. Он пересказал личному секретарю версию того, что с нами произошло, добавив кое-какие осторожные умозаключения и предложил Карлосу сообщить свои теории. Карлос отказался.

— Я могу ошибаться. Дайте мне возможность провести кое-какие исследования.

Когда Аусфаллер исчез в своей каюте — отправился спать, как он нам сообщил, Карлос мрачно покачал головой.

— Паранойя. Занимаясь его работой, я бы, наверное, обязательно стал параноиком.

— А ты уверен, что у тебя самого все в порядке?

Он меня не слушал.

— Подумать только, подозревать межзвездную знаменитость в космическом пиратстве!

— Он оказался в нужное время в нужном месте. Ладно, Би, забудь, что я сказал. И все-таки зачем мы наносим визит Форварду?

— Я хочу посоветоваться с ним насчет своих идей. Более того, он, возможно, знает главного пожирателя кораблей, сам не догадываясь об этом. Возможно, мы его оба знаем. Нужен хороший космолог, чтобы найти устройство и опознать его. — Карлос ухмыльнулся. У тебя есть какие-либо соображения по этому поводу?

— Я готовил список. Ты — первый.

— Ладно, следи. Зигмунд знает, что у тебя есть нечто подобное…

— Он второй.

— Сколько еще времени пройдет, пока мы не достигнем станции Форварда?

Я перепроверил наш курс. Мы сбавили скорость до тридцати и теперь…

— Двадцать часов и несколько минут, — сказал я.

— Хорошо. Я воспользуюсь шансом провести кое-какие исследования. — Он начал вызывать данные на экран компьютера.

Я попросил разрешения читать через его плечо. Он согласился. Мерзавец! Он читал вдвое быстрее, чем я. Я пытался угнаться, получить представление о том, чего он добивается.

Теория черной дыры была для меня не нова, хотя математика была не по моим мозгам. Если звезда достаточно массивна, то после того как она выжжет свое ядерное топливо и начнет остывать, нет возможной внутренней силы, которая способна удержать ее от коллапсирования внутрь через ее собственный шварцшильдовский радиус. Такая коллапсировавшая звезда может весить пять солнечных масс или больше, иначе ее коллапс остановится на стадии нейтронной звезды. Потом она только растет и становится более массивной.

Не было ни малейшего шанса найти нечто столь массивное здесь, на краю Солнечной системы. Если бы такая вещь была где-либо поблизости, солнце летало бы на орбите вокруг нее. Сибирский метеорит, наверное, был достаточно мощным, поскольку его помнят до сих пор, больше чем пятьсот лет Он сбил деревья на тысячи квадратных миль, однако деревья близ точки соприкосновения его с землей остались неповрежденными. Осколки метеорита так и не были найдены — как, кстати, и свидетели удара. В 1908 году Сибирь была так же редко заселена, как сегодня Луна.

— Карлос, какое отношение это имеет ко всему происходящему?

— А Холмс отвечал Ватсону на вопросы?

Если говорить о постижении космологии, то здесь я сталкивался с массой проблем. Начнем с пересечения физики и философии, а закончим — теорией Большого Взрыва, Циклической Вселенной, Постоянной Вселенной, дискуссией насчет того, открытая ли вселенная или закрыта в четырех измерениях.

Карлос терпеливо выслушал мои сбивчивые объяснения.

— Ладно, — сказал он.

— Что значит «ладно»?

— Придется посмотреть, что думает Форвард.

— Думаю, ты получишь удовольствие. А я отправляюсь спать.

Джулиан Форвард нашел каменистую массу размером со средний астероид. Издали она казалась нетронутой — неровная грязно-белая поверхность, но вблизи воздушные шлюзы, антенны и вещи, менее легко опознаваемые, производили сильное впечатление.

Я посадил «Хобо Келли» в порядочном отдалении от всего этого блестящего металла и пластика и поинтересовался у Аусфаллера:

— Все-таки остаешься на борту?

— Разумеется. Не собираюсь разубеждать доктора Форварда в том, что корабль пуст.

Мы отправились на станцию в открытом такси: два сиденья, топливный бак и ракетное сопло. Один раз я повернулся, чтобы спросить у Карлоса что-то по поводу окружавшего нас пейзажа, но вместо этого у меня вырвалось:

— Ты в порядке?.

Его лицо было бледным и напряженным.

— Справлюсь.

— Как прошел контакт?

— Ужасно. Би, он… пустой.

— Держись, мы почти на месте.

Светловолосый белтер в облегающем костюме и пузыревидном шлеме встретил нас около одного из воздушных шлюзов.

— Я Гарри Московиц, — представился он. — Еще меня называют Ангел. Доктор Форвард ждет вас в лаборатории.

Внутренность астероида была хитросплетением прямых цилиндрических коридоров, просверленных лазером, наполненных воздухом и разлинованных холодными голубоватыми полосками освещения. Ангел вел нас новым для меня манером. Прыжок с места уносил его по коридору, вдаль, затем он отталкивался от потолка и снова летел вперед. Три прыжка, и он ждет, не скрывая насмешки над нашими попытками догнать.

— Доктор Форвард попросил меня организовать для вас экскурсию.

Я решил посочувствовать:

— Похоже, у вас тут гораздо больше коридоров, чем нужно. Почему вы не собрали все комнаты вместе?

— Этот камень когда-то был шахтой. Шахтеры оставили большие полости там, где нашли воздухсодержащую породу или ледяные карманы. Единственное, что нам осталось, — это перегородить их.

Теперь стало ясно, почему комнаты находятся так далеко друг от друга. Ангел пояснил, что некоторые из них использовались как склады, Другие были хранилищами инструментов, систем жизнеобеспечения, внушительных размеров компьютера; нашлось место и для сада. Кают-компания готова была объединить за своим столом человек тридцать, но на самом деле вмещала десять. Все они были мужчины и смерили нас более чем серьезными взглядами, прежде чем вернулись к еде. Ангар, больший, чем нужно и открытый небу, вмещал такси и управляемые скафандры со специальными инструментами Я обратил внимание на три одинаковых пустых стапеля и решил рискнуть:

— Вы используете здесь старательские буксиры?

Ангел нисколько не смутился.

— Конечно. Можно ввозить сюда воду и металлы, но дешевле самим их здесь «вылавливать». В экстренном случае мы сможем на них эвакуироваться.

Мы продолжили экскурсию по туннелям, и Ангел сказал:

— Кстати о кораблях — я не видел похожих на ваш. Это не бомбы у него по бокам?

— Есть среди них и бомбы, — ответил я.

Карлос рассмеялся.

— Би мне ни разу не рассказывал, где он раздобыл этот корабль.

— Идет. Так и быть, скажу. Украл. Не думаю, что кто-нибудь пожалуется в полицию…

Ангел не скрывал своего изумления, когда я рассказывал историю о том, как я пилотировал грузовой корабль в системе Вундерланд.

«Мне не очень понравился парень, который меня нанял, но что я знал о вундерландцах? Кроме того, мне были нужны деньги».

Я подробно живописал о том, как удивили меня пропорции корабля: крепкая стена за кабиной, пассажирская секция — только голограммы в слепых иллюминаторах. Но отказываться было уже поздно: знакомство с таинственным кораблем не может пройти бесследно — а следов не останется от конкретного меня. Когда же я узнал о цели путешествия, то встревожился по-настоящему.

«Это был Поток Змеи, ну, разумеется, вы знаете, полумесяц астероидов в системе Вундерланд. Всем известно, что тайная организация „Свободный Вундерланд“ обосновалась именно там. Когда мне сообщили курс, я просто стартовал и отправился к Сириусу.

— Странно, что вас оставили с работающим гипердрайвом.

— Он был подсоединен к маленькой мине под пилотским креслом».

Я остановился, чтобы перевести дух, а затем продолжил:

— Наверное, я настроил что-то неправильно, так как гипердрайв просто взял и исчез. Должно быть, там стояли взрывные болты, потому что оторвало брюхо корабля — фальшивое, разумеется. А то, что осталось, выглядит соответствующе: настоящий военный корабль. Думаю, придется отдать его полицейским, когда мы достигнем Внутренней системы. А жаль.

Слушая мой рассказ, Карлос улыбался, то и дело одобрительно кивая.

Следующий туннель заканчивался в большой полусферической комнате, увенчанной прозрачным куполом. Столб толщиной с взрослого человека поднимался вертикально из каменного пола к отверстию в центре купола. Над отверстием, сияя в ночи под звездами, многосуставчатая металлическая рука слепо тянулась в пустоту, кончаясь тем, что очень смахивало на громадную чугунную миску.

Я уже видел из космоса эту громадную руку-черпалку, но не представлял себе ее истинных размеров. Форварда скрывала подковообразная консоль у столба, поэтому я его заметил не сразу.

Он прочел на моем лице немой вопрос.

— Хвататель, — пояснил Форвард и приблизился к нам комичной прыгающей поступью.

— Раз видеть вас, Карлос By, Беовульф Шеффер. — Его рукопожатие было цепким, а улыбка широкой и располагающей. — Хвататель — одна из наших главных достопримечательностей. Кроме Хватателя, тут собственно и смотреть-то не на что.

— И что он делает? — полюбопыствовал я.

Карлос рассмеялся.

— Он просто красив! Зачем ему надо еще что-то делать?

Форвард оценил комплимент.

— Я собираюсь представить его на шоу металлической скульптуры. А что он делает? Манипулирует большими плотными массами: черпак на конце руки содержит комплекс электромагнитов, с их помощью можно создавать поляризованные гравитационные волны.

Шесть массивных решетчатых арок делили купол на дольки. Теперь я заметил, что и арки, и люк в центре сверкают как зеркала. Они были усилены статическими полями — наверняка создаваемыми хватателем. Я пытался вообразить силы, которые требуют такой мощи.

— А чем вы тут вибрируете? Мегатонной свинца?

— Свинец в оболочке из мягкого чугуна — наша тестовая масса. Но это было три года назад. Мне давно уже не приходилось работать с Хватателем, но у нас были некоторые удовлетворительные эксперименты со сферой нейтрониума, заключенной в статическое поле. Десять миллиардов метрических тонн.

— И для чего это? — спросил я и поймал предостерегающий взгляд Карлоса. Но Форвард, похоже, счел этот вопрос вполне уместным.

— Прежде всего, связь. Должны существовать разумные создания по всей Галактике, но большинство из них слишком далеко от наших кораблей. Гравитационные волны — возможно, лучший способ достичь их.

— Гравитационные волны движутся со скоростью света, не правда ли? Почему не предпочесть ей гиперволну?

— Мы не можем рассчитывать на то, что они ею обладают. Кто, кроме запредельников, додумался бы экспериментировать так далеко от Солнца? Если мы хотим достичь существ, которые не имели дела с запредельниками, выбор за гравитационными волнами, когда мы узнаем, как это делать.

Ангел предложил нам кресла и напитки. Когда мы уселись, я уже был перенасыщен полученной информацией. Карлос и Форвард увлеченно говорили о физике плазмы, метафизике и о том, что делают их старые друзья. Оказывается, у них очень много общих знакомых. И Карлос осторожно прощупывал почву насчет того, где находятся те или иные космологи, специализирующиеся на гравитационной физике.

— А вы все еще с Институтом сотрудничаете, доктор?

Форвард отрицательно покачал головой.

— Меня перестали поддерживать — недостаточно результатов. Но я пока могу использовать эту станцию, она собственность института. Когда-нибудь они продадут ее, и нам придется переехать.

— Интересно, почему они вообще вас сюда прислали. — Карлос пожал плечами. — В системе Сириуса тоже есть кометный пояс.

— Солнечная система — единственная, где есть цивилизации так далеко от светила. К тому же я могу рассчитывать на лучших людей, с которыми интересно работать. Кстати, будем ли мы обсуждать вашу проблему? — Форвард, похоже, вспомнил о моем существовании. — Шеффер, что думает профессиональный пилот, когда у него исчезает гипердвигатель?

— Он очень расстраивается.

— Есть ли у вас какие-нибудь предположения по этому поводу?

Я решил не упоминать про пиратов. Подожду, может, Форвард первым о них заговорит?

— Похоже, никому не нравится моя теория. — Я кратко пересказал спор насчет чудовищ в гиперпространстве.

Форвард вежливо выслушал меня, затем добавил:

— Подтвердить это или опровергнуть было бы сложно. Вам самому нравится эта версия?.

Я пожал плечами.

— И почему гиперпространственные чудовища съели только ваш мотор?

— Гм… Черт, я пас.

— А вы что думаете, Карлос?

— Пираты.

— Ну а они-то как могли это сделать?

— Думаю, не без участия резкого гравитационного градиента с приливным эффектом, сильным, как у нейтронной звезды или черной дыры.

— Вы ничего подобного этому не найдете нигде в освоенном космосе.

— Я знаю. — Карлос выглядел расстроенным, это наверняка была маска. Раньше он вел себя так, словно знал ответ.

Форвард покачал своей массивной головой.

— Не думаю, что и черная дыра способна дать такой эффект. Если это так, вы бы никогда об этом не узнали — корабль исчез бы в черной дыре.

— А если мощный гравитационный генератор?

— Гм… — Форвард ненадолго задумался, потом опять покачал головой.

— Вы говорите о поверхностной гравитации, умноженной на миллионы. Любой гравитационный генератор, о котором я когда-либо слышал, на этом уровне провалился бы в самое себя. Давайте прикинем… если рама, поддерживаемая статическими полями… нет. Рама бы выдержала, а остальная механика потекла бы, как вода.

— Вы мало что оставили от моей теории.

— Мне искренне жаль.

Карлос покончил с короткой паузой вопросом:

— Как, по-вашему, начиналась вселенная?

Похоже, Форварда удивила смена темы, но мне стало не по себе. Пусть я и не бельмеса не смыслю в космологии, зато хорошо разбираюсь в поведении и оттенках голоса. Карлос выдавал прозрачные намеки, пытаясь навести Форварда на его собственные умозаключения. Черные дыры, пираты, Тунгусский метеорит, происхождение вселенной — все это он предлагал как путеводные ниточки.

— Спросите священника. Я же склоняюсь к Большому Взрыву.

— Мне тоже нравится эта теория, — произнес Карлос.

Эти буксиры для астероидов — они наверняка принадлежали станции Форварда. Как отреагирует Аусфаллер, когда три знакомых космических корабля войдут в его пространство? А какой реакции я бы от него хотел? Станция Форварда могла бы представлять собой роскошную пиратскую базу.

Почти наугад пробуренные лазером коридоры… А вдруг здесь две сети коридоров, соединенные только через поверхность астероида? Откуда нам знать?

Внезапно мне расхотелось знать и захотелось домой. Если бы только Карлос держался подальше от щекотливых тем…

Но он снова рассуждал о пожирателях кораблей.

— Эти десять миллиардов метрических тонн нейтрониума, которые вы использовали для тестовой массы. Она должна была получиться достаточно большой или плотной, чтобы дать нужное количество гравитационного градиента.

— Могла, непосредственно возле поверхности. — Форвард ухмылялся и держал ладони близко друг от друга. — Примерно вот такой ширины.

— Настолько плотной, насколько бывает плотной материя в этой вселенной. Слишком плохо.

— Разумеется. Но… вы когда-нибудь слышали о квантовых черных дырах?

— Да.

Форвард порывисто встал.

— Ответ неправильный.

Я выкатился из кресла, пытаясь сгруппироваться для прыжка, в то время как мои пальцы шарили третью пуговицу джемпера. Толку от этого не было. Я не практиковался в условиях такой гравитации.

Форвард был в середине прыжка. Он ударил Карлоса по виску, когда пролетал мимо, и поймал меня на пике своего прыжка. У меня не было опоры, но я его лягнул. Он даже не пытался меня остановить, просто схватил одной рукой оба мои запястья и потащил за собой.

Форвард был очень деловит. Сидя за контрольной панелью, он говорил, обращаясь к пилотам трех буксиров. Затылки трех голов без туловищ виднелись над краем консоли.

До меня его фразы доносились урывками: судя по отдельным словам, он приказывал уничтожить «Хобо Келли». Похоже, ему еще не было известно об Аусфаллере.

Форвард не терял зря времени, но Ангел стоял рядом с ним, всем своим видом демонстрируя задумчивость или печаль или то и другое вместе.

Мне в голову не приходило ничего конструктивного по поводу глядящего на меня Ангела, и я не мог рассчитывать на Карлоса. Нас привязали к противоположным сторонам центрального столба, под хватателем. С этого момента Карлос не произнес ни звука. Возможно, он умирал от страшного удара по голове.

Я испытывал на прочность путы, связывавшие мои запястья: какое-то металлическое плетение, холодное на ощупь и очень крепкое.

Наконец головы исчезли, а Форвард обратился к нам:

— Вы меня поставили в очень сложное положение.

И тут ответил Карлос:

— Думаю, вы сами себя в него поставили. — И, обращаясь ко мне: — Извини, Би.

Судя по голосу, он был цел. Хорошо.

— Ничего, все в порядке, — ответил я. — Но почему такое возбуждение? Что раздобыл Форвард?

— Полагаю, Тунгусский метеорит.

— Нет, его у меня нет. — Форвард встал. — Признаю, что прибыл сюда исследовать Тунгусский метеорит. Я потратил несколько лет на попытки проследить его траекторию после того, как он миновал землю. Возможно, это была квантовая черная дыра. А может и нет. Институт перекрыл мне субсидии без предупреждения, как только я нашел настоящую квантовую черную дыру.

— Мне это мало о чем говорит, — сказал я.

— Терпение, мистер Шеффер. Вы знаете, что черные дыры могут образовываться в результате коллапса массивной звезды? Хорошо. И вы знаете, что это требует примерно пять солнечных масс. Она может иметь массу всей галактики или даже всей вселенной. Существует ряд доказательств, что вселенная — это падающая внутрь себя черная дыра. Но при минимум пяти солнечных массах коллапс остановится на стадии нейтронной звезды.

— Я следую за вашими рассуждениями.

— Во всей истории вселенной был один момент, когда могли образовываться черные дыры и меньших размеров. Это был взрыв некоего «космического яйца», которое раньше содержало всю материю вселенной. За более чем семьсот лет поисков не было обнаружено ни одной квантовой черной дыры. Большинство космологов перестало их разыскивать.

— Конечно, Тунгусский метеорит, — сказал Карлос. — Это могла быть черная дыра с массой гм…. астероида.

— И размером примерно с молекулу. Но приливная сила валила деревья, когда она пролетала мимо.

— И черная дыра могла пройти прямо сквозь Землю и улететь дальше в космос, став тяжелее на несколько тонн… Восемьсот лет назад действительно велись поиски точки удара. Найдя ее, ученые смогли бы установить направление.

— Вот именно, но мне пришлось отказаться от такого подхода, — сказал Форвард. — Я использовал новый метод, когда институт, увы, разорвал наши отношения.

Они оба сошли с ума, подумал я. Карлос привязан к столбу, а Форвард собирается его убить, но при этом оба ведут себя как члены клуба для избранных… к которому я не принадлежу.

— Как это у вас получилось? — поинтересовался Карлос.

— При медленном прохождении через астероид квантовая черная дыра способна собрать несколько миллиардов атомов; этого достаточно, чтобы потерять свою скорость и перейти на орбитальное движение. Следовательно, она может тысячелетиями летать внутри астероида, собирая очень маленькую массу при каждом витке. Черная дыра, найденная мною, в точности такая, какую только что описал. Я ее увеличил, затем отбуксировал и пустил кружить в свою нейтронную сферу. После этого она стала достаточно большой, чтобы поглотить астероид. Сейчас она вполне массивный объект.

В голосе Форварда чувствовалось явное удовлетворение. Зато голос Карлоса вдруг приобрел презрительную интонацию.

— Вы совершили научное открытие, а затем стали им пользоваться, чтобы грабить корабли и уничтожать улики. Какую участь вы нам приготовили? Загоните в кроличью нору?

— Возможно, в другую вселенную. Куда ведет черная дыра?

Ангел занял место Форварда за консолью. Он пристегнулся к креслу ремнем и разделил свое внимание между приборами и разговором.

— До сих пор не могу понять, как вы его двигали, — сказал Карлос и вдруг воскликнул: — О! Буксиры!

— Неужели вы сразу не догадались? Жаль, что их у меня слишком мало. Скоро будут новые.

— Секундочку, — сказал я, уловив один важный факт, когда он пролетал мимо моей головы. — Разве буксиры не вооружены? Или единственное, что они делают, — это тянут за собой черную дыру?

— Совершенно верно, — заинтересованно поглядел на меня Форвард.

— А черная дыра невидима.

— Да. Мы буксируем ее на курс космического корабля, затем проводим через двигатель, чтобы повредить его, потом высаживаемся и беспрепятственно грабим. Последнее действие — корабль просто исчезает.

— Последний вопрос, — сказал Карлос. — Зачем?

У меня был вопрос получше. Что собирается делать Аусфаллер с тремя приближающимися к нему знакомыми кораблями? Их единственное оружие было невидимым, и оно съест корпус «Дженерал продактс», даже не заметив его. Будет ли стрелять Аусфаллер по безоружным — на первый, второй и все последующие взгляды — кораблям?

Я поглядел вверх, через прозрачный купол, и обнаружил плотную гроздь из трех огоньков.

Ангел тоже их заметил. Он включил визиофон. Появились головы-фантомы. Первая, вторая, третья.

Я повернулся к Форварду, его лицо было искажено внезапно появившейся гримасой ненависти.

— Дитя фортуны, — он обращался к Карлосу. — Прирожденный аристократ. Сертифицированный супермен. Зачем тебе вообще задумываться, для чего бывает нужно воровать? Женщины умоляют тебя сделать им детей, если возможно, лично, если невозможно — по почте. Ресурсы Земли существуют для того, чтобы сохранять твое здоровье и благополучие, и все они в любую минуту в твоем распоряжении.

Мы сильные, мы — уроженцы Джинкса. Но люди на других мирах считают нас забавными уродцами. Женщины… Ладно, ерунда. — Он умолк в задумчивости, но потом все-таки продолжил: — Женщины на Земле говорили мне, что лучше они пойдут в постель с машиной для прокладки туннелей. Они боятся моей силы.

Три яркие точки почти достигли центра купола. Я ничего не видел между ними, да и не ожидал увидеть. Ангел все еще разговаривал с пилотами.

У края купола появилось нечто, и мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь еще это заметил. Я сказал:

— Таково ваше оправдание массового убийства, Форвард? Отсутствие женской ласки?

— Шеффер, я вообще не собираюсь перед вами оправдываться. Мой мир поблагодарит меня за все, что я сделал. Земля владела львиной долей межзвездной торговли слишком долго.

— Они вас поблагодарят? Вы собираетесь им рассказать?

— Я…

— Джулиан! — крикнул Ангел.

Он увидел… Нет, не он. Один из капитанов буксиров.

Форвард тихо посовещался с Ангелом, потом вернулся к нам.

— Карлос? Вы оставили ваш корабль на автоматике? Или кто-нибудь есть на борту?

— Я не обязан отвечать, — сказал Карлос.

— Но я могу… Нет. Через минуту это уже не будет иметь значения.

— Джулиан, посмотри, что он делает, — сказал Ангел.

— Да. Очень умно. Только человек способен до этого додуматься.

— Аусфаллер маневрировал. «Хобо Келли» двигался между нами и буксирами. Если буксиры решат выстрелить обычным оружием, они поразят купол и убьют всех нас.

— Он не знает, с чем воюет, — удовлетворенно произнес Форвард.

Да, и это может дорого стоить ему. Три безоружных буксира надвигались на Аусфаллера, неся оружие такое медленное, что оно поглотит «Хобо Келли», и потом буксиры успеют подобрать его задолго до того, как это станет опасностью для нас.

Я начал снимать свои сапоги. Это были мягкие корабельные шлепанцы, высотой по лодыжку, и они сопротивлялись.

Я сбросил левый как раз в тот момент, когда один из буксиров вспыхнул рубиновым светом. Аусфаллер выстрелил по безоружным кораблям!

Ангел выскользнул из кресла. Форвард занял его место и пристегнулся толстым ремнем. Никто не сказал ни слова.

Второй корабль вдруг стал густо-красным, затем превратился в розовое облако.

Третий корабль поспешно удирал. Форвард склонился над пультом.

— У нас только один шанс — прохрипел он.

У меня тоже. Я стянул пальцами ноги второй сапог. Сочлененная рука хватателя над нашими головами начала замахиваться, и я вдруг понял, что сейчас произойдет.

Теперь мне мало что было видно. Замахивающийся Хвататель, огни Хобо Келли, два кувыркающихся в пустоте остова, и все это на фоне неподвижных звезд. Внезапно один из буксиров поморгал голубовато-белым светом и исчез, не оставив даже облачка пыли.

Аусфаллер, должно быть, увидел это: он поворачивал, чтобы бежать. Затем словно невидимая рука подхватила «Хобо Келли» и отшвырнула прочь.

Итак, два буксира были уничтожены, третий бежал — а черная дыра оказалась на свободе и падала прямо на нас.

Больше теперь не на что было смотреть, кроме как на аккуратные движения Хватателя. Ангел стоял за креслом Форварда, и я видел, как побелели суставы пальцев, сжатых на спинке кресла начальника.

Мои несколько фунтов веса ушли и оставили меня в свободном падении. Невидимая вещь была более массивна, чем этот астероид подо мной. Хвататель качнулся еще на несколько футов вбок… и тут на него обрушился могучий удар.

Пол рванулся прочь из-под меня, громадный черпак из железа летел вниз, сочлененная металлическая рука сжималась, как пружина. Она замедлила свои движения и остановилась.

Ангел бросил на нас торжествующий взгляд и почти в тот же миг снова повернулся.

— Корабль! Он уходит!

— Нет! — Форвард склонился над консолью. — Я его вижу. Хорошо, он возвращается! Прямо на нас. На этот раз не будет буксиров, чтобы предупредить пилота.

Аусфаллер возвращался, чтобы спасти нас. Он будет неподвижной мишенью, если не…

Форвард связал мои руки, а про ноги забыл. Я подхватил пальцами ног пуговицы (спасибо гимнастике!) и рванул. Вот она, ниточка — невидимое оружие для борьбы с портативной бездонной дырой Форварда.

Я опустил ноги, отведя их назад, держа нитку натянутой, и почувствовал, как молекулярная цепочка Синклера утонула в столбе. Хвататель все еще двигался.

Когда нить дойдет до середины столба, я потяну ее кверху у себя за спиной и попытаюсь перерезать узы. Вполне вероятно, я разрежу собственные запястья и истеку кровью, но попробовать надо. Интересно, успею ли что-нибудь сделать, прежде чем Форвард метнет черную дыру.

Холодный ветерок коснулся моих ног. Я посмотрел вниз:, густой туман клубился вокруг столба внизу. Какой-то очень холодный газ тек через трещину с волос толщиной. Жидкий гелий? Неужели Форвард привязал нас к главному силовому кабелю?

Хвататель перестал двигаться нацеленно. Теперь он напоминал слепого, ползущего наугад червя. Моим ногам было ужасно холодно, почти на грани отмораживания. Я отпустил пуговицы, позволил им плыть вверх через купол и ударил назад крепко пятками, затем рванул колени к подбородку. Затрещала молния и сверкнула белым в клубящемся тумане. Ангел и Форвард повернулись в изумлении. Я захохотал.

— Да, господа, я сделал это намеренно.

Сверкание прекратилось. Во внезапной тишине раздался крик Форварда:

— Знаешь, что ты наделал?

Раздался ужасающий скрежет, я поднял голову. От хватателя был откушен кусок, исчез также кусок купола. Ангел, отчаянно крича, завис рядом с образовавшейся дырой. Спустя мгновение он вспыхнул голубым светом и исчез.

Мои ноги крепко обхватили столб. Я чувствовал, как ноги Карлоса шарят в поисках опоры, и слышал его смех.

«Хобо Келли», тормозя, становился больше в чистом и пустом небе. Воздух с ревом улетал через купол, а еще, я догадывался, он исчезал в чем-то, что было невидимым. Но вот теперь оно показалось как голубое булавочное острие, направленное к полу. Форвард повернулся, чтобы наблюдать за его движением.

Незакрепленные предметы совершали петли вокруг булавочного острия на скорости метеора или падали на него, мгновенно вспыхивая. Каждый атом моего тела тоже чувствовал притяжение этой штуки, позыв умереть в бесконечном падении. Сейчас мы висели бок о бок с горизонтальным столбом. Я с одобрением отметил, что у Карлоса широко раскрыт рот, как и у меня. Так мы очищали легкие, чтобы они не лопнули в разреженном воздухе.

Форвард повернулся к пульту, резко передвинул рычажок, затем расстегнул пояс и выпал из кресла. Вспыхнул свет. Форвард исчез.

Кроме нарастающего рева воздуха, до меня доносился затихающий грохот дробимых в пыль скал, поскольку черная дыра направлялась к центру астероида.

Воздух был смертельно разреженным, но не исчез; мои легкие наверняка думали, что они глотают вакуум. Но кровь не кипела, и, осознавая это, я все-таки задыхался и продолжал задыхаться. Моего внимания хватало только на это, тем не менее, я увидел Аусфаллера. Он влетел на ракетном ранце, оглядываясь в поисках цели для своего оружия, и, описав огненную петлю, начал тормозить.

Сначала он освободил Карлоса, помог ему забраться в прозрачный спасательный мешок. У моего друга из носа и ушей текла кровь, он едва мог двигаться. Затем Аусфаллер затолкал меня в этот же мешок и застегнул его. Вокруг нас зашипел, затекая в мешок, воздух. Я гадал, что будет дальше. Зигмунд выстрелил в купол, проделал в нем зияющую дыру и вынес нас на своем ракетном ранце.

«Хобо Келли» был пришвартован поблизости. Но спасательный мешок не пролезет и в воздушный шлюз… и Аусфаллер подтвердил мои опасения. Он дал нам сигнал, широко раскрыв рот, затем раздвинул молнию на спасательном мешке и затащил нас в шлюз.

Карлос прошептал:

— Пожалуйста, никогда так больше не делай.

— Больше и не понадобится, — улыбнулся Аусфаллер. — Что бы вы там ни сделали, у вас славно получилось. На борту «Хобо Келли» два отлично оборудованных автодоктора, чтобы вас починить. А пока вы будете исцеляться, я займусь поиском укрытых на астероиде сокровищ.

Карлос поднял руку, но не произнес ни звука. Он выглядел как воскресший из мертвых: кровь текла из носа и ушей, рот был широко раскрыт, слабая рука боролась с гравитацией.

— Вот что, — отрывисто произнес Аусфаллер, — там много мертвых, но я не видел живых. Много их тут было? Встречу ли я сопротивление в ходе поисков?

— Забудь об этом, — прохрипел Карлос. — Давай убираться отсюда сейчас же.

Аусфаллер нахмурился.

— Но…

— Времени нет.

Лицо Зигмунда скривилось.

— Хорошо. Только сначала — автодоктора. — Он повернулся, но Карлос жестом остановил его.

— Черт, нет. Я хочу это увидеть.

И снова Аусфаллер сдался. Он направился в отсек управления, поддерживая Карлоса. Я плелся за обоими, вытирая кровь под носом, и почти догадывался, какое зрелище нас ждет, — и не хотел его пропустить.

Мы пристегнулись, и Аусфаллер врубил главный двигатель. Астероид ринулся прочь от нас.

— Вот так достаточно далеко, — прошептал Карлос. — Разверни нас кругом.

— Чего мы ждем?

— Узнаешь.

— Карлос, я правильно сделал, что сжег буксиры?

— О да.

— А то я беспокоился. Значит, это Форвард был пожирателем кораблей?

— Да.

— Я его не видел, когда прибыл за вами. Где он?

Зигмунд в очередной раз сделал кислую мину, когда рассмеялся Карлос, и окончательно проглотил лимон, когда рассмеялся я.

— И все же он спас нам жизнь, — сказал я. — Наверное, включил давление воздуха перед тем как прыгнул. Зачем он это сделал, интересно?

— Хотел, чтобы его запомнили, — ответил Карлос. — Ахх…

Я взглянул на экран как раз тогда, когда часть астероида осела, оставив глубокий кратер.

— Он движется медленнее на апогее, собирает материю, — сказал Карлос.

— О чем вы говорите?

— Позже, Зигмунд. Когда у меня горло поправится.

— У Форварда была дырка в кармане, — пояснил я. — Он…

Разрушилась и вторая сторона астероида, полыхнув напоследок молнией. Все, что осталось, напоминало небрежно слепленный грязный снежок, который уменьшался на глазах.

А вот это нам сейчас не помешает…

— Зигмунд, у корабля есть автоматические солнечные ширмы?

— Ну, конечно, у нас есть…

Ослепительная вспышка сменилась чернотой экрана. Спустя несколько минут на нем опять появились звезды.

КОГДА НАСТУПАЕТ ПРИЛИВ[14].

1.

Безымянная планета вращалась вокруг звезды, которая находилась за пределами освоенного космического пространства и значилась в справочниках под номером G3. Звезда не представляла собой ничего особенного: чуть меньше Солнца и, пожалуй, слегка поярче. Единственная планета системы двигалась вокруг светила на расстоянии около 80 миллионов миль и по людским меркам имела просто идеальный климат.

И вот в 2830 году некий Луис By случайно оказался возле этой планеты. Подчеркиваю — случайно. Точно такой же случайностью можно считать встречу By с…

Впрочем, позвольте рассказать все по порядку.

Луису By недавно исполнилось 180 лет, но выглядел он едва на 40. Если Луису не наскучит, он вполне сможет дожить и до тысячи, ведь его банковский счет позволяет ему покупать дорогостоящие антидепрессанты…

Только если ему не наскучит. А время от времени именно это с ним и происходило.

— Надоело, — говорил он. — Как же мне все надоело! Все эти проклятущие вечеринки с коктейлями, охота на бендерснэтчей, дурацкие забавы в Парке Свободы, утомительно однообразный секс, не приносящий никаких новых ощущений, ожидание телепорт-капсул, которые так и норовят захлопнуть двери, едва подойдет твоя очередь… И люди, кишащие повсюду, куда ни посмотри! Жить рядом с ними тысячу лет? Нет уж, увольте!

Когда Луисом одолевало подобное настроение, он бросал все дела и надолго исчезал.

На своем маленьком, но комфортабельном космическом корабле By устремлялся к границам Освоенного Космоса, оставляя позади всех и вся, — и возвращался обратно лишь тогда, когда на смену мизантропии приходило безумное желание вновь увидеть людские лица и услышать человеческую речь.

Порой Луис поворачивал назад только после того, как начинал с любовью думать о любом лице — даже о волосатом лице кцинти.

На этот раз он решил вернуться не раньше, чем почувствует прилив братской нежности не только к людям и кцинти, но даже к двухголовым кукольникам. Прошло уже три месяца с момента старта, а стремление облобызать кукольника все еще не приходило.

Поэтому космонавт-одиночка продолжал свой путь неведомо куда, пока не увидел впереди уже упомянутую звезду G3.

By вышел из гиперпространства на достаточном расстоянии от облака разреженных частиц. Подобные облака окружают в гиперпространстве каждое космическое тело, имеющее большую массу. Корабль ворвался в систему на основном двигателе, прочесывая пространство радаром сверхдальнего сканирования. Чем черт не шутит, вдруг Луису удастся отыскать стазовый сейф рабовладельцев-иунну? Эти сверхнадежные вместилища, рассеянные по всей вселенной, таили в себе несметные сокровища, плод высокоразвитых технологий давным-давно погибшей империи иунну.

До сих пор By ни разу не приходилось натыкаться на стазовый сейф, но он не терял надежды на счастливую находку.

Пролетая через систему, Луис внимательно следил за радаром, за плывущими по экрану серыми кругами — бледными призраками планет. Наконец солнце осталось позади, на экране показалось еще одно серое пятно… На фоне которого четко выделялась черная точка.

— Ну и дела, — проговорил By. — Неужели удача?

В космосе он часто разговаривал сам с собой, потому что больше там говорить было не с кем. Ему случалось спорить с собой и даже ссориться, надолго замыкаясь потом в высокомерном молчании.

Чем ближе корабль подлетал к планете, тем больше Луис убеждался, что на этот раз ему действительно подфартило. Правда, пока он не мог разглядеть в телескоп сейфа, зато невольно залюбовался на неизвестную планету.

— Какая милашка, правда? — спросил самого себя Луис.

Он уже видел разорванные белые облака над туманной голубизной… Контуры материков… Завитки урагана возле экватора… Снежные вершины гор…

Показания зондов говорили, что состав атмосферы вполне пригоден для дыхания, но самое главное — этот мир явно был необитаем! Ни тебе соседей, препирающихся за стенкой. Ни толкотни на тротуарах. Ни давки в воздухе. Ни завывания радиоприемников. Ни прочих побочных эффектов цивилизации, способных довести до остервенения любое разумное существо!

— Черт возьми, не слишком ли много радостей сразу? — фыркнул By. — Найти одновременно и стазовый сейф, и идеальное место для отдыха — просто невероятная удача! Пожалуй, так я и нареку этот мир: Удача. Но прежде чем высадиться или заняться сейфом, стоит еще разок все проверить.

Луис облетел планету по орбите, но так и не заметил ни малейшего признака цивилизации. Зато в конце концов сумел обнаружить сейф, который вращался на расстоянии двух-трех тысяч миль от планеты. Несомненно, то был сейф иунну — только стазовые контейнеры да нейтронные звезды имеют такую плотность, что на экране радара кажутся черной точкой.

— Но зачем рабовладельцам понадобилось выводить его на орбиту? — вслух спросил Луис, рассматривая в телескоп серебристую сферу. — Тоже мне, великие воины! Разве не ясно, что на орбите его легче всего будет найти? Даже странно, что до сих пор никто не наткнулся на такую бесценную добычу…

И едва он это проговорил, как за серебристым шаром возник маленький конусообразный корабль.

2.

— Проклятье! — Луис саданул кулаком по ни в чем не повинному телескопу. — Меня опередили! Что ж, могло бы быть и хуже. Во всяком случае, это не люди. Корабль не похож ни на один из земных космолетов.

Немного поколебавшись, он включил устройство связи.

Некоторое время компьютер молча перерабатывал незнакомый код, потом дисплей осветился, и на нем появилось темно-красное лицо.

Луису много раз приходилось иметь дело с представителями иных цивилизаций, поэтому он даже не вздрогнул при виде диковинной внешности инопланетянина.

Три глаза, желтые зубные пластины, выдающиеся из-за трех хрящеватых губ, пучок щупалец, свисающий по краям треугольного рта… Не красавец, конечно, но если вспомнить некоторых знакомых Луису людей….

— Уходи, — произнес голосом компьютера незнакомец. — Объект принадлежит мне.

Ты разве работорговец? — осведомился By.

— Последнее слово не переведено, — отозвался инопланетянин.

— Неважно, я и без того знаю, что ты не работорговец иунну. Они выглядели совсем по-другому, к тому же исчезли несколько миллиардов лет назад. И именно им принадлежала та штучка, на которую ты нацелился, мой краснокожий друг. А раз ты — не иунну, значит, она не твоя.

— Я добрался до артефакта раньше тебя, — заявил инопланетянин. — Я буду сражаться.

— Ты до него еще не добрался! — живо парировал Луис. — Стазовый сейф находится как раз между нами. Что же касается сражения… Мы, земляне, просто обожаем драки. Нас хлебом не корми — только дай разорвать кого-нибудь в клочья и испить свежей крови! Мои предки, к твоему сведению, были индейцами сиу. Да и у меня самого на счету два десятка вражеских скальпов… Так что если дело дойдет до драки, я тебе не позавидую, дружище.

Он знал, что мало что может противопоставить чужому кораблю, каким бы оружием тот ни располагал. Даже термоядерная установка, снабжающая энергией основной двигатель, имела слишком много систем блокировки. Но уступить добычу этому багроволицему нахалу? Ну уж нет! К тому же неизвестно, что скрывает в себе утроба стазового сейфа. Вдруг там находится легендарное оружие рабовладельцев? Оно не должно попасть в чужие руки!

— Я буду сражаться за артефакт до последнего издыхания! — решительно объявил By.

— Ты употребляешь слишком много идиом, — недовольно заметил чужак. — Мой переводчик не может справиться с ними. Насколько я понял, ты тоже желаешь драться?

— В общем, да… Но прежде чем пустить в ход мою смертоносную батарею, хочу предложить тебе альтернативный вариант — так, из чистого гуманизма. Представители наших видов наверняка будут встречаться и дальше независимо от того, кому из нас достанется артефакт. Так зачем нашим цивилизациям с ходу становиться врагами?

— Что ты предлагаешь?

— Игру. Одинаково рискованную для обеих сторон. Ваша раса играет в азартные игры?

— Конечно. Вся жизнь — игра, — отозвался инопланетянин, и By невольно подпрыгнул: слишком уж знакомо прозвучала эта фраза. — Хорошо, я согласен.

— Вот и славно…

Внезапно голова чужака, казалось, вся состоящая из треугольников, резко повернулась на сто восемьдесят градусов.

На этот раз Луис не только подпрыгнул, но и охнул, и инопланетянин живо осведомился:

— Что ты сказал?

— Н-ничего. Послушай, а ты так шею не свернешь?

— Анатомические подробности мы обсудим позже. У меня есть конкретное предложение.

— Слушаю.

— Мы опустимся на поверхность планеты и встретимся на полпути между нашими кораблями. Ты можешь взять с собой портативный переводчик?

— Конечно.

— Встретимся на нейтральной территории и сыграем в простую игру — на равных. Исход определит случай. Идет?

— Согласен. Осталось решить, во что играем. Как насчет покера?

Внезапно по экрану пробежала рябь — должно быть, какие-то помехи. Потом изображение вновь стало четким.

— Я предлагаю вумп. — Последнее слово краснолицего компьютер не перевел, и By прослушал его, так сказать, «в подлиннике». — Эта игра основана на математической случайности. Несомненно, наши математические системы должны быть очень похожи.

— Надеюсь, — кивнул Луис, хотя вспомнил о существенных расхождениях в математике различных цивилизаций.

— Для игры потребуется скри. — Компьютер снова не смог перевести последнее слово, но инопланетянин, подняв руку с тремя когтями, продемонстрировал небольшой линзообразный объект. На обеих сторонах линзы были начертаны какие-то символы. — Каждый подбрасывает скри шесть раз. Ты выберешь один символ, я другой. Чей знак выпадет большее количество раз, тот и выиграет. И заберет артефакт.

— Годится, — одобрил Луис, сильно разочарованный примитивностью игры. — Похоже на нашу игру «орел или решка». Ну что, полетели к планете?

3.

By озабоченно потер щетину, отросшую за последние пару дней. В космосе он вечно забывал бриться и теперь размышлял, удобно ли будет предстать перед инопланетянином в таком непрезентабельном виде. Как-никак, это первый контакт двух цивилизаций!

Впрочем, что за глупость: как будто краснолицый знает, как полагается выглядеть добропорядочному землянину! Может, и щупальца вокруг рта чужака — результат его неряшливости, нечто вроде многодневной щетины? Луис решил не бриться, зато запрограммировал бортовой компьютер на взрыв термоядерного двигателя в том случае, если его сердце остановится. Кроме того, он поколдовал над карманным переводчиком: теперь с его помощью можно будет послать такую команду в любой момент.

— Просто на всякий случай, — объяснил By самому себе. — Я-то собираюсь играть по-честному, но кто знает, что на уме у этого существа?

Войдя в атмосферу, инопланетный корабль словно взорвался оранжевым фейерверком, какое-то время пребывал в свободном падении, а в миле от поверхности океана резко затормозил.

— Позер! — высказался By и тоже показал класс, небрежно посадив корабль на один из островов неподалеку от чужого корабля.

— Если ты попытаешься причинить мне вред, взрыв уничтожит нас обоих, — сразу же вслед за поздравлениями по поводу удачной посадки передал By.

— Кажется, мыслительный процесс наших видов одинаков, — удовлетворенно откликнулся чужак. — Я тоже принял сходные меры предосторожности. Воздух вполне пригоден для моего дыхания. Я выхожу!

Луис так поспешно бросился к люку, что чуть не растянулся на полу. Ребячество, конечно, но ему ни за что не хотелось позволить инопланетянину первому ступить на землю незнакомой планеты!

Они вышли одновременно, спрыгнув на мелкий желтый песок. Гравитация оказалась чуть меньше земной, что придавало телу приятную легкость.

В сотне футов от корабля By огромные зеленые волны, словно нарочно предназначенные для серфинга, с шипением накатывались на берег. Вдали полукругом вставали высокие деревья. Просто идеальное местечко для пикника!

Луис решил непременно искупаться в море, если только вода окажется чистой. Впрочем, с чего бы ей быть грязной, ведь тут нет людей! Но пока купание придется отложить.

By двинулся к инопланетянину, и чужак зашагал к нему навстречу, с легкостью перебирая длинными тощими ногами. Верхние его конечности имели два лишних сустава по сравнению с руками человека, шея, похоже, напрочь отсутствовала. И как он умудряется так быстро вертеть головой? Краснокожий был облачен в свободную зеленую одежду, полы которой развевал ветерок, и Луис с опаской уставился на этот просторный балахон: под ним вполне могло скрываться оружие.

Они сошлись точно посередине между двумя летательными аппаратами и какое-то время молча разглядывали друг друга.

— Я думал, ты выше ростом, — наконец заметил инопланетянин.

Два портативных переводчика — квадратный, прикрепленный на груди Луиса, и круглый на плече краснокожего — синхронно перевели это замечание.

— На экране ничего толком не разберешь, — отозвался Луис. — Я тоже думал, что ты немного пошире в плечах. Что ж, обменялись комплиментами — и ладно! Ты захватил с собой монету?

— Скри? Конечно. Но разве для начала мы не представимся друг другу? Меня зовут Льорххн.

Оба переводчика промолчали, не в силах перевести последнее слово. Луис добросовестно постарался его воспроизвести, вызвав короткую судорогу на лице инопланетянина. Потом он терпеливо выслушал, как чужак коверкает его имя.

— Ваш вид раньше уже встречался с другими инопланетными расами? — поинтересовался By.

— Да, несколько раз. Впрочем, я не эксперт в этой области.

— Я тоже. Давай оставим дипломатию экспертам и начнем игру.

— Выбирай символ. — Краснокожий протянул Луису «скри».

На одной стороне линзы красовалось изображение руки с тремя когтями, на другой — планета с очертаниями материков.

Луис долго вертел занятную штуковину, не в силах решиться сделать выбор. А вдруг это — оружие? Вдруг, выбрав не ту сторону, он выиграет смерть? Но если его сердце остановится, они умрут оба. Он честно предупредил об этом Льорххна, и, кажется, тот поверил его словам… А, была не была!

— Я выбираю планету. Бросай первым!

Инопланетянин швырнул линзу в сторону корабля Луиса. Она взлетела по крутой дуге, разбрызгивая разноцветные искры. By сделал два шага, чтобы подобрать ее, а когда выпрямился, краснолицый уже стоял за его спиной.

— Рука, — напряженно сообщил Луис. — Теперь моя очередь!

Он бросил скри, но на сей раз даже не стал провожать ее взглядом… Потому что внезапно заметил, что инопланетный корабль исчез.

— Опять рука, — возвестил чужак. — Я выиграл.

— Почему? Осталось еще четыре броска! — возразил Луис, стараясь не впадать в панику и не свернуть себе шею в попытках отыскать пропавший корабль.

— Я выиграл! — торжествующе повторил инопланетянин. — Мой корабль поднялся, пока ты следил за полетом скри. Теперь он вне досягаемости любого взрыва, какой ты можешь вызвать.

— Это нечестно! — совершенно по-детски возопил Луис.

— Почему? Я поставил на то, что скри отвлечет твое внимание и даст шанс моему кораблю стартовать. Это было рискованно, но дело стоило того. И я выиграл.

— Может, твой корабль и в безопасности, но ты — нет! — прошипел By, испепеляя чужака взглядом.

— Тебе лучше не двигаться, — предупредил инопланетянин. — Я держу оружие, которое может продырявить тебя насквозь, Лусс!

— Да неужели? — Луис внимательно посмотрел на две когтистые, абсолютно пустые руки.

— Убедись! — Из-под зеленой одежды выскользнула третья рука, сжимая в трех пальцах нечто, похожее на старинный пистолет.

Раздался громкий треск, белая вспышка пропорола воздух, и песок у ног By. буквально взорвался, запорошив ему глаза. Да, инопланетянин действительно держал нечто, делающее дырки, и… У него было три руки!

— А почему ты решил, что у меня их должно быть две? — резонно поинтересовался Льорххн, когда Луис во всеуслышание обиженно возвестил о своем открытии. — Может, ваша раса действительно сильна по части драк, но, похоже, вы ничего не смыслите в азартных играх и блефе.

— Мы ничего не смыслим в блефе? Да моя прабабушка была чемпионкой по покеру штата Колорадо! — заорал By. — Да, я дал маху, приятель, но и ты кое-чего не сообразил. Если стазовый сейф не достанется мне, он не достанется и тебе! Твой корабль сколько угодно может вращаться на орбите, но пока ты здесь…

— Я здесь, но на борту моего корабля находятся пилот и астронавт, — злорадно сообщил краснокожий. — А я всего лишь офицер службы коммуникации. Почему ты решил, что я путешествую один?

By захотелось укусить себя со злости в зад. Потом ему захотелось пнуть торжествующе ухмыляющегося чужака. Как ни странно, улыбка у того была вполне человеческой, и треугольная физиономия выражала чисто человеческое злорадство. Луис немного подумал, вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, сдаюсь. Я купился на то, что ты все время говорил о себе в единственном числе… К тому же я сдуру принял тебя за честного игрока!

— Я и был честен. Обмануть противника — высшая доблесть в игре. Раз вам известно понятие блефа, вы должны это знать!

Кажется, краснокожий обошел его по всем статьям! И вдруг By пришла в голову еще одна мысль. Может, он тоже сумеет отвлечь внимание инопланетянина? Бросит линзу, а пока Льорххн поднимает ее, попытается вырвать из трехпалой руки оружие… Захват заложника — не очень красивая вещь, но когда на карту поставлено так много…

— Послушай, Льорххн, раз уж мы все равно здесь, почему бы нам не доиграть до конца?

— Зачем? Ведь победитель уже определился!

— Просто ради удовольствия. Разве вы никогда не играете ради удовольствия?

— Время от времени. Но сегодня я уже сорвал банк и не дам тебе возможности отыграться.

— Тогда убирайся к черту! — прорычал Луис и повалился на песок. — Сторожить тебя я не буду, сейчас искупаюсь в море и отчалю. Пусть твои собратья подберут тебя, когда захотят.

Они помолчали.

Луис не знал, о чем думал инопланетянин. Сам же он размышлял о том, что будет, если внутри стазового контейнера и впрямь окажется сверхоружие? Что, если цивилизация краснокожих пройдох решит пустить найденное оружие в ход — так же, как это сделали рабовладельцы, уничтожившие когда-то половину вселенной?

— Великий Дерин! — вдруг протяжно вскрикнул инопланетянин. — Куда подевалась вода?

Луис приподнял голову.

— Что за черт?!

Океан отступил — отступил непостижимо далеко. Его гладкая поверхность блестела примерно в полумиле от прежней береговой черты.

— Куда девалась вода? — продолжал недоумевать чужак. — Ничего не понимаю!

Луис уже стоял на ногах.

— А я понимаю!

— Так куда же? У этой планеты нет луны, значит, приливы и отливы здесь невозможны. Но в любом случае прилив не может произойти так быстро!

— Луна у этой планеты есть. Просто она слишком маленькая. Ты все еще не понял? Мы оба ошиблись, приняв за стазовый контейнер то, что на самом деле является…

— Куском нейтронной звезды!

Оба переносных переводчика взвизгнули это в один голос.

— Точно. — Треугольный рот чужака беспокойно дергался. — Нас обмануло то, что артефакт блестел, как поверхность стазового сейфа, и формой напоминал шар. Но какой же громадной плотностью должен обладать такой небольшой объект, чтобы вызывать настолько мощные приливы и отливы! Наверняка это сгусток материи нейтрино, каким-то образом оторвавшийся от нейтронной звезды.

— Да, — согласился Луис. — Не хотел бы я быть на твоем корабле, когда он приблизится к «артефакту»!

— Их нужно предупредить! — заорал инопланетянин. — Ты можешь связаться с ними?

— Могу, — не раздумывая ответил By. — Пошли на мой корабль.

В телескоп было видно, что инопланетяне находятся уже совсем рядом с артефактом, но они все еще не отвечали на призывы.

Луис повторял снова и снова:

— Немедленно поворачивайте назад! Это не стазовый сейф! Это сгусток материи нейтрино!

Льорххн рядом с ним издавал невообразимые звуки, все время делая какой-то странный жест всеми тремя руками.

И вот зеленый конус совершил резкий разворот.

— Отлично, рванули в сторону, — прокомментировал Луис. — Может, им еще удастся описать гиперболическую кривую.

И завопил так, что у самого зазвенело в ушах:

— Жмите на полную! Вы должны оторваться от сфероида!

— Масса сфероида равна 2-10⁶ массы планеты, — услужливо подсказал компьютер. — Сила притяжения на его поверхности равна…

— Заткнись! — гаркнул By. — Мог бы раньше предупредить, недоумок!

Два объекта снова начали сближаться.

«О господи, — пронеслось в голове Луиса. — Если бы инопланетяне не заявили свои права на стазовый сейф, меня наверняка уже не было бы в живых!».

— Жмите на полную!! — снова заорал он, с ужасом глядя на экран. — Еще быстрее!..

— Поздно, — проговорил Льорххн. — Они сделали все, что могли. Мощность двигателя исчерпана. Теперь их ничто не спасет.

Корабль чужаков начал разрушаться за долю секунды до столкновения. Со стороны все это выглядело нереальным, словно мультипликация: маленькая серебряная бусина прикоснулась к боку зеленого конуса, и он сразу смялся, как бумажный фунтик… А потом вспыхнул ярко-желтым светом и исчез.

— Я скорблю.

Голос Льорххна вывел Луиса из оцепенения.

By с трудом отвел глаза от экрана.

— Я тоже. Прими мои соболезнования. А теперь давай убираться отсюда.

— Значит, ты берешь меня с собой?

— А ты что, хочешь остаться на Удаче и искупаться во время прилива? — ответил Луис вопросом на вопрос.

— Нет.

— Тогда сядь и пристегнись. Надеюсь, ты разберешься в нашей системе ремней.

— Наша система гораздо целесообразней, — спустя полминуты заявил чужак.

— Черта с два! — By никогда бы не подумал, что критика в адрес каких-то там ремней может так его задеть. — У нас, на Земле, делают самые надежные и удобные ремни во всей галактике, заруби это у себя на носу… Или на том, что у тебя есть!

Он сразу устыдился своей вспышки. Как можно ругаться по таким пустякам с существом, на глазах которого только что погибли двое его собратьев?

— Просто ты еще не привык к нашим ремням, Льорххн. Давай я тебе помогу!

«Кажется, пора возвращаться, — подумал Луис. — Раз я сказал „У нас на Земле“, значит, пора домой!».

Они договорились, что By доставит инопланетянина на Бестию, самую большую планету в данной части галактики. А уж оттуда Льорххн свяжется со своими.

Бестия уже три века оставалась крупнейшим торговым центром этого сектора, и оттуда можно было связаться с кем угодно. Луис не сомневался, что краснокожий в скором времени вернется в свой мир, так же как не сомневался, что за это с него сдерут все семь его красных шкур. Бестиане считались непревзойденными знатоками по части торговли.

— Все-таки вашему народу нужно научиться играть по-честному, если вы хотите общаться и торговать с другими расами, — заметил By, в девяносто первый раз продув Льорххну в некую замысловатую игру, в которой приходилось не только переставлять фигурки, но и всеми средствами отвлекать внимание противника. Льорххн называл игру «нури», а Луис — «обдираловкой».

— Я честен! — привычно заявил инопланетянин.

— Как же, честен! Ты опять свистнул с доски пару моих фигур!

— Просто ты никак не научишься быть внимательным, Лусс. И как это твоя раса умудрилась выжить при подобной доверчивости?

— Зато наша раса самая уживчивая во вселенной! — не моргнув глазом, ответил Луис. — Твой ход…

И, учти, на этот раз я буду очень внимательно наблюдать за всеми твоими руками!

— Самая уживчивая? — Льорххн задумчиво покрутил прозрачную фигурку, готовясь сделать первый ход. — А как бы решили спор два земных корабля, если бы встретились возле стазового сейфа?

— Как бы мы решили спор? — By не спускал бдительного взгляда с рук инопланетянина. — Возможно, договорились бы поделить содержимое сейфа пополам…

Льорххн затрясся от смеха.

— Ты снова проиграл, землянин!

— Эт-то еще почему? — Луис возмущенно вскинул глаза на треугольное лицо.

— Потому что в таком случае возле Удачи погибли бы оба корабля!

Когда By снова посмотрел на доску, фигурки инопланетянина стояли в победной позиции.

«Домой, — подумал Луис. — Скорей домой! Сыграть в обычную человеческую игру, увидеть обычные человеческие лица… Услышать, как ссорятся за стеной сосёди… Какое блаженство! Но прежде чем вернуться, я должен обставить его хотя бы один раз в эту чертову „обдираловку“!».

Он снова начал расставлять фигуры на доске.

БЕЗОПАСНО ПРИ ЛЮБОЙ СКОРОСТИ[15].

Вы спрашиваете с сомнением в голосе, неужели меня подвела машина, и я уже вижу в ваших глазах ужас от мысли, что и ваша машина способна на подобное предательство!

Представьте: срок человеческой жизни поистине безграничен, то есть речь идет о потенциальном бессмертии. В свою очередь, наука и техника изо всех сил оберегают ваше божественное существование — и каков результат? Вас почти всегда подстерегает участь покойника. Внезапное расширение дезинтегрирующего поля в уборщике кухни — а вы так некстати оказались рядом. Решили телепортироваться — в кабину передатчика вошли, а из кабины приемника не вышли. Почему-то разогналась до ста миль в час движущаяся дорожка, и на повороте вас швырнуло центробежной силой на стену ближайшего здания. А что произойдет, если возьмут да и погибнут на Тысяче Миров растения, из которых получают столь необходимый экстракт? Какой тогда у вас выбор? Правильно — превратиться в седого, морщинистого маразматика. Согласен, ничего подобного в истории человечества пока не случалось, но ведь чем черт не шутит? Но если человек не может доверять своей технике, то чему, спрашивается, он тогда вообще может доверять?.

Поверь, читатель, случившееся было вовсе не так уж плохо.

Это произошло на Маргрэйве, мире, где еще не закончилась первая стадия колонизации. Я летел на высоте тысячи футов, направляясь к району лесозаготовок, и находился в двадцати минутах от Треугольного озера, на пути к реке Завитушка. Вот уже несколько дней лесозаготовочные машины старательно пилили деревья, которые, как выяснилось, для этих целей недостаточно состарились, и мне надо было доставить необходимые для механика данные, чтобы он изменил несколько параметров в управляющем компьютере. Флаер шел на автопилоте, потому что я, расположившись на заднем сиденье, играл в сложный двухэтажный солитер. Кстати, с включенной камерой — если я выиграю, то мое хвастовство можно будет подтвердить снятыми кадрами.

Вдруг на меня спикировала птица рух; схватив машину громадными когтями, чудовище проглотило ее. Надо поставить вас в известность, что подобное не может случиться нигде, только на Маргрэйве. Во-первых, в любом из цивилизованных миров я не использовал бы флайер для двухчасовой поездки, а просто вошел в трансферную кабину. Во-вторых, где еще по небу летает рух?

Итак, эта большая чертова птица слопала меня, и я оказался в темноте ее желудка. Машина продолжала двигаться вперед, не обращая внимания на птицу, но внезапно ее начало трясти, послышался какой-то скрежет: видимо, рух пытался лететь туда, куда считал нужным. Я включил рацию — бесполезно. Либо радиоволны не могли пробиться через все это мясо вокруг меня, либо путешествие через птичий пищевод сбило антенны.

Мне больше ничего не оставалось делать, как включить освещение кабины и продолжить игру. Скрежет продолжался, но теперь я хотя бы мог видеть, что его вызывало. Когда-то рух проглотил несколько булыжников — так цыпленок глотает гравий для пищеварения, и теперь здоровенные камни терлись о машину под действием перистальтики. Блестящая перспектива: после того как ее разломает на мелкие кусочки, за них (и, разумеется, за меня) смогут взяться желудочные соки.

Интересно, насколько сообразителен и способен прийти к правильному выводу управляющий лагерем лесозаготовителей компьютер? Удалось ли заметить нисходящее скольжение руха и то обстоятельство, что птица проглотила машину? Если управляющий мозг настолько умен, насколько мне хотелось бы верить, то он уже занимается делом.

Этого я так и не выяснил. Внезапно сиденье-кокон окутало меня, словно заботливая матушка, и раздался мясистый трехсотмильвчасный шмяк! Кокон развернулся. Огни моей кабины все еще пронизывали светившуюся красным жидкость вокруг меня, но она стремительно темнела. Валуны перестали кататься, а мои карты порхали по всей кабине, словно снежинки.

Очевидно, я забыл одну крошечную горку, когда программировал автопилот. Рух блокировал радар и сонар — и вот результат! Я поколдовал над клавиатурой, и экспериментирование показало, что двигатель сломан, радио по-прежнему не действует, а сигнальные ракеты не простреливают живот птицы.

Выбраться наружу нельзя — сразу попадешь в поток пищеварительных соков. Но я бы все равно это сделал, имейся в моем распоряжении вакуумный костюм. Откуда мне было знать, что он понадобится для двухчасовой поездки? Оставалось только одно: я собрал карты и, перетасовав их, начал новую игру.

Прошло полгода, прежде чем туша руха разложилась настолько, что я смог выбраться. К этому времени я выиграл пять раз в двухэтажном сложном солитере.

Правда, на пленку заснял только четыре победы, так как камера в конце концов сломалась. Аварийный пищеизготовитель работал прекрасно, к сожалению, меню не баловало меня разнообразием. Производитель воздуха тоже не отказывал, а телевизор-часы безупречно служил — как часы. В качестве телевизора он показывал только яркую рябь. Санузел дотянул до августа, но без особых проблем мне удалось его починить. В два часа дня 24 октября я, недолго поборовшись с дверью, открыл ее. Дорогу удалось прорубить через пару руховых ребер, а также мумифицированные плоть и кожу. Я наполнил до отказа грудь настоящим воздухом — он пах рухом! Производитель воздуха безумно гудел, словно старался поглотить весь запах.

В небо взлетели несколько ракет, и через пятнадцать минут спасательная машина отвезла меня домой.

К мистеру Диксону, президенту «Дженерал Транспортейшен», у меня был только один вопрос: почему он не включил тюбик депилятора в аварийный запас? «Потерпевший кораблекрушение и выглядеть должен соответствующим образом, — ответил он мне. — Если у вас отрастет годовалая грива, спасатель сразу поймет, что вы долго были в переделке, и предпримет нужные шаги».

«Дженерал Транспортейшен» заплатила мне вполне приличную сумму, компенсировав тот факт, что их изделие не смогло справиться с рухом. (Слышал, они модернизируют модель следующего года). Кстати, такую же сумму я получу от них за эту статью. Дело в том, что появились странные и дискредитирующие меня слухи по поводу моего опоздания на реку Завитушка.

Итак, я не только пережил этот инцидент без вреда для себя, но и вынес из него существенную выгоду.

Читатель, не переживай, твоя машина совершенно безопасна, но лишь при условии, что она выпущена позже 3100 года.

БРЮХОШЛЕП[16].

Самая хорошенькая девушка на борту оказалась замужем за человеком, настроенным столь мизантропически, что я узнал о его существовании лишь на вторую неделю полета. Ничего особенного в его внешности не было: средних лет, пяти футов и четырех дюймов ростом, но на плече красовалась татуировка, изображавшая пламя. Значит, десять лет назад он участвовал в войне с кзинами в составе Звездного Десанта, то есть убивал врагов голыми руками, ногами, локтями, коленями и всеми остальными частями тела.

Звездный десантник в качестве первого предупреждения сломал мне руку и посоветовал впредь поменьше времени уделять его жене.

На следующий день даже после визита к кибердоктору рука продолжала болеть, а все женщины на «Ленсмэне» казались мне двухсотлетними старухами. Я пил, угрюмо уставясь в зеркало, висящее над полукруглой стойкой бара. Зеркало отвечало мне таким же угрюмым взглядом.

— Эй! Вы с Гудвилла, верно?

Тип, попытавшийся привлечь мое внимание, сидел через два табурета и разглядывал меня в упор. Если бы не борода, его лицо было бы круглым и дерзким, даже наглым. Борода — черная, короткая и аккуратно подстриженная — делала его похожим одновременно на Зевса и на сердитого вупи. С подобной бородой прекрасно сочетался воинственный взгляд, солидный рост и взлохмаченная шевелюра. Толстые пальцы держали стакан мертвой хваткой.

— Верно, — мрачно отозвался я. — А вы откуда?

— С Земли.

Если бы не моя вселенская хандра, я мог бы и сам об этом догадаться — по акценту и консервативно-симметричной бороде. К тому же он очень естественно дышал в стандартной атмосфере корабля, а его движения явно были рассчитаны на стандартное земное тяготение.

— Понятно. — В тот момент я был не меньшим мизантропом, чем мой знакомый звездный десантник. — Вы — брюхошлеп.

Давление взгляда чернобородого усилилось, приближаясь к перегрузке.

— Брюхошлеп! Черт возьми! Куда бы я ни попал, везде меня так обзывают! А вы знаете, сколько часов я провел в космосе?

— Очевидно, достаточно, чтобы научиться держать стакан в корабельном баре.

— Смешно. Невероятно смешно! — Землянин перебрался на соседний табурет.

Не слишком ли опрометчиво с моей стороны было обзывать его брюхошлепом? А, да что там — одной сломанной рукой больше, одной меньше! Но здоровяк, похоже, был настроен миролюбиво.

— Во всех населенных людьми мирах, — прихлебывая из стакана, задумчиво проговорил он, — брюхошлепами обзывают сопляков, которые еще ни разу не выбирались за пределы атмосферы. Но если выясняется, что ты с Земли, тебя тут же записывают в брюхошлепы, в скольких бы космических рейсах ты ни побывал. Последние пятьдесят лет я не вылезал из космоса, и кто я сейчас? По-прежнему брюхошлеп. Интересно, а есть какое-нибудь прозвище у обитателей Гудвилла?

— Есть, — утешил я его. — Мы — разбейносы. Вот я, например, родился не в городе с таким названием (шутники-основатели, чтоб их!) и даже не в его окрестностях, но тем не менее я — разбейнос, ныне, присно и во веки веков!

— Аминь, — заключил мой собеседник и звенькнул своим стаканом о мой стакан.

Бородатый начинал мне нравиться, похоже, я ему — тоже; во всяком случае, он заказал для меня коктейль.

Потом я, для него.

Потом выяснилось, что мы оба играем в кункен, и мы перенесли свои стаканы и зарождающуюся дружбу к карточному столу. Два дня мы приятно проводили время за выпивкой и картами, узнав друг о друге ровно столько, сколько полагается знать о случайном попутчике, с которым не рассчитываешь встретиться еще раз.

Когда через два дня корабль приземлился в Лос-Анджелесе, мне было жаль расставаться с Медведем, но, исследуя новый цивилизованный мир, я люблю делать самостоятельные открытия.

— Вы записали мой номер? — спросил на прощание брюхошлеп.

— Да. Но я уже сказал, что пока не знаю, чем буду здесь заниматься.

— Все же позвоните, при наличии, разумеется, времени и желания; Я могу показать вам кой-какие интересные уголки старушки Земли.

— Спасибо, может быть, позвоню. В любом случае было приятно с вами познакомиться. До свидания, Медведь!

— До свидания, Беовульф Шеффер!

Медведь помахал на прощание и вышел в дверь для землян, а я отправился к ловцам контрабандистов, не предполагая, что встречусь с Медведем снова; на «старушке Земле» меня наверняка ждали новые впечатления.

Девять дней назад я покинул Джинкс, впервые за последние десять лет взойдя на борт космического корабля в качестве пассажира, а не пилота. Я, Беовульф Шеффер, был богачом, к тому же богачом, погруженным в депрессию. Богатство и депрессия произрастали из одного корня. Месяц назад кукольники, эти трехногие и двухголовые заправские трусы и бизнесмены, зашвырнули меня в сверхскоростном корабле прямо к Центру Галактики исключительно в рекламных целях. Травоедам позарез требовались деньги, чтобы устранить недостатки конструкции того самого корабля, на котором я летел. Но кой-какая мелочишка нарушила планы моих нанимателей.

Подлетев поближе к цели моего путешествия, я увидел, что Центр взорвался, и волна радиации начала распространяться по Галактике. Так что через двадцать тысяч лет мы все окажемся перед угрозой лучевой гибели.

Вам стало страшно? Мне — тоже нет.

Двадцать тысяч лет — срок немалый, поэтому я решил не паниковать заранее… Но кукольники исчезли за один день, направившись в… знает какую Галактику.

Без кукольников мне стало скучно, как малышу без любимой игрушки. Благодаря змееголовым моя жизнь в последнее время была такой веселой и разнообразной, что теперь из-за их отсутствия я впал в черную тоску. Ее не могли скрасить даже те ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ, которые я получил за сенсационный репортаж о путешествии к центру взорвавшейся Галактики. И я, новоявленный богач Беовульф Шеффер, решил излечить хандру путешествием на нашу с вами общую альма матер, полагая, что таковое прочистит мои скукожившиеся от депрессии мозги.

Что ж, Земля не обманула моих ожиданий!

Едва я покинул таможню, как все грустные мысли о кукольниках, о свежесломанной руке, о разлуке с Медведем мгновенно улетучились из моей головы. Вслед за грустными мыслями улетучились и все остальные; я мог только глазеть по сторонам с открытым ртом.

Меня обтекала невообразимо густая толпа. Разнообразные фигуры, всевозможные цвета кожи, невообразимо фантастические наряды, шум, гам, ор! Зарябило в глазах, заломило в ушах, голова закружилась. А я-то считал, что меня, Беовульфа Шеффера, бывалого пилота, уже ничем не удивишь, ведь за свою яркую жизнь я навидался всякого! Всякого, но не такого.

В любом уголке освоенного космоса я всегда мог безошибочно узнать коренного жителя какой угодно планеты. Вундерлендец? Аристократа украшает асимметричная борода, простолюдин поспешно уступает вам дорогу. Разбейнос? Летом и зимой у нас бледная кожа, мы высокие, но узкие в кости. Обитатель Джинкса? Там живут приземистые, сильные люди; старушка, здороваясь с тобой, раздавит тебе руку. На Белте все мужчины и женщины носят кособокую стрижку, жителей Мапуты густой красноватый загар делает похожими на индейцев.

Но Земля!

В здешней толпе нельзя было найти двух похожих друг на друга людей. Красные, синие, зеленые, желтые, оранжевые, в клеточку, в полоску. Я говорю и о коже, и о волосах. Я прирос к движущейся дорожке — пусть везет, куда вывезет! — и вертел головой, забыв обо всем на свете.

— Эй!

У девушки было бледно-зеленое лицо, черные, как космос, брови и губы, а волосы, собранные в оранжево-серебряную прическу, напоминали топологический взрыв. Красотка махала мне рукой и что-то кричала, размахивая бумажником… Моим бумажником! Энергично толкаясь, я стал протискиваться к ней, и когда мы оказались почти рядом, она возмущенно воскликнула:

— В вашем бумажнике даже нет адреса! О чем вы думаете, интересно?

— Что-что?

— О! Да вы из другого мира, — девушка резко сбавила тон.

— Ну да!

Я уже почти что ослеп и оглох, а теперь, похоже, еще и охрипну, перекрикивая уличный шум.

— Послушайте, на вашем месте я бы не разгуливала по городу с таким бумажником. Кто-нибудь другой, обшарив ваши карманы, может спохватиться, когда вы уже скроетесь из вида!

— Вы обшарили мои карманы?!

— Разумеется. Вы что же, решили, что я подобрала ваш бумажник? Вот еще, стану я совать руки под все эти каблуки!

— А если я позову копа?

— Копа? — Она весело рассмеялась. — Попробуйте найти хоть одного копа.

Я бросил взгляд в сторону и поспешил вернуться к созерцанию красавицы, боясь, что она убежит. В бумажнике лежали не только все мои наличные, но и чековая книжка Банка Джинкса на двести сорок тысяч — все мое состояние.

— Видите эту толпу? Даже если бы в ней оказался коп, как скоро он сумел бы добраться сюда? Только в Лос-Анджелесе живет шестьдесят четыре миллиона человек, а на всей планете — восемнадцать миллиардов. Наши копы уже давным-давно махнули рукой на карманников и занимаются делами поважнее!

Я не рискнул спросить, какими именно — ловлей убийц, что ли? Но, с другой стороны, если бы в этой толпе кто-нибудь вдруг убил своего соседа, пока к месту происшествия протолкался бы коп, преступник спокойно успел бы выпотрошить свою жертву… Меня вдруг охватило какое-то неуютное чувство, а девушка тем временем проворно извлекла из бумажника деньги и протянула его мне.

— Купите себе новый, да поскорее, — жизнерадостно посоветовала она. — Чтобы там был указан ваш земной адрес. Следующий, кто вытащит бумажник у вас из кармана, вынет оттуда деньги и бросит его в ближайший почтовый ящик — без проблем. Иначе вы лишитесь чековой книжки, документов — всего! Желаю вам приятных развлечений на Земле!

Она сунула двести с лишним купюр за пазуху и одарила меня прощальной улыбкой.

— Спасибо! — крикнул я ей вслед.

Я и в самом деле был благодарен зеленолицей, ведь она задержалась для того, чтобы помочь мне… Вместо того, чтобы унести бумажник со всем его содержимым.

— Не за что! — девушка издали помахала рукой и пропала в толпе.

Настороженно оглядываясь по сторонам, я протолкался к ближайшей телепортационной кабине, опустил в прорезь монету и набрал номер Медведя.

Кабина выплюнула меня во внушительных размеров вестибюле, сквозь прозрачную стену которого виднелось голубое небо и кудрявые облака.

Подойдя к окну, я невольно охнул и сделал шаг назад: Медведь жил на горе. Крутой утес был высотой примерно в милю.

Кроме огромного окна, вестибюль украшали видеофон в полстены и сверкающая двухстворчатая дверь, по-видимому, из полированной стекломеди. Я догадывался, что Медведь не бедствует, но это было уже чересчур. Может быть, лучше уйти? Мои колебания прервал вспыхнувший экран, на котором появился Медведь во всем своем бородато-лохматом великолепии.

— Ага, передумал!

— Ты не говорил мне, что так богат!

— А ты спрашивал? Подожди, я сейчас выйду… Значит, все-таки решил позволить мне быть твоим гидом?

— Да. Боюсь ходить по Земле один! — Я попытался вложить в свои слова максимум иронии, но, видно, Медведь уловил в моем голосе некий надрыв, потому что взгляд его стал более внимательным.

— Боишься? Почему? Не отвечай, расскажешь потом. — Экран погас.

Дверь с гулким звуком распахнулась — и Медведь втащил меня внутрь, не дав даже раскрыть рта от удивления. Через несколько секунд мне вручили стакан, а гостеприимный хозяин терпеливо ждал моего рассказа.

Пока я делился своими незабываемыми впечатлениями, он громко хохотал. А потом исцелил мое уязвленное самолюбие историей о том, как однажды летом на Гудвилле пытался подняться на поверхность, чтобы подышать свежим воздухом. Теперь пришла моя очередь покатываться со смеху. Медведю дьявольски повезло — его перехватили на полдороге к выходу. Тех, кто выходит на поверхность в сезон ветров, часто находят потом на расстоянии в несколько миль от того места, где они начали свою прогулку. Причем, это не зависит от комплекции.

— И, разумеется, меня обозвали глупым брюхошлепом, — закончил свою исповедь Медведь.

— Тебя это так уязвляет?

— Я знаю себе цену, и цена эта довольно высока, но… Хотелось бы, чтобы среди множества разнообразных впечатлений, которыми уже одарила меня жизнь, было что-нибудь вроде твоего полета к нейтронной звезде. И тогда, если меня снова назовут брюхошлепом, я загоню своего собеседника в угол повествованием о том, чего он никогда в жизни не видел. Чего не видел и не знает никто на свете — никто, кроме меня. Понимаешь?

Я задумчиво кивнул. О нейтронной звезде он услышал от меня за картами: люблю развлекать этой историей карточных партнеров. Но мне и в голову не пришло, что этот треп произвел на Медведя столь глубокое впечатление.

— Если для тебя это и впрямь так важно… Кажется, я знаю, как можно избавиться от прозвища «брюхошлеп», — проговорил я.

Медведь пристально посмотрел на меня поверх стакана.

— Выкладывай!

— Надо просто спросить у запредельников, какой из миров в пределах досягаемости самый чудной, и смотаться туда. Думаю, после этого рейса ты сможешь развлекать рассказами о своих приключениях всех знакомых, полузнакомых и незнакомых как минимум ближайшие десять — пятнадцать лет.

— Запредельники? — похоже, Медведь отнесся к моему предложению вполне серьезно. — Что-то о них я уже слышал…

— В обитаемой Галактике нет системы, о которой запредельники не имели бы подробнейших сведений. Они знают Галактику как свои пять, или сколько их там у них, пальцев. Запредельники торгуют информацией; это едва ли не единственное их занятие. Если они не смогут подобрать тебе интересной планеты, значит, этого не сможет сделать никто…

Медведь внезапно прервал меня, вскочив и бросившись к визофону….! Я-то заговорил о запредельниках полушутя, но мой новый друг, кажется, всерьез стремился к рискованным приключениям!

Пока Медведь отдавал распоряжения некоему Крамеру, я рассматривал роскошную обстановку комнаты, время от времени прихлебывая из стакана. Он оставался полным. Где-то — на дне? — размещался крохотный телепортационный механизм, связанный с баром: эта роскошная диковина заслужила мое полное одобрение.

— Готово, — доложил вернувшийся от визофона Медведь. — Крамер займется поисками запредельников и предварительными переговорами с ними. Через несколько дней мы узнаем о результатах его трудов.

— О’кей.

Медведь явно не привык тратить время на пустые рассуждения. Интересно, чем закончится история с поисками странного мира, в которую я невольно его втравил? Я недолго об этом размышлял, потому что Медведь вдруг вспомнил, что некая Дайана уже должна быть дома. Мы прошли в телепортационную кабину, где мой приятель набрал код из одиннадцати цифр, и кабина тут же отправила нас в другой вестибюль, гораздо менее просторный и более современный.

Дайана оказалась маленькой миловидной женщиной с темно-красной, как марсианское небо, кожей и волосами цвета жидкой ртути. Глаза ее были того же серебристого цвета, что и волосы. Медведь представил меня своей подружке и тут же гордо сообщил, что собирается вступить в контакт с запредельниками и лететь к самому странному из всех существующих в нашей Галактике миров.

— Кто такие запредельники? — без особого интереса спросила Дайана.

Медведь развел руками и беспомощно взглянул на меня.

— Это такие милые парни, похожие на девятихвостые плетки с толстыми рукоятками, — объяснил я. — Они живут в холодных безвоздушных мирах и колесят по Галактике в больших негерметичных кораблях, собирая самые разные сведения обо всем на свете. Они торгуют информацией и…

— Все это, конечно, очень мило, — перебила меня Дайана, — но давайте лучше позовем четвертого и сыграем в бридж. Сейчас я позвоню Шеррол Янс!

— Неплохая мысль, — одобрил Медведь. — Шеррол работает программистом в «Донованз Брейн, Инкорпорейтед». — Пояснение предназначалось мне. — Эта девушка наверняка произведет на тебя впечатление!

Девушка и впрямь произвела на меня впечатление, да еще какое!

— Шеррол, с Медведем ты уже знакома, а это Беовульф Шеффер с Гудвилла, — объявила Дайана, входя в комнату и держа под руку четвертого партнера для бриджа.

— Вы! — воскликнул я.

Это была та особа, которая залезла ко мне в карман.

Я наслаждался своим земным отдыхом четыре дня, устав за это время больше, чем за весь мой сумасшедший рейс к Центру Галактики. И все четыре дня я удивлялся, зачем Медведю понадобилось искать странный мир. Самый странный из миров, какие я видел, — это его родная Земля! Честно говоря, я помню далеко не все, чем занимался на Земле: стакан со спиртным то и дело оказывался у меня в руках.

Помню, что Дайана наотрез отказалась показываться со мной на людях, пока «ее спутник не будет выглядеть прилично», и дала мне свою косметику. Поддавшись приливу вдохновения, я решил стать альбиносом и чуть не заорал от ужаса, когда на следующее утро спросонья взглянул на себя в зеркало. Красные, как кровь, радужные оболочки глаз, снежно-белые волосы, белая кожа с розоватым оттенком… Медведь из солидарности со мной тоже воспользовался косметикой Дайаны, выкрасив бороду и шевелюру в полыхающе-зеленый цвет.

А еще я помню тот вечер, когда Дайана сообщила мне, что знает Медведя всю жизнь и что именно она дала ему это прозвище.

— Прозвище?

— Ну конечно, — удивилась моему невежеству Шеррол. — Его настоящее имя Грегори Пелтон.

— О-о-о! — Мне многое стало ясно.

Грегори Пелтон был известен во всех населенных людьми мирах, ходили слухи, что он владеет территорией, занимающей в космосе сферу диаметром тридцать световых лет и что «Дженерал Продактс», бывшая компания кукольников, а теперь его собственность, дает лишь четверть его дохода. Именно его прапрапрабабка изобрела телепортационные кабины, и он был богат, богат и еще раз богат.

Ряд воспоминаний связан с зоопарком, куда меня потащили показать животных, давших кличку Медведю, — что ж, они впечатляли своими размерами и сознанием собственной силы, хотя до кзинов им было все-таки далеко.

Еще я помню, как перегнулся через Шеррол, потянувшись за сигаретой, и увидел кошелек, лежащий поверх вороха ее одежды.

— А что, если я сейчас залезу к тебе в карман? — спросил я.

Оранжево-серебряные губы растянулись в ленивой улыбке:

— У меня нет карманов.

— Тогда я вытащу деньги у тебя из кошелька. Что скажешь?

— Валяй, если ты сумеешь спрятать их на себе.

В ее маленьком кошельке оказалось четыреста монет. Я сунул кошелек в рот, а Шеррол так и не позволила мне его выплюнуть. Вам никогда не приходилось заниматься любовью, держа во рту кошелек? Незабываемо! Кстати, если у вас астма, даже и не пытайтесь.

Разумеется, я хорошо помню Шеррол, особенно ее гладкую, теплую голубую кожу, серебряные выразительные глаза и оранжево-серебряные волосы, уложенные в прихотливую прическу, которую невозможно было растрепать. Когда я подпрыгивал на ней и бормотал всякую чепуху, она гортанно вскрикивала, и пряди ее волос, связанные в узел, расходились, шевелясь как змеи на голове Медузы Горгоны.

Потрясающие воспоминания связаны с гонками по старинным раздолбанным бетонным дорогам на допотопных наземных машинах — любимое развлечение многих брюхошлепов. Брюхошлепы, ха! Я сам чувствовал себя жалким брюхошлепом, когда после ее окончания вывалился из машины — весь мокрый, но все-таки живой! — и долго стоял на четвереньках, не в силах подняться, а Дайана и Шеррол радостно хохотали, обсуждая над моей головой следующую гонку. Но в ней я буду участвовать только под общим наркозом.

В памяти остался подводный отель у берегов Эвбеи, где дельфины и брюхошлепы обсуждали проблемы разумных существ, не имеющих рук (таких видов много, и, вероятно, будут обнаруживаться все новые). Конференция больше напоминала игру в водное поло, чем серьезное собрание.

И я отчетливо помню, как однажды вечером после бурно проведенного дня мы вернулись в берлогу Медведя, чтобы провести там не менее бурную ночь, но вскоре после нашего возвращения громко затрезвонил визофон.

Крамер нашел запредельника.

Мы с Шеррол как раз обсуждали наши планы на завтра, когда Медведь огорошил нас сообщением, что завтра мы будем развлекаться уже без него, потому что он летит к Триксу на переговоры с запредельниками.

— Я полечу с тобой. Тебе ведь понадобится профессиональный пилот?

— Ты это серьезно, Би?

— Вполне серьезно. Когда мы вылетаем?

— Но ты вовсе не обязан…

— Я твой должник, Медведь. Ты классно развлек меня на старушке Земле, и мне уже приходилось иметь дело с этими ребятами, а тебе — нет… Так что теперь моя очередь быть гидом.

— Ладно, как знаешь!

Медведь больше не спорил: по-видимому, остался доволен моим решением. Что же касается меня, то я обогатился таким множеством незабываемых впечатлений, что жаждал отдохнуть от них хоть в гиперпространстве, хоть в обычном космосе, хоть в самом странном из миров, который подыщут для нас запредельники. Где угодно, только бы как следует отоспаться!

Назавтра мы расцеловались с Дайаной и Шеррол; Дайане, чтобы поцеловаться со мной, пришлось забраться на стул, а Шеррол залезла на меня, как на дерево. Я ведь был на полтора фута выше их всех. Последние прощальные пожелания, сдержанные всхлипывания наших подружек — и мы с Медведем шагнули в телепортационную кабину, которая должна была доставить нас в космопорт Калькутты.

Полное название корабля, принадлежащего Медведю, было «Может-Быть-Повезет». Модель номер три фирмы «Дженерал Продактс» представляла собой веретено длиной в триста футов с осиной талией ближе к хвосту. Я вздохнул с облегчением, так как боялся, что Медведь летает на роскошной, но ненадежной яхте. Но в этом корабле все было безупречным — от комнаты отдыха до термоядерного двигателя. Я лазал по «МБП» полчаса, но так и не нашел ни одного изъяна, за исключением крохотной царапины на дверце бара.

— Неплохая у тебя лошадка, — заявил я Медведю по завершении своей инспекционной прогулки.

— Еще бы! Если я скажу тебе, во что она мне обошлась, у тебя волосы встанут дыбом, — со скромной гордостью отозвался Медведь.

— Не будь противным, скажи! — потребовал я голосом Дайаны.

Он сказал.

У меня волосы встали дыбом. Кстати, насчет волос: уже на второй день полета я снял личину альбиноса, а Медведь вернул себе смуглую кожу и черные волосы, снова превратившись в помесь Зевса с сердитым вупи.

Позади три тягучие недели в гиперпространстве, когда мы по очереди несли вахту у индикатора массы — и «МБП» прибыл к планете, которую запредельники не так давно взяли в аренду у Тау-Сегара.

— У них всегда хорошие переводчики, но с ними следует держать ухо востро, — заботливо наставлял я Медведя перед приземлением. — Покупая у запредельников информацию, ты получаешь только то, что просишь — не больше, не меньше. Поэтому стоит заранее обдумать формулировку вопросов!

Едва мы приземлились на маленькой безвоздушной планетке и покинули корабль, перед нами оказались шестеро запредельников. Медведь издал очень странный звук. Хотя мой приятель много слышал о галактических продавцах информации, но никогда раньше не видел их. Даже я, хотя неоднократно имел дело с запредельниками, не мог не признать, что выглядели эти существа крайне экзотически.

Больше всего они напоминали черные девятихвостые плети с толстенными рукоятками, достающими мне до пояса. В рукоятках располагался мозг и невидимые органы чувств, а хлысты, свитые из подвижных длинных щупальцев, служили им универсальными конечностями. С помощью этих хлыстов запредельники могли передвигаться, стрелять, принимать деньги, разговаривать и размножаться.

В наушниках наших скафандров проскрипело:

— Добро пожаловать на Трикс. Будьте добры, следуйте за нами!

— Что будем делать? — быстро спросил Медведь.

Ему явно было не по себе, хотя наше путешествие к странному миру еще даже не началось.

— То, что сказано, — спокойно, отозвался я. — Не волнуйся, нас просто проводят в их здешний офис.

Мы проследовали за своими проводниками к одинокому полукруглому зданию, возвышающемуся недалеко от «МБП»… и очутились в гигантской кастрюле с макаронами. Только эти макароны были черными и живыми! Повсюду, куда ни глянь, извивались щупальца запредельников, девятихвостые плетки озабоченно шныряли туда-сюда, и даже сквозь оболочку скафандра я почувствовал, как паника Медведя приближается к опасной черте.

К этому времени я уже понял, что мой спутник относится к числу людей, физически не переносящих инопланетян. Такие люди считают кукольников не грациозными и красивыми, а страшными. Кзины для них грязные мясоеды, единственное занятие которых — война (что почти соответствует действительности). Что ж, ксенофобия — своего рода болезнь, и Медведь страдал этой болезнью в тяжелой форме. Оставалось надеяться, что когда он переболеет, у него выработается иммунитет: так и происходит с большинством людей после достаточно долгого общения с чужаками… Ну, а пока что я решил взять большую часть переговоров с запредельниками на себя.

Осторожно переступая через щупальца снующих вокруг плеток-девятихвосток, мы подошли к низкой массивной двери.

— Входите! — скрипнул один из наших провожатых. — Здесь приемная для землян!

Сами запредельники остались в коридоре, а мы с Медведем переступили через порог и, пройдя через короткий тамбур, очутились в круглом, совершенно пустом помещении. Зато в нем был воздух, о чем нас немедленно оповестила сама комната.

— Добро пожаловать, — сказала комната приятным баритоном. — Воздух здесь пригоден для вашего дыхания. Вы можете снять шлемы, скафандры и чувствовать себя, как дома!

— Спасибо. — Я без колебаний снял шлем.

Медведь последовал моему примеру.

— Как нам стало известно, вы желаете попасть на планету, которая является самой необычной в сфере диаметром шестьдесят световых лет, то есть в изведанном космосе. Это верно?

— Да, — не стал отпираться я.

— Собираетесь ли вы высадиться на данной планете или будете обращаться вокруг нее по дальней или ближней орбите?

— Мы хотим высадиться на ней.

— Нам следует заботиться о вашей безопасности?

— Нет, — на этот раз Медведь опередил меня с ответом.

— На каком корабле вы полетите?

— На нем мы явились сюда.

— Вы собираетесь организовать на планете колонию? Разрабатывать недра? Выращивать съедобные растения?

— Я хочу только посетить ее; Мое главное требование — чтобы это была действительно необычная планета! — решительно заявил Медведь.

— Мы подобрали для вас подходящую планету, — после трехсекундной паузы откликнулся баритон. — Ее координаты обойдутся вам в миллион.

Я тихонько свистнул. Дороговато! Но дешевле не будет. Эти ребята не торгуются.

— Согласен, — быстро сказал Медведь.

Ему становилось все больше не по себе, взгляд шарил по комнате, отыскивая источник звука.

— Планета, которая вам нужна, вращается вокруг протосолнца на расстоянии полутора миллиардов миль от него. Вся система состоит только из этой планеты и солнца и движется со скоростью, равной восьми десятым скорости света в направлении… — запредельник сообщил координаты.

Так-так, это протосолнце прочерчивало хорду у края изведанного космоса и, судя по скорости передвижения, в ближайшие десять лет должно было покинуть нашу Галактику.

— Могу указать вам безопасный и самый короткий путь туда. Плата за информацию составит еще миллион.

— Нет, спасибо, — покрутил головой Медведь. — Нам достаточно координат, сколько же времени займет путь, не так и…

— Бесплатная справка, — прервал его вежливый баритон. — Без разработанного нами маршрута путь к этой системе займет три года в один конец.

— Что-о?!!

— Минутку, — вмешался я. — Предлагаю информацию на продажу.

Наступила долгая пауза. Медведь удивленно уставился на меня.

— Вы Беовульф Шеффер? — осведомилась комната.

— Да. Вы меня помните?

— Мы нашли это имя в нашем банке данных. Беовульф Шеффер, мы не покупаем информацию, мы ее продаем.

— За мою информацию вы сможете выручить гораздо больше, чем миллион, — настаивал я. — Кроме меня этими сведениями не располагает ни один человек в обитаемом космосе!

— Сколько вы хотите за свое сообщение?

— Ровно столько, сколько стоит быстрый и безопасный маршрут на нужную нам планету.

— Согласен. Говорите.

Я рассказал ему о взрыве в Центре Галактики и о том, что я не описывал ни в одной из своих сенсационных статей. Да, у меня было верное предчувствие, что когда-нибудь смогу продать эту информацию подороже!

— Мне кажется, что взрыв зародился на той стороне Центра, которая сейчас обращена в другую сторону от нас. Иначе он распространялся бы намного медленнее, — закончил я свой отчет, и комната немедленно отозвалась:

— Большое спасибо. Маршрут до протосолнца будет немедленно введен в бортовой компьютер вашего корабля. Грегори Пелтон, за дополнительную плату в двести тысяч мы сообщим вам, почему именно выбранная нами планета является странной.

— А я смогу выяснить это сам?

— Наверняка.

— Тогда ничего не говорите.

Настала тишина. Запредельник явно не ожидал такого ответа.

Под удивленную почтительную тишину мы и покинули приемную для землян.

Когда «МБП», оставив позади планету запредельников, лег на проложенный ими маршрут, Медведь заметил:

— Надеюсь, эти плетки-девятихвостки не соврали, и через несколько дней я увижу свою планету. Спасибо, Би.

— Не за что, — отмахнулся я. — Я был твоим гостем в самом дорогом мире изведанного космоса и рад, что сумел сэкономить для тебя миллион. А насчет плеток с мозгами — не волнуйся, честность — основа их ремесла. Им просто нельзя быть нечестными! Они должны быть выше всяких подозрений, чтобы те, с кем они имеют дело, охотно покупали у них информацию…

— Тогда почему же они пытались содрать с меня лишние две сотни тысяч?

— Ну-у-у…

— Понимаешь, если это было честное предложение, поневоле напрашивается вопрос: вдруг нам действительно необходимо знать, в чем заключается необычность планеты в системе быстрого протосолнца?

— Ты прав. Наверняка нам предлагали полезную информацию. Слушай, может, вернемся и…

— Нет, Би. Извини, но возвращаться мы не будем. Не подумай, что я жлоб, что мне жалко этих двухсот тысяч — вовсе нет! Просто я хочу сам выяснить, в чем именно состоит странность планеты, понимаешь? Давай продолжать наш путь — и, может быть, повезет!

— Хм…

Отозвавшись столь глубокомысленно на слова моего спутника, я впервые задумался, а правильно ли я сделал, составив компанию Медведю. Вдруг он хотел отправиться в свой странный мир в одиночку, чтобы быть первым, а не одним из первых? Может, зря я повис у него на хвосте? Правда, с благими намерениями, собираясь осторожно и тактично оберегать его от опасности, если это потребуется, — ведь, несмотря на самоуверенность, огромные богатства, широкую натуру и широкую спину, Медведь был всего лишь брюхошлепом, то есть довольно беспомощным существом…

И мы продолжали наш путь к протосолнцу, разумно чередуя отдых с вахтами в рубке.

Запредельники не зря оценили свой маршрут в миллион: прошло всего пять дней, а мы уже оказались в опасной близости от системы быстрого протосолнца. Короткая зеленая линия в индикаторе массы начала расти, я позволил ей достигнуть поверхности сферы и вышел из гиперпространства.

Впереди был круг темного неба, а на нем — яркие бело-голубые звезды. Из центра круга сочился тусклый красный свет.

Следующие двенадцать часов Медведь бегал от телескопического экрана до прозрачной стены рубки и обратно, периодически задавая мне один и тот же вконец осточертевший вопрос:

— Ты когда-нибудь раньше уже видел протосолнце?

— Нет, — раз за разом терпеливо отвечал я. — Насколько я знаю, в освоенном космосе нет протосолнц.

— Так может быть, странность системы именно в этом?

— Может быть.

— Би, а вдруг протосолнце прилетело из другой галактики, может, в этом как раз и заключается его необычность?

Я решил подождать с ответом до следующего выныривания из гиперпространства в обычный космос.

А когда мы вынырнули, начисто забыл свой предполагаемый ответ, потому что Медведь внезапно взревел, как один из его тезок в зоопарке:

— Вижу нашу планету!

«Подумаешь, сенсационное зрелище!» — подумал бывалый пилот Беовульф Шеффер.

Я предусмотрительно придержал эту реплику: Медведю необязательно было знать, что мир, за координаты которого он заплатил миллион, пока не производит на меня большого впечатления.

Отсюда планета казалась едва заметной точкой, и протосолнце тоже не выглядело особо внушительным.

Протосолнце — это зародыш звезды, облако разреженного газа и пыли, образованное неспешными водоворотами межзвездных магнитных потоков или действием троянской точки, расположенной в открытом звездном скоплении. Облако может рассеяться или уплотниться в зависимости от гравитационных условий. В базе данных корабельного компьютера я отыскал материал о протосолнцах, но все это были математические выкладки, так как никто и никогда еще не видел протосолнца вблизи.

— Вот она! — Медведь не мог отвести взгляда от крошечной точки за прозрачной стеной. — Совсем рядом!

— Прекрасно. Просто милашка! Теперь нам надо бы…

Не дав мне договорить, мой приятель рванулся к телескопическому экрану. Бели бы путь ему преградил голодный кзин, в его меху наверняка остались бы следы ботинок Медведя.

Пока Медведь упивался зрелищем своей планеты, я провернул кой-какую работенку и вскоре прервал его экстаз будничными словами:

— Медведь, ты не замечал за мной привычки ругаться для пущей выразительности?

— Нет, а что?

— Здесь чертовски высокий уровень радиации. Если бы мы были снаружи, наши скафандры начали бы пропускать радиацию через три дня.

— О’кей, отметь это в досье Секрета. — Медведь мимоходом окрестил свой странный мир, даже не предложив отметить это событие шампанским.

Потом он снова жадно уставился на экран, а я ввел данные в компьютер, не испытывая особого беспокойства. Мы были в безопасности: корпус, изготовленный в «Дженерал Продактс», защитит нас от чего угодно, кроме столкновения с планетой или со звездой.

Вскоре досье странного мира стало заполняться с пугающей скоростью.

— Астероидного кольца не видно, — докладывал Медведь, — плотность метеоров — ноль, насколько я могу судить…

— Может, это потому, что на такой скорости межзвездный газ вытесняет мелкие объекты?

— Одно могу сказать точно, Би, я не зря потратил деньги. Это чертовски занятная система!

— Рад за тебя, но мы давно уже пропустили ленч.

— Ну, иди поешь, а я еще понаблюдаю!

Поняв, что оторвать Медведя от созерцания Секрета будет так же трудно, как молодого папашу от знакомства с первенцем, я отправился обедать в одиночестве.

Когда я вернулся в рубку, Медведь поделился со мной новыми потрясающими впечатлениями:

— Планета кажется отполированной, как бильярдный шар. Следов атмосферы не видно…

— Кратеры есть?

— Нет. Откуда — в системе же нет метеоров!

— Но в окружающем космосе они есть, а на такой скорости…

— Ага! Вот тебе еще одна странность в придачу к повышенной радиации и всему прочему!.

Я обогатил новой странностью досье планеты Секрет и неодобрительно уставился на темно-красное протосолнце, которое злобно пялилось на меня.

Под пристальным враждебным взглядом я провел еще ряд измерений, облучив протосолнце и планету глубинным радаром и сняв температурные показания. То и дело — к вящей радости Медведя — обнаруживались все новые и новые аномалии.

— Теоретически эта звезда еще не должна светиться, она недостаточно плотна, в таком разреженном облаке невозможна реакция синтеза ядер!

— Значит, теории о протосолнцах ошибочны! Чтобы выяснить это, уже стоило сюда прилететь, верно, Би?

— Да, но это еще не все. Согласно показаниям глубинного радара, твоя планета не имеет литосферы. Литосфера стерлась, обнажив магму, которая на холоде затвердела.

— Здорово!

Мне показалось, что Медведь понимает едва ли каждое второе мое предложение, тем не менее он радовался моим словам, как радовался бы папаша похвалам своему дитяти. Его странный мир вел себя более чем странно, а разве не за этим он сюда прилетел?

— Послушай, хоть одна из выявленных нами аномалий стоит того, чтобы платить за предупреждение о ней? — Этим вопросом Медведь все-таки доказывал, что остатки здравого смысла у него все-таки сохранились.

— Пожалуй, радиация… Но она могла бы представлять для нас опасность, только если бы мы летели не на корабле «Дженерал Продактс».

— Запредельники знали, какая фирма строила наш корабль. — Медведь буравил пристальным взглядом огромный темный диск. — Би, что вообще может проникнуть сквозь корпус, сделанный в «Дженерал Продактс»?

— Тяготение, например сила прилива, которая швырнет тебя в нос корабля, если ты подлетишь слишком близко к нейтронной звезде… В этом я убедился на собственной шкуре. Свет, а значит, лазерное излучение. Механический удар, правда, не повредит корпус, но может убить тех, кто находится внутри корабля.

— А вдруг наша планета обитаема? Чем больше я о ней думаю, тем сильнее убеждаюсь, что она откуда-то прилетела. Ничто в нашей Галактике не могло придать ей такую скорость. И потом, она пересекает плоскость Галактики, хотя не должна бы…

— Отлично! И что мы будем делать, если в нас пустят лазерный луч?

— Думаю, мы погибнем, — со свойственным ему изящным юмором отозвался Медведь.

— Хм… Отсюда еще можно уйти в гиперпространство, возможно, имеет смысл так и поступить?

Медведь одарил меня взглядом, похожим на пылающий взгляд протосолнца, и снова вернулся к наблюдениям за Секретом. Больше я тему возвращения не затрагивал.

Но чем ближе мы подходили к системе протосолнца, тем острее я чувствовал жар злобного, огромного красного глаза, и тем сильнее мне становилось не по себе. Я не суеверен, но двадцать лет работы в космосе приучили меня доверять предчувствиям почти так же, как показаниям приборов. И вот теперь мои предчувствия крепли прямо пропорционально приближению таинственной планеты… В конце концов я не выдержал:

— Медведь!

— М-м-м?

— Сделай одолжение.

— Пожалуйста. — Что-то в моем голосе заставило его оторваться от снятия замеров уровня радиации. — Ты что, хочешь сбрить мне бороду? Или тебе нужна моя правая рука? Или Дайана?

— Спасибо, меня устраивает Шеррол. Надень, пожалуйста, скафандр.

— Ты знаешь, что до высадки на планету осталось еще больше полусуток?

— Знаю.

— И ты хочешь, чтобы мы провели все это время в скафандрах?

— Да.

— Хм… Можно поинтересоваться причиной столь разумного предложения?

— Просто я убежденный мазохист, да к тому же с известной долей садизма.

— Би… Ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично.

«Пока что», — добавил я про себя. Протосолнце сверлило меня драконьим красным глазом.

— Ладно, — вздохнул Медведь. — Чего не сделаешь ради друга!

Мы надели скафандры, откинув шлемы назад, это единственная уступка, на которую я согласился, и то не сразу.

Медведь поглядывал на меня с сочувственной озабоченностью: наверное, решил, что я спятил.

— Ты и завтракать собираешься в скафандре? — спросил он, когда я направился к двери рубки.

— Да.

— Тогда, может, на всякий случай наденешь и шлем?

Все-таки не удержался от ехидства!

— Нет, спасибо, не люблю пищевой сироп. Если нас пробьют, я успею его надеть.

— Пробьют? Наш корпус изготовлен в «Дженерал Продактс»!

— Не забывай, запредельники это знали. Но, похоже, они думали, что нас все равно убьют, если мы не получим информации, от которой ты с ходу отказался…

— Что может нас здесь убить?!

— Если бы мы знали, этот мир не был бы для нас Секретом.

Все время, пока я завтракал, Медведь размышлял над моими словами, и как только я вернулся в рубку, сплеча рубанул меня вопросом:

— Когда в последний раз корпус «Дженерал Продактс» пропустил хоть что-то, кроме гравитации или света?

— Я не слышал, чтобы такое случалось.

— Вот именно. Кукольники обещают невероятные деньги в качестве компенсации, если подобное произойдет. Но если что-то все-таки сможет проникнуть через корпус «МБП», скафандры нас все равно не спасут!

— Ты абсолютно прав, — спокойно отозвался я.

— Значит, снимаем скафандры?

— Ни в коем случае! Ты обещал.

Медведь пожал плечами и повернулся к экрану. Мы находились на расстоянии шести часов полета от Секрета и медленно тормозили.

— Кажется, я обнаружил кратер! — возвестил Медведь.

— Да, похоже, ты прав. Только он почти уже сгладился.

— Он достаточно правильной формы, но порядком размытый…

— Наверное, это межзвездная пыль. Тогда почему здесь нет ни атмосферы, ни литосферы? Кроме того, пыль не бывает настолько густой даже на такой скорости.

— Вот тебе еще одна странность! — гордо откликнулся Медведь.

Через полчаса мы обнаружили на планете жизнь. Вернее, ее обнаружил Медведь, и я чуть не выскочил из скафандра от его радостного вопля.

Мне пришлось порядком потрудиться, чтобы разделить его энтузиазм при виде редких голубых пятен на белом фоне — они очень медленно перемещались в единственном секторе планеты. Температура поверхности в этой области соответствовала температуре гелия — 10°К. Протосолнце давало немного тепла, хотя на радиацию не скупилось.

— Это не похоже ни на один из известных мне видов жизни. — То был единственный комплимент, какой я смог отпустить по поводу движущихся голубых амеб.

— Еще бы! — с невыносимым самодовольством отозвался Медведь. — В здешнем мире мы не встретим того, что нам известно! Здесь…

— Медведь, зачем ты сюда прилетел? — Все самые глупые свои вопросы я всегда задаю экспромтом.

Он перестал ласкать взглядом голубые пятна и почти испуганно посмотрел на меня:

— Что ты имеешь в виду?

— Слушай, я все время был с тобой, но так и не понял, зачем тебя сюда принесло. Ты потратил миллион, чтобы добраться до Секрета; потратил бы и два… Ты мог остаться дома с Дайаной или отправиться к Бете Лиры — тоже необычная звезда, к тому же более красивая, чем Секрет. Ты мог бы развлекаться какими хочешь наркотиками в Крэшлендинге или искать снежных демонов на Плато Тумана. Так почему ты полетел именно сюда?

— Потому что моя цель здесь.

— Так что же это за цель?..

Медведь взъерошил волосы и задумчиво откинулся в кресле.

— Би, был такой парень по имени Миллер. Шесть лет назад он поставил на корабле с термоядерным двигателем еще один, гиперскоростной, в расчете на то, что станет заряжать его энергией от первого, и отправился на край вселенной. Наверное, он все еще летит. Он будет лететь вечно, если не столкнется с чем-нибудь. Зачем он это сделал?

— Ну, знаешь, я не психиатр.

— Он хотел, чтобы о нем помнили. Через сто лет после того, как ты умрешь, о тебе будут помнить?

— Несомненно! Идиот, полетевший с Грегори Пелтоном, чтобы приземлиться на планете, которая не стоит и выеденного яйца.

Я ждал яростного взгляда, не менее яростного рева, но Медведь обезоружил меня беспомощной и слегка виноватой улыбкой.

— Ладно, я прилетел сюда из чистого любопытства. Эта звезда через десять лет скроется за пределами изведанного космоса. У нас больше не будет возможности исследовать ее. К тому же…

Что-то в его позе беспокоило меня, и даже очень.

— Прости, что перебиваю, но не мог бы ты пристегнуться к креслу?

— Тебе мало того, что мы напялили скафандры?

— Мало. — И я очень тщательно пристегнулся сам.

— Ладно, как скажешь…

Медведь торопливо последовал моему примеру. Несмотря на свою озабоченность, я едва сдержал смех: ну и забавная же ситуация! Он считает сумасшедшим меня, а я, в свою очередь, его… Хотелось бы все-таки знать, у кого из нас двоих и вправду поехала крыша?

— К тому же — что? — вернул я Медведя к его прерванной фразе.

— К тому же так приятно быть первым, правда? Побывать там, где до тебя никто еще не был, увидеть то, чего раньше никто не видал… Чтобы человек, которому ты представляешься, вспоминал не твою прапрабабку — изобретательницу телепортационных кабин, а твои собственные достиже…

В воздухе возникло легкое колебание, и тотчас же у меня оборвалось дыхание и заложило уши. Не было ни сил, ни времени подумать, что происходит; я со стуком уронил шлем на горловину скафандра и быстро его привинтил. С громкой икотой воздух вырвался из желудка, с громким криком — из легких, вслед за тем жестокий рывок едва не сорвал меня с кресла… Но все-таки не сорвал, жесткая фиксация Бордмана — отличная штука! Вокруг был вакуум, мне в уши словно вгоняли иглы, в легких стояла пугающая пустота, но в мой скафандр вливался холодный воздух — я спасся и буду жить!

Осознав это, я быстро обернулся к Медведю и встретил его полубезумный взгляд.

Он надел шлем, но никак не мог его привинтить. Я с трудом оторвал его руки от шлема и в два счета исправил положение. Прозрачный пластик покрылся изнутри испариной, потом снова сделался прозрачным. На всякий случай я наградил Медведя крепким ударом по плечу, и он вцепился в меня так, словно боялся, что вот-вот упадет в бездонную пропасть… Отлично, мой приятель тоже жив, хотя все еще немного не в себе!

Мне трудно было его за это винить. Даже я, повидавший на своем веку много ужасного и невероятного, еще никогда не видел столь кошмарного зрелища!

Произошло нечто невозможное: корпус нашего корабля превратился в пыль, развеявшуюся в космической пустоте. Осталась рубка с ее негерметичными прозрачными стенами, передо мной светился пульт управления, над пультом завис полумесяц загадочной планеты и звезды, справа от меня — Медведь, полуживой, испуганный, за его спиной звезды, позади меня кухонный робот и склад провизии, шасси, плавник-радиатор и — снова звезды. От «МБП» остался один скелет!

В рекордно короткое время уложив в голове сей невиданный факт, я встряхнулся и включил шлемофон… Но не сразу придумал, что мне сказать моему спутнику. Не говорить же ему: «У нашего корабля пропал корпус, ты тоже это заметил?».

— Ты в порядке? — наконец спросил я.

— Да-а…

— Отлично.

Я обернулся к пульту управления и принялся воскрешать термоядерный двигатель. По-моему, кроме корпуса, с корабля ничего существенно важного не улетело. То, что крепилось к корпусу, крепилось и к другим предметам.

— Что ты делаешь, Би? — все еще отчаянно дрожащим голосом поинтересовался Медведь.

— Хочу вытащить нас отсюда. Конечно, ситуация аховая, но…

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем нам улетать?

Ясно! Все-таки спятил он, а не я! Брюхошлепы от природы хрупкие существа.

Я включил двигатель на самую малую мощность, отключил гравитационный тормоз и только потом повернулся к Медведю.

— Послушай, — как можно мягче произнес я. — У нашего корабля пропал корпус. Его нет! Он испарился, ты видишь?

— Да, я заметил. Но то, что осталось от корабля, по-прежнему мое?

— Да, конечно.

— Тогда я хочу приземлиться. Сумеешь меня отговорить?

Нет, все-таки он не спятил. Но и не шутил. Он был абсолютно серьезным.

— Шасси исправны, — продолжал Медведь. — Скафандры будут защищать нас от радиации в течение трех дней. Мы можем приземлиться, а через двенадцать часов тронемся обратно.

— Ты шутишь? — с последней надеждой спросил я.

— Нет. Мы добирались сюда два месяца. Если я сейчас поверну назад, то буду чувствовать себя полным идиотом. А ты?

— Я тоже. Но ты посадишь корабль только через мой труп.

— Ну хорошо, — теперь уже он говорил со мной мягко, как с больным ребенком. — Корпус рассыпался в порошок и разлетелся по ветру, и я отсужу у «Дженерал Продактс» все задние ноги, как только вернусь домой. Но ты можешь объяснить, почему он рассыпался?

— Нет.

— Тогда почему ты считаешь, что нам может что-то угрожать?

— Стало быть, садимся на эту планету и — МБП? В смысле — может быть, повезет?

— Ну да.

— Медведь… — после очень долгого молчания произнес я. — Ты учился на курсах пилотов?

— Разумеется.

— Вам читали лекции по теории ошибок?

— Кажется, нет. Небольшой курс истории космоплавания мы прошли…

— Значит, ты помнишь, что в первых полетах использовалось химическое горючее и что первый корабль, запущенный к астероидам, строился на окололунной орбите.

— И?

— Просто хочу напомнить тебе кое-какие подробности. На этом корабле летели трое. Когда их запустили, они облетели вокруг Земли по орбите, которая находилась внутри лунной, потом вышли за Лунную орбиту и легли на свой курс. Через тридцать часов после запуска они заметили, что иллюминаторы делаются мутными. Концентрация пыли вокруг корабля была так велика, что частицы пыли царапали кварц. Двое астронавтов хотели продолжать полет, ориентируясь по приборам, и выполнить задание. Но командир велел запустить ракеты и остановиться. Не забывай, что материалы в те дни не отличались особой прочностью, по сравнению с современными, а техника, которой пользовались астронавты, не была как следует испытана. Они остановили корабль на окололунной орбите в двухстах тридцати тысячах миль от Луны, связались с базой и доложили о том, что происходит.

— Как тебе удается помнить такие мелочи?

— Эти истории крепко-накрепко вдалбливали нам в головы, подкрепляя их примерами из жизни. Некоторые случаи мы потом опробовали на своей шкуре… Знаешь, неплохо запоминается!

— Давай дальше.

— Астронавты сообщили, что у них затуманиваются окна. Сначала решили, что это просто пыль, но потом кто-то вдруг понял, что корабль прошел через одну из троянских точек Луны. Если бы корабль не остановили, он потерпел бы крушение. Пыль разорвала бы его на части! Мораль моего рассказа такова: все, чего ты не понимаешь, опасно, пока ты его не понимаешь.

— Параноидальная идея.

— Для брюхошлепа — да. Дружище, ты живешь на планете, приспособленной к тебе настолько, что ты считаешь вселенную уютной, как раковина улитки. Твой дом — это планета, где жители воруют друг у друга кошельки и гоняют по раздолбанному шоссе на допотопных машинах, чтобы восполнить недостаток адреналина в крови. Но я зачастую получал солидную порцию этого вещества безо всяких усилий с моей стороны — вспомни хотя бы приключение с нейтронной звездой! Я не хвастаюсь, а просто хочу тебе напомнить, что погиб бы, если бы вовремя не понял, какая сила на меня воздействует.

— Так ты считаешь, что все брюхошлепы — тепличные цветочки и дураки?

— Нет, Медведь. Просто им недостает параноидальных настроений. Короче, я приземлюсь, если только ты мне объяснишь, почему наш корпус рассыпался в пыль.

Медведь скрестил на груди руки и уставился в пустоту. Я ждал.

— Мы сумеем добраться до дома? — наконец спросил он.

— Не знаю. Гиперскоростной двигатель работает, гравитационный тормоз, когда потребуется, погасит скорость. Воздуха в баллонах завались, пищевой сироп тоже имеется. Теоретически сумеем.

— О’кей. Тогда поехали домой. Только учти, Би, если бы я был один, то обязательно приземлился бы — и черт с ним, с корпусом!

Не дожидаясь, пока Медведь передумает, я повернул. Не буду длинно расписывать тяготы и опасности обратного пути, скажу коротко: в конце концов я посадил-таки все, что осталось от нашего корабля, на самой ближней обитаемой планете — Джинксе.

За сутки до этого у нас с Медведем состоялся исторический разговор, который начал я:

— Медведь, из нашего лексикона пропало одно слово…

Он оторвал глаза от экрана читающего устройства. Без него мы точно не выдержали бы обратного перелета!

— Больше, чем одно, — ответил он. — Мы все время молчим.

— Нет, одно! Просто ты так боишься произнести это слово, что совсем ничего не говоришь.

— Что же это за слово?

— «Трус».

Медведь, нахмурившись, выключил читающий аппарат.

— Я не говорил этого, ты сам сказал, верно?

— Верно… Но ты так думал.

— Нет, я думал эвфемизмами вроде «излишняя осторожность» или «нежелание рисковать жизнью». Но раз уж об этом зашла речь, объясни, почему ты не захотел приземляться?

— Испугался.

Я подождал, пока он переварит мой ответ, и продолжал:

— Люди, которые меня учили, допускали, что в определенных обстоятельствах я могу испугаться. И при всем моем уважении к тебе, Медведь, хочу напомнить: меня готовили к космическим полетам серьезнее, чем тебя. Мне кажется, твое упорное желание приземлиться было скорее результатом невежества, чем храбрости.

— А мне кажется, что с нами ничего не случилось бы, если бы мы приземлились! Но, боюсь, мы никогда уже этого не узнаем — так что без толку спорить?

Весь остаток полета прошел в молчании.

Молчание висело меж нами и тогда, когда, опустившись на Джинкс (к счастью, это произошло поздно вечером, что позволило нам избежать нездоровой сенсации), мы покинули скелет «МБП» и зашагали к телепортационной кабине.

Только в двух шагах от кабины я все-таки заговорил:

— Куда теперь, Медведь?

— Я — в офис кукольников, на Джинксе еще существует такой. Получу у них деньги за корпус и куплю на компенсацию новый корабль. Если хочешь, могу подбросить тебя на Гудвилл или еще куда-нибудь…

— А ты-то сам куда?

— Полечу обратно к Секрету.

Я ожидал такого ответа и ничуть ему не удивился. Иногда я бываю неплохим пророком, но радости при этом, как правило, не испытываю.

— Понятно… А я для этого полета тебе не нужен?

— При всем моем уважении к тебе, Би, — нет. На сей раз я намерен приземлиться, что бы там ни случилось с корпусом. Ты ведь будешь чувствовать себя идиотом, если погибнешь при этом, верно?

— Из-за твоей дурацкой планеты я пережил такое, что буду чувствовать себя полным идиотом, если ты покоришь ее без меня.

У Медведя был очень несчастный вид! Он набрал в легкие воздуха, собираясь ответить, что ему не нужен такой трусливый напарник, как разбейнос Беовульф Шеффер… Это был один из тех редких случаев, когда я перебил собеседника вовремя.

— Подожди, ничего сейчас не говори! Давай сначала навестим бывших хозяев «Дженерал Продактс», а после все обсудим, идет?

Медведь кивнул, с облегчением откладывая неприятный разговор. Все свои неизрасходованные эмоции он выплеснул в офисе кукольников, едва переступив через порог:

— У меня испарился корпус вашего производства! Это черт знает что такое!

— Прошу прощения? — приятным контральто удивился кукольник, в кабинет которого мы ворвались.

— Меня зовут Грегори Пелтон. Двенадцать лет назад я купил у «Дженерал Продактс» корпус модели номер два. И вот — он разрушился, испарился, исчез!.. С кем я могу обсудить размер компенсации? Если хотите, можете осмотреть то, что осталось от моего корабля, его остатки покоятся сейчас на космодроме Джерси, блок «а»!

Две питоньи головы долгое время тупо смотрели на нас.

— Сделайте милость, расскажите о случившемся подробнее, — в конце концов взмолился кукольник.

Медведь сделал милость. Он говорил с жаром, используя образные выражения, и я получил огромное удовольствие, слушая его. Кукольник, пока мой компаньон изливал на него свое красноречие, успел связаться с портом Джерси и рассмотреть в деталях скелет «МБП». Когда Медведь умолк, кукольник учащенно моргал.

— Все это очень серьезно, — дрожащим голосом проговорил он. — Я не пытаюсь оправдываться, но поймите — это вполне естественная ошибка. Мы никак не могли предположить, что в Галактике имеется антиматерия, тем более в таком количестве!

Он едва не рыдал.

Зато громовой голос Медведя вдруг упал до жалкого шепота:

— Антиматерия?

— Ну да. Конечно, мы выплатим вам компенсацию, но… Но вы должны были сразу понять, в какой системе вы оказались. Просто чудо, что в этом рейсе никто не пострадал! Межзвездный газ, то есть нормальная материя, отполировал поверхность планеты микроскопическими взрывами, поднял температуру протосолнца выше всех разумных ожиданий и создал соответствующий ей уровень радиации. Неужели вас это не насторожило? Вы знали, что система прилетела из-за пределов Галактики. Людям свойственно любопытство, ведь так?

— Так… — Я с трудом расслышал голос Медведя, хотя стоял рядом с ним.

— Корпус, изготовленный «Дженерал Продактс», — это искусственно полученная молекула, связи между атомами которой усилены с помощью небольшой энергетической установки. Эти связи устойчивы к различным воздействиям: к ударам, к повышению температуры, однако когда определенное количество атомов исчезает в результате аннигиляции, молекула мгновенно распадается, что в данном случае и произошло…

Медведь тупо кивнул.

— Позвольте, но… Как вы представились? Грегори Пелтон? Разве не вы сейчас владеете «Дженерал Продактс»? Тогда зачем я вам все это объясняю, вы ведь не хуже моего должны разбираться в строении оболочек кораблей нашей бывшей фирмы…

Медведь судорожно глотнул и опрометью бросился вон из комнаты. Я последовал за ним, еще успев услышать рыдающий возглас кукольника:

— Какое счастье, что вы не попытались приземлиться на антипланете!

Всю дорогу до космопорта Медведь проделал быстрым шагом, презрев телепортационные кабины и все другие виды транспорта, и только перед самым входом в космопорт остановился и посмотрел мне в глаза. Мне кажется, для этого ему пришлось собрать в кулак всю свою волю.

На то, чтобы заговорить, воли уже не хватило, пришлось мне ему помочь.

— Ага! — со свойственным мне великодушием воскликнул я. — Ага! Все-таки я был прав! Если бы мы приземлились в твоем странном мире, то превратились бы в свет. Все-таки старина Беовульф Шеффер правильно тебя остановил!

— Ты меня остановил. — Он слабо улыбнулся.

— Да-да, а сколько раз мне пришлось повторить: «Не приближайся к этой чудовищной планете! Это будет стоить тебе жизни!» В следующий раз будешь слушать советы доброго старого Би?

— Ладно, сукин ты сын. Ты спас мне жизнь!

— Вот-вот… То, чего не понимаешь, опасно — это тебе нужно вынести из нашего сумасшедшего рейса, — кроме того, что сию мудрость преподнес тебе именно я.

Медведь молча пожал мне руку. Если бы все этим и закончилось — но нет! Упрямый брюхошлеп снова летит к своей планете. Он сделал флаг размером два на два фута, с символикой Объединенных Наций, на проволочной рамке, так что кажется, будто флаг развевается на ветру. В древко поместил твердотопливную ракету и собирается сбросить флаг на антиматериальную планету с большой высоты, с самой большой, на которую я его уговорю… Потому что я тоже лечу с Медведем. Я вооружился трехмерной телекамерой и заключил контракт с одной из крупнейших телекомпаний в изведанном космосе, чтобы осчастливить ее репортажем о фейерверке при соприкосновении флага с антиматерией. На этот раз у меня есть действительно разумный повод для того, чтобы туда лететь!

В ГЛУБИНЕ ДУШИ[17].

Я не мог решить, как назвать это произведение искусства — картиной, скульптурой, овощным рагу, — но оно стало лауреатом в секции изобразительного искусства на выставке, организованной Институтом Знаний планеты Джинкс.

«Странно все-таки устроены органы зрения у кдальтино». Мои глаза отчаянно заслезились уже после полуминутного разглядывания «Сверхсветового космоса». Чем дольше я смотрел на этот шедевр, тем меньше видел. Возможно, замысел художника состоял как раз в том, чтобы его картина расплывалась перед глазами, — эта мысль пришла мне в голову именно тогда, когда на моей руке повыше локтя осторожно сомкнулись зубастые челюсти. Я подпрыгнул на целый фут.

— Беовульф Шеффер, какой же вы расточительный! — прозвучало нежное, волнующее контральто.

С такими голосовыми данными можно сделать состояние в секс-бизнесе. Определенно этот голос мне знаком. Я обернулся.

Кукольник отпустил мою руку и светским тоном осведомился:

— Что вы думаете о «Сверхсветовом космосе»?

— От него чертовски болят глаза.

— Разумеется. Кдальтино не видят ничего, кроме радиоволн. «Сверхсветовой космос» нужно не рассматривать, а ощупывать… Проведите по картине языком!

— Языком? Н-нет, спасибо.

Я коснулся картины рукой. Бели хотите знать, что я почувствовал, садитесь на корабль и летите на Джинкс — картина до сих пор там. Категорически отказываюсь описывать свои ощущения.

Кукольник с сомнением склонил левую голову набок.

— Я уверен, что ваш язык гораздо чувствительнее, чем ваши пальцы. Ну же, получите настоящее удовольствие он этого шедевра! На нас никто не смотрит.

— Не будем об этом. Знаете, ваш голос очень напоминает мне голос одного знакомого — президента филиала «Дженерал Продактс» на Гудвилле.

— Неудивительно. Мы с ним обучались английскому языку у одной и той же преподавательницы. Кстати, он передал мне ваше досье, Беовульф Шеффер. Я президент филиала «Дженерал Продактс» на Джинксе, что вы, без сомнения, уже определили по форме моей гривы.

В гривах я как раз не силен. Чтобы различать прически кукольников, нужно самому быть кукольником… Или, по крайней мере, талантливым парикмахером. Не желая расписываться в своем невежестве, я небрежно спросил:

— И в этом досье написано, что я расточителен?

— Об этом я мог бы догадаться и сам, ведь билет на эту выставку стоит немалых денег. А в досье указано, что за последние четыре года вы потратили более миллиона.

— Зато сколько удовольствия получил взамен!

— Да-да, конечно. Но, похоже, скоро вы опять залезете в долги. Может, напишете что-нибудь для нашей фирмы? Я был в восторге от вашей статьи о нейтронной звезде ВУ8-1. «Утыканное иглами дно гравитационного колодца…», «Голубой звездный свет падал на меня, как мелкий град…» Очень, очень мило!

— Спасибо. Мне за это хорошо заплатили, но все-таки я не писатель, а пилот…

— Значит, для нас обоих большая удача, что мы встретились. Вам не нужна работа, Беовульф Шеффер?

Это был провокационный вопрос… В прошлый раз, когда я согласился выполнить работу для кукольника, то едва не погиб. Правда, большой обиды на президента филиала «Дженерал Продактс» за то, что тот втравил меня в кошмарную историю с нейтронной звездой, не было, в конечном итоге я неплохо на ней заработал, но позволить кукольникам еще раз беспардонно воспользоваться мной…

— Вы, наверное, решили, что нашли пилота со склонностью к суициду, готового в любой миг пожертвовать жизнью ради вашего бизнеса? — Я снова вернулся к созерцанию убийственной для зрения картины.

— Вовсе нет. Обещаете, что все, рассказанное сейчас мной, останется между нами?

— Даю слово.

В какой уже раз попадаюсь на удочку собственного любопытства!

— Пойдемте. — Кукольник танцующей походкой направился к телепортационной кабине.

Несколько неприятных мгновений — и мы очутились в одной из вакуумных областей Джинкса, где сейчас царила глубокая ночь. В небе ослепительно горела яркая точка Сириуса В, заливавшего гористый ландшафт холодным голубым светом, но я не нашел на небе Байнари — огромный оранжевый спутник Джинкса. Значит, мы на внешней стороне планеты. А потом я забыл и про Сириус, и про Байнари, уставившись на то, что висело над нами.

Это была модель межзвездного корабля номер четыре, выпускаемая «Дженерал Продактс», — прозрачная сфера в тысячу с лишним футов диаметром. Большего корабля в Галактике просто нет. Только богатое государство может приобрести подобный корабль, и, как правило, их используют для колонизации отдаленных планет.

Но этот корабль явно предназначался для других целей: снизу было видно, что его брюхо битком набито приборами. Наша телепортационная кабина находилась между лапами шасси, как мышь между лапами совы, от двери кабины к люку корабля сквозь вакуум вел туннель.

— Что, «Дженерал Продактс» начал самостоятельно заниматься оснащением кораблей? — полюбопытствовал я.

— Мы думали об этом… Но столкнулись с определенными трудностями.

Хм, странно, что кукольники не загорались подобной идеей раньше! «Дженерал Продактс» выпускала девяносто пять процентов корпусов для космических кораблей, потому что никто, кроме кукольников, не владел секретом непроницаемых обшивок. Однако почти все внутреннее оборудование «Дженерал Продактс» была вынуждена закупать у земных фирм, и, конечно, подобное положение вещей рано или поздно перестало устраивать руководство этой огромной компании. Так же как землян давным-давно беспокоила монополия «Дженерал Продактс» на корпуса космических кораблей.

Значит, кукольники решили выпускать полностью готовые к эксплуатации корабли, так-так…

Но то, что я увидел, нельзя было назвать хорошим началом. Помещение для экипажа, груза или пассажиров занимало всего несколько кубических ярдов, а все остальное пространство огромного корабля загромождали разные приборы — из них мне были знакомы не больше половины.

— Нелегко вам будет продать эту «четверку», — поделился я своими соображениями. — Если покупатель будет покрупнее малютки джоклера с Висанды, здешние помещения станут жать ему в плечах.

— Верно. Вы заметили что-нибудь еще?

— Ну…

Кроме тесно забивших «четверку» машин я заметил только одно: к жизненно важным узлам корабля не было никаких проходов. Значит, ремонт в полете не предусматривался… Дно корабля пронизывали огромные трубы четырех термоядерных двигателей, но реактивных поворотных двигателей не было — очевидно, внутри находился гигантский гироскоп.

— Похоже, что это все — гиперскоростные двигатели, — выдал я наконец авторитетное заключение специалиста.

— Когда-то вы работали в компании «Накамура Лайнз», занятой пассажирскими перевозками, — певучим контральто отозвался кукольник. — Скажите, сколько занимает полет с Джинкса на Гудвилл?

— Если в рейсе не возникнет никаких проблем, то двенадцать суток.

Ровно столько, сколько требуется, чтобы выяснить, какая из пассажирок самая хорошенькая, а пока ты это выясняешь, автопилот выполняет за тебя всю работу, разве что фуражку не надевает. Я не удержался от ностальгического вздоха, вспомнив свою службу в «Никамура Лайнз».

Кукольник разом излечил меня от ностальгии, будничным тоном заявив:

— От Сириуса до Проциона четыре световых года. Наш корабль покроет это расстояние за пять минут.

— Что?! Вы сошли с ума!

— Нет.

Да ведь это почти световой год в минуту! Несколько секунд я насиловал свое воображение, пытаясь представить себе такую скорость… Наконец представил, и у меня отвалилась челюсть: передо мной настежь распахнулась вся Галактика!

В самом деле — что мы знали о вселенной до сих пор? Ничего, кроме того, что сумели увидеть в крошечном освоенном нами районе. А с таким кораблем!..

— Вы шутите, правда? — жалобно воззвал я к своему двухголовому спутнику.

До сих пор кукольникам отказывали в чувстве юмора, но кто знает…

— Я не шучу. — Мои слова, похоже, оскорбили президента филиала «Дженерал Продактс». — Нам сейчас не до шуток! Корабль обошелся компании в семь миллиардов, не считая нескольких столетий, ушедших на его разработку, но, как видите, внутреннее оснащение занимает слишком много места. Никто не станет покупать у нас корабль, способный взять на борт только одного человека!

Н-да, и даже одному человеку здесь было бы не разгуляться. Я никогда не страдал клаустрофобией, но отправиться к Проциону в такой тесной комнатушке не захотел бы.

— Это комната отдыха, — пояснил кукольник, Видя, что я осматриваюсь по сторонам. — Мы решили, что пилот оборудует ее самостоятельно.

— Почему?

— Скоро поймете.

Кукольник принялся мерить шагами тесное пустое помещение, а я, присев у стены на корточки, наблюдал за ним. Мне нравится смотреть, как ходят кукольники. Даже на Джинксе, где притяжение в полтора раза больше, чем на моей родной планете, их тела, похожие на тела оленей, кажутся невесомыми. Кукольник небрежно переступал крохотными копытцами.

— Надеюсь, вы уже поняли, что нашей фирме удалось создать нечто совершенно уникальное? — спросил он.

Я молча поаплодировал.

— Всю обитаемую часть Галактики из конца в конец корабль преодолеет за полтора часа. Прибавим шесть часов на взлет и шесть на посадку, предположим, что у места назначения не будет транспортных пробок… Что мы получим?

— Мы получим доказательство сверхвысокого интеллекта цивилизации, к которой вы имеете счастье принадлежать.

Кукольник не обрадовался грубой лести.

— Мы получим корабль стоимостью в семь миллиардов звезд, способный невиданно быстро доставить в любое обитаемое место Галактики всего-навсего одного человека и ни единой тонны груза! — с горечью воскликнул он глубоким контральто.

Мне показалось, или в этом контральто действительно зазвучали слезы?

— А если использовать ваш корабль в исследовательских целях? — сочувственно предложил я.

— Кукольники не видят смысла в абстрактном знании, — гордо отрезал мой собеседник.

Это надо было понимать так, что кукольник ни за что не станет рисковать своей драгоценной жизнью и не полетит в исследовательскую экспедицию, а значит, результаты исследований достанутся той цивилизации, подданным которой будет нанятый кукольниками пилот.

— Нет, Шеффер, нам нужны деньги и специалисты, которые сумеют создать пусть не такой быстрый, зато не такой громоздкий аппарат. Фирма «Дженерал Продактс» совершила прорыв в невозможное, но мы не желаем тратить деньги на то, что не принесет компании доходов. Нам потребуются лучшие умы других разумных цивилизаций и, конечно, огромные капиталовложения. Мы хотим привлечь к себе внимание, Беовульф Шеффер!

— Вы предлагаете мне рекламный полет? — наконец сообразил я.

Дайте время — и рано или поздно я все соображу… Вот только иногда бывает уже слишком поздно, особенно когда я имею дело с кукольниками.

— Именно. Мы хотим отправить вас к центру Галактики.

— Ничего себе прогулочка! И сколько времени это займет?

— Приблизительно двадцать пять дней туда и столько же обратно. Если вы не согласны…

— Нет-нет, этого я не говорил! Но почему вы решили пригласить именно меня?

— Мы хотим, чтобы пилот написал о своем путешествии, написал ярко и красочно. У меня есть адреса и фамилии нескольких пишущих пилотов, но те из них, к кому мы уже обращались, наотрез отказались от нашего предложения. Они считают, что писать, сидя на земле, гораздо спокойнее, чем испытывать новые корабли. Я с ними полностью согласен.

— Я тоже.

— Значит, вы не полетите?

— Хм… Все зависит от того, сколько вы мне предложите за этот сумасшедший полет.

— Сто тысяч звезд и пятьдесят тысяч за рассказ плюс та сумма, за которую вы его продадите.

— Согласен.

Возможно, мне не следовало так быстро соглашаться, но на моем счету оставалось всего две сотни звезд, к тому же я чертовски боялся, как бы мой новый босс не выяснил, что статью о нейтронной звезде написал вовсе не я.

Меня утешало то, что после успешного завершения полета я буду нарасхват во всех летных компаниях и заработаю в сто раз больше предложенного кукольником вознаграждения. Еще бы! «На наших линиях работает Беовульф Шеффер, первый в мире пилот, побывавший в центре Галактики!» — ведь это шедевр рекламы для любой транспортной компании! И золотой дождь для самого Беовульфа Шеффера, парня, которого я давно и нежно люблю.

Но было еще кое-что, заставившее меня не задумываясь принять предложение кукольника.

Центр Галактики!

На своем первом корабле мне пришлось бы лететь туда триста лет, не считая остановок для заправки топливом и пополнения запасов провизии. А теперь каких-то три недели — и я увижу сердце Галактики, спрятанное среди разреженного газа и космической пыли. Какой пилот смог бы устоять против подобного искушения?

«Более благоразумный», — говорил я себе, вспоминая тех, кто уже отказался от этого рейса, предпочтя писательское кресло пилотскому. И… продолжал готовиться к полету.

Жизненное пространство моего нового корабля, который я окрестил «Счастливый Случай», оборудовали за две недели. По моей просьбе полностью закрасили стены синим цветом в комнате отдыха и оставили прозрачными в зале управления. К тому времени, когда все было готово, я успел запастись видеокассетами и другими развлечениями, которые помогают человеку, на семь недель запертому в помещении чуть более просторном, чем чулан, не сойти с ума.

В последний день перед вылетом мы с кукольником обсудили окончательный вариант контракта. Четыре месяца на то, чтобы достичь центра Галактики и вернуться обратно. Наружные камеры будут работать непрерывно, их нельзя отключать. Если корабль получит механические повреждения, я могу вернуться, не долетев до цели, в противном же случае за прерванный полет предусматривался огромный штраф. Копию контракта я оставил у моего адвоката.

Наступил день отлета, о котором я могу сказать только одно: то был очень шумный день! Кукольник всячески старался привлечь к полету внимание прессы, и, надо отдать ему должное, своей цели он достиг. Несколько раз мне казалось, что отважный пилот Беовульф Шеффер погибнет смертью храбрых еще до взлета — разорванный на куски репортерами с нескольких десятков планет. О том, что ожидает меня при возвращении, просто страшно было подумать! Поэтому думать об этом я не стал и, пинком сбросив с трапа журналиста-кдальтино, который, похоже, вознамерился лететь вместе со мной к центру Галактики, торопливо задраил люк.

В течение двенадцати часов корабль продвигался вперед только на термоядерных двигателях. Не стоит нырять в гиперпространство в близком соседстве с центром тяготения, особенно в экспериментальном полете. Пилоты, осмеливающиеся так поступать, обычно не доживают до пенсии. Поэтому только через двенадцать часов из обычного космоса я перешел в гиперпространство… И то, что меня там поджидало, восторга не вызвало.

Когда ты находишься в гиперпространстве, то, как правило, не только ничего не видишь, а просто забываешь, что там можно что-то увидеть. Постепенно человек к этому привыкает — разумеется, если не сходит с ума; но мне, бывалому пилоту Беовульфу Шефферу, сумасшествие не угрожало. Я провел в космосе тысячи часов, за моей спиной было как минимум пятьсот полетов…

Вот только ни в одном из этих полетов корабельный индикатор массы не вел себя так по-хамски.

Индикатор массы — это большая прозрачная сфера, из центра которой расходятся в стороны голубые линии. Направление линии соответствует направлению на звезду, длина линии соответствует массе звезды. К сожалению, при всей своей точности и надежности индикатором массы обязательно должно управлять разумное существо, встроить его в автопилот невозможно. Во всяком случае, при нынешнем уровне развития космоплавания.

И вот данный чудо-прибор ясно показывал мне, что «Счастливый Случай» летит прямиком на звезду. Стоило свернуть в сторону — как я тут же заметил, что еще одна линия, направленная на меня, удлинилась до опасных размеров. Снова свернул — но только для того, чтобы прямо по курсу увидеть голубого карлика. Обливаясь холодным потом, я избежал столкновения с ним чуть ли не в самый последний момент, но не успел открыть рот, чтобы выругаться, как ко мне потянулась длинная размытая линия — сверхновая…

Попытаюсь вам объяснить, на что была похожа заварушка, в которую я попал.

Представьте себе скоростную автостраду на Земле. Вы, наверное, видели их из космоса — сплетения изгибающихся бетонных лент. Сейчас они стоят пустые и заброшенные: какие-то из них разрушены, какие-то застроены; новые, с резиновым покрытием, используются под дорожки для верховой езды. Вспомните по старым фильмам, как такая автострада выглядела утром в будний день, скажем, в конце двадцатого века — сплошной поток неуклюжих наземных машин. Отлично! А теперь возьмем все машины и отключим у них тормоза, сделав так, чтобы все они двигались с разной скоростью где-то порядка шестидесяти — семидесяти миль в час. Заодно испортим у всех машин акселераторы: скорость, которую водители считали максимальной, теперь является минимальной, и наоборот.

В результате на дороге — паника и неразбериха, женщины визжат, самые нервные личности теряют сознание от страха…

Милая картинка, не правда ли? А теперь, так сказать, на сладкое, вообразите, что вы сидите в одной из машин, где окна и лобовое стекло закрашены черным, в вашем распоряжении радар. Ваша задача — ни с кем не столкнуться.

Вот в такое положение я и попал.

Поначалу все было не так уж страшно. Звезды летели на меня, я уклонялся. Благодаря моему опыту мне на глаз удавалось определить массу звезды и расстояние до нее. Однако, летая на кораблях компании «Накамура Лайнз», я обычно смотрел на индикатор массы четыре-пять раз в сутки, а здесь не мог отвернуться от него даже на пол минуты.

Через три часа такой остросюжетной жизни я сдался.

— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс», «Счастливый Случай» вызывает…

— Беовульф Шеффер?

— Я вам никогда не говорил, что у вас очень красивый, прямо-таки обольстительный голос?

— Нет. С вами все в порядке?

— Боюсь, что нет.

— Какие-то проблемы?

— Да, и очень большие. А если честно, я возвращаюсь.

После недолгой паузы последовал краткий вопрос:

— Почему?

— Я не могу все время лавировать между звезд. Рано или поздно замешкаюсь и врежусь в звезду. Ваш корабль летит слишком быстро.

— Да. В следующий раз нужно будет сконструировать менее быстроходный.

— Насчет следующего раза вы поговорите уже с другим пилотом, что же касается меня — я поворачиваю обратно. Следить все время за индикатором массы еще хуже, чем полчаса кряду любоваться «Сверхсветовым космосом»! Мне в глаза словно песку насыпали, я весь разбит и чувствую себя ужасней, чем после путешествия к нейтронной звезде. Короче, встретимся на Джинксе!

— Вы хорошо помните ваш контракт?

— А что такое?

— Вы можете вернуться лишь в том случае, если корабль получит механические повреждения. Иначе придется платить неустойку, вдвое превосходящую обещанное вам вознаграждение.

— Механические повреждения? — переспросил я. — Где-то на корабле есть ящик с инструментами. Погодите минутку, сейчас возьму молоток…

— Я не сказал об этом раньше, потому что не хотел зря трепать вам нервы, Беовульф Шеффер, но в корабле установлены две видеокамеры. — И как это я мог назвать голос кукольника красивым и обольстительным? Даже скрип ножа по тарелке доставил бы большее удовольствие! — «Дженерал Продактс» всего-навсего хотел получить рекламный фильм, но если вы пустите в дело молоток…

— Понятно. Ответьте, пожалуйста, на один вопрос: когда президент филиала компании на Гудвилле передавал вам мое досье, он не говорил, что я располагаю кое-какими сведениями о мире кукольников?

— Говорил. Он сообщил, что заплатил вам миллион за молчание и что у него имеется запись вашего соглашения.

— Ясно.

Так вот почему выбор пал на Беовульфа Шеффера, известного и талантливого писателя! Кретин, когда же ты наконец научишься не поскальзываться дважды на одной и той же банановой кожуре?

— Мое путешествие продлится дольше, чем я рассчитывал.

— За каждый просроченный день, согласно нашему договору, вы заплатите штраф: две тысячи за день.

— Забудьте все мои комплименты насчет вашего голоска. Даже у охрипшего мартовского кота артикуляция лучше, чем у вас! — С этими словами я дал отбой и продолжил полет.

Каждый час я выходил из гиперпространства в обычный космос, чтобы дать себе несколько минут отдыха и торопливо проглотить чашку кофе. Я делал также десятиминутный перерыв на обед и семичасовой — на сон. Шестнадцать часов отнимало бдение у пульта, а восемь — шли на восстановление сил. Признавать поражение не хотелось.

К концу второго дня я понял, что не уложусь в четыре месяца. Хотя бы шесть… Уплатив сто двадцать тысяч штрафа, я останусь почти ни с чем. И поделом: нечего связываться с кукольниками!

Вокруг «Счастливый Случай» плескалось море звезд. Они заглядывали в кабину сквозь пол, светили в щели между приборами. Под ногами, излучая призрачное белое сияние, проходил Млечный Путь. Звезд становилось все больше. Чем ближе к центру, тем гуще будут их скопления, и в конце концов я обязательно врежусь в какую-нибудь из них…

— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс»!

Певучий голос ответил незамедлительно:

— Беовульф Шеффер?

— Да, радость моя, это я! Я тут кое-что придумал. Вы не могли бы…

— Вы уже достигли центра Галактики, Беовульф Шеффер?

— Конечно, нет! Я рад уже тому, что все еще жив, и…

— В таком случае, что вынуждает вас обращаться ко мне столь фамильярно?

— Радость моя, пришло время взаимных объяснений! Вы хотите вступить на тропу войны или предпочитаете получить свой уникальный корабль обратно?

После недолгого молчания последовал настороженный ответ:

— Говорите.

— Я могу попасть в центр Галактики только в том случае, если влечу в один из промежутков между ее рукавами. Или — я немедленно поворачиваю назад, наплевав на все неустойки! Я не самоубийца, моя радость. Любите ли вы меня настолько, чтобы вычислить, где кончается наш рукав?

— Я свяжусь с Институтом Знаний. Ждите.

Я не успел поцеловать гиперфон — кукольник дал отбой.

Через пять часов меня разбудил сигнал. На этот раз говорил не президент, а какой-то мелкий клерк «Дженерал Продактс». Вчера, смертельно усталый и в очередной раз обманутый очаровательным голоском президента, я назвал его «моя радость» и, наверное, оскорбил тем самым его чувства. Пол кукольника — одна из его маленьких тайн, его невозможно распознать даже по гриве.

Служащий «Дженерал Продактс» сообщил мне направление и расстояние до ближайшего промежутка между звездами, и с того момента мои дела пошли не в пример лучше. Теперь я мог смотреть на индикатор массы не чаще, чем раз в десять минут, а потом и вовсе забыл о жестком режиме первых кошмарных дней.

Восемь часов в сутки я спал, в течение оставшихся шестнадцати — пропарывал гиперпространство и все дальше продвигался к центру Галактики по своеобразному коридору. За три недели удалось преодолеть расстояние не меньше семнадцати тысяч световых лет…

А к исходу трех недель коридор закончился и передо мной возникло безликое скопище звезд, за которым виднелись темные пылевые облака. До центра Галактики оставалось еще тринадцать тысяч световых лет.

Я сделал несколько снимков в обычном космосе и снова нырнул в гиперпространство.

На четвертый день полета я не спеша закончил ленч и опустил глаза на прозрачный пол. Некоторое время я сидел, уставясь себе под ноги, потом, не поднимая взгляда, потянулся к гиперфону.

— Беовульф Шеффер?

— Нет, Альберт Эйнштейн. Перед вылетом я спрятался, но теперь решил сдаться за вознаграждение.

— Сообщение ложных сведений является прямым нарушением условий контракта.

Если у меня и оставались какие-то сомнения насчет чувства юмора кукольников, теперь они полностью развеялись.

— Зачем вы меня вызвали? — недовольно осведомился мой двухголовый босс.

— Я увидел центр Галактики.

— Это не причина для того, чтобы меня беспокоить. Согласно контракту, вы обязаны были увидеть центр Галактики.

— Черт возьми, да неужели вам совсем не интересно?! Неужели не хотите узнать, на что он похож?! Еще ни одно разумное существо…

— Если вы хотите немедленно описать увиденное, чтобы застраховать информацию, я включу диктофон, — прервал мои восторженные вопли кукольник. — Однако если ваш полет окажется неудачным, мы не станем публиковать запись.

Пока я сочинял достойный ответ, гиперфон издал щелчок. Босс соединил меня с диктофоном.

Я произнес сакральную фразу «Центр Галактики!», добавил пару слов… и отключил связь.

В самом сердце Галактики находился плотный шар диаметром в пять-шесть тысяч световых лет, состоящий из разноцветных огней и четко отделенный от остального космоса пылевыми облаками. Самыми яркими и крупными были красные звезды: они выделялись на общем фоне, образованном смешанным, как краски на палитре, светом остальных звёзд. Как ярко они светили! Мне пришлось смотреть в телескоп, чтобы различить черные промежутки между ними.

Я помогу вам представить, какие в центре Галактики яркие звезды (если, конечно, вы не кукольник и вас это интересует). У вас сейчас ночь? Выйдите на улицу и посмотрите на звезды. Какого они цвета? Антарес может показаться красным, если вы недалеко от него.

В Солнечной системе красным будет Марс, Сириус — голубоватым, а все остальные звезды и планеты покажутся вам белыми точками. Почему? Потому что темно. Днем у нас цветное зрение, а ночью черно-белое, как у собак.

Так вот, в центре Галактики настолько светло, что человеческий глаз различает цвета всех звезд, всех без исключения!

С удовольствием оставил бы здесь за собой планету, а когда кукольники проложат сюда дорогу, у меня будет самое красивое поместье во всей известной людям части Вселенной… Конечно, если я смогу найти облюбованную мной планету во второй раз.

Черт возьми, хорошо уже будет, если я отыщу дорогу домой!

Я тряхнул годовой, очнулся от грез, ушел в гиперпространство и принялся за работу.

Через час пятьдесят минут, то есть через пятьдесят световых лет, сделав перерыв для ленча и два перерыва для отдыха, я заметил в центре Галактики новый объект. На некотором расстоянии от центра звездного шара появилось белое пятно, такое яркое, что свет голубых, зеленых и даже красных звезд казался по сравнению с ним невыразительно тусклым. Во время очередного перерыва пятно стало чуть ярче, потом еще ярче, потом еще…

— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс»!

— Беовульф Шеффер?

— А вы кого хотели услышать? Может, вы думаете, что я подрабатываю по дороге, подкидывая попутных пассажиров к центру Галактики?

— Почему вы сказали в диктофон, что я двухголовое трусливое чудище?

— Потому что я не мог сказать это вам лично, вы же дали отбой, помните?

— Н-да… Нам, кукольникам, трудно понять отсутствие у вас естественной осторожности. — Босс явно старался не давать воли своим чувствам. — И очень трудно считать красивым существо с одной головой и двумя ногами, но если мы начнем упражняться во взаимных оскорблениях, Беовульф Шеффер…

— Постараюсь исправиться, босс! К тому же с тех нор, как я начал работать на вас, я тоже стал поклонником разумной осторожности. Это и называется взаимообогащением двух культур, верно? И я готов признать, что у вас, кукольников, есть масса самых разных достоинств даже помимо ваших неотразимых голосов!

— Мистер Шаффер!

— Да-да, не стоит скромничать, моя радость! Никто не отрицает, например, что вы можете быть удачливыми бизнесменами, — когда имеешь деньги, легче бороться с обстоятельствами. Но вы так озабочены борьбой за выживание, что не проявляете ни малейшего любопытства по отношению к тому, что не представляет для вас угрозы. Никто, кроме кукольника, не отказался бы послушать, как выглядит центр Галактики!

— А кзины? — Да, вне всякого сомнения, я сумел-таки задеть босса за живое.

— Ах, да!

Кзины. От них трудно ожидать разумного поведения. Они нападают, ты отражаешь их нападение и взываешь к своему гуманизму, чтобы полностью их не уничтожить. Они восстанавливают силы и снова нападают, и снова ты их лупцуешь. В перерывах между войнами ты продаешь им продукты питания и покупаешь у них металлы, а также нанимаешь их на работу, когда тебе нужны специалисты в области теории игр. Кзины не представляют реальной опасности, потому что всегда бросаются в бой, не успев как следует к нему подготовиться.

— Кзины — плотоядное племя, — сексапильный голос кукольника дрожал от негодования. — В тех ситуациях, когда мы боремся за выживание, они борются за мясо. Они завоевывают миры для того, чтобы покоренные народы снабжали их провиантом. Если их не будут обслуживать рабы, эти дикари начнут бродить по лесам в поисках мяса. Какое кзину дело до того, что вы называете абстрактным знанием? Но ни одному сознательному, высокоразвитому народу тоже не нужно знание, которое не приносит выгоды. Только всеядному существу было бы интересно выслушать ваш рассказ о центре Галактики!

— Вы не учли, что большинство разумных племен всеядны. И если кзины еще не доросли до того, чтобы интересоваться центром Галактики, то, боюсь, кукольники это уже переросли.

— Зачем вы меня вызвали, Беовульф Шеффер?!

— Послушайте, я знаю, что кукольникам нет дела до того, как выглядит центр Галактики. Но я тут заметил кое-что, что может представлять для меня реальную опасность. Поэтому я хотел бы, чтобы вы немедленно внесли ясность в один тревожащий меня вопрос… который сейчас интересует меня гораздо больше, чем самый уникальный из всех уникальнейших абстрактных фактов. — Ха-ха! Я уже начинаю думать, как кукольник. Хорошо это или плохо?

— Я едва не ослеп, когда навел на него телескоп. Через светозащитное стекло номер два не видны детали, можно различить только бесформенное белое пятно, настолько яркое, что звезды вокруг него кажутся черными кружочками с цветными каемками. Я хочу знать, в чем тут дело.

— Странно… очень странно. Пожалуй, я наведу справки, а пока… Совершенно необязательно вызывать меня по каждому пустяку в любое время дня и ночи! В «Дженерал Продактс» достаточно служащих, чтобы…

— Я тоже без ума от тебя, моя радость. Буду ждать твоего вызова, целую!

Пока босс приходил в себя от моей наглости (и, возможно, действительно наводил какие-то справки), я приближался к центру Галактики, а светлое пятно, по-прежнему бесформенное, делалось все больше и ярче.

Трудно было понять, что там, впереди, происходит. Я уже не мог смотреть на пятно незащищенными глазами, пришлось надеть очки номер один. Меня не оставляла мысль о том, что светлое пятно еще очень далеко, на расстоянии около десяти тысяч световых лет, а уровень радиации здесь уже таков, что все живое на планетах, мимо которых я лечу, неизбежно должно погибнуть.

Когда я вышел из гиперпространства в следующий раз, мне понадобились светозащитные очки номер два, затем — номер три, затем — номер четыре. Пятно превратилось в огромную ослепительную амебу, запустившую изгибающиеся огненные отростки во внутренности центра Галактики. Продвигаясь по гиперпространству, я буквально протискивался между звездами. Чем ближе был центр, тем сильнее пятно напоминало живое существо — растущее и требующее пищи… Готовое проглотить все, до чего оно может дотянуться своими сияющими жадными щупальцами…

Я с умилением вспоминал «Сверхсветовой космос» — столь безобидной казалась мне эта картина по сравнению с грозным зрелищем, которое терзало сейчас мои измученные глаза!

К счастью, мозг функционировал лучше зрения — и после очередного выхода из гиперпространства мне все стало ясно! Нырнув обратно, я вызвал босса.

— Беовульф Шеффер, вы влюбились в звук моего голоса? У меня есть более важные занятия, чем наблюдение за вашим полетом!

«Более важные занятия — когда половина капиталов твоей фирмы вложена в мой корабль! Лживое сладкоголосое чудовище!».

— Радость моя, я хочу прочесть тебе лекцию об абстрактном знании.

— Прочтете, когда вернетесь, и не мне, а…

— Вам интересно будет узнать, что наша Галактика взорвалась?

Послышался странный звук, как будто кукольник подавился, а затем:

— Повторите, пожалуйста.

— Я завладел вашим вниманием?

— Да.

— Прекрасно. Интерес к абстрактному знанию есть симптом чистого любопытства. А любопытство, очевидно, фактор, обеспечивающий выживание.

— Стоит ли это обсуждать?! Тем более сейчас?! Повторите, что вы только что сказали насчет Галактики!!!

Судя по голосу, босс был в истерике, но я не устоял перед искушением еще немножко его помучить.

— Думаю, что вы, кукольники, выжили только потому, что у вас есть какая-то замена любопытству, — с удобством развалившись в кресле, задумчиво проговорил я. — Например, мощный интеллект. Полагаю, что он так усиленно развивался именно затем, чтобы обеспечить выживание вида без опоры на познание мира методом проб и ошибок. Большинство разумных существ пользуются для получения знаний именно таким методом, причем зачастую стремятся к знаниям только ради знаний. Вы же гордо заявляете, что абстрактные знания вам не нужны… И тем самым резко сужаете свой кругозор, рискуя пропустить что-то действительно очень для вас важное. И опасное. Если бы вы не послали меня в рекламное путешествие к центру Галактики, то ничего не узнали бы о…

— Вы сказали, что Галактика взрывается!!! — истерический взвизг босса прервал мой философский монолог на самом интересном месте.

— Нет, моя радость, я сказал, что Галактика уже взорвалась примерно девять тысяч лет назад. Я надел светозащитные очки номер двадцать, но, поверьте, все равно на это больно смотреть — во всех смыслах этого слова. Трети центра уже нет. Белое пятно растет со скоростью, близкой к скорости света. Едва ли оно остановится, пока не выйдет за пределы Центра и не столкнется с газовыми облаками.

Ответа не было.

Я отогнал тревожную мысль о том, что босс в обмороке, и продолжал:

— Сердцевина пятна полностью выгорела, а на поверхности — молодые новые звезды. И учтите, свету, который я вижу, уже девять тысяч лет. Сейчас я прочту показания некоторых приборов. На радиометре двести десять. Температура в кабине нормальная, но слышите, как воет терморегулятор? В индикаторе массы стоит голубая муть. Короче, я поворачиваю обратно.

— На радиометре д-двести десять? — Нервы у кукольника оказались покрепче, чем я думал, он все еще был в сознании, хотя его голос дрожал и срывался. — На… На каком расстоянии от Центра в-вы сейчас находитесь?

— Около четырех тысяч световых лет. Я вижу фонтаны горящего газа. Они образуются на ближней стороне пятна и выбрасывают пламя на юг и север Галактики. Когда радиация, распространяющаяся из центра Галактики, достигнет наших миров, она стерилизует там все обитаемые планеты.

На этот раз мой собеседник молчал так долго, что мне пришлось три раза окликнуть его, прежде чем он отрешенно отозвался:

— Беовульф Шеффер!

— Да, любовь моя?

— Вы можете вернуться, но вознаграждения за полет вы не получите.

Мое удивление было даже сильнее, чем возмущение или гнев.

— Это еще почему?

— Вы так и не достигли центра Галактики, значит, согласно контракту, должны выплатить нашей фирме неустойку, — все так же отрешенно оповестил меня кукольник.

— Черта с два! — наконец-то взорвался я. — Я сфотографирую приборы, и когда суд увидит шкалу радиометра и голубой туман в индикаторе массы, он поймет, что приборы повреждены!

— Ерунда. Вам введут наркотик правды, и вы все объясните.

— Разумеется, и тогда судьи узнают, что вы заставляли меня лететь в эпицентр катастрофы!

— Что может возразить суд против контракта?

— Все что угодно, если захочет. У меня очень ловкий адвокат, уж он-то найдет способ доказать, что контракт является незаконным и что вы побуждали меня к самоубийству! При подобных обстоятельствах любой суд вынесет решение против «Дженерал Продактс», и это обойдется вам вдвое дороже выплаты по контракту! Хотите пари?

— Нет. Мне некогда с вами препираться. Возвращайтесь.

Эпицентр катастрофы снова превратился в сверкающий разноцветными искрами драгоценный камень, а потом скрылся за линзой Галактики. Неплохо бы слетать к нему через пару десятков тысяч лет, но машина времени еще не изобретена.

Домой я летел не торопясь. Что-то подсказывало мне, что прибытие «Счастливого Случая» не будет таким триумфальным, как его отлет, — на обратном пути кукольник ни разу не откликнулся на мой вызов. Всю дорогу я гадал, почему президент «Дженерал Продактс» решил так резко и грубо прервать наш пылкий роман.

Полет корабля прославил бы «Дженерал Продактс», как и было задумано, а президент отказывается от славы, только бы не выплачивать мизерное вознаграждение! Похоже, я напрасно возомнил себя специалистом по психологии кукольников, их легкоранимые души по-прежнему оставались для меня тайной за семью печатями.

Система наведения приземлила меня точно на базу — и мои предчувствия полностью оправдались: меня никто не встречал. Прессу явно не известили о возвращении отважного исследователя сверхдальнего космоса Беовульфа Шеффера, повидавшего то, что никто из разумных существ еще не видел.

В телепортационной кабине я набрал код Сирониса, самого крупного города на Джинксе; там я собирался связаться с «Дженерал Продактс», сдать им корабль и получить свои деньги.

Но в городе я столкнулся с ошеломляющими неожиданностями. Во-первых, «Дженерал Продактс» перевела на мой счет в банке Джинкса сто пятьдесят тысяч и оставила мне сообщение, в котором говорилось, что я не обязан писать рассказ о полете.

Но это были еще цветочки!

Во-вторых, я узнал, что компания «Дженерал Продактс» перестала существовать. Она прекратила продажу кораблей, выплатила всем своим клиентам неустойки — и исчезла, вызвав крупнейший кризис на межзвездном космическом рынке. Кризис начался, как только на предприятия космической промышленности перестали поступать корпуса под оснастку. Вслед за фирмами, выпускающими оборудование для космических кораблей, разорились сотни других. Бели межзвездный рынок начинает лопаться по швам, этот процесс нельзя остановить, как нельзя остановить взрывы новых звезд в центре Галактики!

Я сидел в баре на крыше самого высокого здания в городе, но даже туда доносился шум, сопровождающий крушение очередной биржи. Время от времени в бар врывались люди с багровыми лицами и вытаращенными глазами, торопливо заглатывали пару коктейлей и снова выбегали вон. И вместе с этими людьми в бар врывались самые невероятные новости, сплетни и слухи.

— «Дженерал Продактс» выставила на продажу секрет непроницаемых корпусов! Люди — сотрудники «Дженерал Продактс» — в течение года будут собирать заявки, в которых предложена цена не менее триллиона. Не зевайте, заявки рассматриваются на равных основаниях!

— Никто ничего не знает, я вам говорю! Вот уже месяц нигде не видно кукольников, они исчезли сразу изо всех обитаемых миров!

— Кукольники отошли от межзвездных дел?! Не может быть, почему?!

— Мой бог, а я откуда знаю?! Кто хоть когда-нибудь понимал этих двухголовых оригиналов?!

Да, никто ничего не понимал, кроме одного-единственного человека. Только я, Беовульф Шаффер, знал, что через двадцать тысяч лет поток радиации зальет эту область космоса. Взрыв, произошедший некогда в Центре, сделает всю Галактику не пригодной для жизни в любом ее проявлении. Двадцать тысяч лет — это очень большой промежуток времени. Он в четыре раза больше всей записанной истории человечества. К тому времени, как Джинкса, или Гудвилла, или Земли достигнут последствия взрыва, от нас с вами не останется даже пыли. Поэтому я не собирался заранее беспокоиться о грядущем.

Иное дело кукольники! Они перепугались, причем настолько, что выплатили неустойки по всем контрактам, скупили оборудование для своих пустых неуязвимых кораблей, послали к черту межзвездный бизнес и обратились в бегство.

Интересно, куда они отправились? Галактику окружает кольцо небольших шаровидных скоплений. Возможно, взрыв не затронет те из них, что находятся у внешнего края. А за пределами Галактики — пустой космос, во всяком случае, достаточно пустой, чтобы кукольники сочли его безопасным для своей цивилизации.

Жаль! В нашей Галактике будет скучно без кукольников. Как досадно, что они не такие храбрые, как мы.

Впрочем, что такое храбрость?

Я ни разу не слышал, чтобы кукольник закрыл глаза на какую-либо конкретную проблему. Столкнувшись с проблемой, он, возможно, начнет рассчитывать, как быстро ему следует обратиться в бегство — вместо того, чтобы ринуться в драку — так сделал бы на его месте землянин. Но все же кукольник не станет делать вид, будто проблемы вовсе не существует. В ближайшие двадцать тысяч лет нам придется перемещать население, численность которого уже сегодня достигла сорока трех миллиардов. Как? Куда?

Наверное, в глубине души люди еще трусливей кукольников, раз не хотят заранее взглянуть в лицо неотвратимо надвигающейся опасности.

ДРЕВНЕЕ ОРУЖИЕ[18].

Однажды, когда Джейсон Папандреу был еще холост и служил добровольцем на одном из боевых кораблей Земли, он увидел странную звезду.

Тогда как раз подходила к концу последняя война с кзинами, и перевес был явно на стороне землян. Кзины сражались отважно и яростно, им неведомы были страх или милосердие, но они, как всегда, откусили больше, чем могли проглотить.

Корабли землян вскоре вытеснили флот противника за пределы своих владений, а потом захватили в качестве компенсации за понесенный ущерб две колонии. И на обратном пути капитан корабля, на котором служил Джейсон, слегка отклонился от курса, чтобы дать своему героическому экипажу возможность взглянуть на Бету Лиры.

Почему Джейсон вспомнил об этом теперь, почти десять лет спустя? Наверное, в нем сработал инстинкт самосохранения, тот спасительный голос, который время от времени просыпается в каждом из нас, чтобы крикнуть: «Старина! Тебе пора что-то предпринять, если ты и дальше хочешь украшать своим присутствием вселенную!».

На сей раз внутренний голос капитана «Солнечного Луча» заговорил, когда жена Папандреу снова яростно атаковала стазовый сейф, и Джейсону показалось, что сейф вот-вот поддастся отчаянным усилиям Анны-Мари.

Страшно было подумать, что может произойти, если она все же вскроет стазовое хранилище. А вдруг в нем легендарное оружие иунну! С другой стороны, Джейсон не мог слишком строго осуждать свою предприимчивую жену: уже четвертый месяц они вели утомительно однообразную жизнь, и энергия Анны-Мари находила выход в бесплодной борьбе с неуязвимым сейфом.

«Солнечный Луч» мог принять не более тридцати душ, но в последнем рейсе, кроме супругов Папандреу, на борту было всего одно разумное существо. Несмотря на всю свою разумность, существо не обладало жизнерадостностью, обаянием и общительностью, которые могли бы отвлечь Анну-Мари от ее опасного хобби.

Единственный пассажир «Луча» был кукольником, да к тому же сумасшедшим. В последнее время он пребывал в депрессивной стадии своего психоза и не выходил из каюты. До Джинкса оставалось еще несколько недель полета… Словом, срочно требовалось какое-нибудь развлечение!

Анна-Мари злобно уставилась на стазовый сейф:

— Неужели его никак нельзя открыть?

— Нельзя, Анна. У нас нет приборов, нейтрализующих стазовое поле, а кроме того, это незаконно.

— Законно, незаконно… Мы можем сказать, что эта штука открылась сама, когда «Солнечный Луч» столкнулся с… Ой! Джей, что ты делаешь?

— Выхожу из гиперпространства.

— Мог бы сначала предупредить женщину!

— Женщина, почему бы тебе не глянуть вон туда?

— Зачем?

Джейсон только самодовольно улыбнулся. Поняв, что другого ответа она не получит, Анна-Мари поднялась с пола и посмотрела туда, куда показал муж. Ухмыляясь, Джейсон ожидал ее реакции — и жена его не разочаровала.

— Мой бог, какая красота! Что это такое?!

Джейсон увидел сияющие глаза Анны-Мари. «Слава богу! На какое-то время карьера начинающего взломщика будет забыта!» Потом он встал рядом с женой у прозрачной стены корабля… И на какое-то время тоже забыл обо всем на свете.

Витой шнур красного дыма свивался в тугой клубок, в середине которого находился источник огня — двойная звезда. Одна из звезд горела бело-фиолетовым огнем; если бы не поляризованная обшивка, ее лучи пробуравили бы дыры в сетчатке глаз зрителей. Вторая звезда была желтая. Взаимное притяжение сформировало из светил два приплюснутых яйца, соединенных широкой лентой красного, более слабого, пламени. Свободный конец горящей красной ленты заворачивался в спираль, будто вокруг майского шеста, и ввинчивался в космос, постепенно расплываясь и тускнея, из огненно-красного превращаясь в дымно-красный. По небу тянулась длинная, в полвселенной, спиральная дорога, усыпанная блестками звезд.

— Это — Бета Лиры, — Джейсон решил продемонстрировать эрудицию. — Та красная лента образована водородом, который собирают с поверхностей звезд их конфликтующие гравитационные поля. Понимаешь, когда идет реакция синтеза ядер…

— Прекрати! — перебила Анна-Мари. — Тебе обязательно надо испортить любое великолепное зрелище своими нудными пояснениями?

— Н-да, зрелище и вправду неплохое, — скромно согласился Джейсон. — К тому же оно не продлится вечно, этой паре недолго осталось извергать водород. Еще миллион лет — и увы! Нет больше Бета Лиры.

— Какая красота! — завороженно повторила Анна-Мари, пропустив слова мужа мимо ушей. — Давай разбудим Несса, пусть он тоже посмотрит! Мне кажется, это может вывести его из теперешнего состояния.

Кукольник, которого супруги Папандреу называли Нессом — его настоящее имя звучало, как положенная на музыку автомобильная катастрофа, — был самым настоящим сумасшедшим. Все кукольники от природы осторожны — чтобы не сказать трусливы, — поэтому храбрость у них считается симптомом безумия. Несс проявлял отвагу настоящего землянина в свои маниакальные периоды, а в депрессивные вел себя трусливее самого трусливого кукольника. Потом эта стадия кончалась, и Несс принимался рисовать углем картинки, глядя на которые Джейсон с трудом мог поверить, что их рисовал кукольник. У этих существ чувство юмора отсутствовало, юмор считался признаком нарушений в системе защиты…

Но сейчас Несс находился в депрессивной стадии, поэтому не открыл дверь настойчивым супругам. Существовало только одно средство выманить его наружу — и Джейсон, вернувшись в рубку, решительно нажал кнопку сигнала тревоги. По этому сигналу кукольник должен был броситься в зал управления, как будто за ним гнался сам ангел смерти….

Однако Несс появился в дверях на несколько секунд позже, чем его ожидали. Две питоньи головы оглядывали зал управления, настороженно ища следы аварии. Лохматая грива кукольника торчала во все стороны, хотя он должен был ее расчесывать и укладывать таким образом, чтобы прическа определяла его положение в обществе. Но теперь это было уже неважно — лет двенадцать назад кукольники покинули Галактику, бросив здесь лишь душевнобольных и генетических уродов. В результате поспешного бегства кукольники остались должниками по мириадам контрактов, заключенных с десятками других народов; Нессу и подобным ему изгоям поручили улаживать все дела. И вот Несс зафрахтовал «Солнечный Луч», чтобы отправиться на край освоенного космоса на встречу с запредельниками.

— Что случилось? — взвизгнул Несс, не найдя никаких повреждений.

— Ничего страшного, — успокоил его Джейсон. — Просто я неловко облокотился о пульт и случайно нажал на кнопку сигнала тревоги.

— Посмотрите туда, Несс! — велела Анна-Мари. — Посмотрите скорей! Разве это не чудо?

Кукольник послушно повернул обе головы к Бете Лиры. Он остановился как раз под одной из своих картин, и Джейсон, переводя взгляд с картины на автора, в который раз поразился, что Несс смог такое нарисовать.

На картине были изображены два человеческих бога — так их изобразил бы талантливый художник-человек. Один из персонажей картины, совсем еще мальчик, держал в руках Галактику и очень странно улыбался, разглядывая разноцветную спираль. Другой, седой старик с развевающимися по ветру волосами и бородой, всем своим видом, казалось, говорил: «Ну, поиграл, а теперь верни на место!» На заднем плане треугольником торчали остроконечные скалы, и вся картина называлась словами из дурацкой песенки: «Три скалы, три скалы — грани, плоскости, углы».

Несс говорил, что эта картина — некая имитация человеческого юмора. Может, у сумасшедших кукольников и впрямь развивается чувство юмора или хотя бы его имитация?

— Да, раньше я уже видел эту звезду, — пробормотал Несс, глядя на Бету Лиры. — Она действительно прекрасна. Если бы, не депрессия, я сам предложил бы здесь остановиться… Спасибо, Джейсон.

— Что вы, сэр! — ответил капитан «Луча» с таким видом, будто завернул к звезде специально для того, чтобы развлечь приунывшего кукольника.

Несс склонил левую голову набок, и Джейсон поспешно добавил:

— Мы вернемся на курс, как только прикажете.

Что собирался приказать кукольник капитану корабля, так и осталось неизвестным — чудовищный удар потряс «Солнечный Луч» от носа до кормы. Джейсон пролетел через всю рубку, врезался головой в стену, и черное ничто, подобное «слепому пятну» гиперпространства, поглотило его.

Первым очнулся кукольник, приподнял одну голову, потом другую… Его шеи извивались, как пьяные питоны. Наконец головы перестали раскачиваться, зато во взгляде появился ужас: он увидел, кто сидит в кресле капитана «Солнечного Луча».

Почти одновременно с Нессом пришел в себя Джейсон. Он попробовал пошевелиться, но не смог, начал оглядываться по сторонам — и при виде чудовища, с трудом втиснувшего свою мохнатую тушу в кресло перед пультом, взгляд Папандреу стал до удивления похож на взгляд кукольника.

В его кресле сидел кзин — необычайно крупный, хотя даже малорослый кзин показался бы человеку очень большим. А если человек к тому же взирает на своего смертельного врага снизу вверх, будучи связанным по рукам и ногам силовым полем… Впрочем, данный экземпляр показался бы крупным в любом ракурсе: в нем было футов восемь, а то и восемь с половиной. Он напоминал очень толстого кота, который выкупался в оранжевой краске, кота — но с крысиным розовым хвостом…

А главное, ни у одного кота Джейсон не видел столь свирепой морды и таких злобных красных глаз, как у существа, взирающего на него из-под потолка рубки его корабля.

— Ка-ак вы сюда попали? — чуть заикаясь, заговорил кукольник на языке кзинов. — И что вы собираетесь с нами сделать?

Кзин даже не взглянул на своего двухголового пленника. Кукольники не умеют воевать, значит, это просто травоядные животные. Мясо. Кто же обращает внимание на блеяние овцы? Но Джейсон продублировал вопрос Несса на общегалактическом языке, и на этот раз рыжий бандит решил ответить:

— Как я сюда попал? Мы просто долбанули вашу колымагу в корму, вскрыли люк и нанесли вам дружеский визит.

— Дружеский визит?

У Джейсона все еще гудела голова после близкого соприкосновения со стеной рубки — должно быть, поэтому он не мог удержаться от идиотских вопросов.

— Но почему наш индикатор массы…

— Почему он нас не засек? Мы не дали ему на это времени, вынырнув из гиперпространства рядом с вашим кораблем… В общем, то, что наши посудины поцеловались, было просто редчайшей случайностью, — признался кзин, но глаза его горели красным торжествующим огнем. — Но счастливой случайностью, надо признать! Я всегда считал себя везучим, ха! — а вот теперь я вижу, что я феноменально везуч!

— Сомневаюсь. Между нашими народами давно заключен мир, и если узнают, как вы обошлись с…

— Заткнись!!! — Мохнатый кулак кзина обрушился на край пульта, и Несс испуганно вскрикнул. — Мне плевать на соглашение, которое наше безмозглое правительство заключило с землянами вместо того, чтобы воевать с вами до последнего корабля! Я с Землей никаких соглашений не заключал, и, Гррум меня раздери, если я упущу счастливый случай, пославший мне такой ценный трофей!

— Война давным-давно кончилась, вспомните об этом и остыньте! — В голове у Джейсона наконец прояснилось, и теперь его больше всего заботило то, что лежащая рядом с ним Анна-Мари не подает признаков жизни. — Может, вам стоит бросить военное ремесло и заняться рисованием космических пейзажей? Бета Лиры — отличный сюжет для начинающего художника!

У кзинов, как и у кукольников, отсутствует чувство юмора. Джейсон имел возможность в этом наглядно убедиться, когда оранжевый кулак со второй попытки отколол-таки край многострадального пульта управления.

— Заткнись!!!

— Как скажете. — Джейсон с тревогой смотрел на жену, до которой даже не мог дотянуться. Он увяз в путах силового поля, как оса в густом варенье; Несс был связан точно таким же образом.

— Мы нашли на вашей развалюхе стазовый сейф, — кзин мрачно потирал отбитый кулак, — но не смогли его открыть. Ты немедленно скажешь нам, как он открывается, а не то…

— Не то что?

— Не то мы отпразднуем наше знакомство, сожрав тебя и твою самку. В знак дружбы между кзинами и землянами, а? — Если у рыжих вояк юмор отсутствовал, то злобный сарказм отнюдь не был им чужд.

— Понятия не имею, как открывается этот сундук! — честно признался Джейсон. — Моя жена два месяца пыталась это сделать, но у нее так ничего и не получилось!

Его чистосердечные излияния прервал тонкий визг — это наконец-то очнулась Анна-Мари.

— Спокойно, дорогая! — утешил супругу Джейсон. — Все в порядке, нас всего лишь захватил в плен этот рыжемордый бандит!

— Что? Ой, моя шея! — Она попыталась пошевелиться, но смогла только повертеть головой. — Кто этот лохматый громила, Джей?

— Это кзин, — обрадовал жену Джейсон. — Слушайте, пират, может, вы представитесь хотя бы женщине, а?

— Хафт-капитан, — гордо изрек захватчик «Луча» и встал, гордо выпрямившись; его голова достигала потолка. — И если никто из вас немедленно не скажет, как открыть стазовый сейф, я буду разговаривать с вами по-другому!

Анна-Мари взглянула на мужа и доброжелательно ответила:

— Я билась над этим сейфом весь рейс, но Джей говорит, что я никудышная взломщица!

Нёсс молчал, однако Джейсон отчетливо слышал, как стучат зубы обеих его голов.

Кзин повернулся к двери и испустил вопль, похожий на вопль разъяренного кота. На этот зов явились еще двое — один был очень похож на капитана, разве что помельче, зато второй…

Среди уроженцев планеты кзинов редко встречаются тощие, но этот тип был не просто тощим, а болезненно худым, его тусклая шерсть сбилась в колтуны, а взгляд напомнил Джейсону Несса в самые худшие минуты депрессивной стадии.

Капитан обратился к худому с новым диким воплем… И Джейсон почувствовал, как в его мысли вторглось что-то чужое, бесцеремонно заглядывая в самые потаенные закоулки мозга.

Тощего держали на боевом корабле в качестве профессионального телепата, время от времени накачивая наркотиком, от которого девятьсот девяносто девять из тысячи сходят с ума, а тысячный остается вечно дрожащим неврастеником, зато приобретает мощные телепатические способности. Джейсон знал, что никакие способности не помогут кзину отыскать в его голове способ вскрытия стазового сейфа, и все же назло врагу сосредоточился на воспоминаниях о свежей моркови. Как ты откусываешь от нее большой сочный кусок, с хрустом жуешь, как проглатываешь и снова смачно вонзаешь в морковку зубы…

Телепат в изнеможении прислонился к стене. Во рту у него стоял морковный вкус, как будто он сам только что перетирал желтый овощ коренными зубами.

Хафт-капитан грубо его встряхнул, требуя немедленного ответа, телепат бессильно щелкнул зубами и пробормотал:

— Они действительно не знают, как вскрывается сейф… Ни человек-мужчина, ни человек-женщина, ни кукольник…

«И слава богу!» — заметил про себя Джейсон. Весь рейс он с тревогой думал о том, что может произойти, если Анна-Мари вскроет сейф; но при мысли о том, что будет, если стазовое хранилище вскроют кзины и обнаружат там оружие рабовладельцев, его прошибал холодный пот.

Полтора миллиарда лет назад в этой части Галактики бушевала война. Рабовладельцы-иунну подчинили своей власти все разумные народы, населяющие планеты на расстоянии двухсот световых лет от своей метрополии, и заставили десятки побежденных цивилизаций работать на себя… пока один из покоренных ими народов — тнуктипы — не взбунтовался. В распоряжении иунну было мощное оружие, помогавшее им держать рабов в подчинении, но и рабы-тнуктипы обладали развитым интеллектом и передовой технологией. Война иунну с тнуктипами привела к гибели обеих цивилизаций, опустошила пол-Галактики и разбросала по космосу множество стазовых сейфов.

Содержимое этих контейнеров, помещенное в стазовое поле, могло сохраняться в течение полутора миллиардов лет, и зачастую в них хранилось оружие рабовладельцев.

Каждый найденный в космосе сейф обещал немыслимую сенсацию, но в то же время таил в себе угрозу: кто знает, какое средство разрушения могла изрыгнуть из себя стазовая утроба? Один из видов оружия иунну — меч со сменными лезвиями — недавно наделал много шуму в человеческом обществе, возродив во многих мирах рукопашные схватки и дуэли на шпагах. Еще один вид старинного оружия нашел мирное применение — дезинтегратор работал так медленно, что от него не было толку в бою. Но если кзины обнаружат в сейфе оружие, которое даст им перевес над землянами…

— Я же сказала, что нам не удалось открыть этот сейф! — прощебетала Анна-Мари.

Не обращая на нее внимания, капитан кзинов продолжал допрашивать телепата (Несс тихо переводил его слова на общегалактический язык):

— Где они нашли стазовый сейф?

— Это не они, Хафт-капитан. Сейф нашли запредельники недалеко от центра Галактики и взяли с собой, чтобы продать.

— Что связывает землян с запредельниками?

— Это кукольник. Людей он просто нанял вместе с кораблем, чтобы добраться до нужных ему планет… Обычная торговля, капитан, — что еще может занимать этих двухголовых травоядных?

Хафт-капитан досадливо рыкнул — как вдруг новый вопль готового к драке кота потряс рубку, только на этот раз в нем явно слышалось ликование.

— Я открыл его, капитан! Я его открыл! — Джейсону не понадобился перевод Несса, чтобы понять, что кричит ворвавшийся в рубку кзин, и капитан «Луча» с Анной-Мари обменялись полными отчаяния взглядами.

Рыжий вояка держал в лапах серебристый шарик шести дюймов в диаметре, с украшенной вычурными узорами ручкой.

— Молодец, Слейверстьюдент! — рявкнул Хафт-капитан, а тот продолжал возбужденно выкрикивать:

— Еще ни в одном из стазовых сейфов не было найдено ничего подобного! Посмотрите на форму рукоятки, капитан, она приспособлена под руку тнуктипа! Этот сейф наверняка принадлежал не рабовладельцам, а тнуктипам! Первый тнуктипский сейф за всю послеимперскую историю!

Хафт-капитан осторожно взял шарик с ручкой и принялся рассматривать его со всех сторон.

Поверхность шарика была совершенно гладкой, ручку из желтого металла прорезали шесть канавок для параллельных пальцев и две — для противопоставленных; в очень неудобном месте торчала кнопка. Сбоку была еще одна канавка, длинная, ровная, с четырьмя углублениями направляющей для бегунка.

— Похоже, это и впрямь оружие тнуктипов, — тихо проговорил Джейсон. — Да, не повезло нам! Тнуктипы были талантливыми изобретателями…

— Это грабеж! — неожиданно подал голос Несс. — Грабеж и разбой, вот что это такое! Если вы нас немедленно не освободите, вам придется иметь дело с Объединенным Флотом…

— На планетке, куда мы опустились, нас не найдут даже десять таких флотов! — захохотал Хафт-капитан, но тут же оборвал сам себя, сообразив, что разговаривает с ничтожным травоядным. — Мы испытаем новое оружие сейчас же, — бросил он своим подчиненным. — Приготовьтесь к выходу на поверхность планеты!

— Слушаюсь, Хафт-капитан.

— И наденьте скафандры на этих троих! Нам могут понадобиться живые мишени.

Пейзаж планеты, на которую опустились «Солнечный Луч» и корабль кзинов, вряд ли мог улучшить настроение беспомощных пленников. Повсюду — волнистый, крепкий, как камень, лед. Только кое-где виднелись черные грани скал, и над этим безрадостным ландшафтом пылала Бета Лиры, усиливая впечатление безжизненности и заброшенности ледяного мира. Лежа на льду рядом с «Солнечным Лучом» и военным крейсером кзинов, Джейсон пытался решить, которому из кораблей при столкновении досталось больше. Так и не придя к определенному выводу, он принялся гадать, сколько еще рыжих тварей может находиться на вражеском корабле…

Пока что наружу вышли двое — в придачу к тому сброду, что покинул «Солнечный Луч». Кзины столпились за спиной капитана, который поднял шарик с рукояткой и направил ее на далекую глыбу льда.

— Кажется, они не собираются немедленно испробовать тнуктипское оружие на нас, — раздался в наушниках дрожащий голос Несса.

Его и супругов Папандреу бросили на лед метрах в двадцати от «Солнечного Луча». На всех троих надели скафандры, но их по-прежнему связывала силовая сеть.

— Все равно! Какой позор! — откликнулась Анна-Мари.

— Позор? — удивился Джейсон, с напряженным вниманием следивший за действиями капитана.

— Ну да! Я три недели билась, пытаясь открыть этот проклятый сейф, а какой-то кзин вскрыл его за пару часов!

Хафт-капитан нажал на кнопку, по-видимому выполнявшую роль курка. Ничего не произошло. Кзины обменялись несколькими фразами, как будто обругали друг друга — правда, их речь очень похожа на ругательства, — и Несс вполголоса перевел:

— Тот громила, который сумел открыть стазовый сейф… Наверное, это их эксперт по оружию… Говорит, что выхода энергии нет.

Голос кукольника больше не дрожал — похоже, у него началась маниакальная фаза, и он был убежден, что с ним не произойдет ничего плохого.

Джейсон отнюдь не был в этом уверен.

— Подумать только, я всего лишь хотел показать вам Бету Лиры, — с горечью пробормотал он.

— Джей, это была прекрасная идея, правда! Ты ведь никак не мог знать, что…

Хафт-капитан передвинул бегунок на следующую позицию — и зеркальный шарик вдруг завертелся, как живой, быстро меняя форму. Он вертелся до тех пор, пока в руках у капитана не оказался длинный тонкий цилиндр с красной шишкой на конце и рожком около рукоятки. Сама рукоятка нисколько не изменилась.

Хафт-капитан дернул за рожок — и в темноту воткнулся красный луч; капитан покрутил рукоятку, и луч стал расти.

— Меч со сменным лезвием! — Кзин направил луч на торчащую из-подо льда скалу. Верхняя часть скалы отклонилась, качнулась и упала, разбрызгивая вокруг осколки льда.

— Йорро! — торжествующе гаркнул капитан. — Этот меч еще посильнее, чем у рабовладельцев! Слейверстьюдент, ты что-нибудь слышал об оружии, которое меняет форму?

— Нет, Хафт-капитан, ни в прошлом, ни в настоящем мне не встречалось такого оружия, — признался историк-эксперт.

— Значит, мы нашли что-то новое.

— Точно! — с довольным видом прорычал Слейверстьюдент.

— Все ясно, — вздохнула Анна-Мари, ее было едва слышно сквозь гомон кзинов, напоминающий перебранку мартовских котов. — Это оружие тнуктипов!

— И теперь оно в лапах кзинов, — сквозь зубы отозвался Джейсон. — И бог знает, что оно выдаст в своих следующих изменениях!

Между тем оружие приняло форму параболического зеркала с серебристой шишкой в центре, но когда капитан направил его на скалу, со скалой ничего не случилось.

— Эксперт предполагает, что в данном виде оружие действует только на живые организмы, — перевел Несс душераздирающие вопли кзинов. — Боюсь, что сейчас…

То, чего он боялся, немедленно произошло. Повинуясь повелительному крику капитана, кзины бросились к Джейсону и Нессу и поволокли их туда, куда указала капитанская лапа. Их поставили на ноги, не освободив от силовой сети, метрах в двадцати от капитана, после чего конвоиры поспешили убраться с линии огня.

Женщину Хафт-капитан, видимо, решил приберечь как запасную мишень — Анна-Мари по-прежнему лежала рядом с «Лучом». Папандреу не знал, радоваться этому или нет.

— Вы точно не сердитесь, что я приволок вас к Бете Лиры? — вот и все, что смогло прийти Джейсону на ум в качестве прощального слова.

Прежде чем Несс ответил, капитан нажал на кнопку.

Сперва Джейсону показалось, что оружие не подействовало; потом он почувствовал легкое щекотание во всем теле — и вдруг понял, что сеть больше не держит его! Оружие тнуктипов уничтожило силовое поле!

От неожиданности Папандреу чуть не упал, качнулся, восстановил равновесие… И бросился к Хафт-капитану. Пока кзин не очухался, нужно вырвать оружие у него из рук, освободить Анну-Мари и… Что он будет делать потом, Джейсон не думал — не было времени, так же как не было времени взглянуть, чем сейчас занимается Несс. Впрочем, что мог делать кукольник в такой ситуации, как не улепетывать со всех ног?

На полдороге к Хафт-капитану мимо Джейсона промчалась живая трехногая ракета. Несс! Он не убегал, он рвался в бой!

«Я угадал, — мелькнуло в голове у Джейсона, — у него началась маниакальная фаза!».

Хафт-капитан не успел перевести бегунок на следующую позицию, не успел вскинуть оружие, как подскочивший к нему кукольник развернулся, перенес вес тела на передние ноги, а задней ударил капитана. Человека такой удар переломил бы надвое, разбил бы грудную клетку, позвоночник, разорвал бы легкие, но и массивному капитану кзинов пришлось несладко. Его подбросило в воздух, прокатило пару метров по льду, и он остался лежать брюхом вниз, выпустив из рук тнуктипское оружие.

Безумный кукольник помчался к «Солнечному Лучу», а Джейсон подобрал оружие, выпавшее из рук капитана, по инерции пробежал какое-то расстояние, остановился и обернулся.

Между Анной-Мари и Джейсоном уже стоял эксперт по оружию, а все остальные кзины целились в него из силовых пистолетов.

— Джейсон, беги!!! — от вопля Анны-Мари у капитана «Луча» чуть не лопнули барабанные перепонки, и он понял, что будет полным идиотом, если немедленно не выполнит приказ жены.

Хафт-капитан, с трудом приподнявшись, увидел, как две фигуры бегут по льду к кораблю землян — кукольник и человек-мужчина. У человека в руке было тнуктипское оружие, и капитан усмехнулся: выходя, он наглухо заблокировал люк «Луча», если бы не это, двое беглецов, пожалуй, смогли бы… Кукольник добежал до корабля гораздо раньше, чем человек, на секунду остановился, а потом помчался дальше по белой волнистой равнине. Человек даже не задержался у входа на корабль, а сразу рванул вслед за кукольником, но удирающего кукольника может догнать разве что меткий выстрел!

— Мазилы! — гаркнул своим подчиненным Хафт-капитан — и тут же со стоном схватился за грудь.

Кажется, у него сломаны ребра… Наверняка сломаны. У кзинов ребра располагаются до самой поясницы, и копыто кукольника смяло как минимум пару из них. Чудо, что двухголовый урод не пропорол оболочку его скафандра!

Его лягнул кукольник… Этот невероятный факт доходил до сознания капитана медленно и с трудом. Смешно. Нелепо. Просто невозможно! Немыслимо — кукольник лягнул кзина!

Хафт-капитан с трудом поднялся, застонав от боли, но его стон тут же перешел в яростное рычание. Тем временем кукольник и человек уже вышли за пределы досягаемости выстрелов и убегали все дальше и дальше.

— Форх, назад! — гаркнул Хафт-капитан.

— Хафт-капитан, я найду их! Они не могли уйти далеко!

— Назад, я сказал! Никого не надо искать. У нас есть жена человека, и если я хоть что-то смыслю в землянах, он сам к нам явится, и очень быстро! Скоро он приползет к нам на животе и будет униженно умолять, чтобы мы забрали у него тнуктипское оружие!

Кукольник превратился в черное пятно, которое становилось все меньше, и Джейсон понял, что гнаться за Нессом — пустая трата времени и сил.

Он остановился, глубоко вздохнул и стал вызывать по радио то кукольника, то жену, но в наушниках царила потрескивающая тишина. Он уже отчаялся получить ответ, как вдруг услышал далекий слабый голос Несса:

— Джейсон?

— Несс! — Никогда бы не подумал, что сможет так обрадоваться голосу кукольника. — С вами все в порядке?! Где вы?!

— Не знаю, как сформулировать точно. Я пробежал шесть или семь миль на восток.

— О’кей. А я сейчас рядом с большим нагромождением скал. Давайте подумаем, как нам встретиться.

— Зачем, Джейсон?

— Вы считаете, что поодиночке безопаснее? — удивился Джейсон. — Я не согласен. Сколько вы сможете прожить в своем скафандре?

— Половину стандартного года. Но помощь придет гораздо раньше.

— С чего вы взяли?

— Я только что связался со своими.

— Что?! Как?!

У Папандреу возникло подозрение, что из-за пережитого стресса Несс окончательно свихнулся.

— Несмотря на недавние перемены в судьбе моего народа, я не могу ответить на ваш вопрос! — высокопарно произнес Несс.

У кукольника есть телепатические способности? Что-то вшито в скафандр или под кожу? А, неважно! Кукольники всегда умели хранить свои секреты, Несс все равно не скажет, как он связался со своими. Главное, что он действительно это сделал… Если, конечно, у него не маниакальный бред.

— Несс, я не хочу вас обижать, но пока ваши сородичи долетят сюда с Андромеды…

— Они сейчас не в Туманности Андромеды, Джейсон.

— А где?

— М-м… Пожалуй, это я могу вам объяснить. Мой народ еще не покинул ту область Галактики, которую вы называете освоенным космосом. Они начали перелет всего двенадцать лет назад и с тех пор ни разу не уходили в гиперпространство. Видите ли, Джейсон, мой народ не собирается возвращаться в эту Галактику, поэтому для него не имеет значения, сколько объективного времени займет перелет. Наши корабли летят со скоростью, близкой к скорости света, и мой народ предпочитает преодолевать лишь опасности обычного космоса, вместо того чтобы то и дело нырять в непредсказуемое и неуютное гиперпространство…

— Черт возьми, Несс, как вам удалось сохранить все это в тайне?! Все думают, что кукольники сейчас уже в Туманности Андромеды!!

— Повторяю, мой народ все еще в пределах досягаемости, и не позднее, чем черёз два месяца, сюда прилетит корабль-разведчик, оснащенный гиперскоростными двигателями.

— Вы сможете продержаться два месяца?

— Конечно. Кислорода в моем скафандре хватит на полгода, а без пищи и воды в случае необходимости я смогу прожить еще дольше. Правда, придется немного померзнуть, но мы куда легче переносим низкие температуры, чем высокие…

— Я рад за вас, Несс. Удачи вам, старина!

— Погодите. А какие планы у вас?

— Честно говоря, никаких. Но я попробую выручить Анну-Мари и в то же время постараюсь не допустить, чтобы оружие тнуктипов снова попало в руки кзинов.

— Сколько вы способны прожить в своем скафандре, Джейсон? — после паузы осведомился Несс.

— Пока не умру от голода. Запас воды и воздуха у меня не ограничен. Ну, скажем, месяц.

— За месяц помощь не подоспеет, — голос кукольника в наушниках зазвучал отчетливей — похоже, все это время он приближался к капитану «Луча». — Джейсон, как вы думаете, кзины вызовут подкрепление?

— Понятия не имею. С одной стороны, их капитан действует как завзятый пират, и официальные круги не должны его поддерживать, если не хотят осложнений с землянами… Но, с другой стороны, кто сказал, что они этого не хотят? И кто сказал, что среди кзинов нет других пиратов, с которыми может связаться наш рыжеволосый дружок? Как бы там ни было, я должен выручить жену, иначе… Вы не представляете, на что способны эти мохнатые дьяволы!

— Джейсон, осталась еще одна позиция оружия тнуктипов. Может, перед тем, как соваться в лапы кзинов, вы ее испробуете?

— Пожалуй, вы правы. Если мне повезет, у меня в руках будет солидный аргумент для разговора с рыжими чудовищами!

Джейсон передвинул бегунок в последнюю позицию. Серебристый шарик повернулся на сто восемьдесят градусов и начал изменяться.

— Получилось, Несс! Что-то получилось!

— Новая форма? На что она похожа?

— На конус с округлым основанием, направленный вершиной прочь от рукоятки.

— Что ж, попробуйте, Джейсон. Прощайте, если все пойдет не так, как надо. Общаться с вами было очень приятно.

— Как близко вы сейчас от меня, Несс? Если эта штука сработает слишком сильно, вас может задеть.

— Ну, тогда мне не так больно будет пережить разлуку с вами!

— И после этого вы говорите, что у вас нет чувства юмора? Прощайте, Несс. Я нажимаю.

Направив вершину конуса на скалу в сотне метров от себя, Джейсон нажал на кнопку. Тусклый голубой луч устремился в пространство, коснулся скалы… И черная глыба вдруг полыхнула ослепительным белым пламенем, а секунду спустя Джейсона накрыла волна взрыва. Лед подпрыгнул у него под ногами, его швырнуло на спину; слегка приподняв голову, он увидел, как в черное небо взметнулся бело-голубой сияющий шар…

— Джейсон, что случилось?! Я видел взрыв! Джейсон, ответьте! Вы живы?!

— Сейчас, сейчас…

Джейсон сел, потом встал, взглянул на то место, где недавно торчала скала…

— Похоже, у меня в руках что-то вроде карманной атомной бомбы, — неверным голосом сообщил он. — Н-да, я думаю, что никогда еще из утробы стазового сейфа не извлекали такой опасной игрушки!

— Я тоже так думаю, — раздался в его наушниках резкий голос. Хафт-капитан!

— Джейсон! Кукольник! Вы меня слышите?

Джейсон слышал его очень ясно, но отвечать не собирался. Он уже улепетывал со всех ног, стараясь побыстрее удалиться от места взрыва. Среди скал кзинам нелегко будет его найти!

— То, что я видел на экране обзора, меня впечатлило. Почему бы нам не договориться, Джейсон? Как воин ты достоин уважения, на которое твой травоядный друг не вправе рассчитывать.

— Как ваши ребра? — осведомился Папандреу.

Ему показалось, или Хафт-капитан и впрямь заскрежетал зубами?

— Джейсон! — секунду спустя отрывисто рявкнул пират. — У тебя в руках уникальное оружие, у меня — твоя самка. Как насчет обмена?

— То есть, я должен вручить вам и оружие, и себя, и свою жену? А вы в обмен на это убьете нас быстро, без мучений?.

— Как только я получу оружие, ты и твоя жена станете мне не нужны. Правда, гиперскоростной двигатель на вашем корабле будет демонтирован, и вам придется возвращаться домой через обычный космос… Но что значит полугодовая прогулка по сравнению с тем, что ждет вас обоих в том случае, если мы не договоримся?

— А Несс?

— Травоядный будет выпутываться сам.

— Нет.

— Давай рассуждать логически. Твой друг не вправе рассчитывать на уважение, которое по праву полагается воину. К тому же он мне кое-что задолжал… — Хафт-капитан снова заскрежетал зубами. — Словом, речь сейчас идет только о тебе и о твоей жене!

— Я не верю ни единому слову грабителя и бандита!

— А тому, что мы уже давненько не ели свежего мяса, ты веришь?

Джейсон невольно вздрогнул.

— Что вы имеете в виду?

— Кзины — плотоядный народ. А сейчас рядом со мной сидит около пятидесяти килограммов аппетитного свежего мяса…

— Не пытайтесь меня запугать! Вы не станете есть своего единственного заложника! Если вы убьете Анну-Мари, ничто не помешает мне пустить в ход оружие тнуктипов!

— Тогда мы съедим руку твоей подруги. Потом вторую. Потом ногу.

Джейсона затрясло. Он достаточно долго воевал с кзинами и знал, что угроза их капитана — не блеф. Эти звери способны на все!

— По крайней мере, сейчас моя жена невредима?

— Пока — да. Хочешь с ней поговорить? Она вместе со всем экипажем слушает тебя по корабельной радии, мы давно уже нашарили нужную частоту. Эй! Вытащите кляп изо рта у самки!

Послышался неясный шум — и Джейсон подпрыгнул от истошного вопля Анны-Мари:

— Джей, милый, не соглашайся! Не отдавай…

Ее голос прервался, и Папандреу почувствовал неистовое желание испытать последнюю позицию оружия тнуктипов на корабле кзинов. Но он не мог этого сделать — на корабле находилась Анна-Мари. И наверняка ее голова не защищена силовой сетью.

— Анна!

Молчание.

Джейсон с отчаянием огляделся — он уже добежал до скал, но теперь не было необходимости нырять в их черную неразбериху. Этот неровный треугольник что-то смутно напомнил ему… Ну конечно — картину в рубке «Солнечного Луча»!

А Несс все это время молчал, как убитый, ни словом не комментируя создавшуюся ситуацию, зато в наушниках слышалась торопливая неясная речь кзинов.

— Джейсон, теперь ты убедился, что твоя подруга невредима! — прорезался сквозь шум четкий голос Хафт-капитана. — Мы требуем, чтобы ты принял решение немедленно.

— Я его уже принял. До скорой встречи!

Джейсон аккуратно положил оружие между тремя острыми скалами.

— Несс, вы меня слышите?

— Да, — голос кукольника звучал неясно и глухо, похоже, он снова ударился в бегство.

— Грани, плоскости, углы, Несс! Вы слышите? Грани, плоскости, углы!

У Джейсона не было ни времени, ни возможности проверить, понял ли кукольник его слова. Впрочем, даже если и понял, что это даст, кроме слабой надежды?

Папандреу глубоко вздохнул и направился туда, где его нетерпеливо поджидали давным-давно не пробовавшие свежего мяса кзины.

— Какого черта ты это сделал, Джейсон? — такими нежными словами приветствовала его супруга, как только убедилась, что капитан «Солнечного Луча» очнулся.

Так и есть — они находились в рубке корабля кзинов, опутанные силовой сетью. На этот раз то была мощная сеть, работавшая от главного генератора корабля, ее вполне хватило бы, чтобы удержать взбесившегося слона. У Джейсона и Анны-Мари оставались на свободе только головы, что обеспечивало им, соответственно, свободный обмен мнениями, но исключало малейшую возможность побега…

Впрочем, Джейсон вряд ли смог бы бежать, даже будь он на свободе. Убедившись, что тнуктипского оружия у человека нет, кзины выразили пленнику в соответствующей форме все свое разочарование, и оставалось только удивляться, что он до сих пор жив!

— Порядок, дорогая, — распухшими губами пробормотал Джейсон. — Не волнуйся, у меня есть план…

В глазах у Анны-Мари мелькнула надежда. Если бы она знала, что весь план Джейсона держится на сумасшедшем кукольнике!

Честно говоря, Джейсон и сам мало в чем был уверен.

Их беседу прервал капитан кзинов.

— Ты очнулся!

— Как видите.

— Отлично! Я уж боялся, что мои ребята чересчур рьяно потрудились над тобой и ты не сможешь рассказать, где находится тнуктипское оружие!

— Нет.

— Ты расскажешь это немедленно, или мы оторвем твоей подруге руку.

— И на кой черт ты сюда притащился, Джей?!

— Спокойно, дорогая, у меня есть план!

Его план — это тянуть время, ждать и надеться… Надеяться на чудо, которого наверняка не произойдет.

— План? — прорычал капитан кзинов, нависая над Джейсоном всеми двумястами килограммами своей ярко-оранжевой туши. — Отлично, потому что у меня тоже есть план! Сейчас мы посмотрим, чей замысел сработает лучше!

Хафт рявкнул короткое приказание — и его подчиненные кинулись к Анне-Мари, таща в лапах какие-то приборы. Более-менее узнаваемым среди этих жутких приспособлений был небольшой баллон с насосом и системой трубок из мягкого пластика. Кзины обмотали трубками руку Анны-Мари и, соединив их с насосом, включили его.

Джейсон смотрел на все это с отчаянием, Анна-Мари — с усталой безнадежностью. Ее молчание резало душу сильней, чем самый истошный крик.

— Холодно, — вдруг тихонько пожаловалась Анна-Мари. — Я замерзаю. Они и вправду собираются оттяпать мне руку, но не хотят, чтобы я умерла от болевого шока…

— Я не могу их остановить! Если я скажу, где спрятал оружие…

— Скажешь, скажешь! — посулил Хафт-капитан. — Иначе мы угостим тебя кушаньем из мяса твоей жены!

Знал ли кукольник, что делает, нападая на капитана кзинов? Его маленькое острое копыто разбило больше, чем пару ребер. Хафт-капитан мог стать Хафтом-героем, нашедшим новое сверхоружие. А теперь он жалкий, ничтожный Хафт, которого побил кукольник! Поэтому кзин жаждал заполучить кукольника не меньше, чем оружие тнуктипов, он знал, что не покинет эту планету, пока не сожмет в лапах обе шеи своего травоядного обидчика!

— Что с Нессом? — внезапно спросила Анна-Мари, как будто прочтя мысли оранжевого капитана.

— С ним все в порядке. Он жив и на свободе.

— Скоро мы его возьмем! — прорычал капитан. — Кукольнику нечем драться, да он и не умеет. Неужели вы думаете, что он постарается вас спасти?

— Нет, конечно, — улыбнулась Анна-Мари. — Ну, не смотри на меня так, Джей! У меня отрастет новая рука… Успокойся. Не волнуйся, пожалуйста!

Она никогда еще не видела в глазах мужа такого страдания. Можно было подумать, что это Джейсону, а не ей, будут отпиливать сейчас руку!

Отпиливать? Или отгрызать?

— Хватит! Прекратите! — завопил Папандреу. — Уберите от моей жены эти штуки, я скажу вам, где спрятано оружие тнуктипов!

Кретин, кретин, на что он только рассчитывал, когда шел сюда?!

— Говори! — прорычал капитан.

— Джей, нет! Не говори им ничего! Руку можно будет отрастить снова…

— Только с помощью машин, построенных людьми, — прервал крик Анны-Мари Хафт-капитан. — А здесь таких нет! И мы давно не ели свежего мяса, поэтому я не обещаю, что мы ограничимся всего лишь одной рукой…

— Хафт-капитан, кухня запрограммирована! — доложил один из кзинов на общегалактическом языке.

— Эй, — слабый голос, донесшийся из динамика на пульте, заставил вздрогнуть и землян, и Хафт-капитана. — Попробуйте меня найти, сыновья стондата!

Джейсон не знал, кто такой стондат, но кзины, несомненно, знали: их яростный визжащий рев чуть не разорвал людям барабанные перепонки.

Воинов оскорблял какой-то ничтожный кукольник!

Джейсону показалось, что его враги сейчас передавят друг друга в неистовом желании как можно скорее покинуть рубку и добраться до наглого травоядного, но Хафт-капитан рявкнул:

— Кто-нибудь останется здесь присматривать за пленниками! Мы продолжим, как только расправимся с двухголовым!

— Джейсон, Анна-Мари, — снова зазвучал из динамика голос Несса — на этот раз он говорил быстро и тихо, на человеческом языке. — Рядом с вами остались кзины?

— Да, один, — так же быстро ответил Джейсон.

— Он близко?

— Совсем рядом.

— Когда я крикну: «Давайте!», вы оба должны плюнуть ему в ухо.

— Он окончательно свихнулся, Джей! — с ужасом прошептала Анна-Мари.

— Делай, что он говорит! — резко велел Джейсон.

Он знал, что Несс не свихнулся, и еще он знал, что чудо, на которое он рассчитывал, все-таки произошло.

Только бы их сторож не понимал человеческого языка!

— Давайте! — взвизгнул Несс.

Плевок Джейсона пришелся кзину между ушей. Анна-Мари попала точно в ухо. Кзин взревел и кинулся на людей. Казалось, он сейчас прикончит пленников, но вместо этого только набросил им на головы силовую сеть. Пусть Хафт-капитан разбирается с этими наглецами, когда вернется, а он… Чудовищный взрыв пронес кзина через всю рубку и впечатал в стену под самым потолком.

— Я боюсь за него, — сказала Анна-Мари.

Джейсон оторвал взгляд от пульта управления «Солнечного Луча».

— Я боюсь за него, Джей! Даже в самые худшие минуты его депрессивной стадии я не видела его таким.

— На Джинксе его вылечат. Там остались кукольники, среди них, говорят, есть опытные психологи и врачи.

— Но до Джинкса еще целая неделя. А он совсем не выходит из каюты. Я пыталась с ним поговорить, но… — Анна-Мари потерла культю отнятой кибердоктором руки.

Джейсон с трудом мог выносить этот жест. Снова и снова ему приходилось напоминать себе, что на Джинксе Анне-Мари в два счета отрастят новую руку. А вот Несс… Да, с кукольником все было гораздо сложнее.

— Я думаю, нам лучше оставить его в покое, — нехотя отозвался он. — Несс сидит в каюте, потому что не хочет нас видеть.

— Как?! Что ты такое говоришь, Джей!

— Я в этом уверен. Как бы тебе объяснить… — Он помедлил, подбирая слова. — Помнишь, как Несс лягнул кзина?

— Конечно. Это было великолепно!

— С твоей точки зрения — да, но не с его. Несс подобрал оружие, которое я оставил в скалах, и взорвал корабль кзинов вместе со всем экипажем. Мы с тобой уцелели только потому, что нас с головой накрыли силовой сетью, но ты помнишь, во что превратились кзины в шлюзовом отсеке и на что был похож тот тип, который сторожил нас?

— Да, это было ужасное зрелище, но… Что Нессу еще оставалось делать? Мы оба живы только благодаря ему, он умница, он просто герой…

— Черт возьми, Анна, по меркам кукольников он не умница и не герой, а отъявленный преступник! Пойми, у кукольников добродетелью считается трусость. Несс нарушил все известные ему моральные законы своего народа. Он дрался и убивал, вместо того чтобы убегать и прятаться, и… Никогда еще не чувствовал себя таким безумным изгоем, каким чувствует себя сейчас.

— Ты хочешь сказать, что ему стыдно?!

— Да, но это еще не все. Его поразило, как повели себя мы, когда он отключил спасшую нас силовую сеть. Ты помнишь, что тогда было? Несс стоял и смотрел на останки кзина. Пришлось несколько раз встряхнуть его, прежде чем он обратил на тебя внимание. И что же он выясняет? Что мы не только не приходим в ужас от этой кровавой картины…

— Неправда, я была в ужасе!

— …но и называем его отважным героем. Раньше он относился к нам, как к чудаковатым кукольникам — ведь и мы относились к нему, как к человеку-чудаку, — но теперь он считает нас такими же преступниками, как он сам. Несс стыдится своего чудовищного «преступления», а то, что мы не осудили его поступок, заставило его перенести свой стыд на нас. Поэтому он не хочет нас видеть.

— Сколько еще лететь до Джинкса? — после долгого молчания спросила Анна-Мари.

— Неделю.

— А побыстрее никак нельзя?

— Нет.

— Бедный Несс!

НЕЙТРОННАЯ ЗВЕЗДА[19].

«Буцефал» вынырнул из гиперпространства за миллион миль до нейтронной звезды. Потребовалась минута на определение координат корабля и еще столько же, чтобы вычислить погрешность, о которой говорила Соня Ласкин перед смертью. Звезда размерами с нашу Луну находилась слева по курсу, и я развернул корабль прямо на нее.

Теперь нейтронная звезда была прямо перед «Буцефалом», но я ее не видел, да и не рассчитывал на это: всего одиннадцать миль в диаметре, да к тому же холодная. Ядерный синтез прекратился на ней как минимум миллиард лет назад, и осталась единственная примета — масса.

Автопилот самостоятельно выводил меня на гиперболическую орбиту, во время движения по которой я должен был оказаться на расстоянии мили от поверхности звезды. Сутки туда, сутки обратно… И в течение сорока восьми часов что-то неведомое постарается меня уничтожить, как уже убило Соню и Питера Ласкин.

На корабле погибших супругов был установлен точно такой же автопилот. Наверняка не его ошибка погубила этих двоих — фирме «Дженерал Продактс» вполне можно доверять…

Впрочем, можно и не доверять — и еще раз проверить программу…

Черт меня дернул ввязаться в эту историю!

После десяти минут маневрирования двигатель отключился. Все! Теперь я привязан к орбите и знаю, что будет, если я попытаюсь с нее сойти…

А ведь все начиналось до отвращения безобидно: я всего-навсего пошел в универсам за покупками. Посреди магазина на постаменте стояла модель внутрисистемной яхты новой модели «Синклер 2603», и я невольно залюбовался последним детищем фирмы «Скай-драйверс». Компактная, изящная, обтекаемой формы, совершенно не похожая на предыдущие модели… И очень красивая — куда более совершенной красотой, чем многие девушки, с которыми я встречался в течение последних лет.

Я был так поглощен созерцанием яхты, что не сразу обратил внимание на необычную тишину, внезапно наступившую в универсаме. Все посетители уставились на что-то, судя по их лицам, из ряда вон выходящее. В универсаме находились не только люди; несколько инопланетян-гуманоидов, очевидно, пришли сюда за сувенирами, но выражение лиц инопланетян было сейчас точно таким же, как у людей.

Трудно за это осуждать: кукольник на самом деле представляет собой экстраординарное зрелище. Вообразите безголового кентавра на трех ногах, с двумя маленькими, одноглазыми головами на тонких, гибких шеях. Мозг у кукольника располагается на верху туловища, там, откуда растут его руки-шеи.

Забавные существа не носят одежды, и на этом тоже не было ничего, кроме бурой шерсти; она топорщилась над хребтом густой гривой, которая защищала мозг.

Я слышал, что форма их гривы соответствует положению в обществе, но вряд ли сумел бы отличить кукольника-докера от кукольника-ювелира или, скажем, от кукольника-президента крупной фирмы вроде «Дженерал Продактс».

Вместе с другими зеваками я наблюдал, как кукольник шествует по магазину, — не потому, что раньше никогда не видел этих существ, а потому, что мне нравится смотреть, как они ходят, грациозно переступая тонкими ногами с крошечными копытцами.

Однако этот кукольник направлялся прямо ко мне! Перестав цокать копытами по гладкому полу в двух шагах от меня, он высоко вскинул обе головы и уверенно сообщил:

— Вы — Беовульф Шеффер, в прошлом старший пилот компании «Накамура Лайнз».

Нельзя сказать, чтобы меня поразил текст этого сообщения (я и без кукольника знал, кто я такой), но голос! Он выговаривал слова красивым контральто, без малейшего акцента, пользуясь ртом своей левой головы.

Кстати, рот кукольников — не только совершеннейший орган речи, но и исключительно чувствительный орган осязания. Язык — острый и раздвоенный, а на краях толстых губ имеются небольшие выросты, похожие на пальцы.

Кукольник с явным нетерпением ждал моего ответа, и мне не захотелось его разочаровывать.

— Верно, я — Беовульф Шеффер, — прокашлявшись, признался я.

По сравнению с музыкальным голосом кукольника собственный баритон больше всего напоминал хрип умирающего от удушья.

Обе питоньи головы внимательно изучали меня… Нельзя сказать, чтобы ощущение относилось к числу приятных, зато следующие слова кукольника мгновенно примирили с этим бесцеремонным разглядыванием.

— Вас интересует высокооплачиваемая работа?

— Очень интересует, — не стал отпираться я.

Разговор начинал принимать занимательный оборот!

— Меня зовут Лорес, на своей планете я занимаю положение, которое по вашим меркам соответствует статусу президента дочерней компании «Дженерал Продактс», — без многословных вступлений певуче сообщил кукольник. — Пойдемте со мной, поговорим о делах в другом месте!

Ничуть не интересуясь, есть ли у меня время, чтобы последовать за ним, Лорес направился в телепортационную кабину, а я покорно потащился следом.

Посетители провожали нас такими взглядами, что больше всего я хотел заполучить гермошлем с затененным стеклом, причем немедленно! Не очень-то приятно, когда тебя тащит на невидимом поводке двухголовое чудовище; но мне почему-то казалось, что кукольник догадывается о моих чувствах — догадывается и проверяет, насколько сильно я нуждаюсь в деньгах.

А я в них отчаянно нуждался! Прошло восемь месяцев с тех пор, как закрылась наша компания, и без того полгода задерживавшая жалованье сотрудникам. Но даже эти полгода я продолжал жить на широкую ногу, рассчитывая, что когда выплатят причитающиеся деньги, их с лихвой хватит оплатить все долги. Денег я так и не получил; компания «Накамура Лайнз» лопнула, а у целого ряда руководителей ее многочисленных офисов на Джинксе и Гудвилле появился странный обычай — прыгать из окон без воздухоплавательных поясов…

Однако у меня нервы были покрепче, чем у кабинетных писак. Я решил пойти ва-банк и тратил по-прежнему много. Стоило уменьшить расходы, кредиторы сразу начали бы меня проверять!

В телепортационной кабине кукольник прервал мои невеселые раздумья, уверенно набрав языком код из тринадцати цифр, — пальцами я бы сделал это гораздо медленнее.

Секунда неприятных ощущений, потом дверь кабины открылась.

— Мы находимся на крыше здания «Дженерал Продактс», — соблаговолил пояснить кукольник.

Он произносил слова с начальственной небрежностью, но его глубокое контральто будоражило мое воображение, и я мысленно одернул себя: все-таки рядом со мной двухголовый инопланетянин, а не хорошенькая женщина!

— Сейчас вы осмотрите корабль, а я тем временем расскажу, что от вас потребуется.

«Потребуется! Ха, можно подумать, что я уже получил аванс! Нельзя ли повежливее, мой сладкоголосый двухголовый друг?».

Но цифра счета в банке, катастрофически приблизившаяся к нулю, встала перед моим мысленным взором и заставила придержать эти реплики при себе. Пришлось ограничиться лишь коротким, неопределенным «Гм!», прежде чем шагнуть на крышу.

Хотя сезон ветров еще не начался, я ступил на нее очень осторожно — то была сила привычки. Крыша находилась почти вровень с землей: так строят все дома на нашей планете, вращающейся вокруг Проциона. Летом и зимой, когда ось вращения проходит через центр орбиты, здесь дуют ветры в полторы тысячи миль в час! Это единственная достопримечательность нашей планеты, привлекающая сюда туристов, и глупо было бы преграждать ураганам дорогу, строя на их пути небоскребы.

Серый квадрат бетонной крыши находился посреди бескрайней пустыни, а на песке рядом с крышей я увидел корабль.

Стандартное изделие «Дженерал Продактс», модель номер два: цилиндр в триста футов длиной и двадцать футов диаметром, с заостренными донцами и перетяжкой у хвостового конца — почему-то он лежал на боку, со свернутыми шасси.

Вы никогда не задумывались о том, что в наши дни космические суда стали очень похожими друга на друга? Так, разумеется, легче и безопаснее, но в результате они полностью потеряли индивидуальность. Мы, пилоты, пытаемся компенсировать это, давая им имена, но даже такие оригинальные названия, как «Попугай моей тетушки», «Гроб господень» или «Тридцать три удачи», не могут вернуть кораблям былую неповторимость тех времен, когда монополию на производство еще не захватил гигант «Дженерал Продактс».

Президент дочерней компании этого гиганта уверенно направился к носу корабля, а мне захотелось сначала подойти к хвосту и взглянуть на шасси «двойки». Да, первое впечатление оказалось верным: шасси было сильно погнуто. Что там погнуто — зверски искорежено! Неведомая сила смяла металл, словно разогретый воск, и прижала к корпусу изнутри.

— Как это получилось? — полюбопытствовал я.

— Мы не знаем, но очень хотим выяснить, — напевно ответил кукольник.

— То есть?

— Вы слышали о нейтронной звезде ВУ8-1?

Я ненадолго задумался.

— А, вы имеете в виду Сюрприз? Это первая и пока единственная нейтронная звезда, обнаруженная учеными. Два года тому назад кто-то вычислил ее координаты по смещению соседних звезд.

— Ее обнаружил Институт Знаний планеты Джинкс. Через посредника мы узнали, что Институт хочет исследовать эту звезду, но ограничен в средствах… Тогда мы предложили свои услуги, оговорив право пользоваться всеми данными, которые будут собраны во время экспедиции к ВУ8-1.

— Что ж, вполне справедливо!

Я не стал интересоваться, почему Лорес не организовал собственную экспедицию: как большинство разумных вегетарианцев, кукольники считали деликатность высшей добродетелью сознательного существа… А этот пожиратель травы, помнится, намекал насчет высокооплачиваемой работы? Так что в моих интересах было пока обуздать свое любопытство и помалкивать.

— Лететь к ВУ8-1 вызвались двое людей — Питер и Соня Ласкин, — продолжал кукольник. — Они рассчитывали пройти на расстоянии мили от поверхности звезды по гиперболической орбите. Вначале все шло, как и было запланировано, но потом…

— Потом?.. — повторил я, позволив себе проявить вполне понятную заинтересованность.

— В какой-то момент полета нечто, проникшее в корабль из космоса, раздавило шасси и, по-видимому, убило пилотов, — немедленно удовлетворил мое любопытство Лорес.

— Нечто? Другими словами, у вас нет ни малейших предположений о том, что это такое могло быть?

— Может быть, вы просто посмотрите на результаты? Пойдемте. — И кукольник засеменил к носу судна.

Да, что касается результатов!.. Я длинно присвистнул при виде чудовищно деформированной обшивки носовой части.

Однако — об этом говорил весь мой опыт — сквозь корпус корабля, построенного «Дженерал Продактс», не может проникнуть нечто. Для любых частиц вещества, будь то метеор или элементарная частица, судно совершенно непроницаемо; сквозь него может пройти только свет и никакое другое электромагнитное излучение… Компания заявляет об этом во всех своих рекламных проспектах, и данные официальных экспертиз это полностью подтверждают. Сам я за свою солидную летную практику ни разу не слышал, чтобы какое-то материальное явление повредило корабль «Дженерал Продактс».

Но если вдруг выяснится, что нечто все же способно разрушить сверхпрочную обшивку, тогда предприятие кукольника, без сомнения, очень и очень пострадает!

Положим, я как пилот приму это к сведению, положим, мне до боли в сердце жаль моего нового двухголового приятеля… Все-таки, при чем здесь я?

Эскалатор повез нас в носовую часть. И, очутившись в рубке, я опять не удержался от свиста. Перегрузочные кресла были прижаты к носовой панели управления, как две смятые салфетки. На пульте, похоже, станцевал румбу крупный и очень темпераментный слон. И все вокруг: кресла, стены, иллюминаторы, приборы — густо покрывали ржаво-коричневые пятна, будто кто-то с силой швырял о стены бумажные пакеты с краской.

— Это кровь, — настолько же глупо, насколько справедливо констатировал я.

— Правильно, — безо всякой иронии певуче подтвердил кукольник. — Кровь. Жидкость, циркулирующая в человеческом организме.

Путь до нижней точки орбиты должен был занять двадцать четыре часа.

Первые двенадцать часов я провел в комнате отдыха: сначала пытаясь читать, потом тупо рассматривая обступавшие корабль звезды. За это время мне несколько раз удалось наблюдать явление, о котором упоминала Соня Ласкин в своем последнем сообщении. Когда невидимая ВУ8-1 оказывалась между мной и другой звездой, из-за своей значительной массы она отклоняла свет, смещая соседние звезды в сторону, если же какая-то звезда оказывалась позади нейтронной звезды, то свет отклонялся во все стороны, и в результате вокруг Сюрприза вспыхивало тонкое кольцо-гало, которое исчезало, едва я успевал его заметить.

Эх, где те счастливые деньки, когда я почти ничего не знал о нейтронных звездах!

Во время полета я так основательно подковался на сей предмет, что смог бы теперь читать лекции на эту тему в любом из университетов… А пока за неимением реальной аудитории обращался к воображаемой.

— Материя, с которой мы с вами сталкиваемся в жизни, друзья, — сообщал я незримым слушателям, меряя шагами комнату отдыха, — имеет нормальное строение, то есть в ядрах ее атомов находятся протоны и нейтроны, а вокруг вращаются электроны в определенных энергетических состояниях. Но в центре любой звезды материя пребывает в другом состоянии. Масса звезды разрушает электронные оболочки. Материя вырождается: гравитация прижимает ядра друг к другу, а более или менее непрерывный электронный «газ», окружающий их, не дает им слиться. При определенных обстоятельствах материя может перейти и в третье состояние. В какое именно? — вопросил я, строго глядя на услужливо представленного моим воображением нерадивого студента. И тут же просветил застывшего в растерянности беднягу: — Давление электронной массы не сможет удерживать электроны между ядрами, электроны сольются с протонами, образуя нейтроны, ослепительная вспышка — и звезда из сдавленного куска вырожденной материи превратится в сплошную нейтронную массу! Та небольшая часть материи, которая остается в нормальном или вырожденном состоянии, уносится потоком освобожденной энергии. В течение двух недель после вспышки, остывая от пяти миллиардов до пятисот миллионов градусов по Кельвину, звезда испускает рентгеновские лучи. После этого она представляет собой светящееся тело диаметром от десяти до двадцати миль, то есть практически невидимый объект…

Я упал на диван и задрал ноги на спинку. Столь крупный специалист по нейтронным звездам может позволить себе любые экстравагантные манеры, поэтому моя аудитория по-прежнему внимала мне в восхищенном молчании. Воображаемые студенты, без сомнения, слушали бы меня с той же почтительностью, даже повисни я вниз головой на потолке.

— Поэтому нет ничего удивительного в том, что до ВУ8-1 люди не обнаруживали нейтронных звезд, — продолжал я разглагольствовать перед сборищем невежд, — как и нет ничего странного в том, что Институт Знаний планеты Джинкс потратил на организацию экспедиции к ВУ8-1 столько времени и сил. До обнаружения Сюрприза нейтронные звезды существовали только теоретически. Изучение данного небесного тела может вывести науку на новый уровень — раскрыть истинный механизм гравитации!

Я вскочил с дивана, засунул руки в карманы и обратился уже к самому себе:

— Но, честно говоря, меня куда больше всей этой ерунды интересует совсем другое, а именно: удастся ли мне, Беовульфу Шефферу, убраться от Сюрприза подобру-поздорову?! Или неведомое нечто размажет меня по стенам так же, как несчастных супругов?!

— Когда космические спасатели обнаружили корабль, на нем работали только радар и видеокамеры, поэтому удалось узнать не слишком много, — сообщил мне Лорес после осмотра искореженного судна. — Мы наняли лучших экспертов, но они так и не смогли узнать, что послужило причиной гибели обоих пилотов!

Мой новый приятель пригласил меня в бар, находившийся в здании «Дженерал Продактс», — обычное место тусовок здешних кукольников. Я согласился, заранее объявив себя трезвенником: всякое двуногое существо содрогается при мысли о том, что его коктейль будет приготовлен с помощью рта барменом-кукольником.

— Понимаю ваше беспокойство, — отозвался я на минорную трель президента дочерней компании «Дженерал Продактс». — Конечно, ваше предприятие сильно пострадает, если выяснится, что некая сила способна проникнуть в корабль и размазать пилота по стене…

Честно говоря, даже если его компания прогорит, мой собеседник, благодаря своему чудному голосу, сможет очень недурно зарабатывать в службе «Секс по визофону» — разумеется, с отключенным экраном! По вполне понятным причинам я отказался от мысли утешить кукольника подобным соображением и произнес нечто совсем другое:

— Сочувствую… Но при чем здесь я?

— Мы хотим повторить эксперимент Сони и Питера Ласкин. Вам следует выяснить…

— Мне?! Вы хотите сказать, что собираетесь нанять меня с тем, чтобы я отправился к нейтронной звезде?!

— Да. Вы должны отправиться туда и выяснить, какая сила способна проникнуть сквозь оболочку нашего корабля. Разумеется, мы предоставим вам все…

— Не пойдет.

— Мы готовы заплатить миллион.

Я быстро преодолел искушение.

— Нет.

— Вам дадут возможность построить собственный корабль на основе модели номер два «Дженерал Продактс», — голос Лореса зазвучал так сладко, словно он обещал мне райское блаженство в своих объятиях, — вы внесете в него все модификации, которые сочтете нуж…

— Благодарю, — оборвал я призывную песнь на полуслове. — Но я хочу еще пожить.

Музыкальное контральто кукольника впервые выдало неблагозвучный диссонанс.

— Уж не в долговой ли тюрьме? Если «Дженерал Продактс» обнародует ваши счета…

— Эй, эй, погодите!

— Ваш долг, мистер Шеффер, составляет порядка пятисот тысяч. Мы рассчитаемся со всеми вашими кредиторами до того, как вы отправитесь в полет, — это будет нечто вроде аванса. Если же вы вернетесь…

Я восхитился его честностью, ведь он мог бы сказать «когда вы вернетесь»!

— …Если вы вернетесь, мы выплатим вам остальное. Кстати, вам придется давать интервью информационным агентствам, а это тоже стоит немалых денег. Итак, ваш ответ?

Я облизнул пересохшие губы, сознавая себя припертым к стене. Я мог облизывать губы сколько угодно, но от этого мой счет в банке не сделался бы солидней и мое безвыходное положение не перестало бы быть столь безвыходным. Оставалось одно: сдаться, но… с честью.

— Вы сказали, что я смогу построить собственный корабль?.

— Конечно. — У кукольника хватило великодушия, чтобы откровенно не праздновать победу, и опытный соблазнитель (а может, соблазнительница — не знаю, как у них там с полами!) продолжил: — Это ведь не просто исследовательская экспедиция. Мы хотим, чтобы вы благополучно вернулись.

— Честно говоря, мне тоже этого хочется, — с неподдельным чувством признался я.

Судно было готово в рекордно короткий срок. Корпус и жизненное пространство аналогичны кораблю-неудачнику, но на этом сходство заканчивалось. На «Буцефале» — так я назвал свою космическую лошадку — приборы наблюдения почти отсутствовали, зато был установлен мощный термоядерный двигатель, как на военных крейсерах. Я настоял, чтобы «Буцефал» оснастили лазерной пушкой, и кукольник безропотно подчинился этому наглому требованию. Он хотел, чтобы я чувствовал себя в безопасности, спокойно занимаясь выяснением причины гибели моих предшественников.

О да, я был спокоен! Спокоен, как смертник, готовящийся взойти на эшафот. Правда, смертник точно знает, что его ждет, я же не имел об этом ни малейшего представления. И мне ничуть не стало лучше после многократного прослушивания записи последнего сообщения.

Их корабль вынырнул из гиперпространства на расстоянии миллиона миль от нейтронной звезды. Продвинуться к ней ближе они не могли из-за гравитационного эффекта. Питер отправился проверять приборы, а Соня связалась с Институтом Знаний.

«Мы еще не видим звезду без приборов, но знаем, где она. Каждый раз, когда Сюрприз оказывается между нами и другой звездой, вспыхивает гало. Подождите немного, Питер настраивает телескоп…».

На этом связь оборвалась — мешала масса звезды. Данное обстоятельство было в порядке вещей, поэтому никто не объявил тревогу. И вполне вероятно, что тот же гравитационный эффект не позволил скрыться в гиперпространстве от того, кто на них напал…

У меня не было даже мимолетных идей о том, кто бы это мог быть, зато результаты его нападения то и дело вставали перед моим мысленным взором — ржавые пятна на стенах рубки корабля. Жидкость, циркулирующая в человеческом организме, как бесстрастно констатировал кукольник. Легко ему выражаться с таким академическим педантизмом, но жидкость, циркулирующая в моем организме, была мне исключительно дорога! И меня вовсе не радовала мысль, что она будет разбрызгана по стенам рубки «Буцефала».

— Не нужно закрашивать стены, — попросил я Лореса, когда «Буцефал» был почти готов.

К тому времени (впрочем, как и по сей день) я уже знал, но так и не научился выговаривать тридцатисложное имя президента дочерней фирмы «Дженерал Продактс». Мое имя кукольник выговаривал без особого труда, но я сильно подозревал, что про себя он называет меня просто «человеком». Так же, как Соню и Питера Ласкин. Так же, как всех остальных людей. Человеком больше, человеком меньше…

Забавно, что создания, чья осторожность так легко переходит в трусость, занимают ведущее место по производству космических кораблей! Впрочем, кукольники куда охотнее строят корабли, чем летают на них: они слишком высоко ценят свою жизнь и слишком низко — жизнь прочих разумных существ, чтобы не прибегать то и дело к услугам пилотов иных цивилизаций.

— Нельзя отправляться в путешествие с прозрачными стенами, — все-таки проявил обо мне заботу кукольник. — Вы сойдете с ума.

— Я работаю пилотом вот уже двадцать лет, — мой небрежно-самоуверенный тон мог обмануть кого угодно. — Вид открытого космоса, сводящий новичков с ума, вызывает у меня лишь легкое любопытство. И я хочу знать, что происходит вокруг!

Накануне отлета я засел в баре «Дженерал Продактс». Бармен-кукольник смешивал коктейли ртом, но это мне уже было безразлично! К тому же у бармена-кукольника коктейли получались ничуть не хуже, чем у бармена-человека, и как раз такой крепости, какая требовалась…

«Заправка перед отлетом в тартарары» — так у нас, пилотов, называется дегустация крепких напитков перед рейсом, особо многообещающим в смысле неприятностей. И в каком бы виде пилот ни покинул бар после подобной дегустации, я еще ни разу не видел, чтобы наутро он не занял место в рубке трезвым, как стеклышко. Правда, никто, кроме меня, еще не надирался перед отлетом в баре кукольников…

А вдруг я стану зачинателем новой традиции? Как Сидней Маклистер, который ввел шикарную моду: последний предвылетный коктейль выливать не себе в рот, а своему соседу за шиворот.

«Нет, пожалуй, здешние коктейли все-таки чересчур крепки», — подумал я, увидев, как напротив меня бесцеремонно усаживается пожилой человек с двумя головами.

Я потряс своей собственной башкой, и головы моего визави нехотя слились в одну… Правда, от этого тип ничуть не стал симпатичнее, а на фоне музыкальной болтовни тусующихся в баре кукольников его голос неприятно резанул мой слух:

— Добрый вечер, мистер Шеффер.

— Рад, если для вас он добрый. С кем имею честь?..

В ответ он показал мне голубой диск — удостоверение сотрудника Службы Безопасности Земли. Я долго и внимательно разглядывал диск — не потому, что хотел проверить, настоящее удостоверение или поддельное, а для того, чтобы получше сфокусировать зрение.

— Меня зовут Зигмунд Аусфаллер, — важно представился чиновник.

«Сочувствую», — хотел было ответить я, но подумал, что парню с именем Беовульф нет смысла высказывать это человеку по имени Зигмунд.

— Я хочу поговорить с вами о поручении, которое вы взялись выполнить для «Дженерал Продактс».

Я молча кивнул, вновь припадая к стакану с бодрящей влагой коктейля «Взрыв сверхновой».

— Как и положено, мы получили запись вашего устного соглашения, и я хотел бы прояснить ряд непонятных для меня моментов. Мистер Шеффер, неужели вы идете на такой риск всего за пятьсот тысяч?

— За миллион.

«Сверхновая» взорвалась в моем желудке, эхом отозвавшись в голове, и я взглянул на чиновника более благодушно.

— Хорошо, за миллион, — проскрипел Зигмунд Аусфаллер. — Но вы ведь получите только половину, потому что другая половина уйдет на уплату долгов.

— Может, сразу скажете, что вас беспокоит?

В бокале еще оставалось достаточно жидкости, и меня в тот момент не беспокоило решительно ничего. Даже то, что вместо одной головы у моего собеседника теперь росло четыре.

— Сейчас скажу. Ваш корабль, выполненный «Дженерал Продактс» по спецзаказу, отлично вооружен и очень быстроходен. Он вполне может сойти за боевой — а в качестве такового его несложно будет продать…

— Он мне не принадлежит. — Я снова отхлебнул из бокала.

— А может быть, вы решили стать пиратом? — подозрительно осведомился Зигмунд Аусфаллер. — Или задумали сдать ваш корабль в аренду милитаристам с Ти-Джама?

Стать пиратом мне не пришло бы в голову даже после недельной беспробудной пьянки, а вот Ти-Джам — неплохая мысль! За такую мысль, пожалуй, стоило выпить еще бокальчик… И, заказав для разнообразия «Страстную марсианку», я осушил бокал за моего вдохновителя из Службы Безопасности Земли.

— Вот что я хочу вам сказать, мистер Шеффер! — продолжал скрежетать Аусфаллер. — Большинство цивилизаций старается предупреждать возможные преступления, и наша с вами — не исключение. Поскольку до сих пор еще ни один пилот не получал в свое единоличное владение столь хорошо вооруженный и такой быстроходный корабль, как ваш «Буцефал»… Да, никогда не понимал привычки пилотов давать своим кораблям в придачу к регистрационным номерам всякие дурацкие имена!

— «Буцефал» — и впрямь странноватое имя, — задумчиво согласился я. — Может, мне переименовать свой корабль в «Зигмунда Аусфаллера»?

Чиновник, пару раз моргнув, быстро овладел собой.

— …Постольку мой долг — помешать вам наделать глупостей! — вернулся он к прерванной фразе. — Исходя из предположения, что сговор между вами и представителями цивилизации кукольников вряд ли возможен, я попросил у президента «Дженерал Продактс» разрешения установить в «Зиг»… э-э, то есть в «Буцефале», бомбу с дистанционным управлением. Такое разрешение было мне дано.

— Простите? — тупо переспросил я.

— Внутри вашего корабля теперь находится бомба, — громко и очень четко проговорил чиновник. — И если в течение недели от вас не будет поступать сообщений, я ее взорву. В радиусе недельного гиперпространственного полета отсюда находятся несколько миров, но все они либо являются колониями Земли, либо поддерживают с нами дипломатическую связь — а стало быть, обязаны выдавать бежавших преступников. Вы не сможете высадиться ни на одной из этих планет, если решитесь продать корабль посредникам с Ти-Джама, а также скрыться, потому что через неделю от вашего корабля останутся лишь куски металла, а от вас — мельчайшие частицы протоплазмы… Мне продолжать?

— Незачем.

Трудно сказать, кого я сейчас ненавидел больше — президента дочерней компании «Дженерал Продактс» или этого человека.

— Можете проверить меня на детекторе лжи, — сотрудник Службы Безопасности решил на всякий случай внести полную ясность. А может быть, вздумал напоследок поиздеваться надо мной в отместку за «Зигмунда Аусфаллера»? — Если вы увидите, что я лгал, можете дать мне по физиономии, и я принесу вам извинения.

— Не стоит. — Я был уже абсолютно трезв. — Давайте обойдемся без детектора лжи… И без мордобития… Впрочем, как и без извинений.

— Простите?

Я молча встал и вылил за шиворот Зигмунду Аусфаллеру «Страстную марсианку».

Просмотр четырех фильмов, отснятых камерами слежения на корабле, не дал никаких результатов. Если бы их судно натолкнулось на газовое облако, супругов Ласкин могло бы убить силой толчка — в перигелии они двигались со скоростью всего лишь вдвое меньшей, чем скорость света. Но при этом возникло бы трение, а не было никакого намека на то, что корпус корабля разогрелся. Если же на них напало какое-то живое существо, то оно оказалось невидимым для радара и для огромного диапазона световых частот…

Неведомый монстр проникает в корабль сквозь обшивку прямо из открытого космоса и, плотоядно урча, разрывает пилотов на клочки… Чушь, какая чушь, годная только для третьесортных триллеров!

Да, в окрестности ВУ8-1 действуют мощнейшие магнитные силы, но корабли «Дженерал Продактс» непроницаемы для них. Непроницаемы они и для теплоты, кроме той, которую несет с собой свет, доступный восприятию инопланетных клиентов кукольника. У меня много претензий к изделиям «Дженерал Продактс», но все они относятся к их внешнему виду, что же касается безопасности и надежности… Уж лучше быть пилотом самого утлого старья производства «Дженерал Продактс», чем вверить свою жизнь изящной ракете земной фирмы «Скайдрайверс», которую я видел в универсаме. Я не меньший патриот, чем любой из моих сограждан, но если бы мне предложили лететь на подобной ракете к нейтронной звезде, я предпочел бы тюрьму.

А может быть, зря я не выбрал это заведение? Но там я остался бы до конца своих дней — после близкого знакомства со «Страстной марсианкой» Зигмунд Аусфаллер наверняка позаботился бы об этом.

Ну уж нет! Лучше рискнуть и продолжать свой путь к ВУ8-1 и к тому, что меня возле нее поджидает…

Мне вдруг вспомнилось далекое лето, которое я, десятилетний сопляк, провел вместе с братом на горячей планете Джинкс. Несколько дней мы не могли выйти из гостиницы, потому что снаружи все раскалилось чуть ли не добела, улицы заливал жесткий бело-голубой солнечный свет. И тогда мы придумали себе забаву: набирали воду в воздушные шарики и бросали их с третьего этажа на тротуар. Получались премилые кляксы, которые тут же высыхали. Потом мы стали добавлять в воду мамину тушь для ресниц, и на тротуаре появились кляксы, похожие на зловещее Черное Нечто из комиксов про пилота Спайка…

Соня Ласкин находилась в кресле, когда оно сорвалось со своего места. Кровь на стенах говорит о том, что Питер полетел вдогонку и разбился, как лопается шарик с водой, брошенный с большой высоты.

Так что же за Черное Нечто проникло сквозь корпус их корабля?!

До перигелия осталось каких-то десять часов, я решил осмотреть «Буцефал». Все на корабле было в полном порядке — все, кроме меня… Больше и больше я начинал чувствовать себя кукольником, шарахающимся от собственной тени. Или шариком, наполненным красной краской, которую в любой момент неведомое Нечто может с чудовищной силой швырнуть о стену.

Когда до перигелия осталось только два часа, я включил гироскоп. Корабль неторопливо развернулся. Со всех сторон сияли бело-голубые звезды, а Черное Нечто пока никак не давало о себе знать. Спустя мгновение «Буцефал» вернулся в вертикальное положение: его ось теперь проходила через нейтронную звезду, но он встал к ней кормой. Я снова включил гироскоп; на этот раз корабль двигался крайне неохотно (я просто слышал, как «Буцефал» сердито ржет и недовольно взбрыкивает), а с полпути вернулся в вертикальное положение.

Похоже, он настаивал, чтобы его ось проходила через нейтронную звезду! Мне это нравилось все меньше и меньше: мало того, что в любой момент на меня может обрушиться неведомый космический монстр, так еще и собственный корабль решил взбунтоваться!

Я повторил маневр, снова почувствовал сопротивление «Буцефала»… Но на этот раз к его сопротивлению прибавилось что-то еще.

Что-то давило на меня!

О, пресвятой Николай, покровитель всех путешественников!!! Кажется, началось!!!

Я недолго пребывал в нерешительности; высвободился из привязных ремней и полетел в носовое отделение корабля. Давление было слабое — не больше одной десятой. Я не падал, а словно тонул в меду. Вернувшись в кресло, пристегнул ремни и, повиснув на них лицом вниз, осчастливил диктофон сообщением о том, что происходит. Я очень старался, чтобы мой голос звучал бесстрастно и четко, но, боюсь, это плохо мне удавалось. Страх приближающейся смерти скручивал мои кишки в скользкий холодный жгут — совсем как в далеком детстве, когда в темноте спальни ко мне вдруг начинало подкрадываться Черное Нечто… Тогда я тоже не видел его, зато отчетливо слышал его мягкие шаги и зловещее хриплое дыхание!

Но сейчас я не мог включить свет и убедиться в надуманности моих страхов; увы, теперь мой ужас имел под собой вполне реальную основу! Предчувствие говорило мне, что Черное Нечто, впервые заявив о себе, не успокоится, пока не поступит со мной так же, как с супругами Ласкин.

— Если давление увеличится, сообщу. — Я закончил короткое сообщение, подумав при этом: «Сообщу, если успею».

Неужели это странное, едва заметное давление убило Питера и Соню?! А если да, то что же это все-таки за… и как мне с ней бороться?!

Звезды вокруг нейтронной звезды горели злобным, ослепительным светом. Я повис на ремнях лицом вниз и попытался собраться с мыслями, чувствуя, как давление неуклонно усиливается. Некая дьявольская сила упорно пыталась сорвать меня с кресла и бросить на стену рубки… И самым бредовым было то, что злобное Черное Нечто давило только на меня, не воздействуя на корабль!

Какая ерунда — что может пробраться ко мне сквозь корпус изделия «Дженерал Продактс»? Брось, старина, ты ведь уже давным-давно перестал интересоваться комиксами!

Понадобилось еще какое-то время, чтобы сообразить, что Черное Нечто не ополчилось лично против меня, а просто толкает мой корабль, отклоняя его от курса. Мой вздох облегчения должны были услышать на всех обитаемых планетах в неделе пути от Сюрприза.

Итак, одна часть проблемы была решена. Я по-прежнему не знал, с чем (или с кем) имею дело, зато знал, как с ней бороться: если подобная чертовщина будет продолжаться, я просто уравновешу неизвестную силу, включив двигатель.

Тем временем «Буцефал» продолжал отталкиваться от Сюрприза, теперь это было ясно. Но почему упорно молчит двигатель корабля? Ведь если корабль отклоняется от курса, автопилот должен сразу же выровнять его. И акселерометр работает нормально, он был в полном порядке, когда я его проверял…

А может быть, Черное Нечто воздействует и на акселерометр? Опять-таки невозможно: ничто не может проникнуть сквозь корпус изделия «Дженерал Продактс»!

Но к тому времени я уже ни в чем не был уверен: трудно испытывать подобное чувство, когда все возрастающее давление пытается выжать твои глаза из глазниц! И кто знает, как долго это будет продолжаться?!

Все, с меня хватит! Лучше уж кончить дни в долговой тюрьме, чем уподобиться кляксе на тротуаре!

— Давление возросло настолько, что представляет опасность для жизни, — прохрипел я в диктофон. — Попытаюсь изменить курс.

Конечно, если я поверну корабль прочь от звезды и включу двигатель, мое собственное ускорение прибавится к силе Черного Нечто, и в результате возникнет перегрузка, которую трудно будет вытерпеть. Но если я окажусь на расстоянии мили от ВУ8-1, то непременно закончу, как Соня Ласкин! Она, должно быть, как и я сейчас, висела в кресле вниз лицом и ждала, пока автопилот выровняет корабль, а сама не включала двигатель, хотя ремни все больше врезались ей в тело, а в голове гудело от прилившей крови, как гудит сейчас у меня. Потом ремни лопнули, и она рухнула на переборку, переломав себе кости, а Черное Нечто сорвало опустевшее кресло и швырнуло его на Соню.

Нет, пусть я лучше разобьюсь о звезду, но включу двигатель!

И я его включил. Я увеличивал мощность до тех пор, пока не оказался в состоянии, близком к невесомости. То было поистине блаженное состояние! Я медленно приходил в себя, чувствуя, как кровь, скопившаяся в конечностях, возвращается туда, где ей положено находиться. Жидкость, циркулирующая в человеческом организме, снова делала это вполне исправно.

На гравиметре значилось: одна и две десятых.

«Лживый робот!» — подумал я.

Мимо меня проплыла зажигалка, выпавшая у меня из кармана, — верный талисман еще со времен курсантской службы. Я машинально протянул руку, чтобы ее схватить, как вдруг она полетела быстрее; набирая скорость, проскочила через дверь в комнату отдыха и исчезла в центральном коридоре.

Я уже успел о ней забыть, как вдруг услышал тяжелое бб-бух! — зажигалка с силой врезалась в стену.

С ума можно сойти! Сам я находился почти в невесомости, а зажигалка грохнулась, будто упала с крыши небоскреба.

Ладно, прибавим-ка еще резвости моему «Буцефалу»! Правда, если я вздумаю продолжать в том же духе, то вполне могу столкнуться с невидимой нейтронной звездой на скорости, составляющей половину скорости света…

Когда изолгавшийся гравиметр показал одну и четыре десятых, я вынул из кармана калькулятор и имел счастье наблюдать за тем, как он по примеру моей зажигалки нырнул в центральный коридор. Весть о конце его путешествия услышал бы даже глухой альдебаранец: корабль загудел, как гонг.

Я поделился с диктофоном парой фраз о приключениях зажигалки и калькулятора, а затем принялся вводить в автопилот новую программу. Черное Нечто по-прежнему оставалось для меня загадкой, зато я понял, как оно себя ведет.

Звезды вокруг того места, где находилась нейтронная звезда, превратились в штрихи свирепо-голубого цвета. Мне казалось, что я уже вижу Сюрприз — маленький тускло-красный диск, хотя, может быть, то было просто игрой издерганного воображения. Через двадцать минут я обогну эту нейтронную заразу — и тогда стану нарасхват во всех институтах не только как теоретик, но и как единственный в мире практик-специалист по нейтронным звездам! Освободившись из ремней, я выплыл из кресла… И вдруг как будто невидимые цепкие щупальца ухватили меня за ноги, а в мои руки, казалось, впихнули десятифунтовую гирю. Я могучим усилием воли удержался от истерического вопля, напомнив себе, что вскоре автопилот должен уменьшить тягу до нуля и что к этому моменту я должен попасть в центр корабля — в главный коридор.

«Кто запаниковал — тот труп» — гласит одно из пилотских правил, я сам столько раз вдалбливал это в головы новичкам компании «Никамура Лайнз»! К тому же теперь мне было ясно, к чему стремится Черное Нечто, — оно пыталось разорвать корабль пополам — и меня заодно с кораблем.

Я вдруг почувствовал, что мои руки и ноги свободны, оттолкнулся от кресла и приземлился на задней стене кабины, а потом, не тратя времени зря, переполз в комнату отдыха.

Да, чем ближе становился перигелий, тем больше свирепела неведомая злобная сила, а уравновешивающая ее тяга двигателя ослабевала. Черное Нечто яростно стремилось разорвать корабль на куски, но над центром корабля оно было не властно. Вот на чем зиждились все мои надежды! Зажигалка и калькулятор вели себя так, как будто по мере их продвижения к корме тяготение увеличивалось с каждым дюймом, но в центральном коридоре мой враг, похоже, на какое-то время оставлял их в покое — до тех пор, пока они не попадали в кормовой отсек… Значит, единственный шанс остаться в живых — во что бы то ни стало удержаться в центральном коридоре, пока двигатели не уведут корабль от кошмарной звезды!

Пятнадцать футов отделяли меня от спасительного коридорного проема, и я должен был преодолеть это расстояние при непрерывно изменяющемся тяготении. Тяга двигателя ослабевала, зона невесомости перемещалась по кораблю, как волна. Меня швыряло и било о стены, несколько раз мне казалось, что я уже разделил судьбу Сони Ласкин, но все-таки, избитый до полусмерти, полуослепший, но еще живой, наконец скользнул в узкий коридор…

И почувствовал, как меня тянет назад, туда, где вовсю свирепствует мой невидимый враг! Тогда я раскинул руки и уперся ладонями в стены. Человек, ведомый инстинктом самосохранения, способен проделывать невероятные трюки, какие он потом не повторит и за миллион… Я рывками продвигался по коридору, ломая ногти о твердый пластик стен, выворачивая руки в суставах, стремясь оставить рубку как минимум в двадцати футах позади себя. Но именно в этот миг, цепляясь за стены чуть ли не зубами, отплевываясь от крови, капающей с разбитых губ, вдруг с ослепительной ясностью понял, что представляет собой Черное Нечто, убийца Питера и Сони!

Диктофон был для меня сейчас так же недосягаем, как земное Солнце, поэтому, если я все-таки останусь в живых, я выскажу президенту «Дженерал Продактс» все свои соображения с глазу на глаз. А у меня было, что ему сказать! Потому что теперь я знал все — даже, как погиб Питер Ласкин. Он, подобно мне, догадался, в чем дело, и попытался спастись в центральном коридоре, но соскользнул обратно в рубку, как и я сейчас… Но я удержусь, обязательно удержусь!

Из рубки донесся визг разрываемого металла: Черное Нечто крушило все, до чего могло дотянуться, но центральный коридор оставался вне досягаемости кошмарного монстра!

Поэтому я должен здесь удержаться, кзин меня сожри!!!

После невероятного акробатического трюка я уперся в одну стену ногами, в другую — спиной… И действительно удержался. Удержался, хотя жидкость, циркулирующая в человеческом организме, все обильнее текла у меня по лицу.

Я находился в больнице для обследования. Лицо и руки покраснели и покрылись волдырями, все тело болело, словно его долго и сладострастно топтали ногами.

Мне нужны были покой и нежная забота — в особенности покой, но едва я проснулся после освежающего двадцатичасового сна, как сиделка сообщила, что ко мне пришли. По выражению ее лица я повял, кто мой посетитель.

— Так что же проникло сквозь корпус изделия «Дженерал Продактс»? — такими словами президент компании выразил озабоченность по поводу состояния моего здоровья.

— Гравитация, — одним-единственным словом ответил я.

— Не разыгрывайте меня, Беовульф Шеффер! — кукольник перенес вес тела на непарную заднюю ногу. — Это очень серьезный вопрос!

— Вопрос вот в чем: у вашей планеты есть луна?

— Это государственная тайна, — быстро ответил кукольник.

Уф! Нет, я отнюдь не ксенофоб, один из моих лучших друзей — четырехкрылый разумный богомол с Ти-Джама, но подобную сверхосторожность очень многие цивилизации сочли бы трусостью.

Кукольники, снабжающие половину разумных рас космическими кораблями, так тщательно скрывают координаты своей планеты, что до сих пор никому не известно, где она находится. Любая мельчайшая подробность окружена толстенной оболочкой секретности, по непроницаемости равной обшивке кораблей «Дженерал Продактс».

— Вы собираетесь мне все-таки объяснить, что убило супругов Ласкин возле нейтронной?

Президент нетерпеливо заперебирал копытами, и я решил его больше не мучить.

— Прилив, — лаконично объяснил я.

— Что такое прилив? — Вид у кукольника стал еще более озадаченным.

«Ничего себе!» — подумал я. Президент дочерней компании «Дженерал Продактс» явно не блистал эрудицией. Но я недаром начал подумывать о карьере лектора после того, как завершу карьеру пилота.

— Луна, спутник Земли, имеет диаметр почти две тысячи миль и вращается вокруг своей оси, — глядя в белоснежный потолок комнаты, проговорил я. — К тому же она вращается вокруг Земли, что вызывает в морях приливы и отливы. Возьмем две горы, одну в точке, ближайшей к Земле, а другую — в наиболее удаленной точке. Я ясно выражаюсь?

— Конечно.

— Тогда вы понимаете, что, предоставленные сами себе, эти горы разлетятся в разные стороны. Они ведь перемещаются по двум разным орбитам, обратите внимание: по концентрическим орбитам, расстояние между которыми две тысячи миль. Тем не менее, обе горы вынуждены двигаться с одной и той же угловой скоростью.

— Но внешняя должна двигаться быстрее.

— Вот именно. Поэтому существует сила, стремящаяся разорвать Луну на части. Этому препятствует тяготение, но придвиньте Луну еще ближе к Земле — и наши горы разойдутся в разные стороны.

— Понятно. Значит, прилив пытался разорвать на части корабль. Он был настолько силен, что оторвал перегрузочные кресла на том корабле…

— И раздавил пилотов. Еще бы: нос корабля находился тогда на расстоянии семи миль от центра звезды, а корма была на триста футов дальше, они что было сил стремились двигаться по разным орбитам. Мои голова и ноги вели себя точно так же, когда я был недалеко от звезды.

— Теперь мне все ясно! — Облегчение кукольника было столь велико, что он даже задал мне полный участия вопрос: — Вы линяете?

— Что-что?

— Ну… Я заметил, что вы теряете наружный покров.

— Ах, это! — Я перестал обеспокоенно ощупывать голову в поисках внезапно появившейся лысины. Впрочем, после всего, что я пережил, правомочно было бы ожидать появления не лысины, а седины. — Нет, просто я обгорел в свете звезд. Ничего страшного.

Головы кукольника переглянулись. Человек на его месте, наверное, пожал бы плечами.

— Остаток вашего вознаграждения помещен в банк Гудвилла. Но некто Зигмунд Аусфаллер, ваш соотечественник, заморозил счет до тех пор, пока не будет исчислена сумма налогов.

— Еще бы!

— Если вы согласитесь выступить перед прессой и рассказать, что произошло на корабле Института, мы заплатим вам еще десять тысяч. Мы заплатим наличными, и вы сразу сможете ими распоряжаться. Это очень важно. Уже расходятся слухи, что корабли нашей фирмы далеко не столь надежны, какими все считали их до сих пор…

— Зовите репортеров, — без колебаний согласился я. — Мне есть, что им порассказать!

И прервал цоканье копыт направившегося к дверям кукольника задумчивой репликой:

— Могу рассказать им, например, что в мире кукольников нет луны. Это будет даже поинтереснее, чем мои приключения у нейтронной!

— Что такое?!

Цоканье копыт резко смолкло, шеи кукольника изогнулись, как две змеи, головы настороженно уставились на меня.

— Если бы у вас была луна, вы знали бы, что такое прилив, — с милой улыбкой сообщил я, очень стараясь сравняться в напевности голоса с моим собеседником. — Представляете, какая это будет сенсация — наконец-то выяснилось кое-что конкретное насчет загадочной планеты кукольников! Огромные заголовки в прессе, сообщения в «Последних новостях»…

— Как насчет… — торопливо перебил меня кукольник.

— Миллиона? Что ж, я подумаю. Кажется, вам удалось привить мне вкус к легкому изящному шантажу!

МИР-КОЛЬЦО[20].

1. ЛУИС ВУ...

Луис By материализовался в одной из трансферных кабин в центре Бейрута, когда город уже покрыла ночная мгла. Он приветственно махал рукой и, улыбаясь, демонстрировал идеально ровные зубы. Однако спустя мгновение улыбка исчезла, а лицо стало напоминать сморщенную резиновую маску. Теперь Луис By — с его косичкой цвета искусственного снега и желтой кожей на лице и бритой голове — выглядел на все свои…

Какое-то время он наблюдал сквозь прозрачное стекло за кипевшей вокруг жизнью. В соседних кабинах неведомо откуда появлялись люди, толпы пешеходов брели по выключенным на ночь тротуарам… Часы начали бить одиннадцать.

Расправив плечи под ярко-голубым халатом, украшенным золотым трехмерным драконом, By сделал первый шаг в ожидающий его мир. В Реште, несмотря на раннее утро, наверняка еще длилось веселье. Здесь, в Бейруте, на открытой веранде одного из ресторанов, он решил продолжить праздник и угостить посетителей ракией. Потом, спев за компанию по-арабски и на интерлингве, Луис By около полуночи перенесся в Будапешт. Интересно, заметили ли его отсутствие? Вероятно, все решат, что виновник торжества уединился с какой-нибудь красоткой. На самом деле он преследовал лишь одну цель — убежать от грядущего дня. Разве двадцати четырех часов хватит, чтобы отметить двухсотый день рождения?

В Будапеште Луис By танцевал, пил вино и… исчез перед полуночью. Его ждал Мюнхен: прогуливаясь по ярко освещенным движущимся тротуарам и добавляя темп своих шагов к их скорости, он неожиданно подумал о том, что в любом месте на Земле есть тротуары, и все они движутся со скоростью десять миль в час. Все люди, мимо которых он ехал, выглядели одинаково — полное отсутствие индивидуальности как во внешности, так и в одежде. Не американцы, не немцы, не египтяне — просто люди. Кто сегодня говорит по-немецки, английски, французски или испански? Все пользуются интерлингвой. За прошедшие века точно так же перемешались между собой города, их названия стали всего лишь отзвуками далекого прошлого. Огромный, вытянувшийся вдоль побережья город… Где кончается Сан-Франциско и начинается Сан-Диего — многие ли знают об этом? Почти никто.

Такие пессимистические мысли мало подходили для двухсотого дня рождения. Неужели пришло время в очередной раз покинуть Землю? Один, на маленьком корабле — и пусть кожа, глаза и волосы обретут естественный цвет, а борода растет, как ей вздумается…

— Глупости, — сказал сам себе Луис By, — я вернулся совсем недавно. Двадцать лет назад.

Между тем в Мюнхене его уже настигала полночь. В одной из трансферных кабин он, вложив в прорезь считывающего устройства свою кредитную карту, набрал код Севильи…

В глаза ударил слепящий свет, и Луис By невольно зажмурился. Откуда в Севилье в это время солнце? Вероятно, ошибся, набирая код — что ж, придется попробовать еще раз.

Не выходя из кабины, он скользнул рассеянным взглядом по сторонам: стандартный гостиничный номер, вот только… его постоялец может кого угодно привести в состояние шока.

В центре комнаты замерло на трех ногах, заканчивавшихся изящными копытцами, существо с двумя головами и с таким же количеством глаз — по одному на каждой голове. Кожа была светлой и, судя по всему, необычно нежной. Вдоль позвоночника до бедра задней ноги росла густая длинная грива.

С глубины в сто восемьдесят лет всплыло воспоминание — слышал, читал, рассказывали ему про этих существ, исчезнувших задолго до рождения Луиса? Кукольник, точнее, кукольник Пирсона. Да, насколько известно, его разум вполне сравним с человеческим.

— Чему обязан? — спросил Луис.

— Не бойся. Ты можешь уйти, если захочешь, — ответил чужак голосом, принадлежавшим одновременно Клеопатре, Прекрасной Елене, Мерилин Монро и Лорелее Хантц.

Нет в мире логики! Чтобы так говорило двухголовое существо непонятного пола…

— В колледже нам показывали голограммы таких, как ты. Вы ведь исчезли…

— Когда кукольники покинули Освоенный Космос, меня с ними не было, — ответил чужак. — Я остался, ибо нужен моим соплеменникам здесь.

— Так ты прятался? А где, черт побери, мы находимся?

— Это тебя не касается. Ты Луис By MMGPLH?

— Откуда тебе известен мой код? Ты следил за мной?

— Да. Мы в состоянии контролировать сеть трансферных кабин вашего мира.

Что ж, подобное вполне возможно. Правда, потребуется целое состояние на взятки, но это не проблема. Вот только…

— А зачем?

— Долго объяснять…

— Ты выпустишь меня отсюда?

Кукольник на секунду задумался.

— Полагаю, что придется. Но сначала убедись, что я не безоружен и смогу тебя остановить, если ты нападешь на меня.

Луис By пожал плечами.

— А зачем?

Кукольник не ответил.

— Ах, да, теперь я вспомнил — вся ваша этика основана на трусости.

— Не совсем точно, но… так, пожалуй, проще.

Вообще-то могло быть и хуже. У каждой разумной расы свои чудачества. И все-таки легче договориться с кукольником, чем, например, с генетически параноидальным триноком, или кзином с его неудержимыми рефлексами хищника. А чего стоят эти, черт… грогсы — один вид их хватательных органов сразу вызывает более чем неприличные ассоциации.

— Я останусь здесь, если хочешь, — Луис By многозначительно посмотрел на своего собеседника.

— Нет. Наше общение предполагает более тесный контакт. — Под гладкой кожей кукольника нервно перекатились мышцы.

Дверь кабины открылась, и кукольник мгновенно отступил на несколько шагов.

Луис опустился в кресло, стараясь всем своим видом показать полное безразличие к ситуации. Кресло было такое же, как и везде, — подстраивающееся под фигуру; в воздухе чувствовался слабый, почти приятный запах — что-то среднее между аптекой и отделом магазина, где торгуют специями.

Чужак присел на подогнутую заднюю ногу.

— Потребуется долгое объяснение. Что ты знаешь о нас?

— Только то, что рассказывали в колледже. С тех пор прошло много лет… У вас была настоящая торговая империя, правда? То, что мы называем «Освоенным Космосом», составляло только малую ее часть. А потом вы исчезли. Почему?

— Разве об этом уже забыли? Мы бежали от взрыва ядра Галактики — в направлении Магеллановых Облаков!

— Да, я знаю. — Память услужливо подсказала Луису, что цепная реакция Новых была открыта именно кукольниками. — Их свет доберется сюда не раньше, чем через двадцать тысяч лет.

— Разве вы не видите опасности? Идущее со светом излучение превратит эту часть Галактики в пустыню!

— Двадцать тысяч лет — слишком большой срок.

— Гибель и через двадцать тысяч лет останется гибелью. Но… взгляни вот сюда. — Кукольник взял лежащий на столе предмет, и Луис, который на протяжении всего разговора гадал, где у кукольника руки, увидел, что вместо них он весьма ловко использует губы. Большие, словно резиновые, они на несколько дюймов выступали за плоские зубы.

Голограмма — небольшой голубовато-белый диск из неизвестного материала — напоминала изображение солнца класса СО, К9 или К8, перечеркнутое ровной черной полосой.

— Что это такое? — Луис пристально посмотрел на собеседника.

— Можешь оставить ее себе, если хочешь. Кстати, теперь я могу открыть причину, по которой затащил тебя сюда. Предлагаю создать небольшой исследовательский отряд, состоящий из четырех участников, включая тебя и меня.

— И что мы будем исследовать?

— Этого я пока сказать не могу.

— Как ты это себе представляешь? Нужно быть идиотом, чтобы решиться на то, о чем не имеешь ни малейшего представления.

— Всего наилучшего по случаю двухсотого дня рождения, — последовало неожиданное поздравление.

— Спасибо, — ответил несколько удивленный Луис.

— Почему ты покинул гостей?

— Это не твое дело.

— Мое… прошу прощения. Итак — почему ты ушел со своего приема?

Луис By пожал плечами.

— Просто подумал, что двадцать четыре часа — маловато, чтобы как следует отметить двухсотый день рождения. Вот я и решил продлить его, убегая от полуночи. Вряд ли ты в состоянии это понять.

— Ты остался доволен праздником?

— Доволен? Пожалуй, нет… Хотя задумано было неплохо.

На прием явились и те, кого Луис не видел самое малое сто лет, и те, с кем он встречался ежедневно. Некоторые из них когда-то, очень давно, были его смертельными врагами. Получили приглашения его прежние увлечения — женщины, которых он никак не мог вспомнить. Оставалось только удивляться, сколько раз за эти годы у него менялся вкус. Как и следовало ожидать, одно представление гостей заняло несколько часов.

— Мне стало смертельно скучно: «…Луис, расскажи нам о своем последнем путешествии! Почему ты до сих пор одинок, дружище? Как хорошо, что ты пригласил тринокского посла. Мы так долго тебя не видели, Луис!» Воспоминания, обиды, романы, старые шутки — все одновременно в одном большом доме… Разве это можно выдержать!

— Да это похоже на тебя, Луис By. Примерно через каждые сорок лет тебе надоедает общество людей. Тогда ты покидаешь их и отправляешься в путешествие. Один, на маленьком корабле — и это продолжается до тех пор, пока не возникает потребность в чьем-нибудь обществе. На каждой из планет освоенного людьми космоса ты прожил достаточно долго… Сегодня ты ушел со своего приема. Снова мучает беспокойство?

— Это мое личное дело, не так ли?

— Да. А мое дело — вербовка. Ты подходишь для моего исследовательского отряда. Способен на риск, но сначала все детально рассчитываешь. Не боишься оставаться один на один с собой. Поскольку ты всегда заботился о своем теле, в физическом смысле тебе не больше двадцати лет. И наконец — это, пожалуй, самое главное — ты любишь общество иных.

— Точно, — кивнул Луис. Знавал он нескольких ксенофобов — полные идиоты! — Жизнь была бы скучна, если бы вокруг были одни люди.

— Но ты не хочешь принимать решение втемную. Луис, разве мало того, что я, кукольник, буду с тобой? Всего, что может вызвать твой страх, я буду опасаться с удвоенной силой и гораздо раньше… Разумная осторожность моей расы вошла в поговорку.

Луис многозначительно молчал. Честно говоря, приманка уже была им проглочена.

— Не хочешь говорить, что собираешься исследовать — наконец прервал он затянувшуюся паузу. — Ладно. Но можно, по крайней мере, узнать, где это находится?

— В двухстах световых годах отсюда, в направлении Малого Магелланова Облака.

— Путешествие займет два года.

— Отнюдь. Есть корабль, который преодолевает световой год за минуту с четвертью.

Луис не успел проконтролировать выражение лица — его рот невольно приоткрылся. Минута и пятнадцать секунд?

— Здесь нет ничего удивительного. Разве тогда мы могли бы послать в ядро Галактики разведчика, который сообщил о цепной реакции? Если миссия успешно завершится, я отдам корабль экипажу — вместе с чертежами, которые позволят построить много таких кораблей. Этот корабль будет твоим… вознаграждением — назови как хочешь. Ты увидишь его. Тогда же ты узнаешь о цели нашей экспедиции.

— Я готов, — сказал Луис By.

— Хорошо. — Кукольник встал. — Я уже говорил о членах нашего отряда. Сейчас нам следует навестить третьего участника, — и он направился в трансферную кабину.

Луис спрятал таинственную голограмму в карман и последовал за ним. Код, который набрал кукольник с помощью губ, определить не удалось — так это быстро было сделано.

Они оказались в полумраке роскошного ресторана. Луис узнал одно из модных заведений в Нью-Йорке — черно-золотой декор и совершенно неэкономичная, если говорить об использовании площади, расстановка столиков.

Появление кукольника было встречено недоверчивым шепотом. Метрдотель, с безучастностью робота, проводил их к свободному столику и распорядился принести для кукольника большую прямоугольную подушку.

— Тебя здесь ждали, — скорее констатировал, чем спросил Луис By.

— Да, я заказал столик заранее. Они хорошо умеют обслуживать таких, как мы.

Только теперь Луис заметил, что кукольник был не единственным представителем чужой расы: за соседним столиком расположились четверо кзинов, а в другом конце зала сидел кдалтино. Ничего удивительного, если принять во внимание близость здания Объединенных Наций. Луис решил отдать должное мексиканской кухне и текиле. Появившаяся перед ним тарелка с аппетитной лепешкой явно поспособствовала улучшению настроения.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Умираю от голода.

— Мы здесь не для того, чтобы есть. Нам нужно найти третьего члена экипажа.

— Здесь? В ресторане?

Кукольник почему-то повысил голос, отвечая, но то, что услышал Луис, вовсе не было ответом.

— Ты еще не видел моего кзина? Его зовут Кхула-Ррит. Очень забавная домашняя зверушка.

Луис едва не захлебнулся текилой. За столиком позади каждая из четырех гор оранжевого меха была огромным живым кзином. Теперь они обнажили свои острые, как стилеты, зубы. У кзина подобная гримаса означала отнюдь не смех: фамилию Ррит носили члены семьи Патриарха Кзинов.

«Впрочем, — подумал Луис, которому удалось наконец справиться с несчастной текилой, — съеденным можно быть только один раз».

Ближайший к ним кзин поднялся. Густой оранжевый мех — только вокруг глаз были черные пятна — покрывал существо, которое больше всего напоминало бы толстого кота, если бы не восьмифутовый рост. Черные кисти рук, словно кзин был в перчатках, заканчивались мощными когтями. Пятьсот фунтов разумной хищной плоти нависли над кукольником и спросили:

— Скажи, почему ты решил, что можно оскорбить Патриарха Кзинов и жить дальше?

Кукольник ответил сразу, и в голосе его не было заметно ни малейшей дрожи.

— Это именно я на Бете Лиры пнул кзина по имени Хафт-капитан в живот. Мне нужен храбрый кзин.

— Продолжай, — сказал черноглазый кзин. Несмотря на строение рта, его интерлингва была безупречна, и в голосе начисто отсутствовала ярость, которая, несомненно, владела им. Сторонний наблюдатель наверняка решил бы, что два приятеля разговаривают, например, о погоде. Однако на блюде посреди стола, который занимали кзины, дымился внушительный кусок сырого мяса, лишь слегка подогретого перед подачей.

— Мы с этим человеком, — кукольник качнул головами в сторону Луиса, — будем изучать место, которое не снилось еще ни одному кзину. Хочешь составить нам компанию?

Кзин смотрел куда-то поверх голов своих собеседников.

— Говорят, что кукольники — травоядные и скорее бегут от схватки, чем принимают ее.

— Сможешь судить об этом сам. Твоей платой, если останешься в живых, будут чертежи нового космического корабля плюс сам корабль. Такова цена риска.

Кукольник делал все, чтобы еще больше осложнить положение. Кзину не говорят о риске. Он ничего не боится, просто не замечает опасности.

Однако кзин сказал:

— Согласен.

Трое его соотечественников что-то фыркнули ему в спину, и кзин, обернувшись, фыркнул в ответ. Речь кзинов звучит так, словно дерется стая котов; сейчас оживленная дискуссия четверых больше всего походила на кошачью войну с использованием ядерного оружия. В ресторане немедленно включили глушители, но все равно спор был слышен.

Луис заказал очередную порцию текилы. Судя по тому, что он знал о кзинах, эти четверо прошли специальную психологическую подготовку, поскольку кукольник все еще оставался в живых.

Наконец спор окончился, и кзины повернулись к кукольнику и Луису. Кзин с черными пятнами вокруг глаз спросил:

— Как тебя зовут?

— Здесь я ношу человеческое имя Несс, — ответил кукольник. — На самом же деле меня зовут… — и тут из обоих ртов полилась нежная мелодия.

— Хорошо, Несс. Знай же, что мы вчетвером представляем кзинов на Земле. Это Харш, это Фтансс, а тот, с желтыми кольцами, — Хррот. Я, как их помощник и кзин низкого рода, не имею имени. Меня называют Говорящий с Животными — по роду моих занятий.

Луис постарался изобразить безразличие. Кзин невозмутимо продолжал:

— Проблема заключается в том, что мы нужны здесь. Сложные переговоры… впрочем, вас это не касается. Решено, что без меня здесь вполне обойдутся. Если этот твой корабль действительно окажется стоящей штуковиной, я присоединюсь к вам. Если же нет — докажу свою храбрость другим способом.

— Хорошо. — Кукольник встал со своей подушки. Луис не шевельнулся, только спросил:

— А как называют тебя другие кзины?

— На Языке Героев это звучит так… — Кзин что-то проскрипел на очень низких нотах.

— Тогда почему ты не представился так? Хотел нас оскорбить?

— Да, — ответил Говорящий с Животными. — Я был зол на вас.

Луис привык к людскому двуличию, он предполагал, что кзин солжет. Тогда следовало бы сделать вид, что он верит, и можно было бы рассчитывать на соответствующее вежливое поведение кзина… Луис поколебался долю секунды:

— А чего в такой ситуации требует обычай?

— Мы должны помериться силами в рукопашной, как только ты вызовешь меня на поединок, или же один из нас должен извиниться.

Луис решительно поднялся со стула. Судя по всему, речь шла о самоубийстве, но тем не менее он отлично понимал: иначе просто нельзя.

— Я вызываю тебя, — сказал он. — Клыки против зубов, когти против ногтей, поскольку для нас двоих нет места во Вселенной.

— Прошу прощения от имени моего товарища Говорящего с Животными, — сказал вдруг, не поднимая головы, кзин по имени Хррот.

— Что? — поперхнулся Луис.

— В ситуации, когда нужно извиняться или воевать, моя роль заключается в том, чтобы извиниться, — пояснил Хррот. — Сегодня кзинов в восемь раз меньше, чем тогда, когда мы впервые столкнулись с людьми. Наши колонии стали вашими колониями, наши невольники освободились и овладевают человеческими технологиями, а заодно и человеческой этикой.

Луис сел.

Похоже, есть шанс отметить двести первый день рождения.

— Я бы не смог этим заниматься, — сказал он.

— Конечно, нет, раз ты осмелился вызвать кзина на поединок. Но наш Патриарх считает, что я не гожусь ни для чего другого. Не слишком умен, слаб здоровьем, к тому же меня подводит координация движений. Как еще я мог бы заслужить себе имя?

Луис хлебнул текилы, моля в душе, чтобы кто-нибудь сменил тему разговора. Вежливый кзин смущал его.

— Давайте продолжим ужин, — заявил Говорящий с Животными. — Или наша миссия начинается прямо сейчас?

— Вовсе нет, — ответил Несс. — У нас еще не до конца набран экипаж. Меня известят, если мои агенты локализуют четвертого.

Прежде чем вернуться к своему столику, кзин счел нужным заметить:

— Луис By, твой вызов был слишком длинным. Вполне хватило бы обычного вопля ярости. Попросту вопишь и скачешь.

— Вопишь и скачешь, — повторил Луис. — Здорово.

2…И ЕГО ПЕСТРАЯ КОМАНДА.

Луис By знавал людей, которые, когда пользовались трансферной кабиной, закрывали глаза, чтобы побороть головокружение. По его мнению, это была сущая чепуха. Он тщательно набрал код.

— Смотрите! Луис уже вернулся!

У кабины собралась целая толпа, мешая открыть дверь.

— А, чтоб вас! Неужели никто не ушел домой? — Он широко распахнул объятия, намереваясь сгрести по крайней мере семь или восемь человек разом. — Дайте пройти, недоумки. Я жду еще гостей.

— Чудесно! Замечательно! — крикнул кто-то прямо ему в ухо.

Приблизившись к накрытому столу, Луис поднял бокал и улыбнулся присутствующим. Улыбка предназначалась и паре серебристых глаз, которые были от него в каком-нибудь дюйме. Благодаря общей толков не и суматохе двадцатилетняя красавица Тила Браун оказалась лицом к лицу с Луисом. Ее голубую кожу покрывала сеть тонких серебряных ниточек, прическа пылала ярко-оранжевым огнем. Луис уже успел перекинуться с ней парой фраз. Речь девушки представляла собой некий набор банальностей, штампов и энтузиазма, но… Тила была очень красива!

— Как тебе удалось пригласить сюда тринока?

— Только не говори, что и он еще здесь!

— О нет. Кончился воздух, и он вынужден был отправиться домой.

— Глупая ложь. — Луис пожал плечами. — У него имелся запас на несколько недель. Если это тебя действительно интересует, то тринок был когда-то моим гостем и пленником одновременно. Его корабль со всем экипажем погиб, и пришлось доставить его на Марграв — там условия для него более привычные.

Девушка увидела что-то за спиной Луиса, и ее глаза, в которых читалось неподдельное изумление и восхищение, расширились еще больше.

Из трансферной кабины вышел Несс.

Именно на такую реакцию Луис и рассчитывал. Внезапно установившуюся тишину нарушал только перестук кукольниковых копыт. Тем временем испытание на прочность психики гостей продолжалось: вслед за кукольником трансферную кабину покинул Говорящий с Животными.

Люди как по команде отшатнулись от кабины. По толпе прошел тихий ропот, донеслись отдельные фразы: «Ничего с тобой не случилось. Я их тоже вижу… Отрезвляющие таблетки? Сейчас, где-то они у меня были… Луис! Простите, а как оно называется?».

— Иди за мной, — обратился Луис к кукольнику, полагая, что кзину отдельного приглашения не требуется. — Прошу прощения! Прошу прощения! — Он стал пробираться сквозь толпу и в ответ на возбужденные и удивленные вопросы только таинственно улыбался.

Луис тщательно закрыл двери и включил защиту от подслушивания.

— Порядок. Кто хочет выпить?

— Подогрей немного бурбона, я охотно выпью, — сказал кзин. — Если не сможешь, я все равно выпью — какой есть.

— Несс?

— Какого-нибудь овощного сока будет вполне достаточно. Как насчет теплого морковного?

— Брр! — Луиса передернуло от отвращения, но он передал заказ в бар.

Несс присел на подогнутую заднюю ногу, а кзин опустился в надувное кресло, которое под его тяжестью чуть не лопнуло. Один из самых давних врагов человека выглядел грозно и одновременно забавно, балансируя на слишком маленьком для него сиденье.

Войны между людьми и кзинами в недавнем прошлом были многочисленны и страшны. Но вот уже двести пятьдесят лет сохранялся мир: кзинам просто было нечем и некем вести боевые действия. В свою очередь, люди также не атаковали населенные кзинами планеты, чего ни один из их обитателей понять не мог. Кзины с их прямолинейностью и грубостью не могли вникнуть в психологию людей.

— Расскажи мне еще раз, — Луис обращался к Нессу, — о врожденной осторожности кукольников. Твое сегодняшнее поведение в ресторане не очень-то с этим вяжется.

— Может, это было нечестно с моей стороны, но я не сообщил тебе, что соотечественники считают меня безумцем.

— Великолепно, — процедил Луис и глотнул из бокала. Он заказал водку с соком и льдом. — Как это я раньше не догадался: ты ведь действительно безумец, если хочешь взять с собой кзина. Итак, чокнутый кукольник, кзин и я. Четвертый из нашей команды должен, наверное, быть психиатром.

— Нет, Луис. Ни один из кандидатов не является психиатром.

— А почему бы и нет?

— Я действовал не вслепую. — Несс говорил одной парой губ, а другой потягивал из бокала сок. — Цель нашей экспедиции — принести выгоду моей расе, значит, возглавлять ее должен наш представитель. Достаточно безумный, чтобы отправиться в неизвестность, и одновременно — нормальный настолько, чтобы воспользоваться своим разумом и выжить. Именно я отвечаю этим условиям. У нас были важные причины на то, чтобы включить в команду кзина. Говорящий с Животными, мы уже давно следим за вашим видом и знали о вас еще до того, как вы в первый раз атаковали людей…

— Ваше счастье, что вы тогда не попались нам под руку, — проворчал кзин.

— Вне всякого сомнения. Начались исследования по поводу вашего безопасного и безболезненного уничтожения…

— Я тебе шеи узлом завяжу!

— Ничего подобного ты не сделаешь.

Кзин поднялся.

— Он прав, — сказал Луис. — Успокойся, Говорящий. Убив кукольника, ты не заработаешь себе громкой славы. — Кзин снова сел. Кресло и на этот раз не лопнуло.

— Мы отказались от этой идеи, — продолжал Несс. — Войн с людьми оказалось достаточно для ограничения экспансии кзинов, вы становились все менее опасными. На протяжении нескольких столетий вы шесть раз штурмовали населенные людьми планеты. Шесть раз вы были побеждены, каждый раз теряя по две трети мужского населения. Но в военных действиях не участвовали ваши самки, и вид достаточно быстро восстанавливался. Вы просто шаг за шагом теряли огромную империю, чье создание заняло несколько тысяч лет. В конце концов стало очевидно, что вы развиваетесь в нужном направлении.

— Развиваемся?

Несс фыркнул что-то на Языке Героев. Луис даже подскочил от удивления: неужели гортани кукольника могут издавать подобные звуки?

— Да, ты сказал именно так, — согласился Говорящий с Животными. — Не знаю только, как я должен это понимать.

— Эволюция зависит от выживания наиболее приспособленных. Такими среди вас оказались те, кому удавалось избежать столкновений с людьми. Результаты очевидны. Уже почти двести ваших лет между вами и людьми царит мир.

— Эта война не имела бы смысла! Мы не смогли бы ее выиграть!

— Однако это не удержало ваших предков.

Говорящий с Животными глотнул горячего бурбона. Его хвост, голый и розовый, как у крысы, нервно колотил по полу.

— Все ныне здравствующие кзины являются потомками тех, кто сумел избежать участия в войне, — продолжал кукольник. — Я допускаю даже такую мысль, что в настоящее время кзины обладают достаточно большим запасом разумности, выдержки и хороших манер, чтобы мирно сосуществовать с другими расами.

— И потому ты ставишь на кон свою жизнь и рискуешь отправиться в путешествие в обществе кзина.

— Именно, — подтвердил Несс и неожиданно затрясся всем телом. — Но есть и другие причины. Если я буду вести себя мужественно, а путешествие принесет пользу моим соплеменникам, мне дадут разрешение иметь потомство.

— Трудно поставить это в ряд других причин. — Луис пожал плечами.

— Есть еще одно обстоятельство, которое не следует игнорировать. Мы столкнемся с чуждым нам окружением, полным неизвестных опасностей. Кто защитит меня? Кто подходит для этого лучше кзина?

— Защищать кукольника?

— Это звучит странно?

— Еще как! — Говорящий с Животными всем своим видом выражал недоумение. — Будем считать это шуткой — так мне подсказывает мое чувство юмора. Ну, а он? Луис By?

— Сотрудничество с людьми для нас оказалось очень выгодным, поэтому вполне понятно, что мы решили включить в состав экспедиции по крайней мере одного человека. Луис By с его беззаботным и сумасшедшим образом жизни — особь, обладающая огромным потенциалом выживания.

— Именно — беззаботный и сумасшедший. Он вызвал меня на поединок.

— Если бы не вмешательство Хррота, ты принял бы этот вызов?

— Чтобы сразу же отправиться домой за провоцирование серьезного дипломатического инцидента? Но дело ведь не в этом, правда?

— Может, именно в этом. Луис жив, а ты убедился, что не можешь запугать его. Надеюсь, тебе понятно, что из этого следует?

Луис хранил вежливое молчание: если кукольник хочет представить его хладнокровным игроком-интеллектуалом, он ничего не имеет против.

— Ты объяснил свои мотивы, — сказал Говорящий с Животными. — Теперь поговорим о моих. Что ты можешь предложить мне за участие в экспедиции?

И они погрузились в обсуждение деталей.

Созданный кукольниками двигатель типа Квантум-II представлял огромную ценность — космический корабль мог преодолевать световой год за минуту и пятнадцать секунд, тогда как обычно на это уходило три дня.

— Экспериментальная модель, — буркнул кзин. — А как ее испытывали?

— Корабль совершил путешествие до ядра Галактики и обратно. Нам он уже не нужен, зато вам может пригодиться. Экипаж получит его вместе со всеми необходимыми документами. Несомненно, путь для его усовершенствования открыт.

— За такое я наверняка получил бы имя, — заметил кзин. — Собственное имя. Я должен посмотреть этот корабль в деле.

— Ты можешь сам полететь на нем.

— За такой корабль сам Патриарх дал бы мне имя, в этом я уверен. Интересно, какое? Может… — Кзин очень громко фыркнул.

Кукольник ответил ему на том же языке.

Луис нетерпеливо передернул плечами. Он не мог принять участие в разговоре на Языке Героев и уже хотел оставить собеседников одних, но вспомнил о таинственной голограмме. Он вынул ее из кармана и бросил кзину через всю комнату.

Говорящий с Животными ловко поймал диск, осторожно взяв двумя пальцами, принялся рассматривать его против света.

— Похоже на звезду, окруженную каким-то кольцом, — сказал он после продолжительной паузы. — А что это на самом деле?

— Это связано с целью нашего путешествия, — ответил кукольник. — Ничего больше я пока сказать не могу.

— Какой скрытный! Когда мы отправимся?

— Думаю, это вопрос нескольких дней. Мои агенты непрерывно ищут четвертого члена экипажа.

— Значит, нам остается только ждать. Луис, можем мы присоединиться к твоим гостям?

Луис встал и потянулся.

— Разумеется. Пусть немного подрожат. Говорящий, прежде чем мы туда пойдем, я хочу кое-что предложить. Не принимай это за попытку оскорбить тебя. Но…

Гости разделились на несколько групп: одни смотрели стереовизор, другие играли в бридж и покер, третьи отдали предпочтение сексу — парами или группами, четвертые вели неторопливые разговоры, а пятые пали жертвами обильного питья и закусок. Довольно много этих «пятых» лежало на газоне, под рассветными лучами солнца. Неподалеку от них расположились Несс, Говорящий с Животными, Луис By, Тила Браун и работающий на максимальной скорости самодвижущийся бар.

Сам газон был ухожен в лучших британских традициях: его засеивали и подстригали по крайней мере пятьсот лет кряду. Трава, зеленая и блестящая, — никому и в голову не пришло бы исследовать ее гены в поисках сомнительных соединений. У подножия склона разместился теннисный корт, по нему взад-вперед бегали маленькие фигурки, энергично размахивая ракетками.

— Спорт — это великолепно, — лениво заметил Луис By — он вытянулся на траве, положив голову на колени Тилы. — Я мог бы наблюдать за ними хоть целый день.

Смех красавицы приятной дрожью отозвался в позвоночнике Луиса.

— Ты напоминаешь мне девушку, которую я когда-то знал, — сказал он. — Ты слышала о Пауле Черенков?

— Это художница? Из Бостона?

— Да. Теперь она уже отошла от дел.

— Это моя прапрапрабабка. Я несколько раз была у нее в мастерской.

— Когда-то из-за нее мое сердце бесилось.

— Обещаю, что с моей стороны тебе ничего подобного не грозит, конечно, если ты объяснишь, что это значит.

Луис задумался. Выражение было его собственным, придуманным для того, чтобы описывать неописуемое состояние души. Он нечасто использовал его, и люди, как правило, понимали, что он имеет в виду.

Половину гостей Луиса составляли женщины, большинство из них — его бывшие жены или любовницы. В начале приема он уединился по очереди с тремя, которые когда-то были для него очень важны, а он для них. С тремя или четырьмя? Двести лет оставили на нем слишком много шрамов. А теперь его голова лежала на коленях у женщины, до боли похожей на Паулу Черенков.

— Мы были знакомы много лет, довольно часто встречались, а потом однажды вечером начали о чем-то говорить, и я вдруг понял, что влюблен. Я думал — Паула тоже меня любит. Я спросил ее, не хочет ли она выйти за меня замуж. Она отказалась — тогда ее занимала карьера. «На такие вещи у меня просто нет времени». И все же мы решили вместе поехать в Амазонский Парк — устроить что-то вроде медового месяца. Следующую неделю можно было назвать настоящими качелями настроений. Я купил билеты и забронировал номер в отеле. Ты когда-нибудь любила человека, точно зная, что недостойна его?

— Нет.

— Я был тогда молод. Два дня я убеждал себя, что все-таки достоин Паулы Черенков. Наконец, мне это удалось, а она вдруг объявила, что не поедет. Не помню уже почему. Во всяком случае, причина была с ее точки зрения вполне весомой. Мы еще несколько раз обедали вместе. Ничего не происходило. Я старался не быть навязчивым, и думаю, вряд ли она догадывалась, чего мне это стоило. А потом… Паула сказала, что не любит меня и мы должны остаться друзьями. Нет, она не была жестокой.

— А как же с этим бешенством?

Луис посмотрел на Тилу Браун. Зеркальный взгляд сказал ему, что она ничего не поняла.

Ему часто приходилось иметь дело с представителями иных цивилизаций. Интуитивно, а может быть, благодаря большому опыту он чувствовал, когда то или иное понятие было им недоступно-чужим. Здесь он имел дело с такой же непреодолимой пропастью. Какая же бездна отделяла Луиса By от двадцатилетней девушки! Неужели он действительно постарел? А если так оно и есть, остался ли он еще человеком?

Тила все смотрела на него, ожидая, когда ее наконец просветят.

Луис грязно выругался и вскочил на ноги.

Несс разглагольствовал об этике. Он на мгновение прервался — в буквальном смысле на мгновение, так как тут же заговорил другой головой, — к восторгу слушателей, чтобы ответить на вопрос Луиса. Нет, о результатах поисков четвертого члена экипажа не было никаких донесений.

Говорящий с Животными, окруженный толпой, разлегся на траве, как оранжевая гора. Две женщины осторожно чесали ему за ушами. Особые уши — их можно развернуть как зонтики или плотно прижать к голове. Сейчас они стояли торчком, и Луис отчетливо видел вытатуированный на каждом из них рисунок.

— Вот видишь! — воскликнул Луис. — Разве не здорово?

— Великолепно, — ответил кзин, не меняя позы.

Луис мысленно рассмеялся. Грозная бестия кзин, правда? Но кто испугается кзина, которого чешут за ушами? И гости Луиса, и сам кзин чувствовали себя сейчас гораздо свободнее. Любая живая тварь размером больше полевой мыши любит, когда ей чешут за ушами.

— Они все время меняются, — сонно пробормотал кзин. — Подошел какой-то мужчина, сказал женщине, которая меня чесала, что он тоже это любит, и они тут же удалились. Должно быть, это очень интересно — принадлежать к виду с двумя разумными полами.

— Порой это бывает даже слишком интересно.

— В самом деле?

Девушка, чесавшая кзина за левым ухом, — ее кожа цветом напоминала черную бездну космоса, а волосы развевались, как хвост кометы, — оторвалась от своего занятия.

— Тила, теперь твоя очередь, — весело сказала она. — Я хочу есть.

Тила послушно села к большой оранжевой голове.

— Тила Браун, познакомься — это Говорящий с Животными. Чтобы вы с ним…

Рядом вдруг зазвучала странная музыка.

— …жили долго и счастливо. Какого черта? А-а, это ты, Несс. Что-то случилось?

Кукольник бесцеремонно втиснулся между Луисом и девушкой:

— Ты Тила Джендрова Браун, идентификационный код IKLUGGTYN?

Девушка скорее удивилась, чем испугалась.

— Да, меня зовут именно так, а свой код я просто не помню. А в чем дело?

— Уже неделю мы прочесываем всю Землю, ищем тебя, а я встречаю тебя на вечеринке совершенно случайно! Мои агенты не получат награду.

— Нет, только не это… — тихо простонал Луис.

— Я вовсе не пряталась ни от тебя, ни от кого другого. В чем, собственно, дело?

— Подожди! — Луис встал между кукольником и девушкой. — Несс, Тила не годится. Выбери кого-нибудь другого.

— Но, Луис…

— Минуточку, — вставил кзин. — Позволь кукольнику самому выбирать членов экипажа.

— Но ты посмотри на нее!

— А ты посмотри на себя. Неполные два метра роста, худой даже для человека. Ты-то сам на что годишься! Правда, Несс?

— В чем, собственно, дело? — повторила Тила, повышая голос.

— Луис, пройдем в твой кабинет, — сказал кукольник. — Тила Браун, у нас есть к тебе предложение. Ты не обязана принимать его, не обязана даже выслушивать… но уверяю, оно покажется тебе интересным.

Спор продолжался уже в кабинете Луиса.

— Она отвечает всем моим требованиям, — упирался Несс, — и потому мы должны взять ее с собой.

— Ни за что не поверю в ее уникальность, она что — единственная на Земле?

— Нет, Луис, конечно же, нет. Просто мы не в состоянии добраться до остальных.

— И все-таки — для чего это я вам нужна? — Девушка потеряла всякую надежду услышать вразумительный ответ.

Кукольник начал ей объяснять. Тут же выяснилось, что Тила Браун совершенно равнодушна к астрономии, никогда не была даже на Луне и не испытывала никакого желания пересечь границы Освоенного Космоса. Двигатель типа Квантум-II нисколько ее не заинтересовал. Заметив на ее лице выражение беспокойства и смущения, в разговор вмешался Луис.

— Несс, а почему ты решил, что Тила должна участвовать в путешествии?

— Мои агенты искали потомков тех, кто выигрывал в Лотерею Жизни.

— Сдаюсь. Ты действительно безумен.

— Вовсе нет. Именно такое поручение я получил от Идеально Укрытого — он наш идеолог и вождь. Его разумность не подлежит сомнению. Вы позволите мне объяснить?

— Контролировать рождаемость уже давно не составляло никакой проблемы. Достаточно поместить под кожу — чаще всего на предплечье — небольшой кристалл, который растворялся в течение года, и все это время женщина не могла забеременеть. Трудно поверить, что когда-то для этой цели использовали гораздо менее элегантные и надежные методы.

Несс помолчал мгновение, а затем продолжил:

— Около середины двадцать первого столетия население Земли стабилизировалось на уровне восемнадцати миллиардов. Специальный Комитет, созданный по решению Организации Объединенных Наций, принял и провел в жизнь законы, касающиеся контроля за рождаемостью, и более пятисот лет законы эти оставались неизменными: двое детей в семье — если Совет не решит иначе. От постановления Комитета зависело, кто и сколько раз мог стать родителем.

— Невероятно, — буркнул кзин. — Если бы Патриарх захотел ввести такой закон у кзинов…

— Но люди — не кзины. Пятьсот лет закон действовал, и никто не протестовал против него, пока около двухсот лет назад не пошли сплетни о махинациях Комитета. Скандал, который тогда разразился, привел к изменению закона.

Теперь каждый человек мог иметь только одного ребенка. Право на второго и всех последующих автоматически давалось в том случае, если родитель обладал необычайно высоким уровнем интеллекта, доказанными парапсихическими способностями или если он был телепатом, а также происходил из семьи долгожителей.

Право на очередного ребенка можно было купить. За миллион. Почему бы и нет? Умение зарабатывать деньги — весьма ценное качество, определяющее способность данной особи к выживанию. Кроме того, это в зародыше ликвидировало любые попытки перепродажи.

— А лотерея?

— Сейчас скажу и об этом. Каждый год Комитет суммировал количество смертей и эмигрантов, с одной стороны, и количество рождений и иммигрантов, с другой, затем, отнимая один результат от другого, получал тем самым количество свободных рождений, которые становились предметом и главным призом Лотереи Жизни.

Принять в ней участие мог каждый. При удачном раскладе можно было получить право на десять или даже на двадцать детей — конечно, если это можно назвать удачей. Из участия в Лотерее не исключали даже сидящих в тюрьме преступников.

— Кстати, один из моих четверых детей, — Луис улыбнулся, — появился на свет благодаря Лотерее.

— Это очень странно и сложно, — заметил кзин. — Когда наша популяция становится слишком велика…

—…Вы атакуете ближайшую планету.

— Вовсе нет, Луис. Мы сражаемся между собой. Чем больше вокруг народу, тем легче кого-то оскорбить или быть оскорбленным самому. Проблема решается сама собой. Мы никогда даже близко не подходили к такой перенаселенности, как на вашей планете!

— Кажется, я начинаю понимать, — задумчиво протянула Тила Браун. — Меня выиграли в Лотерею. — Она нервно рассмеялась. — Если бы не это, меня бы не было на свете.

— Все твои предки до шестого колена рождались благодаря выигрышам в Лотерею.

— Правда? А я и не знала!

— В этом нет ни малейшего сомнения, — заверил ее Несс.

— Я не получил ответа на свой вопрос, — напомнил Луис. — Какое это имеет отношение к экспедиции?

— Мои руководители решили, что люди размножаются для того, чтобы наследовать счастье.

— Что?

Тила Браун заинтересованно подалась вперед. Несомненно, она впервые видела перед собой безумного кукольника.

— Подумай о Лотерее, Луис. Подумай об эволюции. Семьсот лет люди размножаются по простому арифметическому закону. А потом закон меняется — и уже двести лет от десяти до тринадцати процентов людей рождается на основании разрешения, полученного по Лотерее. Удача, случай решает, кто выживет и произведет потомство. А Тила Браун — наследница шести поколений счастливчиков…

3. ТИЛА БРАУН.

Еще немного — и Тила, казалось, умрет от хохота.

— Успокойся, — сказал Луис By. — Можно унаследовать густые брови, но не удачу!

— А как насчет способностей к телепатии?

— Это не одно и то же. Телепатия — это реальная психическая сила. Центр ее расположен в правом полушарии мозга, и точно известно, как он работает. Правда, у большинства людей он еще не действует.

— Когда-то и телепатию считали чем-то сверхъестественным. А теперь ты утверждаешь подобное относительно удачи.

— Удача — это удача. — Положение было действительно смешным, Тила воспринимала его правильно. Однако Луис знал такое, о чем она вовсе не подозревала: кукольник говорил правду. — Все — вопрос случая. Изменяется какой-то микроскопический фактор и — бах! — ты выходишь из игры, как когда-то динозавры. Или десять раз подряд выбрасываешь шестерку и…

— Есть люди, которые могут воздействовать на это.

— Согласен, неудачный пример. Речь идет о…

— Именно, — прогудел кзин. При желании он мог голосом потрясать стены. — Дело в том, что мы согласимся на любого, кого выберет кукольник. Это твой корабль, Несс. Так где же четвертый член экипажа?

— Здесь, в этой комнате!

— Какого… — Тила вскочила. Серебряная сеть сверкала на ее голубой коже, огненные волосы развевались в струе воздуха из кондиционера. — Все это просто смешно. Я никуда не полечу. Зачем мне вообще куда-то лететь?

— Выбери кого-нибудь другого, Несс. Наверняка у тебя имеется множество подходящих кандидатов.

— Отнюдь не множество, Луис. В списке несколько тысяч фамилий, большинство с точными адресами или кодами. Предки каждого из них, по крайней мере пять поколений подряд, рождаются благодаря выигрышам в Лотерею.

— В чем же дело?

Несс, постукивая копытами, принялся мерить шагами комнату.

— Многих дисквалифицировали последующие неудачи, а из остальных нам ни до одного не удалось добраться. Когда мы им звоним, их нет дома. Когда звоним второй раз, компьютер неправильно соединяет. Были уже жалобы, а это очень неприятно.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

— Ты даже не сказал мне, куда вы летите, — пожаловалась Тила.

— Еще слишком рано. Зато ты можешь… можешь взглянуть на голограмму, она у Луиса. Это единственная информация, которую я пока могу вам дать.

Луис вручил ей диск. Тила долго смотрела на него, и голубой цвет ее лица постепенно сменился красным.

Когда она заговорила, то выплевывала каждое слово, словно косточки от вишен.

— Это самая сумасшедшая история, которую я слышала. Ты хочешь, чтобы мы с Луисом полетели куда-то за пределы Освоенного Космоса в обществе кзина и кукольника, получив вместо информации о цели путешествия только голограмму? Это… это же смешно!

— Надо понимать, ты отказываешься? — Постукивание копыт стихло, обе головы повернулись в сторону девушки.

Брови ее взлетели вверх.

— Мне нужен четкий ответ. В любой момент мои агенты могут локализовать другого кандидата.

— Именно, — кивнула Тила Браун. — Я отказываюсь.

— В таком случае, согласно вашим законам, ты должна хранить в тайне все, что здесь услышала. Ты получишь гонорар, как консультант.

— А кому я могла бы сказать? — Девушка подарила Нессу одну из своих презрительно-ослепительных улыбок. — Кто бы мне поверил? Луис, неужели ты хочешь отправиться в это неслыханное…

— Да. — Луис уже думал о других делах, и среди прочего — как поделикатнее выставить ее из кабинета. — Но, разумеется, не сейчас. Прием продолжается. Кстати, ты не могла бы кое-что сделать для меня? Переключи воспроизведение с четвертой волны на пятую. И скажи тем, кто будет интересоваться моей особой, что я через минуту приду.

Когда дверь закрылась, Луис со вздохом облегчения произнес:

— Уф-ф-ф! Несс, для твоего же собственного блага… Позволь мне оценивать, годится ли выбранный человек, чтобы лететь в Неизвестное.

— Ты знаешь, какие качества меня интересуют, — ответил Несс. — А также и то, что нам не из кого выбирать.

— Ты сам говорил о нескольких тысячах…

— Я уже давал объяснения по поводу этих кандидатов. И все-таки… почему Тила не годится для наших целей?

— Она… слишком молода.

— Хороший ответ.

— Ладно, не будем об этом дискутировать. Я знаю людей, у которых найдутся и гораздо более серьезные недостатки. Кроме того, ты сам видел, что она не ксенофил.

— Но и не ксенофоб. Она не боится никого из нас.

— В ней нет искры. Она… в ней нет…

— В ней нет беспокойства, — подсказал Несс. — Она счастлива там, где находится. Это действительно минус. Она ничего не хочет. Впрочем, откуда мы можем знать? Мы же не спросили ее.

— Ладно, ищи дальше, — буркнул Луис, закрывая за собой дверь кабинета.

Луис медленно просыпался. Он помнил, что вошел в спальню и, запрограммировав клипсу разбудить его через час, прикрепил ее к мочке уха. Сейчас Луис пощупал ухо — там не было будильника. Он резко сел на постели.

— Я сняла ее, — сказала Тила Браун. — Тебе нужен был сон покрепче.

— О боже, сколько времени?

— Пять минут шестого.

— Хороший же из меня хозяин. Как там прием?

— Осталось двадцать человек. Не беспокойся, они в курсе, где ты. Все решили, что вздремнуть — это хорошая мысль.

— Ну, ладно. — Луис скатился с кровати. — Спасибо. Может, почтим своим присутствием самых выносливых?

— Сначала я хотела бы с тобой поговорить.

Он снова сел. Сонливость медленно проходила.

— О чем?

— Ты действительно собираешься в это безумное путешествие?

— Действительно.

— Я не понимаю почему.

— Я в десять раз старше тебя. Мне не нужно зарабатывать на жизнь и не хватает терпения, чтобы стать ученым. Когда-то я немного писал, но оказалось, что это слишком тяжкий труд, я не был готов к этому. Что мне еще остается? Развлекаться.

Она покачала головой, и по стенам заплясали огненные тени.

— Это вовсе не похоже на забаву.

Луис пожал плечами:

— Мой главный враг — скука. Она погубила многих моих друзей, но я ей не дамся. Когда мне скучно, я рискую.

— А не лучше ли сначала узнать, в чем заключается этот риск?

— Я получу много денег.

— Они тебе не нужны.

— Зато человечеству нужно то, что предлагают кукольники. Ты же сама слышала о корабле с необыкновенным двигателем. Этот корабль может преодолеть световой год быстрее, чем за три дня. Ровно в четыреста раз быстрее!

— А зачем летать так быстро?

Луису не хотелось читать лекцию о взрыве в ядре Галактики.

— Вернемся к гостям.

— Нет! Подожди.

Какие у нее длинные ладони, тонкие пальцы! Кажется, что они светятся, когда она прикасается к своим огненным волосам.

— Не… не знаю, как это сказать. Луис, сейчас в твоей жизни есть кто-то, кого ты любишь?

Вот это вопрос!

— Пожалуй… нет.

— Я действительно похожа на Паулу Черенков?

В полумраке спальни ее волосы светились собственным светом, словно яркие оранжевые языки пламени, а тело было только тенью, обозначенной кое-где случайным отблеском. Все недостающие детали хранились в памяти Луиса: нежный овал лица, длинные, стройные ноги, округлые тяжелые груди. Впервые он увидел ее четыре дня назад, она висела на плече Тедрона Догени, который прилетел на Землю лишь затем, чтобы поздравить Луиса.

— Я думал, что ты — это она, — сказал он. — Паула живет теперь на Уимедите, где, кстати, я и познакомился с Догени. Только подойдя поближе, я заметил разницу. У тебя ноги лучше, но у Паулы походка грациознее. Ее лицо было… пожалуй, холоднее.

За дверью фейерверком звуков взорвалась музыка, дикая, простая, но какая-то неполная — без разноцветных огней, составляющих с ней единое целое. Тила беспокойно шевельнулась.

— Ну что, идем?

— Идем.

— Останешься со мной, пока мы не отправимся?

Огненные языки волос, качнувшись, сказали «да».

Кукольник появился два дня спустя.

Луис и Тила сидели на газоне, поглощенные игрой в шахматы. Тила сражалась отчаянно-азартно, и каждый ее ход невозможно было предсказать.

Она как раз лишилась коня, когда к ним подъехал робот, постаравшийся привлечь их внимание громким писком. Луис взглянул на его экран и увидел двух одноглазых питонов.

— Давайте его сюда.

Тила грациозно поднялась с травы.

— Вы, наверное, будете говорить о каких-нибудь секретах.

— Возможно. Что намереваешься делать?

— Я давно не читала. — Бросив через плечо лукавый взгляд, кокетливо улыбнулась. — Эй! Не трогай доску!

В дверях они разминулись с кукольником: девушка махнула ему рукой, а Несс отпрыгнул футов на шесть в сторону.

— Прошу прощения, — сказал он голосом, способным свести с ума любого мужчину. — Ты меня напугала.

Тила удивленно подняла брови и исчезла в доме, не сказав ни слова.

Кукольник присел возле Луиса, подогнув под себя все три ноги. Один его глаз смотрел на Луиса, тогда как другая голова нервно оглядывалась по сторонам.

— Эта женщина не шпионит за нами?

— Разумеется. — Луис изобразил удивление. — Ты же знаешь, что на открытом пространстве нет защиты от следящих лучей.

— Луис, пойдем в твой кабинет.

— Еще чего! — Луису вовсе не хотелось покидать газон. — Прекрати вертеть головой! Ведешь себя, как будто кто-то тебя напугал до смерти.

— Я боюсь… почти всегда боюсь. Сколько метеоритов падает в год на Землю?

— Понятия не имею.

— Мы находимся опасно близко от пояса астероидов. Впрочем, это не имеет значения, поскольку мы до сих пор не смогли найти четвертого участника нашей экспедиции.

— Это плохо. — Луис задумался. Поведение кукольника озадачивало его. Если бы Несс был человеком… Но он был кукольником. — Надеюсь, ты не сдаешься?

— Нет, несмотря на неудачи. Последние дни мы ищем некоего Нормана Хейвуда, KJMMCWT, великолепного кандидата.

— И?..

— Он абсолютно здоров, ему двадцать четыре и одна треть земного года, его предки шесть поколений подряд рождались благодаря выигрышам в Лотерею. Самое главное, что он любит путешествовать. Три дня мои агенты шли за ним по пятам, тогда как Норман Хейвуд ездил на лыжах в Швейцарии, занимался серфингом на Цейлоне, делал покупки в Нью-Йорке, навещал друзей в Скалистых Горах и Гималаях. Вчера вечером мой агент настиг его в тот момент, когда Норман садился в корабль, летящий на Джинкс. Корабль улетел прежде, чем агент переборол естественный страх перед творениями вашей техники.

— Понимаю. У меня тоже бывают дни, когда ничего не получается. А почему бы не отправить ему сообщение?

— Луис, эта экспедиция секретная.

— Ах, да…

Сидящая на змеиной шее голова непрерывно вращалась в поисках тайных и явных опасностей.

— В конце концов нам должно повезти. — Вторая голова умоляюще смотрела своим единственным глазом. — Тысячи потенциальных кандидатов не могут бесконечно прятаться от нас. Верно, Луис? Ведь они даже не знают, что мы их ищем!

— Ну, разумеется, ты кого-нибудь найдешь.

— Луис, как лететь в неизвестность с тремя чужаками и в экспериментальном корабле, предназначенном только для одного пилота? Ведь это же безумие!

— Несс, о чем ты? Ведь эта экспедиция — твоя идея.

— Вовсе нет. Я получил приказ от Тех-Которые-Правят, удаленных от меня на двести световых лет.

— Ты знаешь, куда и зачем мы летим. Что сейчас изменилось? Ведь еще недавно ты был достаточно отважен, чтобы публично оскорбить четырех кзинов. Эй, спокойно, спокойно!

Кукольник спрятал обе головы между передними ногами.

— Ну же. — Луис погладил кукольника по обоим затылкам. Его кожа оказалась мягкой, как бархат, и очень приятной на ощупь.

— Вылезай, говорю. Ничего с тобой не случится. Я в состоянии обеспечить безопасность своим гостям.

— Это было безумие! Безумие! — заныл кукольник откуда-то из-под своего живота. — Неужели я действительно оскорбил четырех кзинов?

— Давай, давай! Ничего тебе не грозит!

Плоская голова выскользнула из укрытия и тревожно огляделась.

— Четырех кзинов? А не трех?

— Действительно, я ошибся. Их было только три.

— Прости меня. — Появилась и вторая голова. — Период паники миновал. Я в депрессивной фазе цикла.

— Ты можешь с этим как-то справляться? — Воображение быстро подсказало Луису невеселые последствия, если в критический момент окажется, что кукольник находится не в той фазе.

— Я могу ждать, пока это не пройдет. Могу спрятаться, если это возможно. Могу постараться, чтобы это не влияло на мою оценку ситуации.

— Бедный Несс. Ты уверен, что не узнал ничего нового?

— А разве того, что я знаю, не достаточно, чтобы испугать любое разумное существо? — Кукольник неуверенно поднялся на ноги. — Откуда взялась Тила Браун? Я думал, ее уже давно нет здесь.

— Она останется со мной, пока ты комплектуешь экипаж.

— Зачем?

Луис и сам задумывался над этим, он не имел обыкновения подбирать себе женщин, похожих друг на друга. Разумеется, спальни предназначаются для двоих, а не для одного… но ведь на приеме были и другие девушки. Правда, не такие красивые, как Тила. Неужели старый мудрый Луис попался? В этих неглубоких серебряных глазах было что-то большее, чем просто красота.

— Чтобы заниматься любовью, — сказал Луис By. Разумеется, чужак не в состоянии понять подобные, исключительно человеческие проблемы. Только сейчас Луис заметил, что тело кукольника все еще сотрясается от дрожи. — Пойдем в кабинет, — добавил он. — Он под землей, и можно не бояться метеоритов.

Когда кукольник наконец ушел, Луис отправился искать Тилу. И действительно, она оказалась в библиотеке.

— Привет, — улыбнулась она. — Как чувствует себя наш двухголовый друг?

— Испуган до потери сознания. А я страшно устал. Нелегко давать советы кукольнику Пирсона.

Тила явно повеселела.

— Расскажи мне о сексуальной жизни кукольников! — попросила она.

— Я знаю только, что у Несса нет разрешения на потомство, и это здорово мучает его. Ничего больше узнать не удалось. Ты разочарована?

— В таком случае, о чем вы разговаривали?

Луис махнул рукой:

— Триста лет страха — столько времени Несс находится в нашей части Космоса. Он почти не помнит планету кукольников. Мне кажется, за эти триста лет он ни на секунду не переставал бояться.

Луис тяжело опустился в массирующее кресло. Попытки понять совершенно чужие проблемы утомили его, все резервы воображения были исчерпаны.

— А что делала ты? О чем читаешь?

— О взрыве в ядре Галактики. — Тила указала на экран.

На нем виднелись звезды, мириады звезд, сгруппированных в облака, полосы и туманности. Их было так много, что нигде не было видно черноты космоса. Именно так выглядело ядро Галактики диаметром в пять тысяч световых лет, шаровое скопление звезд на самой оси галактического водоворота. Только одно живое существо добралось туда двести лет назад на борту экспериментального корабля кукольников. В самом центре экрана располагалось ослепительно белое пятно, на нем можно было различить области тени и блеска, но даже эти тени выглядели во много раз ярче, чем самые яркие из окружающих их звезд.

— Как это случилось?

— Звезды находятся слишком близко друг к другу, — ответил Луис. — В среднем в половине светового года. Чем ближе к центру, тем плотнее они расположены. Нагреваются друг от друга, а разогретые — ярче светят и быстрее стареют. Десять тысяч лет назад все звезды ядра оказались на грани превращения в Новые, и одна из них взорвалась. Выделилось огромное количество тепла, окружающие звезды все это поглотили, и некоторые из них взорвались. Скажем, три. Выделившееся тепло разогрело следующие, и началась цепная реакция, которую уже ничто не могло остановить. Это белое пятно — Сверхновая. Если хочешь, можно ознакомиться с описывающей все это математикой.

— Нет, спасибо… Теперь уже, наверное, все кончилось?

— Да. Свет в центре экрана очень стар, хотя не добрался до этой части Галактики. Цепная реакция должна была закончиться около десяти тысяч лет назад.

— Так в чем же дело?

— В радиоактивном излучении.

Расслабляющий массаж постепенно начинал действовать. Луис втиснулся поглубже в бесформенную глыбу кресла: — Реакция началась более десяти тысяч лет назад, а это значит, что излучение дойдет до нас примерно через двадцать тысяч лет. Верно?

— Ох…

— Через двадцать тысяч лет нам придется эвакуировать население каждой планеты, о которой ты когда-нибудь слышала.

— Двадцать тысяч лет — это прорва времени. Если бы мы начали уже сейчас, то наверняка справились бы.

— Ты не хочешь думать. При скорости в один световой год за три дня первые наши корабли добрались бы до Магеллановых Облаков не раньше, чем через шестьсот лет. Кукольники хорошо придумали. Они отправили разведчика к ядру Галактики, устроив вокруг этого большой шум — им требовались средства на дальнейшие исследования. Разведчик прислал снимки вроде того, который ты видела. Прежде, чем он успел вернуться, кукольники уже смылись. Мы будем ждать и ждать, а когда наконец решим действовать — окажемся перед трудной проблемой: транспортировать через всю Галактику много триллионов существ. Нам понадобятся самые большие и самые быстрые корабли, какие только есть в Галактике, причем понадобятся в огромном количестве.

— Ладно, я лечу с вами.

— Что? — Луис не верил своим ушам.

— Я лечу с вами, — повторила Тила Браун.

— Ты с ума сошла.

— Но ведь ты летишь, правда?

Луис стиснул зубы, чтобы сдержать гнев. Мысленно сосчитав до десяти, он заговорил снова.

— Действительно, лечу. Но у меня есть причины, которых нет у тебя. Кроме того, я лучше знаю, как выжить, ибо занимаюсь этим дольше тебя.

— Ты забыл — я из поколения счастливчиков.

Луис презрительно фыркнул.

— У меня тоже есть причины. Может, и не такие, как твои, но тоже достаточно важные! — Она повысила голос, в нем отчетливо послышались нотки еле сдерживаемой ярости.

— Да, конечно… причины!

Тила постучала пальцем по белому пятну на экране.

— А это? Чем не причина?

— Мы получим корабль кукольников независимо от того, полетишь ты или нет. Помнишь, что говорил Несс? У него есть тысячи таких, как ты.

— Но я одна из них!

— Да, действительно. И что с того? — Луис просто кипел от негодования.

— Почему ты так заботишься обо мне? Разве я просила опекать меня?

— Извини. У меня нет никакого права запрещать тебе что-либо. Ты уже взрослый человек.

— Спасибо, что заметил. Я хочу присоединиться к вашему экипажу, — официальным тоном заявила Тила.

Она действительно была уже взрослой. Ее ни к чему нельзя было принудить… Но можно попытаться уговорить!

— Ты вот над чем подумай, — Луис пристально смотрел ей в глаза. — Несс делает все, чтобы сохранить экспедицию в тайне. Зачем? Что ему скрывать?

— Это уже его дело, правда? Может, там, куда мы летим, есть что-то ценное? Что-то, что можно захватить?

— Ведь это за двести световых лет отсюда, и только мы можем туда добраться.

— В таком случае, речь может идти о самом корабле.

Что ни говори, а глупой Тилу назвать было нельзя.

— Возьми наш экипаж, — не сдавался Луис. — Двое людей, кукольник и кзин. Ни одного профессионального ученого или астронавта.

— Я знаю, к чему ты клонишь, Луис, можешь не терять времени. Я лечу с вами и очень сомневаюсь, что тебе удастся удержать меня.

— Ты должна, по крайней мере, знать, во что суешься, — я имею в виду более чем странную команду.

— Это проблема Несса.

— Боюсь, что и наша. Кукольник получает распоряжения непосредственно от Тех-Которые-Правят. Похоже, он только несколько часов назад понял, что именно означают эти распоряжения. Он испуган. Эти… эти жрецы выживания играют на четырех досках одновременно, не говоря уже о самой цели путешествия.

В глазах Тилы появился интерес, и Луис с удвоенной энергией продолжал:

— Во-первых, Несс. Если он достаточно безумен, чтобы высадиться на неизвестной планете, то хватит ли ему здравого смысла, чтобы выжить? Те-Которые-Правят должны это знать. Добравшись до Магеллановых Облаков, они начнут восстанавливать свою торговую империю, и ее основой будут именно такие безумные кукольники.

Во-вторых, наш пушистый друг. Как посол своего вида на чужой планете, он должен быть самым уравновешенным кзином, каких вообще можно встретить. Настолько ли, чтобы жить вместе с нами двумя? Может, он убьет нас ради жизненного пространства и свежего мяса?

В-третьих, ты и твое якобы везение. Именно его нужно исследовать — получится безупречный эксперимент. В-четвертых, я… Знаешь, что я думаю?

Да, Луис стал гораздо красноречивее с тех пор, как сто тридцать лет назад проиграл на выборах в Генеральные Секретари ООН. Он не собирался ни к чему принуждать Тилу, но очень, очень хотел убедить ее.

— Я думаю, что кукольников нисколько не интересует та планета, на которую мы якобы летим. Зачем она им, раз они покидают Галактику? Это будет просто тест. Прежде, чем мы погибнем, кукольники узнают о нас много интересных вещей.

— Да… это, пожалуй, не планета, — задумчиво протянула Тила.

—..! — взорвался Луис.

— По-моему, это космический корабль.

— О чем ты?

— Большой, в форме кольца, с силовым полем, чтобы захватывать атомы водорода. Водород сгорает, создавая движущую силу. Кольцо все время вращается, и на его поверхности создается центробежная сила.

— Гмм… — буркнул Луис, вспомнив о странной голограмме. Пожалуй, он слишком мало думал на эту тему. — Возможно. Но почему им интересуются Те-Которые-Правят?

— На этом корабле тоже могут быть беглецы. Существа, живущие возле ядра Галактики, узнали о взрыве гораздо раньше. Они могли даже предвидеть его тысячи лет назад, когда реакция только начиналась.

— Может, и так… Послушай, тебе ловко удалось сменить тему. Я уже сказал, во что, по моему мнению, играют кукольники. И все же я лечу, ибо это меня забавляет. А почему тебе кажется, что ты тоже хочешь лететь? Только не говори, будто тебя трогает то, что должно произойти через двадцать тысяч лет. Итак?..

— Черт возьми, если ты можешь быть героем, то и я тоже! Кроме того, ты ошибаешься в том, что касается Несса. Он наверняка отказался бы, если бы речь шла о самоубийственной миссии. Кстати, зачем кукольникам какие-то данные о нас или о кзинах? С какой целью им нас тестировать? Ведь они покидают нашу Галактику и уже никогда не будут иметь с нами дела.

Нет, Тила решительно была умна. Но…

— Ты ошибаешься. У кукольников есть очень серьезные причины, чтобы знать о нас как можно больше.

Взгляд Тилы ободрил его, и он продолжал:

— Мы слишком мало знаем об их миграции. Они движутся со скоростью, на долю процента меньшей скорости света. Кукольники боятся гиперпространства. Теперь дальше: летя с такой скоростью, они доберутся до Магеллановых Облаков через восемьдесят пять тысяч лет. И кого они там застанут? — Он широко улыбнулся. — Конечно, нас. Наверняка людей и кзинов. Может, еще кдалтино и перинов. Они знают, что мы будем тянуть до последней минуты, знают, что мы используем корабли, летящие быстрее света. Когда они доберутся до Облаков, то будут иметь дело с нами… или с тем, кто нас уничтожит… Да-да, у них есть причины детально изучать нас.

— О’кей.

— Ты не передумала?

Тила отрицательно покачала головой.

— Почему?

— Это мое дело.

Девушка была совершенно спокойна и уверена в своей правоте. Будь ей девятнадцать лет, он поговорил бы с ее родителями. Но Тиле Браун исполнилось двадцать, и официально она считалась взрослой.

Неожиданно она взяла его руки в свои и мягко, с улыбкой, попросила:

— Возьми меня с собой, Луис. Я действительно приношу удачу. Если бы Несс не выбрал именно меня, ты спал бы один. Ничего в этом хорошего нет, сам знаешь.

Да, Луис, ты загнан в угол.

— Ну, хорошо, — вздохнул он.

Одинокие ночи были бы воистину ужасны.

4. ГОВОРЯЩИЙ С ЖИВОТНЫМИ.

— Я присоединяюсь к экспедиции, — сказала Тила экрану видеофона.

Одна из голов кукольника протяжно засвистела ноту «ми».

— Что-что?

— Прошу прощения, — пробормотал Несс. — Завтра в восемь ноль-ноль на Австралийском Стартовом Поле. Личные вещи — до двадцати пяти земных килограммов. Луис — то же самое. А-а-а…

Обе головы старались перекричать друг друга.

— Ты болен? — обеспокоенно поинтересовался Луис.

— Нет. Просто я увидел свою смерть… До свидания. Встретимся на Стартовом Поле.

Экран потемнел.

— Видишь, какова награда за то, что можешь так — здорово убеждать?

— Что же делать, если я настолько красноречив, — проворчал Луис. — Старался изо всех сил. И никаких претензий, если погибнешь ужасной смертью.

В ту ночь, когда Луис уже погружался в бездонную пропасть сна, он услышал:

— Я люблю тебя. Я лечу с тобой, потому что люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — механически пробормотал он в ответ, и только тогда до него дошло, что она сказала.

— Что? Ты летишь за двести световых лет потому, что не хочешь со мной расстаться?

— Угу…

— Спальня, мягкий свет!

Готовясь к космическому путешествию, они избавились от искусственных красителей, и теперь кожа Луиса была желто-коричневого цвета. Карие, уже не раскосые, глаза, черная косичка, седая короткая щетина покрывала затылок — так теперь выглядел Луис By. Тила тоже заметно изменилась. Ее кожа приобрела бледный оттенок, а на овальном лице обращали на себя внимание большие карие глаза и маленький, серьезный рот; волосы, черные и мягкие, она завязала хвостом.

— Ведь ты никогда не была даже на Луне.

Она кивнула.

— А я вовсе не самый лучший любовник в мире. Ты сама это сказала.

Еще один утвердительный кивок. Тила Браун не признавала недомолвок. За эти два дня и две ночи она ни разу не солгала, не сказала полуправды, не попыталась уйти от ответа на какой-нибудь вопрос. Луис был гораздо сдержаннее в высказываниях, и она, казалось, принимала эту сдержанность, хотя сама была совершенно открыта. И задавала дьявольские вопросы.

— Так почему именно я? — допытывался Луис.

— Понятия не имею, — призналась она. — Может, так на меня действует твоя харизма? Ты же герой.

Разве он виноват в том, что был единственным ныне здравствующим из тех, кто впервые столкнулся с чужой цивилизацией?

Луис попытался еще раз:

— Знаешь, так получилось, что я знаком с лучшим любовником на Земле. Это его хобби. Он мой друг и пишет об этом книги. Кстати, у него докторская степень по физиологии и психологии.

— Перестань. — Тила зажала уши руками. — Перестань.

— Я просто не хочу, чтобы ты погибла. Ты слишком молода.

На ее лице появилось удивление, и он понял, что снова употребил слова интерлингвы в контексте, который лишал их всякого смысла. «Бешенство сердца»? «Погибла»? Луис вздохнул.

— Подумай еще вот о чем, прежде чем отправиться в страну мечты. В кабине будет довольно тесно.

— Ты хочешь сказать, что мы не сможем там заниматься любовью? Какого… Луис, меня не волнует, будут на нас смотреть или нет. Ведь это чужаки.

— А меня волнует.

Снова этот удивленный взгляд.

— А если бы они были людьми? Ты тоже переживал бы?

— Да. Исключая лишь то обстоятельство, что мы были бы очень хорошо с ними знакомы. Я излишне старомоден?

— Немного.

— Помнишь того приятеля, о котором я говорил? Лучшего любовника? Так вот, его… м-м… знакомая научила меня тому, чему научилась от него.

— Ты пробуешь сменить тему.

— Действительно. Сдаюсь.

— Подумай еще об одном. Твой знакомый кукольник мог бы пожелать себе в качестве компаньонов представителей четырех, а не трех видов. Вместо меня ты с тем же успехом мог бы держать в объятиях самку тринока.

— Ужасная перспектива. Но вернемся к делу: целое состоит из трех фаз. Начнем с «позы всадника»…

— А что это за поза?

— Сейчас покажу!

Утром Луис был счастлив, что они летят вместе. Когда сомнения вернулись, было уже слишком поздно. Впрочем, уже давно было слишком поздно.

Внешние торговали информацией. Они хорошо за нее платили и дорого продавали. Во всех банках заселенного людьми космоса Внешние имели неограниченный кредит.

Скорее всего, их раса возникла на небольшом холодном спутнике какого-нибудь газового гиганта. Если какую-нибудь планетарную систему населяли потенциальные клиенты, если в ней находилась подходящая планета или спутник, Внешние основывали там огромный торгово-развлекательный центр. Пятьсот лет назад они начали обустраивать Нереиду — ледяную равнину, освещенную лишь ярким светом звезд. Солнце казалось отсюда жирной точкой и давало примерно столько же света, как Луна в полнолуние.

— Пожалуй, именно здесь у них что-то вроде центральной базы. — Луис одной рукой указывал вниз, на невысокий лабиринт, а другой держал рулевой рычаг транспортника.

— Интересно, зачем им это? — спросил Говорящий. — Для обороны?

— Внешние живут за счет термоэлектрической энергии, — объяснил Луис. — Благодаря этим стенам они имеют множество мест, в которых свет четко граничит с тенью, разница температур порождает ток.

За время десятичасового полета Несс почти успокоился и перестал изучать корабль, засовывая то одну, то другую голову в различные углы. Прекратилась и издаваемая им странная музыка, тоскливая, как завывания компьютера, страдающего от отсутствия полноценного секса.

Кукольник настоял, чтобы за пульт управления сел Луис: его доверие к землянину было так велико, что он даже не застегнул ремней. Луиса заинтересовал его скафандр с утолщением на горбе, прикрывающем мозг. Системы, регенерирующие воздух и продукты, были неправдоподобно малы.

Говорящий явился на борт с небольшим багажом, который, как выяснилось, в основном состоял из микроволновой плиты для разогревания мяса и огромного куска самого мяса, явно неземного происхождения. Большую часть пути кзин просто проспал, подложив под голову свой скафандр-пузырь.

Теперь все стояли за спиной Луиса, глядя на пейзаж, расстилавшийся под ними.

— Я сяду у корабля Внешних, — уточнил Луис.

— Нет. Дальше на восток. «Счастливый Случай» спрятан там.

— Почему? Вы боитесь, что Внешние будут за вами шпионить?

— Нет. Им могла бы повредить Температура плазменных двигателей.

— А почему «Счастливый Случай»?

— Так назвал его Беовульф Шеффер, единственный, кто летал на нем. Я имею в виду путешествие к центру Галактики. Разве «Счастливый Случай» не имеет ничего общего с азартом?

— Имеет. Наверное, этот Шеффер не ожидал, что ему удастся вернуться. Пожалуй, будет лучше, если я скажу тебе сразу: я никогда не пилотировал корабли с плазменными двигателями.

Головы кукольника недолго посовещались друг с другом, и одна из них заявила:

— Придется научиться.

— Минутку, — вставил Говорящий. — Я уже летал на корабле с плазменными двигателями. Значит, я и поведу «Счастливый Случай».

— Это невозможно. Кресло пилота, все указатели и приборы управления приспособлены для человека.

Из горла кзина вырвалось зловещее рычание.

— Здесь, Луис, прямо перед нами.

«Счастливый Случай» совсем не походил на космический корабль, скорее, на огромный примитивный спутник.

— А где будем сидеть мы? — поинтересовался Луис. — Верхом?

— Кабина расположена внизу.

Луис осторожно посадил корабль на темный лед, после чего подвел его под огромный шар.

Для экипажа были выделены два маленьких помещения: в нижнем с трудом размещались противоперегрузочное кресло, детектор массы и пульт управления, похожий на подкову. Верхнее было такое же тесное. Кзин недовольно проговорил:

— Полагаю, Луис будет путешествовать в нижней кабине, а мы — в верхней?

— Да. Нам удалось втиснуть туда три койки. Каждая снабжена статическим полем. Теснота не имеет значения, мы будем путешествовать со включенным полем.

Кзин только фыркнул в ответ.

Луис подождал, пока корабль продвинется еще на несколько дюймов, и выключил маневровые двигатели.

— У меня к тебе дело, — сказал он Нессу. — Мы с Тилой вдвоем получаем столько же, сколько один Говорящий с Животными.

— Ты хочешь дополнительной оплаты? Я обдумаю твое предложение.

— Я хочу того, — ответил Луис, — что вам уже никогда не понадобится.

Особой надежды на удачу в переговорах не было, но попробовать стоило.

— Я хочу знать координаты планеты кукольников.

Головы Несса закачались на змеиных шеях, после чего, повернувшись, уставились друг на друга.

— Зачем тебе это? — кукольник наконец прервал долгую паузу.

— Когда-то положение вашей планеты было самым ценным секретом во всем Освоенном Космосе. Вы сами отдали бы состояние, чтобы заткнуть рот тому, кто бы его узнал. Искатели счастья проверяли одну за другой все звезды типа G и К.

— А если наша планета находится вне Освоенного Космоса?

— Гмм… — буркнул Луис. — Именно такую теорию выдвинул мой учитель истории.

— Прежде, чем мы отправимся в путешествие, — медленно сказал Несс, — ты узнаешь координаты планеты кукольников. Думаю, эта информация будет для тебя скорее удивительной, чем полезной.

Головы кукольника еще раз переглянулись.

— Обрати внимание на четыре конические…

— Да-да. — Луис еще раньше заметил четыре конических отверстия, видневшихся недалеко от кабины. — Это дюзы двигателей?

— Верно. Ты убедишься, что корабль ведет себя так, как будто снабжен классическим двигателем, с той лишь разницей, что на нем нет искусственного тяготения. Просто не хватило места для машин. Что же касается самого двигателя Квантум-два, то также хочу обратить твое внимание на…

— У меня меч, — сказал вдруг Говорящий с Животными. — Сидите спокойно.

Луис не сразу понял, что происходит. Он повернулся, стараясь не делать резких движений.

Кзин стоял у противоположной стены, держа в ладони с выпущенными на всю длину когтями что-то похожее на слишком большую рукоять рулевого рычага. В трех метрах от рукояти, точно на уровне глаз кзина, висел в воздухе маленький, светящийся красным, шарик. Провод, соединявший его с рукоятью, был слишком тонок, чтобы его можно было заметить, но Луис не сомневался, что он там есть. Поддерживаемый полем Славера, он мог с легкостью разрезать почти любой металл, в том числе и тот, из которого была сделана спинка кресла Луиса.

Кзин стоял так, что вся кабина была у него на виду. На полу лежал тот самый кусок мяса с углублением внутри.

— Я бы, конечно, предпочел более гуманное оружие, — сказал Говорящий, — но другого у меня с собой нет. Луис, убери руки с приборов и положи на подлокотники.

Луис повиновался. У него мелькнула было мысль, не попробовать ли фокус со сменой тяготения, но кзин разрезал бы его пополам, прежде чем он успел бы дотянуться до переключателя.

— А теперь, если будете вести себя спокойно, я поделюсь с вами своими планами.

— Скажи сначала, зачем тебе это, — обратился к нему Луис.

Он пытался как можно быстрее оценить свои шансы. Красный шарик показывал кзину, где находится конец невидимого острия. Если бы удалось схватить этот конец и не потерять при этом пальцев… Нет, ничего не выйдет. Шарик слишком мал.

— Я собираюсь захватить «Счастливый Случай», — сказал Говорящий с Животными. Черные пятна вокруг глаз делали его похожим на бандита из старого комикса. — Используя его как образец, мы построим множество таких кораблей и получим в будущей войне подавляющее превосходство над людьми. Полагаю, это ясно?

— Надеюсь, ты не испугался нашей экспедиции? — Луис постарался вложить в свой вопрос как можно больше сарказма.

— Нет. — Кзин остался глух к изыскам интонации. — Сейчас вы все разденетесь: я хочу быть уверен, что вы безоружны. Потом кукольник наденет свой скафандр, и мы вместе пройдем на «Счастливый Случай». Вы останетесь здесь, но без одежды, без скафандров и с испорченным кораблем. Несомненно, Внешние заинтересуются, почему вы не возвращаетесь на Землю, и появятся прежде, чем у вас кончится кислород. Все поняли?

Луис By максимально расслабился, но следил за каждым движением кзина и готов был использовать малейшую его ошибку… Краем глаза он посмотрел на Тилу Браун и окаменел.

Тила готовилась к прыжку.

Кзину было достаточно одного движения руки, чтобы перерезать ее пополам.

Нужно было действовать. И быстро.

— Только без глупостей, Луис. Медленно встань и иди к стене. Ты первый сними-и-и-и-и-и…

Луис замер в недоумении. Говорящий запрокинул свою оранжевую голову и стонал, точнее, почти пищал душераздирающе высоким голосом. Он широко раскинул руки, будто хотел обнять всю Вселенную. Невидимое острие меча рассекло резервуар с водой, и она вытекала обильной струей, но кзин ничего не слышал и не видел.

— Заберите у него оружие, — приказал Несс.

Луис очнулся. Он осторожно подошел, готовый отскочить, если острие повернется в его сторону. Кзин слегка шевелил им, словно дирижировал невидимым оркестром. Луис вынул меч из ослабевшей ладони коснулся нужного места, и красный шарик исчез в рукояти.

— Не убирай эту штуку, — сказал Несс. Он осторожно сжал челюсти на плече кзина и подвел того к койке. Говорящий не сопротивлялся. Он перестал стонать, а только смотрел куда-то перед собой, и все его большое, поросшее шерстью лицо излучало необыкновенный покой.

— Что случилось? Что ты с ним сделал?

Кзин начал потихоньку урчать.

— Смотрите, — сказал Несс и осторожно отодвинулся от койки одурманенного кзина. Все это время щей его были напряжены, лица обращены к Говорящему.

Глаза кзина прояснились. Он быстро окинул взглядом Луиса, Тилу и Несса, что-то проскрежетал на Языке Героев, после чего сел и сказал, уже на интерлингве:

— Это было очень приятно. Жаль, что…

Он замолчал, а потом обратился уже к одному кукольнику:

— Никогда больше этого не делай.

— Я выбрал тебя, как одного из самых развитых и способных кзинов, — сказал Несс. — И не ошибся.

Только у такого, как ты, тасп может вызывать опасения.

— Ох! — вздохнула Тила.

— Тасп? — спросил Луис. — А что это такое?

Кукольник продолжал, пристально глядя на кзина:

— Надеюсь, ты понимаешь, что я буду пользоваться им всегда, когда ты меня к этому принудишь. Если ты будешь слишком часто использовать насилие или запугивать меня каким-либо другим способом, то очень быстро попадешь в зависимость от него. Поскольку он хирургически вживлен в мое тело, тебе придется убить меня, чтобы до него добраться. Но это нисколько не уменьшит твоей зависимости..

— Очень хитро. — Кзин покрутил головой, словно проверяя ее наличие. — Необычная тактика. Больше я не причиню тебе неприятностей.

— Какого?!. Кто-нибудь объяснит, в конце концов, что такое тасп?

Казалось, невежество Луиса всех удивило.

— Тасп возбуждает центры наслаждения в мозгу, — Тила улыбнулась.

— На расстоянии?

— Конечно. Это так, будто у тебя в мозгу электрод и кто-то пропускает через него ток. Правда, с таспом не нужно такой возни.

— Ты уже пробовала его? Я знаю, что это не мое дело, но….

Тилу явно развеселила его деликатность.

— Да, я знаю, что это такое. Будто… Нет, я не смогу описать. Тасп не применяют к самому себе, а только к тем, кто этого не ожидает. Именно в этом и заключается вся… прелесть. Полиция постоянно ловит тасперов в парках.

— Ваши таспы действуют максимум секунду, — вставил Несс. — Мой работает дольше.

Видимо, действие и в самом деле было мощным, если произвело такое впечатление на Говорящего.

Луису вдруг пришла в голову идея.

— Что ж, это великолепно. Кто, кроме кукольника, может использовать оружие, которое доставляет врагу наслаждение?

— И кто, кроме гордого и высокоразвитого существа, может его бояться? — Говорящий окинул всех высокомерным взглядом. — Кукольник прав: я больше не рискну. Могу и в самом деле стать его невольником. Я, кзин!..

— Перейдем на борт «Счастливого Случая». — Несс поспешил прервать дискуссию. — Мы и так потеряли слишком много времени.

Луис первым ступил на борт корабля, тяготение в нем предполагалось нормальным, но… избежать падения не удалось.

— Хорошенькое дело, — бормотал он, карабкаясь в кабину. — Могли бы по крайней мере… Ой…

Кабина была проста, даже примитивна, с большим количеством острых углов и граней, отлично подходящих для разбивания локтей и коленей. Все какое-то неуклюжее, приборы размещены не так… Кабина была еще и мала — чуть-чуть, и не хватило бы места для пилота. Пульт управления, детектор массы, кухонька, кресло-кровать пилота и еще ровно столько места, чтобы один человек встал за креслом, согнувшись в три погибели.

Теперь — очередь за остальными членами экипажа.

Луис вооружился мечом кзина. Говорящий медленно прошел мимо него, направляясь к верхнему помещению. Раньше там было что-то вроде комнаты развлечений для пилота, но теперь оттуда убрали спортивные тренажеры, а на их место поставили три койки. На одну из них и забрался Говорящий с Животными.

Луис неотступно следовал за ним, держа меч наготове. Опустив крышку над койкой кзина, он повернул рычаг. Койка превратилась в огромное блестящее яйцо. Время внутри него остановилось до тех пор, пока действует статическое поле. Если бы корабль столкнулся с зарядом антиматерии, все, даже корпус «Дженерал Продактс» превратилось бы в ионизированное облако — все, за исключением этого зеркального яйца.

Луис перевел дух. Все происходящее напоминало какой-то магический, ритуальный танец, но у кзина действительно была причина завладеть кораблем. Таен ничего не изменил. Нужно было позаботиться, чтобы Говорящему не представилось другого случая.

Луис вернулся в кабину пилота.

— Поднимайтесь на борт, — позвал он Несса и Тилу.

Через сто часов Луис By был уже за пределами Солнечной системы.

5. РОЗЕТТА.

Математика гиперпространства полна всевозможных аномалий; одна из них появляется вокруг каждой достаточно большой массы в эйнштейновской Вселенной. За пределами аномалий корабли могут двигаться со сверхсветовой скоростью, но если стартуют в их пределах — исчезают бесследно. «Счастливый Случай» удалился на восемь световых часов от Солнца и вышел за пределы аномалии.

Луис By сражался с невесомостью. Мышцы были напряжены, диафрагма давила на желудок с такой силой, что, казалось, он с минуты на минуту вывернется наизнанку. Все это, к счастью, должно было скоро пройти. Кроме того, ему ужасно хотелось летать…

Он летал уже много раз, например, в лишенном тяготения Внешнем Отеле — огромном, прозрачном шаре, что кружился на окололунной орбите. Здесь же нельзя было даже махнуть рукой, не рискуя повредить что-нибудь весьма важное.

Вот уже пять дней он работал, ел и спал, не покидая своего кресла-кровати. Будущее рисовалось ему во все более темных тонах.

«Двадцать семь, триста двенадцать, тысяча», — такие координаты сообщил Несс, прежде чем Луис закрыл крышку его койки. Координаты, описывающие нынешнее положение миграционного флота кукольников. Только теперь Луис понял, что указанная точка находилась вдали от пути к Магеллановым Облакам. Кукольник солгал.

Однако она находилась более чем в двухстах световых годах отсюда вдоль оси Галактики. Может, кукольники решили бежать кратчайшей дорогой, чтобы потом, уже за плоскостью Галактики, направиться к Облакам? Так меньше опасности столкнуться с «космическим мусором»: облаками пыли, скоплениями водорода, остатками комет.

Впрочем, это не имело особого значения. Словно пианист перед началом концерта, Луис занес пальцы над пультом управления, опустил их и… «Счастливый Случай» исчез.

Взгляд Луиса был прикован к детектору массы — прозрачному шару, что висел над таблицей указателей. Несмотря на тесноту, он был больше, чем обычно. Голубые линии, веером расходившиеся из его центра, заметно перемещались. Это было необычно и тревожно. Во время полета с обычным гиперпространственным двигателем линии стояли неподвижно целыми часами. На всякий случай палец Луиса лег на кнопку аварийного выключения.

Миниатюрная кухонька угостила его порцией странного на вкус кофе и холодной закуской, которая рассыпалась у него в руке, продемонстрировав чередование слоев мяса, сыра, хлеба и каких-то таинственных листьев. Кухню нужно было отправить на свалку добрых сто лет назад. Тем временем линии на детекторе массы стали толще, быстрее поползли к верхнему полюсу шара и исчезли. Снизу всплыла одна, очень толстая черта, с размытыми границами.

— Слишком быстро! — раздраженно фыркнул Луис. — Слишком быстро, черт побери! На нормальном корабле хватило бы одной проверки детектора каждые шесть часов, здесь же не успеваешь даже моргнуть.

В иллюминаторе появился незнакомый красный гигант.

—..! Я уже за пределами Освоенного Космоса! — он повернул корабль, чтобы рассмотреть чужие созвездия, и захохотал, радостно потирая руки: — Это мое, все мое!

Снова появилась красная звезда, Луис слишком приблизился к ней, и теперь приходилось огибать ее.

Все это происходило на девяностой минуте полета; на сто восьмидесятой он вышел из гиперпространства. Убедившись, что находится в открытом Космосе, заблокировал рули и наконец позволил себе потянуться.

— Ух-х! Глаза у меня, как вареные луковицы.

Луис отстегнул ремни и повис, разминая левую ладонь: три часа она сжимала рычаг торможения и совершенно окаменела.

Под потолком располагались тренажеры для изометрических упражнений. Вскоре ему удалось разработать мышцы, но усталость не прошла.

Разбудить Тилу? Хорошая мысль. Сейчас было бы приятно с ней поболтать. Но пока он чувствовал себя трупом, сто лет пролежавшим в неудобной позе. Пожалуй, его общество не доставит ей удовольствия. Эх…

Не следовало пускать ее на борт «Счастливого Случая», и вовсе не из-за себя самого. Он был очень доволен, что девушка осталась с ним на эти два дня получилось так, словно к истории Луиса By и Паулы Черенков дописали счастливый конец. Однако Тила была пустовата. И дело даже не в ее молодости. Среди друзей Луиса встречались люди (и не только люди!) разного возраста, и некоторые из них — молодые, моложе Тилы — были действительно глубокими личностями. А эта… не могла сочувствовать, отождествить себя с чужой болью.

Зато она могла остро почувствовать чужое наслаждение, ответить на него, стать его причиной. Великолепная любовница — красивая, свежая, чувственная, открытая… Однако ни одно из этих качеств не пригодилось бы в путешествии.

Жизнь Тилы была счастливой и бесцветной. Она никогда не переживала настоящую стрессовую ситуацию, ее никогда всерьез не обижали. Перед лицом настоящей опасности Тила наверняка впадет в панику.

— Но я выбрал ее в любовницы! — сказал сам себе Луис. — Чертов Несс!

Если бы Тила хоть раз в жизни имела дело с какой-нибудь грозной ситуацией, Несс отбросил бы ее кандидатуру: удачливых людей подобное минует. Значит, ее придется защищать, пренебрегая для этого своей безопасностью.

Но что может им грозить? Кукольники были хорошими торговцами — они никогда не переплачивали. «Счастливый Случай» — бесценная награда, и Луис интуитивно чувствовал, что у него еще будет возможность заслужить ее.

Он вернулся в кресло, поспал часок, после чего повернул корабль и еще раз нырнул в гиперпространство.

Спустя пять с половиной часов Луис снова затормозил. Сообщенные кукольником координаты указывали на небольшой участок видимого космоса — куб с гранью в половину светового года. Именно здесь должен был находиться огромный флот кукольников. Если верить приборам, сейчас в этом секторе находились Луис By и «Счастливый Случай».

Поиски флота не имели ни малейшего смысла. Луис не знал даже, как выглядят корабли. Вместо этого он пошел и разбудил Несса. Кукольник, ухватившись зубами за гимнастический поручень, заглянул через плечо Луиса.

— Я должен найти несколько навигационных звезд. Дай-ка на центр тот зелено-белый гигант…

В кабине пилота стало вдруг тесно. Луис почти лежал на пульте, защищая приборы от копыт кукольника, которыми тот беззаботно размахивал.

— Анализ спектра… Ага… Теперь ту двойную, голубовато-желтую…

— Что мы, собственно, ищем? Плазменные струи? Нет, скорее вы воспользовались бы…

— Включи телескоп. Поймешь, когда увидишь.

Множество чужих звезд. Луис постепенно увеличивал кратность изображения, пока наконец…

— Пять точек, сгруппированных в правильный пятиугольник, верно?

— Это и есть наша цель.

— Сейчас, я только проверю расстояние..! Что-то не так, Несс. Они слишком далеко.

Кукольник не отозвался.

— Впрочем, это все равно не могут быть корабли, даже если сломался дальномер. Ведь ваш флот движется почти со скоростью света. Это было бы видно.

Пять тусклых пятен, обозначающих вершины равностороннего пятиугольника лежали в одной пятой светового года. Принимая во внимание увеличение, их размер соответствовал большим планетам. На экране телескопа одна из них казалась более тусклой, чем остальные.

Розетта Кемплерера. Очень странно.

Берутся три или больше предмета с одинаковой массой, помещаются в вершинах равностороннего многоугольника и разгоняются до одинаковой угловой скорости относительно центра их общей массы. При этом фигура находится в состоянии идеального равновесия. Орбиты отдельных ее составляющих могут иметь форму эллипса или круга, в центре фигуры может находиться какое-нибудь тело, но не обязательно. Но было почти невозможно, чтобы сразу пять объектов случайно образовали розетту Кемплерера.

— Странно, — пробормотал Луис. — Необычно. Никто еще не видел такой розетты… — Он вдруг замолчал.

Что же тогда освещало эти объекты?

— Нет, — медленно сказал Луис By. — Я никогда в это не поверю. Ты что, считаешь меня идиотом?

— Во что ты так не хочешь поверить?

— Ты отлично знаешь!

— Ну, раз ты так считаешь… Это и есть цель нашего путешествия, Луис. Приблизимся к ней, и нам навстречу вышлют корабль.

У обещанного корабля был корпус ДП № 3 шокирующе оранжевого цвета, без иллюминаторов. Не было у него и никаких видимых двигателей. Повинуясь Нессу, Луис даже не коснулся рулей, позволяя другому кораблю выполнять все маневры. Вскоре он оказался возле «Счастливого Случая» с выдвинутой стыковочной трубой.

Похоже было, что пересадка окажется на таким уж простым делом. На «Счастливом случае» было слишком мало места, чтобы весь экипаж мог одновременно подняться с коек. Кроме того, Говорящему предоставлялся последний шанс, если он еще хотел завладеть кораблем. Пожалуй, следует принять кое-какие меры…

Луис наблюдал, как Несс проходит по стыковочной трубе. Кукольник нес скафандр кзина и шел на ощупь, с закрытыми глазами.

— Я чувствую себя не очень хорошо, помоги мне. — Тила жалобно смотрела на него из-под поднявшейся крышки ее койки. — Мы уже на месте?

По дороге к шлюзу Луис вкратце обрисовал ей ситуацию. Она слушала внимательно, но ему показалось, что больше всего ее заботит, как совладать с бунтующим желудком. Она казалась очень несчастной.

— На том корабле будет тяготение, — утешил он и указал на пятистороннюю розетту: ее уже было отлично видно невооруженным глазом.

Удивленная Тила резко повернулась к нему, внезапное движение нарушило ее чувство равновесия, и, прежде чем за ней закрылась дверь шлюза, Луис успел заметить, как моментально позеленело лицо девушки.

Когда поднялась крышка последней койки, Луис предупредил:

— Не дергайся. Я вооружен.

Кзин выглядел невозмутимым.

— Добрались?

— Да. Плазменный двигатель отключен, и быстро ты его не исправишь. Мы на прицеле у лазерной пушки.

— А если бы я удрал в гиперпространство? Впрочем, нет, ошибка. Мы наверняка в пределах аномалии.

— Мы в пределах пяти аномалий.

— Пяти? В самом деле? Но насчет пушки ты соврал. Стыдись, Луис…

В шлюзе кзин замер, пораженный видом пяти светящихся точек. Зрелище действительно было великолепное.

Спустя мгновение «Счастливый Случай» окружили пять планет, а мгновением позже планеты исчезли. Они не удалились, не потемнели, просто исчезли. Отраженный ими свет перешел в инфракрасную область.

На корабле кукольников экипаж отсутствовал. Зато, к удивлению Луиса, была гравитация. Однако не земная, да и воздух был не совсем земным. Пахло нельзя сказать, чтобы неприятно, скорее — странно. Луис отчетливо ощущал озон, какие-то углеводороды, запах целой толпы кукольников и еще несколько дюжин других, которые даже не надеялся определить.

Внутри каюты изогнутая стена плавно переходила в потолок и пол, койки и консоль с напитками казались как бы слегка расплывшимися. По всей видимости, в мире кукольников все острое или твердое, обо что можно удариться и покалечиться, было вне закона.

Несс, вытянувшись, лежал на своей койке и казался вполне довольным жизнью.

— Не хочет говорить! — шутливо пожаловалась Тила.

— По-моему, это очевидно, — ответил кукольник. — Итак, мне придется начинать сначала. Вас, конечно, удивили…

— …Летающие планеты, — закончил за него Говорящий.

— …И розетта Кемплерера, — присоединился к нему Луис.

Едва слышный шум свидетельствовал о том, что корабль начал движение. Одновременно с Говорящим они заняли места на койках. Тила вручила Луису ярко-красный напиток в прозрачном тюбике.

— Сколько у нас времени? — спросил он кукольника.

— Приземление через час. Тогда вы и узнаете конечную цель нашего путешествия.

— Должно хватить. А теперь просвети нас: почему летающие планеты? Наверное, это довольно опасно — двигаться по Вселенной на планетах?

— Это самый безопасный способ! — Серьезный тон кукольника не оставлял никаких сомнений. — Гораздо безопаснее, чем, к примеру, путешествовать на этом корабле. А он, в свою очередь, гораздо безопаснее большинства ваших машин. Впрочем, у нас большой опыт в передвижении планет.

— Опыт? Что ты имеешь в виду?

— Чтобы объяснить это, мне придется рассказать вам о тепле… и о контроле над рождаемостью. Есть только два способа, чтобы избежать появления потомства. Первый — это серьезная хирургическая операция, второй — полное сексуальное воздержание.

— Это… это… ужасно! — прошептала потрясенная Тила.

— Скорее — неудобно. Что касается операции, то еще совсем недавно нельзя было устранить ее последствия; сегодня проблема решена, но все же отваживаются на операцию немногие.

Луис протяжно свистнул.

— Я думаю… Значит, основой вашей системы контроля является сила воли?

— Да. Сексуальное воздержание вызывает неприятное побочное действие как у нас, так и у других видов. Результат очевиден: чрезмерное размножение. Полмиллиона лет назад нас было полмиллиарда. В системе счисления кзинов это будет…

— Я достаточно хорошо знаю математику, — прервал его кзин. — То, что ты говоришь, не имеет никакой связи с необычностью вашего флота. — Кзин не возмущался, просто констатировал факт. Потянувшись к консоли, он снял с нее сосуд с двумя ручками, емкостью не менее половины галлона.

— Уверяю тебя, имеет. Побочным продуктом цивилизации, состоящей из полумиллиарда особей, является громадное выделение тепла.

— Вы были цивилизованы в таком далеком прошлом?

— Конечно. Разве примитивная культура смогла бы прокормить такую огромную популяцию? Мы были вынуждены переделать две планеты нашей системы так, чтобы на них можно было производить продукты. Среди прочих мер, кстати, пришлось передвинуть их поближе к солнцу. Понимаете?

— Так вы начали приобретать опыт в передвижении планет. Полагаю, вы пользовались беспилотными кораблями…

— Конечно. Продовольствие перестало быть проблемой, а пространства нам всегда хватало. Уже тогда мы воздвигали очень высокие здания. Лучше всего мы чувствуем себя в большой группе.

— Кажется, это называется «стадный инстинкт». Скажи, именно поэтому корабль пахнет, как стадо кукольников?

— Да. Мы чувствуем себя в безопасности, если ощущаем присутствие других. Единственной проблемой осталось тепло.

— Тепло?

— Тепло — неизбежный побочный продукт цивилизации.

— Не понимаю, — сказал кзин.

Луис, который понимал это отлично, воздержался от комментариев. Земля была заселена гораздо плотнее, чем планета Кзин.

— Вот тебе пример. На Земле нет достаточного количества естественной свежей воды для восемнадцати миллиардов жителей. Воду нужно создавать, но при этом выделяется тепло. На наших планетах, заселенных гораздо плотнее, мы не можем прервать этого процесса ни на секунду.

Другой пример. Средства транспорта всегда были мощными источниками тепла. Грузовой корабль, летящий с одной из наших планет, при входе в атмосферу производит огромное количество тепла, и еще больше — когда стартует.

— Но охлаждающие системы…

— Большинство охлаждающих систем просто перемещает тепло с одного места в другое, при этом добавляя к нему собственное.

— Гм… Начинаю понимать. Чем больше кукольников, тем больше образуется тепла.

— Значит, ты понимаешь, что тепло, составляющее побочный продукт нашей цивилизации, постепенно делало наш мир непригодным для жизни?

— А почему вы не перебрались на другую планету? — спросил Говорящий с Животными.

— Кто станет подвергать свою жизнь тысячам опасностей Космоса? Только кто-нибудь вроде меня. Так что же, посылать на новые миры безумцев?

— Вы могли бы посылать корабли с замороженными эмбрионами. Пилотами были бы как раз эти «безумцы».

— У меня всегда возникают сложности, когда приходится объяснять вопросы, связанные с полом. Наша биология исключает такой метод, но мы, несомненно, придумали бы что-нибудь подобное… Вот только зачем? Наша численность не изменилась бы, и мы продолжали бы умирать от собственного тепла!

— Жаль, что мы не можем выглянуть наружу, — ни с того ни с сего сказала Тила.

Кукольник, удивленный, замолчал.

— Ты уверена? — прервал он наконец затянувшуюся паузу. — Ты не испугалась бы?

— Пугаться? На корабле кукольников?

— Прошу. — Он что-то мелодично свистнул, и корабль исчез.

Они видели друг друга, койки, на которых лежали, и консоль с напитками, но вокруг была только пустота Космоса. И пять планет, горящих белым огнем в черных волосах Тилы. Все они были одинаковой величины — примерно в два раза больше видимой с Земли Луны — и образовывали правильный пятиугольник. Четыре из них были окружены, как нитками, маленькими, сверкающими огнями искусственных солнц, дающих желто-белый свет. Эти четыре были совершенно одинаковы и по яркости, и по внешнему виду: слегка туманные, голубые шары. Зато пятая… Вокруг пятой планеты не было никаких огней. Она светилась собственным светом, а континенты разделялись темнотой — почти такой же глубокой, как мрак Космоса.

— В жизни не видела ничего прекраснее, — сказала Тила таким голосом, будто с трудом сдерживала слезы. Луис, видевший в жизни гораздо больше ее, вынужден был согласиться.

— Невероятно, — пробормотал кзин. — Никак не могу в это поверить. Вы забрали с собой свои планеты.

— Кукольники не доверяют космическим кораблям, — пояснил Луис. Одна мысль не давала ему покоя: он мог бы этого не увидеть, если бы кукольник выбрал кого-нибудь другого. Он умер бы, так и не увидев розетты кукольников…

— Но как?..

— Я уже объяснял. — Обе головы Несса укоризненно закачались. — Нам удалось избавиться от всех побочных продуктов цивилизации, за исключением тепла. У нас был один выход — отодвинуть планету от солнца…

— Разве это не было опасно?

— И даже очень. В тот год множество кукольников сошло с ума, и потому он памятен. Мы купили у Внешних специальный инерционный привод. Можете себе представить, какую они затребовали цену — мы выплачиваем им до сих пор. Сначала мы передвинули две сельскохозяйственные планеты, провели эксперименты с другими, незаселенными планетами. В конце концов нам удалось передвинуть и нашу. За следующие тысячелетия наша численность достигла миллиарда. Недостаток солнечного света вынуждал освещать улицы и днем, отчего эмиссия тепла только увеличилась. Через некоторое время мы пришли к выводу, что солнце — скорее помеха, чем благо, и отодвинулись от него на расстояние одной десятой светового года, используя его только в качестве якоря. Нам требовались новые сельскохозяйственные планеты, и было неразумно бродить по космосу наугад. Бели бы не это, мы вообще отказались бы от солнца.

— Понятно, — сказал Луис By. — Теперь я знаю, почему никому так и не удалось найти планету кукольников.

— И поэтому тоже.

— Мы обыскали все желтые карлики в Освоенном Космосе и множество — за его пределами. Минутку, Несс! Кто-то ведь должен был наткнуться на сельскохозяйственные планеты, собранные в розетту Кемплерера.

— Вы искали не там.

— Как так? Ведь вашей родной звездой, вне всяких сомнений, был желтый карлик!

— Действительно, мы пришли из района желтого карлика, очень похожего на Процион. Как ты знаешь, примерно через полмиллиона лет Процион превратится в красного гиганта.

— Это случилось с вашей звездой?

— Да. Сразу после того как мы управились с перемещением нашей планеты, началась экспансия солнца. В это время твои предки еще разбивали друг другу головы берцовыми костями антилоп. Когда вы начали задумываться, где находится наша планета, то искали на орбитах вокруг не тех солнц. Мы перетащили подходящие планеты из ближайших систем, увеличив число сельскохозяйственных планет до четырех и собрав их в розетту Кемплерера. Было очень важно в момент отправления сдвинуть их одновременно и дать каждой достаточное количество ультрафиолета. Теперь вы понимаете, что когда подошло время покинуть Галактику, мы были к этому готовы.

Розетта все увеличивалась. Теперь планета кукольников сверкала под ногами. Звезды, мерцающие в черных океанах, оказались архипелагами неисчислимых островов. Континенты пылали искусственным светом.

Когда-то давно Луис By стоял на вершине Маунт Лукиткет. Великая Река, текущая у подножия горы, кончалась самым грандиозным в Освоенном Космосе водопадом. Бесформенная белизна бездонной пропасти совершенно ошеломила его, и Луис, наполовину загипнотизированный, поклялся жить вечно. А как иначе можно увидеть все то, что стоит повидать?

Теперь он повторил эту клятву. Планета кукольников была совсем близко.

— Мы, проиграли, — сказал кзин. Его розовый голый хвост нервно двигался из стороны в сторону, но лицо и голос не выражали никаких чувств. — Ваша трусость заслужила нашего презрения, и это презрение ослепило нас. Вы очень опасны. Если бы вы сочли нас врагами, то уничтожили бы нас. Вы располагаете страшной силой, и мы ничего не смогли бы сделать.

— Думаю, это невозможно — чтобы кзин боялся обычного травоядного. — Несс сказал это безо всякой насмешки, но Говорящий взорвался:

— Какое мыслящее существо не испугается такой мощи!

— Ты беспокоишь меня. Страх идет вместе с ненавистью. Скорее следовало бы ожидать, что кзин атакует то, чего боится.

Дискуссия принимала опасный оборот. «Счастливый Случай» был в самом начале своего пути, но уже в сотнях световых лет от Освоенного Космоса. Они зависели от благорасположения кукольников. Если те решат, что чужаки представляют для них реальную угрозу…

Нужно было менять тему. И быстро. Луис открыл рот…

— Эй! — Тила напомнила о себе. — Вы все время говорите о розетте Кемплерера. А что это, собственно, такое?

Кзин и кукольник принялись объяснять ей, а Луис с удивлением подумал, что еще совсем недавно считал Тилу не слишком интеллигентным созданием и неглубокой личностью.

6. ГОЛУБАЯ ЛЕНТА.

— Теперь я действительно знаю, где находится планета кукольников, — сказал Луис By. — Большое спасибо, Несс. Ты выполнил свое обещание…

— Я же предупреждал, что это удивит тебя, но пользы не принесет.

— Хорошая шутка, — вставил Говорящий. — Не ожидал, что у тебя есть чувство юмора.

Они снижались над небольшим островом вытянутой формы. Это понятно — вряд ли им можно доверять настолько, чтобы пустить на континент.

— Мы не шутим, — ответил Несс. — У кукольников нет чувства юмора.

— Странно. Я всегда считал, что чувство юмора — одна из составляющих разумности.

— Нет. Юмор связан с ослаблением защитных реакций.

— И все же…

— Ни одно разумное существо не ослабляет своих защитных механизмов.

Корабль опускался все ниже, и пятна света начали обретать определенные формы: окна в зданиях, светильники на больших, похожих на парки, площадях. В последний момент перед приземлением мелькнули здания, тянущиеся вверх на целые мили, потом город поглотил их корабль. Они были в парке, полном разноцветных незнакомых растений.

Никто не шевельнулся.

Из всех форм жизни, которые населяли Освоенный Космос, кукольники производили впечатление самых беззащитных. Слишком трусливые, слишком маленькие и странные, чтобы кто-либо мог их бояться. Забавные существа — вот, пожалуй, и все.

И вдруг Несс перестал быть только маленьким смешным кукольником, он стал представителем расы, гораздо более могущественной, чем кто-либо мог представить. Безумный кукольник сидел неподвижно, разглядывая своих подчиненных, ибо все прочие ощущали себя именно так. В этот момент он вовсе не был смешон. Его раса умела двигать планеты. Пять планет одновременно.

Внезапно Тила захохотала.

— Я подумала, — объяснила она, когда успокоилась, — что единственным способом сделать так, чтобы кукольников не было так много, — отказаться от секса вообще. Правда, Несс?

— Да.

Давясь от нового приступа смеха, она с трудом произнесла:

— Тогда ничего удивительного, что у вас нет чувства юмора.

Воздух был насыщен запахом кукольников. Планета пахла миллиардом кукольников и должна была пахнуть так до последнего своего дня.

Они шли через парк — слишком симметричный, слишком правильный и упорядоченный — следом за таинственным голубым огоньком.

Несс танцевал: его маленькие, острые копытца, казалось, вообще не касаются мягкого тротуара. Кзин двигался пружинистым, неслышным кошачьим шагом, размеренно ударяя оранжевым хвостом. Тила шла почти так же тихо. Ее движения всегда производили впечатление неловких, но это было далеко не так. Она не спотыкалась и ни за что не цеплялась.

Самым неловким из всей четверки оказался Луис By.

Хотя, почему, собственно, он должен был оказаться ловким? Обычная старая обезьяна, которую эволюция и не думала приспосабливать для вертикального хождения по земле. Миллионы лет его предки ходили на четвереньках и при первом удобном случае забирались на деревья. А когда леса исчезли, оставив предков Луиса голодных и без защиты, пришлось отказаться от вегетарианской диеты. Дела пошли лучше только тогда, когда они нашли применение берцовой кости антилопы, разбив с ее помощью не один череп.

Двое представителей человеческой расы и двое чужаков шли через город кукольников. Чужаков? Все они были здесь чужими, в том числе безумный Несс с растрепанной гривой и головами, беспокойно оглядывающимися по сторонам. Кзин тоже чувствовал себя не слишком свободно. Его глаза, окруженные черными ободками, непрерывно прочесывали незнакомую растительность в поисках затаившихся тварей с отравленными жалами или острыми, как бритва, зубами. Это работали инстинкты. Кукольники никогда не допустили бы, чтобы по их паркам бродили такие опасные создания.

Наконец они добрались до блестящего купола, похожего на жемчужину, до половины закопанную в землю. Путеводный огонек разделился на два.

— Я должен вас покинуть.

Луис заметил, что кукольник смертельно испуган.

— Я иду на встречу с Теми-Которые-Правят. — Несс произносил слова быстро и тихо. — Скажи мне, Говорящий: если бы я не вернулся, стал бы ты меня искать, чтобы отомстить за оскорбление, нанесенное в ресторане?

— А разве есть опасность, что ты не вернешься?

— Да. Тем-Которые-Правят может не понравиться то, что я им скажу. Как ты будешь искать меня?

— Здесь? На чужой планете, населенной могучими существами, сомневающимися в мирных намерениях кзинов? — Мощный хвост ударил по земле. — Никак. Но я тут же откажусь от участия в экспедиции.

— Этого вполне достаточно. — И Несс, дрожа веем телом, отправился за своим огоньком.

— Чего он так боится? — Тила пожала плечами. — Ведь он сделал то, что ему велели. Какие могут быть к нему претензии?

— Я думаю, он что-то затевает, — сказал Луис. — Наверняка нечто эксцентрическое.

Голубой огонек двинулся снова, и следом за ним они вошли в матовый купол…

Купол исчез. Двое людей и кзин наблюдали, как сквозь чащу великолепных растений к ним приближается кукольник. Или купол был изнутри настолько прозрачен, или то, что они видели, было проекцией?

Незнакомый кукольник остановился в том месте, где должна была проходить граница жемчужного купола. Его серебристая грива была заплетена в искусные косички, а голос оказался таким же, как у Несса — вибрирующе-чувственное контральто.

— Простите, что не приветствую вас лично. Можете называть меня Хирон.

Значит, все-таки проекция. Луис и Тила что-то буркнули в ответ, Говорящий оскалил зубы.

— Присутствие того, кого вы зовете Нессом, необходимо сейчас в другом месте. Он упомянул о впечатлении, которое произвели на вас наши инженерные способности.

Луис слегка поморщился, а кукольник продолжал:

— Это может оказаться весьма полезно. Вы лучше поймете нашу реакцию на творение, многократно превосходящее все, что удалось достичь нам.

Половина купола погасла.

К сожалению, это была половина, противоположная той, на которой находилось изображение кукольника, и, чтобы смотреть одновременно в обе стороны, одной головы было мало. На темной стороне купола вспыхнули многочисленные звезды, среди них сиял небольшой ярко-белый диск. Он был окружен кольцом. Луис By разглядывал увеличенную голограмму, точную копию той, что была у него в кармане.

Сам диск весьма походил на Солнце, как оно выглядит с орбиты Юпитера. Кольцо было большого диаметра, но узкое, немногим шире, чем находящийся в центре яркий источник света. Его ближняя часть была черной и имела острые края, зато дальняя напоминала растянутую в космосе бледно-голубую ленту.

Луис, правда, потихоньку привыкал к чудесам, но еще не настолько спятил, чтобы провозглашать какие-нибудь идиотские теории. Вместо этого он сказал:

— Это похоже на звезду, окруженную кольцом. А на самом деле?

— Это и есть звезда, окруженная кольцом. Кольцо искусственного происхождения.

Тила хлопнула в ладоши и радостно рассмеялась. Через некоторое время она справилась с собой, только глаза сверкали, как два огонька. Луис отлично понимал ее, он и сам испытал такую же радость. Окруженное кольцом солнце стало его личной игрушкой, совершенно новой штучкой в старой доброй Вселенной.

(Берется пятьдесят футов светло-голубой ленты шириной в дюйм — такой обвязывают подарки под елкой. В центре пустого стола ставится горящая свеча, после чего ее окружают поставленной на ребро лентой так, чтобы ее внутренняя сторона отражала свет пламени.).

Хвост кзина размеренно колотил по полу.

(Только это была не свеча, а самое настоящее большое солнце!).

— Вы уже знаете, что двести четыре земных года мы летим на север Галактики, точно вдоль ее оси. По вашей системе времени это будет…

— Знаю, двести семнадцать лет, — прервал его кзин.

— Верно. Все это время мы, разумеется, наблюдали за расстилающимся перед нами космосом в поисках возможных опасностей. Нам давно было известно, что звезда ЕС-1752 окружена необычно плотным кольцом материи, и подозревали, что оно состоит из камня или замерзших газов. Нас только удивляла его необыкновенная правильность.

Примерно девяносто дней назад флот наших планет занял положение, из которого было четко видно, что это кольцо имеет совершенно ровные острые края. Дальнейшее изучение позволило со всей определенностью установить, что состоит оно не из газов и не из остатков астероидов: это монолитная конструкция огромной прочности. Вполне естественно, что мы испугались.

— На основании чего вы оценили его прочность? — спросил Говорящий.

— Анализ спектра и другие точные измерения позволили нам установить разницу относительных скоростей. Кольцо вращается вокруг своего солнца со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду, благодаря чему создает силу, противодействующую притяжению звезды, а также дополнительное ускорение порядка девять целых, девяносто четыре сотых метра в секунду. Очевидно, что конструкция, выдерживающая такие огромные напряжения, невероятно прочна!

— Сила тяжести… — задумчиво протянул Луис. — Она должна быть там немного меньше, чем на Земле. На внутренней поверхности кто-то живет. Да-а-а… — Он замолчал, чувствуя, как его волосы поднимаются дыбом.

Воцарилась тишина, в которой слышался только свист рассекающего воздух хвоста кзина.

Не первый раз люди встречали лучших, чем они. Но до сих пор им везло…

Неожиданно Луис встал и подошел к проекции. Это ничего не дало: кольцо удалялось от него, пока Луис не коснулся гладкой стены. Тем не менее он сумел разглядеть одну деталь, на которую прежде не обратил внимания: голубая лента была равномерно усеяна прямоугольными пятнами тени.

— Нельзя ли увидеть лучшее изображение?

— Мы можем его увеличить.

Звезда двинулась прямо на Луиса, прошла где-то справа и исчезла.

Теперь он видел только освещенную внутреннюю поверхность кольца. Несмотря на нечеткость картины, можно было догадаться: светлые, почти белые пятна — это облака, темно-голубые — суша, а светло-голубые — океаны. И тени: широкая полоса голубизны, узкая тень, широкая полоса голубизны… и все сначала.

— Эти тени берутся ниоткуда, — буркнул он. — Что-то на орбите?

— Верно. Двадцать объектов в форме прямоугольников. Мы еще не выяснили их назначение.

— И не выясните. Вы слишком долго обходились без своего солнца. Благодаря этим прямоугольникам на кольце происходит смена дня и ночи. Иначе там всегда был бы полдень.

— Сам видишь, почему нам необходима ваша помощь. Вы на все смотрите с другой точки зрения.

— Угу. А насколько велико кольцо? Вы детально изучили его? Посылали какие-нибудь зонды?

— Мы изучили его настолько детально, насколько это было возможно без уменьшения нашей скорости и привлечения к себе внимания. Конечно, мы не посылали никаких зондов. Ими пришлось бы управлять на гиперволнах, а это выдало бы наше положение.

— Но ведь обнаружение источника гиперпространственной волны даже теоретически невозможно!

— У тех, кто построил кольцо, могут быть и не такие возможности.

— Гмм…

— Мы изучали кольцо с помощью всех доступных нам инструментов. — Картина начала изменяться, расцвечиваясь разными красками. — У нас есть снимки, а также голограммы во всех диапазонах электромагнитных волн. Если это тебя интересует…

— На них видно не так уж много.

— Действительно. Слишком велико искажение света гравитационными полями, а кроме того, солнечный ветер и облака пыли…

— Значит, в сумме вам удалось увидеть очень мало.

— Я бы так не сказал. И еще кое-что: кольцо задерживает почти сорок процентов нейтрино.

Луис протяжно свистнул.

Это действительно было КОЕ-ЧТО.

Обычная материя, даже чудовищно сжатая в ядре звезды, не в состоянии задержать ни одного нейтрино. Слой свинца толщиной в несколько световых лет задержал бы, пожалуй, одно. Любой предмет, находящийся в статическом поле Славера, отражал все нейтрино. Точно так же действовали и корпуса «Дженерал Продактс». Однако ничто не задерживало сорок процентов нейтрино, пропуская остальные шестьдесят.

— Это необычно, — признал Луис. — Насколько велико это кольцо? Сколько оно весит?

— В граммах его масса составляет два на десять в тридцатой степени, радиус в милях — ноль целых, девяносто пять сотых на десять в восьмой степени, а ширина — неполные десять в шестой степени.

Луис не очень хорошо представлял абстрактные величины, поэтому решил перевести их в более понятные для себя числа. Его сравнение с поставленной на ребро цветной лентой оказалось совершенно верным. Диаметр кольца составлял более девяноста миллионов миль, длина — шестьсот миллионов, а ширина от края до края — неполный миллион миль.

— Не так уж и много. Такая огромная штука должна, пожалуй, иметь массу крупного солнца.

— Это то же самое, что заставить миллиарды существ жить на тверди не толще алюминиевой фольги, — вступил в дискуссию кзин.

— Все не совсем так, как вы говорите, — ответил кукольник. — Если бы конструкция кольца была сделана из того же металла, из которого собраны корпуса наших кораблей, оно имело бы толщину в пятьдесят футов.

Тила, глядя в потолок, быстро зашевелила губами.

— Точно, — сказала она наконец. — Только… зачем все это? Для чего и кому это нужно?

— Для пространства.

— Пространства?

— Для жизненного пространства, — с нажимом повторил Луис. — Только ради этого и ни для чего другого. Шестьсот миллиардов квадратных миль — это в три миллиона раз больше Земли. Это примерно то же, что сделать карты трех миллионов планет в масштабе один к одному и соединить их края. Три миллиона планет, до которых можно дойти пешком! Это должно исключить проблему перенаселенности. А у хозяев кольца она действительно была! Такие вещи не делают от скуки или ради развлечения.

— Кстати, — вставил кзин. — Хирон, вы обыскали ближайшие системы? Там нет колец?

— Да, но…

— …Не нашли ни одного. Так я и думал. Если бы у них был гиперпространственный двигатель, они заселили бы другие системы. Зачем тогда Сооружать кольцо? Именно поэтому оно существует в единственном экземпляре.

— Верно.

— Что ж, это уже лучше. Значит, по крайней мере в одном мы имеем над ними преимущество. — Кзин вскочил со своего места. — Мы должны изучить поверхность кольца.

— Посадка — это большой риск…

— Ерунда. Должны же мы опробовать корабль, который вы для нас приготовили. Его посадочные системы достаточно универсальны? Когда мы сможем отправиться?

Из обоих гортаней Хирона вырвался удивленный диссонирующий свист.

— Да ты просто безумец! Подумай, какой мощью должны обладать те, на чье творение ты смотришь!

Рядом с ними даже моя раса выглядела бы, как сборище варваров!

— Или трусов.

— Как хочешь. Осмотрите ваш корабль, когда вернется тот, кого вы называете Несс. Но до этого вам предстоит узнать еще много вещей.

— Ты испытываешь мое терпение, — сказал кзин, но все же вернулся на место.

«Ну ты и лгун, — подумал Луис. — Прекрасно сыгранная роль, я горжусь тобою».

Он чувствовал неприятную тяжесть в желудке. Голубая лента висела между звездами, а человек в очередной раз встретил лучших, чем он сам.

Первыми были кзины.

Когда люди впервые использовали в своих кораблях термоядерный двигатель, военный флот кзинов уже давно пользовался поляризаторами гравитации. Поэтому их корабли были гораздо быстрее и маневреннее. Военные действия замедлялись сопротивлением людей и непреодолимым барьером скорости света. Они длились десятилетиями, однако рано или поздно кзины выиграли бы эту войну, если бы на маленькой земной колонии Уимейдит не приземлился корабль Внешних. Губернатор купил у них, разумеется, в кредит, чертежи гиперпространственного двигателя. После этого у кзинов не осталось никаких шансов.

Человечеству отчаянно везло. Трижды встречало оно расы с превосходящим технологическим развитием. Кзины уничтожили бы людей, если бы не гиперпространственный двигатель Внешних. В свою очередь Внешние не хотели ничего, кроме информации и места для баз, да и то покупали, а не захватывали. Впрочем, Внешние слишком плохо переносили тепло и тяготение, чтобы вести войну. Кукольники же, могучие сверх всякой меры, были слишком трусливы.

Кто же сделал Кольцо? Может быть, раса… воинов?

Спустя несколько месяцев Луис понял, что это был переломный момент в его жизни. Даже в цифровом выражении Кольцо было достаточно пугающим. Приблизиться же к нему и совершить посадку… Луис заметил, насколько испугали кзина летающие планеты кукольников. Ложь Говорящего была настоящим подвигом. Неужели он, Луис, мог теперь показать себя трусом? Бросив взгляд на Тилу, он мысленно выругался. Ее лицо выражало только восторг и удивление. Ее энтузиазм был столь же искренен, сколь лжива отвага кзина.

Над внутренней поверхностью кольца была атмосфера. Анализ спектра показал, что ее плотность и состав близки к земной: там могли дышать и человек, и кзин, и кукольник. Откуда она взялась и как удерживалась, оставалось тайной. Нужно было просто полететь и проверить.

Вокруг звезды типа С2 не было ничего, кроме Кольца, — никаких планет, астероидов или комет.

— Хорошо подчистили, — заметил Луис. — Не хотели, чтобы Кольцу что-то угрожало.

— Конечно, — согласился кукольник. — Если бы что-то столкнулось с Кольцом, это произошло бы на скорости минимум семьсот семьдесят миль в секунду. Какой бы ни была твердость и прочность материала, всегда есть опасность повреждения внутренней, населенной стороны.

— Пожалуй, нам понадобятся термические скафандры, — сказал Говорящий с Животными.

— Нет, — ответил Хирон. — Температура на внутренней поверхности вполне терпима.

— Откуда ты это знаешь?

— Инфракрасное излучение…

— Я произвожу впечатление невежды?

— Вовсе нет. Мы уже какое-то время изучаем Кольцо, а ты узнал о нем всего несколько минут назад. На основании инфракрасного излучения можно предположить, что температура внутренней стороны составляет около двухсот девяноста градусов по абсолютной шкале. Для Луиса и Тилы это оптимум, для тебя же на десять градусов больше.

— Вы не знаете ничего о форме поверхности?

— К сожалению, нет. Разрешающая способность наших приборов слишком мала.

— Как по-вашему, они из этой системы? — вставила Тила.

— Мы полагаем, что да, поскольку у них нет гиперпространственного двигателя, — ответил Хирон. — Но, конечно, они могли перевести свою планету в другую систему, используя ту же технику, что и мы.

— Скорее всего так они и сделали, — сказал кзин, — ведь иначе при строительстве Кольца им пришлось бы уничтожить всю свою систему. Думаю, их родную систему можно найти неподалеку, точно так же освобожденную от планет, как и эта. Сначала они, конечно, заселили все подходящие планеты и только потом решились на такой отчаянный шаг.

— Отчаянный? — повторила Тила.

— Закончив строительство Кольца, они просто перевели на него все населенные планеты.

— А может, и нет, — заметил Луис. — Для перевозки людей хватило бы больших кораблей.

— Почему отчаянный? — не унималась Тила.

Все посмотрели на нее.

— Я думала, они построили его потому… потому… — она заколебалась. — Потому, что хотели.

— Ради развлечения? Ради красивых пейзажей? Подумай, сколько для этого требуется энергии и материалов. И одновременно на них постоянно давила проблема перенаселенности. Когда, наконец, единственным решением стало Кольцо, они наверняка не могли себе этого позволить. И все-таки построили, потому что крайне нуждались в нем.

Тила задумчиво хмыкнула.

— Возвращается Несс, — объявил Хирон и исчез в кустах.

7. ТРАНСФЕРНЫЕ ДИСКИ.

— Да, учтивым его не назовешь — заметила Тила.

— Он явно не хотел встречаться с Нессом. Кукольники считают его безумным.

— Они все изрядно повернутые.

— Ну, они так не думают. Это вовсе не значит, что ты не права. Все еще хочешь лететь?

Тила ответила ему таким же взглядом, каким одарила во время попыток объяснить, что такое «бешенство сердца».

— Значит, хочешь, — печально констатировал Луис.

— Конечно. Да и кто бы не хотел? Почему только кукольники так боятся?

— Они трусы, — сказал кзин. — Но зачем тогда им узнавать о Кольце что-то новое? Его строители наверняка не знают гиперпространственного двигателя и, следовательно, не представляют для кукольников опасности. Какую роль во всем этом должны сыграть мы, не понимаю…

— Ничего удивительного.

— Это оскорбление?

— Что? Нет, конечно, нет. Я только хотел сказать, что это у нас проблема с перенаселенностью, а не у вас. Откуда же вам это понимать?

— Пожалуй, верно. Тогда объясни, если можешь.

Луис огляделся по сторонам в поисках Несса.

— Несс объяснил бы это лучше меня. Ну что ж, делать нечего. Представь себе миллиард кукольников, живущих на этой планете. Сможешь?

— Да, этот запах! При одной мысли о них у меня все начинает чесаться…

— А теперь представь их себе на Кольце. Что, уже лучше?

— Г-м… Имея в распоряжении столько места… Но это бессмысленно. Думаешь, кукольники планируют вооруженное нападение? Да и как им потом перебраться на Кольцо? Ты же знаешь, что они не доверяют космическим кораблям.

— Это действительно проблема. Кроме того, они же не сражаются. Но дело тут не в этом. Вопрос звучит так: опасно ли Кольцо?

— Р-р-р…

— Понимаешь? Может, они хотят построить свои собственные Кольца? А может, надеются, что там, в Магеллановых Облаках, найдут пустые Кольца, ждущие заселения? Это вовсе не обязательно, но вполне возможно, и прежде, чем решиться на что-то, они должны знать, до какой степени это безопасно.

— Вот и Несс. — Тила подошла к невидимой стене. — Он выглядит, словно пьяный. Интересно, кукольники пьют?

Несс не спешил, как обычно, а двигался шаг за шагом на кончиках своих копыт, с преувеличенной осторожностью огибая каждую преграду. Его головы вертелись во все стороны, окидывая местность испуганным взглядом. Он был всего в нескольких шагах от купола, когда что-то похожее на большую черную бабочку село ему на спину. Несс заорал, как перепуганная женщина, и сделал рекордный прыжок с места вверх. Упав, он прокатился несколько футов и замер, свернувшись в клубок.

Луис уже мчался к нему.

— Депрессивная фаза цикла! — крикнул он через плечо. Благодаря хорошей памяти и капле везения он попал на выход из купола с первого раза и через секунду был уже снаружи. Оказывается, эти роскошные растения пахли, как кукольники. (Если вся жизнь на планете основывалась на одних и тех же элементах, то каким же образом Несс усваивал теплый морковный сок?) Луис миновал ярко-оранжевый куст и присел около кукольника.

— Это я, Луис, — сказал он. — Ты в безопасности.

Он вытянул руку и стал осторожно гладить спутанную гриву кукольника.

— Это было что-то опасное? То, что село на тебя?

— Нет. — Чарующее контральто звучало немного приглушенно, но все равно прекрасно. — Это был просто… опылитель цветов.

— Как прошла встреча с Теми-Которые-Правят?

Несс нервно вздрогнул.

— Я выиграл.

— Отлично. А что ты выиграл?

— Право на размножение и партнеров.

— И потому ты так боишься? — «Это не так уж невозможно. Несс вполне может быть чем-то вроде самца Черной Вдовы, для которого любовь равняется смертному приговору… или же нервного девственника, а возможно, и девственницы — кто его знает, какого он пола?».

К ним подошли Тила и кзин. Луис все это время гладил растрепанную гриву, но кукольник не шевелился.

— Те-Которые-Правят, — наконец заговорил он, — обещали дать мне право на потомство, конечно, если я вернусь из экспедиции. Но… Чтобы иметь потомство, нужно найти партнеров. А кто по собственной воле соединится с безумным кукольником? Мне пришлось блефовать. «Найдите мне партнера, — сказал я, — или я откажусь участвовать в экспедиции. А если откажусь я, то же самое сделает кзин». Это привело их в ярость.

— Представляю! Ты, наверное, был в соответствующем состоянии.

— Я специально довел себя до него и угрожал разрушить все их планы.

Они уступили. «Должен найтись доброволец, — заявил я, — который решится стать моим партнером».

— Отлично. Ты здорово их разыграл. И что, нашелся таковой?

— Те-Которые-Правят…

— Почему ты не скажешь просто «предводители» или «правители»? — прервала его Тила.

— Я стараюсь как можно точнее передать смысл наших терминов, — ответил кукольник. — Вообще-то это нужно переводить так: «Те-Которые-Правят-Сзади». Среди них избирается предводитель или Говорящий-За-Всех… В точном переводе его титул «Лучше-Всех-Спрятанный». Так вот, именно Лучше-Всех-Спрятанный согласился стать моим партнером. Он сказал, что не может требовать такой жертвы ни от кого другого.

Луис протяжно свистнул.

— Да… Ладно, успокойся, все уже позади.

Обе головы Несса дружно вздохнули.

— Только вот одна, ну, в общем, мелочь — местоимение, — продолжал Луис. — Теперь либо о тебе, либо о Лучше-Всех-Спрятанном я должен начать думать как о НЕЙ, а не о НЕМ.

— Это крайне неделикатно с твоей стороны, Луис. С представителем чужой расы не говорят о вопросах пола. — Одна питонья голова неодобрительно уставилась на Луиса. — Например, вы с Тилой не стали бы спариваться в моем присутствии, правда?

— Интересно, что однажды мы обсуждали эту тему…

— Я оскорблен, — заявил кукольник.

— Но чем же? — воскликнула Тила, и голова мгновенно нырнула в безопасное укрытие. — Ну, успокойся же! Ведь я тебе ничего не сделаю.

— Действительно?

— Конечно. Я считаю, что ты умница и прелесть.

Кукольник распрямился.

— Мне показалось или ты действительно назвала меня умницей и прелестью?

— Ага. — Она посмотрела вверх на оранжевое тело кзина и великодушно добавила: — И ты тоже.

— Я бы не хотел, чтобы ты обиделась, — сказал кзин, — но никогда больше так не говори. Никогда.

На лице Тилы появилось выражение искреннего удивления.

Парк окружала оранжевая изгородь высотой футов десять с безвольно свисающими зеленовато-синими щупальцами. Судя по их виду, когда-то изгородь была плотоядной.

Несс решительно направился к ней. Луис ожидал, что в изгороди вот-вот появится какой-то проход, поэтому буквально окаменел, заметив, что тот идет прямо на оранжевую стену. Стена расступилась, пропустив кукольника, и тут же сомкнулась снова. Остальные, не колеблясь, последовали за ним. Мгновение назад небо над их головой было светло-голубым, но стоило им оказаться по другую сторону, оно стало черно-белым. На черном фоне вечной ночи сверкали подсвеченные огнями города белые облака.

Итак, перед ними — город.

На первый взгляд единственным, что отличало его от земных городов, были здания. Они оказались больше, однообразнее и почти доставали до неба. Казалось, освещенные окна и балконы поднимаются вверх, чтобы где-то на страшной высоте закончиться линией того, что было здесь горизонтом, а находилось почти в зените. Однако, как получалось, что город не занял кусочек неба над парком? Луис решил, что парк окружает целая система полей, искривляющих свет, однако спрашивать не стал — это было самое маленькое из чудес планеты кукольников.

— Наш корабль находится на другой стороне острова, — сказал Несс. — С помощью трансферных дисков мы можем добраться туда за минуту. Я покажу вам.

— Ты уже пришел в себя?

— Все в порядке, Тила. Как сказал Луис, худшее уже позади. — Кукольник слегка подпрыгивал в нескольких метрах от них. — Я буду заниматься любовью с Лучше-Всех-Спрятанным. Вот только вернусь с Кольца…

Тропа была мягкой и удобной. Она походила на бетонную, но пружинила под ногами, словно влажная земля. Наконец, они добрались до конца необычайно длинной стены и оказались на чем-то вроде перекрестка.

— Идем туда, — Несс указал прямо перед собой. — Только не становитесь на первый диск.

Посреди перекрестка находился большой голубой четырехугольник, на каждой из его сторон, прямо напротив выходов улиц, виднелся голубой диск. Несс обошел ближайший диск, пересек по диагонали четырехугольник, взошел на диск по другую сторону и исчез.

Мгновение никто не шевелился, потом Тила испустила дикий крик торжествующего вампира, вбежала на тот же диск и тоже исчезла.

Говорящий фыркнул что-то на Языке Героев и прыгнул. Ни один тигр не сумел бы прицелиться лучше. Луис остался один.

— Что за?.. У них открытые трансферные кабины.

Он последовал за своими спутниками и оказался в голубом квадрате на следующем перекрестке, между кукольником и кзином.

— Твоя партнерша вырвалась вперед, — пояснил Несс. — Надеюсь, она подождет нас.

Кукольник сошел с квадрата и через три шага оказался на другом диске. И снова исчез.

— Здорово придумано! — восхищенного восклицания Луиса никто не слышал, поскольку кзин последовал за Нессом. — Просто идешь — и все. Три шага и прыжок. И можно прыгать так далеко, как захочешь. Чудеса!

Это было так, будто на ногах семимильные сапоги: через каждые три шага пейзаж вокруг менялся. Круглые знаки на углах зданий оказались адресными кодами, и любой легко мог сориентироваться, где он находится. Вдоль улиц тянулись шеренги витрин, которые Луис был бы не прочь осмотреть. А может, это были вовсе не витрины, а что-то другое? Однако все остальные значительно опередили его, и он ускорил шаги, пытаясь их догнать.

Через некоторое время он оказался лицом к лицу со своими спутниками.

— Я боялся — ты ведь не знаешь, где свернуть, — сказал Несс и вскочил на диск слева.

— Подождите… — но кзин тоже исчез. Где, черт побери, Тила?

Наверняка где-то впереди. Луис сделал шаг влево…

Семимильные сапоги… Город проплывал мимо, словно во сне. Разноцветные трансферные диски действовали на разные расстояния. Одни дальние, на сто миль, в центре города, другие ближние, на каждом перекрестке. С перекрестка на перекресток, из города в город, с острова на остров, с континента на континент… Один шаг, и ты приземляешься в совершенно другом месте. Какими смешными выглядели в сравнении с этим движущиеся тротуары!

В воображении Луиса возник образ гигантского кукольника, высотой в несколько сотен миль, осторожно и грациозно перескакивающего с острова на остров. Даже очень осторожно, ибо, промахнувшись, он мог бы замочить свои копытца… Чудовищный кукольник рос и рос… Теперь он перескакивал уже с планеты на планету…

Наконец диски кончились. Луис стоял на берегу спокойного черного океана, а над горизонтом поднимались четыре огромные луны. На полпути к горизонту миллиардами огней сверкал очередной остров. Кукольник и кзин ждали его.

— Где Тила?

— Понятия не имею, — ответил Несс.

—..! Где и как ее теперь искать?

— Это она должна нас найти. Беспокоиться не о чем. Когда…

— Она потерялась на чужой планете! Все может случиться!

— Только не здесь, Луис. Во Вселенной нет более безопасного места. Когда Тила доберется до берега острова, она убедится, что диски, которые должны перенести ее на следующий, не действуют. Тогда она пойдет вдоль берега, пока не попадет на нужный, который будет действовать!

— Ты думаешь, речь идет о заблудившемся компьютере? Это двадцатилетняя девушка!

Рядом с ними появилась Тила.

— Привет! Я немного заблудилась. Все в порядке?

Говорящий одарил его насмешливой ухмылкой.

Луис, стараясь избежать вопросительно-любопытного взгляда Тилы, почувствовал, что краснеет.

Несс сказал только:

— Идите за мной.

И они пошли. У самого берега Луис заметил коричневый пятиугольник. Они взошли на него…

Теперь они стояли на ярко освещенной скале. Точнее, это был островок размером с частный космодром. Посередине поднималось высокое здание, а недалеко от него — одинокий корабль.

— Вот он, — торжественно объявил Несс.

Тила и Говорящий с Животными были явно разочарованы: уши кзина почти целиком исчезли в оранжевом мехе, а Тила обернулась и взглянула на остров, с которого они только что прибыли. Зато Луис широко улыбнулся, довольный зрелищем. Ему порядком надоели чудеса. Трансферные диски, огромный город, четыре планеты, висящие над горизонтом… все это подавляло. Зато корабль — нет. Это был корпус «Дженерал Продактс» № 2, посаженный на треугольное крыло, из которого торчали знакомые дюзы двигателей. Наконец-то хоть что-то привычное.

Кзин позаботился о том, чтобы благое чувство привычности исчезло так же быстро, как и появилось.

— Если взглянуть на него с точки зрения кукольников, то это довольно странное сооружение. Разве ты не чувствовал бы себя безопаснее, если бы все агрегаты корабля находились под прикрытием корпуса?

— Нет. Этот корабль — нечто совершенно новое. Идемте, я вам покажу.

Замечание кзина было не лишено смысла.

«Дженерал Продактс», корпорация, целиком принадлежащая кукольникам, торговала самыми разными вещами, но главным товаром с незапамятных времен были корпуса космических кораблей. Имелись четыре разновидности: от шара размером с баскетбольный мяч до шара с диаметром больше тысячи футов. Корпус № 3 — цилиндр со скругленными торцами — отлично подходил для универсальных пассажирских кораблей. Именно такой был у «Счастливого Случая», который несколько часов назад доставил их на планету кукольников. № 2 напоминал узкую, заостренную на концах сигару, как правило, он был одноместным.

Корпуса «Дженерал Продактс» свободно пропускали видимый свет, но были непреодолимы для электромагнитной энергии любого другого вида, а также для всех видов материи. Корпорация ручалась за это своей репутацией, а репутация эта пережила уже сотни лет и миллионы кораблей. Корпус «Дженерал Продактс» сам по себе являлся крепчайшей гарантией безопасности. У корабля, стоящего перед ними, был корпус № 2, однако, насколько видел Луис, внутри находились только системы жизнеобеспечения и гиперпространственный двигатель. Остальное: малые и большие плазменные двигатели, навигационная аппаратура, излучатели тяги и тормозные двигатели — размещалось на большом треугольном крыле. Итак, более половины систем, жизненно необходимых для корабля, располагались вне корпуса. Почему бы не использовать более крупный корпус и не разместить все внутри?

Кукольник подвел их к корме.

— Нам не хотелось нарушать целостность корпуса, — сказал он.

Сквозь прозрачную оболочку Луис заметил толстый пучок кабелей: они выходили наружу и расползались по всему крылу, выглядело все это достаточно сложно. Только потом он заметил двигатель, который мог втянуть всю эту путаницу внутрь, и люк, готовый в любую секунду закрыть отверстие.

— Корпус обычного корабля пришлось бы дырявить во многих местах, — продолжал кукольник. — А в этом — всего два отверстия: входной люк и тот, который вы видите. Через первый входят и выходят пассажиры, а через второй — информация. Оба могут быть в случае необходимости плотно закрыты. Наши инженеры покрыли внутреннюю поверхность корпуса слоем прозрачного проводника, и, когда закрыты оба выхода, создается единая проводящая поверхность.

— Статическое поле, — кивнул Луис.

— Вот именно. В случае опасности вся внутренность корпуса на несколько десятков секунд подвергается действию статического поля Славера, благодаря чему пассажирам не угрожает никакая опасность. Мы не настолько глупы, чтобы доверять устойчивости самого корпуса. Луч лазера, работающего в области видимого света, может без труда пройти сквозь оболочку, убивая пассажиров и не причиняя ни малейшего вреда самому кораблю. То же самое с антиматерией — один корпус тут не поможет.

— Я и понятия не имел об этом.

— Потому, что никто об этом особо не говорит.

Луис присоединился к кзину, который все это время осматривал направленные вниз трубы дюз:

— Зачем столько двигателей?

— Разве люди забыли Урок Кзинов? — фыркнул Говорящий с Животными.

— Гмм… Каждый кукольник, знакомый с историей людей и кзинов, должен об этом знать. Любой привод одновременно является средством уничтожения, с эффективностью, прямо пропорциональной его исправности, — ответил кукольник.

— Теперь понятно, где ты научился пилотировать корабль с плазменным двигателем.

— Полагаю, нет ничего странного, что я получил обычное военное образование, — пожал плечами кзин.

— На случай очередной войны с людьми.

— Может, показать, чему меня научили?

— Тебе наверняка представится подобная возможность, — прервал его Несс. — Наши инженеры приспособили систему управления к требованиям кзинов. Хочешь взглянуть?

— Пожалуй, да. Кроме того, мне нужны все данные о пробных полетах, записи приборов и так далее. Вы поставили стандартный гиперпространственный двигатель?

— Да. И никаких пробных полетов не было.

«Это вполне объяснимо, — подумал Луис, когда они подходили к люку. Кукольники построили корабль и поставили его здесь, чтобы мы прилетели и забрали его. Ни один не осмелился бы испытать его». Но куда опять подевалась Тила?

Он уже открыл рот, чтобы спросить об этом вслух, когда девушка возникла из ниоткуда. Она поднялась с ними на борт, но все поглядывала через плечо на сверкающий на горизонте город кукольников.

Луис ждал ее у шлюза, собираясь устроить нагоняй.

— Я так рада, что прилетела сюда! Этот город… он… чудесный! — Она схватила его руки и изо всех сил сжала их.

— Я тоже рад, — Луис крепко поцеловал ее, не о каких упреках не могло быть и речи. Обнявшись, они подошли к пульту управления. Вне всякого сомнения, Тилу Браун никто и никогда не обижал. Она просто не знала, что иногда можно и нужно бояться. Первая боль будет для нее шокирующим и непонятным переживанием. А может и просто уничтожить ее.

Луис By решил сделать все, чтобы такое никогда не произошло. Бог не опекает глупцов. Глупцов опекают еще большие глупцы.

Пульт управления явно предназначался для кзина. В ящичках находилось великое множество различных исследовательских инструментов, но среди них не было ничего такого, что напоминало бы оружие. Правда, многие вещи могли бы служить таковым. От внимания Луиса не ускользнули четыре воздушных скутера, столько же реактивных ранцев, приборы для анализа продуктов и проб воздуха, медицинские приборы, фильтры… Кто-то был абсолютно уверен, что этот корабль все-таки где-то приземлится.

А почему бы и нет? Существа, построившие Кольцо, и одновременно запертые как в тюрьме из-за отсутствия гиперпространственного двигателя, вполне могли пригласить к себе… в гости. Может, именно этого и ждали кукольники. Экипаж корабля состоял из представителей трех видов; точнее, четырех, если мужчину и женщину относить к разным видам, а именно так могли воспринимать это и кзин, и кукольник… Таким образом, строители Кольца могли с первой же минуты понять, что разные расы вполне могут мирно сосуществовать. Однако слишком уж много инструментов из снаряжения корабля можно было использовать как оружие.

Они стартовали на инерционном приводе, чтобы случайно не уничтожить островка, и спустя полчаса были уже за пределами притяжения розетты кукольников. Только тогда Луис осознал, что, кроме Несса и переданного в купол изображения Хирона, им не встретился ни один кукольник.

После перехода в гиперпространство Луис провел более полутора часов, внимательно разглядывая содержимое ящиков. Лучше удивиться сейчас, чем потом, сказал он себе. Однако весь этот арсенал и прочее снаряжение вызвали у него сначала неудовольствие, а потом и дурные предчувствия. Слишком много оружия, и в то же время каждую вещь можно было использовать для чего-то другого. Легкие лазеры… Плазменные двигатели… Когда в первый день полета в гиперпространстве они перебирали имена для своего корабля, Луис предложил назвать его «Отчаянный Лгун». Тила и Говорящий по каким-то своим причинам поддержали его, а Несс по каким-то своим не воспротивился.

Они провели в гиперпространстве целую неделю. Преодолев расстояние в два с половиной световых года, оказались возле желтой звезды типа С2, окруженной голубым кольцом. Дурные предчувствия ни на секунду не покидали Луиса: несомненно, кто-то был уверен, что они все-таки высадятся на Кольцо.

8. КОЛЬЦО.

Звезда сияла ослепительным белым светом, напоминая Солнце, если на него смотреть с орбиты Плутона. Однако у этой звезды было едва заметное гало — именно так выглядело Кольцо, наблюдаемое невооруженным глазом. Кзин начал тормозить, используя кроме главных двигателей вспомогательные, и «Лгун» мчался вперед, словно комета. Если бы вдруг исчезла искусственная гравитация, их просто раздавило бы, как тараканов. Однако она действовала отлично, имитируя небольшое тяготение, такое же, как на планете кукольников. Под ногами ощущалась едва заметная дрожь, а до ушей доносилось низкое гудение. Воздух пахнул озоном и кукольниками.

Несс, который должен был бы корчиться от страха, представляя себе двухсоткратные перегрузки, спокойно сидел вместе со всеми за столом.

— Они наверняка не знают гиперпространственных волн, — рассуждал он. — Это гарантирует математика, на которую опирается их система. Кроме того, гиперпространственная волна является обобщением математики гиперпространственного двигателя, а они его тоже не знают.

— Но они могли открыть его случайно.

— Нет, Тила. Впрочем, мы можем что-нибудь послушать, поскольку все равно заняться нечем. Но…

— Только ждать! — Тила вскочила с места и выбежала из помещения.

В ответ на вопросительный взгляд кукольника Луис пожал плечами. Тила была в отвратительном настроении. Неделя, проведенная в гиперпространстве; всячески поспособствовала этому, а перспектива еще полутора дней полного бездействия поставила ее на грань нервного срыва.

Однако чего она хотела от Луиса? Разве он мог изменить ради нее законы физики?

— Мы должны ждать, — подтвердил со своего места за пультом Говорящий. Скорее всего, он не обратил внимания на тон, которым Тила произнесла это слово. — Никаких гиперволновых передач. Я гарантирую, что обитатели Кольца даже не пытаются связаться с нами. Во всяком случае, не таким способом.

Вопрос установления контакта вырос до ранга главной проблемы. А пока — их присутствие здесь больше всего походило на шпионаж. Однако до сих пор не было доказательств того, что их заметили.

— Я слушаю непрерывно, — сказал кзин. — Если они захотят связаться с нами с помощью, например, электромагнитных частот, я их наверняка услышу.

— Разумеется, речь идет только о том, что нам известно.

— Верно. Многие расы пользовались длиной волны холодного водорода.

— Как, скажем, кдатлино. Они очень ловко обнаружили нас.

— А мы очень ловко их завоевали.

Потом пришла «ночь», а за ней «день», во время которого Луис и Тила пришли к выводу, что не могут больше смотреть друг на друга. «Лгун» повернулся на 180 градусов. Звезда, цель их путешествия, величественно появлялась из-за кормы.

Всё столпились за спиной Говорящего, внимательно наблюдая, как кзин включает экран телескопа. Он нашел голубую ленту внутренней поверхности Кольца, коснулся клавиши… и почти сразу разрешилась одна из мучивших их загадок.

— Там что-то на краю! — воскликнул Луис. — Выведи это на экран.

Кольцо становилось все больше, вдоль его края виднелась стена, тянувшаяся перпендикулярно поверхности, в сторону Солнца. Ее можно было назвать низкой, но только в сравнении с размерами Кольца.

— Если его ширина составляет миллион миль, — вслух считал Луис, — то стена должна быть, по крайней мере, в тысячу миль высотой. Что ж, теперь мы знаем, как там удерживается атмосфера.

— Неужели таким способом?

— А почему бы и нет? Центробежная сила создает тяготение. Немного воздуха наверняка уходит, но потерю можно восполнить. Тем более что для строительства стены они должны были овладеть какой-то невероятно дешевой технологией превращения материи.

— Интересно, как это выглядит изнутри.

Говорящий коснулся другой клавиши, и картина начала перемещаться. Увеличение было слишком мало, чтобы разглядеть детали — по экрану замелькали всевозможные оттенки голубого и синего… Затем появился другой край. На этот раз перед ними была внутренняя сторона стены.

Несс сунул обе головы под лапы кзина и потребовал:

— Дай максимальное увеличение.

Изображение рванулось к ним.

— Горы! — воскликнула Тила. — Как здорово!

Стена оказалась неровной, как разрушающаяся под действием ветра и времени скала, а цветом напоминала Луну.

— Горы высотой в тысячу миль…

— Больше мы ничего не разглядим. Нужно приближаться.

— Сначала попробуем вступить в контакт, — заявил кукольник. — Как проходит торможение?

Кзин проверил данные компьютера.

— Мы сближаемся со звездой со скоростью около тридцати миль в секунду. Это достаточно медленно?

— Да. Начни передачу.

Радиоволны, ультрафиолетовое, инфракрасное, рентгеновское излучение — все нужно было проверить, весь спектр, начиная с температуры внешней поверхности Кольца и кончая теплом, излучаемым звездой. Из крыла «Лгуна» выдвинулись антенны и излучатели, и началась своеобразная бомбардировка внутренней поверхности Кольца.

— Наш компьютер рано или поздно справится с переводом любого сигнала, — сказал Несс. — Можно предположить, что их устройства по крайней мере настолько же хороши.

— А может твой дебильный компьютер перевести полное молчание? — язвительно поинтересовался Говорящий с Животными.

На этом обмен мнениями закончился. Голубая лента бесшумно неслась под кораблем.

Некоторое время в рубке царило глубокое молчание.

— Это наглость! — не выдержал кзин. — Оскорбление! Нас сознательно игнорируют! Провоцируют на атаку!

— Невозможно, — запротестовал Несс. — Если ты не в состоянии обнаружить радиоизлучение, значит, они не пользуются радио. То же самое касается лазеров.

— Не имеют радио, не имеют лазеров, не имеют гиперпространственных волн! Как же тогда они общаются? Телепатией? Гонцами? Зеркалами?

— Попугаи, — подсказал Луис. — Они специально разводят огромных попугаев. Птицы слишком велики, чтобы летать, поэтому сидят на вершинах гор и кричат друг другу.

Кзин повернулся и посмотрел Луису прямо в глаза.

— Четыре часа я пытаюсь установить какой-либо контакт. Четыре часа меня совершенно игнорируют — ни слова, ни сигнала. Мой мех растрепался и поблек, глаза слезятся, а микроволновая кухня подогревает все до одной и той же температуры, и я не знаю, как ее исправить.

— Неужели они растеряли все достижения своей цивилизации? — задумчиво произнес Несс. — Это было бы довольно глупо, принимая во внимание все остальное.

— Может, они просто вымерли, — в голосе кзина чувствовалось крайнее раздражение. — Это тоже было бы глупо. Но самая большая глупость — они не хотят с нами контактировать. Мы сядем и выясним, в чем тут дело.

— Садиться? Туда, где, возможно, произошла катастрофа, унесшая жизни обитателей этого мира? — в ужасе пропел кукольник. — Ты сошел с ума!

— А как еще можно что-нибудь узнать?

— Вот именно! — поддержала кзина Тила. — Не затем мы тащились в такую даль, чтобы теперь летать по кругу.

— Не согласен. Говорящий, продолжай попытки установить контакт.

— Я уже их закончил.

— Значит, начни сначала.

— Нет.

Было самое время, чтобы в разговор включился Луис By, прирожденный дипломат.

— Спокойно, наш пушистый друг. Несс, послушай — кзин прав. Обитателям Кольца нечего сказать нам. Иначе они сумели бы найти способ связаться с нами.

— Но что нам остается, кроме дальнейших попыток?

— Нужно заняться своими собственными делами. Дадим им еще время подумать.

Они продолжали полет с черепашьей скоростью. Говорящий направил нос «Лгуна» так, чтобы корабль прошел мимо края Кольца — это была уступка Нессу. Кукольник опасался, что гипотетические жители Кольца могли бы воспринять полет над его внутренней поверхностью как угрозу. Настоял он и на том, чтобы не пользоваться большими плазменными двигателями, поскольку они выглядели как опасное оружие.

Вскоре край Кольца вырос из тонкой линии в огромную черную стену высотой в тысячу миль, лишенную каких-либо деталей, хотя они все равно прошли бы мимо их внимания, размазанные огромной скоростью. В полутысяче миль от них, заслоняя собой четверть неба, чудовищная стена мчалась со скоростью 770 миль в секунду. Спереди и сзади она исчезала, истончаясь до бесконечности, чтобы где-то высоко превратиться в голубую ленту. Глядя на это творение неизвестных технологий, Луис попадал в другую вселенную. Вселенную идеально параллельных линий, прямых углов и других геометрических абстракций. Он, словно загипнотизированный, смотрел в точку, где стена истончалась так, что становилась практически не видна, а пройдя ее — растекалась ошеломляющей голубизной.

Было это началом или концом? Исчезала ли черная стена в этом месте или же появлялась?

…Что-то мчалось прямо на «Лгуна» — именно из этой точки, из бесконечности. Из стены вырастала острая грань, очередная абстракция, а на ней — ряд верных отверстий, одно возле другого. Луис зажмурился и прикрыл лицо ладонями. Рядом кто-то тихо, испуганно застонал.

Вот-вот должна была прийти смерть, а когда она так и не пришла, он открыл глаза. Отверстия проплывали под ним; каждое из них имело в диаметре не менее пятидесяти миль. Несс лежал, свернувшись в плотный шар. Тила уперлась руками в прозрачную стену корабля и остолбенело таращилась, а Говорящий как ни в чем не бывало сидел за пультом. Вероятно, он единственный из них правильно оценил расстояние… А может, просто делал вид. Этот стон мог вырваться именно из его горла.

Несс развернулся, посмотрел на исчезающие вдали отверстия и сказал:

— Говорящий, уравняй скорость с Кольцом. Мы должны изучить это подробнее.

Центробежная сила — это всего лишь видимость, доказательство существования закона инерции. Реальностью является центростремительная сила, векторы которой складываются под прямым углом с вектором скорости данной массы. Масса же сопротивляется, стремясь двигаться по прямой линии. Именно из-за этой скорости и закона инерции Кольцо проявляло тенденцию к распаду, чему противостояла только его могучая конструкция. «Лгуну», чтобы зависнуть над выбранной точкой, требовалось достичь скорости почти 770 миль в секунду.

Вскоре так оно и случилось. Корабль неподвижно висел возле стены Кольца, а экипаж занялся наблюдением за космическим портом.

Сам порт находился в узкой щели, такой узкой, что при первом взгляде ее нелегко было заметить. Только когда кзин направил «Лгуна» вниз, оказалось, что в ней свободно разместились два огромных корабля. Это были цилиндры с несколько сплюснутыми носами — совершенно чужая конструкция, но можно было догадаться, что двигатели у них термоядерные. Один из них был частично демонтирован, и его внутренности выставлены под любопытные взгляды. В корпусе второго, нетронутого корабля отраженным светом звезд сверкали окна. Тысячи окон. Этот корабль был по-настоящему большим. И совершенно темным. Быть может, существам, которые им пользовались, не требовался свет, но Луису By показалось, что порт уже давно покинут.

— А зачем эти отверстия? — спросила Тила.

— Электромагнитные пушки, — машинально ответил Луис. — Для стартов.

— Нет, — отрезал Несс.

— Что?

— Скорее, для посадок. Я даже могу сказать, как это выглядело. Корабль выходил на орбиту прямо над стеной, скажем, в двадцати пяти милях от ее поверхности, после чего выключал двигатели. Линии электромагнитных волн, излучаемые вращающимися вместе с Кольцом пушками, вскоре сообщали ему скорость 770 миль в секунду. Только тогда корабль снижался и садился. Этот метод делает честь строителям Кольца — ведь опасность, которую несла с собой каждая посадка, была сведена до минимума.

— Но ведь пушки могли использовать и для стартов.

— Нет. Обрати внимание на конструкцию слева.

— О!..

«Конструкция» оказалась шлюзом, достаточно большим, чтобы в нем разместился любой из кораблей. Итак, ничего больше и не требовалось: каждая точка на внешней поверхности Кольца мчалась вперед со скоростью 770 миль в секунду, поэтому для старта достаточно было просто вытолкнуть корабль в пространство, а там пилот мог сразу включать основные двигатели.

— Порт выглядит совершенно покинутым, — сказал кзин.

— А как с энергией?

— Приборы ничего не чувствуют. Никакой электромагнитной активности, никаких пятен тепла. Но, разумеется, могут действовать устройства, потребляющие так мало энергии, что наши приборы не способны их засечь.

— Выводы?

— Все устройства порта могут находиться в полной исправности. Мы можем проверить это, входя в сферу их действия и готовясь к посадке.

Несс мгновенно свернулся в клубок.

— Ничего не выйдет, — заметил Луис. — Все наверняка включается по какому-то строго определенному сигналу, которого мы не знаем. Или реагирует исключительно на корпус из металла. Если бы она не перехватила нас в нужный момент, мы могли бы врезаться в порт и устроить немалый переполох.

— Я уже пилотировал корабль в подобных условиях, во время боевых маневров.

— Когда это было?

— Может, слишком давно. Впрочем, не важно. Что ты предлагаешь?

— Заглянуть снизу, — невозмутимо произнес Луис.

Кукольник тут же выставил наружу обе головы.

Они висели над нижней стороной Кольца.

— Свет, — приказал Несс.

Мощные рефлекторы «Лгуна» светили на пятьсот миль, но даже если их свет доходил до цели, то уже не возвращался: они были сконструированы только для облегчения посадки.

— Ты все еще веришь в ваших инженеров, Несс?

— Я признаю, что они должны были предвидеть такую возможность.

— Придется сделать это за них. Я освещу Кольцо, если ты согласишься использовать для этого плазменные двигатели, — предложил кзин.

— Идет.

Говорящий включил четыре двигателя — два больших, направленных назад, и два поменьше, тормозных. Именно в них он открыл дюзы на всю ширину. Водород проскакивал слишком быстро и, вылетая в пустоту, сгорал еще не до конца, благодаря чему выхлоп, обычно горячий, как ядро Новой, имел теперь температуру желтого карлика. Два потока света озарили черную изнанку Кольца. Она не была гладкой: по всей поверхности виднелись впадины и возвышенности самых разных форм и размеров.

— Я думала, что будет идеально ровно, — сказала Тила.

— Держу пари, — отозвался Луис, — что там, где мы видим углубление, на внутренней стороне поднимается гора, а где возвышенность — море или океан.

Они медленно двигались над фантастическими выпуклостями и впадинами наружной поверхности Кольца, таинственными, но каким-то странным образом приятными для глаза. Зрелище чем-то напоминало поверхность Луны: поднимающиеся в безвоздушную пустоту вершины, острые, четкие границы между светом и тенью. Единственное различие состояло в том, что на Луне всегда можно заметить изрезанный, выгнутый дугою горизонт. Здесь горизонт не был ни изрезанным, ни выгнутым — он тянулся в невообразимой дали идеально прямой, едва заметной на фоне черноты космоса, полосой.

«Как выдерживает это Говорящий?» — неожиданно пришло в голову Луису. Час за часом у рулей корабля, рядом с таинственным колоссом… Он содрогнулся. Постепенно до его сознания начали доходить истинные размеры, действительные масштабы Кольца. Это было не слишком приятное чувство. С трудом он оторвал взгляд от этого невиданного горизонта и устремил его на освещенную поверхность над ними.

— Все моря, похоже, одинаковых размеров, — заметил Несс.

— Я видела несколько маленьких, — Тила торопливо делилась наблюдениями. — А там… Кажется, это река. Да, наверняка. Зато я нигде не видела таких больших океанов.

Морей было много, если, конечно, все выпуклости были морями. Хотя их размеры, что бы ни говорил кукольник, довольно значительно отличались, размещены они были довольно регулярно, так что ни одна область не располагалась слишком далеко от воды. Кроме того…

— Они плоские. У всех морей совершенно плоское Дно.

— Действительно, — согласился Несс.

— Значит, мы уже кое-что знаем. Все моря слишком мелкие, следовательно, обитатели Кольца живут на суше, как и мы.

— У всех морей очень сложная форма, — думала вслух Тила. — И развитая береговая линия. Знаешь, что это означает?

— Бухты. Уйма бухт, которыми можно пользоваться.

— Значит, обитатели Кольца, хоть и живут на суше, воды не боятся, — констатировал Несс. — Будь иначе, им не требовалось бы только бухт. Луис, они должны быть очень похожи на человека. Кзины не выносят даже вида воды, а мы очень боимся утонуть.

— Это, должно быть, приятно — создать себе мир, какой хочется, — заметила Тила.

— А твой тебе уже не нравится?

Далеко перед ними что-то появилось. Очень большая выпуклость… даже огромная: свет плазменного огня не мог осветить ее границ. Если предыдущие были морями, то теперь путешественники видели перед собой океан — настоящего короля среди всех океанов Вселенной. Он тянулся без конца. Дно его уже не было плоским, скорее, напоминало топографическую карту Тихого океана с его многочисленными долинами, уступами и возвышенностями.

— Чтобы сохранить морскую флору и фауну, им требовался по крайней мере один настоящий океан, — Тила продолжала удивлять своей наблюдательностью и способностью к обобщениям. — Океан, может, не слишком глубокий, зато достаточно широкий, чтобы в нем поместилась вся Земля.

— Сейчас нужно провести необходимые замеры. Идеально ли кругло Кольцо? Достаточно малейшего отклонения, чтобы вся атмосфера улетучилась в космос, — предложили головы кукольника, тихо посовещавшись между собой.

— Но нам уже известно, что она не улетучивается. А о том, есть ли какие-нибудь отклонения, можно узнать, изучая размещение воды на внутренней поверхности.

— Ну ладно, — сдался Несс. — Но сначала долетим до другого края.

Тут и там виднелись метеоритные кратеры. Луис подумал, что строители Кольца недостаточно чисто прибрали свою Солнечную систему. Впрочем, нет, это невозможно — метеориты наверняка пришли из-за пределов системы, из межзвездного пространства. Один из кратеров, исключительно глубокий, как раз проплывал над ними, и на его дне Луис заметил что-то блестящее. Это наверняка была «основа» Кольца, сделанная из вещества настолько плотного, что оно задерживало 40 % нейтрино. И, конечно, необычайно прочного. Над ним находился слой почвы, моря, города и, наконец, воздух. Далеко в стороне, глядя вдоль едва заметной кривизны Кольца, Луис заметил какое-то углубление. Большое, можно сказать, огромное, если его удалось разглядеть даже в слабом свете звезд. Вероятно, туда тоже ударил метеорит, подумал Луис, не удостоив углубление особым вниманием. Его разум, еще не привыкший к масштабам Кольца, не мог оценить, каким большим был этот метеорит.

9. ЧЕРНЫЕ ПРЯМОУГОЛЬНИКИ.

Из-за края Кольца вынырнуло ослепительно белое солнце. Кзин включил поляризацию кабины, и Луис смог рассмотреть диск звезды. Часть ее закрывал черный прямоугольник.

— Нужно быть очень внимательными, — предупредил Несс. — Если мы надолго задержимся над внутренней поверхностью Кольца, то наверняка будем атакованы.

— Атакованы — чем? Ведь у них нет даже порядочной передающей станции! — прохрипел в ответ Говорящий. После долгих часов за пультом управления он изрядно устал.

— Мы ничего не знаем о том, как они пересылают информацию. Может, используют телепатию, а может — вибрацию почвы или проводную связь. Так же мало нам известно об их вооружении. Если они решат, что наш корабль представляет собой огромную опасность, то наверняка используют против нас все, чем располагают.

Луис кивнул. Осторожность не принадлежала к основным чертам его характера, но сейчас кукольник был прав.

Малейшая авария привода — и мощная центробежная сила с огромной скоростью швырнет корабль на заселенные районы. В таком случае «Лгун» будет представлять собой не что иное, как метеорит, к тому же очень большой. Жители Кольца наверняка опасались метеоритов: даже через одно отверстие в его конструкции вся атмосфера мгновенно утечет наружу.

Говорящий с Животными повернулся, и его лицо оказалось прямо против голов кукольника.

— Тогда говори, что делать.

— Сначала притормози до орбитальной скорости.

— А потом?

— Ускоряйся в направлении Солнца. Так мы успеем осмотреть внутреннюю часть Кольца. Наша цель — черные прямоугольники.

— Излишняя осторожность абсолютно не нужна и оскорбительна. Да и черные прямоугольники нас совершенно не интересуют.

Усталый и голодный, Луис не испытывал ни малейшего желания играть роль арбитра. Словесный поединок продолжался.

— Интересуют, и даже очень, — ответил Несс. — Их поверхность перехватывает больше солнечного света, чем само Кольцо. Не исключено, что это чрезвычайно эффективные термоэлектрические генераторы.

Кзин фыркнул что-то чудовищно оскорбительное на Языке Героев, однако на интерлингве его ответ оказался более чем спокойным:

— Не понимаю, какое нам дело до источников энергии, которыми располагает Кольцо? Зачем ломать голову, или головы — как в твоем случае, давай сядем, найдем какого-нибудь туземца и расспросим его об этом!

— Я не согласен на посадку.

— Ты сомневаешься в моих способностях пилота?

— А ты сомневаешься в моих полномочиях командира?

— Раз уж ты сам затронул этот вопрос…

— Не забывай, что у меня по-прежнему есть тасп. Я распоряжаюсь «Счастливым Случаем» и гиперпространственным приводом Квантум II, и я Лучше-Всех-Спрятанный на этом корабле. Помни, что…

— Хватит, — прервал его Луис. — Вы слишком рано начали ссориться. Почему бы не осмотреть прямоугольники в телескоп? Тогда вы вооружитесь фактами, которыми можно будет бросаться друг в друга и получать от этого столько удовольствия!

Головы Несса быстро переглянулись. Кзин выпускал и втягивал когти.

— А теперь поговорим о более приятных вещах, — продолжал Луис. — Я лично собираюсь часок вздремнуть. Советую и вам сделать то же самое.

— Но ведь мы будем пролетать над внутренней поверхностью Кольца! — удивленно воскликнула Тила.

— Потом поделишься впечатлениями.

Луиса разбудил голод — такой сильный, что кружилась голова. Он сделал себе громадный бутерброд и только потом направился в рубку.

— Ну как?

— Все уже кончилось, — холодно ответила Тила. — Космические чудовища, черти, драконы, причем одновременно. Говорящий дрался с ними голыми руками. Тебе это наверняка понравилось бы.

— А Несс?

Тот мгновенно наполнил рубку переливами своего чарующего голоса.

— Мы с Говорящим решили, что летим к черным прямоугольникам. Говорящий лег спать.

— Есть что-то новое?

— Немного. Сейчас покажу.

Кукольник умело управлялся на месте кзина. Зрелище на экране напоминало поверхность Земли с большой высоты: горы, реки, долины, озера, огромные пятна, которые могли быть пустынями.

— Пустыни?

— Похоже. Говорящий замерил температуру и влажность. Все указывает на то, что Кольцо — по крайней мере частично — вышло из-под контроля своих создателей. Зачем им могли понадобиться пустыни? По другую сторону мы открыли еще один океан, такой же большой, как и первый. Изучение спектра позволило сделать вывод, что вода соленая.

Твое предложение воспользоваться телескопами оказалось весьма разумным, — продолжал Несс. — Хотя Говорящий и я — профессиональные дипломаты, ты, пожалуй, лучше нас обоих. Когда мы направили телескоп на прямоугольники, кзин тут же согласился лететь туда.

— И почему же?

— Мы заметили кое-что странное. Эти прямоугольники движутся со скоростью гораздо больше орбитальной.

Луис едва не подавился.

— Это не так уж невозможно, — ответил самому себе кукольник. — Они могут кружить вокруг солнца по эллиптической орбите, а не по круговой. Им вовсе не обязательно выдерживать постоянное расстояние.

Луис наконец проглотил кусок, застрявший в горле.

— Но это же безумие! Постоянно менялась бы продолжительность дня и ночи!

— Поначалу мы решили, что речь идет о разделении зимы и лета, — вставила Тила, — но это тоже не имело смысла.

— Конечно, нет. Прямоугольники совершают один оборот за неполный месяц. Кому нужен год, который длится три недели?

— Значит, ты понимаешь, в чем заключается проблема, — сказал Несс. — Это аномалия была слишком мала, чтобы заметить ее из нашей системы. В чем же дело? Может, вблизи звезды резко возрастает гравитация? Как бы то ни было, черные прямоугольники заслуживают того, чтобы заняться ими вплотную.

Кзин выбрался из своей каюты и заменил Несса у пульта. Вскоре после этого он вышел из рубки. Встретившись взглядом с налитыми яростью глазами Говорящего, Кукольник, задрожав всем телом, начал отступать.

— Итак, — вздохнул Луис. — В чем дело на этот раз?

— Это травоядное… — начал Говорящий, но слова словно застряли у него в горле. Он откашлялся и начал еще раз. — Этот шизофреник вывел нас на траекторию, требующую минимального расхода топлива. Такими темпами мы доберемся до пояса прямоугольников через четыре месяца.

И кзин начал ругаться на Языке Героев.

— Ты сам выбрал эту траекторию, — слабо запротестовал Несс.

— Я хотел постепенно выйти из плоскости Кольца, чтобы присмотреться к его поверхности, — возбужденно ответил кзин. — Потом мы могли бы сразу двинуться к прямоугольникам и добрались бы до них за несколько часов вместо месяцев!

— Не кричи на меня, Говорящий. Если бы мы использовали полную тягу, наша траектория уперлась бы прямо в Кольцо. Я хотел избежать этого.

— Но ведь мы можем нацелиться на солнце, — заметила Тила.

Все повернулись к ней.

— Если жители Кольца боятся, что мы на них свалимся, они, конечно, не упускают нас из поля зрения, — спокойно объяснила она. — Когда расчетная трасса нашего полета будет направлена прямо на солнце, мы перестанем представлять для них опасность. Понимаете?

— Совсем не глупо, — буркнул кзин.

Кукольник сделал жест, заменявший у него пожатие плечами.

— Пилот — ты. Делай, как знаешь, но не забывай…

— Не бойся, я не собираюсь пролетать сквозь солнце. В подходящий момент я перейду на орбиту, параллельную прямоугольникам.

Сказав это, кзин отправился в рубку. Отступление в нужный момент было искусством, которым владели немногие кзины.

Некоторое время корабль летел параллельно Кольцу; кзин, послушный приказам кукольника, не включал основных двигателей. Затем он погасил орбитальную скорость, так что «Лгун» начал падать к солнцу, а потом повернул его носом в направлении полета и начал ускорение.

Внутренняя поверхность Кольца выглядела теперь как широкая голубая лента, испещренная многочисленными синими и белыми пятнами. Даже быстрого взгляда хватало, чтобы заметить, как быстро она удаляется.

Кзин снова вышел из рубки.

— Через четырнадцать часов мы выйдем на орбиту черных прямоугольников. Я хочу сказать тебе кое-что, Несс. Мы, воины Патриарха, с детства обучаемся терпению, но у вас, кукольников, терпение покойников.

— Мы поворачиваем, — Луис поднялся с места.

Нос корабля все больше отклонялся от выбранного курса. Несс отчаянно крикнул и прыгнул вперед. Он был еще в воздухе, когда «Лгун» осветился чудовищной вспышкой, как будто рядом зажгли огромную лампу. В последнее мгновение Луис успел судорожно ухватиться за спинку стула, Тила с невероятной точностью упала прямо на свою койку, а свернувшийся клубком кукольник ударился о стену. Долю секунды царила полная темнота, а потом все осветилось призрачным фиолетовым светом, который окружил весь корпус.

«Видимо, Говорящий вывел, „Лгуна“ на курс, а потом включил автопилота, — подумал Луис. — Автопилот проверил курс, счел сияющую неподалеку звезду огромным метеоритом, угрожающим кораблю, и постарался сделать все, чтобы обогнуть его».

Гравитация вернулась к норме. Луис поднялся с пола. Судя по первым ощущениям, с ним ничего не случилось, так же как и с Тилой. Она стояла около стены, глядя наружу сквозь заслон из фиолетового света.

— Не действует половина приборов, — объявил кзин.

— Ничего удивительного, — сказала Тила. — Мы потеряли крыло.

— Что-о?

— Потеряли крыло.

Так оно и было. Вместе с крылом они лишились всех двигателей, приемопередающей аппаратуры и посадочного комплекса. Остался только гладкий корпус «Дженерал Продактс» и то, что в нем находилось.

— В нас стреляли, — сказал кзин. — И сейчас стреляют. Вероятно, из лазеров-Х. Корабль находится в состоянии войны, и я принимаю командование.

Несс не протестовал, поскольку неподвижно лежал у стены, свернувшись в клубок. Луис присел рядом с ним и начал осторожно ощупывать.

— …! Я не знаток физиологии кукольников и понятия не имею, что с ним случилось.

— Он просто перепугался и пытается спрятаться в собственном животе. Привяжите его к койке.

Луис без особого удивления заметил, что с облегчением подчиняется приказам. Еще минуту назад он был в космическом корабле, теперь же этот корабль стал просто стеклянной иглой, безвольно падающей на Солнце.

Вместе с Тилой они уложили кукольника на койку и закрепили ремнями.

— Мы имеем дело с воинственной цивилизацией, — воодушевленно — продолжал кзин. — Лазер-Х — оружие, безусловно, наступательное. Если бы не корпус, мы были бы уже мертвы.

— Кажется, включилось статическое поле, — заметил Луис. — Черт его знает, как долго оно действовало.

— Несколько секунд, — ответила Тила. — Фиолетовое сияние — это фосфоресцирующие остатки того, что было снаружи.

— Распыленные лучом лазера. Верно. Похоже, оно ослабевает.

Действительно, сияние померкло.

— К сожалению, оружие, которым мы располагаем, исключительно оборонительное. Да и как может быть иначе, ведь это корабль кукольников! — кзин всем своим видом выражал презрение, равно как к кукольникам, так и по отношению к врагам. — Даже плазменные двигатели размещались на крыле… Ничего, они еще узнают, что такое атаковать кзина!

— Ты хочешь как следует двинуть им?

Кзин не почувствовал сарказма.

— Конечно.

— Чем? — взорвался Луис. — Ты знаешь, что у нас осталось? Гиперпространственный привод и система жизнеобеспечения — вот и все! У нас нет даже вспомогательных двигателей! У тебя мания величия, если ты думаешь, что с ЭТИМ можно вести войну!

— Именно так думает противник! Он не знает, что…

— Какой противник?

— …вызывая на поединок кзина…

— Это автоматика, болван! Живой противник открыл бы огонь сразу, едва мы оказались в пределах выстрела!

— Меня тоже удивила их странная тактика.

— Говорю тебе, это автоматика! Управляемые компьютером лазеры противометеоритной системы. Они запрограммированы так, чтобы уничтожать все, что могло бы ударить во внутреннюю поверхность Кольца. Когда они рассчитали, что наша траектория пересекается с его плоскостью — бах!

— Это… это возможно. — Кзин безучастно щелкал клавишами пульта, отключая питание от утраченных приборов. — Но я надеюсь, что ты ошибаешься.

— Разумеется. Есть на кого все свалить.

— Было бы лучше, если бы траектория нашего полета не пересекалась с плоскостью Кольца. Мы движемся с большой скоростью и вскоре выйдем за пределы системы и местной аномалии. Тогда можно будет включить гиперпространственный привод и догнать флот кукольников. Но сначала мы должны избежать столкновения с Кольцом.

Луис еще не заглядывал так далеко вперед.

— Зачем была эта спешка? — кисло спросил он.

— По крайней мере мы знаем, что не упадем на солнце. Если бы мы летели прямо на него, то не были бы обстреляны.

— Огонь продолжается, — доложила Тила. — Я вижу звезды, но сияние не проходит. Это значит, что мы на курсе, ведущем к поверхности Кольца, правда?

— Если лазеры управляются автоматически, то да.

— Мы погибнем, если упадем на Кольцо?

— Спроси у Несса — это его соотечественники построили корабль. Но сначала попробуй его развернуть.

Кзин раздраженно фыркнул. Только несколько огоньков на пульте свидетельствовали о том, что небольшая часть того, что когда-то было «Лгуном», еще функционирует.

Тила наклонилась над кукольником, который неподвижно лежал на койке, опутанный своей упряжью. Вопреки ожиданиям Луиса во время неожиданной атаки она не ударилась в панику и сейчас осторожно массировала основания шей Несса, как когда-то это делал Луис.

— Ты глупая, трусливая зверушка, — ласково бормотала она. — Ну, давай, выгляни, а то пропустишь самое интересное.

Двенадцать часов спустя Несс все так же был в глубокой кататонии.

— Я делаю все, чтобы его расслабить, а он сжимается еще сильнее! — пожаловалась Тила со слезами на глазах. Они пошли в кабину, чтобы поесть, но ей кусок не лез в горло. — Наверно, я делаю это плохо, Луис.

— Оставь его на время в покое. Когда будет необходимо, он наверняка очнется, хотя бы для того, чтобы спасаться. А пока пусть жмется к собственному животу.

Тила неуверенно двигалась по маленькой кабине. Она еще не успела привыкнуть к разнице между земной гравитацией и той, что царила на корабле. Открыв рот для какой-то фразы, она, казалось, передумала, но потом все-таки решилась:

— Ты боишься?

— Конечно.

— Так я и думала, — кивнула она и продолжала ходить. Потом продолжила допрос: — А почему Говорящий не боится?

С момента атаки кзин постоянно был чем-то занят: осматривал вооружение, старался приблизительно рассчитать их курс, время от времени отдавал короткие, ясные распоряжения.

— Я думаю, что он вне себя от ужаса. Помнишь, как он реагировал на розетту кукольников? Он смертельно испуган, но ни за что не позволит, чтобы Несс догадался об этом.

Тила покачала головой.

— Не понимаю, ничего не понимаю! Почему все боятся, а я — нет?

Любовь и жалость к девушке пронзили Луиса такой острой иглой, что он едва не застонал.

— Несс был в чем-то прав. До сих пор с тобой не случалось ничего плохого, правда? Тебе слишком везет. Мы боимся боли, но ты этого не понимаешь, ибо никогда ее не испытывала.

— Это безумие! Действительно, я никогда не ломала ноги или чего-то в этом роде, но это же не какая-то парапсихическая сила!

— Нет, счастье — не парапсихическая сила. Счастье — это статистика, а ты — математическая абстракция. Было бы странно, если бы среди сорока трех миллиардов людей Несс не нашел бы никого вроде тебя. Ты ведь знаешь, что он выделил группу людей, потомков тех, кто выигрывал в Лотерею Жизни. Якобы их были тысячи, но держу пари, что если бы среди этих тысяч он не нашел того, кого искал, то начал бы поиски в гораздо большей группе, среди тех, которые могли похвалиться меньшим количеством предков-счастливцев. Думаю, их были бы десятки миллионов.

— Но для чего?

— Ради тебя. Он изучил эти несколько тысяч и начал постепенный отсев. Этот ребенком сломал себе палец. А вот тот часто ввязывается в драки и всегда бывает бит. У той — неприятности с психикой. Этот был испытателем новых моделей космических кораблей и отдавил себе ноготь. Понимаешь? С тобой никогда не случалось ничего подобного. Независимо от того, сколько раз ты роняла кусок хлеба, он всегда падал маслом вверх.

— Значит, все зависит от теории вероятности… — задумчиво протянула Тила. — Но, Луис, что-то тут не так. Например, я не всегда выигрывала в рулетку.

— Но никогда и не проигрывала помногу.

— Ну… Нет.

— Это и имел в виду Несс. Отбрасывал одного за другим тех кандидатов, которым что-то не удавалось, наконец попал на тебя. Думает, что нашел исключение, в соответствии с которым можно установить новые принципы, а я утверждаю, что он просто добрался до самой дальней точки — совершенно обычной кривой. Теория вероятности утверждает, что ты существуешь. Утверждает она и то, что когда ты в очередной раз бросишь вверх монету, то, как все прочие, будешь иметь равные шансы на выигрыш и проигрыш. У счастья нет памяти.

Тила села с громким вздохом.

— Что ж, я действительно оказалась невероятной счастливицей. Бедный Несс, он обманулся во мне.

— Это пойдет ему на пользу.

Уголки ее губ подозрительно задрожали.

— Мы можем это проверить прямо сейчас.

— Что?

— Принеси бутерброд с маслом. Побросаем.

Черный прямоугольник заслонял уже изрядный кусок неба и продолжал расти. Глаза Луиса были закрыты очками из необычайно сильно поляризующего материала, так как поляризации корпуса уже было недостаточно. Говорящий — он не выходил из рубки, управляя тем, что осталось от корабля, — тоже надел очки.

Луис видел удаленную на двадцать миллионов миль звезду как черный диск, окруженный ярко-оранжевой короной. Внутри корабля все сильно нагрелось, хотя климатизатор, натруженно гудя, работал в максимальном режиме.

Тила открыла дверь кабины, мгновенно захлопнула ее, и через минуту появилась с очками на глазах.

Черная пустота увеличивалась непрерывно. Прямоугольник имел ширину, по крайней мере равную диаметру звезды, то есть около миллиона миль. Длина его составляла, самое малое, два с половиной миллиона миль. Край его оказался между ними и солнцем — и воцарилась темнота. Сразу стало видно, что часть корабля, находившаяся за кабинами, раскалена добела — это климатизатор избавлялся от накопленного тепла. Внезапно его вой смолк, оставив после себя звон в ушах.

— Наконец-то… — вздохнула Тила.

В дверях рубки появился Говорящий с Животными.

— Жаль, что от телескопа остался только экран, — сказал он. — Он мог бы многое показать.

— Что, например? — крикнул Луис, забыв, что в корабле тихо.

— Например то, почему прямоугольники движутся со скоростью большей, чем орбитальная. Действительно ли это генераторы энергии? Что удерживает их в одинаковом положении? Если бы действовал телескоп, мы могли бы получить ответы на все вопросы, которые задал этот пожиратель листьев.

— Мы упадем на звезду.

— Разумеется, нет. Ведь я уже говорил. Полчаса мы будем лететь в тени этого прямоугольника, а потом пройдем между Солнцем и следующим прямоугольником. Если станет слишком жарко, можно будет выключить статическое поле.

Теперь прямоугольник представлял собой безграничное поле. Человеческий глаз был не в силах выделить из идеальной черноты никаких деталей.

Через некоторое время на них снова обрушился ливень солнечного света, и вскоре после этого завыл климатизатор.

Луис напряженно вглядывался в небо — наконец-то он разглядел следующий прямоугольник. Черная поверхность неумолимо приближалась, когда ударила молния.

Во всяком случае, именно так это выглядело. Вспыхнуло, как молния, без предупреждения, взрываясь страшным блеском, словно они вдруг оказались в самом сердце Сверхновой. Корабль задрожал… и свет погас.

Луис потянулся к внезапно ослепшим слезящимся глазам.

— Что это было? — воскликнула Тила.

Способность воспринимать окружающее медленно возвращалась. Когда, наконец, перед глазами исчезли разноцветные пятна, Луис обнаружил, что Тила смотрит прямо на него. Нет, на что-то прямо за его спиной. Он медленно повернулся.

Солнце превратилось в черный кружок, гораздо меньший, чем прежде, окруженный желто-белым сиянием. Рев климатизатора перешел в негромкое, но раздражающее пофыркивание. Снаружи что-то горело — черная извивающаяся тонкая нить, окруженная бледно-фиолетовым сиянием. Один ее конец, казалось, уходил в солнце, второй — исчезал где-то впереди, перед «Лгуном», слишком далеко, чтобы его можно было заметить.

— Кажется, мы обо что-то ударились, — спокойно произнес Несс. Можно было подумать, что все это время он контролировал ситуацию. — Говорящий, тебе придется выйти наружу. Надевай скафандр.

— Мы находимся в состоянии войны, — ответил кзин, — здесь командую я.

— Отлично. И что же ты собираешься делать?

Кзин был достаточно умен, чтобы ничего не ответить. Он как раз занимался скафандром — вероятно, тоже принял решение пойти на разведку.

Массивная фигура Говорящего поплыла к нити; та уже несколько остыла — цветной ореол потемнел и светился теперь темно-оранжевым. Когда через полчаса разведчик вернулся на борт «Лгуна», то был встречен многозначительным молчанием.

— Она действительно имеет толщину нити. Как видите, у меня только половина грейфера.

Кзин показал изувеченный инструмент — рукоять была словно обрезана, и металл на срезе блестел, как зеркало.

— Нить прошла сквозь него, как сквозь воздух. Я почти не почувствовал сопротивления.

— То же самое сделал бы твой меч, — задумчиво произнес Луис.

— Но меч сделан из провода, заключенного в поле Славера, и не может изгибаться. Эта же… нить извивается во все стороны.

— Значит, это что-то новое. Оно может резать, как меч кзина, небывало легкое, тонкое и крепкое. Остается неизменным при температуре, которая любой естественный материал давно превратила бы в плазму. Но откуда оно взялось?

— Пролетая между двумя прямоугольниками, мы обо что-то ударились. Затем обнаружили гигантской длины нить, разогретую до температуры звездных недр. Именно с ней мы и столкнулись, это ясно. Температура — результат столкновения. Вероятно, нить была протянута между двумя прямоугольниками.

— Но зачем?

— Можно только догадываться. Создатели Кольца разместили черные прямоугольники на околосолнечной орбите затем, чтобы на его внутренней поверхности получить цикл день-ночь. Прямоугольники должны находиться точно между Кольцом и звездой и не поворачиваться к нему ребром. Строители Кольца использовали нить для соединения прямоугольников в единую цепь и придали им скорость выше орбитальной, чтобы нить все время была натянута.

— Мы должны получить эту нить, — сказал Луис. — Трудно даже представить все области, где ее можно использовать.

— Я не мог принести ее на борт или хотя бы отрезать кусочек, — фыркнул Говорящий.

— Из-за столкновения наш курс мог серьезно измениться, — наконец решился высказаться кукольник. — Есть какой-нибудь способ проверить, столкнемся ли мы с Кольцом?

Никто не смог предложить такого способа.

— Мы могли бы его миновать, но значительная часть скорости потеряна. Возможно, мы навсегда останемся на эллиптической орбите вокруг этого солнца. — Обе головы Несса закачались. — Тила, твое счастье обмануло нас.

Девушка пожала плечами.

— Я никому не навязывала себя в талисманы.

В тот вечер ужин — последний на борту корабля — напоминал какой-то ритуал. Тила Браун, одетая в просторный черно-оранжевый наряд, который наверняка весил не более нескольких граммов, была ошеломляюще красива. Кольцо за ее спиной росло буквально на глазах, и время от времени Тила поворачивалась, чтобы бросить на него любопытный взгляд. Ничего, кроме интереса и ожидания.

Ночью он любил ее со страстью, которая поначалу удивила ее, а потом…

— Так вот как действует на тебя страх! Нужно будет запомнить! — Она с улыбкой наблюдала за ним из-под полуопущенных век.

— Я все время думаю, что это, быть может, в последний раз.

— Ох, Луис! Мы же все-таки в корпусе «Дженерал Продактс»! Что может быть прочнее и тверже? Только…

Опять эта улыбка, лукавый взгляд…

— А если что-то случится и статическое поле подведет? Корпус, конечно, выдержит падение, но от нас останется только желе!

— Перестань паниковать! — Ладони девушки поползли вниз по его телу, и он нагнул ее голову вниз — вовсе не для того, чтобы испытать острейший приступ наслаждения, когда ее губы коснутся… Тина не должна видеть его лицо!

Когда она заснула, сама похожая на чудесный сон, Луис вышел из кабины. Он принял ванну, затем, потягивая из стакана холодный бурбон, отправился в рубку.

Ясная голубизна с белыми полосками, чистая синева, снова голубизна… Кольцо закрывало уже почти все небо. Сначала подробности можно было разглядеть только на участках, покрытых тучами: бури, атмосферные фронты, осадки. Потом появились контуры морей. Поверхность Кольца примерно наполовину была покрыта водой.

Океаны, изогнутые линии рек, горные цепи…

Корабль мчался со скоростью около двухсот миль в секунду — этого вполне хватило, чтобы вынести их за пределы системы, если бы на пути не было Кольца…

Оно приближалось. Сбоку выползло навстречу какое-то море, мелькнуло и исчезло. Вспыхнула ослепительно-фиолетовая молния.

10. ПОВЕРХНОСТЬ КОЛЬЦА.

— …! — недовольно воскликнула Тила. — Я ничего не видела!

— Наблюдение за экстраординарными событиями всегда опасно, в большинстве случаев болезненно и часто кончается фатально, — спокойно отозвался кукольник. — Благодари статическое поле Славера или свою удачу.

До Луиса их диалог доносился как через некую вязкую среду. Внезапный переход от страшного падения к полной неподвижности уже сам по себе был бы достаточно ошеломляющим. Глаза пытались найти какой-нибудь горизонтальный или вертикальный ориентир, но расстилающийся вокруг пейзаж был достаточно странным: идеально гладкая, блестящая поверхность с изъеденными темно-коричневыми краями. Что-то еще можно было выяснить, только оказавшись снаружи.

Луис встал довольно неуверенно, поскольку его глаза и внутреннее ухо спорили о том, где именно находится низ. Только спокойно. Спешить некуда, опасность миновала.

Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть закрывающиеся за Тилой створки шлюза. Девушка была без скафандра.

— Тила, сумасшедшая, вернись!

Слишком поздно. Она уже не могла его слышать. Луис бросился к люку.

Анализаторы воздуха, размещенные на крыле «Лгуна», исчезли вместе с прочими внешними датчиками и приборами. Чтобы проверить пригодность атмосферы Кольца для дыхания, следовало выйти наружу в скафандре и воспользоваться переносным анализатором.

Правда, если Тилу обнаружат мертвой в шлюзе, никакие тесты уже не понадобятся.

Внешние створки открылись. Автоматически в шлюзе перестала действовать искусственная гравитация, и Тила полетела головой вниз. В последний момент ей удалось ухватиться за край внешнего люка. Она повернулась на 180 градусов и вместо того, чтобы упасть на голову, приземлилась на прямо противоположную часть тела.

Торопливо застегнув скафандр, он продолжал наблюдать за девушкой. Тила медленно встала на ноги, потирая ушибленное место. Она все еще дышала.

Луис вошел в шлюз. В последний момент он вспомнил, в каком необычном положении находится корабль, крепко ухватился за то, что еще недавно было порогом, а теперь оказалось верхней границей выходного люка, повис на руках и прыгнул.

Гладкая полупрозрачная поверхность оказалась невероятно скользкой. Луис, приземлившись на спину, пару раз попытался встать, после чего сдался. Он читал показания анализатора сидя.

— Луис, ты слышишь меня? — послышался в наушниках голос кзина.

— Ага.

— Воздух пригоден для дыхания?

— Да. Вот только немного разрежен. На Земле я бы сказал, что мы в миле над уровнем моря.

— Можно выйти?

— Конечно. Возьмите с собой веревку и привяжите ее к чему-нибудь в шлюзе, иначе мы не сможем вернуться. Осторожнее при спуске — здесь почти нет трения.

Скользкая поверхность не представляла для Тилы почти никаких хлопот. Девушка стояла неподвижно, сложив руки на груди и ожидая, когда Луис перестанет валять дурака и снимет шлем.

Не стесняясь в выражениях, он заявил ей о том, что спектральный анализ атмосферы, проведенный с расстояния в два световых года, ни в коем случае не дает представления об ее истинном составе. Не были забыты и трудно распознаваемые яды, соединения металлов, пыли, органические взвеси и микроорганизмы, которые даже в малых дозах могут отравить вроде бы пригодную для дыхания атмосферу и которые можно обнаружить только во взятой на месте пробе воздуха. Особых слов удостоились заслуживающая наказания неосторожность, невероятная глупость, а также безответственность тех, чьим единственным притязанием является роль морской свинки.

Говорящий спустился по веревке и сделал несколько осторожных шагов, словно танцор, изучающий натертый паркет. Несс воспользовался вместо рук обоими ртами, после чего замер в безопасной стойке на трех ногах. Если кто-то из них и заметил подавленность Тилы, то не подал виду.

Они находились в широкой, но неглубокой борозде с идеально гладким дном сероватого цвета. По обе стороны от корабля, на расстоянии каких-нибудь ста ярдов, поднимались ее края, образованные грудами грязно-красной лавы. Луису казалось, что лава движется, стекая неисчислимыми ручейками: наверняка она еще не успела остыть, разогретая падением «Лгуна» до чудовищной температуры. Борозда тянулась далеко, и конца ее не было видно.

Луис в очередной раз попробовал встать. Из всех четверых только у него были проблемы с сохранением равновесия. Очередная попытка увенчалась успехом; теперь он стоял, но не мог сделать ни одного шага.

Кзин вынул из кобуры бластер, прицелился в точку недалеко от своих ног и нажал на спуск. В ответ не раздалось ни единого щелчка растапливаемого или хотя бы лопающегося материала, не поднялась ни одна струйка дыма, на стеклянистой поверхности не осталось ни малейшего следа.

— Мы находимся в борозде, пропаханной при посадке корпусом «Лгуна», — сделал вывод Говорящий с Животными. — Наше падение остановил слой материала, из которого сделана основная конструкция Кольца. Несс, что ты можешь нам о нем сказать?

— Это нечто совершенно новое, — ответил кукольник. — Похоже, оно вообще не проводит тепла, но это наверняка не разновидность корпуса «Дженерал Продактс» или статического поля Славера.

— При подъеме на эти стены нам потребуется какая-то защита, — заметил Луис. Что касается рассуждений о конструкции Кольца, то сейчас они мало его интересовали. — Подождите здесь, а я попытаюсь забраться наверх.

— Я помогу! — Тила подошла к нему, и они вместе направились в сторону пологого склона лавы.

— Спасибо, — Луис начал подъем и через минуту обнаружил, что Тила идет следом. Пускай — чем скорее она научится осторожности, тем лучше…

Они прошли ярдов двенадцать, и Тила все-таки не выдержала. Подскакивая так высоко, как только было возможно, она повернула назад и побежала вниз, а, добравшись до скользкой поверхности Кольца, поехала, как на лыжах. Уже у корабля она повернулась к Луису и бросила на него удивленный, яростный и одновременно испуганный взгляд.

«Могло быть и хуже, — подумал Луис. — Она могла упасть и сильно обжечься». Он продолжил подъем, глуша в себе неприятное чувство вины.

Стена лавы, оказавшаяся около сорока футов высоты, на вершине сменилась чистым, белым песком. Итак, они приземлились в пустыне. Оглядываясь по сторонам, Луис не заметил ни следа растительности или воды. Им повезло — с тем же успехом «Лгун» мог пропахать и целый город! Или даже несколько городов.

Борозда тянулась через белую пустыню на целые мили. Вдали виднелся ее конец, но сразу же за ним начиналась следующая. Очевидно, при посадке корабль несколько раз отскакивал от поверхности, оставляя за собой прерывистый след своего падения. Взгляд Луиса следовал за этой колеей все дальше и дальше… в бесконечность.

У Кольца не было горизонта. Земля и небо, казалось, смешивались между собой на таком расстоянии, что целые континенты превращались в точки, а цвета теряли свою интенсивность, приобретая голубой оттенок неба. Зрелище действовало почти гипнотически: когда он наконец решил отвести взгляд, на это понадобилось немалое усилие. Это было как туманные пропасти у подножия Маунт Лукиткет, увиденные им десятки лет назад в сотнях световых лет отсюда… Как незамутненные бездны космоса — привычное зрелище одинокого пилота… Необыкновенный горизонт Кольца мог поглотить душу человека быстрее, чем тот понял бы грозящую опасность.

— Мы пропахали приличную колею! — крикнул он вниз, в борозду. — Впрочем, нам повезло: похоже, вокруг нет ничего живого. Если посмотреть в другую сторону… — Он повернулся и замер.

— Луис?

— …! Это самая большая гора, какую я видел в своей жизни!

— Луис!

— Гора! — рыкнул он. — Сами увидите! Видимо, им хотелось иметь одну гору, настолько большую, чтобы от нее не было никакой пользы. Потрясающее!

Действительно, она была великолепна. Основание почти идеального конуса тонуло в густом тумане, склоны были видны отчетливо благодаря разреженному воздуху, а вершина сверкала снежной белизной. Ее контур вырисовывался с невероятной отчетливостью. Неужели она торчала над атмосферой? Настоящая гора такой высоты тут же рухнула бы под своей тяжестью, но эта наверняка была лишь пустой внутри скорлупой, созданной из таинственного конструктивного материала Кольца.

— Мне определенно начинают нравиться те, кто это строил, — буркнул Луис себе под нос.

Не было ни малейшей логической причины, по которой в мире, сделанном «на заказ», должна быть такая гора. Но каждый мир должен иметь неприступную гору.

Едва только Луис спустился, его встретил единственный вопрос, в который наверняка объединились все остальные:

— Есть ли какие-нибудь следы цивилизации?

— Нет.

Они заставили его описать все, что он увидел, для начала определив направления: «по вращению» вдоль пропаханной «Лгуном» борозды было назад, «против вращения» было вперед, в направлении горы; левая и правая стороны отвечали рукам человека, стоящего лицом в направлении вращения.

— Ты заметил справа или слева какую-нибудь из стен?

— Нет, хотя не знаю почему. Они должны там быть.

— Это плохо.

— Но их нет. Там, наверху, можно видеть на тысячи миль.

— Это плохо, — повторил Несс. И снова: — Ты видел что-нибудь кроме пустыни и горы?

— Нет. Далеко слева маячило что-то голубое. Может, океан, а может, просто дымка.

— И никаких зданий?

— Никаких.

— Какие-нибудь коммуникационные трассы?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Если бы я что-то увидел, то сказал бы вам. Судя по тому, что я успел увидеть, все десять миллиардов жителей Кольца в прошлом месяце перебрались в настоящую сферу Дайсона.

— Луис, мы должны найти эту цивилизацию.

— Знаю.

Это было более чем очевидно. Рано или поздно им придется покинуть Кольцо — но как своими силами переместить корпус «Лгуна»? Дикари, даже самые многочисленные и дружески настроенные, не смогли бы им в этом помочь.

— Во всем этом есть один позитивный аспект, — сказал Луис. — Нам не нужно ремонтировать корабль. Если только нам удастся доставить «Лгуна» на край Кольца, скорость вращения выбросит нас за пределы аномалии звезды, и мы сможем сразу уйти в гиперпространство.

— Но сначала мы должны получить помощь.

— Или заставить помочь нам, — добавил Говорящий.

— Тогда чего вы все стоите и болтаете? — взорвалась Тила. До этой минуты она терпеливо ждала, не вступая в дискуссию. — Мы должны отсюда выбраться, правда? Тогда почему мы не достаем скутеры? Шевелитесь! Поговорить можно и потом.

— Я не уверен, что нужно покидать корабль, — сказал кукольник.

— Не уверен? Собираешься ждать, пока придет помощь? Кто, по-твоему, нами заинтересуется? Разве кто-нибудь ответил на наши сигналы? Луис говорит, что мы в самом центре пустыни. Сколько мы еще будем здесь сидеть?

Она до сих пор не понимала, что Нессу нужно какое-то время, чтобы собрать всю свою храбрость.

— Конечно, мы уйдем отсюда, — ответил кукольник. — Я просто выразил свои сомнения. Но сначала мы должны установить, куда идти. Иначе — как решить, что взять, а что оставить?

— Нам нужно добраться до ближайшего края!

— Тила права, — поддержал ее Луис. — Если тут вообще еще осталась цивилизация, то наверняка — возле края. Вот только мы не знаем, с какой стороны. Я должен был что-то увидеть, когда был наверху.

— Вовсе нет, — головы кукольника согласно кивнули друг другу.

— …! Это я там был, а не ты! Взгляд не встречает никаких преград на тысячи миль!

— Ширина Кольца около миллиона миль.

— Ох уж эти размеры! — вздохнул Луис. — До меня никак не дойдет, что может существовать что-то настолько большое.

— Наверняка дойдет, — утешил его кукольник.

— Возможно. Наверное, у меня слишком маленькая голова — причем одна, чтобы в ней это поместилось. Издалека Кольцо напоминало узкую ленту…

Луис вздрогнул. Если боковая стена Кольца высотой в тысячу миль, то как далеко от нее они приземлились, если он вообще не смог ее разглядеть? Допустим, что в запыленном, влажном воздухе его взгляд проникал на тысячу миль. Если уже на высоте сорока миль атмосфера сменялась полным вакуумом… Это означало, что от ближайшего края их отделяло, по крайней мере, двадцать пять тысяч миль. Если проделать такой путь на Земле, они вернулись бы в исходную точку. А ведь край мог быть дальше, гораздо дальше…

— Наши скутеры не смогут сдвинуть «Лгуна» с места, — рассуждал вслух Говорящий. — Впрочем, в случае атаки нам все равно пришлось бы его бросить. Лучше оставить его здесь: найти потом будет нетрудно.

— А разве кто-то предлагал его тащить?

— Хороший воин думает обо всем. Может дойти и до этого, если мы не получим помощи.

— Получим, — уверенно произнес кукольник.

— Я тоже так думаю, — поддержал его Луис. — На краю находятся космические порты. Даже если все Кольцо вернулось в каменный век, цивилизация начала бы возрождаться именно там.

— Это ни на чем не основанные домыслы, — упирался кзин.

— Возможно.

— И все же я согласен с тобой. Даже если здешняя цивилизация утеряла все свои секреты, в портах мы еще можем найти действующие машины. Действующие или хотя бы такие, которые можно исправить.

Вот только… к какому краю они ближе?

Следующие часы были заполнены тяжелой работой. Они вытряхивали содержимое ящиков, сортировали, опускали на веревках тяжелые предметы и расставляли их под корпусом. Резкая смена направления гравитации доставляла немало хлопот, но, к счастью, ни один из грузов не оказался слишком хрупким.

Луис все это время пытался поговорить с Тилой наедине. Наконец он подкараулил ее внутри корабля.

— Ты ведешь себя так, будто кто-то сорвал твою любимую орхидею. Давай обсудим кое-что.

Избегая его взгляда, она энергично покачала головой. До чего хороши ее губы, когда она дуется или плачет.

— Когда ты вышла наружу без скафандра, я устроил тебе порядочный разнос, а спустя пятнадцать минут ты попыталась почти босиком подняться по потоку горячей лавы.

— Ты хотел, чтобы я обожглась!

— Конечно. И не смотри так. Ты нам нужна, и мы не желаем твоей гибели. Я хочу, чтобы ты привыкла к осторожности. Не научилась этому раньше, значит, научишься сейчас. Надеюсь, этот ожог ты запомнишь.

— Но ты же знаешь, почему Несс взял меня. Я должна быть счастливым талисманом, а принесла неудачу.

— Согласен. Как талисман, ты оказалась никуда не годной. Эй, улыбнись! Ты нужна мне, чтобы по ночам заниматься со мной любовью — иначе придется насиловать Несса. Ты нужна нам, чтобы надрываться как ишак, пока мы греемся на солнышке, нужна ради твоих разумных замечаний.

На ее лице появилась вымученная улыбка, которая тут же исчезла. Тила расплакалась. Она всхлипывала, прижавшись к груди Луиса, крепко обняв его руками.

Не первый раз женщина плакала на груди Луиса By, но у Тилы на это было больше причин, чем у всех предыдущих вместе взятых.

Луис прижал ее к себе, осторожно гладя по затылку, и ждал, когда она успокоится.

— Откуда мне было знать, что это жжется! — пожаловалась она его скафандру.

— Вселенная в принципе и всегда враждебна.

— Но это было больно!

— Лава атаковала тебя, хотела причинить вред. Послушай! — сказал он умоляюще. — Ты должна научиться думать именно так. Как параноик. Как Несс.

— Я не смогу! Откуда мне знать, как он думает? Я его не понимаю! — Она подняла мокрое от слез лицо. — Тебя я тоже не понимаю.

Он провел ладонями по ее лопаткам и вниз, вдоль позвоночника.

— Послушай, — сказал он после паузы. — Если бы я сказал, что Вселенная ненавидит меня, ты решила бы, что я спятил, правда?

Она энергично закивала.

— Так вот, я говорю, что Вселенная действительно меня ненавидит. Она против меня. Двухсотлетний человек не представляет для нее никакой ценности. Какая сила формирует вид? Эволюция, верно? Это она снабдила Говорящего отличным зрением и непоколебимым чувством равновесия. Это она привила Нессу рефлекс бегства от малейшей опасности. Это она ликвидирует у пятидесяти- или шестидесятилетнего человека сексуальное влечение, после чего перестает им интересоваться. Эволюция не занимается организмами, слишком старыми, чтобы размножаться. Понимаешь?

— Понимаю. Ты слишком стар, чтобы размножаться, — повторила она, передразнивая его тон.

— Вот именно. Несколько столетий назад какие-то биологи немного покопались в генах каких-то растений и дали миру то, что в обиходе называют «закрепителем». Благодаря этому веществу мне двести лет, а я все еще здоров. Но это вовсе не потому, что Вселенная за что-то любит меня. Вселенная меня ненавидит и много раз пыталась убить.

— Потому что ты слишком стар, чтобы размножаться!

— Женщина, ведь это ты не имеешь понятия, как позаботиться о себе! Мы оказались в чужом мире и не знаем правил игры. Если ты и дальше будешь бегать босиком по горячей лаве, то в следующий раз это может кончиться гораздо хуже!

Когда она вымыла залитое слезами лицо, они общими усилиями вытащили последний, четвертый скутер.

Между двумя стенами застывшей лавы тянулась полоса стеклянистой основы Кольца, такой же гладкой, как отполированная столешница. Около перекошенного прозрачного цилиндра стояло множество всевозможных предметов и крутились четыре фигуры.

— Что с водой? — спросил Луис. — Я не видел никаких озер. Придется нам тащить с собой запас или нет?

— Это не обязательно. — Несс открыл люк в задней части своего скутера. Там были контейнер и система, конденсирующая воду из воздуха.

Скутеры были настоящим чудом функциональности и удобства. Они отличались только креслами пилотов, а в остальном выглядели одинаково: два четырехфутовых шара, соединенные конструкцией, поддерживающей кресло. Половина задней части предназначалась для багажа. Кроме того, там находились крепления дополнительных двигателей. Четыре телескопические ноги убирались во время полета.

Кресло кукольника напоминало маленькую лежанку с тремя отверстиями для ног. Во время полета Несс лежал неподвижно, трогая приборы управления своими двумя парами губ. Кресла Луиса и Тилы имели удобные подголовники, а приборы управления располагались от спинки на расстоянии вытянутой руки. Кресло кзина было достаточно большим, без подголовника; кроме того, по обе стороны от него размещались какие-то кобуры. Неужели для оружия?

— Мы должны взять с собой все, что в той или иной мере может служить оружием, — в очередной раз повторил Говорящий, беспокойно прохаживаясь между расставленным снаряжением.

— У нас нет ничего подобного, — ответил Несс. — Мы хотели показать, что явились с мирными намерениями, поэтому не взяли с собой оружия.

— А это, по-твоему, что? — спросил кзин, показывая большую коллекцию довольно грозно выглядевших предметов.

— Инструменты, только инструменты. Например; это, — он указал головой, — переносной лазер с регулируемой интенсивностью луча. Конечно, нужно быть очень внимательным, чтобы не причинить кому-нибудь вреда, ибо в крайнем положении луч света весьма плотен и имеет большую мощность. Парализующие пистолеты должны служить решению вопросов среди нас. Заряд действует всего десять секунд, но нужно следить, чтобы случайно не сдвинуть вот этот предохранитель, ибо тогда…

— …заряд действует больше часа. Это оружие джинксов, правда?

— Да, Луис. А это слегка модифицированные инструменты для копания. Там, куда попадает узкий луч генерируемого ими поля, заряды электронов меняют знак с отрицательного на положительный. Материя, внезапно лишенная связующих сил, мгновенно рассыпается в атомную пыль.

— Как оружие, не имеет никакой ценности, — пробормотал кзин. — Мы изучали — действует слишком медленно.

— Ну, разумеется. Просто безобидная игрушка. А вот это… — Предмет, который кукольник держал в губах, немного походил на какое-то двухствольное огнестрельное оружие, вот только имел характерную форму, которой отличались все вещи кукольников: как будто кто-то остановил в движении большую каплю ртути. — …в действии похож на дезинтегратор Славера, правда, излучает два луча, второй из которых нейтрализует заряд протона. Нужно внимательно следить, чтобы не попасть во что-нибудь обоими лучами одновременно.

— Понимаю, — буркнул кзин. — Если оба луча попадут на какую-нибудь поверхность, возникнет разряд.

— Именно.

— Думаешь, этого хватит? Мы не знаем, с чем нам придется столкнуться.

— Все не так уж плохо, — вставил Луис. — Прежде всего это не планета. Если создатели Кольца опасались каких-то животных, то наверняка оставили их там, откуда прибыли. Нам не грозит встреча с какими-нибудь тиграми или москитами.

— Разве что создатели Кольца любили тигров, — как ни в чем не бывало добавила Тила.

Ее замечание, хотя и сделанное мимоходом, не было лишено смысла. Что они знали о строителях, а значит, и жителях Кольца? Только то, что они пришли, вероятно, с планеты, частично покрытой водой, кружащейся вокруг солнца типа К9 или близкого к нему. Исходя из этого, они могли выглядеть как люди, кукольники, кзины, дельфины, касатки или киты; но скорее всего выглядели совершенно по-своему.

— Пожалуй, нам следует больше опасаться туземцев, чем их зверей, — сказал кзин. — Мы должны забрать все наше оружие. Предлагаю возложить командование на меня, вплоть до момента, когда мы сможем отсюда улететь.

— У меня есть тасп.

— Я помню, Несс. Можешь считать его своим решающим аргументом. Однако я бы советовал им не злоупотреблять. Вы только подумайте! — Кзин возвышался над ними, как настоящий гигант — двести пятьдесят килограммов клыков, когтей и оранжевого меха. — Мы же мыслящие существа, вот и задумайтесь над нашим положением. Нас коварно атаковали, наш корабль частично уничтожен. Впереди — долгое путешествие через совершенно незнакомые земли, жители которых располагали когда-то чудовищной мощью. Мы не знаем, обладают ли они ею сейчас или же самым изощренные оружием, которое им известно, является стрела с костяным наконечником. С тем же успехом они могут располагать конвекционным излучением и техникой трансмутаций, которой воспользовались для строительства этого… этого… — кзин огляделся по сторонам, взглянул на стеклянистое основание и темные стены лавы и, похоже, внутренне содрогнулся, — этого необычайного творения.

— У меня есть тасп, — повторил кукольник. — Это моя экспедиция.

— Ты доволен ее ходом? Не хочу тебя оскорбить, просто спрашиваю. Это я должен быть командиром. Из всех нас только меня обучали военному искусству.

— Давайте подождем еще немного? — предложила Тила. — Возможно, мы не встретим никого, с кем пришлось бы сражаться.

— Вот именно, — поддержал ее Луис. Ему вовсе не хотелось попасть под команду кзина.

— Ладно. Но мы должны взять оружие.

Они продолжили сборы. Среди снаряжения были также личные коммуникаторы: их носили на руке или, как в случае с кукольником, на затылке. Из-за больших размеров вряд ли их можно было назвать удобными.

— Зачем нам это? — спросил Луис, поскольку кукольник еще раньше показал им, как пользоваться интеркомами скутеров.

— Вообще-то они служат для установления контакта с автопилотом «Лгуна». С их помощью можно вызвать корабль куда угодно.

— Тогда для чего они могут нам пригодиться?..

— Для перевода, Луис. Если мы наткнемся на мыслящих существ, нам придется пользоваться компьютером «Лгуна» как переводчиком.

Они закончили погрузку. Вокруг корпуса корабля оставалось еще множество снаряжения, но им просто негде было его использовать. Среди прочего там были вакуумные скафандры, запасные части для приборов, которых они лишились вместе с крылом, оборудование, необходимое только при полете в глубоком космосе. Они забрали все, что могло оказаться полезным, — даже воздушные фильтры — правда, скорее, из-за малых размеров и веса.

Луис едва не падал от усталости. Забравшись на свой скутер, он огляделся по сторонам, размышляя о том, что мог забыть. При этом от его внимания не ускользнуло то, что Тила со странным выражением лица смотрит вверх.

— …! — неуверенно выругалась она. — Все еще полдень!

— Только не паникуй. Просто…

— Луис, я отлично знаю, что мы работали не менее шести часов! Как может все еще быть полдень?

— Не волнуйся. Ты же знаешь, что солнце здесь не заходит.

— Не заходит? — Приступ истерики прошел так же быстро, как и начался.

— Ну, конечно, не заходит. Мы должны к этому привыкнуть. Кстати, взгляни еще раз — видишь? Это край черного прямоугольника.

Висевшее в зените солнце начало вдруг гаснуть.

— Пора в дорогу, — поторопил их Говорящий. — Когда стемнеет, мы должны быть уже в воздухе.

11. НЕБЕСНАЯ ДУГА.

В сгущающейся темноте четыре скутера одновременно поднялись в воздух.

Несс еще раньше проинструктировал, как включать дистанционное управление, и теперь все послушно повторяли маневры Луиса. Удобно расположившись в кресле, он уверенно вел машину, не упуская из вида своих спутников.

Тила окинула взглядом окрестности; потом ее глаза поднялись вверх и там, где обычно натыкались на границу, встретили бесконечность. Внезапно они округлились, а лицо вспыхнуло, как светящее сквозь тучи солнце.

— О, Луис!

— Какая огромная гора! — заметил кзин.

Несс ничего не сказал, его головы нервно поглядывали по сторонам.

Темнота опустилась очень быстро. Глубокая тень вдруг накрыла огромную гору, не оставив от нее даже следа. Солнце превратилось в тоненькую черту, граничащую с бездонной чернотой. А потом на темнеющем небе возникла огромная дуга… Она становилась все более отчетливой, а когда и землю и небо поглотила темнота, предстала во всей красе.

У основания дуга была очень широкой, но по мере подъема быстро сужалась и в зените превращалась в черту. Там же ее пересекала невидимая днем линия прямоугольников.

Звукопоглощающее поле не пропускало к Луису даже шума рассекаемого воздуха, поэтому он крайне удивился, когда окружавшая его тишина вдруг сменилась звуками музыки, словно разом запели все трубы органа. Ошеломленный, Луис не сразу понял, что, собственно, произошло. Только через некоторое время он ткнул пальцем кнопку интеркома, и обе головы кукольника исчезли с экрана, как привидение на рассвете. Чудовищная какофония, словно сжигали живьем весь соборный хор, стала гораздо тише, теперь она шла до него кружным путем, через интеркомы Тилы и кзина.

— Что с ним? — удивленно спросила Тила.

— Он вне себя от страха.

— Беру командование на себя, — заявил Говорящий. — Кукольник не в состоянии принимать решения. Объявляю, что с этой минуты экспедиция носит военный характер.

На мгновение Луис задумался над единственной альтернативой: он мог объявить то же самое. Однако ему вовсе не хотелось вступать в борьбу с Говорящим, да и, если говорить честно, кзин больше подходил для этой роли.

Скутеры шли на высоте полумили. Черноту земли тут и там покрывали еще более темные пятна, отчего она приобретала не столько вид, сколько характер карты. Небо, подавляющее огромной дугой, сверкало многочисленными звездами.

Кольцо было творением назойливо искусственным, чем-то таким, что было сделано. Нельзя было даже на секунду забыть об этом: над головой поднималось совершенно определенное доказательство. Ничего странного, что Несс — трус и прирожденный реалист — не вынес этого. Может, он замечал красоту того, что видел, а может, и нет. Однако он наверняка отдавал себе отчет в том, что они оказались на огромной искусственной конструкции, во много раз больше всех планет, образующих огромную империю кукольников.

— Кажется, я вижу боковые стены, — сказал кзин.

Луис с трудом оторвал взгляд от небесной дуги, посмотрел по сторонам и почувствовал, как ледяные пальцы страха сдавливают ему горло.

Слева край боковой стены Кольца виделся едва заметной черточкой на темно-синем фоне. Луис даже не пытался оценить ее высоту, поскольку понятия не имел, где может находиться ее основание. Он видел только верхнюю грань, а когда слишком долго вглядывался в нее, она исчезала. Она располагалась там, где должен быть горизонт и с одинаковым успехом могла быть и гранью и основанием. Вторая стена, справа, выглядела почти так же. По всей вероятности, «Лгун» ударил в Кольцо недалеко от середины. Стены казались одинаково далекими, и это значило, что до каждой из них было около полумиллиона миль.

Луис с трудом откашлялся.

— Говорящий, что ты об этом думаешь?

— По-моему, та, что слева, — чуточку выше.

— Отлично, — Луис повернул влево. Остальные экипажи послушно повторили маневр.

Он включил интерком, чтобы проверить, как там Несс. Кукольник, судорожно охватив кресло всеми тремя ногами, спрятал обе головы под себя.

— Говорящий, ты уверен? — спросила Тила.

— Конечно, — ответил кзин. — Эта стена явно выше.

Луис мысленно усмехнулся. Его никогда не учили боевым навыкам, но он кое-что знал о войне — на Вундерланде неожиданно оказался в период ожесточенных боев. Одной из черт хорошего офицера было умение быстро принимать решение, и можно было только радоваться, если решение это, ко всему прочему, оказывалось еще и верными…

Когда скутеры достигли максимальной скорости, Луис расслабился и сел поудобнее. У него мелькнула мысль, что в этом кресле ему придется провести больше месяца, поэтому лучше привыкнуть к нему поскорее. Кстати — не помешало бы познакомиться со своей машиной.

Так, отсюда, из гофрированной трубки, подается вода. На подавателе пищи был нарисован темно-коричневый кирпичик. Луис заказал шесть таких кирпичиков, у каждого был свой вкус, довольно приятный. Похоже, что подобная еда ему не скоро надоест. Однако, если они не найдут растения и воду, чтобы пополнить запасы «сырья» для пищевого регенератора, подаватель перестанет угощать такими кирпичиками. Луис заказал седьмой и съел его целиком. Он старался не думать о расстоянии, отделявшем их от какой бы то ни было помощи. Земля была в двухстах световых годах. Даже корпус «Лгуна» исчез из вида через несколько минут после старта. Смогут ли они снова найти его?

Конечно, смогут, и без особых проблем. Рядом высилась самая большая гора из всех, что видели глаза человека… Трудно было предположить, что поверхность Кольца усеяна такими горами. Чтобы найти «Лгуна», достаточно оказаться рядом с горой, а потом отыскать борозду, тянущуюся на тысячи миль.

Тело Несса слегка вздрогнуло, потом одна за другой появились головы. Кукольник включил языком звук.

— Луис, мы можем поговорить только вдвоем?

Миниатюрные лица Тилы и кзина, казалось, дремали. Луис заблокировал их интеркомы.

— Говори.

— Что произошло?

— Ты ничего не слышал?

— Мои органы слуха находятся возле губ, а головы были спрятаны.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, не впаду ли я снова в кататонию. Я чувствую себя совсем потерянным.

— Я тоже. За последние три часа мы преодолели две тысячи двести миль. Дело шло бы лучше с трансферными кабинами или хотя бы дисками.

— Наши инженеры не в состоянии перенести сюда трансферные диски. — Головы кукольника повернулись друг к другу, разглядывая себя.

Луис уже несколько раз обращал внимание на этот жест, и сейчас у него мелькнула мысль, не эквивалентен ли он смеху. Неужели кукольник обзавелся чувством юмора?

— Мы направились влево, — продолжал Луис. — Говорящий решил, что до этой стены ближе. По-моему, с тем же успехом мы могли бросить монету. Но Говорящий — наш начальник: он взял на себя руководство, когда ты впал в кататонию.

— Это плохо. Его скутер находится за пределами действия моего таспа. Я должен…

— Подожди немного. Почему бы не позволить ему побыть начальником?

— Но… но…

— Подумай, — не сдавался Луис. — В случае чего ты всегда можешь воспользоваться таспом. Если же не сделать его начальником, он раз за разом будет пытаться силой заставить тебя согласиться на это. Кроме того, он действительно подходит для подобной роли.

— Пожалуй, это нам не повредит, — пропел после паузы кукольник. — Мое командование не увеличило бы наших шансов.

— В том-то и дело. Вызови Говорящего и скажи, что он Лучше-Всех-Спрятанный.

Луис подключился к интеркому кзина, чтобы не упустить ни слова, однако его ждало разочарование: кзин и кукольник обменялись несколькими фразами на шипяще-фыркающем Языке Героев, после чего кзин отключился.

— Я должен перед вами извиниться, — сказал Несс. — Моя глупость поставила всех нас перед серьезной опасностью.

— Не бери в головы, — утешил его Луис. — Ты просто в депрессивной фазе цикла.

— Я мыслящее существо и могу смотреть правде в глаза. Я совершил страшную ошибку в том, что касается Тилы Браун.

— В самом деле. Но это не твоя вина.

— Моя, Луис. Я должен был понять, почему мне так не везет в поисках других кандидатов.

— Ну?..

— Просто им слишком везло.

Луис беззвучно свистнул. Кукольник родил новую теорию.

— Им слишком везло, чтобы они могли впутаться в такую опасную историю, как это путешествие. Лотерея Жизни действительно привела к формированию новой наследственной черты — счастья. Однако счастье не стало моим уделом. Пытаясь связаться с потомками тех, кто выигрывал в Лотерею, я обнаружил Тилу Браун.

— Послушай…

— Другим удалось избежать этого, поскольку счастье сопутствовало им, а Тилу я нашел потому, что она не получила этого гена. Луис, мне действительно очень жаль.

— Иди-ка ты… спать, а?

— Я должен извиниться и перед Тилой.

— Нет. Это уже моя вина. Я мог ее удержать.

— Правда?

— Не знаю… Иди спать.

— Не могу.

— В таком случае веди, а я посплю.

Так они и сделали. Перед тем как заснуть, Луис еще успел удивиться, как гладко, без сотрясений летит его скутер. Кукольник был отличным пилотом.

Луис проснулся на рассвете.

Как ни странно, за свою долгую жизнь ему никогда не приходилось проводить всю ночь сидя, поэтому, когда он, зевнув, попытался потянуться, мышцы его затрещали так, будто вот-вот порвутся. Он громко охнул, протер заспанные глаза и осмотрелся.

Справа уже был ясный день. Слева же еще царила темнота, углублявшаяся с расстоянием, а место, где должен был находиться горизонт, казалось смесью ночи и хаоса, откуда поднималась вверх невероятная дуга Кольца.

Пустыня постепенно кончалась. Ее граница, резкая, как ножевая рана, изгибалась вправо и влево. Огромная гора все еще закрывала значительную часть неба. Ее склон пересекала висящая в воздухе пыльная полоса, будто след от катящего по пустыне колесного экипажа. Впереди сверкали реки и озера, разделенные коричневыми и зелеными кусками суши.

Скутеры мчались вперед, не нарушая строя, чем-то похожие на серебристых жуков. Луис двигался впереди; память подсказала ему, что справа от него должен находиться кзин, слева — кукольник, сзади — Тила.

— Ты уже проснулся, Луис?

— Добрый день, Несс. Ты ведешь до сих пор?

— Несколько часов назад управление взял на себя Говорящий с Животными. Может, ты заметил, что мы пролетели уже более семи тысяч миль.

Луис, всю жизнь пользовавшийся трансферными кабинами, совершенно потерял чувство расстояния.

— Оглянись, — сказал он. — Видишь этот след? Как, по-твоему, что это такое?

— Наверняка это осталось после нашего пролета через атмосферу. Он еще не успел рассеяться.

— Ага… А я думал, это какая-то пыльная буря. Что и говорить, мы неплохо падали! — Полоса была, по крайней мере, несколько тысяч миль в длину.

— Атмосферное давление увеличилось.

— Это важно?

— В незнакомой обстановке нужно обращать внимание на все. Неизвестно, какая деталь вдруг окажется важной. Например, эта гора, которой мы пользуемся как ориентиром — она наверняка более высока, чем нам кажется. Или эта серебряная точка перед нами.

— Какая точка? Где?

— Почти на линии горизонта, если бы он здесь был. Прямо перед нами.

С таким же успехом можно было искать что-либо на карте, рассматриваемой сбоку, однако Луису удалось его найти: яркий, зеркальный блик, а не отдельная точка.

— Отраженный солнечный свет. Что это может быть? Стеклянный город?

— Невозможно.

Луис рассмеялся.

— Это еще мягко сказано. И все-таки оно размером с целый город. Или это огромное поле, покрытое зеркалами. Может, это большой зеркальный телескоп?

— Если и так, то он давно бездействует.

— Откуда ты это знаешь?

— Мы же констатировали, что цивилизация Кольца в своем развитии вернулась в эпоху варварства. Будь иначе, они не позволили бы, чтобы такие огромные пространства превратились в пустыни.

Еще не так давно Луис согласился бы с этим аргументом, но теперь…

— Возможно, ты упрощаешь проблему. Кольцо больше, чем нам казалось. По-моему, здесь достаточно места и для высокоразвитой цивилизации, и для варваров, и для множества переходных стадий.

— Любая развивающаяся цивилизация стремится к завоеванию новых территорий.

— Верно, но…

Впрочем, они все равно скоро увидят, что это такое. Сверкающая точка была точно впереди по курсу.

Конструкторы скутера не предусмотрели, что его пассажир может захотеть кофе.

Луис глотал последние кусочки своего кирпичика, когда заметил на пульте два зеленых огонька. Некоторое время он подозрительно разглядывал их, потом вспомнил, что еще вчера вечером отключил интеркомы Тилы и кзина.

— Добрый день! — сказал кзин. — Ты видел рассвет, Луис? Это необычайно стимулирующее зрелище.

— Да, я видел. Привет, Тила.

Девушка не ответила.

Луис внимательно вгляделся в ее лицо, отчужденно-благостное, как в нирване.

— Несс, ты не пробовал на ней тасп?

— Нет. Зачем мне это делать?

— Как давно она в таком состоянии?

— В каком состоянии? — заинтересовался Говорящий. — Последнее время она не слишком разговорчива, если ты это имеешь в виду.

— Я имею в виду выражение ее лица!

Голова Тилы на маленьком экране невидящими глазами смотрела в бесконечность. Девушка была идеально счастлива.

— Она выглядит расслабленной, — заметил кзин. — Пожалуй, ей удобно. Более тонкие детали человеческой…

— Это не важно. Посади нас на землю, хорошо? Она вошла в транс Маунт Лукиткета.

— Не понимаю.

— Достаточно будет, если ты сядешь.

Они начали снижаться. Желудок Луиса ощутил себя неважно в свободном падении, которым угостил их кзин, но, к счастью, сила тяжести вскоре вернулась. Луис разглядывал лицо Тилы, оно ни на секунду не изменило выражения. Девушка была идеально спокойна, уголки ее губ слегка поднимались вверх.

Мозг Луиса работал на максимальных оборотах. Ему кое-что было известно о гипнозе. Если бы еще вспомнить…

— Попытаемся найти какую-нибудь долину, — обратился он к кзину. — Я хотел бы убрать с ее глаз этот чертов горизонт.

— Хорошо. Вы с Нессом переходите на ручное. Тилу посажу я.

Четырехугольный строй распался на три части. Говорящий повернул в направлении ручья, на который Луис уже обратил внимание. Луис с Нессом следовали за ним.

Теряя высоту, они пролетели над потоком. Говорящий повернул еще раз и летел теперь с минимальной скоростью вдоль течения, отыскивая какой-нибудь луг или участок берега, свободный от деревьев.

— Растения очень похожи на земные, — заметил Луис.

Кзин и кукольник согласились с ним. Они вновь повернули, следуя за руслом потока.

Поперек ручья, растягивая длинную сеть, стояли туземцы. Когда подлетела маленькая эскадра, все посмотрели вверх и довольно долго стояли неподвижно с открытыми ртами.

Луис, Говорящий и Несс отреагировали совершенно одинаково: свечой взмыли вверх. Туземцы мгновенно уменьшились до едва заметных точек, ручей превратился в извилистую витку. Буйный раскидистый лес поглотил все.

— Переключайтесь на автопилот, — распорядился кзин тоном, исключавшим возражения. — Садимся в другом месте.

«Он научился такому тону только потому, что жил среди людей, — подумал Луис. — Должность посла требует самых разных способностей».

Тила ничего не заметила.

— Итак? — спросил Луис.

— Это были люди, — отозвался кукольник.

— Ты тоже видел это? Я думал, что у меня галлюцинация. Откуда здесь взяться людям?

Никто даже не попытался ответить на этот вопрос.

12. КУЛАК БОГА.

Они приземлились в небольшой долине, окруженной низкими холмами, поросшими лесом. Псевдогоризонт исчез за склонами, дуга на небе была не видна в сиянии солнца — короче, все это напоминало какую-нибудь из заселенных людьми планет. Правда, трава здесь не слишком напоминала таковую, но была зеленой и росла там, где должна расти трава. Растительность, как еще раньше заметил Луис, была решительно земного типа. Анализаторы, которыми были снабжены скутеры, констатировали, что даже на молекулярном уровне местные растения родственны земным.

Несс обошел поляну, собирая для анализа насекомых и пробы растений. Он был единственным, кто надел скафандр, и тому, кто решился его атаковать, пришлось бы сначала управиться с необычайно прочным материалом.

Тила неподвижно сидела в своем скутере, ее ладони легко лежали на ручках приборов, уголки губ слегка поднимались вверх. Она сидела расслабленно и в то же время напряженно, будто позировала. Ее зеленые глаза смотрели сквозь Луиса и барьеры зеленых холмов в бесконечность абстрактного горизонта Кольца.

— Не понимаю, — сказал кзин. — Что с ней, собственно, случилось? Она не спит и в то же время не реагирует ни на что.

— Гипноз автострады, — объяснил Луис. — Она сама выйдет из него.

— Значит, опасности нет?

— Сейчас уже нет. Я боялся, что она может выпасть из скутера или начнет мудрить с управлением. На земле ей ничего не грозит.

— Но почему она не обращает на нас внимания?

Луис принялся объяснять.

Стоя на вершине Маунт Лукиткет, человек смотрит в бесконечность. Правда, высота горы всего сорок миль, но человеческий взгляд, теряясь в тумане, видит именно бесконечность. Влажный туман бел и бесформен, он тянется от склона до горизонта. Пустота хватает своими когтями разум человека и крепко держит его, а сам он неподвижно стоит на краю бесконечности, пока кто-нибудь не придет и не заберет его оттуда. Это называют «трансом Маунт Лукиткет».

А тот, кто полжизни проводит среди завораживающей черноты космоса и мерцающего блеска звезд… Человек может потерять там душу, и окружающие потом с удивлением обнаружат, что его тело совершало все необходимые действия, тогда как разум находился в местах, о которых ничего не помнит. Это называют «потерянным взглядом», и это очень опасно. Иногда душа не хочет возвращаться в тело.

— Все это попросту самогипноз, — закончил Луис. Он заглянул в широко открытые зеленые глаза, и девушка беспокойно задрожала. — Пожалуй, я мог бы вывести ее из этого состояния, но зачем рисковать? Пусть пока поспит. Она проснется сама.

— Я не понимаю, что такое гипноз, — кзин пристально смотрел на своего собеседника. — Знаю, что это такое, но не понимаю.

Луис кивнул.

— Ничего удивительного. Едва ли кзины поддаются гипнозу. Да и кукольники, по-моему, тоже, — добавил он, поскольку Несс, собрав образцы чужой жизни, присоединился к ним.

— Мы можем изучать то, чего не понимаем, — вступил в дискуссию кукольник. — Например, нам известно: в человеке есть нечто, позволяющее ему принимать решения извне. Какая-то его часть хочет, чтобы кто-то другой сказал ему, что нужно делать. Гипнозу поддаются верящие гипнотизеру люди с большой способностью к концентрации.

— Но что такое сам гипноз?

— Навязанное извне состояние мономании.

— А почему человек впадает в мономанию?

На это у Несса не нашлось ответа.

— Потому что верит гипнотизеру, — подсказал Луис.

Говорящий покачал головой и отвернулся.

— Такая вера в кого-то другого есть нечто ненормальное. Признаться, я тоже не понимаю, что такое гипноз, — сказал кукольник. — А ты, Луис?

— Не совсем.

— Это хорошо, — заметил Несс, и его головы посмотрели друг на друга. — Я не мог бы верить тому, кто понимает такое, что не имеет смысла.

— Ты узнал что-нибудь о здешних растениях?

— Они очень похожи на земные. Вот только некоторые из них гораздо больше адаптированы, чем можно было ожидать.

— Ты хочешь сказать, они стоят на следующей ступени эволюции?

— Возможно. А может, это потому, что более приспособленному растению легче найти место и необходимые для жизни составляющие, особенно в ограниченной среде на искусственной планете, которой можно считать Кольцо. Самое же главное — растения и насекомые достаточно похожи на земные, чтобы представлять для нас опасность.

— Но не только, я полагаю?

— О, да. Некоторые растения съедобны даже для тебя. Правда, тебе еще придется самому проверить их — сначала на безвредность, а потом на вкус. Есть и очень много таких, которые можно переделать под привычные для нас в регенераторе пищи.

— Значит, мы не умрем с голоду.

— Этот единственный плюс не компенсирует различных неудобств и опасностей. Если бы наши инженеры догадались снабдить «Лгуна» звездным семенем!

— Чем?

— Это простое устройство, излучающее очень характерное электромагнитное поле. Мы могли бы вызвать помощь.

— Но, насколько мне известно, сигналы передвигаются очень медленно! Мы могли бы ждать годами!

— Независимо от того, как долго пришлось бы ждать, нам не нужно было бы покидать безопасного корабля.

— И ты бы это выдержал? — презрительно фыркнул Луис, глядя на кзина.

Взгляды их встретились.

Говорящий, сжавшись на земле в нескольких ярдах от него, смотрел ему прямо в глаза и улыбался — совсем как чеширский кот из «Алисы в Стране Чудес».

Какое-то время они изучали друг на друга, потом кзин с демонстративной развязностью встал, прыгнул, словно тигр, и исчез в зарослях.

Луис отвернулся. Он чувствовал, что произошло нечто важное, но что? И почему? Он пожал плечами.

Тила сидела в своем кресле в такой позе, словно все еще мчалась вперед. Луис вспомнил, что чувствовал он, когда подвергался гипнозу в лечебных целях. Все это было только игрой между ним и гипнотизером, и в любой момент он, Луис By, мог встать и выйти. Правда, он ни разу не сделал этого.

В глазах Тилы вдруг вспыхнуло сознание. Она тряхнула головой и посмотрела в их сторону.

— Луис! Мы сели? Каким образом?

— Самым обычным.

— Помоги мне, — такое выражение лица бывает у ребенка, забравшегося на высокий забор и не знающего, как с него слезть.

Луис обнял ее за талию и высадил на землю. Прикосновение тела девушки вызвало дрожь: он почувствовал, как по телу разлилось приятное тепло, и оставил свои ладони там, где они были.

— Я помню, что мы летели на высоте более мили, — сказала Тила.

— Больше не смотри так долго на горизонт.

— Неужели я заснула за рулем? — засмеялась она, откидывая голову назад. Ее волосы рассыпались великолепным черным каскадом. — А вы испугались? Прости, Луис. Где Говорящий?

— Погнался за каким-то кроликом. Кстати, почему бы и нам не размяться, раз уж представился случай?

— Хорошая мысль.

Луис открыл багажник своего скутера и вытащил одеяло.

— Вы меня поражаете, — головы Несса попытались изобразить это чувство. — Ни одна другая разумная раса не спаривается так часто. Ладно уж, идите. Только внимательно осмотрите место, где собираетесь развлечься. Вокруг полно чужих форм жизни.

— А ты знаешь, — спросил Луис, — что «нагой» значило когда-то то же самое, что «беззащитный»?

Ему действительно казалось, что, снимая одежду, он лишается какой-то магической защиты. Кольцо обладало функционирующей биосферой, наверняка полной всевозможных насекомых, бактерий и зубастых созданий, питающихся свежим мясом.

— Нет. — Стоя нагишом на одеяле, Тила протянула руки к висящему над головой солнцу. — Как хорошо! Ты знаешь, я впервые вижу тебя нагого днем.

— Взаимно. Признаться, ты выглядишь неплохо. Смотри, я тебе кое-что покажу, — он поднял руку к своей безволосой груди. — …! Шрамы исчезают, и потом… — он провел ладонью по коже, но не почувствовал ни малейшего рубца. — Это было на Джуммиджи. Акула содрала с меня целую полосу кожи шириной дюйма в четыре, от плеча до пупка. Если бы она повторила атаку сразу же, то перекусила бы меня пополам. К счастью, она решила сначала проглотить первый, небольшой кусок, и он оказался для нее смертельным ядом: она тут же сдохла в страшных судорогах. А теперь от шрама не осталось и следа.

— Бедный Луис. Но у меня тоже нигде нет никаких шрамов.

— Это потому, что ты — статистическая аномалия, к тому же всего лишь двадцати лет от роду.

— Ох!

— Мм… Ты такая гладенькая…

— Еще какие-то воспоминания?

— Однажды я плохо справился с шахтерским лазером… — он повел ее руку…

Луис лег навзничь, а Тила уселась на него верхом. Какое-то время они глядели друг другу в глаза, потом Луис сделал первое движение.

Женщина, когда на нее смотришь сквозь густеющий туман приближающегося оргазма, излучает какое-то ангельское сияние…

Что-то размером с кролика выскочило из-за деревьев, промчалось по груди Луиса и исчезло на другой стороне поляны. Секундой позже из кустов появился Говорящий, крикнул: «Извините!» — и помчался за добычей.

Когда все вновь собрались у скутеров, мех вокруг губ Говорящего был забрызган свежей кровью.

— Впервые в жизни, — сказал он с нескрываемым удовлетворением, — я добывал пропитание только с помощью клыков и когтей.

Впрочем, он последовал совету Несса и проглотил тройную дозу противоаллергического средства.

— Пожалуй, самое время поговорить о туземцах, — предложил Несс.

— О туземцах? — удивленно переспросила Тила.

Луис объяснил ей, в чем дело.

— Но почему мы удрали? Что они могли нам сделать? Это действительно были люди?

Луис ответил только на последний вопрос, поскольку он и ему не давал покоя:

— Понятия не имею. Откуда здесь взяться людям?

— Нет никаких сомнений, — прервал его кзин. — Я верю своей интуиции, Луис. Может, они отличаются от тебя и Тилы, но это, несомненно, люди.

— С чего это вдруг такая уверенность?

— Я почувствовал их запах, как только мы выключили звукопоглощающие барьеры. Где-то далеко отсюда их целая масса. Поверь моему чутью, Луис.

Что ж, в конце концов, это было чутье охотника-хищника.

— Параллельная эволюция, — неуверенно предположил он.

— Вздор, — головы Несса выразили редкостное согласие.

— Верно. Форма и строение человеческого тела были очень удобны для наделенного разумом Создателя инструментов, но не более чем любые другие.

— Мы только теряем время, — не выдержал Говорящий. — Проблема заключается не в том, откуда здесь взялись люди, а в том, как установить первый контакт. Тем более что для нас любой контакт будет первым.

Кзин был прав. Эскадра скутеров наверняка двигалась быстрее, чем известие о ее прибытии. Разве что туземцы располагали чем-то вроде семафоров…

— Мы должны как можно больше узнать о поведении и жизни людей на этом уровне развития. Луис? Тила?

— У меня есть некоторое понятие об антропологии, — ответил Луис.

— Значит, говорить будешь ты. Будем надеяться, что автопилот справится с переводом. Попробуем установить контакт с первой же группой, на которую наткнемся.

Они едва поднялись в воздух, как густой лес уже сменился квадратами возделанных полей. А сразу после этого Тила заметила город. Он немного напоминал прежние земные города и состоял в основном из огромного количества малоэтажных, стоящих рядами зданий. Над этой плотной массой поднимались единичные стройные башни, соединенные эстакадами коммуникационных трасс — на Земле в подобный период пользовались геликоптерами.

— Может, уже здесь мы найдем то, что ищем? — с надеждой в голосе спросил кзин.

— Держу пари, что он совершенно пуст, — произнес Луис.

Предположение оказалось верным. Они убедились в этом сразу, как только оказались над городом.

В дни своего расцвета он был невообразимо прекрасен из-за одной его особенности, не свойственной никакому другому городу во Вселенной. Значительная часть зданий не стояла на земле, а висела в воздухе, соединяясь с почвой и соседними зданиями паутиной рам и стволов лифтов. «Воздушные замки», свободные от ограничений, налагаемых силой тяготения, ошеломляли разнообразием форм и размеров.

Теперь же под скутерами разворачивалась картина разрушения: вся территория города была покрыта кучами битого кирпича, лопнувших бетонных плит и искореженных стальных конструкций.

Это дало Луису пищу для размышлений. Люди не строили подобных замков — для этого они были слишком осторожны.

— Вероятно, они упали все одновременно, — заметил Несс. — Нигде не видно ни следа ремонта. Несомненно, это была авария центральной энергетической станции. Говорящий, кзины так же строят свои города?

— Мы не любим высоты. Так могли бы строить люди, но они слишком ценят свою жизнь.

— Закрепитель! — воскликнул Луис. — Это наверняка из-за него. Они просто никогда не изобретали ничего вроде нашего закрепителя.

— Да, возможно. Они жили недолго, поэтому не очень-то заботились об этой жизни, — рассуждал вслух кукольник. — Звучит достаточно зловеще. Раз они не ценили свои жизни, значит, не будут волноваться из-за наших.

— Ты слишком рано начал беспокоиться.

— Скоро мы в этом убедимся. Говорящий, видишь то высокое здание? Светло-кремовое, с выбитыми стеклами?

Они пролетели над ним всего минуту назад. Луис, исполнявший обязанности пилота эскадры, широким виражом повернул к этому месту.

— Я был не прав. Видишь, Говорящий? Дым.

Здание примерно в двадцать этажей с круглыми черными окнами украшал богатый орнамент. Большинство окон у самой земли были чем-то закрыты, а из немногих отверстий поднимался дым. Эту своеобразную башню когда-то окружали одно- и двухэтажные домики, которые теперь почти все были раздавлены огромным катящимся цилиндром, упавшим с неба; однако, не успев добраться до башни, он сам превратился в груду развалин.

Башня была выстроена на краю города, и сразу же за ней начинались квадраты возделанных полей. Когда скутеры пошли на посадку, путешественники заметили многочисленные фигуры, бегущие к городу.

Здания, которые сверху казались почти нетронутыми, вблизи оказались руинами. Авария энергетической системы и связанная с ней катастрофа произошли много поколений назад. Разрушение завершили вандализм, дожди и коррозия, а также все, благодаря чему земные археологи могли так много узнать о прошлом своей планеты.

Жители не отстроили своего города заново и не решились покинуть его — они просто жили в руинах, на растущей от поколения к поколению груде мусора и отбросов. То ли они были слишком ленивы, то ли слишком заняты, чтобы привести все в порядок.

Первоначальный вход в башню уже Давно оказался под слоем мусора. Когда эскадра скутеров приземлилась на утоптанном слое отбросов, десятидюймовым ковром покрывающим бывшую стоянку для наземных экипажей, из окна первого этажа с достоинством вышли пять гуманоидов. Окно было двойным, и над проемом, а также по обеим его сторонам висело множество черепов, очень похожих на человеческие. Луис так и не понял системы, по которой их там размещали.

Пятеро туземцев направились к скутерам. Подойдя, они явно заколебались, не зная, кто из прибывших самый главный. Они очень походили на людей, но не до конца, и, безусловно, не принадлежали ни к одной из выделенных антропологами рас.

Каждый был на добрых шесть дюймов ниже Луиса. Кожа у них была очень светлой, а в сравнении с желто-коричневой кожей Луиса или светло-розовой Тилы казалась мертвенно-бледной. У всех были короткие туловища и очень длинные ноги, пальцы на руках были чрезвычайно длинны и тонки. В те времена, когда люди выполняли операции вручную, они могли бы быть отличными хирургами. Однако еще необычнее были их прически и бороды, они были старательно расчесаны, но наверняка ни одну из них никто и никогда не подстригал. Из-под густых волос виднелись только глаза.

— Какие волосатые! — шепнула Тила.

— Оставайтесь на скутерах, — негромко приказал Говорящий с Животными. — Подождите, пока они подойдут, и только тогда спускайтесь. У всех есть коммуникаторы?

Луис спрятал свой в левой ладони. Коммуникаторы были связаны с автопилотом «Лгуна» и должны были действовать, несмотря на разделяющее их расстояние. В свою очередь, автопилот должен был справиться с любым новым языком.

Однако как все будет на самом деле, им еще предстояло выяснить. Если бы не эти черепа…

На площади вскоре собралась большая толпа. Обычно над такой толпой висит гул разговоров, шепот, здесь же царила полная тишина.

Возможно, присутствие стольких зрителей заставило пятерку сановников действовать. Они наконец выбрали Луиса By.

Вблизи туземцы вовсе не оказались такими уж одинаковыми. Прежде всего они различались по росту. Все были худыми, но если один напоминал скелет, то у другого было даже что-то вроде мышц. Четверо были одеты в бесформенные серо-бурые одежды, пятый носил наряд того же покроя, только бледно-оранжевого цвета.

Заговорил самый худой с татуировкой в виде птицы на правой ладони. Четверо его товарищей хранили надменное молчание, молчала и окружавшая их широким кольцом толпа. Луису казалось, что эта необычная тишина свалится ему на голову каким-нибудь материальным грузом. Автопилот анализировал чужую речь.

— Мы называем эту гору Кулаком Бога, — туземец указал направление, откуда они прибыли. — Почему?

А почему бы и нет? — он явно имел в виду огромную гору, которую они увидели из борозды, пропаханной «Лгуном».

Автопилот отлично справлялся с переводом. Постепенно в мозгу Луиса создавался образ малой деревушки, обретающейся в руинах когда-то могучего города…

— Правда, Зигнамукликлик уже не так великолепен, как когда-то, но если начинает течь крыша, всегда можно спуститься этажом ниже и переждать непогоду. Зачем нам мучиться, строя новые дома, если старые все равно лучше?

Туземцы видели перед собой двух удивительных чужаков и двух чем-то похожих на них особей, только без бород и необычно высоких. Все четверо прибыли на бескрылых металлических птицах, все четверо сами лопотали какую-то ерунду, но с помощью маленьких, округлых предметов говорили вполне разумно… Ничего странного, что туземцы приняли их за строителей Кольца. Луис решил не протестовать: объяснения могут затянуться.

— В этой башне расположена резиденция наших властей. Разве могли бы мы построить здание, более прекрасное, чем то, которые вы видите? Мы отгородили верхние помещения, так что стало легче удержать тепло в тех помещениях, которыми мы пользуемся. Когда-то мы защищали башню, сбрасывая сверху щебень и камень. Я помню, что нашей главной проблемой был страх высоты. И все же мы тоскуем о тех великолепных днях, когда в нашем городе жили тысячи тысяч людей, а дома и дворцы поднимались в воздух. Мы надеемся, что ты вернешь эти дни. Говорят, что в те времена этому миру придали его нынешнюю форму. Может, ты ответишь, так ли это было?

— Это было так, — подтвердил Луис.

— И эти великолепные дни вернутся?

Луис постарался отделаться парой общих фраз и почувствовал, что разочаровал своего собеседника.

Разглядеть выражение заросшего лица было делом совершенно безнадежным, а жесты бородача были частью совершенно чужой, незнакомой культуры. Из-под пепельных волос смотрели карие глаза, но по ним, вопреки всеобщему мнению, многого не прочтешь.

Он говорил певучим, мелодичным голосом, как будто читал стихи. Автопилот переводил слова Луиса таким же напевом, хотя тот обращался к нему совершенно нормальным тоном. Луис слышал, как коммуникатор Несса тихонько посвистывает на языке кукольников, а у Говорящего — фыркает на Языке Героев.

Луис перешел к вопросам. Туземец отвечал, почему-то называя его «инженером».

— Нет, мы не жаждем крови. Черепа? Их полно во всем Зигнамукликлике. Они лежат здесь со времени падения города, и мы используем их для украшения.

Оратор торжественно поднял руку, показывая сделанную на ней татуировку. Толпа что-то закричала в ответ на жест, но автопилот не перевел этого слова. Луис явно что-то упустил из виду и отлично понимал это.

— Покажи нам чудо, инженер, — потребовал худой бородач. — Мы не сомневаемся в твоей мощи, но ты можешь уже никогда здесь не появиться. Мы хотим увидеть что-нибудь такое, о чем можно будет рассказывать нашим детям.

Луис задумался. Их уже видели летящими, подобно птицам, значит, этот номер отпадал. А как насчет манны небесной из съедобных кирпичиков? Но даже рожденные на Земле люди отличались друг от друга, если говорить о терпимости к разного рода пище. Разница между вкусным блюдом и вызывающими отвращение отбросами чаще всего была продиктована традицией, а не каким-то чувством вкуса. Некоторые ели саранчу с медом, другие — копченых змей; что для одного было отличным сыром, для другого имело ценность кислого молока. Лучше не рисковать. В таком случае, может, искровой лазер?

Когда Луис полез в багажник своего скутера, край черного прямоугольника коснулся солнечного диска. Отлично. В наступающей темноте демонстрация должна произвести еще большее впечатление.

Он установил небольшую мощность и широкий угол рассеивания, после чего выбрал цель — маленькую резную фигурку, выступающую за край крыши башни. Луис передвинул регулятор, и фигурка осветилась белым светом. Луч сузился до тонкой зеленой линии, и на животе статуэтки появился огненный пупок.

Луис ждал восторженных возгласов.

— Ты сражаешься светом, — сказал мужчина с татуировкой на руке. — Это запрещено.

— …! — снова Крикнула толпа.

— Мы не знали об этом и просим простить нас.

— Не знали? Как это не знали? Разве не вы построили Арку в знак Союза с Человеком?

— Какую Арку?

Хотя лицо туземца было скрыто под густой бородой, его удивление было видно совершенно ясно.

— Арку над Миром!

Только теперь Луис понял, в чем дело, и рассмеялся.

В ответ бородач размахнулся и неловко ударил его прямо в нос.

Удар оказался слабым, поскольку туземец был невысокого роста и не отличался силой. Слабым, но болезненным.

Луис не привык к боли. Большинство людей его времени не знали боли большей, чем от прищемленного пальца, а воспоминание о ней хранилось в нижних слоях подсознания как нечто такое, чего здоровый разум не мог вынести. Все виды спортивной борьбы, вроде каратэ, дзюдо или бокса, были давно запрещены.

Луис By вскрикнул и выпустил лазер.

Толпа бросилась на них. Двести казалось бы спокойных людей превратились в тысячу разъяренных демонов. Худой предводитель схватил Луиса своими костлявыми руками, и тот сумел освободиться одним паническим рывком. В следующую секунду Луис уже сидел в скутере, и тут наконец включился его разум.

Органы управления остальных скутеров подчинялись его машине. Если бы он стартовал, они тоже взлетели бы, независимо от того, где в данный момент находились их пассажиры. Луис огляделся по сторонам.

Тила была уже в воздухе, наблюдая сверху за схваткой. Наверняка ей даже в голову не пришло помочь остальным. Кзин превратился в безумную, всеуничтожающую молнию. Он уже повалил полдюжины противников, а в тот момент, когда Луис на него взглянул, разбил рукояткой своего бластера череп седьмого. Заросшие волосами туземцы неуверенно топтались на безопасном расстоянии.

Длинные тонкие пальцы пытались вытащить Луиса из кресла и были уже близки к успеху, хотя он упирался руками и ногами. Наконец ему пришло в голову, что нужно включить звукопоглощающий барьер — силовое поле.

Когда невидимая сила отшвырнула нападающих от скутера, послышались испуганные крики. Однако один туземец по-прежнему сидел у Луиса на спине. Пришлось скинуть его, выключить на секунду поле и тут же снова включить его. Затем он огляделся в поисках Несса.

Кукольник пытался добраться до своего экипажа, и туземцы расступались в стороны, явно испуганные его необычным видом. Только один встал у него на пути, вооруженный длинным металлическим прутом.

Несс увернулся от удара, оказавшись спиной к опасности и к своему скутеру.

Кукольник погибнет, если подчинится закодированному в генах стремлению бежать. Разве что Говорящий или Луис вовремя успеют ему помочь.

Луис уже открыл рот, чтобы окликнуть кзина, когда Несс поднял одну из ног.

Луис закрыл рот.

Кукольник направился к скутеру, и больше никто не пытался его остановить. Копыто его задней ноги было в крови.

Группа поклонников воинских талантов кзина все еще держалась за пределами досягаемости его могучих рук. Говорящий презрительно сплюнул им под ноги, — жест, перенятый у людей, — и сел в свой скутер.

Мгновение спустя все были уже в воздухе. Луис стартовал последним. Еще издали он увидел, что хочет сделать Говорящий с Животными, и изо всех сил закричал:

— Подожди! Не надо!

Кзин уже вытащил «модифицированный инструмент для копания».

— Почему? — спросил он, однако на спуск не нажал.

— Не надо! Это будет убийство! Что они могут сделать нам сейчас? Забросать камнями?

— Они могут использовать твой лазер.

— А вот и нет. Есть же запрещение.

— Так сказал тот худой. Ты ему веришь?

— Да.

Кзин отложил оружие, и Луис облегченно вздохнул: честно говоря, он ожидал, что Говорящий сравняет город с землей.

Откуда взялось это запрещение? Может, была какая-то война? Или безумец с лазерным оружием. Жаль, что не у кого спросить.

— У тебя кровь идет из носа.

К тому же этот нос чертовски болел. Луис передал управление кзину, а сам занялся своими ранами. Под ними, в постепенно исчезающем из виду Зигнамукликлике, кружилась разъяренная, жаждущая мести толпа.

13. ЗВЕЗДНЫЕ СЕМЕНА.

— Они должны были упасть на колени, — жаловался Луис. — Кроме того, автопилот представил меня как «инженера», а нужно было — «бог».

— Бог?

— Из строителей Кольца сделали богов. Мне следовало сразу обратить внимание на их молчание…! Они вели себя так, словно слушали старую, давно знакомую проповедь. Вот только я давал неправильные ответы.

— Значит, религия. Очень странно. Но, пожалуй, ты не должен был смеяться, — сказал интерком голосом Тилы. — Никто не смеется в соборе, даже туристы.

Они летели в гаснущем свете солнца; кольцо всходило в небе пятнистой голубой дугой. Сквозь звукопоглощающее поле пробился резкий, нарастающий вой, мгновение он сверлил им уши, потом стих — звуковой барьер был преодолен.

Зигнамукликлик исчез позади. Городу не удастся отомстить демонам: вероятно, он их больше никогда не увидит.

— Мне было смешно, мне и сейчас смешно. Они забыли, что живут на Кольце, и считают это аркой.

— Это действительно выглядит как арка, — отозвалась Тила.

— Ты права, я не должен был смеяться. Но нам все равно повезло: мы оставляем позади свои ошибки и не чувствуем на себе их последствий. — Нужно только суметь подняться в воздух в любую минуту.

— И все же последствия некоторых наших ошибок останутся с нами. И надолго, — вставил кзин.

— Забавно, что это говоришь именно ты, — Луис осторожно потрогал нос, который сейчас больше напоминал торчащий на лице кусок бесчувственного дерева. Он успеет зажить, прежде чем кончится действие лекарства.

— Несс? — сказал он после небольшой паузы.

— Да, Луис?

— Мне кое-что пришло в голову. Ты говорил, что тебя считают безумцем, потому что ты отважен, верно?

— О, Луис, твой такт и твоя деликатность…

— Я говорю серьезно. Кукольник инстинктивно бежит от опасности, верно?

— Да.

— В том-то и дело, что нет. Кукольник инстинктивно отворачивается от опасности, чтобы ввести в действие свою заднюю ногу. Смертельно опасное оружие, Несс.

У Луиса до сих пор пред глазами стоял этот эпизод, как кукольник плавно поворачивается и со страшной силой ударяет твердым, как сталь, копытом. Головы его при этом раздвинулись максимально широко, чтобы точнее определить расстояние до цели. Итак, Несс пинком выбил у несчастного сердце из груди.

— Я не мог бежать, потому что тогда удалился бы от скутера.

— Но тогда ты вовсе не думал об этом. Ты действовал инстинктивно. Автоматически повернулся спиной к противнику и пнул. Нормальный кукольник поворачивается не для того, чтобы бежать, а чтобы сражаться. Вовсе ты не безумен, Несс.

— Ты ошибаешься, Луис. Большинство кукольников бегут от опасности.

— Но…

— А норма всегда определяется большинством.

— Стадное существо! — Луис сдался и поднял взгляд, чтобы увидеть последние лучи заходящего в зените солнца.

«Последствия некоторых ошибок останутся с нами…».

Что имел в виду Говорящий с Животными?

Над их головами появилось кольцо черных прямоугольников. Тот, который заслонил солнце, был окружен ярким ореолом. Параболическая дуга Кольца пересекала звездное небо.

После бегства из Зигнамукликлика маленькой флотилией управлял Несс, затем он передал обязанности пилота Говорящему, и тот пилотировал всю ночь. Наконец, над их головами из-за края гигантского прямоугольника показалось слабое зарево — приближался рассвет.

К этому времени Луис нашел способ представить себе истинные размеры Кольца. Для этого следовало представить себе карту Земли в проекции Меркатора — то есть нормальную стенную карту, какими пользовались когда-то в школах — но чтобы экватор на этой карте был изображен в масштабе один к одному. Сорок таких карт, уложенных одна за другой, пересекли бы поперек голубую ленту Кольца. Поверхность карты была бы гораздо больше поверхности Земли, но если бы положить ее где-нибудь на Кольце, взглянуть в другую сторону, а потом попытаться найти — этот фокус мог бы не удаться.

Разбуженное воображение устремилось дальше безо всяких преград. Например, одинаковые океаны Кольца: каждый из них был больше самой крупной из населенных человеком планет. Если бросить в один из них Землю, она спокойно будет в нем плавать.

«Действительно, не следовало смеяться», — еще раз мысленно попенял себе Луис. Прошло много времени, прежде чем ему удалось постигнуть величие всего этого… сооружения. Несс понял это раньше. В ту ночь, когда они впервые увидели Арку Неба, кукольник кричал от ужаса и пытался спрятаться под собственным животом.

Что за… Впрочем, не важно. По крайней мере, сейчас, когда все ошибки остаются позади со скоростью двух тысяч миль в час.

Говорящий с Животными вышел на связь, передал управление Луису и заснул.

Линия, отделяющая день от ночи, называется терминатором. Земной терминатор отлично наблюдается с Луны и с орбиты, но на самой Земле увидеть его невозможно. Резкие прямые линии, отделяющие на дуге Кольца день от ночи, были именно терминаторами. Одна из таких линий мчалась навстречу флотилии скутеров. Протянувшись от земли до неба, от одного невидимого края до другого, она приближалась, как материализованная судьба, как стена, слишком большая, чтобы обойти или перескочить ее.

Луис смотрел на уходящую влево ночь, приближающийся справа день и движущуюся через бескрайнюю равнину линию терминатора. Странный, необычный рассвет, демонстрируемый специально для Луиса By-туриста.

Далеко позади над размытой серостью сверкнула белая вершина.

— Кулак Бога, — вслух произнес Луис, смакуя грозное название.

Что за великолепное название для горы! Особенно, если принять во внимание, что это самая большая гора во Вселенной.

Луис By-человек испытывал сильную боль: если мышцы и суставы не начнут быстро приспосабливаться, он вскоре окостенеет в сидячем положении, тогда ничто не сможет поднять его с места. Еще хуже было то, что кирпичики, которые он получал в качестве еды, постепенно приобретали вкус… кирпичей. Да, кстати, он до сих пор почти не ощущал свой нос и… вот оно, самое плохое — не обнаружил кофейного краника.

Однако Луис Ву-турист чувствовал себя вполне удовлетворенным.

Возьмем, к примеру, рефлекс бегства у кукольников. Никто даже не подозревал, что в принципе это рефлекс борьбы. Никто, кроме Луиса By.

А звездные семена? Какое поэтическое название! Простое устройство, созданное тысячи лет назад, так сказал Несс. И ни один кукольник никогда даже не заикнулся о нем. По крайней мере, до вчерашнего дня. Но ведь кукольники были такими неромантичными. Знали ли они, почему корабли Внешних летят в направлении сигналов, посылаемых звездными семенами? Наслаждались ли этим знанием или просто сочли его ничего не стоящим и давно о нем забыли?

Несс выключил свой интерком и, скорее всего, спал. Луис вызвал его: когда кукольник проснется, он увидит на своем пульте зеленый мерцающий огонек.

Знали ли кукольники?

Настоящие звездные семена — это существа, буквально кишевшие вблизи ядра Галактики. Они питались рассеянным в вакууме водородом и передвигались с помощью фотонных парусов. Сезонные миграции вели их обычно от ядра Галактики на самый ее край, где они откладывали яйца, а затем обратно. Что касается новорожденных, то они должны были сами найти дорогу домой, летя вместе с фотонным парусом к теплому, изобилующему водородом ядру.

Примерно в середине первой войны между людьми и кзинами одно из семян случайно свернуло со своего курса, сметенное в сторону резким порывом фотонного ветра. Летящий следом за ним корабль Внешних оказался возле Проциона и оставался там ровно столько времени, чтобы продать губернатору Уимедита планы гиперпространственного двигателя.

С тем же успехом он мог появиться на одной из планет кзинов. Не в это ли самое время кукольники изучали расу, к которой относился Говорящий?

— …! У меня слишком развиралось воображение.

Но ведь изучали же? Сам Несс говорил об этом. Кукольники внимательно наблюдали за кзинами, решая, нельзя ли их как-то безболезненно ликвидировать.

Война сняла эту проблему. Корабль Внешних приземлился на Уимедите, а когда люди уже заполучили гиперпространственный двигатель, кзины перестали угрожать им и кукольникам.

— Они не решились бы, — испуганно прошептал Луис. — Если бы Говорящий… — даже думать об этом было страшно, — этот их дьявольский селективный эксперимент! Они использовали нас! Использовали нас!

— Совершенно верно, — произнес Говорящий с Животными.

На мгновение Луису показалось, что он спит, потом над пультом управления он увидел маленькую прозрачную головку кзина — он забыл выключить интерком.

— …! Ты слышал?

— Случайно. Просто я не выключил интерком.

— Ох! — Луис вспомнил оскал кзина, сжавшегося на лугу на расстоянии, невозможном для подслушивания, когда Несс закончил описывать действие искусственных звездных семян. Уши кзина были ушами хищника, а его улыбка — рефлексом, обнажающим клыки для схватки.

— Ты говорил что-то о селективном эксперименте, — сказал кзин.

— Я просто…

— Кукольники стравили наши расы, чтобы ограничить экспансию кзинов. Уже тогда они располагали искусственными звездными семенами и воспользовались одним из них, чтобы направить корабль Внешних в населенный людьми район космоса и обеспечить вашу победу. Ты назвал это селективным экспериментом.

— Слушай, это только цепь домыслов и предположений. Успокойся и…

— Однако и ты, и я сумели ее заметить.

— Э-э-э…

— Я думал, не спросить ли Несса прямо сейчас… или лучше тогда, когда вам удастся покинуть Кольцо. Однако теперь, когда ты знаешь все, у меня нет выбора.

— Но… — начал Луис, однако не кончил. Не было смысла… Говорящий включил сирену, означавшую опасность. Выдерживать этот вой долгое время было совершенно невозможно. Над пультом управления появилась миниатюрная головка Несса.

— Что случилось?

— Вы помогали в войне нашим врагам?! — рявкнул кзин. — Ваши действия равнозначны объявлению войны Патриарху Кзина!

Тила включилась с небольшим опозданием, поэтому услышала только последнюю фразу. Луис энергично затряс головой: не вмешивайся!

Головы кукольника удивленно закачались.

— О чем ты говоришь? — Голос его как всегда звучал невозможно чувственно.

— Первая Война с Людьми. Звездные семена. Гиперпространственный двигатель Внешних.

Головы исчезли, словно их сдул ураганный порыв ветра, и один из скутеров резко ушел в сторону.

Пока ничего особенного не происходит. Остальные два скутера были так далеко, что походили на серебристых мушек. Если бы дело дошло до схватки на земле, могло быть хуже. Но что могло случиться здесь, в воздухе? Скутер кукольника наверняка был быстрее экипажа кзина: Несс не мог не побеспокоиться о возможности сбежать.

Вот только кукольник вовсе не удирал. Описывая большую дугу, он приближался к Говорящему с Животными.

— Я не хочу тебя убивать, — сказал кзин. — Если ты намерен атаковать в воздухе, не забывай, что радиус действия твоего таспа может оказаться меньше радиуса действия этого модифицированного устройства для копания.

Луис похолодел. Сосредоточившись на своих ощущениях, он едва заметил маленькую серебряную точку, что отделилась от скутера Говорящего и полетела вниз.

— Я не собираюсь тебя убивать, — уже спокойнее повторил кзин. — Мне просто нужны ответы на несколько вопросов. Мы знаем, что вы умеете управлять звездными семенами.

— Да, — подтвердил Несс.

Его скутер с огромной скоростью убегал вперед, но кзин не покинул своего места в строю. Полное спокойствие кукольника и кзина было только иллюзией — Луис не видел выражения их лиц, а они не могли передавать своих чувств интонациями.

— Мне нужен ответ, Несс.

— Твои домыслы верны, — сказал кукольник. — Наблюдения над хищными дикими кзинами, привели нас к выводу, что в вас таятся большие возможности, которые мы могли бы использовать с выгодой для себя. Поэтому мы предприняли некоторые шаги, чтобы довести вас до такого состояния развития, когда бы вы могли мирно сосуществовать с другими разумными существами. Мы использовали методы косвенные, и потому весьма безопасные.

— Несс, мне это вовсе не нравится.

— Мне тоже, — добавил Луис.

От его внимания не ускользнуло то, что оба чужака все время разговаривали на интерлингве. Если бы они использовали Язык Героев, содержание разговора осталось бы между ними, однако они предпочли включить в спор людей — и сделали совершенно верно, поскольку это было делом и Луиса By.

— Вы использовали нас, — сказал он. — Использовали нас точно так же, как и кзинов.

— Луис, отстань от него! — вмешалась Тила. — Если бы не кукольники, мы все были бы невольниками кзинов! Их удержали от уничтожения нашей цивилизации!

— У нас ТОЖЕ была цивилизация, — заметил кзин со своей убийственной улыбкой.

Одноглазая голова кукольника напоминала изрядно поблекшего, но готового к атаке питона; вторая, скорее всего, управляла скутером.

— Кукольники использовали нас, — процедил Луис. — Использовали как инструмент для коррекции развития кзинов.

— И им это удалось!

Звук, вырвавшийся из горла кзина, мог бы испугать самого смелого тигра; теперь уже никто не спутал бы его гримасы с улыбкой.

— Им это удалось, — повторила Тила. — Теперь вы живете в мире и можете сотрудничать с…

— Замолчи, человек!

— …с другими разумными существами, — великодушно закончила она. — Вы не атаковали ни одной…

Кзин вытащил «слегка модифицированное» устройство для копания и подержал его перед интеркомом. Тила мгновенно умолкла.

— Это могли быть и мы, — буркнул Луис. Прочие посмотрели на него с интересом. — Если бы кукольники захотели для каких-то своих целей разводить людей… — он вдруг замолчал. — О, боже!

Кукольник молчал.

Тила беспокойно зашевелилась под устремленным на нее взглядом Луиса.

— В чем дело, Луис? Луис!

— Прошу прощения. Мне тут кое-что пришло в голову… Несс, отзовись. Расскажи нам о Лотерее Жизни.

— Луис, ты сошел с ума?

— Ррр… — буркнул Говорящий. — Я сам должен был это понять. Ну, так как, Несс?

— Слушаю, — сказал кукольник.

Его скутер был уже только серебристой точкой, уменьшающейся с каждой минутой. Луис отрешенно рассматривал изображение кукольника на интеркоме. Прозрачная забавная одноглазая головка не могла принадлежать грозному существу.

— Вы вмешались в демографические проблемы Земли.

— Да.

— Зачем?

— Мы любим людей, доверяем им, поддерживаем с ними выгодные торговые отношения. Помогая им, мы действуем в собственных интересах, ибо они наверняка раньше нас доберутся до Магеллановых Облаков.

— Любите нас? Очень мило. И что с того?

— Мы хотели немного улучшить вас генетически. Но что мы могли поправить? Наверняка не разум. Ведь не на нем основывается ваша сила — так же, как и не на прозорливости, долговечности и доблести.

— И тогда вы решили одарить нас счастьем, — Луис рассмеялся.

Глаза Тилы округлились от ужаса, она хотела что-то сказать, но смогла издать только нечленораздельный звук.

— Разумеется, — сказал Несс. — Не смейся, Луис. В вашей истории полно счастливых случаев, предотвращенных катастроф, после которых от вас не осталось бы даже следа. Даже о взрыве в ядре Галактики вы узнали совершенно случайно. Луис, почему ты все еще смеешься?

Луис смеялся, поскольку все это время смотрел на Тилу. Она покраснела до самых ушей. Ее глаза в панике бегали по сторонам, как будто ища место, где можно спрятаться. Не очень-то приятно узнать, что ты — лишь частица широкомасштабного генетического эксперимента.

— Мы изменили господствующие на Земле законы. Все вышло неожиданно просто и легко. Наше исчезновение из Освоенного Космоса вызвало крах на биржах. Одних мы перекупили, других запугали, чтобы потом вскрыть степень их продажности и перетянуть на нашу сторону. Вся операция была невообразимо дорога, но зато совершенно безопасна. Все кончилось просто: была организована Лотерея Жизни. Мы надеялись получить постепенно растущую популяцию счастливцев.

— Чудовище! — выкрикнула Тила. — Чудовище!

Говорящий спрятал оружие.

— Тебя не очень-то задело, что кукольники управляли развитием моей расы, — сказал он. — Хотели вывести кроткого кзина и пользовались обычными, известными биологам-экспериментаторам методами: ликвидировали неудачные особи и разводили удачных. Ты не видела в этом ничего плохого, твердя, что это совершалось ради блага людей. Чем теперь вызвано твое возмущение?

Тила разрыдалась от бессильной ярости и выключила связь.

— Кроткий кзин, — повторил Говорящий с Животными. — Вы хотели вывести кроткого кзина. Вернись к нам, Несс, если думаешь, что вам это удалось.

Кукольник не ответил. Его скутер исчез где-то вдали.

— Не хочешь присоединяться к нашей маленькой флотилии? Как же я буду защищать тебя от таящихся повсюду опасностей? Хотя… пожалуй, ты прав. Твои опасения не лишены оснований. — Кзин лениво вытянул перед собой мощные ладони, вооруженные когтями. — Ваши попытки вывести людей, которым всегда везло бы, тоже кончились ничем.

— Неправда, — запротестовал Несс. — Такие имеются. Это те, с которыми мне не удалось связаться. Им слишком везло.

Лицо кзина исчезло.

— Луис, Говорящий отключился, — сказал кукольник. — Если мне будет нужно что-то передать ему, я сделаю это через тебя.

— Конечно, — рявкнул Луис и тоже выключил интерком. Почти сразу же на пульте управления загорелся одинокий зеленый огонек. Кукольнику не терпелось с кем-нибудь поговорить.

После полудня они пролетели над морем размером со Средиземное. Луис снизился, чтобы лучше рассмотреть его; остальные два скутера повторили маневр. Значит, он по-прежнему управлял эскадрой — вот только никто не хотел с ним говорить.

Вдоль берега тянулся огромный город, от которого остались одни руины. За исключением портовой части, город почти не отличался от Зигнамукликлика. Луис не стал садиться: наверняка они не узнали бы здесь ничего нового.

Вскоре после этого суша начала подниматься, давление упало, и Луис время от времени чувствовал как бы фырканье в ушах. Зелень лесов и полей уступила место коричневым карликовым кустам, потом пустой тундре, голым скалам и наконец….

Под действием ветров и дождей на хребте, тянувшемся миль на пятьсот, не осталось ни кусочка почвы или скал, и грозно блестел конструктивный материал Кольца. Наверняка его строители не допустили бы такого…

Далеко впереди перед скутерами ярко сверкало таинственное пятно размером с Австралию. Неужели снова огромная территория, с которой исчезла почва, высохшая и развеянная ветрами из-за отсутствия воды? Гибель Зигнамукликлика и аварии энергетических систем должны были произойти в конечную фазу упадка. Сколько времени это могло продолжаться? Десять тысяч лет? А может, дольше?

Когда солнце неподвижно висит над головой, время течет совсем по-другому, утро и полдень ничем не отличаются друг от друга.

Когда они в последний раз разговаривали друг с другом? Прошло уже, наверное, несколько часов с той минуты, когда Луис вызвал Тилу, а сразу после этого — кзина. Оба игнорировали зеленые лампочки, мигавшие на пультах, так же как Луис не обращал внимания на ту, что горела у него.

— Хватит, — решил он наконец и включил интерком.

В уши ему ударила волна музыки. Только через минуту кукольник заметил, что связь восстановлена.

— Нужно сделать все, чтобы без кровопролития добиться прежней консолидации экспедиции, — сказал Несс. — У тебя есть какая-нибудь идея?

— Да. Однако не очень-то приятно начинать разговор с середины.

— Прошу прощения, Луис. Спасибо, что отозвался. Как ты себя чувствуешь?

— Одиноко и глупо. Это все из-за тебя. Никто не хочет со мной говорить.

— Я могу помочь?

— Возможно. Ты имел отношение к Лотерее Жизни?

— Лично руководил этим проектом.

— Худший из возможных вариантов. Чтоб ты стал первой жертвой контроля над рождаемостью! Нет никаких шансов на то, что Тила когда-нибудь заговорит со мной.

— Не следовало смеяться над ней! Если ты знал, что это ее обидит, зачем поднимать столь щекотливую тему? И все же… У тебя есть идея, как снова соединить нашу экспедицию?

— Да, — ответил Луис и выключил интерком. Пусть кукольник познает сладкий вкус неуверенности!

14. ИНТЕРЛЮДИЯ С СОЛНЕЧНИКАМИ.

Луис пилотировал всю ночь и еще довольно долго после восхода солнца. Впрочем, он не знал, сколько прошло часов. Неподвижно стоящее в зените солнце творило всевозможные чудеса со временем, сокращая его или растягивая.

Если же говорить о настроении, то Луис By почти забыл о том, что рядом с ним летят другие скутеры. Этот бесконечный полет над бескрайней, все время меняющейся поверхностью суши и моря немногим отличался от одиноких скитаний в небольшом кораблике по неизвестным просторам Космоса. Луис By был один на один со Вселенной, а Вселенная на время забросила все свои дела, занимаясь только Луисом By. Важнейший и одновременно единственный вопрос звучал так: доволен ли Луис By?

Неожиданно над пультом управления появилось лицо, покрытое оранжевым мехом.

— Ты, наверное, устал, — сказал кзин. — Передашь управление мне?

— Я предпочел бы сесть. У меня все тело затекло.

— Ну, так садись. Ты же управляешь.

— Я не хотел бы никому навязывать своего общества, — только после произнесенной фразы до него дошло, что он действительно так думает.

— Полагаешь, Тила будет тебя избегать? Может, ты и прав. Она не говорит даже со мной, хотя наши ситуации мало чем отличаются друг от друга.

— Ты принял это слишком близко. Эй, подожди! Не выключайся!

— Я хочу быть один, Луис. Это травоядное покрыло меня страшным позором.

— Но это было так давно! Не выключайся, сжалься над старым человеком. Ты следил за пейзажем?

— Да.

— Заметил эти голые пространства?

— Да. Местами эрозия дошла до самой конструкции. Видимо, система управления воздушными массами вышла из строя очень давно. Такие разрушения не происходят за день, даже на Кольце.

— Верно.

— Луис, как могло ничего не остаться от цивилизации, обладавшей такой мощью?

— Понятия не имею и более чем уверен, что мы никогда этого не узнаем.

— Нужно собрать больше информации о туземцах, — сказал кзин. — Те, которых мы встретили, ничем не помогут нам. Нужно искать других.

Именно этого Луис и ждал.

— У меня есть одна мысль. Мы сможем контактировать с туземцами так часто, как нам это будет нужно.

— Итак?..

— Сначала я предпочел бы сесть.

— Тогда садись.

Поперек траектории их полета высился горный барьер. Знакомое зрелище! Безумные ветры сдули тонкий слой почвы, оставив отполированную поверхность конструкции Кольца.

Луис повел маленькую флотилию вниз, направляясь к округлым холмам предгорий, а точнее — к месту, где из гор вытекал серебряный поток, почти тут же исчезающий в бесконечной чаще леса.

— Что ты делаешь? — неожиданно спросила Тила.

— Сажусь. Я очень устал. Однако не выключайся, я хотел бы извиниться перед тобой.

Тила прервала связь.

— Эта идея осенила меня после разговора о богах, — начал Луис.

К сожалению, единственным его слушателем был Говорящий с Животными. Тила, выбравшись из своего скутера, бросила на Луиса уничтожающий взгляд и скрылась в лесу.

Говорящий кивнул головой, его уши дрожали, будто китайские опахала, которые держат нервные руки.

— Пока мы находимся в воздухе, нам ничего не грозит, — продолжал Луис. — Честно говоря, при необходимости мы могли бы добраться до края без посадок или садясь только там, где эрозия обнажила конструкцию Кольца. Так мы наверняка не встретили бы ни одной живой души, но и ничего бы не узнали. Кроме того, нам не удастся выбраться отсюда без помощи местных жителей, ведь все указывает на то, что придется как-то перетащить «Лгуна» почти на четыреста тысяч миль.

— Ближе к делу, Луис. Я хотел бы размять кости.

— Когда мы доберемся до края, нам нужно знать о туземцах гораздо больше, чем мы знаем сейчас.

— Несомненно.

— Тогда почему бы нам не изображать богов?

Говорящий уставился на Луиса.

— Это нужно понимать буквально?

— Да. Мы будем играть роль строителей Кольца. У нас нет такой мощи, как у них, но туземцам наши возможности все равно покажутся неограниченными. Согласен стать богом?

— Спасибо.

— Тила и я — твои прислужники… кукольник будет пойманным демоном.

Из мягких подушечек на ладонях кзина выглянули острые когти.

— Но Несса нет с нами. Он никогда не вернется.

— В том-то и дело. В…

— Вопрос не подлежит обсуждению, Луис.

— Очень жаль. Он нам нужен для этого спектакля.

— Тогда придется от него отказаться.

Действительно ли когти выглядывали помимо воли их хозяина? Но, так или иначе, их все еще было видно. Если бы они говорили через интерком, Говорящий давно бы уже прервал связь. Именно поэтому Луис и предпочел личное общение.

— Послушай, ведь неплохо придумано. Из тебя получился бы великолепный бог — с точки зрения человека, производишь очень сильное впечатление…

— А зачем нам нужен Несс?

— Для раздачи кар и милостей. Ты, как бог, разрываешь на куски усомнившихся и пожираешь их на глазах толпы: это кара. Тех же, кто тебе угоден, награждаешь с помощью таспа кукольника.

— А нельзя ли обойтись без него?

— Можно ли представить себе награду божественнее? Удар чистого наслаждения, направленный прямо в мозг, без каких-либо побочных эффектов. Тасп наверняка лучше, чем секс!

— Мне это не нравится. Правда, туземцы всего лишь люди, но я не хотел бы подчинять их себе. Уж лучше просто убить их. Впрочем, тасп кукольника действует только на кзинов, а не на людей.

— Думаю, ты ошибаешься.

— Луис, мы же оба знаем, что тасп сконструировали так, чтобы он оказывал влияние на мозг кзинов, я сам почувствовал это на себе. В одном ты прав: это, действительно, почти религиозный экстаз, точнее — дьявольский.

— Но откуда тебе известно, что тасп не воспринимается людьми? Я знаю Несса. Либо этот тасп действует и на тебя и на нас, либо у него есть еще один. Здесь не было бы ни меня, ни Тилы, если бы кукольник не имел для нас какого-нибудь крючка.

— Это только предположение.

— Позовем и спросим его?

— Нет.

— Почему?

— Не вижу в этом необходимости.

— Да, я забыл, что ты не любопытен… Обезьянье любопытство — черта, неизвестная большинству разумных рас.

— Ты хотел пробудить мое любопытство, да? Понимаю. Собираешься заставить меня действовать согласно своим ожиданиям. Ничего не выйдет. Пусть кукольник летит дальше. — И прежде чем Луис успел что-либо ответить, кзин повернулся и прыгнул в зеленые заросли. Это закончило дискуссию еще успешнее, чем выключение интеркома.

Весь мир ополчился против Тилы Браун, и она тихонько всхлипывала, проливая слезы над своей судьбой. Для этого ей удалось найти действительно красивое местечко.

Листва над ее головой образовывала плотный зонтик и не пропускала прямые лучи солнца, однако ближе к земле она становилась реже, и там можно было ходить безо всяких трудностей. Высокие отвесные скалы окружали глубокое хрустально-чистое озерко, чья вода лишь в одном месте была вспучена падающей колонной водопада.

Тила купалась в озерке. Шум водопада заглушил бы ее отчаянные рыдания, но благодаря амфитеатру скал усиливались даже самые слабые звуки. Казалось, что сама Природа плачет вместе с ней.

Разумеется, Тила, выброшенная после аварии в чужой мир, не ушла бы никуда без своего набора первой помощи — небольшой плоской коробочки, в которой находился непрерывно действующий передатчик. Его сигнал и привел Луиса к одежде Тилы, сложенной на своеобразной полке из гранита, что была почти вровень с водой.

Девушка сидела на чем-то возле самого водопада, только плечи торчали над водой. Голова ее поникла, и черные волосы густой завесой закрывали лицо. Не было смысла ждать, пока она сама придет к нему. Луис снял одежду, положил ее на гранитную полку и прыгнул в воду. В ту же секунду он понял, как здорово ошибся.

Во время своих путешествий ему не слишком часто встречались планеты, похожие на Землю, а те, на которые попадал, были, по крайней мере, так же освоены и цивилизованы, как сама Земля. Конечно, Луис By не принадлежал к числу глупцов и, если бы подумал, какую температуру может иметь вода…

Но он не подумал.

Когда ему наконец удалось вынырнуть, он фыркал от холода и отчаянно хватал воздух. А потом это начало ему нравиться. Луис знал, как нужно вести себя в воде, хотя учился он этому не в полярных широтах. Он ритмично шевелил руками и ногами, держась на поверхности и чувствуя, как водопад омывает его тело бодрящими потоками.

Тила не могла его не заметить, и он поплыл к ней. Девушка не отодвинулась, только наклонила голову и вновь спряталась от мира за сплошной завесой волос. Он коснулся плеча Тилы и указал на берег.

Они поспешили скорее облачиться в скафандры.

— Прости, что я смеялся над тобой, — сказал Луис.

Она кивнула головой, принимая к сведению факт извинения, но в этом жесте не было прощения.

— Пойми, это действительно было смешно. Кукольники, повсеместно считаемые самыми большими трусами Галактики, разводят людей и кзинов, как две породы скота! Они превосходно понимали рискованность своих поступков. — Луис знал, что говорит слишком много, но испытывал непреодолимое желание объяснить свое поведение. — И смотри, до чего они дошли. Кроткий, рассудительный кзин — это вовсе не глупая мысль. Я знаю кое-что о войнах с кзинами: они были по-настоящему жестокими. Предки Говорящего сравняли бы Зигнамукликлик с землей, но сам он этого не сделал. Но разведение людей, с целью получения популяции счастливчиков…

— По-твоему, они ошиблись в моем случае?

— Какого…! Ты думаешь, я хочу тебя обидеть? Мне все это кажется забавным, не более того.

— И думаешь, что я тоже должна веселиться?

— Нет. Это был бы перебор.

Она нуждалась в утешении и покое, а не в мести. Луис мягко гладил ее по спине, и Тила немного расслабилась.

— Мне хочется, чтобы все мы снова были вместе, — Луис сразу почувствовал, как напряглись ее мышцы. — Тебе не нравится эта идея?

— Нет.

— Несс?

— Я его ненавижу. Ненавижу! Он разводил нас, как… как скотов! — она вдруг успокоилась. — Но Говорящий застрелит его сразу, как только он появится, значит, не о чем говорить.

— А если бы мне удалось убедить Говорящего, чтобы он позволил кукольнику присоединиться к нам?

— Интересно, как бы ты это сделал?

— И все-таки?

— Но зачем?

— «Счастливый Случай» по-прежнему принадлежит Нессу. Такой корабль — единственный шанс для человечества добраться до Магеллановых Облаков быстрее, чем за несколько сотен лет. Если мы покинем Кольцо без Несса, нам не видать корабля.

— Это отвратительно, Луис.

— Подожди. Ты сама говорила, что если бы не то, что кукольники сделали с кзинами, мы были бы сегодня невольниками Говорящего. И это правда. Но если бы кукольники не вмешались в наши земные дела, ты вообще бы не родилась!

Она замерла. Ее чувства всегда отражались на лице, но сейчас оно было закрыто волосами. Луис не сдавался.

— То, что сделали кукольники, случилось очень давно. Неужели ты не можешь простить и забыть?

— Нет! — Она рванула застежку на скафандре и бросилась снова в ледяную воду. Луис после секундного колебания последовал за ней. Когда он вынырнул, Тила сидела на прежнем месте у подножия водопада. При этом она соблазнительно улыбалась. Как может настроение меняться так быстро?

Луис подплыл к ней.

Они стояли друг перед другом на коленях на узкой подводной скале. Любовь оказалась чудесной смесью холода и тепла. Вода оставалась по-прежнему холодной, но страстные объятия, прикосновения крепких грудей, пальцы, ловко и нежно скользившие по позвоночнику, бедрам, — все это дарило ни с чем не сравнимое тепло.

Возвращаясь к скутерам, они молчали. Наконец Тила не выдержала.

— Ну, ладно… Если тебе удастся убедить кзина, можешь вызывать Несса.

— Спасибо, — поблагодарил он, не скрывая удивления.

— Это только из-за «Счастливого Случая», — пояснила она. — Впрочем, у тебя все равно ничего не получится.

Говорящему с Животными удалось и как следует поесть, и заняться традиционными физическими упражнениями, то есть приседаниями. Было у него время и на менее традиционные упражнения — лазанье по деревьям. Когда он вернулся к своему скутеру, мех на его лице был идеально чист.

Отдых был окончен, скутеры опять взмыли в небо. Луис включил интерком и вернулся к разговору о Нессе.

— Послушай, ведь это было так давно!

— Чувство достоинства не слабеет со временем, но ты, конечно, не можешь об этом знать. Больше того, на нас до сих пор сказываются последствия их эксперимента. Почему Несс решил выбрать для этого путешествия именно кзина?

— Он уже объяснил это.

— А зачем ему Тила Браун? Он получил от Лучше-Всех-Спрятанного задание проверить, унаследовала ли она этот «счастливый» ген. Он хотел также убедиться, что кзины стали более кроткими. И выбрал именно меня, поскольку посол на планете, жители которой известны своей дерзостью, должен обладать именно той кротостью, которая его интересовала.

— Я тоже думал об этом, — признался Луис. — Может, Нессу поручили упомянуть о звездных семенах именно для того, чтобы проверить реакцию кзина?

— Это не имеет значения. Я утверждаю, что не стал более кротким.

— Тебе не надоело без конца повторять это слово?

— Почему ты так защищаешь кукольника, Луис? Зачем он тебе нужен?

«Хороший вопрос, — подумал Луис. — Нессу полезно немного поволноваться».

Скутеры набрали высоту, следуя за рельефом местности.

— Меня интересует его точка зрения, — сказал Луис. — Мы находимся в чужом, необычном месте, и чтобы понять, что здесь вообще происходит, нужно как можно больше различных мнений.

Тила согласно кивнула: хороший ответ! Луис подмигнул ей. Говорящий наверняка не заметил обмена этими знаками, свойственными только людям.

— А мне не нужен кукольник, чтобы объяснить то, что происходит вокруг. Мои глаза, мой нос и мои уши вполне меня устраивают.

— Возможно. Но тебе нужен «Счастливый Случай». Он всем нам нужен.

— Это — всего лишь выгода, а честь главнее выгоды.

— …! Но ведь «Счастливый Случай» нужен всем людям и кзинам.

— Даже если прибыль принадлежит не только тебе, ее нельзя ставить выше чести.

— Моей чести ничто не грозит.

— Не уверен, — сказал кзин и выключил интерком.

— Очень полезная вещь этот выключатель, — язвительно заметила Тила. — Я так и знала, что он отключится.

— Я тоже. Трудно же его убедить!

За горами расстилалось бескрайнее море туч. Скутеры летели над матово-серой поверхностью, а над ними на светло-голубом небе чуть вырисовывалась дуга Кольца. Горы остались позади, а вместе с ними — окруженное лесом озерко с водопадом. Больше они его никогда не увидят.

Внизу, на клубящемся ковре туч, было хорошо видно, как вслед за ними движется ударная волна. Впереди только одна деталь нарушала бесконечно-серое спокойствие. Луис решил, что это либо гора, либо огромная, невероятно удаленная от них воздушная аномалия. Это «что-то» было размером с булавочную головку, если держать ее в вытянутой руке.

— Луис, справа перед нами просвет среди туч, — предупредил кзин.

— Я вижу.

— Он очень светлый, как будто солнечный свет отражается от земли.

Действительно, края просвета сияли ярким блеском.

— Гмм… Может, мы снова летим над обнаженной конструкцией Кольца? Если так, то это самая большая плешь.

— Хотелось бы взглянуть на это поближе.

— Хорошо, — согласился Луис.

Серебристая точка резко повернула и помчалась вперед и вправо, по направлению вращения Кольца. При скорости, в два раза превосходящей скорость звука, Говорящий едва успел кинуть взгляд на открытый участок.

Перед Луисом встала непростая проблема: на что, собственно, смотреть?

На серебряную точку или на маленькую оранжевую головку над пультом управления? Если первое было реальным, то второе — более четким. Из обоих источников можно было получить информацию, правда, несколько различную.

Кончилось тем, что Луис попытался смотреть и на то, и на другое.

Серебряное пятнышко влетело в просвет… и в интеркоме раздался испуганный рык кзина. Скутер Говорящего засветился интенсивными вспышками, похожими по цвету на его оранжевое лицо. Он отчаянно зажмурил глаза, широко открыл рот и кричал, кричал…

Затем образ обрел прежнюю четкость — скутер кзина вновь оказался над слоем туч. Говорящий закрывал лицо руками, а мех, когда-то оранжевый, был опален до самой кожи.

Внизу, на серо-бурой поверхности виднелся яркий круг, словно следом за скутером перемещался сноп света от огромного прожектора.

— Говорящий! — крикнула Тила. — Ты видишь?

Кзин открыл лицо. Единственным местом, где мех остался нетронутым, были широкие круги вокруг глаз. Кзин открыл глаза, закрыл, снова открыл.

— Я ослеп.

— Говорящий, переключи управление на мой скутер! Нам нужно где-то укрыться.

— Сделано, — отозвался кзин через минуту. По его голосу было ясно, что он испытывает страшную боль. — О каком укрытии ты говоришь?

— В горах.

— Нет, так мы потеряем слишком много времени. Я знаю, что меня атаковало. Если я прав, то мы в безопасности до тех пор, пока находимся над тучами.

— Да?

— Ты сам убедился в этом.

— Тебя нужно полечить.

— Верно, но сначала найдем безопасное место, где можно приземлиться. Опускайся там, где облака погуще.

Они летели над бесконечной равниной, поросшей редкими растениями, расположенными на равных расстояниях друг от друга. У каждого из них на стебле был один цветок, и каждый цветок поворачивался следом за Луисом By. Необычайно молчаливая и внимательная публика.

Луис приземлился возле одного из растений и вылез из скутера. Цветок был величиной с человеческое лицо, с наружной стороны он имел целую массу жилистых выпуклостей, похожих на сухожилия или мышцы, а внутренняя поверхность была гладкая и полированная — словно слегка вогнутое зеркало. В центре был короткий столбик с зеленым наростом на конце.

Все цветы смотрели прямо на Луиса, купая его в своем блеске. Он знал, что они пытаются его убить и беспокойно взглянул вверх: к счастью, тучи были на своем месте.

— Ты был прав, — сказал он в свой коммуникатор. — Это солнечники Славера. Если бы не тучи, мы были бы мертвы в тот момент, когда оказались над этой низменностью.

— Не думаю. Местность здесь ровная, солнечники не могут как следует сконцентрировать свои лучи, но все равно светят убийственно.

— Луис, нужно быстрее садиться! — забеспокоилась Тила. — Говорящий ранен и страдает.

— Это правда, Луис.

— Значит, придется рискнуть. Ладно, вылезайте. Будем надеяться, что ветер не разгонит тучи.

С минуту Луис прохаживался между цветами. Все было так, как он и предполагал: в королевстве солнечников не было никого, кроме них. Ничто не росло, ничто не летало, ничто не рылось в испепеленной почве. На самих солнечниках не было паразитов и болезней: если один из них заболевал, остальные тут же его сжигали.

Зеркальный цветок был оружием страшной силы. Его основной задачей была концентрация солнечных лучей на том самом наросте в центре, где шел процесс фотосинтеза. Однако он мог концентрировать эти лучи и на животном или насекомом, мгновенно сжигая их. Все живое было врагом растения, существующего благодаря фотосинтезу, и потому все живое превращалось в удобрения для солнечников.

«Но откуда они взялись здесь? Солнечники не могут сосуществовать с какой-либо другой формой жизни — для этого они слишком мощны. Следовательно, они происходили не с родной планеты строителей Кольца».

Мифические Инженеры наверняка посещали разные планеты. Возможно, они добрались до Серебряноглазой, которая была сейчас уже в пределах Освоенного Космоса. И, возможно, решили, что солнечники весьма красивы… Но они должны были отгородить их. Высокая изгородь и пояс обнаженной конструкции Кольца — это бы их удержало.

Только вот не удержало. Трудно сказать, насколько большую площадь они сейчас занимают: должно быть, именно то «серебряное пятно», которое они заметили вместе с Нессом.

Луис содрогнулся. Насколько хватало глаз, единственными живыми существами были солнечники. Кто знает, не покроют ли они когда-нибудь все Кольцо. Впрочем, на это им понадобится много времени. Кольцо огромно.

Достаточно огромно, чтобы на нем разместились самые разные вещи.

15. ЗАМОК ИЗ СНОВИДЕНИЙ.

— Луис! — вывел его из задумчивости голос Говорящего с Животными. — Сделай укрытие для нас — у меня в скутере есть инструмент. Тила, займись моими ожогами.

— Укрытие?

— Да. Мы должны закопаться, как звери, и дождаться ночи.

— Ну, конечно.

Луис энергично тряхнул головой. Об этом должен был подумать он сам, а не тяжело обожженный кзин.

Малейшая дыра в тучах, и им конец. Солнечникам хватит секунды солнечного света. А вот ночью…

Осматривая скутер Говорящего, Луис старательно отводил взгляд от кзина. Почти все тело Говорящего покрывала обугленная шерсть. Местами виднелось живое красное мясо. А еще этот запах паленой шерсти!

Наконец Луис нашел «слегка усовершенствованный» дезинтегратор Славера — двуствольное ружье с овальным прикладом. Рядом лежал лазер, вид которого вызвал кислую улыбку. Хорошо, что кзин не приказал им воспользоваться. Луис в горячке наверняка послушался бы, и тогда…

Он надел респиратор и направил ствол на землю под углом в тридцать градусов. Время не слишком торопило, поэтому он нажал только один спусковой крючок.

Отверстие росло быстро, хотя Луис не мог видеть, насколько, потому что оказался в центре густого облака пыли.

Наконец он выключил дезинтегратор. Зияющая в земле яма выглядела достаточно большой, чтобы поместить всех троих и скутеры. «Так быстро! Интересно, сколько бы это заняло времени, если воспользоваться обоими крючками?» Но в данный момент Луис не стремился к развлечениям.

Луис обернулся: кзин был теперь красно-фиолетового цвета, мех сохранился лишь на седалище и вокруг глаз.

— Готово, — сказала Тила.

— Я снова вижу, Луис. И… Это военные лекарства, они гораздо сильнее, чем обычные, — забормотал Говорящий с Животными. — Откуда это у него? Ведь кукольники не имеют дела с военным снаряжением, — в голосе кзина слышался гнев, вероятно, он подозревал какой-то подвох. И возможно, был прав.

— Я соединюсь с Нессом, — Луис осторожно обогнул Тилу и кзина. Девушка старательно покрывала его белой пеной из какого-то баллончика. Неприятный запах исчез.

— Я знаю, где ты, Несс.

— Отлично. И где же?

— Исчезнув из виду, ты описал дугу и оказался за нашими спинами. Тила и Говорящий ничего об этом не знают.

— Но, надеюсь, они не думают, что кукольник будет прокладывать им дорогу?

— Полагаю, лучше, чтобы они думали именно так.

— Они согласятся, чтобы я снова присоединился к вам?

— Не сейчас. Может, попозже. Послушай, что произошло… — и Луис рассказал кукольнику о поле солнечников. Он со всеми подробностями описывал ожоги кзина, когда плоская голова кукольника исчезла из поля зрения камеры интеркома.

Луис подождал некоторое время, после чего выключил интерком. Несс наверняка скоро очнется от кататонии. Для него слишком важна его собственная жизнь.

До конца дня оставалось десять часов, и все это время они просидели в яме. Кзин по большей части спал. Они помогли ему спуститься в укрытие и дали снотворное. Белая пена, покрывавшая его тело, загустела, и теперь кзин напоминал мягкую резиновую подушку.

— Единственный в мире резиновый кзин, — сказала Тила.

Луис пытался уснуть, но едва он закрывал глаза, как ему тотчас начинало сниться, будто среди солнечного дня на него наползает черная тень огромного прямоугольника. Проснувшись в очередной раз в холодном поту, он принялся будить своих товарищей — уже стемнело, и можно было двигаться дальше.

Они летели ниже облаков: нужно было все время следить за солнечниками. Если бы к рассвету цветы еще находились под ними, пришлось бы быстро приземляться и готовить себе новое укрытие.

Время от времени Луис опускался еще ниже, чтобы как следует разглядеть местность.

Час спустя солнечники начали редеть, потом появилась широкая полоса, на которой цветы только что взошли среди головешек недавно сожженных деревьев. А потом они исчезли совсем, и Луис наконец-то смог поспать. Спал он так крепко, словно кто-то подсыпал в его пищу наркотики, а когда проснулся, была еще ночь. Он огляделся по сторонам и немного вправо по курсу заметил мерцающий огонек.

Еще не придя в себя после глубокого сна, Луис подумал, что это, наверное, светлячок, сидящий на невидимой поверхности звукопоглощающего барьера, или что-нибудь в этом роде. Он протер глаза.

Тогда он вызвал Говорящего.

Огонек рос на глазах. На фоне погруженной в темноту поверхности Кольца он казался ярким, как луч солнечного света. Наверняка это были не солнечники. Ночью их не видно.

«Может быть, дом, — подумал Луис. — Только откуда такая иллюминация?» Кроме того, если бы это был только дом, он бы мелькнул перед ними и исчез. При такой скорости пересечение Северной Америки заняло бы у них два с половиной часа.

Огонек, теперь уже точно справа, медленно перемещался назад.

Говорящий по-прежнему не отвечал.

Луис усмехнулся и покинул строй. Флотилия, ведомая теперь кзином, состояла уже только из двух скутеров. Луис повернул в сторону экипажа Говорящего.

Оказавшись совсем рядом с ним, Луис посветил прожектором, затем осторожно ввел свой скутер между кзином и таинственным огоньком и снова посветил.

— Да, Луис, — сказал голос кзина. — Я вижу какой-то свет справа и сзади.

— Взглянем на него?

— Охотно, — и кзин вошел в широкий вираж.

Они кружили в темноте, словно любопытные маленькие рыбки, трогающие носами тонущую бутылку. Таинственный огонек оказался замком десятиэтажной высоты, висевшим в тысяче футов над землей и освещенным, как пульт управления какой-нибудь древней ракеты.

За огромным панорамным окном, которое одновременно было стеной, частью пола и потолка, находилось помещение размером с концертный зал. В центре приподнятый участок пола окружал лабиринт столов и стульев. Пятидесятифутовое пространство между полом и потолком было совершенно пустым, если не считать абстрактной скульптуры из проволоки.

Под замком лежал город. Темный, без единого огонька. Говорящий промчался над ним, как охотящийся ястреб. Вернулся он с сообщением, что город весьма похож на Зигнамукликлик.

— Нужно осмотреть его днем, — сказал он. — Думаю, что этот замок весьма важен. Он мог простоять, не изменяясь с момента упадка цивилизации.

— У него должен быть собственный источник энергии, — думал вслух Луис. — Интересно, почему? В Зигнамукликлике мы не видели ничего подобного.

Тила направила свой скутер прямо под летающее здание. Глаза ее расширились от восхищения.

— Луис, Говорящий! — позвала она. — Смотрите!

Они не задумываясь полетели за ней. Когда Луис приблизился к ее скутеру, то почти физически ощутил тяжесть, висящую над головой.

Вся нижняя сторона замка была покрыта окнами и состояла из стыкующихся между собой под самыми разными углами стен, выступов, углов.

Не могло быть и речи о посадке этой мощной конструкции. Кто ее построил? И почему именно таким способом сплел между собой бетон и сталь? Как это не рассыпалось на части?

Желудок Луиса предостерегающе сжался, но он стиснул зубы и вместе с Тилой медленно пролетел под зданием, превосходящим своей массой большой пассажирский лайнер.

Тила обнаружила удивительную вещь: большой, ярко освещенный бассейн. Его прозрачное дно и стены граничили только с открытым воздухом, за исключением одной, которая соединялась с чем-то вроде бара, а может, салона… Трудно было что-то утверждать, глядя сквозь две искажающие свет стены. Бассейн был сухим, а на дне его лежал огромный скелет, слегка напоминающий скелет бандерснатча.

— Они держали в домах довольно больших зверей, — заметил Луис.

— Это бандерснатч джинксов? — спросила Тила. — Мой дядя много охотился и сделал комнату трофеев внутри скелета бандерснатча.

— Они встречаются на многих планетах. Некоторые даже их едят. Я бы вовсе не удивился, если бы оказалось, что они населяют всю Галактику. Не знаю только, почему их привезли СЮДА?

— В качестве украшения, — просто сказала Тила.

— Ты шутишь. — Бандерснатч напоминал гибрид Моби Дика с гусеничным бульдозером.

Но… почему бы и нет? Строители Кольца наверняка посетили много планет, чтобы выбрать формы жизни, которые хотели бы видеть на своем детище.

Впрочем, не важно. Лучше всего направиться прямо к краю Кольца — и никаких исследований, никаких открытий! Тем более что они уже преодолели расстояние, равное шести или семи земным экваторам. Как много здесь оказалась необычного!

Чужие формы жизни. (Пока неопасные.).

Солнечники. (Обожженный ими кзин.).

Летающие города. (Обрушенные какой-то ужасной силой.).

Бандерснатчи. (Разумные и опасные. Наверняка здесь были такие же. Бандерснатчи везде одинаковы.).

А смерть? Смерть тоже везде одинакова.

Они еще раз облетели замок, отыскивая вход. Да, окон было много — четырехугольники, восьмиугольники, круги, эллипсы и просто большие бесформенные плоскости — но все они были закрыты. Имелся и док для летающих экипажей с чем-то вроде разводного моста, на который можно было сесть, но мост, как это обычно бывает с разводными мостами, был поднят.

Спиральная лестница в несколько сотен футов свешивалась вниз, как оборванная пружина кровати, заканчиваясь в воздухе. Какая-то могучая сила оборвала ее, оставив скрученные стальные балки и выщербленный бетонный край.

— Я разобью какое-нибудь окно! — воскликнула разозленная Тила.

— Стой! — крикнул Луис, уверенный, что она так и сделает. — Говорящий, давай сюда дезинтегратор! Нам нужно войти внутрь.

Вспышка была ослепительной. Луис сжал веки, пытаясь сдержать слезы и прогнать боль. Одновременно со светом ударил оглушительный даже сквозь звукопоглощающий барьер раскат грома. В тишине, наступившей после этого, Луис почувствовал, как на его затылке, плечах и верхней стороне ладоней оседают мелкие, едкие частицы. На всякий случай он все еще не открывал глаз.

— Совсем неплохо действует. Это нам еще пригодится.

— Всего наилучшего, дружок. Только не целься из этого в папочку, а то папочка может рассердиться.

— Не вижу поводов для шуток.

Наконец, глаза Луиса снова обрели способность видеть. Он сам и его скутер были покрыты слоем стеклянной пыли. Силовое поле задержало разлетевшиеся частицы, чтобы потом позволить им постепенно упасть и остаться на всех хотя бы слегка горизонтальных плоскостях.

Тем временем Тила уже входила в огромное помещение; они последовали за ней.

Луис просыпался постепенно, испытывая почти уже забытое чувство комфорта от чудесной мягкой поверхности. Повернувшись навзничь, он открыл глаза.

Он лежал в постели, а твердый предмет, упиравшийся ему в ребра, оказался ступней Тилы.

Все верно. Ночью они нашли эту кровать, огромную, как аэродром, в необъятной спальне, занимающей то, что в любом здании, стоящем на земле, можно было бы назвать подвалом.

Прежде чем попасть туда, они повидали множество чудес.

Замок действительно оказался замком, а не просто стилизованным отелем. Банкетный зал с пятидесятифутовым окном уже сам по себе был чем-то необычайным. Расставленные в нем столы окружали центральный, округлый подиум, на котором возвышалось одинокое, богато украшенное кресло. Вскоре Тиле удалось найти способ, позволявший подниматься вместе с креслом в воздух, и привести в действие устройство, усиливающее голос того, кто его занимал, почти до ураганного рева. Кресло могло еще и вращаться — при этом его движения повторяла и висевшая над ним скульптура. Сделанная из проволоки великолепная абстракция — пока Тила не поставила ее под определенным углом. Тогда оказалось, что она изображает голову совершенно лысого мужчины.

Был ли он туземцем, членом общества, в обычаях которого было бритье лиц и голов? А может, представителем иной расы, живущей на противоположной стороне Кольца? Ничто не указывало на то, что они когда-нибудь узнают это.

Одно было ясно — правильное симпатичное лицо принадлежало человеку, причем человеку, привыкшему приказывать. Бремя ответственности покрыло его многочисленными морщинами и отягчила глаза отвисшими веками. Художнику каким-то необычным способом удалось передать эти детали в почти невесомой скульптуре.

Вероятно, замок был резиденцией правительства. Все указывало на это — трон, банкетный зал, необычные окна и, наконец, сам замок, снабженный независимым источником энергии. Но для Луиса решающим аргументом было лицо.

Этажи соединялись дивно украшенными лестничными маршами, однако лестницы не двигались, поэтому небольшая экспедиция отправилась вниз, чтобы не утомлять себя подъемом. В самом низу они нашли спальню.

Бесконечные дни и ночи, проведенные в креслах скутеров, поспешная любовь, когда они позволяли себе роскошь приземлиться, — все это привело к тому, что вид кровати подействовал на Луиса и Тилу почти гипнотически. Они остались в спальне, а кзин пошел дальше один.

Трудно было сказать, много ли еще интересного удалось ему обнаружить.

Луис приподнялся на локте. В онемевшую руку медленно возвращалась жизнь, но он старался пока не шевелить ею. В антигравитационной кровати это совершенно невозможно, подумал он. Впрочем, хорошо, что есть хотя бы такая…

За одной из стеклянных стен спальни находился уже знакомый им высохший бассейн; белый скелет огромного бандерснатча смотрел на Луиса пустыми черными глазницами.

Через такую же прозрачную стену по другую сторону спальни был виден город, раскинувшийся в тысяче футов под ними.

Луис прополз по кровати и упал на пол, устланный мягким ковром, цвет которого почему-то напомнил ему бороды туземцев.

Добравшись до окна, Луис выглянул наружу.

Что-то нарушало остроту видения, будто слабое мерцание стереовизионного изображения. Он не осознал этого до конца, и все же это раздражало.

Под белым невыразительным небом город переливался всеми оттенками серого. Большинство зданий были достаточно высоки, но несколько из них затмевали своими размерами все остальные: их крыши поднимались выше основания летающего замка. Когда-то это было не единственное летающее здание — тут и там виднелись руины конструкций, весивших тысячи тонн. Однако этот нереальный, как будто перенесенный из сна замок имел свой собственный источник энергии. И в нем была спальня, достаточно большая, чтобы устроить в ней приличную оргию, с окном, через которое хозяин мог видеть своих подданных, как маленьких мошек, каковыми они и были в действительности.

Что-то едва заметное мелькнуло по ту сторону стекла.

Нить. Она зацепилась за торчащий карниз, но все еще падала с неба.

Вероятно, она падала все время, пока он смотрел на город, вызывая то самое слабое мерцание. Понятия не имея, что бы это могло быть, Луис просто отметил необычное явление как очередную загадку. Он лежал нагишом на мохнатом ковре и разглядывал бесконечно падающую нить. Как оценить ее длину? А как сосчитать хлопья снега в бушующей метели?

И в этот момент Луис понял, что это такое.

— Рад снова видеть тебя, — сказал он, чувствуя, что внутри у него все холодеет.

Это была нить, соединяющая черные прямоугольники. Та, которую они порвали.

В поисках завтрака Луис прошел пять этажей. Разумеется, он не надеялся, что кухня будет работать. Он хотел попасть в банкетный зал, но случайно оказался в кухне. Ее размеры поражали. Требовалась целая армия поваров, поварят, лакеев и мойщиков посуды, чтобы приготовить обед, подать его в банкетный зал, убрать посуду, вымыть ее, высушить…

Он нашел корзины для овощей, а в них — пыль и какие-то почерневшие, засохшие остатки. Морозильная камера, где когда-то висели туши мяса, сейчас была пустой и теплой. Но большой холодильник работал, и возможно, часть продуктов, стоявших на его полках, все еще годилась в пищу, но Луис предпочел не рисковать.

Однако воды нигде не было — краны оказались сухими.

Кроме холодильника, он не заметил ни единой машины или устройств более сложного, чем автомат у дверей. В кухне не было ни регуляторов, ни термометров, ничего похожего на жаровни и духовки. С потолка свисали связки высохших клубней, похожих на луковицы, — приправы? Может, их использовали целиком?

Он уже хотел выйти, но напоследок еще раз окинул взглядом все помещение, и это позволило ему сделать некое открытие. Вполне возможно, что это помещение не предназначалось для кухни. Одна из стен была совершенно гладкой, покрашенной более свежей, чем остальные, краской, на полу можно было заметить следы от кресел или диванов.

Когда-то здесь мог быть роскошный проекционный зал. Потом аппаратура испортилась, и не было уже никого, кто знал бы, как ее исправить. То же самое случилось с автоматической кухней, тогда зал переделали в обычную кухню, обслуживаемую людьми. Наверняка их становилось все больше и больше, по мере того, как портились сложные автоматические устройства.

Луис вышел.

Наконец, ему удалось попасть в банкетный зал, к единственному источнику пищи — скутеру. Там он и съел завтрак, состоявший из обычного кирпичика.

Он уже заканчивал, когда в зал вошел Говорящий с Животными. Он уже не был «резиновым кзином». За ночь белая пена закончила свое лечебное действие и отвалилась, обнажив здоровую розовую кожу, конечно, если считать, что кожа здорового кзина должна быть именно розовой. Только местами виднелись серые утолщения свежих шрамов и фиолетовая сетка жил.

Кзин, должно быть, умирал от голода. Он молча направился к своему скутеру, проглотил три кирпичика и только тогда обратился к Луису.

— Иди за мной. Я нашел комнату карт.

16. КОМНАТА КАРТ.

О важности этого помещения говорило уже то, что оно располагалось на самом верху замка. Луис тяжело дышал, утомленный подъемом, — кзин не бежал, но шел гораздо быстрее, чем ходит обычный человек.

Когда Луис поднялся на последнюю ступеньку, Говорящий как раз открывал большую дверь. В глаза сразу бросилась горизонтальная чернильно-черная лента шириной около восьми дюймов, находившаяся в трех футах от пола. Машинально он поднял взгляд в поисках такой же, только светло-голубого цвета с прямоугольными черными тенями, и нашел ее.

Стоя в дверях, Луис осмотрелся по сторонам. Модель Кольца занимала почти все помещение диаметром около ста двадцати футов. Внутри нее находился большой прямоугольный экран, установленный на вращающейся оси. В данный момент он был повернут к двери обратной стороной.

Вдоль стен стояли десять вращающихся шаров одинакового голубовато-зеленовато-белого цвета, характерного для планет земного типа, отличавшихся друг от друга размерами и скоростью вращения. Под каждым из шаров находилась карта его поверхности в конической проекции.

— Я провел здесь всю ночь, — пояснил кзин. — Мне нужно многое показать тебе. Иди сюда.

Луис хотел уже проползти на четвереньках под миниатюрным Кольцом, но в последний момент остановился, осененный неожиданной мыслью. Тот человек с гордым лицом, чье изображение украшало банкетный зал, наверняка не сделал бы этого, даже если бы находился в этом светом месте совершенно один. Луис двинулся прямо на Кольцо и прошел сквозь него, не чувствуя ни малейшего сопротивления: это была только проекция.

Он занял место рядом с кзином.

Прямоугольный экран окружали управляющие механизмы. Все ручки — большие, массивные — были сделаны из серебра в виде голов животных. Слишком красиво, подумал Луис. Экран действовал, на нем было изображение района черных прямоугольников. Дежа вю!

— Если не ошибаюсь… — кзин коснулся одной из ручек, и изображение метнулось им навстречу так быстро, что рука Луиса рефлекторно потянулась к несуществующей рукояти управления кораблем. — Я хочу показать тебе край Кольца. Ррр… чуть в сторону… — он коснулся другой ручки, и изображение переместилось. Перед ними был край огромной конструкции.

Интересно, где располагались телескопы, благодаря которым они могли наблюдать за этим зрелищем? Неужели на черных прямоугольниках?

Они смотрели сверху вниз на стены тысячемильной высоты. Изображение все время увеличивалось, не теряя при этом четкости. Сразу за горами открывалась черная пропасть Космоса.

Луис заметил линию серебряных точек, тянущуюся вдоль исполинского хребта.

— Линейный ускоритель.

— Точно, — сказал Говорящий с Животными. — При отсутствии трансферных кабин это единственный способ перемещаться на такие расстояния. Наверняка именно на этом основывалась их система коммуникаций.

— Но он на высоте в тысячу миль. Лифты?

— Да. Шахты вдоль всего края. Например, вон там.

Тем временем линия точек увеличилась до размеров маленьких колец, размещенных через равные промежутки и наверняка невидимых снизу, поскольку их заслоняли колоссальные вершины. У одного из них можно было заметить тоненькую ниточку шахты лифта, исчезавшую в раскинувшемся ниже вершины слое облаков.

— Очевидно, они были нужны только для старта, приземления и сообщения направления, — предположил кзин. — Происходило это, видимо, так: экипажу придается скорость свободного падения, затем он выбрасывается с относительной скоростью семьсот семьдесят миль в секунду, после чего тормозит у очередного кольца.

— Таким способом дальние путешествия могли длиться дней десять, не считая разгона и торможения.

— И что с того? Чтобы добраться до Серебряноглазой — самой удаленной от Земли планеты — тебе нужно шестьдесят дней, а пересечение всего Освоенного Космоса заняло бы в четыре раза больше времени.

— Действительно. А здесь места больше, чем во всем Освоенном Космосе. Они построили это для того, чтобы иметь как можно больше пространства. Ты заметил какие-нибудь следы активности? Они еще пользуются ускорителем?

— Это не имеет значения. Смотри внимательно.

Изображение дрогнуло, резко двинулось, потом начало увеличиваться. Была ночь. Темные облака плыли над погруженной в темноту землей, а потом…

— Огни! Огни города… — Честно говоря, такого Луис не ожидал. — Значит, не все погибло, и мы сможем получить помощь.

— Я бы не очень надеялся на это. Их будет нелегко найти, а кроме того…

— Что это? О, какого…!

Замок, явно ИХ замок, величественно плывущий над морем огней: окна, реклама, мчащиеся во все стороны разноцветные вспышки летающих машин… Странные, великолепные здания…

— Это же записи; старые записи! А я-то подумал, что это прямая передача, — всего лишь несколько успокоительных секунд казалось, что их поиски увенчались успехом. Освещенные города, кипящие жизнью… старые картинки.

— Прошлой ночью я понял это только тогда, когда мне не удалось найти борозды, пропаханной «Лгуном». А ведь она длиной в несколько тысяч миль. Я должен был найти ее здесь.

Луис молча потрепал Говорящего по голому розовому плечу. При всем желании он не смог бы достать ни на сантиметр выше.

— Когда мне удалось локализовать наш замок, остальное уже не составило труда. Смотри. — Пейзаж начал двигаться с огромной скоростью, не позволяя разглядеть какие-либо детали. Когда он остановился, на экране был огромный черный океан. Увеличение немного уменьшилось.

— Видишь? На нашем пути находится залив одного из океанов. А сам океан гораздо больше, чем самые крупные на Кзине или Земле. Один его залив сравним с ними по размерам.

— Снова задержка! Мы не сможем над ним пролететь?

— Может, и сможем. Но и там нас ждет преграда не меньше этой, — он снова потянулся к ручке.

— Подожди. Я хотел бы рассмотреть эти острова.

— Зачем? Думаешь, мы могли бы остановиться там для пополнения запасов?

— Нет… Ты заметил, что они собраны в маленькие архипелаги? Вот здесь… — Палец Луиса обвел на экране небольшое кольцо. — А теперь взгляни на эти карты.

— Не понимаю.

— Ну… эти острова в заливе, и эта карта позади на стене. В конической проекции контуры континентов немного искажены, но… видишь? Десять планет, десять архипелагов. Наверняка масштаб не один к одному, но держу пари, что этот остров не меньше Австралии. Судя по карте, в действительности этот континент был не больше Евразии..

— Что за чудовищная шутка! Луис, это типично для человеческого чувства юмора?

— Нет, нет! Сентиментальность. Воспоминания. Вот только…

— Да?

— Я не подумал об этом, а ведь это очевидно. Первое поколение покинуло свои родные планеты, но хотело иметь что-нибудь, напоминающее о них. Спустя три поколения это было уже просто смешно.

Воцарилась тишина.

— Прошлой ночью я долго разглядывал ближайший космический порт, — прервав молчание, кзин сменил тему.

Они стояли в центре миниатюрного Кольца, заглядывая сквозь прямоугольное окно в далекое прошлое.

А прошлое это было действительно великолепным. Говорящий увеличил на экране изображение космического порта — своеобразного выступа, торчащего с наружной стороны конструкции.

— Пассажиры просто входят в стену Кольца, как будто просачиваются через нее, — пояснил кзин.

— Ага, — буркнул Луис без особого энтузиазма. Он вдруг почувствовал сильную усталость.

— Я видел старт. Они вовсе не пользуются ускорителем, просто выталкивают корабль в Космос. Точно так, как догадался пожиратель листьев. Помнишь тот закрытый люк? Луис, ты слышишь меня?

Луис очнулся.

— Прошу прощения. Я думал о том, что наш путь увеличится, по крайней мере, на семьсот тысяч миль.

— Может, нам удастся воспользоваться этим ускорителем на вершине боковой стены?

— Сомневаюсь. Скорее всего, он давно не действует. Впрочем, даже если бы он работал или нам удалось бы его починить, все равно рядом нет ни одной шахты лифта.

— Это правда, — согласился кзин. — Я искал, но ничего не нашел.

На экране тем временем маленькие буксирные корабли подтащили к выходным шлюзам корабля длинные прозрачные туннели, которые вскоре заполнились выходящими пассажирами.

— Может, изменить направление полета?

— Нельзя. Порт по-прежнему остается нашим основным шансом.

— Правда?

— …! Кольцо огромно, но это только колония, а на всех колониях центрами цивилизации становятся космические порты.

— Поскольку именно туда прибывают корабли с родной планеты. Но ведь строители Кольца либо уничтожили свою, либо покинули ее.

— Но корабли могут прибывать, — настаивал Луис. — Хотя бы с каких-нибудь дальних, забытых планет. Или из прошлого. При таких небольших скоростях наверняка должны возникать расхождения в субъективном времени.

— Ты надеешься найти там космонавтов из прошлого, учащих своих потомков тому, что те уже успели забыть, — буркнул кзин. — Может, ты и прав. Вот только я уже слишком устал, а до порта еще очень далеко. Что еще ты хочешь увидеть?

— Какое расстояние отделяет нас сейчас от «Лгуна»? — неожиданно спросил Луис.

— Я уже сказал тебе, что не смог найти место нашего падения. Но зато я знаю, сколько нам еще осталось преодолеть: от замка до края около двухсот тысяч миль.

— Это много… А гора? Ты должен был найти гору.

— Нет.

— Ту большую, Кулак Бога. Мы разбились как раз на ее склоне.

— Я ее не нашел.

— Это мне не нравится. Говорящий, могли мы каким-то чудом сойти с намеченного курса? Ты должен был найти ее, двигаясь от замка в сторону противоположного края.

— Но не нашел, — подвел итог кзин. — Хочешь еще что-нибудь увидеть? Правда, встречаются пустые места. Либо кадры полностью пришли в негодность, либо имеются какие-то тайные области.

— Чтобы это проверить, нам нужно попасть туда.

Внезапно Говорящий с Животными развернул уши, как два оранжевых зонтика, повернулся к двери и, припав к полу, прыгнул. Луис удивленно заморгал. Что случилось? А потом услышал и он…

Принимая во внимание их возраст, машины в замке действовали удивительно тихо. Из-за двойных дверей доносилось приглушенное шуршание.

Луис вытащил бластер из кобуры и осторожно открыл дверь. Вместе с Говорящим стал смотреть на поднимающуюся к ним Тилу Браун.

— Они едут только вверх, — сообщила ему девушка. — Вниз не хотят. А между пятым и шестым этажом вообще не действуют.

Луис выждал некоторое время, затем задал очевидный вопрос:

— Как ты включила их?

— Нужно взяться за столбик балюстрады и толкнуть его вперед. Они работают, только когда ты этого хочешь. Это гораздо безопаснее. У меня получилось совершенно случайно…

— Я думаю. Утром я поднялся пешком на десятый этаж. А ты?

— Ни на один. Я как раз шла на завтрак, споткнулась на первой ступеньке, схватилась за столбик и…

— Достаточно.

Тила сделала обиженное лицо.

— Я не виновата, что ты…

— Прошу прощения. Ты уже позавтракала?

— Нет. Я наблюдала за людьми. Вы знаете, что под этим замком находится что-то вроде рынка или главной площади?

Уши кзина стали торчком.

— Правда? И там кто-то есть?

— Да. С утра они собираются со всех сторон. Сейчас их уже несколько сотен. — Лицо ее расплылось в улыбке. — И все поют.

Во всех коридорах замка были обширные ниши с удобными диванами и столами. Луис облюбовал одну — с большим окном и столом, поверхность которого украшали вырезанные тарелки для супов, мисочки для салатов, бокалы для напитков.

Десятки или даже сотни лет интенсивного использования оставили на твердой белой поверхности достаточно отчетливые следы.

— Вероятно, они не пользовались посудой, — вслух подумал Луис. — Клали пищу в эти углубления, а потом мыли весь стол. Это не слишком гигиенично, но… Они не забрали с собой ни мух, ни москитов, ни волков. Так зачем им было забирать бактерии? Для пищеварения, — ответил он самому себе. — Они необходимы для пищеварения. Хватило бы, чтобы мутировала одна-единственная, и тогда… Тогда ни один организм не сумел бы защититься. Может, именно таким образом погибла цивилизация Кольца?

Тила и Говорящий не обращали на него никакого внимания, их больше интересовало то, что происходило за окном. Луис присоединился к ним.

— Они по-прежнему там, — сказала Тила.

На них смотрели примерно тысяча человек, правда, уже хранивших молчание.

— Они не могут знать, что мы здесь, — сказал Луис.

— Может, они поклоняются самому зданию? — предположил кзин. — Какой-нибудь их праздник?

— Или что-то случилось ночью, — вставила Тила. — Что-то необычное. Например, наше прибытие, если кто-то сумел его заметить. Или… — Она указала пальцем.

— Как долго оно падает? — поинтересовался кзин.

— По крайней мере, с утра. Совсем, как дождь или снег. Это нить, соединяющая черные прямоугольники. Но почему она падает именно здесь?

Луис подумал о шести миллионах миль, отделяющих друг от друга черные прямоугольники… о черной нити именно такой длины, разорванной «Лгуном» и падающей вместе с ним к поверхности Кольца… Ничего странного, что в конце концов они с ней встретились.

Однако сейчас у него не было настроения говорить.

— Случайность, — буркнул он.

— Так или иначе, она, видимо, начала падать прошлой ночью, и сейчас ее все больше. Что касается замка, то туземцы наверняка и раньше считали его святым местом, хотя бы потому, что он все еще летает.

— Подумайте, — кзин явно выражал нетерпение. — Если бы именно сегодня появились мифические Инженеры, это восприняли бы как логическое следствие необыкновенных событий. Луис, может, попробуем?

Луис хотел ответить, но не мог. Стиснув зубы, он изо всех сил пытался сохранить неизменным выражение лица. Может, это ему и удалось бы, но кзин продолжал говорить Тиле:

— Луис считает, что в контактах с туземцами мы должны играть роль строителей Кольца. Я — скорее бог, чем строитель, грозный бог войны, который…

Тила расхохоталась, Луис не выдержал и последовал ее примеру.

Высотой в восемь футов — необычайно широкий в плечах и бедрах, кзин мог испугать кого угодно. Пожалуй, наименее импонирующим элементом его внешности был голый крысиный хвост. Сейчас вся его кожа была того же самого цвета — розовой с толстыми гусеницами подживающих шрамов. Уши на его лишенной шерсти голове торчали, как два зонтика. Сохранившийся оранжевый мех на глазах ассоциировался с маской грабителя, а ниже спины — с носимой для удобства большой волосатой подушкой.

То, что насмехаться над кзином было так же опасно, как и расхаживать по канату, делало ситуацию еще более забавной. Луис, согнувшись пополам, держался за живот и беззвучно хохотал, не в силах вздохнуть. Он на ощупь пятился назад, надеясь наткнуться на стул.

Нечеловечески большая ладонь сжала его плечо и подняла вверх. Слезящиеся от смеха глаза Луиса впервые в жизни оказались на одном уровне с глазами кзина.

— Луис, ты должен объяснить свое поведение, — услышал он.

Сверхъестественным усилием воли ему удалось на мгновение взять себя в руки.

— Г… г… гро… грозный бог вой… войны… — выдавил он, после чего снова залился смехом. Тила издавала слабые, писклявые звуки.

Кзин поставил его на пол и спокойно ждал.

— В тебе сейчас слишком мало величия, чтобы играть роль бога, — объяснил Луис спустя несколько минут. — Без меха ничего не выйдет.

— Может, они зауважают меня, если я разорву нескольких на куски?

— Тогда они будут поклоняться тебе издалека и из укрытий, а это нам ничего не даст. Нет, нужно подождать, пока у тебя вырастет новый мех. И даже тогда нам пригодился бы тасп Несса.

— Кукольник недосягаем.

— Но…

— Я сказал, что он недосягаем. Каким образом мы установим контакт с туземцами?

— Тебе придется остаться здесь. За это время осмотри еще раз комнату карт. Тила и я… — Луис посмотрел на нее, как будто увидел впервые в жизни. — Тила, ведь ты еще не была в комнате карт!

— А что это такое?

— В таком случае, ты останешься с Говорящим. Я полечу один. Вы будете слышать меня через коммуникаторы и в случае чего придете на помощь. Говорящий, отдай мне свой лазер.

Кзин пробормотал что-то себе под нос, но спорить не стал. У него еще оставался «незначительно усовершенствованный» дезинтегратор Славера.

На высоте тысяча футов над головами толпы он услышал, как тишина уступает место удивленному ропоту. Они увидели его — блестящую точку, которая отделилась от одного из окон и начала падать к ним.

Ропот стал немного тише — Луис все время хорошо слышал его. А потом они начали петь.

Это была церковная музыка — медленная, величественная. Одинокий мужчина размахивал руками с возвышения посредине, но никто не обращал на него внимания. Все смотрели на Луиса By. А он впитывал в себя чужие звуки, находя удовольствие в неровном ритме, в постоянных рефренах и… едва не присоединился к хору. «Не самая удачная мысль», — буркнул Луис себе под нос и пошел на посадку.

Возвышение в центральной части площади играло когда-то роль цоколя. Сверху Луис заметил два следа длиной по четыре фута — все, что осталось от статуи, стоявшей здесь когда-то. Сейчас на возвышении находилось что-то вроде треугольного алтаря; размахивающий руками человек стоял спиной к небрежно собранной конструкции.

Что-то розовое блеснуло над бурыми одеждами… Видимо, он носил какой-то головной убор, может, из розового шелка.

Луис решил приземлиться на самом цоколе и уже почти касался его поверхности, когда дирижер повернулся к нему лицом. В результате Луис едва не разбил свой скутер.

Это розовое, мелькнувшее у него перед глазами, оказалось голым лысым черепом. Единственная в заросшей и кудлатой толпе лысая голова.

Вытянув перед собой руки, мужчина держал последний звук… после чего сделал знак, и пение стихло, еще мгновение доносясь из отдаленных частей площади. В полной тишине мужчина повернулся к Луису.

Он был ростом с Луиса, то есть слишком высок для туземца. Кожа лица и головы была светлой, почти белой, как у альбиноса с Уимедита; свежая щетина добавляла к этой бледности отчетливую серую тень. В его голосе, когда он заговорил, прозвучала нота укоризны.

— Наконец-то вы прибыли, — перевел автопилот «Лгуна».

— Мы не знали, что вы нас ждете, — совершенно искренне ответил Луис.

Он не чувствовал себя готовым самостоятельно разыграть бога. За свою долгую жизнь Луис уже много раз успел убедиться, что придумать правдоподобную историю, связав друг с другом небылицы, дьявольски сложно.

— У тебя волосы на голове, — сказал жрец. — Можно подумать, о Инженер, что твоя кровь не совсем чиста!

Так вот как обстоят дела! Все Инженеры должны быть совершенно лысы, поэтому-то жрец и подражал им, скобля свою нежную кожу тупой бритвой. А может, Инженеры пользовались депиляторами или какими-то другими несложными средствами, ведомые исключительно модой или чувством эстетики?

— Моя кровь тебя не касается, — Луис сразу отмел эту тему. — Мы направляемся к краю мира. Что ты можешь сказать о нашем пути?

Лицо жреца выразило серо-белое удивление.

— Ты требуешь от меня информации? Ты, Инженер?

— Я не Инженер, — Луис все время держал руку на выключателе силового поля.

Однако жрец удивился еще больше — если это было возможно.

— Тогда почему у тебя почти нет волос? Как ты летаешь? Может, ты выкрал секреты на Небе? Чего ты хочешь от нас? Ты прибыл, чтобы забрать мою паству?

Самым важным казался последний вопрос.

— Мы направляемся к краю. Нам нужна только информация.

— Вы можете найти ее на Небе.

— Не шути так, — посоветовал Луис.

— Но ведь ты прибыл с Неба! Я видел своими глазами.

— А, ты имеешь в виду замок! Мы обыскали его, но нашли немногое. Скажи-ка, у Инженеров действительно не было волос?

— Иногда я подозреваю, что они просто брились, как и я. Но твоя кожа кажется естественно безволосой.

— Я пользуюсь депилятором, — Луис посмотрел по сторонам, на море волосатых лиц, полных обожания. — А что думают они?

— Они видят, что мы разговариваем как равный с равным на языке Инженеров. Я хотел бы, чтобы так продолжалось и дальше, если ты не против, — поведение жреца из почти враждебного стало, пожалуй, дружеским.

— Благодаря этому ты укрепишь свое положение? Кстати, они нас понимают?

— Одно слово из десяти.

Автопилот оказался хорошим переводчиком. Интересно, говорит ли жрец на том самом языке, который он услышал в Зигнамукликлике? Если бы Луис знал это, а вдобавок — чем и насколько отличаются эти языки, то мог хотя бы приближенно определить, когда начался упадок цивилизации Кольца.

— Почему этот замок называется Небом? — спросил он. — Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Легенды говорят о Зриллире, — ответил жрец, — и о том, как он правил землями, лежащими под Небом. На этом цоколе стоял когда-то памятник ему. Земля давала Небу деликатесы, которые я могу перечислить, поскольку их названия сохранились до сих пор в ритуальных текстах, но их самих ты уже не попробуешь. Нужно ли…

— Нет, спасибо. И что дальше?

В голосе жреца появилась напевность. Наверняка он уже много раз слышал эту историю и столь же часто ее рассказывал.

— Небо возникло тогда, когда Инженеры создали весь мир и Арку Неба. Тот, кто правит в Небе, правит землей от края до края. Зриллир правил много поколений, швыряя в минуты гнева огненные стрелы. Но однажды пошел слух, что он уже не может их швырять. Народ перестал его слушать, перестал давать продукты, разбил памятник. Когда прислужники Зриллира стали бросать сверху камни, люди только смеялись и прятались.

И вот пришел день, когда народ решил подняться на Небо. Однако Зриллир уничтожил движущиеся лестницы, а его прислужники и он сам покинули Небо на летающих машинах.

Потом стали жалеть, что Зриллира больше нет. Небо было вечно затянуто тучами, всходы уничтожал непрерывно падавший дождь. Мы молились о возвращении Зриллира…

— Как по-твоему, сколько в этом рассказе правды?

— Я считал, что неправда — все, пока не увидел тебя, прибывшего с Неба на летающей машине. Я очень испугался, о Инженер. Быть может, Зриллир решил вернуться и послал вперед своего внебрачного сына, чтобы тот убрал с дороги фальшивых жрецов…

— Я мог побрить себе голову. Это что-то изменило бы?

— Нет. Впрочем, не важно. У тебя были какие-то вопросы?

— Что ты можешь сказать об упадке цивилизации Кольца?

— А что случилось с цивилизацией?

Луис тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы взглянуть на алтарь.

Сделанный из темного дерева, он занимал центральную часть могучего цоколя. На прямоугольной поверхности со слегка загнутыми вверх краями были вырезаны горы, реки и большое озеро. На эти приподнятые края опиралась золотая параболическая арка. Золото местами вытерлось, но шарик, висящий на тонкой нити, был отполирован до блеска.

— Разве цивилизация в опасности? Так много случилось: солнечная проволока, твое прибытие… Это действительно солнечная проволока? Может, солнце тоже собирается упасть на нас?

— Не думаю. Ты говоришь о той проволоке, что падает с утра?

— Да. Наша религия учит, что солнце привязано к Арке необычайно прочной проволокой. Одна девочка пробовала ее поднять и лишилась пальцев.

Луис кивнул.

— Ничего на вас не упадет, — сказал он. «Даже черные прямоугольники, — добавил он мысленно. — Даже если перерезать все нити, и тогда они не столкнутся с Кольцом, а просто удалятся от солнца, остановившись на орбите, соответствующей их скорости. Строители Кольца наверняка сделали так, чтобы эта орбита оказалась внутри их драгоценной конструкции». А может, ты что-то знаешь о транспортной системе на краю? — спросил он без особой надежды и тут же почувствовал — что-то не так. Это было как тихий сигнал, знак приближающейся катастрофы — вот только что?

— Ты не мог бы повторить? — попросил жрец.

Луис выполнил его просьбу.

— Эта вещь, которая говорит за тебя, в первый раз сказала… что-то другое. Что-то о запрещенном…

— Забавно, — буркнул Луис. На этот раз он тоже услышал. Коммуникатор заговорил на совершенно чужом языке, причем гораздо громче, чем раньше.

— Ты пользуешься запрещенной частотой, нарушая… дальше я не помню. Лучше нам закончить разговор. Ты разбудил что-то старое и злое… — жрец замолчал, вслушиваясь в слова, идущие из коммуникатора, который снова заговорил на местном языке.

— …нарушая параграф двенадцатый, касающийся…

То, что сказал после этого жрец, не было переведено.

Коммуникатор вдруг разогрелся докрасна, и Луис мгновенно отшвырнул его в сторону. Маленький огненно-белый диск упал на землю, не причинив никому вреда. Только тогда Луис почувствовал боль, и глаза его наполнились слезами. С трудом он заметил, что жрец величественно кивнул ему головой. Он ответил тем же жестом, потом — поскольку все время разговора сидел в кресле скутера — слегка коснулся кнопки на пульте и взмыл вверх.

Оказавшись один, он сморщился от боли и произнес слово, которое впервые услышал на Вундерланде из уст человека, только что уронившего кристалл Стейбена тысячелетнего возраста.

17. ГЛАЗ ЦИКЛОНА.

Скутеры летели чуть ниже серо-стального клубящегося слоя облаков. Луис установил на пульте постоянную высоту. Делал он это очень осторожно, поскольку его правая ладонь, покрытая толстым слоем целебной мази, по чувствительности была близка к куску дерева. Некоторое время он разглядывал ее, думая, насколько хуже могло все кончиться, если бы…

Над пультом появилась голова Говорящего.

— Луис, разве мы не поднимемся над облаками?

— Мы можем что-нибудь проглядеть. Оттуда ничего не видно.

— Но у нас есть карты.

— А на них обозначены поля солнечников?

— Ты прав, — согласился кзин и выключил свой интерком.

Пока Луис беседовал с бритым жрецом, Говорящий и Тила не теряли времени в комнате карт. Они сделали карту трассы их полета, нанеся на нее города, когда-то кипевшие жизнью, которые видели на большом экране.

Значит, кому-то (или чему-то) не понравилось, что они пользуются запрещенной частотой. Кем запрещенной? Когда? Почему? Почему об этом было сказано только теперь? Луис подозревал, что речь могла идти о какой-либо машине вроде лазерного охотника, сбившего «Лгуна». Возможно, она действовала с перерывами.

Коммуникатор кзина тоже разогрелся докрасна в его ладони. Пройдет несколько дней, прежде чем он сможет снова владеть ею, даже при использовании лучших лекарств из «военного» ассортимента.

Сейчас, когда у них были карты, они летели уже не вслепую. Если цивилизация могла где-то возродиться, то наиболее вероятным местом были крупные метрополии. Зная, где их искать, они внимательно изучали бы их с воздуха, выискивая огни или клубы дыма.

На пульте управления вспыхнул еще один огонек: Несс хотел поговорить.

Луис включил интерком и увидел спутанную гриву кукольника и его покрытый нежной кожей хребет, поднимавшийся и опускавшийся в ровном ритме дыхания.

На мгновение ему показалось, что кукольник еще не вышел из кататонии или же снова впал в нее, но в этот момент показалась треугольная одноглазая голова.

— Привет, Луис! — пропел Несс. — Что нового?

— Мы нашли летающее здание, — ответил Луис, — с комнатой карт, — и он начал рассказывать кукольнику о замке, названном Небом, о комнате карт, о жреце… Отвечая на очередной вопрос, он подумал, что пора бы задать и свой.

— Кстати, твой коммуникатор действует?

— Нет, Луис. Он разогрелся до белого цвета.

— Понятно. Другие тоже не действуют. Мы с Говорящим сожгли ладони, а у Тилы — дыра в багажнике. Знаешь что? Нам нужно изучить местный язык.

— Разумеется.

— Жаль, что этот жрец не знал ничего об упадке древней цивилизации Кольца. У меня была одна идея… — и он познакомил кукольника со своей теорией мутировавших пищеварительных бактерий.

— Это вполне возможно, — сказал Несс. — Если они утратили навыки превращения элементов, им уже никогда не подняться.

— Это почему?

— Посмотри по сторонам, Луис. Что ты видишь?

Луис осмотрелся. Он видел приближающийся грозовой фронт, холмы, долины, далекий город…

— Сядь в любом месте и начни копать. Что ты найдешь?

— Почву, — Луис пожал плечами. — И что с того?

— А глубже?

— Тоже почву. Скалы. Конструкцию… — и в ту же секунду пейзаж резко переменился. Грозовые тучи, горы, города — один справа, другой сзади, таинственный блеск за несуществующим горизонтом, который мог оказаться морем или очередным полем солнечников — все вдруг стало искусственным. Разница между ЭТИМ и настоящей планетой была так же велика, как между резиновой маской и человеческим лицом.

— Если бы ты начал копать на какой-нибудь настоящей планете, — продолжал кукольник, — то рано или поздно наткнулся бы, допустим, на руду какого-нибудь металла. Здесь, прокопав сорок футов земли, уткнешься в основание Кольца. И это все. Пробиться сквозь него нельзя, а по ту сторону ты нашел бы только пустоту. Если цивилизация, которая построила Кольцо, хочет на нем жить и развиваться, ей необходима дешевая технология превращения элементов. Если она ее утратит — что ей останется? На Кольце нет никаких минеральных ресурсов. Ищи хоть миллион лет — ничего не найдешь. Цивилизация должна исчезнуть. Навсегда.

— Когда ты пришел к такому выводу? — спросил Луис.

— Достаточно давно. Это ведь не относилось к тому, что непосредственно влияло на нашу безопасность.

— Значит, ты просто молчал. Ясно. — Сколько же времени Луис ломал над этим голову!

Он посмотрел вперед, заметив краем глаза, что голова кукольника исчезла с пульта управления. Гроза была все ближе. Звукопоглощающие барьеры наверняка справятся с ней, но…

Лучше ее обогнуть, поднявшись повыше. Луис потянул на себя рычаг, и скутеры начали подниматься к непроницаемому слою серых облаков, которые висели над ними с той минуты, как они добрались до замка, называемого Небом.

Луис лениво думал. Овладение местным языком займет у них какое-то время. Изучение нового языка после каждого приземления просто невозможно, а в данный момент именно этот вопрос вырастал до ранга важнейшей проблемы. Как давно обитатели Кольца живут в дикости? Как давно в едином языке начали возникать наречия и диалекты? Как сильно отличаются они от праязыка?

Раскинувшийся вокруг пейзаж потемнел, потом совсем исчез — они вошли в облака. Щупальца серого липкого тумана гладили невидимую оболочку, окружавшую скутер Луиса. Наконец, они оказались над серым покровом.

С уходящего в бесконечность горизонта смотрел на Луиса By огромный небесный глаз. Если бы у Бога была голова размером с Луну, то глаз был бы именно такого размера.

Осознание того, что он видит, заняло у Луиса несколько секунд. Следующие несколько секунд его разум категорически отказывался принять это. Невероятное зрелище поблекло, как плохо освещенная голограмма.

Сквозь слабый звон в ушах донесся чей-то крик.

«Может, я уже умер? — подумал он. — Может, это Несс? Но ведь кукольник прервал связь…».

Это была Тила. Тила, которая еще никогда в жизни ничего не пугалась. Сейчас она закрыла лицо руками, прячась от этого чудовищного голубого взгляда.

Глаз был прямо перед ними. Казалось, он притягивает их с какой-то невероятной силой.

«Может, я умер, и это Творец, который должен меня судить?».

Пришло время, когда Луис By должен был решить, в какого Творца он верит, если верит вообще.

Глаз был голубовато-белым: белая бровь и темный зрачок. Белый благодаря облакам, голубой — благодаря расстоянию.

«Это не может быть правдой, — мысленно повторял Луис. — Вселенная велика, но некоторые вещи попросту невозможны».

— Луис!

Луис вновь обрел голос.

— Это ты, Говорящий? Что ты видишь?

Кзин на мгновение замолчал, а когда заговорил снова, его голос оказался удивительно бесцветным.

— Прямо перед нами я вижу огромный человеческий глаз.

— Человеческий?

— Ты тоже его видишь?

Одно это слово, которого Луис никогда бы не произнес, меняло все.

Человеческий. Человеческий глаз. Если бы это была галлюцинация или какое-то сверхъестественное явление, кзин должен был бы видеть глаз кзина или вообще ничего.

«Значит, это что-то реальное, — сказал себе Луис. — Действительно существующее».

Луис потянул рычаг вправо. Скутеры послушно свернули в сторону.

— Ты сходишь с курса, — тут же предупредил Говорящий с Животными. — Вернись или передай управление мне.

— Надеюсь, ты не собираешься пролететь сквозь ЭТО?

— Оно слишком велико, чтобы его огибать.

— Говорящий, не больше чем кратер Платона. Через час мы вновь ляжем на курс. Зачем же рисковать?

— Если боишься, лети один. Ты тоже, Тила. Встретимся на той стороне.

— Но почему? — хрипло спросил Луис. — Ты считаешь, что это… этот случайный узор облаков заключает в себе вызов твоему мужеству?

— Почему? Луис, здесь дело не в моих способностях к размножению, а в моей смелости.

Скутеры продолжали мчаться вперед со скоростью тысячи миль в час.

— Причем здесь твоя смелость? Ты должен мне рассказать…

— Нет, не должен. Если хотите, можете обогнуть Глаз.

— А как нам потом найти тебя?

— Луис, ты слышал когда-нибудь о ереси Кдапта-проповедника?

— Нет.

— В мрачный период, наступивший после Четвертого Перемирия с людьми, Кдапт-проповедник провозгласил новую религию. Он был разорван в поединке самим Патриархом, но его религия тайно существует до сих пор. Кдапт-проповедник считал, что Бог создал человека по своему образу и подобию.

— Человека? Но… ведь Кдапт был кзином?

— Да. Вы всегда выигрывали, Луис. В течение трехсот лет вы выиграли четыре войны. Последователи Кдапта во время служб носили маски, изображающие человеческие лица. Они надеялись обмануть Творца и победить в войне.

— Значит, когда ты увидел глаз, смотрящий на нас из-за горизонта…

— Именно.

— Понятно.

— Мне кажется, моя теория гораздо правдоподобнее твоей. Случайный узор облаков! Ну, знаешь, Луис!..

Мозг Луиса медленно начинал работать.

— Вычеркни слово «случайный». Может, строители Кольца поместили это здесь сознательно, например, для украшения или вроде какого-то указателя?

— И на что, по-твоему, это должно указывать?

— Не знаю. На что-нибудь большое. Луна-парк или кабинет Главного Окулиста. Принимая во внимание технику и пространство, которыми они располагали, это может быть что угодно.

— Например, тюрьма для любителей подглядывать! — неожиданно пришла на помощь Тила. — Университет для частных детективов! Я боялась почти так же, как и ты, Говорящий, — сказала она уже нормальным тоном. — Думала, это… Сама не знаю, что я думала. Но я не оставлю тебя. Мы пролетим сквозь это вместе.

— Отлично, Тила.

— Если в этот момент он мигнет, мы погибнем.

— Норму обычно устанавливает большинство, — усмехнулся Луис. — Я вызову Несса.

— Конечно…! Ведь он уже пролетел либо через это, либо вокруг него.

Луис рассмеялся громче, чем обычно. Он здорово трусил.

— Не думаешь ли ты, что Несс прокладывает нам дорогу?

— Что?

— Ведь это же кукольник. Он описал огромную дугу, зашел к нам в тыл, после чего наверняка переключил управление на скутер Говорящего. И кзин его наверняка не схватит; и со всеми опасностями, которые могли бы его ждать, сначала должны будем справиться мы!

— Меня удивляет твое умение думать, как трус, — сказал кзин.

— Не следует недооценивать этого. Мы находимся на чужой территории, и неизвестно, кто в конечном итоге будет прав.

— Хорошо. Поговори с родственной душой. Что касается меня, то я лечу прямо в Глаз. Я должен знать, что за ним или в нем.

Луис вызвал кукольника.

Кукольник снова спал.

— Несс, — позвал Луис. — Несс! — повторил он громче.

Кожа на хребте кукольника нервно задрожала, появилась удивленная питонья голова.

— Я уже думал, что придется включать сирену.

— Что-то случилось? — к первой голове присоединилась вторая, и обе беспокойно огляделись по сторонам.

Луис был не в состоянии смотреть в немигающий голубой глаз. Он отвернулся.

— Еще нет, но случится. Мои безумные приятели решили совершить самоубийство. Я не уверен, можно ли им это разрешить.

— Объясни, пожалуйста.

— Взгляни прямо перед собой и скажи, видишь ли ты скопление облаков в форме человеческого глаза?

— Вижу.

— Ты знаешь, что это может быть?

— Скорее всего, циклон. Надеюсь, ты догадываешься, что на Кольце не может быть спиральных ветров?

— Что?

— Спиральные ветры возникают благодаря действию силы Кориолиса и разницам в скорости перемещения воздушных масс на разных высотах. Каждая планета является вращающимся сфероидом. Когда две массы воздуха движутся к месту, где возникла относительная пустота, молекулярные силы как бы натаскивают их друг на друга, и возникает явление вихря.

— Несс, я ЗНАЮ, как возникают циклоны.

— Значит, ты должен знать, что на Кольце все воздушные массы движутся с идеально равными скоростями. Никаких вихрей.

— Ну, а ветер? Так не возникнет даже легчайшего дуновения. Не будет никакого движения воздушных масс.

— Неправда. Теплый воздух будет подниматься вверх, а холодный — опускаться вниз. Но такие явления не могут стать причиной того, что мы видим перед собой.

— Верно.

— Что собирается сделать Говорящий?

— Пролететь через самую… середину. И Тила тоже.

Кукольник засвистел настолько чисто, насколько чист бывает свет рубинового лазера.

— Это может быть опасно. Силовые поля скутеров защитят их от любого обычного ветра, но этот ветер не обычный…

— Я думаю, не искусственно ли он создан.

— Да… Инженеры могли придумать какой-нибудь способ вызвать циркуляцию ветра. Но такая система остановилась бы, когда прекратилась подача энергии. Не понимаю… Ага! Ясно, Луис.

— Что такое?

— Представь себе место, находящееся где-то в центре бури, в котором воздух просто исчезает, оставляя после себя пустоту. Все остальное уже очевидно. Воздушные массы движутся к этому месту спереди и сзади, если глядеть в направлении вращения Кольца…

— И с боков тоже.

— Это не важно, — отмахнулся от его замечания кукольник. — Воздух, движущийся против «течения», будет немного легче, а по «течению» — тяжелее..

Луис мобилизовал все свое воображение, но напрасно.

— Почему?

— Воздух, вращающийся вместе с Кольцом, движется чуть быстрее, из-за чего подвергается действию минимальной центробежной силы. Он просто тяжелее и опускается вниз. Это нижнее веко глаза. Верхнее образует воздух, движущийся против «течения». Разумеется, здесь тоже возникает явление вихря, но ось его горизонтальна, тогда как на любой другой планете она была бы вертикальной.

— Здесь это, собственно, побочный эффект.

— Побочный и одновременно единственный. Явление, которое ты видишь перед собой, может оставаться неизменным хоть тысячу лет.

— Может, и так, — сейчас Глаз казался не таким ужасающим. Кукольник прав, это было нечто вроде циклона: «Веки» были облаками, освещенными солнцем, а «зрачок» — его центром.

— Единственная проблема — то таинственное место, где исчезает воздух. Почему это происходит?

— Может, там работает какая-нибудь помпа?

— Сомневаюсь, Луис. Будь это так, циркуляции воздуха в этом районе были бы старательно запланированы.

— Значит?

— Ты обратил внимание на места, в которых конструктивный материал Кольца вышел из-под слоя земли и скал? Наверняка такая странная эрозия не была запланирована сознательно. Ты заметил, что подобные места мы встречаем все чаще. Действие Глаза нарушило распределение воздушных масс на многие тысячи миль, на площади большей, чем поверхность моей или твоей планеты.

Теперь уже Луис протяжно свистнул.

— Понимаю! В центре этого циклона — отверстие, пробитое метеоритом.

— Именно. Понимаешь, какое это имеет значение? Конструктивный материал Кольца все-таки можно уничтожить.

— Для нас он вечен, принимая во внимание то, чем мы располагаем.

— Согласен. Но, так или иначе, нужно проверить наше предположение.

Недавняя паника казалась Луису полузабытым сном. Аналитический холод вывода кукольника успокаивающе подействовал на него. Луис By отважно взглянул в огромный глаз.

— В этой частичной пустоте должен быть просто чистый и спокойный воздух. Мы все пролетим сквозь глаз циклона.

Когда они были уже возле зрачка, небо над ними потемнело. Неужели приближалась ночь? Установить это было трудно — мешал плотный слой облаков.

От края до края Глаз был, по крайней мере, ста миль длиной, а его высота составляла около сорока миль. Сейчас его контуры казались скорее голубыми, чем белыми. Зрачок представлял собой туннель, образованный клубящимися ветрами. И все равно целое выглядело как гигантский глаз.

Они летели прямо в глаз Бога. Зрелище было захватывающее и… почти карикатурное. Луис готов был одновременно смеяться и кричать от ужаса. Или повернуть. Вполне хватило бы и одного разведчика, чтобы проверить, действительно ли в основании Кольца есть отверстие. Луис мог бы обогнуть Глаз по кругу и…

Они влетели в черный коридор, освещенный непрерывно вспыхивающими молниями. Воздух вокруг них был идеально спокоен, тогда как за пределами зрачка клубились облака, вспененные, словно волны. Они двигались быстрее самого мощного циклона.

— Пожиратель листьев был прав, — рявкнул Говорящий. — Это просто буря.

— Самое забавное, что он единственный не впал в панику, увидев это! — крикнул в ответ Луис. — Видимо, кукольники не суеверны.

— Я вижу что-то! Вон, впереди! — крикнула Тила.

Дыра. Луис оскалил зубы в нервной усмешке и осторожно положил руки на рычаги управления. Над дырой могло сильно болтать.

Сейчас он был явно менее напряжен и взволнован Что могло грозить ему в месте, которого не боялся даже кукольник?

Облака и молнии окружали их все более тесными кольцами. Они притормозили и зависли над отверстием, уравновесив силу всасывания тягой двигателей. Приглушенный барьером рев циклона обручем сдавливал головы.

Это было так, словно они заглядывали в трубу. Разумеется, в ней исчезал воздух, но просто ли его выкачивало или, может, высасывало и отбрасывало в притаившуюся по ту сторону тонкой ленты Кольца пустоту?

Луис не заметил, когда Тила направила свой скутер вниз. Она была слишком далеко от него, мерцающий призрачный свет был слишком необычен, а он смотрел прямо в черное отверстие трубы. Правда, он заметил исчезающую в ней серебристую искорку, но не придал этому никакого значения. Только потом до него донесся сдавленно-испуганный крик Тилы.

— Что случилось? — крикнул в ответ Луис.

— …поймал меня!

Он снова посмотрел вниз.

В заполняющей отверстие трубы пустоте царило полное спокойствие, яростно вихрились только ее края. Их освещало странное зарево, основанное не на электрических разрядах, а на катодных эффектах, возникающих благодаря разнице потенциалов в почти полной пустоте. На самом дне что-то мерцало… будто искра. Это мог быть скутер, если нашелся кто-нибудь настолько глупый, чтобы нырнуть в ревущий Мальстрем только затем, чтобы взглянуть вблизи на дыру, за которой могла быть только пустота.

Луис почувствовал какую-то невероятную слабость. Ничего уже нельзя было сделать. Ничего. Он отвернулся.

Над пультом управления он увидел лицо Тилы. Широко открытые глаза вглядывались во что-то ужасное. Из носа текла кровь.

Ужас медленно исчезал с лица девушки, оставляя после себя трупно-бледное спокойствие. В любой момент она могла потерять сознание. Глаза Тилы смотрели прямо на Луиса By. «Сделай что-нибудь, — молили они. — Сделай что-нибудь!» Ее голова безвольно опустилась на пульт управления.

Луис чувствовал во рту вкус крови, он даже не заметил, что почти откусил себе нижнюю губу. Он взглянул вниз. Труба напоминала увеличенный до чудовищных размеров водоворот, образующийся в ванне, когда выпускают воду. Серебряная искорка, которая наверняка была скутером Тилы, внезапно свернула в сторону и с огромной силой врезалась в боковую стену трубы.

Спустя несколько секунд далеко перед ними, уже за пределами Глаза, появился инверсионный след. Луис ни на секунду не сомневался, что это скутер Тилы.

— Что случилось? — это был кзин.

Луис только покачал головой. Изображение над пультом управления показывало только опущенную голову Тилы. Она была без сознания в скутере, мчавшемся вслепую с двойной скоростью звука. Что-то нужно было делать. Но что?

— Она должна была умереть, Луис. Неужели Несс привел в действие какое-то скрытое управляющее устройство?

— Нет. Я бы хотел, чтобы было так, но… Нет.

— А я считаю, что именно это и случилось, — заявил Говорящий с Животными.

— Ты же видел, что произошло! Она потеряла сознание, ударилась головой о пульт управления, и ее скутер рванулся в сторону, как будто за ним гналась тысяча чертей. Просто она разблокировала своим лбом рули, а ее тело толкнуло рычаг в нужную сторону.

— Ерунда.

— Ага… — Луис мечтал только о том, чтобы уснуть и перестать думать.

— Задумайся над вероятностью, Луис, — кзин только теперь до конца все понял, и челюсть его от удивления отвисла. Только после долгой паузы он сумел выдавить: — Нет, это невозможно.

— Ага… — повторил Луис.

— Она не была бы здесь с нами. Нессу никогда не удалось бы ее найти. Она осталась бы на Земле.

Ударила очередная молния, освещая длинный крутящийся туннель. Тонкая прямая линия указывала след скутера Тилы, а сам скутер уже исчез вдали.

— И прежде всего мы никогда не попали бы в катастрофу!

— Именно над этим я сейчас и думаю.

— Может, лучше подумать, как спасти ей жизнь?

Луис кивнул головой. Без липшей спешки он нажал кнопку вызова Несса — кзин никогда бы этого не сделал.

Кукольник ответил почти сразу, как будто все время ждал сигнала. Луис с удивлением заметил, что кзин не выключил свой интерком. Он коротко рассказал Нессу, что произошло.

— Похоже, мы оба были не правы в отношении Тилы, — констатировал кукольник.

— Вот именно.

— Она летит на форсаже, а его невозможно включить ударом головы. Собственно, его вообще невозможно включить случайно.

— А как это делается? — спросил Луис. Когда кукольник показал ему, он буркнул: — Она могла сунуть туда палец просто из любопытства.

— В самом деле?

— Что мы теперь можем предпринять? — вмешался Говорящий.

— Дайте мне знать, когда она придет в себя, — сказал Несс. — Я покажу ей, как уменьшить скорость, и она вернется к нам.

— А пока?

— Пока мы можем только ждать. Существует опасность перегрузки двигателя, однако, пока она летит, скутер сам будет огибать препятствия и наверняка нигде не разобьется. Единственное, чего следует опасаться — это аноксии, но я уверен, что ей ничего не грозит.

— Почему? Ведь аноксия может привести к повреждению мозга.

— Для этого Тила слишком удачлива, — ответил кукольник.

18. НЕПРИЯТНОСТИ ТИЛЫ БРАУН.

Была глубокая ночь, когда они наконец оказались по другую сторону Глаза. Они не видели ни одной звезды, но сквозь немногочисленные просветы в облаках время от времени до них доходил голубой отблеск Арки Неба.

— Я передумал, — сказал Говорящий с Животными. — Если хочешь, Несс, можешь к нам вернуться.

— Хочу.

— Нам нужен твой взгляд на события. Однако знай: я никогда не забуду, что твоя раса сделала с моей.

— Я вовсе не собираюсь вмешиваться в твою память.

Луис едва обратил внимание на эту победу практичности над гордостью, разума над ксенофобией. Он смотрел по сторонам, выискивая инверсионный след, оставленный скутером Тилы, но не мог его найти.

Тила по-прежнему была без сознания. Один раз ее голова слегка шевельнулась, но Луису, несмотря на многочисленные попытки, не удалось добиться ничего большего.

— Неужели мы ошибались относительно ее? — вопрошал Несс. — Не пойму только почему? Однако если ее счастье не имеет никакой силы, то как объяснить включение форсажа?

Кзин не выдержал.

— В таком случае, почему тогда была выбрана именно она? Почему «Лгун» потерпел катастрофу? Ответь-ка!

— Успокойтесь, — попробовал остановить их Луис, но они не обратили на него внимания.

— Вероятно, ее удача действует не всегда, — сказал Несс.

— Если бы она подвела хоть раз, она была бы мертва.

— Если бы она была мертва или ранена, я не взял бы ее в путешествие.

— Нужно оставить немного места и случайности. Не забывай, Говорящий, что теория вероятности признает существование случая.

— Но не колдовства. Никогда не поверю в наследственное счастье.

— Придется, — просто сказал Луис, и на этот раз его услышали. — Я должен был понять это гораздо раньше. Не потому, что ее обходили все беды. Я имею в виду разные мелочи, некоторые свойства ее личности. Ей действительно везет, Говорящий, можешь поверить.

— Вздор!

— С ней никогда не случалось ничего плохого. Никогда.

— Откуда такая уверенность?

— Тила знала все о наслаждении, но ничего о боли. Помнишь, сразу после катастрофы: пыталась босиком пройти по дымящейся лаве!

— Просто она не слишком умна, Луис.

— …, совсем наоборот! Просто она не знает, что такое боль! Когда она обожгла себе подошвы, то сбежала вниз по поверхности в тысячу раз более скользкой, чем лед, и не упала! Впрочем, эти подробности ни к чему. Достаточно увидеть, как она ходит. Такое впечатление, что может упасть в любую минуту. Но не падает, не разбивает себе локтей, ничего не роняет и не разливает. Она никогда этого не делала, просто не знала, что это возможно, понимаешь? Ей вовсе не нужно быть ловкой и аккуратной.

— У созданий, отличных от людей, то, о чем ты говоришь, вовсе не было бы таким очевидным, — в голосе кзина чувствовалось явное сомнение. — Я верю тебе на слово, Луис. Но как мне поверить в наследственное счастье?

— Если бы ее счастье было постоянным, — вставил Несс, — она прежде всего никогда не пробовала бы ходить по горячей лаве. Однако время от времени это счастье берет нас под свои крылья. Утешающе звучит, правда? Мы бы уже давно были мертвы, если бы именно над полем солнечников не было плотного слоя облаков.

— Вот именно, — подтвердил Луис.

И все же… Облака расступились настолько, чтобы солнечники могли ощутимо поразить кзина. В замке Тила ехала по движущимся лестницам, тогда как Луису пришлось идти пешком. Его ладонь, как и ладонь кзина, украшала повязка, а Тила отделалась дырой в багажнике скутера.

— Однако ее счастье лучше защищает ее самое, чем нас, — подытожил он.

— Это очевидно. Ты чем-то озабочен, Луис?

— Может, и да…

Объяснить ей, что такое боль, было также трудно, как объяснить слепому, что такое цвет. Бешенство сердца? Тила никогда не переживала страданий любви. Мужчина, которого она хотела, приходил в ее жизнь и был с ней, пока не надоедал, а потом уходил.

И именно такую женщину Луис полюбил. Странно…

— Она тоже меня любила, — буркнул Луис. — Я ведь не в ее вкусе. А если она меня не любила, то…

— Луис, ты говоришь со мной?

— Нет, Несс, я говорю сам с собой…

Почему все-таки она решила присоединиться к Луису By и его пестрой команде? Загадка все более усложнялась. Неужели ее счастье велело влюбиться в неподходящего мужчину, принять участие в утомительной и опасной экспедиции, где ей в любую секунду грозила смерть? Это не имело никакого смысла.

Он заметил какое-то движение над пультом управления. Тила пришла в себя и подняла голову. Девушка смотрела, ничего не понимая… и глаза ее наполнились ужасом.

— Спокойно, — мягко сказал Луис. — Только спокойно. Расслабься. Все в порядке.

— Но… — произнесла она каким-то чужим, высоким голосом.

— Мы уже вышли из смерча. Он далеко позади. Оглянись.

Тина повернула голову, и довольно долго Луис видел лишь спутанные черные волосы. Когда она вновь взглянула на него, лицо ее было почти спокойным.

— Несс, скажи ей.

— Более получаса ты летишь с четырехкратной скоростью звука, — заговорил кукольник своим нежным голосом. — Тебе необходимо затормозить. Вложи указательный палец в отверстие, обозначенное зеленым цветом…

Она выполнила распоряжение.

— Теперь ты должна вернуться к нам. Ты удалилась по огромной дуге, а поскольку у тебя нет нужных приборов, придется все время следовать моим указаниям. Для начала поверни в направлении, обратном вращению Кольца.

— Это куда?

— Поворачивай влево до тех пор, пока не увидишь перед собой основание Арки.

— Я не вижу его. Нужно подняться над облаками?

Казалось, она вполне пришла в себя, но все еще здорово боялась. Луис никогда в жизни не видел настолько перепуганного человека.

Луис глубоко задумался, и тут его кто-то позвал.

— Да?

— Ты не злишься?

— Злюсь? — задумчиво повторил он. Собственно, ее поступок следовало назвать безумством и чудовищной глупостью. Он попытался вызвать в себе гнев, как пытаются вызвать старую забытую зубную боль. Бесполезно. Поведение Тилы Браун нельзя было оценивать с позиций здравого смысла.

— Пожалуй, нет. А, собственно, что ты там увидела?

— Я могла погибнуть, — сказала Тила с нарастающим гневом. — Не качай головой, Луис, я могла погибнуть! А тебя это ничуть не волнует!

— А тебя?

Она откинула голову, будто он дал ей пощечину. Он еще заметил движение ладони, затем она исчезла. Однако спустя секунду появилась снова.

— Там была дыра! — с яростью фыркнула она. — Дыра и туман.

— Большая?

— Откуда мне знать? — она снова исчезла.

Верно. Как она могла оценить ее размеры, не имея ничего для сравнения?.

«Рискует жизнью, — подумал Луис, — а потом злится на меня за то, что я не злюсь на нее. Может, она просто пыталась привлечь к себе внимание? И как давно она это делает? Если бы на ее месте оказался кто-нибудь другой, он давно бы уже был мертв».

— Но не она, — сказал он в полный голос. — Не она…

«Боюсь ли я за Тилу Браун? А может, я просто спятил?».

Такой старый человек, как Луис By, часто видел, как происходят невозможные вещи, и граница между фантазией и действительностью могла стереться или даже полностью исчезнуть.

Нет! Если Тила Браун избегает верной смерти только потому, что ударяется головой о пульт управления, это нечто большее, чем случайность. Почему же тогда произошла катастрофа со «Лгуном»?

Между Луисом и скутером кзина появился новый объект. Поверх пульта управления на Луиса смотрели две треугольные полупрозрачные головы.

— Сейчас я чувствую себя в безопасности. Через полчаса, когда к нам присоединится Тила, это чувство станет еще сильнее.

— Почему?

— Счастье Тилы Браун защищает и нас, Луис.

— Не думаю.

Кзин молча прислушивался к разговору. Только Тилы не было на связи.

— Меня беспокоит твое нахальство, — сказал Луис. — Разведение людей и кзинов свидетельствует о дьявольском нахальстве. Ты слышал когда-нибудь о Дьяволе?

— Я читал о нем в книгах.

— Сноб. Но твоя глупость еще больше нахальства. Ты беззаботно признаешь очевидным, что хорошее для тебя хорошо и для Тилы. Почему?

— Ну… — Несс помолчал. — Это, пожалуй, естественно. Если мы закрыты в одной кабине, то удар метеорита так же опасен для нее, как и для меня.

— Верно. Однако допустим, что вы пролетаете над местом, где Тила хочет приземлиться, а ты — нет. Если именно в этот момент произойдет авария двигателя, это будет выгодно только для Тилы.

— Что за ерунда! Зачем Тиле приземляться на Кольце? Она ведь даже не знала о его существовании, пока я ей об этом не сказал!

— Ей просто везет. Такое счастье трудно назвать случайным, правда, Несс? Раз она должна была прибыть сюда, не, зная о его существовании, то, значит, и прибыла. Это все звенья одной цепи — что ты ее все-таки нашел и тебе не удалось связаться ни с одним другим кандидатом. Помнишь эти постоянные ошибочные соединения? А затем мы разбились. Помнишь, как ты ругался с Говорящим, кто должен руководить экспедицией?

— Но ПОЧЕМУ?

— Понятия не имею.

— Тебя беспокоит этот вопрос, Луис? Меня — очень. Что на Кольце могло оказаться для нее привлекательным? Ведь здесь… здесь опасно. Странные бури, поля солнечников, непредсказуемые туземцы — все это составляет угрозу для наших жизней.

— Ха! — триумфально воскликнул Луис. — Верно. Это часть ответа. Просто для Тилы не существует опасности, понимаешь? Прежде, чем мы начнем действовать, нужно принять это к сведению.

Кукольник несколько раз открыл и закрыл свои одинаковые рты.

— Это слегка усложняет ситуацию, правда? — Луис расхохотался. — Но это только часть ответа. Если мы примем, что…

Вдруг кукольник пронзительно закричал.

Луис никак не предполагал, что это так подействует на Несса. Кукольник кричал еще какое-то время, а потом спрятал обе головы под живот. Интерком показывал теперь только густую спутанную гриву. Рядом с ней появилось лицо Тилы.

— Вы говорили обо мне, — сказала она почти бесстрастно. — Я пыталась что-нибудь понять из вашей беседы, но не смогла. Что с ним случилось?

— Это все мой болтливый язык. Я испугал его. Не знаю, как мы теперь тебя найдем.

— Ты не можешь сказать мне, где я нахожусь?

— Локатор есть только на скутере кукольника. Вероятно, по той же причине, по которой он позаботился о том, чтобы мы не могли включить форсаж.

— Мне тоже так кажется.

— Он хотел быть уверенным, что ему удастся удрать от разъяренного кзина. Впрочем, не важно. Как много ты поняла?

— Немного. Вы спрашивали друг друга, почему я хотела сюда прилететь. Так вот, я не хотела, Луис. Я прилетела сюда с тобой, потому что люблю тебя.

Луис кивнул головой. Ясно. Если Тила прибыла сюда, у нее должен быть какой-то мотив. В этом не было ничего странного. Она любила его потому, что так ей велело ее счастье. А ему на мгновение показалось, что она любит его ради него самого…

— Я пролетаю над городом, — сказала вдруг Тила. — Вижу несколько огней. Когда-то здесь жила масса людей. Город наверняка есть на карте Говорящего.

— Стоит рассмотреть его повнимательнее?

— Я же говорю, что здесь ОГНИ. Может… — изображение и звук внезапно исчезли, словно их отрезали ножом.

Довольно долго Луис вглядывался в пустоту над пультом.

— Несс? — неуверенно выдавил он.

Тишина.

Он включил сирену.

Танцующие на длинных шеях головы кукольника напоминали семейство змей, бегущих из горящего зоопарка. В других обстоятельствах это могло показаться смешным: шеи, изогнутые в два вопросительных знака!

— Что случилось, Луис?

Появилось и лицо кзина. Всем своим видом он выражал полную готовность, ожидая информации и объяснений.

— Что-то произошло с Тилой.

— Это хорошо, — сказал кукольник и спрятал головы под живот.

Луис выключил сирену, подождал немного, после чего включил ее снова.

Кукольник среагировал так же, как и в первый раз. Теперь Луис заговорил первым.

— Если мы не проверим, что с ней случилось, я тебя убью.

— У меня есть тасп, — ответил Несс, — который действует и на людей, и на кзинов.

— Думаешь, это меня удержит?

— Да, Луис, я думаю именно так.

— На что спорим? — медленно произнес Луис.

Кукольник на секунду задумался.

— Попытка спасения Тилы наверняка будет безопаснее такого пари. Я забыл, что она твоя самка, — одна из его голов взглянула на приборы. — Она исчезла с локатора, и я не знаю, где она сейчас.

— Значит ли это, что ее скутер поврежден?

— Да. Передатчик размещен возле двигателя. Вероятно, она оказалась в пределах действия какого-то автомата, вроде того, который уничтожил наши коммуникаторы.

— Гммм… Не знаешь, где она была, когда прервала контакт?

— Я знаю направление, но не расстояние. Мы можем только догадываться о нем на основании не очень точных расчетов.

Они повернули в направлении, которое указал кукольник.

Спустя два часа никаких огней по-прежнему не было видно, и Луис начал подумывать, не потерял ли он след.

В трех с половиной тысячах миль от Глаза должен был находиться порт, а за ним — залив размером с Атлантический океан. Тила наверняка не улетела дальше него. Порт был их последним шансом…

Неожиданно на склоне горы появились огни.

— Стоп! — прошептал Луис, сам не зная почему, но кзин уже успел остановить их в воздухе. Они зависли, разглядывая окрестности.

Город, повсюду город. Внизу, в голубом зареве Арки Неба, они видели дома с круглыми окнами, отделенные друг от друга переулками, слишком узкими, чтобы их можно было назвать улицами. Впереди дома поднимались все выше и выше, пока не вырастали на несколько десятков этажей. Некоторые все еще висели в воздухе.

— Здесь строили иначе, — прошептал Луис. — Не так, как в Зигнамукликлике. Разные стили…

— Небоскребы, — сказал Говорящий с Животными. — Зачем, когда имеешь в своем распоряжении столько места?

— Чтобы доказать, что можешь. Хотя нет, это бессмысленно. После постройки Кольца им ничего не нужно было доказывать.

— Может, эти высокие дома строили уже позднее, в период упадка цивилизации?

Огней было много: ослепительно-белые ряды окон, дюжина огромных башен, освещенных от подножия до крыши. Все они находились в пределах того, что некогда считалось центром города, поскольку именно там располагались все шесть летающих зданий.

И было еще кое-что: ярко-оранжевое светящееся пятно вдали от центра.

Они сидели вокруг карты кзина на третьем этаже одного из домов, похожих на ульи.

Говорящий, заботясь о безопасности, настоял, чтобы ввести скутеры внутрь. Свет шел от фар его машины, направленных на изогнутую стену.

Стол рассыпался в прах, едва Луис коснулся его. Пол покрывал толстый слой пыли. Украшавшая некогда стену картина превратилась в кучку разноцветного порошка на полу. Луису казалось, что возраст города каменной тяжестью ложится ему на плечи.

— Когда делались записи, которые мы нашли в замке, это был один из крупнейших городов Кольца, — кзин провел кривым когтем по карте. — Поначалу город строился в виде полукольца, опирающегося на берег моря.

— Жаль, что у нас нет его плана, — заметил Луис.

Говорящий сложил карту.

— Такая огромная метрополия наверняка скрывает множество тайн. Мы должны быть очень осторожны. Если цивилизации Кольца суждено возродиться когда-нибудь, то именно здесь нужно искать тайники с утраченными технологиями.

— А как быть с металлами и другим сырьем? — спросил Несс. — Эта цивилизация уже никогда не достигнет былых высот. Здесь нет руды, нет жидкого топлива. Единственными доступными материалами остаются дерево и кость.

— Но мы же видели огни…

— Разбросанные безо всякого порядка. Просто они светят там, где еще действуют источники энергии. Впрочем, может, вы и правы. Если здесь живут те, кто начал снова создавать сложные инструменты, необходимо с ними связаться. Но ставить условия будем мы.

— С чего ты взял, что они еще не запеленговали наши интеркомы?.

— С того, что они действуют в закрытом контуре.

Луис слушал этот разговор одним ухом. В его голове бродили беспокойные мысли. «Может, она ранена… Лежит где-то, ожидая помощи».

Все указывало на то, что Тила наткнулась на какое-то старое устройство или оружие, которое вывело из строя передатчик и двигатель. А может, и еще кое-что…

Тогда почему он не мог заставить себя действовать быстро? Луис By, как бесчувственный компьютер, взвешивает все «за» и «против», в то время как его женщине грозит опасность… Его женщине… Но здесь было и кое-что другое.

Как глупо со стороны Несса было считать, что человек, на чьей стороне счастье, будет думать точно так, как другие люди!

— Можно предположить, что счастье Тилы Браун покинуло ее на время, — говорил тем временем кукольник. — Из этого следует, что с ней ничего не случилось.

— Что? — удивился Луис. Это было так, словно Несс подслушал его мысли.

— Авария скутера должна была бы повлечь ее смерть. Если она выжила, то была спасена сразу же, как только ее счастье вернулось к ней.

— Это смешно! Не думаешь ли ты, что психическая сила подчиняется каким-то законам!

— Логика неумолима, Луис. Я утверждаю, что Тиле не грозит никакая реальная опасность. Если она жива, то может подождать. А мы подождем до утра, чтобы осмотреть местность.

— А что потом? Как мы ее найдем?

— Не останется иного выхода, как ждать какого-нибудь сигнала.

— Они пользуются светом, — вставил Говорящий.

— Верно. И что с того?

— Возможно, фары ее скутера еще действуют. Если так, она наверняка оставит их включенными. Ты же утверждаешь, что она умна.

— Так оно и есть!

— И не может представить себе опасности. Она захочет, чтобы ее нашли, и ей даже в голову не придет мысль, что ее может найти кто-нибудь другой. Если фары не действуют, есть еще лазер.

— Хочешь сказать, что мы не сможем найти ее днем? Ты прав, — кивнул Луис.

— Прежде всего нам нужно осмотреть город при свете дня, — повторил Несс. — Если мы найдем каких-нибудь жителей, прекрасно. Если нет, то завтра вечером начнем поиски Тилы.

— Ты хочешь позволить ей лежать где-то тридцать часов! Ты, хладнокровный…! Оранжевое пятно… Возможно, там находится она! В горящем здании!

— Верно! — Говорящий вскочил с места. — Скорее туда!

— Я Лучше-Всех-Спрятанный здесь. Повторяю, что ценность Тилы Браун не оправдывает риска ночного полета над чужим городом.

Кзин уже сидел в своем скутере.

— Мы находимся на потенциально враждебной территории, поэтому я беру командование на себя. Мы отправляемся на поиски пропавшего члена экспедиции.

Кзин стартовал, осторожно проведя скутер через овальное окно. Снаружи ждал безымянный город.

Остальные скутеры стояли на первом этаже. Луис спускался по лестнице как мог быстро и в то же время осторожно, поскольку многие ступени рассыпались при малейшем давлении.

Несс посмотрел вниз.

— Я остаюсь здесь, Луис. Считаю это бунтом.

Луис не ответил. Его скутер поднялся вверх и присоединился к экипажу кзина.

Ночь была холодной. Свет Арки Неба разукрасил город синими тенями.

Два скутера помчались в направлении ярко-оранжевого пятна, в сторону от освещенного центра города.

Дома, сплошные дома… нигде даже маленького парка или сквера. Зачем строить так тесно, когда вокруг много свободного места? Даже на перенаселенной Земле люди не любили толкать друг друга локтями и предпочитали простор.

— Летим невысоко, — донесся голос кзина. — Если окажется, что это, например, уличное освещение, возвратимся к Нессу. Однако нельзя исключать, что Тила была сбита.

— Хорошо, — сказал Луис, однако подумал: «Смотрите, какой он осторожный перед лицом чисто гипотетического противника!» Известный своей отвагой кзин в сравнении с бравадой Тилы казался трусливым, как кукольник.

Где она сейчас? Раненая, мертвая или только испуганная?

Искать цивилизованных жителей Кольца они начали еще до вынужденной посадки «Лгуна». Неужели сейчас их ждет удача? Пожалуй, только эта возможность удерживала Несса от того, чтобы предоставить Тилу самой себе.

Угрозы Луиса ничего не значили, и кукольник прекрасно понимал это.

Если эти цивилизованные жители Кольца окажутся их врагами… Что ж, это вполне возможно.

Скутер начал слегка забирать влево, и Луис поправил курс.

— Луис… — неуверенно сказал Говорящий. — Похоже, здесь какие-то помехи… — потом резким, привыкшим отдавать приказы голосом он крикнул:

— Возвращайся! Немедленно возвращайся!

Казалось, голос кзина ввинчивался прямо в мозг.

Луис мгновенно выполнил приказ, но скутер по-прежнему летел вперед. Луис всем телом налег на рычаг управления. Безрезультатно.

— Что-то схватило нас! — воскликнул Луис, и в ту же секунду его обуял ужас. Великий и всезнающий Повелитель марионеток двигал ими по известному только ему сценарию, и Луис By знал его имя: СЧАСТЬЕ ТИЛЫ БРАУН.

19. В ЛОВУШКЕ.

Практичный и трезво мыслящий кзин включил сирену. Она выла и выла; Луис уже начал думать, что кукольник вообще не отзовется. Как не вспомнить историю о мальчике, который крикнул «Волк!» на один раз больше, чем требовалось…

Однако в ту же секунду в интеркоме ожил взволнованный голос Несса:

— Слушаю! Что случилось?

Ну, разумеется, ему же нужно было сначала спуститься вниз!

— На нас напали, — сказал кзин с удивительным спокойствием. — Контроль над скутерами утрачен. Сейчас мы летим неизвестно куда. Что ты предлагаешь?

Невозможно было угадать, о чем думает кукольник. Его губы непрерывно двигались, но из этого было трудно сделать какой-нибудь вывод. Сможет ли он помочь? А может, снова впадет в панику?

— Поверните интеркомы так, чтобы я мог видеть, куда вы летите. Вы ранены?

— Нет, — ответил Луис. — Но мы ничего не можем сделать. Даже выскочить. Летим слишком высоко и слишком быстро. Направление — прямо на центр города.

— Куда?

— На ту группу ярко освещенных зданий. Помнишь?

— Да. — Кукольник задумался. — Какой-то сильный сигнал заглушает вас. Говорящий, сообщи мне показания приборов.

Пока кзин передавал цифры, их подтянуло совсем близко к освещенной части города.

— Пролетаем над оранжевыми огнями, — прервал кзина Луис.

— Это действительно уличное освещение?

— И да, и нет. Свет идет из всех дверных проемов. Он какой-то странный. Думаю, когда-то это действительно было освещением.

— Я тоже так думаю, — заметил кзин.

— Мне не хотелось бы тебя подгонять, Несс, но мы все ближе. Похоже, нас ведут к самому большому зданию в центре.

— Я его вижу. Двойной конус с освещенной верхней половиной.

— Точно.

— Попробую вас вырвать. Луис, переключи управление на меня.

Распоряжение кукольника было немедленно выполнено. Скутер под ним рванулся, словно огромная ступня пнула его в самый нос, двигатель взревел в агонии и стих. Перед Луисом и за его спиной надулись амортизационные баллоны, сдавливая его, как пара заботливо сложенных ладоней. Луис едва мог двинуть головой.

Он падал.

— Я падаю, — сообщил он.

Его ладонь, прижатая к пульту управления пневматической оболочкой, по-прежнему касалась выключателя управления. Он подождал немного, надеясь, что скутер все же подчинится приказу кукольника. Однако дома внизу приближались слишком быстро, и Луис снова включил управление. Никаких перемен. Падение продолжалось.

— Говорящий, не включай управление, — сказал он со спокойствием, удивившим его самого. — Это бесполезно.

Поскольку они видели его лицо, Луис старался выглядеть достойно, ожидая последней встречи с Кольцом.

Вдруг их резко затормозили. Скутер перевернулся вверх дном, и Луис By потерял сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что находится в том же положении и не упал только благодаря сжимавшим его баллонам. Казалось, что через секунду его голова лопнет. А воображение услужливо подсунуло соответствующую картинку: озлобленный Повелитель марионеток пытается распутать веревочки, тогда как марионетка Луис By завис над сценой вверх тормашками.

Висящее в воздухе здание было низким, широким и богато украшенным. Когда скутеры приблизились к нему, в стене открылись широкие ворота и поглотили их.

Они медленно двигались по темному помещению, когда скутер кзина безо всякого предупреждения перевернулся вверх дном. Мгновенно выстрелили баллоны, спасая Говорящего от гибельного падения.

— Ваше положение указывает на то, что в воздухе вас держит электромагнитное поле, — говорил Несс. — Такое поле может поддерживать металлы, но не органику, поэтому…

Луис осторожно шевельнулся. Двери за ними захлопнулись слишком быстро, на дав возможности адаптироваться к темноте. Он не видел абсолютно ничего и понятия не имел, как высоко висит.

Потом до него донесся вопрос Несса.

— Можешь дотянуться туда рукой? — и ответ кзина: — Да, если протиснусь… Уррр! Ты был прав: обшивка горячая.

— В таком случае, двигатель сгорел. Скутеры больше никуда не годятся.

— Хорошо, что кресло не проводит тепла.

— Трудно удивляться тому, что Инженеры в совершенстве овладели электромагнитными полями. В конце концов, они не знали гиперпространственного двигателя, искусственной гравитации, поля Славера…

Луис изо всех сил старался что-нибудь увидеть. Он повернул голову, чувствуя, как жесткая обшивка баллона царапает щеку. Впрочем, это не помогло — вокруг царила непроницаемая темнота. Дюйм за дюймом передвигая ладонь, он наконец почувствовал под пальцами выключатель главных фар. Луис почти не надеялся, что они еще действуют, но все-таки на всякий случай нажал его.

Снопы белого света прорезали тьму, достав до изогнутой дальней стены. Вокруг на той же высоте висели другие экипажи, примерно дюжина. Одни были маленькие, немногим больше реактивного ранца, другие — размером со скутер, было даже что-то вроде грузовика с застекленной кабиной. Среди этого летающего хлама находился тоже перевернутый вверх дном скутер Говорящего. Из-под вздутых баллонов выглядывали голова и вытянутая рука кзина.

— Свет, — сказал Несс. — Отлично. Я как раз собирался предложить вам попробовать. Вы понимаете, что это значит? Все электрические и электромагнитные цепи ваших скутеров перегорели в момент атаки. Повторная атака на Говорящего, а может, и на тебя произошла, когда вы оказались внутри здания…

— Которое, вероятно, просто тюрьма, — простонал Луис.

Говорить было все труднее. Однако не следует позволять, чтобы за него все делали другие, даже если это «все» заключалось только в предположениях.

— А если это действительно тюрьма, — продолжал он, — откуда нам знать, нет ли здесь хитроумного устройства, поставленного на случай, если кто-то из пленников окажется здесь вместе со своим оружием? Как мы, например.

— Наверняка есть что-нибудь такое, — сказал кукольник. — Однако свет твоих фар доказывает, что оно не действует. Это должен быть автомат, иначе вас охранял бы какой-нибудь стражник. Я думаю, Говорящий может спокойно воспользоваться дезинтегратором Славера.

— Отлично, — выразил свое мнение Луис. — Вот только я смотрю по сторонам и…

Он и Говорящий с Животными плавали вверх ногами в воздушном Саргассовом море. У одного из трех архаичных реактивных ранцев по-прежнему был хозяин — скелет был небольшой, но наверняка принадлежал человеку. На белых костях не осталось ни клочка кожи, только цветные остатки одежды, сделанной из какого-то необычайно прочного материала.

Два других ранца были пусты, но не растворились же кости в воздухе…

Луис отклонил голову назад… еще немного…

Пол напоминал огромную воронку, вокруг стен которой находились камеры. На дно, усеянное белеющими костями, вела спиральная лестница.

Ничего удивительного, что владелец ранца не решился расстегнуть ремни. Правда, другие, захваченные так же, как и он, — предпочли короткий полет к смерти медленному умиранию от голода и жажды.

— Я не представляю, для чего здесь можно использовать дезинтегратор, — сказал Луис.

— Я тоже думаю над этим…

— Если сделать дыру в стене, это ничего не даст. То же самое с потолком, до которого мы, впрочем, и не дотянемся. Если же повредить генератор электромагнитного поля, нас будет ждать падение с высоты футов девяносто. Однако, если не делать ничего, скоро начнем умирать. Тогда единственной альтернативой будет падение.

— Да.

— Что значит твое «да»?

— Мне нужно больше данных. Мог бы кто-то из вас подробно описать то, что видит вокруг себя? Интерком показывает изображение только куска изогнутой стены.

Они говорили по очереди. Кзин включил фары своего скутера, и в тюрьме стало почти совсем светло. Однако, когда Луис замолчал, рассказав все, что мог, он по-прежнему висел вниз головой над грозной пропастью.

Крик нарастал где-то глубоко в горле, пока еще скрытый под многими слоями спокойствия, но вскоре эти слои начнут один за другим лопаться, и крик будет подниматься все выше… Неужели Несс предоставит их самим себе?

Ответ на этот вопрос был почти очевиден. Все говорило за то, что он сделает именно так, и ничто не подтверждало обратного. Вот разве что кукольник до сих пор лелеял надежду найти здесь развитую цивилизацию.

— Вид экипажей и возраст скелетов свидетельствуют о том, что сюда очень долго никто не заглядывал, — предавался размышлениям кзин. — После ухода людей из города сюда еще попала пара машин, а затем уже некому было попадать. Потому устройства еще действуют — все это время ими просто не пользовались.

— Возможно, — сказал Несс. — Кто-то нас подслушивает.

Луис навострил уши, заметив, что Говорящий сделал это в буквальном смысле слова.

— Нужна необычайно тонкая техника, чтобы перехватить направленный сигнал в замкнутом контуре. Интересно, понимает ли подслушивающий, о чем мы говорим?

— Что ты знаешь о его положении?

— Я знаю только направление. Источник помех расположен недалеко от нас. Не исключено, что прямо над вами.

Луис попытался взглянуть вверх. Напрасно. Между ним и потолком были два надутых баллона и шасси скутера.

— Значит, мы все-таки нашли цивилизацию Кольца, — громко сказал он.

— Цивилизованное существо исправило бы устройство… там, в вашем помещении. Мне нужно подумать.

И кукольник запел Бетховена, а может, «Битлз» — во всяком случае, что-то классическое. Насколько Луис понял, вскоре начались его собственные вариации.

Когда Несс сказал: «Мне нужно подумать», он понимал это совершенно буквально. Музыка звучала, казалось, без конца. Луису хотелось пить. И есть. Он успел уже несколько раз потерять всякую надежду, когда кукольник наконец заговорил:

— Я предпочел бы воспользоваться дезинтегратором Славера, но что делать… Луис, это будет задание для тебя. Ты лучше кзина справишься с подъемом…

— С подъемом?

— Если будешь задавать вопросы, я замолчу. Возьми бластер и проткни его лучом баллон перед собой. Когда почувствуешь, что падаешь, ухватись покрепче за его поверхность и поднимись по ней на верх скутера. Потом…

— Ты сошел с ума, Несс!

— Дай мне закончить. Речь идет, о выводе из строя всех автоматических устройств, которые могли бы среагировать на использование оружия. Вероятнее всего, их одно-два над или под дверями, другое где-то еще. Единственное, что можно сказать о нем, — оно наверняка ничем не отличается от первого.

— А если и отличается — не бери в голову. Может, объяснишь мне, как, по-твоему, я ухвачусь за оболочку взрывающегося баллона, чтобы… Нет, это невозможно.

— А как я могу добраться до вас, зная, что окажусь в пределах действия устройства, которое уничтожит мой скутер так же, как и ваши?

— Не знаю.

— Думаешь, что Говорящий сделает это за тебя?

— А разве коты не умеют лазить?

— Я происхожу от равнинных котов, Луис, — вставил кзин. — К тому же у меня еще не зажила ладонь, и я не могу взбираться быстро. Впрочем, все равно предложение травоядного остается чистым безумием. Неужели ты не понимаешь, что он просто ищет повод нас бросить здесь?

Луис отлично понимал это. Похоже, на его лице отразилась по крайней мере часть страха, который он испытывал, потому что Несс поспешил успокоить их:

— Пока что я не покину вас. Подожду. Может, вы придумаете лучший план. А может, появится тот, кто подслушивает. Я подожду.

Висящий головой вниз между двумя баллонами Луис потерял чувство времени. Вокруг ничего не менялось, ничего не двигалось; единственное, что он слышал, — посвистывание кукольника в интеркоме.

Наконец, он начал считать удары своего сердца. Семьдесят два в минуту… примерно. Ровно через десять минут он сказал:

— Семьдесят два. Минута. Что я делаю?

— Ты что-то сказал, Луис?

— …! Говорящий, с меня довольно. Лучше умереть, чем сойти с ума. — И он начал высвобождать руки.

— Луис, мы находимся в боевой обстановке. Я приказываю тебе сохранять спокойствие и ничего не делать!

— Мне очень жаль. — Рывок, отдых. Рывок, отдых. Еще немного…

— Предложение кукольника — это верная смерть.

— Возможно. — Наконец, бластер был у него в руках. Он направил его вперед — попутно, видимо, он уничтожит пульт управления, но это уже не имело особого значения.

Луис нажал на спуск. Продырявленный баллон начал медленно опадать, тот же, что находился за спиной, толкал его вперед, занимая освобождающееся пространство. Луис торопливо спрятал бластер за пояс и крепко ухватился за опадающую оболочку. Он почувствовал, что выскальзывает из кресла… судорожно сжал пальцы… и спустя секунду уже висел на руках под скутером.

— Говорящий!

— Да, Луис. У меня дезинтегратор. Проткнуть второй баллон?

— Да!

Баллон не опадал, как первый, он просто превратился в облачко невесомой пыли. Кзин не пожалел заряда.

— …! — буркнул Луис. — Хорошо еще, что ты прицелился.

Он начал подниматься. Проблемы начались, когда он добрался до самого скутера. Взобраться на него было не так-то просто, тем более что машина явно накренилась в его сторону. Прижавшись к скутеру как можно теснее, обняв конструкцию руками и ногами, Луис начал его раскачивать.

Говорящий с Животными издавал какие-то странные звуки.

Скутер заходил взад и вперед, все больше и больше раскачиваясь. Луис исходил из того, что большинство металлических частей расположены в нижней части. Будь это иначе, скутер переваливался бы с боку на бок, не занимая никакого стабильного положения. Тогда Несс, пожалуй, не предложил бы свой рискованный план…

Скутер раскачивался теперь, как яхта во время шторма. Луис чувствовал подступающую тошноту. Еще одно качание, и машина, сделав полный оборот, накренилась набок, еще раз, снова оборот, еще один… Луис, распластавшись, как жаба, открыл рот и — что? Вчерашний завтрак? Неважно. Его выворачивало, и прижимаясь лицом к гладкой металлической поверхности, он не сдвинулся при этом ни на дюйм.

Скутер еще немного покачивался, но уже принял нормальное положение.

Луис отважился взглянуть вверх — и увидел, что за ними следит женщина.

Она казалась совершенно лысой. Черты ее лица напомнили Луису проволочную скульптуру, висящую в банкетном зале Неба. Она была спокойна, как богиня или покойник. Почему он не может раствориться в воздухе или хотя бы спрятаться?

— Говорящий, за нами следят. Передай Нессу.

— Минутку, Луис, я должен прийти в себя. Я наблюдал за твоим подъемом. Этого не стоило делать.

— Хорошо. Она… Я думал, она совершенно лысая, но нет: у нее узкая прядь длинных волос, почти до плеч.

Он не сказал, что волосы эти густы и черны и падают ей на одно плечо, когда она наклоняет голову, с интересом разглядывая его. Не сказал он и того, что у нее прекрасно сформированная челюсть, а взгляд прошивает его, как маслину, брошенную в мартини.

— Думаю, она Инженер. Или принадлежит к этой расе, или воспитана в их традициях. Ты все понял?

— Да. Где ты научился так подниматься?

Луис громко рассмеялся, судорожно прижимаясь к останкам своего скутера. Это отняло у него последние силы.

— Признайся, что ты приверженец религии Кдапта-проповедника, — сказал он.

— Меня воспитали в этой вере, но науки не пошли мне на пользу.

— Ясно. Есть связь с Нессом?

— Да. Я включил сирену.

— Тогда передай ему: она футах в двадцати надо мной. Смотрит на меня, будто я змея. Я не говорю, что она мной интересуется, скорее, ее не интересует ничего, кроме меня. Она моргает, но ни на секунду не отводит взгляда. Сидит в чем-то вроде застекленной будки. То есть когда-то застекленной. Сейчас это просто огороженная платформа. Вероятно, оттуда и раньше разглядывали узников. На ней… Не скажу, чтобы мне это нравилось. Что-то пузыристое… Внизу до колен, вверху до локтей. Впрочем, это неинтересна кзину и кукольнику. Материал наверняка искусственный. Или новый, или необычайно прочный и долговечный… — Луис замолчал, поскольку женщина что-то сказала.

Он ждал, и она повторила не слишком длинную фразу, потом грациозно встала и вышла.

— Она ушла. Вероятно, я ей надоел.

— Или вернулась к своим подслушивающим устройствам.

— Возможно.

— Несс предлагает поставить лазер на малую мощность и широкий радиус и воспользоваться им как прожектором, когда эта женщина вернется. Я не должен показывать дезинтегратор. Вероятно, женщина может убить нас одним движением пальца. Она не должна видеть у нас никакого оружия.

— Тогда как избавиться от этих автоматических датчиков?

Ответ кзина пришел с секундным опозданием.

— Мы не будем от них избавляться. Несс говорит, что мы попробуем кое-что другое. Он собирается сам сюда явиться.

Луис позволил своей голове свободно упасть на холодную металлическую поверхность. Облегчение, которое он почувствовал, было так велико, что он не мог ее поднять, пока снова не услышал кзина:

— Мы все трое окажемся в одной ловушке. Луис, как отговорить его от этого?

— Если бы он не был уверен, что это абсолютно безопасно, он никогда бы так не поступил.

— Но как это может быть безопасно?

— Не знаю. Дай мне отдохнуть.

Кукольник наверняка знает, что делает. Им не оставалось ничего, кроме как верить его трусости. Луис прижался щекой к гладкому металлу…

Его подсознание все время помнило, где он и в каком положении, поэтому при малейшем движении скутера он тут же открывал глаза, и сон более походил на какой-то невероятный кошмар. Когда вспыхнул свет, он сразу проснулся.

Свет лился через широкое горизонтальное отверстие, служившее здесь дверями. В слепящем свете внутрь величественно вплыл перевернутый вверх ногами скутер кукольника. Его хозяин висел головами вниз, удерживаясь в кресле больше специальными ремнями, чем баллонами.

Двери закрылись.

— Добро пожаловать, — процедил Говорящий. — Можешь повернуть меня вверх головой?

— Пока нет. Женщина появлялась во второй раз?

— Нет.

— Придет. Люди очень любопытны, Говорящий. Наверняка она никогда прежде не видела ни тебя, ни меня.

— И что с того? Мне уже надоело висеть! — простонал кзин.

Кукольник коснулся какой-то кнопки на пульте управления, и произошло чудо: машина стала в нормальное положение.

— Как? — только и сумел сказать Луис.

— Когда они захватили контроль над скутером, я выключил все, что можно было выключить. Даже если бы электромагнитное поле не схватило меня, я всегда успел бы в последнюю минуту включить двигатели. Сейчас все должно получиться. Когда женщина снова сюда придет, ведите себя по-дружески. Луис, можешь вступить с нею в сексуальную связь, если считаешь, что это нам чем-то поможет. Говорящий, имей в виду: Луис — наш господин, а мы — его слуги, так как женщина может страдать ксенофобией. Увидев, что кошмарные существа слушаются человека, она может стать более благосклонной.

Луис совершенно искренне расхохотался. Кошмарный полусон все же освежил его.

— Не думаю, чтобы она оказалась благосклонной, не говоря уже о чем-то большем. Ты ее не видел. Внешне она была холодна, как ледяные пещеры Плутона. По крайней мере, в отношении меня. Честно говоря, я нисколько не удивлен — ведь она видела, как я извергаю свой последний обед. Такое зрелище трудно назвать романтичным.

— Она будет счастлива каждый раз, как взглянет на нас, — сказал Несс, — и, находясь в другом месте, будет чувствовать, что ей чего-то не хватает. Если же она приблизится к кому-нибудь из нас, ее счастье возрастет…

— …! — воскликнул Луис. — Ну, конечно!

— Понимаете? Это хорошо. Кстати, я понемногу учил местный язык, и, похоже, мое произношение и грамматика безукоризненны. Если бы еще знать, что значат слова, которыми я пользуюсь…

Говорящий перестал даже жаловаться. Какое-то время он ругал Луиса и Несса за то, что они не могут ему помочь, но потом затих.

Луис снова задремал, но, услышав сквозь сон какое-то звяканье, мгновенно проснулся.

Она сходила по лестнице, бренча колокольчиками, висящими на сандалиях. На этот раз на ней было длинное платье с большими, оттопыривающимися карманами. Прическа осталась неизменной, так же как и выражение спокойного достоинства на ее лице.

Она села на платформу, свесив ноги над пропастью, и взглянула на Луиса By. Несколько бесконечных минут они смотрели друг на друга, прямо в глаза. Потом она потянулась к одному из карманов, вынула что-то размером со сжатый кулак, а цветом похожее на апельсин, и бросила это в направлении Луиса, так, чтобы оно пролетело в нескольких дюймах от его вытянутой руки. Точно такие же плоды он нашел несколько дней назад на одном кусте и загрузил их в контейнер пищевого регенератора, даже не проверив, какой у них вкус.

Плод оставил красное пятно на крыше одной из камер. В ту же секунду Луис едва не захлебнулся собственной слюной и почувствовал невероятную, животную жажду.

Женщина бросила ему следующий. На этот раз он пролетел ближе, так, что Луис мог бы его достать, но при этом перевернул бы скутер. И она отлично знала об этом.

Третий плод ударил его прямо в спину. Он плотнее прижался к скутеру, мрачно гадая, что еще его ждет.

И тут в поле ее зрения появился скутер кукольника. Девушка улыбнулась.

До сих пор Несс скрывался за мощными останками воздушного грузовика. Сейчас, снова перевернувшись вверх ногами, он подплыл к Луису, как будто принесенный случайным сквозняком.

— Можешь ее соблазнить? — шепотом спросил он.

Луис фыркнул от ярости, но вовремя понял, что кукольник не смеется, а совершенно серьезен.

— Нечего и пытаться, — ответил он. — Она думает, что я — какое-то животное.

— В таком случае можно попробовать иную тактику.

Луис прижался лбом к холодному металлу. Пожалуй, еще никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо.

— Попробуй ты, — сказал он. — Меня она наверняка не сочтет равным себе, а с тобой, может, будет иначе. Она не будет сравнивать себя с тобой, ты слишком отличаешься от нее.

Скутер кукольника был уже в нескольких футах от него. Несс громко сказал что-то на том языке, на котором говорил лысый дирижер хора.

Девушка не ответила, но… Что ж, это трудно было назвать улыбкой, но все же уголки ее губ слегка поднялись вверх, а в глазах появилась искорка оживления.

Несс произнес новую фразу и на этот раз получил ответ. Ее голос был холоден и мелодичен, но это не удивило Луиса, поскольку он ожидал чего-то подобного.

А потом начался урок языка.

Для Луиса, неуверенно балансирующего над кошмарной пропастью, этот урок был просто скучным. Время от времени он выхватывал какое-то слово, разумеется, понятия не имея, что оно означает. Через некоторое время девушка бросила Нессу оранжевый плод — они уже установили, что он называется «трумб». Несс поймал его.

Внезапно его собеседница встала и вышла.

— Итак? — спросил Луис.

— Наверное, ей надоело, — ответил Несс. — Во всяком случае, она ничего не сказала.

— Я умираю от жажды. Нельзя ли попробовать этот «трумб»?

— «Трумб» означает только цвет его кожицы, Луис.

Кукольник направил свой экипаж к Луису и вручил ему плод. Самая вкусная вещь, которую он пробовал за последние двести лет!

— Вернется? — спросил он, почти покончив с плодом.

— Будем надеяться. Я работал таспом очень осторожно, на уровне подсознания. Ей будет не хватать этого. Зависимость с каждым разом будет все глубже. Луис, а может, направить ее чувства на тебя?

— Нечего и думать. Женщина считает меня туземцем, дикарем. Кстати, кто она?

— Не знаю. Она не пыталась это скрыть, просто не говорила на эту тему. Впрочем, я еще слишком плохо знаю язык. По крайней мере, пока.

20. МЯСО.

Несс приземлился, чтобы осмотреть нижнюю часть помещения. Отрезанный от интеркома Луис попытался разглядеть, что там делает кукольник, но через некоторое время отказался от своих попыток.

Через какое-то время он услышал шаги. На этот раз без колокольчиков.

— Несс, — крикнул он, приложив ладонь ко рту.

Звук несколько раз отразился от стен, опустившись на дно воронки. Кукольник подскочил, одним прыжком занял место в своем скутере и стартовал — точнее, полетел вверх как мыльный пузырь. Видимо, он включал двигатель, чтобы противостоять действию поля, а теперь просто выключил его. Когда шаги остановились над ними, он уже как ни в чем не бывало плавал среди металлического лома.

— …! — прошептал Луис. — Что она делает?

— Терпение. Не жди, что она попадет в полную зависимость с первого раза.

— Когда до твоих пустых безмозглых голов дойдет, что я не могу балансировать бесконечно!

— Но так нужно. Чем я могу тебе помочь?

— Воды… — Луис не был уверен, язык ли у него во рту или же двухъярдовый свернутый рулон фланели.

— Хочешь пить? Но как я могу подать тебе воду? Если ты повернешь голову, то потеряешь равновесие.

— Знаю, не нужно мне напоминать. — Это просто смешно — чтобы старый космический волк так сильно боялся высоты! — Что с Говорящим?

— Я беспокоюсь за него. Он уже давно без сознания.

— …!

Пожалуй, у нее мания переодеваться, подумал Луис. На этот раз на ней было что-то волнистое в зеленых и оранжевых пятнах. Как и предыдущие наряды, этот тоже не позволял получить представление о формах ее тела.

Женщина присела на край наблюдательной платформы, с холодным вниманием разглядывая их. Луис, не шевелясь, ждал развития событий. Внезапно лицо ее смягчилось, глаза расширились, уголки губ поползли вверх.

Несс заговорил первым.

Она, казалось, задумалась, потом сказала что-то похожее на ответ. А затем вышла.

— Ну и что?

— Нужно ждать.

— Меня уже тошнит от ожидания!

Неожиданно скутер кукольника двинулся вперед и вверх, чтобы через секунду стукнуться о край наблюдательной платформы, совсем как пристающая к набережной лодка. Несс ловко выскочил на «берег».

Девушка вышла ему навстречу. То, что она держала в левой ладони, походило на оружие, но вторая рука коснулась одной из голов и, после мгновенного колебания, погладила. Несс издал возглас удовольствия и восторга. Она повернулась и, не оглядываясь, начала подниматься по лестнице. Вероятно, она считала, что Несс пойдет за ней покорно, как собака. Что он, собственно, и сделал.

«Хорошо, — подумал Луис. — Будь милым, будь вежливым, заслужи ее доверие».

Когда звуки их шагов стихли вдали, в тюремной камере стало тихо, как в опустевшей гробнице.

Скутер Говорящего висел в каких-нибудь тридцати футах от Луиса. Но приблизиться к нему не было никакой возможности. Из-под зеленых баллонов выглядывала забинтованная ладонь и оранжевое лицо с закрытыми глазами.

Возможно, кзин уже был мертв.

Он снова погрузился в дрему, когда вдруг почувствовал — что-то происходит. Скутер заколыхался…

Жизнь Луиса зависела от того, сумеет ли он сохранить равновесие. Мгновенное колебание вызвало у него панику, и он торопливо осмотрелся, двигая только глазами.

Неподвижные останки машин по-прежнему окружали его со всех сторон. Но вот какой-то экипаж закачался и вдруг полетел вниз. За ним последовали и остальные машины.

Скутер Луиса перевернулся в каком-то водовороте электромагнитного поля и тяжело ударился боком о твердую поверхность. Луис мгновенно ослабил хватку и откатился на несколько футов.

Попытка встать на ноги оказалась безуспешной — он был не в силах удерживать равновесие, а руки стали бесполезными крючьями, сведенными болью. Тяжело дыша, он лежал на боку, думая, что скутер Говорящего должен был при приземлении раздавить висящего под ним кзина.

Он лежал совсем недалеко, перевернувшись на бок, однако, чтобы доползти до него, Луису потребовалось немало времени. Кзин дышал, но был без сознания. Тяжесть скутера не сломала ему шею, вероятно, потому, что у Говорящего не было шеи. Луис с трудом вытащил из-за пояса бластер и проколол держащие кзина баллоны.

И что теперь? Он вдруг вспомнил, что умирает от жажды. Зато голова перестала кружиться. Луис встал и на негнущихся ногах отправился на поиски воды, ни о чем другом он просто не мог думать.

Оказалось, что воронка пола образована концентрическими кругами камер. Говорящий и Луис приземлились на четвертом круге, считая от центра. Два остальных скутера лежали ступенью ниже.

Луис с трудом спускался по лестнице, соединяющей соседние уровни. А вот и скутер Несса. При виде пульта управления он покачал головой. Надписи и вообще весь его вид были так таинственны, что никто не рискнул бы украсть эту машину. Единственной объяснимой вещью была прозрачная гибкая трубка. Вода оказалась дистиллированной, теплой, с каким-то странным вкусом. Но прежде всего она была чудесна!

Когда Луис утолил жажду, он попробовал кирпичик из питателя. Его вкус был СЛИШКОМ странным, и Луис на всякий случай решил его не есть. Он мог содержать составляющие, убийственные для человеческого организма.

Говорящему он принес воды в ботинке — первом резервуаре, который попался ему на глаза — и осторожно влил в полуоткрытый рот кзина. Говорящий проглотил ее и улыбнулся, не приходя в сознание. Луис отправился за следующей порцией, но прежде, чем он сумел добраться до скутера кукольника, его оставили силы: он и так держался чересчур долго. Луис свернулся в клубок на крыше какой-то камеры и закрыл глаза.

Безопасность. Наконец-то безопасность…

Он должен был сразу уснуть каменным сном, но что-то не давало ему покоя. Ноющие мышцы, синяки на ладонях и внутренней поверхности бедер, страх перед падением, который не покидал его даже сейчас… И что-то еще.

— …,— пробормотал он, садясь и скрещивая ноги.

Говорящий?

Кзин спал, свернувшись клубком возле дезинтегратора Славера. Он дышал быстро и неглубоко. О чем это говорит? Несс должен знать это. А пока пусть спит.

— …,— повторил Луис себе под нос.

Он был один, но это одиночество не имело ничего общего с радостным одиночеством Путешествия. На нем лежала ответственность за жизнь других. В то же время его жизнь зависела от того, удастся ли Нессу заморочить безумную женщину, которая их захватила. Ничего странного, что Луис не мог уснуть.

И все-таки…

Взгляд Луиса остановился на скутере.

Его скутер с продырявленными, опавшими балконами. Рядом — скутер кзина и сам кзин. Ниже — скутер кукольника… и четвертый, без баллонов.

ЧЕТЫРЕ скутера.

В первый раз, горячечно ища воду, он не обратил на это внимания.

Скутер Тилы. Вероятно, до этого его не было видно за одним из крупных экипажей.

Без баллонов. Без баллонов…

Она должна была выпасть, когда скутер перевернулся вверх дном. Или же ее выбросило напором воздуха, когда перестал действовать барьер.

Как это сказал Несс? «Вероятно, ее удача помогает ей не всегда». А Говорящий: «Если бы ее счастье подвело хотя бы раз, она уже была бы мертва».

Она умерла. Наверняка умерла. «Я прилетела сюда с тобой, потому что люблю тебя».

— Тиле не повезло, — прошептал Луис. — Не повезло, что вообще встретила меня.

После этого он свернулся клубком и заснул.

Открыв глаза, Луис увидел над собой лицо Говорящего. Дикий, голодный взгляд…

— Ты ведь можешь есть пищу пожирателя листьев? Похоже, только у меня нет никаких источников питания.

ГОЛОДНЫЙ взгляд… У Луиса зашевелились волосы на затылке.

— Ты отлично знаешь, что есть, — сказал он так спокойно, как только мог. — Вопрос только в том, воспользуешься ли ты им.

— Конечно, нет. Если честь будет требовать, чтобы я умер с голоду, я так и сделаю.

— Это хорошо. — Луис повернулся на другой бок и сделал вид, что засыпает.

Через несколько часов он проснулся, уверенный, что на самом деле крепко спал. Видимо, его подсознание полностью доверяло кзину. Раз тот сказал, что умрет от голода, значит, действительно умрет.

Его мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет, он чувствовал невыносимый смрад и боль перенапряженных мышц. Воронкообразный колодец помог разрешить первый вопрос, затем водой из скутера кукольника Луис смыл с комбинезона засохшую рвоту и заковылял к своему экипажу за аптечкой первой помощи.

Это не было просто коробкой с лекарствами. Аптечка могла сама приготовить некоторые лекарства и даже диагностировать болезни, но сейчас от нее осталась только почерневшая, никуда не годная упаковка.

Свет все больше меркнул.

В крышах камер были люки с прозрачными глазками. Луис лег на живот и заглянул в один из них: кровать, какое-то странное устройство… солнечный свет, льющийся через окно!.

— Говорящий! — позвал Луис.

Воспользовавшись дезинтегратором, они через боковую стену проникли внутрь. Большое прямоугольное окно — совершенно неожиданный элемент обстановки камеры. Стекла были выбиты, осталось только несколько острых осколков. Может, оно было для того, чтобы узник мучился, вспоминая утраченную свободу?

Снаружи царил полумрак; словно занавес, приближалась линия терминатора. Перед ними открывался вид на порт: кубы, которые когда-то были складами, разваливающиеся доки, краны… Все почти насквозь проржавело.

Вправо и влево тянулся изогнутый берег. Кусочек пляжа, доки, снова пляж… Видимо, так и проектировали береговую линию: маленький пляж, как на Вайкики, потом сразу — бухта, отлично подходящая для устройства порта — и так далее, по очереди.

А дальше тянулся океан. Бескрайний, исчезающий за несуществующим горизонтом. Совсем, как если бы они смотрели через Атлантику.

Справа надвинулся черный занавес ночи. Вспыхнули еще действующие огни, освещая башни центра. Остальной город и порт скрыла темнота. Далеко слева еще светлел удаляющийся день.

Говорящий лежал на овальной постели.

Луис улыбнулся. Воинственный кзин выглядел самым невинным существом на свете. Сон лучше всего лечит раны, а они, должно быть, порядком измотали его. А может, он спал, чтобы не чувствовать голода?

Луис тихо вышел из камеры.

В царящей внутри тюрьмы темноте он отыскал скутер Несса. К этому времени он уже так оголодал, что проглотил кирпичик, не обращая внимания на его странный вкус. В темноте он чувствовал себя неуверенно, поэтому включил фары скутера кукольника, а потом сделал то же самое со всеми остальными машинами. Когда он закончил, огромное помещение было уже хорошо освещено, а тени стали совсем не страшными.

Что же задержало Несса?

В прежней, воздушной тюрьме было не так уж много возможностей для развлечений. Спать можно было только урывками, но Луис уже с избытком израсходовал свою порцию. Правда, можно было думать о том, где так долго пропадает Несс, но вскоре нашлось достойное объяснение: просто решил спасать свою шкуру.

Несс не был каким-то там простым чужаком. Кукольник Пирсона, с прошлым, состоящим в основном из более-менее удачных опытов в манипулировании людьми. Если бы возник шанс договориться с Инженером, он оставил бы на произвол судьбы и Луиса, и Говорящего с Животными. Не было бы никаких причин поступить иначе. Зато имелись, по крайней мере, две причины поступить именно так. Говорящий почти наверняка предпримет еще одну попытку завладеть «Счастливым случаем», чтобы не дать людям гиперпространственный двигатель. Во время этой попытки кукольник может быть ранен, если не убит. Лучше разрешить эту проблему уже сейчас, оставив кзина на Кольце. А при случае — и Луиса вместе с ним.

Кроме того, оба они слишком много знали. Сейчас, когда Тила была мертва, только Луису и Говорящему были известны факты, касавшиеся вмешательства кукольников в развитие обеих рас. Звездные семена, Лотерея Жизни — если Несс получил приказ изучить реакцию своих спутников на эти откровения, то ему наверняка велели избавиться от друзей сразу после эксперимента.

Это были вовсе не новые мысли. Луис ожидал чего-нибудь подобного с момента, когда Несс признался в сознательном заманивании корабля Внешних в район Проциона. А сейчас… он мог только сидеть и ждать. Желая хоть чем-то занять себя, Луис установил луч своего лазера на минимальное рассеивание и максимальную мощность, и вскоре был внутри очередной камеры.

После первого же вдоха он почувствовал страшную вонь — здесь кто-то умер, причем уже после того, как перестала действовать вентиляция. Мертвец опирался на окно, сжимая в ладони черепок разбитого кувшина.

Следующая камера оказалась пустой, и Луис занял ее.

Потом он обошел колодец, чтобы добраться до камер по другую сторону здания. Из окна виднелся абсолютно неподвижный циклон, вглядывающийся в него. Принимая во внимание то, что их разделяли две с половиной тысячи миль, размеры его вызывали уважение. Огромное, совершенно спокойное око.

Слева поднималось длинное узкое здание, немного похожее формой на пассажирский космический корабль. Луис на секунду дал волю фантазии: представил, что перед ним действительно ловко укрытый корабль и достаточно только… Это было плохое развлечение, и оно быстро наскучило ему.

Спустя час он сидел на овальной кровати, смотря на спокойно разглядывающий его Глаз, когда рядом с ним в какой-то невообразимой дали заметил небольшой зеленовато-коричневый треугольник.

— Мммм… — задумчиво произнес он. Треугольник имел минимальные размеры, однако торчал из серо-белого хаоса бесконечного горизонта, а это означало, что там был еще день.

Луис отправился за биноклем.

Глядя в него, он увидел все детали так же отчетливо, как кратеры на Луне. Неправильный треугольник, зеленовато-коричневый у основания, грязно-белый у вершины…

Кулак Бога. Гораздо больший, чем он мог предполагать. Факт, что он видел его с такого расстояния, указывал на то, что значительная часть горы находилась вне атмосферы.

С момента вынужденной посадки на Кольце скутеры пролетели более ста пятидесяти тысяч миль. Кулак Бога должен был иметь по крайней мере тысячу миль высоты.

Луис протяжно свистнул и вновь приложил бинокль к глазам.

Он услышал раздававшиеся сверху звуки и высунул голову из камеры.

— Привет, Луис! — рявкнул Говорящий, махая ему окровавленной полусъеденной тушей чего-то, похожего размерами на крупную козу. Кзин откусил кусок размером с человеческую голову, потом еще один и еще. Его зубы были созданы, чтобы резать, а не жевать.

Говорящий указал Луису на оторванную заднюю ногу жертвы, еще с кожей и копытом.

— Это для тебя, Луис. Не слишком свежее, но это не имеет значения. Нужно торопиться. Пожиратель листьев предпочел не смотреть, как мы едим, и наслаждается видом из моей камеры.

— Он очень удивится, если заглянет в мою, — сказал Луис. — Мы ошибались относительно Кулака Бога. В ней по крайней мере тысяча миль высоты. То, что у нее на вершине — это не снег, а…

— Луис, ешь!

Рот Луиса наполнился слюной.

— Надеюсь, это можно как-нибудь поджарить…

Говорящий содрал шкуру с окорока, после чего Луис положил мясо на ступеньку и поджарил рассеянным лучом лазера.

— Мясо и вправду несвежее, — сказал подозрительно смотревший на него кзин, — но разве следует сразу же жечь его?

— Что с Нессом? Он узник или хозяин?

— Я бы сказал — частично хозяин. Посмотри вверх.

Маленькая фигурка девушки сидела на краю наблюдательной платформы.

— Видишь? Она боится потерять его из виду.

Наконец, Луис решил, что мясо готово. Поедая его, он чувствовал на себе нетерпеливый взгляд кзина, следившего, как человек бесконечно долго жует каждый кусок. Самому же Луису казалось, что он ест, как хищный зверь.

Щадя чувства кукольника, они выбросили объедки через разбитое окно, после чего все собрались у его скутера.

— Она уже частично попала в зависимость, — скан зал Несс. Он как-то странно дышал… может, от запахов сырого и горелого мяса. — Мне удалось многое узнать от нее.

— Ты знаешь, почему она нас схватила?

— Да. Я знаю и кое-что еще — она из команды космического корабля.

— Джекпот! — воскликнул Луис By.

21. ДЕВУШКА ИЗ-ЗА КРАЯ.

Ее звали Халрлоприллалар Хотруфан, и на протяжении двухсот лет она входила в состав экипажа корабля «Пионер» — так после недолгого колебания перевел Несс его название.

«Пионер» обслуживал линию, включающую четыре солнечные системы: пять планет с кислородной атмосферой и Кольцо. Один полный рейс длился двадцать четыре года, причем «год» не имел ничего общего с Кольцом. Это была традиционная мера времени, принятая на одной из планет.

Перед возникновением Кольца два из посещаемых «Пионером» мира были очень густо населены, но сейчас на них никто не жил, так же, как и на остальных.

Халрлоприллалар участвовала в восьми рейсах.

— Понятия не имею, что она там вообще делала, — признался Несс. — Слишком глупа.

— Ты спросил, каково было соотношение полов?

— Из тридцати шести членов экипажа три женщины.

— Значит, можешь больше не гадать, чем она там занималась.

Двести лет путешествий… Вдруг, под конец восьмого рейса, Кольцо не ответило на вызов «Пионера». Ускоритель не действовал, не удалось заметить активности ни в одном из портов. Приземляться было опасно: управляемые роботами лазерные пушки разнесли бы их в пыль. Возвращаться на одну из покинутых планет — значит, основывать там колонию из тридцати трех мужчин и трех женщин.

— Началась паника, — продолжал Несс. — Вспыхнул бунт. Пилот сумел забаррикадироваться в рубке и посадить корабль в одном из портов. За то, что он подверг корабль и экипаж опасности, его убили, хотя мне кажется, это произошло из-за того, что он нарушил традицию и самовольно приземлился на двигателях, а не в безопасной электромагнитной «ловушке».

Луис почувствовал на себе чей-то взгляд и посмотрел вверх.

Девушка все время следила за ними. Одна из голов Несса, левая, тоже ни на мгновение не спускала с нее пристального взгляда.

Значит, в ней и находился таен. Именно поэтому Несс постоянно смотрел вверх. Девушка не хотела ни на секунду потерять его из виду, а он боялся отпустить ее за пределы действия своих чар.

— После убийства пилота они покинули корабль, — говорил тем временем Несс, — и только тогда поняли, какой вред он им нанес. ЧИЛТАНГ БРОНЕ была испорчена, а они оказались по другую сторону стены высотой в тысячу миль. Я не нашел никакого эквивалента для этого названия ни в интерлингве, ни в Языке Героев, знаю только, как это действует. Это имеет для нас огромное значение.

— Тогда рассказывай дальше, — поторопил его Луис.

Строители Кольца — такое впечатление, что они предвидели упадок цивилизации, словно следующие друг за другом периоды расцвета и варварства навсегда вписаны в прошлую и будущую историю человека… Так вот, они сделали все, чтобы сложная конструкция Кольца не могла быть повреждена. Потомки Инженеров могли забыть, как обслуживать воздушные шлюзы и электромагнитные пушки, как передвигать планеты и строить летающие экипажи. Цивилизация могла перестать существовать, Кольцо — нет. Например, лазерные орудия, служащие для защиты от метеоритов, были настолько надежны, что Халрлоприллалар…

— Называй ее Прилл, а? — предложил Луис.

— …что Прилл и весь экипаж ни на секунду не могли представить, что они могут сломаться.

— Но что же с космическим портом? О какой надежности можно говорить, если бы какой-нибудь идиот открыл одновременно все двери шлюзов?

— Никаких шлюзов! Вместо них была именно ЧИЛ-ТАНГ БРОНЕ. Машина эта создавала поле, в котором конструктивный материал Кольца, а значит, и его основание, и боковые стены, пропускал все твердые тела, оказывая только слабое сопротивление. Когда ЧИЛ-ТАНГ БРОНЕ действовала…

— Осмотический генератор, — подсказал Луис.

— Возможно. Мне кажется, «БРОНЕ» — какое-то непристойное определение. Когда генератор действовал, воздух постепенно уходил на ту сторону, а люди в скафандрах шли как бы против сильного, дующего с постоянной скоростью ветра. Более крупные объекты можно было перевозить тягачами.

— А контейнеры со сжатым воздухом для дыхания? — спросил кзин.

— Необходимый воздух они получали на месте, снаружи. Да! Кольцо располагало дешевой технологией превращения элементов, причем дешевой она была только в том случае, если использовалась в больших масштабах. Имелись и другие ограничения. Например, само устройство — оно было просто гигантским. В порту их было два, превращавших свинец в кислород и азот. Осмотические генераторы были весьма безопасными устройствами. В случае аварии шлюза им грозила потеря большого количества воздуха, мчащегося со скоростью урагана, если же выходила из строя ЧИЛТАНГ БРОНЕ, это значило только, что проход закрыт. В том числе и для вернувшихся космонавтов.

— И для нас, — добавил Говорящий.

— Не так быстро, — успокоил его Луис. — Похоже, что осмотический генератор — именно то, что нам нужно. Нам вообще не понадобится двигать «Лгуна» с места. Достаточно направить ЧИЛТАНГ БРОНЕ… — он произнес это название так, словно оно начиналось с чиха, — корабль попросту провалится на другую сторону.

— И застрянет в противометеоритном заслоне, — закончил кзин, а через секунду добавил: —Но… Там мы могли бы использовать дезинтегратор.

— Вот именно. К сожалению, у нас нет доступа ни к одной ЧИЛТАНГ БРОНЕ.

— Но девушка же здесь! Значит, она как-то сюда проникла.

— Да…

— Имевшиеся среди экипажа специалисты по магнитогидродинамике были вынуждены практически изучить новую специальность, прежде чем приступить к ремонту ЧИЛТАНГ БРОНЕ. Это заняло несколько лет. Во время работы произошел несчастный случай. Неточно направленный осмотический луч прошел через корпус «Пионера». Два члена экипажа погибли, вплавленные в металлические переборки, семнадцать других получили неизлечимые повреждения мозга. Остальным шестнадцати удалось пройти. Они забрали с собой семнадцать кретинов и саму ЧИЛТАНГ БРОНЕ, на случай, если новое Кольцо окажется менее благосклонным, чем было когда-то.

Они оказались в диком, примитивном мире, и спустя несколько лет часть из них решила вернуться на «Пионер». ЧИЛТАНГ БРОНЕ снова сломалась, замуровав четырех из них в наружной стене. Это был конец. Они уже знали, что нигде на Кольце не найдут нужных запасных частей.

— Кстати, один из членов экипажа рассказал ей о причинах гибели цивилизации. Вместе с одним из транспортов прибыла плесень, способная пожрать внутреннюю структуру действующего при комнатной температуре сверхпроводника, используемого почти во всех сколько-нибудь сложных приборах. Плесень действовала медленно. Она была молода, примитивна и, по крайней мере, сначала легко уничтожалась. Однако с очередными транспортами на Кольцо прибывали все новые ее разновидности, пока наконец одна не оказалась достаточно сильна. Поскольку она действовала медленно, аварии на кораблях происходили через много времени после прибытия в порт, а ЧИЛ-ТАНГ БРОНЕ отказывалась повиноваться после того, как плесень проносили сквозь внешнюю стену Кольца. Приемники энергетических потоков взрывались непонятно почему спустя много времени после разнесения ее по всей конструкций паромами, поддерживающими сообщение между портами.

— Приемники энергетических потоков?

— Энергия вырабатывалась на черных прямоугольниках термоэлектрическими цепями, а потом направлялась узким лучом на Кольцо. Похоже, это тоже было надежное и абсолютно безопасное устройство. Поток энергии автоматически прервался, когда вышли из строя приемники.

— Но ведь можно было создать новый сверхпроводник, — сказал кзин. — Нам известны две основные молекулярные структуры, каждая из которых имеет ряд разновидностей..

— Этих структур по крайней мере четыре, — поправил его Несс. — Ты прав, Кольцо должно было пережить Упадок Городов. Молодое, более гибкое общество, наверняка выжило бы. Однако, представь себе ситуацию, в которой они оказались. Значительная часть правивших погибла в останках падающих на землю зданий. Без энергии не могло быть и речи о проведении экспериментов, имеющих целью создание нового сверхпроводника. Собранные заблаговременно запасы энергии были либо конфискованы властями, либо служили небольшим анклавам цивилизации, жители которых надеялись, что кто-то другой одолеет возникшую проблему. Был отрезан доступ к космическим кораблям, поскольку не действовала ни одна ЧИЛТАНГ БРОНЕ. Те, кто мог бы что-то сделать, были не в состоянии добраться друг до друга. Компьютер, управляющий электромагнитным ускорителем, был просто грудой металлолома, а до самого ускорителя не доходил ни один эрг энергии.

— Королевство погибло, «потому что в кузнице не было гвоздя», — буркнул Луис.

— Я знаю эту историю, но это не совсем то, — сказал кукольник. — Здесь, несмотря ни на что, можно было кое-что сделать. Собранной энергии вполне хватило бы для сжижения гелия. Ремонт приемников энергетических потоков не имел никакого смысла, но можно было запустить ЧИЛТАНГ БРОНЕ, используя в качестве сверхпроводника охлажденный гелием металл. Благодаря этому открылся бы доступ к портам, корабли полетели бы к черным прямоугольникам, чтобы возобновить поставки энергии, благодаря которым можно было снова сжижать гелий и, используя очередные сверхпроводники, привести в действие очередные приемники… Однако, чтобы начать, нужна была собранная энергия, а ее израсходовали на освещение улиц, поддержание в воздухе немногочисленных летающих зданий и для приготовления пищи. Вот так и погибла цивилизация Кольца. — Несс сделал паузу, а затем продолжил: — Нам повезло, что мы встретили Халрлоприллалар. Она избавила нас от совершенно ненужного путешествия. Нет смысла лететь к краю.

— Повезло… — повторил за кукольником Говорящий. — Действительно. Если нам повезло, то почему мне не весело? Мы утратили нашу цель, последнюю ничтожную возможность спасения. Наши экипажи ни на что не годятся, а один из членов экспедиции пропал.

— Она умерла, — глухо произнес Луис, а когда они удивленно посмотрели на него, жестом указал на скутер Тилы. — Сейчас мы можем рассчитывать только на свое собственное везение.

— Да. Ее счастье действовало спонтанно. Будь это иначе, она никогда не попала бы на борт «Лгуна», и мы никогда не разбились бы на Кольце. — Кукольник помолчал, потом добавил: — Мои соболезнования, Луис.

— Нам будет не хватать ее, — пробормотал кзин.

Луис кивнул головой. Он должен был чувствовать что-то большее, но то, что произошло в Глазе, значительно изменило его отношение к Тиле. С тех пор она казалась ему менее человечной, чем Несс или Говорящий с Животными. Она была мифом, а они — настоящими.

— Мы должны найти новую цель, — сказал Говорящий. — Нужен какой-то способ вытолкнуть «Лгуна» в космическое пространство. Признаться, у меня нет никаких идей.

— А у меня есть, — заявил Луис.

— Вот как? — удивленно спросил кзин.

— Это еще нужно обдумать. Я не уверен, имеет ли это вообще смысл и получится ли. Так или иначе, нам потребуется какой-нибудь экипаж.

— Сани? Большие сани, например, из целой стены какого-нибудь здания. Скутер кукольника смог бы их потянуть.

— Мы можем получить кое-что получше. Я уверен, что сумею убедить Халрлоприллалар показать мне машины, что поддерживают это здание. Почему бы не использовать его как средство передвижения?

— Попробуй, — кивнул Луис.

— А ты?

— Мне нужно время.

Внутренность здания почти целиком заполняли машины. Часть их поддерживала здание в воздухе, часть приводила в движение вентиляторы, холодильники и водяные конденсаторы. Отдельный блок управлял генераторами электромагнитного поля, которое втащило их в ловушку. Несс работал, Луис и Прилл стояли рядом, старательно делая вид, что не обращают друг на друга внимания.

Говорящий по-прежнему находился в тюрьме — Прилл решительно отказалась выпускать его на свободу.

— Она тебя боится, — сказал кзину Несс. — Конечно, я мог бы это исправить, велев ей поднять вверх скутер, в котором сидел бы ты, и подвести его к платформе.

— А она на полпути выключила бы поле. Нет уж, спасибо.

Зато она не имела ничего против Луиса.

Он посматривал на нее, делая вид, что вообще ее не замечает. У нее был узкий, почти безгубый рот, маленький прямой нос и ни следа бровей. Ничего странного, что ее лицо не имело определенного выражения и походило на незаконченную маску бездушной куклы.

После двух часов непрерывной работы Несс наконец поднял одну из голов.

— Я не смогу переделать двигатель так, чтобы он действовал по горизонтали, но мне удалось ликвидировать устройство, удерживающее нас на одном месте. Сейчас здание подвержено действию ветров.

Луис улыбнулся.

— Или буксирного троса. Мы привяжем канат к твоему скутеру, и ты потащишь нас за собой.

— В этом нет необходимости. Скутер снабжен двигателем, действующим без реактивной струи, поэтому может оставаться внутри.

— Ты уже все обдумал, верно? Но это огромная сила… Если бы ему удалось освободиться…

— Да… — процедил кукольник и сказал что-то Прилл на языке Инженеров, после чего обратился к Луису. — У них здесь есть запас ультратвердого пластика. Мы обложим им скутер, оставив снаружи только управление и пульт.

— Мне кажется, это лишнее.

— Луис, если скутер вырвется, мне будет плохо!

— Гммм… Возможно. В случае чего, ты сможешь приземлиться?

— Да.

— Что ж, беремся за дело.

Луис лежал на огромном ложе, широко открытыми глазами вглядываясь в занимающее весь потолок и часть стены выпуклое окно. Кровать пахла стариной и скрипела при малейшем движении.

Из-за края черного прямоугольника шел отчетливый свет. Рассвет был уже близко, но Арка Неба все еще сияла мягкой голубизной.

— Пожалуй, я спятил, — громко произнес Луис By.

Но был ли у них выбор?

Спальня, вероятно, входила в состав апартаментов губернатора. Сейчас здесь была рубка управления. Вместе с Нессом они поместили в одном из шкафов скутер кукольника, после чего облили его быстро твердеющим пластиком.

— Кулак Бога, — продолжал свой монолог Луис. — Тысяча миль высоты. Нет смысла строить такую гору, когда… — он не закончил.

Вдруг он сел на кровати, как будто его кольнула пружина.

— Нить из черных прямоугольников! — воскликнул он.

В комнату вошла какая-то тень. Луис неподвижно замер. Дверной проем был совершенно черным, но в этой черноте он заметил плавные движения и мягкие формы идущей в его сторону обнаженной женщины.

Галлюцинация? Дух Тилы Браун? Женщина оказалась рядом, прежде чем он успел что-либо решить. Сев перед ним на кровать, она вытянутой рукой коснулась его лица, потом погладила по щеке.

В темноте черты ее лица расплывались, но тело у нее было чудесное. Тоненькая, с мышцами профессиональной танцовщицы, с высокими, тяжелыми грудями. Если бы ее лицо было так же прекрасно, как ее фигура…

— Уйди, — мягко сказал Луис и взял ее за запястья, прерывая то, что мягкие ладони делали с его лицом. Это напоминало успокаивающий, расслабляющий массаж. Он встал, заставляя женщину сделать то же самое, и взял ее за плечи.

Что бы она сказала, если бы сейчас он повернул ее к себе спиной и шлепнул по заду?

Она погладила его по затылку самыми кончиками пальцев. Потом коснулась какого-то места на его груди, потом еще здесь… и здесь… И внезапно Луиса By охватило безумное, неудержимое желание. Он сжал руками податливые плечи.

Женщина стояла неподвижно, ожидая, пока он разденется, а затем коснулась еще здесь… и здесь… и каждый раз это было так, словно она дотрагивалась центра наслаждений в мозгу. Если бы Прилл теперь его оттолкнула, он применил бы силу. Он должен был обладать ею…

Какая-то часть его сознания все время отдавала себе отчет, что женщина может остудить его так же быстро, как и возбудила. Луис чувствовал себя молодым сатиром, хотя одновременно его не покидало неясное ощущение, что он безвольная марионетка.

Однако в тот момент это мало его волновало.

Женщина довела его до грани оргазма и держала на ней… держала… так что, когда наконец эта минута пришла, она была как удар бесконечно длящейся молнии.

Луис заснул прежде, чем она успела дойти до двери. Проснулся он с мыслью: «Почему Прилл это сделала?».

«Не будь таким аналитиком, — ответил он сам себе. — Она одинока, и у нее давно не было случая попробовать свое умение…».

Умение. Да, она разбиралась в анатомии лучше многих профессоров. И не только в анатомии…

Луис By мог узнать специалиста независимо от области, в которой тот специализировался. Эта женщина была специалистом высшего класса.

Нужно коснуться в определенной последовательности нервных окончаний, чтобы получить определенную реакцию… Такое знание может сделать из человека марионетку… скачущую на шнурочках счастья Тилы Браун…

И тут он понял. Он так близко подошел к ответу, что когда наконец осознал его, даже не особенно удивился.

Несс и Халрлоприллалар появились в дверях холодильника, таща за собой закутанное в какие-то немыслимые одежды тело птицы, превосходящей размерами взрослого человека. Одежда была идеей Несса: так ему не нужно было касаться губами мертвой туши.

Луис заменил его, схватив птицу обеими руками. Он ответил на приветственный кивок женщины, после чего сообщил Нессу:

— Она приходила ко мне ночью. — Этого было мало, поскольку для Несса подобная фраза ничего не значила. — Ты ведь знаешь: то, что люди делают для размножения, порой делается только ради удовольствия?

— Знаю.

— Так вот, мы занимались именно этим. Она молодец и должна иметь по крайней мере тысячелетнюю практику. Неужели ей столько лет?

— Это вовсе не невозможно, Луис. Ее цивилизация знала средство гораздо более действенное, чем ваш «закрепитель». Одна полная доза эликсира равняется пятидесяти годам молодости.

— Может, знаешь, сколько доз она приняла?

— Нет, Луис. Но она дошла сюда пешком.

— Дошла… откуда?

— С края.

— ДВЕСТИ ТЫСЯЧ МИЛЬ?!

— Почти.

— Ты должен рассказать мне об этом. Что с ними случилось, когда они перебрались на эту сторону стены?

И кукольник принялся рассказывать эту историю. Она сводилась примерно к следующему.

Первая группа варваров, на которую они наткнулись, сочла их богами. Божественность позволила им разрешить одну проблему — несчастные, которым неправильно нацеленный осмотический луч повредил мозг, могли остаться под опекой жителей отдельных деревень. Как боги, они пользовались уважением и почетом, а поскольку были не вполне разумны, не могли использовать свою божественность для низких целей.

Оставшаяся живой и разумной часть экипажа «Пионера» разделилась на две группы: семеро двинулись в направлении вращения Кольца, а остальные, в том числе и Прилл, — в обратную сторону. Каждая группа собиралась идти вдоль края, ища следы цивилизации.

Каждая поклялась прислать помощь, если возникнет такая необходимость.

Все принимали их за богов. Все, за исключением других уцелевших — они тоже объявили себя богами — и присоединялись к ним.

Однажды кочующий пантеон наткнулся на заселенный по окраинам город, в котором еще тлели искорки былой цивилизации. Здесь в обмен на неправдоподобное количество эликсира они получили большую исправную машину. Через некоторое время машина отказалась повиноваться. Они уже выбились из сил, а может, не видели смысла в дальнейшем путешествии. Исход закончился в одном из разрушенных, покинутых городов.

Но у Прилл была карта. Она убедила одного из мужчин сопровождать ее и отправилась в путь. Повсюду они изображали из себя богов. Через некоторое время Прилл надоело общество мужчины, и дальше она путешествовала в одиночестве, торгуя небольшими количествами эликсира. Где и этого оказывалось мало…

— Есть еще один способ, с помощью которого она подчиняла себе людей. Она пыталась мне объяснить, но…

— Я понимаю, — успокоил его Луис. — Это что-то вроде таспа.

Когда наконец она добралась до города, то была уже на грани безумия. Прилл поселилась в полицейском управлении, которое без особых повреждений приземлилось на одной из площадей, и после многочасовых проб ей удалось поднять здание в воздух. Несколько раз она едва не теряла контроль над сложной системой управления.

— Действовали еще генераторы электромагнитного поля, служащие для захвата экипажей, нарушающих правила движения, — закончил Несс. — Она включила их, надеясь таким образом найти кого-нибудь, кто подобно ей пережил Упадок Городов. Если он пользуется летающей машиной, значит, не является варваром.

— Тогда почему она закрывает всех в этой свалке?

— На всякий случай. Это знак того, что она приходит в себя.

Луис нахмурился. Туша птицы уже съехала вниз на одном из разбитых экипажей, и Говорящий занялся ею.

— Мы могли бы осветить это здание, — сказал Луис By. — И уменьшить его вес почти вполовину.

— Как?.

— Достаточно отрезать всю нижнюю часть. Но сначала нужно вызволить оттуда Говорящего. Как думаешь, удастся тебе это?

— Попробую.

22. ИСКАТЕЛЬ.

Поскольку Халрлоприллалар по-прежнему панически боялась Говорящего с Животными, Несс старался уменьшить ее страх, усиливая действие таспа, как только могучая оранжевая фигура появлялась в поле зрения девушки. Он утверждал, что со временем вид кзина станет для Прилл таким же приятным, как и его.

Именно поэтому на наблюдательной платформе, глядя в мрачную бездну тюремной камеры, находились теперь только Луис и Говорящий.

— Начинай, — сказал Луис.

Кзин нажал оба спуска.

Раздался раскат грома, повторенный многократным эхом, и на стене, под потолком, появилась ослепительно белая точка. Она двигалась по часовой стрелке, оставляя после себя кроваво-красный след.

— Режь по частям, — посоветовал Луис. — Если все это упадет разом, мы почувствуем себя, как блохи на спине у бешеной собаки.

Говорящий послушно изменил направление разреза. И все же, когда отпал первый кусок конструкции, здание закачалось, как пьяное. Луис отчаянно вцепился в уходящий из-под него пол. Сквозь вырезанный кусок виднелось солнце, город и люди.

Вниз он смог взглянуть только несколько минут спустя, когда перестали существовать еще несколько сегментов здания. Луис увидел деревянный алтарь, а на нем — блестящую модель в форме плоского прямоугольника, накрытого параболической дугой. Мгновением позже рядом рухнула часть отрезанной стены, погребая алтарь под развалинами. Люди разбежались гораздо раньше.

— Люди! — пожаловался Луис Нессу позднее. — В центре покинутого города, по крайней мере в дне пути от полей! Откуда они здесь взялись?

— Они воздают честь своей богине, Халрлоприллалар. Благодаря им у нее есть пища.

— A-а, жертвы и тому подобное…

— Именно. Почему это тебя беспокоит?

— Они могли погибнуть.

— Может, с некоторыми так и случилось.

— На мгновение мне показалось, что там, внизу, я вижу Тилу.

— Нонсенс, Луис. Можем ли мы проверить наши горизонтальные двигатели?

Скутер кукольника был почти полностью погружен в оболочку сверхтвердого пластика. Несс занял место у открытого пульта управления. Через панорамное окно открывался великолепный вид на весь город: порт, стройные башни центра, буйные джунгли, которые когда-то явно были парком. Все это было в нескольких тысячах футов под ними.

Луис прикрыл глаза…

Героический командир ощущал на себе взгляды всего экипажа. Поврежденные двигатели могут в любой момент взорваться, но нужно остановить военные корабли кзинов прежде, чем они ударят по земле, сея смерть и разрушение!

— Это не имеет смысла, — Луис By покачал головой.

— Почему? Напряжения материала не должны…

— Летающий замок!…! Я только теперь понял, что это безумие! Тащиться домой в верхней половине небоскреба…

Здание закачалось, и Луис оперся о стену — заработал двигатель скутера.

Город все быстрее двигался за окном. Через некоторое время Несс выключил ускорение, которое и так не превышало каких-то тридцати сантиметров в секунду за секунду. Они летели со скоростью около ста миль в час и не чувствовали даже малейшей вибрации.

— Нам удалось хорошо закрепить скутер, — сказал Несс. — Как видите, пол горизонтален, а само здание не собирается опрокидываться.

— Все равно это бессмысленно.

— Ничего не бывает без смысла! Куда мы летим?

Луис не ответил.

— Куда мы летим, Луис? Ни у Говорящего, ни у меня нет никаких планов. Давай направление, Луис.

— Обратно.

— Отлично. Точно тем же курсом?

— Да, пока, не окажемся за Глазом. Там поверни на сорок пять градусов в направлении, обратном движению Кольца.

— Ты хочешь отыскать город с башней, которую называли Небо?

— Да. Получится?

— Нет проблем. Мы летели оттуда три часа, значит, должны вернуться за тридцать. А что потом?

— Похоже, пожиратель листьев с удовольствием повинуется твоим приказам, — заметил Говорящий.

В нескольких футах от них тихо урчал скутер кукольника. За окном непрерывно двигался пейзаж. Глаз равнодушно разглядывал их издалека, незаметно приближаясь с каждой минутой.

— Несс — сумасшедший, — Луис пожал плечами. — Надеюсь, что хотя бы ты остался в своем уме.

— Не сомневайся. Если у тебя есть какая-то цель, я охотно помогу, но если нам придется с кем-то сражаться, хотелось бы знать об этом заранее.

— Угу.

— Да, и… Я хотел бы знать что-либо, независимо от того, будем мы сражаться или нет.

— Хорошо сказано.

Говорящий ждал.

— Мы возвращаемся за нитью, соединяющей черные прямоугольники, — ответил наконец Луис. — За той, которую разорвал «Лгун». Она падала на город петля за петлей, без конца. Сейчас там, наверное, несколько сотен тысяч миль, больше, чем может нам потребоваться.

— А зачем она нам нужна, Луис?

— Сначала нужно ее получить. Думаю, если Прилл как следует попросит, а Несс воспользуется своим таспом, у нас не будет с этим особых проблем.

— А потом?

— Потом мы убедимся, действительно ли я спятил.

Летающее здание мчалось вперед, как мощный аэростат. Ни в одном космическом корабле они не могли бы иметь так много места. Точно так же не выдерживал сравнения ни один из кораблей, движущихся в пределах атмосферы: шесть палуб, по которым можно лазить. Зато других удобств не хватало. Запасы продуктов ограничивались мороженым мясом, овощами из холодильника и кирпичиками из скутера кукольника. По мнению Несса, его пища не содержала никаких питательных веществ, усваиваемых людьми или кзинами, поэтому каждый прием пищи Луисом выглядел одинаково: кусок мяса, поджаренного лучом лазера, и оранжевый плод.

Кроме того, у них не было воды.

И кофе!

Они убедили Прилл принести несколько бутылок местного алкоголя и в импровизированной рубке устроили крестины корабля. Кзин тактично удалился в дальний угол, а Прилл все время крутилась возле двери. Никто не хотел согласиться с Луисом — дать новому кораблю название «Невозможный», поэтому совершились четыре крещения, на разных языках.

Алкоголь был… ну, в лучшем случае, кислым. Говорящий не мог его проглотить, а Несс даже не пробовал. Зато Прилл одна опорожнила целую бутылку, после чего старательно спрятала остальные.

Церемония крещения превратилась в урок языка, во время которого Луис усвоил несколько основных понятий языка Инженеров. Говорящий делал успехи гораздо быстрее, и в этом не было ничего удивительного, поскольку и кзин, и кукольник уже знали несколько земных языков, а значит, были знакомы с бытующими в них способами формулирования и выражения мыслей.

Потом они сделали перерыв на обед. Несс ел в одиночестве, пользуясь пищевым регенератором своего скутера, чтобы не видеть, как Луис и Прилл поедают жареное, а Говорящий — сырое мясо.

После еды лекция продолжалась. Луису это постепенно надоедало. Другие уже настолько вошли в курс дела, что рядом с ними он чувствовал себя кретином.

— Но, Луис, должен же ты научиться! Мы движемся очень медленно, и нам не раз придется контактировать с туземцами, чтобы добывать продукты.

— Знаю, знаю. Но у меня никогда не было способностей к языкам.

Стемнело. Хотя они находились еще далеко от Глаза, небо уже полностью закрывали тучи. Раздраженный, Луис потребовал перерыва. Он устал и часто вообще не понимал, о чем идет речь. Остальные трое вышли, позволив ему лечь спать.

Примерно через десять часов они должны были достигнуть Глаза.

Он был уже на грани сна, когда вернулась Прилл. Луис почувствовал гладящие его ладони и потянулся к ней.

Она отступила на шаг.

— Ты вождь? — спросила она на своем языке, максимально упрощенном для понимания Луиса.

Он на минуту задумался.

— Да, — поскольку действительная ситуация была слишком сложна, чтобы он смог ее объяснить.

— Вели двухголовому отдать мне его машину.

— Его что?

— Его машину, которая делает мне счастье. Я хочу ее. Забери у него.

Луис рассмеялся.

— Ты хочешь меня? Тогда забери ее, — нетерпеливо повторила Прилл.

У кукольника было что-то, что она хотела иметь. Поскольку он не принадлежал к расе людей, Прилл не имела на него влияния. Единственный человек в ее ближайшем окружении, которого она могла заставить делать все, что хотела, был Луис By. Разве она не богиня?

Возможно, ее сбили с толку волосы Луиса. Вероятно, она считала его членом варварского низшего класса, ну, может, полу-Инженером, поскольку у него не было бороды, но не выше. Это означало, что он родился уже после Упадка Городов, а значит, не принимал эликсира и был действительно молод.

— Ты совершенно права, — сказал Луис на интерлингве.

Ее кулаки сжались от ярости, поскольку не нужно было особо прислушиваться, чтобы услышать насмешку в его голосе.

— В твоих руках любой тридцатилетний размяк бы, как воск. Но я немного старше. — И он снова рассмеялся.

— Машина. Где она? — Она наклонилась над ним. Голая кожа черепа слабо поблескивала, черные волосы падали на одно плечо. Луис почувствовал тепло ее дыхания. Он с трудом нашел подходящие слова.

— Под кожей, приклеено на кости. Голова.

Прилл яростно фыркнула: наверняка поняла, что тасп вживлен хирургически. Повернувшись, она молча вышла.

У Луиса мелькнула мысль: не пойти ли за ней? Он желал ее больше, чем сам осмеливался себе признаться. Однако женщина могла полностью овладеть им, а цели, к которым они стремились, вовсе не были одинаковы.

Свист ветра постепенно усиливался. Луис закрыл глаза — и попал в объятия достаточно яркого эротического сна, где действующими лицами были он и две нагие женщины, которые сначала придавались утехам друг с другом, а потом, радостно крича, накинулись на него…

Вскоре он проснулся.

Прилл лежала сверху, неторопливо водя пальцами по коже его груди и живота. Потом она пару раз шевельнула бедрами, и Луис не смог удержаться, чтобы не ответить ей тем же. Она играла на нем, как на каком-то инструменте.

— Когда я кончу, ты будешь мой, — прошептала она.

Ее голос дрожал от наслаждения, но это не было наслаждение женщины, занимающейся любовью с мужчиной. Сладость неограниченной власти!

Прикосновение ее тела было тягучим, как сироп. Ей уже давно был известен один из самых старых секретов мира: в каждой женщине от рождения есть мощный тасп, и если она научится им пользоваться, для нее не будет ничего невозможного.

Внезапно в ней что-то изменилось. Этого нельзя было заметить по лицу, но Луис услышал мягкий стон наслаждения и почувствовал перемену в ее движениях, все более быстрых и стремительных, пока наконец они не слились в одновременном финале. Сдавленный далекий звук, похожий на гром, Луис отнес к продуктам своего воображения:.

Женщина оставалась с ним всю ночь. Время от времени они просыпались, любили друг друга и снова засыпали. Если Прилл и ощущала какую-то неудовлетворенность, то не давала этого почувствовать, а заметить это сам он тоже не мог. Он знал только, что уже не был безвольным инструментом — теперь они играли дуэтом.

Что-то с ней случилось, и, кажется, Луис знал, что именно.

Утреннее небо было серым и облачным. Ветер свистел в изгибах старого здания, а дождь потоками заливал панорамное окно, затекая внутрь сквозь выбитые стекла на других этажах. «Невозможный» был совсем близко от Глаза.

Луис оделся и вышел из рубки.

Внизу он увидел идущего куда-то Несса.

— Эй! — крикнул он.

— Да, Луис?

— Что ты сделал с Прилл?

— Ты должен быть мне благодарен, Луис. Она хотела подчинить тебя себе, заставить повиноваться. Я все слышал.

— Ты воспользовался таспом!.

— Когда вы были заняты репродуктивной деятельностью, я дал на три секунды малую мощность. Сейчас она подчинена, а не ты.

— Ты чудовище! Эгоистичное чудовище!

— Не подходи, Луис.

— Прилл — человек, как и я, и тоже имеет право на свободу воли!

— А что с твоей волей?

— Не бойся, ей ничего не грозило. Прилл не сумела бы меня окрутить.

— Тебя еще что-то беспокоит? Луис, вы были не первой парой людей, за которыми велось наблюдение во время репродуктивной деятельности — мы ведь должны были знать о вас все… Повторяю, не подходи ближе.

— Ты не имел права! — Разумеется, Луис не собирался нападать на кукольника. Просто сделал шаг вперед со сжатыми от ярости кулаками…

…И почувствовал неописуемый экстаз.

Он отлично понимал, что Несс воспользовался своим таспом. Не задумываясь о возможных последствиях своих действий, он изо всех сил замахнулся ногой. Сил после только что испытанного оргазма имелось не так уж много, но их вполне хватило, чтобы пнуть Несса в гортань, прямо под левую челюсть.

Последствия этого поступка были удивительны. Несс что-то булькнул, отшатнулся и выключил тасп.

В ту же секунду на плечи Луиса By свалились все заботы и горести мира. Он повернулся и пошел, не глядя даже, куда идет. Ему хотелось плакать, но еще больше он хотел скрыть от кукольника выражение своего лица.

Луис шел наугад видя перед собой только царившую в его душе темноту, и случайно наткнулся на лестницу.

Он отлично понимал, что случилось с Прилл, Подопытное животное! К тому же осознающее, что с ним происходит! В ту ночь она предприняла последнюю, неудачную попытку вырваться из-под ужасающего очарования таспа. Теперь Луис сам почувствовал на себе то, с чем она боролась.

Он направился по лестнице вниз, а не вверх. Автоматически, не задумываясь, а может, его подсознание все-таки зарегистрировало тот глухой гром несколько часов назад.

«Я должен ее спасти, — стучало у него в висках. — Но как? Пока я не наблюдал никаких признаков депрессии… Но это не значило, что в любой момент она не выйдет через разбитое окно. А как мне спасти себя?» Где-то в глубине его души по-прежнему раздавался отчаянный крик и никак не хотел стихать.

Подчинение было не чем иным, как подпороговой памятью. Если дать ей большую дозу эликсира, эта память должна стереться…

— …! Она нужна нам. Прилл слишком много знает о машинах «Невозможного», и никто не может ее заменить.

Внимание Луиса привлек какой-то странный звук. Корабль, похожий по форме на небольшую стрелу с узкими поясами окон, поднимался в безумствующем ветре, схваченный путами электромагнитного поля, которое никто не выключил.

Луис внимательно присмотрелся, чтобы убедиться, что за передним стеклом действительно маячит чье-то лицо, потом помчался по лестнице вверх, окликая Прилл.

Он не знал подходящих слов, поэтому просто схватил ее за локоть и повел вниз. Увидев в чем дело, она кивнула и вернулась в машинное отделение.

Через минуту корабль оказался у края платформы. Первый пассажир выбрался на четвереньках, поскольку ветер дул как безумный. Это была Тила Браун. Луис даже не особенно удивился, и на лице девушки появилось выражение обиды. Второй пассажир выглядел так, словно только что сошел со страниц комиксов. Луис не выдержал и расхохотался.

Они пролетали мимо Глаза. Через открытую лестничную клетку ветер проникал на первый этаж и гулял по коридорам. Выше, сквозь выбитые окна, лил дождь.

Тила, ее спутник и экипаж «Невозможного» собрались в рубке или спальне Луиса. Спутник Тилы разговаривал в углу с Прилл, которая старалась при этом не спускать глаз с кзина и панорамного окна. Остальные слушали рассказ Тилы.

Она выжила только благодаря тому, что устройство, генерирующее силовое поле, имело небольшой запас энергии, позволяющей поддерживать его еще несколько десятков секунд. За это время скорость скутера упала до разрешенной в пределах города. Электромагнитное поле немедленно выпустило ее, оставив двигатель неповрежденным.

Но для Тилы этого было достаточно. Еще совсем недавно она едва не погибла в Глазе, и очередная атака произошла слишком быстро. Она направила скутер вниз, стараясь найти в темноте какое-нибудь место для посадки, и увидела что-то вроде улицы, ярко освещенной оранжевым светом, идущим из овальных входных отверстий. Скутер приземлился достаточно жестко, но ей было уже все равно: важно, что она оказалась на земле.

Она едва успела вылезть из машины, как та сама поднялась в воздух. Тила полетела кувырком, а когда пришла в себя настолько, чтобы взглянуть вверх, скутера уже не было.

— Видимо, ты приземлилась там, где стоянка была запрещена, — сказал Луис.

— Мне было не важно, почему так произошло. Я чувствовала… — она не могла найти подходящих слов. — Я хотела сказать кому-нибудь, что потерялась, но никого не было. Тогда я села на одну из каменных лавок и начала плакать. Не знаю, как долго это продолжалось. Я боялась уходить оттуда, потому что знала — вы будете меня искать. А потом… пришел ОН, — она жестом указала на своего спутника. — Он очень удивился, когда увидел меня, и о чем-то спросил, но я не поняла. Тогда он попытался меня утешить. Я была счастлива, что кто-то есть рядом, хотя он ничем не мог мне помочь.

Луис кивнул. Тила доверилась бы кому угодно и ждала бы помощи и опеки от каждого, на кого бы ни наткнулась. И ничего бы ей не грозило.

Нужно признать, что ее опекун производил впечатление. Он был героем: хватало одного взгляда. Даже не нужно было наблюдать, как он сражается с драконами своим коротким мечом. К фигуре атлета и соответствующим чертам лица добавлялась галантность, которую он демонстрировал, беседуя с Прилл.

Он был чисто выбрит. Хотя нет, пожалуй, это было невозможным. Скорее, в его жилах текла кровь Инженеров. У него были длинные светло-пепельные волосы — кстати, не слишком чистые, — а вся его одежда состояла из короткой юбки, сделанной из шкуры какого-то животного.

— Он накормил меня, — продолжала Тила, — и опекал. Вчера на нас напали четверо мужчин, а он расправился с ними этим своим мечом! И выучил много слов интерлингвы!

— Правда?

— У него есть способности к языкам.

— Это уже удар ниже пояса.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

— Он уже стар, Луис. Когда-то давно он принял большую дозу чего-то вроде нашего закрепителя. Говорит, что получил ее от злого колдуна. Он так стар, что помнит, как его деды рассказывали об Упадке Городов. Знаешь, чем он занимается? — игриво улыбнулась она. — Совершает великое путешествие. Когда-то он дал обет дойти до основания Арки и с тех пор идет туда. Идет уже несколько сотен лет.

— До основания Арки?

Тила кивнула. Она все время улыбалась, явно развлекаясь своим рассказом. Но в глазах ее было нечто большее.

Луис уже видел любовь в глазах Тилы Браун, но никогда еще не замечал в них нежности.

— Похоже, ты гордишься им! Идиотка, разве ты не знаешь, что нет никакой Арки?

— Знаю, Луис.

— Тогда почему не скажешь ему?

— Не вздумай говорить ему об этом! Ведь он идет почти всю жизнь! Другим от этого тоже немалая польза: он многое умеет и учит тех, кого встречает на пути.

— Что он может знать? Он не производит впечатления особо разумного существа.

— Так оно и есть. — Судя по тону, каким это было сказано, данное обстоятельство не имело для нее никакого значения. — На если бы я шла вместе с ним, то могла бы научить многих людей многим полезным вещам.

— Я предполагал, что подобное произойдет.

Все-таки Луису By было больно. Понимала ли это Тила? Она старательно отводила глаза в сторону.

— Мы сидели на этой улочке весь день, пока я не поняла, что вы будете искать мой скутер, а не меня. Он рассказал мне о Хал… Хал… о богине и летающей башне, которая притягивала все, что движется. Мы пошли туда и добрались до самого алтаря, разыскивая наши скутеры, но башня вдруг начала распадаться. Потом Искатель…

— Искатель?

— Так он себя называет.

— Ага.

— …начал запускать двигатели в старых экипажах Он сказал, что когда они попадали в полицейское поле, водители выключали двигатели, чтобы их не уничтожили.

Луис, Говорящий и Несс переглянулись. Половина мнимых обломков могла быть еще на ходу!

— Мы нашли один, который действовал, — продолжала Тила, — и отправились за вами, но, вероятно, разминулись ночью. К счастью, мы превысили допустимую скорость, и поле захватило нас.

— Действительно. Ночью мне казалось, будто я что-то слышу, но я не был уверен.

Искатель закончил разговор с Прилл и теперь с легкой улыбкой рассматривал Говорящего. Кзин ответил ему таким же взглядом. Луису показалось, что эти двое прикидывают, что произошло бы, сойдись они в поединке.

Прилл выглянула в окно, а когда повернулась, на лице ее был ужас. Она задрожала, когда одновременно с сильным порывом раздался вой ветра.

Наверняка она не раз видела подобные явления, возникающие над небольшими кратерами от метеоритов, но эти кратеры молниеносно заделывали, и всегда это происходило где-то далеко, так далеко, что она узнавала об этом из передач стереовизии или чего-то в этом роде. Тем не менее это всегда вызывало содрогание — ревущая, ураганная утечка воздуха в бездонную пустоту на той стороне.

Ветер снова усилился.

— Надеюсь, это здание достаточно прочно, — сказала Тила Браун.

Луис онемел от удивления: как она изменилась… Да! — она ведь побывала в Глазе.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала Тила. — Я хочу быть с Искателем.

— Ага.

— Он тоже хочет быть со мной, но у него какое-то совершенно повернутое чувство достоинства. Я пробовала рассказать ему о тебе, а он… перестал со мной спать. Считает, что я твоя собственность.

— Рабство?

— Мне кажется, только для женщин. Ты скажешь ему, что это не так?

Луис почувствовал, что у него перехватило дыхание.

— Пожалуй, будет проще, если я продам тебя ему. Конечно, если ты не возражаешь.

— Я хочу, Луис, путешествовать с ним по Кольцу. Я люблю его.

— Разумеется. Вы же созданы друг для друга и должны были встретиться.

Она неуверенно смотрела на него.

— Ты стараешься говорить саркастически?

— Еще месяц назад ты не отличила бы сарказма от транзистора. Нет, самое смешное здесь то, что я говорю это безо всякого сарказма. Несколько сотен миллиардов других пар не имеют никакого значения, поскольку не были частью проклятого эксперимента кукольников.

Воцарилась полная тишина. Все смотрели прямо на него. Даже Искатель взглянул в их сторону, желая знать, что привлекло внимание остальных.

Однако Луис видел только Тилу Браун.

— Мы разбились на Кольце, — мягко произнес он, — поскольку местные условия как будто специально созданы для тебя. Ты научилась вещам, которым не могла бы научиться ни на Земле, ни где-либо в Освоенном Космосе. Наверняка были и другие причины, например, этот их эликсир молодости или гигантское пространство, но важнейшей причиной твоего появления здесь было… обучение.

— Обучение? Чему?

— Боли. Страху. Неуверенности. Ты сейчас совершенно другая женщина, нежели в тот момент, когда оказалась здесь. До этого ты была… абстракцией. Тебе когда-нибудь прежде случалось ушибить палец?

— Не знаю… Наверное, нет.

— А обжечь ноги?.

Тила взглянула на него. Все-таки она поняла!

— «Лгун» разбился для того, чтобы ты могла оказаться на поверхности Кольца. Потом мы проделали несколько сотен тысяч миль исключительно для того, чтобы ты могла встретить Искателя. Твой скутер доставил тебя к нему, а электромагнитное поле перехватило в единственно подходящий момент, поскольку он — именно тот человек, которого ты должна была полюбить.

Тила улыбнулась. Луис продолжал:

— Тебе требовалось время, чтобы получше узнать его, поэтому мы с Говорящим более двадцати часов висели головами вниз…

— Луис!

— …над девяностофутовой пропастью. Но это еще не самое худшее.

— Это зависит от точки зрения, — буркнул кзин.

Луис проигнорировал его реплику.

— Ты влюбилась в меня, потому что благодаря этому нашла повод присоединиться к экспедиции. Сейчас ты меня уже не любишь, поскольку тебе это не нужно. Ты уже здесь. И я любил тебя по той же самой причине, поскольку счастье Тилы Браун сделало из меня безвольную марионетку… Но настоящей марионеткой являешься ты. До конца жизни ты будешь танцевать на веревочках своего собственного счастья. Сомневаюсь, что когда-нибудь ты получишь свободу, и даже если это произойдет, ты не будешь знать, что с ней делать.

Тила с побледневшим лицом стояла неподвижно — еще совсем недавно она не умела так контролировать себя. Что же касается Искателя, то он скорчился под стеной, глядя то на одного, то на другого и водя пальцем по острию своего меча. Он не мог не заметить, что Тилу обижают, но по-прежнему считал, что девушка принадлежит Луису By.

Луис повернулся к кукольнику и не очень удивился, увидев, что Несс спрятал под себя обе головы и свернулся в плотный шар, прервав тем самым на неопределенное время свое существование во Вселенной.

Луис взял его за колено задней ноги и обнаружил, что может без особого усилия перевернуть кукольника на спину. Он весил не больше, чем сам Луис.

— Все это произошло из-за твоего чудовищного эгоизма, — сказал он. — Этот эгоизм поражает меня почти так же, как ошибки, которые ты совершил. Я не могу понять, как можно одновременно быть таким могучим, готовым на все и таким глупым. Понимаешь ли ты, что все постигшее нас — абсолютно ВСЕ! — является просто-напросто побочным эффектом счастья Тилы?

Теплый, мягкий шар сжался еще сильнее. Искатель восторженно разглядывал его.

— Можешь вернуться на планеты кукольников и сказать им, что эксперименты по разведению людей могут плохо кончиться. Несколько таких Тил, и ничего не останется от теории вероятности. Даже основные законы физики — это не что иное, как действующая на атомном уровне теория вероятности. Скажи им, что Вселенная — слишком опасная игрушка для таких осторожных существ. Скажи им это, когда мы вернемся домой. А пока разворачивайся, и живее! Мне нужна нить, соединяющая черные прямоугольники, и ты должен ее найти. Мы уже почти за Глазом. Ну, чего ты ждешь?

Кукольник распрямился и встал на свои три ноги.

— Мне очень стыдно, Луис… — начал он.

— И ты смеешь говорить это СЕЙЧАС?

Кукольник замолчал, повернулся к окну и с интересом стал смотреть на Глаз.

23. ГАМБИТ БОГА.

Туземцы, поклонявшиеся одной летающей башне-Небу, оказались вдруг обладателями двух.

Как и в первый раз, площадь с алтарем быстро заполнилась людьми. Луис попытался найти в толпе лысого жреца, но его нигде не было видно.

Несс тоскливо поглядывал на вздымающийся рядом с ним замок. Рубка «Невозможного» находилась на том же уровне, что и комната карт.

— В первый раз у меня не было случая осмотреть это место, — сказал он, — теперь же я не могу туда попасть.

— Мы можем сделать дезинтегратором дыру и спустить тебя на веревке, — предложил Говорящий с Животными.

— И все-таки я останусь здесь.

— Но ведь ты уже делал гораздо более опасные вещи.

— Да, стремясь к знаниям. Но теперь я знаю столько, сколько мне нужно. Если я и решусь на какой-нибудь риск, то только затем, чтобы вернуться с этим знанием к тем, кто меня послал. Луис, вот твоя нить.

Над частью города словно поднимался густой, вытянутый в длинную полосу дым: нити набралось уже очень много.

— Но как ее собрать?

Луис озадаченно покачал головой.

— Понятия не имею. Пожалуй, следует внимательнее осмотреть ее.

«Невозможный» замер в воздухе неподалеку от главной площади. Несс не выключал двигатели — здание своим весом раздавило бы наблюдательную площадку, служившую сейчас платформой.

— Нужно что-то придумать, — продолжал Луис. — Может, какие-нибудь рукавицы? Или катушка из конструктивного материала Кольца?

— Ничего подобного у нас нет, — ответил Говорящий с Животными. — Попробуем договориться с туземцами. Возможно, им известны какие-нибудь старые легенды, инструменты или реликвии. Кроме того, у них было три дня, чтобы освоиться с этим явлением.

— В таком случае мне следует спуститься с вами, — с явной неохотой произнес кукольник. — Говорящий, ты слишком слабо владеешь их языком. Придется оставить Прилл, чтобы она в случае необходимости могла быстро стартовать. Разве что… Луис, местный любовник Тилы может вести переговоры от нашего имени?

Луису почему-то было неприятно, что кукольник так говорит об Искателе.

— Даже Тила не считает его гением, — резко ответил он. — Пожалуй, не стоит доверять ему до такой степени.

— Согласен. Луис, нам действительно нужна эта нить?

— Не знаю. Если я не сошел с ума, то да. В противном случае…

— Понятно. Я пойду…

— Ты вовсе не обязан верить мне на…

— Я пойду. — По бархатной коже кукольника пробежала волна дрожи. Самым удивительным в его голосе было то, что он мог быть таким чувственным, чистым — и не выражать никаких чувств. — Я знаю, что она нам понадобится. Случай привел к тому, что она упала на нашем пути, а все случаи имеют какую-то связь с Тилой Браун. Значит, она нам нужна.

Что ж, слова Несса подтвердили выводы, к которым пришел он сам.

Они спускались вниз по лестнице, ведущей на платформу: Луис — вооруженный лазером, Говорящий — дезинтегратором Славера. Мышцы кзина двигались с пружинистой, мягкой грацией, отчетливо проступая под слегка отросшим мехом. Искатель держал наготове короткий острый меч. Мышцы перекатывались под его кожей так же, как у кзина. Несс не взял с собой никакого оружия, потому что больше всего доверял таспу и своему инстинкту бегства. У Тилы тоже ничего не было в руках.

Луис почему-то вспомнил обстоятельства торговой сделки, проведенной утром. Используя Несса как переводчика, он предложил Искателю купить Тилу Браун. Тот серьезно кивнул головой и предложил капсулу эликсира молодости, примерно на пятьдесят лет жизни.

— Хорошо, — Луис посчитал, что это было выгодное предложение, хотя не собирался даже попробовать это средство. Действие, которое эликсир мог оказать на человека, сто семьдесят лет принимавшего земной закрепитель, вполне вероятно отличалось от того, что предполагали его создатели.

— Я не хотел его обидеть или допустить мысль, что ты продаешь Тилу за бесценок, — сказал ему позднее кукольник. — Поэтому я потребовал больше. Теперь он получил Тилу, а ты капсулку, ее содержимое можно будет подвергнуть на Земле детальному анализу. Кроме того, до тех пор пока мы не получим достаточного количества нити от черных прямоугольников, Искатель будет нашей охраной.

— И чем же он будет нас защищать? Этим перочинным ножом?

— Я хотел только, чтобы он хорошо относился к нам.

Сейчас, наблюдая за Тилой, которая не спускала глаз с Искателя — ведь он был ее мужчиной и подвергался опасности, — Луис задумался. Не этого ли хотел добиться Несс? В конце концов, Тила была старательно выведенным кукольником ходячим счастьем…

Скопление черной нити даже вблизи выглядело, как полупрозрачный дым. Сквозь него было видно разрушенный город: местами поднимались лучше сохранившиеся большие здания с фасадами, сделанными из материала, напоминающего стекло. На Земле или какой-нибудь населенной людьми планете в них могли бы размещаться универсальные магазины. Сака нить была настолько тонка, что ее можно было заметить на расстоянии не более дюйма. Луису пришло в голову сравнение с молекулярным волокном Синклера.

— Не касайтесь ее, — предупредил Луис, вспомнив, что говорил жрец о девочке, которая хотела ее поднять. — Попробуй перерезать ее дезинтегратором, — обратился он к Говорящему с Животными.

В туче серого дыма появилась ослепительно сверкающая точка.

Возможно, это было принято за кощунство — СРАЖАЕТЕСЬ СВЕТОМ? — однако, вероятнее всего, туземцы еще раньше решили расправиться с чужаками. Послышались яростные крики, и из окружающих зданий появились одетые в лохмотья фигуры, вооруженные… Чем? Мечами и палками?

Бедняги, подумал Луис, настраивая лазер на большую мощность и малый радиус действия.

Световые мечи и переносные лазеры использовались почти на всех обитаемых планетах. Правда, Луис прошел обучение более ста лет назад, а война, к которой его готовили, так и не началась, но навыки были слишком простыми, чтобы их забыть.

Чем дольше действие луча, тем глубже разрез.

Луис водил стволом вправо и влево быстрыми, мягкими движениями. Нападающие отступали, хватаясь за кровоточащие животы, но их заросшие лица не выражали никакой боли.

В случае атаки превосходящих сил противника следует делать быстрые движения, рассекая плоть неглубоко, чтобы сдержать напор атакующих.

Луис чувствовал только лишь сожаление и отвращение. Несчастные фанатики, вооруженные только мечами и палками. У них не было ни малейших шансов…

Однако один из них дотянулся своим мечом до вооруженной дезинтегратором руки кзина. Говорящий выронил оружие. Его тут же схватил другой нападающий, но в ту же секунду расстался с жизнью, поскольку здоровая рука Говорящего буквально вырвала у него из спины позвоночник. Третий мужчина схватил дезинтегратор и бросился наутек. Он даже не пытался воспользоваться им, просто удирал. Луис не мог достать его лучом своего лазера, поскольку именно теперь до него начало доходить, что он сражается за свою жизнь.

Всегда целься в туловище.

До сих пор он еще никого не убил, но теперь, пользуясь перерывом в атаке, расправился с двумя ближайшими противниками.

Не допускай близкого контакта с неприятелем.

Говорящий убивал голыми руками: здоровой — раздирал, а раненой пользовался как палкой. Каким-то образом он сумел избежать удара мечом, схватив его владельца. Туземцы никак не могли решиться на массированную атаку: в их глазах кзин был не кем иным, как огромной оранжевой смертью с оскаленными зубами.

Искатель, с окровавленным мечом, прижимался спиной к стене. У его ног лежали три неподвижных тела. Рядом с ним Тила выглядела типичной героиней комиксов.

Несс, низко наклонив одну и высоко подняв другую голову, спешил к «Невозможному». Нижняя голова внимательно посматривала по сторонам, верхняя служила для панорамного охвата ситуации.

До сих пор Луис не получил даже царапины. Он очищал район вокруг себя, по мере возможности помогая своим товарищам. Внезапно, как из-под земли, перед ним появился укутанный в зеленое одеяло человек с огромным молотом в руке. Размахивая своим грозным оружием, он двинулся на него. Луис провел лучом по его животу, но мужчина продолжал идти дальше.

Одежда того же цвета, что и луч твоего лазера, спасет твоего противника так же, как отражающие доспехи.

Хорошо, что он только один! Луис направил луч на волосатую шею.

Какой-то туземец стал на пути Несса. Он был очень храбр, раз решился атаковать такого чудовищного противника. Луис не мог хорошо прицелиться в него, да это и не потребовалось, потому что туземец тут же погиб от удара задней ноги кукольника. Несс помчался дальше, и тут…

Луис хорошо видел, как это произошло. Кукольник как раз повернул в узкий проход, когда его поднятая вверх голова внезапно отделилась от туловища и покатилась по земле. Несс застыл на месте.

Из перерезанной с хирургической точностью шеи пульсирующим фонтаном ударила красная кровь, по виду ничем не отличавшаяся от человеческой. Вторая голова издала пронзительный, жалобный крик. Туземцы загнали его в ловушку из нитей черных прямоугольников.

Луис прожил уже двести лет и не раз видел смерть своих друзей. Он продолжал сражаться, направляя луч лазера туда, куда падал его взгляд.

«Бедный Несс. Но сейчас может быть и моя очередь…».

Наконец туземцы отступили.

Тила, поднеся ко рту стиснутые кулаки, широко открытыми глазами смотрела на умирающего кукольника. Говорящий и Искатель отступали в направлении «Невозможного».

Луис подбежал к кукольнику. Тила протянула ему шейный платок, и он буквально вырвал тряпицу у нее из руки. Наклонившись, чтобы не коснуться натянутой между двумя стенами нити, он сильно ударил Несса в бок, повалил на землю и затянул платок вокруг кровоточащего обрубка. Кукольник с ужасом вглядывался в то место, где еще минуту назад находилась его вторая голова. Потом единственный его глаз закрылся, и Несс потерял сознание.

Луис затянул узел еще крепче, чтобы остановить кровотечение, а потом поднял кукольника на спину и тяжело побежал следом за Искателем. Туземцы следили за ними, но никто не пытался помешать.

Тила пришла в себя и двинулась следом за Луисом. Последним явился Говорящий с Животными. Он остановился у платформы, подождал, пока Тила исчезнет внутри «Невозможного», после чего повернулся и помчался в ту сторону, откуда они пришли.

Времени обдумать этот поступок не было, и Луис начал подниматься. Когда он добрался до рубки, ему показалось, что кукольник весит раз в пять больше, чем в начале подъема. Он положил Несса у залитого пластиком скутера, залез в машину, достал оттуда комплект первой помощи и приложил его к кровоточащей ране. Комплект этот, в отличие от того, который имел Луис, был соединен пучком проводов с пультом управления скутера. Несколько секунд спустя из пищевого регенератора выскочила длинная гибкая трубка и вонзилась в кожу на шее кукольника. Выглядело это довольно необычно. Луис содрогнулся… Внутривенное питание. Кукольник явно был еще жив.

«Невозможный» уже поднялся в воздух. Все были так огорошены случившимся, что даже не заметили старта. Говорящий сидел на наблюдательной площадке, осторожно держа что-то в ладонях.

— Кукольник умер? — спросил он.

— Нет, но потерял много крови. — Луис тяжело опустился возле кзина. Он чувствовал крайнюю усталость. — Может ли кукольник впасть в шок?

— Откуда мне знать? Сам механизм шока еще недостаточно изучен. Нам потребовалось несколько столетий, чтобы понять, почему люди под пытками умирают так быстро. — Кзин явно думал о чем-то другом.

— Это тоже часть счастья Тилы Браун? — спросил он наконец.

— По-моему, да.

— Но почему? Что она может получить от беды, постигшей пожирателя листьев?

Луис не сразу ответил.

— Чтобы понять, ты должен взглянуть на это моими глазами. Когда я познакомился с ней, она была… словом, ее личность не была человеческой личностью.

— Это плохо?

— Да, поскольку она должна была стать человеком, если бы Несс не сделал из нее нечто другое. Он хотел создать бога по своему образу и подобию, а получил Тилу Браун. Она стала тем, чем хотел бы быть каждый кукольник. С ней не случится ничего плохого, разве только она сама этого не захочет. И вот она здесь. На Кольце Тила может пережить все, что сделает ее человеком. Сомневаюсь, что таких, как она, много. Они должны были тоже оказаться на борту «Лгуна». Хотя… Может быть и так, что их тысячи. Начнут твориться странные вещи, когда эти люди осознают свое могущество… Лучше убираться с их дороги.

— Что мы сделаем с головой пожирателе листьев? — спросил кзин.

— Она не могла никому сочувствовать, — продолжал Луис, — поэтому должна была увидеть, как ее товарища постигло несчастье. Не важно, что это могло стоить жизни Нессу. Знаешь, чем я остановил кровь? Ее шейным платком. Она дала мне его, догадавшись о моих намерениях. Впервые перед лицом опасности она вела себя так, как должна.

— И все-таки я ничего не понимаю.

— Осознание собственных ограничений составляет часть процесса взросления. Тила не могла стать взрослой, пока не оказалась лицом к лицу с настоящей, физической опасностью.

— Наверное, это присуще только людям, — констатировал Говорящий, и Луис понял, что это утверждение равносильно признанию абсолютной невозможности понять людей.

— Я думаю сейчас, правильно ли мы сделали, остановив «Невозможного» выше замка, который туземцы называют Небом, — добавил кзин. — Возможно, они атаковали нас потому, что сочли это святотатством. Хотя, это все равно не имеет значения, раз все происходит так, как хочет счастье Тилы Браун…

Луис наконец понял, что это Говорящий так осторожно держит в ладонях.

— Ты возвращался за головой? Если да, то напрасно потерял время. Мы все равно не сможем ее сохранить.

— Нет, Луис. — И Говорящий показал, что он держит. — Не касайся этого — можешь потерять пальцы…

Это была как бы длинная рукоять, расширяющаяся на одном конце и сужающаяся на другом. Более узкий конец переходил в тонкую черную нить.

— Я знал, что туземцы могут как-то манипулировать ею, раз устроили засаду, и вернулся, чтобы увидеть, как они это делают. Видимо, это зацеп, соединяющий нить с черным прямоугольником. Нам повезло, что удалось его найти.

— Конечно! Теперь мы можем тащить ее за собой. Она не должна ни за что цепляться, иначе все разрежет!

— Куда мы летим, Луис?

— Обратно. К «Лгуну».

— Разумеется. Нужно спасать Несса. А потом?

— Посмотрим.

Он оставил Говорящего на платформе, а сам пошел наверх, за сверхтвердым пластиком. С его помощью они прикрепили конец нити к стене. Пластик затвердел, и кзин смог наконец покинуть свой пост на свежем воздухе.

Тилу, Искателя и Прилл они нашли в машинном отделении.

— Мы отправляемся в другую сторону, — заявила Тила. — Эта женщина говорит, что может приблизиться к летающему замку. Отчего бы не попробовать залезть туда через разбитое окно?

— И что дальше? Вы погибнете, если не сумеете справиться с ним.

— Искатель говорит, что знает какой-то способ.

Луис даже не пытался убеждать ее, предпочитая уйти с ее пути, как уступил бы дорогу атакующему бандерснатчу.

— Если будут какие-то сложности с запуском двигателей, просто нажимай первую попавшуюся кнопку, — посоветовал он.

— Запомню, — улыбнулась она и добавила серьезней. — Позаботьтесь о Нессе.

Когда через двадцать минут Искатель и Тила покидали «Невозможный», обошлись без прощаний. Луис, хотя и мог много сказать, не произнес ни слова. Зачем объяснять ей, какой мощью она обладает? Пусть учится сама методом проб и ошибок, а ее счастье позаботится о том, чтобы с Тилой не случилось ничего плохого.

В течение нескольких следующих часов тело кукольника остывало все больше, пока наконец не стало холодным, как труп. Огоньки на комплекте первой помощи таинственно мигали. Вероятно, все процессы, идущие в его теле, были замедлены до минимума.

«Невозможный» двинулся в путь, таща за собой то натягивавшуюся, то безвольно провисавшую нить. Десятки, а потом и сотни зданий превратились в развалины, словно рассеченные огромным ножом, а прикрепленный к стене зацеп даже не дрогнул.

Город не мог исчезнуть за горизонтом, поскольку того попросту не было. Они видели его еще несколько дней, все более уменьшавшийся, потом контуры стерлись расстоянием.

Прилл сидела рядом с Нессом. Она не могла ему помочь, но и не желала отходить от него.

— Мы должны что-то сделать для нее, — сказал Луис. — Прилл была подчинена таспу, а сейчас, когда его нет, убьет либо себя, либо Несса… либо меня!

— Надеюсь, ты не ждешь совета.

— Нет. Пожалуй… нет.

Желая помочь страдающему человеку, можно играть роль терпеливого, все понимающего слушателя. Луис попытался использовать этот метод, но, во-первых, слишком плохо знал язык, а, во-вторых, Прилл не хотела говорить.

Постепенно он овладевал языком, и постепенно Прилл начала говорить. Он пробовал рассказать ей о Тиле, о Нессе…

— Я действительно думала, что он бог, — сказала она. — Действительно. Почему? Ведь это не я построила Кольцо.

— Так тебе сказали.

— Но я чувствовала. Знала.

— Каждый хочет быть богом — иметь власть и ни за что не отвечать.

— Потом появился он, Двухголовый. У него была машина?

— У него был тасп.

— Тасп, — старательно повторила она. — Я знала. Тасп сделал его богом. Он потерял тасп и больше не является богом. Двухголовый умер?

Ответить было трудно.

— Для него глупо быть мертвым, — сказал Луис.

— Глупо дать отсечь себе голову. — Шутка. Она пыталась шутить.

Постепенно Прилл начинала интересоваться другими вещами: сексом, тянущимся за окнами пейзажем. Они наткнулись на поля солнечников, и не обращая внимания на неуклюжие попытки молодых растений сжечь их слабым блеском своих еще не развитых до конца цветов, выкопали небольшой росток и посадили его в горшке на крыше «Невозможного», после чего обогнули по широкой дуге территорию, занятую взрослыми растениями.

Когда у них кончились продукты, Прилл окончательно потеряла интерес к кукольнику, и Луис решил, что она вылечилась.

В ближайшей деревне Прилл и Говорящий разыграли гамбит бога. Луис беспокойно ждал, надеясь, что кзин сумеет удержать свои нервы в узде. Он хотел побрить себе голову и идти с ними, но его ценность, как помощника, была невелика — слишком плохо знал язык.

Посланцы вернулись с дарами — теперь у них была еда.

Дни объединялись в недели. Мех кзина обрел прежнее великолепие, и Говорящий снова походил на огромную оранжевую пантеру — истинного бога войны. Луис только посоветовал ему, чтобы он не распускал своих веерообразных ушей.

Впрочем, гамбит бога подразумевал и кое-какие обязанности. Однажды вечером кзин пришел к Луису с проблемой.

— У меня нет сложностей с изображением бога, — сказал он. — Но я хочу делать это хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

— Они задают вопросы, Луис. Женщины задают вопросы Прилл, и она на них отвечает, а я обычно не понимаю ни вопросов, ни ответов. Мужчины тоже должны спрашивать Прилл, потому что она человек, а я — нет. Однако они спрашивают именно меня. Меня! Почему от меня, чужака, они ждут решения их проблем?

— Ты бог, — Луис пожал плечами. — Бог войны, даже если он абсолютно реален, прежде всего остается символом. Символом мужественности.

— Мужественности? Смешно. Ведь у меня даже нет внешних половых органов. А у тебя, полагаю, есть.

— Зато ты большой и вызываешь страх. Это автоматически делает тебя символом мужественности, которая неразрывно связана с твоей божественностью.

— В таком случае нам нужна какая-то система связи, чтобы ты мог отвечать за меня на эти вопросы.

Прилл нашла комплект переносных интеркомов, питавшихся энергией, передаваемой из главного энергетического центра здания. Правда, не все они были исправны, но после небольшого ремонта два действовали безукоризненно.

— Ты хитрее, чем я думал, — сказал ей ночью Луис. Он недостаточно хорошо знал язык, чтобы сказать это более тактичным образом. — Хитрее, чем я ожидал от корабельной проститутки.

Прилл рассмеялась.

— Глупый ребенок! Ты сам говорил мне, что ваши корабли летают очень быстро, почти так же быстро, как наши.

— Гораздо быстрее. Быстрее света.

— Во время долгих путешествий, когда корабль летит с планеты на планету, скука становится невыносимой. Развлечения должны быть разными и легко доступными. Проститутка должна знать строение тела и души, должна уметь любить и разговаривать. Она должна знать, как действует корабль, чтобы не стать причиной несчастного случая. Она должна быть здорова и играть на каком-нибудь инструменте.

Луис смотрел на нее, широко открыв рот. Прилл мелодично засмеялась, после чего, коснулась его здесь… и здесь…

Интеркомы действовали отлично, несмотря на то, что их наушники были приспособлены для ушных раковин человека, а не кзина. Луис научился мыслить молниеносно и давал именно такие ответы, каких можно было ожидать от могучего бога войны. В этом ему помогало сознание, что даже в случае какой-то ошибки они могли перемещаться быстрее, чем разойдется весть о них.

Прошло уже несколько месяцев.

С некоторого времени район поднимался вверх, постепенно превращаясь в пустыню. Они уже отчётливо видели перед собой Кулак Бога, гора с каждым днем становилась все больше. Луис не сразу понял, что это означает.

Однажды он подошел к Прилл.

— Ты слышала когда-нибудь об индукционном токе? Если действовать непосредственно на мозг током небольшого напряжения, можно вызывать в нем чувства наслаждения или боли.

Он продолжал говорить, и речь его заняла не менее двадцати минут.

— Я знала, что у него есть машина, — наконец прервала его Прилл. — Зачем ты ее сейчас описываешь?

— Мы покидаем цивилизацию и больше не встретим никаких деревень. Ближайший источник пищи — на нашем корабле. Я хотел, чтобы ты все знала о таспе, прежде чем примешь решение.

— Какое решение?

— Может, ты хочешь сойти в ближайшем поселке? Или полетишь с нами к «Лгуну» и там примешь управление «Невозможным»?

— На «Лгуне» для меня есть место, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— Да, но…

— С меня достаточно варваров. Я хочу вернуться в настоящую цивилизацию.

— Могут возникнуть сложности с адаптацией. Например, там почти все носят волосы, такие как у меня. — За время путешествия у Луиса отросла густая шевелюра. — Тебе придется надеть парик.

Прилл скривила губы.

— Как-нибудь справлюсь. — Потом неожиданно рассмеялась. — А ты хотел возвращаться один, без меня? Этот большой, оранжевый, не заменит женщины.

— Единственный аргумент, который я всегда готов принять.

— Я помогу вам, Луис. Вы так мало знаете о сексе.

Луис сделал вид, что не понял ее последней фразы.

24. КУЛАК БОГА.

Земля становилась все суше, а воздух — разреженнее. Кулак Бога, казалось, убегал от них. Кончились запасы плодов, да и мяса оставалось не так уж много. Они летели над пустынным склоном, непрерывно поднимающимся вверх, чья поверхность, по оценке Луиса, была больше поверхности Земли.

Ветер немолчно свистел в закоулках «Невозможного». Над ними на ночном небе резко и отчетливо сверкала голубизной Арка Неба, звезды светили ровным неизменным светом.

Говорящий глянул вверх через большое панорамное окно.

— Ты смог бы найти ядро Галактики? — спросил он Луиса.

— Зачем? Ведь мы и так знаем, где находимся.

— И все же попробуй.

Луис нашел несколько знакомых звезд и созвездий, к которым успел привыкнуть за долгие месяцы, проведенные под этим небом.

— Пожалуй, оно там. За Аркой.

— Именно. Ядро Галактики находится в плоскости Кольца.

— Я так и сказал.

— А материал, из которого сделано Кольцо, задерживает большую часть нейтрино. Скорее всего, он остановит и другие виды излучения. — Кзин явно пытался что-то ему втолковать.

— Ты прав! Кольцо защищено от последствий взрыва ядра! Когда ты это понял?

— Только что. Раньше я не был уверен, где находится ядро Галактики.

— Все же часть излучения пройдет, особенно вблизи края.

— Можешь не сомневаться — когда сюда придет ударная волна взрыва, счастье Тилы Браун поместит ее так далеко от края, как это будет возможно.

— Двадцать тысяч лет… — прошептал Луис. Как можно думать в таком масштабе?

— Болезнь и смерть не относятся к самым счастливым событиям, Луис. Принимая это во внимание, Тила должна жить вечно.

— Но… Ты прав. Так считает не она, а ее счастье. Великий, смотрящий на нас сверху вниз Повелитель марионеток.

Последние два месяца Несс провел в виде трупа, хранящегося при комнатной температуре, и все-таки не начал разлагаться. Огоньки на его комплекте первой помощи непрерывно мигали — единственный признак того, что кукольник еще был жив.

Луис разглядывал Несса, когда ему пришла в голову некая мысль.

— Кукольники… — задумчиво произнес он.

— Что? — удивленно посмотрел на него кзин.

— Я вот думаю: не потому ли их так назвали, что они старались манипулировать всеми, кого встречали.

Людей и кзинов они воспринимали именно как кукол, лишенных собственной воли.

— Но счастье Тилы Браун сделало такую же куклу из Несса.

— Каждый из нас когда-то играл роль бога. — Луис кивнул в сторону Прилл, которая прислушивалась к разговору, понимая из него лишь каждое третье слово. — Она, ты и я. Как ты себя чувствовал, Говорящий? Ты был добрым богом или злым?

— Не знаю. Я был богом для чужаков. Три недели назад я предотвратил войну. Помнишь, я доказал обеим сторонам, что и те и другие должны проиграть?

— Да. Только это была моя мысль…

— Разумеется.

— Тебе придется сыграть эту роль еще раз.

— Не понимаю…

— Кукольники разводили людей и кзинов для своих целей. Это привело к ситуации, в которой естественный отбор будет отдавать предпочтение мирно настроенным кзинам, верно?

— Да.

— Что бы случилось, узнай об этом Патриарх?

— Война, — коротко ответил Говорящий. — Немедленно стартовал бы мощный флот, чтобы после двухлетнего путешествия атаковать планеты кукольников. Возможно, к нам присоединились бы и люди. Кукольники оскорбили и нас, и вас.

— Ясно. А потом?

— Потом травоядные уничтожили бы нас до последнего котенка. Луис, я никогда и никому не скажу ни о звездных семенах, ни об экспериментах кукольников. Можно рассчитывать на то, что ты поступишь так же?

— Да.

— Ты имел в виду именно это, говоря, что мне придется еще раз сыграть роль бога, на этот раз на своей родной планете?

— Да. И еще одно: «Счастливый Случай». Ты по-прежнему хочешь его захватить?

— Возможно.

— Тебе не удастся. Но, допустим, что это тебе удалось. Что тогда?

— Тогда у кзинов будет гиперпространственный двигатель Квантум II.

— И?..

Прилл почувствовала, что внешне спокойный разговор касается необычайно важных вопросов, и встала, словно собираясь разнять их, если они внезапно сцепятся.

— Вскоре у нас был бы флот кораблей, способный преодолеть световой год за минуту и пятнадцать секунд. Мы покорили бы весь Освоенный Космос, подчинив себе все населяющие его расы.

— А потом?

— Нет никакого «потом», Луис. Здесь кончаются наши амбиции.

— Неправда. Вы не остановились бы на этом. Имея такой двигатель, вы распространились бы во всех направлениях, захватывая каждую планету, до которой сумели бы добраться. Вы захватили бы больше, чем можете удержать… и когда-нибудь в этом огромном пространстве, наткнулись бы на что-то действительно грозное: например, флот кукольников, второе Кольцо, бандерснатчей с руками или кдалтино на мощных военных крейсерах.

— Маловероятно.

— Ты же видел Кольцо. И планеты кукольников. Откуда ты знаешь, что это предел?

Кзин молчал.

— Не спеши, — сказал Луис. — Подумай. Впрочем, все равно ты не сможешь украсть «Счастливый Случай». Ты убил бы всех, включая и себя.

На следующий день «Невозможный» нашел отчетливую, тянувшуюся, казалось бы, в бесконечность, борозду. Они повернули и двинулись вдоль нее, прямо на Кулак Бога.

Казалось, что гора выросла, совершенно не приближаясь к ним. Почти идеально конусообразная, она напоминала обычную гору с покрытой снегом вершиной, правда, огромную, словно в кошмарном сне. Сне, от которого невозможно было проснуться, потому что гора все росла и росла.

— Не понимаю, — Прилл была явно обеспокоена. — Я никогда такого не видела. Зачем это построили? Такие горы нужны только на краю, чтобы задерживать воздух.

— Так я и думал, — буркнул Луис и больше не сказал ни слова.

В тот же день они увидели маленькую стеклянную бутылку, брошенную там, где кончалась борозда.

«Лгун» лежал так, как они его оставили: почти вверх дном на гладкой, почти лишенной трения поверхности. Луис подавил в себе чувство облегчения — они были еще не дома.

Прилл остановила «Невозможного» так низко над «Лгуном», что они смогли перейти прямо на корабль. Луис без затруднений открыл внешние и внутренние люки шлюза, однако не сумел выровнять давление в кабине и снаружи. Прилл приземлилась на голову — Луис совершенно забыл ее предупредить. Пожалуй, впервые в жизни он видел настолько удивленного человека. Несколько минут царила тишина, потом ее прервал дикий крик Луиса.

— Кофе! Душ! — заорал он и помчался в каюту, которую занимал когда-то вместе с Тилой. Сразу после этого из нее донесся очередной крик: — Прилл!

И Прилл пришла.

Кофе ей не понравился. Только сумасшедший может вливать в себя эту горячую, горькую жидкость!

Когда Луис объяснил ей, как нужно пользоваться душем, в ее памяти проснулось воспоминание об этом когда-то бывшем, а потом надолго утраченном удобстве.

Больше всего ей понравились антигравитационные постели.

Говорящий праздновал возвращение домой по-своему, и скоро Луис стал побаиваться, что кзин лопнет от обжорства.

— Мясо! — рычал Говорящий в перерывах между огромными кусками. — Наконец-то свежее мясо!

— То, что ты ешь, сделано из… — попытался осторожно напомнить ему Луис.

— Знаю. Но вкус, как у свежего!

Несса уложили на койку автолекаря. Инженеры и техники кукольников наверняка спроектировали его так, чтобы он мог справиться даже с труднейшими случаями. Однако предвидели ли они обезглавливание?

Оказалось, что предвидели. В банке органов находились две запасные головы, а кроме того, столько различнейших органов, что из них можно было сложить нескольких целых кукольников. Вероятно, все эти части получили способом клонирования из клеток Несса — черты обеих голов казались удивительно знакомыми.

Луис вернулся на «Невозможный» и лазером отрезал прикрепленный к стене конец черной нити. На ней осталось еще немного пластика, твердого, как скала.

Он не рискнул просто так занести ее на борт корабля. Нить представляла собой слишком большую угрозу, а серая поверхность была слишком скользкой. Луис полз на четвереньках, таща за собой оклеенный пластиком зацеп.

Говорящий молча наблюдал за ним из дверей шлюза.

Луис поднялся наверх по веревочной лестнице, протиснулся мимо оранжевого тела кзина и направился на корму корабля. В конце, в самой узкой ей части, было отверстие диаметром в фут, сквозь которое проходила связка кабелей, некогда соединявших рубку с крылом, приборами и двигателями. Сейчас, когда крыла не было, отверстие закрывала металлическая пломба. Луис вытолкнул ее и выбросил наружу конец нити. Потом он направился на нос, время от времени проверяя положение нити. Делал он это, отрезая кусочки от предложенной ему автокухней палки колбасы и окрашивая почти невидимую нить желтой отражающей краской.

Когда нить натянется, она наверняка разрежет часть переборок и некоторые элементы оборудования. Главное — не повредить систему жизнеобеспечения.

Луис вышел наружу, подождал, пока к нему присоединится Говорящий с Животными, после чего закрыл внешний люк шлюза.

— Именно для этого мы и вернулись? — спросил кзин.

— Сейчас я тебе объясню.

Луис осторожно прошел вдоль корпуса, поднял облепленный пластиком, зацеп и потянул. Нить не дрогнула. Он потянул сильнее. То же самое. Дверь шлюза держала ее крепко.

— Я не могу испытать это по-другому, — сказал он. — Я не был уверен, что давление двери окажется достаточно сильным, не был уверен, что нить не разрежет самого корпуса. Да я и сейчас не уверен. Но, ты прав, мы вернулись именно для этого.

— А что будем делать сейчас?

— Откроем дверь шлюза. — Через минуту она была уже открыта. — А теперь занесем зацеп обратно на «Невозможный» и прикрепим к стене.

Нить тянулась за летающим зданием на тысячи миль, возможно, доходя до города, над которым парил замок, называемый Небом. Теперь она проходила также через корпус «Лгуна», а конец ее был прикреплен пластиком к стене «Невозможного».

— Пока все в порядке, — сказал Луис. — Теперь нам понадобится Прилл…! Я совсем забыл, что у нее нет скафандра!

— Скафандра?

— Мы летим на «Невозможном» на Кулак Бога, а ведь эта развалина не герметична. Нам придется ее здесь оставить.

— На Кулак Бога, — повторил Говорящий. — Луис, двигатель скутера слишком слаб, чтобы втащить туда «Лгуна». Он может сломаться.

— А я и не собираюсь его тащить. Хочу только провести через «Лгуна» черную нить.

— Это должно получиться, — сказал, подумав, Говорящий. — Если не хватит мощности, можно отрезать еще несколько этажей. Но… зачем ты это делаешь? Что ты надеешься найти на вершине!

— Я мог бы тебе сказать — это всего одно слово — но тогда ты, наверное, рассмеешься мне в лицо. Если окажется, что я не прав, клянусь, ты никогда не узнаешь, что я планировал.

«Невозможный» никоим образом нельзя было назвать космическим кораблем. Сила, поддерживающая его в воздухе, была электромагнитного происхождения и действовала, отталкивая его от поверхности Кольца. К счастью, поверхность эта постоянно поднималась вверх, поскольку гора Кулак Бога была полой внутри. Правда, летающее строение то и дело пыталось соскользнуть вниз. Двигатель скутера должен был не только удерживать его от этого, но и толкать вперед.

Нужно было чем-то помочь ему.

Еще перед началом подъема они забрались в свои скафандры. Луис уныло сосал из трубки питательное пюре, с тоской думая о бифштексе, поджаренном лучом лазера. Говорящий потягивал подогретую искусственную кровь, а о чем думал — неизвестно.

Им больше не нужна была кухня, поэтому они отрезали часть здания, в которой она размещалась. Точно так же отрезали этажи, на которых стояла вентиляционная аппаратура и различное полицейское оборудование вместе с генераторами электромагнитного поля, которые когда-то пленили их. Отрезали большую часть перекрытий и стен, оставив только те, что были необходимы для нормальной жизни.

С каждым днем они приближались к зияющему на вершине горы кратеру, в котором свободно поместился бы любой астероид из тех, которые Луису приходилось видеть. Край кратера выглядел довольно необычно: можно было подумать, что конструктивный материал Кольца был вытолкнут изнутри…

Вверх тянулись огромные расщелины и скалы. Между двумя из них показался вдруг довольно широкий проход.

— Ты хочешь добраться до кратера? — спросил кзин.

— Да.

— Тогда нужно идти в этот проход. Выше нам не подняться.

Говорящий управлял «Невозможным», регулируя тягу двигателя скутера. Стремясь максимально облегчить здание, они обрезали даже механизмы, стабилизирующие его положение. Кзин демонстрировал чудеса ловкости, чтобы удержать неустойчивую конструкцию вертикально.

— Вызываю Прилл, — сказал Луис в интерком. — Вызываю Халрлоприллалар. — Ты слышишь меня?

— Слышу, Луис.

— Останься там, где находишься. Через двадцать минут мы будем на месте.

— Хорошо. Долго же это продолжалось!

Арка Неба горела над ними голубым огнем. С высоты тысячи миль над поверхностью Кольца они видели, как Арка соединяется со стенами края, постепенно переходя в равнину. Луис чувствовал себя так же, как сотни лет назад первые люди, поднявшиеся в космос и увидевшие, что Земля и в самом деле круглая.

— Мы не могли об этом знать, — тихо сказал Луис, однако Говорящий услышал и взглянул на него. Луис не обратил внимания на странный взгляд кзина. — Это избавило бы нас от многих неприятностей… Мы могли бы вернуться сразу, как только нашли нить. Ведь мы могли бы втащить «Лгуна» нашими скутерами. Но тогда Тила не встретила бы Искателя.

— Снова счастье Тилы Браун?

— Разумеется. — Луис опомнился. — Я говорил вслух?

— Да.

— Мы должны были догадаться, — продолжал Луис. Кратер был уже очень близко, и он чувствовал непреодолимое желание говорить. — Инженеры никогда не построили бы здесь ТАКОЙ высокой горы. Если считать оба края, у них есть горные цепи длиной более миллиарда миль.

— Но Кулак Бога существует, Луис.

— В том-то и дело, что нет. Это только скорлупа. Посмотри вниз. Что ты видишь?

— Конструктивный материал Кольца.

— Увидев это впервые, мы решили, что это грязный лед. Грязный лед в вакууме! Но не важно. Помнишь, как ты искал на карте Кулак Бога и не мог ее найти? Знаешь почему?

Кзин молчал.

— Потому, что ее не было. Когда создавались те карты, горы просто не было. Прилл, ты там?

— Да. Где же мне еще быть?

— Хорошо. Закрой шлюз. Повторяю, закрой шлюз. Только смотри, чтобы нить не порезала тебя на кусочки.

— МЫ изобрели эту нить, Луис. — В интеркоме воцарилась тишина, прерываемая только треском помех. — Наружные и внутренние люки закрыты, — доложила, наконец, Прилл.

«Невозможный» проходил между двумя острыми вершинами.

— Луис, что ты, собственно, хочешь найти в этом кратере?

— Звезды.

— Не смейся надо мной. Имей в виду…

Они были уже в кратере. Кулак Бога действительно оказалась только пустой скорлупой.

Они падали. И кратер был полон звезд.

У Луиса By было отличное воображение, и он легко представил себе, что здесь когда-то произошло.

Он видел идеально чистую, прозрачную модель Кольца: никаких кораблей, паромов, спутников. Только солнце типа С2 и Кольцо.

Видел, как из межзвездного пространства прилетел астероид. Он летел очень быстро… пока не финишировал на внешней стороне Кольца. В представлении Луиса астероид был размером с Луну.

За долю секунды он превратился в ионизированную плазму. Метеоры Меньших размеров, летящие с небольшими скоростями, после входа в атмосферу планеты горят, как сухое дерево, исчезая еще до того, как долетят до поверхности. Однако здесь не было атмосферы, и плазме, вдавленной чудовищным ударом во внешнюю сторону конструкции, некуда было деваться.

Она продолжала двигаться вперед, выдавливая перед собой материал Кольца, потом твердая поверхность лопнула, выпуская огненный шар на свободу.

Территория, превосходящая поверхность Земли, оказалась вдруг на десятки и сотни миль выше, чем была до сих пор. Нарушился детально разработанный механизм движения воздушных масс и расклад температур.

Тысячемильной высоты Кулак Бога…

— Кулак Бога? Ну, конечно! Для наблюдателей, находящихся на Кольце, это должно было выглядеть так, словно какой-то чудовищный огненный кулак одним ударом пробил тонкую, как лист бумаги, конструкцию. Они должны были быть довольны, что материал, из которого построено Кольцо, оказался таким ковким. Через кратер мог бы уйти весь воздух, которым они дышали. К счастью, кратер находился на тысячемильной высоте… И был полон звезд.

Внезапно выключилась искусственная гравитация. Этого Луис не предвидел.

— Держись за что-нибудь! — крикнул он. — Если выпадем — погибнем!

— Конечно, — согласился с ним Говорящий, крепко хватаясь за металлические поручни. Луис тоже вцепился в них.

— Ну что, кто был прав? Звезды!

— Действительно. Но откуда ты знал?

Вернулась тяжесть. «Невозможный» повернулся набок.

— Держит! — радостно крикнул Луис, стоя на том, что еще минуту назад было стеной рубки. — Надеюсь, Прилл чем-нибудь пристегнулась. У нее будет не самая ровная дорога. На вершину Кулака Бога, потом через край кратера и….

Они посмотрели вниз, на внешнюю сторону Кольца — бесконечную, изрезанную поверхность. В центре ее было коническое углубление с блестящим дном. «Невозможный» закачался, как маятник, подвешенный на длинной нити; и кратер на мгновение осветился солнечным светом.

— …и вниз. Когда и она, и мы вылетим в пространство со скоростью 770 миль в секунду, то сможем приблизиться к ней, пользуясь двигателем скутера. А откуда я знал? Да ведь я все время говорил об этом. Разве я не упоминал о пейзаже?

— Нет.

— Именно это подсказало разгадку. А также упадок цивилизации, насчитывающей всего полтора тысячелетия! А все потому, что два метеоритных кратера совершенно изменили картину ветров. Знаешь ли ты, что вся трасса нашего путешествия пролегала от одного кратера к другому?

— Это малоубедительное рассуждение, Луис.

— Но оно оказалось верным.

— Да. И благодаря этому я еще увижу закат солнца, — тихо сказал кзин.

Луис удивленно взглянул на него.

— Ты?

— Да, иногда я люблю посмотреть на заходящее солнце. А теперь поговорим о «Счастливом Случае».

— Давай.

— Бели бы я завладел «Счастливым Случаем», моя раса подчинила бы себе весь Освоенный Космос, пока не наткнулась бы на еще более могучую цивилизацию. Мы забыли бы обо всем, чему с таким трудом научились, если говорить о мирном сосуществовании с другими видами.

Тяготение не изменилось. «Лгун», подвешенный на конце нити длиной в десять тысяч миль, взбирался следом за ними по склону горы.

— Это могло бы оказаться не так легко, если бы счастье нескольких сотен Тил Браун посчитало необходимым защищать Землю от нас. Однако честь требует, чтобы я хотя бы попробовал. — Кзин говорил совершенно спокойно, но Луис видел, что его товарищ испытывает противоречивые чувства. — Смог бы я увести своих братьев с дороги славы, ведущей к войне? Мои боги прокляли бы меня за это.

— Лучше не быть богом, Говорящий. Это тяжело.

— К счастью, проблемы нет вообще. Привод кукольников потребуется нам, чтобы уйти от взрыва в ядре Галактики.

— Это правда.

— А если я лгу? — неожиданно спросил кзин.

— Против этого я бессилен. Мне не перехитрить существо твоего уровня разумности, — ответил Луис.

В кратере вновь на мгновение вспыхнуло солнце.

— Подумай, как мало мы все-таки увидели, — задумчиво произнес Луис. — Мы преодолели сто пятьдесят тысяч миль за пять дней, а потом проделали тот же путь за два месяца. Это только одна седьмая ширины Кольца. А Тила с Искателем хотят пройти его вдоль…

— Глупцы.

— Мы даже не увидели края. Они увидят его. Интересно, что еще прошло мимо нас? Их корабли могли достигнуть Земли. Может, они забрали оттуда китов и кашалотов еще до того, как мы их уничтожили? Мы даже не добрались до океана. А люди, которых они встретят на своем пути… А пространство… Ведь Кольцо так огромно…

— Мы не можем туда вернуться, Луис.

— Нет. Конечно, нет.

— По крайней мере, пока не побываем дома. И не получим нашей награды.

ЛАРРИ НИВЕН, СПЕЦИАЛИСТ ПО ЭТИКЕ.

Одна из сложнейших задач для фантаста — описать общество, основанное на принципиально иных ценностях и живущее по другим моральным законам, чем современное. Для писателя, работающего в области, где живое и в то же время дисциплинированное воображение на вес золота, это настоящий вызов. Разумеется, не все готовы его принять. Авторы антиутопий предпочитают анализировать тупиковые, на их взгляд, направления развития уже сложившегося социума. «Космическая опера» и иные чисто приключенческие жанры тяготеют к романтическому средневековью, спроецированному в далекое будущее. «Звездные короли» Эдмонда Гамильтона или «Звездные войны» Джорджа Лукаса с их лордами, императорами и световыми мечами — классика жанра. Тем же, кто все-таки готов рискнуть, остается либо классическая утопия, либо космическая НФ. В первом случае действие переносится куда-нибудь в более-менее отдаленное будущее, где это принципиально иное общество уже построено, во втором — на более-менее отдаленную планету. В СССР, где общие контуры грядущего были определены официальной идеологической доктриной, события чаще всего разворачивались в предположительно светлом и безусловно коммунистическом завтра. При этом Стругацкие, Ларионова, Булычев и другие не скрывали, что прототипами их героев стали «лучшие из современников». Тем временем их западные коллеги отважно бороздили пучины космоса в поисках странных и причудливых инопланетных цивилизаций. Стараясь при этом не утратить в своих поисках связь с метрополией. Так же, как ваши соотечественники, старались не забираться в совсем уж дремучее и не представимое будущее.

Удаленность во времени и пространстве подчеркивает контраст между существующим и возможным, между достигнутым и достижимым. Когда этот зазор особенно широк, произведение приобретает величественные черты эпоса, но в то же время читателю становится все труднее отождествлять себя с героями книги. Первые приходящие на ум примеры — холодная философическая проза Ивана Ефремова и Олафа Степлдона. Там же, где пространственная или временная граница смазаны, где семена будущего вызревают в дне сегодняшнем, а освоенный Homo Sapiens космос смыкается с космосом Чужих, рождаются синтетические жанры. Именно тут, на границе возникают самые острые конфликты и самые неожиданные рецепты их разрешения. И, соответственно, рождаются тексты — как правило, наиболее увлекательные и оригинальные.

Проследить, как будет меняться социум по мере проникновения в повседневную жизнь новых фантастических открытий и технологий — такую цель ставил перед своими авторами Джон Вуд Кэмпбелл, редактор легендарного журнала Astounding Science Fiction и один из столпов Золотого века американской НФ. Ядерная энергия, телевидение, дешевый частный автотранспорт — все это повлияло на наши представления о добре и зле, о том, «что такое хорошо и что такое плохо». Чаши весов сдвинулись едва заметно, на какой-то микрон, но изменения накапливаются, и кто знает, не даст ли рано или поздно их сочетание кумулятивный эффект?

Примерно в том же направлении двигались и создатели самых грандиозных «историй будущего» в американской фантастике тридцатых-пятидесятых: Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов и присоединившийся к ним несколько позже Пол Андерсон. Антиутопия, космическая опера, фантастический детектив — все шло тут в дело. Но основой каркаса оставалось представление о социальных отношениях, готовых причудливо измениться под влиянием НТР. Это было главным. По мере того как человечество в книгах этих писателей осваивало космос, сперва ближний, а потом все более дальний, менялась не только техника — менялись люди, менялись отношения между ними. На глазах у читателя история делает очередной виток, и на Земле возникает замкнутое общество «Стальных пещер», Венера становится новой колонией, подчиняющейся лишь логике Империи, а в дальнем космосе между дикими, не похожими друг на друга мирами курсируют, поддерживая связь, корабли «Политехнической лиги»… Чем парадоксальнее общество, появляющееся на страницах романа, тем запутаннее получался кодекс правил, которыми приходится руководствоваться его гражданам. И в тем более пространные объяснения приходилось пускаться автору, чтобы создать максимально полную картину. Возможно, в этом одна из причин отказа писателей-фантастов от самого жанра подробной и детальной «истории будущего»? Или просто навалилось разочарование в предсказательной силе литературных прогнозов?..

Как бы там ни было, с наступлением шестидесятых и появлением на горизонте «новой волны» ситуация в англо-американской «жанровой» литературе несколько изменилась. Молодые энергичные фантасты не стали отказываться от социального моделирования, но громоздкие конструкции как ветром сдуло. Теперь писатели показывали общество изнутри, с точки зрения отдельно взятого человека. Сложнейшая система сдержек и противовесов между телепатами и антителепатами в «Убике» Филипа Дика, противоречивое мировоззрение марсиан, основанное на преклонении перед смертью в «Розе для Экклезиаста» Желязны, социология, завязанная на семантику в «Вавилоне-17» Дилени — все это мы видим мельком, фрагментарно, на бегу. Это только фон, смутный и расплывчатый задний план на старинной фотопластинке. То, что происходит в человеческой душе, для большинства авторов «новой волны» куда важнее происходящего в человеческом обществе. Разве что удастся связать микрокосм и макрокосм одной удачной метафорой, как, например, в «Без остановки» Брайана Олдисса…

Но, как показал опыт, описание «внутреннего космоса» со всеми его сверхновыми и черными дырами требует ничуть не меньшего мастерства и таланта, чем создание картинок из жизни чуждых цивилизаций. Оба занятия одинаково достойны — вопрос лишь в том, кому из авторов что интереснее и лучше удается. Так в середине шестидесятых в фантастику вошло новое поколение «этических инженеров», конструкторов миров и создателей принципиально новых обществ, живущих по иным законам. Джоана Расс, Урсула Ле Гуин, Джо Холдеман… Одним из них стал Лоуренс ван Котт Нивен (Laurence van Cott Niven), родившийся в 1938 году в Калифорнии, закончивший университет в Канзасе и дебютировавший как писатель в 1964 году рассказом «Самое холодное место» (в журнале If) под именем Ларри Нивен.

Соблюдение научной достоверности и следование традициям «твердой» естественнонаучной фантастики стало своего рода фирменным знаком для молодого писателя. Читатель соскучился по хорошей НФ, и имя Нивена, автора скупого, но точного в деталях и не склонного к излишней рефлексии, достаточно скоро оказалось на слуху. Всего шесть лет понадобилось ему, чтобы создать произведение, в котором описывался один из самых грандиозных в мировой фантастике искусственных миров. Правда, за успех приходится платить до сих пор: по оценкам исследователей, с тех пор Ларри Нивену так и не удалось переплюнуть собственный роман «Мир-Кольцо» (Ringworld, 1970), получивший в 1971 году «золотой дубль» — «Хьюго» и «Небьюллу» разом.

Однако, думаю, не только величие этой картины — гигантского дайсоновского кольца, плывущего в космической пустоте, — привлекло симпатии и читателей, и писателей-профессионалов. Цикл «Освоенный Космос» (The Known Space), к которому принадлежит этот роман, обладает и еще одним привлекательным свойством. Он дает впечатляющую панораму экзотических инопланетных цивилизаций, с которыми в этих повестях и рассказах сталкиваются земляне.

В отличие от своих сверстников, Ларри Нивен предпочел идти путем упрощения. Там, где его коллеги громоздили один закон на другой, одно табу на другое, он попытался разобрать завал, чтобы докопаться до самой сути вопроса. Изобретательность — дитя необходимости. Культуры, которые описывает автор, возникли под угрозой полной и окончательной гибели — как, собственно говоря, и текущая человеческая культура. Только угроза смерти, по Нивену, способна выковать новую систему этических норм — или внести необходимые коррективы в старую. Глобальная катастрофа (скажем, падение гигантского метеорита, как в написанном совместно с Джерри Пурнеллом «Молоте Люцифера» — Lucifer’s Hammer, 1977) обнажает человеческие мотивации, очищает их от всего наносного, делает психику уцелевших пластичной и легко приспособляемой к изменившимся условиям. По крайней мере лучшие и самые гибкие из них выживут точно. Надо только уяснить, что дайр изменился и старые заповеди («Не убий», «Не укради» и т. д.) тоже претерпели определенное изменение. Нет, они не перестали действовать — те, кто так решил, жестоко поплатится ближе к финалу, — но порядком трансформировались под влиянием внешних условий.

Этично все, что идет на благо выживанию вида, и точка. Скажем, в романе «Дар с Земли» (Л Gift From Earth, 1968) только появление искусственных органов наносит сокрушительный удар по олигархам, приговаривающим подданных к смерти за малейшие прегрешения только для того, чтобы всегда иметь под рукой органы для пересадки. Правда, герои Нивена с равной готовностью жертвуют и окружающими, и собой, но… Как хотите, а есть в этом что-то от социал-дарвинизма.

В итоге мы возвращаемся к старой-старой, заезженной-заезженной проблеме этического релятивизма. Имеется ли во вселенной некий унифицированный набор правил, которые соблюдает всякое разумное существо, из каких бы химических элементов оно ни состояло и в какой бы среде ни обитало? Запреты, общие для всех, первоэлементы, на которые можно разложить любую, самую сложную морально-этическую систему? И, в конечном итоге, можно ли свести смысл существования к животному: выживанию и размножению? Доступными ему способами Ларри Нивен пытается решить эту проблему в большинстве своих книг.

В цикле «Освоенный Космос», разделив целое на части, сделав представителей чужих рас носителями различных человеческих черт в гипертрофированном, почти карикатурном виде, писатель предлагает свой вариант объяснения, зачем природа наделила этими качествами представителей вида Homo Sapiens. Патологически трусливые травоядные кукольники, опасно агрессивные хищники-кзины и прочие расы, населяющие Освоенный Космос, стали такими только потому, что подобное поведение надежнее всего обеспечивало выживание вида на их родных планетах. В этих экологических нишах человек им не конкурент. Строго говоря, военное столкновение с цивилизацией кзинов должно было стать для Homo Sapiens фатальным, и только глупая случайность да воля автора спасли землян от полного разгрома. Кстати, в сольном «Защитнике» (Protector, 1967) и написанной вместе с Пурнеллом «Мошке в зенице Господней» (The Mote in God’s Eye, 1974) Ларри Нивен более честен: при всей своей живучести человечество в этих романах не в состоянии конкурировать с инопланетянами, с которыми неосмотрительно вступило в контакт. Цивилизации, не способной уничтожить врага, придется умереть, проиграв неизбежную войну за ресурсы, и никакая высокая нравственность не поможет слабому…

Словно в утешение Нивен объявляет человека универсалом, способным худо-бедно устроиться в любых условиях. Недаром в «Мире-Кольце» именно землянин Луис By играет центральную, консолидирующую роль, объединяя и примиряя разношерстную команду. Автор достаточно профессионален, чтобы антропоцентризм, свойственный современной фантастике (особенно авантюрно-приключенческой, к которой относятся вещи, вошедшие в этот сборник), не бросался в глаза, гордость за свою расу — а в других произведениях и за свою страну, Соединенные Штаты Америки, — пронизывает все творчество писателя. Чужаки у Нивена не более чем испорченные копии человека, гротесковые слепки. Впрочем, тот же самый грех свойственен практически всем авторам, пытавшимся сколь-либо полно описать психологию Чужих. Инопланетяне могут быть сильнее, умнее, изобретательнее — но человек все равно ЛУЧШЕ. Это совершенно алогично и противоречит собственной «соц-дарвинистской» концепции Ларри Нивена, но в то же время — очень по-человечески, очень понятно. Каждому хочется верить, что его близкие и друзья — самые милые люди на свете, а его Родина — самая могущественная, красивая и справедливая в мире держава. Очень хочется. Даже если головой понимаешь, что все это, мягко говоря, не вполне соответствует истине. И тогда остается одно: просто верить, вопреки собственным глазам, вопреки всему. Иначе и сам не заметишь, как исчезнут все ориентиры, а казавшееся непоколебимым скальное основание под ногами обратится в зыбучий песок.

В. Владимирский,

2001

Примечания.

1.

Introduction: My Universe and Welcome to It! — Перев. с англ. Е. Монаховой.

2.

The Coldest Place © 1964 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. E. Монаховой.

3.

Becalmed In Hell © 1965 Mercury Press. — Перев. с англ. Е. Монаховой.

4.

Wait It Out © 1968 Futures Unbounded. - Перев. с англ. Е. Монаховой.

5.

Eye of an Octopus © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. E. Монаховой.

6.

How the Heroes Die © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. Л. Ткачука.

7.

The Jigsaw Man © 1967 Harlan Ellison. — Перев. с англ. Е. Монаховой.

8.

At the Bottom of a Hole © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. Л. Ткачука.

9.

Intent to Deceive © 1968 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. E. Монаховой.

10.

Столб со спиральной бело-красной окраской.

11.

Cloak of Anarchy © 1972 The Conde Nast Publications. — Перев. с англ. А. Овчинниковой.

12.

The Warriors © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. Л. Ткачука.

13.

The Borderland of Sol © 1975 The Conde Nast Publications. — Перев. с англ. E. Монаховой.

14.

There Is a Tide © 1968 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. А. Овчинниковой.

15.

Safe at Any Speed © 1967 Mercury Press. — Перев. с англ. E. Монаховой.

16.

Flatlander © 1967 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. Е. Монаховой.

17.

At the Core © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. E. Монаховой.

18.

The Soft Weapon © 1967 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. E. Монаховой.

19.

Neutron Star © 1966 Galaxy Publishing Corporation. — Перев. с англ. Е. Монаховой.

20.

Ringworld © 1970 Larry Niven. — Перев. с англ. Е. Монаховой.

ИНЖЕНЕРЫ КОЛЬЦА.

1. ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ.

Луис By был «под напряжением», когда к нему вломились эти двое.

Он восседал в позе лотоса на ярко-желтом комнатном газончике. Его улыбка была исполнена блаженства. Квартира состояла из одной, правда здоровенной, комнаты — так что обе двери были на виду. Но он до того «затащился» («электровеникам» это свойственно), что не осознал, что произошло. Просто перед ним вдруг выросли двое одинаково бледных ухмыляющихся верзил (по семь футов в каждом) и стали его рассматривать. Потом один фыркнул, сунул в карман что-то, похожее на пушку, они шагнули вперед. Луис поднялся.

Их обманула не только та самая улыбка, но и «штепсель» размером с кулак, который выпирал из Луисовой макушки, как черная пластиковая опухоль. Наверное, они уже сталкивались с «электровениками» и знали, чего от них ждать. Ведь «электровеник» ни на что, кроме как электроны по центру наслаждения гонять, не годен, особенно если не первый год этим занят. А Луис к тому же ростом не вышел — уступал верзилам как минимум фута полтора каждому.

Подпустив их, Луис отпрянул в сторону и врезал ближайшему верзиле ногой — раз! два! три! Тот рухнул и скорчился, не дыша — второй даже отшатнуться не успел, как подошла его очередь.

Этого второго буквально загипнотизировало выражение отрешенного блаженства на лице нападающего Луиса. Опомнившись было, он потянул из кармана станнер, но Луис выбил у него оружие, увернулся от массивного кулака и пнул парня по коленным чашечкам — раз! раз! (бледный громила замер), в пах, в сердце (сипло пискнув, громила сложился пополам), в горло (писк оборвался).

Первый уже вставал на четвереньки, с трудом заглатывая воздух. Луис нанес ему два рубящих по шее.

И вот теперь оба мирно отдыхали на ярко-желтом газончике.

Луис отправился проверять замки. Улыбка блаженства не покинула его даже тогда, когда он обнаружил, что входная дверь заперта и стоит на сигнализации. А балконная? — то же самое.

Как же они вошли?

Ошеломленный, он сел, где стоял, в позу лотоса, и просидел так больше часа.

Наконец щелкнул таймер, и «штепсель» отключился...

Электронаркомания была самым молодым людским пороком. В свое время почти все культурные сообщества расселившегося но разным мирам Человечества считали эту привычку своим главным врагом — она доводила работоспособных людей до истощения и смерти.

Однако времена менялись, и случилось так, что для тех же миров электронаркомания стала благом и спасением. Алкоголизм, лекарственная наркомания и азартные игры не шли с ней ни в какое сравнение. Потенциальные наркоманы теперь «тащились под напряжением». Осознанно стремясь к смерти, они оставались бездетными и не плодили себе подобных.

К тому же «напряжение» почти ничего не стоило. Торговцы, может, и брали бы больше за саму операцию... Но смысл? Ведь наслаждение можно получить только тогд$, когда электроды уже имплантированы в мозг. А потом «электровеника» ничем не взять — ток он получает из бытовой сети.

«Перебрать» ток нельзя, «похмелья» от него тоже не бывает...

Так что во времена Луиса By те, кто попал «под напряжение» или предавался саморазрушению как-либо иначе, добровольно исключали себя из числа людей. И так продолжалось уже 800 лет.

Существовали даже устройства (таспы), «дававшие напряжение» на расстоянии — запрещенные в большинстве миров и дорогие в производстве. (Идет прохожий. Физиономия злая или просто мрачная. А вы — из-за дерева — одним щелчком делаете этот день Его Днем. Он прямо весь светится — в один миг избавлен от всех проблем). Они не настолько вредоносны, многие испытали их действие на себе.

...Наконец щелкнул таймер, и «штепсель» отключился.

Луиса как будто всосало в собственное тело. Скользнув рукой по прилизанной голове, он нащупал начало длинного черного шнура и выдернул «штепсель» из «розетки» под волосами. Некоторое время подержал его в руке, изучая, затем, как всегда, бросил в выдвижной ящик стола, и ящик закрыл. Стол, антикварный и массивный, на самом деле был «сложен» из металлического листа не толще бумаги, а в его пустотах размещалось множество потайных отделений.

Как всегда, захотелось снова настроить таймер. В первые годы увлечения «напряжением» он так и делал, пока не превратился в скелетообразную оборванную чумазую куклу. В конце концов, собрав остатки воли, Луис соорудил таймер, которому для повторного включения требовалось 20 минут передышки. Нынешняя настройка таймера обеспечивала 15 часов «под напряжением», оставляя 12 на сон и то, что он называл «техобслуживанием».

Между тем тела его непрошеных гостей лежали там, где упали, и Луис понятия не имел, что с ними делать. Даже вызови он сразу полицию, все равно это привлекло бы к нему ненужное внимание. Но что сказать копам спустя полтора часа после драки? Что все это время он пролежал в «отрубе»? Они же захотят выяснить, что да как, и просканируют ему мозги!

Это состояние замешательства было ему знакомо: после «напряжения» он всегда впадал в глубокую депрессию и терял способность принимать решения, действуя, как робот: даже обед его был запрограммирован заранее.

Луис выхлебал стакан воды. Сходил на кухню, потом в ванную. Десять минут делал упражнения, глушил депрессию физической усталостью, избегая смотреть на остывающие трупы. К тому моменту, как он покончил с упражнениями, обед был готов. Он ел, не чувствуя вкуса. Вспомнилось, что когда-то он и обедал, и упражнялся, словом, жил, не отключая «штепсель», который все время выдавал в его центр удовольствия одну десятую обычного напряжения. Однажды он сошелся с женщиной-«электровеником». «Под напряжением» они любили друг друга... играли в «морской бой»... просто прикалывались... Пока она не потеряла интерес ко всему, кроме тока в собственном мозгу. А к тому времени Луис снова стал осторожен и поспешил покинуть Землю.

Сейчас он думал, что нужно было свалить с этого шарика, а не дожидаться в гости покойников. А если он уже под колпаком?

На агентов ARM гости не походили. Рослые, со студенистыми мышцами, бледные скорее от оранжевого, чем от желтого солнца, явно привыкшие к низкой гравитации. Наверное, каньонцы.

Во всяком случае, дрались они не по-армовски. Хотя сигнализацию обошли. Может, армовские наемники? Тогда возле дома могут торчать их сообщники...

Луис By разблокировал балконную дверь и вышел на свежий воздух.

Каньон был не совсем обычной планетой.

По размеру он немного превосходил Марс. Несколько столетий назад его атмосфера была еще достаточно плотной, и на планете были еще растения, использовавшие фотосинтез. Правда, для людей и кзинов процент кислорода был слишком низок. Примитивная местная флора отличалась редкой выносливостью, а фауна отсутствовала вовсе.

Однако в кометном поясе каньонского оранжевого солнца встречались монополи (однополюсные магниты), а на самой планете — радиоактивные элементы. Завладела планетой Империя кзинов, и заселила ее, используя купола и компрессоров. Ей дали имя Уорхэд (Боеголовка) за близость к непобедимым мирам Пиэрин.

В результате тысячелетней экспансии интересы Империи кзинов столкнулись с интересами Человечества.

Войны между людьми и кзинами закончились задолго до рождения Луиса By, причем люди выиграли их все до единой, так как кзины имели привычку нападать прежде, чем были готовы к атаке.

Цивилизация на Каньоне образовалась в результате Третьей войны, когда один из населенных людьми миров применил свое секретное оружие.

«Бундерлендский Миротворец» был в деле единственный раз. Собственно, он работал по принципу стандартного дезинтегратора для горнодобывающих работ — его излучение подавляло заряды электронов. Попав под него, материя получала положительный потенциал и распылялась на атомы.

Вундерленд построил и подогнал к Уорхэду огромный усовершенствованный дезинтегратор, испускавший излучение двух типов, позволявшее подавлять и заряды протонов.

Разноименное излучение поразило планету в двух точках, находящихся примерно в тридцати милях друг от друга. Горные породы, заводы и поселения кзинов мгновенно разлетелись в пыль, между областями поражения проскочил чудовищный разряд. Излучение вгрызлось в недра планеты на двенадцать миль, и вырвавшаяся наружу магма залила кусок поверхности размером с земной Калифорнийский залив, вытянутый почти точно с востока на запад.

Индустриальный комплекс кзинов исчез. Несколько жилых куполов, защищенных статическим полем, накрыло магмой, хлынувшей из огромного разлома.

В результате образовалось окруженное скалами море, воды которого омывали длинный узкий остров.

Возможно, люди из других миров не были так уж уверены в том, что «Вун дер л ендский Миротворец» и впрямь принес мир — Империю кзинов не взять на испуг, да еще таким сверхоружием — но у самих вундер-лендцев сомнений в победе не возникало.

После Третьей войны Уорхэд был аннексирован pi стал называться Каньоном. Разумеется, даже выносливой каньонской флоре не пошли на пользу гигатонны оседающей пыли и перераспределение воды, которая стекла в каньон, образовав то самое море. Однако внутри Каньона создалось нормальное атмосферное давление, и развилась вполне процветающая компактная цивилизация.

Жилище Луиса By размещалось на двенадцатом уровне с северной стороны Каньона. Когда он вышел на балкон, на дне впадины уже была ночь, но южную сторону солнце освещало еще по-дневному ярко. По склонам Каньона спускались висячие сады из местных лишайников. Подъемники казались серебряными нитями, протянутыми на мили и мили вверх по скалам. Трансферные кабины превратили их в допотопное средство передвижения, но туристы до сих пор пользовались ими, чтобы наслаждаться видами Каньона «с птичьего полета».

Балкон выходил на парковый пояс, спускавшийся вниз, к центру острова. Неухоженностью парк напоминал охотничьи угодья кзинов: розовый и оранжевый цвета мешались с земной — привозной — зеленью.

Внизу виднелось множество туристов — людей и кзинов. Кзины мужского пола походили на толстых оранжевых котов, вставших на задние лапы — однако их уши трепетали, как розовые китайские зонтики, хвосты были голыми и тоже розовыми, а прямые ноги и развитые руки говорили о ловкости. Ростом они были около восьми футов — и> все же старались не толкнуть случайно человека, даже втягивали когти в черные подушечки пальцев, если тот оказывался слишком близко. Рефлекс? Может быть.

Когда-то Луис удивлялся — что тянет кзинов на эту утраченную ими планету? Вполне вероятно, что у некоторых здесь могли оставаться предки, все еще живущие в зацикленном времени под куполами, погребенными в недрах лавового острова. Когда-нибудь кзины до них доберутся.

Он практически ничего не делал на Каньоне, проводя почти все время «под напряжением». А люди и кзины, например, пользуясь слабой гравитацией, лазали ради спортивного интереса по этим отвесным скалам.

Правда, теперь и он сможет попробовать. Лазанье по' скалам — один из трех способов выбраться отсюда. Второй — на подъемнике. Третий — трансфер-кабина в Лишайниковых Садах. Кстати, он никогда их не видел.

Затем будет пеший переход в скафандре, достаточно легком, чтобы он влез в большой портфель.

Поверхность Каньона была изрыта шахтами; там же находился плохо охраняемый заповедник для уцелевших видов лишайников. Однако большая часть планеты представляла собой бесплодный, как будто лунный ландшафт, где осторожный человек мог незаметно посадить и так замаскировать корабль, что обнаружить его можно было только глубоким зондированием. Луис так и поступил. Уже девятнадцать лет корабль ждал его в пещере на северном склоне горы, состоявшей сплошь из низкокачественных руд. Вход в пещеру скрывала непроницаемая тень, обычная на безвоздушной поверхности.

Итак, трансферная кабина, подъемник или скалолазание. Один из этих путей точно ведет на поверхность, и далее к свободе. Впрочем, ARM могла отслеживать все три «коридора».

А может, у него мания преследования? Как земная полиция могла его найти? Он изменил лицо, цвет волос, образ жизни. Отказался от всех прежних предпочтений. Спал в кровати вместо «конденсатора сна», не ел сыра, словно его делали из отравленного молока, обставил жилище типовой мебелью, одевался в дорогие натуральные ткани безо всяких оптических эффектов.

Он покинул Землю истощенным «электровеником» с сонными глазами, но с тех пор сидел на разумной диете и упражнялся в боевых искусствах, (правда, не вполне легальных, так что попадись он местной полиции, его бы взяли на заметку — но не как Луиса By). Как бы там ни было, но сейчас он был вполне здоров, а о таких мускулах юный Луис By и мечтать не мог. Как же ARM его отыскала?

И КАК ОНИ ВОШЛИ? Обычный взломщик не справился бы с сигнализацией Луиса By.

Трупы лежали на желтой траве. Очень скоро система очистки воздуха окажется перегруженной.

Теперь Луису было стыдно за то, что он убил их. Но они ворвались к нему — а он был «под напряжением». В этом состоянии боль становилась приправой к наслаждению, а наслаждение — если угодно, простая человеческая радость от расправы с пойманным вором — разрасталось неимоверно. Выходит, они знали, кто он. И таким образом одновременно предупредили его и оскорбили.

Сновавшие внизу кзины и люди, местные и приезжие, выглядели вполне невинно, да, вероятно, не только выглядели. Если ARM сейчас следит за ним, то скорее всего через какое-нибудь окно. Никто из туристов вверх не смотрел... но тут взгляд Луиса By упал на одного кзина.

Восемь футов роста, три фута в ширину, густой оранжевый мех, серые подпалины — он мало отличался от остальных кзинов. Однако взгляд Луиса отметил, КАК рос мех — пучками, оставляя голой большую часть тела, словно кожу сплошь покрывали шрамы. Глаза кзина окружала чернота — и глаза эти изучали вовсе не достопримечательности, а лица прохожих-людей.

Луис с трудом отвел от него взгляд, и, стараясь не спешить, вернулся в комнату. Он закрыл балконную дверь, снова установил сигнализацию, а затем извлек из тайника «штепсель». Руки у него дрожали.

Этот кзин был Говорящий с Животными, и Луис видел его впервые за прошедшие двадцать лет. Одно время Говорящий был послом; он же в компании с Луисом By, кукольником Пирсона и весьма странной девицей исследовал часть огромного сооружения, так называемого Кольца, и заслужил от Патриарха кзинов полное имя за доставленное оттуда сокровище. Назвать его по-старому было равносильно смерти... Как же звучало его новое имя? Начиналось оно звуком вроде немецкого «ch» или предупредительного кашля льва... А, вот — Чмии. Но что ему здесь надо? Обладатель полного имени, угодий и целого гарема большей частью беременных жен, Чмии больше не намеревался покидать Кзин. Мысль о том, что он прибыл обыкновенным туристом на занятую людьми планету, была просто смешна.

Может, он знает, что здесь его старый знакомец Луис By?

Нужно сваливать. Вверх по стене Каньона и на корабль.

Луис By принялся выставлять таймер «штепселя». Руки дрожали... Все равно настройку придется менять — он же улетает с Каньона, а на другой планете и продолжительность суток другая.

Целью его бегства был другой мир людей, большая часть которого, впрочем, тоже изрядно напоминала Луну.

Он незаметно приземлится на Западном Конце Джинкса... А пока что можно посидеть «под напряжением», чтобы успокоить нервы. Пожалуй, двух часов хватит.

Эти два часа почти миновали, когда явился следующий гость. Утопающий в наслаждении Луис испытал скорее облегчение, чем беспокойство. Гостем был кукольник.

Существо крепко стояло на своих трех ногах — одной задней и двух широко расставленных передних. Над его плечами возвышался мозговой горб, покрытый густой золотистой гривой, завитой в локоны и унизанной драгоценностями. Две длинные, гибкие шеи, росшие по сторонам горба, несли плоские большеротые ложноголовы, служившие кукольникам руками. Сейчас изо рта правой ложноголовы торчал станнер (человеческого производства) — и длинный раздвоенный язык придерживал спуск.

Луис By не виделся с кукольником Пирсона уже двадцать два года и совершенно без него не соскучился. И вот он явился из ниоткуда. Впрочем, на сей раз Луис засек мерцание в центре своего желтого газончика. Тревоги его оказались напрасными: ARM была ни при чем. Разрешилась и загадка каньонских взломщиков.

— Трансферные диски! — радостно завопил Луис, бросаясь на незваного гостя. Кукольники ведь всегда были трусами...

Но тут станнер полыхнул оранжевым, и Луис By распластался на желтой траве, не в силах пошевелиться. Однако сердце работало, и перед глазами расплывались черные пятна.

Кукольник осторожно обошел мертвецов, внимательно оглядел Луиса By с двух сторон и затем потянулся к нему своими ложноголовами. Усаженные плоскими зубами челюсти сомкнулись на его запястьях. Кукольник протащил человека по травяному ковру газона, уложил...

...И комната померкла перед глазами Луиса By.

Он не испытывал никаких неприятных ощущений и бесстрастно («напряжение» давало недоступную смертным возможность мыслить абстрактно,) принялся рассматривать изменившийся мир.

Диски он видел в родном мире кукольника Пирсона.

Это были открытые телепортационные устройства, куда более совершенные, чем закрытые трансферные кабины, которыми пользовались люди.

По-видимому, кукольник установил такие устройства в жилище Луиса; он же послал за ним двух местных, а когда у тех не вышло, явился сам. Наверное, Луис ему зачем-то очень понадобился.

Это тем более успокаивало — ARM здесь и не пахло, а эпохальные традиции кукольников зиждились на философии просвещенной трусости. Поэтому можно было с уверенностью сказать, что вряд ли им нужна его жизнь — убить его можно было с куда меньшим риском. А в любом другом случае их легко запугать.

Луис все еще лежал на желтой траве. Под ней, наверное, и спрятан чертов диск. Рядом находилась огромная оранжевая подушка... хотя нет, это же кзин! С открытыми глазами, усыпленный, парализованный, а может, мертвый, и... это Говорящий! Луис был рад его видеть.

И все они находились в корпусе космолета марки Дженерал Продактс. За его прозрачной оболочкой сверкали под солнцем знакомые остроконечные лунные скалы. Полоса зелено-фиолетовых лишайников подсказала Луису, что он все еще на Каньоне.

Но это его не тревожило.

Кукольник отпустил его запястья. В его гриве сверкали камни вроде черных опалов. Приплюснутая безмозглая головка вдруг свесилась и выдернула «штепсель» из розетки на черепе Луиса. Кукольник встал на какую-то прямоугольную пластину и исчез. Вместе со «штепселем».

2. КОМАНДА ПОНЕВОЛЕ.

Глаза кзина некоторое время следили за Луисом. Затем обездвиженный «кот» кое-как прокашлялся и прогудел:

— Лу-у-и Ву-у.

— У-у,— скорбно отозвался Луис. Он был готов наложить на себя руки — но было нечем, да и никак — он едва мог шевелить пальцами.

— Луис, ур-р, вы «электровеник»?

— Угу,— подтвердил Луис, чтобы выиграть время. Помогло — кзин отстал. Луис, крайне удрученный пропажей «штепселя», подчинился давнему рефлексу и стал осматриваться, чтобы оценить положение.

Шестиугольный комнатный газон отмечал местоположение диска-приемника. Черный круг над ним должен быть передатчиком. Остальная палуба, часть левого борта и корма были прозрачными. Под палубой (видимо, на всю длину корабля) тянулись энергопроводы гипердвигателя. Луис сразу определил, что ненадежную на вид энергосеть соорудили не люди, а кукольникки. Итак, посудина ходила быстрее света. Стало быть, путь ей предстоял дальний.

Сквозь кормовую переборку Луису был виден грузовой отсек, почти полностью занятый скошенным коническим корпусом высотой в тридцать и длиной шестьдесят футов. На его вершине торчала турель с бойницами для лазерных пушек и (или?) отверстиями для камер и датчиков. Под турелью был иллюминатор кругового обзора, еще ниже — люк с откидной крышкой-трапом.

Это был посадочный бот для исследования планетарной поверхности. «Люди делали,— подумал Луис,— даже смотреть приятно». Позади бота серебрилась сплошная стена — наверное, один из топливных баков...

И ни одной двери, ведущей из грузового в их отсек!

С усилием Луис повернул голову в другую сторону. Теперь он смотрел прямо в навигационную рубку. Большую ее часть скрывала непрозрачная зеленая переборка, но ему был виден вогнутый ряд дисплеев, россыпь шкал с мелкими цифрами, ручки и рычажки со сферическими насадками, удобными для челюстей пилота — кукольника. Пилотское кресло представляло собой мягкое сиденье с аварийными амортизаторами и выемками для бедер и плеч кукольника Пирсона. С этой стороны тоже никаких дверей...

Возле правого борта — ну что ж, по крайней мере, их «камера» была довольно просторной! — обнаружились: душ, пара «конденсаторов сна», большая меховая подстилка (похоже, водяная постель кзина) а между ними громоздкий агрегат, в котором Луис тут же признал пищевой синтезатор Вундерлендского производства. За спальными местами снова была сплошная, зеленая стена — и никаких намеков на шлюз! Ларчик явно открывался не просто, если открывался вообще.

Корабль строили кукольники: корпус Дженерал Продактс серии № 3 — сигара с закругленными концами. Торговая империя кукольников продала миллионы кораблей этой серии. Их рекламировали, как неуязвимые для повреждений любого характера.

Ко времени рождения Луиса By кукольники покинули изученный космос и отправились к Магелланову Облаку. Но даже сейчас, спустя два века, космические суда Дженерал Продактс встречались повсюду.

А двадцать три года назад космический корабль «Лгун» (из той же серии) врезался в поверхность Кольца на скорости семьсот семьдесят миль в секунду. Тогда Луиса и других пассажиров спасло статическое поле, на корпусе же не осталось даже царапины.

— Вы кзин и профессиональный боец,— продолжал Луис с трудом разжимая распухшие онемевшие губы,— вы могли бы выбраться из этого гроба?

— Нет,— сказал Говорящий с Животными. (Не «Говорящий». Чмии!).

— Чмии, что вы делали на Каньоне?

— Я получил послание: Луис By находится на Уорхэде и проводит жизнь «под напряжением». Для убедительности были приложены голограммы. Знаете, на что вы похожи «под напряжением»? На водоросль. Только ее колышет течением, а вас — током.

Луис почувствовал, что в носу хлюпает.

— Водоросль... Водоросль... Но это не повод надо мной издеваться! Зачем вы ко мне явились?

— Чтобы сказать вам, какое вы ничтожество.

— Кто отправил это послание?

— Не знаю. Наверное, кукольник. Ему нужны мы оба. Луис, неужели вы настолько отупели, что не заметили, что этот кукольник...

— ...не Несс. Да. Но заметьте, как он холит свою гриву. Он тратит на нее не меньше часа в день. Будь это у него дома, я бы подумал, что он — большая шишка.

— Ну и?

— Ни один нормальный кукольник в жизни не полетит к звездам. Они же поволокли с собой весь свой мир, я уж молчу про эти сельскохозяйственные планеты! Они сотни тысяч лет тащатся на субсветовых только потому, что до смерти боятся кораблей. Кем бы ни был этот кукольник, он ненормальный... Правда, люди только таких и видели. Так что я не знаю, что от него ж дать... Он возвращается.

Стоя посреди навигационной рубки на шестиугольном поле трансферного устройства, кукольник некоторое время разглядывал их через стену, а потом заговорил приятным женским контральто:

— Вы меня слышите?

Чмии отступил на шаг, сгруппировался, оттолкнулся всеми четырьмя лапами и прыгнул на стену. Раздался глухой удар. Любой кукольник должен был отпрянуть, но этот не пошевелился, сказав только:

— Наша экспедиция почти сформирована. Не хватает еще одного члена экипажа.

Луис тем временем обнаружил, что может перекатиться на другой бок, и перекатился. Потом сказал:

— Так, а теперь все сначала. Вы посадили нас в ящик, так что темнить смысла нет. Кто вы?

— Называйте меня любым именем, которое вам нравится.

— Хорошо, но ЧТО вы из себя представляете? И что вам от нас надо?

Кукольник заколебался.

— В моем мире я звался Лучше Всех Спрятанный и был супругом того, кого вы звали Нессом. Сейчас я никто. Вы нужны мне для повторной экспедиции на Кольцо, чтобы я мог вернуть себе утраченное положение.

— Мы не будем служить вам,— сказал Чмии.

— Как поживает Несс? — спросил Луис.

— Спасибо за вашу заботу. Несс здоров телом и духом. То, что случилось с ним на Кольце, помогло ему восстановить душевное равновесие. Он сейчас дома, заботится о двух наших детях.

«Еще бы он не восстановил...» — невольно подумал Луис. Жители Кольца отсекли кукольнику Нессу одну из ложноголов. Если бы Луис и Тила не сообразили наложить жгут на обезглавленную шею, Несс истек бы кровью.

— Полагаю, вы пересадили ему новую голову?

— Конечно.

— Будь вы в своем уме, вас бы тут не было,— встрял Чмии.— Почему триллионы кукольников выбрали для управления собой полоумного?

— Я не считаю себя безумцем.— Кукольник беспокойно поддернул заднюю ногу. (Его лица если что-то и выражали, то лишь различные степени идиотизма).— И пожалуйста, не будем больше об этом. Я верно служил своей расе, как и четверо моих предшественников, пока Консерваторы, обретя силу, не захватили власть. Но они не способны править, и я докажу это. Мы отправимся на Кольцо, где найдем сокровище, превосходящее их понимание.

— Но меня-то похищать не стоило,— буркнул Чмии, выпуская свои длинные когти.

Кукольник смотрел на них сквозь стену.

— Сами вы не пришли бы. Луис тоже. У вас было ваше положение и имя, у Луиса—«штепсель». Четвертый член экспедиции до этого находился плену. Но мои агенты уже сообщили, что она свободна и направляется сюда.

Луис горько рассмеялся. Без «штепселя» весь мир казался ему горьким.

— Да, с воображением у вас плоховато. Это же просто копия первой экспедиции. Я, Чмии, кукольник и женщина. Кстати, кто она? Очередная Тила Браун?

— Нет!, Несс до смерти боялся Тилы Браун — полагаю, тому были причины. Я вырвал из пасти ARM Халрлоприллалар, так что нашим проводником будет житель Кольца. Что касается состава нашей экспедиции, то почему я должен отказываться от заведомо выигрышной стратегии? Вы же улетели с Кольца!

— Все, кроме Тилы.

— Тила осталась по собственной воле.

— Но наши усилия окупились сторицей,— заметил кзин.— Нам достался корабль, который преодолевал световой год за минуту с четвертью. Этот корабль дал мне имя и положение. А что вы можете предложить нам сейчас?

— Многое. Вы уже можете шевелиться, Чмии?

Кзин встал. Казалось, он вполне оправился от воздействия станнера. У Луиса еще кружилась голова, а руки и ноги немели.

— Как вы себя чувствуете? Головная боль? Тошнота? Головокружение?

— С чего ты так забеспокоился, пожиратель корней? Я час провалялся в «отключке», теперь меня шатает и я хочу жрать — больше ничего.

— Замечательно. Значит, ваше участие оплачено. Есть такой препарат — его называют «закрепитель». Благодаря ему Луис By в свои 223 выглядит от силы на 23. Мы разработали аналог «закрепителя» для кзинов. После завершения экспедиции вы сможете передать формулу Патриарху Кзинов.

Чмии остался недоволен.

— Так я что, помолодею? Вы уже ввели мне эту дрянь?

— Да.

— Кзины могли бы придумать такое и сами, но нам это не нужно.

— Но мне нужны ваша молодость и сила. Чмии, наша экспедиция не опасна! Я не собираюсь садиться на само Кольцо — только на консоль космопорта! Вы получите право на все, что мы добудем. Луис в равной степени это относится и к вам. Что же касается вашего вознаграждения...

На диске материализовался Луисов «штепсель». На его корпусе были следы вскрытия. Сердце Луиса подпрыгнуло.

— Не пользуйтесь им больше,— сказал Чмии, и это прозвучало как приказ.

— Ладно. Спрятанный, как давно вы за мной следите?

— Я нашел вас на Каньоне пятнадцать лет назад. Мои агенты на Земле пытались вызволить Халрлоприллалар, но почти ничего не добились. Я установил в вашей квартире диск и ждал подходящего момента... А сейчас я отправляюсь вербовать нашего проводника.— Кукольник коснулся ртами каких-то рукояток, ступил вперед и исчез.

— Завязывайте с током,— сказал Чмии.

— Поразговаривай...— Луис повернулся к нему спиной. Однажды, ошалев от жажды тока, он бросится на кзина. К тому времени он окончательно спятит. Но, по крайней мере, в этом есть одно преимущество. Он буквально вцепился в эту мысль.

Он ничем не мог помочь Халрлоприллалар.

К моменту их знакомства ей было уже несколько тысяч лет. А познакомились они, когда Луис, Нессус и Говорящий с Животными пытались улететь с Кольца. Туземцы, жившие под ее летающим полицейским участком, считали ее богиней. Тогда все поддержали эту игру, и с помощью Халрлоприллалар изображали богов, пока добирались до потерпевшего крушение «Лгуна». Кроме того, у нее с Луисом возник роман. Обитатели Кольца — все три расы, которые встретились на пути экспедиции,— были родственны людям, но людьми в полном смысле не являлись. Халрлоприллалар была почти лысой, ее губы напоминали обезьяньи. Порой Луису казалось, что она не интересовалась ничем, кроме разнообразных способов любви. Луис задумывался, не происходит ли то же самое и с ним. Он замечал недостатки Прилл, но у него самого их было предостаточно.

Кроме того, он был в долгу перед Халрлоприллалар. Они нуждались в ее помощи, и Несс применял к ней тале. Луис ему это позволил.

Она прилетела с Луисом на Землю, вместе с ним вошла в здание Объединенных Наций в Берлине и больше оттуда не вышла. Если Спрятанный сумеет освободить ее и вернет домой, он сделает для нее больше, чем Луис.

— Думаю, что кукольник врет,— сказал Чмии.— Это мания величия. С чего бы кукольники допустили до власти такого полоумного?

— Никто из них не пойдет на это добровольно — слишком велик риск. Как говорится, не облегчает голову корона, и заднице монарха не легко. Потому-то кукольники и выбирают самого способного чокнутого... А с другой стороны, пример Спрятанного научил остальных кукольников не высовываться и не лезть во власть. Так или иначе, а схема работает.

— Вы думаете, он сказал правду?

— Не знаю. Но зачем ему лгать? Он нас заполучил.

— Он купил вас,— сказал кзин.— Купил вас «штепселем». Вам не стыдно?

Луису было стыдно, и он старался, чтобы этот стыд не довел его до отчаяния. Способа выбраться из «ларчика» не было: стены, пол и потолок были частью корпуса Дженерал Продактс.

— Если вы еще думаете, как вырваться отсюда,— сказал он кзину,— то лучше подумайте вот о чем. Вы будете молодеть — едва ли кукольник вас обманул. Что произойдет, когда вы помолодеете?

— Зверский аппетит. Масса энергии. Очень захочется подраться. Так что глядите в оба, Луис.

С возрастом Чмии стал грузноват. Почти все черные метки возле его глаз посерели, серое проступало и на теле. Но когда он шевелился, под кожей перекатывались мускулы, и ни один благоразумный молодой кзин не рискнул бы сразиться с ним. Однако главной его приметой были шрамы — Чмии получил сильнейший ожог во время прошлого посещения Кольца. Сейчас, спустя двадцать три года, мех восстановился, но рос пучками среди рубцов и проплешин.

— Закрепитель лечит шрамы,— сказал Луис.— Ваш мех снова станет густым.

— Что ж, значит, похожу красавчиком,— хвост хлестнул воздух.— Я должен прикончить этого пожирателя листьев. Шрамы — те же воспоминания, мы никогда их не сводим.

— Да, и как вы теперь докажете, что вы — это вы?

Хвост замер. Чмии уставился на него.

— Меня купили «штепселем».— На этот счет у Луиса, правда, были кое-какие сомнения, но «ларчик» явно был напичкан микрофонами — едва ли кукольник исключал возможность бунта.— А вас — гаремом, землей, привилегиями и именем, которое принадлежит Чмии, стареющему герою. Патриарх не поверит вам, если вы не привезете кзинам «закрепитель», а Спрятанный не подтвердит вашу личность...

— Заткнитесь.

Это уже было слишком для Луиса By. Он потянулся за «штепселем», но кзин рванулся и перехватил черный пластиковый корпус черно-оранжевой лапой.

— Как вам угодно,— сказал Луис и улегся на спину. Все равно он сегодня не выспался...

— Как вы стали «электровеником»?

— Я,— начал было Луис, но потом перебил себя: — Помните нашу последнюю встречу?

— Да. Нескольких человек пригласили на Кзин и вы были среди заслуживших эту честь.

— Может, я это и заслужил. Может быть. Помните, как вы водили меня по Дому Прошлого Патриархии?

— Да. Вы пытались убедить меня, что мы сможем улучшить отношения между нашими расами. Все, что от нас требовалось,— позволить вашим репортерам пройти по музею с голокамерами.

Луис улыбнулся, вспоминая.

— Точно так.

— А я сомневался.

Дом Прошлого был огромен и величав: вытянутое сооружение из мощных блоков вулканической породы, сплавленных краями. По углам его, на четырех высоких башнях, были установлены лазерные пушки. Чтобы обойти Дом, Луису с Чмии потребовалось два дня.

Прошлое кзинов довольно подробно и глубоко изучено. Луис видел древние бедренные кости стон дата с рукоятями — дубины первобытных кзинов, видел оружие, напоминавшее ручные пушки,— чтобы поднять, потребовалось бы несколько человек. Он видел панцирь из серебристых пластин толщиной с дверь сейфа и двуручный топор, которым можно было бы срубить большое мамонтово дерево. Он как раз заговорил о том, чтобы устроить экскурсию для журналистов, когда они наткнулись на Харви Моссбауэра.

Семья Харви Моссбауэра была убита и съедена во время Четвертой войны. После многих лет официального перемирия Моссбауэр (с упорством маньяка прошедший перед этим специальную подготовку) в одиночку десантировался на Кзин, где убил четверых самцов-кзинов и отбомбился по гарему Патриарха, прежде чем охранники сумели его прикончить. Чмии объяснил, что причиной их промедления было желание получить его шкуру неповрежденной.

— И это называется «неповрежденная»?

— Он же сражался. И как сражался! У нас все заснято. Мы умеем чтить достойных противников, Луис.

Кожу чучела испещряло такое количество шрамов, что с первого взгляда определить расу было невозможно, однако оно стояло на высоком пьедестале с металлической табличкой. Вокруг было пустое пространство. Журналисты могли бы этого не оценить... Но Луис...

— Я бы хотел, чтобы вы поняли, как здорово было узнать, что Харви Моссбауэр — человек,— сказал спустя двадцать лет похищенный и лишенный своего «штепселя » « электровеник ».

— Воспоминания — штука хорошая, однако мы говорили о «напряжении»,— напомнил ему Чмии.

— Счастливые люди «электровениками» не становятся. Мне стало хорошо только после вживления электродов. А знаете, где была в это время Халрлоприллалар?

— Где?

— Ее захватила ARM. У них, видите ли, была к ней масса вопросов! А я ничего не мог сделать! А ведь она находилась под моей защитой — это я привез ее на Землю...

— Да она на вас просто «ездила», Луис. Хорошо, что женщины кзинов не такие... . Вы исполняли все ее капризы. Ей захотелось увидеть Миры Людей...

— Да, со мной в качестве провожатого. Однако из этого ничего не вышло. Мы забрали корабль и Халрлоприллалар и отдали их коалиции кзинов и людей. Тогда мы с ней виделись в последний раз. Сейчас об этом даже заикнуться нельзя.

— Гипердвигатель Квантум II стал Тайной Патриарха...

— У нас он стал Государственной тайной Объединенных Наций. Сомневаюсь, что Земля поделилась этой тайной с другими Мирами Людей. А мне дали понять, что лучше держать язык за зубами. И, конечно, Кольцо стало частью тайны — ведь как мы могли попасть туда без «Счастливого Случая»? Мне только неясно; как Спрятанный собирается долететь до Кольца. От Земли до него двести световых лет, от Каньона еще больше. По три дня на световой год, если он воспользуется этим кораблем... Может, у него есть другой «Счастливый Случай» в укромном месте?

— Вы просто пытаетесь увильнуть от ответа,— сказал Чмии.— Почему вы вживили себе электрод? — Он пригнулся, выпустив когти. Возможно, это был подсознательный рефлекс. Возможно.

— Я покинул Кзин и отправился домой,— ответил Луис.— ARM не разрешила мне свидание с Прилл. Если бы я сумел снова собрать членов экспедиции, она стала бы нашим проводником, но — черт! — я не мог даже обсудить это с кем-либо, кроме правительства... и вас. А вас это не волновало.

— Разумеется. У меня была земля, имя и будущие дети. Наши женщины очень беспомощны, им нужны забота и внимание.

—А кто о них заботится сейчас?

— Мой старший сын управляет моими владениями. Если меня не будет слишком долго, он будет драться за них со мной. Если... Луис! Почему вы стали «электровеником»?

— Какой-то шутник применил ко мне тасп!

— Урр? .

— Я ходил по музею в Рио, когда кто-то «осчастливил» меня из-за колонны!

— Но ведь Несс брал тасп на Кольцо и использовал его против нас обоих.

— Верно. Это очень похоже на кукольника — делать нам добро, управляя нами! Спрятанный сейчас использует тот же метод. Смотрите, он вернул мне мой «штепсель», а вам решил подарить вечную молодость. А в результате мы будем делать все, что он скажет.

— Он применял ко мне тасп, но я не полез «под напряжение»!

— Я тоже не сразу под него полез. Но ощущение я запомнил... Так вот, я чувствовал себя как вошь, думал о Прилл... пытался хоть как-то успокоиться. Прежде я в таких случаях улетал в одиночку на край известного космоса и торчал там, пока не понимал, что могу снова нормально воспринимать людей и себя самого. Но тогда это было бы попыткой убежать от Прилл. А потом этот шутник меня осчастливил. Встряска была не очень сильной, но она напомнила мне о таспе, которым пользовался Несс. Я держался почти год, а потом пошел и сделал операцию.

— Я выдерну его из вашего мозга.

— Это приведет к нежелательным побочным эффектам.

— А как вы оказались на Уорхэде?

— Может, у меня паранойя, но судите сами: Халрлоприллалар вошла в здание ARM и больше оттуда не вышла, а Луис By превратился в «электровеник» и может выдать Государственную Тайну кому угодно. Я подумал, что лучше исчезнуть, а на Каньон легко посадить корабль, не привлекая ничьего внимания.

— Полагаю, Спрятанный думал точно так же...

— Чмии, или отдайте мне «штепсель», или дайте поспать, или уж придушите совсем. Я чертовски устал.

— Вот и спите.

3. ПРИЗРАК В ЭКИПАЖЕ.

Пробуждение между пластин «конденсатора» сна было бы еще приятнее, не вспомни Луис, где он (помимо того, что в «конденсаторе») находится..

Чмии с упоением рвал клыками кусок сырого красного мяса. На Вундерленде часто делали универсальные синтезаторы пищи, пригодные для различных рас. Он перестал жевать только для того, чтобы отметить:

— Сдается мне, что тут внутри все люди делали. Да и эту жестянку можно раздобыть в любом Людском мире.

Луис висел между пластин, как дитя в утробе матери,— закрыв глаза и подогнув колени. Однако забыть, где он находится, ему не удавалось.

— По-моему,— заметил он,— посадочная шлюпка сделана на Джинксе. Возможно, по заказу, но на Джинксе. А как с вашей лежанкой? Настоящая?

— Синтетика. Нарочно под нашу шкуру. Их, наверное, втихаря продают вашим. У кого чувство юмора!., специфическое. Ох, и поохотился бы я на этих дизайнеров...

Луис потянулся, щелкнул выключателем. Пластины свернулись, мягко опустив его на пол.

Снаружи была ночь: вверху горели яркие белые звезды, а окрестный пейзаж был покрыт бархатной мглой. Даже сумей они раздобыть скафандры, Каньон мог оказаться на другой стороне планеты. Или совсем рядом, за гребнем, что чернел на фоне звездного неба. Кто бы знал...

У пищевого синтезатора были две панели управления: одна с инструкциями на интерволде, вторая — на Языке Героев. Туалетов тоже было два. Луис предпочел бы менее красноречивое распределение удобств. Чтобы испытать возможности этой кухни, он заказал завтрак.

Кзин фыркнул:

— Луис, вас что, совсем не волнует сложившаяся ситуация?

— Посмотрите себе под ноги.

Кзин нагнулся.

— Уррр... да. Этот гипердвигатель соорудили кукольники. На этом корабле Спрятанный бежал из Флота Миров.

— Еще вы забыли трансферные диски. Кукольники не используют их нигде, кроме своего собственного мира. А Спрятанный послал ко мне агентов-людей с помощью именно трансферных дисков.

— Наверное, спер их вместе с кораблем. Луис, я не верю, что кукольники поддерживают Спрятанного. Мы должны попытаться добраться до их флота.

— Чмии, здесь наверняка везде микрофоны.

— Я что, должен бояться этого пожирателя листьев?

— Хорошо, давайте подвергнем ситуацию подробному рассмотрению.— Владевшее Луисом уныние прорвалось обидным (для кзина) сарказмом. И плевать. «Штепсель» все равно у Чмии.— Ради своих прихотей полоумный кукольник похитил человека и кзина. Разумеется, его нормальные более собратья будут этим потрясены. И как вы полагаете, позволят они нам вернуться домой и рассказать все Патриарху? Если это произойдет, он непременно прикажет построить целый сверхскоростной флот, который настигнет кукольников за четыре с небольшим часа...

— Проехали, Луис!

— Если вы хотите начать войну, дело ваше! По словам Несса, в Первой войне людей и кзинов кукольники поддержали нас. Теперь ваш ход...

— Я сказал, проехали!

— Ладно. Но вот о чем я подумал...— Тут Луис вспомнил про микрофоны и заговорил, рассчитывая на слух кукольника: — Мы с вами и Спрятанный — единственные существа в известном космосе, которые знают, что собираются делать кукольники, и любой из нас может передать информацию.

— Я понял вашу мысль — если мы исчезнем на Кольце, то Спрятанный о нас не заплачет. Но Спрятанный может и не знать о промашках Несса.

«Он узнает о них, прослушав только что записанный кусок нашего разговора,— подумал Луис.— Ошибка. Нужно всегда помнить о пожирателе листьев». И он яростно набросился на свой завтрак.

Выбор его был и прост, и сложен: половинка грейпфрута, шоколадное суфле, вареная грудка моа и кофе «Голубая Гора Ямайки», покрытый сбитыми сливками. В целом завтрак оказался недурен, только сбитые сливки подкачали. Хотя что мы можем знать, например, о той же моа? Генетики двадцать четвертого века восстановили моа* или создали нечто моаподобное, синтезатор воспроизвел это. По виду и по вкусу это было жирным птичьим мясом.

И все же это было ничто по сравнению с «напряжением».

Он уже привык к непременной ежедневной депрессии, которая была всего лишь «напряжением» с противоположной полярностью. Более того, он был бессознательно убежден, что подобную жизнь ведет все человечество.

То, что он стал пленником на корабле полоумного инопланетянина, не сильно испортило ему жизнь. Однако и без того черное (благодаря небу) утро было напрочь испорчено одной только мыслью о том, что придется отказаться от «штепселя».

Позавтракав, он спустил грязные судки в туалет. Потом спросил:

— Что вы хотите за «штепсель»?

— А что вы можете предложить?

— Обещания. Мое честное слово...

Чмии рассек хвостом воздух.

— Когда-то вы были полезным компаньоном. А во что вы превратитесь, если я отдам вам «штепсель»? В жвачную скотину. Нет, пусть уж побудет у меня.

Тогда Луис занялся зарядкой.

При гравитации вполовину меньшей, чем земная, он с легкостью отжался по сто раз на каждой руке. Потолок был слишком низок для некоторых его упражнений, поэтому он сделал две сотни «ножниц», пальцами раскинутых рук касаясь вытянутых в прыжке ног.

Чмии с любопытством следил за ним и наконец сказал:

* Моа — вымершие нелетающие птицы высотой до трех метров. Обитали в лесах Новой Зеландии. Последние моа истреблены в середине 19-го века.

— Интересно, почему Спрятанный лишился поддержки своих подданных?

Луис не ответил. Подсунув большие пальцы ног под нижнюю пластину «конденсатора сна» и подложив под икры большое плоское блюдо, он медленно отклонялся назад, касаясь затылком пола, а потом так же медленно принимал положение «сидя».

— И что он надеется найти в этом порту? Что там было? Кольца торможения слишком велики, чтобы их уволочь. Может, он хочет забрать что-то с корабля Кольца?

Луис набрал код, заказав пару ножек моа. Стерев с них жир, он принялся жонглировать ими, как огромными булавами. Пот крупными каплями выступал на его лице и теле, медленно, словно нехотя стекая вниз. Чмии вновь махнул хвостом. Его большие розовые уши прижались к голове. Чмии был зол.

Одна из непроницаемых стен стала прозрачной. За ней находился кукольник.

Грива его выглядела совершенно иначе, чем всегда, из нее исчезли все сверкающие опалы. И он был один. Мгновение он изучал происходящее, потом сказал:

— Луис, включите «штепсель».

— Я не могу этого сделать,— Луис отбросил свои «снаряды».—И где Прилл?

— Чмии,— проговорил кукольник,— отдайте Луису «штепсель».

— Где Халрлоприллалар?

Огромная, покрытая мехом лапа легла Луису на горло. Луис лягнулся, вложив в удар вес всего тела, и кзин хрюкнул. С удивительной мягкостью он вставил «штепсель» в гнездо.

— Вот так,— сказал Луис и сел на пол, как только кзин его отпустил. Он догадался, каков будет ответ. Кзин, разумеется, тоже. Только сейчас Луис начал понимать, как сильно он хотел увидеться с Прилл... увидеться с ней вне досягаемости ARM... просто увидеться.

— Халрлоприллалар мертва. Мои агенты обманули меня,— сказал кукольник.— Они знали, что она умерла восемнадцать стандартных лет назад. Мне не трудно найти обманщиков, где бы они ни прятались, но это может продлиться еще восемнадцать лет. Или восемнадцать веков! Человеческих Миров слишком много. Пусть подавятся моими деньгами.

Луис, улыбнувшись, кивнул, зная, как ему будет больно, когда «напряжение» отключится. Он слышал, как Чмии спросил:

— От чего она умерла?

— Не перенесла закрепителя. Люди из правительства сперва не поверили, что она не совсем человек. Она резко постарела, а спустя год и пять месяцев после возвращения на Землю умерла.

Она уже умерла, подумал Луис, когда я был на Кзи-не... Что-то тут, однако, было не так.

— У нее же был собственный «эликсир вечности». Лучше, чем закрепитель. Мы привезли с собой целую емкость.

— Его украли. Больше мне ничего не известно.

Украли? Но ведь на Земле Прилл никогда не гуляла по улицам, ей негде было нарваться на воров. Ученые Объединенных Наций должны были открыть емкость, чтобы взять вещество для анализа, но им не требовалось больше микрограмма...

Вряд ли он когда-либо узнает правду.

Они держали ее у себя и тянули из нее информацию, пока она не умерла.

Мысль об этом когда-нибудь его прикончит. Но не сейчас.

— Нам больше нечего ждать.— Кукольник занял место пилота.— Вы будете путешествовать в статическом поле, чтобы сэкономить наши запасы. У меня есть дополнительный бак для топлива, и я заполню его перед уходом в гиперпространство, так что прибудем мы с полной заправкой. Чмии, посоветуйте, как нам назвать наш корабль?

— Значит, вы предлагаете вести поиски наугад? — требовательно спросил кзин.

— И только на консоли космопорта, больше нигде. Так как мы назовем наш корабль?

— Я бы нарек его «Раскаленная Игла Следствия».

Луис улыбнулся. Интересно, знаком ли кукольнику этот термин, обозначающий кзиновское орудие пыток?

Кукольник взялся своими ртами за две рукояти и свел их вместе.

4. СМЕЩЕНИЕ.

Луис внезапно ощутил, как вес его удвоился. Поверхность Каньона исчезла из вида. Сама планета давно растворилась в звездной тьме, где одна из звезд — точно позади — сверкала ярче других. Кукольник тоже изменился. Его движения словно сковало усталостью, грива обвисла.

«Напряжение» не разрушает мозг. Луис отдавал себе отчет в том, что они с Чмии провели два года полета в статическом поле, что так называемый «известный космос», представляющий собой сферу радиусом в каких-то сорок световых лет, остался далеко позади; что «Раскаленная Игла Следствия» оборудована для пилота-кукольника, а ее невольные пассажиры могут находиться только в статическом поле, и лишь от милости Спрятанного зависело выпустить их оттуда или нет; что людей он, скорей всего, видел в последний раз, а Халрлоприллалар погибла из-за его небрежности. И когда «штепсель» будет вынут из его головы, на него навалится ужасающее одиночество. Впрочем, все это не имело значения, пока он был «под напряжением».

Двигатель корабля не имел выхлопа. Видимо, «Раскаленная Игла Следствия» протыкала пространство с помощью реакционно-инертного толкателя.

Конструкторы «Лгуна» разместили двигатели корабля на большом дельтавидном крыле, но когда они летели над Кольцом, их обстреляло что-то вроде огромного лазера, и двигатели сгорели. Спрятанный не повторил этой ошибки, подумал Луис: двигатель «Иглы» был встроен в непроницаемый корпус.

— Когда будем садиться? — спросил Чмии.

— Готовность через пять дней. Я не смог завладеть лучшими двигателями Флота Миров, а с человеческими торможение возможно только на двадцати «же». Кстати, вас устраивает сила тяжести в отсеке?

— Чуть низковато. Одно земное «же»?

— Одно «же» Кольца. 0,992 земного.

— Ну и нормально. Спрятанный, я хотел бы изучить Кольцо.

Кукольник задумался.

— В нашей посадочной шлюпке есть телескоп, но его нельзя направить прямо вниз. Подождите немного.— Спрятанный отвернулся к приборной панели, обратив одну голову назад. Голова заговорила на шипяще-плююще-фыркающем Языке Героев.

— Говорите на интерволде,— сказал Чмии.— Пусть Луис тоже знает.

— Хорошо. Сейчас я дам вам проекцию с телескопа «Иглы».

Под ногами Луиса By налился светом нечеткий по краям прямоугольник: солнце Кольца и звезды вокруг предстали в многократном увеличении. Луис прикрыл солнце рукой, вгляделся: Кольцо было на месте — светло-голубая ленточка, образующая круг.

Возьмите пятьдесят футов светло-голубой рождественской ленты в дюйм шириной, сделайте из нее кольцо, подвесьте и поставьте в середину свечу.

Теперь увеличьте масштаб.

Лента из невероятно прочного материала, в миллион миль шириной и шестьсот миллионов длиной, образовывала кольцо радиусом девяносто пять миллионов миль с солнцем в центре. Это кольцо вращалось со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду — достаточно быстро, чтобы создавать силу тяжести, почти равную земной. Неведомые Инженеры Кольца покрыли его внутреннюю поверхность почвой, снабдили ее океанами. Вдоль кромок они поставили тысячемильной высоты стены — «бортики», чтобы удерживать воздух. Вероятно, он все-таки уходил через край, но не слишком быстро.

Внутри кольца на меньшей по радиусу орбите размещалось двадцать черных прямоугольника-«затемни-теля», создающих на Кольце чередование тридцатичасовых суток.

Площадь Кольца составляла шестьсот миллиардов квадратных миль — в три миллиона раз больше площади Земли.

Луис, Говорящий с Животными, Несс и Тила Браун путешествовали по Кольцу почти год, дважды преодолев пятую часть его ширины — двести тысяч миль — в попытке достигнуть края. Вряд ли это сделало их большими специалистами по данному миру. Да и вообще, могло ли любое мыслящее существо когда-либо стать специалистом по Кольцу?

Впрочем, тогда они осмотрели один из космопортов, расположенных с внешней стороны «бортика». Если Спрятанный говорил правду, сейчас большего и не требовалось. Сесть, на консоль космопорта, забрать то, что Спрятанный рассчитывал найти, и обратно. И быстро! Потому что...

Потому что на прямоугольном изображении, которое Спрятанный показал им, с болезненной ясностью было видно: голубое с синей тенью (цвет обитаемых миров!) Кольцо сильно сместилось по отношению к своему солнцу.

— Мы этого не заметили,— сказал Чмии.— Мы провели на нем целый год, но ничего не заметили. Когда это произошло?

— Когда вы были на нем, смещения не было,— ответил кукольник.— Ведь это было двадцать три года назад.

Луис кивнул. Разговор отвлекал его. Только «напряжение» и спасало его от страха за судьбу жителей Кольца. Спрятанный продолжал:

— Кольцо нестабильно в орбитальной плоскости. Вы знали об этом?

— Не знал до возвращения на Землю,— сказал Луис,— а потом произвел некоторые расчеты.

Оба инопланетянина уставились на него. Луису стало неприятно. Ну, да ладно.

— Кольцо стабильно вдоль оси, но нестабильно в плоскости. Что-то должно искусственно удерживать его от смещения.

— Но сейчас-то оно сместилось!

— Значит, это «что-то» перестало работать.

Чмии царапнул когтями по полу.

— Но тогда все погибнут! Миллиарды, десятки миллиардов... может, даже триллионы?—Он повернулся к Луису.— Меня достала ваша идиотская улыбка! Может, продолжим разговор без «штепселя»?

— Я могу говорить и так.

— Тогда говорите. Почему Кольцо нестабильно? Ведь дело не в его орбите.

— Нет, конечно. Она достаточно устойчива из-за огромной скорости вращения. Но если «подтолкнуть» Кольцо, оно начнет смещаться все дальше от центра. Уравнения такого рода воздействий довольно сложны. Я производил вычисления на компьютере и получил цифры, в которые не совсем верю..

— Однажды,— сказал Спрятанный,— у нас возникла идея построить свое собственное Кольцо. Однако нам пришлось отказаться от этой мысли, потому что его нестабильность слишком велика. Даже сильная вспышка на солнце нарушит равновесие системы. А через пять лет солнце сожжет все.

— Я получил такой же результат,— вставил Луис.— Должно быть, именно это здесь и произошло.

Чмии снова царапнул когтями по полу.

— Но ведь Инженеры Кольца наверняка установили на нем реактивные двигатели!

— Возможно. Мы знаем, что у них был двигатель Баззарда. Нескольких двигателей Баззарда, размещенных вдоль «бортика», должно быть достаточно для обеспечения стабильности. А поскольку они используют водород из солнечного ветра, то никогда не останутся без топлива.

— Но мы ничего подобного не видели. Только представьте, какими огромными должны быть эти двигатели!

Луис фыркнул.

— Что можно назвать огромным применительно к Кольцу? Мы прозевали их, вот и все.

Луису не нравилось, что Чмии навис над ним с выпущенными когтями.

— Неужели вам настолько наплевать на это? На Кольце хватит народу, чтобы заселить в тысячу раз больше планет, чем есть во всем известном космосе. И местные гораздо ближе вам, чем мне...

— Послушайте, вы, зверюга,— в тон ему отозвался Луис,— да, это будет меня волновать, когда Спрятанный вырубит «напряжение». Но будьте спокойны, я от этого не умру, потому что. успею привыкнуть к этой печальной неизбежности. А вот можете вы предложить что-то, чем мы смогли бы им помочь? Хоть какую-нибудь идейку?

Кзин повернулся к нему спиной.

— Спрятанный, сколько им осталось?

— Я попробую это рассчитать.

Солнце отошло уже довольно далеко от центра Кольца. Луис на глаз определил меньшее из расстояний, как семьдесят миллионов миль, большее — сто двадцать. Таким образом, более близкая к солнцу сторона должна была получать в три раза больше света, чем дальняя. Вся махина делала оборот вокруг солнца за семь с половиной тридцатичасовых дней. Растения, которые не Смогут к этому приспособиться, погибнут. Точцо так же, как животные и люди.

Спрятанный закончил наблюдения на телескопе и занялся вычислениями, отгородившись от Луиса и Чмии непроницаемой зеленой стеной. Луис задумался о том, что еще может находиться в скрытой от них части корабля. Наконец кукольник рысью выбежал из-за стены.

— Через один год и пять месяцев, считая с этого дня, Кольцо коснется солнца. Полагаю, это уничтожит его. Все обломки улетят в межзвездное пространство.

— А «затемнители»? — буркнул Луис.

— Что? А, да, черные прямоугольники столкнутся с солнцем первыми. И все-таки у нас есть в запасе почти год. Немало времени,— живо продолжал Спрятанный,— и нам вовсе не нужно садиться на поверхность Кольца. Ваша экспедиция изучила космопорт с расстояния в десять тысяч миль, не попав при этом под огонь метеоритной защиты. Я верю, что космопорт покинут и наша посадка будет безопасной.

— А что вы надеетесь найти? — спросил Чмии.

— Странно, что вы этого не помните,— Спрятанный повернулся к контрольной панели.— Луис, у вас было достаточно времени...

— Подождите...

Но «напряжение» уже вырубилось.

5. ПРИЗНАКИ ОТСТУПЛЕНИЯ.

Луис следил сквозь стену, как кукольник трудится над его «штепселем», и думал о смерти — своей и тех, кто лишал «напряжения» его страждущий мозг.

Плоские головы ощупывали, крутили и обнюхивали маленький черный корпус, словно пробуя сомнительную пищу, длинные языки и чувствительные губы трудились внутри. За несколько минут кукольник настроил таймер на тридцатичасовой день и уменьшил силу тока вполовину.

Затем пришло наслаждение, невообразимое для человеческого разума, и ничто как будто не беспокоило его, но... Когда «напряжение» пропадало слишком быстро, как в тот раз, депрессия наваливалась на него удушливой волной.

Через некоторое время Чмии подкрался к Луису, 'вытянул из его головы «штепсель» и положил на трансферный диск, связанный с навигационной палубой. Для настройки. Для новой настройки.

Луис заскулил и прыгнул. Цепляясь за мех, он оседлал кзина и попытался оторвать ему ухо. Кзин закрутился волчком, и Луис ощутил, как его хватают и швыряют через все помещение.

Удар о стену. Полуоглушенный, с кровоточащими царапинами на руке, Луис развернулся было для новой атаки...

И увидел, как Чмии сиганул на трансферный диск, едва только Спрятанный взялся за рычаги. Скорчившийся на небольшом диске, вид он имел довольно глупый.

— Ничто, имеющее такую массу, не может быть перенесено этим диском,— сказал Спрятанный.— Я не настолько неразумен, чтобы перенести кзина на свою навигационную палубу.

Чмии фыркнул.

— Чтобы листья жрать, ума большого не надо!..— Он отфутболил «штепсель» Луису и поплелся к своей водяной постели.

Однако выражение его лица наводило на мысль о мятеже. Чмии выдернул «штепсель» из темени Луиса сразу после отключения, чтобы неизбежной после этого дракой отвлечь кукольника.

— В следующий раз я перенастрою ваш «штепсель» непосредственно перед тем, как вы его вставите. Вас это больше обрадует?

— Дьявол, вы прекрасно знаете, что меня обрадует!— Луис крепко вцепился в «штепсель». Разумеется, прибор не подавал признаков жизни. И не подаст, пока не включится таймер.

— Сроки нашей и вашей жизни сопоставимы,— продолжал Спрятанный.— Вы разбогатеете так, как вам и не снилось! На кораблях Кольца используется метод дешевого преобразования элементов, тот же, каким пользовались при строительстве самого Кольца!

Луис пораженно уставился на него.

— Я бы хотел знать массу и габариты этого агрегата,— продолжал кукольник,— ведь корабли Кольца огромны. Однако нам не надо забирать преобразователь сейчас — достаточно пока лишь снять голограмму глубинным радаром и запечатлеть агрегат в действии, чтобы убедить моих подданных. После этого можно будет послать за преобразователем корабль Дженерал Продактс № 4.

Кукольник не ждал от погруженного в депрессию человека никакого ответа. Луис действительно ничего ему не ответил, зато он исподлобья следил за Чмии.

Кзин отреагировал великолепно. На мгновение он замер, затем спросил напрямик:

— Как получилось, что вы лишились власти?

— Эта долгая история.

— Прошел всего один день торможения, так что времени у нас полно.

— Ну хорошо, все равно заняться больше нечем. Да будет вам известно, что издавна у нас существуют партии Консерваторов и Экспериментаторов. Правили обычно Консерваторы, но когда наш мир начал страдать от излишков тепла, Экспериментаторы переместили планету в кометный пояс. Кроме того, они преобразовали две планеты в сельскохозяйственные, потом передвинули поближе еще две планеты — спутники далеких ледяных гигантов...

Чмии получил время, чтобы справиться со своим волнением и обдумать тему дальнейшего разговора. Видимо, не зря занимал он когда-то пост Говорящего с Животными — младшего посланника в людских мирах.

— ...мы справляемся с трудностями, а потом нас смещают. Это основное правило. Экспериментаторы пришли к власти, когда наши зонды изучали Империю кзинов. Думаю, Несс рассказывал вам о наших действиях.

— Вы помогли людям.— Чмии был внешне спокоен. Признаться, Луис ждал, что он полезет на стену.— Четыре войны с людьми стоили нам четырех поколений наших лучших бойцов, так что расу возрождали головастые и живучие.

— Мы надеялись, что вы сможете наладить дружеские отношения с иными разумными расами... Кроме того, моя партия основала в этой области пространства торговую империю. И все же, несмотря на наши успехи, власть мы потеряли. Потом стало известно о взрыве ядра нашей галактики. Ударная волна должна была дойти до нас через двадцать тысяч лет. И наша партия вновь оказалась у власти, чтобы возглавить исход Флота Миров.

— Весьма удачно для вас. И все-таки вас опять задвинули.

— Да.

— Почему?

Кукольник помолчал, потом сказал:

— Некоторые из моих решений были непопулярны. Я по собственному усмотрению изменял судьбу людей и кзинов. Каким-то образом вам стало известно, что мы вмешались в законы размножения на Земле, пытаясь вывести людей-счастливчиков, а тут еще вспомнилась наша политика времен Первой войны, когда мы пытались сформировать генерацию благоразумных кзинов. Мой предшественник основал межзвездную торговую империю Дженерал Продактс. Наши противники стали говорить, что он сделал это потому, что был сумасшедшим: только безумец может рисковать жизнью в космосе. Когда я объявил о нашей экспедиции, меня тоже назвали безумцем: я рискнул изучать творение такой могучей цивилизации. Но нельзя же прятаться при одной мысли об опасности!

— Поэтому они сместили вас?

— Возможно, это был только предлог...— Спрятанный непрерывно кружил по рубке — «цок-цок-цок».— Вы знаете, что я должен был назвать Несса супругом, если он вернется с Кольца? Таково было его требование. Он вернулся, и мы стали супругами. Несс был безумен, и Спрятанный часто бывал не лучше... В результате меня сместили.

— Кто из вас мужчина? — вдруг спросил Луис.

— Удивляюсь, почему вы не спросили об этом Несса. Впрочем, он не сказал бы — Несс очень стеснителен в отношении некоторых вопросов. Дело в том, Луис, что у нас два рода .мужчин. Подобные мне вводят в плоть женщины свою сперму, а подобные Нессу вводят туда же свои яйцеклетки.

— Значит, у вас три набора генов? — поинтересовался Чмии.

— Нет, только два. Неоплодотворенные самки выводят только идентичных самок. Строго говоря, они не относятся к нашей расе, хотя симбиоз этот возник в далеком прошлом.

Луиса передернуло от мысли, что кукольники размножались почти как осы-землеройки, правда, ее потомки и вовсе поедали плоть носителя. Вот почему, видимо, Несс отказывался говорить о сексе.

— Я был прав,— заявил Спрятанный.— Прав относительно снаряжения экспедиции к Кольцу, и мы докажем это. Через пять дней (но не больше, чем через десять) мы достигнем космопорта, еще пять дней потребуется, чтобы выйти в точку, где можно вводить в действие гипердвигатель. Нам вовсе не нужно садиться на Кольцо. Халрлоприллалар говорила Нессу, что корабли Кольца для экономии места заправляются свинцом, а во время полета преобразуют его в атмосферу, воду и топливо. Правительство Консерваторов не сталкивалось с подобными технологиями, и им придется считаться со мной.

Депрессия не располагала к смеху, однако все это было очень забавно и становилось еще забавнее, потому что всю эту кашу заварил лично Луис By.

На следующее утро силу тока в «штепселе» уменьшили еще наполовину. Впрочем, большой разницы Луис не ощутил: он по-прежнему получал наслаждение. Раньше, страдая от депрессии, он знал, что ток вернет ему радость, но в нынешней ситуации каждый новый приступ депрессии был сильнее, и это становилось опасно. В любой момент «напряжение» снова могли уменьшить... И даже если этого не произойдет, от «штепселя» все равно придется отказаться.

Луис не помнил, о чем они в это время говорили. Он все пытался сконцентрироваться на собственных приятных ощущениях, как будто хотел запастись впрок. Как в тумане видел он, что они просматривают на компьютере голограммы: лица туземцев Кольца — невысоких, полностью покрытых золотистой шерстью (выбрит только жрец); огромная проволочная скульптура в воздушном замке (обрубок носа, лысая голова, рот как ножевой шрам); Халрлоприллалар (вероятно, той же самой расы); Искатель, бродяга, который увел Тилу (почти человек, но мускулистый, как джинксианин, и без бороды). Еще были города, разрушенные временем и летающими домами, которые рухнули, когда прекратилось энергоснабжение. Были и другие картинки: «Лгун» приближается к черным прямоугольникам-«за-темнителям»; город, словно облаком дыма накрытый упавшей с орбиты молекулярной нитью.

Тем временем звезда, к которой они направлялись, превратилась из точки в черное пятнышко, окруженное ярким ореолом (корпус корабля автоматически затемнял солнечный диск). Голубое кольцо росло.

В полусне Луис вспоминал Кольцо. Посреди огромной летающей тюрьмы он висит — головой вниз, наполовину вывалившись из сожженного скутера. В девяноста футах под ним твердый пол усыпан костями прежних узников. В ушах его, обещая спасение (оно никогда не придет), звучит голос Несса.

Приходя в себя после «напряжения», он искал спасения в повседневных делах, а на исходе четвертого дня долго смотрел на свой обед, затем выкинул его и заказал хлеб с сыром. Четыре дня ушло на то, чтобы понять: он недосягаем для ARM и снова может есть сыр!

Что еще есть хорошего, кроме «напряжения», спрашивал себя Луис. Сыр, «конденсатор сна», любовь (сейчас недоступна). Свобода, безопасность, чувство собственного достоинства. Выигрыш как противоположность поражения...

Дьявол, я даже забыл об этом думать...

Свобода, безопасность, чувство собственного достоинства... Ничего. Немного терпения, и я сделаю первый шаг. Что еще хорошего в этой жизни? А, вот: кофе с бренди. Фильмы...

Кольцо росло.

Спустя два дня оно было уже ясно очерчено: голубое, узкое, непрочное на вид, со звездой, смещенной из центра. Стали заметны некоторые крупные детали: внутреннее кольцо из черных «затемнителей», создающих смену дня и ночи, «бортик» — стена в тысячу миль высотой, все больше закрывающая внутреннюю поверхность Кольца. К вечеру пятого дня «Раскаленная Игла Следствия» погасила большую часть скорости. Стена уже закрывала звезды.

Луис не был под «напряжением». Сегодня он заставил себя отказаться от него, а позже Спрятанный сообщил, что до посадки ему придется обойтись без тока. Луис только пожал плечами. Потом, сейчас...

— Солнце сияет ослепительно,— сказал Спрятанный.

Луис взглянул: защитный экран затемнял светило, сияла только солнечная корона — пламенный ореол, охватывающий темный диск.

— Дайте нам изображение,— попросил он. Затемненная и увеличенная звезда была явно меньше и холоднее Солнца. На ней не было пятен, кроме одного ослепительно яркого в центре.

— Наше положение оставляет желать лучшего,— сказал Спрятанный.— Эта вспышка находится прямо у нас над головами.

— Возможно, звезда стала нестабильной недавно,— сказал Чмии.— Это может быть объяснением смещения.

— Возможно. «Лгун» зафиксировал вспышку во время вашего прибытия, но потом в течение года звезда была спокойна. Головы Спрятанного нависли над приборной доской.— Странно. Магнитные поля...

Черный диск солнца скользнул за край стены.

— Магнитные поля этой звезды весьма необычны,— закончил Спрятанный.

— Давайте вернемся и посмотрим еще раз,— предложил Луис.

— Нашей экспедиции ни к чему лишние данные.

— Значит, ничего ради любопытства?

— Нет.

С высоты в десять тысяч миль черная стена выглядела прямой линией. Темнота и скорость скрадывали все детали. Спрятанный переключил объективы слежения на инфракрасный режим, но это помогло мало. Или все-таки помогло? У подножия стены стали видны какие-то треугольники — холодные тени от тридцати до сорока миль высотой, как если бы что-то на внутренней поверхности стены отражало солнечный свет. Кроме того, появилась темная, тоже более холодная на вид линия вдоль самого ее основания.

— Мы будем садиться или просто зависнем? — вежливо спросил Чмии.

— Зависнем. Надо оценить ситуацию.

— Сокровище ваше. Можете не брать его, если н хотите.

Спрятанный вел себя беспокойно — ноги его крепко обхватывали пилотское сиденье, мышцы на спице подергивались. Чмии же, напротив, расслабился и казался вполне довольным собой.

— У Несса пилотом был кзин,— сказал он.— Были моменты, когда Несс помирал от страха. С вами такого вроде не бывает... Может, пусть «Иглу» сажают автоматы, а вы накроетесь полем?

— А если аварийная ситуация? Нет, я не согласен.

— Ну, тогда валяйте сами, Спрятанный.

«Игла» пошла носом вниз. Скорость возросла. Потребовалось два часа, чтобы разогнаться до семисот семидесяти миль в секунду — скорости вращения Кольца. К тому времени под ними пронеслись сотни тысяч миль темной стены. Спрятанный начал постепенно приближаться к ней — медленно, так медленно, что Луис подумал, не решил ли он отступить. Он в нетерпении ждал развития событий. Сейчас он не был под «напряжением» — потому что сам так решил, и это было самым важным.

Но вот откуда бралось терпение Чмии? Может, он в полной мере ощущал возвращение молодости? Человек, одолевший свое первое столетие, чувствует себя так, словно все время принадлежит ему. Может ли кзин чувствовать то же? Или... Чмии — опытный дипломат, он мог и скрывать свои чувства.

«Игла» шла на маневровых двигателях. Тяготение в 0,992 «же» вписывало ее траекторию в изгиб Кольца — но лишись корабль управления, его тут же унесло бы в межзвездное пространство. Луис следил, как головы кукольника мечутся, следя за показаниями приборов на расположенных перед ним дисплеях. Для Луиса эти цифры ничего не значили.

Темная линия распалась на ряд колец, расположенных на порядочном расстоянии друг от друга, каждое — миль по 100 в диаметре. На записях, добытых во время первой экспедиции, было видно, как космолеты зависали в 50 милях от стены и ждали, пока поле колец подтянет и разгонит их до скорости вращения Кольца, а затем забросит на консоль космопорта.

Спрятанный накренил «Иглу», направив ее вдоль колец линейного ускорителя. Сотни тысяч миль этих колец... но у местных обитателей не было генератора гравитации. А их корабли и экипажи не вынесли бы больших ускорений.

— Кольца не работают. Я даже не обнаружил датчиков прибытия кораблей.— Говоря это, кукольник повернулся было к ним, но тут же отвернулся снова.

Прямо по курсу была консоль космопорта.

Космопорт имел семьдесят миль в поперечнике. Стали видны высокие краны, выстроившиеся в причудливые полукружья, округлые строения, низкие широкие грузовые платформы. И корабли — четыре плосконосых цилиндра, три — с пробоинами.

— Надеюсь, мы можем рассчитывать на освещение,— сказал Чмии.

— Я пока не хочу, чтобы нас обнаружили.

— Вы заметили какие-то признаки жизни? Хотите сесть вслепую?

— Нет и нет,— ответил Спрятанный. На носу «Иглы» вспыхнул ярчайший прожектор: вероятно, он мог служить и оружием.

Корабли, находящиеся в космопорте, были громадны. Их открытые шлюзы казались черными пятнышками. Цилиндрические корпуса были осыпаны тысячами блестящих иллюминатор9в, совсем как торт — леденцами. Один корабль казался целым, три остальных подверглись демонтажу той или иной степени, и их «потроха» стали доступны вакууму и чужому любопытству.

— Никто не атакует и не предупреждает нас,— сказал кукольник.— Температура строений и техники сто семьдесят четыре абсолютных градуса. Это место давно покинуто.

Пара массивных «поясов» цвета меди охватывала корпус неповрежденного космолета примерно посередине. Должно быть, на них приходилась треть общей массы корабля или даже больше. Луис обратил на них общее внимание.

— Это могут быть генераторы таранного поля. Когда-то я изучал теорию космических полетов. Двигатель Баззарда создает электромагнитное поле, собирающее межзвездный водород и вводящее его в зону сжатия для дальнейшего синтеза. Запасы топлива у такого корабля бесконечны. Но если вы двигаетесь слишком медленно для таранного поля, нужен дополнительный запас топлива и ракетный двигатель. Смотрите.

И он показал на два разобранных корабля, внутри которых были видны топливные баки.

На всех трех разрушенных кораблях «поясов» не было. Это удивило Луиса. Впрочем, в двигателе Баззарда обычно использовались магнитные монополя, пригодные и для других целей.

Спрятанного обеспокоило другое.

— Баки, заполненные свинцом? Но почему не просто свинцовый пояс вокруг корабля? Он может служить защитным экраном до того, как будет пущен на топливо.

Луис молчал. Свинца там не было.

— А может,— предположил Чмии,— они побывали в бою? Тогда свинец просто стек, и посудина осталась без «горючки». Падайте уже куда-нибудь, Спрятанный. Поищем ответы на загадки на целой посудине.

«Игла» зависла.

— Еще не поздно свалить,— продолжал Чмии.— Стоит отойти от консоли и дать полный газ, как нас унесет в открытый космос, мы запустим гипердвигатель и останемся в целости и сохранности.

«Игла» опустилась на поле, и Спрятанный скомандовал:

— Займите место на трансферном диске.

Чмии повиновался и исчез, что-то мурлыкнув. Луис последовал за ним и оказался где-то.

6. ВОТ МОЙ ПЛАН...

Помещение казалось знакомым. То есть именно здесь он еще не бывал, а вообще оно походило на навигационную рубку посадочного бота. Автономная гравитация, бортовой компьютер, панель управления двигателями, масс-детектор. Три пилотских кресла были оборудованы аварийными сетками, пультами (на подлокотниках),, мочеотводящими трубками и отверстиями для подачи пищи и напитков. Одно кресло было гораздо больше других. Луис смог бы вести такой бот с завязанными глазами.

Над полукругом дисплеев и шкал широкой полосой шел иллюминатор кругового обзора. Сквозь него было видно, как секция корпуса «Иглы» отошла наружу и вверх. Ангар открылся.

Перед тем как занять свое место, Чмии изучил самые большие рукоятки и переключатели.

— Мы вооружены,— констатировал он.

Вспыхнул экран, и возникший на нем Спрятанный произнес:

— Спускайтесь вниз за своим космическим снаряжением.

Ступени трапа, широкие и невысокие, были подогнаны под шаг кзинов. Внизу оказалось гораздо просторнее, там находились водяная постель, «конденсатор сна» и кухня, такая же, как в их «тюремном» отсеке.

Имелся и автодок (автоматический лечащий комп-лек), достаточно большой для кзина, с тщательно оборудованным пультом управления. Луис когда-то занимался хирургией. Видимо, Спрятанный знал об этом.

Чмии нашел снаряжение за одной из многочисленных дверей и влез в нечто, похожее на связку прозрачных шаров. Он сгорал от нетерпения.

— Луис! Одевайтесь скорее!

Луис натянул цельный комбинезон, эластично обтягивающий тело, прикрепил шлем, похожий на круглый аквариум, и ранец. Такое снаряжение было стандартным; позволяя телу охлаждаться природным способом, костюм удалял пот.

Воздушный шлюз оказался достаточно велик для троих. Это было хорошо: Луис мог припомнить случаи, когда не было времени ждать, пока шлюз, пропустив одного, будет снова готов к приему. Даже не ожидая никаких опасностей, Спрятанный все равно был к ним готов.

Когда воздух сменился вакуумом, грудь Луиса раздулась, и он затянул пояс — широкую эластичную ленту, вокруг талии чтобы облегчить себе выдох.

Чмии уверенным шагом покинул сперва борт посадочного бота, а затем и саму «Иглу». Луис прихватил набор инструментов и последовал за ним.

Внезапная свобода была чревата опасностями, и Луис напомнил себе, что передатчик в его костюме подконтролен Спрятанному. А ему хотелось переговорить о многом и поскорее, но так, чтобы кукольник не услышал.

Мир вокруг казался неправильным: полуразрушенный корабль выглядел слишком большим, горизонт был слишком близок и резок.

Бесконечная черная стена делила яркое, смутно знакомое небо пополам. В пустоте даже на расстоянии в сотни тысяч миль все было видно предельно четко.

Создавалось ощущение, что до ближайшего (неповрежденного) корабля — не больше мили, хотя, скорее всего, это было не так. В предыдущем путешествии Луис постоянно ошибался, оценивая размеры и расстояния, и двадцать три года, прошедшие с тех пор, не улучшили его глазомера.

Добравшись до корабля, он нашел эскалатор, встроенный в один из амортизаторов. Разумеется, древняя техника не действовала, и Луис побрел вверх на своих двоих.

Чмии пытался открыть большой воздушный шлюз. Из набора инструментов, который принес Луис, он выудил плоскогубцы, снял крышку контрольной панели и принялся ковыряться внутри.

— Лучше пока ничего не резать,— сказал он.— Там, похоже, энергосистема еще жива.

Наконец внешняя дверь закрылась, а внутренняя — открылась. За ней были тьма и пустота. Чмии включил свой лазерный фонарь.

Луис слегка оробел. Экипаж этого корабля мог равняться населению небольшого города, здесь было легко заблудиться.

— Нам нужны смотровые шахты,— сказал он.— И надо бы загерметизировать корабль. Кроме того, в этом шлеме вам не пролезть в проходы, предназначенные для человека.

Они двинулись по коридору, изгиб которого повторял закругление корпуса. Двери по обеим сторонам чуть превосходили по высоте рост Луиса. Он наугад открыл несколько: за ними оказывались маленькие кубрики с койками и откидными сиденьями, явно предназначенные для гуманоидов его сложения или даже менее рослых.

— Похоже, это корабли народа Халрлоприллалар,— заметил Луис.

— Ну да,— откликнулся Чмии.— так же как и Кольцо...

— А вот и нет;— возразил Луис.— Я даже не знаю, сами они строили корабли или просто позаимствовали их у кого-то.

— Луис! — раздался в их шлемах голос Спрятанного.— Халрлоприллалар говорила вам, что ее народ построил Кольцо. Вы что, думаете, она лгала?

— Да.

— Почему?

Она вообще была порядочной вруньей. Но этого Луис говорить не стал.

— Мы знаем, что они строили города с летающими зданиями. Все эти воздушные замки были нужны им только для того, чтобы показать богатство и могущество. Помните здание с комнатой карт? Несс брал с собой записи...

— Я изучил их,— сказал кукольник.

— Тогда вы должны помнить поднимающийся трон и проволочную голову величиной с дом. Если вы сумели построить Кольцо, к чему вам еще и небесный замок? Я никогда не верил ей.

— Чмии?

— Полагаю, следует принять точку зрения Луиса.

Они повернули направо в радиальный коридор, где было больше спальных комнат. Луис внимательно осмотрел одну. Его заинтересовал скафандр, стоявший у стены как охотничий трофей: весь пересеченный молниями, мгновенно надевающийся в случае разгерметизации.

Кзин нетерпеливо дожидался, пока Луис застегнул молнии и для пробы сделал несколько шагов.

Сочленения скафандра были шарообразны: колени, плечи и локти напоминали мускусные дыни, а руки в перчатках походили на связки грецких орехов. Лицо выпирало, как у обезьяны: под маской находились запасные батареи.

— Ну? — проворчал кзин.

— Нет. Нужны еще доказательства. Пойдемте.

— Доказательства чего?

— Кажется, я понимаю, кто создал Кольцо и почему его обитатели так похожи на людей. Но почему они построили то, что не могли защитить? Это лишено смысла.

— Это можно обсудить...

— Не сейчас. Идемте.

У оси корабля они нашли то, что искали. По л дюжины радиальных коридоров сходились в одном месте. Шахта с лестницей вела вниз и вверх. Четыре секции стены были заняты рисунками — крошечными, детальными пиктограммами.

— Замечательно удобно,— сказал Луис.— Как будто нарочно для нас.

— Языки меняются,— заметил кзин.— А эти люди перемещались с околосветовыми скоростями, экипажи их кораблей разделяли целые века. Им требовались такие подсказки. До войны с людьми мы сохраняли свою империю подобным же образом. Луис, я не вижу арсенала.

— В космопорте нечего охранять.— Палец Луиса блуждал по рисункам.— Кухня, госпиталь, жилая зона... мы как раз в ней. Три центра управления... Не многовато?

— Один — для двигателей Баззарда и межзвездных перелетов, другой — для ядерных двигателей и маневрирования в населенных системах и для контроля за вооружением, если оно есть. И третий — для системы жизнеобеспечения... Оттуда по коридору как раз сквозит.

— При использовании преобразования им достаточно одного общего двигателя,— вставил Спрятанный.

— Не всегда,— сказал Луис.— Например, иногда требуется сброс радиации, и тогда какому-нибудь строптивому мирку веселая жизнь обеспечена до самого Судного дня... О, вот и смотровые шахты! Так... Генератор таранного поля, ядерный двигатель... А нам надо в центр жизнеобеспечения. Два пролета вверх и вот сюда.

Центр оказался невелик: одно-единственное мягкое сиденье вроде кушетки, и перед ним три стены сплошь в шкалах и переключателях. Кнопки в дверном косяке управляли подсветкой стен и приборных шкал, показания которых не поддавались считыванию. Судя по пиктограммам, приборы подразделялись на группы, управляющие внутренней средой: вращением корабля, водоснабжением, канализацией, пищевым синтезом, подачей воздуха...

Луис принялся щелкать переключателями. Те, которыми пользовались чаще других, должны быть крупнее и легче поддаваться. Вдруг он замер, услышав свистящий звук. Индикатор у его подбородка показал рост давления. В местном воздухе содержалось 40 процентов кислорода. Влажность была низкой, но не нулевой. Никаких вредных веществ обнаружено не было.

Чмии расстегнул скафандр и стал его стягивать. Луис отсоединил шлем, снял ранец и торопливо вылез из своего. Воздух был сухим и чуть затхлым.

— Думаю,— сказал Чмии,— нужно начать с топлива. Мне идти первым?..

— Согласен.— Почувствовав в своем голосе напряженность и нетерпение, Луис постарался расслабиться. Хорошо бы Спрятанный ничего не заметил. И Луис последовал за оранжевой спиной.

От двери направо, дойти до оси корабля и — вниз по шахте... Вот тут-то огромная лохматая лапа ухватила Луиса за плечо и впихнула в коридор.

— Нужно поговорить,— прорычал кзин.

— Нашел время! Не дай бог он услышит, будет нам разговор.

— Не услышит. Луис, мы должны захватить «Раскаленную Иглу Следствия», вам не кажется?

— Но это невозможно. Вы уже пробовали. Кстати, а что потом? Мы не можем управлять «Иглой», вы же видели ее пульт.

— Я могу заставить Спрятанного.

Луис покачал головой.

— Даже если вы сможете заставлять его все два года перелета, на «Игле» полетит жизнеобеспечение — его не хватит на вас двоих. Спрятанный все предусмотрел.

— Вы предлагаете поднять лапки кверху?

Луис вздохнул.

— Ну хорошо, давайте соображать, как нам поступить. Мы можем купить Спрятанного, пригрозить ему или даже убить, если вы думаете, что мы справимся с «Иглой».

— Ну да.

— Пресловутый преобразователь, превращающий свинец во все на свете, мы ему предложить не можем, потому что его здесь нет.

— Я боялся, что вы проболтаетесь об этом.

— Ни в коем разе. Как только он поймет, что мы ему не нужны, нам конец. А больше нам предложить нечего.— Луис помолчал и продолжил: — На навигационную палубу мы попасть не можем. Где-то на борту «Иглы» могут быть соответствующие трансферные диски, но где они и как заставить Спрятанного включить их? Напасть на него мы тоже не можем — снаряды корпус Дженерал Продактс не берут. Еще он экранирован от излучения снаружи и, вероятно, такой же экран — между нашей камерой и навигационной палубой. Кукольник не мог упустить этого из виду. Лазер нам здесь тоже не поможет — стены превратятся в зеркала и отбросят луч на нас. Что остается? Акустический удар? Он просто отключит микрофоны. Может, я что-то упустил из виду?

— Антиматерию. Только не надо мне напоминать, что у нас ее нет.

— Итак, мы не можем угрожать ему, не можем повредить ему и никоим образом не можем добраться до навигационной палубы.

Кзин задумчиво чесал когтями шею.

— Кстати,— сказал Луис,— возможно, «Игла» вообще не вернется в известный космос.

— Не понял...

— Мы слишком много знаем и способны здорово подмочить кукольникам репутацию. Не исключено, что Спрятанный и не собирался возвращать нас домой. Вспомните, куда нужно ему самому? Флот Миров к настоящему моменту находится в двадцати или тридцати световых годах отсюда, и противоположном от известного космоса направлении. Даже если мы сумеем пилотировать «Иглу», нам не хватит ресурсов для полета...

— Тогда, может, угнать этот?

Луис покачал головой.

— Мы, конечно, осмотрим его. Но даже если он на ходу, вряд ли мы сумеем на нем улететь. По словам Прилл, в экипаже такого космолета могло быть до тысячи человек... К тому же они никогда не оказывались так далеко... Хотя Инженеры Кольца, вероятно, забирались.

Кзин стоял неподвижно, словно боялся выплеснуть наружу накопленную ярость. Луис только сейчас начал понимать, насколько Чмии на самом деле зол.

— Значит, вы советуете сдаться? Мы даже не можем отомстить?

Находясь «под напряжением», Луис не раз продумывал все от начала до конца. Сейчас он пытался ощутить душевный подъем, который при этом испытывал,— не получалось.

— Будем тянуть время. Сначала осмотрим космопорт, а когда ничего не найдем, изучим само Кольцо — у нас для этого все есть. Мы не позволим Спрятанному улететь, пока не получим ответа на наш вопрос, каким бы он ни был.

— Между прочим, влипли мы только из-за вас.

— Я в курсе. Это-то веселит меня больше всего прочего.

— Вот и смейтесь.

— Отдайте мой «штепсель», и я сразу начну хохотать.

— Из-за вашей дурацкой болтовни мы в заложниках у этого чокнутого травоядного. Вы что, больше всех знаете? Или самый умный?

Луис присел на пол, откинувшись на светящуюся желтую стену.

— Тогда это казалось таким разумным... Черт, да оно так и было! Глядите: кукольники изучали Кольцо задолго до того, как этим заинтересовались мы. Они знали его скорость вращения, его размеры и массу, которая превосходит массу Юпитера. Кроме Кольца, в системе ничего нет: они убрали все шарики и обломки. Вполне очевидным казалось, что Инженеры Кольца взяли планету типа Юпитера как основной строительный материал, а затем использовали оставшийся планетарный «мусор». Кстати, масса Кольца должна приближаться к массе планет Солнечной системы.

— Это только болтовня.

— Однако тогда я убедил вас обоих,— упрямо продолжал Луис,— слушайте дальше: газовые гиганты состоят главным образом из водорода, значит, Инженеры Кольца могли преобразовывать водород в материал, из которого состоит основание Кольца. Причем скорость преобразования была большей, чем скорость реакций в сверхновой. Послушайте, Чмии, я видел Кольцо и готов был верить чему угодно.

— Так же, как Несс,— Кзин фыркнул, снова забыв, что и он тогда поверил.— Только Несс спросил у Халрлоприллалар, которая и наплела ему о кораблях, несущих свинец для преобразования его в топливо. Свинец! А почему, например, не железо? Оно, конечно, занимает больше места, но его структурная прочность выше.

Луис рассмеялся.

— Она об этом не подумала.

— Вы говорили ей, что преобразование — ваша гипотеза?

— Да вы что? Она бы умерла со смеху! А говорить об этом Нессу было поздно — к тому времени он валялся в коме без одной головы.

— Уррр.

Луис потер свои затекшие плечи.

— Я говорил, что проделал кое-какие расчеты... Знаете, сколько энергии нужно, чтобы разогнать Кольцо до семисот семидесяти миль' в секунду?

— Ну?

— В тысячи раз больше, чем излучает за год звезда вроде этой. Откуда Инженеры Кольца ее взяли? Так вот, они разобрали на запчасти дюжину Юпитеров или одну сверхпланету с такой же массой — не забывайте, что там в основном встречается водород. Часть водорода они использовали в реакции синтеза, получив энергию для запуска проекта, а ее остатки собрали в магнитных ловушках. Таким образом, после завершения создания Кольца у них осталось топливо для ядерных ракет, раскрутивших его до нужной скорости.

— Сейчас хорошо рассуждать,— Чмии прохаживался взад и вперед по коридору, совсем как человек, погруженный в раздумья.— А в итоге мы в плену у полоумного, который ищет свой волшебный преобразователь, а его в природе не существует. Чем же мы займем оставшийся нам год?

Сохранять оптимизм без «штепселя» Луису было нелегко, и он ответил:

— Поживем — увидим. Так или иначе на Кольце должно быть что-то ценное. Возможно, мы найдем это. Возможно, корабль Объединенных Наций уже здесь. А может, мы встретим экипаж древнего корабля Кольца. Или вдруг Спрятанному станет скучно и он позволит нам наконец попасть к себе в рубку.

Кзин продолжал расхаживать, рассекая воздух.

— А я могу быть в вас уверен? Ведь Спрятанный наложил лапу на ваш «штепсель».

— Я завяжу.

Кзин фыркнул.

— Гнойные яйца финагла! Чмии, мне уже два с четвертью века! Кем только я не был: шеф-поваром, строителем орбитального города на Дауне, колонистом на Хоуме! Да, сейчас я «электровеник», но ничто не вечно под Луной! Нельзя заниматься одним и тем же двести лет. Карьера, брак, увлечения — все это хорошо лет на двадцать. Может быть, что-то захочется повторить. Я немного занимался экспериментальной медициной, в частности, изучал опыт тринокской цивилизации, которая избавилась от...

— «Напряжение» действует непосредственно на мозг. Есть разница, Луис.

— Ха, конечно, есть,— депрессия росла в нем горой черного студня, ее тяжесть пригибала вниз,— но ты либо абсолютно счастлив, когда «напряжение» есть, либо в смертной тоске, когда оно отключается. Все. Третьего не дано. Я наелся этим еще до того, как Спрятанный завладел моим «штепселем».

— Но не завязали.

— Пусть Спрятанный думает, что меня на это не хватит.

— А я должен думать, что хватит?

— Да.

— А что со Спрятанным? Я никогда не мог подумать, что кукольник может вести себя так странно.

— Аналогично. Интересно, все ли полоумные торговцы были того же пола, что Несс? Если, скажем, доминируют эти... спермоносцы.

— Уррр...

— Безумие, которое гонит кукольника на Землю, потому что он не способен жить с себе подобными, отличается от безумия Иосифа Сталина. Чего вы от меня хотите? Я не знаю, как он себя поведет. Скорей всего, для общения он будет использовать методы Дженерал Продактс. Это единственный известный ему способ договариваться с такими, как мы.

В прохладном воздухе чувствовался странный металлический привкус.

На этом корабле слишком много металла, подумал Луис. Странно, что народ Халрлоприллалар не пользовался более совершенными материалами. А ведь они изобрели двигатель Баззарда — задачка еще та!..

Запах беспокоил все больше. Стены светились то сильнее, то мягче. Пожалуй, лучше влезть обратно в скафандры, и поскорее.

— У нас есть бот. Его можно использовать как космический корабль,— сказал Чмии.

— Бот? Он может летать только между планетами. Максимум — на нем можно облететь Кольцо. Сомневаюсь, что мы сможем добраться до другой звезды.

— А если протаранить «Иглу»? Раз нельзя бежать, можно хотя бы отомстить.

— Хотел бы я посмотреть, как вы будете таранить корпус Дженерал Продактс.

— Не смейтесь, Луис,— заметил кзин.— Что я буду делать на Кольце без жен, без земли, без имени и притом, что мне остался год жизни?

— Мы будем тянуть время и ждать удобного случая,— Луис встал.— А пока продолжаем искать преобразователь. По крайней мере, для вида.

7. РЕШАЮЩИЙ МОМЕНТ.

Луис проснулся от голода. Он заказал сырное суфле, кофе по-ирландски, апельсины и с удовольствием умял все заказанное.

Чмии спал, свернувшись клубком. Сейчас он выглядел как-то по-другому. Более холеным? Да, пожалуй — шрамы исчезли и на гладкой коже отрастал новый мех.

Его выносливость впечатляла. Они осмотрели все четыре корабля, потом направились к длинному узкому зданию на самом краю консоли, где, вероятно, был центр управления системой ускорения кораблей. К этому времени Луис устал настолько, что плелся, как в тумане, а кзин даже ни разу не остановился передохнуть.

Откуда-то из зеленых глубин личного отсека возник Спрятанный. Его грива была расчесана, распущена и украшена кристаллами, меняющими цвет при движении. Луис был заинтригован. Кукольник не прихорашивался, пока летел на «Игле» в одиночестве. Неужели он хотел поразить их своей элегантностью?

— Луис, вам нужен «штепсель»? — спросил Спрятанный.

Луису он вообще-то был нужен...

— Пока нет.

— Вы проспали одиннадцать часов.

— Возможно, я адаптировался ко времени Кольца. Что вам удалось узнать за это время?

— Я сделал лазерные спектрограммы корпусов кораблей. В основном это сплавы железа. Затем я провел сканирование глубинным радаром, получив по две проекции каждого из четырех кораблей. Пока вы спали, я передвинул «Иглу». На Кольце есть еще два космопорта, расположенные через сто двадцать градусов по окружности. Я обнаружил еще одиннадцать кораблей и определил состав материала их корпусов. Детали с такого расстояния изучить невозможно.

Проснулся Чмии. Он потянулся и подошел к Луису.

— А у нас возникает все больше вопросов,— сказал он.— Один корабль цел, а три разобраны. Почему?

— Возможно, Халрлоприллалар могла бы объяснить нам,— сказал Спрятанный.— Однако вернемся к основному вопросу. Где находится преобразователь?

— Здесь у нас никакого оснащения. Пустите нас в бот, там экраны в навигационной рубке.

Восемь экранов засветились над подковой пульта управления бота. Чмии и Луис изучали схемы кораблей, воссозданные компьютером по данным глубинного сканирования.

— Похоже,— заметил Луис,— все корабли «раздела» какая-то одна команда. Взяли все, что успели, пока не кончился весь воздух. А четвертый прибыл позднее... Ммм... но почему экипаж четвертого не ободрал свой собственный корабль?

— Нас это не волнует. Нам нужен только преобразователь. Где он?

— А откуда нам знать, как он выглядит? — заметил Чмии.

Луис внимательно изучал данные сканирования.

— Будем действовать методом исключения. Что НЕ является преобразователем? — Лучом-указкой он провел несколько линий на изображении неповрежденного корабля.— Эта пара «поясов», окружающих корпус, должна быть генератором таранного поля. Баки с топливом здесь. Смотровые шахты здесь, здесь и здесь...— Спрятанный по очереди убирал с экрана то, что было названо.— Весь этот отсек занят ядерным двигателем. Тут двигатели посадочных опор. Уберите их тоже. Дюзы здесь, здесь и здесь, а это плазмопроводы ядерного реактора. Аккумуляторы. А эта штука, выпирающая из середины корпуса... как ее называла Прилл?

— Чилтанг броне,— подсказал Чмии.— Она создает временную проницаемость материала Кольца. Они пользовались ею вместо воздушных шлюзов.

— Верно,— ответил и Луис продолжил со скрытым весельем: —Так... Вряд ли они держали преобразователь в жилых помещениях, но надо быть последовательными... Спальные каюты здесь, центры контроля здесь, здесь и здесь, кухня...

— Может, это?

— Нет. Это всего лишь автоматическая химлаборатория.

— Дальше.

— Оранжереи. Отработанные воды введены в пищевой цикл... Шлюзы...

Луис закончил осмотр, и корабль исчез с экрана. Спрятанный старательно вернул его по частям на место.

— Что вы пропустили? Даже если его разобрали, должен остаться отсек, где он находился.

Это становилось забавным.

— Слушайте, если они действительно держали свое топливо снаружи — на кой им внутри бак с водородом? Может, преобразователь стоял здесь? Ему требовалась мощная изоляция... или охлаждение жидким водородом.

— Но тогда как они его убрали? — опередил Чмии вопрос Спрятанного.

— Может, с помощью чилтанг броне другого корабля. Топливные баки все пустые? — Он глянул на изображения других кораблей.— Да... Ладно, будем искать преобразователи на Кольце. Но когда найдем, они могут оказаться неисправны. Вспомните о «чуме».

— Рассказ Халрлоприллалар о бактерии, которая разрушает сверхпроводники, есть в наших записях,— сказал Спрятанный.

— М-да, немного же она могла нам рассказать,— заметил Луис.— Ее корабль ушел в дальний рейс, а когда вернулся, оказалось, что цивилизации Кольца больше нет. Все, что работало на сверхпроводниках, вышло из строя. Интересно, насколько достоверны ее рассказы о гибели городов. Но как бы там ни было, что-то ведь уничтожило основную цивилизацию Кольца? Кстати, использование сверхпроводников тоже довольно необычное. Мы ими уже не пользуемся.

— Но тогда мы можем починить преобразователи,— заметил Спрятанный.

— Что?

— На борту бота есть сверхпроводящие провода и ткань. Они отличаются от тех, которыми пользовались на Кольце, поэтому бактерии их не повредят. И еще я подумал, что нам могут понадобиться товары для обмена.

Хотя лицо Луиса не дрогнуло, слова Спрятанного его поразили. Откуда кукольник мог знать о вкусах «чумы», разрушившей технику на Кольце? Теперь Луис окончательно поверил в существование этих бактерий.

Чмии ничего не заметил.

— Неплохо бы знать, каким транспортом пользовались мародеры. Если транспортная система стены разрушена, то наши преобразователи прямо под стеной и валяются. Если они вышли из строя, их запросто могли бросить...

Луис кивнул.

— Если нет, зона поисков резко увеличивается. Думаю, нужно искать Сервисный Центр.

— Что?

— Где-то должен находиться Центр по ходовым испытаниям и техническому обслуживанию. Кольцо не может вечно крутиться само по себе. А ведь еще должна быть метеоритная защита, устранение метеоритных разрушений, да и экология тут ниже среднего... В общем, за всем этим нужен присмотр. Конечно, Центр может находиться где угодно, но он должен быть большим. Не думаю, что будет так уж трудно его найти. Вероятно, он покинут, потому что если бы там кто-то был, то вряд ли Кольцо сместилось бы.

— Может, стоит вспомнить подробности прошлого визита? — предложил Спрятанный.

— Прошлый визит в этом плане нельзя считать плодотворным... Правда, нашей целью было изучение, но какой-то лазер выстрелил по нам снизу, и пришлось заняться практическим выживанием. Мы прошли пятую часть ширины Кольца, но не узнали почти ничего. Нужно искать Центр — остальное приложится.

— Я не ждал такой решимости от «электровеника».

— Мы будем осмотрительны,— пообещал Луис, прибавив про себя: осмотрительны как люди, а не как кукольники. Чмии прав: преобразователи могли бросить, как только они оказались по ту сторону и были заражены «чумой».

— Незачем делать стену проницаемой для бота,— решительно сказал Чмии.— Я не доверяю инопланетной технике, тем более что ей тысяча лет. Лучше перевалить через стену, и все дела.

— А как же метеоритная защита? — спросил Спрятанный.

— Нужно попытаться найти ее. Луис, вы действительно верите, что по нам бил противометеоритный автомат?

— Тогда я так и думал. Дьявол, все произошло так быстро!

Они шли курсом на Солнце, все слегка взвинченные от сознания реальности Кольца (кроме Тилы, конечно). Мгновенная фиолетово-белая вспышка, и «Лгун» окутало разреженным газом. Тила выглянула в иллюминатор и сообщила, что «крыла нет».

— В нас не стреляли до тех пор, пока мы не пересекали поверхность Кольца. В этом случае стрелять мог только автомат. Я уже объяснял, почему считаю Центр покинутым.

— Итак, умышленно в нас никто не стрелял. Хорошо. Луис, по-вашему, автоматы не бьют по транспортной системе стены, так?

— Чмии, мы не знаем, кто соорудил эту транспортную систему. Может, это сделали не Инженеры Кольца, а позднейшие пришельцы, скажем, соплеменники Прилл.

— Так и есть,— подтвердил Спрятанный.

Человек и кзин уставились на изображение кукольника на экране.

— Я говорил вам, что провел некоторые наблюдения? Так вот, я обнаружил, что транспортная система не достроена. На этой стороне ею оборудована меньшая часть стены, примерно 40 процентов. Участок, где мы находился сейчас, в эти 40 процентов не входит. С другой стороны система охватывает всего 15 процентов стены. Инженеры Кольца не могли бросить такую систему недостроенной, не так ли? Однако они вполне могли использовать для осмотра конструкции те же самые космические корабли.

— Народ Прилл пришел позднее,— сказал Луис.— Возможно, намного позднее. Может быть, транспортная система оказалась слишком дорогой, а может, они так никогда и не сумели завоевать Кольцо полностью... Но тогда зачем они строили корабли? Наверное, мы этого никогда не узнаем... На чем мы остановились?

— На метеоритной защите,— подсказал Чмии.

— Ага. Вы были правы. Если бы метеоритная защита была пристреляна по стене, на ней бы никто ничего не построил.— Луис сделал паузу. Конечно, в его предположениях могли быть натяжки, но единственной альтернативой являлось проникновение сквозь стену посредством древней чилтанг броне, надежность которой была сомнительна.— Так что мы перелетим через стену.

— Вы в этом случае идете на огромный риск,— отозвался кукольник.— Я подготовился настолько основательно, насколько смог,— но я был вынужден иметь дело с человеческой технологией. А если случится авария? Я не хотел бы рисковать ресурсами. Кроме того, вы окажетесь в западне — Кольцо обречено.

— Я имею это в виду,— ответил Луис.

— Сначала мы должны изучить все, касающееся космопорта. На этой стене есть еще одиннадцать кораблей, на противоположной их может оказаться намного больше...

Могли пройти недели, прежде чем Спрятанный убедится, что на кораблях нет преобразователей. Ну ладно...

— Нужно лететь немедленно,— заявил Чмии.— Тайна уже почти у нас руках!

— Мы обеспечены топливом и продуктами. Мы можем позволить себе ожидание...

Чмии подался вперед и врезал по пульту. Должно быть, он заранее продумал все детали и хорошо изучил посадочный бот, пока Луис отсыпался после первой вылазки, потому что маленький конус оторвался на фут от пола, повернулся на девяносто градусов, и пламя ядерного выхлопа осветило ангар.

— Глупо,— укоризненно сказал Спрятанный.— Я же могу выключить ваш двигатель, и...

Бот скользнул к люку и на четырех «же» рванул вверх.

К тому моменту, когда Спрятанный завершил фразу, любой перебой в двигателе убил бы их. Луис мысленно проклял себя за то, что не предвидел подобного. Очевидно, в крови у Чмии взыграла вторая молодость. Недаром половина мужчин-кзинов не успевает вырасти— они гибнут в боях...

А Луис By слишком ушел в себя и свою депрессию, чтобы использовать собственные возможности.

— Спрятанный,— холодно спросил он,— вы будете проводить свое исследование?

Кукольник нерешительно качал головами над пультом управления.

— Нет? Тогда мы проведем свое! Садитесь на «бортик»,— обратился он к Чмии, и тут вдруг увидел, что кзин застыл в неестественном наклоне. Его глаза остекленели, когти вылезли на всю длину. Озверел? Он что, действительно решил врезаться в «Иглу»?

Кзин что-то выл на Языке Героев.

Кукольник ответил ему на том же языке, затем повторил на интерволде:

— ...Два двигателя, на корме и внизу. Никаких ускорителей. Никогда не включайте ядерный двигатель на земле, разве что для самозащиты. Набрать высоту можно на «отражателях» — они отталкиваются от материала Кольца. Работают наподобие генераторов антигравитации, но их легче ремонтировать и обслуживать. Не включайте их сейчас, иначе стена отразит излучение и вас выбросит в космос.

Это объяснило панику Чмии — он не справился с управлением. Впрочем, космопорт был далеко внизу, а пугающая стартовая болтанка почти прекратилась. Они двигались с постоянным ускорением в четыре «же»... как вдруг оно исчезло.

— Уф-ф! — выдохнул Луис, когда началось свободное падение.

— Нам нельзя уходить далеко от стены. Луис, проверьте наше снаряжение.

— Надеюсь, вы предупредите меня, прежде чем устроите такое снова?

— Угу.

Луис выпутался из аварийной сетки и поплыл вниз.

Там был жилой отсек со стенными шкафами и шлюзом. Луис принялся открывать дверцы. В самом большом шкафу находилось не менее квадратной мили тонкой шелковистой черной ткани и сотни миль черной нити на катушках по двадцать миль каждая. Другой шкаф скрывал модифицированные летательные пояса с наплечными отражателями и небольшой ускоритель. Поясов было три — два маленьких и один большой. Один из маленьких, разумеется, для Халрлоприллалар. Луис нашел также фонари-лазеры, ручные акустические станнеры и тяжелый дезинтегратор. В том же отделении оказались ящики размером с кулак Чмии с зажимами, микрофонами и ушными «клипсами». Видимо, это были «переводчики» с встроенными компьютерами, поскольку если бы они работали через бортовой компьютер, их размеры были бы меньше.

Имелись также большие прямоугольные отражательные пластины, видимо, для буксировки груза по воздуху. Здесь же катушки с молекулярным волокном Синклера, похожим на очень тонкую, исключительной прочности паутину. Маленькие слитки золота — для торговли? Защитные очки с регулировкой освещенности. Бронежилеты.

— Обо всем подумал,— пробормотал Луис.

— Благодарю,— сказал Спрятанный с экрана, которого Луис не заметил.— У меня были годы на подготовку.

Луису здорово надоело натыкаться на Спрятанного везде, куда ни сунься... Забавно — в навигационной рубке стоит такой ор, как будто там кошачья свадьба, видимо, Спрятанный одновременно инструктирует Чмии, как управлять ботом.

=Наконец Чмии проревел сверху:

— Луис, займите ваше место!

Луис скользнул вверх по трапу. Он едва успел сесть, как Чмии запустил ядерные двигатели. Бот притормозил, а потом завис над кромкой стены.

Места на то, чтобы сесть, хватало в обрез. Интересно, как отнесется к этому метеоритная защита Кольца?

Луис вспомнил: они находились внутри Кольца, направляясь к внутреннему краю «затемнителя», когда фиолетовая вспышка опалила космический корабль. Корпус «Лгуна» мгновенно окутался коконом не-вре-мени. Когда время снова пошло, корабль и его пассажиры были целы и невредимы, однако дельтавидное крыло «Лгуна» со всеми двигателями, ядерными реакторами и датчиками превратилось в ионный пар. А сам корпус падал на Кольцо. Позднее они предположили, что фиолетовый лазер — всего лишь часть комплекса автоматической метеоритной защиты, размещенного на «затемнителях». Однако это были только догадки.. Об оружии Кольца они так ничего толком и не узнали.

Транспортная система стены была позднейшим сооружением. Инженеры Кольца не знали о ней, когда создали свою метеоритную защиту. Правда, Луис видел старые записи, запечатлевшие транспортную систему в действии, и метеоритная защита не стреляла по кольцам линейного ускорителя или прибывающим кораблям. И все же, когда Чмии начал заходить на посадку, Луис крепко вцепился в подлокотники кресла, ожидая фиолетовой молнии.

Однако ничего не произошло.

8. КОЛЬЦО.

С высоты в тысячу миль, скажем, с борта орбитальной станции, Земля выглядит как огромная сфера. Все части света медленно проплывают внизу: одни исчезают за горизонтом, другие возникают из-за его изогнутой грани. По ночам континенты расцвечиваются огнями городов...

С подобной высоты Кольцо кажется плоским, и все его моря и земли видны одновременно.

Стену создали из того же материала, что и все Кольцо. Луису уже приходилось бывать в тех местах Кольца, где эрозия уничтожила почвенные и скальные слои, обнажив «строительный материал» — сероватый, полупрозрачный, чудовищно скользкий. Здесь, на стене, его поверхность была менее гладкой, но скафандр и ранец не добавляли Луису и Чмии устойчивости, и надо было передвигаться осторожно.

У подножия тысячемильного стеклоподобного обрыва лежали пятна облаков и синели моря — более или менее равномерно расплесканные по суше, соединенные сетью рек. По мере того как Луис поднимал взгляд, моря становились все меньше, подергивались легкой дымкой, и вот их уже невозможно было различить. Воды, равнины, пустыни и облака — все сливалось на голубом клинке, рассекающем космическую тьму.

Слева и справа Арка одинаково поднималась, сужалась и изгибалась, ее оттенок менялся от светло-голубого до темно-голубого, там, где узкая лента уходила за солнце.

Часть Кольца, где они находились, сейчас была наиболее удалена от светила, но звезда подобного типа даже на таком расстоянии обжигала глаза. Ослепленный Луис заморгал и затряс головой. Небывалое зрелище настолько захватывало душу и разум, что можно было посвятить его созерцанию часы, дни... Можно было и вовсе потерять себя в необъятности Кольца. Кем же был человек, стоявший перед лицом такого грандиозного творения?

Его звали Луис By. Он был один такой на все Кольцо, и это вселяло в него определенную уверенность. К черту бесконечность, надо брать ближний прицел.

Вот, например, в тридцати пяти градусах выше по Кольцу, бледно-голубое пятно.

Луис усилил увеличение очков, вделанных в лицевую пластину шлема. Чтобы ими пользоваться, приходилось держать голову совершенно неподвижно. Пятно оказалось океаном, который тянулся почти через все Кольцо, россыпи островов проглядывали сквозь облачный покров. На другой ветви Арки он нашел второй Великий Океан — манивший взгляд четырьмя лучами своих заливов, словно голубая звезда. Его поверхность тоже густо усеяли крошечные острова. Крошечные. На таком расстоянии и Земля без телескопа будет едва видимым пятнышком... Пространство вновь овладело его взглядом, и он посмотрел вниз, чтобы изучить ближние окрестности.

Почти прямо под ним, в двух сотнях миль по направлению вращения, к стене пьяно привалилась однобокая гора. Гора выглядела до странности правильно, благодаря последовательному расположению зон: сперва голая вершина, потом (далеко внизу) белая полоса — вероятно, снег или лед, затем альпийская зелень до самых лесистых предгорий.

Гора была совершенно одинока. Далее по ходу вращения до предела видимости тянулась отвесная плоскость стены. Если выпуклость на этом самом пределе была другой такой же горой, то она находилась чрезвычайно далеко — там, где уже был заметен изгиб Кольца.

Еще одна подобная выпуклость просматривалась в противоположной стороне.

Луис нахмурился: еще одна загадка инженерного замысла.

Впереди и чуть наискось по ходу вращения сверкало ослепительно-белое пятно. Оно было намного светлее суши и даже ярче, чем море. Темно-голубой край ночной тени от 4 затемните ля» в этом месте был как будто выщерблен. Солончак, подумал Луис. Однако пятно было слишком обширно: на нем хватило бы места для двух дюжин морей величиной от Мертвого до Средиземного. Яркие точки вспыхивали и гасли на нем подобно ряби...

Ну конечно!

— Солнечники!

Чмии поднял взгляд.

— Тот, на котором я обжегся, был больше.

Солнечники Славера были ровесниками Империи Славер, исчезнувшей более миллиона лет назад. Видимо, ее обитатели в целях самозащиты высаживали солнечники вокруг своих усадеб. Эти растения до сих пор попадались в некоторых мирах известного космоса. Уничтожить их было сложно — лазерное оружие их не брало, поскольку серебряные цветы отражали луч на стрелявшего.

Как эти смертоносные «подсолнухи» попали на Кольцо, оставалось загадкой.

Когда во время первой экспедиции Говорящий с Животными мчался на скутере над поверхностью Кольца, его занесло в облачную прореху над полем солнечников. Сейчас шрамы уже прочти исчезли...

Луис еще усилил увеличение очков и разглядел, как плавно изогнутая линия отделяла голубовато-зеленовато-коричневую (очень похожую на Землю) область от сверкающего царства солнечников, частично перекрывая и одно из наиболее обширных морей.

— Луис? Видите короткую черную линию прямо за солнечниками? Немного против хода вращения?

— Вижу.

Черная черта на неохватной полуденной шири, возможно, в ста тысячах миль от места, где они сейчас стоят. Что это может быть? Огромное нефтяное пятно? Но откуда тут взяться нефти? Тень? Но что ее, такую, отбрасывает?

— Чмии, я думаю, это летающий город.

— Пожалуй... Во всяком случае, это может оказаться центром здешней цивилизации. Там хоть поспрашивать можно будет.

В нескольких покинутых городах они видели летающие здания. Так почему не может быть целого летающего города?

— Вот что,— сказал Луис.— Нужно сесть подальше от города и расспросить о нем туземцев. Мне не хотелось бы сваливаться горожанам на головы. Раз они могут поддерживать энергоснабжение, значит, они могут и постоять за себя. Допустим, можно приземлиться возле этой полянки с солнечниками...

— Почему там?

— Солнечники наверняка не радуют глаз местного населения. Возможно, туземцы будут признательны за помощь... Спрятанный, что вы на это скажете?

Ответа не последовало.

— Спрятанный?! Вызываю Спрятанного... Чмии, по-моему, он нас не слышит. Стена блокирует сигнал.

— Нам не долго разгуливать без присмотра,— скривился Чмии.— Там было несколько зондов в грузовом трюме. Кукольник использует их как трансляторы. Вы сказали мне все, что хотели? Или еще что-нибудь осталось?

— Я думал, что прошлой ночью мы обо всем договорились.

— Не совсем. На нашей охотничьей тропе есть развилки. Вы хотите выжить и заполучить «штепсель». Что до меня, то, кроме жизни и свободы, мне нужна расплата. Спрятанный похитил кзина — надо, чтобы он крепко пожалел об этом.

— Минуточку, да ведь меня он тоже похитил.

— Что «электровеник» может знать о поруганной чести? Не советую окликать меня в засаде, Луис.

— Я просто хотел напомнить,— сказал Луис,— что это я вытащил вас с Кольца. Без меня вы никогда не заполучили бы «Счастливый Случай» и не заслужили своего имени.

— Тогда вы не были «электровеником».

— Я и сейчас им не являюсь. И не говорите, что я вру...

— Я не...

— Тихо! — Краем глаза Луис уловил движение на фоне звезд. Мгновение спустя в его ушах зазвучал голос Спрятанного:

— Прощу прощения за обрыв связи. Что вы решили предпринять?

— Займемся изучением,— коротко ответил Чмии и повернулся к посадочной шлюпке.

— Сообщите мне подробности. Я не хотел бы рисковать зондом из-за необходимости держать связь. Они предназначены для дозаправки «Иглы*.

— Засуньте зонд хоть под пилотское кресло,— огрызнулся Чмии.— По возвращении мы представим вам полный отчет.

Зонд — бугорчатый цилиндр двадцати футов длиной — опустился на стену. Затем раздался голос Спрятанного:

— Вы говорите, не подумав. Я рискую моим посадочным ботом. Вы собираетесь осмотреть подножие стены?

Это чувственное контральто, этот очаровательный женский голос каждый торговец-кукольник перенимал у своего предшественника. Вероятно, с женщинами они говорили другим голосом. В мужских душах этот щебет задевал самые чувствительные струны, что всегда возмущало Луиса.

— Ведь бот напичкан камерами, да? Ну так и смотрите себе.

— А у меня ваш «штепсель». Так что извольте объясниться.

Ни Луис, ни Чмии не потрудились ответить.

— Ну хорошо. Я ввожу в действие диск, связывающий бот с «Иглой». Зонд будет работать и как трансферный транслятор. Что касается вашего «штепселя», Луис, вы получите его, когда научитесь повиноваться.

Вот и решение проблемы, подумал Луис.

— Приятно знать, что мы можем избежать промашек,— заметил Чмии.— Есть ли какие-то ограничения для трансферных дисков?

— Только относительно энергии. Система дисков будет работать, только если разница уровней кинетической энергии в точках перехода будет ограничена... Короче говоря, во время перехода «Игла» и бот не должны смещаться относительно друг друга. Кроме того, советую находиться с левого борта «Иглы».

— Это нам подходит.

— Даже если вы бросите бот, ваше возвращение все равно будет зависеть от меня. Луис, Чмии, вы слышите? Кольцо столкнется с «затемнителями» чуть больше, чем через земной год.

Чмии запустил хваленые отражатели.

Выброс кормового двигателя послал корабль вперед — за край стены.

Отражатели вели себя не так, как генераторы антигравитации — их отторгало не гравитационное поле, а сама субстанция Кольца. Отталкиваемый одновременно стеной и плоскостью, бот шел вниз по изогнутой кривой.

В сорока милях от поверхности Чмии затормозил.

Луис вывел «взятую» объективами картинку поверхности на экран. Парящий на одних отражателях, почти за пределами атмосферы, бот был очень устойчив и представлял отличную позицию для наблюдения.

У основания стены каменистая почва громоздилась подобием предгорий. Луис медленно вел объективом вдоль этой границы, дав наибольшее увеличение.

Бесплодная коричневая земля и стеклянистый серый монолит: любой чужеродный объект будет легко заметить.

— Что вы хотите найти? — спросил Чмии.

Луис не стал напоминать о том, что за ними следит кукольник, уверенный, что они ищут брошенный преобразователь.

— Экипаж космического корабля должен был пройти сквозь Кольцо примерно здесь. Но я не вижу ничего похожего на брошенную технику. А мелочи нам ни к чему, правда? Кроме того, они наверняка унесли с собой все мало-мальски ценное, кроме того, что было слишком большим и тяжелым.

Но тут в его поле зрения попало нечто интересное.

— А что вы скажете об этом?

Это имело тридцать миль высоты и примыкало к основанию стены: полуконус скальной породы, за миллионы лет выглаженный ветрами до блеска. Ниже на его склонах сверкали ледники — были. хорошо видны пути их движения.

— Имитация ландшафта планет земного типа,— выдал определение Чмии.— Правда, насколько я понимаю, на Земле таких не бывает.

— Точно. На планетах земного типа горы образуют хребты и не страдают излишней симметрией. Однако здесь мы столкнулись с любопытной вещью: на Кольце у всего есть изнанка. Помните, мы ее видели? Моря выбухают, на месте гор — ямы, на месте хребтов — овраги, речные русла — как жилы? Даже дельты предусмотрены... Кольцо слишком тонко, чтобы ландшафт образовался сам...

— Ну да, здесь же нет тектонических процессов...

— Значит, мы должны были видеть изнанку этой горы из космопорта. Так вот, я ничего не видел. А вы?

— Я подберусь поближе.

Это оказалось непросто. Чем ближе бот приближался к стене, тем большая тяга двигателя требовалась, чтобы держать его на месте при работающих отражателях... или поднять, если отражатели будут выключены.

Они подошли миль на пятьдесят, но этого оказалось достаточно, чтобы обнаружить город. Огромные серые скалы возвышались над потоками льдов — и некоторые из них были испещрены мириадами черных отверстий...

При большем увеличении стали видны балконы и навесы над ними, сотни подвесных мостов вели вверх, вниз, в стороны. Вырубленные прямо в скалах лестницы расходились странными ветвящимися дугами, уводя вверх на полмили или больше. Однако все пути оканчивались внизу, в предгорьях, на границе леса.

Единственная плоская площадка в центре города — камень и лед — была главной площадью: заполнившая ее толпа казалась россыпью едва различимых бледнозолотых крапинок. Что это: золотистая одежда или золотистый мех? На дальнем краю площади красовалась огромная каменная плита с физиономией жизнерадостного волосатого бабуина.

— Только не пытайтесь подойти ближе,— предостерег Луис.— Если мы сядем на двигателях, то перепугаем всех насмерть, а иначе нам никак и не сесть.

На глаз население скального города составляло тысяч десять. Глубинное сканирование показало, что его обитатели не пробивали в камне глубоких ходов. Вообще эти изрытые и источенные пещерами подобия скал весьма походили на глыбы вечного льда.

— Хорошо бы задать им пару вопросов про эту горку.

— Да, неплохо,— откликнулся Луис.— Однако поглядите на результат сканирования: ни металлов, ни пластика, только кристаллические вещества. Подумать страшно, из чего сделаны эти-мостики. У них, наверное, каменный век в самом разгаре.

— Да уж... Пока к ним доберешься, все когти сотрешь. Может, полетим дальше? Что у нас по плану? Летающий город?

— Да, с посадкой возле солнечников.

«Затемнитель» наползал на солнечный диск.

Чмии вновь запустил кормовой двигатель и развил скорость до десяти тысяч в час, потом перешел на инерционный полет. На такой скорости перелет должен был занять часов десять, при этом они не проглядели бы внизу ничего, что могло представлять интерес.

Луис рассматривал скользящий внизу ландшафт.

По всей видимости, Кольцо создавали как бесконечный сад. В конце концов, это был не естественно возникший мир, а нечто рукотворное.

То, что они видели на Кольце раньше, нельзя было назвать типичным. Большую часть времени они странствовали между двумя крупными метеоритными пробоинами: «Глазом Циклона», где сквозь поврежденное Кольцо воздух уходил в космос, и горой «Кулак Бога» — там почвенный и скальный покров были вздыблены и разорваны чудовищным ударом. Разумеется, обе аномалии нанесли удар экологии, и старательно спланированное инженерами движение воздушных потоков нарушилось.

А что здесь? Луис внимательно осматривал местность, но не видел никаких «Глаз Циклона» или других признаков метеоритной пробоины. Вокруг простирались пустыни величиной с Сахару или даже большие. На гребнях горных хребтов переливалась перламутром обнаженная эрозией субстанция кольца — вся скальная порода выветрилась.

Неужели климат ухудшался так стремительно? А может, Инженерам Кольца нравились пустыни? Луис вдруг понял, что Центр — если он есть — покинут очень давно. Соплеменники Халрлоприллалар, пришедшие сюда после строителей Кольца, скорее всего не имели о нем понятия. А потом, если он прав в своих догадках, они и сами исчезли.

— Мне нужно поспать часа три,— сказал Чмии.— Вы сможете, если что, вести бот?

Луис пожал плечами.

— Разумеется, но что может случиться? Мы вне сектора обстрела метеоритной защиты. Даже если ее излучатели расположены на стене, они не будут бить по заселенной территории.

— Хорошо. Разбудите меня через три часа.— И Чмии заснул.

Чтобы не скучать, Луис снова принялся следить за экранами переднего и заднего обзора.

Ночь уже накрыла равнину солнечников. Луис навел объектив на ближайший Великий Океан.

За океаном, по ходу вращения и на равном удалении от кромок Кольца, посреди красной, как на Марсе (и гораздо большей, чем весь Марс), пустыни возвышался вулканоподобный «Кулак Бога». Слева тянулся залив Океана, больший, чем многие миры.

В прошлый раз они добрались до берега этого залива и повернули обратно.

По голубому эллипсу группами были рассыпаны острова. Виднелся и одинокий круглый остров цвета пустыни; ещё один остров-диск рассекала полоса пролива. Странно... Но прочие казались обычными островами... И вдруг он различил карту Земли: Америка, Гренландия, Евразия, Африка, Австралия, Антарктида, размещенные вокруг ярко-белого Северного полюса. То же самое он видел в «воздушном замке» много лет назад.

Неужели у них были карты всех существующих миров? Прилл ничего об этом не знала.

Видимо, эти карты создали задолго до того, как ее народ пришел на смену Инженерам Кольца.

Где-то там остались Тила и Искатель; они все еще должны были быть там. Вряд ли они далеко ушли за двадцать три года — при здешних-то расстояниях и технике. Луису не хотелось бы снова встретиться с Тилой.

Три часа миновали. Луис протянул руку и мягко коснулся плеча Чмии.

Мгновенный взмах огромной лапищи — и Луис отшатнулся, а Чмии, моргая, уставился на него.

— Луис, никогда меня так не будите. Вам нужен автодок?

На плече у Луиса зияли две раны. Ткань одежды уже начинала намокать.

— Сейчас... Смотрите!

Он указал на карту Земли — крошечные островки, отделенные от других архипелагов.

Чмии глянул.

— Кзин,— сказал он.

— Что?

— Карта Кзина. Вон там. Луис, я думаю, мы ошиблись. Это были не миниатюрные карты, а в... натуральную величину, один к одному.

В полумиллионе миль от «Земли» лежал другой архипелаг. Как и в случае с «Землей», океаны искажала полярная проекция, но на очертания континентов это не повлияло.

— Действительно, Кзин,— сказал Луис.— Почему я не заметил? Этот круг с проливом — Джинкс, а маленький красно-оранжевый кружок должен быть Марсом.— Луис заморгал, пытаясь унять головокружение. Одежда намокла от крови.— Слушайте, давайте потом... Помогите мне добраться до автодока.

9. ПАСТУХИ.

В автодоке он выспался и через четыре часа — полоски стянутой кожи на плече напоминали, что нельзя трогать спящего кзина,— занял свое место.

Снаружи еще длилась ночь, на экране виднелся Великий Океан.

— Как вы? — спросил Чмии.

— В полном порядке, хвала современной медицине.

— А крови вы, похоже, не боитесь.

— О, думаю, что в пятьдесят лет я впал бы в истерику... Но я же знаю, что у нас есть автодок.

— Я вот думаю — это у вас природное мужество или — после «напряжения»—чувствительность пониженная?

— Будем считать, что мужество. Вы уже что-то поняли насчет этих... ландшафтов?

— Пожалуй.— Кзин указал на экран.— Земля. Кзин. Джинкс — эти два пика уходят за атмосферу, как Восточный и Западный полюса. Это карта Марса. А это Кдат, планета рабов...

— Уже нет.

— Кдатлино были нашими рабами, так же как перины... по-моему, их мир вон там. А это, случайно, не планета триноков?

— Да. Но, кажется, они заселили еще одну, которая рядом. Нужно спросить Спрятанного — может, у него есть карта?

— Должна быть.

— И что сие означает? Атлас миров земного типа? Вряд ли. Некоторые я вообще впервые вижу.

Чмии фыркнул.

— Элементарно, Луис. Это атлас миров потенциальных противников, разумных или почти разумных существ, которые однажды могут стать угрозой Кольцу. Перины, кзины, марсиане, люди, триноки.

— Но Джинкс? Чмии, не могли же они думать, что бандерснатчи явятся к ним на военных кораблях? Они же величиной с динозавра, и у них даже рук нет. Кстати, разумные есть и на Дауне — где он тут?

— Вот.

— Потрясающе! Кому могут угрожать грогсы, которые всю жизнь могут просидеть на одном и том же камне?

— Инженеры Кольца нашли все эти расы и оставили Карты своим потомкам, согласны? Кстати, кукольников они не нашли.

— О?

— Еще мы знаем, что они садились на Джинкс: во время первой экспедиции мы нашли скелет бандерс-натча...

— Верно. Они могли бывать на всех этих планетах.

Освещение тем временем изменилось: Луис заметил, как тень отступает против хода вращения.

— Нужно садиться,— сказал он.

— Куда?

Заросли солнечников впереди сияли, кажется, ярче солнца.

— Поверните влево и держитесь линии терминатора, пока не увидите подходящее место. Сесть нужно до рассвета.

Чмии повел бот по широкой дуге. Луис указал на экран.

— Видите — береговая линия поворачивает к нам, а солнечники растут по обе стороны моря? Я думаю, плавать они не умеют. Садитесь на дальнем берегу.

Посадочный бот вошел в атмосферу, иллюминаторы и экраны застлало белым огнем. Чмии постепенно гасил скорость, опускаясь все ниже. Море проносилось под ними. Подобно всем морям Кольца, оно было создано с расчетом на удобное мореплавание — сильно изрезанная береговая линия образовывала заливы и бухты, а шельф постепенно понижался везде до одной и той же глубины. Море изобиловало водорослями, а многочисленные острова и пляжи были покрыты чистым белым песком. За морем — против хода вращения — расстилалась травянистая равнина.

Заросли солнечников, казалось, вытянули две сверкающие «руки» в попытке охватить море. По заросшей ими равнине извивалась река: сверкающая чаща подступала к самой болотистой дельте. Луис, что называется, шкурой почувствовал смещение этого сверкания, медленное, как движение ледников,— что солнечники заметили бот.

Гейзер ослепительного света. Иллюминаторы мгновенно потемнели, Чмии и Луис лишились обзора.

— Не страшно,— сказал Чмии.— На такой высоте врезаться не во что.

— Эти глупые растения, вероятно, приняли нас за птицу. Вы что-нибудь видите?

— Приборы.

— Опуститесь еще на пять миль и оставьте этот цветник позади.

Через несколько минут за иллюминаторами стало светлее. Позади горизонт пылал: солнечники еще на что-то надеялись. Впереди... ого!

— Деревня!..

Чмии переключился на ближний вид: деревня оказалась замкнутым двойным кольцом хижин.

— Сядем в центре?

— Нет, на краю. Хотел бы я знать, что тут считается урожаем.

— Я ничего не сожгу.

В миле над деревней Чмии включил торможение, а затем посадил бот в высокую траву равнины. В последний момент Луис заметил в траве движение — три существа, похожие на зеленых карликовых слоников, подняли короткие плоские хоботы, предупреждающе проблеяли и бросились наутек.

— Здешние жители, должно быть, пастухи,— сказал Луис,— а мы спровоцировали стампеде (паническое бегство животных).— Все новые зеленые создания присоединялись к бегущим.— Что ж, хороший полет, капитан.

Судя по приборам, атмосфера была подобна земной, и это их не удивило. Луис и Чмии надели противоударные доспехи, материал которых, имевший вид эластичной кожи, под ударами копья, стрелы или пули твердел как сталь. Не были забыты и акустические станнеры, портативные «переводчики» и защитные очки с увеличением. Трап опустил их в высокую, по пояс, траву.

Хижины стояли вплотную друг к другу и соединялись изгородями. Солнце, разумеется, висело прямо над головой. Только что рассвело, и обитатели должны были вот-вот зашевелиться. Все хижины были без окон, кроме центральной, которая выделялась среди остальных своей высотой: ее окно было даже снабжено балконом. Возможно, пришельцев уже заметили.

И действительно, стоило Луису и Чмии подойти ближе, как все зашевелилось. Пронзительно вереща, туземцы прыгали через изгородь — маленькие, краснокожие, они походили на людей, но бегали как дьяволы — и каждый тащил сеть или копье. Луис взялся за станнер, Чмии тоже, однако краснокожие толпой промчались мимо.

— Кажется, нас хотят оскорбить,— сварливо заметил Чмии.

— Они просто хотят остановить стампеде. Не стоит упрекать их в отсутствии чувства меры. Идемте, может, кто-то остался дома.

Так оно и оказалось: две дюжины краснокожих детей следили за ними из-за изгороди. Даже младенцы были тощими, как щенки борзой.

Луис остановился у изгороди и улыбнулся им, но на него не обратили внимания. Почти все дети обступили Чмии.

Земля внутри круга хижин была вытоптана, кострище в центре его было обложено камнями. Навстречу гостям вышел, опираясь на костыль, одноногий мужчина. Одеждой ему служил килт из выделанной шкуры, украшенный шнуровкой. Он был лопоух, одно ухо было разорвано, и по всей видимости, довольно давно. Зубы его казались подпиленными... или нет? Вокруг улыбались и хихикали дети, их зубы тоже казались подпиленными, даже у младенцев. Нет, видно, они здесь так и растут.

Старик остановился у изгороди, улыбнулся и задал какой-то вопрос.

— Я еще не говорю на вашем языке,— сказал Луис.

Старик кивнул и взмахнул рукой: приглашает, что ли? Один из девочек постарше, набравшись смелости, сиганула на плечо Чмии и удобно на нем угнездилась. Чмии замер.

— Что мне теперь делать? — спросил он.

— Она не вооружена. Не надо ее пугать.

Луис перебрался через изгородь — старик подставил ему спину. Чмии осторожно последовал за Луисом, а девочка по-прежнему сидела у него на плече, крепко вцепившись в густой «воротник».

Пришельцы и одноногий краснокожий старик, окруженный детьми, устроились у кострища и принялись обучать «переводчики» местному языку. Для Луиса это было привычно, но — странное дело — это казалось привычным и для старика: даже голоса из «переводчиков» его не удивили.

Звали его Шивит хуки-Фурлари или как-то вроде этого, он говорил высоким свистящим голосом. Первый доступный пониманию вопрос был:

— Что вы едите?

— Я ем растения, морских животных и мясо, приготовленное на огне. Чмии ест сырое мясо,— ответил Луис. Этого хватило для затравки беседы.

— Мы тоже едим сырое мясо. Чмии, вы необычный гость.— Шивит заколебался.— Я должен предупредить вас, что мы не занимаемся РИШАТРА, и прошу вас не.

Обижаться...— Вместо перевода слова РИШАТРА переводчик пискнул.

— Что такое РИШАТРА? — поинтересовался Чмии.

Старик удивился.

— Мы думали, это слово везде в ходу,— проговорил он и пустился в объяснения. Чмии хранил странное молчание, пока они разбирались в этом вопросе, уточняя значения непонятных слов.

РИТТТАТРА означало занятия сексом вне своей расы.

Слово это действительно знали все — и очень многие знали то, что под ним подразумевается. Где-то межрасовый секс использовали для обычного контроля над рождаемостью, где-то — для облегчения переговорного процесса, где-то он считался табу. Местные туземцы в табу не нуждались. Просто их «позывные любви» не могли быть услышаны — наверное, виной тому было какое-то генетическое гормональное отклонение.

— Вы, должно быть, прибыли издалека, если не знаете этого,— заметил старик.

Луис рассказал, что он пришел со звезд, находящихся далеко от Арки. Нет, ни он, ни Чмии не занимаются РИШАТРА, хотя у них имеется великое разнообразие рас. (Он вспомнил девушку с Вундерленда, ростом на фут выше и на пятнадцать фунтов легче его — пушинку в его многоопытных руках). Еще Луис рассказал о разумных обитателях различных миров, но умалчивая, впрочем, о войнах и оружии.

Племена Людей разводили самый различный скот. Им нравилось разнообразие в еде и не нравился голод, а между тем одновременно держать различных животных было довольно затруднительно. Люди общались друг с другом на ярмарках. Иногда они обменивались стадами, и это напоминало обмен образом жизни: пол-фалана шло на взаимные наставления. (Фалан составлял десять оборотов Кольца, семьдесят пять дней по тридцать часов каждый). Не тревожит ли пастухов, что в их деревню пришли чужаки? Шивит ответил, что нет. Двое чужаков не представляли опасности.

Когда они вернутся? В полдень, ответил Шивит. Они торопились, ведь началось стампеде. Иначе они, конечно, остались бы поговорить.

— Вы едите мясо сразу после забоя? — спросил Луис. Шивит улыбнулся.

— Нет. Полдня можно подождать. А вот день и ночь уже нельзя.

— Вы...

Чмии внезапно поднялся, ссадил девочку на землю и выключил свой переводчик.

— Луис, мне нужно прогуляться. В этой железной банке я вконец озверел! Вам нужна моя помощь?

— Нет... Э, минутку!

Чмии был уже за изгородью. Он обернулся.

— Не снимайте одежду: издалека можно и не догадаться, что вы разумное существо. И не задирайте зеленых слонов.

Чмии махнул рукой и скользнул в траву.

— Ваш друг стремителен,— сказал Шивит.

— Я тоже пойду. Мне пришла в голову одна мысль.

Во время первого визита на Кольцо они думали только о том, как выжить и вернуться. Только позднее, в безопасном и знакомом Реште, Луиса By стала тревожить память о разрушенном городе.

«Затемнители» образовывали внутри Кольца концентрический круг. Их было двадцать, соединенных невидимой тонкой нитью, которая оставалась туго натянутой, потому что теневые квадраты вращались быстрее самого Кольца.

Лишенный двигателей «Лгун», падая, наткнулся на эту нить и разорвал ее — как облако дыма она осела на обитаемый город.

Затем Луис решил применить ее для буксировки неподвижного «Лгуна». Они нашли конец нити, закрепили на борту летающей тюрьмы Халрлоприллалар и потянули за собой. Луис не знал наверное, что произошло в городе, но мог предположить: тонкая как волос нить резала даже металл; стягиваясь, ее петли должны были рассечь здания на части.

На этот раз туземцы не должны страдать от появления у них Луиса By — оставшись без «штепселя», он не хотел чувствовать вину еще и за это. Однако первым делом он устроил стампеде и сейчас он намеревался исправить свой промах.

Это оказалось нелегко.

Тревожась за кзина, он поднялся в рубку. Даже человек — удачливый мужчина средних лет — придет в замешательство, внезапно ощутив себя восемнадцатилетним, почувствовав, что его ровное движение к смерти приостановлено, что в крови его бурлят могучие и незнакомые соки и сама личность начинает вызывать сомнение: волосы стали гуще и изменили цвет, шрамы исчезли...

А Чмии?

Трава была довольно странной. Вблизи деревни она доходила человеку до пояса; дальше по ходу вращения просматривалась обширная проплешина, где вся зелень была срезана почти до земли. Потом Луис заметил стадо, продвигавшееся вдоль края этой проплешины. Его вели краснокожие пигмеи, и оно оставляло за собой полосу почти голой земли.

Нужно признать, слоники эффективно подчищали растительность, так что краснокожим пастухам приходилось менять места своих стоянок достаточно часто.

Луис отследил движение в траве поблизости. Он терпеливо всматривался в ту точку, пока там не мелькнуло оранжевое пятно. Луис не сумел разглядеть добычу Чмии, однако подумал: хорошо, что рядом нет гуманоидов.

Затем он занялся своим делом.

Вернувшиеся пастухи попали прямиком на пир.

Они пришли все вместе, не прекращая болтать между собой. По дороге остановились, чтобы осмотреть (издали) посадочный бот. С ними был один из зеленых слоников (сегодняшний завтрак?) — его вели, окружив со всех сторон. Случайно (случайно ли?) впереди шли копьеносцы.

Они удивленно замерли перед Луисом, Чмии (у него не плече восседала очередная девчушка) — и пятью центнерами разделанного мяса.

Шивит представил чужаков, коротко и довольно точно передав их предложения. Луис приготовился к тому, что его назовут лжецом, но этого не произошло. Он познакомился с вождем — женщиной высотой в четыре фута и несколько дюймов по имени Джинджерофер,— она поклонилась и улыбнулась, смущенно скаля зубы. Луис старательно ответил ей таким же поклоном.

— Шивит сказал нам, что вы любите разное мясо,— сказал Луис и жестом указал на то, что принес с корабельной кухни. Трое туземцев тут же погнали зеленого слоника обратно в стадо, подталкивая его древками своих копий.

Племя собралось на трапезу. Из хижин, которые Луис считал пустыми, потянулись старики и старухи. Луис поначалу и Шивита счел стариком, но в сравнении с морщинистой кожей, распухшими суставами и старыми шрамами этих домоседов тот выглядел довольно бодро.

Луис стал думать, почему они прятались, и предположил, что, пока они с Чмии разговаривали с Шивитом и детьми, их постоянно держали под наблюдением.

За несколько минут туземцы съели все угощение, оставив одни кости. Они не перемолвились ни словом, и, казалось, у них нет понятия старшинства. Фактически они ели, как кзины. Чмии принял сделанное жестом предложение присоединиться к ним и съел большую часть моа, которой туземцы предпочли красное мясо.

Луис доставил все это за несколько ходок с помощью одной из крупных отражательных пластин, и сейчас его мышцы ныли от усталости. Он довольно взирал на пирующих туземцев.

Затем большая часть туземцев вернулась к стаду, а Шивит, Джинджерофер и несколько стариков остались.

— Эта моа — искусственное создание или настоящая птица? Патриарх может захотеть иметь таких птиц в своих охотничьих угодьях,— спросил Чмии Луиса.

— Настоящая,— ответил Луис.— Джинджерофер, надеюсь, это возместит вам ущерб от стампеде.

— Мы благодарны вам,— ответила она. На ее губах и подбородке виднелась засохшая кровь.— Забудьте о стампеде. Жизнь — это большее, чем утоление голода. Нам нравится встречаться с другими людьми. Ваши миры действительно много меньше нашего? И круглые?

— Как мяч. Если мой мир поместить далеко от Арки, вы увидели бы только белую точку.

— И вы вернетесь в эти маленькие миры, чтобы рассказать о нас?

Вспомнив, что переводчик наверняка подсоединен к записывающему устройству на борту «Иглы», Луис ответил:

— Да, однажды.

— У вас должны быть вопросы.

— Конечно. Не жгут ли эти растения ваши пастбища? — он указал в сторону солнечников.

— Сияние по ходу вращения? Мы понятия не имеем, что это такое.

— И оно вас не удивляет? Вы никогда не посылали туда разведчиков?

Она нахмурилась.

— Мы пришли оттуда. Мои отцы и матери говорили мне, что, сколько они себя помнят, мы двигались против хода вращения. Они помнили, как обходили большое море, но не приближались к нему, потому что животные не едят траву, что растет на берегу. Тогда сияние уже было, но сейчас оно стало сильнее. Что касается разведчиков, то молодые ходили в ту сторону. Они наткнулись на великанов, и те убили их ,скот. Тогда они вернулись, и теперь сидят без мяса.

— Похоже, солнечники продвигаются быстрее вас.

— Мы можем двигаться быстрее, чем движемся сейчас.

— А что вам известно о летающем городе?

Джинджерофер видит его всю свою жизнь, он служит ориентиром, подобно самой Арке. Иногда когда выдается облачная ночь, можно видеть желтое сияние над городом — но это все, что она знает. Город слишком далеко от них.

— Но мы слышали рассказы о далеких краях, но мы не знаем, насколько они правдивы. Мы слышали о людях со' сливных гор, которые живут между полосой ледников и предгорьями, где воздух слишком плотен. Они летают между сливными горами. Когда-то они пользовались небесными санями, но новых небесных саней давно нет, и потому уже сотни лет они используют шары. Могут ваши видящие предметы заглянуть так далеко?

Луис надел на нее свои очки и показал, как ими пользоваться.

— Почему вы называете эти горы сливными? Это же слово, которым вы называете льющуюся воду?

— Правда. Я не знаю, почему они так называются. Ваши окуляры просто делают горы крупнее...— Она повернулась по ходу вращения, и очки почти закрыли маленькое лицо.— Я вижу берег и сияние вокруг него.

— А что еще вы слышали от путешественников?

— Встречаясь с ними, мы говорим в основном об опасностях. Если идти против хода вращения, то можно нарваться на глупых мясоедов, которые убивают людей. Они немного походят на нас, но ниже ростом, кожа у них черная, и охотятся они по ночам. А есть...— Она нахмурилась.— Мы не знаем, правда ли это... Есть глупые существа, которые заставляют всех заниматься с ними РИШАТРА. Они жить без этого не могут.

— Но вы же не занимаетесь РИШАТРА. Значит, вам они не опасны.

— И все равно...

— А как насчет болезней? Паразитов?

Никто из туземцев не понял, о чем речь. Блохи, глисты, москиты, корь, гангрена — ничего подобного на Кольце не было. Разумеется! Можно было и не спрашивать. Инженеры Кольца просто не принесли сюда ничего подобного. Луис удивился и задумался — не занесли ли они на Кольцо болезнь, когда были здесь в первый раз. Пожалуй, нет, решил он, автодок должен был об этом позаботиться.

Эти туземцы весьма походили на цивилизованных людей — точно так же старились, но при этом не болели.

10. ГАМБИТ БОГА.

До полуночи было еще далеко, но Луис уже совершенно вымотался.

Джинджерофер предложила им хижину, но Чмии и Луис предпочли спать в посадочном боте. Чмии принялся настраивать защиту, а Луис устроился в «конденсаторе сна».

Проснулся он глубокой ночью.

Прежде чем лечь, Чмии включил усилитель изображения — пейзаж на экранах выглядел как в дождливый день. Дневные области Арки походили на осветительные панели потолка и были слишком ярки для незащищенных глаз. Однако большая часть ближайшего Великого Океана пребывала в тени.

Великие Океаны влекли его. Они были слишком красивы — как не должны были быть. Если он, Луис, правильно понял принципы Инженеров Кольца, красота не являлась их целью. Они строили просто и эффективно, с учетом долгосрочного планирования эволюции, исключающей войны.

Однако Кольцо и само по себе было прекрасно и беззащитно. Почему вместо него они не построили множество маленьких Колец? И для чего нужны Великие Океаны? Они опять же не вписывались в общую концепцию.

Возможно, он ошибался с самого начала. И все же...

Что это там шевелится в траве?

Луис включил инфракрасный сканер. Светящиеся теплом своих тел, они были крупнее собак и походили на помесь человека и шакала: страховидные твари в неестественном свете. Миг, чтобы нашарить станнер, второй — чтобы прицелиться.

Четыре существа на четвереньках пробирались сквозь траву.

На несколько минут они остановились неподалеку от хижин, затем, припадая к земле, двинулись обратно. Луис отключил сканер...

В ярком свете Арки было ясно видно, как уносили остатки пиршества. Падальщики. Для них мясо, вероятно, еще недостаточно протухло...

Краем глаза Луис заметил, что проснулся Чмии.

— Кольцу по крайней мере, сто тысяч лет,— сказал Луис.

— С чего вы взяли?

— Инженеры Кольца не привозили сюда шакалов. Требовалось время, чтобы одна из ветвей гуманоидов заняла эту экологическую нишу.

— Ста тысяч лет мало,— сказал Чмии.

— Возможно. Хотел бы я знать, что еще не привезли сюда инженеры... Например, москитов.

— Вам все шуточки. Они не должны были привозить никаких кровопийц.

— Да, ни акул, ни ягуаров,— Луис рассмеялся.— Или скунсов. Что еще? Ядовитые змеи? Млекопитающие не могут жить, как змеи. Сомневаюсь, что у какого-либо млекопитающего могут развиться ядовитые зубы.

— Луис, требуются миллионы лет, чтобы гуманоиды образовали такое количество рас. Нужно понять — на Кольце ли они развивались вообще!

— На Кольце, если я не полный идиот. Что касается времени, то это вопрос математики. Если предположить, что они начали развитие сто тысяч лет назад из основного...— Неоконченная фраза повисла в воздухе.

Уже далеко отошедшие и удиравшие с порядочной скоростью — принимая во внимание их ношу — шакалы-гуманоиды внезапно замерли, развернулись, а затем нырнули в траву и исчезли. Инфракрасный радар показал четыре удаляющихся светлых пятна.

— Это гости с направления вращения,— прошептал Чмии.

Новоприбывшие были ростом с Чмии и не пытались прятаться. Сорок бородатых гигантов шагали сквозь ночь так уверенно, словно она была их вотчиной. Вооруженные и защищенные, они двигались клином — шедшие впереди лучники прикрывали меченосцев, а замыкающим был человек, полностью одетый в доспехи. На всех были налокотники и панцири из толстой кожи, но этот замыкающий, самый массивный из гигантов, носил металлические доспехи: сверкающую оболочку, словно бы вздутую на локтях, плечах, коленях и бедрах. Выступающая вперед маска была откинута, из-под нее виднелись светлая борода и широкий нос.

— Я был прав! Прав во всем. Но почему Кольцо? Почему они построили Кольцо? Как, во имя финагла, они собирались его защищать?

Чмии закончил возиться с парализатором.

— Луис, о чем вы?

— О броне! Взгляните на броню. Разве вы не были в Смитсонианском Институте? А скафандры на кораблях Кольца?

— Уррр... да. Но у нас есть более насущная проблема.

— Не стреляйте пока, я хочу посмотреть... Да, я был прав. Они идут мимо деревни...

— Вы что, записали краснокожих недомерков в союзники? Это просто случайность, что они попались нам первыми.

— Сейчас они — союзники. В порядке исключения.

Микрофон уловил высокий пронзительный крик, сменившийся мычанием. Пришельцы одновременно вынули стрелы и наложили их на луки. Два маленьких краснокожих часовых не жалея ног понеслись к хижинам. На них никто не обратил внимания.

— Пли...— тихо прокомментировал Луис.

Полетели стрелы. Строй гигантов распался. Два или три зеленых слоника упали, мыча, попытались подняться на ноги, но тут же снова повалились на землю. В боку у одного из них торчали две стрелы.

— Они пришли из-за стада,— сказал Чмии.

— Верно. Но мы же не хотим, чтобы его перестреляли? Сделаем так: вы останетесь у парализатора, а я выйду наружу для переговоров.

— Я не подчиняюсь вашим приказам, Луис.

— Есть другие предложения?

— Нет... Но захватите хотя бы одного для допроса.

Этот один сейчас лежал на спине: он был не только бородат, но и космат, лишь глаза и нос виднелись среди массы золотистых волос, рассыпавшихся по лицу, голове и плечам. Джинджерофер присела на корточки и своими маленькими руками разжала ему рот. Челюсти у воина были массивные, а все зубы — плосковерхие и крупные.

— Смотрите,— сказала Джинджерофер.— Травоядный. Они хотели перебить стадо, потому что оно поедает их траву.

Луис покачал головой.

— Я не думал, что соперничество настолько жестоко.

— Мы тоже. Но они пришли с направления вращения, где наши стада съели почти всю траву. Спасибо за то, что убили их, Луис. В честь этого нужно устроить большой пир.

Желудок Луиса судорожно сжался.

— Они только спят. И они разумны, подобно вам и мне.

Она удивленно посмотрела на него.

— Они хотели всех нас убить.

— Однако мы обезвредили их и просим сохранить им жизнь.

— Но как? Что они сделают с нами, если мы позволим им проснуться?

Луис задумался.

— Вы сохраните им жизнь, если я помогу вам разрешить эту трудность? Не забывайте, это было наше усыпляющее оружие,— намекнул он, подразумевая, что Чмии может применить его снова.

— Мы посоветуемся,— сказала Джинджерофер.

Луис ждал, размышляя. Нечего и думать погрузить сорок травоядных гуманоидов в посадочную шлюпку. Разумеется, их нужно разоружить... Он внезапно усмехнулся, заметив, что широкая ладонь гиганта до сих пор сжимает меч. Длинное, изогнутое лезвие вполне могло служить косой.

Вернулась Джинджерофер.

— Они останутся в живых, если мы никогда больше не увидим их племени. Можете вы обещать это?

— Вы умная женщина. У них вполне может быть обычай кровной мести. Да, я могу обещать, что вы никогда больше не увидите этого племени.

— Луис,— прошептал ему на ухо Чмии,— для этого вам придется их перебить!

— Нет. Мы потратим на них какое-то время, но — взгляните — они не могут сражаться с нами, они же крестьяне! В худшем случае я заставлю их построить большой плот, и мы отбуксируем его нашим ботом. Солнечники еще не форсировали реку, мы отпустим их далеко отсюда, где есть трава.

— Это ведь задержка не на одну неделю! И чего ради?

— Ради информации.— Луис повернулся к Джинд-жерофер.— Мне нужен тот, что был в броне, и все их оружие. Оставьте им только ножи. Возьмите себе, что захотите, но большая часть должна быть погружена в бот.

Она с сомнением оглядела бронированного гиганта.

— Сможем ли мы перенести его?

— Я возьму отражатель. После того, как мы уйдем, свяжите остальных, и пусть выпутываются сами. Объясните им, что случилось, а когда рассветет, гоните по ходу вращения. Если они вернутся обратно и нападут на вас без оружия, они ваши. Но они не вернутся. Без оружия и по траве высотой в дюйм они пересекут эту равнину чертовски быстро.

Она задумалась.

— Это кажется мне безопасным. Мы сделаем так.

— Мы достигнем их лагеря, где бы он ни находился, задолго до их прибытия. И дождемся их там, Джинджерофер.

— Им не причинят вреда. Обещаю от имени людей,— холодно сказала она.

Бронированный гигант проснулся вскоре после рассвета.

Открыв глаза, он заморгал и уставился на гору оранжевого меха, желтые глаза и длинные когти. Продолжая лежать неподвижно, он повел глазами, увидел сваленное вокруг оружие своих соплеменников, открытый воздушный шлюз и быстро убегающий назад горизонт, ощутил порыв ветра, и попытался перекатиться на другой бок.

Луис усмехнулся. Управляя кораблем, он одновременно наблюдал за пленником, чьи доспехи были в нескольких местах приварены к палубе — его никак не могли освободить телодвижения, даже самые энергичные.

Гигант поднял шум. Он не умолял, он угрожал и требовал. Луис не удостаивал его вниманием. Когда программа компьютерного переводчика начала улавливать во всем этом звукоизвержении смысл, он просто включил запись. Сейчас его больше интересовал лагерь гигантов, появившийся в пределах видимости.

Лагерь находился в пятидесяти милях от хижин краснокожих. Луис снизился. Стерня вокруг уже отрастала, но широкая чистая полоса уходила к морю и сиянию солнечников за ним — полосу выкосили те, которые сейчас разбрелись по всему вельду — их косы-мечи то и дело сверкали в траве.

Вблизи самого лагеря не было никого. В центре стояли фургоны, но не было видно никаких тягловых животных — вероятно, гиганты впрягались в повозки сами. Или, может, у них сохранились двигатели, оставшиеся после всеобщей катастрофы, которую Халрлоприлла-лар называла упадком городов.

Луис не смог разглядеть главного строения — он видел лишь черный прямоугольник — шторку, защищавшую глаза от чрезмерно яркого света, при виде которых он ухмыльнулся: у гигантов нашелся враг.

Экран связи осветился, и знакомый соблазнительный голос произнес:

— Луис?

— Слушаю.

— Я возвращаю ваш «штепсель»,— сказал кукольник.

Луис оглянулся. Маленький черный предмет возник на трансферном диске.

Луис быстро повернулся к экрану — как человек, вспомнивший, что его враг по-прежнему перед ним.

— У меня есть предложение,— сказал он,— надо исследовать горы вдоль основания стены. Туземцы...

— Для рискованных исследований я выбрал вас и Чмии.

— Вы понимаете, что я хочу уменьшить риск?

— Конечно.

— Тогда выслушайте меня. Я думаю, мы должны изучить сливные горы — часть того, что нам нужно знать о краевой стене. Все, что вам нужно...

— Луис, почему вы назвали их сливными горами?

— Так их называют туземцы, но почему — я не знаю, да и они тоже. Наводит на размышления, не так ли? К тому же у них нет вогнутой изнанки. Почему? Большая часть Кольца похожа на гигантскую чеканку, но у сливных гор есть объем.

— Действительно, интересно, но вам придется самим искать ответ. Меня зовут Спрятанный, как и любого правителя,— сказал кукольник,— потому что он руководит своим народом из безопасного места, потому что безопасность — это его долг, потому что его смерть или болезнь будут несчастьем для всех. Луис, вы же знаете мою расу!

— Черт возьми, я прошу вас рискнуть всего лишь зондом, а не вашей бесценной шкурой! Все, что мне нужно,— это стереосъемка стены. Запустите зонд в транспортные кольца и притормозите до солнечной орбитальной скорости. Тем самым вы используете систему так, как она и должна использоваться. Метеоритная защита не стреляет по стене...

— Луис, вы пытаетесь строить предположения относительно оружия, запрограммированного, по вашим же подсчетам, сотни тысяч лет назад. А если что-то блокирует транспортную систему? Что, если система наведения лазера вышла из строя?

— В конце концов, что вы теряете?

— Половину своих возможностей дозаправки,— ответил кукольник.— Я настроил трансферный диск, размещенный в зонде, на фильтрацию дейтерия. Приемник находится в топливном баке. Для дозаправки мне достаточно погрузить зонд в море Кольца. Но если я потеряю свои зонды, как я покину Кольцо? И почему я должен идти на этот риск!

Луис старался держать себя в руках.

— Объем, Спрятанный! Что находится внутри сливных гор? Должны быть сотни тысяч этих полуконусов от тридцати до сорока миль высотой и с плоскими основаниями! Одна из них или весь их ряд может оказаться Центром контроля и техобслуживания. Конечно, это сомнительно, но мне хотелось бы знать это наверное, прежде чем приближаться к ним. Кроме того, должны быть двигатели, разгоняющие Кольцо, и лучшее для них место — опять-таки стена. Но тогда где они и почему не работают?

— А вы уверены, что это ракетные двигатели? Есть и другие технические решения. Например, генераторы гравитации...

— Нет. Будь у Инженеров генераторы гравитации, они не стали бы разгонять Кольцо! Все было бы гораздо проще.

— Ну тогда контроль магнитных эффектов на солнце и в основании Кольца...

— Ммм... возможно. Дьявол, я ни в чем не уверен и хочу, чтобы вы это выяснили!

— Вы смеете торговаться со мной? — Кукольник скорее удивился, чем разозлился.— От меня зависит — будете вы на Кольце, когда на него обрушатся затем-нители, или в другом месте, на которое ничего не упадет, сядете ли снова под «напряжение»...

В это время «переводчик» наконец заговорил.

— Хватит болтать,— рявкнул Луис, и разговор закончился.

— ...Послушным? — говорил переводчик.— Если я ем растения, то должен быть послушным? Сними с меня мою броню, и я буду сражаться с тобой голым, ты, волосатый оранжевый шар. Мое место в нашем вигваме очень украсит новый ковер.

— А с этим как? — Чмии показал блестящие черные когти.

— Дай мне один крошечный кинжал против твоих восьми. Или ничего не давай, я буду драться безо всего!

Луис хихикнул и включил интерком.

— Чмии, вы когда-нибудь видели бой быков? Этот тип должен быть Патриархом стада, вождем гигантов!

— Кто или что это было? — спросил гигант.

— Это Луис,— ответил Чмии, нарочито понизив голос.— Он очень опасен, так что будь почтителен. Луис— это... страшно.

Луис удивился. Что это значит? Вариант Гамбита Бога, теперь с Голосом Луиса By — властелина звезды? Это может сработать, если уж Чмии, этот свирепый кзин, так явно боится невидимого голоса... И Луис заговорил:

— Вождь Поедающих Растения, скажи мне, почему вы напали на моих почитателей?

— Их животные поедают наш корм,— ответил гигант.

— Есть ли этот корм в другом месте, где вы можете добыть его, не вызывая моего гнева?

Среди самцов стада (будь это быки или мужчины) есть вожак и подчиненные — третьего не дано. Гигант зарыскал взглядом в поисках пути для бегства, но его не было.

— У нас нет выбора,— сказал он.— По ходу вращения растут огненные цветы, слева живут Люди Машин, справа — высокий хребет из чистого скрита, на котором ничего не растет, и к тому же он очень скользкий, чтобы на него подняться. А в полях, куда надо идти против хода вращения, растет трава. Там ничто не мешало нам, кроме маленьких дикарей, пока не пришли вы. Откуда вы взяли свою силу, Луис? Живы ли мои люди?

— Я оставил твоих людей в живых. Они в пятидесяти милях отсюда, раздетые и голодные. Через... через два дня они будут с тобой. Но я могу убить вас всех одним движением своего пальца.

Гигант поднял глаза к потолку.

— Если вы убьете огненные цветы, мы станем вашими почитателями,— умоляюще произнес он.

Луис задумался. Происходящее внезапно перестало быть забавным.

Он слышал, как гигант упрашивает Чмии рассказать ему о Луисе, слышал и то, как Чмии вдохновенно лжет. Они уже играли в такие игры. Гамбит Бога сохранил им жизнь во время долгого пути к поверженному «Лгуну»; репутация Говорящего с Животными как бога войны и жертвы туземцев уберегла от голодной смерти. Луис и не знал, что Говорящий Чмии наслаждается этим...

Чмии развлекался вовсю, но гигант умолял о помощи... А что мог Луис сделать с солнечниками? Кроме того, гиганты оскорбили его — не так ли? — а боги обычно не склонны прощать. Луис открыл рот, закрыл его снова, подумал еще и сказал:

— Ради твоей жизни и жизней твоих людей скажи мне правду. Можете ли вы съесть огненные цветы, если они не сожгут вас первыми?

— Да, Луис,— ответил гигант.— Когда мы очень голодны, то кормимся вдоль границы ночи. Но к рассвету нужно уходить подальше! Эти растения могут найти нас на расстоянии нескольких миль, и они жгут все, что шевелится! Все они одновременно поворачиваются, направляя на нас ослепительный взгляд солнца, и мы горим!

— Но вы можете есть их, когда солнца нет?

— Да.

— Как дуют ветры в этой местности?

— Ветры?.. На много миль вокруг они дуют только во владения огненных цветов.

— Потому что эти растения нагревают воздух?

— Разве я бог, чтобы знать это?

В конце концов, солнечники получали только определенное количество солнечного света. Они нагревали воздух вокруг и над собой, но солнечные лучи никогда не достигали их корней, и на холодную почву выпадала роса. Таким образом, растения получали влагу, а поднимающийся горячий воздух создавал постоянный ветер, дующий в сторону солнечников. И растения сжигали все, что движется, превращая зверей и птиц в пепел.

Пожалуй, он справится.

— Вам придется действовать в основном самостоятельно,— сказал Луис.— Это ваше племя, и вы сами должны спасти его. Потом вы все вернетесь к умирающим огненным цветам. Ешьте их или запахивайте в землю и сажайте то, что вам хочется.— Луис усмехнулся, видя изумление Чмии, и продолжал:

— И больше никогда не тревожьте людей с красной кожей.

Гигант в металлических доспехах был бесконечно счастлив.

— Очень хорошо, очень хорошо! Отныне мы будем поклоняться вам. А сейчас нужно скрепить договор РИШАТРА.

— Это шутка?

— Что? Нет, я говорил об этом и раньше, но Чмии не понял. Договор нужно скрепить РИШАТРА, даже между людьми и богами. Чмии, в этом нет ничего сложного. Вы даже подходящего сложения для моих женщин.

— Я больше отличаюсь от вас, чем вы думаете,— произнес Чмии.

Луис не увидел, что точно произошло,— кажется, Чмии подтвердил свои слова, так что гигант перепугался. Впрочем, это было неважно.

Сто сорок дьяволов, подумал Луис, я действительно придумал! А теперь еще это... Что же делать?.. А, вот!

— Я создам и отправлю к вам слугу,— сказал Луис,— но поскольку я тороплюсь, он будет карликом, не владеющим вашим наречием. Зовите его By. А сейчас, Чмии, нам нужно поговорить.

11. ТРАВОЯДНЫЕ ГИГАНТЫ.

Бот приземлился в ослепительном сиянии, которое продолжалось еще минуту после посадки, затем погасло. Откинулся трап, и вождь гигантов в полном боевом облачении сошел на землю. Подняв голову, он что-то проревел. Этот звук, вероятно, был слышен на много миль вокруг. Гиганты начали медленно подходить к посадочной шлюпке.

Спустился Чмии, за ним By — маленький, почти лысый и явно безвредный. Он улыбнулся и с интересом огляделся, как будто видел этот мир впервые...

Главный вигвам находился довольно далеко и был сооружен из грязи и соломы, наброшенных на вертикальные конструкции. На его крыше росли солнечники — вогнутые зеркальные цветы и зеленые наросты (в них шел фотосинтез) то тянулись к солнцу, то озаряли светом гигантов, кишевших вокруг.

— А если враг нападет днем? — спросил Чмии.— Как вы доберетесь до вигвама? Или у вас везде тайники с оружием?

Гигант заколебался, прежде чем выдать секрет обороны, однако Чмии служил Луису, и обижать его не следовало.

— Видите ту кучу веток? Если нам угрожает опасность, часовой должен выглянуть из-за нее и махнуть листом. Тогда солнечники подожгут сырое дерево, и под прикрытием дыма мы сможем войти и взять оружие.— Он покосился на бот и добавил: — Враг, который сможет настичь нас прежде, чем мы доберемся до оружия, все равно сильнее нас. Возможно, солнечники будут для него сюрпризом.

— Может ли By выбрать себе пару?

— Его вожделение настолько сильно? Я хотел предложить ему свою жену Рит, которая уже занималась РИШАТРА. Она невелика, а Люди Машин не слишком отличаются от By.

— Принимается,— сказал Чмии, не глядя на By.

Сотня гигантов обступила их со всех сторон.

— Это и все ваше племя? — спросил кзин.

— Да, мои воины и те, что вокруг нас, это все мое племя, а всего племен двадцать шесть, и мы держимся вместе, если это возможно, но никто не может отвечать за всех,— ответил вождь.

Из сотни или около того было восемь самцов, и тела всех восьми покрывали шрамы, а трое были настоящими калеками. Никто, кроме вождя, не имел морщин и седых волос.

Все прочие были самками... точнее, женщинами. Они достигали шести с половиной — семи футов роста и рядом с мужчинами выглядели маленькими: с коричневой кожей, полные достоинства, нагие. Золотистые волосы спутанной массой падали им на спины. Никаких украшений они не носили. Ноги их были мощными, ступни большими и твердыми, тяжелые груди позволяли определить возраст. Гостей своих они разглядывали с удовольствием и удивлением, а тем временем гигант в латах излагал все, что знал о пришельцах.

Отключив переводчик, Чмии произнес:

— Если вы хотите кого-то из этих самок, скажите об этом сейчас.

— Ну, все они одинаково... хороши.

— Мы еще можем выпутаться из этой истории. Вы спятили, когда пообещали выполоть эти цветочки!

— Я выполню обещанное. Чмии, неужели вы не хотите отомстить за свою сожженную шкуру?

— Мстить растениям? Вы сошли с ума. Наше время ограничено, через год здесь все будет мертво: солнечники, гиганты, краснокожие пигмеи, вообще — все!

— Да ну?

— Ваша помощь — вовсе не помощь, если они знают это. Сколько времени потребуется для выполнения вашего «прожекта»? День? Месяц? Это нарушит наши собственные планы.

— Может, я и спятил с ума, Чмии, но я доведу это дело до конца. Все время с тех пор, как я вернулся с Кольца, у меня не было... мне было нечем гордиться. Я докажу...

Вождь гигантов заговорил:

— Сам Луис скажет вам, что угроза огненных растений нависла над нами. Он скажет, что мы...

By, державшийся в тени, как ему и пристало, семенил рядом с огромным кзином, и никто из гигантов не заметил, что он говорит что-то в собственную ладонь. Спустя полминуты Голос Луиса загремел из посадочной шлюпки:

— Слушайте меня, пришло время очистить место, занятое огненными цветами, для всего, что растят люди. Я пущу перед вами облако, а вы должны собрать семена того, что хотите вырастить вместо огненных цветов...

С первыми лучами зари, когда солнце казалось осколком света у края теневого квадрата, гиганты поднялись и принялись за дело.

Им нравилось спать, касаясь друг друга. Вождь возлежал в кругу спящих женщин, By — на краю, положив маленькую, наполовину лысую голову на плечо женщины, а ноги — на длинные костлявые мослы мужчин. Земляной пол сплошь покрывали тела и волосы. Проснувшись, все вставали в строгом порядке: сначала поднялись ближайшие к двери, разобрали мелки и ко-сы-мечи и вышли, затем то же сделали следующие. By вышел вслед за всеми.

Стоящий у посадочного бота однорукий гигант с изуродованным лицом быстро попрощался с Чмии и заторопился к вигваму. Последняя ночная стража должна была спать в вигваме в течение дня, несколько самых старых женщин тоже остались там.

Когда By принялся карабкаться на стену вигвама, гиганты вытаращили на него глаза.

Саман, из которого возвели постройку, крошился и осыпался, но высоты в стене было всего двенадцать футов. Луис By протиснулся на крышу между двумя солнечниками, росшими на ней.

Растения высотой в фут имели шишковатые зеленые стебли. У каждого был один овальный цветок с зеркальной поверхностью, от девяти до двенадцати дюймов в диаметре. Короткий пестик поднимался из центра зеркала и оканчивался темно-зеленой луковицей. Снизу цветочная чашечка была волокнистой, наподобие мышечной ткани. Все цветы целили в Луиса, но свет был слишком слаб, чтобы причинить ему вред.

Луис обхватил руками толстый стебель солнечника и легонько качнул его. Это ничего не дало: корни крепко вросли в крышу. Сняв рубашку, Луис прикрыл цветок от солнца, держа ее в вытянутых руках. Зеркальный цветок дрогнул, нерешительно качнулся, а затем сложился, спрятав зеленую луковицу.

Помня о зрителях, By спустился вниз преувеличенно осторожно. Белое сияние преследовало его, пока он шел к Чмии.

— Я полночи проговорил с охранником,— сказал кзин.

— Что-то узнали?

— Он чрезвычайно уверен в вас, Луис. Они весьма легковерны.

— Так же, как краснокожие плотоядные. Может, здесь так принято?

— Думаю, нет. И гиганты, и краснокожие верят, что в любой момент из-за горизонта может появиться кто угодно. Они знают, что есть люди странного облика и божественного могущества, и мне захотелось выяснить, кто может встретиться нам дальше. Уррр, этот охранник знал, что мы не принадлежим к расе, построившей Кольцо. Это важно?

— Возможно. Что еще?

— С другими племенами проблем не возникнет. Может, они и рогатый скот, но головы на плечах имеют. Те, что останутся, будут собирать семена для тех, кто пойдет к солнечникам, и пришлют женщин для молодых мужчин. Может быть, треть из них уйдет, когда вы начнете колдовать, но остальные получат вдоволь травы. Им больше не нужно будет нападать на краснокожих.

— Отлично.

— Еще я спрашивал его о погоде.

— Ну и как?

— Этот охранник уже старик,— сказал Чмии.— Когда он был маленьким и имел обе ноги,— до того, как что-то искалечило его («переводчик» назвал это огре), солнце всегда светило с одинаковой яркостью, а дни — имели одинаковую длину. Сейчас солнце иногда светит ярче, а иногда тусклее, а когда солнце яркое — дни короткие, и наоборот. Луис, он помнит, как это началось. Двенадцать фаланов назад, то есть сто двадцать оборотов системы, наступила темнота. Рассвета не было дня два или три, они видели звезды и призрачное пламя, горевшее над головой. Затем несколько фаланов все было как прежде, а потом начались неравные дни, но заметили они это не сразу, ведь часов у них нет.

— Этого и следовало ожидать. Надеюсь...

— А как с этой долгой ночью, Луис? Что это могло быть?

— На солнце была вспышка, и «затемнители» каким-то образом сомкнули края. Возможно, нить, соединяющая их, может автоматически сматываться,— ответил Луис.

— Тогда эта вспышка и сдвинула Кольцо. Сейчас дни становятся все более неровными, и это пугает все расы, с которыми торгуют гиганты.

— Так и должно быть.

— Я бы хотел как-то это поправить.— Хвост кзина хлестнул воздух.— А вместо этого мы затеваем сражение с солнечниками. Кстати, вы получили удовлетворение от РИШАТРА?

— Да.

— Тогда вам следует улыбаться.

— Если вы действительно хотели это знать, могли просто понаблюдать. Все остальные именно так и сделали. В этом большом здании нет никаких стен, и все сбиваются в общую толпу. Во всяком случае, им нравится наблюдать.

— Меня воротит от этого запаха.

Луис рассмеялся.

— Да, запашок силен. Не плох, а просто силен. Кстати, мне пришлось забираться на стул. А женщина была... покорна.

— Самки должны быть покорны.

— Но не человеческие. И они вовсе не глупы. Конечно, я не могу говорить, но все слышу,— и Луис постучал указательным пальцем по устройству в своей голове.— Я слышал, как Рит устраивала уборку в доме. Кстати, вы правы, у них отношения строятся, как в стаде бизонов! Все самки — жены вождя. Ни один из подчиненных самцов ничего не получает, за исключением времени, когда вождь объявляет праздник, а сам уходит, чтобы не видеть случек. Забава кончается с его возвращением, но все делают вид, что ничего не произошло. Все они несколько раздосадованы, потому что мы вернули его из похода на два дня раньше срока.

— А чего хотят человеческие самки?

— Ну... оргазма. Самцы всех млекопитающих испытывают оргазм, самки же обычно нет. Но человеческие женщины его испытывают. Что касается женщин гигантов, они просто принимают тебя, не разделяя твоих чувств.

— Это не доставило вам удовольствия?

— Конечно, доставило. Ведь это секс, разве не так? Правда, нужно привыкнуть к мысли, что я не могу доставить Рит наслаждение, которое испытываю сам.

— Могу вам лишь посочувствовать,— проговорил Чмии,— тем более, что моя ближайшая жена в двух сотнях световых лет отсюда. И что же мы будем делать дальше?

— Ждать вождя гигантов. Боюсь, он не совсем твердо стоит на ногах. Большую часть прошлой ночи он провел со своими женами. В самом деле, единственным способом объяснить мне, как надо действовать, было — показать. Он был неподражаем. Он... э... покрыл?., да, покрыл дюжину женщин, и я пытался не отставать от него, но мне мешало то, что... Хотя, ну его...— и Луис наконец усмехнулся.

— Луис?..

— Мой штеккер не совсем подошел к разъемам... Размер не соответствует.

— Охранник сказал, что женщины других рас боятся гигантов. Они трахают все, что движется. Поэтому им чрезвычайно нравятся мирные переговоры. Охранник был очень недоволен, что Луис не сотворил вас женщиной.

— Луис очень спешил,— сказал By и вошел в бот.

Прошлой ночью собиратели насыпали большую кучу срезанной травы невдалеке от вигвама, и вождь с охранниками съели большую часть этой груды; собиратели должны были есть во время косьбы. Сейчас Луис следил, как вождь гигантов, вприпрыжку бежавший к боту, остановился, чтобы доесть остатки.

Травоядные тратят слишком много времени на еду, подумал Луис. Как могут эти гуманоиды сохранять разум? Чмии прав — зачем иметь разум, чтобы сорвать стебелек травы? Разум нужен, чтобы не быть съеденным или, скажем, придумать хитрый подход к солнечникам.

Луис почувствовал, что за ним следят, и оглянулся. Никого.

Они окажутся по меньшей мере в затруднительном положении, если вождь гигантов поймет, что его дурачат. Однако Луис по-прежнему был один в навигационном отсеке, конечно, если забыть о «глазах» и «ушах» Спрятанного.

Откуда же тогда эта дрожь, пробежавшая по спине? Он обернулся снова — и кого же увидел? «Штепсель»! Черный пластиковый футляр таращился на него с трансферного диска.

«Напряжение» действительно помогло бы ему почувствовать себя богом, но в то же время могло все испортить! Он вспомнил, что Чмии видел его под электродом. Как водоросль... Луис отвернулся.

Вождь гигантов пришел сегодня без своей брони. Когда он и Чмии вошли в корабль, кзин простер руки к потолку, соединив ладони, и воззвал:

— Луу-иис!

Гигант последовал его примеру.

— Найдите одну из отражательных пластин,— сказал Луис безо всяких предисловий.— Положите ее на пол. Хорошо. Теперь возьмите сверхпроводящую ткань. Она на три двери ниже, в большом шкафу. Хорошо. Оберните ею пластину. Заверните полностью, но оставьте складку для регулировки. Чмии, насколько прочна эта ткань?

— Минуточку, Луис... Она режется ножом. Не думаю, чтобы я смог ее порвать.

— Хорошо. А сейчас дайте мне двадцать миль сверхпроводящей проволоки. Обвяжите вокруг отражательной пластины и хорошенько затяните узел... Лучше всего сделайте несколько петель. Да побольше. Так, достаточно. Теперь сверните остаток проволоки, чтобы она не путалась, когда мы начнем ее распускать. Другой конец будет у меня. Чмии, вы принесете его мне. Вождь Травоядных, мне нужен самый большой камень какой вы сможете поднять. Вы знаете эту землю, так что найдите его и принесите.

Вождь гигантов изумленно уставился в потолок, потом опустил глаза и вышел.

— Меня мутит от того, что я так покорно выполняю ваши приказы,— сказал Чмии.

— Но вам наверняка до смерти интересно, что я задумал.

— Я могу заставить вас рассказать!

— Могу предложить вам другое занятие. Подойдите, пожалуйста, сюда.

Чмии поднялся к Луису.

— Что вы видите на трансферном диске? — спросил тот.

Чмии цапнул «штепсель».

Следующие два слова Луис едва протолкнул сквозь горло:

— Сломайте его.

Кзин немедленно швырнул маленький аппарат в стену, но это не помогло. Тогда Чмии вскрыл футляр и стал проворачивать внутри лезвие своего ножа. Через некоторое время он сказал:

— Все. Починке не подлежит.

— Хорошо.

— Я подожду внизу.

— Нет, я пойду с вами. Хочу проверить вашу работу. И позавтракать...

Он не был до конца уверен в принятом решении. РИЩАТРА не вполне оправдала ожидания, а чистая радость, даримая электродом, ушла навсегда. А как же сыр, свобода и гордость? Да, это осталось. Через пару часов он собирается уничтожить солнечники и потрясти Чмии. Луис By, экс-«электровеник», чей многообещающий мозг после всего перенесенного не растекся в овсяную кашу.

Вернулся вождь гигантов: он нес валун и шел очень медленно. Чмии хотел было забрать его, заколебался на мгновение, оценив величину, но все же перехватил ношу. Он повернулся, держа камень в руках, и с усилием, заметным только по голосу, сказал:

— И что с ним делать, Луис?

Соблазн был велик. О, есть много способов... Дайте мне минутку подумать... Впрочем, боги не сомневаются, а кроме того, он не мог позволить Чмии уронить камень перед гигантом.

— Положите его на сверхпроводящую ткань и накройте ею сверху. Теперь завяжите сверхпроводящим проводом. Несколько раз оберните его вокруг камня и сделайте побольше узлов. Отлично, а теперь мне нужна самая прочная проволока, которая может выдержать нагрев.

— Есть молекулярное волокно Синклера.

— Возьмите немного меньше двадцати миль, я хочу, чтобы оно было короче сверхпроводящего провода.— Луис был рад, что заранее провел ревизию оборудования. Он предвидел, что сверхпроводник не удержит завернутую в ткань отражательную пластину, но волокно Синклера было фантастически прочным. И его должно хватить.

12. СОЛНЕЧНИКИ.

Луис на большой скорости вел бот по ходу вращения. Местность внизу была бурой: трава, выщипанная сначала зелеными слонами, а затем скошенная гигантами, еще не успела отрасти. Впереди, по ту сторону моря, все ярче сияла полоса солнечников.

Вождь гигантов смотрел вниз через прозрачную дверь воздушного шлюза.

— Возможно, мне следовало надеть броню,— сказал он.

Чмии фыркнул.

— Для войны с солнечниками? Вы поджаритесь в ваших доспехах.

— А где вы взяли вашу броню? — спросил Луис.

— Мы проложили путь для Людей Машин. Они заставили нас очистить от травы дорогу, проходившую через пастбище, а потом сделали броню для вождей племен. Мы ушли оттуда, потому что мне не понравился их воздух.

— А что в нем плохого?

— У него скверный вкус и запах, Луис. Он пахнет, как питье, которое они иногда упоребляют. Они заливают то же вещество в свои машины, но не смешивают его ни с чем другим.

— Меня удивляет форма ваших доспехов,— сказал Чмии.— Она не повторяет форму вашего тела. Интересно, почему?

— Она должна вызывать страх. Вас она испугала?

— Нет,— ответил Чмии,— так выглядели те, кто построил Кольцо?

— Кто знает?

— Я,— произнес Луис, и гигант нервно взглянул вверх.

Щетинистая от стерни луговина внезапно сменилась лесом. Солнечники сияли все ярче. Луис опустил корабль на сотню футов и резко снизил скорость.

Лес кончился у широкого белого пляжа. Луис еще притормозил и повел корабль вниз, пока тот стал едва ли не цепляться днищем за волны. Солнечники потеряли к ним интерес.

Теперь бот летел к ослабевающему сиянию. Море было холодное, ветер с берега покрывал его рябью, а безоблачное небо сверкало голубизной. Мимо промелькнул остров — средних размеров, невысокий, с пляжами, сильно изрезанными берегами и скалами, сожженными дочерна. Две из них заросли солнечниками.

В пятидесяти милях от берега солнечники вновь взяли их на прицел. Луис «подвесил» бот.

— Яйцо финагла им вместо удобрения,— злорадно сказал он.—Летим-то низко, да не близко.

— Зелень безмозглая,— презрительно фыркнул Чмии.

— Они умны,— заметил вождь гигантов,— и совершают очищение огнем. Когда остается только земля и пепел, огненные цветы рассыпают свои семена.

Но бот ведь не над землей — а над водой!.. Ну, да ладно.

— Вождь Травоядных Гигантов, настал твой час. Бросай камень за борт. Только не запутай провод.

Луис открыл воздушный шлюз, опустил трап, и вождь шагнул в зловещее сияние. Валун ушел на двадцать футов под воду, черная и серебряная проволоки начали разматываться.

На дальнем берегу словно зажглись прожектора: куртины солнечников попытались сжечь корабль, но затем оставили его в покое. Они реагировали на движение, но не будут же они жечь текущую воду? Скажем, водопад?

— Чмии, отправьте за борт отражательную пластину. Установите ее... э... на восемнадцать миль и смотрите, чтобы провода не запутались.

Черный прямоугольник взмыл вверх, провода — черный и серебряный — тянулись за ним. Нить волокна Синклера обычно была почти невидима, но сейчас горела серебряным огнем, и яркое сияние окружало уменьшающуюся пластину. Вскоре пластина превратилась в черное пятно, разглядеть которое было труднее, чем яркий ореол вокруг. На этой высоте она стала мишенью для неисчислимого множества солнечников.

Сверхпроводники не обладают сопротивлением — именно в этом и состоит их промышленная ценность. .Однако у сверхпроводников есть и другое свойство — по всей длине их температура одинакова.

Воздух, частицы пыли и волокно Синклера пылали в свете солнечников, но сверхпроводящая ткань и провод оставались черными. Очень хорошо. Луис поморгал, чтобы дать отдых глазам, и посмотрел вниз, на воду.

— Вождь Травоядных,— сказал он,— зайди обратно, пока тебе не причинили вреда.

Там, где два провода уходили под воду, она кипела, и клубы пара плыли в белом сиянии по ходу вращения. Луис увел корабль вправо.

Все большая площадь водной поверхности словно дымилась..

Инженеры Кольца создали всего два Великих Океана, уравновешивающих друг друга. Остальные моря Кольца имели глубину двадцать пять футов. Как и люди, строители, очевидно, осваивали лишь верхние слои воды, и это было на руку Луису. Тем легче будет вскипятить море.

Облака пара тем временем достигли берега.

«Боги не злорадствуют — а жаль», подумал Луис.

— Мы будем следить за происходящим, пока вам не покажется, что довольно,— сказал он вождю гигантов.

— Уррр,— добавил Чмии.

— Я начинаю понимать,— сказал вождь,— но...

— Говори.

— Огненные растения прожгут эти облака.

Луис ничем не выказал своего беспокойства.

— Посмотрим. Чмии, предложите нашему гостю салата. И может статься, вы не захотите есть вместе.

Они «висели» в пятидесяти милях от валуна-якоря, недалеко от высокого голого острова, который принимал на себя половину излучения тех солнечников, что еще пытались испепелить бот. Впрочем, основная масса растений вконец обезумела: одни фокусировались на черном прямоугольнике, другие — на облаках пара.

Море кипело уже в радиусе двух миль вокруг утопленного валуна. Большие облака пара плыли к берегу и там принимали удар солнечников. В пяти милях от моря пар поднимался, пылая, как огненный торнадо, и рассеивался.

Луис направил телескоп на клубы пара и кипящую воду. Растения уже должны погибать. На площади в пять квадратных миль они лишены солнечного света, а те, что вокруг, без толку жгли пар, вместо того чтобы использовать энергию для фотосинтеза. Но пять миль — мало, слишком мало. Солнечники занимали площадь, равную площади половины обычной планеты.

Тут Луис заметил нечто, заставившее посмотреть вверх. Серебряная нить падала, плывя по ветру, совпадавшему здесь с направлением вращения — солнечники пережгли молекулярное волокно Синклера.

Однако нить сверхпроводника по-прежнему оставалась черной. Она должна выдержать, конечно, должна.

Она не должна быть горячее кипящей воды и по всей длине имеет одинаковую температуру. Усиление излучения на нее не повлияет, разве что вода станет кипеть быстрее. К тому же это большое море, и водяные пары не рассеиваются над ним, а поднимаются.

— У богов хорошая еда,— сказал вождь гигантов, жуя охапку бостонского масляного салата — двадцатую или даже тридцатую. Он стоял рядом с Чмии, глядел наружу и не делал попыток понять, что происходило внизу.

Морская вода весело кипела. Солнечники были настолько сбиты с толку, что подпускали к себе птиц — потенциальное удобрение. Они не могли освоить новую мишень и верно оценить высоту и расстояние: даже самая стремительная эволюция не сможет опередить голодную смерть — а солнечники увядали от голода.

— Луис, там возле острова...— вдруг тихо произнес Чмии.

Что-то большое и черное высунулось из воды недалеко от берега. На первый взгляд это не было ни гуманоидом, ни водяным животным, хотя и сочетало в себе признаки того и другого. Существо терпеливо разглядывало корабль большими карими глазами.

Луис спокойно, но с некоторым усилием спросил:

— Море населено?

— Этого мы не знаем,— ответил вождь травоядных.

Луис направил бот к берегу. Морской обитатель бесстрашно ждал. Короткий маслянисто блестящий черный мех облегал его обтекаемое тело.

Луис включил микрофон.

— Вы знаете язык травоядных гигантов?

— Я могу общаться на нем. Только говорите медленно. Что вы здесь делаете?

— Осуществляю частичный нагрев морской воды.

Хладнокровие существа восхищало. «Частичный нагрев» моря ничуть не обеспокоил его, и он спросил у движущегося строения:

— И до какой степени?

— В этой части — до точки кипения. Сколько вас?

— Сейчас тридцать четыре,— ответил морской обитатель.— Когда мы пришли сюда пятьдесят один фалан назад, нас было восемнадцать. Будет ли нагреваться и правая сторона моря?

Луис расслабился. Ему уже виделись сотни тысяч разумных существ, сваренных заживо, потому что некто Луис By, один такой на все Кольцо, затеял игру в бога.

— Могу вас успокоить, справа в море впадает река. Какой нагрев вы можете выдержать?

— Какой-то, безусловно, сможем. С другой стороны, мы будем лучше питаться: вареная рыба вкуснее. Это очень вежливо — предупредить, прежде чем разрушить полдома. Зачем вы нагреваете воду?

— Чтобы извести огненные цветы.

Амфибия задумалась.

— Хорошо. Если они завянут, мы сможем отправить посланца вверх по течению в море, принадлежащее Сынам Фубубиша. Они давно считают нас мертвыми.— Потом он добавил: — Я позабыл хорошие манеры. РИШАТРА допустима для нас, если вы назовете свой пол и сможете совокупляться под водой.

На мгновение Луис онемел, потом выдавил:

— Никто из нас не занимается этим в воде.

— Некоторые занимаются,— сказала амфибия без особого разочарования.

— Как вы оказались в этом море?

— Мы шли по течению реки. Пороги привели нас в царство огненных цветов, и мы не могли выйти на берег. Пришлось позволить реке нести нас до этого места, я назвал его в свою честь морем Таппагопа. Это хорошее место, хотя нужно быть осторожным с огненными цветами. Вы действительно изведете их туманом?

— Думаю, да.

— Я должен увести своих соплеменников,— сказала амфибия и беззвучно исчезла в воде.

— Я думал, ты его убьешь,— сказал Чмии, обращаясь к потолку.— За его нахальство.

— Он здесь живет,— напомнил Луис и отключил интерком. Игра утомила его. Я вскипятил чей-то дом, подумал он, и даже не знаю, поможет ли это другим!

Сейчас он очень нуждался в «штепселе». Ничто другое не могло помочь ему, ничто, кроме растительного счастья «под напряжением», ничто не могло унять черный гнев, заставлявший его колотить руками по креслу, испускать звериные вопли, и до рези под веками жмурить глаза.

Только «штепсель». И... время. Прошло какое-то время, помрачение отступило, и он открыл глаза.

Больше не было видно ни черной проволоки, ни кипящей воды. Все застилал неоглядный вал тумана, медленно плывущий по ходу вращения, накрывающий сушу на десять миль вглубь, и рассеивающийся. Дальше было только сияние и... две параллельные линии у горизонта, белая — вверху, черная — внизу. Это водяной пар, нагреваясь, поднимался вверх и конденсировался в стратосфере. Белая линия была границей облаков, отражавшей сияние солнечников, черная — тенью этих же облаков, накрывшей занятое цветами пространство. И тень росла — мучительно медленно, но неуклонно.

В стратосфере воздушные потоки перемещались от центра владений солнечников. Часть облаков уносило прочь, но остальные соединялись с паром кипящего моря и проливались дождем, снова включаясь в круговорот.

Луис почувствовал боль — так крепко он стиснул подлокотники кресла. Отпустив их, он повернулся к интеркому.

— Луис сдержал свое обещание,— сказал вождь гигантов,— но умирающие цветы могут оказаться недоступными для нас.

— Мы проведем здесь ночь,— ответил Луис.— Утром все станет ясно.

Приземлились на острове. Морские водоросли огромными ворохами и копнами покрывали берег. Чмии и вождь гигантов целый час собирали их, чтобы зарядить кухонный преобразователь свежим сырьем. Луис воспользовался случаем и вызвал «Раскаленную Иглу Следствия».

Спрятанный оказался не у пульта, а в «личной» части «Иглы».

— Вы сломали свой «штепсель»,— сказал он.

— Да.

— У меня есть запасной.

— Хоть десять! Мне наплевать. Я завязал. Вас еще интересует преобразователь?

— Конечно.

— Тогда давайте сотрудничать. Центр управления Кольца может быть где угодно. Если он находится в одной из сливных гор, тогда преобразователи, которые сняли с кораблей на космодроме, спрятаны там. Но я хочу узнать про эти горы все, что возможно, прежде чем туда лезть.

Спрятанный задумался.

За его спиной поднимались массивные, ярко подсвеченные здания. Широкая улица с трансферными дисками на перекрестках терялась вдали. Улица кишела кукольниками. В их расчесанных гривах сверкали великолепные узорчатые украшения. Казалось, они всегда прогуливаются стайками. В просвете неба между зданиями виднелись две сельскохозяйственные планеты, каждая — в ореоле маленьких искорок. И все это сияло и двигалось под непривычную чужую мелодию... А может, просто миллион кукольников беседовали между собой — слишком далеко, чтобы можно было расслышать.

Спрятанный захватил с собой в полет кусочек утраченной родины: записи, голограммы, вероятно, запах своих соплеменников. Все в этом уголке корабля имело мягкие очертания — ни одного угла, о который можно разбить коленку. Странной формы углубление в полу, вероятно, служило кроватью.

— Обратная сторона стены совершенно плоская,— сказал вдруг Спрятанный.— Глубинное зондирование ничего не дало. Пожалуй, я могу позволить себе рискнуть одним из зондов. Он будет служить еще и транслятором между «Иглой» и ботом. Чем выше он поднимется, тем лучше, поэтому я хочу поместить его в систему транспортных колец.

— Неплохо.

— Вы действительно думаете, что Центр находится ...

— Нет, но мы уже обнаружили достаточно сюрпризов. Их нужно изучить.

— Однажды нам придется решить вопрос, кто все-таки руководит этой экспедицией,— сказал кукольник и исчез с экрана.

В ту ночь звезд не было.

Наступило утро, его лучи меркли в окружающем хаосе. Из рубки не было видно ничего, кроме сплошного жемчужного сияния: ни неба, ни моря, ни суши. Луису очень хотелось снова сотворить By, чтобы тот вышел наружу и проверил — не исчез ли мир.

Вместо этого он поднял бот вверх. Когда показалось солнце, он увидел, что внизу не осталось ничего, кроме белых облаков, яркость которых возрастала по ходу вращения. Огромная часть суши уже была застлана туманом.

Отражательная пластина висела на месте — маленькое черное пятно прямо над головами.

Два часа спустя после рассвета ветер отнес туман в сторону, и Луис опустил корабль к воде прежде, чем край туманного облака достиг берега.

Через несколько минут яркий ореол вновь окружил отражательную пластину.

Вождь гигантов провел все утро у двери воздушного шлюза, глядя наружу и рассеянно жуя салат. Чмии тоже молчал. Когда Луис заговорил, оба подняли головы к потолку.

— Это воистину действует,— сказал он и наконец-то сам поверил себе.— Скоро вы получите дорогу, устланную мертвыми огненными цветами, которая под защитой облаков выведет вас к сердцу царства огненных цветов. Сейте свои семена. Если предпочитаете есть живые растения, ешьте их ночью по обе стороны от полосы тумана. Вам может понадобиться поселение или укрепление на каком-нибудь острове в этом море, так что потребуются лодки.

— Теперь мы уже сами сможем подумать о нашем будущем,— ответил вождь.— Нам помогут Люди Моря, хотя их и мало. За их услуги* мы подарим им металлические инструменты, а они построят нам лодки. Будет ли трава расти под этими дождями?

— Не знаю. Сожженные острова вам тоже лучше засеять.

— Хорошо... Мы вырезаем на камне лица своих героев, и несколькими словами описываем их подвиг. Кочевники вроде нас не могут возить с собой большие статуи. Довольно ли такого знака почтения?

— Конечно.

— Каков ваш облик?

— Я несколько больше Чмии, у меня густые волосы на спине, и волосы эти такого же цвета, как у вас. Зубы хищника, клыки, ушей нет. Куда вас сейчас доставить?

— В лагерь. Думаю, мне нужно взять несколько женщин и осмотреть берега.

— Мы можем сделать это прямо сейчас.

Вождь гигантов рассмеялся.

— Спасибо, но мои воины будут не в духе, когда вернутся голые, голодные и побежденные. Им будет приятно, если я исчезну на несколько дней. Я не бог, а воины должны быть довольны правлением героя. Не может же он сражаться все время, пока не спит.

13. ИСХОДНЫЕ ТОЧКИ.

Бот шел на пятимильной высоте, даже не преодолев звукового барьера...

Осторожность Луиса бесила кзина.

— Два часа, и мы можем сесть в летающем городе или залететь в него снизу! Даже час — без всяких проблем!

— Ну да? А вы помните, как мы оказались в гостях у Халрлоприллалар? Вниз головой, с сожженными двигателями скутеров?

Хвост Чмии хлестнул по спинке кресла, на котором он сидел. Кзин помнил.

— Ладно! Не будем рисковать. Раз уж не все древние машины вывела из строя эта сверхпроводниковая плесень...

Травяные луга сменились распаханными полями, затем заболоченными джунглями. Отраженное солнце сверкало в воде между стволами цветущих деревьев.

Луис чувствовал себя превосходно. Он запретил себе думать о бесполезности войны с солнечниками. Важно, что у него получилось. Он поставил перед собой задачу и выполнил ее, приложив свои умственные усилия и использовав при этом простейшее оборудование.

Казалось, болота будут тянуться бесконечно. Один раз Чмии указал Луису на небольшой городок. Заметить его было нелегко: вода наполовину залила здания, а виноградные лозы и деревья скрывали остальное. Архитектурный стиль был довольно странен: все стены, крыши и двери слегка выгибались наружу, ощутимо сужая улицы. Городок явно строили не соотечественники Халрлоприллалар.

К полудню бот пролетел расстояние большее, чем могли одолеть за всю свою жизнь Джинджерофер и вождь гигантов. Он зря задавал им вопросы: они были так же далеки от летающего города, как, например, любая точка Земли.

Поступил вызов от Спрятанного.

Сегодня гриву его украшали полосы различного цвета — как будто кукольник нарядился в радугу. За его спиной другие кукольники мчались вдоль линий трансферных дисков, собирались у витрин магазинов, толкали друг друга безо всяких извинений или обид, и все это под приглушенные переливы импровизации с преобладанием флейты и кларнеты: так звучал язык кукольников.

— Вы что-нибудь узнали? — спросил Спрятанный.

— Немного,— ответил Чмии.— Семнадцать фаланов назад произошла сильная вспышка на солнце, и «затемнители» соединились, чтобы защитить поверхность. Видимо, их система управления не зависит от самого Кольца.

— Мы предполагали это и раньше. Что еще?

— Гипотетический Центр наверняка пуст. Эти болота под нами не были учтены в проекте. Я полагаю, что многолетние илистые наносы блокировали отток воды из моря. Мы обнаружили различных гуманоидов, одни из них разумны, другие — нет. Никаких следов строителей Кольца, если считать, что они — предки Халрлоприллалар, не найдено. Я склонен думать, что так оно и есть.

Луис открыл было рот, и в ту же секунду в его ляжку впились когти Чмии. Пришлось промолчать. Кзин продолжил:

— Мы не встретили никого из соотечественников Халрлоприллалар, хотя возможно, что они никогда не были многочисленной расой. До нас дошли слухи о другой расе — Людях Машин, которые могли появиться после них, и сейчас мы направляемся в сторону их поселений.

— Центр действительно не действует,— живо сказал Спрятанный.— Я тоже многое узнал, запустив один зонд...

— У вас два зонда,— заметил Чмии.— Используйте оба.

— Один я оставил в резерве, для дозаправки «Иглы». Но с помощью другого открыл секрет сливных гор. Смотрите...

На дальнем правом экране появилось изображение. Зонд скользил вдоль стены, как вдруг что-то мелькнуло мимо — слишком быстро, чтобы разобрать детали. Аппарат затормозил, развернулся, двинулся обратно.

— Луис посоветовал мне изучить стену. Зонд только начал торможение, как я обнаружил это и решил, что оно заслуживает внимания.

«Это» оказалось трубой из полупрозрачного серого скрита, перекинутой через кромку стены. Зонд приближался к ней до тех пор, пока на экране не возникло черное отверстие диаметром в четверть мили.

— Большинство конструкций Кольца свидетельствуют о том, что Инженеры проектировали его в расчете на воздействие и взаимодействие мощных сил,— сказал Спрятанный. И зонд двинулся вдоль трубы, перевалил через край и спустился вниз по внешней стороне краевой стены, туда, где труба исчезала в пенистой субстанции, образующей метеоритный экран на внешней стороне Кольца.

— Понимаю,— сказал Луис.— И оно не работает?

— Нет. Я попытался проследить, куда идет эта труба, и кое-что обнаружилось.

Изображение смазалось — зонд быстро удалялся от Кольца. Мимо в инфракрасном свете заскользила изнанка пейзажа. Зонд притормозил, остановился, а затем двинулся вверх.

Метеориты, ударявшие в Кольцо, приходили из межзвездного пространства с соответствующей скоростью; при ударе их собственная скорость складывалась со скоростью вращения Кольца. В одном месте возникшее от удара плазменное облако превратило в пар защитную субстанцию: огромная трещина тянулась на сотни миль вдоль изнанки морского дна. В этой щербине виднелся участок трубы в несколько сотен футов толщиной. Труба шла вверх, внедряясь в выпуклое дно моря.

— Замкнутая система,— пробормотал Луис.

— Если бы не сбалансированная эрозия,— сказал кукольник,— то почвенный слой Кольца за несколько тысяч лет сполз бы на дно морей. Я думаю, трубы со дна морей выведены на внешнюю стороны конструкции, а затем перекинуты через краевую стену. Сливные горы образуются из осадков, скапливающихся на дне моря. Большая часть воды испаряется в почти полном вакууме на высоте тридцати миль. Гора постоянно оседает под собственным весом, и ее частицы разносятся ветрами и реками.

— Это не более чем предположение,— сказал Чмии,— но вполне правдоподобное. Спрятанный, где ваш зонд сейчас?

— Я собираюсь вывести его из-за Кольца и снова включить в краевую транспортную систему.

— Хорошо. На нем есть глубинный радар?

— Да, но с небольшим радиусом действия.

— Изучите глубинным радаром сливные горы. Между ними, кажется, от двадцати до тридцати тысяч миль? Значит, этих гор вдоль обеих стен — около пятидесяти тысяч. Часть их может быть прекрасным укрытием для Центра.

— Но почему Центр обязательно должен быть спрятан?

Чмии издал горловой звук.

— А что, если подчиненные расы взбунтуются? Или начнется вторжение? Конечно же, Центр спрятан и надежно защищен. Проверьте каждую сливную гору.

— Очень хорошо. Сканирование одной стены займет один оборот Кольца.

— А затем беритесь за другую стену.

— Камеры пусть тоже работают,— добавил Луис.— Мы все еще не нашли реактивные двигатели... хотя я начинаю думать, что они использовали другой способ.

Спрятанный отключился, и Луис повернулся к иллюминатору. Уже давно его внимание привлекала бледная линия, изогнувшаяся вдоль края топи и слишком плавная, чтобы быть рекой. Он указал на несколько едва видимых точек: они определенно словно ползли по ней.

— Думаю, нужно рассмотреть это вблизи,— промолвил он.

При ближайшем рассмотрении линия оказалась дорогой. С высоты в сотню футов покрытие ее выглядело твердым, напоминая белую каменную реку.

— Полагаю, это Люди Машин,— произнес Луис.— Мы можем отследить их транспортные средства?

— Давайте повременим с этим, пока не окажемся возле города.

Отказываться от удобного случая было глупо, но Луис не рискнул возражать — раздражение кзина росло с каждой минутой.

Дорога огибала низкие, сырые места и выглядела достаточно хорошо. Чмии шел в сотне футов над ней, на небольшой скорости.

Один раз они миновали группу зданий, самое большое из которых походило на химический завод. Однажды внизу пронеслись похожие на ящики машины. Их самих заметили только раз. Ящик внезапно остановился, человекообразные фигурки высыпали из него и разбежались, нацелив на бот какие-то палки.

В зелени джунглей бледные пятна: они походили на ледниковые валуны, но на Кольце не могло быть ледникового периода. Луис долго гадал, не огромные ли это грибы, пока не заметил, что одно из пятен движется. Он попытался обратить на них внимание Чмии, но кзин проигнорировал и его, и пятна.

Достигнув гряды скалистых гор, дорога изогнулась в направлении, противоположном вращению, и нырнула в ущелье, а выйдя йз него, вновь ушла вправо, вдоль границы болот.

Однако Чмии отклонился влево, увеличил скорость, и бот понесся вдоль склона гряды, оставляя за собой огневой хвост. Внезапно кзин развернул бот, затормозил и совершил посадку в футе от гранитной скалы.

— Выйдем.

Скритовая оболочка горы и так должна была экранировать микрофоны Спрятанного, но все-таки снаружи они чувствовали себя более свободно. Луис последовал за кзином.

День был солнечный и яркий — слишком яркий: эта часть Кольца была ближе к солнцу. Дул сильный теплый ветер.

— Луис,— сказал кзин,— вы хотели рассказать Спрятанному об Инженерах Кольца?

— Допустим. Почему нет?

— Я полагаю, что мы пришли к одинаковому выводу.

— Сомневаюсь. Что может кзин знать о Защитниках расы Пак?

— Я знаю про них все, что можно найти в архиве Смитсонианского Института, хоть это и немного. Я изучил показания шахтера с пояса астероидов Джеки Бреннана и голограммы мумии Физпока и грузового отсека его корабля.

— Чмии, как этот вопрос попал в сферу ваших интересов?

— Какая разница? Я был дипломатом. Существование расы Пак являлось Тайной Патриарха, но любой кзин, вынужденный иметь дело с людьми, должен был знать об этом. Нужно знать своих врагов, и поэтому вполне возможно, мне известно о ваших предках больше, чем вам. И я полагаю, что Кольцо построено расой Пак.

За шестьсот лет до рождения Луиса By Защитник расы Пак прибыл в пределы Солнечной системы со спасательной миссией. Именно от Физпока — через Джека Бреннана — ученые узнали эти сведения.

Пак населяли планету в ядре галактики; их жизнь состояла из трех стадий: ребенок, производитель, Защитник. Разума взрослых, или производителей, хватало лишь на то, чтобы махнуть дубиной или метнуть камень.

Достигнув зрелости, производители ощущали желание проглотить растение, называемое Деревом жизни. Симбиотический вирус этого растения вызывал в организме производителя кардинальные изменения: особь теряла половые органы и зубы, его мозг развивался в распухшем черепе, кожа сморщивалась, утолщалась и становилась крепче. Суставы увеличивались в размерах, мышцы становились мощнее, в паху развивалось второе двухкамерное сердце.

Физпок явился по следам космического корабля с колонистами, достигшего Земли более двух миллионов лет назад.

Раса Пак находилась в состоянии перманентной войны. Старые колонии на ближайших системах галактического ядра были уже разорены: по-видимому, в этом и заключалась причина столь далекого похода.

Колонистов было много, у них было хорошее снаряжение и руководили ими существа более выносливые и умные, чем люди. И тем не менее колонистам не повезло. Укоренившееся в почве Земли Дерево жизни выросло, но вируса его плоды не содержали. Защитники постепенно вымерли, предоставив производителей самим себе и процессу естественной эволюции. Однако они успели отправить сигнал о помощи, преодолевший тридцать тысяч световых лет, отделявших Землю от их родного мира.

Физпок нашел сведения об этом в древнем информатории расы Пак. Он в одиночку одолел эти тридцать тысяч световых лет (при этом его корабль не обладал сверхсветовой скоростью) в поисках Солнечной системы. Средства для постройки корабля Физпоку дала война. Грузовой отсек был битком набит корнями и семенами Дерева жизни, а также контейнерами с окисью таллия — проведенные им исследования показали, что именно эту соль требовалось добавить в необычную почву Земли.

Ему и в голову не пришло, что производители могут мутировать. Раса Пак не оставляла мутантам шансов на выживание — если запах ребенка не нравился его предку-Защитнику, ребенка убивали. Возможно, Физпок рассчитывал, что процесс мутации на планете, удаленной от ядра галактики, будет идти медленнее. А может, он просто пошел на риск.

Как бы то ни было, к прилету Физпока они мало походили на производителей расы Пак, разве что в старости теряли способность к воспроизводству, покрывались морщинами, становились беззубыми и жаловались на опухшие суставы. Единственным следствием жажды Дерева жизни оставались неугомонность и неудовлетворенность, а еще позже начинались сердечные приступы из-за отсутствия второго сердца.

Однако Физпок ничего этого не узнал. Спаситель умер, почти не мучаясь, лишь подозревая, что те, кого он хотел спасти, превратились в монстров и вовсе в нем не нуждаются.

Такова была история, которую Джек Бреннан рассказал представителям Объединенных Наций, прежде чем исчезнуть. Но Физпок к тому времени уже умер, и показания Джека Бреннана были сомнительны — он отведал от Дерева жизни и превратился в чудовище, его череп распух, исказив лицо. Возможно, при этом он еще и свихнулся.

Каменистая пустошь вокруг выглядела так, словно по ней рассыпали груз мелконарубленного шпината. Полоски пушистой зелени виднелись там, где почва набилась в щели между камнями. Вокруг жужжали тучи насекомых.

— Защитники расы Пак,— задумчиво произнес Луис.— Вот о чем я подумал, но мне было трудно поверить в это.

— Вакуумные скафандры и броня Травяных Гигантов сохранили их облик: человекоподобный, но с увеличенными суставами и выступающим лицом. Но есть и другое доказательство. Мы встретили множество различных гуманоидов, и все они — производные от общего предка: вашего собственного предка, производителя расы Пак.

— Несомненно. Это также объясняет смерть Прилл.

— Каким образом?

— Закрепитель приспособлен к метаболизму homo sapiens, и Халрлоприллалар не могла его употреблять. У нее имелся собственный эликсир, думаю, ее народ получал его из Дерева жизни.

— Вот как?

— Вспомните, что Защитники жили тысячи лет. Какого-нибудь элемента Дерева жизни или же субкритической дозы могло хватать для подобного результата относительно гуманоидов. А Спрятанный сказал, что запасы Прилл были украдены.

Чмии кивнул.

— Я помню, как один из ваших промышленных кораблей стыковался с покинутым звездолетом Пак, и самый старый член экипажа понюхал Дерево жизни и обезумел — он съел больше, чем мог переварить его желудок, и умер. Его товарищи не смогли удержать его.

— Вот именно. Можно предположить, что подобное произошло с каким-нибудь лаборантом Объединенных Наций? Прилл попала туда, имея с собой эликсир. Для исследования был нужен доброволец. И вот представьте себе, что парень, слишком молодой для своей первой дозы закрепителя — сорок, сорок пять лет — открывает сосуд, отливает чуть-чуть, затем вдыхает запах — и глотает все.

Хвост Чмии рассек воздух.

— Не скажу, что я любил Халрлоприллалар, но все-таки она была союзником.

— А я любил ее.

Горячий ветер поднял пыль. Луис чувствовал себя опустошенным. Возможно, у них не будет другого случая поговорить наедине: зонд-транслятор скоро поднимется слишком высоко.

— Чмии, можете ли вы представить себя на месте Защитников Пак?

— Попытаюсь.

— Они поместили все карты миров в Великие Океаны. Вы можете объяснить мне, почему Защитники расы Пак занялись картографией вместо того, чтобы просто истребить кзинов, грогсов, марсиан и бандерснатчей?

— Уррр. Действительно, почему? Судя по рассказам Бреннана, Пак не пугало уничтожение целых рас.

Продолжая обдумывать вопрос, Чмии принялся расхаживать взад-вперед и через некоторое время сказал:

— Возможно, они боялись преследования. Что, если они проиграли внутреннюю войну и боялись, что победители явятся поохотиться на них? Для Пак несколько сожженных миров в радиусе дюжины световых лет — верный признак того, что где-то рядом — другие Пак.

— Ммм... возможно. А теперь скажите, почему они вообще соорудили Кольцо? Как они собирались его защищать?

— Я бы не стал даже пытаться защитить такую хрупкую штуку. Может, потом прояснится.*. Меня тоже удивляет, почему Пак явились в эту область космоса. Случайность?

— Нет! Слишком далеко.

— Тогда почему!?

— Ну... мы можем только предполагать. Допустим, часть Пак хотела уйти так быстро и так далеко, как только возможно. Пусть, как вы сказали, они проиграли войну, и мир Пак их отторг. Единственный безопасный путь вел к отдаленным мирам галактики, и они картографировали их. Первая экспедиция — та, что заселила Землю,— достигла Солнечной системы, избежав множества смертельных опасностей. Потом они дали знать об этом остальным, и те последовали за ними, построив мастерскую на безопасном расстоянии от Солнечной системы.

Чмии обдумал это, потом сказал:

— Как бы то ни было, эти милитаристы и ксенофобы сюда добрались. И это — самое важное. Оружие, превратившее в пар половину «Лгуна», то которое вы с Тил ой упорно считали метеоритной защитой, почти наверняка предназначено для защиты от вторжения. И оно ударит по «Раскаленной Игле Следствия» или боту, если мы дадим повод. А еще я полагаю, что Спрятанный не должен знать, кто построил Кольцо.

Луис покачал головой.

— Скорее всего, они давно исчезли. По словам Бреннана, единственное, что движет Защитниками,— необходимость оберегать своих потомков. Они бы не допустили развития мутаций и уж тем более избежали бы смещения Кольца.

— Луис...

— Фактически они должны были прекратить свое существование сотни тысяч лет назад. Вспомните разновидности гуманоидов, которые мы нашли.

— Я бы сказал — миллионы лет. Они должны были лететь сразу после того, как первый корабль запросил помощь, и исчезли вскоре после постройки Кольца. Откуда еще могло взяться время для развития всех этих рас? Однако...

— Чмии, послушайте: предположим, они закончили сооружение Кольца всего полмиллиона лет назад. Производители четверть миллиона лет размножаются, расселяясь все шире, а Защитникам незачем воевать, потому что жизненное пространство фактически не ограничено. Затем Защитники вымирают.

— Отчего?

— Пока не знаю.

— Принято. Итак?

— Если Защитники вымерли четверть миллиона лет назад, производители на Кольце получили в десять раз больше времени, чем человечество на Земле. В десять раз больше времени и множество поблажек в естественном отборе, поскольку Защитники не завезли сюда никаких хищников. Население выросло и достигло триллионов человек. Теперь понимаете? На Земле, когда Защитники вымерли, было, скажем, полмиллиона производителей. На Кольце же в три миллиона раз больше места и масса времени для расселения, пока не исчезли Защитники. Таким образом, все мутанты получили возможность идти своим эволюционным путем.

— Я не согласен с вами,— спокойно заметил Чмии.— Вы явно что-то упустили. Ну, допустим, Защитники почти наверняка исчезли. Почти наверняка. Но что, если Спрятанный узнает, кто населял Кольцо?

— О, он сбежит. С нами или без нас.

— Так что для него мы не разгадали тайны строительства Кольца. Согласны?

— Да.

— Мы еще продолжаем поиски Центра? Запах Дерева жизни может оказаться смертельным для вас. Вы слишком стары, чтобы стать Защитником.

— Не очень-то и хотелось. На нашем боте есть спектроскоп?

— Да.

— Дерево жизни не может развиваться нормально без окиси таллия. Должно быть, изначально таллий был более распространен в галактическом ядре, нежели здесь. Мы будем искать окись таллия и так найдем место, где находились Защитники. Это же поможет нам найти Центр. А внутрь мы войдем в космических скафандрах. Если вообще войдем.

14. ЗАПАХ СМЕРТИ.

Голос Спрятанного взорвал тишину, когда они вновь были над дорогой.

— ...посадочный бот, Чмии, Луис! Почему вы скрываетесь? Спрятанный вызывает посадочный...

— Черт, убавьте громкость, пока мы окончательно не оглохли!

— Так вы меня слышите?

— Слышим вас отлично,— ответил Луис, завидуя Чмии, который втянул уши в меховые складки.— Должно быть, нас экранировали горы.

— И что вы обсуждали, пока были без связи?

— Мятеж. Мы решили его не устраивать.

Мгновенная пауза, затем:

— Очень мудро. Я хочу показать вот эту голограмму.

На одном из экранов появилась стена с чем-то вроде кронштейна на ней. Изображение было слегка смазано и странно освещено: съемка велась из космоса, в двойном свете — солнца и поверхности Кольца. Кронштейн, казалось, составлял со стеной одно целое — как будто скрит тянулся, как жевательная резинка. На кронштейне на некотором расстоянии друг от друга крепилась пара шайб или баллонов. Больше не было видно ничего, кроме края стены, поэтому масштаб они определить не могли.

— Это снято с зонда,— сказал кукольник.— По вашему совету я вернул его в транспортную систему, и сейчас он ускоряется.

— Ага. Что вы на это скажете, Чмии?

— Это может оказаться маневровым двигателем Кольца. Похоже, он не работает.

— Возможно, это и двигатель. Двигатели Баззарда могут выглядеть очень по-разному. Спрятанный, вы обнаружили какие-нибудь следы магнитных эффектов?

— Нет, Луис, двигатель выглядит бездействующим.

— Чума, уничтожившая сверхпроводники, не должна была коснуться его. Он не выглядит поврежденным. Однако управление могло осуществляться из другого места, скажем, с поверхности. Может, его можно отремонтировать?

— Для этого и нужен Центр?

— Да-да.

Дорога тянулась между болотами и каменистым нагорьем. Миновали еще один химзавод — их засекли, взревела сирена, и из трубы вырвалась струя пара. Чмии продолжал полет на той же высоте.

Машин, напоминающих ящики, больше не попадалось.

Далеко в болотах Луис заметил бледные мерцающие пятна, медленно перемещавшиеся среди деревьев. Они двигались неторопливо, как туман над водой или океанский лайнер, входящий в док. Впереди выбралась из-под деревьев и шествовала к дороге белая громадина: над ее туловищем покачивалась дуга гибкой шеи, пастью существо выворачивало пласты дерна и черпало болотную жижу с водорослями и тиной, после чего мускулы брюшины сокращались, приподнимая зверя над водой. По размерам животное превосходило самых крупных ящеров.

— Бандерснатч,— узнал Луис. И как попали сюда эти жители Джинкса? — Чмии, вы не могли бы снизиться? Кажется, он хочет поговорить.

— Ну и что?

— Они многое помнят.

— Что могут помнить безрукие пожиратели грязи! Они даже примитивным вооружением вроде палицы не могут обзавестись!

— Может, он объяснит нам, как бандерснатчи оказались на Кольце?

— Тоже секрет! Защитники соорудили в Великом Океане карты и населили их представителями рас, которые сочли потенциально опасными.

Чмии начинал играть роль командира, и Луису это не нравилось.

— Что с вами? Можем же мы, по крайней мере, спросить?

Бандерснатч остался позади, с каждой секундой становясь все меньше и меньше. Чмии фыркнул.

— Вы избегаете открытой схватки подобно кукольнику. Расспрашивать пожирателей грязи и дикарей! Полоть солнечники! Спрятанный без нашего согласия затащил нас в этот гибнущий мир, а вы жертвуете нашей местью ради уничтожения солнечников. Какая польза Кольцу от того, что Бог Луис будет целый год дергать сорняки?

— Я спасу их, если смогу.

— Если! А мы ничего не можем. Сейчас нам нужны строители дороги. Угрожать нам у них кишка тонка и извилин не хватит, на вопросы они ответят. Мы обнаружим эту машину и захватим ее.

После полудня Луис принял управление полетом. Болота сменились рекой, которая поворачивала по ходу вращения, далеко отойдя от изначального русла. Вдоль нового русла тянулась грунтовая дорога. Старица уклонялась все более влево; излучистая и порожистая, но совершенно сухая, она уходила в пустыню. Видимо, болота когда-то были морем — но оно засохло и заилилось.

Луис заколебался, затем выбрал старое русло.

— Думаю, что нам сюда,— сказал он Чмии.— Народ Прилл стал играть ведущую роль через много столетий после исчезновения Инженеров. Из всех местных рас они обладали наибольшим честолюбием — взять хотя бы их города. А потом эта странная плесень разрушила почти всю их технику... Сейчас мы имеем дело с Людьми Машин, которые могут принадлежать к той же расе. Люди Машин построили дорогу после того, как образовалось болото, а болото, мне кажется, возникло после падения империи народа Прилл. Вот потому я и хочу заглянуть в старый город,— ведь если нам повезет, мы найдем библиотеку или комнату карт.

Во время первой экспедиции они изредка натыкались на города; но сейчас на протяжении двух часов не увидели ничего примечательного, кроме двух палаток и песчаной бури величиной с добрый континент.

Летающий город по-прежнему был впереди, видимый с ребра, что не позволяло разглядеть детали. Несколько неповрежденных башен возвышались на краю, ближе к центру вершинами вниз висели перевернутые сооружения.

Пересохшая река закончилась высохшим морем, и Луис полетел вдоль берега на высоте двадцати миль. Дно моря было довольно странным — совершенно плоское, только торчали вверх искусственные острова.

— Луис! — позвал Чмии.— Включайте автопилот!

— Вы что-то нашли?

— Землеройный снаряд.

Луис присоединился к Чмии, сидевшему у телескопа. С первого взгляда он принял это за мыс. Устройство было огромное, плоское, дискообразной формы и одного цвета с грязью, покрывавшей бывшее дно. Верх его должен был подниматься над уровнем моря, обод загибался вверх, как у деревянной волокуши. Машина замерла у острова, выступающего из морского дна.

Теперь стало ясно, как Инженеры Кольца заставляли грязь двигаться по сливным трубам. Сама она не потекла бы, поскольку море было слишком мелким.

— Труба блокирована,— предположил Луис,— или по какой-то причине перестала поступать энергия. Скажем, из-за того же разрушения сверхпроводников.

— Вызвать Спрятанного?

— Да. Пусть порадуется...

Однако у Спрятанного оказались еще более интересные новости.

— Смотрите,— сказал он, и на экране стали быстро меняться голограммы. Кронштейн с парой тороидов, смонтированных на его конце. Еще один кронштейн — и на этом же снимке сливная гора у основания стены, размером в половину кронштейна. Третий кронштейн. Четвертый, с какой-то конструкцией возле него. Пятый...

— Стоп! — крикнул Луис.— Верните предыдущую!

Пятый кронштейн не интересовал Луиса — он, был пуст. На четвертой голограмме изображение было смазано из-за скорости зонда, но все равно было видно, что рядом с кронштейном к стене крепился какой-то тяжелый подъемный механизм: примитивный ядерный генератор и чуть ли не механическая лебедка — барабан и крюк. Канат, связывающий крюк с барабаном, слишком тонок, подумал Луис, и потому невидим. Возможно, это та же нить, которая соединяет «затемнители».

— Ремонтная команда в действии? Уррр. Монтируют они двигатель или разбирают? И сколько всего двигателей?

— Зонд покажет,— ответил Спрятанный.— Обратите внимание на другое. Помните тороиды на неповрежденном корабле? Мы предположили, что они генерируют таранное поле для двигателя Баззарда.

Чмии разглядывал изображение.

— У всех кораблей Кольца одинаковая конструкция, что меня удивило. Возможно, вы правы.

— Не понимаю,— сказал Луис.—Что вы...

Две одноглазые головки уставились на него с экрана.

— Народ Халрлопридлалар построил часть транспортной системы, дававшей огромные возможности для колонизации и изучения. Почему они бросили это дело? Все Кольцо могло бы принадлежать им, так почему же они направили свои усилия на достижение далеких звезд?

Вывод напрашивался безобразный, и Луис не хотел в него верить, но все сходилось идеально.

— Они получили двигатели «за так»... Разобрав несколько маневровых двигателей Кольца, соорудили вокруг них комические суда и добрались до звезд. С Кольцом ничего страшного не произошло, и тогда они разобрали еще несколько двигателей. Интересно, сколько всего?

— Со временем зонд даст нам ответ,— сказал кукольник.— Думаю, несколько двигателей еще находится на местах. Почему они не вернули Кольцо в прежнее положение, до того как смещение стало слишком велико? Чмии задал хороший вопрос: монтировали они двигатель на место или крали его, чтобы построить корабль, на котором могли бы сбежать еще несколько десятков представителей их расы?

Луис горько рассмеялся.

— Ну как тут империи не развалиться? Они оставили на месте полтора двигателя, затем «чума» разрушила почти всю их технику. Часть населения ударилась в панику. Они захватили все корабли, какие были на ходу, и утащили оставшиеся двигатели, чтобы построить еще. И продолжают тащить, где еще найдут. А на Кольцо им плевать со стены!

— Дураки,— резюмировал Чмии.— Сами во всем виноваты. Куда их понесло?

— Есть еще один момент, который я нахожу тревожным,— сказал кукольник.— Разве в этом случае они не должны были забрать всю технику, какую только могли? Разумеется, они взяли и преобразователи.

Теперь Луису расхотелось смеяться. Что он мог ответить?

Но тут нашелся кзин.

— Они должны были взять все, до чего сумели добраться, особенно вблизи космопорта и стены, где работала транспортная система. Нужно искать внутри. И тем более нужно искать Центр. Кто-то из народа Прилл мог попытаться спасти Кольцо вместо того, чтобы удрать.

— Бозможно.

— Нам могут помочь сведения о том, когда началась «чума», уничтожившая сверхпроводники,— заметил Луис.

Он ждал, что Спрятанный вздрогнет, но ошибся.

— Вероятно, вы узнаете это раньше меня,— сказал кукольник.

— Я думаю, вам это уже известно.

— Вызовите меня, если что-нибудь узнаете.— Змеевидные головы исчезли.

Чмии странно посмотрел на Луиса, но ничего не сказал, и Луис вернулся к пульту управления.

Ночь огромной тенью надвигалась по ходу вращения, когда Чмии заметил город. Под ними змеилось очередное занесенное песком русло. Сухое море было слева. Река в этом месте разветвлялась, и город уютно расположился в развилке.

Народ Прилл строил ввысь, даже когда в этом не было необходимости. Так и этот город был не широк, а высок, пока летающие здания не обрушились вниз, расплющив меньшие строения. Одна из рухнувших башен еще стояла, наклонная, как копье, вонзившееся в кварталы под пей.

Дорога вела вдоль внешнего берега одной из сухих проток, затем через мост, судя по массивности, наведенный Людьми Машин. Народ Халрлоприллалар использовал бы более легкие прочные материалы или же подвесил его в воздухе.

— Город разграблен,— сказал Чмии.

— Да, и кто-то даже построил дорогу, чтобы удобнее было вывозить добро. Разве мы не будем садиться? 5*

— Снова ваше обезьянье любопытство?

— Возможно. Хотя бы сделайте круг, чтобы взглянуть на него поближе.

Чмии бросил корабль вниз — скорость была близка к скорости свободного падения. Мех кзина почти полностью отрос, блестящая оранжевая шерсть напоминала о новой молодости Чмии. Впрочем, омоложение не улучшило его характера. Четыре войны с людьми плюс несколько инцидентов... Луис предпочел держать рот на замке.

Потом бот резко затормозил. Переждав остаточные перегрузки, Луис принялся настраивать изображение, поступающие с внешних камер.

Почти сразу же он увидел похожий на ящик экипаж, брошенный возле накренившейся башни; судя по габаритам, он вмещал дюжину пассажиров. Двигатель, размещенный в его кормовой части, вполне мог бы поднять космический корабль... Впрочем, здешняя техника была примитивна. Луис даже представить не мог, что приводит в движение эти машины.

Он указал на находку:

— Так, значит, находим отдельную машину и захватываем ее?

— Верно.— Чмии повел бот на посадку. Пока он маневрировал, Луис изучал диспозицию.

Башня вонзилась в квадратное здание, пробив кровлю, три уровня перекрытий и, вероятно, фундамент. Белые клубы пара или дыма вырывались из двух окон башни, а перед входом в нижнее здание танцевали бледные человеческие фигуры... танцевали или состязались в быстроте движений? А двое лежали ничком в неестественных позах...

Еще до того, как стена разрушенного дома перекрыла обзор, Луис сообразил, что бледные фигурки пытались добраться до входа через засыпанную щебнем улицу, а кто-то из башни вел по ним огонь.

Корабль опустился. Чмии встал и потянулся.

— Кажется, нам повезло, Луис. Те, что стреляют, должны быть Людьми Машин. Думаю, нужно помочь им.

Это казалось вполне разумным.

— Вы что-нибудь знаете об огнестрельном оружии?

— Если они используют аналоги пороха, то их оружие не пробьет противоударных доспехов. Мы можем попасть в башню с помощью летательных поясов. И возьмите станнер: не к чему убивать наших будущих союзников.

Они вышли наружу, когда стало совсем темно. Набежали облака, Арка пересекала небо широкой тусклой полосой, а летающий город слева казался низким созвездием. Заблудиться было невозможно.

Луис By чувствовал себя неудобно. Противоударные доспехи были ему маловаты, а их шлем закрывал большую часть лица, набивные ремни летательного пояса сдавливали грудь. Но, по крайней мере, он чувствовал себя в относительной безопасности.

Он воспользовался очками ночного видения. Атакующие вовсе не казались грозными. Совершенно обнаженные, с серебристыми волосами и очень белой кожей, стройные — так что даже безбородые мужчины казались красавчиками — они были безоружны.

В основном они держались в тени и прятались в развалинах, но время от времени один или двое бросались перебежками к широкому входу. Луис насчитал двадцать человек, одиннадцать из них были женщины.

Еще пятеро лежали мертвыми на мостовой. А кто-то мог уже быть в здании.

Защитники прекратили стрелять, возможно, у них кончились боеприпасы. Они использовали в качестве амбразур два окна шестого этажа на обращенной к земле стороне. Все окна в башне были выбиты.

Луис подлетел поближе к Чмии.

— Мы войдем с другой стороны, приглушив свет. Я, как человек, иду первым. Согласны?

— Да,— сказал Чмии.

Пояса работали по принципу отражателей бота, но на спине имелись и небольшие ранцевые двигатели. Луис оглянулся, проверяя, не отстал ли Чмии, и влетел в одно из окон — он надеялся, что на нужном этаже.

Окно вело в большую пустую комнату, и ему сразу захотелось чихнуть. Здесь стояла обитая прогнившей тканью мебель и большой стеклянный стол» впрочем, разбитый вдребезги. На наклонном полу лежал бесформенный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении ранцем с заплечными ремнями. Да, они были здесь. И еще этот запах...

— Кордит (бездымный порох),— определил Чмии.— Если в нас будут стрелять, закрывайте глаза.— Он направился к одной из дверей, прижался к стене и резко распахнул створку — пусто.

Держа станнер в одной руке, а фонарь-лазер в другой, Луис двинулся к большой двери. Возбуждение нарастало, пересиливая страх. За украшенной резьбой деревянной дверью начиналась широкая винтовая лестница, уходившая вниз» в темноту. Луис посветил вдоль спирали перил, туда, где ступени заканчивались. Свет выхватил из темноты ружье с плечевым прикладом и ящик, заполненный крошечными золотистыми цилиндриками; еще одно ружье несколько дальше; мундир с ремнями, еще какие-то ремни на нижней ступеньке; тело, лежащее у основания лестницы,— обнаженный человек казался более темным и мускулистым, чем атакующие.

Возбуждение усилилось невероятно. Было ли это тем, чего он действительно хотел всю жизнь? Не «штепсель» и «напряжение», а риск своей жизнью, чтобы убедиться в ее ценности! Луис отрегулировал летательный пояс и перевалился через перила.

Спускался он медленно. На ступенях тел не было, только какие-то предметы одежды, оружие, ботинки, еще один ранец. Луис продолжал спуск и внезапно вышел на нужный уровень.

Маневренность пояса позволила ему вписаться в дверной проем — его вел запах, совершенно отличный от запаха кордита. Теперь он находился вне башни, однако еще внутри низкого разрушенного здания, и едва не врезался в стену. Уронив от неожиданности фонарь, Луис усилил увеличение очков и повернулся направо.

В дверном проеме лежала мертвая женщина — одна из атакующих. Кровь из простреленной груди лужей натекла на пол. Луис ощутил печаль... и непреодолимое влечение. Повинуясь ему, он перешагнул через труп и выбрался наружу.

Несмотря на густые облака, свет Арки был достаточно ярок, и Луис тут же увидел представителей атакующих и защитников. Бледные высокие люди вместе с более коренастыми и темнокожими (на тех еще оставались лохмотья) — сошлись парами и яростно совокуплялись, не обращая внимания на парящего в воздухе человека.

Впрочем, у одной бледной женщины пары не было. Когда Луис притормозил в воздухе, она протянула руку и поймала его за лодыжку, не выказывая никакого страха. Серебристые волосы окаймляли очень бледное лицо, такое прекрасное, что для описания не нашлось бы слов.

Луис опустился рядом с ней — ее руки пробежали по его странной одежде, словно спрашивая. Луис выпустил станнер, стащил летательный пояс — пальцы слушались с трудом,— потом противоударные доспехи и рубашку. Безо всяких ухищрений он овладел ею, его нетерпение превосходило ее предупредительность. Впрочем, она была не менее нетерпелива, чем он...

Луис не чувствовал ничего, кроме себя и ее, и, конечно, не заметил, как к ним подобрался Чмии. Он заметил кзина, только когда тот рукояткой лазера ударил его партнершу по голове. Покрытая мехом лапа вцепилась в серебристые волосы и дернула разбитую голову назад, освободив шейные мускулы Луиса By от впившихся в них зубов женщины.

15. ЛЮДИ МАШИН.

Порыв ветра швырнул пыль в лицо Луису By, потом разметал его волосы. Луис откинул их и разлепил веки: в глаза хлынул ослепительный свет. Он нащупал на шее пластиковый ремень. На нем все еще были очки... Луис снял их. Затем откатился от женщины и сел.

Без очков все вокруг оказалось тусклым. Уже почти рассвело: линия терминатора делила мир на свет и тьму. Каждый мускул ныл, Луис чувствовал себя избитым, но вместе с тем удовлетворенным. Слишком много лет он занимался сексом лишь изредка, для вида, потому что «электровеники», как правило, не интересовались такими вещами. Прошедшая ночь перевернула ему всю душу.

А женщина? Ростом примерно с Луиса, довольно коренастая, не плоскогрудая, но и не грудастая. Черные волосы заплетены в длинные косы, а лицо покрыто довольно густым пушком, почти бородкой... Она спала, как убитая, и, надо сказать, заслужила спокойный сон. Они оба его заслужили. Только теперь он начал вспоминать, что же случилось, но воспоминания были не слишком связными.

Он ласкал бледную стройную красавицу с алыми губами. Вид своей крови на ее губах, жгучая боль в шее,.. Страшное ощущение потери. Он завыл, когда Чмии свернул ей шею, и попытался отбиваться, когда кзин оторвал его от трупа. Кзин зажал его под мышкой, но Луис продолжал извиваться... Чмии искал по карманам аптечку, потом заклеивал пластырем его шею и убирал аптечку на место.

Потом Чмии перебил всех бледных красавцев, аккуратно прожигая им черепа ярко-красным лучом своего фонаря-лазера. Луис помнил, что пытался остановить его и был отброшен в сторону. Когда он, шатаясь, поднялся на ноги, то заметил, что кто-то еще шевелится, и направился к темноволосой женщине, единственной уцелевшей из защитников... Они кинулись друг другу в объятия.

Однако какого черта?.. Луис вспомнил пронзительные вопли, и звуки, похожие на урчание тигра. Феромоны! А ведь они казались такими безвредными! Он встал и с ужасом осмотрелся. Повсюду лежали трупы: темные, с прокушенными шеями, и бледные, с запекшейся кровью на губах и черными обугленными метками в серебристых волосах.

Недостаточно было просто применить к ним оружие. Эти вампиры были хуже таспа: они испускали сверхвозбуждающее облако феромонов. Вероятно, один из вампиров, или пара, забрались-таки в башню, и защитники бросились наружу, роняя оружие и срывая одежду. В спешке один из них даже прыгнул через перила и разбился.

Но почему, когда вампиры умерли, он и темноволосая?..

Ветер разметал волосы Луиса. Ах, да... Вампиры умерли, но он и женщина еще находились в облаке феромонов. Они совокуплялись с бешенством...

— Если бы не поднялся ветер, мы бы до сих пор занимались ЭТИМ... Черт, а где же я оставил... все свое?

Он нашел противоударные доспехи и летательный пояс, затем белье, разодранное в клочья... А как насчет верхней одежды? Тут Луис заметил, что женщина открыла глаза. Она вдруг резко села—в ее взгляде был страх, причина которого Луису была понятна.

— Мне нужно найти рубашку,— начал он, стараясь говорить спокойно,— там «переводчик». Надеюсь, Чмии не испугает тебя, прежде чем я...

Чмии... А как воспринял все это он?

Огромная рука Чмии тянула Луиса назад, но человек продолжал цепляться за тело женщины и бил, бил... Перед глазами маячила оранжевая звериная морда, в ушах звучали пронзительные оскорбления.

Он вел себя как законченный псих...

Чмии не появлялся. Рубашку Луис нашел довольно далеко, зажатую в мертвой руке вампира, но станнера нигде не было. К этому времени он уже беспокоился не на шутку. Потом что-то пугающее всплыло в его памяти, и он бросился туда, где приземлился их корабль.

Обломок камня, такой большой, что его не могли бы поднять и трое мужчин, придавливал к земле целую кучу черной сверхпроводящей ткани.

А бот исчез, как будто его и не было.

Рано или поздно мне придется смириться с этим, подумал Луис. Так почему бы не сразу? Этому заклинанию, помогавшему оправиться от потрясения и горя, его научил друг. Иногда это срабатывало. Он сидел на площадке, бывшей некогда огражденной перилами террасой. Сейчас она была больше похожа на короткую песчаную дорожку. Он снова надел противоударные доспехи и рубашку со всеми ее карманами, отъединившись одеждой от огромного и пустого мира. Но сделать это его заставила не благопристойность, а страх.

Все его стремления иссякли. Мысли текли безо всякой цели. Он думал о «штепселе», таком же далеком, как Земля от Луны, о двухголовом чужаке, который не рискнет приземлиться ради спасения Луиса By, об инженерах Кольца и спланированной ими райской экологии, где не было места комарам или рукокрылым вампирам, и постепенно лицо его начинало складываться в гримасу, которая больше пристала бы умершему в муках покойнику.

Луис знал, куда направился Чмии, и вновь ухмыльнулся, подумав, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поделился ли с ним своими замыслами сам Чмии, или он просто догадался? Неважно. Выживание, потребность в совокуплении или месть Спрятанному — все это должно было вести Чмии в одном направлении. Но приведет ли его «один из этих мотивов обратно, чтобы спасти Луиса By?

Впрочем, что значит один мертвец-землянин по сравнению с триллионами жителей Кольца, обреченных на скорое столкновение со звездой? Даже если этот мертвец один такой на все Кольцо.

Ну хорошо, Чмии может вернуться или не вернуться. Луису же следует каким-либо образом добраться до летающего города. Они направлялись туда. Чмии может думать, что Луис ждет его там, если какой-то каприз приведет кзина обратно, за союзником, который так его подвел. А может, Луис узнает что-то действительно важное. Или... просто проживет год или два, оставшиеся ему и всем жителям Кольца.

Рано или поздно мне придется смириться с этим. Почему бы не сейчас?

В этот момент он услышал крик. Черноволосая женщина — уже в шортах, рубашке и с ранцем, держала Луиса на мушке своего ружья. Второй рукой она сделала какой-то жест и закричала снова.

Каникулы кончились. Луис вдруг понял, что его шлем-капюшон откинут. Если она выстрелит в голову... Впрочем, он должен успеть надвинуть капюшон на лицо, и тогда неважно, выстрелит она или нет. Противоударные доспехи отразят пули, пока он будет бежать. Что ему действительно нужно, так это летательный пояс.

— Хороша,— с улыбкой сказал Луис и поднял руки. Союзник ему тоже необходим. Одной рукой он медленно достал из рубашки «переводчик» и укрепил его у горла.— Это будет говорить за нас, как только выучит язык.

Она махнула ружьем: иди впереди меня.

Луис подошел к летательному поясу, остановился и поднял его, стараясь не делать резких движений. Грянул выстрел, и камень отлетел из-под ног Луиса в сторону. Он положил пояс на место и отступил назад.

Черт, она же все время молчит! Она решила, что он не говорит на ее языке, и потому молчит сама. Как же «переводчик» наберет словарный запас?

Держа руки на весу, он смотрел, как одной рукой она ощупывает пояс, а второй держит нацеленное на него оружие. Если она коснется рычажков управления, он лишится и пояса, и сверхпроводящей ткани. Наконец женщина положила пояс на землю, мгновение изучала Луиса взглядом, потом шагнула назад и махнула рукой.

Луис поднял летательный пояс. Когда она указала рукой в направлении своей машины,, он покачал головой и направился туда, где Чмии оставил акр или около того сверхпроводящей ткани, придавив ее валуном, слишком тяжелым, чтобы его можно было сдвинуть.

Ружье не опускалось ни на секунду, пока он обвязывал ремнями камень и активировал пояс. Затем он обхватил камень руками, вцепился в ремни (из опасения, что они соскользнут) и потянул вверх. Камень поднялся. Луис повернулся на месте, отпустил его, и валун медленно вернулся на землю.

Мелькнуло ли уважение в ее глазах, и к чему оно относилось: к его техническим возможностям или к человеческой силе? Луис отключил пояс, поднял его вместе со сверхпроводящей тканью и под дулом ружья пошел к ее машине. Она открыла двойную дверь в борту, Луис запихнул туда свою ношу и заглянул внутрь.

Вдоль трех бортов тянулись скамейки, в центре стояла крошечная печь, а в крыше имелось отверстие для дыма. Возле заднего сиденья — куча вещей, еще одно сиденье впереди.

Луис отступил, повернулся к башне и сделал шаг, вопросительно глядя на женщину. Та поняла, заколебалась, но все-таки разрешила ему идти.

Мертвецы уже начинали пахнуть, и Луис думал, что она захочет похоронить или сжечь их, но женщина шла мимо трупов, не останавливаясь.

Тогда Луис остановился сам и запустил пальцы в серебристые волосы вампира.

Череп под густой шевелюрой был чересчур мал. При всей красоте ее мозг по размерам уступал человеческому. Луис вздохнул и пошел дальше. Так они прошли сквозь остов здания к лестнице башни и стали спускаться вниз. Мертвый мужчина ее расы лежал, разбившись об исковерканный пол, и фонарь-лазер лежал рядом с ним. Искоса взглянув на женщину, Луис заметил слезы в ее глазах.

Он потянулся за фонарем-лазером, и она тут же выстрелила. Пуля рикошетом ударила его в бедро и отшвырнула в сторону, хотя доспехи и выдержали удар. Обернувшись, он смотрел, как она поднимает фонарь.

Женщина нашла выключатель, и широкое пятно света легло на стену. Она поискала фокус, луч сузился. Кивнув, она сунула фонарь в карман.

Возвращаясь к машине, Луис небрежно надвинул капюшон противоударных доспехов на лицо, как будто хотел защитить глаза от слишком яркого солнца. А то может быть так, что женщина уже получила от него все, что хотела, или у нее мало воды, или же ей просто ни к чему его компания.

Однако она не выстрелила в него, а забралась в машину и закрыла дверь на ключ. На мгновение Луис представил себя здесь — без воды и каких-либо инструментов, но женщина жестом подозвала его к правому окну, где находились рычаги управления, и принялась объяснять ему, как управлять машиной.

Именно это Луису и требовалось. Он повторял за ней слова и произносил свои. Рулевое колесо, поворот, стартер, ключ, регулятор, обратный регулятор. Жесты ее были достаточно красноречивы. Когда «переводчик» заговорил, она удивленно уставилась на него, но все же продолжала инструктаж. Потом открыла дверь, перебралась через сиденье назад, держа оружие наизготовку, и сказала:

— Влезай. Поехали.

Машина оказалась шумной и упрямой. Каждый выступ дороги отдавался в водительском сиденье, пока Луис не научился объезжать трещины, камни и песчаные наносы. Женщина молча следила за ним. Неужели она совсем не любопытна? Тут ему пришло в голову, что она потеряла дюжину своих спутников. С учетом этого обстоятельства ее поведение выглядело достаточно выдержанным.

Наконец она представилась:

— Я — Валавирджиллин.

— А я — Луис By.

— Ваши устройства очень странны. Этот пере... говорник, подъемник, переменный свет... Что еще у вас есть?

— Черт! Я оставил очки.

Она вынула их из кармана.

— Я нашла их.

Точно так же она могла найти и станнер, но об этом Луис спрашивать не стал.

— Хорошо. Наденьте их, и я покажу, как ими пользоваться.

Она улыбнулась и покачала головой, видимо, боясь, что он выкинет какой-нибудь номер.

— Что вы делали в старом городе? Где нашли эти вещи?

— Они мои, я принес их с далекой звезды.

— Не шутите со мной, Луис By.

Луис взглянул на нее.

— Подобные вещи были у тех, кто строил города?

— У них были предметы, которые говорят. И они могли поднимать здания в воздух, так почему бы не самих себя?

— Как быть с моим спутником? Видели вы подобных на Кольце?

— Он выглядел чудовищно.— Женщина покраснела.— У меня не было времени разглядеть его.

Нет, она явно спятила.

— Почему вы направляете на меня ружье? Пустыня — наш общий враг, нам нужно помогать друг другу.

— У меня нет причин верить вам. Кроме того, я думаю, что вы сумасшедший. Только Строители Городов могли путешествовать между звездами.

— Вы ошибаетесь.

Она пожала плечами.

— Мы так и будем ехать медленно?

— Мне нужно попрактиковаться.

Впрочем, Луис уже обрел некоторую сноровку. Дорога была прямой и не очень ухабистой, движения на ней не было вовсе. Время от времени попадались песчаные наносы, но Валавирджиллин велела ему не притормаживать перед ними.

— Вы можете рассказать о летающем городе? — спросил Луис.

— Я никогда не была там. Его населяют дети Строителей Городов. Они больше не строят и не правят, но мы привыкли, что они живут там и содержат город. У них бывает много посетителей.

— Посетителей? То есть людей, которые приходят посмотреть на город?

Она улыбнулась.

— По этой и другим причинам. Некоторых приглашают. А зачем вам это знать?

— Мне нужно добраться до летающего города. Какую часть пути я могу проехать с вами?

Теперь она рассмеялась.

— Думаю, что вас туда не пригласят. Вы никому не известны и не могущественны.

— Я что-нибудь придумаю.

— Я еду в школу у Возвращенной Реки. Там я должна рассказать о случившемся.

— А что случилось? Что вы делали в пустыне?

Она рассказала, хотя это оказалось нелегко. В словаре «переводчика» оказались пробелы, но, изрядно потрудившись, они заполнили их. Люди Машин правили могущественной империей. Традиционно империи представляют собой союз суверенных государств. Государства должны платить налоги и выполнять распоряжения правителя, касающиеся, например, отношения к войне, борьбы с бандитизмом, технического контроля аа коммуникациями и иногда официальной религии. В остальном они живут как считают нужным.

Все это было дважды верно для империи Машин, где, к примеру, образ жизни плотоядных Пастухов соперничал с привычками Травоядных Гигантов, но был выгоден для торговцев выделанной кожей и никак не затрагивал интересы падалыциков-гулов. На некоторых территориях различные расы успешно сотрудничали между собой, но все позволяли гулам свободно передвигаться по своим землям.

Впрочем, гулами[1] — падальщиков окрестил Луис By, а Валавирджиллин называла их «Люди Ночи». Они являлись сборщиками отбросов и могильщиками, и потому Валавирджиллин не похоронила своих мертвых. Гулы умели говорить, и их можно было научить отправлять похоронные обряды в соответствии с местными религиями. Они снабжали информацией Людей Машин, и как утверждали легенды, оказывали те же услуги Строителям Городов, когда те правили миром.

По словам Валавирджиллин, империя Машин являлась торговой империей и взимала налоги только со своих собственных купцов. Чем больше она говорила, тем больше вопросов возникала у Луиса.

Государства строили и содержали дороги, если их граждане могли это делать,— а, к примеру, живущие на деревьях Древолазы не могли. Дороги обозначали границы между территориями, принадлежащими различным расам. Захватнические войны с пересечением дорог запрещались, то есть иногда дороги предотвращали войны одним только своим существованием.

Империя имела возможность набирать добровольческие армии для борьбы с бандитами и ворами. Крупные участки, подконтрольные торговым факториям, стремились стать колониями. Поскольку дороги и машины объединяли империю, от государств требовалось перегонять химическое топливо и иметь постоянные его запасы. Империя покупала рудники, добывала свои собственные руды и распределяла права на производство технических устройств в соответствии с имперскими стандартами.

Имелись школы для торговцев. Валавирджиллин и ее спутники были студентами и преподавателями из школы у Возвращенной Реки и ехали в торговое поселение на границе владений Древолазов, торгующих орехами и сухофруктами, и угодий Пастухов, продававших кожу и изделия из нее (это были не краснокожие пигмеи, а какая-то другая раса.) По пути они сделали крюк, чтобы поглядеть на древний заброшенный город.

Никто из них не ожидал встретить вампиров. Где они находили воду в этой пустыне, как вообще сюда попали? Считалось, что вампиры почти вымерли, за исключением...

— За исключением чего? Я не совсем понял.

Валавирджиллин покраснела.

— Некоторые старые люди держат беззубых вампиров для... для РИШАТРА. Может, так все и получилось: у кого-то сбежала пара ручных вампиров или беременная самка.

— Вала, это отвратительно.

— Да,— сухо согласилась она.— И ведь никто не признается, что держит вампиров. А разве там, откуда вы родом, никто не делает ничего такого, что другие сочли бы постыдным?

— Я как-нибудь расскажу вам о «напряжении». Но не сейчас.

Она посмотрела на него поверх дула ружья. Несмотря на черную кайму пушка вокруг подбородка, Валавирджиллин выглядела вполне человеком, а не дикарем. Лицо ее было почти квадратным, и абсолютно непроницаемым — Луис ничего не мог прочесть на нем. Это и понятно: человеческое лицо развивалось как средство общения — а эволюция расы Валы могла идти по другому пути.

— Что вы собираетесь делать теперь? спросил он.

— Я должна сообщить о гибели своих спутников... и сдать вещи из пустынного города — империи нужны предметы принадлежащие Строителям Городов.

— Я еще раз повторяю, что они мои.

— Поехали.

Пустыня покрылась пятнами зелени, а «затемнитель» закрыл солнце, когда Валавирджиллин приказала ему остановиться. Луис с радостью повиновался. Его утомило сражение с дорогой и бесконечные старания удерживать машину на прямой.

— Мы будем... обед,— сказала Вала.

Они уже привыкли к пробелам в переводе.

— Я не знаю этого слова.

— Это нагревание пищи, чтобы ее можно было есть. Луис, вы умеете?..

— Готовить?

Наверняка у нее нет кастрюль со специальным покрытием и микроволновой печи. А также мерных стаканов, сахара-рафинада, масла и специй, который он сумел бы узнать...

— Нет.

— Тогда этим займусь я. Разведите мне костер. Что вы едите?

— Мясо, некоторые растения, фрукты, яйца, рыбу. Выходите и ждите.

— То же, что и мой народ, за исключением рыбы. Хорошо. Выходите же.

Она закрылась в машине, а Луис с наслаждением потянулся, расправляя ноющие члены. Пылающая полоска солнца слепила глаза, но пустыню уже накрывала тьма. Вокруг росла бурая трава. Неподалеку группой росли высокие деревьев.

Одно из них было белым и выглядело мертвым.

Женщина выбралась на воздух, бросив Луису под ноги тяжелый предмет.

— Нарубите дров и разведите огонь.

Луис поднял предмет: кусок дерева с лезвием из грубого железа, приделанным к его концу.

— Я не хочу показаться тупым, но что это- такое?

Она объяснила.

— Нужно бить острым краем по стволу дерева, пока оно не упадет. Понятно?

— Топор.— Луис вспомнил боевые топоры в Доме Прошлого на Кзине, взглянул на орудие у своих ног, потом на мертвое дерево... и внезапно решил, что с него хватит.— Уже темно,— сказал он.

— Вы не видите в темноте? Держите.— И она бросила ему фонарь-лазер.

— Это мертвое дерево годится?

Вала повернулась, встав к нему боком, а Луис настроил лазер и чиркнул яркой нитью света по ее винтовке. Вспыхнуло пламя, и оружие развалилось.

Открыв рот, женщина стояла, сжимая в руках обломки.

— Я готов получать указания от друга и союзника,— сказал Луис,— но приказы мне надоели. Я наслушался их от моего покрытого мехом спутника. Будем друзьями.

Вала уронила обломки винтовки и подняла руки.

— В багажнике вашей машины достаточно ружей и патронов,— сказал Луис.— Можете вооружиться.— Он повернулся и повел луч по мертвому дереву. Дюжина дымящихся поленьев упала на землю. Луис пинками собрал их в кучу вокруг пня, потом поджег лазером и его*

Что-то с силой ударило его между лопаток, и противоударные доспехи среагировали мгновенной жесткостью.

Луис немного подождал, но второго выстрела не последовало.

Повернувшись, он направился к машине и подойдя, сказал:

— Никогда больше этого не делайте.

Бледная и испуганная, женщина выдавила:

— Не буду.

— Вам помочь?

— Нет, я сама... Я промахнулась?

— Нет.

— Тогда почему?..

— Одно из моих устройств спасло меня. Я преодолел с ним расстояние в тысячи и тысячи раз больше того, которое свет проходит за фалан. Поэтому мои вещи принадлежат мне и только мне.

Женщина сложила ладоши в хлопке и отвернулась.

16. СТРАТЕГИЯ ПЕРЕГОВОРНОГО ПРОЦЕССА.

Вокруг росли кусты ветвистых зеленовато-желтых «сосисок». Валавирджиллин покрошила несколько «сосисок» в котелок, долила воды, всыпала каких-то семян из мешка, лежавшего в машине, а потом поставила котелок на пылающие поленья.

Такое Луис вполне мог приготовить и сам. Видимо, обед будет довольно... неприхотливый. Солнце уже полностью исчезло, слева сиял созвездием летающий город. Арка рассекала черное небо лентой голубого и белого света. Луис чувствовал себя так, словно находится на огромном обруче.

— Хорошо бы немного мяса,— сказала Вала.

— Дайте мне мои очки,— попросил Луис.

Перед тем как надеть их, он отвернулся от костра и настроил усиление света. Несколько пар глаз, следивших за ними из-за границы света, обрели ясные очертания. Два крупных силуэта и один поменьше оказались семьей гулов, но одно яркоглазое создание было невелико и покрыто мехом.

Одним движением сверкающей нити фонаря-лазера Луис обезглавил его. Гулы отступили, о чем-то перешептываясь. Самка начала было подбираться к добыче, но приближение Луиса помешало ей. Луис поднял трофей и вернулся обратно.

Вообще гулы были довольно пугливы, однако их экологическая ниша была вполне надежной. Вала рассказала ему, что, когда люди были особенно увлечены похоронными обрядами или прибегали к кремации, упыри нападали на живых и устраивали пиры каждую ночь. Местные религии утверждали, что они могут становиться невидимыми, и даже Вала почти верила в это.

Впрочем, они не беспокоили Луиса. Да и с чего? Сегодня Луис съест пушистую зверюшку, но однажды он сам умрет, и тогда упыри получат причитающееся.

Пока они следили за ним, он разглядывал трофей: что-то вроде кролика, но с длинным плоским хвостом и вообще без передних лапок. Не гуманоид — и то хорошо.

Подняв взгляд, Луис вдруг заметил далеко слева слабое фиолетовое пламя. Затаив дыхание, стараясь сохранить неподвижность, Луис довел до предела световое усиление и увеличение. Пульсирующие удары в его висках сбивали изображение, но он знал, что видит. Усиление делало пламя ярким до рези в глазах, оно слегка покачивалось, напоминая ракетный выхлоп в вакууме. Нижняя его часть была срезана прямой черной линией: гранью левой стены.

Луис приподнял очки. Даже после того, как глаза привыкли к темноте, фиолетовое пламя было едва заметно, но оно по-прежнему было на том же месте — очень слабое и... огромное.

Луис вернулся к костру и бросил животное к ногам Валы. Потом шагнул направо и, оказавшись в темноте, снова надел очки.

Отсюда пламя было видно гораздо лучше — правая стена находилась ближе.

Вала ободрала с животного шкуру и положила в котел, не потроша.

Когда она закончила, Луис взял ее за руку и увел в сторону от костра.

— Подождите, пока привыкнут глаза, и скажите, видно ли вам лиловое пламя?

— Да, я вижу его.

— Вы знаете, что это?

— Нет, но думаю, мой отец знает. Это то, о чем он старается не говорить с тех пор, как в последний раз вернулся из города. Кстати, взгляните на основание Арки по ходу вращения.

Бело-голубое сияние было слишком ярким, и Луис прикрыл его краем ладони, после чего с помощью очков разглядел два маленьких огонька на нижнем краю Арки и два еще меньших — на верхнем.

— Впервые их заметили семь фаланов назад,— сказала Валавирджиллин,— у основания Арки. Затем они загорелись по ходу вращения, а потом появились большие огни слева и справа. Сейчас их двадцать один, но их можно видеть только раз в фалан, в те два дня, когда солнце светит ярче всего. Луис, я не понимаю, что означает выражение вашего лица. Это гнев, страх или облегчение? Объясните, пожалуйста.

— Я и сам не знаю. Пусть будет облегчение. У нас больше времени, чем я думал.

— Времени для чего?

Луис рассмеялся.

— Вам еще мало доказательств моего безумия?

— Я сама решу, верить вам или нет,— сдержанно ответила женщина.

Луис рассердился. У него не было зла на Валавирджиллин, но характер она имела колючий и к тому же пыталась его убить.

— Прекрасно. Если эту кольцеобразную, основу, на которой вы живете, предоставить самой себе, то через пять-шесть фаланов она налетит на «затемнители» — они заслоняют солнце, когда наступает ночь. Это убьет всех, так что, когда вы столкнетесь с самим солнцем, здесь никого в живых не будет...

— И вы вздыхаете с облегчением? — воскликнула она.

— Спокойнее. Кольцо не предоставлено самому себе. Эти огни — выхлоп его маневровых двигателей. Мы сейчас почти что в точке наибольшего приближения к солнцу, и они тянут от солнца, пытаясь затормозить. Вот так.— Найдя палочку, он сделал для нее набросок на земле.— Понимаете? Они толкают нас обратно.

— Значит, мы не умрем?

— Этих двигателей недостаточно, но все же какое-то время они нас удержат. У нас будет в запасе от десяти до пятнадцати фаланов.

— Надеюсь, что вы безумец, Луис. Вы знаете столько такого... Вы знаете, что мир — кольцо, а это тайна.—

Она пожала плечами, словно избавляясь от тяжелой ноши.— С меня пока довольно. А теперь скажите, почему вы не предлагаете РИШАТРА?

Это его удивило.

— Надо полагать, вы часто занимались ею раньше?

— Это не забава. РИШАТРА — способ заключения перемирия.

— Вот как? Ну хорошо. Вернемся к костру?

— Конечно, нам нужен свет.

Она отодвинула котелок подальше от пламени, чтобы пища не пригорела.

— Нам нужно обсудить условия. Вы согласны не причинять мне вреда? — Она села перед ним на землю.

— Я согласен не причинять вам вреда, если вы не будете нападать на меня.

— Я иду на эту уступку. Что еще вам нужно меня?

Она держалась строго, и Луис проникся важностью момента.

— Вы доставите меня так далеко, как сможете. Полагаю, что до... э... Возвращенной. Реки. Вы можете пользоваться моими вещами так же, как я сам. Вы не выдадите ни их, ни меня никаким представителям власти. Используя свои знания и возможности, вы дадите мне совет, как попасть в летающий город.

— Что вы можете предложить взамен?

Разве она не понимает, что целиком и полностью в его власти? Ну, да ладно.

— Я постараюсь спасти Кольцо,— сказал он и удивился, поняв, что действительно желает этого больше всего остального.— Если смогу, я сделаю это, независимо от того, во что это обойдется. Если я ренту, что Кольцо спасти невозможно, я попытаюсь спасти себя и вас, если вас это устроит.

Она встала.

— Ваши обещания не имеют значения. Вы предлагаете мне свои навязчивые идеи, как будто они чего-то стоят!.

— Вала, вы когда-нибудь имели дело с безумцами? — Луис откровенно развлекался.

— Я никогда не сталкивалась даже с нормальными чужаками! Я всего лишь студентка!

— Успокойтесь. Что еще я могу предложить вам? Знания? Я поделюсь ими и так. Мне известно, отчего остановились машины Строителей Городов и кто виноват в этом.— Предположение, что Строители Городов принадлежали народу Халрлоприллалар, казалось вполне надежным.

— Еще одна навязчивая идея?

— Это вы решите для себя сами. А еще... я могу дать вам свой летательный пояс и очки, когда все кончится.

— Когда?

— Когда — и если — вернется мой мохнатый спутник.— В посадочной шлюпке имелся другой летательный пояс и комплект очков, предназначенный для Халрлоприллалар.— Или они станут вашими, когда я умру. А сейчас могу отдать вам половину своих запасов ткани. Полоски ее позволят вам отремонтировать некоторые из старых машин Строителей Городов.

Вала задумалась.

— Хотела бы я быть более опытной... Ну хорошо, я согласна на все ваши требования.

— А я принимаю ваши.

Она принялась снимать одежду и украшения, медленно, с видимым удовольствием. Вскоре Луис понял, что она освобождает себя от всего, что могло служить оружием. Он подождал, пока она окажется совершенно обнаженной, затем последовал примеру, положив на землю фонарь-лазер, очки, часть противоударных доспехов, добавив ко всему даже свой хронометр.

Затем они предались любви, впрочем, вряд ли это можно было так назвать: безумие прошлой ночи исчезло вместе с вампирами. Она спросила, какую позу он предпочитает, Луис выбрал «миссионерскую». Все оказалось слишком формально, да, видимо, так и должно было быть. Когда Вала отошла помешать варево в котелке, он внимательно следил, чтобы она не оказалась между ним и его оружием. И чувствовал себя соответственно.

Когда она вернулась, он объяснил, что его раса может совокупляться несколько раз.

Луис сел, скрестив ноги, и усадил Валу себе на колени, так что ее ноги плотно прижались к его бедрам.

Они поглаживали друг друга, изучая и стараясь возбудить. Ей нравилось, когда ей царапали спину, спина у нее была мускулистой, торс шире, чем у Луиса, а бахромка на подбородке — очень мягкая и приятная на ощупь.

Потом они лежали в объятиях друг друга, и Вала ждала, когда рассказывать начнет он.

— Даже если у вас нет электричества, вы должны знать о нем,— начал Луис.— У Строителей Городов оно приводило в движение машины.

— Да. Мы можем получать электричество с помощью текущей воды. Легенды говорят, что до того, как пали Строители Городов, неиссякаемый поток электричества шел с неба.

Это было верно. На «затемнителях» были солнечные батареи, силовые генераторы направляли потоки энергии в коллекторы Кольца. Разумеется, в коллекторах использовался сверхпроводящий кабель, и конечно же, они вышли из строя.

— Ну так вот. Если я ввожу очень тонкий проводник в определенную зону своего мозга,— а однажды я так и сделал,— очень слабый электрический ток будет щекотать нервы этого центра удовольствия.

— На что это похоже?

— На питье напитков, не вызывающих похмелья и головокружения, на РИШАТРА или настоящую любовную схватку, но при этом не нужно любить кого-либо, кроме самого себя, и не требуется перерывов. Но я отказался от наслаждения электричеством.

— Почему?

— Мой источник электричества попал к чужаку, и тот начал мною командовать. Но еще до этого мне стало стыдно.

— Строители Городов никогда не имели электродов в своих черепах. Мы нашли тела, когда раскапывали руины городов. Где практикуется этот обычай? — спросила она, вдруг откатилась в сторону и в ужасе уставилась на него.

Опять заболтался (грех, о котором он сожалел особенно часто), когда нужно держать язык за зубами.

— Извините,— сказал он.

— Вы сказали, что полоски этой ткани могут... Что это за ткань?

— Она проводит электрический ток и магнитные поля без всяких ограничений. Мы называем ее сверхпроводник.

— Да, именно эта часть оборудования вышла из строя у Строителей Городов. Этот... сверхпроводник сгнил. И ваша ткань тоже сгниет, разве не так? Надолго ли ее хватит?

— Она не сгниет — у нее другой состав.

— ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ ЭТО, ЛУИС ВУ? — в ужасе закричала она.

— Мне так сказал Спрятанный, чужак, который привез нас сюда против нашей воли и лишил возможности вернуться домой.

— Этот Спрятанный держал вас как рабов?

— Пытался. Но из людей и кзинов получаются весьма строптивые рабы.

— Ему можно верить?

Луис скорчил гримасу.

— Нет. Он взял сверхпроводящую ткань и провод, когда бежал из своего мира. У него не было времени синтезировать их самостоятельно, должно быть, он знал, где хранятся их запасы. Точно так же получилось с другой вещью, которую он привез,— с трансферными дисками.— Едва замолчав, Луис понял: что-то не так. Но лишь через несколько секунд понял, что именно.

«Переводчик» закончил фразу слишком быстро, а затем заговорил голосом:

«Луис, стоит ли говорить ей такие вещи?».

— Кое-что она поняла и без моей подсказки,— ответил Луис.— Она обвинила меня в разрушении городов. Переключите на меня переводчик!

— Я не могу допустить, чтобы в вас зародилось столь отвратительное подозрение! Ну почему мой народ считают таким коварным?

— Подозрение? Ах ты, сукин сын!

Вала стояла на коленях, глядя на него широко раскрытыми глазами и слушая, как он о чем-то невнятно говорит сам с собой. Она не могла слышать голос Спрятанного в его наушниках.

Луис продолжал:

— Вас выгнали, Спрятанный, и вы бежали, захватив все, что попало вам под руки; трансферные диски, сверхпроводящие материалы, сам корабль. С дисками было проще всего — у вас их производят миллионами, но где вы нашли запас сверхпроводящей ткани? И откуда знали, что она не сгниет на Кольце?

— Луис, зачем бы нам делать такие вещи?

— Ради выгоды. Переключите мой переводчик!

Валавирджиллин встала, отодвинула котелок еще дальше от огня, помешала в нем, попробовала. Потом сходила к машине и вернулась с двумя деревянными чашками, которые наполнила похлебкой.

Луис с тревогой ждал. Спрятанный мог оставить его вообще без «переводчика», а Луис не был силен в языках...

— Ну хорошо, Луис. Все задумывалось не так, как случилось, и еще до меня. Мы искали возможность расширения своих владений с минимальным риском, и в это время Внешние продали нам расположение Кольца.

Внешние были холодными хрупкими существами. Они странствовали по галактике на тихоходных кораблях и торговали информацией. Они вполне могли знать о Кольце и продать эту информацию кукольникам, но...

— Подождите минуту. Кукольники боятся космических полетов.

— Я преодолел этот страх. Если Кольцо действительно подходит нам, то один космический перелет за всю жизнь, да еще ради всеобщего блага,— не такой уж большой риск. И разумеется, мы летели бы в статическом поле. Судя по сведениям Внешних и данным телескопов и автоматических зондов, Кольцо было идеальным решением. Требовалось изучить его.

— Фракции Экспериментаторов?

— Конечно. Однако мы еще не решались на контакт с такой могущественной цивилизацией, а сверхпроводники Кольца изучили с помощью лазерной спектроскопии. Затем мы создали бактерию, которая могла питаться ими, и зонды доставили эту заразу на Кольцо. Вы догадались об этом?

— Да.

— Мы должны были лететь следам на торговых кораблях и явиться как раз вовремя, чтобы выступить спасителями. Попутно узнали бы все необходимое и приобрели союзников.— В чистом и музыкальном голосе кукольника не чувствовалось ни вины, ни хотя бы смущения.

Вала поставила чашки на землю и села перед ними. Лицо ее оставалось в тени. С ее точки зрения, вряд ли можно было выбрать худший момент для прекращения разговора, и она благополучно молчала-

— А потом, надо полагать, на выборах победили Консерваторы,— сказал Луис.

— Это было неизбежно, потому что зонд обнаружил маневровые двигатели. Конечно,, мы знали о нестабильности Кольца, но предполагали, что для борьбы с ней будут использованы какие-то более совершенные средства. Когда эти снимки стали доступны общественности, правительство пало. У нас не было шансов вернуться на Кольцо, пока...

— Когда вы доставили сюда эти бактерии?

— Тысячу сто сорок земных лет назад. Консерваторы правили шестьсот лет, а затем угроза со стороны кзинов вновь привела к власти Экспериментаторов. Когда момент показался мне подходящим, я отправил Несса и его команду на Кольцо. Если эта структура уцелела за одиннадцати веков, прошедших после упадка цивилизации, поддерживавшей ее в порядке, она заслуживала изучения. Я мог отправить торговую и спасательную команду, но, к несчастью...

Валавирджиллин держала на коленях фонарь-лазер, направив его на Луиса By.

— К несчастью, структура оказалась поврежденной. Вы обнаружили метеоритные пробоины и эрозию поверхности. Сейчас это выглядит...

— Я в опасности. Я в опасности,— сказан Луис, стараясь, чтобы голос его звучал ровно. Как она умудрилась? Он видел ее сидящей на корточках — и с чашкой тушевого мяса в каждой руке. Может, фонарь висел у нее за спиной?

Впрочем, неважно. Главное, что она еще не выстрелила.

— Я слушаю вас,— сказал Спрятанный.

— Вы можете блокировать фонарь-лазер?

— Я могу сделать лучше — взорвать его и убить того, кто его держит.

— А просто отключить?

— Нет.

— Тогда дайте мне возможность воспользоваться «переводчиком». И побыстрее.

Коробка заговорила на языке Людей Машин, и Вала тут же отозвалась:

— С кем или с чем вы говорили?

— Со Спрятанным, существом, которое доставило нас сюда. Могу я надеяться, что не буду убит?

Она заколебалась, прежде чем ответить.

— Да.

— Тогда наше соглашение остается в силе и я по-прежнему собираю данные, необходимые для спасения этого мира. У вас есть причины сомневаться в этом? — Ночь была теплой, но Луис чувствовал себя обнаженным и дрожал.

Мертвый глаз лазера оставался мертвым.

— Раса Спрятанного явилась причиной упадка городов? — спросила Вала.

— Да.

— Прервите переговоры,— приказала она.

— У него много оборудования для сбора данных.

Вала молчала. Луис продолжал сидеть неподвижно.

Две пары глаз посверкивали в темноте за ее спиной. Луис задумался — хорошо ли слышат гулы этими своими гоблинскими ушами и сколько из услышанного понимают.

— Тогда используйте их. Но я хочу слышать все, что он говорит,— наконец произнесла Вала.— А я пока не слышала даже его голоса. Может, это только ваше воображение.

— Спрятанный, вы слышите?

— Да.— Через ушные вкладыши Луис слышал интерволд, но коробка на его шее говорила на языке Валавирджиллин.— Я слышал предложение, сделанное вами этой женщине. Если вы можете найти способ стабилизировать Кольцо, совершите это.

— Да, чтобы ваш народ мог использовать это место.

— Если вы собираетесь стабилизировать Кольцо с помощью моего оборудования, я могу рассчитывать на вознаграждение.

Валавирджиллин зарычала, а Луис быстро сказал:

— Вы получите то, что заслужили.

— Это мое правительство под моим руководством пыталось оказать помощь Кольцу одиннадцать веков назад, когда были повреждены сверхпроводники. Вы должны убедить ее в этом.

— Я сделаю это, но с оговорками.— И Луис обратился к Вале:— Согласно нашему договору вы должны считаться с тем, что вещь, которую вы взяли в руки — моя собственность.

Она швырнула ему фонарь-лазер, и Луис положил его рядом, слабея от облегчения, а может, от усталости и голода.

— Спрятанный, расскажите о маневровых двигателях.

— Двигатели Баззарда были смонтированы на кронштейнах стен с промежутками в три миллиона миль — итого две сотни установок на каждой стене. Во время работы каждый из них улавливает солнечный ветер в радиусе от четырех до пяти тысяч миль и уплотняет вещество направленными полями, пока не начнется реакция, а затем выбрасывает в виде ракетного выхлопа.

— Мы видели некоторые из них в действии. Вала говорит, что работает... двадцать один? — Женщина кивнула.— Значит, 95 процентов двигателей утрачены.

— Вполне возможно. После нашего последнего разговора я получил голограммы сорока установок, и все они пусты. Хотите, я подсчитаю совместную тягу всех двигателей?

— Хорошо. И попытайтесь связаться с летающим городом. Скажите...

— Луис, я не могу связываться с кем-либо через стену.

— Конечно нет, ведь это чистый скрит. Используйте корабль.

— Это может оказаться опасным.

— А как насчет зонда?

— Орбитальный зонд слишком далеко, чтобы перебирать частоты наугад,— С огромной неохотой Спрятанный добавил: — Я могу послать сообщение через оставшийся зонд. В любом случае я отправлю его за стену для дозаправки.

— Хорошо. Но сначала посадите его на стену как релейную станцию. Попытайтесь связаться с летающим городом,

— Луис, у меня сложности с настройкой на вашего «переводчика», а посадочный бот я нашел почти в двадцати пяти градусах против хода вращения. Как это вышло? —

— Мы с Чмии разошлись. Я направился к летающему городу, а он — к Великому Океану.

— Чмии не отвечает на мой вызов.

— Кзины — очень плохие подчиненные. Спрятанный, я устал. Вызовите меня через двенадцать часов.

Луис взял свою чашку и съел ее содержимое. Валавирджиллин не пользовалась никакими приправами, поэтому вареное мясо и овощи не порадовали его избалованный вкус, но сейчас ему было все равно. Он вылизал чашку дочиста и еще нашел в себе силы проглотить противоаллергическую пилюлю, а потом забрался в машину и уснул.

17. ДВИЖУЩЕЕСЯ СОЛНЦЕ.

Скамья в машине была жалким заменителем «конденсатора сна», да к тому же еще тряслась под ним. Луис никак не мог избавиться от усталости. Он засыпал, просыпался, снова впадал в дремоту и снова открывал глаза...

На этот раз его трясла за плечо Валавирджиллин. В голосе ее слышался тонкий сарказм:

— Ваш слуга осмелился прервать ваш сон, Луис.

— А? А почему?

— Мы проехали уже довольно много. В этих краях промышляют грабители, Бегуны. Один из нас должен стать стрелком.

— А... А Люди Машин едят после сна?

Она смутилась.

— Мне очень жаль, но есть нечего. Мы едим один раз, перед сном.

Луис надел противоударные доспехи и рубашку, а потом они закрыли сверху печь металлической крышкой. Затем встал на нее: голова и плечи как раз прошли в отверстие дымохода.

— На что похожи эти Бегуны? — спросил он.

— Ноги длиннее моих, широки в плечах, длинные цепкие пальцы. Могут быть вооружены ружьями. Они крадут их у нас.

Машина накренилась на повороте.

Путь пролегал по гористой местности, заросшей сухими кустами чаппареля. Арку было видно и в свете дня, если разглядывать ее специально, вообще же она практически терялась в голубизне неба. В туманной дали Луис увидел город, парящий в воздухе как нечто сказочное.

И все здесь выглядит как нечто сказочное и все-таки— такое реальное... А через два или три года, возможно, Кольцо будет казаться сном наяву.

Он выудил из кармана «переводчик».

— Вызываю Спрятанного. Вызываю Спрятанного...

— Слушаю, Луис. Ваш голос как-то странно дрожит.

— Дорога неровная. Есть новости?

— Чмии по-прежнему не отвечает, впрочем, как и город. Я без приключений посадил второй зонд в небольшое море. Не думаю, что кто-то сможет обнаружить его на дне. Через несколько дней «Раскаленная Игла Следствия» будет полностью заправлена.

Луис решил не говорить Спрятанному о Людях Моря. Чем безопаснее чувствует себя кукольник, тем меньше вероятность, что он откажется от своих замыслов и бросит на Кольце своих невольных спутников.

— Я хотел кое-что выяснить. На ваших зондах находятся трансферные диски. Если вы отправите зонд за мной, я смогу просто войти на «Иглу»? Верно?

— Нет, Луис. Эти трансферные диски сообщаются только с топливным баком «Иглы», более того, через их фильтры могут пройти лишь атомы дейтерия.

— А если отключить фильтры?

— Вы все равно окажетесь в топливном баке. А почему вы спрашиваете? В лучшем случае вы избавите Чмии от недельного путешествия.

— Возможно, придется воспользоваться этим способом, если кое-что случится.

Кстати, почему Луис By должен покрывать самоуправство кзина? Впрочем, ему действительно не хотелось рассказывать подробности... К тому же это могло растревожить кукольника.

— Думаю, стоит спланировать свои действия на случай опасности.

— Хорошо, я устрою это. Луис, я обнаружил посадочную шлюпку в дне пути от Великого Океана. Что Чмии надеется там найти?

— Знания и чудеса, вещи новые и удивительные. Черт возьми, ему бы не пришлось лететь туда, знай мы, что там находится.

— Разумеется,— скептически заметил кукольник. Он отключился, и Луис, усмехаясь, убрал «переводчик» в карман. Что хотел Чмии найти в Великом Океане? Самок и воинов! Если карта Джинкса населена бандерснатчами, то кто, спрашивается, живет на карте Кзина?

Секс, самозащита или месть — любая из этих причин вела Чмии прямиком на карту Кзина. Чмии никогда не понимал разницу между потребностью постоять за себя и желанием мстить: если он не сумеет одолеть Спрятанного, как он вернется к своим?

Но на что мог надеяться Чмии, выступая против Спрятанного даже с целым войском кзинов? Или он полагал, что раздобудет у них космолет? Луис не сомневался, что здесь кзина ждет разочарование.

Впрочем, там наверняка были самки.

Хотя, Чмии мог бы кое-что сотворить с самонадеянным Спрятанным, но кзин, вероятно, не догадывался об этом, а Луис не подсказал ему, неуверенный, хочет ли этого сам. Способ был слишком уж радикальный.

Луис нахмурился: скептические нотки в голосе кукольника встревожили его. О чем тот догадывается? Кукольник был превосходным лингвистом — но все же чужаком, и тревожные нюансы не могли проникнуть в его речь случайно. Значит, они введены туда сознательно.

Ну ладно, время покажет. А пока что вокруг тянется карликовый лес, достаточно густой, чтобы скрыть пригнувшегося человека. Луис повел глазами, изучая заросли и рельеф местности впереди. Его доспехи защитят от пуль снайпера, но что если бандит выстрелит в водителя? В этом случае Луис мог оказаться в ловушке среди искореженного металла и горящего топлива.

Он сосредоточил все свое внимание на пейзаже... и вдруг заметил, насколько вокруг красиво. Прямые стволы пяти футов высотой были увенчаны огромными цветами. Луис увидел на цветке птицу, похожую на большого орла,— только у нее был длинный и тонкий, как копье, клюв. Суставчатые корни, крупнее тех, что он встретил на Кольце в первый раз, срастались местами в настоящие плетни. Здесь росли колбасные растения, которые они ели прошлой ночью. Откуда-то вдруг облаком возникла стайка бабочек, издали очень похожих на земных.

И все это было таким реальным. Защитники Пак творили все на совесть, не так ли? Но Пак непреклонно верили в свою способность исправить все, что угодно.

Все его предположения основывались на словах человека, умершего семьсот лет назад,— горняка Джека Бреннана, познавшего Пак благодаря одному из Защитников. Дерево жизни и Бреннана превратило в Защитника — бронированная кожа, второе сердце, развитый мозг... Это могло свести его с ума. Не говоря о том, что Защитник Физпок мог быть нетипичным паком. А Луис By, пользуясь сведениями Джека Бреннана о Физпоке и расе Пак, пытался думать подобно существу более совершенному, нежели он сам.

Но в этом и заключался способ спасти Кольцо.

Дикие заросли сменились плантациями колбасных деревьев — их ряды уходили по холмам вдаль против хода вращения. Впереди показалась заправочная станция: химический завод и вокруг — поселок.

Вала окликнула Луиса снизу:

— Закройте дымовое отверстие, встаньте сзади и не показывайтесь.

— А что произошло?

— Ваш вид слишком необычен. Мне придется объяснять, почему вы едете со мной, а у меня нет подходящего объяснения.

Они остановились у глухой стены завода. Через окно Луис наблюдал, как Вала торгуется с длинноногими и большегрудыми женщинами. У них были длинные темные волосы, закрывавшие лоб и окаймлявшие крошечное Т-образное лицо.

Луис прятался за передним сиденьем, пока Вала загружала через пассажирскую дверь какие-то свертки. Вскоре они двинулись дальше.

Через час, оказавшись вдали от жилья, Вала съехала на обочину. Луис покинул свое убежище. Вала купила еду: большую копченую птицу и чудесный напиток, сделанный из огромных цветков. Луис набросился на птицу, потом спросил:

— А вы не едите?

Вала улыбнулась.

— Еще не ночь. Но я вь!пью вместе с вами.— Она взяла цветную стеклянную бутылку, обошла машину и слила в напиток прозрачной жидкости из топливного бака. Выпила сама, потом передала бутылку Луису.

Тот глотнул.

Конечно, это был спирт — откуда на Кольце могла взяться нефть? А перегонный аппарат можно построить везде, где есть подходящие растения.

— Вала, бывает, что некоторые из... э... подчиненных вам рас употребляют это вещество в чрезмерных количествах?

— Иногда.

— И что вы тогда делаете?

Вопрос удивил женщину.

— Они сами учатся соблюдать меру. Некоторые, конечно, спиваются до полной невменяемости. И тогда, если нужно, они присматривают друг за другом.

Это была проблема «электровеников» в миниатюре, так же она и решалась: время и естественный отбор. Казалось, это не беспокоило Валу, и Луис не мог позволить, чтобы это беспокоило его.

— Далеко еще до города? — спросил он.

— Напрямик — три или четыре часа, но мы еще не раз остановимся. Луис, я размышляла над вашим вопросом. Почему бы вам просто не взлететь в город?

— Можно и так, если по мне. никто не выстрелит. Как вы думаете: они будут стрелять в летящего человека? Или позволят ему говорить?

Она еще глотнула из бутылки.

— Правила строги: никто, кроме Строителей Городов, не может войти без приглашения. Но никто еще и не влетал в город!

Она передала ему бутылку. Сладкий напиток походил на разбавленный гранатовый сироп и отлично сочетался с «градусом» очищенного спирта. Луис поставил бутылку на землю и стал разглядывать через очки город.

Это было скопление вертикальных башен. Архитектурный разнобой раздражал глаз: бруски, иглы с заостренными концами, полупрозрачные пластины, многогранные призмы, стройные конусы вершиной вниз. Некоторые здания были сплошь источены окнами, другие — облеплены балконами. Грациозно изогнутые мосты или широкие прямые пандусы соединяли самые разные уровни. Даже если допустить, что кто-то устроил такое намеренно, город все равно выглядел слишком гротескно.

— Эти дома, должно быть, собраны здесь из разных мест,— сказал он.— Когда энергия иссякла, некоторые здания перешли на независимое обеспечение... Парод Прилл создал из них подобие города. Верно?

— Никто не знает, как все было. Луис, вы говорите так, словно видели все своими глазами!

— А вы видите это перед собой всю жизнь — и не даете себе труда предположить.— Он продолжал наблюдать.

Дорога из литого камня зигзагами вела к строению на холме. От него к городу вел плавно изогнутый мост, оканчивающийся у основания огромной, похожей на флейту колонны.

— Надо полагать, приглашенные проходят через это строение на вершине, а затем идут по мосту.

— Разумеется.

— А что происходит в помещении?

— Наши охранники их досматривают в поисках запрещенных предметов, задают вопросы. Если Строители Городов так разборчивы по части гостей, то почему мы не можем выбирать, кого пускать в город, кого нет? Иногда туда пытаются протащить бомбы, а однажды люди, нанятые Строителями Городов, хотели провезти в город запчасти для восстановления их волшебных водосборников...

— Что?..

Вала улыбнулась.

— Некоторые еще действуют, собирают воду из воздуха. Но ее мало, и мы качаем воду в город из реки. Если у нас возникают разногласия, они страдают от жажды, а мы остаемся без информации, которую они нам предоставляют. Это длится пока не достигается соглашение.

— Информации? У них что, есть телескопы?

— Мой отец однажды рассказал мне, что у них есть комната, где стены показывают все, что происходит в мире, лучше, чем ваши очки. В конце концов, Луис, с высоты им и так видно лучше.

— Я должен поговорить обо всем этом с вашим отцом. Как...

— Вряд ли это выполнимо. Он очень... он не...

— У меня неподходящий цвет лица?

— Да.. И он не поверит, что те вещи, которыми вы пользуетесь, ваши, и должен будет изъять их.

Дьявол!

— Ладно, а что с теми, кого пропустили? Им выдают какой-нибудь пропуск?

— Когда отец вернулся, его левая рука была исписана знаками языка, известного только Строителям Города. Надписи сверкали, как серебряная проволока; они не смывались, но через фалан или два исчезли сами.

Это больше напоминало печатную схему, чем татуировку. Видимо, Строители Городов уделяли своим гостям больше внимания, чем те предполагали.

— Ну хорошо. А что делают гости, поднявшись наверх?

— Они обсуждают политику и вручают подношения: пищу и кое-какие инструменты, а Строители Городов показывают им чудеса и занимаются с ними РИ-ШАТРА.— Вала внезапно встала.— Нам пора ехать.

Опасная местность осталась позади, и Луис сидел теперь впереди, рядом с Валой. Звук двигателя был таким же крупным недостатком, как тряска,— чтобы разговаривать, приходилось напрягать голоса.

— РИШАТРА? — выкрикнул Луис.

— Не сейчас, я за рулем.— Вала улыбнулась.— Строители Городов очень искусны в РИШАТРА. Они могут заниматься этим почти с любой расой. Это помогло им сохранить их древнюю империю. Мы используем РИШАТРА для подтверждения договоренностей и чтобы не забеременеть, пока не найдем супруга и не остепенимся, а Строители Городов никогда не отказываются от этого удовольствия.

— Вы знаете кого-нибудь, кто может помочь мне получить приглашение? Скажем, ради моих устройств?

— Только мой отец, а он не захочет.

— Тогда я полечу. Кстати, что находится под городом? Я могу просто зайти туда и взлететь?

— Под ним теневая ферма. Фермеры принадлежат к разным расам, и вы можете сойти за одного из них, если спрячете свои вещи. Это грязная работа: вверху слив городской канализации, сточные воды идут на удобрение. Там выращивают лишь пещерные растения, те, что растут в темноте.

— Но... А, понимаю. Солнце стоит на месте, поэтому под городом всегда темно. Пещерные растения, говорите? Грибы?

Она изумленно смотрела на него.

— Луис, разве солнце может двигаться?

Он скорчил гримасу.

— Я забыл, где нахожусь. Простите.

— Разве может солнце двигаться?

— Нет, конечно, это планеты движутся. Наши миры — вращающиеся шары, понимаете? Если вы живете в одной точке такого шара, то кажется, что солнце поднимается с одной стороны неба и заходит на другой. Для чего, по-вашему, Инженеры Кольца создали «затемнители»?

Машина завиляла по дороге: Вала задрожала и побледнела до зеленого отлива.

Очень мягко Луис спросил:

— Слишком много странностей сразу?

— Не в том дело.— Она издала странный кашляющий звук. Попыталась рассмеяться? — «Затемните-ли»... И дураку ясно... Значит, наши «затемнители» производят смену дня и ночи в сферических мирах... А я так надеялась, что вы просто сумасшедший... Луис, что же делать?

Нужно было что-то отвечать, и он сказал:

— Я думаю пробить дыру в дне одного из Великих Океанов незадолго до того, как он окажется наиболее приближен к солнцу, чтобы часты воды вырвалась в пространство. Отдача должна толкнуть Кольцо назад. Спрятанный, вы слышите?

Идеальное контральто отозвалось:

— Вряд ли это осуществимо.

— Конечно, нет. Во-первых, как мы потом заткнем дыру? Во-вторых, Кольцо начнет раскачиваться, а раскачивание этого огромного мира, вероятно, уничтожит всю жизнь, а кроме того, лишит его атмосферы. Но я попытаюсь, я попытаюсь.

Вала вновь издала тот странный звук. и покачала головой.

— По крайней мере, размах у вас не маленький!

— Так...,Что, если бы какой-нибудь агрессор уничтожил бы большую часть маневровых двигателей?.. Инженеры не могли построить Кольцо, не беря в расчет подобные вещи... Я должен выяснить это поподробнее... Доставьте меня в летающий город, Вала!

18. ТЕНЕВАЯ ФЕРМА.

На дороге стали попадаться другие машины: большие и меньшие коробчатые экипажи с окнами и ящиком сзади, а сама дорога стала шире, ровнее. Теперь заправочные станции встречались чаще — надежные, угловатые строения, образцы прагматичной архитектуры Людей Машин. Движение становилось все интенсивнее. Вала сбавила скорость.

Дорога перевалила через гору, и внизу показался город. Возвращенная Река начиналась от ряда доков, темневших вдоль берега широкой коричневой Змеиной Реки; этот центральный район казался трущобой. Через реку было переброшено несколько мостов. Наземный город имел вид круга с откушенным куском — тенью города летающего.

Самоходные ящики окружали их теперь со всех сторон, в воздухе стоял запах спирта. Машина едва тащилась. Луису пришлось пригнуться пониже — простаивая по соседству в многочисленных пробках, другие водители могли во всех подробностях разглядеть странного типа. Однако никто не проявлял любопытства. Они не замечали ни Луиса, ни тем более друг друга — казалось, их интересует только порядок движения. И Вала продолжала ехать к центру города.

Узкие трех- и четырехэтажные дома стояли тесно, почти без промежутков, и как будто тянулись вверх. Административные и общественные здания были приземисты, широки и массивны. Они занимали обширную площадь, споря за землю, а не за небо — все равно над всем господствовал летающий город.

Вала показала Луису торговую школу — большой ансамбль каменных строений,— а за ней перекресток.

— Вон там мой дом. Видите, из литого розового камня?

— Стоит зайти?

Она покачала головой.

— Думаю, не стоит. Мой отец не поверит вам. Он считает, что большая часть того, что говорят даже Строители Городов, — бахвальство и ложь. Я тоже так думала, но после вашего рассказа об этой... Халрлоприллалар...

Луис рассмеялся.

— Она как раз была вруньей, но ее народ действительно управлял Кольцом.

Они миновали Возвращенную Реку. Вала проехала еще несколько миль, пересекла последний из мостов, выбрала участок дороги слева от огромной тени — он почти не просматривался — и остановилась.

Вдвоем они выбрались на свет — слишком, слишком яркий,— и дальше работали в полной тишине. С помощью летательного пояса Луис поднял солидных размеров валун, а Валавирджиллин выкопала яму на том месте, где он лежал. В эту яму они уложили большую часть черной ткани Луиса, засыпали ее, и Луис положил камень обратно.

Затем он сунул летательный пояс в ранец Валы и попробовал надеть его на спину. В ранце уже лежали его противоударные доспехи, рубашка, очки, фонарь-лазер и бутылка нектара, так что он раздулся и весил немало. Луис спустил ранец на землю, настроил пояс на небольшую подъемную силу, положил под крышку «переводчик» и снова надел ранец.

Одет он был сейчас в шорты Валы, слишком большие для него и потому подпоясанные куском веревки. В его облике ничего не осталось от звездного путешественника, за исключением ушных вкладышей «переводчика», от которых было уже не избавиться.

Там, куда они направлялись, ничего было не разобрать — слишком ярок был день и слишком темна и глубока тень.

Наконец они шагнули во мрак.

Вала без труда находила дорогу, и Луис следовал за ней. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил, что среди бледной поросли тянется узкая тропинка.

Грибы здесь росли самые разные: от мелюзги размером с пуговку до гигантов высотой с Луиса, и на ножке толщиной с его талию. Некоторые имели характерную форму, у других формы не было вообще. Пахло гнилью. Сквозь прогалы между летающими зданиями опускались вертикальные колонны света, очень яркие и твердые на вид, как освещенное стекло.

Люди вокруг были почти так же различны, как грибы. Бегуны спиливали двуручной пилой огромный овальный гриб с оранжевой бахромой, широколицые большерукие коротышки наполняли корзины белыми пуговками. Травоядные гиганты уносили полные корзины прочь. Вала шепотом комментировала:

— Люди одной расы предпочитают держаться вместе. Так они защищаются от влияния чуждых культур. Мы помогаем им в этом...

Два десятка людей разбрасывали навоз и перегнивший мусор: Луис догадался об этом по запаху задолго до того, как они подошли ближе. Неужели соплеменники Валы? Да, это были Люди Машин, но в стороне стояли двое с ружьями.

— Кто это? Заключенные?

— Осужденные за мелкие преступления. Двадцать или пятьдесят фаланов они своим трудом искупают вину перед обществом...— Она остановилась — один из охранников направлялся к ним.

Он приветствовал Валу и сказал:

— Дама, вам нельзя находиться здесь. Эти сортировщики дерьма могут взять вас в заложники.

Вала устало ответила:

— Моя машина сломалась. Мне нужно срочно добраться до школы. Пожалуйста, разрешите мне пройти.

-здесь. Всех моих спутников убили вампиры, и об этом нужно сообщить как можно быстрее. Пожалуйста...

Офицер заколебался.

— Хорошо, идите, но я дам вам охранника.— Он просвистел короткую музыкальную фразу, а потом повернулся к Луису:

— Кто вы?

Вала ответила за него:

— Я наняла его, чтобы донес мой ранец.

Охранник заговорил медленно и отчетливо:

— Ты пойдешь с этой дамой, куда она захочет, но останешься на теневой ферме. Потом займешься своим делом. Чем ты занимался?

Без переводчика Луис не мог ответить. Он подумал было о лазере, спрятанном в ранце, потом положил руку на гриб с лавандовой бахромой и указал на волокушу, груженную такими же грибами.

— Хорошо.— Охранник взглянул поверх плеча Луиса.— Ага.

Луис догадался кто такие охранники по запаху еще до того, как обернулся, и покорно ждал, пока офицер инструктировал пару гулов.

— Отведите даму и ее носильщика к дальнему краю теневой фермы. Охраняйте их.

Они шли цепочкой по тропе, уходившей к центру фермы: мужчина-гул впереди, женщина — сзади. Запах гнили становился все сильнее, по другим дорожкам то и дело проезжали волокуши р удобрением.

Тысяча чертей! Как же избавиться от гулов?

Луис оглянулся, и женщина-гул усмехнулась ему. Она явно не замечала запаха. Зубы ее были большими и треугольными, чтобы легче рвать мертвечину, уши настороженно торчали вверх. Как и мужчина, она носила только большую сумку через плечо и ничего больше — густые волосы скрывали большую часть их тел.

Вскоре они дошли до широкой полосы чистой почвы, за которой находилась яма. Туман, поднимавшийся над ней, скрывал дальний берег. Сюда сливались сточные воды, и Луис представил себе трубу, уходящую к основаниям летающих башен.

Женщина-гул вдруг принялась что-то шептать ему на ухо, и Луис едва не подпрыгнул — она пользовалась языком Людей Машин.

— Что подумает вождь гигантов, если узнает, что Луис и By — одно и то же?

Луис изумленно вытаращился на нее.

— Вы не можете общаться без вашего маленького ящика? Не стоит волноваться! Мы к вашим услугам.

Мужчина что-то сказал Вале, та кивнула, и они свернули с тропы. Луис с женщиной последовал за ними.

Вала злилась, — запах, видимо, досаждал ей, и уж, разумеется, он досаждал Луису.

— Киреф говорит — это свежие стоки. Через фалан они дозреют, трубу уберут и начнут вывозить их на удобрение. До тех пор сюда никто заглядывает.

Она сняла ранец со спины Луиса и вытряхнула его содержимое. Луис потянулся за «переводчиком» (уши гулов встали торчком, когда его рука случайно приблизилась к фонарю-лазеру), и спросил:

— Много ли известно Ночным Людям?

— Больше, чем мы думали.— Казалось, Вала хочет сказать что-то еще, но она промолчала.

Вместо нее заговорил мужчина.

— Через несколько фаланов этот мир должен погибнуть. Только Луис By может спасти нас.— Он улыбнулся, показав белые клинообразные зубы.

— Ваша насмешка неуместна,— сказал Луис.— Вы верите мне?

— Странные события вызывают необходимость в пророчестве безумца. Мы знаем, что у вас есть вещи, которых нет больше нигде. Ваша раса тоже неизвестна нам. Однако этот мир велик, и мы не знаем всего о нем. Раса вашего мохнатого друга еще более необычна.

— Это не ответ.

— Для всех, кроме нас! Обычно мы не смеем вмешиваться.— Усмешка гула почти исчезла, однако губы его еще не сомкнулись. (Для этого требовалось сознательное усилие челюстей. Эти его большие зубы...) — Стали бы мы волноваться, будь вы и впрямь безумны? Жизнь других видов редко пересекается с нашими жизнями, но в конце концов все они попадают к нам.

— Я начинаю думать, что вы — подлинные правители этого мира.— Луис польстил им из дипломатических соображений, но затем с беспокойством подумал, не является ли его лесть правдой.

— Многие расы утверждают, что правят этим миром или принадлежащей им его частью,— ответила женщина.— Но можем ли мы требовать лесные кроны Древолазов? Или безвоздушные высоты Народа Сливных Гор? И кому из них могут понадобиться наши владения?

— Где-то находится Центр управления этим миром,— сказал Луис.— Возможно, вам известно, где он?

— Несомненно, вы правы,— сказал мужчина,— но мы не знаем его местоположения.

— Что вам известно о стене? О Великих Океанах?

— Здесь слишком много морей, и я не знаю, которое вы имеете в виду. А вдоль стены была какая-то возня, прежде чем разгорелось большое пламя.

— Что?! Какая возня?

— Множество устройств поднимали оборудование даже выше владений Народа Сливных Гор. Там была масса Строителей Городов и Людей Сливных Гор, и много людей других рас, но не в таком большом количестве. Они работали на самом верхнем крае мира. Может, вы скажете нам, что все это значит?

Луис был ошеломлен.

— О, Боже, они, должно быть...

Монтировали маневровые двигатели, разумеется. Но он не хотел упоминать об этом. Известия о такой энергичной деятельности — да еще в непосредственной близости — не пойдут на пользу нервам кукольника.

— Вашим посланцам пришлось преодолеть большое расстояние...

— Свет движется быстрее, нас.

— Эти новости влияют на ваше предсказание гибели?

— Боюсь, что нет.— Это хорошо, что где-то работает ремонтная команда, но они почти упустили время.— Однако с этим большим пламенем у нас будет не семь-восемь фаланов, а больше.

— Хорошие новости. А что вы будете делать сейчас?

На мгновение Луису захотелось забыть о летающем городе и сотрудничать только с гулами, однако он зашел слишком далеко. Кроме того, гулы были повсюду.

— Я дождусь ночи, а затем поднимусь вверх. Вала, ваша доля ткани в машине. Буду очень обязан, если вы не покажете ее никому и не расскажете обо мне в течение... думаю, двух оборотов хватит. Мою долю можете выкопать через фалан, если никто не заберет ее раньше. А я взял вот это,— и он похлопал по карману, куда сунул квадратный ярд сверхпроводящей ткани, свернутой до размеров носового платка.

— Я не хочу, чтобы вы брали это в город,— сказала Вала.

— В конце концов, они решат, что это просто ткань, и я не буду их разубеждать,— ответил Луис. Это была ложь. Сверхпроводник он собирался использовать.

Гулы внимательно смотрели, как он снимал шорты, и искали дополнительные штрихи к его описанию, которое поможет их соплеменникам найти на Кольце место обитания подобной расы. Луис надел противоударные доспехи.

Женщина вдруг спросила:

— Как вы убедили женщину Людей Машин, что не безумны?

Вала рассказала ей об этом, пока Луис надевал рубашку и очки и убирал в карман свой фонарь-лазер. Улыбки гулов почти исчезли, и женщина спросила:

— Вы можете спасти этот мир?

— Не полагайтесь целиком на меня, а попытайтесь найти Центр управления. Расспрашивайте, попробуйте поговорить с бандерснатчами — большими белыми животными, которые обитают в болотах по ходу вращения.

— Мы знаем их.

— Хорошо. Вала...

— Я должна сообщить, как погибли мои спутники. Возможно, мы больше не увидимся, Луис.— Валавирджиллин подняла пустой ранец и быстро зашагала прочь.

— Мы должны сопровождать ее,— сказала женщи-нагул, и они последовали за ней.

Они не пожелали ему удачи — почему? Впрочем, все они могли быть фаталистами, и удача ничего для них не значила.

Луис поднял взгляд на город. Ему очень хотелось подняться немедленно, но лучше все-таки дождаться ночи.

— Спрятанный, вы меня слышите? — произнес он в «переводчик».

По-видимому, Спрятанный не слышал.

Луис вытянулся под грибом — у земли воздух казался чище — и стал задумчиво потягивать напиток из бутылки, которую оставила Вала.

Кто же такие гулы? Их положение в экологии казалось вполне очевидным, но тогда как — и зачем? — они сохранили разум? Возможно, при необходимости они отстаивали свои права или свое достоинство? Исполнение тысяч местных религиозных обрядов также требовало изрядной живости ума.

И еще: чем они могли помочь ему? Существовала ли где-то замкнутая популяция, сохраняющая память об источнике средства бессмертия, которое, предположительно, вырабатывалось из корней Дерева жизни?..

Впрочем, не все сразу. Сначала — город.

Колонны света становились все прозрачнее, потом исчезли совсем. На твердом небе вспыхнули сотни освещенных окон, но прямо над ним ничего не зажглось: кому нужен вид на выгребную яму? (А может, кто-то не может позволить себе освещения?).

Теневая ферма казалась покинутой: Луис слышал только шум ветра.

Поднявшись, он увидел далекие огни, мерцающие, как свет костров, — фермеры вернулись в свои жилища, рассыпанные по периметру тени.

Луис коснулся ручки подъема на своем поясе и взлетел.

19. ЛЕТАЮЩИЙ ГОРОД.

Где-то на высоте тысячи футов воздух заметно посвежел, и летающий город вырос перед Луисом. Он обогнул тупой конец перевернутой башни: четыре уровня темных окон и под ними гараж. Большая дверь гаража была закрыта и заблокирована. Луис покружил в поисках разбитого окна, но ни одного не нашел.

Эти окна уцелели, хотя прошло одиннадцать веков упадка, так что вряд ли ему удастся разбить хоть одно. К тому же он не хотел входить в город как вульгарный взломщик.

Вместо этого он продолжил подъем вдоль канализационной трубы, надеясь добраться до жилых помещений. Вокруг потянулись неосвещенные скаты и уклоны. Луис подлетел к дорожке и совершил посадку. Теперь он чувствовал себя менее заметным.

Вокруг было пусто. Широкая лента из литого камня огибала башни справа и слева, ныряла вверх и вниз, протягивая во все стороны свои ответвления. .

Несмотря на тысячефутовую пропасть, ограждений не было — видимо, народ Халрлоприллалар заботился о себе меньше, чем земляне. Луис двинулся в сторону ближайших огней, стараясь шагать по середине дорожки.

Странноватый город, думал Луис. Где же все? Жилых домов множество, как и улиц, но где лавки, театры, бары, променады, парки, кафе на тротуарах? Не было ничего, похожего на рекламу, — все сидели, укрывшись за стенами.

Одно из двух: нужно либо найти кого-то, кому можно представиться, либо сЬрятаться. Как насчет той плоской стеклянной башни с темными окнами? Если он сумеет проникнуть туда сверху, можно быть уверенным, что здание покинуто.

Кто-то шел по дорожке навстречу.

— Вы меня понимаете? — спросил Луис и услышал свои слова, переведенные на язык Людей Машин.

Чужак ответил на том же языке:

— Нельзя ходить по городу в темноте. Можно упасть.

Он подходил все ближе. Глаза его были огромны: он был явно не из Строителей. В руках он сжимал длинный тонкий жезл. За его спиной горели огни, поэтому Луис не мог разглядеть даже выражения лица.

— Покажите руки,— сказал незнакомец.

Луис обнажил левую руку, разумеется, без всяких татуировок.

— Я могу починить ваши водосборники,— произнес он фразу, которую хотел сказать с самого начала, но жезл уже коснулся его. Луис успел отпрянуть назад. Перекатившись, он вскочил на ноги, пригнувшись и вскинув руки, но опоздал блокировать удар — жезл опустился ему на голову, перед глазами вспыхнули огни, и он рухнул вниз.

Он падал, в ушах ревел разорванный воздух. Он понимал, что падает — хотя сознание еще не прояснилось. Луис в панике забился в ревущей темноте: пробоина в корабле? Где я? Метеоритный пластырь? Скафандр?

Аварийный выключатель?

Выключатель!.. Вспомнил!.. Руки метнулись к груди и рванули ручку подъема.

Пояс рванул его вверх, при этом перевернув. Луис постарался сконцентрироваться, чтобы разогнать туман в голове, а потом взглянул вверх. В просвете между далекими башнями виднелась солнечная корона, пылавшая вокруг «затемнителя», а прямо сверху опускалась густая тьма, грозящая раздавить его. Он вновь повернул ручку, прервав стремительный подъем.

Спасен.

В животе бурлило, голова болела... Нужно было поразмыслить. Ясно, что его первое прибытие оказалось неудачным. Но если охранник скинул его с дорожки... Луис похлопал по карманам: все на месте. Почему же его не ограбили? А, ну да: он прыгнул, уклоняясь от жезла, покатился и... оказался в воздухе. Это придавало ситуации иную окраску. Что ж, можно попытаться еще раз.

Теперь он решил испытать судьбу ближе к окраине. Правда, периметр города был слишком ярко освещен, а вот чуть ближе к центру находился двойной конус, не освещенный вовсе. Нижняя его вершина была тупой и имела отверстие, в которое Луис и вплыл.

Оказавшись внутри, он первым делом настроил очки. Интересно, почему он не сделал этого раньше? Неужели так отупел от удара по голове?

Луис помнил, что у народа Прилл — Строителей Городов — были летательные аппараты,, но здесь их не было видно. Он нашел ржавый металлический рельс, тянувшийся вдоль пола, грубый, без подлокотников, стул в дальнем конце помещения и места для зрителей: по три ряда скамей слева и справа от рельса.

Дерево рассохлось, металл крошился от ржавчины.

Ему пришлось осмотреть стул, прежде чем он понял его назначение. Он катился вдоль рельса и в самом конце опрокидывался... Луис попал в помещение для публичной казни.

А что наверху? Зал для судебных заседаний? Тюрьма? Луис уже было решил попытать счастья в другом месте, как тьма произнесла замогильным голосом и на языке, которого он не слышал двадцать три года:

— Пришелец, покажи свои руки. И двигайся медленно.

Тут уж Луис не растерялся:

— Я могу починить ваши водосборники,— выговорил он и услышал, как «переводчик» говорит на языке Халрлоприллалар. Видимо, его заранее ввели в память.

В дверях на верхней ступеньке лестницы стоял человек. Ростом с Луиса, с горящими глазами и с оружием, похожим на то, что было у Валавирджиллин.

— Ваши руки пусты. Как вы сюда попали? Для этого нужно летать.

— Я летаю.

— Поразительно. Это оружие?

Должно быть, в виду имелся фонарь-лазер.

— Да. Вы очень хорошо видите в темноте. Кто вы?

— Мар Корссил, женщина из расы Ночных Охотников. Положите ваше оружие.

— Нет.

— Я не хочу убивать вас. Ваше утверждение может оказаться правдой...

— Так оно и есть.

— Я не хочу будить своего хозяина и не позволю вам пройти через эту дверь. Положите ваше оружие.

— Нет. Один раз на меня здесь уже напали. Может, вы закроете дверь, чтобы никто из нас не мог открыть ее?

Мар Корссил бросила за дверь что-то, зазвеневшее при падении, и закрыла ее за собой.

— Покажите мне, как вы летаете,— попросила она замогильным басом.

Луис поднялся на несколько футов, затем опустился снова.

— Впечатляет.— Мар Корссил спустилась к нему, держа оружие наготове.— Мы можем поговорить, сюда придут только утром. Что вы предлагаете и чего хотите?

— Прав ли я, предполагая, что ваши водосборники не работают? Они вышли из строя после упадка городов?

— На моей памяти они никогда не работали. Кто вы?

— Луис By. Мужчина. Моя раса — Звездные Люди. Я пришел издалека, со звезды слишком слабой, чтобы ее разглядеть отсюда. У меня есть материал, и я мог бы восстановить, по крайней мере, часть водосборников этого города. Еще больше материала я спрятал. Возможно, я смогу восстановить вам и освещение.

Мар Корссил изучала его голубыми глазами, большими, как очки. У нее были внушительные когти на пальцах и длинные, как у копытного, резцы, похожие на лезвия топора. Она что — грызун, охотящийся на хищников?

— Если вы сможете починить наши машины,— сказала она,— это будет хорошо. Что касается починки в других зданиях, это решит мой хозяин. Что нужно вам?

— Мне нужна информация. Доступ туда, где город хранит карты, хроники, сведения...

— Вы что, думаете, мы вот так и отпустим вас в Библиотеку? Если ваше утверждение насчет водосборников правда, то вы слишком ценное приобретение. Наш дом не богат, но мы можем покупать для вас информацию в Библиотеке, если вам нужно узнать что-то конкретно.

Луис все яснее понимал: летающий город был городом не больше, чем Греция времен Перикла — единым государством. Каждое здание существовало само по себе, и он попал не туда, куда хотел.

— А в каком здании находится Библиотека? — спросил он.

— Левее по ходу вращения края, конус вершиной вниз... К чему вам это?

Луис коснулся груди, поднялся и двинулся наружу навстречу ночи.

Мар Корссил выстрелила. Луис распластался на полу. На груди вспыхнуло пламя, он закричал, рывком стащил с себя ремни и откатился в сторону. Панель управления поясом горела дымным желтым пламенем с голубовато-белыми вспышками.

Фонарь-лазер Луис держал в руке, целясь в Мар Корссил, но Ночная Охотница, казалось, не замечала этого.

— Не заставляйте меня делать это снова,— сказала она.— Вы ранены?

Эти слова спасли ей жизнь, но Луис должен был что-то сжечь, чтобы сорвать зло.

— Положите оружие, или я разрежу вас пополам,— сказал он.— Вот так.

Луч лазера перечеркнул стул для казней, тот вспыхнул и развалился. Мар Корссил не двигалась.

— Я просто хотел мирно покинуть ваше здание,— продолжал Луис,— но вы заперли меня здесь. Теперь я войду внутрь, но при первой же возможности выйду. Положите оружие, или вы умрете.

Женский голос сверху произнес:

— Положите оружие, Мар Корссил.

Ночная Охотница повиновалась.

Другая женщина спустилась вниз. Она была выше и худощавее Луиса, с крошечным носом и почти невидимыми губами. Макушка ее была безволосой, однако густые белые локоны спускались из-за ушей и с затылка, рассыпаясь по спине. Луис подумал, что белые волосы — признак возраста. А эта женщина, видимо, его не боялась.

— Вы правите здесь? — спросил он.

— Я и мой законный супруг. Меня зовут Лалискарирлиар. А вы назвали себя Лувиву?

— Примерно так.

Она улыбнулась.

— Здесь есть глазок. Мар Корссил доложила о необычном происшествии в гараже, и я пришла посмотреть и послушать. Сожалею о вашем летающем устройстве. Во всем городе нет подобных.

— Вы отпустите меня, если я починю ваш водосборник? И еще мне нужен совет...

— Вы переоцениваете ваши возможности. Интересно, как вы намерены справиться с охранниками снаружи?

Луис почти смирился с тем, что, видимо, придется пробиваться с боем, но тем не менее попытался решить дело миром. Пол, похоже, был сделан из обычного литого камня, и Луис очертил лазерным лучом круг, и каменная плита — ярд в поперечнике — исчезла в ночи. Улыбка Лалискарирлиар увяла.

— Похоже, вы справитесь. Все будет, как вы сказали. Мар Корссил, следуйте за нами и останавливайте любого, кто попытается нам помешать. Ваше оружие пусть останется здесь.

Они поднимались по спиральному эскалатору, давно уже не работавшему. Луис насчитал четырнадцать лестничных маршей. Он ужа начинал думать, что неверно определил возраст Лалискарирлиар, — женщина поднималась быстро, при этом ей хватало дыхания еще и на разговор. Однако ее лицо и руки покрывали глубокие морщины.

Зрелище бередило душу. Луис никак не мог привыкнуть к ее внешности, хотя, конечно, умом понимал, что это признак ее возраста и наследие ее предка — Защитника Пак.

Они освещали подъем фонарем-лазером. Из дверных проемов выглядывали люди, но Мар Корссил просила всех вернуться в помещения. Большинство были Строителями Городов, но встречались и другие расы.

Многие поколения этих людей служат семье Лиар, объяснила женщина. Семейство ночных сторожей Мар служило в полиции еще при судье Лиар; повара — Люди Машин — работали здесь почти столь же долго. Слуги и хозяева считали себя одной семьей, связанной РИШАТРА и давней верностью. По словам хозяйки, Дом Лиар насчитывал тысячу человек, половина из которых была связана происхождением со Строителями Городов.

На полпути вверх Луис задержался у окна... Хотя как может оказаться окно на лестнице, проходящей внутри здания? Это оказалась голограмма: вид вдоль одной из стен, с узкой полосой ландшафта Кольца. Одно из последних сокровищ Лиар, с гордостью и сожалением сказала Лалискарирлиар. Остальные проданы сотни фаланов назад в уплату за воду.

Луис вдруг поймал себя на том, что незаметно втянулся в беседу. Он был насторожен-, зол и устал, но в поведении пожилой женщины было нечто, располагавшее к разговору.

Она знала о существовании планет и не сомневалась в правдивости его рассказа, она умела слушать, и так походила на Халрлоприллалар, что Луис рассказал ей о бессмертной космической проститутке, которая жила, как полубезумная богиня, пока не явились Луис By и его пестрая команда, как она помогла им, как оставила ради них свою жизнь на руинах цивилизации и как, несчастная, умерла.

— И поэтому вы не убили Мар Корссил? — спросила Лалискарирлиар, а Ночная Охотница посмотрела на него большими голубыми глазами.

Луис рассмеялся:

— Возможно.

Он рассказал им о расправе с солнечниками, стараясь не проговориться об угрозе, поскольку считал, что нет смысла упоминать о том, что ждет этот мир,

— Я хочу покинуть ваш мир, зная, что не причинил ему вреда. Недалеко у меня спрятан зацас этой ткани... Черт, как же я теперь до него доберусь?

Когда они достигли верха, Луис тяжело дышал. Мар Корссил открыла дверь, за которой обнаружилась еще одна лестница.

— Вы «сова»? — спросила Лалискарирлиар.

— Что? А, нет.

— Тогда лучше дождаться дня. Мар Корссил, ступай, распорядись подать завтрак. И пришли Вила с инструментами. Потом можешь отдыхать.

Когда Мар Корссил послушно побежала вниз по лестнице, старая женщина села на древний ковер, скрестив ноги.

— Полагаю, для работ придется выходить наружу,— сказала она.— Не понимаю, ради чего вы рискуете. Ради информации? Какой именно?

Лгать ей не хотелось, но Спрятанный мог подслушать разговор.

— Вам известно что-нибудь о машине, превращающей один вид материи в другой? Воздух в почву, свинец в золото?

Она заинтересовалась.

— Говорят, древние волшебники умели превращать стекло в алмазы. Но это все детские сказки.

Так, об этом хватит.

— А как насчет Центра управления этого мира? Есть ли какие-то легенды о нем? Упоминания о его местонахождении?

Женщина удивилась.

— Как если бы мир был искусственным творением наподобие большого города?

Луис засмеялся.

— Гораздо больше города. Гораздо-гораздо-гораздо больше. Вы ничего об этом не слышали?

— Нет.

— А эликсир бессмертия? Я знаю, что он существует. Халрлоприллалар принимала его.

— Сейчас его нет ни в этом городе, ни в одном из мест, о которых я знаю. Эту историю очень любят использовать...— «переводчик» вставил в этом месте слово на интерволде,— шарлатаны.

— А есть ли рассказы или легенды о том, откуда оно взялось?

Молодая женщина, пыхтя, поднялась по лестнице, неся’ неглубокую чашу. Опасения Луиса быть отравленным исчезли без следа. Чашу заполняла какая-то тепловатая каша, похожая на овсянку, ее ели прямо руками из одной посуды.

— Это эликсир из мест, лежащих по ходу вращения,— сказала старая женщина,— но я не знаю, где именно. Это и есть та информация, за которой вы пришли?

— Частично.— Кажется очевидным, подумал Луис, что в Центре должно быть Дерево жизни. Интересно, как они управлялись с ним? Действительно ли никто из людей не хочет стать Защитником? Но ведь могут быть гуманоиды, которые... Ладно, эти головоломки могут подождать.

Вил оказался коренастым гуманоидом — лицом он походил на обезьяну и был закутан в выцветшее от старости покрывало. К тому же он почти не говорил. Вил повел их вверх по последнему лестничному маршу. С собой он нес ящик с инструментами.

Вскоре они оказались на верху трубы, венчавшей усеченную крышу двойного конуса. Ширина трубы не превышала фута. Луис затаил дыхание — без летательного пояса у него имелись все причины бояться высоты. Налетевший на них ветер играл одеянием Вила, как легким разноцветным флагом.

— Ну? — сказала Лалискарирлиар.— Вы можете исправить поломку?

— Только не отсюда. Автоматы должны быть внизу.

Так оно и оказалось, но добраться до них оказалось нелегко. Ход, по которому пришлось ползти, был всего на несколько дюймов шире, чем плечи Луиса By. Вил полз впереди, вскрывая панели.

Ход имел форму тора, окружая автоматы, располагавшиеся вокруг трубы. Несомненно, вода стекала именно по ней. Простая конденсация? Или они применяли что-то более изощренное?

Автоматы были смонтированы под панелями очень плотно. Их устройство было совершенно непостижимо для Луиса By; Все они сияли чистотой, за исключением... ага... Он пригляделся, стараясь не дышать.

Проволочно-тонкий червячок пыли тянулся через сверкающие «внутренности» агрегата, и Луис попытался определить, откуда он просыпался. Оставалось надеяться, что все остальное в исправности.

Луис отполз назад, попросил у Вила толстые перчатки и плоскогубцы с игольно-тонкими концами, отрезал полоску черной ткани и свернул ее. Затем натянул между двумя контактами и закрепил. Ничего не произошло.

Луис продолжил движение по кругу, следом за Видом. Всего он обнаружил шесть тонких полосок пыли, отрезал шесть кусков сверхпроводника и поместил в нужные места.

— Разумеется, ваши источники энергии должны быть давно мертвы,— сказал он выбираясь наконец из лаза.

— Нужно посмотреть,— ответила старая женщина и стала подниматься по лестнице на крышу. Луис и Вил шли следом.

Ровная поверхность трубы казалась теперь как бы затуманенной. Луис встал на колени и потрогал ее. Мокрая. И вода теплая. Она уже капала и лилась вниз по трубам. Луис задумчиво кивнул: еще одно доброе дело, которое потеряет смысл через пятнадцать фаланов.

20. ЭКОНОМИКА ЛИАР.

Прямо под «перетяжкой» двух конусов Дома Лиар располагалось помещение, напоминавшее одновременно гостиную и спальню. Огромная круглая кровать с балдахином, диваны и стулья вокруг больших и малых столов, целая стена картин-окон (снаружи выходившая на окраину теневой фермы), бар, рассчитанный на широкий выбор напитков. Однако выбора не было.

Лалискарирлиар налила из хрустального графина в кубок с двумя ручками, пригубила и передала сосуд Луису.

— Вы устраиваете здесь приемы? — спросил он.

Она улыбнулась.

— В некотором роде. Семейные собрания.

Оргии, что ли? Очень возможно. Особенно если именно РИШАТРА сплачивает семью Лиар. В тяжелые'времена семьи распадаются. Луис глотнул из кубка — нектар с примесью спирта. По чашкам и тарелкам здесь ничего не делили —из страха перед ядом? Но она сделала это так естественно... К тому же на Кольце не было болезней.

— То, что вы сделали для нас, улучшит наше положение и умножит сбережения,— сказала Лалискарирлиар.— Назовите вашу цену.

— Мне нужно добраться до Библиотеки, попасть в нее и уговорить людей, которые ею владеют, допустить меня ко всей их информации.

— Это очень дорого.

— Но возможно? Хорошо.

Она улыбнулась.

— Слишком дорого. Отношения между домами сложны. Десятка держит в руках торговлю с посетителями...

Какая Десятка?

Десять больших Домов, Лувиву, наиболее могущественных в городе. В девяти из них еще есть свет и действуют водосборники. Они вместе соорудили мост к Небесному Холму. Так вот, они держат в руках торговлю с посетителями и платят меньшим зданиям за гостеприимство, оказываемое их гостям, а также за пользование всеми общественными местами. Они же заключают все договоры с другими расами, например, с Людьми Машин, на поставку воды. Мы платим Десятке за воду и особые услуги. А ваши услуги, которые вы собираетесь оказать им, должны быть действительно особыми... Хотя мы платим Библиотеке обычную плату за образование.

— Библиотека входит в Десятку?

— Да. Лувиву, у нас нет денег. Есть ли у вас возможность оказать Библиотеке услугу? Возможно, ваши исследования помогут им, и тогда часть платы будет компенсирована услугой. Вы можете продать им ваше лучевое оружие или машину, которая говорит за вас?

— Думаю, лучше не стоит.

— Вы можете починить другие водосборники?

— Возможно. Вы сказали, что в одном из домов Десятки водосборник не действует. Тогда почему он в нее входит?

— Дом Орлри был в Десятке с начала упадка. Традиция...

— А что в нем было, когда рухнули города?

— Арсенал.— Она не обратила внимания на сдавленный смех Луиса.— У них нежные чувства к оружию. Ваш лучевой...

— Я боюсь отдавать его. Но, может, им захочется воскресить водосборник?

— Я узнаю, какую плату они запросят за ваш вход в Дом Орлри.

— Вы шутите?

— Нисколько. Во-первых, за вами нужно следить, чтобы вы не унесли оружия. Во-вторых, нужно платить, чтобы только посмотреть на арсенал, и дополнительно приплатить за то, чтобы увидеть его в действии. А ведь увидев достоинства, вы можете догадаться о его недостатках. Я узнаю цену.— Она встала.— А теперь — займемся РИШАТРА?

Луис ждал этого, и не внешний вид Лалискарирлиар заставил его колебаться. Он боялся снимать свои противоударные доспехи и приборы. Помнится, в одной древней пьесе король размышлял, сидя на своем троне: я безумец, но вполне ли я безумец? Кроме того, было уже слишком поздно ложиться спать! Однако лучшее, что он мог сейчас сделать, — поверить ей.

— Хорошо,— сказал он и принялся снимать доспехи.

Возраст необычайно обогатил опыт Лалискарирлиар. Луис читал древнюю литературу, изданную на Земле до изобретения закрепителя. Там возраст был описан как болезнь, необратимо калечащая заболевшего. Но эта женщина не была калекой. Да, кожа висела на ней, ее тело до известной степени утратило гибкость, но она была неутомима в ласках и в своем интересе к его телу.

Прошло много времени, прежде чем он смог заснуть. Ему с трудом удалось открутиться от расспросов о пластине под волосами: он не хотел, чтобы ему напоминали об этом. У Спрятанного имелся исправный «штепсель»... и Луис ненавидел себя за то, что желал его.

Его разбудили вечером. Постель дважды тряхнуло, он заморгал и заворочался. Перед ним стояли Лалис-карирлиар и мужчина из расы Строителей Городов, тоже в возрасте.

Лалискарирлиар представила его как Фортаралисп-лиар, своего супруга и хозяина этого дома. Он поблагодарил Луиса за ремонт древнего механизма и пригласил разделить с ним завтрак. На столе уже стояла большая чаша тушеного мяса, слишком, на вкус Луиса, мягкого.

— Дом Орлри просит больше, чем у нас есть,— сказал Фортаралисплйар Луису.— Мы купили для вас право входа в три соседних Дома. Если вам удастся исправить хотя бы один из их водосборников, мы сможем войти в Дом Олрли. Пойдет?

— Превосходно. Мне нужны машины, которые не работали одиннадцать веков и которые при этом никто даже не пытался отремонтировать...

— Да, жена рассказала мне.

Луис покинул их, когда стало темно. Правда, они предложили ему присоединиться к ним, в постели было достаточно места, но он уже выспался и отдохнул.

Огромное здание напоминало могильник. С верхних этажей Луис хотел понаблюдать за движением по лабиринту мостов, но не заметил никого, кроме редких большеглазых Ночных Охотников.

— Вызываю Спрятанного,— сказал он.

— Да, Луис. Нужен перевод?

— Нет, мы одни. Я в летающем городе. Потребуется день или два, чтобы попасть в Библиотеку. Кстати, я здесь застрял — мой летающий пояс уничтожен.

— Чмии по-прежнему не выходит на связь.

Луис вздохнул.

— Какие еще новости?

— Через два дня мой первый зонд облетит стену, и я смогу направить его в летающий город. Хотите, чтобы я поговорил с его обитателями? Мы умеем вести переговоры. По крайней мере, я придам достоверность вашему рассказу.

— Я дам вам знать. А что с маневровыми двигателями Кольца? Новые монтируются?

— Нет. Но те, что смонтированы, работают — все двадцать один. Вы их видите?

— Отсюда — нет. Спрятанный, не могли бы вы изучить физические свойства скрита, материала, из которого сделано основание Кольца? Прочность, гибкость, магнитные свойства?

— Я работаю над этим, ведь краевая стена доступна моим приборам. Скрит гораздо плотнее свинца, и скритовое основание Кольца, вероятно, имеет менее ста футов толщины. Я предоставлю вам свои данные, когда вы вернетесь.

— Хорошо.

— Луис, если потребуется, я могу обеспечить ваше перемещение. Это будет легче сделать, если удастся связаться с Чмии.

— Замечательно! А каким образом?

— Вам нужно дождаться моего зонда, затем вы получите дальнейшие инструкции.

Еще какое-то время после завершения сеанса связи Луис разглядывал почти пустой город. Чувствовал он себя подавленно: один в запущенном здании, в городе без будущего, лишенный «штепселя»...

Голос за его спиной произнес:

— Вы сказали моей хозяйке, что вы не «сова».

— Привет, Мар Корссид. Просто у себя мы пользуемся электрическим освещением, и некоторые из нас придерживаются странного распорядка дня. И вообще, наш день короче вашего.— Луис обернулся. Разумеется, большеглазая женщина и не думала в него целиться.

— В последнее время,— сказала она,— продолжительность дня меняется, и к этому трудно привыкнуть.

— Согласен.

— С кем вы говорили?

— С двухголовый страхолюдом.

Мар Корссил развернулась и вышла. Обиделась? Луис By остался у окна. Он вспомнил свою долгую и богатую приключениями жизнь. Он отказался от надежды вернуться в известный космос, отказался от «штепселя». Возможно, пришло время отказаться от... чего-то большего.

Дом Чкар представлял собой пластину литого камня, покрытую балконами. Одну его стену разворотили взрывы, обнажив металлический скелет здания.

Водосборник с небольшим уклоном размещался на крыше, и при одном из взрывов капли расплавленного металла забрызгали расположенные внизу автоматы. Луис сомневался, что сумеет его наладить. Так оно и вышло.

— Это моя вина,— сказала Лалискарирлиар.— Я забыла, что две тысячи фаланов назад Дом Чкар сражался с Домом Орлри.

Дом Пант имел форму луковицы, висящей вершиной вниз. Луис предположил, что изначально в нем размещался оздоровительный клуб: повсюду были бассейны, парилки, массажные столы, гимнастические залы.

Казалось, что в этом месте изобилие воды. Какой-то легкий полузабытый запах щекотал ноздри...

Пант тоже сражался с Орлри, памятью чему были воронки от взрывов. Лысый молодой человек по имени Арриверкомпант поклялся, что водосборник в порядке; Луис обнаружил полоски пыли и клеммы над ними. Когда он закончил ремонт, на круговой крыше стали появляться капли воды, и скоро ее струйки побежали по водосточным канавкам. Зато возникли сложности с оплатой: Арриверкомпант и его люди предложили РИШАТРА, обещая заплатить позже. (Луис тем временем узнал запах, щекотавший его обоняние и нервы. Он оказался в доме с плохой репутацией: где-то рядом находились ручные вампиры.) Лалискарирлиар хотела получить оплату наличными немедленно, и Луис пустил в ход ее аргументы. Он высказался в том духе, что Десятке не понравится отказ Пант покупать воду, и они будут рады возможности содрать с него куш за мошенничество. Арриверкомпант заплатил.

Дом Джиск до упадка был жилым комплексом. Он имел форму куба с колодцем в центре и был наполовину пуст. Судя по тому, какой там стоял запах, Джиск экономил каждую каплю. Луис осмотрел водосборник, быстро проделал необходимые операции, и все заработало как новое. Джиск расплатился немедленно, при этом кланяясь в ноги госпоже Лалискарирлиар и не обращая внимания на мастера с инструментами в руках. Ну и ладно.

Фортаралисплиар был великолепен: он ссыпал две пригоршни монет в карман Луиса, объяснив это сложным этикетом взятки. Эти иносказания довели «переводчик» до предельного напряжения.

— Завтра мы с вами пойдем в Дом Орлри,— сказал Фортаралисплиар.— Если сомневаетесь в успехе — лучше ничего не делайте. Сделку я беру на себя.

Дом Орлри находился на левой окраине города. Луис и Фортаралисплиар не спешили. Они шли по самым высоким улицам и осматривали город.

— Кусочек цивилизации уцелел даже после упадка,— сказал Фортаралисплиар, указывая на Риле, здание, бывшее некогда императорским дворцом, все еще прекрасное, хоть и порядком разрушенное и обветшавшее. Император пытался претендовать на власть в городе, и как раз тогда в город пожаловал Дом Орлри... Колонна, похожая на ионическую, но не поддерживающая ничего, кроме себя самой, называлась Ченк. Когда-то в ней был торговый центр. Без его складов с продовольствием, одеждой, бельем, даже игрушками, необходимыми для торговли с Людьми Машин и другими расами, город бы давно погиб. От основания Ченка веда спиральная дорога к Небесному Холму.

Дом Орлри представлял собой диск в сорок футов толщиной и четыреста шириной и внешне напоминал пирог. На одном краю «пирога» высилась массивная башня, где в строго продуманном порядке размещались огневые точки. На ней же были оборудованы платформы и грузовые краны, так что вся конструкция напоминала Луису капитанский мостик большого линейного корабля. К единственному входу вела широкая улица. Вдоль карниза здания торчали сотни маленьких выступов; Луис предположил, что это камеры или другие датчики, впрочем, давно не работающие. Окна в стенах проделали уже после того, как здание поднялось в воздух, и стекла были плохо подогнаны.

Для визита Фортаралисплиар облачился в желтую с пурпурными полосами мантию, сотканную из какого-то растительного волокна. Луису одеяние казалось грубым, но на расстоянии оно выглядело достаточно величественно. Следуя за ним, Луис вошел в большой вестибюль.

Здесь горел свет, но не ровный, а мерцающий: с ‘потолка свисали десятки спиртовых ламп.

Одиннадцать Строителей Городов уже ожидали их. Мужчины и женщины были одеты почти одинаково: в широкие штаны с узкими манжетами и яркие накидки с несимметричными вырезами по краям. Знак ранга? Беловолосый мужчина, с улыбкой шагнувший им навстречу, носил самую изрезанную накидку и был вооружен.

. — Я пожелал лично взглянуть на человека, способного получить воду посредством водосборника, прекратившего работу пять тысяч фаланов назад,— сказал он Фортаралисплиару.

Его пистолет в плечевой пластиковой кобуре был небольшим и изящным по форме, но даже оружие не могло придать Филистранорлри воинственного вида.

Небольшое лицо с мелкими чертами выражало любопытство, нараставшее по мере того, как он разглядывал Луиса By.

— Выглядит он довольно необычно... Ну да ладно, вы платите. Посмотрим.— И он дал знак солдатам.

Они обыскали Фортаралисплиара, потом Луиса, нашли у него фонарь-лазер, опробовали и вернули обратно. Настоящее удивление вызвал «переводчик», и Луису пришлось объяснить:

— Он говорит за меня.

Филистранорлри даже подскочил.

— В самом деле! Вы продадите его? — спросил он у Фортаралисплиара.

— Это не моя вещь,— ответил тот.

— Без него я буду нем,— добавил Луис, и, похоже, хозяин Орлри принял это объяснение.

Водосборник оказался уклоном в центре широкой крыши Дома Орлри. Ходы под ним были слишком узки для Луиса: даже сняв противоударные доспехи, он не смог бы туда протиснуться, поэтому не стал и пытаться.

— Кто тут делает ремонт? — спросил Луис.— Мыши?

— Древолазы,— ответил Филистранорлри.— Нам приходится покупать их услуги. Дом Чилб должен прислать их сюда. Есть ли другие сложности?

— Да.— К этому времени механизмы были уже достаточно знакомы ему: Луис восстановил три водосборника, а в четырех случаях оказался бессилен. Сейчас он видел нужную пару контактов, но пыли под ней не было.— Их уже пытались ремонтировать раньше?

— Полагаю, да. Но кто может сказать наверняка спустя пять тысяч фаланов?

— Хорошо, подождем ремонтников. Надеюсь, они смогут выполнить мои указания.

Дьявол! Кто-то давно умерший смел путеводные полоски пыли. Но Луис не сомневался, что справится...

— Хотите посмотреть наш музей? — спросил Филистранорлри.— Вы ведь оплатили это право.

Луис никогда не увлекался оружием и потому мог лишь угадать общие принципы действия орудий убийства, стоявших в стеклянных ящиках и за стеклянными витринами. В большинстве из них использовались метательные снаряды взрывного действия, некоторые выстреливали очередями крошечных дуль, взрывавшихся в теле врага. Несколько имевшихся лазеров были массивными и громоздкими; когда-то их наверняка монтировали на броневиках или летающих платформах.

Вскоре появился один Строитель Городов с полудюжиной рабочих. Ростом они были Луису по грудь, их головы казались непропорционально большими, а пальцы рук почти касались пола.

— Думаю, мы зря потратим время,— сказал один из них.

— Сделайте все, как я скажу, и вам заплатят в любом случае,— ответил Луис, и маленький человек усмехнулся.

Ремонтники носили одежду без рукавов, но зато со множеством карманов, набитых инструментами. Когда солдаты хотели обыскать их, они скинули одежду и отошли в сторону — вероятно, брезговали, когда к ним прикасались.

— Ваши люди занимаются с ними РИШАТРА? — шепотом спросил Луис у Фортаралисплиара. Строитель Городов издал смешок:

— Да. Но осторожно.

Древолазы собрались вокруг Луиса By, глядя, как он тянется к механизмам руками в изолирующих перчатках.

— Видите контакты? Завяжите эту полоску ткани здесь... и здесь. Всего должно быть шесть пар контактов, найти их можно по полоскам пыли внизу.

Когда ремонтники исчезли за поворотом трубы, Луис сказал хозяевам Орлри и Лиар:

— Мы никогда не узнаем, если они совершат ошибку. Жалко, что не проверить их работу.— О других опасениях он не сказал ни слова.

Наконец Древолазы вернулись, и все заторопились на крышу: рабочие, солдаты, хозяева и Луис By. Там они долго смотрели, как сгущается туман и вода стекает к центру уклона.

Шестеро Древолазов знали теперь, как ремонтировать водосборник полосками черной ткани.

— Я хочу купить эту ткань,— сказал Филистранорлри.

Ремонтники, вместе с хозяином уже исчезли на лестнице, ведущей вниз, а Луису и Фортаралисплиару дорогу к ней преграждали Филистранорлри и десять солдат.

— Я не собираюсь ее продавать,— ответил Луис.

Сереброволосый военный спокойно произнес:

— В таком случае вы останетесь здесь, пока не надумаете. Если будете упрямиться, я потребую продать и говорящий ящик тоже. Со скидкой.

Луис ожидал чего-то подобного.

— Фортаралисплиар, может ли Дом Орлри удержать вас здесь силой?

Глядя в глаза хозяину Орлри, тот ответил:

— Нет, Луис. У них будут слишком большие неприятности. Меньшие здания объединятся, чтобы освободить меня. Под угрозой бойкота Десятка превратится в Девятку.

Филистранорлри рассмеялся.

— Меньшие здания испугаются жажды...— И тут его улыбка как будто перешла на лицо Фортаралисплиара: ведь Дом Лиар теперь мог сам торговать водой, как и другие меньшие дома.

— Вы не смеете задерживать меня. Театры Чкара и удобства Панта станут недосягаемы для вас, а гостей будут сталкивать с уклонов.

— В таком случае идите.

— Я забираю с собой Луиса.

— Он останемся здесь.

— Возьмите деньги и уходите,— сказал Луис.— Это лучший выход для всех.— Он сунул руку в карман, положив ее на фонарь-лазер.

Филистранорлри протянул небольшую сумку. Фортаралисплиар принял ее, пересчитал содержимое, затем прошел мимо солдат и начал спускаться по лестнице. Когда он скрылся из виду, Луис надвинул капюшон противоударных доспехов на лицо.

— Я предлагаю хорошую цену — двенадцать...— в «переводчике» скрипнуло что-то непереводимое.— Вы не будете обмануты,— договорил Филистранорлри, сделал знак солдатам, и они сорвались с места.

По краю крыши тянулось ограждение из железного прута, изогнутого на манер коленчатых корней, — оно доходило Луису до груди. Далеко внизу виднелась теневая ферма. Луис побежал вдоль ограждения к ближайшей дороге. Солдаты уже нагоняли его, когда оставшийся позади Филистранорлри выстрелил. Оглушительно прогрохотало, и пуля клюнула Луиса в лодыжку. Доспехи на мгновение стали жесткими, и Луис повалился, как статуя Командора, но тут же вскочил и помчался дальше. Когда два солдата преградили ему путь, он взлетел на ограждение и прыгнул.

Фортаралисплиар, шедший по уклону уровнем ниже, удивленно повернулся и замер. Луис приземлился лицом вниз. Противоударные доспехи, спасая ему жизнь, стали твердыми, как сталь, но все же падение оглушило его. Его подняли на ноги прежде, чем он сам вознамерился встать.

Фортаралисплиар подставил Луису плечо и повлек его прочь.

— Быстрее,— с трудом проговорил Луис.— Они могут открыть огонь.

— Не посмеют. Вы не ранены? У вас лицо в крови.

— Однако дело того стоило.

21. БИБЛИОТЕКА.

Они вошли в Библиотеку через маленький вестибюль. За широким, массивным столом двое служителей работали с громоздкими читающими машинами: книжные ленты медленно ползли через сканеры, и словно возникший из небытия текст выводился на экраны. Одетые в одинаковые голубые мантиии с вырезными воротниками библиотекари казались священниками. Прошло несколько минут, прежде чем один из них — женщина — подняла взгляд на вошедших.

Ее голова была совершенно бела, и причиной тому следовало считать скорее наследственность, чем возраст — на Земле ее ровесницы только-только принимали первую порцию закрепителя. Стройна, пропорционально сложена (несмотря на неразвитую грудь). Симпатична — общение с Халрлоприллалар научило Луиса считать красивой формы череп достаточно сексуальным. Если бы женщина улыбнулась... но даже с Фортаралисплиаром она заговорила холодно и властно.

— Итак?.,.

— Я — Фортаралисплиар. Мой контракт у вас?

Пальцы ее забегали по пульту машины.

— Да. Это тот человек?

— Да.

Только теперь она посмотрела на Луиса.

— Лувиву, вы меня понимаете?

— Да, с помощью вот этого устройства.

Казалось, ответ Луиса и вид крошечного «переводчика» пробили броню ее надменного отчуждения — но лишь на мгновение. По крайней мере, тон ее не изменился.

— Меня зовут Харкабипаролин. Ваш хозяин уплатил право на неограниченное изучение материалов в течение трех дней с возможностью оплаты дополнительных трех дней. Вы можете работать в любом из помещений Библиотеки, кроме залов с позолоченными дверьми. Вы можете пользоваться машиной, если она не помечена вот так.— Она указала на оранжевую сетку, как для игры в крестики-нолики. -- Несомненно, вам понадобится помощь. Обращайтесь ко мне или тем, кто носит такой же воротник, как у меня. Вы можете пользоваться столовой, но для сна и гигиенических процедур вам придется возвращаться в Дом Лиар.

— Хорошо!

Библиотекари удивленно переглянулись. Луис и сам не мог понять, почему выговорил это с таким нажимом. А его поразило внезапное осознание того, что Дом Лиар стал для него больше домом, чем, к примеру, квартира на Каньоне, где он когда-то жил.

Фортаралисплиар заплатил серебряными монетами, кивнул Луису и вышел. Библиотекари вернулись к своему прежнему занятию. (Харкабипаролин. Ему изрядно надоели шестисложные имена, но почему-то он все больше к ним привыкал.).

Когда он заговорил, Харкабипаролин оглянулась.

— Здесь должно быть место, в которое я хотел бы попасть.

— В Библиотеке?

— Надеюсь. Когда-то давно я уже видел нечто подобное: ты стоишь в центре круга, и этот круг — весь мир. Щит в центре вращается, и можно увеличить любую часть мира...

— У нас есть комната карт. Идите по лестнице на самый верх.— И она отвернулась.

Узкая спираль из металлических ступеней, закрепленная только вверху и внизу, пронизывала Библиотеку от подножия до вершины. Луис миновал несколько запертых позолоченных дверей, затем арку, в проеме которой виднелись пульты «ридеров» (машин для чтения) и стулья. За все время подъема он видел сорок шесть Строителей Городов, сидящих перед экранами, а также двух пожилых Людей Машин, небольшого, очень волосатого мужичка и жёнщину-гула — все занимали отдельные комнаты.

Самый верхний этаж действительно оказался комнатой карт — Луис узнал ее, как только туда вскарабкался.

Первую комнату карт они обнаружили в покинутом летающем дворце. Помнится, там Луис увидел голо-графическую проекцию голубого кольца, испещренного белыми пятнами, а кроме того, в ней стояли глобусы десяти пригодных для жизни планет и экран, который позволял рассматривать увеличенное изображение частей проекции. Однако то, что на нем мелькало, снималось тысячи лет назад, когда Цивилизация Кольца пребывала в расцвете: города сверкали огнями, и корабли скользили сквозь петли транспортной системы.

В то время Луис и его спутники не пытались найти Центр, им надо было улететь с Кольца, а старые записи ничем не могли помочь.

Тогда мы очень спешили, подумал Луис. Ничего, спустя двадцать три года, снова сидя по уши в луже, попробуем начать сначала...

Сейчас, одолев лестницу, Луис оказался в центре Кольца: его голова пришлась на место солнца.

Карта имела два фута высоты и почти четыреста футов в диаметре. Той же высоты «затемнители» размещались гораздо ближе к центру, паря над тысячами квадратных футов черного пола, испещренного тысячами звезд. Черный потолок тоже усеивали звезды.

Луис направился к одному из «затемнителей» и прошел сквозь него. Голограмма, как и в той первой комнате карт. А вот глобусов здесь не было.

Испытывая легкую досаду, Луис повернулся, чтобы изучить обратную сторону «затемнителя», однако не увидел ничего, кроме слегка выгнутого угольно-черного прямоугольника.

Экран для просмотра изображения был включен.

Прямоугольник три на два фута, с пультом управления, закрепленный на круговом рельсе между «затемнителями» и Кольцом — Мальчик, смотревший на него, изучал один из двигателей Баззарда. Экран заливало ослепительное голубоватое сияние, и мальчик пытался разглядеть то, что скрывал выхлоп. Луис понял, что вновь ошибся, определяя возраст жителя Кольца — конечно, возле экрана сидел юноша. Красивые каштановые локоны покрывали всю его голову, сгущаясь к затылку; носил он голубую мантию библиотекаря с широким квадратным воротником, край которого украшал всего один вырез.

— Можно мне подглядеть через плечо? — спросил Луис.

Юноша обернулся. Черты его лица были мелкими, как у любого Строителя Городов, а выражение — непроницаемым, отчего он казался. старше.

— У вас есть допуск к этой информации?

— Дом Лиар платил за полный допуск.

— О! — Юноша отвернулся.— Да все равно мы ничего не увидим. Через два дня их заглушат.

— А на что вы смотрите?

— На ремонтную команду.

Луис вгляделся: ураган бело-голубого света заполнял экран, оставляя в середине более темный ореол вокруг тусклого розоватого пятна: корпуса двигателя.

Направленные поля собирали атомы водорода, уплотняли вещество до температуры синтеза, после чего выбрасывали в сторону солнца. Двигатели изо всех сил старались удержать Кольцо на месте.

— Они почти закончили, — сказал юноша и, помолчав, задумчиво продолжал: — Мы думали, нас попросят о помощи, но никто не пришел.

— Возможно, у вас нет подходящих средств связи? — Луис старался, чтобы голос его звучал спокойно. Ремонтная команда! — Все равно им придется справляться своими силами — у них двигателей-то больше нет.

— Вы ошибаетесь. Смотрите.— Изображение на экране поплыло, оставляя голубое сияние выхлопа вне зоны видимости, и Луис увидел части металлических конструкций, несущиеся вдоль стены.

Он вглядывался, пока не уверился окончательно: полосы металла, огромный, похожий на катушку цилиндр— части того, что он видел в телескоп «Иглы»: платформа для сборки маневрового двигателя Кольца.

Должно быть, доставив оборудование в нужную точку, ремонтная команда затормозила его до орбитальной скорости, используя часть транспортной системы. Но как они собирались проделать обратную процедуру? Для доставки в следующую точку механизм требовалось разогнать до скорости вращения Кольца.

Трение об атмосферу? Этот материал мог быть столь же прочным, как скрит, и тогда .нагревание ему не грозило.

— А вот еще.— Изображение снова заскользило вдоль стены, и вскоре на экране возникли четыре больших корабля Строителей Городов. Точка за ними была «Раскаленной Иглой Следствия». Луис не заметил бы ее, если бы не знал точно, что она находится в миле от единственного корабля, опоясанного двигателем Баззарда.

— Видите? — Юноша указал на два тороида цвета меди.— Это единственный оставшийся двигатель. Когда ремонтная команда установит его, они действительно закончат.

Мегатонны строительного оборудования летели вдоль стены, их наверняка сопровождали строители, и все направлялась прямиком к стоянке «Иглы». Спрятанному это не понравится.

— Закончат, — согласился Луис.— Но этого мало.

— Мало для чего?

— Неважно. А давно работает ремонтная команда? Откуда они взялись?

— Никто не хочет мне ничего говорить, — грустно сказал юноша.— Флуп. Благоухающий флуп. И что все так разволновались? Почему, я вас спрашиваю? Впрочем, вы тоже не знаете...

Луис пропустил это мимо ушей.

— Кто они? Как узнали об опасности?

— Никто не знает. Нам ничего о них не известно, — кроме того, что они начали устанавливать двигатели.

— Давно?

— Восемь фаланов назад.

Быстро работают, подумал Луис. Всего полтора года, плюс время, ушедшее на подготовку. Кто же они? Умные, быстрые, решительные, не боящиеся великих начинаний и больших чисел... они могут быть... Да нет, Защитники давно исчезли.

— Они делали еще что-нибудь?

— Над Сливными Горами появился туман, и учитель Вила считает, что ремонтники открывают трубы. Разве это не большое дело — открыть сливную трубу?

Луис задумался.

— Согласен, большое. Мало просто запустить землечерпалки, нужно еще нагреть трубы, а они уходят под основание кольца. Я полагаю, донные отложения, забивающие трубы, еще и замерзают.

— Флуп, — повторил юноша.

— Что?

— Коричневое вещество, которое течет из сливных труб, называется флуп.

— Вот как?

— Откуда вы?

Луис усмехнулся.

— Я явился со звезд, вот в этом.— Он протянул руку над плечом собеседника и показал на пятнышко, бывшее «Раскаленной Иглой Следствия». Глаза юноши расширились.

Не так уверенно, как юный библиотекарь, Луис провел изображение по траектории посадочного бота, нашел скрывавшую солнечники белую тучу размером с континент. Дальше простиралось громадное зеленое болото, за ним поблескивала река, пробившая себе новое русло (старое выглядело как извивающаяся коричневая лента на охристом фоне пустыни). Луис проследил сухое русло до города вампиров, и показал его собеседнику; юноша кивнул.

Этому пареньку очень хотелось верить, что Люди со звезд пришли, чтобы помочь, и в то же время он боялся показаться легковерным. Луис улыбнулся ему и продолжил демонстрацию.

Земля на экране вновь стала зеленой. Вдоль дороги Людей Машин следовать было легко: по обе ее стороны лежали очень разные и потому запоминающиеся ландшафты. Река вскоре изогнулась и соединилась со своим старым руслом. Луис увеличил масштаб изображения, и вот они уже смотрят сверху на летающий город.

— Я его уже видел, — сказал юноша.— Расскажите мне о вампирах.

Луис заколебался. В конце концов соотечественники мальчика были мастерами по межрасовому сексу.

— Они могут заставить тебя заняться с ними РИШАТРА, и пока ты получаешь удовольствие, прокусывают тебе шею.— Он показал мальчику зажившие раны на горле.— Чмии убил вампира, который... э-э... напал на меня.

— А почему вампиры не схватили его?

— Чмии не похож на существ этого мира. Иметь с ним дело — все равно что соблазниться колбасным растением.

— Мы делаем духи из вампиров, — сказал мальчик.

— Что? — Неужели забарахлил переводчик?

Мальчик загадочно улыбнулся.

— В одни прекрасный день вы поймете. Мне нужно идти. Вы еще придете сюда?

Луис кивнул.

— А как ваше имя? Меня зовут Каваресксенджаджок.

— А меня — Лувиву.

Мальчик исчез на лестнице, а Луис остался перед экранами.

Духи! Запах вампиров в Доме Пант... Луис вдруг вспомнил ночной визит Халрлоприллалар двадцать три года назад. Она пыталась манипулировать им и не скрывала этого. Неужели она пользовалась секретом вампиров?

Впрочем, сейчас это не имело значения.

- — Вызываю Спрятанного, вызываю Спрятанного, — сказал он.

Тишина;

Ракурс изображения оставался неизменным: таким образом «затемнители» не попадали в поле зрения. Досадно, хотя информативно: это могло означать, что изображение передавалось именно с «затемнителей».

Он уменьшил масштаб и двигался в направлении вращения с совершенно невероятной скоростью, пока не оказался над водным пространством. Это было просто великолепно: возможности Библиотеки значительно превышали возможности телескопа «Иглы».

Карта Земли явно устарела: ей было не меньше полумиллиона лет. Или миллион? Геолог сказал бы точно.

Луис сместил изображение вправо, и на экране появилась Карта Кзина: острова, сгруппированные вокруг пластины ослепительно сверкавшего льда. Интересно когда делали эту карту? Это должен знать Чмии.

Луис расширил поле зрения и заскользил над желто-оранжевыми джунглями, потом пересек ленту реки и двинулся к морю: обычно в устьях рек закладывают города.

Впрочем, кзины рассуждали как-то иначе, и Луис едва не проскочил мимо города — плохо различимого сетчатого узора, наложенного на цвета джунглей. В городах людей тоже были зеленые зоны, но в этом городе кзинов насаждения занимали больше места, чем здания. При максимальном увеличении Луис мог даже различить рисунок улиц.

Кзинам с их чувствительным обонянием никогда не нравились мегаполисы, но этот город был не меньше столицы Кзина.

Итак, у них есть города. Что еще? Если они имеют какую-либо промышленность, им необходимы... морские порты? Шахтерские поселения? Он продолжал движение.

Джунгли стали реже, пятна желто-коричневой почвы, проглядывая между деревьями, складывались в узор, напоминавший расплывшуюся мишень для стрельбы из лука. Вероятно, очень большой и очень старый карьер.

Полмиллиона или даже больше лет назад группу кзинов высадили здесь, и они провели тысячелетия в мире, толщина которого составляла несколько сотен футов, но, похоже, сохранили свои традиции.

У них есть головы на плечах, у этих почти-котов, создавших огромную межзвездную империю. Дьявол, ведь именно кзины научили людей пользоваться генераторами гравитации! В поисках союзников для борьбы против Спрятанного Чмии должен был достичь Карты Кзина несколько часов назад.

Луис двинулся вдоль реки к морю, потом повел свой глаз Бога к югу, вдоль береговой линии крупнейшего континента Карты. Он надеялся увидеть порты, хотя кзины почти не использовали корабли. Они не любили моря, их гавани представляли собой промышленные зоны, никто не жил там ради удовольствия.

Впрочем, это было в Империи кзинов, где тысячелетиями использовались генераторы гравитации. Наконец Луис наткнулся на порт, который мог поспорить с нью-йоркским. Его акватория кишела кораблями, пожалуй, слишком маленькими для моря — гавань была .почти круглой и походила на метеоритный кратер.

Стараясь получить общее представление, Луис уменьшил картинку и словно отступил в небо.

Снова взглянув на экран, он изумленно затряс головой. Неужели у него что-то с глазами? Или он перепутал ручки? Перед ним предстал огромный корабль, чей идеально круглый корпус, целиком заполнял гавань, делая ее похожей на ванну.

А флотилии меньших суденышек теснились возле его бортов.

Луис разглядывал корабль размером с небольшой город. Они не могут пользоваться им слишком часто, его двигатели просто перепашут все дно. А сколько ему нужно топлива? И это топливо? И откуда они взяли металл для строительства?

До сих пор Луис не задумывался всерьез, что будет, если Чмии найдет то, что искал на Карте Кзина. Время еще есть.

Он повернул ручку увеличения и удалялся в пространство, пока Карта Кзина не стала пятнышками на голубом фоне. По краям экрана появились другие Карты.

Ближайшая к Карте Кзина выглядела как круглая розовая точка. Марс... И так же далеко от Кзина, как Луна от Земли. Преодолеть такое расстояние на морском корабле, даже размером с небольшой город... Дьявол!

— Вызываю Спрятанного. Луис By вызывает Спрятанного.— Время шло, и ремонтная команда приближалась к «Игле», а Чмии набирал на Карте Кзина воинов. Луис не собирался говорить об этом Спрятанному, чтобы не расстраивать кукольника.

Чем же так занят Спрятанный, что не может ответить на вызов? Сложно даже предположить, особенно человеку...

Ну ладно, продолжим путешествие.

Луис уменьшил масштаб, так что на экране появились обе стены, и поискал Кулак Бога возле средней линии Кольца, левее Великого Океана.

Ничего.

Он увеличил масштаб. Пустыня, по размерам превосходящая Землю, была слишком мала по сравнению с.

Кольцом, но она лежала на своем месте, красноватая и бесплодная, а бледная точка в его центре — Кулак Бога, гора в тысячу миль высотой из обнаженного скрита...

Луис заскользил влево, следуя пути, который они проделали от места падения «Лгуна», и вскоре достиг воды, широкого залива Великого Океана.

Двадцать три года назад они остановились в виду этого залива. Луис двинулся обратно, ^ выискивая продолговатое облако, но Глаза Циклона не было.

— Вызываю Спрятанного! Во имя Кдапта, финагла и Аллаха я вызываю тебя, Спрятанный! Тысяча чертей! Вызываю...

— Я здесь, Луис.

— Отлично! Я в библиотеке летающего города, в комнате карт. Поищите записи Несса о комнате карт, которую мы...

— Я помню, — невозмутимо ответил кукольник.

— Так вот, та комната карт показывала старые записи, а эта работает в режиме реального времени!

— У вас все в порядке?

— В порядке? А, да, вполне. Я использовал сверхпроводящую ткань, чтобы обзавестись друзьями. Однако я сижу здесь, как в ловушке: даже если бы я мог заплатить за то, что меня выпустят из города, мне еще нужно миновать пост Людей Машин на Небесном Холме. А прорываться с боем мне не хотелось бы.

— Разумно.

— Какие у вас новости?

— Их две. Во-первых, я получил голограммы двух других космопортов. Все одиннадцать кораблей разрушены.

— Двигатели Баззарда сняты со всех?

— Да, со всех.

— Что еще?

— Не ждите помощи от Чмии. Бот совершил посадку на Карту Кзина в Великом Океане. Я должен был догадаться раньше: кзин спятил и увел корабль.

Луис мысленно выругался. Он узнал этот невозмутимый, бесстрастный тон. Кукольник был сильно расстроен и утратил контроль над нюансами человеческой речи.

— Где он? Что собирается делать?

— Через камеры бота я следил, как он облетел Карту Кзина и нашел крупный морской корабль...

— Я тоже нашел его.

— Ваши выводы?

— Они пытались изучить или колонизировать остальные Карты.

— Да. В известном космосе кзины завоевывали другие звездные системы. Здесь, на Карте Кзина, они, должно быть, научились не бояться Океана, ведь космических кораблей у них, разумеется, нет.

— Конечно.— Первый шаг в развитии космического транспорта — вывод спутника на орбиту. На Кзине первая космическая скорость составляла шесть миль в секунду, а на Карте Кзина она равнялась семистам семидесяти милям.— Они не могли построить много таких кораблей — где взять столько металла? И путешествия эти должны длиться десятилетиями. Интересно, откуда они вообще знают о других Картах?

— Можно предположить, что они сумели запустить ракеты, оборудованные телекамерами. Технически это достаточно просто, а ракету не обязательно выводить на орбиту, она может подняться и упасть обратно, передав необходимую информацию.

— Интересно, добрались ли они до Карты Земли? Это еще сто тысяч миль за Марс, а Марс — неподходящее место для перевалочной базы.

Что могли кзины найти на Карте Земли? Только ли homo habilis? Или Защитников расы Пак тоже?

— Справа расположена. Карта Дауна, а мир в направлении против хода вращения мне неизвестен.

— Мне он известен. Его жители обладают коллективным разумом и вряд ли когда-нибудь полетят к звездам. Их кораблям потребуется поддержка всего улья.

— Они гостеприимны?

— Нет, они воевали с кзинами. А кзины явно отказались от покорения Великого Океана. Похоже, они используют большой корабль, чтобы запереть гавань.

— Вот как? Я думаю, что в этом же городе резиденция правительства. Однако мы говорили о Чмии.

— После разведывательного полета над Картой Кзина он завис над большим кораблем. Авиация нанесла по нему ракетный удар. Чмии позволил им атаковать, ракеты не причинили ему вреда, а затем он сам уничтожил четыре самолета. Остальные продолжали атаковать, пока не израсходовали топливо и боезапас. Когда они вернулись на корабль, Чмии опустился следом. Сейчас бот находится на платформе боевой рубки большого корабля. Атаки продолжаются. Луис, может, он •ищет союзников против меня?

— Успокойтесь, ему все равно не найти никого и ничего, что могло бы пробить корпус Дженерал Продайте. Они не могут повредить даже бот.

Долгая пауза, затем:

— Возможно, мы правы. Авиация использует водородные двигатели и ракеты с химическим горючим. Как бы то ни было, мне придется снасать вас самому. Ждите зонд, когда стемнеет.

— А как же стена? Вы говорили, что трансферные диски не действуют через скрит.

— Я использовал второй зонд, чтобы установить диски на стене.' Они будут работать как трансляторы.

— Хорошо. Я в здании, похожем на волчок, на самом краю города. Пусть зонд зависнет, пока мы решим, что делать. Я не уверен, что мне пора уходить.

— Это необходимо.

— Но ведь ответы на все наши вопросы могут обнаружиться прямо здесь, в Библиотеке!

— Вы уже что-то нашли?

— Так, мелочи. Все знания народа Халрлоприлла-лар собраны где-то в этом здании. Кроме того, я хочу поговорить с гулами — они мусорщики, и, похоже, бывают везде.

— В общем, у вас лишь возникли новые вопросы. Очень хорошо, Луис. У вас есть несколько часов — как только стемнеет, я пошлю за вами зонд.

22. ОГРАБЛЕНИЕ ВЕКА.

Столовая находилась в центральной части здания, и Луис возблагодарил судьбу за небольшой подарок: Строители Городов были всеядными. Тушеному мясу с грибами не хватало соли, но оно заполнило пустоту в животе Луиса.

Соли здесь почти не употребляли, даже все моря были пресными, за исключением Великих Океанов. Наверное, он был единственным на Кольце гуманоидом, которому требовалась соль.

Луис поел быстро — его подгоняла необходимость вскоре покинуть библиотеку.

Кукольник уже испугался. Удивительно, что он еще не удрал, оставив Луиса, ренегата Чмии и Кольцо дожидаться своей общей судьбы. Луис почти восхищался кукольником, намеревавшимся спасти свой насильно завербованный экипаж.

Впрочем, он может передумать, когда ремонтная команда окажется в непосредственной близости. Луис собирался оказаться на борту «Иглы» до того, как Спрятанный развернет свой телескоп в их сторону.

А пока он вернулся в верхние комнаты.

Читающие экраны, которые он опробовал, выдавали только непонятные ему тексты без рисунков и голосового сопровождения. В конце концов он заметил, как за рядом экранов мелькнул знакомый резной воротник.

— Харкабипаролин?

Библиотекарь повернулась. Маленький плоский нос, рот как ножевая рана, голый изящный череп, длинные волнистые белые волосы... По человеческим меркам ей было около сорока, но Строители Городов могли стариться быстрее или медленнее людей, Луис не знал точного соотношения.

— Да?

Голос ее прозвучал резко, и Луис вздрогнул.

— Мне нужен экран с голосовым сопровождением и лента, на которой есть характеристики скрита.

Женщина нахмурилась.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Что такое голосовое сопровождение?

— Я хочу, чтобы ленту читали вслух.

Харкабипаролин удивленно уставилась на него, затем рассмеялась. Она попыталась подавить смех, но не смогла, да и все равно было слишком поздно: на них смотрели.

— Здесь такого нет. И никогда не было.— Она старалась говорить шепотом, но смех прорывался, делая ее речь громче, чем ей бы хотелось.— Вы что — не умеете читать?

Кровь и дьявол! Луис чувствовал, как волна жара приливает к его щекам.

Грамотность — штука замечательная, и рано или поздно каждый учился читать, хотя бы на интерволде. Однако в известном космосе это не было так необходимо, ведь на каждой планете имелись читающие аппараты! Без такого аппарата его переводчик был бесполезен!

— Я не думал, что мне' понадобится дополнительная помощь. Мне нужно, чтобы кто-то читал для меня.

— За это вы не платили. Пусть ваш хозяин пересмотрит договор.

Луис не рискнул предложить денег этой нелюбезной дамочке.

— Вы поможете мне найти нужные ленты?

— За это вы заплатили. Вы даже купили право прерывать мои собственные изыскания. Говорите, что вам нужно,— быстро сказала она. Пальцы , ее забегали по пульту, и страницы текста побежали по экрану.— Характеристики скрита? Вот вам текст из области физики. Одна, из глав о динамике и структуре мира касается скрита, но это может оказаться слишком сложным.

— И еще базовый текст о физических законах...

Она с сомнением посмотрела на него.

— Попробую.— Ее пальцы снова пришли в движение.— Вот старая лента для студентов, о конструкции транспортной системы. Может, это вам как-нибудь поможет?

— Я беру ее. Строители городов достигали противоположной стороны Кольца?

Харкабипаролин остановилась.

— Уверена, что да. Мы правили этим миром и звездами, и, если бы наши механизмы уцелели, Люди Машин считали бы нас богами.— Она снова ударила по клавишам.— Однако записей об этом событии не сохранилось. Что еще вам нужно?

— Я и сам не знаю. Можете вы помочь мне проследить источник древнего лекарства бессмертия?

Харкабипаролин вновь рассмеялась, на сей раз мягче.

— Сомневаюсь, что вы сумеете унести столько катушек с книгами. .Те, кто делал это лекарство, никогда не делились его секретом, а те, кто писал книги, не сумели его раскрыть. Я могу дать вам религиозные книги, полицейские записи о мошенничествах, описания экспедиций в различные части мира. Существует рассказ о бессмертном вампире, который посещал Травоядных Гигантов на протяжении тысяч фаланов, становясь с годами все более хитрым, пока...

— Нет.

— Его запас лекарства так никогда и не нашли. Значит, нет? Дайте взглянуть... Дом Ктистек присоединился к Десятке, потому что в других Домах лекарство кончилось раньше, чем у него. Увлекательный урок политики...

— Нет, забудьте об этом. Вы знаете о Великом Океане?

— Есть два Великих Океана,— заметила она.— Их легко разглядеть на Арке ночью. В некоторых древних историях говорится, что лекарство бессмертия пришло из Океана, расположенного в направлении против хода вращения.

— Вот как?

Харкабипаролин ухмыльнулась.

— Вы очень наивны. Невооруженным глазом на Арке можно разглядеть только Океаны. Если что-то ценное приходит издалека и больше не появляется, говорят, что оно пришло из одного из Великих Океанов. Кто может это оспорить?

Луис вздохнул.

— Вероятно, вы правы.

— Лувиву, какая связь между вашими вопросами?

— Возможно, никакой.

Она отдала ему катушки с книгами, которые он заказал, и детскую книгу с рассказами о Великом Океане.

— Не знаю, что вы собираетесь с ними делать. Украсть их невозможно. Перед выходом отсюда вас обыщут, к тому же вам не унести с собой читающую машину.

— Благодарю за помощь.

Луису требовался помощник для чтения, но обращаться к первому встречному было неловко. А если не к первому? В одной из комнат сидел гул. Если гулы с теневой фермы знали Луиса By, этот тоже мог о нем слышать.

Однако, пока Луис раздумывал, гул уже ушел, оставив лишь свой запах.

Луис опустился на стул перед экраном и закрыл глаза, бесполезные катушки оттопыривали карманы его рубашки. «Еще не все потеряно,— думал он.— Может, мне снова встретится тот мальчик, может, Фортаралисплиар поможет мне сам или пошлет кого-то. Конечно, это будет стоить дороже. Вообще все всегда стоит дороже и тянется дольше, чем предполагаешь».

Читающая машина была большим, неуклюжим предметом, от которой к стене тянулся толстый кабель Ее создатель явно не располагал сверхпроводящей проволокой. Луис вставил катушку в гнездо и вгляделся в бессмысленный текст. Резкость изображения была невелика, и нигде не было решетки динамика. Харкабипаролин сказала правду.

У меня нет на это времени.

Луис встал. Выбора у него не оставалось.

На крыше Библиотеки разросся обширный сад. От верхней площадки винтовой лестницы по жирной черной земле спиралями разбегались дорожки, вдоль которых были высажены огромные нектароносные цветы. Повсюду стояли невысокие темно-зеленые вазы в форме рога изобилия с крошечными голубыми цветами, ветвились колбасные растения,— большая часть колбасок уже раскололась, выбросив золотые соцветия,— высились деревья, усыпанные гирляндами зеленовато-желтых стручков, напоминающих спагетти.

На расставленных повсюду скамьях сидели парочки в голубых мантиях, а высокий мужчина сопровождал шумную группу Древолазов. Никто вокруг не был похож на охранника. Ни одна дорожка не вела с крыши в обход единственной лестницы, так что охрана не требовалась, если, конечно, вор не умел летать.

Луис собирался отплатить неблагодарностью за оказанное ему гостеприимство. Правда, он заплатил за него... и все же сейчас ему было не по себе.

На краю крыши высился водосборник, напоминавший треугольный парус, и вода с него стекала в бассейн, кишащий детворой. Луис услышал свое имя и повернулся как раз вовремя, чтобы поймать мяч, летевший ему в грудь.

Юноша с каштановыми волосами, которого Луис встретил в комнате карт, захлопал- в ладоши, прося вернуть мяч.

Луис содрогнулся: скоро здесь станет опасно. Предупредить их, чтобы ушли? Однако подростки могут заподозрить неладное и вызвать охрану.

Луис бросил большой мяч обратно и осторожно двинулся дальше. Обогнув группу невысоких деревьев, стволы которых казались выжатыми, как выстиранное белье, он оказался в уединенном месте и включил связь.

— Спрятанный?

— Сообщаю, Чмии по-прежнему атакуют. Он ответил один раз, расплавив крупное вращающееся орудие большого корабля. Я не могу понять его мотивы.

— Вероятно, он хочет показать, насколько хорошо его вооружение, а затем приступит к делу.

— И что это будет за дело?

— Думаю, он сам этого не знает. Сомневаюсь, что они могут ему помочь, разве что свести с самкой. Или тремя. Спрятанный, у меня нет возможности выяснить здесь хоть что-нибудь: я не могу читать с экранов, к тому же материала слишком много. Мне нужна неделя.

— А что может натворить за неделю Чмии? Я не хочу рисковать;

— Да, конечно. Я получил здесь несколько катушек с записями, на которых могут оказаться нужные сведения, если мы сумеем их прочесть. Вы сможете что-нибудь с ними сделать?

— Думаю, это маловероятно. Вы в силах работать и доставить мне одну из читающих машин? В этом случае я прокручу ленты на экране и скопирую их для компьютера «Иглы».

— Они очень тяжелые, а кроме того, подключены через толстенные кабели, которые...

— Перережьте их.

Луис вздохнул.

— О’кей. Что дальше?

— Через камеру зонда я уже вижу летающий город. Я веду этот зонд к вам. От вас требуется убрать дейтериевый фильтр, закрывающий трансферный диск. У вас есть кусачки?

— У меня нет вообще никаких инструментов, мне оставили только фонарь-лазер. Подскажите мне, где нужно резать.

— Надеюсь, это стоит моей дозаправки... Ну, ладно. Если вы сможете захватить читающую машину и она впишется в периметр трансферного диска — очень хорошо. В противном случае, принесите хотя бы ленты. Возможно, я смогу с ними что-то сделать.

Луис стоял на краю крыши Библиотеки и смотрел вниз, на сумерки теневой фермы, окаймленные солнечным светом. Прямоугольные поля уходили вдаль, Змеиная Река изгибалась влево и исчезала среди низких гор. За горами виднелись моря, равнины, крошечные горные хребты и еще более крошечные моря, а за всем этим вздымалась в небо Арка. Наполовину загипнотизированный этим зрелищем, Луис, ждал под ярким небом. Делать больше было нечего, и он почти не замечал течения времени.

Зонд показался внезапно, излучая голубое пламя. Там, где почти невидимый огонь коснулся вершины крыши, растения и почву охватил оранжевый ад.

Маленькие Древолазы, библиотекари в голубых мантиях и мокрые ребятишки бросились к лестнице.

Зонд опустился в пламя и, когда двигатели отключились, повалился на бок. Он представлял собой цилиндр двадцати футов длиной и десяти шириной, усеянный камерами и телескопическими манипуляторами.

Луис подождал, пока пламя погасло, а затем подошел по углям к зонду. Крыша была пуста, как он и хотел. Хвала всем Богам, никто не погиб.

Голос Спрятанного объяснил ему, как нужно срезать молекулярное сито с вершины зонда. Обнажился трансферный диск.

— Что теперь? — спросил Луис.

— Я переключил трансферный диск на другой зонд и убрал фильтр. Можете раздобыть читающую машину?

— Постараюсь, хотя мне эта затея не нравится.

— Через два года это не будет иметь значения. Я даю вам тридцать минут, потом уходите, захватив что сумеете.

Когда Луис ступил на лестницу, дорогу ему преградили два десятка библиотекарей в голубых мантиях. Он надвинул капюшон на лицо и шаг за шагом стал спускаться, не обращая внимания на куски металла, отскакивающие от противоударных доспехов.

Стрельба стала реже, потом прекратилась, и стрелки. попятились. Когда они отошли достаточно далеко, Луис лазером рассек лестницу между собой и ими. Упругая спираль лестницы крепилась только вверху и внизу, поэтому она сжалась, как пружина, оборвав площадки перед дверьми. Несчастные библиотекари вцепились в нее, спасая свои жизни, а в распоряжении Луиса остались два верхних этажа.

Однако, когда он шагнул к ближайшей комнате для чтения, дорогу ему преградила Харкабипаролин с топором в руках.

— Мне снова нужна ваша помощь,— сказал Луис.

Она качнулась вперед, нанося удар, и Луис поймал топор, отскочивший от его шеи. Женщина попыталась вырвать оружие.

— Смотрите,— сказал Луис и провел лучом лазера по кабелю питания машины. Кабель вспыхнул и упал на пол, рассыпая искры.

— Дом Лиара дорого заплатит за это! — закричала Харкабипаролин.

— Это не поможет. Я хочу, чтобы вы помогли мне вынести читающую машину на крышу. Я собирался было резать стену, но предпочту вашу помощь.

— Этого я не сделаю!

Луис провел лучом по читающей машине. Та развалилась и вспыхнула. Запах был ужасный.

— Скажите, когда надумаете.

— Закуска вампира!

Машина была тяжелой, а Луис не мог позволить себе убрать лазер, поэтому по лестнице ему пришлось пятиться. При этом большая часть веса приходилась на Харкабипаролин.

— Если уроним,— предупредил он,— придется вернуться за другой.

— Идиот!.. Вы же перерезали кабель!

Луис не ответил.

— Зачем вы это делаете?

— Я пытаюсь спасти мир от катастрофы.

Она едва не выпустила машину.

— Но... но ведь есть двигатели! Они поставят все на место!

— Вы уже знаете про них? Так вот, их слишком мало, а кроме того, их смонтировали слишком поздно. А ваши космические корабли никогда не вернутся, поэтому двигателей не хватит. Идемте дальше.

Когда они выбрались на крышу, зонд поднялся и опустился перед ними на кормовые дюзы. Они примерили машину к диску — похоже было, что она не пройдет.

Стиснув зубы, Луис срезал экран.

Харкабипаролин молча наблюдала за ним. Она слишком устала, чтобы высказать то, что думает о происходящем.

Экран вошел в углубление на месте молекулярного фильтра и исчез. Остальное — сама машина — было гораздо больше и тяжелее, но Луис ухитрился всунуть в отверстие один край, потом лег на спину и толкал ногами, пока весь аппарат не исчез в недрах зонда.

— Дом Лиар не имеет к этому отношения,— сказал он библиотекарше.— Они даже не знали, что я задумал. Держите.— Он положил рядом с ней тускло-черную ткань.— В Доме Лиар вам объяснят, как с помощью этого чинить водосборники и другие древние устройства. Весь город может стать независимым от Людей Машин.

Женщина следила за ним глазами, полными ужаса, и трудно было сказать, понимает ли она хоть слово.

Луис осторожно ступил на диск и оказался в грузовом трюме «Иглы».

23. РЕШАЮЩЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

Он находился в большой и гулкой стеклянной бутыли. Была почти полная темнота. За прозрачными стенами угадывался окутанный мраком, наполовину опустевший космический корабль. Зонд висел в зажимах на задней стене грузового трюма, в восьми футах от серого пола, и Луис сидел в нем на месте дейтериевого фильтра, подобно яйцу на подставке.

Луис качнулся, повис на руках и спрыгнул. Устал он неимоверно.

Ничего, еще немного, и можно будет отдохнуть: по другую сторону непроницаемой стены его ждал безопасный отдых в «конденсаторе сна»...

— Хорошо.— Голос Спрятанного раздался откуда-то с потолка.— Это и есть читающий аппарат? Не думал, что он такой громоздкий. Вам пришлось разрезать его пополам?

— Да.— Луис перетащил части машины на пол трюма; к счастью,, у кукольников было надежное оборудование...— Надеюсь, у вас есть трансферный диск.

— Я предусмотрителен. Загляните в передний левый... Луис!

Стон невыносимого ужаса донесся сзади, и Луис быстро развернулся.

В зонде, там, где несколько минут назад сидел он, материализовалась Харкабипаролин с ружьем в руках. Губы ее поднялись в оскале, приоткрыв зубы, взгляд метался, не в силах уцепиться за знакомые очертания.

Спрятанный взял себя в руки и монотонно заговорил:

— Луис, что за существо проникло на мой корабль? Оно опасно?

— Нет, можете не волноваться. Это всего лишь растерянный библиотекарь. Харкабипаролин, идите обратно тем же путем.

Ее причитания достигли предела, и вдруг она заголосила:

— Я знаю это место, я видела его в комнате карт! Это гавань космических кораблей, снаружи мира! Лувиву, кто вы?

Луис направил на нее фонарь-лазер.

— Идите обратно.

— Нет! Вы похитили и уничтожили собственность Библиотеки. Но если... если миру грозит опасность, я хочу помочь ему!

— Как, безумная вы женщина? Послушайте, вам нужно вернуться в Библиотеку. Попробуйте выяснить, откуда брали эликсир бессмертия до Упадка Городов. Мы ищем именно это место. Если есть способ передвинуть ваш мир без двигателей, то именно там находится Центр управления...

Она покачала головой.

— Откуда вы знаете?

— Это их дом. Инженеры Кольца разводили определенные растения, растущие,.. Черт... Это только мои догадки. Черт побери! — Луис обхватил голову руками, кровь стучала у него в висках, словно большой барабан.— Я не виноват в этом кавардаке, меня самого похитили!.

Харкабипаролин выбралась из зонда и спрыгнула на пол. Ее грубая голубая мантия пропиталась потом, и сейчас женщина очень походила на Халрлоприллалар.

— Я могу вам помочь — я буду читать для вас.

— Для этого у нас есть машина.

Женщина подошла ближе, забытое ружье осталось лежать на полу.

— Мы сами виноваты в этом, не так ли? Мой народ демонтировал маневровые двигатели для наших космических кораблей. Могу я помочь вам вернуть мир на место?

— Луис,— произнес Спрятанный,— эта женщина не может вернуться. Трансферный диск в первом зонде включен только на передачу. Что у нее в руках? Оружие?

— Харкабипаролин, дайте это мне.

Она повиновалась, и Луис неловко взял ружье. Похоже, его сделали Люди Машин.

— Отнесите его в передний левый угол трюма,— сказал Спрятанный.— Диск находится там.

— Я его не вижу.

— Он выкрашен под цвет пола. Положите оружие в угол и отойдите. Женщина, стойте на месте!

Луис повиновался, и ружье исчезло. Через миг оно упало на поле космодрома: Спрятанный устроил приемник трансферного диска снаружи.

Луис удивленно покачал головой: кукольник был подозрителен, как итальянец эпохи Возрождения.

— Хорошо. А теперь... Луис! Еще один!

Из зонда показалась покрытая каштановыми кудрями макушка. Это был паренек из комнаты карт, совершенно голый, мокрый и едва не выпавший наружу при попытке разглядеть, куда его занесло.

Он был в самом подходящем возрасте для встречи с чудесами и сейчас широко раскрытыми от изумления глазами смотрел по сторонам.

— Спрятанный! — заревел Луис.— Немедленно отключите трансферный диск!

— Уже. Нужно было сделать это раньше. Кто это?

— Мальчик из Библиотеки, его трудного имени я не запомнил.

— Каваресксенджаджок,— улыбаясь, подсказал мальчик.— Где мы, Лувиву? Что мы здесь делаем?

— Одному .финаглу известно.

— Луис, мне ни к чему чужаки на борту!

— Если вы думаете выкинуть их в космос, забудьте об этом. Я вам не позволю.

— Тогда они останутся в грузовом трюме, вместе с вами. Думаю, вы с Чмии имели это в виду. Вам не следовало доверять.

— Вы и не доверяли.

— Что вы сказали?

— Что мы умрем здесь от голода.

Последовала длинная пауза. Каваресксенджаджок ловко выбрался из зонда, и они с Харкабипаролин принялись шептаться.

— Вы можете вернуться в свой отсек,— сказал наконец Спрятанный,— но они будут находиться здесь. Я оставлю трансферную связь, чтобы вы могли снабжать их едой. Они могут оказать нам важные услуги.

— Каким образом?

— Луис, это хорошо, что часть жителей Кольца уцелела...

Эти жители находились слишком далеко, чтобы слышать голос «переводчика», поэтому он сказал:

— Надеюсь, вы не надумали сдаваться? Записи на этих лентах могут привести нас прямо к преобразователю.

— Да, Луис. А богатство Карт нескольких миров может оказаться в руках Чмии прямо сейчас. Мы можем рассчитывать на отсрочку в два-три дня, не больше. Нужно спешить.

Луис подошел к пленникам. Женщина и мальчик обернулись.

— Харкабипаролин,— сказал он,— помогите мне отнести читающую машину.

Спустя десять минут катушки, читающая машина и экран оказались на навигационной палубе. Харкабипаролин и Каваресксенджаджок ждали дальнейших указаний.

— Вы ненадолго останетесь здесь,— сказал им Луис.— Не знаю, что будет дальше, но я пошлю вам пищу и постели. Можете мне верить.

Испытывая смутное чувство вины, он быстро повернулся и шагнул в угол. Мгновением позже он снова оказался в «тюремном» отсеке — вместе со всем своим снаряжением.

Поспешно раздевшись, Луис заказал себе пижаму: он очень устал, но нужно было заботиться не только о себе. Синтезатор не дал ему шерстяных одеял, поэтому он заказал четыре больших пончо с капюшонами и отправил их через трансферный диск.

Затем он принялся вспоминать. Какие блюда предпочитала Халрлоприллалар? Она ела все, но предпочитала свежую пищу. Луис набрал на пульте заказ, переправил его в трюм и сквозь стену наблюдал, как они с сомнением изучают предложенные яства.

Только после этого он заказал для себя грецкие орехи и выдержанное бургундское. Жуя орехи и запивая их вином, Луис включил «конденсатор», упал в незри-

Мые объятия поля и вытянулся в свободном падении, чтобы всерьез подумать.

Дому Лиар придется заплатить за его разбой. Оставила ли Харкабипаролин сверхпроводящую ткань в Библиотеке? Он не знал даже этого.

Интересно, что делает сейчас Валавирджиллин? Переживает за соплеменников и за весь мир и при этом никак не может повлиять на события? Женщина и мальчик в грузовом трюме должны быть не менее испуганы, и, если случится так, что Луис By в ближайшие несколько часов умрет, они ненадолго переживут его.

Все имело цену: его собственная жизнь тоже стояла на кону.

Итак:

ШАГ ПЕРВЫЙ: Пронести фонарь-лазер на борт «Иглы». Сделано.

ШАГ ВТОРОЙ: Можно ли вернуть Кольцо в исходное положение? В ближайшие несколько часов может оказаться, что это невозможно. Ответ зависел от магнитных свойств скрита.

Если Кольцо нельзя спасти, нужно бежать отсюда.

Если спасение возможно, тогда:

ШАГ ТРЕТИЙ: принятие решения. Смогут ли Чмии и Луис By вернуться живыми в известный космос? Если нет, тогда...

ШАГ ЧЕТВЕРТЫЙ: Мятеж.

Он должен был сам оставить кусок сверхпроводящей ткани в Доме Лиар и потребовать от Спрятанного отключить трансферные диски зонда. Промашки беспокоили его. Теперь все зависело от его дальнейших действий, но в данный момент ему требовалось несколько часов сна.

Услышав сквозь сон приглушенные голоса, Луис повернулся и взглянул в ту сторону, откуда они доносились.

Харкабипаролин и Каваресксенджаджок оживленно общались с потолком, но для Луиса это звучало всего лишь невнятным бормотанием, поскольку «переводчика» у него не было. Тем временем Строители Городов указывали на прямоугольную голограмму, парившую за пределами корабля и заслонявшую часть космопорта.

На ней виднелся освещенный солнцем двор серого каменного замка: грубо отесанные камни, множество прямых углов. Единственными окнами были узкие вертикальные бойницы, одну из стен покрывали побеги буйного бледно-желтого плюща и вьюнка с пурпурными ветвями.

Луис выбрался из «конденсатора».

Кукольник занимал свое место на навигационной палубе, грива его слабо фосфоресцировала. Он повернул к Луису одну из головок:

— Надеюсь, вы отдохнули?

— Да, это было мне просто необходимо. Какие новости?

— Я сумел починить читающую машину, но компьютер «Иглы» слишком плохо знает язык Строителей Городов, чтобы читать работы по физике. Я надеюсь пополнить запас слов, разговаривая с туземцами.

— Сколько на это потребуется времени? У меня возникло несколько конкретных вопросов по структуре Кольца.

Например, можно ли использовать основание Кольца, все эти шестьсот миллионов квадратных миль, для изменения положения Кольца электромагнитным способом? Если бы знать наверняка!

— Думаю, это займет от десяти до двадцати часов. Нам всем время от времени нужна передышка.

Слишком долго, подумал Луис, ведь ремонтная команда оказывается все ближе. Это скверно.

— Откуда идет это изображение? С посадочной шлюпки? -

— Да.

— Мы можем отправить послание Чмии?

— Нет.

— Почему? У него должен быть свой «переводчик».

— Я сделал ошибку, отключив «переводчика» с целью принуждения. Теперь он его не носит.

— Что с ним случилось? — спросил Луис,— Что он делает в средневековом замке?

— Прошло двадцать часов с тех пор, как Чмии достиг Карты Кзина. Я рассказывал вам, что он творил в порту и на большом корабле. Шесть часов спустя.

Чмии внезапно взлетел и направился в другое место. Думаю, что понял, чего хочет добиться, Луис.

— Мне это пока неизвестно. Продолжайте.

— Самолеты некоторое время шли за ним, затем прекратили преследование. Чмии продолжал поиски, нашел дикую местность с небольшим каменным замком на вершине горы и приземлился во дворе. Разумеется, его атаковали, но у Защитников не было ничего, кроме мечей, луков и тому подобного. Когда они окружили посадочную шлюпку, Чмии воспользовался парализатором. Затем...

— Подождите-ка!

Из-под Арки выскочил кзин в противоударных доспехах (Чмии!) и что было сил помчался через мощеный двор. В его глазу торчала длинная деревянная стрела с бумажным оперением.

Следом, размахивая мечами и булавами, бежали другие кзины, из узких бойниц сыпались стрелы, отскакивавшие от противоударных доспехов. Когда Чмии добежал до шлюза, из окна вырвалась нить света. Луч лазера пробежал по плитам двора и уперся в борт бота. Чмии нырнул внутрь. Луч замер на месте, затем вдруг погас, а из бойницы вырвался султан красно-белого пламени.

— Какая беспечность,— буркнул Спрятанный.— Давать такое оружие врагам! — Вторая его голова взялась за рычаги и переключила изображение. Луис увидел, как Чмии закрыл воздушный шлюз, затем, пошатываясь, поплелся к автодоку, срывая с себя доспехи и роняя их на пол. Оказалось, что его нога также сильно пбранена. С трудом он поднял крышку автодока и перевалился внутрь.

— Черт! Он не включил мониторов! Спрятанный, мы должны помочь ему.

— Как, Луис? Если вы попытаетесь добраться до него через трансферный диск, то просто поджаритесь. Между скоростями посадочной шлюпки и...

— Ах, да! — Великий Океан располагался в тридцати пяти дуговых градусах Кольца, и разницы кинетических энергий хватило бы, чтобы взорвать город. Способа помочь Чмии не было.

Какое-то время кзин лежал, истекая кровью, потом вдруг взвыл, приподнялся, и его толстые пальцы ударили по клавиатуре. Перевернувшись на спину, он дотянулся до крышки и закрыл ее.

— Неплохо,— сказал Луис.— Стрела вошла в глаз под острым углом и, возможно, повредила ткань мозга... а может, и нет. Итак, он был беспечен. Продолжайте.

— Чмии воспользовался парализатором и обездвижил весь замок. Затем потратил три часа, укладывая бесчувственных кзинов на отражатель и вывозя наружу. Забаррикадировав ворота, он вновь вошел в замок, и в течение девяти часов я его не видел. Почему вы усмехаетесь?

— Он вытащил наружу хоть одну самку?

— Нет. Я бы заметил.

— Ему чертовски повезло, что он надел свои доспехи достаточно быстро. Но по ноге его ударили прежде, чем он подтянул штаны.

— Похоже, Чмии уже не представляет для меня угрозы.

Он проведет в авто доке от двадцати до сорока часов, прикинул Луис, так что придется принимать решение самому.

— Нам кое-что нужно с ним обсудить, но, думаю, это ничего не даст. Спрятанный, пожалуйста, запишите следующий разговор и непрерывно передавайте запись на бот. Я хочу, чтобы Чмии услышал это, когда проснется.

Кукольник потянулся назад. Казалось, он жует пульт управления.

— Сделано. Так о чем вы хотели поговорить?

— Мы с Чмии не верим, что вы доставите нас обратно в известный космос. И даже не верим, что это вообще возможно.

Кукольник уставился на него с двух направлений. Плоские, широко расставленные головы создавали максимальный стереоскопический эффект и позволяли разглядеть своего сомневающегося союзника и возможного врага со всех сторон.

— А почему я не должен этого делать, Луис? — спросил он.

— Во-первых, мы слишком много знаем. Во-вторых, у вас нет никаких причин возвращаться. С магическим преобразователем или без него вы хотите вернуться к Флоту Миров.

Мышцы задней ноги кукольника непрерывно сокращались. (Это боевая нога: нужно повернуться спиной к врагу и — р-раз!).

— А что в этом плохого? — спросил Спрятанный.

— Разумеется, это лучше, чем оставаться здесь,— согласился Луис.— Кстати, что вы имели в виду?

— Мы можем сделать вашу жизнь более комфортабельной. Вы уже знаете, что мы создали средство долголетия для кзинов; с тем же успехом мы можем запастись закрепителем. На борту «Иглы» есть место для самок кзинов и людей, и, фактически, у нас уже есть женщина. Вы можете путешествовать в статическом поле, так что теснота не доставит никаких неудобств. Вместе со своим окружением вы сможете поселиться на одном из четырех сельскохозяйственных Миров Флота, фактически он будет принадлежать вам.

— А если нам наскучит эта идиллия?

— Ерунда. У вас будет доступ ко всем информационным хранилищам человечества. Флот движется сквозь пространство на скорости, близкой к скорости света, и конечной целью путешествия являются Магеллановы Облака. Вместе с нами вы избежите взрыва ядра галактики. Кроме того, ваша помощь может понадобиться нам в изучении интересных областей космоса, которые окажутся на нашем пути.

— Вы хотели сказать — опасных?

— А что еще я мог сказать?

К своему удивлению, Луис испытывал большое желание поддаться на уговоры. Интересно, как воспримет такое предложение Чмии? Отложит свою месть, чтобы в неопределенном будущем нанести вред планете кукольников?

— Зависит ли это предложение от нахождения преобразователя? — спросил Луис.

— Нет. Ваши способности нужны нам, несмотря ни на что. Однако... любое обещание, данное мною, будет проще исполнить, если у власти находятся Экспериментаторы. Консерваторы могут не оценить ваших достоинств, дав разрешение только Чмии...

Хорошо сказано, подумал Луис.

— Поговорите с Чмии...

— Кзин ранен, но я адресую свое предложение и ему. Может, вы сумеете убедить его.

— Сомневаюсь.

— И в конце концов вы сможете увидеть свои планеты. Через тысячу лет известный космос забудет о кукольниках, а для вас, летящих с Флотом Миров, пройдет лишь несколько десятилетий.

— Мне нужно время подумать. И необходимо сообщить об этом Чмии, когда появится возможность.— Луис оглянулся — Строители Городов глядели на него. Жаль, что он не мог поговорить с ними, потому что сейчас решалась и их судьба.

Наконец он заговорил.

— Сейчас я бы хотел отправиться к Великому Океану. Мы можем подняться через гору Кулак Бога и двигаться достаточно медленно, чтобы...

— Я вообще не собираюсь трогать «Иглу» с места. Кроме метеоритной защиты, могут быть и другие опасности, хотя достаточно и ее одной!

— Держу пари, что сумею переубедить вас. Помните оборудование для подъема двигателей Баззарда на краевой стене? Взгляните-ка туда сейчас.

На мгновение кукольник замер, затем развернулся и исчез из виду за непрозрачной стеной своего жилища.

Теперь ему надолго хватит пищи для размышлений.

Воспользовавшись удобным случаем, Луис By разобрал груду своей одежды и снаряжения и выудил из кармана рубашки фонарь-лазер.

ШАГ ПЯТЫЙ: ВЫБРАТЬСЯ.

Жаль, что автодок находится на посадочном боте в ста миллионах миль отсюда — скоро он может понадобиться.

Внешний корпус «Иглы» наверняка защищен экраном: он есть у каждого корабля, хог'я бы на иллюминаторах. Под воздействием слишком яркого света экран превращается в зеркало, спасая зрение пилота.

Экран отражает солнечные вспышки и лучи лазеров. Если Спрятанный поставил непроницаемую стену между собой и своим плененным экипажем, значит, он наверняка заэкранировал всю навигационную палубу.

А как насчет пола?

Луис опустился на колени. Гипердвигатель располагался вдоль всего корабля: цвета бронзы, с мягкими очертаниями, он казался полурасплавленным. Луис направил на него фонарь-лазер и ударил лучом в прозрачный пол.

Луч отразился от бронзовой поверхности, подняв вверх облачко паров металла. Потек расплав. Луис позволил лучу вгрызться поглубже, затем повел им по кругу, сжигая или плавя все элементы, казавшиеся ему важными. Жаль, что он никогда не изучал устройства гиперпространственных систем.

Лазер постепенно нагревался. Луис перевел луч на одну из шести опор, поддерживавших двигатель в его вакуумной камере, и она осела. Тогда он атаковал вторую, и вскоре огромный корпус двигателя перекосился.

Внезапно узкий луч замерцал и погас — сели батареи. Луис тут же отшвырнул лазер в сторону, помня, что кукольник может взорвать его в руках противника, затем подошел к передней стене своей клетки. Кукольника не было видно, но зато Луис услышал звук, напоминавший предсмертный хрип каллиопы[2].

Кукольник рысью выбежал из-за непрозрачной зеленой секции стены и замер перед ним. Он весь дрожал.

— Давайте обсудим новые обстоятельства,— сказал Луис By. Кукольник не спеша спрятал обе головы под передние ноги и подогнул их под себя.

24. КОНТРПРЕДЛОЖЕНИЕ.

Луис By проснулся с ясной головой и голодный. Несколько минут он лежал, наслаждаясь невесомостью, затем потянулся и отключил поле.

Взгляд на часы сказал ему, что прошло семь часов.

Гости «Иглы» лежали под одной из огромных скоб, державших во время полета посадочную шлюпку. Беловолосая женщина спала беспокойно, выпростав из пончо босую ногу, мальчик сопел как ребенок.

Разбудить их возможности не было, да и смысла тоже. Стена не проводила звук, «переводчик» не работал, а трансферный диск мог перенести всего несколько фунтов. Неужели кукольник всерьез подозревал какой-то сложный заговор? Луис улыбнулся. Его мятеж был воплощением простодушия.

Он заказал бутерброд с сыром и, подойдя к передней стене своей камеры, принялся его жевать.

Спрятанный напоминал гладкое яйцо, покрытое шкурой, с гривой светлых волос, росших на тупом конце. Его ноги и головы скрывались внутри, и вот уже семь часов он не двигался.

Луису приходилось видеть, как то же самое в свое время проделывал Несс. Такова была реакция кукольников на потрясение: уткнуться носом в свой пуп и сделать вид, что Вселенной не существует. Однако семь часов в такой асане — слишком даже для кукольника. Если после шоковой терапии Луиса кукольник впадет в кататонию, это будет конец всему.

Уши кукольника располагались на его головках, так что речам Луиса предстояло пробиться сквозь толщу мышц и костей.

— Я хочу предложить вам кое-что! — гаркнул он.

Кукольник не реагировал, и Луис продолжал свой монолог.

— Кольцо все ближе подходит к солнцу. В наших силах что-то сделать, но лишь после того, как вы перестанете созерцать свой пуп. Никто, кроме вас, не может управлять «Иглой», вы так ее построили. Поэтому, пока вы изображаете подставку для ног, мы все ближе приближаемся к событию, которое мечтает наблюдать каждый астрофизик.

Ожидая ответа, он доел свой бутерброд. Кукольники — великолепные лингвисты, и Луису было интересно: клюнет ли Спрятанный на брошенную им приманку?

Клюнул. Высунув одну голову, он спросил:

— Какой возможности?

— Изучить солнечные пятна изнутри!

Голова тут же исчезла под брюхом кукольника.

— Ремонтная команда идет сюда! — заревел Луис.

Голова вынырнула снова и запричитала в ответ:

— Что вы наделали?! Что вы сделали со мной, с собой и двумя туземцами, которые могли бы спастись от огня? Можете ли вы думать о чем-то, кроме вандализма?

— Могу. И я предупреждал, что однажды нам придется решить, кто руководит этой экспедицией. Этот день наступил,— сказал Луис By.— Я хочу объяснить, почему вы должны выполнять мои распоряжения.

— Никогда не предполагал, что «электровеник» может так жаждать власти.

— Итак, во-первых: я соображаю лучше, чем вы.

— Продолжайте.

— Мы не можем улететь отсюда: даже Флот Миров недосягаем для корабля, чья скорость меньше скорости света. Если Кольцо погибнет, мы погибнем вместе с ним. Поэтому мы должны как-то вернуть его в первоначальное положение. В-третьих, Инженеры Кольца вымерли, по крайней мере, четверть миллиона лет назад,— осторожно сказал Луис.— Гуманоиды не могли мутировать и развиваться; пока создатели Кольца были живы, они не допустили бы этого, поскольку Кольцо создано Защитниками расы Пак.

Луис ждал испуга или удивления, но кукольник являл собой смирение.

— Ксенофобы,— заметил он.— Злобные, выносливые и весьма умные.

Вероятно, у него уже были подозрения.

— Это мои предки,— сказал Луис.— Они построили Кольцо и создали систему, которая удерживала его на месте. Кто из нас может лучше понять образ мыслей Защитников Пак?

— Эти аргументы не имели бы никакого значения, будь у нас возможность убраться отсюда. Луис, я верил вам.

— Мне бы не хотелось считать вас глупцом. Вспомните, что мы не вызывались добровольцами в эту экспедицию.

— У вас есть четвертый аргумент?

Луис скорчил гримасу.

— Чмии разочаровался во мне, он хочет подчинить вас своей воле. Если я сумею сообщить ему, что вы выполняете мои приказы, он снова будет с нами. А он нам нужен.

— Это верно. Он может постичь образ мыслей Защитников Пак даже быстрее, чем вы.

— Итак?

— Какие будут распоряжения?

И Луис объяснил ему, что нужно делать.

Харкабипаролин заворочалась и вскочила на ноги еще до того, как увидела входящего Луиса. В следующую секунду она вскрикнула, согнулась и накрылась пончо, метнувшись под его прикрытием за сброшенной голубой мантией.

Странное поведение. Нагота — табу для Строителей Городов? Нужно ли Луису тоже одеться? Подумав, он сделал то, что показалось ему самым тактичным: повернулся к ней спиной и встал рядом с мальчиком.

Паренек топтался у стены, глядя на огромные пустые корабли. Доставшееся ему пончо было слишком велико.

— Лувиву,— спросил он,— это были наши корабли?

— Да,

Мальчик улыбнулся.

— Ваш народ строил такие большие?

Луис попытался вспомнить.

— У нас были очень большие корабли до того, как мы перешагнули световой барьер.

— А корабль, на котором мы находимся,— это один из ваших кораблей? Он может лететь быстрее света?

— Когда-то мог, теперь — нет. Я думаю, Дженерал Продактс N° 4 даже больше ваших кораблей, но сами мы таких не строим. Это корабли кукольников.

— Вчера мы говорили именно с кукольником, да? Он спрашивал о вас, но мы мало что могли ему сказать.

К ним присоединилась Харкабипаролин. Вместе с голубой мантией библиотекаря к ней вернулось самообладание.

— Ситуация изменилась, Лувиву? Нам было сказано, что вам не разрешается посещать нас.— Говоря, она избегала смотреть в его сторону.

— Я принял командование,— ответил Луис.

— Так просто?

— Я заплатил за это...

— Лувиву! — воскликнул мальчик.— Мы движемся.

— Все верно.

— А можно сделать, чтобы здесь стало темно?

Луис приказал свету погаснуть и сразу почувствовал себя более свободно. Темнота скрыла его наготу. Стыдливость Харкабипаролин оказалось заразительной.

«Раскаленная Игла Следствия» поднялась на двенадцать футов над полем космодрома, быстро, но без пиротехнических эффектов скользнула к краю и перевалила через него.

— Куда мы направляемся? — требовательно спросила женщина.

— К изнанке мира. Нам нужен Великий Океан.

Ощущения падения не возникало, но космический порт в полной тишине уходил вверх. Спрятанный дал кораблю опуститься на несколько миль, а затем включил двигатели. «Игла» сбросила скорость и двинулась под Кольцо.

Теперь под ними было море звезд, более ярких, чем когда-либо жители Кольца наблюдали сквозь толщу атмосферы, а вверху — непроницаемая чернота: пенистая оболочка скрита не отражала света.

Луис все еще испытывал неудобство из-за своей наготы.

— Я возвращаюсь в свою комнату,— сказал он.— Кстати, почему бы вам не присоединиться ко мне? Там есть пища, можно одеться... Там же и постели, если они вам нужны.

Харкабипаролин ступила на трансферный диск последней и, оказавшись в освещенной комнате, сильно вздрогнула. Луис рассмеялся: она пыталась не смотреть на него, но глаза ее отказывались повиноваться. Голый мужчина!

Луис заказал себе свободную рабочую блузу и надел ее.

— Так лучше?

— Да, спасибо. Вы думаете, я веду себя глупо?

— Нет, просто у вас не было климатического контроля. Вы не могли часто ходить обнаженными, поэтому мое поведение кажется вам странным. Или я ошибаюсь?

— .Да, вы правы,— подтвердила она.

— Прошлой ночью вы спали на жесткой палубе, сейчас можете опробовать водяную постель. Ее хватит для вас обоих и еще останется место, а Чмии сейчас не здесь.

Каваресксенджаджок тут же плюхнулся на покрытую мехом водяную постель и запрыгал на ней, так что поверхность пошла волнами.

— Лувиву, мне это нравится! Похоже на плавание, но посуху!

Харкабипаролин осторожно села на колышущуюся поверхность и удивленно спросила:

— Чмии?

— Восьми футов роста, полностью покрыт оранжевым мехом. Он... выполняет задание в Великом Океане, мы сейчас собираемся к нему. Можете попросить его разделить с вами постель.

Мальчик рассмеялся, а женщина сказала:

— Вашему другу придется искать себе другого партнера. Я не занимаюсь РИШАТРА.

Луис хохотнул.

— Чмии отличается от вас куда больше, чем вы думаете. Иметь с ним дело все равно что заниматься РИШАТРА с колбасным растением. Вы будете в полной безопасности, конечно, если он не захочет занять всю постель, что вполне возможно. Будьте осторожны и никогда не пытайтесь разбудить его. Или можете воспользоваться «конденсатором сна».

— Они ваши?

— Да.— Он никак не мог понять, что означает выражение ее лица.— Поле можно настроить и на двоих.— (Дьявол! Может, ей мешает присутствие мальчика?).

— Лувиву,— сказала женщина,— мы помешали выполнению вашей задачи. Вы приходили просто украсть знания?

Точным ответом было бы «да», но Луис ушел от него, сказав:

— Мы здесь, чтобы спасти Кольцо.

— Но что я могу...— задумчиво начала было она, но потом умолкла, уставившись поверх плеча Луиса.

За стеной появился Спрятанный. Сегодня он выглядел великолепно. Копыта его были покрыты серебром, в гриве сверкали золотые и серебряные пряди, короткий светлый ворс, покрывавший остальную часть его тела, вычищен до блеска.

— Харкабипаролин, Каваресксенджаджок, приветствую вас,— пропел он.— Ваша помощь крайне необходима. Мы преодолели огромное расстояние между звездами, надеясь спасти ваши народы и ваш мир от ужасной гибели.

Луис с трудом сдерживал смех; к счастью, его гости смотрели только на кукольника Пирсона.

— Откуда вы пришли? — спросил мальчик.— На что похож ваш мир?

Кукольник попытался рассказать им. Он говорил о планетах, летящих сквозь пространство почти со скоростью света, о пяти планетах, образующих пятиугольник — розетту Кемплерера. Об искусственных солнцах и искусственном свете, озаряющем целые континенты, об искусственном тепле, согревающем всю планету.

Мальчик слушал, затаив дыхание, а женщина-библиотекарь тихо произнесла, ни к кому не обращаясь:

— Он и вправду пришел со звезд. В нашем мире нет существ, похожих на него.

Кукольник рассказал о толпах, заполняющих улицы и огромные здания, о парках — последних клочках природы на планете, рассказал о системе трансферных дисков, с помощью которой можно в считанные минуты совершить кругосветное путешествие.

Харкабипаролин резко покачала головой и громко произнесла:

— Простите, но у нас нет времени. Мы хотели бы услышать больше, нам просто необходимо знать больше, но... вспомните об этом мире и солнце! Луис, я не должна была сомневаться в ваших словах. Чем можем мы помочь вам?

— Читая для меня,— ответил Спрятанный.

Каваресксенджаджок лежал на спине, разглядывая изнанку мира, скользившую мимо.

«Игла» летела под лишенной каких-либо примет черной крышей, на фоне которой Спрятанный расположил два голографических окна. Один прямоугольник давал изображение в усиленном освещении, второй — в инфракрасных лучах. Участки, на которых продолжался день, были ярче ночных, а реки и моря, темные днем, ночью выглядели светлыми.

— Похоже на обратную сторону маски, верно? — Луис говорил, понизив голос, чтобы не мешать Харкабипаролин.— Это река с притоками — видишь, как они выпирают? Выпуклости — это моря, а вон та линия впадин — целый горный хребет.

— Ваши миры тоже выглядят так?

— О, нет. Наши миры — это плотные каменные шары, и их поверхность сформирована по воле случая и тектонических сил. Этот же мир был вылеплен. Смотри, все моря имеют одинаковую глубину и размещены так, чтобы всюду было достаточно воды.

— Кто-то вырезал этот мир как барельеф?

— Что-то вроде этого.

— Лувиву, это пугает меня. Как же они выглядели, создатели такого мира?

— Они мыслили широко, любили своих детей и выглядели... как защитный костюм.— Луис решил не очень распространяться о Защитниках.

— Что это? — показал пальцем мальчик.

— Не знаю.— Это напоминало яму, наполненную туманом.— Думаю, метеоритная пробоина. По ту сторону должен находиться Глаз Циклона.

Экран читающей машины, находившейся на навигационной палубе, был размещен так, чтобы Харкабипа-ролин могла его видеть. Спрятанный починил устройство и добавил к пульту управления толстый кабель. По мере того, как женщина читала вслух, корабельный компьютер увязывал запись с ее словами и пополнял словарный запас языка Строителей Городов. Конечно, за столетия этот язык должен был измениться, но не настолько сильно.

Что касается Спрятанного, то он сидел в закрытой секции. Кукольник страдал от последствий шока, и Луис не завидовал ему.

«Игла» продолжала ускоряться, и вскоре перевернутый ландшафт понесся мимо с такой скоростью, что невозможно стало разглядеть никакие детали. Голос Харкабипаролин становился все более хриплым, и наконец Луис решил, что пора устроить перерыв для ленча.

Тут же возникли проблемы. Луис заказал филе с печеным картофелем, сыром бри и батоном к нему. Мальчик в ужасе уставился на все это, женщина недоуменно взглянула на Луиса By.

— Простите,— сказал он.— Я думал, что вы едите все.

— Конечно. Мы едим растения и мясо,— сказала женщина.— Но не гниющую пищу!

— Пусть это вас не тревожит, здесь нет ничего опасного: хорошо выдержанный бифштекс и молоко, чуть тронутое плесенью...— Луис выбросил их тарелки в туалет и сделал новый заказ. На сей раз свежие фрукты со сливками, от которых, подумав, отказался, и блюда из рыбы, включая сасими.

Его гости никогда прежде не видели соленой рыбы, и она им понравилась, но вызвала сильную жажду.

К тому же зрелище трапезы Луиса не доставило им удовольствия. Но что он мог сделать — умереть от голода? Скорее они могли умереть от голода. Где он должен доставать для них красное мясо? Хотя да! — из другого отсека кухни, предназначенного для Чмии. И жарить его на луче лазера. Кстати, нужно отдать лазер Спрятанному для перезарядки (что может оказаться непростым делом, если учесть, до какой степени он его разрядил).

И еще одна проблема: возможно, сейчас они едят слишком много соли. Луис не знал, как тут быть; возможно, Спрятанный сумеет перенастроить управление кухней.

После ленча Харкабипаролин продолжила чтение. К этому времени Кольцо превратилось в размытую ленту, несущуюся мимо корабля, и Каваресксенджаджок бесцельно слонялся из камеры в грузовой трюм и обратно.

Луис тоже испытывал беспокойство. Ему хотелось просмотреть записи их первого визита сюда или же того, что произошло с Чмии на Карте Кзина, однако Спрятанный не появлялся.

Постепенно Луис начал понимать, что его нервозность имеет еще одну причину.

Он страстно хотел библиотекаршу.

Ему нравился ее голос: она читала уже несколько часов, и все-таки он оставался живым и напевным. Она рассказала ему, что иногда читает слепым детям, и Луис содрогнулся при одной мысли об этом. Луису импонировали ее благородство и смелость, его влекли линии ее тела, выступающие сквозь мантию, и особенно манила ее какая-та необъяснимая притягательность.

Прошли уже годы с тех пор, как Луис By занимался любовью с настоящей земной женщиной, и сейчас Харкабипаролин оказалась слишком близко от него.

Так что когда Спрятанный наконец присоединился к ним, Луис был вне себя от радости.

Они тихо разговаривали под звуки голоса Харкабипаролин, читавшей для компьютера.

— Откуда же явились эти ремонтники-любители? — недоумевал Луис.— У кого на Кольце достаточно знаний для ремонта маневровых двигателей? Кстати, похоже, они не знают, что их слишком мало.

— Оставим их в покое,— сказал Спрятанный.

— А может, знают, но не могут придумать ничего другого? Возникает еще вопрос, где они взяли снаряжение. Вполне вероятно, что в Центре.

— У нас и так достаточно проблем, так что оставим их в покое,— повторил кукольник.

— Полагаю, на этот раз вы правы. И все же нельзя не удивляться. Вспомните, что Тила Браун воспитывалась и училась в человеческом космосе. Крупные конструкции, построенные в космосе, для нее не в новинку, и она знает, что означает смещение солнца в сторону.

— А могла ли Тила Браун организовать такое масштабное предприятие?

— Может, сама и не могла бы, но с ней должен быть Искатель. Это житель Кольца, возможно, даже бессмертный. Его нашла Тила. Он слегка безумен, но вполне мог бы организовать подобное. Судя по его словам, ему не единожды приходилось играть роль короля.

— Тила Браун — это неудавшийся эксперимент. Мы пытались вывести счастливого человека, считая, что кукольники разделят это счастье. Есть оно у Тилы или нет — это счастье явно не является переходящим. Нам ни к чему встречаться с Тилой Браун.

Луис вздрогнул.

— Согласен.

— Тогда не следует привлекать внимания пресловутой ремонтной команды.

— Добавьте кое-что к сообщению, которое передается для Чмии,— сказал Луис.— «Луис By отказался от предложения укрыться на Флоте Миров и принял командование «Раскаленной Иглой Следствия», уничтожив при этом гипердвигатель». Это должно встряхнуть его.

— Это уже встряхнуло меня. Луис, мои приборы не могут пробиться сквозь скрит, поэтому с вашим сообщением придется подождать.

— Сколько все же потребуется времени, чтобы добраться до него?

— Около сорока часов. Я разогнал корабль до тысячи миль в секунду, а при такой скорости требуется пятикратное ускорение, чтобы держать курс.

— Мы можем выдержать и тридцатикратное. Вы слишком осторожничаете.

— Я знал, что вы скажете именно так.

25. СЕМЕНА ИМПЕРИИ.

Мимо изогнутого прозрачного потолка неслась изнанка Кольца. С расстояния в тридцать тысяч миль на скорости в тысячу миль в секунду разглядеть что-либо на поглощающей свет поверхности было весьма сложно. Мальчик в конце концов улегся и уснул в оранжевом меху, но Луис продолжал смотреть. Его мучило сомнение: не обрек ли он их всех на смерть.

Наконец Спрятанный сказал читающей женщине:

— Достаточно...

Луис вскочил. Харкабипаролин массировала шею, чтобы успокоить уставшее горло, и оба они смотрели, как Спрятанный прокручивает четыре украденные ленты через читающую машину.

Это заняло всего несколько минут.

— Теперь дело за компьютером,— сказал кукольник.— Я задал ему нужные вопросы, и, если на лентах есть ответы, максимум через несколько часов мы их получим. Луис, а если они нас не устроят?

— Сначала скажите, что это за вопросы.

— Есть ли сведения о ремонтных работах, проводившихся на Кольце? Если да, то поступало ли ремонтное оборудование из какого-то одного источника? Есть ли на Кольце участок, ремонт которого производился чаще, чем других? Есть ли участок Кольца, отремонтированный лучше других? Локализация всех упоминаний о существах, похожих на Пак. Изменяется ли вид доспехов по мере удаления от центральной точки? Каковы магнитные свойства основания Кольца и скрита вообще?

— Хорошо.

— Может, я что-то пропустил?

— Пожалуй. Нам нужен наиболее вероятный источник эликсира бессмертия. Скорее всего, это Великий Океан, но все же задайте этот вопрос.

— Хорошо. А почему Великий Океан?

— Это довольно очевидно: мы нашли всего один образец этого вещества — у Халрлоприллалар. А ее мы встретили вблизи Великого Океана.

А еще потому, подумал Луис, что мы разбились именно там. Счастье Тилы Браун воздействовало на цепочку совпадений и могло привести нас прямо к Центру управления еще в тот раз.

— Харкабипаролин, как по-вашему, мы могли что-то упустить?

— Я не понимаю, что вы делаете,— с трудом ответила она.

Как ей это объяснить?

— Наша машина запомнила все, записанное на ваших лентах. Мы попросили ее, используя эту память, ответить на несколько вопросов.

— Спросите ее, как спасти Кольцо.

— Наши вопросы более конкретны. Эта машина может запоминать, сопоставлять и делать выводы, но она не способна думать. Для этого она слишком маломощна.

Женщина покачала головой.

— А что, если ответы будут неверны? — настаивал Спрятанный.— Мы уже не можем спастись бегством.

— Придумаем что-нибудь еще.

— Я уже размышлял об этом. Нужно будет выйти на полярную околосолнечную орбиту, чтобы уменьшить риск столкновения с обломками Кольца. Я введу «Иглу» в статическое поле, чтобы дождаться спасателей. Возможно, что спасение не придет, но безвременье лучше того, что нас ожидает.

Может, так все и выйдет, вдруг подумалось Луису. Вслух он сказал:

— Отлично. У нас еще пара лет, чтобы найти лучший выход.

— Меньше. Если...

— Заткнитесь, а?

Измученная библиотекарша опустилась на водяную постель. Искусственный мех кзина примялся под ее весом. Женщина на мгновение застыла, а затем осторожно легла на спину. Мех пошел волнами, и в конце концов она расслабилась, позволив этим движениям укачивать себя.

Каваресксенджаджок что-то протестующе буркнул сквозь сон и повернулся на бок.

Библиотекарша выглядела очень привлекательно, и Луис изо всех сил боролся с желанием лечь к ней под бочок.

— Как вы себя чувствуете?

— Уставшей и совершенно несчастной. Увижу ли я когда-нибудь свой дом? Если придет конец... то есть когда он придет... я бы хотела быть на крыше Библиотеки. Впрочем, цветы к тому времени погибнут, не так ли? Сгорят и замерзнут.

— Да.— Луис был тронут. Он и сам наверняка не увидит больше своего дома.— Я попытаюсь доставить вас обратно. А сейчас вам нужно поспать. И массаж не помешал бы...

— Нет.

Странно. Разве Харкабипаролин не принадлежала к Строителям Городов, народу, который правил Кольцом главным образом с помощью обольщения? Порой трудно помнить о том, что отдельные представители чужих рас отличны друг от друга в той же степени, что и люди.

— Служители Библиотеки,— сказал Луис,— похожи скорее на священников, чем на живых людей. Вас учат воздержанию?

— Пока мы работаем в Библиотеке — мы обязаны воздерживаться. Но я воздерживалась по своей воле.— Она приподнялась на локте и смотрела на него.— Нас учили, что все другие расы жаждут предаться РИШАТРА со Строителями Городов. Вы тоже?

Он подтвердил.

— Надеюсь, вы можете держать себя в руках?

Луис вздохнул.

— Разумеется! Мне уже тысяча фаланов, и я научился переключать внимание.

— Каким образом?

— Обычно я начинаю ухаживать за другой женщиной.

Харкабипаролин не улыбнулась.

— А если другой женщины нет?

— Ну... тогда упражнения до изнеможения или алкоголь до беспамятства. Еще можно уйти в космос на одноместном корабле. Или предаться другим развлечениям. Или заняться делом.

— Алкоголя у вас нет,— сказала женщина и была права.— Какому еще удовольствию вы можете предаться?

«Штепсель»! Один импульс «напряжения», и ему будет наплевать на все — даже если Харкабипаролин на его глазах превратится в болотную тину. И что его так «заело»? Он от нее не в восторге... ну, может, самую малость. Она свое дело сделала... Сможет он спасти Кольцо или нет, больше, чем уже помогла, она ему не поможет.

— В любом случае вам необходим массаж,— сказал он, уходя от ответа, обошел ее и коснулся кнопок управления водяной постелью. Харкабипаролин сперва удивленно уставилась на него, а потом совершенно расслабилась, ощутив вибрацию воды. Через несколько минут она уснула. Луис настроил аппарат на отключение через двадцать минут, затем принялся размышлять.

Если бы он не знал Халрлоприллалар уже год, то считал бы ее уродливой — с ее лысой головой, узкими губами и маленьким плоским носом. Но он прожил этот год...

У нее росли волосы там, где у Строителей Городов их не было. Может, в этом все дело? Или в ее запахе? А может, в каком-то особом знаке, не доступном пяти чувствам?

Человек, захватывающий звездолет, рискующий своей жизнью ради возможности спасти триллионы других людей и побеждающий наркотическую зависимость, вряд ли остановится перед такой малостью, как удовлетворение своего желания с прелестной квартиранткой. «Штепсель» позволил бы ему оценить ситуацию беспристрастно.

Вот так-то.

Луис подошел к передней стене.

— Спрятанный!

Кукольник рысью выбежал из-за стены.

— Поставьте для меня записи о Пак. Интервью и медицинские отчеты Джека Бреннана, изучение трупа чужака, вообще все, что есть. Попробуем поработать.

Луис By висел в воздухе в позе лотоса. Широкое одеяние парило вокруг него. На экране, неподвижно висевшем за пределами корпуса «Иглы», давно умерший человек читал лекцию о происхождении человечества.

— Защитники обладали удивительно малой свободой выбора,— говорил этот человек,— а кроме того, ими отчасти владели инстинкты. Если у Защитника Пак не было потомства, он, как правило, умирал — просто прекращал есть. Однако некоторые Защитники находили утешение в службе интересам всей расы, и это позволяло им жить дальше. Думаю, для меня это оказалось легче, чем для Физпока.

— И какая цель заставила вас продолжать есть?

— Желание рассказать вам о Защитниках Пак.

Луис кивнул, вспоминая данные вскрытия чужака.

Мозг Физпока был больше человеческого, однако это разрастание не касалось лобных долей. Голова Джека Бреннана имела вмятину в средней части, потому что его человеческий лоб увеличивался, и соответственно выпячивалась затылочная часть черепа.

— Все признаки старости исчезают при метаморфозе превращения производителя в Защитника,— рассказывал Бреннан давно умершему человеку из ARM.— Кожа утолщается и покрывается морщинами, и она может выдержать удар ножа. Вы теряете ваши зубы, а десны становятся твердыми. Ваше сердце может отказать, но у вас появляется второе сердце, двухкамерное, в паху.

Голос Бреннана звучал скрипуче.

— Ваши суставы увеличиваются, образуя большее плечо, благодаря чему возрастает сила мускулов. Но ни одно из этих изменений не проходит нормально без Дерева жизни, а на Земле его не было три миллиона...

Кто-то дернул Луиса за одежду. Он подскочил.

— Лувиву! Я голоден.

— О’кей.— Все равно он уже устал и к тому же не узнал почти ничего полезного. Харкабипаролин еще спала, но запах мяса, жарящегося на луче фонаря-лазера, разбудил ее. Луис заказал для них фрукты и овощи и показал, куда бросать то, что придется им не по вкусу.

Сам он отправился есть в грузовой трюм.

Подчиненные беспокоили его, он даже не мог научить их заказывать себе пищу, потому что надписи на кухне были сделаны на интерволде и Языке Героев.

К какому бы делу их пристроить?

Ну ничего, завтра он что-нибудь придумает.

Компьютер наконец начал выдавать результаты, и Спрятанный оказался занят. С трудом обратив на себя его внимание, Луис попросил записи нападения Чмии на замок.

Этот замок занимал вершину каменистого холма. Стада желтых в оранжевую полоску животных, напоминающих кабанчиков, паслись на желтой травянистой равнине у его подножия. Посадочный бот облетел замок, затем опустился во дворе, где был встречен тучей стрел.

Несколько минут ничего не происходило, затем из нескольких арок одновременно выскочили оранжевые фигуры и, добежав до корабля, остановились, сжимая оружие. Это были кзины, но словно бы другие. За четверть миллиона лет наметились некоторые расхождения в облике с населением Кзина.

— Он бросил вас. Почему бы вам не забыть о нем?

Луис рассмеялся.

— Чтобы кровать была только наша? Мы вели бой, когда я позволил вампиру соблазнить себя, и Чмии счел это отвратительным. По его понятиям это я бросил его.

— Ни один мужчина или женщина не могут противиться вампиру.

— Чмии не человек, у него не возникает желания заниматься РИШАТРА с вампиром или каким-либо другим гуманоидом.

Все новые оранжевые коты окружали корабль. Двое из них принесли ржавый металлический цилиндр. Когда он был установлен, все бросились в укрытие.

Цилиндр исчез во вспышке бело-желтого пламени, сдвинув посадочную шлюпку на ярд или два. Кзины выждали немного, затем поползли обратно, чтобы посмотреть на результаты.

Харкабипаролин содрогнулась.

— Наверное, они охотно съели бы меня.

— Возможно,— раздраженно ответил Луис.— Однако я помню времена, когда Чмии чуть не умирал от голода, но даже не глядел в мою сторону. Что вас смущает? Разве в городе нет плотоядных?

— Есть.

— А в Библиотеке?

Ему показалось, что она так и промолчит, но после долгой паузы женщина сказала:

— Какое-то время я жила в Доме Пант.— Говоря это, она старалась не встречаться с ним взглядом.

В первый момент Луис ничего не понял, но затем вспомнил: Дом Пант — похожий на луковицу верхушкой вниз, починка водосборника, хозяин, хотевший заплатить сексом, запах вампиров в холле.

— Вы занимались РИШАТРА с плотоядными?

— С Пастухами и Травоядными, с Древолазами и Ночными Людьми. Я до сих пор не могу забыть...

Луиса передернуло.

— С Ночными Людьми? Гулами?

— Ночные Люди необходимы нам: они поставляют информацию нам и Людям Машин, сохраняя то, что осталось от цивилизации, их не следует обижать...

— Угу.

— Но однажды... Лувиву, у Ночных Охотников очень тонкое чутье, они не выносят запаха вампиров. Однажды мне сказали, что я должна заняться РИШАТРА с Ночным Охотником. И без запаха вампира... Тогда я попросила перевести меня в Библиотеку.

Луис вспомнил Мар Корссил.

— Они не показались мне такими уж отвратительными.

— Но заниматься с ними РИШАТРА? Мы — оставшиеся сиротами — должны уплатить обществу долг за наше воспитание, прежде чем сможем сочетаться браком и обзавестись домом. При этом переводе я потеряла все свои накопления, да и произошел он не сразу.— Она посмотрела ему в глаза.— Это было невесело, но есть вещи еще менее веселые. Когда запах вампира исчезает, в памяти остается вонь. Вонь свернувшейся крови в выдохе Ночных Охотников, вонь падали от Ночных Людей.

— Но теперь все это позади,— сказал Луис.

Отдельные кзины попытались встать, но затем снова упали в беспамятстве. Спустя десять минут открылся люк, и Чмии сошел на землю, чтобы принять командование.

Спрятанный появился спустя некоторое время. Он был взъерошен и устал.

— Кажется, ваша догадка верна,— сказал он.— Не только в скрите есть магнитное поле, но и все Кольцо опутано паутиной сверхпроводящих кабелей.

— Это хорошо,— откликнулся Луис, чувствуя, как огромная тяжесть свалилась с его плеч.— Это хорошо! Но откуда это узнали Строители Городов? Вряд ли они копались в скрите и наткнулись на них.

— Нет. Они делали магниты для компасов и проследили сеть сверхпроводящих линий, образующих шестиугольный узор по всему Кольцу. Это помогло им составить их карты. Прошли века, прежде чем Строители Городов поняли, что именно они обнаружили, но эти знания помогли им создать свои собственные сверхпроводники.

— А бактерия, которую вы вывели...

— Она не коснулись сверхпроводников, погребенных в скрите. Однако основание Кольца уязвимо для метеоритов, и остается только надеяться, что ни один из них не повердил сверхпроводящую сеть.

— Есть много шансов, что это произошло.

— Луис,— задумчиво произнес кукольник,— мы все еще ищем преобразователь?

— Нет.

— А ведь он мог бы прекрасно разрешить наши проблемы,— сказал Спрятанный.— Превращение материи в энергию должно быть значительно проще, чем превращение материи в другую материю. Допустим, мы просто выстрелим из... назовем это преобразовательной пушкой, размещенной на обратной стороне Кольца, в момент нахождения на максимальном удалении от солнца. Отдача должна поставить всю конструкцию на ее прежнее место. Разумеется, тут есть свои сложности. Ударная волна убьет множество туземцев, но многие и уцелеют, а метеоритную защиту можно будет восстановить чуть позже. Почему вы смеетесь?

— Вы великолепны! К несчастью, нет никаких оснований считать, что преобразователь существует.

— Не понимаю вас.

— Халрлоприллалар просто выдумала его, она призналась в этом позже. К тому же, откуда ей было знать о том, как построено Кольцо? Когда это произошло, ее предки недалеко ушли от обезьян.— Луис заметил, что головы клонятся вниз, и рявкнул: — Не вздумайте свернуться в клубок! У нас нет времени!

— Да, да.

— Что еще вы узнали?

— Немного. Данные для анализа еще неполны, а фантазии относительно Великого Океана для меня ничего не значат. Анализируйте их сами.

— Завтра.

Луиса разбудили незнакомые низкие звуки. Он повернулся в темноте и в невесомости, чтобы оглядеться.

Однако света оказалось достаточно, чтобы увидеть: Каваресксенджаджок и Харкабипаролин лежали в объятиях друг друга, о чем-то перешептываясь. Переводчик Луиса не улавливал смысла, но, судя по интонациям, это походило на нежные слова.

Внезапный укол зависти заставил Луиса улыбнуться: он считал парня слишком молодым, а ему самому женщина отказала.

Луис перевернулся на спину, закрыл глаза и вскоре заснул.

Ему приснилось, что он снова в Отрыве.

Когда мир становился слишком ярким, изменчивым и требовательным, приходило время покинуть его. Один, на одноместном корабле, Луис устремлялся за пределы известного космоса, разведывая и изучая неведомые пространства, пока вновь не обретал душевное равновесие. Сейчас Луис парил между спальными пластинами и видел счастливые сны о полете среди звезд. Никаких подчиненных, никаких обещаний, никакой ответственности.

А затем прямо ему в ухо в панике завыла женщина, под ребра больно ударили пяткой — Луис с болезненным криком скорчился — а чьи-то руки сначала колотили его, а затем сомкнулись на шее в смертоносном объятии. Крик не умолкал.

Луис с трудом освободил горло и крикнул:

— Выключите поле!

Гравитация вернулась, и Луис вместе с противником оказались на нижней пластине. Харкабипаролин перестала визжать. Каваресксенджаджок стоял перед ней на коленях, смущенный и испуганный, спрашивая о чем-то на языке Строителей Городов. Женщина молчала.

Мальчик снова заговорил, и Харкабипаролин наконец ответила ему. Мальчик неохотно кивнул; что бы он ни услышал, это ему явно не понравилось. Он наградил Луиса непонятным взглядом, шагнул в угол и исчез в грузовом трюме.

Луис потянулся за «переводчиком».

— Ну ладно, что все это значит?

— Я падала! — всхлипнула женщина.

— Ничего страшного в этом нет,— ответил Луис.— Просто некоторые из нас любят так спать.

Женщина уставилась на него.

— Падая?

Выражение ее лица не оставляло никаких сомнений относительно ее мыслей. Нервный срыв... Наконец она успокоилась, пожала плечами, после чего произнесла:

— Я знаю, что теперь, когда ваша машина научилась читать быстрее меня, необходимость во мне исчезла. Единственное, чем я могу помочь, это — облегчить ваши страдания от неудовлетворенного желания.

— Это радует,— сказал Луис. Он произнес эти слова саркастически, но ощутила ли она его сарказм? Он будет презирать себя, если примет это подаяние.

— Если вы вымоетесь и тщательно почистите зубы...

— Замолчите. Ваше желание пожертвовать личными удобствами ради высших целей, конечно, похвально, но я не могу принять это предложение.

Женщина удивилась.

— Лувиву, вы не хотите заниматься со мной РИ-ШАТРА?

— Спасибо, нет. Включите поле.— И Луис вновь поднялся в воздух. По опыту недавнего прошлого он ожидал новых воплей, однако женщина удивила его.

— Лувиву,— сказала она,— для меня было бы ужасно завести сейчас ребенка.

Луис взглянул на ее лицо: не гневное, но очень серьезное.

— Если я сойдусь с Каваресксенджаджоком, у меня может родиться ребенок, которого ждет смерть в огне солнца.

— Тогда не делайте этого. В любом случае он еще слишком молод.

— Нет, вы ошибаетесь.

— Ну хорошо. Тогда, может... А, у вас же нет контрацептивов. А вы можете вычислить свой период, опасный для зачатия?

— Я не понимаю... Хотя постойте, понимаю. Лувиву, наш народ правил большей частью этого мира потому, что постиг все разновидности РИШАТРА. Знаете, как мы узнали столько тонкостей и ухищрений?

— Полагаю, вам повезло?

— Лувиву, некоторые народы склонны к размножению больше других.

— О...

— Еще очень давно мы поняли, что РИШАТРА — это спосрб избежать появления ребенка. Если мы вступаем в брак, то спустя четыре фалана появляется ребенок... Лувиву, можно ли спасти этот мир?

Эх, оказаться бы сейчас в одноместном корабле, в сотнях световых лет от любых обязательств перед кем бы то ни было, кроме самого себя... Или под «напряжением»...

— Я не могу вам сказать.

— Тогда займитесь со мной РИШАТРА, чтобы я не думала о Каваресксенджаджоке!

Это было не самое лестное предложение.

— А как вы собираетесь успокоить его? — спросил он.

— Для этого способа нет. Бедный мальчик, он должен страдать.

Вы могли бы страдать оба, подумал Луис, но не произнес этого вслух. Женщина была серьезна, расстроена и к тому же права: сейчас не время рожать. Кроме того, Луис хотел ее.

Он выбрался из невесомости и овладел ею на водяной кровати. Хорошо, что Каваресксенджаджок ушел в грузовой трюм. Но что скажет мальчик завтра утром?

26. ПОД ВОДОЙ.

Луис проснулся при нормальной гравитации и с улыбкой на лице. Каждый мускул ныл приятной болью, глаза пощипывало. За ночь ему удалось поспать совсем немного. Харкабипаролин не преувеличивала относительно склонностей своего народа. Даже после связи с Халрлоприллалар Луис не мог предположить, что Строители Городов могут приходить в такое.

Он повернулся, и большая кровать заволновалась под ним. Рядом лежал ничком Каваресксенджаджок, раскинувшийся, как морская звезда. Он тихо посапывал.

Харкабипаролин, свернувшаяся на оранжевом меху в футе от кровати, шевельнулась и села. Потом сказала, видимо, извиняясь, что покинула его:

— Я проснулась и никак не могла понять, где нахожусь.

Культурный шок, подумал Луис. Он помнил, что Халрлоприллалар нравилось спальное поле, правда, не для сна.

— Здесь и пол хорош. Как вы себя чувствуете?

— В данный момент гораздо лучше. Спасибо.

— Это вам спасибо. Вы голодны?

— Еще нет.

Тогда Луис занялся упражнениями. Его мускулы еще сохраняли крепость, но он давно не «качался». Строители Городов смотрели на него с изумлением. Закончив, Луис заказал завтрак: дыню, суфле Гранд Марнье, сдобные булочки и кофе. Как и следовало ожидать, от кофе его гости отказались, впрочем, как и от булочек.

Появился растрепанный и еще более уставший Спрятанный.

— Все народы и племена делали свои доспехи, копируя внешность Защитника Пак,— сказал он.— Доспехи эти не во всем похожи друг на друга, но принципиальных отличий в них нет, возможно, в этом виновато распространение культуры Строителей Городов. Их империя так все перемешала, что источников происхождения уже не найти.

— А как насчет эликсира бессмертия?

— Вы были правы. Великий Океан воспринимается как колыбель всех ужасов и удовольствий, включая и бессмертие. Причем этот дар не всегда связан с лекарством, порой он приходит без предупреждения, как подарок капризных богов. Луис, для меня, как негуманоида, эти легенды не имеют смысла.

— Покажите эту ленту нашим гостям. Может, они объяснят то, чего не сумею объяснить я.

— Хорошо.

— А как с ремонтом?

— Судя по данным описаниям, на Кольце не было ремонтной деятельности.

— Вы шутите!

— Подумайте сами: велико ли пространство, на котором происходят события, попавшие в летопись города, и далеко ли эта летопись проникает в прошлое? Кроме того, я изучил интервью с Джеком Бреннаном и пришел к выводу, что у Защитников была очень долгая жизнь и они успевали уделить внимание очень многим вещам. Кроме того, они предпочитали не пользоваться техникой, если могли сделать работу сами. Например, на борту корабля Физпока не было автопилота.

— Это противоречит тому, что мы видим здесь. Система сливных труб наверняка автоматизирована.

— Типичный подход с позиции формальной логики. Нам неизвестно, почему Защитники вымерли или покинули Кольцо. Возможно, они знали, что их ждет, и заранее автоматизировали сливную систему. И вообще, Луис, зачем нам это знать.

— Вот как? Метеоритная защита, вероятно, тоже автоматизирована. Неужели вам не интересно, как она действует?

— Интересно.

— И маневровые двигатели работали автоматически. Можно, конечно, не принимать это во внимание, однако тысячи видов гуманоидов развились с тех пор, как иечезли Защитники Пак, а автоматика Защитников все еще действует. Или это может означать, что Защитники собирались уходить с самого начала — во что я не очень-то верю...

— Или их агония растянулась надолго,— закончил Спрятанный.— У меня есть собственные предположения на эту тему...— однако высказывать их он не стал.

В то утро Луиса ждало чудесное развлечение. Истории о Великом Океане оказались отличным эпосом с героями, королевствами, подвигами, схватками с ужасными чудовищами. Впрочем, наблюдались явные расхождения с мифами и эпосами земных цивилизаций: так, любовь в сказках Кольца не была вечной.

Спутники (или спутницы) главного героя (или героини) — Строителя Городов всегда принадлежали к противоположному полу, их преданность поддерживалась образно описываемыми РИШАТРА, а их странные способности считались само собой разумеющимися. Волшебники не обязательно были злыми — но представляли собой непредсказуемую опасность, которой следовало избегать без борьбы.

В просмотренном материале Луис обнаружил некоторые общие черты: всегда присутствовала безбрежность моря, страх перед бурей и морские чудовища.

Часть их была акулами, кашалотами, касатками, вундерлендскими рыбами-тенями или хищными водорослями. Некоторые имели разум. Здесь встречались морские змеи в мили длиной, с паром, идущим из ноздрей (подразумевало ли это легкие?) и пастями, усеянными острыми зубами. Упоминались сожженные земли и корабли, прибывавшие в порт без экипажа (выдумка или солнечники?), рассказывалось о неких островах, которые на самом деле былЬ животными, такими большими, что на их спинах возникали целые маленькие мирки. Такой мирок существовал, пока тяжесть не начинала беспокоить гиганта, и тогда он погружался в воду. Луис мог бы поверить в их существование, если бы не встречал подобных легенд и в литературе Земли.

Однако в жестокие шторма он поверил. Громадные циклоны могли достигать ужасной силы, даже без учета силы Кориолиса, вызывавшей ураганы на обычных мирах. На Карте Кзина Луис видел корабль величиной с город, возможно, его размеры как-то связаны со штормами Великого Океана.

. Вместе с тем Луис не поверил упоминаниям о волшебниках, точнее, не поверил всему. Судя по трем легендам, они относились к расе Строителей Городов, однако, в отличие от волшебников из земных легенд, были могущественными воинами. И все трое носили доспехи.

— Каваресксенджаджок! Волшебники всегда носят доспехи?

Мальчик удивленно поглядел на него.

— Вы имеете в виду сказки? Нет. Но зато они всегда живут у Великого Океана. Почему бы это?

— А они сражаются? Они — хорошие воины?

— Им это ни к чему.— Вопросы явно беспокоили мальчика.

В разговор вмешалась Харкабипаролин.

— Лувиву, я могу знать больше, чем Кава. Что вы пытаетесь выяснить?

— Я ищу жилище Инженеров Кольца. Эти бронированные волшебники могут быть ими... Впрочем, волшебники жили слишком недавно, чтобы быть Инженерами!

— Это не они.

— Что послужило основой для легенд? Статуи? Захоронения? Родовые предания?

Она задумалась.

— Обычно волшебники принадлежат к расе, которая создала миф. Описания их различаются: рост, вес, любимая еда. Однако у них есть и общие черты: все они ужасные забияки, без всяких нравственных устоев. Их нельзя победить, но можно избежать столкновения.

Как подводная лодка под полярными льдами, «Раскаленная Игла Следствия» шла под Великим Океаном.

Спрятанный слегка замедлил полет, и они заметили длинную петляющую ленту континентального шельфа.

Дно Великого Океана было таким же рельефным, как суша: горы, достаточно высокие, чтобы подниматься над водой, подводные каньоны, видимые снизу как хребты высотой в пять-шесть миль.

Обширная область, темная даже при максимальной освещенности и казавшаяся опасно близкой даже с расстояния в три тысячи миль,— должна была быть Картой Кзина (об этом сообщил навигационный компьютер). Видимо, во время создания карты Кзин переживал период тектонической активности: моря его были очень выпуклы, провалы горных хребтов — глубоки, с резкими контурами.

Луис ничего не смог узнать, покрытых пеной контуров оказалось слишком мало. Ему требовался солнечный свет и желто-оранжевые джунгли.

— Заставьте камеры вращаться. Есть ли сигнал с бота?

Спрятанный повернул к нему одну голову.

— Нет, его блокирует скрит. Видите почти круглый залив, в который впадает река? Огромный корабль закрывает вход в него. Практически на другой стороне Карты, у слияния двух рек, расположен замок, где сейчас находится Чмии.

— О’кей. Спуститесь на несколько тысяч миль. Дайте мне взглянуть сверху... или снизу.

«Игла» приблизилась к изрезанной поверхности.

— Вы совершали такой же облет на «Лгуне». Думаете, за это время здесь что-либо изменилось?

— Нет. Мой интерес вас раздражает?

— Конечно, нет, Луис.

— Сейчас я знаю больше, чем знал тогда. Может, замечу то, что мы пропустили. Кстати, что это торчит возле южного полюса?

Спрятанный усилил увеличение. Длинный, узкий, абсолютно черный треугольник выступал прямо из центра Карты Кзина.

— Охлаждающая пластина,— прокомментировал кукольник,— разумеется, на полюсе должно быть холодно.

— Я полагала, что кое-что смыслю в науках... Но о чем вы говорите?

— Это слишком сложно. Спрятанный...

— Лунину, к не дурочка и не ребенок!

Вряд ли ей больше сорока, подумал Луис.

— Ну хорошо. В этом месте сымитирована планета — вращающийся шар. На планете солнечные лучи у полюсов направлены практически горизонтально, поэтому там холодно. А на этой имитации планеты полюса охлаждаются искусственно. Спрятанный, дайте большее увеличение.

Поверхность пластины состояла из множества горизонтальных клапанов, серебристых сверху, черных внизу. Лето и зима, подумал Луис, а вслух произнес:

— Невероятно.

— Лувиву?

Он беспомощно развел руками.

— Я просто теряюсь. Слишком часто мне кажется, что я во всем разобрался, а затем оказывается, что все гораздо сложнее. Гораздо сложнее...

В глазах Харкабипаролин стояли слезы.

— Теперь я вам верю. Мой мир — лишь подделка под настоящий.

Луис обнял ее.

— А ну — топните ногой! Ваш мир так же реален, как этот корабль. Просто он больше.

— Луис! — окликнул его Спрятанный.

Наблюдения в телескоп помогли ему обнаружить новые пластины, меньших размеров, расположенные по периметру Карты.

— Разумеется, ведь арктические районы тоже нужно охлаждать.

— Конечно. Спрятанный, через минуту я буду в норме. Курс на Кулак Бога. Компьютер может его найти?

— Вполне. Но вдруг окажется, что он заткнут? Вы говорили, что Глаз Циклона исчез.

— Заткнуть Кулак Бога не так-то легко. Это дыра площадью больше Австралии, к тому же гора простирается ввысь далеко за атмосферу.— Он сильно потер рукой зажмуренные глаза.

«Нельзя позволить, чтобы я свихнулся,— лихорадочно думал он.— Все это реальней реального, и я вполне владею моим разумом. Дьявол, если бы я не пользовался «штепселем»! Он искажает восприятие реальности... Но охлаждающие пластины под полюсами?».

Они уже вышли из-под Карты Кзина. Глубинный радар не обнаруживал в толще скрита никаких труб, однако они были там, иначе флуп заполнил бы все дно.

Хребты на изнанке Кольца на месте длинных подводных каньонов... Поставить землечерпалку в самые глубокие из них — и можно держать все океанское дно в порядке.

— Спрятанный, сверните чуть в сторону: посмотрим на Карту Марса, а потом на Карту Земли. Это не слишком далеко.

— Это займет почти два часа.

— И все же рискнем.

Эти два часа Луис продремал в «конденсаторе», хорошо зная, что искатели приключений спят, когда только есть возможность. Проснулся он незадолго до прибытия к изнанке Марса. Над кораблем еще продолжало скользить дно океана. Вскоре «Игла» остановилась.

— Марса нет,— сообщил Спрятанный.

Луис резко тряхнул головой — просыпайся!

— Что?

— Марс — это холодный, сухой, почти безвоздушный мир, верно? Всю его Карту нужно охлаждать, да и осушать тоже, и к тому же поднимать почти за пределы атмосферы.

— Да, все это так.

— Тогда посмотрите вверх. Мы должны находиться под Картой Марса. Вы видите где-нибудь «холодильник»? А он должен быть намного больше, чем тот, под Картой Кзина? Или впадину, уходящую вверх на двадцать миль?

Над их головами не было ничего, кроме перевернутых контуров морского дна.

— Луис, это беспокоит меня. Если наш компьютер вышел из строя...— Ноги Спрятанного подогнулись, головы наклонились.

— Компьютер работает отлично,— сказал Луис.— Успокойтесь. Проверьте температуру океана. Не выше ли она над нами?

Уже наполовину свернувшийся Спрятанный заколебался, потом сказал:

— Слушаюсь,— и взялся за пульт управления.

— Правильно ли я поняла,— спросила Харкабипаролин,— что один из ваших миров исчез?

— Да, один из самых маленьких.

— Но это же не шары,— задумчиво произнесла она.

— Верно. Здесь они выглядят так, как будто с них счистили шкурку и расправили ее на ровной поверхности.

— Температура в этом районе колеблется от сорока до восьмидесяти градусов по Фаренгейту,— доложил Спрятанный.

— Вокруг Карты Марса вода должна быть теплее.

— Карты Марса нет в наличии, и вода ничуть не теплее.

— Что-о-о?! Но это же ужасно!

— Если я правильно понял... да, это проблема.— Шеи кукольника изогнулись так, что один его глаз взглянул прямо в другой. Луис уже видел, как то же самое проделывал Несс, и ему было интересно, значит ли это, что кукольник смеется. Впрочем, это могло означать задумчивость.

Луис принялся расхаживать взад-вперед. Марс должен охлаждаться. Но как?

Внезапно кукольник издал какой-то странный свистящий звук.

— Может, сеть? — предположил он.

Луис замер на полушаге.

— Сеть? Верно! Но тогда это значит... черт! Так просто?

— Мы, пожалуй, стали немного ближе к цели. Что теперь?

Они многое узнали, осматривая изнанку миров, поэтому...

— Пожалуй, заглянем на Карту Земли.

— Слушаюсь,— опять произнес Спрятанный, и «Игла» возобновила движение.

Такой большой океан, думал Луис, и так мало суши. Зачем инженерам Кольца понадобилось сосредоточить так много соленой воды в двух местах?

В двух, разумеется, для равновесия, но зачем так много? Резервуары? Отчасти да. Обиталища морских жителей того мира, который Пак покинули? Борцы за охрану природы назвали бы это похвальным занятием, но эти запруды устроили не любители природы, а Защитники Пак. Все их действия были направлены на обеспечение безопасности их кровных потомков — производителей.

Несмотря на изрезанное океанское дно, узнать Землю оказалось несложно. Луис указывал на очертания континентального шельфа, когда они пролетали под Африкой, Австралией, Америками, Гренландией... под пластинами, охлаждающими Антарктиду и Северный Ледовитый океан. Женщина и мальчик смотрели, вежливо кивая головами. Да и почему это должно их интересовать? Это же не их дом.

Да, если ничего не удастся сделать, самым правильным будет вернуть Харкабипаролин и Каваресксенджаджока домой. Сам Луис By был в настоящий момент ближе к Земле, чем когда-либо прежде.

Морское дно продолжало скользить мимо них. Затем показалась береговая линия: плоский изгиб континентального шельфа, окаймленный лабиринтом заливов, бухт и речных мелей с полуостровами и архипелагами. Множество деталей были слишком мелки. «Игла» забирала влево от вектора вращения, минуя невысокие горные цепи и плоские моря, за которыми четко видимая линия уходила прямо по ходу вращения, а за ее ближним концом...

Вот он, Кулак Бога.

Очень давно огромный космический бродяга-астероид ударил прямо в Кольцо. Огненный шар продавил скрит вверх в виде наклонного конуса, а затем прорвал его насквозь. А прямую линию оставил искалеченный космический корабль с пассажирами, замурованными в статическом поле: он прочертил ее на скорости семьсот семьдесят миль в секунду. Дьявол, да они действительно продавили скрит!

«Раскаленная Игла Следствия» поднималась словно в луче прожектора: солнечный свет вертикальным потоком падал сквозь кратер горы Кулак Бога.

Лохмотья скрита, оставшиеся с тех пор, когда огненный шар прорвал Кольцо, окружали вулканический конус венком из пик. Корабль завис над ними.

Во все стороны расстилалась пустыня. Удар, создавший Кулак Бога, испепелил все живое на территории большей, чем площадь Земли.

Далеко-далеко, в сотне тысяч миль голубизна воздуха сменялась голубизной моря — увидеть это можно было только с тысячемильной высоты, на которой висела «Игла».

— А теперь вперед,— сказал Луис.— И подключитесь к камерам бота. Посмотрим, как дела у Чмии.

— Слушаюсь.

27. ВЕЛИКИЙ ОКЕАН.

Шесть камер показывали рубку посадочного бота, нижнюю палубу и то, что творилось вокруг. Рубка была пуста. Луис поискал взглядом индикаторы, сигнализирующие об опасности, и ни одного не заметил.

Автодок оставался закрытым и напоминал большой саркофаг. Что-то странное творилось с камерами внешнего обзора: изображение шло волнами, раскачивалось, цвета словно бы струились. Впрочем, Луис разглядел двор замка, бойницы, нескольких кзинов-охранников в кожаных доспехах. На всех четырех экранах то и дело мелькали размытыми пятнами бегавшие взад-впередкзины.

Огонь! Защитники развели вокруг посадочной шлюпки костры!

— Спрятанный! Вы можете поднять бот? Вы говорили, что контролируете управление.

— Я мог бы,— ответил Спрятанный,— но это опасно. Мы в двенадцати дуговых минутах по ходу вращения и чуть левее Карты Кзина... Это около трети миллиона миль, а запаздывание сигнала на три с половиной секунды. К тому же система жизнеобеспечения пока работает нормально.

Четверо кзинов метнулись через двор открывать массивные ворота, через которые вкатилась и остановилась колесная машина. Она была больше автомобиля Людей Машин, на котором Луис добирался до летающего города, на ее крыльях размещались пушки. Выбравшиеся из нее кзины внимательно разглядывали бот.

Может, владелец замка позвал на помощь соседа? Или же сосед явился сам, чтобы заявить свои права на неприступную летающую крепость? Орудия машины повернулись к камерам внешнего обзора и плюнули огнем. Вспыхнуло пламя, изображение задрожало. Огромные оранжевые коты пригнулись, затем снова выпрямились, изучая последствия залпа.

На пульте управления не вспыхнуло ни одного тревожного сигнала.

— Эти дикари не смогут повредить бот,— сказал Спрятанный.

Разрывные снаряды вновь ударили в корабль.

— Верю вам на слово,— сказал Луис.— Продолжайте прием изображения. Достаточно ли близко мы находимся, чтобы я мог попасть на шлюпку через трансферный диск?

Кукольник изогнул шеи, глядя себе в глаза, и оставался в этой позе несколько секунд. Потом заговорил:

— Мы в двухстах тысячах миль по ходу вращения и в ста двадцати тысячах миль левее Карты Кзина. Отклонение влево не имеет значения, но расстояние от оси вращения смертельно. Относительная скорость «Иглы» и посадочной шлюпки составляет восемь десятых мили в секунду.

— А что, это слишком много?

— Наша технология не может творить чудеса, Луис! Трансферные диски способны поглотить кинетическую энергию, если скорость не превышает двухсот футов в секунду, не больше.

Взрывы разметали костры, и облаченные в доспехи кзины разложили их снова. Луис едва удерживался от брани.

— Хорошо. Чтобы мне попасть туда как можно быстрее, нужно двигаться против хода вращения, до тех пор, пока не появится возможность воспользоваться трансферным диском. Затем можно будет лететь вправо.

— Слушаюсь. С какой скоростью?

Луис открыл рот, чтобы ответить, но внезапно осенившая его мысль помешала этому. Наконец он сказал:

— Тут есть один интересный момент: как метеоритная защита Кольца опознает корабль? Как метеор? Или как агрессора?

Кукольник вытянул голову назад и что-то переключил на пульте.

— Я прекратил ускорение. Нам нужно обсудить это. Луис, я не могу понять, откуда Строители Городов знали, что строить транспортную систему — безопасно. Да, это был верный шаг, но откуда они могли это знать?

Луис покачал головой. У него имелись предположения, почему Защитники Кольца запрограммировали метеоритную защиту так, чтобы она не стреляла по стене. Например, ради безопасного посадочного коридора для своих собственных кораблей... Или, скажем, они обнаружили, что защита стреляет по маневровым двигателям каждый раз, когда те запускаются.

— Я думаю, что сначала они попробовали вывести туда несколько небольших кораблей...

— Глупо и опасно.

— Однако мы знаем, что они делали подобные вещи.

— Вы слышали мое мнение. И все-таки, Луис — с какой скоростью?

Высокогорная пустыня постепенно понижалась: голая и безжизненная земля, ставшая бесплодной тысячи фаланов назад. Чем же был нанесен этот удар с изнанки Кольца? Кометы обычно не бывают такими большими, астероидов и планет здесь нет: их удалили или уничтожили во время сооружения Кольца.

Скорость «Иглы» была уже значительной: впереди зеленели равнины и сверкали серебряные нити рек.

— Во время первой экспедиции мы использовали скутера и летели со скоростью 2 маха[3],— сказал Луис.— При такой скорости пройдет... восемь дней, прежде чем я смогу воспользоваться трансферным диском. Слишком долго. Полагаю, метеоритная защита' стреляет по объектам, которые быстро перемещаются относительно поверхности. Но насколько быстро?

— Самый простой способ определить — ускоряться, пока что-нибудь не произойдет.

— Трудно поверить, что это говорит кукольник Пирсона!

— Больше веры нашей технологии, Луис. Вспомните о статическом поле — ничто не сможет причинить нам вред, пока мы находимся в нем. В худшем случае мы вернемся в нормальное состояние после того, как врежемся в поверхность и наша скорость уменьшится. Есть различные степени риска, Луис. Самое опасное, что мы могли бы сделать в ближайшие два года,— спрятаться.

— И все-таки... если бы это говорил Чмии... но кукольник Пирсона... Дайте мне немного подумать.— Луис закрыл глаза.— Итак, ситуация следующая. Сначала мы поднимем повыше зонд — тот, что остался в Библиотеке...

— Я уже передвинул его.

— Куда?

— На ближайшую высокую гору с обнажившимся скритовым гребнем. Это самое безопасное место, которое только можно придумать. Зонд слишком ценен, хотя и не может больше служить заправщиком.

— Хорошо. Пусть останется там. Включите все приборы на этом зонде, а также все приборы «Иглы» и бота и сориентируйте большую их часть на «затемнители». Кстати, где еще, по-вашему, может находиться метеоритная защита? Только учтите, что она не может отслеживать объекты под основанием Кольца.

— Понятия не имею.

— Хорошо. Мы направим камеры на Арку, на «затемнители», на Карту Кзина и Карту Марса.

— Разумеется.

— Сами мы останемся на высоте в тысячу миль. Можно ли взять зонд из грузового трюма и пустить его следом за нами?

— Наш единственный источник топлива? Нет!

— Тогда продолжайте ускоряться, пока что-нибудь не произойдет. Как вам такой план?

— Слушаюсь,— сказал Спрятанный и повернулся к пульту.

Камеры отследили происшедшее, хотя никто из пассажиров «Иглы» ничего не увидел. Даже если бы они смотрели вверх, то заметили бы лишь пеструю голубизну Арки, ослепительно сияющую на фоне черного пространства, белые звезды и черный круг в том месте, где экран «Иглы» закрывал солнце.

Однако они даже не взглянули вверх.

Под останками гипердвигателя земля была зеленой и живой. Преобладали джунгли, болота и целина с редкими пятнами полей. Из многочисленных народов и племен Кольца лишь немногие занимались сельским хозяйством.

Берега плоских морей изобиловали бухтами, а один раз они в течение получаса летели над паутиной дорог, раскинувшейся на семь тысяч миль в ширину. В телескоп можно было разглядеть лошадей под всадниками или впряженных в повозки. Нигде ни следа машин — вероятно, культура Строителей Городов в этих местах так и не восстановилась после упадка.

— Я чувствую себя богиней,— сказала Харкабипа-ролин.— Никто, кроме богов, не может узреть такого.

— Знавал я одну богиню,— заметил Луис.— По крайней мере, она считала себя таковой. Тоже была из Строителей Городов. Она входила в экипаж космического корабля и, вероятно, видела то, что и вы.

— О...

— Только не воспринимайте это всерьез.

Гора Кулак Бога медленно удалялась, и, глядя на нее, Луис вовсе не чувствовал себя богом. Он был слишком мал и уязвим.

Крышка автодока на борту посадочного бота не двигалась.

— Спрятанный,— окликнул Луис,— у Чмии могут быть еще раны?

Кукольника не было видно, но голос его звучал спокойно:

— Конечно.

— Он может умереть там.

— Нет. Луис, я занят, не мешайте мне!

Изображение в телескопе постепенно начинало расплываться. Суша в тысяче миль внизу заметно смещалась: скорость «Иглы» превысила уже пять миль в секунду — орбитальную скорость Земли.

Сияющие облака слепили глаза. Далеко позади исчезал лоскутный узор обработанных полей, а суша прямо под кораблем опустилась, превратившись в сотни миль плоских лугов. Равнина эта тянулась влево и вправо насколько хватал глаз; реки, извивавшиеся по ней, становились болотами и зарастали зеленью.

Хорошо прослеживались заливы, бухты, острова и полуострова: очертания береговой линии Океана, созданной ради удобства судоходства. Однако это была старая береговая линия, за которой тянулись сотни миль плоской засолившейся земли. И только за ней начиналась голубая вода. Луис почувствовал, как волосы шевелятся у него на голове: даже на таком большом расстоянии от Кулака Бога береговая линия Великого Океана была искажена и приподнята, и море отступило на семьсот или восемьсот миль.

Луис потер внезапно заболевшие глаза: все внизу было слишком ярким.

Фиолетовая вспышка...

Тьма.

Луис крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, все осталось так, как если бы он их и не открывал: темно как в желудке.

Харкабипаролин закричала, Каваресксенджаджок замахал руками, ладонь его наткнулась на плечо Луиса, мальчик ухватился за него и повис. Женский визг внезапно прервался, и Харкабипаролин спросила:

— Лувиву, где мы?

— У меня дикое предположение, что мы на дне океана,— ответил Луис.

— Вы правы,— произнес Спрятанный.— На экране глубинного радара это отлично видно. Включить прожектор?

— Конечно.

Вода была темной, однако «Игла» погрузилась не так глубоко, как могла бы. Мимо осторожно проплыла рыба, невдалеке виднелся лес водорослей. Мальчик отпустил Луиса и прижался носом к стене, дрожа всем телом. Харкабипаролин тоже выглянула.

— Лувиву, может, вы объясните мне, что произошло? И что все это значит?

— Разберемся,— ответил Луис.— Спрятанный, верните нас на высоту в тысячу миль.

— Слушаюсь.

— Сколько мы пробыли в статическом поле?

— Не могу сказать Хронометр «Иглы», разумеется, этого не покажет. Я затребовал данные у зонда, но задержка сигнала составляет шестнадцать минут.

— С какой скоростью мы двигались?

— 5,81 мили в секунду.

— Тогда доводите ее, скажем, до пяти и держите на этом уровне, пока не увидим, что произошло.

Связь с ботом восстановилась, как только «Игла» поднялась на поверхность. Огонь по-прежнему окружал корабль, а автодок продолжал оставаться закрытым. Пора бы уже Чмии выздоравливать, подумал Луис.

Голубое сияние усиливалось. «Игла» вынырнула из океана и устремилась навстречу солнечным лучам. Корпус чуть заметно подрагивал, пока океан проваливался вниз с ускорением в двенадцать «же».

Зрелище за кормой впечатляло.

В сорока или пятидесяти милях за ними огромные волны накатывались на плоский берег, бывший когда-то континентальным шельфом, а от берега тянулся глубокий желоб. «Игла» врезалась не в воду — огненный шар столкнулся с землей, продолжая движение до тех пор, пока не ушел на дно. Еще дальше пляж сменялся лугом, а затем лесом, и все это сейчас полыхало. Тысячи квадратных миль огненного шторма, языки пламени, рвущиеся вверх. Удар «Иглы» не мог вызвать такого опустошения.

— Теперь все понятно,— сказал Спрятанный.— Метеоритная защита работает на необитаемой территории. Луис, мне страшно. Энергия, израсходованная здесь, сравнима с той, что приводит в движение Флот Миров, а ведь автоматы должны проделывать это неоднократно.

— Мы знаем, что Пак мыслили масштабно. Как это работает?

— Не мешайте мне. Как узнаю — скажу.— И Спрятанный исчез.

Это было досадно — но кукольник распоряжался всеми приборами. Если на него нажать, он просто спрячет свои головы. А главное, кукольник даже не может толком контролировать этот страусиный инстинкт.

Харкабипаролин дернула Луиса за руку, и он огрызнулся:

— Что такое?

— Луис, я ничего не понимаю. Мой здравый смысл поколеблен, какие-то силы владеют мной, а я даже не могу их описать. Пожалуйста, скажите, что с нами случилось?

Луис вздохнул.

— Мне придется рассказать вам о статических полях и о метеоритной защите Кольца. А также о кукольниках Пирсона, корпусах Дженерал Продактс и Защитниках Пак.

— Я готова.

Он принялся рассказывать, а она кивала и задавала вопросы, на которые он отвечал как умел. Луис не знал, много ли она из этого понимает, но, разумеется, он и сам знал гораздо меньше, чем хотел бы. Однако в большей части рассказанного он был уверен, и, почувствовав это, женщина успокоилась.

Затем она потянула его к водяной постели, не обращая внимания на Каваресксенджаджока, который лишь один раз оглянулся на них через плечо, а затем вновь уставился на Великий Океан, скользивший мимо.

В РИШАТРА они нашли успокоение. Верней, видимость его, но какая разница?

Внизу было слишком много воды. Даже с высоты в тысячу миль взгляду требовалось пройти долгий путь, прежде чем слой атмосферы заволакивал поле зрения, и на большей части этого пути не встречалось ни единого острова! Сквозь толщу воды просматривались контуры морского дна. В некоторых местах оно было достаточно мелким, однако единственные острова находились очень далеко, да и те, вероятно, были подводными вершинами до того, как Кулак Бога нанес свой удар.

По океану гуляли шторма, однако напрасно было бы высматривать спиральные узоры, предвещавшие ураган или тайфун. Облака образовывали узор, напоминавший воздушные реки, и эти реки перемещались, что было заметно даже с высоты полета «Иглы».

Кзины, осмелившиеся пересечь этот простор, не были трусами, а те, что вернулись, не были глупцами. Острова справа на горизонте — их можно было разглядеть только искоса — наверняка были Картой Земли.

Мягкое контральто кукольника сбило его с мысли.

— Луис? Я уменьшил нашу скорость до четырех миль в секунду.

— Хорошо. Четыре, пять — какая разница?

— Луис, где, вы говорили, расположена метеоритная защита?

Что-то такое было в тоне кукольника...

— Я ничего не говорил. Мне это неизвестно.

— Вы говорили о «затемнителях», это есть в записях. Если метеоритная защита не может защищать изнанку Кольца, она должна находиться на «затемнителях».— Голос звучал совершенно бесстрастно.

— Я сделал неверный вывод?

— Слушайте внимательно, Луис. Когда наша скорость превысила 4,4 мили в секунду, солнце вспыхнуло. Это заснято, просто мы не видели этого из-за экрана.

Солнце выбросило струю плазмы длиной в несколько миллионов миль, но заметить ее было трудно, поскольку она двигалась прямо на нас и не сопровождалась возмущением магнитного поля звезды, как обычная вспышка.

— Но ударила-то нас не плазма!

— Эта плазма за двадцать минут преодолела несколько миллионов миль, а затем приобрела вид фиолетовой лазерной нити.

— О, мой бог...

— Образовался газовый лазер исключительной мощности. Земля еще горит там, куда упал луч. По моим расчетам, он накрыл площадь в десять километров диаметром; даже при средней эффективности вспышка такого масштаба сопоставима с газовым лазером мощностью в Зх10²⁷ эргов в секунду.

Тишина.

— Луис?

— Минутку.— Так вот в чем заключался секрет Инженеров Кольца... Вот почему они чувствовали себя в безопасности, вот почему смогли построить Кольцо. Они могли отразить любое вторжение! У них имелось оружие, способное уничтожить целые миры, да что там— системы!..— Спрятанный, я сейчас упаду в обморок...

— Луис, у нас нет для этого времени.

— Но чем это управляется? Что заставляет звезду извергать плазму? Магнетизм? Может, это единственная функция «затемнителей»?

— Не думаю. Камеры отметили, что кольцо «затемнителей» разошлось, чтобы пропустить луч, и сжалось во всех остальных местах — вероятно, для защиты поверхности от возросшего излучения. Трудно предположить, что эта же система «затемнителей» управляет с помощью магнетизма фотосферой звезды. Умный инженер должен был спроектировать две отдельные системы.

— Вы правы, абсолютно правы. И все же проверим это, хорошо? Вы зафиксировали все возможные магнитные эффекты с трех различных положений. Выясните, что заставило солнце вспыхнуть. (Аллах, Кдапт,

Брахма, Финагл, пусть это будут «затемнители»!) Спрятанный? Что бы вы ни обнаружили, не сворачивайтесь в клубок!

Последовала пауза, затем реплика:

— В данных обстоятельствах это обречет на смерть всех нас. Я удержусь от этого, пока остается какая-то надежда.

— Надежда есть всегда, помните это.

Карта Марса наконец-то появилась в виду «Иглы». Она находилась в ста тысячах миль правее Карты Земли — но в отличие от нее выглядела единой компактной массой, черной линией толщиной всего в двадцать миль.

Красные огоньки мигали на приборной доске посадочного бота: температура снаружи достигла ста десяти градусов по Фаренгейту. На большом саркофаге, в котором находился Чмии, никаких огней не было, автодок имел собственный температурный контроль.

Защитники замка, казалось, исчерпали запас взрывчатки, однако дров у них было в достатке.

Кораблю оставалось преодолеть двадцать тысяч миль.

— Луис?

Луис выбрался из «конденсатора». На Спрятанного было страшно смотреть: грива растрепана, краска с одной ее стороны осыпалась. Кукольник двигался так, как будто все его суставы одеревенели.

Луису захотелось пройти сквозь стену и погладить гриву кукольника, чтобы помочь тому расслабиться.

— Может, в этом замке находится библиотека,— сказал он.— Может, Чмии уже известно то, чего не знаем мы. Дьявол, да, может, ремонтная команда уже знает...

— Мы тоже знаем, что нам предоставлена возможность изучить солнечные пятна изнутри.— Голос кукольника звучал холодно, словно говорил компьютер.— Вы не забыли свою догадку о гексагональной сети сверхпроводников в основании Кольца? Скрит может намагничиваться и управлять плазменными выбросами фотосферы.

— О!

— Может быть, именно это столкнуло Кольцо с его прежнего места. Плазменная струя формировалась для сжигания блуждающих космических объектов — даже Флота с Земли или Кзина — и ударяла в Кольцо. А маневровых двигателей, чтобы вернуть его обратно, не было. Впрочем, метеориты могли сделать это и без плазмы. Ремонтная команда пришла поздно, слишком поздно.

— Итак, надежды нет.

— Сеть сверхпроводников не дублирует маневровые двигатели.

— С вами все в порядке?

— Нет.

— Что вы собираетесь делать?

— Выполнять приказы.

— Хорошо.

— Будь я главой этой экспедиции, я бы сейчас сдался.

— Верю.

— Вы предвидите что-то еще более худшее? Я рассчитал, что солнце, вероятно! можно передвинуть. Плазменная струя может превратиться в фотонный двигатель самой звезды. Гравитация звезды оттолкнет Кольцо в сторону, но даже самый сильный удар будет слишком слаб, чтобы спасти нас. К тому же излучение разрушит всю экологию... Луис, вы смеетесь?

Луис действительно смеялся.

— Я никогда не думал о передвижении солнца. А вы, конечно, пошли еще дальше и разработали математическую модель?

Холодный, механический голос ответил:

— Да. Но это нам не поможет. Что же остается?

— Выполнять приказы. Сохраняйте скорость в четыре мили в секунду и дайте мне знать, когда можно будет попасть на посадочную шлюпку.

— Слушаюсь,— кукольник отвернулся.

— Спрятанный?

Одна голова повернулась обратно.

— Иногда капитуляция не имеет смысла.

28. КАРТА КЗИНА.

Все индикаторы на авто доке горели зеленым светом: Чмии внутри него был жив, а скорее всего, уже и здоров.

Однако датчики навигационной палубы показывали температуру в сто шестьдесят градусов по Фаренгейту.

— Луис, вы готовы? — спросил Спрятанный.

Карта Марса была темной черточкой под линией голограмм справа, Карта Кзина просматривалась гораздо лучше: за Марсом в нескольких дуговых градусах и пятидесяти тысячах миль виднелись голубовато-серые пунктирные линии на фоне голубовато-серого моря.

— Мы еще не достигли нужного положения.

— Верно. Вращение Кольца поравняет разницу скоростей «Иглы» и посадочной шлюпки. Однако его вектор вертикален, и мы можем довольно быстро его восстановить.

Луису потребовалась секунда, чтобы перевести эти слова в график. Потом он спросил:

— Вы собираетесь нырнуть в океан с высоты в тысячу миль?

— Да. Никакой риск нельзя счесть безумным после того, как ваше безумие поставило нас в такое положение.

Луис расхохотался (кукольник учит смелости Луиса By?), но внезапно помрачнел. Как еще может экс-Спрятанный вернуть утраченную власть?

— Хорошо,— произнес Луис.— Начинайте погружение.

Луис заказал и надел пару деревянных сабо, стянул свою робу и снова облачился в нее уже поверх противоударных доспехов и рубашки. Еще он взял фонарь-лазер. Пустынное море приближалось.

— Я готов.

— Тогда вперед.

Одним гигантским прыжком Луис преодолел сто двадцать тысяч миль.

Кзин двадцать лет назад.

Луис By растянулся на каменном фуухесте и погрузился в размышления. Странного вида каменные ложа, называемые фуухест, во множестве стояли во всех охотничьих угодьях Кзина. Формой они напоминали почку и предназначались для самцов-кзинов, имевших привычку лежать свернувшись.

Угодья были полны и хищников, и жертв. В оранжево-желтых джунглях фуухест были единственным напоминанием о цивилизации. При населении в сотни миллионов планета (по стандартам кзинов) была перенаселена. Угодья, разумеется, тоже были переполнены.

Луис бродил по джунглям с самого утра. Он устал и сейчас отдыхал, машинально отслеживая взглядом мелькавших мимо туземцев.

В джунглях кзины почти незаметны. Только что никого не было — а в следующую секунду разумный хищник весом в четверть тонны обнюхивает твой след. Самец-кзин резко остановился, изумленно уставившись на улыбающегося сжатыми губами Луиса (кзины показывают зубы, только вызывая противника на поединок) и на знак патриаршей защиты у него на плече (Луис постарался, чтобы его было хорошо видно). Как обычно, кзин решил, что это не его дело, и исчез.

Потом показались огромный взрослый самец и пушистый юнец в половину отцовского роста. Они тоже разглядывали пришельца.

Луис едва владел Языком Героев, однако понял пару реплик.

— Это хорошая еда? — спросил котенок у своего родителя.

Глаза взрослого встретились с глазами Луиса. Человек позволил своей улыбке стать шире, открыв при этом зубы.

— Нет,— ответил кзин-отец.

Уверенный в себе и своей цивилизации после четырех полномасштабных победоносных войн и нескольких меньших (но не менее победоносных) конфликтов Луис усмехнулся и кивнул. Верный ответ, папа! Лучше травиться белым мышьяком, чем пробовать мясо homo sapiens!

Кольцо, двадцать лет спустя.

Стены исходили жаром. Луис начал потеть. Впрочем, это его не беспокоило — он привык к сауне, а для сауны сто шестьдесят градусов — не температура.

Записанный голос Спрятанного рычал и фыркал на Языке Героев, предлагая укрытие на Флоте Миров.

— Прекратите передачу! — приказал Луис, и голос умолк.

Рвущееся вверх пламя закрывало иллюминаторы. Вооруженная пушкой машина уехала. Двое кзинов, промчавшись через двор, установили под кораблем какую-то коробку и метнулись в укрытие.

Это были «не такие» кзины: им было далеко до уровня развития Чмии и его собратьев. Если бы Луис By попал к ним в лапы... Но на корабле он был в безопасности. Луис посмотрел вниз: вокруг бота виднелось шесть коробок — несомненно, бомбы. В любую секунду они могли взорваться.

Луис усмехнулся и, борясь с искушением, занес руки над пультом... Потом быстро нажал на горячие кнопки, уперся ногами в палубу и вцепился в подлокотники кресла, перед этим накрыв их робой.

Посадочная шлюпка поднялась из огня. Вспыхнуло внизу бесполезное кольцо огненных шаров, а вскоре замок превратился во все уменьшающуюся игрушку.

Усмешка не сходила с лица Луиса: он-таки поборол искушение. Используй он для подъема ядерный двигатель, кзины были бы в буквальном смысле потрясены силой взрыва.

По корпусу и иллюминаторам словно заколотил град. Подняв взгляд, Луис обнаружил, что его атакует дюжина крылатых машин. Затем и они остались внизу. Луис скривился: он настроил автопилот прервать подъем на высоте пяти миль, а теперь не знал, хочет ли оторваться от погони.

Потом он встал и повернулся к трапу.

Взглянув на приборы, Луис фыркнул и вызвал Спря« тайного.

— Чмии совершенно здоров и мирно спит в автодоке. Автомат не будил его потому, что условия снаружи непригодны для жизни.

— Непригодны?

— Здесь слишком жарко, автодок не может выпустить своего клиента в такую парилку. Но теперь, когда мы взлетели, все должно остыть.— Луис провел рукой по лбу, мокрому от пота.— Вы объясните кзину ситуацию, когда он выйдет? Мне нужен холодный душ.

Он был в душе, когда пол ушел у него из-под ног. Луис схватил полотенце, обернул его вокруг пояса и побежал вверх. По корпусу вновь стучал град.

Медленно и осторожно, словно все у него болело, Чмии повернулся на своем месте у пульта. Он как-то странно косил, а шерсть вокруг его поврежденного глаза была выбрита. Искусственная кожа покрывала выбритую полосу на бедре, тянувшуюся до самого паха.

— Здорово, Луис,— сказал он.— Я вижу, вы живы.

— Да. Что вы делаете с ботом?

— Я оставил в крепости беременных самок.

— Их что, должны вот-вот убить? Или у нас еще есть пара минут?

— Нам нужно что-то обсудить?

— Ситуация такова, что ваши самки умрут через два года.

— Они могут укрыться в статическом поле на борту «Раскаленной Иглы Следствия». Я все еще надеюсь убедить Спрятаного...

— Меня. Я принял командование «Иглой».

Руки Чмии шевельнулись, и пол резко прыгнул вверх.

Луис вцепился в спинку кресла и оказался на ней верхом. Быстрый взгляд на пульт управления подсказал ему, что спуск «Иглы» прекратился. Прекратился и дождь снарядов, хотя дюжина самолетов продолжала кружить за окнами. Крепость находилась в полумиле внизу.

— Как вы договорились с ним? — спросил Чмии.

— Я расплавил гиперпространственный двигатель.

Кзин двигался неимоверно быстро. Луис успел только вздрогнуть, как оказался спеленут в оранжевый мех. Одной рукой прижав человека к груди, когтями другой кзин вцепился ему в волосы с явным намерением скальпировать.

— Грубо,— сказал Луис.— Очень грубо. И что вы думаете делать дальше?

Кзин не шевелился. Кровь заливала глаза Луиса, он чувствовал, что его спина вот-вот треснет.

— Похоже, что я снова спас вас,— сказал он.

Кзин выпустил его и осторожно шагнул назад. Потом спросил:

— Значит, вы обрекли нас всех на смерть? Или знаете, как вернуть Кольцо в исходное положение?

— Второе.

— И как же?

— Два часа назад я мог бы сказать вам, а теперь нам придется искать другой ответ.

— Почему вы сделали это?

— Я хотел спасти Кольцо — это был единственный способ склонить Спрятанного к сотрудничеству. Теперь на карту поставлена его жизнь. А что нужно сделать, чтобы заставить сотрудничать вас?

— Вы глупец. Я буду искать способ передвинуть Кольцо, хотя бы ради спасения своих будущих детей. Ваша задача — убедить меня, что вы мне нужны.

— Пак, построившие Кольцо, были моими предками; мы уже пытались думать, подражая им, помните? Кроме того, у меня есть два библиотекаря из Строителей Городов, хорошо знающие историю Кольца. С вами они сотрудничать не будут. Они уже поняли, что вы за зверь, так что, убив меня, вы ничего не добьетесь.

Чмии на мгновение задумался.

— Если они боятся меня, то будут повиноваться. На карту поставлен их мир, а их предками тоже были Пак.

Температура в посадочной шлюпке стала уже неприятно низкой для голого мужчины, однако Луис покрылся испариной.

— Кроме того, я уже обнаружил Центр.

— Где?

Луис быстро прикинул, что даст ему утаивание этой информации.

— Карта Марса.

Чмии уселся.

— Что ж, это впечатляет. Здешние кзины многое узнали о Карте Марса, но таких данных у них нет.

— Готов поспорить, что у берегов Карты Марса корабли исчезали.

— Пилот самолета говорил мне, что, да, исчезло множество кораблей, но с Карты Марса ничего ценного не привозили. Разведчики привезли домой кое-какую добычу с Карты, расположенной дальше в направлении вращения, но не нашли ничего настолько ценного, чтобы оправдать строительство кораблей. Вам нужен автодок?

Луис вытер кровь с лица своей робой.

— Пока нет. Эта Карта в направлении вращения похожа на Землю, поэтому ее некому было защищать.

— Возможно. Но слева есть еще одна Карта, и корабли, уходившие туда, никогда не возвращались. Может, Центр там?

— Нет, это Карта Дауна. Их встречали грогсы.— Луис снова вытер лицо.

Когти вонзились неглубоко, но царапины на лице всегда долго кровоточат.

— Давайте обсудим, что делать с вашими беременными самками. Сколько их?

— Не знаю. Течка была у шестерых.

— У нас нет для них места, им придется остаться в замке. Или вы думаете, что местный властелин убьет их?

— Их — нет, но он вполне может убить всех моих сыновей. Есть и другая опасность... Впрочем, этим я займусь сам.— Чмии повернулся к пульту.— Самая могущественная цивилизация возникла вокруг одного из древних исследовательских судов под названием «Бегемот». Если тамошние выследили меня, может начаться война против крепости.

Падая, самолеты вспыхивали как факелы. Чмии исследовал небо обычным радаром, глубинным радаром и инфракрасными лучами. Пусто.

— Луис, может, их было больше? Может, кто-то приземлился?

— Не думаю. А если кто и остался, значит, у них кончилось топливо, да и взлетной полосы они не найдут... Разве что дороги? Однако проверьте еще раз. Нельзя позволить, чтобы они связались с тем судном. Радио должно действовать в пределах видимости, а в атмосфере Кольца, вероятно, есть слой Хевисайда.

Дорога оказалась всего одна, но на ней имелось несколько прямых участков. Кроме того, были еще ровные поля... Лишь через несколько минут Чмии удовлетворился осмотром. Вокруг было чистое небо.

— Теперь следующее,— сказал Луис.— Вы не можете просто перебить всех жителей этой крепости. Насколько я помню, самки кзинов не могут ухаживать за собой.

— Нет... Луис, это удивительно, но самки из этого замка гораздо умнее наших!

— Они так же умны, как вы?

— Нет! Однако у них даже есть небольшой словарный запас.

— Может, ваши самки оказались такими зависимыми, потому что самцы отказывались сходиться с более развитыми? И в конце концов вы создали себе рабынь.

Чмии беспокойно зашевелился.

— Возможно. Самцы здесь тоже другие. Я пытался связаться с командирами исследовательского судна: продемонстрировал свою силу и стал ждать, когда они начнут переговоры. Однако они и не подумали! Они повели себя так, словно единственная возможность выйти из ситуации — сражаться до победного конца или до последнего воина. Мне пришлось оскорбить предков Хджарла, чтобы вынудить его на разговор.

Но ведь кукольники не разводили здесь благоразумных кзинов, подумал Луис.

— Ну хорошо, если вы не можете забрать из крепости самок и не можете уничтожить здешних самцов, придется пойти на компромисс. Попробуем гамбит Бога?

— Возможно. Давайте так...

Бот висел в воздухе вне пределов досягаемости орудий прибывшего броневика, бросая тень на золу костров, горевших во дворе. Луис слушал голоса, доносившиеся из «переводчика Чмии», и ждал сигнала кзи-на.

Чмии уговаривал лучников стрелять в него, Чмии угрожал, обещал, угрожал снова. Стаккато ударов лазерного луча, режущего камни, сменялось грохотом их падения, «переводчик» свистел, рычал и фыркал.

Так прошло четыре часа. Наконец Чмии шагнул из узкой бойницы и полетел вверх. Луис дождался, пока он окажется на борту, затем встал. Кзин появился перед ним уже без летательного пояса и противоударных доспехов.

— Вы не дали мне сигнала о начале гамбита Бога,— сказал Луис.

— Вас это обидело?

— Нет, конечно, нет.

— Здесь это не прошло бы. Кроме того... я просто не смог, ведь они мои соплеменники. Я не мог угрожать им человеком.

— Понятно.

— Катакт воспитает моих детей как Героев. Он научит их военному искусству, а когда они подрастут, пошлет завоевывать земли для самих себя. Они не станут угрожать его владениям и получат хороший шанс выжить, если я не вернусь. Я оставил Катакту мой фонарь-лазер.

— Вот и хорошо.

— Надеюсь.

— Значит, с Картой Кзина все?

Чмии задумался.

— Я захватил пилота с истребителя. Все летчики принадлежат к высшей знати с прославленными здесь именами и всесторонним образованием. Этот Хджарл многое рассказал мне о периоде исследований... Правда, сперва я высмеял достижения его предков. Можно предположить, что на «Бегемоте» есть богатая библиотека. Может, захватим ее?

— Расскажите мне, о чем говорил Хджарл. Как далеко они заходили вглубь Марса?

— Они наткнулись на стену падающей воды. Следующие поколения изобрели скафандры и самолеты, летающие в стратосфере. С их помощью они изучили периметр Карты, а одна экспедиция даже добралась до ледяной шапки в центре.

— Я думаю, это мы уже можем предоставлять информацию «Бегемоту»,— заметил Луис.— Они не были внутри. Спрятанный, вы слушаете?

— Да, Луис,— откликнулся микрофон.

— Мы направляемся к Карте Марса. Делайте то же самое, но оставайтесь слева от нас на тот случай, если вам придется прыгать.

— Слушаюсь. У вас есть что сообщить мне?

— Чмии собрал кое-какую информацию. Кзины изучили поверхность Карты Марса и не обнаружили никаких искусственных сооружений, поэтому мы до сих пор не знаем, где вход.

— Может быть, снизу?

— Да, возможно. Это будет досадно. Как держатся наши гости?

— Вам нужно поскорее присоединиться к ним.

— Я сделаю это, как только смогу. Посмотрите, есть ли данные о Марсе в компьютере «Иглы». И о марсианах тоже. Конец связи.— Он повернулся.— Чмии, вы будете управлять кораблем? Тогда сохраняйте скорость не более четырехЧ миль в секунду.

Посадочный бот, повинуясь прикосновениям кзина, понесся вперед и вверх. Серая стена облаков разошлась, пропустив его в голубое небо, все более темневшее по мере подъема. Карта Кзина пронеслась под ним, потом осталась позади.

— Кукольник кажется довольно послушным,— сказал Чмии.

— Да.

— А вы, я вижу, весьма уверены в Карте Марса.

— Точно.— Луис усмехнулся.— Вероятность ошибки очень велика, но шанс есть. Слишком уж большой под ней объем. Мы прошли этим же путем под Великим Океаном — как вы думаете, что мы нашли под Картой Марса?

— Не темните.

— Ничего, кроме морского дна. Не было даже «холодильных установок», как под полюсами других Карт. Куда же уходит тепловая энергия? Я думал, что в морскую воду, но оказалось — нет. Мы полагаем, что она заканчивается прямо в сверхпроводящую сеть в основании Кольца.

— Сверхпроводящую сеть?

— С большими шестигранными ячейками, управляющую магнитными эффектами в основании Кольца. Она используется для воздействия на солнце. Если Карта Марса включена в эту сеть, она должна быть центром управления Кольца.

Чмии задумался, потом сказал:

— Они и не могли бы отдавать тепло морской воде. Теплый влажный воздух поднимался бы вверх, образуя характерный рисунок облаков. Это превратило бы Карту Марса в огромную мишень. Неужели Защитники Пак могли совершить такую ошибку?

— Нет.

Но сам Луис чуть не совершил.

— Я мало что знаю о Марсе. Эта планета никогда не была особенно важна для вашего народа, верно? Только как источник легенд... Я знаю, что Карта поднята на двадцать миль вверх, чтобы имитировать крайне разреженную атмосферу планеты.

— Двадцать миль высоты и пятьдесят шесть миллионов квадратных миль площади. Это миллиард сто двадцать миллионов кубических миль скрытого пространства.

— Уррр,— сказал Чмии.— Должно быть, вы правы. Карта Марса — Центр управления, и Пак отлично спрятали его. Хджарл рассказал мне о чудовищах, штормах и расстояниях Великого Океана. Они оставили надежных охранников, даже целый полк вражеских разведчиков никогда не разгадал бы тайны.

Луис рассеянно потер четыре зудящие точки на лбу.

1,12х10⁹ кубических миль. Признаться, эта цифра заставляет цепенеть. Что же там хранят? Затычки для Кулака Бога? Транспортные и вспомогательные средства, чтобы доставлять эти затычки на место, вставлять и закреплять? Подъемники, которые использовались на стене? Запасные маневровые двигатели? Хорошо бы найти запас этих двигателей! Но даже если там есть все это, место еще останется.

— Может, военный флот?

— Да. Мы уже знаем об их основном оружии, и все же... конечно, военный флот, и транспорты для эвакуации. Может, вся Карта — один большой транспортный корабль. Он должен быть достаточно велик, чтобы эвакуировать часть обитателей Кольца до того, как наступит перенаселение и все экологические ниши окажутся заняты.

— А может, космический корабль, достаточно большой, чтобы отбуксировать Кольцо обратно на место? Мне трудно представить его масштабы, Луис.

— Мне тоже. Однако сомневаюсь, что его мощи хватит для буксировки.

— Тогда что вы имели в виду, расплавляя наш гипердвигатель? — прорычал вдруг кзин.

Луис отступать не собирался.

— Я думал, что Кольцо может усиливать свое воздействие на солнце. Это почти так, однако...

Из динамика вдруг раздался громкий голос Спрятанного:

— Луис! Луис! Поставьте бот на автопилот и немедленно перемещайтесь ко мне!

29. КАРТА МАРСА.

Чмии прыгнул и оказался у диска раньше Луиса. Кзин тоже выполняет приказы, подумал Луис, но от комментариев воздержался. Строители Городов смотрели сквозь корпус, но не на океанские просторы, а на экраны-голограммы. Когда Чмии возник на приемном диске, они обернулись и попятились, после чего попытались спрятаться.

— Чмии, познакомься с Харкабипаролин и Каваресксенджаджоком,— сказал Луис,— библиотекарями из летающего города. Они очень помогли нам в сборе информации.

— Очень приятно,— отозвался кзин.— Спрятанный, что случилось?

Луис дернул Чмии за мех и указал ему на голограмму.

— Да,— подтвердил кукольник,— опять солнце.

На прямоугольной голограмме солнце выглядело тусклым, и только ослепительное пятно возле его центра дрожало, непрерывно меняя форму.

— Если не ошибаюсь,— сказал Чмии,— оно выглядело почти так же незадолго до того, как мы прибыли в космопорт.

— Верно. Перед вами метеоритная защита Кольца. Спрятанный, что будем делать? Мы можем снизиться, но я не вижу способа спасти бот.

— Моей первой мыслью было спасти ваши драгоценные жизни,— ответил кукольник.

Ярко сверкающее под солнцем море уносилось из-под «Иглы» назад. Яркость его постепенно росла, приобретая фиолетовый оттенок, потом на мгновение стала совершенно невыносимой, а затем корпус у них под ногами пошел темными пятнами — сработало экранирование.

Абсолютно черная нить, очерченная фиолетово-белым сполохом, натянулась от солнца до горизонта. За пределами атмосферы она была невидима.

Кзин заговорил на языке Героев.

— Все это замечательно,— отозвался Спрятанный на интерволде,— если бы еще знать, куда стреляли? Я полагал, что цель — мы.

— Кажется, в том направлении лежит Карта Земли? — спросил Луис.

— Да. А также водное пространство и обширные территории Кольца.

Горизонт вспыхнул. Чмии прошептал несколько слов на языке Героев, и Луис разобрал:

—- С таким оружием я превратил бы Землю в пар...

— А ну заткнитесь!

— Это вполне естественная мысль, Луис...

— Да, конечно.

Луч внезапно исчез, затем коснулся горизонта на несколько градусов левее.

— Дьявол! Ну хорошо, Спрятанный, поднимаемся. Заберемся повыше, чтобы использовать телескоп.

На Карте Земли сверкала желто-белая точка, похожая на след удара метеорита, еще одно пятно сияло на дальнем берегу Великого Океана.

— Может, там был самолет или космический корабль? — предположил Чмии.— Какой-то быстро движущийся объект?

— Приборы могли что-нибудь зарегистрировать,— ответил Спрятанный.

— Проверьте это и снизьтесь до одной мили. Мне кажется, мы должны попасть на Карту Марса из-под поверхности.

— Луис?

— Выполняйте.

— Вам известно, как генерируется этот луч? — спросил Чмии у кукольника.

— Спросите об этом Луиса,— ответил кукольник.— А я занят.

«Игла» и посадочная шлюпка приближались к Карте Марса с двух сторон.

Спрятанный удерживал два корабля на параллельных курсах, чтобы можно было перейти с одного на другой.

Луис и Чмии перебрались на посадочную шлюпку позавтракать. Чмии был голоден и умял несколько фунтов сырого мяса и лосося, запив все галлоном воды. Луис тоже отвел душу, радуясь, что гости не смотрят ему в рот.

— Не понимаю, зачем нам эти пассажиры,— сказал Чмии.— Правда, с женщиной можно заниматься любовью, но зачем нужен парень?

— Они Строители Городов,— ответил Луис,— и их раса правила большей частью Кольца. К тому же этих я случайно забрал из библиотеки. Пообщайтесь с ними, Чмии.

— Они боятся меня.

— Но вы же дипломат! Я хочу предложить мальчику осмотреть бот. Расскажите ему о Кзине, об охотничьих угодьях, о Доме Прошлого Патриархии. Расскажите, как кзины занимаются любовью.

Луис перескочил на «Иглу», переговорил с Каваресксенджаджоком и вместе с ним вернулся в бот, прежде чем Харкабипаролин сообразила, что он затеял.

Чмии показал мальчику, как управлять кораблем. По его команде бот пикировал вниз, делал петлю Нестерова или «свечку». Мальчик был в восторге. Затем кзин показал ему увеличивающие очки, сверхпроводящую ткань и противоударные доспехи, а после этого они заговорили о любовных играх и РИШАТРА. У Каваресксенджаджока не было практического опыта, однако теорию он знал.

— Мы делаем записи, если участники позволяют это, и храним их в архивах. Некоторые расы придумывают замену РИШАТРА: например, подглядывают за парой или говорят о сексе. Некоторые соединяются только в одном положении, другие только в определенное время, а у третьих акты очень долгие. Все это влияет на торговлю, поэтому существуют различные вспомогательные средства. Лувиву говорил вам о духах из вампиров?

Поглощенные беседой, они не заметили, как Луис вернулся на «Иглу».

Харкабипаролин была встревожена.

— Лувиву, он может поранить Каву!

— Они прекрасно проводят время,— успокоил ее Луис.— Чмии мой помощник, к тому же любит детей всех рас. Он совершенно не опасен. Если хотите стать его другом, почешите ему за ушами.

— А как вы поранили лоб?

— Из-за собственной неосторожности. Пожалуй, я знаю, как успокоить вас.

И они занялись любовью — то есть РИШАТРА — на водяной кровати, предварительно включив массаж. Эта женщина могла ненавидеть Дом Пант, но тамошние уроки не прошли даром. Спустя два часа, когда Луис был уверен, что больше не сможет даже шевельнуться, Харкабипаролин погладила его по щеке и сказала:

— Завтра заканчивается мой плодный период, и вы сможете прийти в себя.

— Меня обуревают смешанные чувства,— Луис поневоле хихикнул.

— Лувиву, мне будет спокойнее, если вы присоединитесь к Чмии и Каве.

— Хорошо. Видите, как меня шатает? Итак, я становлюсь на трансферный диск, теперь — паф! — и я там.

— Лувиву...

— Ладно, ладно.

Темная линия Карты Марса постепенно разрасталась, превращаясь в огромную стену, преграждая им путь. Когда Чмии снизился, микрофоны бота уловили ровный шум, более громкий, чем свист воздуха. Они приближались к стене падающей воды.

С расстояния в милю она выглядела идеально ровной и бесконечно длинной. Верхняя кромка, с которой срывалась вода, находилась в двадцати милях над их головами, подножие окутывал туман. Вода шумела в ушах, пока Чмии не отключил микрофоны, и тогда ее стало слышно сквозь корпус.

— Это похоже на водосборники в городе,— сказал мальчик.— Должно быть, наши люди научились делать их именно здесь. Чмии, я говорил тебе о водосборниках?

— Да.. Если Строители Городов забирались так далеко, они могли найти и путь вовнутрь. Вы не слышали истории о полой земле?

— Нет.

— Их волшебники,— сказал Луис,— вели себя в точности как Защитники Пак.

— Лувиву,— сказал мальчик.— Этот водопад... почему он такой громадный?..

— Он окружает всю Карту, забирая из воздуха водяной пар. Сама карта должна оставаться сухой,— ответил Луис.— Спрятанный, вы слышите?

— Да. Какие будут распоряжения?

— Мы на боте полетим вокруг, используя глубинный радар и другие инструменты. Может, удастся найти вход под этим водопадом. А вы на «Игле» изучите саму Карту. Как у вас с горючим?

— Достаточно, хоть до дома и не хватит.

— Хорошо. Мы поднимем зонд и пустим его следом за «Иглой» милях в десяти и на бреющем полете. Пусть трансферные диски и микрофоны будут включены постоянно. Чмии, вы хотите вести бот?

— Да,— ответил кзин.

— Хорошо. Ддем, Кава.

— Я бы хотел остаться здесь,— сказал мальчик.

— Тогда Харкабипаролин меня убьет. Идем.

«Игла» поднялась на двадцать миль, и перед ними раскинулся Марс.

— Ужас,— прошептал Каваресксенджаджок. Луис не обратил на него внимания.

— По крайней мере, мы знаем, что ищем нечто большое. Представьте себе пластырь для пробоины диаметром с Кулак Бога. Какой нужен люк, чтобы его протащить, и какая махина, чтобы его поднять? Где бы вы поместили вход на Карте Марса, Спрятанный?

— Под водопадом,— ответил кукольник.— Кто его будет там искать? Океан пуст, а падающая вода все скроет.

— Да, это имеет смысл. Но эту возможность проверит Чмии. Другие версии?

— Можно закамуфлировать контуры люка марсианским ландшафтом: он может быть неправильной формы, с подъемным механизмом в глубоком прямом каньоне. А еще я мог бы расположить его под ледниками полюса, которые мог бы периодически расплавлять и снова намораживать, чтобы скрыть свои перемещения.

— А есть здесь такие каньоны?

— Да. Однако полюса предпочтительнее, Луис. Марсиане никогда не приближались к полюсам, потому что вода для них смертельна.

Карта была полярной проекцией, южный полюс растянулся вдоль всего периметра.

— Хорошо. Летим к северному полюсу. Если ничего не найдем, двинемся от него по спирали. Включите все приборы. Неважно, если по нам будут стрелять. Чмии, вы слышите?

— Да.

— Сообщайте нам обо всем. Возможно, вы найдете то, что нам нужно... И не пытайтесь ничего предпринимать. (Интересно, будет ли он повиноваться?) Мы не собираемся захватывать шлюпку. Пусть нас лучше расстреливают прямо в корпусе Дженерал Продакте.

Глубинный радар не мог «прощупать» толщу скри-та, однако покрывающие его породы преградой не были. Поверхность Карты покрывали моря пыли, достаточно мелкой, чтобы течь как масло. Под пылью лежали города: выпуклые и вогнутые стены, скругленные углы, множество отверстий.

Строители Городов смотрели на это не отрываясь, как и Луис By: в Солнечной системе марсиане исчезли много веков назад. Плотность атмосферы была близка к нулю. Справа, далеко за горизонтом, находилась гора, превосходившая высотой все горы Земли — Моне Олимпус.

А над ее кратером парило что-то белое.

«Игла» снизилась, зависнув над серповидными дюнами. Объект был виден и отсюда — он замер метрах в пятидесяти над вершиной Олимпа, и те, кто находился на нем (если находился), могли видеть «Иглу» как на ладони.

— Чмии?

— Слушаю.

Луис поймал себя на том, что говорит шепотом.

— Мы обнаружили летающий небоскреб. Высотой этажей тридцать, с эркерами и посадочной площадкой. Имеет вид двойного конуса и очень напоминает здание, в котором мы путешествовали во время первой экспедиции.

— Копия?

— Не совсем, но довольно похоже. И оно парит над высочайшей горой Марса, как какой-то указатель.

— Похоже на сигнал. Нужно ли мне перебираться к вам?

— Пока нет. А вы что-нибудь нашли?

— Кажется, я засек контуры огромного люка под водопадом. Через него пройдет хоть военный флот, хоть пластырь для кратера Кулака Бога. Открывать его я не пытался.

— И не надо. Спрятанный?

— Я провел сканирование глубинным радаром. Здание излучает очень мало энергии. Магнитная левитация не требует ее больших затрат.

— А что внутри?

— Смотрите сами.— Спрятанный включил изображение. В лучах глубинного радара конструкция выглядела серовато-прозрачной. Это было летающее здание, переоборудованное для путешествий, с топливными баками и двигателем на уровне пятнадцатого этажа.

— Солидная конструкция,— сказал Спрятанный.— Стены из бетона или чего-то столь же плотного, в башне у основания находятся телескопы и другие приборы. Определить, есть в нем кто или нет, я не могу.

— Да, загадка. Предлагаю обсудить план действий. Итак, первое: со всей возможной быстротой необходимо добраться до вершины.

— И подставиться под выстрелы всех желающих.

— Мы и сейчас в секторе обстрела.

— Только не для оружия, размещенного в кратере.

— Дьявол, разве у нас корпус не Дженерал Продактс? Итак, если не начнется стрельба, мы делаем следующее: просвечиваем кратер глубинным радаром. Если не найдем ничего, кроме скрита, превращаем здание в пар. Это возможно?

— Да. Но энергии у нас в обрез. Каковы будут дальнейшие действия?

— Не имеет значения, лишь бы быстрее попасть внутрь. Чмии останется снаружи для оказания помощи, если она понадобится. А теперь скажите, не собираетесь ли вы на самом интересном месте свернуться в клубок?

— Я не посмею.

— Подождите-ка.— Луис вдруг заметил, что у его гостей от испуга пересохло в горле, и, обращаясь к Харкабипаролин, сказал: — Если ваш мир возможно спасти, то точка приложения усилий к его спасению — под нами. Мы думаем, что нашли вход, но кто-то другой нашел его раньше, и мы ничего не знаем о нем или о них. Понимаете?

— Я боюсь,— сказала женщина.

— Я тоже. Вы можете успокоить мальчика?

— А вы можете успокоить меня? — Она нервно рассмеялась.— Я попытаюсь.

— Спрятанный, начинайте.

«Игла» стремительно взмыла вверх с ускорением 20 «же», перевернулась и замерла почти бок о бок с летающим зданием. Оба Строителя Городов пронзительно закричали, а Каваресксенджаджок и вовсе мертвой хваткой вцепился в руку Луиса.

Все поле обзора сейчас занимал кратер, забитый старой лавой. Луис взглянул на экран глубинного радара.

Есть! Дыра в скрите дымовой трубой уходила вверх (то есть вниз!) сквозь кратер Моне Олимпуса. Она была слишком мала для ремонтного оборудования и, видимо, представляла собой запасный выход. Но «Игла» могла легко проникнуть в нее.

— Огонь! — приказал Луис.

Обычно Спрятанный пользовался лучом как прожектором, но на близких расстояниях его действие было страшным. Летающее здание превратилось в хвостатую комету с ядром из кипящего цемента, а затем от него осталось лишь облако пыли.

— Вперед,— приказал Луис.

— Луис?

— Оставаясь здесь, мы превращаемся в мишень, кроме того, у нас нет времени. Вперед, на двадцати «же». Мы сделаем себе отдельный вход.

Коричнево-желтый пейзаж крышей висел над их головами. Отверстие в скрите показывал только глубинный радар, прочие приборы утверждали, что забитый лавой кратер Моне Олимпуса с огромной скоростью опускается на них.

Ногти Каваресксенджаджока до крови впились в руку Луиса, Харкабипаролин сидела, словно одеревенев. Луис сжался в ожидании удара.

Тьма.

Экран глубинного радара светился молочным светом. Мерцали зеленые, красные и оранжевые огоньки приборов навигационной палубы.

— Спрятанный!

Тишина.

— Спрятанный, дайте свет! Включите прожектор! Нужно понять, что случилось!

— Что случилось? — протяжно спросила Харкабипаролин. Глаза Луиса уже привыкли к темноте, и он видел, что она сидит на полу, обняв свои колени.

В кабине зажегся свет; Спрятанный повернулся к ним от пульта. Он казался наполовину свернувшимся.

— Я ничего не могу сделать, Луис.

— Мы тоже. Потому что панели управления у вас. И вы это знаете. Включите прожектор, посмотрим, что снаружи.

Кукольник коснулся пульта, и белый рассеянный свет осветил пространство перед корпусом.

— Мы в чем-то замурованы.— Одна голова взглянула вниз, другая сказала: — Это лава. Температура корпуса — семьсот градусов. Лава залила нас, пока мы были в статическом поле, и теперь остывает.

— Судя по всему, нас ждали. Мы все еще вверх ногами?

— Да.

— Значит, мы можем двигаться только вниз. Не хотите попробовать?

— О чем вы говорите? Нужно было убираться отсюда еще до того, как вы сожгли гипердвигатель...

— Тогда — вперед.

— ...или до того, как я решил похитить человека и кзина. Вероятно, это была ошибка...

— Мы теряем время.

— У нас сейчас нет возможности избавиться от излишков тепла, поэтому использование двигателей лишь приблизит нас к моменту, когда придется уйти в стазис и ждать развития событий.

— В таком случае, повременим. Что показывает глубинный радар?

— Вулканические породы во всех направлениях, растрескавшиеся при остывании. Сейчас взгляну дальше... Скритовое основание в шести милях под нами. Гораздо более тонкий скритовый потолок в четырнадцати милях над нами.

Луису стало не по себе.

— Чмии, вы слышали?

Ответ был дан совершенно неожиданным образом.

Раздался звериный вопль боли и гнева, и Чмии скатился с трансферного диска, закрывая руками глаза.

Харкабипаролин едва успела убраться в сторону. Водяная постель ударила кзина под колени, он прокатился по ней и рухнул на пол.

Луис метнулся в душ. Включив его на полную мощность, он помог Чмии подняться. Тело кзина под мехом было обжигающе горячим.

Оказавшись на ногах, Чмии бросился под струю холодной воды и бешено закрутился, подставляя воде каждую часть своего тела. Наконец он спросил:

— Как вы догадались, в чем дело?

— По запаху. У вас опален мех. Что случилось?

— Внезапно оказался в огне. На пульте загорелись все красные индикаторы сразу. Тогда я прыгнул на трансферный диск, а шлюпка осталась на автопилоте — если еще цела.

— Мы это выясним. «Игла» погребена в лаве. Спрятанный? — Луис повернулся к навигационной палубе.

Кукольник свернулся в шар, сунув головы под живот.

Потрясение оказалось слишком сильным. Причина была налицо — экран навигационной палубы показывал знакомое по описанию существо.

И то же самое создание присутствовало на дисплее глубинного радара. Лицо-маска, похожее на человеческое, грубая, глубоко иссеченная морщинами кожа, безволосый лоб, беззубые серповидные челюсти. Глаза из-под нависающих надбровий смотрели на Луиса By.

30. СЛОЖНАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ.

— Кажется, вы остались без пилота,— произнес пришелец, пребывавший за бортом как дух черного камня, пленившего их.

Луис смог только кивнуть. Потрясения следовали одно за другим — слишком быстро и неожиданно. Он понимал, что мокрый Чмии стоит рядом с ним, молча изучая потенциального врага. Строители Городов потеряли дар речи, но все-таки их чувства были ближе к благоговению и восторгу, нежели к страху.

— Лава надежно держит вас,— сказал пришелец.— Довольно скоро вам придется уйти в стазис, и понятно, что произойдет после. Теперь я свободна. Сомневаюсь, что смогла бы вас убить.

— Мы думали, что вы уже вымерли,— сказал Луис.

— Пак вымерли четверть миллиона лет назад.— Челюсти существа искажали некоторые согласные, но говорил он на интерволде.— Почему? Их унесла болезнь. Вы были правы, предполагая, что Защитники вымерли, однако Дерево жизни продолжает цвести здесь, под Картой Марса, и иногда его находят. Полагаю, что эликсир бессмертия делали именно тут.

— Откуда вы знаете интерволд?

— Я говорю на нем с детства. Луис, вы не узнаете меня?

Это было как удар ножа в живот.

— Тила?!? Но как?

Лицо ее было неподвижно, как маска. Разве могло оно выражать чувства?

— Многие знания — причина печали... Знаете эту поговорку? Искатель пытался найти основание Арки, и я продемонстрировала ему свое высшее образование: объяснила, что у Арки нет основания, что этот мир — кольцо. Он очень огорчился, и тогда я добавила, что если он хочет найти место, из которого можно управлять миром, нужно искать бытовку строителей.

— Центр управления,— сказал Луис и быстро взглянул на навигационную палубу: Спрятанный все еще походил на продолговатую скамеечку для ног, украшенную красными и лиловыми камнями.

— Конечно, это должно стать Центром управления энергоснабжения,— ответило ему создание.— Искатель вспомнил истории о Великом Океане; он казался подходящим местом, потому что был защищен естественными барьерами — расстояниями, штормами и хищниками. Астрономы изучали Великий Океан, и Искатель знал достаточно, чтобы снабдить экспедицию картами. Шестнадцать лет пересекали мы Великий Океан. Эта одиссея наверняка войдет в легенды. Кзины колонизировали Карту Земли, и завершить путешествие нам помог захват корабля-колонии кзинов. В Великом Океане есть острова, которые на самом деле являются живыми существами...

— Тила, как такое могло случиться с тобой?

— Я слишком мало знала, Луис. Я не задумывалась о происхождении Инженеров Кольца, пока не стало слишком поздно.

— Но ты же была счастливчиком!

Тила кивнула.

— Да, генным произведением кукольников Пирсона. Вы все полагали, что это работало, а мне это всегда казалось глупостью. Луис, ты веришь, что шести поколений выигравших в Лотерее Жизни достаточно для закрепления счастья в наследственности?

Он молчал. Казалось, она смеется над ним.

— Подумай о счастье всех потомков, всех выигравших. Через двадцать тысяч лет им предстоит покинуть галактику, спасаясь от взрыва галактического ядра. Так почему бы не на борту Кольца? Площадь, пригодная для жизни, в три миллиона раз больше площади Земли, и к тому же эта конструкция мобильна. Кольцо — удача для всех еще не рожденных людей. Если я сумею спасти его, для них будет удачей, что мы пришли сюда двадцать три года назад, что вместе с Искателем нашли лаз через Моне Олимпус. Это их удача, а вовсе не моя.

— С ним случилось то же самое?

— Искатель, разумеется, умер. Мы оба обезумели от желания вкусить корень Дерева жизни, но Искатель был на тысячу лет старше, чем требовалось, и это его убило.

— Я не должен был оставлять тебя на Кольце,— сказал Луис.

— У тебя не было выбора. Впрочем, у меня тоже... если ты веришь в мою удачу. И сейчас мне не из чего выбирать: инстинкты Защитников слишком сильны.

— А ты веришь в удачу?

— Нет,— ответила она.— Если я хочу — я могу.

Луис беспомощно развел руками и отвернулся. Он всегда знал, что должен встретиться с Тилой Браун — но не так он представлял себе эту встречу! Включив «конденсатор», он нырнул в невесомость.

Спрятанный прав: иногда нужно свернуться и уткнуться в собственный пуп.

Однако людям этого не дано. Паря в невесомости, закрыв лицо руками, Луис продолжал слышать, что происходит вокруг.

— Говорящий с Животными, поздравляю со вновь обретенной молодостью.

— Меня зовут Чмии.

— О, прошу прощения! Чмии, как ты здесь оказался?

— Я в тройной ловушке,— ответил кзин.— Сначала меня похитил Спрятанный, потом Луис By помешал мне бежать с Кольца, а теперь Тила Браун заперла меня под землей. Нужно менять эту привычку. Ты будешь со мной драться, Тила?

— Нет, если ты не сможешь добраться до меня.

Кзин отвернулся.

— Что вы от нас хотите? — В разговор застенчиво включился Каваресксенджаджок, говорящий на языке Строителей Городов. «Переводчик» эхом откликнулся на интерволде, когда Тила ответила мальчику на его языке:

— Собственно, ничего.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Насколько я вижу, вы ничего не можете сделать.

— Я не понимаю.— Мальчик был на грани слез.— Почему вы хотите похоронить нас под землей?

— Мальчик, я делаю то, что должна, а я должна предотвратить 1,5х10¹² смертей.

Луис открыл глаза.

Харкабипаролин горячо возражала:

— Но и мы здесь, чтобы предотвратить их! Разве вы не знаете, что наш мир сдвинулся с места и скользит к солнцу?

— Я знаю это и потому создала команду, которая возвращает на место маневровые двигатели Кольца, исправляя то, что было испорчено вашим народом.

— Лувиву говорит, что этого мало.

— Он прав.

Теперь внимание Луиса было полностью приковано к разговору.

Библиотекарша покачала головой.

— Не понимаю.

— С действующими маневровыми двигателями можно продлить жизнь Кольца максимум на год. Этот год жизни Зх10¹³ разумных существ равен тысяче годам жизни всех обитателей Земли. Ради этого стоит постараться. Мои соратники согласились со мной, даже те, кто не является Защитниками.

Луис мог различить черты Тилы Браун в кожистой маске Защитника, несмотря на выпуклости над челюстными суставами и раздувшийся череп... Узнавание причиняло ужасную боль. ПОЧЕМУ ОНА НЕ УХОДИТ?

Луис начал анализировать. «Почему она не уходит? — думал он.— Умирающий Защитник и обреченный искусственный мир! Ей нельзя терять ни минуты на разговор с компанией попавших в ловушку. Так почему же она этим занимается?».

Он повернулся к ней лицом.

— Ты сказала, что создала ремонтную команду. Кто они?

— Мне помогает мой внешний вид. Я собрала команду из нескольких сотен тысяч представителей различных видов, а троих доставила сюда, чтобы они стали Защитниками: Человека Сливных Гор, Ночного Человека и Вампира. Я надеялась, что они найдут решение, ускользнувшее от меня, ведь их мировоззрения сильно разнятся. Вампир, например, до перерождения вообще не имел разума... Однако они не оправдали моих надежд.

Она явно ведет себя так, словно у нее есть время. Развлекает беседой попавших в ловушку чужаков и производителей, пока Кольцо приближается к «затемнителям»!

— Никакого лучшего решения они не предложили, поэтому мы монтируем уцелевшие двигатели Баззарда. Сейчас смонтированы все, кроме последнего. Под руководством оставшегося Защитника моя команда улетит на последнем корабле Кольца к ближайшей звезде, где будет в безопасности. Так что некоторые обитатели Кольца уцелеют.

— Мы снова вернулись к главному вопросу,— сказал Луис.— Твоя команда работает. Что тогда ты делаешь здесь?

Я прав! Она пытается о чем-то сказать!

— Я пришла предотвратить убийство полутора триллионов разумных гуманоидов. Отметив нейтринное излучение ваших двигателей, я явилась на единственно возможное место преступления. Здесь я стала ждать и дождалась.

— Да, дождалась,— согласился Луис.— Но ты же отлично знаешь, что мы не собираемся совершать никаких убийств.

— Вам придется совершить их.

— Почему?

— Этого я сказать не могу.

Однако она не выказывала желания закончить разговор. Тила Браун играла в игру, где ее партнерам самим приходилось угадывать правила.

— Предположим,— сказал Луис,— что мы можем спасти Кольцо, убив при этом полтора триллиона жителей из тридцати. Но и Защитник должен пойти на это, разве не так? Пять процентов ради спасения девяноста пяти. Это достаточно... оправданно.

— Ты способен сочувствовать такому количеству мыслящих существ, Луис? Или ты хорошо представляешь себе только свою смерть?

Он не ответил.

— Человечество насчитывает тридцать миллиардов. Представь, что все они умерли. А теперь представь, что в пятьдесят раз больше людей умирает, скажем, от смертоносного излучения. Можешь ли ты ощутить страдания каждого из них? Нет. Для тебя их число слишком велико, твой мозг не справится с этим. А мой справится.

— О...

— Я не могу позволить, чтобы это произошло, и я знаю, что должна предотвратить это.

— Тила, тогда представь себе «затемнители», врезающиеся в Кольцо на скорости семьсот семьдесят миль в секунду. Представь себе все тридцать триллионов людей, гибнущих при разрушении Кольца.

— Я представляю это.

Луис кивнул. Разрозненные части головоломки. Тила открывает им столько этих частей, сколько может. Но она не может даже намекнуть им, как эта голово-ломка решается, поэтому приходится находить все новые детали...

— Ты сказала — оставшийся Защитник. Вас было четверо, а теперь — вместе с тобой — двое? Что случилось с остальными?

— Двое Защитников покинули ремонтную команду одновременно со мной. Возможно, они увидели решение в вашем появлении. Мне пришлось выследить их и остановить.

— Вот как? Но если они были Защитниками, то вряд ли смогли убить полтора триллиона мыслящих существ.

— Они могли как-нибудь довести дело до того, чтобы это произошло само собой.

— Как-нибудь...— Следовало быть осторожным с формулировками. Луис был очень рад, что никто не пытается вмешаться в разговор, даже профессиональный дипломат Чмии.— То есть позволить производителям каким-нибудь образом достичь единственного места на Кольце, где можно совершить это преступление. То есть если бы ты не помешала, то они именно до этого бы и довели?

— Возможно.

— Итак, твоя задача: разрешить этим тщательно отобранным производителям защититься от запаха Дерева жизни. (Космические скафандры! Вот почему Тила искала межзвездный корабль!) Дать им осознать ситуацию, а потом прикончить, прежде чем они найдут решение и реализуют его, уморив астрономическое число других производителей. Именно это ты хотела предотвратить?

— Да.

— И это тоже нужное место?

— А зачем еще мне ждать здесь?

— Значит, остался один Защитник. Он придет следом за тобой?

— Нет. Защитник из Ночных Людей знает, что я должна следить за эвакуацией. Если она попытается убить меня, а я — ее, производители, оставшись без Защитника, могут погибнуть в пути.

— Мне почему-то кажется, что Защитники убивают не задумываясь,— с горечью заметил Луис.

— Нет. Я не могу уничтожить пять процентов населения Кольца и сомневаюсь, что смогу убить тебя, Луис. Ты производитель моего вида, единственный оставшийся на Кольце.

— Я думал о том, как спасти Кольцо,— сказал Луис By.— Если у тебя есть преобразователь, то мы знаем, как его можно задействовать...

— Разумеется, у Пак не было ничего подобного. Это не самый умный из твоих выводов, Луис.

— Если проделать отверстие в дне Великого Океана, а затем контролировать выброс воды, то, используя отдачу, можно вернуть Кольцо на прежнее место.

— Изящный план. Но вы не можете ни проделать отверстие, ни тем более заткнуть его. Более того, это решение, разумеется, причинит меньший вред, чем массовое убийство, но все же слишком большой, чтобы я могла допустить его.

— А как ты собираешься спасти Кольцо?

— Никак. Это невозможно,— ответила она.

— Где мы находимся? Что происходит в этой части Центра?

Долгая пауза.

Затем Тила проговорила:

— Я не могу сказать вам больше того, что вы уже знаете. Я не вижу возможности для вашего бегства, но должна считаться с ней.

— Сдаюсь,— сказал Луис.— Провалитесь вы с вашими глупыми играми.

— Хорошо, Луис. По крайней мере, вы не умрете.

Луис закрыл глаза и свернулся клубочком в поле свободного падения.

Благочестивая сука!..

— Я буду с вами, пока вы не уйдете в стазис,— сообщила Тила.— Я постараюсь, чтобы вам было удобнее. Скажите, как вас зовут и откуда вы родом? Вы принадлежите к расе, которая завоевала большую часть Кольца и звезды?

В ответ раздалось щебетание на языке Строителей Городов. Почему у людей нет ушных карманов, как у кзинов?

— А как волшебники относятся к РИШАТРА? — спросил Каваресксенджаджок.

— Это занятие важно, когда ты встречаешься с другой расой, верно, мальчик? Мое мнение таково: РИШАТРА — забава для производителей, а мы — любим друг друга.

Мальчик был чрезвычайно любопытен, его стремление к новому не имело границ. Тила рассказала ему о своем великом путешествии. Ее экспедицию сначала захватили, а потом освободили грогсы на Карте Дауна. На Кзине обнаружились гуманоидные животные, когда-то давно привезенные с Карты Земли. Их разводили для различных целей, так что теперь они отличались друг от друга так же, как породы собак. Команда Тилы укрылась среди них. Они украли у кзинов корабль-колонию, а выйдя в море, убили одно из животных-островов, заморозили его мясо в пустом баке из-под жидкого водорода и много месяцев питались им. Наконец Тила сказала:

— Мне нужно поесть, но я скоро вернусь,— и наступила тишина.

Она продолжалась несколько минут, а потом тупые зубы осторожно сжали Луису запястье.

— Луис, проснитесь, у нас нет времени!

Луис перевернулся и отключил «конденсатор». Несколько секунд он наслаждался видом кукольника: тот стоял рядом с кзином и, судя по всему, пребывал в добром здравии.

— Я думал, что вы вышли из игры.

— И были почти правы. Мне очень хотелось позволить событиям идти своим чередом,— ответил кукольник.— Тила Браун не лгала, говоря, что мы не умрем. Большая часть Кольца разрушится и разлетится в разные стороны. Так что нас даже когда-нибудь найдут.

— У меня тоже возникло желание сдаться.

— Защитники должны были вымереть четверть миллиона лет назад — разве это не ваши слова?

— Будь у вас здравый смысл, вы бы не стали меня слушать.

— Это еще не все. У меня сложилось впечатление, что она пыталась нам что-то сказать. Пак были вашими предками, а Тила еще и принадлежала к вашей цивилизации. Помогите нам.

— Мы нужны ей, чтобы сделать за нее грязную работу,— ответил Луис.— Черт побери, вы же изучали интервью с Бреннаном после его превращения в Защитника! У Защитников очень сильны инстинкты, при этом интеллект значительно превосходит человеческий. И разум постоянно конфликтует с чувствами.

— Я не улавливаю — какую грязную работу вы имеете в виду?

— Она знает, как спасти Кольцо — все они это знают: нужно убить 5 процентов жителей, чтобы спасти 95 — но сделать это сами не могут. Они не могут даже позволить кому-то другому сделать это и поэтому они вынуждают этого другого к действию, так, чтобы никто не ощущал лишней вины.

Нравственная раздвоенность.

Какое-то воспоминание, связанное с этими цифрами, мелькнуло вдруг в мозгу Луиса. Что, почему?.. Дьявол, пропало!

— Тила выбрала это здание, потому что оно похоже на летающую тюрьму Халрлоприллалар, которую мы реквизировали во время первой экспедиции. Она использовала его для привлечения нашего внимания и заманила нас туда, где мы были ей нужны. Не знаю, чем занимается эта часть Центра, но это именно то место в ящике на миллиард кубических миль, которое нам нужно. Об остальном мы должны догадаться сами.

— Но зачем это, если она уверена, что мы в ловушке?

— Что бы мы ни попытались сделать, она будет пытаться нас остановить. Нам придется убить ее — об этом она и пыталась сказать нам.

— Я не успеваю за вашей мыслью,— сказал кукольник.

— Она хочет, чтобы Кольцо жило, и нуждается в нас, чтобы мы убили ее. Она сказала нам столько, сколько могла, но даже если мы поймем все, сможем ли мы убить такое высокоразумное существо?

— Мне жаль Тилу,— сказал Чмии.

— Мне тоже.

— Но как мы сделаем это? Если вы правы, она должна что-то для нас приготовить...

— Сомневаюсь. Для нее самое лучшее — не размышлять о том, что мы предпримем, поскольку это ей только помешает. Чужаков она убивает инстинктивно, а относительно меня может заколебаться на полсекунды — они-то все и решат.

— Очень хорошо,— сказал кзин.— Все тяжелое оружие находится на боте, а мы замурованы. Действует ли еще трансферная связь?

Спрятанный вернулся на навигационную палубу и вскоре доложил:

— Связь действует. Скритовая оболочка Карты Марса имеет толщину всего в несколько сантиметров. Для моих приборов это не помеха, значит, и для дисков тоже.

— Хорошо. Луис, вы со мной? — спросил Чмии.

— Конечно. Какая температура на борту бота?

— Часть датчиков сгорела, и я ничего не могу определить,— ответил Спрятанный.— Если бот можно использовать — прекрасно. Если нет — забирайте снаряжение и сразу же возвращайтесь. Если условия не совместимы с жизнью — возвращайтесь немедленно. Нам нужно знать, с чем мы можем работать.

— Это естественно,— согласился Чмии.— А если бот недосягаем?

— Останется только выйти наружу,— сказал Луис,— но для этого нужны скафандры. Спрятанный, не ждите нас. Определите, где мы находимся, и ищите Тилу. Она должна быть в месте, где растут Деревья жизни. Скорей всего, это открытое пространство.

— Слушаюсь. Надеюсь, мы находимся под Моне Олимпусом.

— Не рассчитывайте на это. Она могла расстреливать «Иглу» лазером, чтобы держать нас в стазисе, а тем временем отбуксировать корабль в нужное место, к заранее расплавленным породам.

— Луис, у вас есть какие-нибудь соображения касательно того, чего она от нас хочет?

— Только одно, но сейчас это неважно.— Луис заказал пару купальных полотенец и протянул одно Чмии, а себе добавил еще пару сабо.— Вы готовы?

Чмии прыгнул на трансферный диск, и Луис последовал за ним.

31. ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ.

Это было похоже на прыжок в печь. Луис был хотя бы в сабо, но подошвы Чмии защищало только ковровое покрытие. Кзин умчался по лестнице вниз, фыркая при каждом шаге.

Луис задержал дыхание, надеясь, что Чмии сделает то же самое, иначе можно было обжечь легкие. Пол был наклонен градуса на четыре-пять, а взгляд в окно заставил Луиса замереть от удивления: снаружи царил мрак. Неужели песчаная акула? Или морская впадина?

Он потратил на предположения две или три секунды. По лестнице Луис спускался осторожнее, чем Чмии, стараясь дышать носом: ноздри щипало от жара, затхлости, дыма.

Чмии нянчил обожженные руки: ручки шкафчиков были металлическими. Обернув руки полотенцем, Луис принялся открывать шкафчики. Чмии, используя свое, начал вытаскивать их содержимое: скафандры, летательные пояса, дезинтегратор, сверхпроводящую ткань. Луис достал свой шлем, сразу включил подачу воздуха, обернул полотенце вокруг шеи для амортизации и надел шлем. Ветерок, коснувшийся его лица, был лишь чуть теплым, и Луис жадно вдыхал свежий воздух.

Скафандр Чмии составлял со шлемом одно целое, поэтому кзину пришлось облачаться полностью. Его тяжелое дыхание тут же наполнило наушники.

— Мы же под водой,— прохрипел Луис.— Почему тут так жарко?

— Вопросы потом, а сейчас помогите с этим...— Чмии вытащил свой летательный пояс и доспехи, катушку черного провода, здоровенный кусок сверхпроводящей ткани и тяжелый двуручный дезинтегратор.

Затем они начали подниматься по ступеням. Луис, пошатываясь, брел за ним, таща летательный пояс Прилл, фонарь-лазер, два скафандра и комплекты противоударных доспехов. Мышцы его начинали понемногу нагреваться.

Чмии остановился перед приборами навигационной палубы. За иллюминатором пузырилась темно-зеленая вода, какая-то рыбешка пробиралась через гущу водорослей. Кзин запыхтел.

— Так... на приборах... есть ответ на ваш вопрос. Тила нагрела корабль... микроволновыми импульсами. Система жизнеобеспечения вышла из строя... скритовые отражатели тоже... Корабль погрузился... Вода экранирует... микроволны... а горячим корабль остается... из-за того... что слишком хороша теплоизоляция. Использовать его невозможно.

— Ну и черт с ним.— Луис шагнул на трансферный диск.

Он свалил свою ношу на пол. Пот тек ручьями. Скинув шлем, Луис с жадностью глотал прохладный воздух. Харкабипаролин подставила ему свое плечо и почти дотащила до водяной постели, успокаивающе бормоча что-то на языке Строителей Городов.

Чмии не появлялся.

Луис высвободился из рук женщины, снова надел шлем и, шатаясь, вернулся к трансферному диску.

Чмии трудился у пульта и не глядя сунул Луису свой груз.

— Возьмите это. Через минуту я вернусь.

— Ага.

Луис уже надевал скафандр, когда кзин вернулся на борт «Иглы» и скинул свой.

— Луис, торопиться некуда. Спрятанный, посадочный бот для нас бесполезен. Я запрограммировал его на подъем на ядерных двигателях и полет над Моне.

Олимпусом — для отвлечения внимания. Тила может потерять несколько секунд на то, чтобы его сбить.

— Хорошо,— прозвучал из динамика голос кукольника.— У меня есть что вам сказать, но Тила может перехватить сообщение.

— И что мы будем делать?

Спрятанный перебрался к ним с навигационной палубы и теперь мог говорить.

— Разумеется, большинство приборов не действуют, но я выяснил, что находится вокруг нас. Примерно в двухстах милях влево расположен крупный источник излучения нейтрино, вероятно, ядерное устройство. Глубинный радар показывает, что все вокруг нас изрыто полостями. Большинство из них размером с комнату, но некоторые огромны и заполнены тяжелыми объектами. Мне кажется, я обнаружил пустую полость, которая, судя по размерам, форме и гнездам в полу, была складом подъемников. Выходом из нее служит массивный люк под водопадом. Я также обнаружил то, что похоже на пластыри для крупных метеоритных пробоин, и еще один выход. Затем небольшой космический корабль, вероятно военный, хотя точно сказать нельзя, и еще один выход. Всего выходов шесть, и все упрятаны за водопадом. Кроме того, я сумел...

— Спрятанный, вы должны были найти Тилу Браун!

— Кажется, я слышал, как вы советовали Луису By набраться терпения.

— Луис — человек, он знает, что такое терпение. Да и у вас, травоядного, его в достатке.

— Значит, вы предлагаете уничтожить эту человеческую версию Защитника. Надеюсь, вы не рассчитываете на поединок? Боевой клич, ужимки, прыжки, и Тила против вас с голыми руками? Мы должны победить ее разумом, так что терпение, кзин. Помните о ставках.

— Ну ладно, продолжайте.

— Мне удалось определить положение Моне Олимпуса — восемьсот миль против хода вращения и влево от нас. Думаю, Тила стреляла в «Иглу» из тяжелого лазера или чего-то подобного, чтобы держать нас в статическом поле, пока перетаскивали «Иглу». Не понимаю только — зачем?

— Она доставила нас туда, где заранее расплавила горные породы. Здесь должно произойти это гипотетическое массовое убийство; кстати, нужно еще определить — каким образом? Дьявол, может, она просто переоценила наш интеллект?

— Говорите за себя, Луис. Кажется, это место находится под нами.— Одна шея кукольника изогнулась дугой.— А над нами (с учетом положения корабля) расположено сложной конфигурации помещение, в котором присутствуют мощные электромагнитные поля, не говоря уже о пульсирующем излучении нейтрино, сравнимом с работой полудюжины глубинных радаров.

— Кроме того, я обнаружил полусферу диаметром в 38,8 мили. А в ней — еще один источник нейтрино, вверху. И он немного сместился за несколько минут, что вас не было, а все сто восемьдесят градусов преодолеет за пятнадцать плюс-минус три часа. Ваши версии, воин-мясоед?

— Искусственное солнце. Ферма... Где это?

— Две с половиной тысячи миль к правому краю Карты. Но поскольку вы будете проникать внутрь через Моне Олимпус, придется изучить часть конструкции, лежащую против хода вращения. Возможно, надо будет пробиваться сквозь стены. Вы взяли дезинтегратор?

— Разумеется. Я же не полный идиот. Спрятанный, если бот летит на Моне Олимпус, тогда мы можем выйти прямо через грузовой люк. Впрочем, Тила, конечно, собьет его раньше.

— А зачем ей это делать? Вы же еще не на борту. Ведь у нее есть радар, и она узнает, когда вы прибудете.

— Уррр. В таком случае она будет следить за шлюпкой, дождется нашего появления и уничтожит нас. И это та мудрость, что помогает вашему народу избегать опасностей?

— Да. Вы войдете через Моне Олимпус за несколько часов до прибытия шлюпки. Вы забыли про зонд с приемником трансферного диска на борту. Но, разумеется, в этом случае у вас не будет возможности вернуться на борт «Иглы».

— Уррр. Это уже более реально.

— Какое снаряжение вам понадобится?

— Скафандры, летательные пояса, фонари-лазеры и дезинтегратор. Еще я принес это.— Чмии указал на сверхпроводящую ткань.— Тила о ней не знает, и это может помочь нам. Мы сошьем балахоны, чтобы замаскировать наши скафандры. Харкабипаролин, вы умеете шить?

— Нет.

— Я умею,— сказал Луис.

— Я тоже,— добавил мальчик.— Только объясните, что вам нужно.

— Объясню. Элегантности здесь не требуется. Будем надеяться, что Тила предпочтет лазер разрывным снарядам или томагавку. Наши противоударные доспехи не налезут на скафандры.

— Это не совсем так,— заметил Луис.— Например, ваши доспехи, Чмии, вполне вместят мой скафандр.

— Если вы этак закуклитесь, то не сможете шевелиться.

— Может, и смогу. Харкабипаролин, что с вами?

— Я совсем запуталась, Луис. Вы будете сражаться за или против Защитника?

— Она будет сражаться с нами, но надеясь проиграть,— мягко ответил Луис.— Она не могла сказать этого. Правила, по которым она играет,— заложенные в ней инстинкты. Понимаете?

Харкабипаролин после некоторой заминки произнесла:

— Защитник действует как... как человек, ожидающий несчастья и следящий за тем, что происходит вокруг. Так бывало в Доме Пант, когда я там училась.

— Именно все так и есть. Вы сможете сражаться с Защитником, зная, что в случае вашего поражения погибнет весь мир?

— Думаю, да. Может, я смогу ее отвлечь?

— О’кей. Мы берем вас с собой. Вы получите снаряжение, предназначавшееся другой женщине из Строителей Городов, а я научу вас им пользоваться. Чмии, она наденет ваши противоударные доспехи поверх своего скафандра и прикроет их балахоном.

— И пусть захватит фонарь-лазер. Я лишился своего из-за собственной беспечности и понесу дезинтегратор. Кроме того, я знаю, как можно резко увеличить мощность луча с помощью запасных батарей.

— Это батареи моего народа,— неуверенно произнес Спрятанный.

— Я все равно попробую. Еще вам нужно заблокировать все каналы связи: возможно, Тила вернется прежде, чем мы закончим. Луис, объясните Кавареск-сенджаджоку, что нам нужно сшить. В качестве нити тоже можно использовать сверхпроводник.

— Да, я думал об этом. Дьявол, хотел бы я, чтобы у нас было больше времени.

Обвешавшись снаряжением, они направились к трансферному диску. Харкабипаролин под слоями защитных одеяний превратилась в бесформенную фигуру, лицо ее за стеклом шлема было сосредоточенно. Скафандр, летательный пояс, лазер — издалека ее можно было принять за Луиса By. Тила может обознаться и потерять время.

Женщина исчезла, и Луис последовал за ней, включив свой летательный пояс.

Чмии, Харкабипаролин и Луис By, подобно черным бумажным змеям, парили над склоном Моне Олимпуса. Зонд лежал на боку: вероятно, он держался в воздухе, пока не кончилось топливо, а затем упал и покатился по склону.

Удар о землю изуродовал его, но трансферный диск уцелел.

Циферблаты под подбородком Луиса показывали, что воздух слишком разрежен, очень сух и богат двуокисью углерода. Хорошая имитация Марса, вот только гравитация близка к земной. Как здесь выжили марсиане? Видимо, адаптировались — помогло пылевое море, в котором они обитали...

Дьявол, подумай наконец о деле!

Край кратера вздымался вверх на сорок футов. Подъем занял пятнадцать минут. Харкабипаролин держались сзади, двигаясь рывками: видимо, не могла справиться с управлением пояса.

Люк в самом дне кратера, сделанный из грубо обтесанного рыжего камня, был вдавлен внутрь — вниз. Трое опустились в темноту.

Пояса продолжали держать их — скритовый потолок был гораздо тоньше, чем залегавшее далеко внизу основание Кольца.

Луис переключился на инфракрасный свет, надеясь, что Харкабипаролин догадается сделать то же — иначе ослепнет. Внизу виднелся небольшой яркий круг, но различить окружающее было довольно трудно. Колонны из сложенных стопами дисков, приставные лестницы вдоль трех стен, а в центре огромного помещения — наклонная башня из отдельных тороидов. Круг за кругом они опускались мимо нее. Что это? Линейный ускоритель, нацеленный вверх из жерла Моне Олимпуса? Тогда эти диски могут оказаться готовыми к запуску одноместными боевыми платформами...

Отверстие уходило вниз, и они прошли через него. Харкабипаролин продолжала держаться поближе к Луису. Яркое пятно внизу становилось все больше.

Уровней оказалось двенадцать, и в каждом перекрытии была пробита дыра, отмечавшая путь «Иглы». Из последнего пролома вырывалось сильное инфракрасное излучение: помещение внизу было разогрето докрасна. Чмии, летевший впереди, нырнул было туда, но через мгновение выскочил обратно и опустился на пол. Они продолжали соблюдать радиомолчание, поэтому Луис повторил действия Чмии и оказался как будто в печи. Вокруг было чудовищно жарко, а уходящий вдаль туннель пылал еще более ярко.

Луис поднялся обратно. Потом махнул Харкабипаролин, и та опустилась рядом, глухо ударившись об пол.

Да, «Иглу» протащили по этому туннелю: жар не позволял статическому полю отключиться. Можно пойти тем же путем... пока они не поджарятся. И что теперь?

Ладно, последуем за Чмии, который на большой скорости куда-то помчался. Что он задумал? Эх, если бы можно было обсудить!

Сейчас они проходили через жилую зону, и это ограничивало скорость передвижения. Как жили Защитники Пак? Небольшие комнатки без дверей, нет даже занавесок. Заглядывая в дверные проемы, они обнаруживали везде спартанскую простоту. На полу одной из комнат лежал скелет с раздувшимися суставами и гребневидным черепом, один большой зал заполняли спортивные снаряды, включая высокую конструкцию из стоек и перекладин.

Они летели уже несколько часов. Мили прямых коридоров преодолевались на большой скорости, но иногда дорогу приходилось буквально пробивать, ломая переборки. Мешали двери, но Чмии научился справляться с этой проблемой: под лучом дезинтегратора плотно притертые створки разлетались в облака моноатомной пыли.

Точно так же полетела пыль и с очередной двери, но она осталась на месте. Должно быть, скрит, подумал Луис.

Чмии повел их влево, вокруг того помещения, которое находилось за этой неприступной дверью, а Луис пропустил Харкабипаролин и вернулся немного назад, ожидая появления Тилы Браун. Однако большая дверь так и осталась закрытой. Даже если за ней и скрывалась Тила Браун, она не могла засечь их сквозь скрит — Защитник не всесилен.

Туннель вполне мог довести их до «Иглы», но Чмии, использовав корабль, как ориентир, повел их к огромной полусферической полости с движущимся источником нейтрино. Что ж, хорошо...

Как только появилась возможность, они уклонились вправо, миновав другую дверь из скрита, которая уже не преграждала им дороги. Что бы они ни обходили, это было очень большим. Комната с аварийным пультом?

Возможно, им придется сюда вернуться.

Минули четырнадцать часов и почти тысяча миль, прежде чем они остановились отдохнуть. Спали в металлическом торе высотой до пояса, расположенном в центре очередного помещения. Назначение его так и осталось неизвестным, но место было удобным — никто не мог бы к ним подобраться. Луису очень хотелось проглотить что-нибудь, кроме питательного сиропа.

Затем путешествие продолжилось. Они уже миновали жилые помещения, хотя небольшие комнатки еще встречались тут и там: с пустыми кладовками, водопроводом и плоским полом, идеальным для короткого сна.

Постепенно все это сменилось огромными помещениями: в них могло храниться все что угодно или ничего.

Они обогнули что-то, похожее на огромный насос,— если судить по шуму, терзавшему их барабанные перепонки, пока не оставили его источник далеко позади. Чмии свернул влево, пробился сквозь стену, и они ввалились в комнату карт, такую просторную, что Луис невольно отпрянул. Когда Чмии прожег дальнюю стену, огромная голограмма вспыхнула и исчезла, а они двинулись дальше.

Следующий раз они спали на верху бездействующего ядерного генератора; четыре часа — и снова вперед. Наконец вдали появился свет, навстречу им подул ветерок, и они прибыли на место.

Солнце только что миновало зенит, небо было безоблачно, перед ними раскинулся щедро освещенный солнечными лучами ландшафт: пруды, рощи, поля и ровные ряды темно-зеленых растений. Луис чувствовал себя мишенью. Моток черной проволоки висел у него на плече; он снял его и бросил в сторону. Один ее конец крепился к скафандру и должен был отвести тепловой удар, если Тила выстрелит прямо сейчас.

Но где же она сама?

— Похоже, здесь ее не было.

Чмии повел их через гряду низких холмов. Луис почти тащил за собой Харкабипаролин. Остановились у непроточного пруда. Кзин расстегнул свой скафандр, но, когда Луис опустился рядом с ним, жестами предупредил, чтобы тот ни в коем случае этого не делал.

«Не расстегивайте своего скафандра*,— передал Луис Харкабипаролин. Ее предостерегали и раньше, но Луис хотел быть уверен, что она этого не сделает.

Что теперь?

Местность было слишком плоской, спрятать что-либо было практически негде — рощи, несколько невысоких холмов за ними: все на виду.

Нырнуть в пруд? Возможно. Луис принялся разматывать сверхпроводящий провод. Пожалуй, у них есть какое-то время для подготовки, но когда Тила явится, она будет быстра как молния.

Чмии полностью разделся и сейчас натягивал на себя костюм из сверхпроводящей ткани. Подойдя к Харкабипаролин, он помог ей снять противоударные доспехи, а затем надел их на себя, оставив женщину куда более беззащитной. Луис не вмешивался.

Спрятаться за солнцем? Небольшое ядерное солнце — не такое уж плохое укрытие. Но возможно ли это сделать? Если опустить сверхпроводящий провод в пруд, то нагреешься только до температуры кипения воды... Однако стоит попробовать!

Ожидание могло продлиться много дней, а при этом могла кончиться вода, питательный сироп и, возможно, терпение Луиса By. Чмии уже освободился от своего скафандра; возможно, он даже найдет здесь что-либо пригодное для еды. А как быть с Харкабипаролин? Разгерметизировав скафандр, она вдохнет запах Дерева жизни.

Чмии тем временем надул свой скафандр и поднял его в воздух с помощью летательного пояса. Сунув по камню в каждый ботинок, он затем долго возился с поясом, пока скафандр не обрел нужную форму. Да, вот это действительно ловко придумано. Вынь камни, дай импульс двигателем, и чучело ринется в атаку.

А Луис не догадался...

Может быть, Тила приходит сюда только каждые две недели? Или корни Дерева жизни запасены у нее повсюду?

Кстати, как оно выглядит? Вот эти глянцевые пучки темно-зеленых листьев? Луис вырвал один. Под ним обнаружились пухлые корни, слегка напоминавшие ямс или свежий картофель. Он не знал этого растения, точно так же как не знал ничего из того, что здесь произрастало. Большая часть растений Кольца, должно быть, была доставлена из галактического ядра.

И тут в наушниках раздался смех Тилы.

32. ЗАЩИТНИК.

Луис не только подпрыгнул, он еще и завопил внутри своего скафандра. Голос Тилы был полон смеха, она проглатывала согласные, и с этим ничего нельзя было поделать: губы и десны у нее срослись в жесткий клюв.

— Не хотела бы я схватиться с кукольником Пирсона еще раз! Чмии, неужели вы полагаете, что опасны? Вот кукольник едва меня не прикончил.

Каким-то образом ей удалось включить их молчащие интеркомы. Может, она так их и выследила? Тогда с ними все кончено. Впрочем, нет, в этом случае они были бы уже мертвы.

— С вашего корабля не поступало никаких сигналов, все каналы связи словно умерли. Мне нужно было узнать, что происходит внутри, поэтому я постаралась заполучить трансферный диск. Не скажу, что это было легко. Для начала я предположила, что кукольник взял его со своей родной планеты, потом поняла, как он работает, и собрала его... а когда все было готово и я оказалась внутри, кукольник дотянулся до триггера статического поля! Я успела ускользнуть, но ваш корабль остался в статическом поле, и никто не придет вам на помощь. А я сейчас иду к вам,— закончила Тила, и Луис уловил в ее голосе сожаление.

Теперь они могли только ждать. Спрятанный вышел из игры со всем снаряжением, находившимся на борту «Иглы», и у них было лишь то, что они унесли с собой.

Создавалось впечатление, что они в ее власти, конечно, если она не блефовала. Луис поднялся вверх на своем поясе. Одна, две мили, а крыша по-прежнему была далека. Пруды, ручьи, пологие холмы, тысячи квадратных миль одичавшего сада. Колоколовидные деревья с кружевными листьями образовывали обширные заросли слева. Сотни квадратных миль желтых кустов по ходу вращения и правее еще хранили прямизну рядов с тех пор, как их высаживали.

Луис заметил один большой вход в направлении вращения и по крайней мере три меньших в противоположной стороне, включая туннель, через который они сюда проникли.

Он спустился ниже. Придется занимать круговую оборону. Если бы найти что-то вроде распадка... допустим, возле ручья, окруженного низкими холмами. Луис осмотрел место сверху, чувствуя, что упустил что-то важное.

— Ну конечно!

Метнувшись обратно к Чмии, Луис дернул кзина за руку, указывая на ландшафт. Чмии кивнул и направился к коридору, через который они вошли, таща свой скафандр, как воздушный шар. Луис поднялся на поясе и махнул Харкабипаролин, чтобы та следовала за ним.

Вот и гряда низких холмов. За ними — пруд. Здесь можно устроить неплохую засаду. Луис опустился на один холм и выбрал место, откуда можно было следить за входом, затем повернулся и бросил моток сверхпроводящей проволоки в пруд, проследив, чтобы его конец достал до воды.

Из «Иглы» можно было выйти единственным путем — через зонд на склоне Моне Олимпуса. Тила шла по их следам, а следы вели сюда.

Несколько глотков сахарного сиропа, несколько глотков воды. Попробуем расслабиться. Луис не видел Чмии и не имел понятия, где может находиться кзин. Харкабипаролин смотрела на него. Луис указал на коридор, затем сделал ей знак уходить, она повиновалась и скрылась за склоном холма; Луис остался один.

Эти холмы были слишком плоскими. Не доходившие до пояса заросли темных, стеклянисто-зеленых растений могли скрыть пригнувшегося неподвижного человека, но затрудняли передвижение.

Время шло. Торопясь и ощущая себя беспомощным, Луис воспользовался санитарными устройствами скафандра и вернулся в засаду.

Нужно быть наготове. С ее знанием внутренней транспортной системы Центра она явится быстро. Может, даже сейчас...

Вот она! Подобно управляемой ракете, Тила внезапно появилась из-под самого потолка коридора. Луис приготовился стрелять: она стояла на диске диаметром шесть футов, держалась за вертикальную консоль с рычагами управления.

Луис выстрелил, Чмии тоже. Две нити рубинового света схлестнулись на мишени, но Тила успела присесть, одновременно закрывшись диском. Теперь она знала места их укрытий с точностью до дюйма.

Однако ее летающий диск горел красным пламенем и падал. Луис успел заметить ее, прежде чем она исчезла за странными кружевными деревьями, планируя на крошечном параплане.

Допустим, что она жива, невредима и быстро отступает.

Луис перевалил через гребень холма и осмотрел другую его сторону. Хвост сверхпроводящей нити, тянувшийся за ним, все еще оставался в пруду.

Где же она?

Внезапно что-то выскочило из-за гребня соседнего холма: зеленое копье света поразило его в воздухе и держало, пока горел и падал скафандр Чмии.

Вот и все, на что он сгодился! Впрочем, самонаводящиеся снаряды неслись туда, откуда исходил зеленый луч. Полдюжины белых веретен унеслись за гребень, а затем — бах! — сверкнула молния: значит, Чмии сумел превратить батареи кукольников в бомбы.

Горящий скафандр Чмии падал слишком медленно. Конечно, Тила должна была понять, что он пуст. Ктул-ху и Аллах! Как можно сражаться с Защитником-счастливцем?

Тила неожиданно появилась на склоне холма, ниже, чем ожидал Луис, кольнула его иглой зеленого света и исчезла, прежде чем он успел шевельнуть хоть пальцем. На мгновение Луис ослеп, хотя защитный экран шлема спас его глаза. Инстинкт это или нет, но Тила явно попыталась его убить.

Затем она материализовалась в другом месте; черная ткань вновь поглотила зеленый луч, и на этот раз Луис успел ответить. Она пропала, и он не знал, попал в нее или нет. Мельком заметил кожаную броню и распухшие суставы: пальцы, как грецкие орехи, колени и локти, как дыни. Она не носила никаких доспехов, за исключением собственной кожи.

Луис покатился в сторону и вниз по склону, потом быстро пополз. Это оказалось тяжело. Интересно, где она появится в следующий раз? Никогда прежде он не играл в такую игру, за двести лет жизни ему ни разу не приходилось быть солдатом.

Над прудом поднимались две струйки пара.

Слева от него внезапно появилась и выстрелила Харкабипаролин. Где же Тила? Ее лазер не отвечал. Харкабипаролин некоторое время стояла как черная мишень, потом вдруг упала и покатилась с холма, а затем поползла влево и вверх.

Слева в нее бросили камнем — как Тила могла оказаться там так быстро? Камень разорвал рукав и, видимо, повредил руку — женщина вскрикнула от боли. Луис ждал выстрела, однако луча все не было. Дольше он ждать не мог, требовалось действовать, хотя он не заметил, откуда именно прилетел камень. Между двумя холмами залегло небольшое ущелье, и он пополз как можно быстрее, стараясь, чтобы холм оказался между ним и Тилой. А теперь вокруг... Дьявол, да где же Чмии? Луис рискнул выглянуть из-за гребня.

Харкабипаролин перестала визжать и сейчас только натужно втягивала воздух. Положив свой летательный пояс, она одной рукой срывала с себя черную ткань; вторая рука, по-видимому сломанная, безжизненно висела. В следующее мгновение женщина принялась срывать свой скафандр.

Тила была там же — не обращая внимания на Харкабипаролин, она шла куда-то... Куда же?

Женщина никак не могла снять шлем. Упав, она покатилась вниз, пытаясь разорвать ткань одной рукой, затем ударилась лицевой пластиной шлема о камень.

Он потерял слишком много времени, Тила могла уже быть в другом месте. Луис вновь двинулся к ущелью, прорезанному ручьем. Если он попытается подняться на вершину, она заметит его... Может, она действительно предвидит каждое его движение? Где же она сейчас? Позади? Луис почувствовал, как по спине его побежали мурашки, резко развернулся и едва успел выстрелить в Тилу, как небольшой металлический предмет ударил его по ребрам. Эта штуковина распорола скафандр и поранила тело, не позволив ему как следует прицелиться. Зажав левой рукой разорванную ткань скафандра, Луис хлестал рубиновым лучом место, где только что была Тила. Она появилась и исчезла вновь, прежде чем луч коснулся ее, а плотный металлический шар ударил его по шлему.

Луис покатился вниз, зажимая прореху в скафандре. Сквозь покрывшийся трещинами шлем он видел, что Тила движется к нему, как огромная черная летучая мышь, и направил на нее луч лазера быстрее, чем она могла бы увернуться.

Но она вовсе не собиралась уворачиваться! Да и зачем бы? На ней развевался балахон из сверхпроводящей ткани, еще недавно бывший на Харкабипаролин. Луис держал ее на прицеле луча, вцепившись в фонарь-лазер обеими руками: пусть ей хотя бы станет жарко, прежде чем она убьет его. Бронированный демон несся на него, и черная ткань металась и рвалась, как мокрая паутина.

Рвалась... Почему бы это? И что это за запах?

Она уклонилась в сторону и швырнула лазером в Чмии. Тот бросил все оружие, и схватился с Защитником.

Запах Дерева жизни, кажется, проникал прямо в мозг. Ничего похожего на «напряжение» —того хватало самого по себе, а запах Дерева жизни кроме экстаза вызывал еще и дикий голод. Теперь Луис знал, на что оно похоже: глянцевитые темно-зеленые листья и корни, как свежий картофель, а его вкус... как будто его генетическая память сохранила этот вкус Эдема.

Деревья жизни окружали его со всех сторон, а он не мог есть из-за шлема. Но, сделав над собой усилие,

Луис убрал свои руки от застежек: как он может думать об этом, в то время как Тила Браун убивает Чмии!

Обеими руками, словно боясь отдачи, Луис поднял лазер. Кзин и Защитник безнадежно переплелись в смертельном объятии и теперь катились вниз по склону, оставляя за собой обрывки черной ткани. Луис повел за ними рубиновой нитью лазера.

«Сначала стреляй, затем целься: ты вовсе не голоден. Ты слишком стар, чтобы стать Защитником, и Дерево просто убьет тебя».

Что за запах! У Луиса голова шла кругом, сопротивляться этому запаху было все равно что «напряжению». Невыносимо! Луис удерживал луч в неподвижности и ждал.

Смертоносный удар Тилы не попал в цель, и ее нога на мгновение замерла в воздухе. В этот миг красная нить коснулась ее, и голень Защитника сразу покраснела от ожога.

Луис выстрелил снова — конец голого розового хвоста Чмии вспыхнул и упал на землю, извиваясь, как раздавленный червь. Чмии, кажется, этого не почувствовал. Зато он выдал свое укрытие Тиле, и теперь она пыталась заслониться телом кзина. Луис отвел луч и стал выжидать удобного момента.

Истерзанный Чмии истекал кровью, но продолжал всем своим немалым весом наваливаться на Тилу. Луис приметил невдалеке остроконечный булыжник, который мог бы проломить череп Чмии. Он прицелился в этот камень и, когда рука Тилы потянулась за ним,— выстрелил!

Это мой сюрприз, Тила!

Дьявол, что за запах! Я убью тебя за пытку запахом Дерева жизни!

Без руки и ноги Тиле приходилось туго... Но насколько боеспособен Чмии? Вероятно, оба они устали: Тила решила завершить бой одним махом, и ее твердый клюв сомкнулся на толстой шее кзина. Чмии выгнулся, на мгновение уродливый череп Тилы мелькнул на фоне голубого неба, ничем не заслоненный, и Луис вонзил луч ей в затылок.

Потребовались совместные усилия человека и кзина, чтобы разжать ее челюсти и освободить горло Чмии.

— Она позволила инстинктам сражаться за нее,— прохрипел Чмии.— Вы были правы, она сражалась, чтобы проиграть. Помоги нам Кдапт, если бы она сражалась ради победы!

Итак, все кончилось, если не считать крови, испачкавшей мех Чмии, синяков и боли, терзавшей его бок, если не считать пьянящего запаха Дерева жизни, который по-прежнему наполнял воздух. А еще была Харкабипаролин, стоявшая сейчас по колено в пруду: с безумными глазами и пеной у рта она срывала с себя шлем.

Они подхватили ёе под руки и повели прочь. Она сопротивлялась. Луису тоже приходилось заставлять себя шагать. В коридоре Чмии стащил с Луиса шлем и бросил его в сторону.

— Дышите, Луис, ветер дует в другую сторону.

Луис вдохнул — запаха вроде бы не было. Тогда они вместе сняли с Харкабипаролин шлем, чтобы проветрить ее скафандр, но, похоже, это ничего не дало: глаза ее продолжали оставаться безумными. Луис вытер пену с ее губ.

— Вы сможете удержать ее и себя от того, чтобы?..— начал кзин.

— Да. Никто, кроме излечившегося «электровеника», не способен это сделать.

— Уррр?

— Вам этого никогда не понять.

— Я и не собираюсь. Дайте мне ваш летательный пояс.

Ремни пояса были жесткими и наверняка тревожили раны Чмии. Кзин отсутствовал всего несколько минут. Обратно он вернулся с летательным поясом Харкабипаролин, своим собственным дезинтегратором и двумя фонарями-лазерами.

Харкабипаролин вела себя спокойнее, видимо, от усталости, а Луис изо всех сил боролся с депрессией. Он едва расслышал, как Чмии сказал:

— Похоже, мы выиграли битву, но проиграли войну. Что нам делать дальше? Ваша женщина и я нуждаемся в лечении. Может, мы сумеем добраться до бота?

— Мы пойдем через «Иглу». Что вы имели в виду, говоря о проигранной войне?

— Вы же слышали слова Тилы: «Игла» в стазисе, а мы остались лишь с тем, что у нас в руках. Как можно разобраться в здешней технике без приборов и инструментов «Иглы»?

— Мы победили.— Луис чувствовал себя подавленным.— Тила тоже не без слабостей, в конце концов, она умерла, разве нет? Откуда ей было знать, что Спрятанный потянулся к пульту стазиса? Зачем бы ему это делать?

— Но ведь Тила пробралась на корабль — между ними была только одна стена!

— А разве не сидел за той же стеной разъяренный кзин? Это переборка корпуса Дженерал Продактс. Думаю, что Спрятанный хотел отключить трансферные диски и чуть-чуть опоздал.

Чмии обдумал такую возможность.

— У нас есть дезинтегратор.

— И всего два летательных пояса. Давайте прикинем, насколько мы далеко от «Иглы». Около двух тысяч миль почти в том направлении, откуда пришли... Дьявол!

— А что делать со сломанной рукой женщины?

— Наложить шину.

Луис встал. Ходить было тяжело — главное, этот простой процесс теперь требовал столько внимания, что, найдя полосу алюминия, он не сразу вспомнил, зачем она ему. Перевязочных материалов не было — только сверхпроводящая ткань. Рука Харкабипаролин начала зловеще опухать; Луис наложил повязку, затем, пользуясь черной нитью, зашил самые глубокие раны Чмии.

Оба они могли умереть без надлежащего лечения, а рассчитывать на него не приходилось. Что же до самого Луиса, то в своем нынешнем настроении мог просто сесть и умереть.

Продолжай двигаться! Дьявол, тебе все равно придется с этим справиться, так почему бы не сейчас?

— Натянем ремень между летательными поясами. Из чего его можно сделать? Сверхпроводник недостаточно прочен...

— Луис, нужно найти что-то подходящее... Но я слишком слаб, чтобы идти на разведку.

— В этом нет нужды. Помогите мне снять с Харкабипаролин скафандр.

Пользуясь лазером, он срезал переднюю часть скафандра и разорвал на полосы. Затем проделал отверстия по краям выреза и пропустил сквозь них полосы прорезиненной ткани, а свободные концы полос привязал к ремням своего летательного пояса.

Так скафандр превратился в заплечный мешок. Они «вдели» в него раненую. Женщина вела себя покорно, но не говорила ни слова.

— Хорошо придумано,— сказал Чмии.

— Спасибо. Вы можете лететь?

— Не знаю.

— Попробуйте. Если станет плохо — приземляйтесь. Пояс останется у вас. Может, нам удастся найти ориентир, чтобы я мог за вами вернуться.

Пол коридора, приведшего их сюда, был испачкан: раны Чмии кровоточили, и Луис знал, что кзин очень страдает. Через три минуты полета они заметили диск диаметром шесть футов, паривший в футе от пола и полный снаряжения.

— Мы должны были догадаться... Это грузовой диск Тилы,— сказал Луис.

— Вторая часть ее игры?

— Да. Она знала: если мы уцелеем, то обязательно найдем его.— Все находившееся на диске выглядело непривычно, кроме тяжелого ящика с расплавленными замками.— Вы помните? Это медицинская аптечка со скутера Тилы.

— Она не поможет кзину. К тому же это медицина Земли двадцатитрехлетней давности.

— Для Харкабипаролин это все-таки лучше, чем ничего. А вы получите противоаллергические пилюли. Кроме того, здесь вы ничем не заразитесь — мы слишком далеко от Карты Кзина, чтобы опасаться ваших бактерий.

Кзину было совсем худо, он не мог даже встать.

— Может, взглянете на управление поясом? — спросил он.— А то я за себя не ручаюсь.

Луис покачал головой.

— А зачем? Вы забирайтесь на диск — он уже висит в воздухе; я возьму вас на буксир, а вы будете отдыхать.

— Хорошо.

— Только сначала дайте ей карманную аптечку, закрепите ее чем-нибудь, и привяжитесь оба к консоли управления.

33. 1,5х10^12.

Они проспали почти тридцать часов, все это время Луис тащил диск. Он остановился лишь когда заметил, что Харкабипаролин открыла глаза.

Женщина принялась бормотать что-то об ужасном принуждении, которое обрушилось на нее, об ужасе и восторге коварного зла — Дерева жизни.

Луис старался не обращать внимания, понимая, что ей нужно выговориться, а она ждала объятий и ласки, но Луис не мог себе этого позволить.

Он унял боль в сломанных ребрах с помощью старой аптечки. Чмии метался в бреду, и Луис помог Харкабипаролин надеть противоударные доспехи кзина. Тила повредила их во время схватки, но все же для женщины, лежащей рядом с бредящим хищником, это было лучше, чем ничего.

Эти доспехи спасли ей жизнь, по крайней мере, однажды, когда Чмии ударил ее, приняв в бреду за Тилу. Она ухаживала за кзином как умела, поила его водой и питательным раствором из шлема скафандра. На четвертый день Чмии пришел в себя, но был еще слаб и... весьма прожорлив. Человеческой нормы сиропа ему было мало.

Им потребовалось четыре дня, чтобы добраться до местонахождения «Иглы», и пятый, чтобы пробиться сквозь стены и найти большой блок оплавленного базальта.

Спустя неделю после затвердевания камень еще был горячим. Луис оставил свой летающий диск с пассажирами далеко внизу, в том самом туннеле, по которому Тила буксировала «Иглу». Надев шлем, он двумя руками поднял дезинтегратор.

На него обрушилась пыльная буря, и постепенно в монолите начал возникать проход. Видно ничего не было, слышался только вой да треск разрядов где-то позади, где электроны вновь обретали свои обычные свойства. Сколько же лавы успела расплавить Тила? Ему показалось, что он шел сквозь нее несколько часов.

Наконец впереди оказалось что-то, не поддающееся дезинтегратору.

В яблочко! Он заглядывал через иллюминатор в жилую каюту с кушетками и парящим кофейным столиком, однако все это выглядело каким-то чересчур мягким: нигде не было ни острых углов, ни твердых поверхностей — ничего, на что можно было бы налететь и разбить колени. В окне напротив виднелись огромные здания и черное небо, на улицах кишели кукольники Пирсона. И все это вверх ногами!

Предмет, который он принял за одну из скамеек, вовсе таковой не являлся. Достав фонарь-лазер, Луис настроил его на низкую интенсивность и посветил внутрь. Некоторое время ничего не происходило, затем приплюснутая белая головка на длинной шее потянулась к неглубокой чаше, узрела в иллюминаторе свет, изумленно дернулась и втянулась обратно под брюхо.

Луис ждал.

Кукольник сообразил, в чем дело, встал и повел Луиса вокруг корпуса — медленно, потому что приходилось работать дезинтегратором,— к трансферному диску «вовне-вовнутрь». Луис кивнул и отправился обратно за соратниками.

Десять минут спустя он был уже внутри, а через одиннадцать минут они с Харкабипаролин ели самозабвенно, как кзины. Голод же Чмии вообще не поддавался описанию, и Каваресксенджаджок смотрел на него с ужасом.

Утро на космическом корабле, погребенном в застывшей лаве в десяти милях от солнечного света...

— Медицинское оборудование повреждено,— сказал Спрятанный.— Чмии и Харкабипаролин придется выздоравливать самостоятельно.

Он находился на навигационной палубе, разговаривая через интерком, и это многое могло значить. А могло и не иметь значения. С Тилой покончено, и Кольцо получило шанс уцелеть, так что кукольника ждала долгая-долгая жизнь, которую требовалось защищать. И в силу этих обстоятельств ему не стоило брататься с чужаками.

— Я потерял контакт и с посадочным ботом, и с зондом,— сказал кукольник.— Метеоритная защита стреляла перед самым прекращением связи с ботом, и это о чем-то говорит. Связь с поврежденным зондом прервалась сразу после того, как Тила Браун пыталась пробраться на борт «Иглы».

Все это время Чмии только спал (на водяной постели, совершенно один) и ел. Его шкура вновь покрылась причудливыми шрамами, но раны уже заживали.

— Тила должна была уничтожить зонд, как только заметила его. Она не могла позволить себе оставить за своей спиной опасного врага.

— За своей спиной? Кого вы имеете в виду?

— Спрятанный, она сочла вас более опасным, чем кзин. Несомненно, это тактический ход, чтобы оскорбить нас обоих.

— И она добилась своего.— Две плоские головы на мгновение заглянули друг другу в глаза.— Итак, наши возможности сократились, собственно, до использования самой «Иглы» и одного зонда, оставленного на горе вблизи летающего города. Приборы на нем еще работают, и я приказал ему возвращаться — на тот случай, если мы найдем ему применение. Он будет здесь через шесть дней.

— А пока перед нами вновь стоит основная задача — с дополнительными путями к решению и дополнительными усложнениями. Итак, как восстановить стабильность Кольца? Ведь мы считаем, что находимся в нужном для этого месте,— продолжал Спрятанный.—

Поведение Тилы, противоречащее ее несомненному интеллекту...

Луис By не вмешивался в разговор и сидел молча.

Каваресксенджаджок и Харкабипаролин, скрестив ноги, сидели у стены. Их руки соприкасались. Рука женщины была забинтована и подвешена на ремне, время от времени мальчик косился на нее.

Разумеется, Харкабипаролин принимала обезболивающие, но не в таких дозах, чтобы впасть в оцепенение. Луису было, что сказать мальчику... Знать бы еще, как это сделать...

Спали они в грузовом трюме — все равно боязнь падения мешала Харкабипаролин даже подойти к «конденсатору». Когда Луис сел с ними завтракать, она предложила ему РИШАТРА.

— Только будьте осторожны с моей рукой, Лувиву.

Отказ требовал особой тактичности. Он сказал, что боится растревожить ее руку (да так оно, в общем, и было), к тому же у него просто не было желания. Может, на негр так подействовало Дерево жизни? Однако он не испытывал никакой тяги ни к желтым корням, ни даже к «напряжению».

В то утро, казалось, он вообще ничего не хочет.

Полтора триллиона человек...

— Предлагаю поддержать мнение Луиса относительно Тилы Браун,— сказал Спрятанный.— Тила доставила нас сюда. Ее стремления совпадали с нашими, и она дала нам столько ключей к разгадке, сколько могла. Но что это за ключи? Она сражалась по обе стороны баррикад. Почему для нее было важно создать трех новых Защитников, а потом двоих убить? Луис, что вы думаете по этому поводу?

Задумавшись, Луис подскочил от неожиданности при звуке собственного имени.

— Простите?

Спрятанный повторил, и Луис энергично покачал головой.

— Она убила их с помощью метеоритной защиты. Помните два выстрела по неизвестным мишеням? Нам было позволено наблюдать это, пока мы еще не ушли в стазис. И это было своего рода предупреждением.

— Вы полагаете, она могла выбрать другое оружие? — спросил Чмии.

— Оружие, время, обстоятельства, количество Защитников — у нее был большой выбор.

— Луис, вы что, играете с нами? Если вам что-то известно, почему вы не говорите?

Луис виновато взглянул на Строителей Городов — Харкабипаролин боролась со сном,. Каваресксенджад-жок был весь внимание. Парочка новоявленных героев ждала своего шанса поучаствовать в спасении мира. Вот черт!

— Полтора триллиона людей,— сказал Луис.

— Чтобы спасти двадцать восемь триллионов и нас самих.

— Вы не знаете их, Чмии, во всяком случае, не всех. Я надеялся, что кто-нибудь из вас подумает об этом. А мне бы хотелось найти кое-кого из них...

— Знать их? Кого?

— Валавирджиллин. Джинджерофер. Вождь-гигант. Мар Корссил. Лалискарирлиар и Фортаралисплиар. Пастухи, Травяные Гиганты, амфибии, Висячие Люди, Ночные Люди, Ночные Охотники... Они входят в те пять процентов, ценой которых мы спасем девяносто пять. Разве это соотношение вам не знакомо?

За всех спросил кукольник:

— Действует всего пять процентов маневровых двигателей Кольца; ремонтная команда Тилы смонтировала их вдоль пятой части дуги Кольца. И умереть должны люди именно этой части?

Харкабипаролин и Каваресксенджаджок недоверчиво смотрели на него.

Луис беспомощно развел руками.

— Мне очень жаль.

— Лувиву! — воскликнул мальчик.— Но почему?!

— Я дал обещание,— сказал Луис.— Если бы я ничего не обещал, может, я действовал бы решительнее. Но, заключая договоренность с Вал авирджилл ин, я обещал ей, что спасу Кольцо, чего бы это ни стоило. Обещал спасти и ее, если смогу, но я не в силах этого сделать. У нас нет времени, чтобы найти ее, чем дольше мы ждем, тем больше Кольцо уходит в сторону.

Поэтому Валавирджиллин, летающий город, империя Людей Машин, маленькие краснокожие плотоядные и травоядные Гиганты должны умереть.

— Но это все, кого мы знаем в этом мире! — воскликнула Харкабипаролин.

— Мы тоже...

— Но тогда не останется ничего, достойного спасения! Почему они должны умереть? И как?

— Смерть есть смерть,— ответил Луис, потом добавил: — Радиация солнечных вспышек убьет полтора триллиона людей двадцати или тридцати рас, но только если мы все сделаем правильно. А для начала нам нужно определить, где мы.

— А где же нам нужно быть? — спросил кукольник.

— В двух местах. Во-первых, там, откуда ведет управление метеоритная защита, чтобы взять под контроль плазменную струю солнечной вспышки, а кроме того, нам нужно отключить подсистему, которая фокусирует плазму в луч.

— Я уже нашел эти места,— сказал Спрятанный.— Пока вас не было, метеоритная защита сработала — вероятно, для того, чтобы уничтожить посадочную шлюпку. Магнитные эффекты зашкалили половину моих приборов, но все-таки я проследил источник импульса. Токи в основании Кольца, которые влияют на солнечные вспышки, идут в точки под северным полюсом Карты Марса.

— Вероятно, оборудованию требуется охлаждение,— заметил Чмии.

— А как с лазерным эффектом?

— Источник этих импульсов расположен прямо над нашими головами, учитывая ориентацию корабля.

— Я так понял, что мы должны отключить эту систему,— сказал Чмии.

Луис фыркнул.

— Это несложно. Я могу сделать это фонарем-лазером, бомбой или дезинтегратором. А вот научиться вызывать солнечные вспышки будет потруднее. Управление этим вряд ли рассчитано на идиотов, а у нас мало времени.

— А что потом?

— Потом мы направим нашу паяльную лампу на заселенные территории.

— Луис, конкретнее!

От него требовали смертельного приговора двум десяткам рас.

Мальчик закрыл лицо руками, Харкабипаролин словно окаменела.

— Делайте все, что необходимо,— сказала она.

— Система маневровых двигателей задействована всего на пять процентов,— начал Луис.

Чмии ждал.

— Для их работы необходим солнечный ветер,— продолжил он.

— Да,— сказал кукольник.— Заставив солнце вспыхнуть, мы увеличим поступление топлива и тем самым движущую силу раз в двадцать. Жизнь под воздействием вспышки прекратится или чудовищно мутирует, но маневровые двигатели вернут нас в безопасное место. Или взорвутся.

— У нас нет времени переделывать их, Спрятанный.

— Не имеет значения, даже если Луис ошибается,— вставил кзин.— Тила осматривала эти двигатели во время монтажа.

— Верно. Не будь они достаточно прочными, она бы нашла способ увеличить их коэффициент безопасности и защититься от слишком сильной солнечной вспышки. Она знала, что это возможно,— все та же нравственная двойственность.

— Управлять вспышкой не так уж необходимо,— продолжал Чмии.— Мы отключаем систему, генерирующую лазерный луч, а затем, если нужно, передвигаем «Иглу» туда, куда должен обрушиться удар, и используем ее как мишень: разгоняем, пока не сработает метеоритная защита. Таким образом, «Игла» — неуязвима.

Луис кивнул.

— Так мы сделаем нашу работу быстрее и погубим меньше людей. Хотя... да нет, мы можем сделать это, можем!..

Спрятанный отправился с ними осматривать устройство метеоритной защиты, хотя никто не предлагал ему этого. Управление приборами, которые они сняли с «Иглы», было приспособлено для губ и языка кукольника, и когда он предложил Луису научиться управлять приборами с помощью зубочистки и пинцета, тот только посмеялся.

Спрятанный провел несколько часов в своей части «Иглы», затем вывел их наружу через туннель. Грива его была расчесана и выкрашена в сотни цветов. Каждому хочется хорошо выглядеть на своих похоронах, подумал Луис, гадая, не окажется ли это именно так.

Использовать бомбу против лазерной подсистемы не потребовалось. Поиски выключателя заняли у Спрятанного целый день и потребовали снять целый диск оборудования, но в конце концов нужный пульт был найден.

Центр паутины сверхпроводящих кабелей располагался в скрите в двадцати милях под северным полюсом Карты Марса. Они обнаружили центральную колонну высотой в двадцать миль, где под скритовой оболочкой размещались насосы, охлаждающие Карту Марса, и комплекс на самом ее дне несомненно был Центром управления. Вход представлял собой лабиринт огромных воздушных шлюзов, и, преодолевая их по очереди, каждый раз требовалось решать своего рода конструкторскую головоломку. Спрятанный справился и с этим.

Наконец они прошли сквозь огромную дверь. За ней был ярко освещенный купол с сухой почвой, подиумом в центре и запахом, который заставил Луиса развернуться и бежать, спасая свою жизнь и таща за собой изумленного Каваресксенджаджока. Воздушный шлюз закрылся прежде, чем мальчик начал сопротивляться; Луис ударил его по голове и побежал дальше.

Они прошли через три шлюза, и лишь тогда он позволил себе остановиться.

Тут их догнал Чмии.

— Дорога ведет через участок почвы под искусственным освещением. Автоматика вышла из строя, но несколько растений еще уцелели, и я узнал их.

— Я тоже,— ответил Луис.

— Я узнал этот слегка неприятный запах.

— Я не почувствовал никакого запаха! — закричал мальчик.— Почему вы меня ударили? Почему тащили меня за собой?

— Флуп,— сказал Луис. До него только сейчас дошло, что Каваресксенджаджок слишком молод, и запах Дерева жизни на него не действует.

Поэтому мальчик пошел обратно с Чмии и Спрятанным. А Луис By так и не увидел, что происходило в Центре управления,— он вернулся на «Иглу» в одиночестве.

Зонд находился в нескольких световых минутах от них, и голограммное окно горело внутри черного базальта, сразу за стеной корпуса «Иглы», передавая изображение с камер зонда: тусклая звезда, чуть менее активная, нежели Солнце. Спрятанный должен был повысить ее активность.

Кость руки Харкабипаролин срослась немного криво: портативной аптечки Тилы оказалось недостаточно. И все-таки она срослась. Гораздо больше Луиса беспокоило ее эмоциональное состояние.

Без своего привычного окружения, да еще зная о пламени, готовом поглотить все, что она помнила, женщина переживала потрясение. Луис нашел ее на водяной постели. Она разглядывала распухающее солнце, не отрываясь от экрана, и лишь кивнула в ответ на его приветствие — это было ее единственное движение за несколько часов.

Луис попытался вызвать ее на разговор, но это оказалось ошибкой — она, напротив, хотела забыть свое прошлое.

Дело пошло лучше, когда он начал объяснять ей происходящее с точки зрения физики — основы этой науки были ей знакомы. Не имея доступа к компьютеру «Иглы» и голограммному оборудованию, он рисовал графики на стенах. Кажется, она понимала его.

На вторую ночь после своего возвращения он проснулся и увидел, что она сидит на водяной постели и задумчиво смотрит на него, держа на коленях фонарь-лазер. Встретившись со взглядом ее остекленевших глаз, он махнул рукой, повернулся и вновь заснул. Ничего не случилось.

Днем они с Харкабипаролин смотрели на пламя, снова и снова извергаемое солнцем, и говорили очень мало.

ТРОН КОЛЬЦА.

2882 г. н. э.

Лучше Всех Спрятанный и десятки тысяч ему подобных танцевали повсюду, куда ни кинешь взгляд, отражаясь в зеркальном потолке. Одна голова высоко поднята, другая опущена вниз. Начали!

Лягнуть резко, лягнуть в сторону, повернуться. Один глаз направить на стоящего напротив. Во время этого и следующего движения ни в коем случае не смотреть на стену, за которой скрываются Невесты. Не касаться друг друга. Вот уже миллионы лет танец соперников, в числе других социальных аспектов, помогал определить, кто обретет партнера, а кто — нет.

За исключением его, все остальные трехногие танцоры, пол и потолок были проекцией памяти компьютера «Иглы». Танец помогал Лучше Всех Спрятанному поддерживать форму, ведь этот год стал для него периодом апатии, выздоровления и размышлений, но такое состояние могло измениться в любое мгновение. За пределами иллюзорного танца неясно вырисовывалось иллюзорное окно, далекое и огромное — проекция изображения в реальном масштабе времени, поступающее от птеригийного устройства, расположенного на мачте «Скрытого Патриарха». И это изображение отвлекало Лучше Всех Спрятанного, мешая танцу. Еще раз: Вытянуть голову, поклониться.

Один земной год или половину архаического года кукольников, или сорок поворотов Мира-Кольца тому назад Лучше Всех Спрятанный и его пленники-инопланетяне обнаружили морской корабль длиной с милю[4], стоявший на якоре за Картой Марса. Они окрестили корабль «Скрытым Патриархом» и отплыли, оставив кукольника.

Чмии и Луис By в свободных позах сидели на переднем плане. Вид обоих оставлял желать лучшего. Два года назад им вернули молодость, но несмотря на отменное здоровье и соответствующую внешность, Лучше Всех Спрятанный не раз отмечал вялость и медлительность в их поведении.

Лягнуть назад, коснуться копытца. Покружась, потереться языками.

Взболтанный ветром туман над огромным кораблем принимал различные формы, плавно перетекая из одной в другую. На берегу клочья тумана громоздились друг на друга, точно их выбрасывало прибоем. Далеко на суше, по ту сторону белого покрывала, прорывались остроконечные вершины гор, почти черные, со сверкающими пиками.

«Скрытый Патриарх» прибыл домой. По птеригийному устройству раздались голоса.

Луис By:

— Я почти уверен, вот это — гора Клобук, вон то — гора Ренье. А что там за гора, не знаю, но если б тысячу лет назад на горе Святой Елены взрывом не снесло вершину, она бы выглядела именно так.

Чмии:

— Гора в Мире-Кольце взорваться не может, разве только в нее врежется метеор.

— Вот именно. По-моему, скоро мы будем проходить мимо карты Залива Сан-Франциско. Чмии, чтобы высадиться на твоем посадочном аппарате при таком ветре и волнах, нужен приличный залив. Там можешь начать вторжение, но учти: незаметно это сделать не удастся.

— Мне нравится быть на виду, — Кзин встал и потянулся, выпустив когти.

Восемь футов меха, чьи лапы заканчиваются кривыми кинжалами — настоящее видение из кошмара? Лучше Всех Спрятанный поспешил напомнить себе, что перед ним всего лишь голограмма. Кзин и «Скрытый Патриарх» находились на расстоянии 300 тысяч миль от космического корабля, погребенного под Картой Марса.

Покружиться, передняя нога скользит влево, шагвлево. Не отвлекаться.

Кзин снова сел.

— Тебе не кажется, что этот корабль обречен? Его построили для вторжения на Карту Земли. Став Защитником, Тила захватила его, чтобы вторгнуться на Карту Марса и в Обслуживающий центр. Теперь «Скрытый Патриарх» снова готов выполнить первоначальную цель — вторгнуться на Карту Земли.

В кабине искалеченного межзвездного корабля Лучше Всех Спрятанного усиливался прохладный ветер. Движения танца становились все быстрее; его элегантно причесанная грива взмокла от пота.

Окно ему было нужно не только для того, чтобы в кабину попадал свет. С помощью радара он мог видеть огромный залив, расположенный, если верить карте, на юге, и силуэты городов, построенных древними кзинами на побережье. Кривизна поверхности планеты скрыла бы их от него.

— Мне будет тебя не хватать, — проговорил Луис. Кзин некоторое время молчал, затем произнес, отведя взгляд от своего собеседника:

— Луис, там живут мои соперники, которых я могу победить, и самки, которые родят мне детей. Мое место там, но тебе незачем появляться там. Гоминиды у них на положении рабов — да к тому же они и не люди.

— Разве я возражаю? Ты отправишься туда, а я останусь. Просто мне будет тебя недоставать.

— Вопреки рассудку.

— Верно.

Опять повисла напряженная пауза.

— Луис, много лет назад мне рассказали о тебе одну историю. Я хочу знать правду.

— Говори.

— После того, как мы вернулись в наши миры и отдали корабль кукольника для изучения каждый своему правительству, Кхтарра-Ритт пригласил тебя в охотничий парк поблизости от города Кровь Кхваврамбра. Ты был первым инопланетянином, который провел там ночь и два дня и не погиб. Ты. На что это было похоже?

— Знаешь, мне понравилось. Думаю, главным образом потому, что была оказана такая честь… И… время от времени человеку необходимо проверить свою удачу.

— Слышал. Об этом рассказывали на следующий день на банкете у Кхтарры-Ритта.

— Что ты слышал?

— Ты был во внутреннем квадранте и обнаружил ценного зверя…

Луис буквально подскочил на месте, затем сел, скрестив ноги.

— Белого бенгальского тигра! Брожу я себе по славному зеленому лесу, раскинувшемуся среди всей этой оранжево-красной кзиновской растительности, расслабился… И вдруг из-за кустов выходит этот бездарно-красивый людоед и окидывает меня взглядом. Чмии, он был размером с тебя, весом фунтов восемьсот и явно голодный. Извини, я тебя перебил, продолжай.

— Что это такое — бенгальский тигр?

— Есть у нас на Земле такой зверь. Можно сказать, старинный враг человека.

— Нам рассказывали, что ты проворно проскочил мимо него, поднял сук, потряс им, как оружием, и сказал: «Помнишь?» Тигр повернулся и пошел прочь.

— Верно.

— Почему ты так поступил? Ваши тигры разговаривают?

Луис засмеялся:

— Я подумал, что он может уйти, если я буду держаться не так, как обычно ведет себя добыча. Если бы это не сработало, пришлось, скорее всего, стукнуть его по носу. Рядом валялась здоровенная ветка — неплохая дубина. А заговорил я с ним потому, что меня вполне мог слышать кто-нибудь из кзинов. Погибнуть, точно турист-новичок в охотничьем парке Патриарха было бы и так достаточно неприятно, но трястись при этом от страха — никогда!

— Ты знал, что Патриарх выделил тебе охранника?

— Нет. Предполагал, что где-то, возможно, и стоят мониторы, камеры… Я смотрел, как уходит тигр, потом развернулся — вооруженный кзин! Едва из кожи не выскочил: думал, еще один тигр.

— Он сказал, что ему чуть не пришлось тебя оглушить. Ты собирался ударить его.

— Он сказал «оглушить»?

— Да.

Луис By засмеялся:

— В лапе он держал оглушитель ARM. В вашей патриархии так и не научились изготавливать щадящее оружие, видимо, поэтому его пришлось закупать у Объединенных Наций. Я уже было замахнулся палкой, но он бросил оружие и выпустил когти. Тут мне стало ясно, что передо мной кзин. Ведь это смех да и только!

— Ты смеялся?

— Ну да…

— Как?

— Вот так, — Луис откинул голову и захохотал, широко раскрывая рот. Со стороны кзина такое поведение означало явную угрозу, и Чмии невольно прижал уши.

— Ха-ха-ха! Я ничего не мог с собой поделать. Мне страшно повезло. Ему нельзя было кидаться на меня. Он мог прикончить меня одним ударом, но сумел совладать с собой.

— Как бы там ни было, но история любопытная.

— Послушай, Чмии, вот что мне пришло в голову: если бы нам удалось выбраться из Мира-Кольца, тебе бы захотелось вернуться под своим именем, которое ты заслужил, верно?

— Маловероятно, что меня узнают. После омолаживающего лечения Лучше Всех Спрятанного у меня исчезли даже шрамы, и сейчас я выгляжу немногим взрослее своего старшего сына.

— Н-да. К тому же Лучше Всех Спрятанный может отказаться прийти на помощь…

— Я бы его и просить не стал!

— А меня ты бы попросил?

— Зачем?

— Я как-то не подумал, что Патриарх мог бы поверить Луису By на слово, что ты — это ты. Но он бы поверил, не так ли?

— Думаю, да, Говорящий с тиграми. Но ты предпочитаешь умереть.

Луис хмыкнул:

— Знаешь, Чмии, у меня в запасе еще лет пятьдесят, а Тила Браун уничтожила магический медицинский комплект Лучше Всех Спрятанного.

«Это уж слишком!» — подумал Лучше Всех Спрятанный.

— Его личный медицинский комплект наверняка находится в командном отсеке, — заметил кзин.

— Ну, нам до него не добраться.

— Луис, медицинские программы были и в кухонном отсеке.

— И мне пришлось бы обратиться с просьбой к кукольнику?

Что ж, вмешательство может вызвать их ярость, но, может, все-таки стоит попытаться их отвлечь?

Послать изображение на «Скрытый Патриарх», звук, без запаха, без текстуры, отключить оглушитель.

— Чмии, Луис…

Оба подпрыгнули от неожиданности, вскочили на ноги и уставились на появившееся перед ними изображение.

— Я вам помешал? Мне захотелось кое-что вам показать.

Какое-то время они просто наблюдали танец. Лучше Всех Спрятанный мог догадаться, до чего глупо он, должно быть, смотрится со стороны. У обоих рты растянулись в улыбке; впрочем, на лице Луиса эта гримаса означала смех, а кзин таким образом демонстрировал свой гнев.

— Ты шпионил за нами, — произнес Чмии. — Как?

— Взгляните наверх. Чмии, только не ломай, а просто обрати внимание: у тебя над головой на мачте, на которой крепится радиоантенна. Ты можешь дотянуться лапой…

— Похоже на бронзовую паутину — я думал, ее сплели какие-то местные насекомые. Фрактальная структура. Трудно разглядеть отсюда, где она заканчивается, — отозвался Луис.

— Здесь камера, микрофон, телескоп, проектор и еще кое-какие приборы. Это все наносится путем напыления. Я оставил такие приборы в различных местах, не только на этом корабле. Луис, ты можешь позвать своих гостей? — Лучше Всех Спрятанный нажал на пульт: команда: определить местонахождение Строителей Города.— Хочу вам кое-что показать.

— То, что ты проделываешь, немножко напоминает тайквондо, — заметил Луис.

Команда: искать: Тайквондо.

Появилась информация. Стиль борьбы. Смешно: у его расы борьбы никогда не существовало.

— Не хочу утратить мышечный тонус. Что-нибудь неожиданное всегда случается в самый неподходящий момент.

Среди танцующих появилось окно: Строители Города в громадной кухне готовили еду.

— Смотрите…

Когтистая лапа метнулась к глазам кукольника. Его изображение мгновенно исчезло.

В воздухе сильно пахло жарящейся рыбой. Каваресксенджаджок и Харкабипаролин возились в приспособленном под кухню помещении. Их крошечная дочка играла сама с собой на одном конце стола, на другом кзина дожидался его обед — половина огромной рыбины в сыром виде.

Чмии с одобрением взглянул на рыбу.

— Удачная добыча, — похвалил он, после чего, окинув взглядом потолок и стены, обнаружил то, что искал: поблескивающую фрактальную паутину под большой оранжевой лампой на вершине купола.

Вошли Строители Города, вытирая руки. У Каваресксенджаджока, совсем еще молоденького паренька, и его жены Харкабипаролин, на несколько лет старше, макушки были выбриты, а волосы, росшие по краям, доходили до лопаток. Харкабипаролин взяла малышку на руки и начала кормить грудью.

— У нас обнаружился соглядатай, — заявил кзин. — Я всегда подозревал это, но теперь знаю точно. Кукольник понатыкал камер повсюду на корабле.

Юношу позабавило его возмущение:

— Мы бы поступили с ним точно так же. Вполне естественное желание — стремиться обо всем знать!

— Не пройдет и дня, как я избавлюсь от глаз кукольника. Кава, Харки, мне будет вас очень не хватать. Вашего общества, ваших знаний, вашей мудрости, к сожалению, направленной не туда, куда нужно. Но мои мысли принадлежат только мне!

«Я теряю их всех», подумал Лучше Всех Спрятанный. Чтобы выжить, необходимо навести мосты и снова вернуть их ко мне.

— Послушайте, — обратился он к ним, — позвольте мне развлечь вас.

Строители Города ахнули. Кзин ощерился.

— Развлечь… Отчего же нет, — ответил за всех Луис By.

— Будьте добры, выключите свет.

Луис исполнил просьбу. Полился полусвист-полупесня кукольника. Он внимательно наблюдал за их лицами, видневшимися на экране.

В том месте, где находилась «паутина», возникло изображение — смутное из-за сильного дождя: далеко внизу сотни бледных теней гуманоидов, напоминая стадо, плотно стояли плечом к плечу, не проявляя враждебности; то там, то здесь совокуплялись пары, не пытаясь уединиться.

— Это все происходит сейчас, — пояснил Лучше Всех Спрятанный. — Я наблюдал это зрелище с тех пор, как мы восстановили орбиту Мира-Кольца.

— Вампиры, — произнес Каваресксенджаджок. — Что за мразь. Харки, ты когда-нибудь видела их в таком количестве?

— И что из этого следует? — задал вопрос Луис.

— Вы видите район, который мы исследовали самым первым, с самого высокого места, которое удалось отыскать, чтобы обзор был наилучшим. К сожалению, с тех пор дождь и облака ухудшили обзор, но, как видишь, Луис, там есть жизнь.

— Вампиры.

— Каваресксенджаджок, Харкабипаролин, это левее того места, где был ваш дом. Ну, убедились, что все в порядке? Вы вполне можете вернуться.

Женщина молчала, не торопясь выносить суждение. Юноша пришел в бешенство. Он произнес непереводимое слово на родном языке.

— Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — заметил Луис By.

— Луис, ты избегаешь меня с тех пор, как мы спасли Мир-Кольцо. Ты всегда говоришь так, словно мы направили реактивный двигатель размером в сотни тысяч миль на заселенную территорию. Я оспорил твои цифры. Но ты не слушаешь. Убедись сам, они по-прежнему живы!

— Замечательно, — отозвался Луис. — Вампирам удалось выжить!

— Не только вампирам. Смотри дальше.

Лучше Всех Спрятанный засвистел; на экране появились далекие горы.

Тридцать с небольшим человекообразных шагали по проходу между гребнями гор. Двадцать один вампир, шесть малорослых краснокожих пастухов, которых они видели в свое последнее посещение, пять более темных и рослых человекообразных существ, два человекообразных с крохотными головками, возможно, не относящихся к разумному виду. Все пойманные были обнаженными, ни один не пытался бежать. Вид у них был усталый, но довольный. Каждого представителя иных видов сопровождал вампир. Только несколько вампиров были в одежде, защищавшей их от холода и дождя. Одежда была определенно позаимствованной, скроенной явно не на того, кто ее носил.

У вампиров не было ни капли разума, по крайней мере так говорили Лучше Всех Спрятанному. Хотелось бы знать, как животные собираются использовать пленников — в качестве рабов или домашнего скота… впрочем, неважно.

— Луис, Чмии, видите? Другие виды живых существ тоже не погибли. Однажды я даже видел Строителя Города.

— Признаков рака я не замечаю, мутации тоже, — проговорил Луис By, — но они должны присутствовать. Лучше Всех Спрятанный, я получил сведения от Тилы Браун. Тила была защитником, причем отличалась гораздо большей сообразительностью и наблюдательностью, чем мы с вами. Она назвала такую цифру: один с половиной триллион смертей.

— Да, Тила была умна, но она была человеком, Луис, — возразил кукольник. — Человеком она осталась даже после своего преображения. Люди не могут прямо смотреть на опасность. Вы считаете кукольников трусами, но истинная трусость — это не смотреть.

— Оставь свои рассуждения. Прошел только год. Признаки рака могут проявиться лет через десять-двадцать, а мутации — через целое поколение.

— Познания Защитников небезграничны! Тила даже представления не имела о мощи моих компьютеров. Луис, положись на меня, я выполню корректировку…

— Оставь это.

— Я буду смотреть, — проговорил кукольник.

Лучше Всех Спрятанный танцевал. Марафон будет продолжаться, пока он не ошибется. Он упорно доводил себя до полного изнеможения: его тело исцелится и станет сильным.

Кукольник не стал подслушивать разговор чужаков во время еды. Чмии не порвал «паутину», но говорить там откровенно они не будут.

Но это не имеет никакого значения. В прошлом году, пока его смешанная команда пыталась разобраться с Тилой Браун и нестабильностью Мира-Кольца, летающий зонд Лучше Всех Спрятанного напылил «паутину» по всему «Скрытому Патриарху».

Пожалуй, лучше сосредоточиться на танце.

Времени у него достаточно. Чмии скоро покинет корабль. Луис погрузится в молчание. Где-то через год он, возможно, тоже покинет корабль. Строители Города… поработать над ними?

В определенном смысле они для него уже потеряны. Лучше Всех Спрятанный контролировал медицинское оборудование «Иглы». Если они поняли, что он пользуется своей властью для вымогательства, выпытывания тайн и принуждения действовать так, как ему выгодно, то так оно и было. Но он действовал слишком прямолинейно. Чмии и Луис оба отказались от его медицинской помощи.

Они быстро шли по коридору — Луис By и Чмии. Из-за тусклого освещения видимость была плохой, зато они не разглядят «паутину». Лучше Всех Спрятанный услышал только часть диалога. Позже он прослушал его несколько раз.

Луис: — …игра в подчинение. Лучше Всех Спрятанный вынужден контролировать нас. Мы слишком близко от него и вполне могли бы чем-то ему навредить.

Чмии: — Я старался найти выход.

Луис: — Очень старался? Ладно, неважно. На целый год он оставил нас в покое и вдруг вмешался, даже прервав для этого свои упражнения. С какой стати? Никакой настоятельной необходимости в этом вещании вроде бы не было.

Чмии: — Я знаю, о чем ты думаешь. Он подслушал наш разговор, не так ли? Если б я смог вернуться в Патриархию, для того, чтобы вернуть свою собственность, мне бы не понадобилась его помощь. У меня есть ты. Ты не требуешь за это никакой платы.

Луис: — Да.

Лучше Всех Спрятанный поразмыслил, не вмешаться ли. И что сказать?

Чмии: — Меня он контролировал тем, что я могу лишиться своих земель, но чем он контролировал тебя? Сначала он подчинил тебя токовой наркоманией, но ты сумел отказаться от своего пристрастия. Автодоктор в посадочном аппарате уничтожен, но ведь кухня наверняка снабжена программой для создания закрепителя?

— Вполне возможно. И для тебя тоже.

Чмии отмахнулся от этих слов.

— Но если ты позволишь себе состариться, он от этого ничего не выиграет.

Луис кивнул.

— Но поверит ли тебе Лучше Всех Спрятанный? Для кукольника… Не прими это за оскорбление. Луис, я верю, что ты говоришь правду. Но для кукольника допустить, чтобы ты состарился, равносильно самоубийству.

Луис молча кивнул.

— Это возмездие за триллион убийств?

Луис предпочел бы отложить этот разговор. Он сказал:

— Возмездие для нас обоих. Я умру от старости. Лучше Всех Спрятанный лишится своих пленников… утратит контроль над окружением.

— Ну а если бы они выжили?

— Если бы выжили. Вот именно. Программированием занимался Лучше Всех Спрятанный. Я не мог пройти в этот отсек Ремонтного центра. Он был заражен деревом жизни. Я предоставил ему возможность распылить струю плазмы от солнца на пять процентов площади Мира-Кольца. Если бы он этого не сделал, тогда бы я мог… жить. Так что опять-таки Лучше Всех Спрятанный владеет мной. И это важно, если я — причина того, что он не владеет тобой.

— Совершенно верно.

Поднявшийся ветер не давал услышать весь разговор целиком.

Чмии: — Что если… количество…

— …Лучше Всех Спрятанному избавиться…

— …мозг у тебя стареет быстрее всего остального! — кзин потерял терпение, опустился на четыре лапы и умчался по палубе. Это уже не имело значения. Они вышли из радиуса действия «паутины».

Лучше Всех Спрятанный пронзительно закричал. Так мог бы звучать огромнейший в мире агрегат-кофеварка «экспресс», распадаясь на части.

Были в этом крике перепады и обертоны, недоступные слуху обитателей Земли и Кзина, с гармониками, несущими значительную информацию. О происхождении этих двух рас — одна совсем недавно вышла из прерий, а другая — спустилась с деревьев! О разработке аппаратуры, которая может вызвать вспышку на солнце, эту вспышку превратить в лазерный луч, пушку масштаба Мира-Кольца. О компьютерной аппаратуре, миниатюризованной до квантового уровня и напыленной на стенки каюты Лучше Всех Спрятанного, точно слой краски. О программах, обладающих огромной жизнеспособностью и мощью.

Вы, забракованные отбросы полудикой и полуразумной пород! Ваш жалкий Защитник, ваша Тила из рода счастливчиков не обладала гибкостью интеллекта, а у вас разума не хватает даже на то, чтобы выслушать! Я спас их всех! Я, с помощью программного обеспечения моего корабля!

После крика Лучше Всех Спрятанный успокоился снова. Он не пропустил ни одного па в танце. Шаг назад, поклониться, пока Временный ведущий в танце разбивает невест по четыре; можно выпить воды, давно пора. Одна голова наклонилась выпить воды, другая поднялась, наблюдая за танцем: иногда фигуры варьировались.

Неужели Луис впадает в старческое слабоумие? Так быстро? Ему было далеко за двести лет. Закрепитель помогал некоторым землянам сохранять здравый ум и крепкое здоровье лет до пятисот, если не больше. Но без медицинской помощи Луис By может быстро одряхлеть.

И Чмии тоже здесь не будет.

Неважно. Лучше Всех Спрятанный находится в самом безопасном месте. Его корабль погребен в остывшей магме рядом с Центром Ремонта. Спешить некуда. Он может и подождать. Остались еще библиотекари Строителей Города. Что-нибудь изменится… к тому же продолжается танец.

Глава 1. Война запахов. 2892 г. н. э.

Облако закрыло небо, точно серая каменная плита, желтая трава поникла: слишком много дождей, слишком мало солнца.

Круизеры на колесах высотой с человеческий рост катились по высокой траве сквозь нескончаемый мелкий дождь. Валавирджиллин и Кэйвербриммис расположились на скамье управления; Сабарокейреш сел повыше над ними — как стрелок. Его дочь Форанайидии спала под навесом.

— Ты это ищешь? — указал Сабарокейреш.

Валавирджиллин привстала с места. Она видела лишь границу, после которой пространство, покрытое травой, переходило в стерню. Кэйвербриммис заметил:

— Это их работа. Мы увидим караульных или праздник урожая. Не могу понять, как ты узнала, что травяные великаны окажутся здесь? Лично я еще ни разу не подъезжал так близко к звездному краю. Ты ведь из Центрального города? Это в ста днях пути к порту.

— До меня дошел слух об этом, — ответила Валавирджиллин.

Больше он ни о чем не спрашивал. Свои секреты она не выдаст никому.

Они въехали на стерню, и теперь повозки покатились быстрее. Справа стерня, слева трава высотой по плечи. Далеко впереди кружили и пикировали птицы. Большие темные птицы, питавшиеся падалью.

Чтобы подбодрить себя, Кэйвербриммис коснулся ружья с длинным стволом. Заряжалось оно через дуло. Наверху крытой части повозки помещалось само орудие. Птицы кругами улетали все дальше. Двадцать крупных птиц, которые объелись до такой степени, что едва летели. Чем могла насытиться такая большая стая?

Мертвые тела маленьких гоминидов с заостренными черепами лежали и на стерне, и в некошеной траве, почти полностью обглоданные. Сотни похожих на детей существ!

Валавирджиллин внимательно рассматривала их, пытаясь отыскать следы одежды. Сабарокейреш спрыгнул на землю с ружьем в руке. Кэйвербриммис помедлил, но из травы никто не выскочил, и он спрыгнул следом. Еще не до конца проснувшаяся Форанайидии выглянула из окошка и в изумлении широко раскрыла глаза. Девочке было около шестидесяти фаланов, почти брачный возраст.

— С прошлой ночи, — наконец проговорил Кэйвербриммис.

Запах разложения был еще не слишком сильным, значит, бедняги скорее всего погибли перед рассветом.

Вала спросила:

— Как это случилось? И если таковы обычаи травяных великанов, нам ни к чему иметь с ними дело.

— Это могли проделать и птицы. Видишь кости? Но разбиты они большими клювами, чтобы добраться до костного мозга. Это глинеры. Они следуют за сборщиками урожая. Глинеры охотятся на смирпов… словом, за всем, что зарывается в землю. После того, как траву скосят, становятся заметны всяческие норки.

— Верно, перья здесь черные, красные и фиолетово-зеленые, а не одни только черные. Так что же здесь произошло?

— Мне знаком этот запах, — проговорила Форанайидии.

Что за запах пробивался сквозь вонь трупного разложения? Какой-то очень знакомый, не сказать чтобы неприятный… но у Форанайидии он вызывал беспокойство.

Валавирджиллин наняла Кэйвербриммиса вести караван, потому что он был местным и определенно опытным. Все остальные были его людьми. Никто из них так далеко до звездного края еще не добирался. Ей было известно об этих краях гораздо больше любого из них… если это было то самое место, куда она направлялась.

— Так где же они?

— Возможно, наблюдают за нами, — отозвался Кэйвербриммис.

С сиденья Валавирджиллин открывался прекрасный обзор местности. Перед ней простиралась ровная степь с желтой травой. Рост травяных великанов составлял от семи до восьми футов — интересно, могут ли они спрятаться в траве, которая доходит им до пояса?

Торговцы расположили круизеры треугольником. Обед их состоял из собственных запасов: фруктов и кореньев, свежего мяса добыть не удалось. Ели не спеша. С большинством гоминидов легче иметь дело после еды, и если травяные великаны мыслили так же, как машинные люди, они позволят незнакомцам поесть, прежде чем как-то дадут о себе знать.

На переговоры к ним никто не вышел, и караван покатил дальше.

Три машины медленно продвигались по степи, не встречая никаких животных. Большие платформы прямоугольной формы стояли на четырех колесах, расположенных по углам; двигатель, размещенный в задней части, вращал два дополнительных колеса. Перед двигателем находился отлитый из железа остов фургона, точно железный дом с толстой трубой. Большие листовые пружины крепились под передней частью повозки, под скамьей управления. Дикарь мог удивиться, заметив башню на фургоне, но что ему придет в голову, если никогда в жизни не видел пушки? Безобидная, хоть и странная штуковина.

Два огромных гуманоида того же цвета, что и трава, слишком большие для обычных людей, наблюдали за караваном с вершины дальнего холма. Валавирджиллин заметила их только тогда, когда один повернулся и прыжками помчался прочь по полю. Другой побежал по гребню холма к тому месту, которое должны были миновать повозки, и остался там, наблюдая за приближением каравана. Он был почти такого же цвета, что и трава: золотистая кожа, золотистая грива волос. Огромный человек, вооруженный огромным изогнутым мечом.

Кэйвербриммис пошел навстречу великану. Валавирджиллин медленно вела круизер, так что машина следовал за ним, как ручное животное.

Торговый диалект в этой далекой местности довольно сильно отличался от общепринятого. Кэйвербриммис постарался обучить Валавирджиллин местному произношению, незнакомым словам и иным значениям привычных слов. Теперь она внимательно слушала, пытаясь понять его речь.

— Мы пришли с миром… намерены торговать… торговля Дальнего берега… РИШАТРА?

Пока Кэйвербриммис говорил, глаза великана перебегали с него на окружающих — Форанайидии, Валавирджиллин, Сабокейреша — и обратно.

Великан переждал, пока Кэйвербриммис закончит свою речь, после чего направился к круизеру и сел на переднее сидение. Прислонившись было к железному корпусу, тут же отпрянул от горячего металла. Восстановив достойный вид, он махнул рукой, предлагая двигаться вперед.

Сабокейреш оставался на своем посту над великаном. Форанайидии забралась наверх к отцу. Рядом с великаном все они выглядели карликами.

Кэйвербриммис решил поинтересоваться:

— В какой стороне ваш лагерь?

Диалект великана был еще непонятнее:

— Да. Едем. Вам нужно убежище. Нам нужны воины.

— Как вы практикуете РИШАТРА?

Этот вопрос в первую очередь заинтересовал бы любого торговца, да и любого мужчину, если бы и в других местах обитали только гиганты, подобные Травяным великанам.

— Ехать нужно быстро или чересчур много будешь знать про РИШАТРА, — ответил великан.

— Что такое?

— Вампиры.

Кэй улыбнулся, углядев в этих словах не столько угрозу, сколько новую возможность продолжить разговор:

— Меня зовут Кэйвербриммис. Это Валавирджиллин, моя хозяйка, Сабарокейреш и Форанайидии. На других круизерах тоже машинные люди. Мы надеемся убедить вас присоединиться к нашей империи.

— Я Парум. Нашего вождя вы должны звать терл.

Валавирджиллин не вмешивалась в разговор. Ружья, которые были у них в круизерах, быстро отобьют любое нападение вампиров. Это произведет на великанов сильное впечатление. И тогда начнется торговля.

Десятки травяных великанов тянули повозки, нагруженные травой, сквозь брешь в насыпной земляной стене.

— Странно, — заметил Кэйвербриммис. — Травяные великаны не возводят стены.

Парум услышал его слова.

— Нам пришлось учиться. Сорок три фалана назад с нами сражались красные. Мы учились у них.

Сорок три фалана — долгий срок. За сорок фаланов Валавирджиллин сумела разбогатеть, сочетаться браком, родить четырех детей и лишиться своего богатства. Последние три фалана она провела в дороге.

Она спросила или скорее попыталась спросить:

— Это было в то время, когда появились облака?

— Да, когда старый терл заставил кипеть море.

Именно это место она искала! Кэйвербриммис воспринял эти слова как местную легенду.

— А как давно у вас появились вампиры?

— Здесь всегда было сколько-нибудь, — ответил Парум. — За последние несколько фаланов они вдруг везде, каждую ночь все больше. Этим утром мы нашли почти две сотни глинеров, все мертвые. Сегодня опять они будут голодные. Стены и наши арбалеты отгонят их. Сюда, — показал он, — провозите за стену и приготовьтесь к сражению.

У них есть арбалеты? Начало темнеть.

За стенами было полным-полно народа. Травяные великаны — мужчины и женщины — разгружали свои повозки, часто останавливаясь, чтобы перекусить травой. Интересно, они хоть раз видели самодвижущиеся круизеры? Но прежде всего следовало подумать о защите от вампиров. Брешь уже начали заваливать камнями и землей. Вдоль стены выстроились мужчины в кожаных доспехах.

Валавирджиллин насчитала с тысячу великанов — как мужчин, так и женщин. Ей было известно, что среди травяных великанов женщины численностью превосходили мужчин. Детей она вообще не увидела. Значит, к собравшимся нужно прибавить еще несколько сотен женщин, присматривавших за детьми где-то в постройках.

По склону навстречу к ним шагала огромная фигура в серебристых доспехах. Терл был самым высоким из травяных великанов.

— Терл, — осторожно начал Кэйвербриммис, — торговцы Дальнего берега предлагают помощь.

— Хорошо. Вы кто? Машинные люди? Мы слышали о вас.

— Наша империя могущественна, но мы расширяем свои границы благодаря торговле, а не войне. Мы надеемся убедить твой народ печь нам хлеб, изготавливать топливо и многое другое. Из вашей травы получается хороший хлеб; возможно, он и вам понравится. В ответ мы можем показать вам настоящие чудеса. Взять хотя бы наши ружья. Это оружие поражает врагов с большего расстояния, чем ваши арбалеты. Для более близкого расстояния у нас есть флеймеры…

— Они убивают? Нам повезло, что вы здесь. Вам тоже, потому что теперь вы в укрытии. Перенесите ваше оружие на стену.

— Терл, большие ружья вмонтированы в круизеры.

Стены были в два раза выше роста машинного человека, но Валавирджиллин вспомнила нужное слово из местного диалекта: скат.

— Терл, у вас есть скат, который ведет на стену? Могут ли по нему въехать наверх наши круизеры?

Яркие краски дня постепенно сменялись темно-серыми сумерками. Начался дождь. Высоко над облаками ночная тень, должно быть, почти полностью закрыла солнце.

Ската у великанов не было, но терл отдал распоряжение, и громадные мужчины и женщины, оторвавшись от своих дел, принялись воздвигать его из земли.

Валавирджиллин обратила внимание на одну из женщин. Огромная, зрелого возраста, с голосом, от которого дрожали камни, она руководила работами, забираясь все выше. Ее звали Мунва. Возможно, первая жена терла.

Круизеры были тяжелыми, и скат осыпался под их тяжестью, когда машины поочередно заезжали наверх. Правым боком они касались стен, а слева их поддерживали, не давая свалиться вниз, десять травяных великанов. Интересно, как потом их будут спускать вниз?

— Поверните ваше оружие в сторону вращения к звездному краю. Вампиры приходят оттуда.

Поставив круизеры, хозяева повозок собрались на совет.

— Бонд, Ант, — обратился к ним Кэйвербриммис, — что скажете? Может, зарядить пушки шрапнелью? Вампиры могут сбиться в кучу. Частенько они так и делают.

— Пусть великаны наберут гравия, — предложил Антрантилин. — Так мы сэкономим на зарядах. Хотя скорее гравием нужно заряжать ручные ружья. Раздать?

— Этого и хотят великаны, — отозвался Вондернохтии.

— Я тоже, — заметил Кэйвербриммис.

— У великанов есть арбалеты, — в разговор вмешалась Валавирджиллин. — Почему же они так встревожены? У арбалета диапазон действия, конечно, меньше, чем у ружья, но он поражает с большего расстояния, чем запах вампира.

Хозяева повозок переглянулись между собой.

— Поедатели травы, — начал Антрантилин.

— Нет, нет, — перебил его Вондернохтии. — В других местах их считают воинами.

Круизеры Вондернохтии и Антрантилина начали закатывать на стены в противоположных направлениях. Из-за темноты и дождя машины стали почти невидимыми прежде чем воины-великаны установили их.

— Барок, хоть ты и рядом с пушкой, но держи ружья под рукой. Я берусь за ручные ружья, — проговорил Кэйвербриммис и повернулся к девочке: — Перезаряжай. — Форанайидии была еще слишком юна, чтобы доверить ей что-то большее. После этого он спросил у Валавирджиллин: — Хотите флеймер?

— Они не смогут подойти так близко, — ответила она. — Я бросаю очень неплохо.

— Значит, флеймеры и кулачные бомбы. Надеюсь, у нас будет шанс пустить в ход флеймеры. Будет очень кстати, если нам удастся показать, как еще можно использовать спиртное. Наше топливо травяным великанам не нужно, они тащат свои повозки сами. Вампиры — существа неразумные, верно?

— Те, что обитают поблизости от Центрального города, действительно разумом не наделены.

— Госпожа, как они нападают? Как одна большая волна? — продолжал расспрашивать Кэйвербриммис.

— С вампирами я сталкивалась только однажды.

— Более чем достаточно. Мне довелось слышать рассказы… На что это было похоже?

— Я единственная осталась в живых, — Валавирджиллин вздохнула. — Послушай, Кэй, значит, о сражениях с вампирами тебе известно только понаслышке? А ты знаешь, как пользоваться полотенцем, смоченным топливом?

— Что?

…Валавирджиллин стремительно повернулась на низкий голос караульного.

Землю окутали сумерки. Донесшийся тихий звук мог быть и шумом ветра, запутавшегося в туго натянутых веревках, и шуршаньем арбалета. Травяные великаны экономно расходовали стрелы. Запас пуль тоже был не безграничным, а изготовить их пока было некому.

Пока еще ничего не было видно. Травяные великаны тоже не слишком хорошо ориентировались в темноте, но ведь эти равнины были их родным домом. Зазвенела стрела, какая-то бледная тень подскочила и упала на землю. Ветер нарастал… это был не ветер. Песня.

— Целься в белое, — предупреждение было излишним.

Кэйвербриммис выстрелил, взял другое ружье, выстрелил снова. Хорошо, что круизеры поставили на большом расстоянии друг от друга — вспышки ручных ружей слепят глаза, подумала Вала, пока исчезали огненные шары перед глазами. После этого она нырнула под круизер, вытащила флеймер и сетку кулачных бомб. Пусть круизер заслоняет ее глаза от огненных вспышек.

А что же пушка?

Вокруг слышались выстрелы. Наконец к ней вернулось зрение. Впереди появилась бледная тень гоминида. Еще одна. Она насчитала двадцать и больше! Один упал, остальные отступили. Большинство из нападавших находилось уже вне досягаемости арбалетных стрел. Их песня действовала ей на нервы.

— Пушка, — предупредил Варок, и она зажмурилась в тот самый миг, когда раздался грохот.

Кое-где загорелась стерня. Вала увидела бледные тела: шесть… восемь… Тридцать или сорок вампиров стояли на виду, все еще на расстоянии ружейных выстрелов, подумала она.

— Ветер дует справа, — заметил Кэй.

— Пушка! — воскликнул Барок.

Она крепко зажмурилась, чтобы уберечь глаза от вспышки. Прогрохотала пушка у нее над головой, следом за ней едва слышно донесся грохот еще одной, дальней.

Раздался слабый голос Барока:

— Они могут сомкнуться кругом.

— У них нет разума, — отозвался Кэй.

Издали слева раздался выстрел еще одной пушки. Затем ударила пушка справа.

У вампиров не было ни оружия, ни одежды. Тело и маленький плоский череп покрывала густая поросль светло-пепельных волос. Они не строили городов, не имели армии…

Но воины на стене глухо переговаривались между собой, целились, стреляли стрелами в темноту в направлении вращения, звездного края, против вращения.

— Кэй? У них хорошо развит нюх.

Барок посмотрел вниз.

— Что? — спросил Кэй.

— Они сражаются безо всякого плана, — пояснила Валавирджиллин, — просто избегают запаха пятнадцати сотен травяных великанов, которые пользуются примитивной канализационной системой. Тот же запах привел их сюда! Когда вампиры встают с подветренной стороны, запах им больше не досаждает. И тогда ветер дует от них в нашу сторону.

— Скажу Вондернохтии, чтобы он передвинул свой круизер на другую сторону круга, — сказал Барок и побежал.

Вала крикнула ему вдогонку:

Полотенце и спирт! Он вернулся:

— Что ты сказала?

— Полей горючим полотенце, просто плесни немного и обвяжи его вокруг лица. Это не даст проникнуть запаху. Скажи это Бонду!

У нее над головой заговорил Кэй:

— Я по-прежнему вижу цели. Госпожа, отсюда до них не добраться. Сходи, скажи Анту, чтобы передвинулся. И расскажи ему о полотенцах и горючем. Травяные великаны тоже могут не знать об этом. Госпожа? Помнишь, я хотел показать им, как можно применять горючее?

Идиотка. Она намочила полотенце для себя и захватила с собой еще два. Они могут понадобиться в любое мгновение.

В темноте по верху стены ей пришлось двигаться очень осторожно, чтобы не свалиться ни в одну, ни в другую сторону. Дождь прекратился. Ветер доносил песню вампиров. Она вдыхала спиртовые пары от полотенца, обернутого вокруг лица, отчего почувствовала головокружение.

До нее донесся крик:

— Пушка!

Закрыв глаза, Валавирджиллин переждала грохот и направилась в сторону прямоугольной тени. Приблизившись к круизеру, позвала:

— Антрантилин!

— Он занят, Вала, — ответил ей голос Таратарафашт.

— Он еще долго будет занят, Тарфа. Вампиры окружают нас. Вытащите полотенца, намочите их в горючем и повяжите на рот. После этого передвиньте фургон дальше.

— Валавирджиллин, я подчиняюсь приказам Антрантилина.

Глупая женщина.

— Переместите машину туда, куда я сказала, иначе оба будете объясняться с вампирами. Намочи полотенце и для Анта. Но сначала подай мне банку с топливом для великанов.

В воздухе повисло молчание.

— Хорошо, Валавирджиллин. У тебя полотенец достаточно?

Банка с топливом оказалась тяжелой. Валавирднсиллин было не по себе от сознания того, что она идет без оружия. Когда перед ней появилась огромная фигура ей стало неловко от испытанного облегчения.

Травяной великан не обернулся.

— Как оборона, Валавирджиллин?

— Они нас окружают, — ответила она. — Через минуту ты услышишь их запах. Обвяжи этим…

— Бр-р-р! Что за мерзкий запах?

— Спирт. На нем работают двигатели наших круизеров, но он может спасти нас. Обвяжи это вокруг шеи.

Стражник не шевельнулся и не взглянул на нее. Он не хотел оскорблять чужеземную гостью. Его поведение означало: Валавирджиллин не говорила.

Ей некогда было играть в эти игры.

— Покажи, как пройти к терлу.

— Дай мне платок.

Вала бросила ему полотенце. Он неприязненно хмыкнул, но обвязал вокруг шеи, после чего указал направление. Но она уже сама увидела впереди сверкающие доспехи.

Огромный мужчина не сводил глаз с куска ткани в ее руках, хоть и попятился от отвратительного запаха:

— Но зачем?

— Так ты не знаешь о вампирах?

— Кое-что нам рассказывали. Вампиров достаточно легко убить, и они не думают. Все остальное… Это чтобы заткнуть уши?

— Зачем, терл?

— Чтобы они не смогли запеть нас до смерти.

— Тут дело не в звуках, а в запахе.

— В запахе?

Травяные великаны идиотами не были, но… им не повезло. Сначала хоть кто-нибудь должен пережить нападение вампиров. Но даже если ребенок останется в живых, он не поймет, почему ушли все взрослые. Ей, Кэю или кому-то еще придется заговорить на эту тему, несмотря на то, что времени в обрез.

— Вампиры выпускают запах спаривания, терл. Возникает сильное вожделение, мозг отключается, и ты идешь прямо к ним.

— А вонь твоего топлива забивает тот запах? Но не возникнет ли здесь другая проблема? Мы слышали о вас, машинных людях и о вашей топливной империи. Вы убеждаете гоминидов других видов изготавливать спирт для ваших повозок. Они начинают пить его, теряют интерес к работе, игре, к самой жизни — ко всему, кроме топлива, и умирают молодыми.

Она засмеялась.

— Запах вампиров все это проделает с вами прежде, чем вы успеете сто раз вдохнуть и выдохнуть воздух.

Впрочем, в чем-то терл был прав. Неужели мы хотим, чтобы арбалетчики опьянели, пока вампиры окружают стену?

— Топливо действительно лучшее средство? Может, попробовать сильные травы?

— А когда вы сможете собрать эти травы? Топливо у меня есть уже сейчас.

Великан отвернулся от нее и начал выкрикивать распоряжения. Большинство мужчин к этому времени были на стене, но женщины начали убегать. Появились груды сброшенной одежды. Женщины забирались на стену и направлялись к круизерам. Валавирджиллин терпеливо ждала.

Великан прогрохотал:

— Идем! — и направился в возведенную из земли постройку, вторую по величине.

Здесь грудами лежала не только сухая трава, но и другие растения с тысячью запахами. Великан размял лист у нее перед носом. Она отступила назад. Другой лист. Она осторожно принюхивалась. Еще один.

Наконец запах ей понравился.

— Попробуйте все эти листья, но топливо тоже. Так мы определим, что действует лучше. Зачем вы все это здесь держите?

Великан засмеялся:

— Вот это приправы. А это женщины едят, чтобы молоко у них было лучше. Ты думала, что мы едим одну траву? К увядшей или кислой траве приходится что-то добавлять для улучшения вкуса.

Великан захватил охапку травы и пошел наружу. Раскаты его голоса вполне можно было услышать и в Центральном городе, подумала она. Не только его голос, но и женские голоса, да и тот шум, с которым они забирались на стену.

Валавирджиллин снова взяла банку с топливом и тоже полезла на стену. Сверху она наблюдала за большими тенями: воины стояли, не двигаясь, женщины сновали между ними, раздавая смоченные спиртом полотенца. А это что за огромная женщина, Мунва?

— Валавирджиллин, неужели они убивают запахом!

— Да. Мы не знаем, какой из наших запахов защищает лучше. Некоторые мужчины уже получили полотенца, пропитанные спиртом. Оставьте их, а остальным раздайте растения терла. Там увидим.

— Увидим, кто умрет, а кто выживет, так?

Валавирджиллин пошла дальше. Под действием паров спирта она чувствовала легкое головокружение. С этим она могла справиться, да и полотенце почти совсем высохло.

Только утром Вала размышляла о том, что Форн достаточно созрела, чтобы заниматься РИШАТРА либо прямо найти себе супруга. Как выяснилось, Валавирджиллин отстала от жизни. Вряд ли Форн могла помнить запах вампиров. Она узнала запах любовника!

Этот старый запах вожделения и смерти проник в ноздри Валавирджиллин и теперь вгрызался ей в мозг.

Воины-великаны все еще выглядели неподвижными тенями среди движущихся теней-женщин. Но… их стало меньше.

Женщины-великаны тоже заметили это. Послышались крики ярости и страха; сначала две, потом четыре женщины помчались по кромке, призывая терла. Еще одна со стоном побежала вниз в противоположном направлении, в сторону скошенного поля.

Валавирджиллин двигалась между оставшимися защитниками, смачивая горючим полотенца женщин, мужчин — всех, кто встречался ей на пути. Поспешность при принятии решения равносильна убийству. Горючее защищает от запаха вампиров. Травы? Возможно, аромат трав терла будет действовать дольше.

Повсюду виднелись бледные тени гоминидов. Только силуэты. Как они выглядели на самом деле, можно, было только представить в воображении, а если при этом на подсознание воздействует запах, ты начинаешь представлять нечто удивительное.

Они подступили ближе. Почему не слышно выстрелов? Вала подошла к круизеру Антрантилина. Забралась на него.

— Ант? Где ты?

Никого.

Валавирджиллин отрыла запертую дверь фургона и вошла внутрь. Пусто. Никаких повреждений; никаких следов борьбы; просто никого нет.

Смочить полотенце. Теперь к пушке. Вампиры стояли, удобно сбившись кучками, быть может, вокруг Анта, Форн либо Химпа, лежащих внизу? Это уже не имело значения. Она выстрелила, и половина вампиров упала.

Где-то в середине ночи Валавирджиллин уловила тихо повторенное несколько раз:

— Антрантилин?

— Его нет, — отозвалась она, не услышав собственный голос, закричала: — Его нет! Это я, Валавирджиллин! — и опять едва себя расслышала. По сравнению с грохотом пушки, от которого закладывало уши, крики казались слабым шепотом.

Пора было перемещать круизер. Вампиры отошли от этого места и больше не сбивались кучками, но можно было попробовать пострелять на новом месте. С трех сторон — в направлении вращения, в противоположном направлении и в направлении звездного края — оружие не требовалось: благодаря ветру стрелы арбалетов долетали до цели.

— Это Кэй. Что же, здесь никого не осталось?

— Да, все ушли.

— У нас почти нечем заряжать. А у тебя?

— Большой запас.

— К утру мы останемся почти совсем без горючего.

— Да. Я отдала все свое и объяснила женщинам, что с ним делать. Я вот что подумала: может, обучить Мунву, травяную великаншу, что заставляла воинов обмотаться полотенцами, стрелять из пушки? Хотим ли мы…

— Нет, госпожа. Не стоит выдавать секреты.

— Впрочем, все равно на это уйдет слишком много времени.

В орудийной башне показалась голова Кэя. Он вытащил сосуд с порохом и с кряхтеньем поднял его:

— Пойду назад трудиться.

— Тебе нужна дробь?

— Да нет, камней хватает.

Кэй взглянул на нее, замер на мгновенье и снова поставил порох. Валавирджиллин соскользнула вниз.

— Нужно снова смочить полотенце, — проговорила она нетвердым голосом, на какое-то время переставая отдавать отчет в своих действиях.

Кэй выбрался наружу под дождь и шлепнулся в грязь. Валавирджиллин последовала за ним, чтобы затащить назад.

Он содрал с нее рубашку. Она прижалась к нему, но Кэй, взревев, разорвал рубашку пополам, как-то умудрился отцепить ее руки и смочил обе половинки в спирте, после чего одну сунул ей под нос, а вторую прижал к своему лицу.

Валавирджиллин глубоко вдохнула пары алкоголя и закашлялась.

— Все в порядке.

Кэй отдал ей в руки одну половинку, а вторую обвязал себе вокруг шеи:

— Пойду назад. Тебе лучше управляться здесь одной. При…

— …сложившихся обстоятельствах, — договорила за него женщина, и они нервно рассмеялись.

— Как ты, одна справишься?

— Постараюсь.

Вала смотрела, как он уходит.

Она не должна! Никогда! Никогда она не вступала в близкие отношения с другим мужчиной. Приступ похоти оказался сильней ее разума и воли. Что бы подумал о ней Тарб?

Секс с Тараблиллиастом никогда не вызывал в ней таких острых переживаний. Но теперь к ней начал возвращаться разум. У нее есть брачный партнер.

Валавирджиллин поднесла ткань к лицу. Пары алкоголя проникли в нос, и голова заработала яснее — по крайней мере, ей так показалось. Она окинула взглядом стену и увидела огромные тени. Их стало гораздо меньше — так же как и вампиров на темных полях, но они подступили очень близко. Эти гоминиды были выше и стройнее, чем представители ее собственного вида. Они пели; они упрашивали; они сбились в кучу чуть ли не прямо под круизером.

Валавирджиллин забралась в канонерскую башню и зарядила пушку.

Глава 2. Спасение.

Слабый свет становился все ярче. Песня смолкла. Больше не звенели в воздухе стрелы, выпущенные из арбалета. Вампиры скрылись из виду, отыскать их было почти невозможно. Как-то незаметно жуткая ночь закончилась.

Если когда-нибудь в жизни Валавирджиллин чувствовала такую усталость, то это совершенно стерлось из памяти. Подошедший Кэйвербриммис спросил:

— У тебя дроби не осталось?

— Осталось немного. До гравия мы так и не добрались.

— Когда я вернулся на круизер, ни Барока, ни Форн там уже не было.

Валавирджиллин потерла глаза. Что тут можно было сказать?

Подошли Вондернохтии и Сопашинтей, опираясь друг на друга.

— Ну и ночка! — проговорил Бонд.

— Чита настолько покорило пение, что пришлось его связать, — сообщила Спаш. — По-моему, я плеснула ему на полотенце слишком много топлива. Он спит так, как… мне бы хотелось заснуть, если б… — она обхватила себя руками, — …меня перестало трясти.

Поспать…

— С РИШАТРА я бы сейчас не справилась, — сказала Валавирджиллин.

Она отогнала от себя воспоминание о близости с Кэем. Это могло иметь последствия.

— Спи в круизере, — посоветовал Кэйвербриммие. — По крайней мере сегодня ночью. Привет вам, — положив руку на плечо, он развернул ее в противоположную сторону.

К ним приблизились девять измученных травяных великанов в серебристых доспехах. Их усталость можно было не только увидеть воочию, но и ощутить ее запах.

— Как у вас дела? — спросил терл.

— Мы недосчитались половины своих людей, — ответила Валавирджиллии.

— Терл, мы и представить себе не могли, что их окажется так много, — начал Бонд. — Нам казалось, что оружия у нас достаточно на все случаи жизни.

— Путешественники говорят, что вампиры поют нам на погибель.

— Узнать неизвестное — это уже половина дела, — заметил Кэй.

— Мы не знали, против чего придется бороться. Запах вампиров! Нам даже и в голову не приходило. Но мы обратили вампиров в бегство! — прогремел терл. — Нужно ли пускаться за ними вдогонку?

Бонд развел руками и, пошатываясь, отправился к себе.

Если травяные великаны еще в силах продолжать сражение… Бонд был измучен до изнеможения, но кому-то нужно постоять за машинных людей. Они последовали за великанами.

У подножия стены шевельнулись какие-то тени. Два совершенно обнаженных гоминида. Ружья и арбалеты взлетели на плечо, готовые выстрелить, но тут же опустились. Раздались крики:

— Нет! Не вампиры!

Громадная женщина и маленький мужчина стояли, опираясь друг на друга.

Нет, не вампиры. Травяная великанша и — Барок! Лицо Сабарокейреша обмякло от ужаса, слишком глубокого, чтобы как-то проявиться на поверхности. Он смотрел на Валавирджиллин таким взглядом, словно не он сам, а она была невесть откуда взявшимся призраком. Полубезумный, грязный, обессиленный, израненный, но живой.

А мне казалось, что я устала! Валавирджиллин схватила его плечо, с радостью чувствуя под рукой живое тело. Где его дочь? Она не стала задавать ему этот вопрос, а просто сказала:

— Тебе, наверно, есть о чем рассказать, но это ты сделаешь позже, хорошо?

Терл что-то сказал арбалетчице Парум, и она повела, а точнее — потащила Барока и травяную великаншу вверх по склону.

По дороге им начали попадаться трупы вампиров. В мертвецах не осталось и следа призрачной красоты, так притягивавшей ночью. Травяной великан остановился рассмотреть женщину, насаженную на арбалетную стрелу. Спаш присоединилась к нему.

Вала вспомнила, как сорок три фалана назад она сделала то же самое. Сначала чувствуется запах гнилого мяса. Потом в мозгу как бы взрывается другойзапах…

Травяной великан отошел, пошатываясь, наклонился, и его вырвало, после чего он медленно выпрямился, по-прежнему не поднимая головы, чтобы окружающие не увидели его лица. Спаш резко качнулась к Валавирджиллин и спрятала голову у нее на плече.

— Спаш, дорогая, ты ничего не сделала. Тебе сейчас кажется, будто ты хочешь близости с трупом, но это не твое желание, это воздействие на твой мозг.

— Нет, не мое желание. Если нам не удастся изучить их, мы ничего о них не узнаем!

— Это одна из причин, почему они наводят такой ужас.

Похоть и запах гниющего мяса в мозгу невозможно совместить.

Все вампиры поблизости от стены нашли свою гибель от арбалета. У тех, что лежали подальше, обнаружились следы попадания снарядов или дроби. Значит, машинные люди убили раз в сто больше, чем травяные великаны. На расстоянии двухсот шагов от стены вампиров уже не было.

Мертвые великаны — изможденные, со впалыми щеками и запавшими глазами, со страшными ранами на шее, запястьях и локтях. Это обмякшее лицо… Валавирджиллин узнала женщину, на которую наткнулась в темноте несколько часов назад. Но где же раны? Горло оказалось целым. Левая рука отброшена в сторону; правая лежит на животе, но на тунике нет следов крови… Вала подошла ближе и подняла правую руку великанши.

Подмышка оказалась разодранной и в крови. Травяной великан отвернулся и, шатаясь, вернулся к стене, где его вывернуло наизнанку.

Женщина огромная, вампир маленький, не смог дотянуться до шеи. Спаш права, нужно узнать как можно больше.

Еще дальше, у травяной кромки, лежало что-то яркое. Она перешла на бег, потом резко остановилась. Это была рабочая одежда Таратарафашт. Валавирджиллин взяла ее в руки. Совершенно чистая, ни крови, ни грязи. Почему Тарфа оказалась так далеко от стены? Где она? Терл намного опередил своих людей и уже почти добрался до некошеной травы. Интересно, сколько весят его доспехи? Он вскарабкался на бугорок высотой шагов в десять и остановился наверху, поджидая, пока подтянутся остальные.

— Никаких следов вампиров, — заявил он. — Они отошли в какое-то укрытие. Путешественники говорят, они не выносят солнечного света?..

— Это правда, — подтвердил Кэй.

Терл зычно прогудел:

— Биидж!

— Терл! — к нему с готовностью рысцой подбежал великан: зрелый мужчина, крупнее многих своих соплеменников, непристойно по сравнению с другими энергичный.

— Биидж, пойдешь со мной. Тарун, ты обойдешь по кругу, встретишься с нами на противоположном конце. Если тебя там не окажется, это будет означать, что ты вступил в бой.

— Хорошо.

Биидж с терлом отправились в одну сторону, остальные великаны — в другую. В крайнем возбуждении Валавирджиллин последовала за терлом. Заметив это, терл замедлил шаг и дождался, пока она нагонит его. Биидж тоже было приостановился, но вождь жестом велел ему идти вперед.

— В траве мы вампиров не найдем, — проговорил терл. — Им здесь негде укрыться. Трава растет прямо вверх. Ночь опускается по другую сторону от солнца, но солнце теперь больше не двигается. Где вампиры могут прятаться от лучей солнца?

— А ты помнишь то время, когда солнце двигалось? — поинтересовалась Валавирджиллин.

— Я был ребенком. Страшное время.

Вид у него был не слишком испуганный. Луис By побывал среди этих людей, но не рассказал им ничего из того, что поведал ей.

— Это кольцо, — произнес он. — Арка представляет собой ту часть кольца, на которой ты не стоишь. Солнце начало дрожать, потому что кольцо сместилось с центра. Через несколько фаланов кольцо коснется солнца. Но я клянусь тебе, я остановлю его либо погибну, пытаясь это сделать.

Биидж продолжал бежать трусцой. Временами он останавливался, чтобы рассмотреть трупы, срезать мечом траву и проверить, что в ней скрывается. Съев срезанную траву, он продолжал обход. Чувствовалось, что энергии у него гораздо больше, чем у терла. Валавирджиллин не заметила в их отношениях никакого соперничества — один отдавал распоряжения, другой охотно им подчинялся, но она не сомневалась, что видит перед собой будущего терла. Она собралась с силами и задала столь важный для нее вопрос:

— Терл, не появлялся ли у вас неизвестный гоминид, утверждая, что он прилетел из мира, который находится на небе?

Терл уставился на нее:

— На небе?

— Чародей мужского пола. Голое узкое лицо, бронзовая кожа, прямые черные волосы на скальпе, повыше мужчин нашего племени, узкий в плечах и в бедрах.

Валавирджиллин прижала кончики пальцев к глазам и раздвинула в стороны:

— Вот такие глаза. Он заставил кипеть море поблизости отсюда, чтобы покончить с зеркальными цветами.

Терл кивнул:

— Это сделал старый терл с помощью Луиса By, о котором ты говоришь. Но откуда тебе известно об этом?

— Я путешествовала вместе с Луисом By к местному порту. Он сказал, что без солнечного света цветы не смогут себя защитить. Хотя облака никогда с тех пор не уходили?

— Никогда. Мы сеяли свою траву так, как чародей научил нас. Смирпы и другие давно опередили нас. Куда бы мы ни направились, везде находили цветы съеденными под корень. Красные пастухи, которые во времена моего отца кормили свой скот нашей травой и воевали с нами, если мы начинали возражать, отправились следом за нами на новые пастбища. Водяные люди вернулись в реки, которые прежде захватили цветы.

— А вампиры?

— Похоже, что у них тоже все в порядке.

Валавирджиллин поморщилась.

— Есть местность, которую все мы избегаем, — заметил терл. — Вампирам нужно укрытие от дневного света — пещеры, деревья, что угодно. Когда появились облака, они стали меньше бояться солнца и отходят дальше от своего убежища. Больше нам ничего не известно.

— Нужно будет расспросить гулов.

— Неужели машинные люди разговаривают с гулами? — терлу это известие явно пришлось не по вкусу.

— Гулы держатся обособленно, но им известно, где появляются мертвые. Они же выполняют похоронные обряды для всех религий. Скорее всего, Ночные люди знают, где охотятся и скрываются днем вампиры.

— Гулы действуют только ночью. Я бы не сумел вести разговор с ними. И все же… как это делается?

— Нужно привлечь их внимание. Добиться их расположения. Тут многое может сработать, но они очень пугливы. Это тоже своего рода испытание.

Терл возмутился:

— Добиться их расположения?

— Мои люди прибыли сюда торговать, терл. У гулов есть то, что нам нужно — сведения. Что такого есть у нас из того, что нужно им? Немногое. Ночные люди владеют всем миром, Аркой и прочим. Нужно только спросить их.

— Добиться их расположения, — эти слова не давали терлу покоя. — Но как?

Что она слышала? Говорили, что это делается в ночное время и не так, как заключаются сделки днем. Но она лично видела гулов и разговаривала с ними.

— Ночные люди работают на теневой ферме под группой плавучих зданий, вдали от порта. Мы расплачиваемся с ними инструментом, а Строители Города предоставляют им библиотечные льготы. Они готовы обменяться информацией.

— Но нам ничего неизвестно.

— Похоже на правду.

— Что еще у нас есть? — задумался терл. — Ох, Валавирджиллин, отвратительно все это.

— Что?

Терл обвел рукой вокруг. Множество трупов вампиров, лежавших под стеной, и вполовину меньше мертвых великанов, рассеянных по полю до черты, за которой росла некошеная трава. Биидж внимательно рассматривал кого-то и когда увидел, что привлек внимание Валавирджиллин, то приподнял голову мертвеца, чтобы она разглядела лицо. Это оказался Химапертарии из экипажа Антрантилина.

Валавирджиллин содрогнулась. Но терл был прав.

Она сказала:

— Гулам нужна пища. Более того, если все эти тысячи трупов останутся лежать, начнется чума. И все будут винить Ночных людей. Они должны прийти и все убрать.

— Но разве они будут слушать меня?

Валавирджиллин покачала головой. Такое ощущение, будто голова набита ватой.

— И что потом, когда мы узнаем, где прячутся вампиры? Сами нападем на них?

— Гулы нам могут подсказать и это…

Внезапно терл бросился бежать. Валавирджиллин увидела, что Биидж машет им одной рукой. В другой он держал… что? В этот момент он неистово затряс это и вдруг отбросил от себя, а сам кинулся в другую сторону. Упав на землю, существо тихо скорчилось и затихло. Биидж же ревел от ярости. Живой вампир!

— Терл, прости меня, — обратился к ним Биидж. — Он был жив, только ранен — стрела попала ему в ногу. Я думал, мы сможем поговорить с ним, рассмотреть его — что-нибудь в этом роде, но… но такая вонь!

— Биидж, успокойся. Запах появился внезапно? Ты напал, а он выпустил этот запах для защиты?

— Что? Как пукаешь? Иногда можешь удержаться, а иногда нет?… Терл, точно не могу сказать.

— Продолжай обход.

Биидж сердито полоснул мечом по траве. Терл зашагал дальше.

Валавирджиллин, помолчав, сказала:

— Среди мертвых нужно оставить делегацию. Поставить шатер, несколько ваших мужчин…

— А утром мы обнаружим их высосанными!

— Нет, я думаю, что сегодня и завтра ночью ничего с ними не случится. Вампиры здесь уже поохотились. К тому же они учуют запах своих собственных мертвецов. Или еще лучше, вооружи своих людей и, м-м-м-м, пошли мужчин вместе с женщинами.

— Валавирджиллин…

— Я знаю твои обычаи, но если поют вампиры, лучше, чтобы твои люди занимались сексом друг с другом.

Нужно ли было ей говорить это? Великан недовольно проворчал что-то, но…

— Да. Верно. А чего терл не видит, то не происходит. Вот так.

Он сделал знак рукой Бииджу, после чего спросил:

— Примкнут ли к нам торговцы Дальнего берега?

— Мы обязаны поддержать вас. Голос двух рас, оказавшихся в беде, будет звучать громче, чем одной.

— Трех рас. Многие глинеры останутся ждать вместе с нами. А может, нас еще больше? Вампиры, должно быть, поохотились и на красных.

— Есть смысл попробовать.

Подошел Биидж. Терл заговорил гораздо быстрее, и Валавирджиллин перестала его понимать. Биидж попытался спорить, затем неохотно согласился.

— Днем нужно поспать, — сказала Валавирджиллин. Тело ее просило сна.

Что-то сомкнулось вокруг ее запястья.

— Госпожа?

Валавирджиллин мгновенно проснулась. Вместо крика из горла вырвался какой-то писк. Она откатилась назад, села и… это был всего лишь Кэйвербриммис.

— Госпожа, что ты сказала великану?

Она все еще не пришла в себя. Нужно сделать хотя бы глоток воды, помыться или — что это за шум? Неужели дождь? А сверкание и последовавший затем грохот — это явно молния с громом.

Перед тем как лечь, Валавирджиллин сняла с себя всю грязную одежду. Теперь она откинула одеяло и выскочила из фургона под прохладный дождь. Кэй наблюдал, как она танцует под дождем.

Последствия. Торговцы не допускают близости с себе подобными. Они занимаются РИШАТРА с теми расами, которые встречаются им в пути, но соединяться в пару — это нечто другое. Не стоит делать беременной свою партнершу по бизнесу, не стоит играть в игры — воздействовать при помощи секса, как не стоит и влюбляться.

Но в далекой стране, среди чужих гоминидов избегать друг друга тоже не получится.

Валавирджиллин поманила его рукой и крикнула:

— Иди помойся вместе со мной. Сколько сейчас времени?

— Начинает смеркаться. Мы долго спали.

Кэй стянул одежду с чувством, очень похожим на облегчение.

— Я думал, нам потребуется время, чтобы вооружиться против вампиров.

— Успеем. Как там Барок?

— Не знаю.

Глотая дождевые капли, они вымыли и вытерли друг друга. И убедились, что с желанием близости можно совладать.

Дождь прекратился. Ветер уносил по стерне остатки дождя. Сквозь разодранные на клочья тучи показались полоски синего неба и неожиданно — узкая вертикальная черта бело-голубых линий.

Валавирджиллин в изумлении смотрела на нее. Она не видела Арку на протяжении четырех вращений. В сиянии света Арки отчетливо обнаружился узор на стерне: дуга, состоящая из бледных прямоугольников. Шатер, возведенный внутри дуги. Травяные великаны сновали туда-сюда, вместе с ними двигалась группка гоминидов гораздо меньшего размера. На прямоугольники… простыни? они выкладывали тела.

— Это ты им сказала так сделать?

— Нет, — ответила Валавирджиллин. — Но идея неплохая.

В опустевшем круизере Антрантилина они нашли Барока с женщиной раза в два раза больше его самого. Он выглядел непривычно подавленным, но улыбался:

— Вимб, это мои компаньоны Валавирджиллин и Кэйвербриммис. Друзья, это Вимб.

— Я думал… — начал Кэй.

Смех Барока звучал несколько истерично:

— Да, ты был прав, если подумал, что мы спали!

Вимб вмешалась в разговор:

— Мы спали здесь, чтобы защититься от намерений других, от новой РИШАТРА. Нам повезло, что мы нашли друг друга.

С трудом собравшись с мыслями, Барок вспомнил то, что его беспокоило:

— Форн. Вы не видели Форанайидии?

— Она исчезла, — ответила Валавирджиллин. Барока охватила дрожь, с которой ему было не совладать. Он сжал руку Валавирджиллин:

— Я крикнул ей: «Заряжай!» Она не ответила. Ее просто не было. Я вышел за ней наружу, чтобы увести, если она последовала за пением. Но стоило мне выйти, и я словно отключился. Пришел в себя уже у подножия стены. Из-за дождя я склонился в три погибели, до самой земли. Кто-то упал на меня, и я шлепнулся в грязь. Это была Вимб. РИШАТРА — это слишком слабое слово, чтобы определить то, чем мы занимались.

Вимб обхватила его за плечи и развернула лицом к себе:

— Мы любили друг друга, можно было бы даже сказать, были близки, как супруги, но мы должны называть это ришатрой, Барок. Должны.

— Сорвали с себя одежду и занимались ришатрой снова и снова. Когда к нам постепенно вернулось сознание, нельзя было терять ни единого мига. Эта бледная погань полукругом подступала к нам все ближе. Должно быть, из-за дождя запах уменьшился. Вокруг нас валялись брошенные арбалеты. Травяные великаны всю ночь спускались со стены, бросали арбалеты и все остальное…

— Мы подобрали арбалеты, — вмешалась в разговор травяная великанша. — Я увидела мертвого Макии, обнимавшего вампира, оба пронзенные одной стрелой, а рядом лежал его колчан со стрелами. Я забрала колчан, отдала Бароку пригоршню стрел и выстрелила в ближайшего вампира. Потом в следующего.

— Сначала мне было даже не поднять арбалет.

— Потом в следующего. Так вот, значит, почему ты так кричал? Мы не говорили об этом.

— Выкрикивал проклятия, чтоб набраться силы, — признался Барок. — Ваше чертово оружие совершенно не подходит для маленьких машинных людей.

— Вы были там всю ночь? — спросила Вала.

Вимб кивнула.

— Когда дождь начал ослабевать, я подобрал для нас полотенца, — говорил Барок. — Там лежали груды полотенец. — Он еще сильнее сжал ей руку, до боли. — Кэй, Вала, мы все видели.

— Воины шли мимо нас, — продолжила Вимб. — Я выстрелила Хиирсту в ногу, но он все равно продолжал идти в сторону поющих. Вампиры подошли к нему, стянули полотенце с лица и увели его. Это был мой сын.

— Они стягивают все, что закрывает лицо! Полотенце Хиирста было пропитано горючим. Его смыл дождь. Мы взяли полотенца с… Вимб?

— Перичным луком.

— Да. Запах травы сохранился. Только благодаря этому — полотенцам и РИШАТРА — мы и выжили. Когда становилось совсем невмоготу, мы занимались РИШАТРА. И еще собирали стрелы. Великаны бросали мечи и арбалеты, но колчанов со стрелами не было. Приходилось искать. Вытаскивать из мертвых.

— Я увидела то, чего не поняла, — сказала Вимб. — Нужно будет сказать терлу. Вампиры занимались РИШАТРА с некоторыми из нас, а потом уводили их в сторону высокой травы и дальше. Зачем им было оставлять кого-то в живых? Живы ли они сейчас?

— Может быть, гулам это известно.

— Гулы не выдают своих секретов, — заметила Вимб.

Небо вновь затянулось тучами. В полумраке раздался голос Барока:

— Я застрелил вампиршу, которая уводила Анта. На это у меня ушло две стрелы. Песню подхватила другая, я застрелил и ее. Ант пошел за третьей, но до той стрела уже не долетела. Его увели в траву. Больше я его не видел. Может, мне нужно было стрелять в него!

Кой и Валавирджиллин молча смотрели на него.

— Я не смогу караулить с вами ночью, — пробормотал Барок. — С РИШАТРА мне сейчас не справиться. И голова у меня… Не знаю, понятно ли я объясняю…

Глава 3. Надвигающийся шторм.

Шатер стоял вплотную к стене, вход в него был обращен в сторону дуги из серых простыней.

Трупы лежали голова к голове, на одну простыню приходилось два великана или четыре вампира. Великаны отыскали Антрантилина и члена его экипажа Химапертарии и уложили их на одной простыне. Таратарафашт и Форанайидии все еще не были найдены. Еще на одной простыне лежало шесть крохотных глинеров, тоже мертвых.

Великаны почти закончили раскладывать тела. Между ними двигались крошечные гоминиды. Помощи от них было немного, но они носили пищу и легкие тяжести. На всех были простыни с дырками, куда просовывалась голова.

Травяной великан без труда поднимал вампира, однако мертвых великанов приходилось переносить вдвоем. Один только Биидж перенес мертвую великаншу сам, на спине. Он скатил ее с плеч, и тело женщины упало на простыню сразу так, как нужно. Биидж взял ее за руку и печально заговорил с ней. Валавирджиллин хотела подойти к нему, но потом решила не тревожить. К машинным людям приблизилась одна из двух женщин, закончивших раскладывать еще нескольких мертвых вампиров.

— По краям простыней мы втерли перечный лук, чтобы остановить маленьких животных, питающихся падалью, — сообщила Мунва. — Крупных можно отогнать стрелами. Гулам не придется сражаться за то, что принадлежит им по праву.

— Удачное проявление вежливости, — заметила Валавирджиллин .

Чтобы животные не добрались до мертвецов, можно было бы уложить их на сколоченные столы, только где травяным великанам найти столько дерева для этих целей?

— Вы что-то хотели узнать? — спросила Мунва.

— Мы пришли помочь.

— Сражение обошлось вам слишком дорого. В первую ночь не появится ни один гул. Отдыхайте.

— Но ведь, в конце концов, это была моя идея, — запротестовала Валавирджиллин.

— Не ваша, а терла, — поправила ее Мунва.

Валавирджиллин кивнула, с трудом сдержав улыбку. Здесь принято все приписывать терлу, как и в случае с утверждением «ЛуисВу помог терлу вскипятить море».

Она указала на маленьких гоминидов:

— Кто они?

— Перилак, Сайлак, Манак, Кориак, — окликнула Мунва, и к ней повернулись четыре головки. — Это тоже наши союзники: Кэйвербриммис, Валавирджиллин, Вондернохтии.

Глинеры улыбнулись, покивали головками, но не спешили приблизиться. Сначала они отошли подальше от мертвецов и шатра туда, где великаны снимали с себя простыни и аккуратно выворачивали их изнанкой наружу, после чего подбирали свои кривые мечи и арбалеты. Глинеры скинули грязные простыни и повесили за спину узкие мечи.

Подошел Биидж, уже без простыни, с оружием в руках.

— Мы натерли простыни мунчем и расстелили их под шатром, — сообщил он. — Добро пожаловать всем.

Машинным людям глинеры доходили до подмышек, а великанам до пояса. У них были заостренные безволосые лица, широкие улыбки обнажали чересчур большое количество зубов. Они носили туники из выделанной кожи смирпов, богато украшенные перьями. У женщин, Перилак и Кориак, из перьев были выложены узоры в виде маленьких крыльев. Чтобы не испортить их, женщинам приходилось двигаться с осторожностью. Манак и Сайлак выглядели так же, правда, руки у них были свободны — чтобы сражаться.

Заморосил дождь, и машинные люди поспешили укрыться в шатре, где пол устилал толстый слой травы. Лиц Валавирджиллин почти не видела. Ночь лучше всего было начинать с РИШАТРА, а не на поле битвы.

— Печально все это, — вздохнула Перилак.

— Скольких вы потеряли? — спросил Вондернохтии.

— Теперь уже почти две сотни.

— Нас было только десять. Четверых не стало. Сопашинтей и Читакумишада мы оставили у пушки. Барок приходит в себя после пережитого ночью ада.

— Мужчина нашей королевы отправился с женщиной терла за подмогой к другим гоминидам. Если… — глаза маленькой женщины метнулись вверх, — …властители ночи не заговорят, завтра к нашим голосам присоединятся другие.

Легенда гласила, что гулы слышат любое слово, сказанное о них, если только — так утверждали некоторые — разговор не происходит при ярком дневном свете. Возможно, что даже сейчас гулы окружают их.

— Может ли мужчина вашей королевы заниматься РИШАТРА со своей дорожной спутницей? — поинтересовался Кэй.

Глинеры захихикали, Биидж и Мунва разразились громким хохотом. Маленькая женщина — Перилак — ответила Кэю:

— Если женщина из травяных великанов обратит на него внимание. Размер много значит. Но между вами и нами, может, кое-что и получится.

Перилак и Кэйвербриммис поглядели друг на друга, словно им в голову пришла одна и та же мысль. Маленькая женщина взяла Кэя под руку; рука Кэя погладила перья ее одежды.

— Наверно, они накапливаются у вас гораздо быстрее, чем можно использовать? — предположил он.

— Нет, — ответила Перилак. — Кожа быстро изнашивается. На продажу у нас остается совсем немного.

— Что, если мы найдем способ сохранить кожу подольше?

Время от времени с дуновением воздуха Валавирджиллин улавливала омерзительный запах, напоминавший о разыгравшемся сражении, и отмахивалась от него, но Кэйвербриммис не замечал никакой вони. Мысленно он перенесся туда, где победы и поражения выражались в цифрах, где расстраиваться или волноваться было неуместно и непозволительно, а империя выжила лишь потому, что хлам, ненужный одному гоминиду, для другого был хлебом насущным.

Наступила полночь, но в слабом отсвете дуги Арки она разглядела широкую ухмылку Бииджа.

— Ты когда-нибудь наблюдал, как ведется торговля? — спросила Валавирджиллин у великана.

— Да, пришлось несколько раз. Луис By появился у нас, когда я был маленьким, но тогда все переговоры велись между ним и старым терлом. Тридцать фаланов тому назад красные заключили с нами мир; была разделена территория проживания. Двадцать четыре фалана назад мы собрались вместе с морскими людьми и красными, чтобы обменяться друг с другом картами местности. Все узнали много нового, заодно выяснили, что травяные великаны чересчур огромны, и это неудобно.

Если бы Валавирджиллин из вежливости принялась это отрицать, Биидж бы ей не поверил. Она прост пожала травяному великану руку.

Тем временем тучи сомкнулись, и наступила полная темнота.

Один из мужчин-глинеров спросил:

— Нам нужно только ждать? Они посчитают это более вежливым?

Кажется, это был Манак. Волосы вокруг шеи у него росли гуще, наверное, он был альфа-мужчиной, а Сайлак — бета-мужчиной. У многих рас гоминидов большинство действий выполнял один мужчина, но так ли это у глинеров, Валавирджиллин не знала,

— Манак, сейчас гулы здесь, — пояснила она. — В их среде обитания. Можешь рассмотреть даже такую возможность, что мы устраиваем прием для властителей ночи. Ты готов к РИШАТРА?

Валавирджиллин обернулась к Бииджу.

— Если говорить о размере, то лучше, если я буду больше. Думаю, Бонд начнет с Мунвой…

Хотя, как она заметила, Кэй и Перилак уже забыли о торговле. У каждого своя точка зрения.

Ришатра с мужчиной-глинером мало чем отличалась от эротического стимулирования.

РИШАТРА с будущим терлом опять же оказалась совершенно иной. Она доставила своеобразное удовольствие. Большой, нетерпеливый — хотя страшно гордился своей выдержкой. Он был очень большим.

Для Кэйвербриммиса, судя по всему, эта ночь удалась на славу. Хороший торговец, да и человек в целом хороший. Они были близки в полном смысле этого слова. Валавирджиллин не могла забыть об этом… да, в общем, и не пыталась.

Занятия сексом — это вопрос определенного соответствия. Века эволюции сформировали многочисленные реакции гоминидов при занятиях сексом: приближение, запахи, позы и позиции, визуальные и тактильные ключи. Культура дополнила этот список: танцы, группировки, стили, дозволенные слова и фразы.

Но эволюция никогда не была связана с сексом вне своей расы. РИШАТРА — это всегда искусство. Там, где нет соответствия форм, можно отыскать другие способы. Тот, кто не мог принимать участие, мог наблюдать, давать непристойные советы… Или стоять на страже, когда тело или ум торговца нуждается в отдыхе.

Ночь была почти бесшумной, но каждый раздавшийся шорох — это необязательно шум ветра. Снаружи должны сейчас находиться гулы. Это их обязанность. Но если по какой-либо причине до них не дошла весть о поле битвы, усеянном трупами, то звуки, доносившиеся снаружи, могли издавать вампиры.

Валавирджиллин уселась на высокий прочный табурет, наверняка выдерживавший немалый вес травяного великана. Ночь была достаточно теплой, чтобы оставаться без одежды, а может, она сама была разгорячена, однако заряженное ружье висело у нее за спиной. За порогом шатра, в кромешной тьме лил дождь.

— Мы с Травяными великанами любим друг друга, — донесся голос одного из глинеров, — но мы не какие-нибудь приживальщики. Мы движемся перед людьми терла, отыскивая добычу: исследуем, караулим, составляем карты местности.

Она узнала голос Манака. Он был слегка маловат даже для машинной женщины и неопытен, но вполне обучаем. Занятие сексом влекло за собой определенные последствия. Реакция гоминида на него совершенно не подвластна уму… РИШАТРА же не влекла никаких последствий, и можно было контролировать ситуацию. Смущение в ришатре неуместно — всегда можно вместе посмеяться. РИШАТРА — это приятное времяпровождение, дипломатия, проявление дружелюбия, понимание того, что в темноте ты всегда сможешь дотянуться до своего оружия.

— Мы надеемся разбогатеть, — говорил Кэй. — К тем, кто способствует расширению империи, всегда относятся благосклонно. Империя растет вместе с нашими поставками горючего. Если нам удастся убедить какое-нибудь сообщество изготавливать горючее и продавать его империи, заработанное вознаграждение позволит каждому из нас прокормить семью.

— Это выгодно именно вам, — заметила Мунва. — Для ваших клиентов это означает совсем другое. Потерю устремлений, друзей и любимых, галлюцинации и раннюю смерть для всякого, кто начинает пить ваше горючее.

— Некоторые слишком слабы, чтобы сказать: «Хватит». Мунва, ты должна быть сильнее этого.

— Конечно. Я могу сказать это слово даже сегодня. Сейчас. Хватит, Кэйвербриммис!

Валавирджиллин повернулась и увидела сверкнувшие в темноте белозубые улыбки.

— Прошлой ночью я обернул лицо полотенцем, смоченным в вашем горючем, — заметил Биидж. — У меня закружилась голова, и я стрелял мимо цели.

Кэй тактично сменил тему разговора:

— Валавирджиллин, ты собираешься вернуться в Центральный город, найти партнера и растить детей?

— Уже нашла, — ответила она.

Кэй вдруг смутился. Он и не знал об этом! О чем он думал? Что они станут официальными супругами?

— Я разбогатела благодаря подарку Луиса By, — пояснила Валавирджиллин. Как ей это удалось, никого не касалось. — После этого я вышла замуж. Родители Тарба дружили с моими родителями. У нас так часто бывает, Мунва. Денег у него было немного, но он стал хорошим отцом. Благодаря ему я могла продолжать заниматься делами.

Меня начало одолевать беспокойство. Я вспомнила, что Луис By предложил… нет, спросил, не изготавливают ли наши люди вещество из осадка, который остается после дистилляции спирта. Он назвал его пластиком. Его разговорный аппарат не перевел, но я запомнила это слово. Пластик может принять любую форму, какую захочет придать ему мастер. Осадок этот совершенно ни на что не пригоден. Клиенты были бы благодарны нам, если бы мы стали забирать его. И я устроила химическую лабораторию, — Валавирджиллин в темноте пожала плечами. — Это обошлось очень дорого, но мы получили ответ. В этой слизи есть свои тайны.

Настал день, когда большая часть моих денег кончилась. Тараблиллиаст с детьми остался у моих родственников, а я отправилась сюда и буду ездить до тех пор, пока не заработаю достаточно денег для семьи. Кориак, ты готова к дежурству?

— Конечно. Вондернохтии, дождись меня. Что делается снаружи?

— Идет дождь. Временами мелькает что-то черное и блестящее. Я слышала какое-то хихиканье. Запаха вампиров не было.

— Хорошо.

Мунва перешла на язык травяных великанов и отпускала такие шуточки, что Биидж оглушительно хохотал.

— Как вы думаете, они приходили? — спросила Спаш, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышла из шатра.

— Лично мне все равно, — заявил Вонд. — Пойдемте спать.

Валавирджиллин тоже вышла наружу.

Не сразу она уразумела, что одна простыня опустела. Которая? Самая дальняя слева… шесть мертвых глинеров. Остальные остались нетронутыми.

Биидж выступил вперед, размахивая мечом-серпом. С земляной стены спускались великаны. Они посовещались, затем рассыпались по лугу, отыскивая свидетельства деятельности гулов.

Валавирджиллин забралась на стену и отправилась в машину спать.

В полдень она проснулась от голода и почувствовала запах жареного мяса. Он привел ее к шатру, где вокруг огня собрались машинные люди и вернувшиеся с охоты глинеры. Барок и Вонд пекли хлеб из местной травы.

— Мы едим четыре, пять, шесть раз в день, — сообщил ей Сайлак. — Пинт говорит, что вы едите раз в день. Это правда?

— Да. Зато много. А вы добываете достаточно мяса?

— Когда ваши мужчины спустились поесть, наши снова отправились на охоту. Ешь все, что перед тобой, охотники скоро вернутся с новой добычей.

Хлеб получился вполне сносным, и Вала похвалила мужчин. Мясо смирпа тоже оказалось вкусным, правда, не очень сочным и несколько жестковатым. По крайней мере, у глинеров не было привычки, свойственной другим гоминидам, изменять вкус мяса, втирая в него соль, пряные травы или ягоды.

Валавирджиллин задумалась, не стоит ли попробовать разводить смирпов, но ответ на этот вопрос был ясен любому торговцу. То, что для одного гоминида было благодатью, для другого оказывалось настоящим бедствием. Без местных хищников, которые ограничивают их численность, смирпы поедали бы чей-то урожай и размножились бы настолько, что нехватало бы пищи, и, ослабев от голода, стали бы разносчиками болезней.

Размышляя, она съела все, что перед ней лежало. Глинеры и машинные люди наблюдали за ней, посмеиваясь.

— Ночь прошла очень активно, — заметил Сайлак.

— Что-нибудь произошло, пока я спала?

— Гулы очень хорошо потрудились, — отозвался Кэй.

Между стеной и некошеной травой не осталось ни одного мертвого травяного великана. Биидж обнаружил в траве только аккуратные кучки костей. Вампиров они не тронули. Наверно, оставили на следующую ночь.

— Очень тактично с их стороны.

— С их стороны было бы еще тактичнее, если бы они прибрали всех наших мертвецов. Что-нибудь еще?

Сайлак указал рукой. Дождь перестал. Облака превратились в высокую, бесконечную, плоскую крышу, под которой взор охватывал огромное степное пространство. Вдали Валавирджиллин увидела большую повозку, запряженную животными, которая направлялась во владения травяных великанов.

Пять громадных мощных животных — явно многовато даже для такой большой повозки.

— Будет здесь к сумеркам. Но ты успеешь поспать.

Парум расположился на переднем сиденье рядом с краснокожим мужчиной, который был значительно меньше его. Еще трое красных ехали ниже, внутри.

Они остановили повозку под самой стеной недалеко от прохода и что-то достали из фургона. Валавирджиллин прищурилась: заговорившие в ней инстинкты прирожденного торговца заставили насторожиться.

Во времена Упадка Городов сломанные и разбросанные повсюду летательные аппараты были самым обычным явлением. Эта изогнутая прозрачная пластина очень напоминала те, что находили в них. Только пластины, как правило, оказывались расколотыми, а эта, похоже, уцелела. Должно быть, она стоит огромные деньги! Красные направились вперед, неся пластину за четыре угла. У каждого за спиной висел меч в кожаных ножнах длиной чуть ли не со своего владельца. И мужчины, и женщины носили длинные килты из крашеной кожи и кожаные заплечные мешки, только женские отличались более ярким цветом. Валавирджиллин, Кэйвербркммис, Мунва, терл в доспехах, Манак и Кориак поджидали, чтобы поприветствовать прибывших.

— Терл, это окно, — торжественно объявил краснокожий мужчина, — передают тебе в дар болотные люди, которые не в состоянии удалиться от места своего проживания. Они просят защитить их от распространяющейся чумы — нашествия вампиров. Болотные люди не могут спастись бегством, потому что только болото дает им жизнь.

Валавирджиллин поймала вопросительный взгляд терла.

— Нам приходилось встречать такие расы, — сказала она. — Болото, пустыня, одна сторона горы, лес, где растут только деревья одного вида. Их желудки приспособились к приему только определенной пищи либо им не выжить в холоде или в жаре, при слишком малом или наоборот, слишком большом содержании влаги в воздухе… Но это великолепный дар!

— Действительно великолепный, — согласился терл. — Мы сделаем для болотных людей все, что в наших силах. Перед вами наши друзья, которые сумели добраться до нас… — и терл представил всех, медленно и старательно выговаривая имена глинеров и машинных людей.

— Меня зовут Теггер хуки-Тандартал, — представился краснокожий мужчина. — Это Варвия хуки-Мерф Тандартал. Мы приехали с Анакрином хуки-Вандхерхером и Чейчиндом хуки-Карашк.

Два других краснокожих отошли назад и занялись впряженными в повозку животными.

— Вы занимаетесь РИШАТРА? — поинтересовался терл.

— Мы не можем, — ответила Варвия, не вдаваясь в подробности.

Парум усмехнулся. Валавирджиллин ответила улыбкой, представив разочарование мужчин-великанов. Терл, как того требовал протокол, говорил от имени всех, но речь его оказалась короткой. Какой смысл распространяться о мастерстве машинных людей и глинеров в искусстве РИШАТРА для тех, кто вообще не может ею заниматься? Когда он умолк, Теггер и Варвия просто кивнули. Другие краснокожие мужчины даже не слушали. Они рассматривали трупы вампиров, лежавшие на одной простыне, и быстро говорили между собой.

Теггер и Варвия очень походили друг на друга, на узких головах торчали большие уши, зубы казались какими-то разномастными. Оба носили килты из мягкой кожи, украшенные декоративным шнуром. Они были такого же роста, что и машинные люди, но гораздо тоньше. У Варвии чуть заметно выделялась грудь.

— Мы никогда не слышали, чтобы вместе собиралось столько вампиров, — сказала она, с шумом втянув в себя воздух.

— Вы убили целую армию, — покачал головой Теггер. — Вампиры лежат повсюду. Ваши соседи должны радоваться.

— А гулы приходили? — поинтересовалась его спутница.

— Позапрошлой ночью нагрянула целая армия вампиров, — сообщил терл. — Они ушли, когда начало светать. Вы видите только мертвых вампиров, а погибших с нашей стороны убрали гулы. Их было раза в два меньше да еще сотня глинеров и четверо со стороны машинных людей. Вампиры — это страшный враг. Мы рады вашему приезду.

— С таким ужасом мы не сталкивались, — признался Теггер. — У нас начали исчезать молодые охотники. Мы решили, что учителя плохо их обучают, либо у нас появился какой-то новый хищный зверь. Парум, прости нас, если мы выказали недоверие.

Парум милостиво кивнул.

— То, что мы знали о вампирах, наполовину оказалось неверным, — сказал терл. — Империя машинных людей вовремя пришла нам на помощь.

Валавирджиллин начинала осознавать, что никто другой из травяных великанов не смог бы сказать подобное. Признать недостатки у племени означало унизить достоинство терла.

— Мы покажем вам наше оружие, — продолжал терл, — но сначала скажите, вы хотите есть? Не нужно ли вам приготовить пищу, пока еще не до конца стемнело?

— Мы едим пищу сырой. Нам по душе разнообразие. Травяные великаны мяса не едят, а глинеры и машинные люди? Позвольте вас угостить. Взгляните, что у нас есть.

Наверху крытой повозки, запряженной пятью тягловыми животными, стояла клетка. Зверь, сидевший в клетке, почувствовал их взгляд и зарычал. Он был размером с травяного великана, наверняка хищник.

— Кто это? — спросила она.

— Хакаррх, — с видимой гордостью ответил Теггер. — с Барьерных гор. Садовые люди прислали нам двух для спортивной охоты. Даже в незнакомой местности этот зверь убил одного из нас, прежде чем мы с ним справились.

Они явно хвастались. Мы прекрасные охотники. Мы можем одолеть хищных зверей, одолеем и ваших вампиров.

— Перилак, давайте попробуем этого хакаррха, — предложила Валавирджиллин. — Не сегодня, а завтра, во время нашего единственного приема пищи.

— Хорошо, — согласилась женщина-глинер. — Варвия, сегодня вы можете убить вашего зверя, а завтра и в последующие дни позвольте проявить гостеприимство нам. Мы будем кормить всех до тех пор, пока… — Край тени скрыл часть солнца, но света еще было достаточно, — поедатели мертвых не соблаговолят заговорить. Я уверена, что вам захочется попробовать мяса смирпа.

— Мы благодарим вас.

Краснокожий Анакрин хуки-Вандхерхер был стар, морщинист, но производил впечатление бодрого и проворного. Чейчинд хуки-Карашк, другой краснокожий мужчина, был испещрен шрамами и без руки — потерял ее в одной из давних битв.

Они привезли собственный дар, объемистый керамический кувшин крепкого темного пива, очень неплохого. Валавирджиллин наблюдала за реакцией Кэя. Посмотрим, как Кэй справится с этим.

— Вы его сами варите? — воскликнул Кэй. — И много?

— Да. Ты думаешь, им можно торговать?

— Чейчинд, возможно, стоит попробовать, если оно достаточно дешево…

— Как я вижу, рассказы о машинных людях не преувеличены.

Кэй заволновался — придется вмешаться:

— Кэйвербриммис хочет сказать, что если мы сможем очистить достаточное количество вашего пива, у нас будет топливо для круизеров. На наших круизерах есть оружие, но его может быть еще больше. Они движутся быстрее ваших тягловых животных, но им нужно топливо.

— Ты хочешь пиво в подарок? — спросил Чейчинд. Теггер воскликнул:

— Ты хочешь кипятить наше пиво, чтобы добыть топливо?

— Дар ради победы в войне. Все должны внести свой вклад. Травяные великаны сражаются, глинеры занимаются разведкой, вашим вкладом будет топливо…

— Наши глаза.

— Что?

— Мы не знаем другой расы, которая видит так же далеко, как любой Красный пастух.

— Значит, ваши глаза. С нашей стороны — круизеры, пушки, флеймеры. Вы можете пожертвовать на войну с вампирами столько пива, сколько весит триста человек? После очистки из него получится топлива столько, сколько весит тридцать человек. У нас есть с собой достаточно простая система очистки.

— Да этого хватит, чтобы споить целую цивилизацию! — воскликнула Варвия.

Но Теггер уточнил — вес человека какого размера? Это был очевидный вопрос, но он означал готовность дать согласие… а вес машинного человека был раз в шесть больше.

— Думаю забрать два круизера, а третий оставить здесь. Пусть терл сам запасается топливом для третьего круизера.

— Вонд и Чит могут присмотреть за этим, — заметил Кэй.

— Вот как? — Валавирджиллин заметила отсутствие обоих.

— С них оказалось достаточно, госпожа. Спаш тоже колеблется. Как и Барок.

— Любое нападение может стать самоубийством, если не изучить врага. Ну как, гулы заговорили?

— Часть тел исчезла, — терл пожал плечами.

— Плата за наши хорошие манеры. — Торговец должен, когда нужно, подавать свой голос так, чтобы он был хорошо слышен и на расстоянии. — Тела, которые мы охраняем от хищников, повелители ночи заберут в последнюю очередь. Глинеров они забрали, потому что те погибли на день раньше.

Ночь услышит ее.

Сегодня Кэй и Вонд дежурили у пушки на стене вместе с Барском. Спаш и Чит поменялись с ними местами.

Эта ночь была не такой выматывающей, но и не такой веселой. Глинеры, машинные люди и невысокая по сравнению с остальными травяными великанами женщина по имени Твук пытались выяснить, что происходит. Терл не снимал своих доспехов. Четверо Красных пастухов наблюдали за происходящим с большого расстояния и переговаривались на родном языке — кампания распалась.

Нельзя сказать, чтобы Красные пастухи вели себя недружелюбно. Возможно, они держались несколько скованно в присутствии самого терла, но с другими они чувствовали себя свободно и оказались достаточно разговорчивыми. Сейчас Спаш и трое красных обменивались рассказами. Четвертый краснокожий, Теггер, дежурил вместе с Читом. Оказалось, что, несмотря на явную помеху — невозможность РИШАТРА, у красных большой опыт общения с различными гоминидами.

Валавирджиллин лениво слушала их разговор. В своих действиях красные часто руководствовались интересами желудка. Пастухи-гурманы, они питались свежим мясом, и их племена проложили свои маршруты таким образом, чтобы они пересекались между собой, и устраивали обмен пиршествами.

Терл заснул, не снимая доспехов. Его определенно не интересовали ни РИШАТРА, ни гулы.

Сопашинтей лежала, прислонившись к опорному шесту для шатра.

— Интересно, что сегодня делается внутри стен, — заметила она.

Подумав, Валавирджиллин ответила:

— Терл здесь, снаружи. Биидж там, охраняет. «Чего терл не видит, того не случилось».

Спаш приподнялась на локте:

— Где ты это слышала?

— От терла. Думаю, что бета-мужчины занимаются сексом и устраивают сражения. Наверно, мы пропустим массу развлечений…

— В моем случае — снова, — вздохнула Спаш.

— …но они бы не стали заниматься РИШАТРА, если могут заняться сексом. А я могу воспользоваться моментом и отдохнуть.

— Как и терл. Он спит, как полуразбуженный вулкан, — заметила Спаш.

Чит поглядел на женщин, улыбнулся и встал на пороге шатра. Он поднял кость, оставшуюся после обеда и кинул ее — раздался чуть слышный стук.

За ее плечами возникла громадная фигура в серебристых доспехах. Терл втянул в себя воздух, в то же время безо всяких усилий натягивая арбалет.

— Кажется, нет никого — ни вампиров, ни гулов. Читакумишад, ты что-нибудь видишь? Чувствуешь какой-нибудь запах?

— Нет.

Терл был в состоянии полной боевой готовности — несмотря на то, что крепко спал всего несколько мгновений назад. Он покинул шатер, и охранник из травяных великанов последовал за ним.

— Похоже, что я поняла все не так, — проговорила Спаш. — Но почему…

— Красные, — шепотом ответила Валавирджиллин. — Издавна они были врагами травяных великанов, а сейчас совсем рядом. Вот почему терл не снял доспехи и притворялся, что спит.

Утром мертвых тел не осталось совсем, за исключение тех, что лежали на простынях. Похоже, гулы приняли слова Валавирджиллин всерьёз.

Чейчинд спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Где нам выпустить хакаррха?

Кориак поглядела на Манака и ответила:

— Поблизости от некошеной травы, только дайте мне сначала оповестить своих. Валавирджиллин, твои люди тоже пойдут охотиться?

— Думаю, что нет, но спрошу.

Она переговорила с остальными. Желающих не нашлось. Машинные люди мясо ели, однако мясо хищника, как правило, имело неприятный привкус. Правда, Кэй предположил:

— Нас сочтут трусами, если кто-нибудь из нас не отправится на охоту.

— Порасспрашивай, — посоветовала ему Валавирджиллин. — Судя по виду, это опасный зверь. Чем больше ты знаешь, тем реже оказываешься убитым.

Кэй никогда не слышал этой пословицы. Посмеявшись, он сказал:

— Значит, лучше, чтобы этого не случилось ни разу?

— Вот именно.

Валавирджиллин проспала всю охоту. В полдень она проснулась, чтобы поесть вместе со всеми. По вкусу мясо хакаррха напомнило ей кошачье. У Кэйвербриммиса оказалась глубокая рана на руке. Валавирджиллин забинтовала ее полотенцем, смоченным в горючем.

Мертвых оставалось немного, но их зловоние заполнило шатер, и наступающая ночь обещала стать мучительной.

Гулы обязательно серьезно отнесутся к ее словам. Тела, которые мы охраняем от хищников, повелители ночи заберут в последнюю очередь. Сегодня.

Глава 4. Ночные люди.

Когда тень почти полностью закрыла солнце, Валавирджиллин обнаружила, что глинеры и краснокожие пастухи собрались вокруг костра. Глинеры ели и предложили ей присоединиться к трапезе. Красные же съели свою добычу сразу, как только она была приготовлена.

Начавшийся мелкий дождь шипел на угольях. Участники переговоров удалились в шатер: Валавирджиллин, Читакумишад и Сопашинтей от машинных людей, трое краснокожих и четверо глинеров. Анакрин хуки-Вандхерхер, терл и женщина, которую Валавирджиллин не знала, уже были внутри.

Вместо увядшей травы на полу лежала свежая.

Терл заговорил, и его мощный голос пресек все разговоры:

— Позвольте представить Вааст, участницу переговоров с нашей стороны, у которой есть для нас известия.

Вааст встала очень грациозно для такой огромной женщины.

— Два дня назад мы с Парумом пешком отправились к звездному краю, — заговорила она. — Парум вернулся с присутствующими здесь краснокожими пастухами, людьми Джинджерофера, а я с краснокожим воином пешком отправилась переговорить с людьми Грязной реки. Они не могут примкнуть к нам здесь, зато могут рассказать о наших бедах Ночным людям.

— Им грозят те же бедствия, что и нам, — заметила Кориак.

Вааст села и обратилась к красным:

— РИШАТРА вы заниматься не можете. А сексом?

— Сейчас не мое время, — чопорно ответила Варзия. Анакрин и Чейчинд заулыбались. У Теггера был сердитый вид.

Многие расы гоминидов были моногамными, признавая только одного сексуального партнера, за исключением РИШАТРА, разумеется. Теггер и Варвия, должно быть, были супругами. Терл добавил:

— Я должен быть в доспехах. Неизвестно, кто может к нам наведаться.

— Жаль. Можно было бы устроить развлечение.

Спаш тревожно спросила:

— Вы слышите музыку? На пение вампиров это не похоже.

Музыка был очень тихой, но становилась все громче, звуки духового, струнного и ударного инструментов приближаясь к верхней границе диапазона слышимости Валавирджиллин. Она чувствовала, как поднялись волоски на шее и вдоль позвоночника. Терл снял шлем и вышел из шатра, сжимая арбалет, направленный в небо. Чит и Сайлак встали снаружи по обе стороны дверей, держа оружие наготове. В шатре повисло тревожное ожидание.

Крошечный Сайлак вернулся назад, с его приходом в шатер проник новый запах. Запах падали и мокрого меха. За ним следовали два высоких гоминида, а после них вошел громадный терл.

— У нас гости, — зычно провозгласил он. Свет Арки едва просачивался сквозь облака. Только внимательно приглядевшись, можно было различать некоторые детали. Гостей было двое: мужчина и женщина. Почти всюду их покрывали прямые черные волосы, блестящие от дождя; в широко раскрытых улыбающихся ртах сверкали большие зубы. На них не было ничего, кроме сумок на ремнях. Огромные руки оказались пустыми.

Вполне возможно, что никто, кроме Валавирджиллин, никогда не видел ни одного гула. Некоторые из присутствующих не смогли сдержать неприязненной реакции. Чит, отвернувшись, остался стоять в дверях на страже. Спаш вскочила на ноги, она явно с трудом сохраняла самообладание. Сайлак, Теггер и Чейчинд стояли с широко раскрытыми глазами и ртами, сжавшись от отвращения.

Нужно было срочно что-то сделать! Она встала и поклонилась:

— Добро пожаловать. Я — Валавирджиллин из машинных людей. Мы ждем здесь, чтобы попросить у вас помощи. Это — Анакрин и Варвия из краснокожих пастухов; Перилак и Манак из глинеров, Читакумишад и Сопашинтей из машинных людей…. — она называла всех поочередно по мере того, как к ним, по ее мнению, возвращалось присутствие духа.

Мужчина-гул не стал ждать, когда она кончит представлять всех.

— Мы знаем все ваши племена. Я — …. — он произнес что-то с придыханием. Губы его не смыкались до конца, в остальном же он пользовался торговым диалектом совершенно свободно. — Но вы можете называть меня Арфистом по типу инструмента, на котором я играю. Мою жену зовут — …. — снова придыхание и свист, напомнившие музыку, что звучала снаружи. — Горюющая труба. Как вы занимаетесь РИШАТРА?

Теггер стоял, сжавшись, но, услышав вопрос, мгновенно оказался рядом со своей женой и заявил:

— Мы не можем.

У женщины-гула невольно вырвался смешок.

— Мы знаем, — сказал Арфист, — не волнуйтесь.

Терл обратился прямо к Горюющей трубе:

— Они находятся под моей защитой. Если вы обещаете нам безопасность, я сниму доспехи. После этого причиной для вашего беспокойства останется только мой рост.

Все четверо глинеров выстроились в ряд, изо всех сил вытягиваясь вверх.

— Наш народ занимается РИШАТРА, — проговорила Кориак.

Валавирджиллин нестерпимо захотелось домой. Туда, где она кормила бы мужа и детей. А о любви к приключениям на время можно было бы и забыть… Да, слишком поздно.

— В нашей империи РИШАТРА связывает всех между собой, — сообщила Валавирджиллин повелителям ночи.

— Да, — согласился Арфист. — Империю Строителей Городов скрепляла ришатра. Вашу скрепляет горючее. Мы практикуем ришатру, но сегодня, думаю, заниматься ею не будем, потому что понимаем, как это обеспокоит Красных пастухов…

— Не настолько мы слабые, — запротестовала Варвия.

— …и еще по одной причине, — продолжал Арфист. — Вы хотели обратиться к нам с просьбой?

Все заговорила одновременно.

— Вампиры…

— Вы видите ужас…

— Смерть…

Голос терла заглушил все остальные:

— Вампиры нанесли урон всем расам, проживающим на территории десяти дней ходьбы. Помогите нам покончить с этой опасностью.

— Двух-трех дней ходьбы, не больше, — поправил его Арфист. — После набега вампирам необходимо вернуться к себе в убежище. Но все равно это большая территория, на которой обитают более десяти рас гоминидов…

— Но благодаря им у нас достаточно пищи, — мягко сказала Горюющая труба. Ее голос был несколько выше по тону, чем голос ее спутника. — Ваша проблема заключается в том, что у нас нет никаких проблем. То, что хорошо для любого из вас, хорошо и для ночных людей. Вампиры кормят нас, так же как влечение к спирту среди рас, ставших вашими покупателями, — вас, Валавирджиллин. Но если вы сумеете победить вампиров, нам это тоже пойдет на пользу.

Осознавали ли они, как много сказали всего несколькими фразами? Но слишком многие тут же начали им отвечать, и Валавирджиллин промолчала.

— Я хочу, чтобы вы меня поняли, — продолжала Горюющая труба, — и подумали как следует. Манак, что, если твоя королева поссорится с людьми терла? Если бы вам удалось убедить нас не касаться мертвых, которые лежат под стенами терла, очень скоро он запросил бы пощады.

— Мы с травяными великанами никогда не…. — запротестовал Манак.

— Да, конечно. Но пятьдесят фаланов тому назад вы, Варвия, воевали со старым терлом. Что, если ваш вождь Джинджирофер попросит нас разорвать любого великана, который попытается убить ваш скот?

— Понятно, — сказала Варвия.

— Понятно ли? Мы не должны принимать сторону одних гоминидов против других. Вы все от нас зависите. Без ночных людей ваши мертвецы останутся лежать там, где упали. Возникнут болезни и начнутся эпидемии; вода окажется загрязнена, — с придыханием выпевала слова женщина-гул высоким голосом.

Она уже произносила эту речь.

— Мы запрещаем кремацию, но что, если мы перестанем это делать? Что, если у каждой расы будет горючее, чтобы сжигать своих мертвецов? Облака все еще закрывают небо сорок три фалана спустя после того, как вскипятили море. Что, если в небо начнет подниматься дым от сжигаемых мертвецов, если зловоние с каждым фаланом будет становиться все сильнее? Известно ли вам, сколько гоминидов умирает каждый фалан? Нам это известно. Мы не можем принимать чью-то сторону.

Чейчинд хуки-Карашк багровел все сильнее:

— Как вы можете рассуждать о том, чтобы оставаться или нет на стороне вампиров? Да ведь это животные!

— Они не мыслящие существа, — проговорил Арфист. — В отличие от вас. Но можно ли быть полностью уверенным в этом? Нам известны гоминиды, которые только начинают мыслить. Некоторые из них пребывают на этой дуге Арки. Одни пользуются огнем, если набредут на него, либо заготавливают пищу впрок, если добыча оказалась богатой. Другие изготавливают копья из веток. Третьи живут в воде и не могут пользоваться огнем, зато затачивают камни на манер ножей. Как тут судить? Где провести границу?

— Вампиры не пользуются ни огнем, ни какими-либо орудиями!

— Огнем не пользуются, а вот орудия у них есть. Пребывая под бесконечными дождями, вампиры научились носить одежду, снятую со своих жертв. Когда сухо, они ее выкидывают как ненужные отбросы.

— Теперь вы понимаете, почему нам не следует заниматься с вами РИШАТРА, если придется отказать вам в других желаниях, — заключила Горюющая труба. Она не замечала — предпочитала не замечать смешанные чувства, овладевшие слушателями при ее словах.

Нужно было что-то делать!

— Ваша помощь оказалась бы просто неоценимой, если бы у вас была причина помочь нам. Вы уже назвали границы территории, на которой действуют вампиры, и сообщили, что им приходится возвращаться в убежище и что оно у них одно. Какие еще сведения вы можете сообщить нам?

Арфист пожал плечами, и Валавирджиллин содрогнулась. У него были ужасно расхлябанные плечи — создавалось такое впечатление, словно ничем не скрепленные кости свободно перекатываются у него под кожей.

— Я слышала различные слухи, рассказы, которые ходят в тех местах, где известно о существовании вампиров — то ли это быль, то ли выдумка, — упорно продолжала она. — Вы должны понимать, что для рас, являющихся нашими покупателями вдали от Центрального города, нет реального объяснения, откуда неожиданно взялись все эти вампиры.

— Они очень быстро размножаются, — заметил Арфист.

— Время от времени часть из них отделяется от основной группы и находит собственное пристанище, — добавила Горюющая труба. — Так что территория в десять дней ходьбы названа не так уж и неправильно.

Остальные, даже Чейчинд, молчали, предоставив говорить Валавирджиллин.

— Но есть и другое разумное объяснение. Жертвы вампиров восстают из мертвых и тоже становятся вампирами.

— А вот это уже чистейший вздор! — заявил Арфист.

Разумеется, так оно и было на самом деле.

— Разумеется, вздор, зато объясняет, каким образом эта чума распространилась с такой быстротой. Взгляните на такое объяснение с точки зрения — тут нужно было действовать осторожнее — вдовы и матери висящего человека.

Висящие люди обитали повсюду. Уцепившись одной рукой за перекладину над головой, Валавирджиллин повисла на ней и продолжала:

— Что делать, если мой бедный мертвый Вайниа ночью станет моим врагом? Властители ночи запрещают нам сжигать мертвых. Но иногда они позволяют это…

— Никогда, — заявила Горюющая труба.

— В двадцати днях ходьбы, — продолжила Вала, — в направлении вращения Звездного края от Центрального города живы воспоминания о чуме…

— Это было очень давно и далеко отсюда, — резко оборвал ее Арфист. — Мы сами спроектировали крематорий и научили, как им пользоваться, а после этого ушли. Прошли годы, прежде чем мы вернулись. С чумой было покончено. Копатели по-прежнему кремировали мертвых, но мы легко убедили их не делать этого — дров было немного.

— Вы понимаете, в чем опасность, — сказала Валавирджиллин. — Думаю, что пока еще никто не начал сжигать жертвы вампиров…

— Нет. Иначе мы бы заметили столбы дыма.

— …но если одна из рас, которые являются нашими покупателями, начнет это делать, другие могут последовать ее примеру.

— Тогда нам придется начать убивать, — печально сказала Горюющая труба.

Валавирджиллин сумела подавить дрожь. Она отвесила низкий поклон и спросила:

— А почему не начать сейчас? С вампиров?

Горюющая труба некоторое время молчала, обдумывая предложение, затем ответила:

— Это не так легко. Они тоже повелевают ночью…

Вала на мгновение прикрыла глаза. Вот она, проблема! Сумей разрешить ее, причем меньшие расы должны видеть, как ты ее разрешила. Ну, держитесь!

Гулы убрали траву с большого пространства на полу шатра и что-то чертили в темноте, переговариваясь друг с другом на своем щебечущем языке высокими пронзительными голосами. Они заспорили по поводу чего-то невидимого для остальных, но в конце концов пришли к согласию. Арфист поднялся на ноги.

— Когда наступит рассвет, вы сможете изучить начерченные карты. Но я опишу вам то, что вы увидите. Вот здесь в двух с половиной днях ходьбы находится древний промышленный центр, висящий в воздухе на высоте двадцати человеческих ростов над землей.

— Я знаю о городе, парящем в воздухе, — кивнула Валавирджиллин.

— Да, конечно, он недалеко от вашего Центрального города. Состоит этот промышленный центр из нескольких зданий, соединенных между собой. Парящие здания — редкость в наши дни. Мы думаем, что там изготавливали машины для Строителей Городов, а потом покинули это место. Многие поколения вампиров сотни фаланов жили внизу под этим парящим центром. Место, на которое всегда падает тень, идеально подходит для них. Местные жители давным-давно убрались оттуда подальше. Мирных путешественников и переселенцев предупреждали, что этот участок следует обходить. Воины же должны были позаботиться о себе сами.

Цепь гор в направлении порта и против вращения от Теневого гнезда тянется вот отсюда досюда. Она образует барьер для зеркальных цветов. Гоминиды с дальней стороны называют его Барьером пламени из-за играющего на гребне гор огня, который они иногда наблюдают.

В конечном счете цветы все равно перевалили бы гребень и выжгли это Скопище теней обычным манером. Вампирам ни за что не удалось бы избежать горизонтальных световых лучей. Но появились облака.

Головы закивали в темноте. Арфист продолжал:

— Область распространения вампиров увеличилась на день ходьбы. Горюющая труба права, дело обстоит гораздо хуже. Популяция их выросла, и голод заставляет группы вампиров переселяться в другие местности.

— Вы умеете перемещать облака? — спросила Валавирджиллин.

Гулы зашлись смехом.

— Ты хочешь, чтобы мы передвинули облака?

— Мы просим об этом.

— Почему ты решила, что мы умеем перемещать облака?

Заглушая гортанный смех, Валавирджиллин сказала.

— Луис By делал это.

— Всеядный мастер, — произнес Арфист. — Не относится к какой-либо расе гоминидов, а прилетел из-за Арки, со звезд. У него был инструмент, доказывающий, кто он такой, но мы не слышали о том, что он создал облака.

— Это правда! — подтвердил терл. — Вместе со старым терлом он вскипятил море, чтобы создать эти облака над нами…

— Ну так обратитесь к нему.

— Луиса By нет. Старый терл умер.

— К нашему великому стыду мы не умеем передвигать облака, — засмеялся Арфист. — Мы умеем делать то же, что и каждый из вас.

— Мы воспользуемся вашими картами, — сказал терл. — Спасибо вам за них. Я поведу армию, состоящую из представителей тех рас, которые готовы сражаться. Мы разрушим это гнездо вампиров.

— Терл, ты не можешь отправиться туда, — остановила его Горюющая труба.

Арфист задал ей вопрос. Горюющая труба начала объяснять, но терл не желал ждать:

— Я защищаю свой народ! Когда мы сражаемся, я сражаюсь во главе…

— В доспехах, — указала женщина-гул.

— Конечно!

— Тебе придется снять доспехи — они сохраняют твой запах. Каждому, кто будет сражаться, придется снять всю одежду. Купайтесь повсюду, где отыщите воду. Промойте каждую деталь круизеров и повозок. Неужели вы не понимаете, что вампиры не должны почуять ваш запах?

Хорошая мысль!

— Самая большая сложность — это горючее, — заговорил Читакумишад. — Красные изготавливают пиво, его можно превратить в горючее…

— Отправляйтесь на войну через пастбища красных. Завтра потайными путями мы можем передать им схему установки для перегонки. Пусть начинают готовить горючее, пока вы здесь будете получать его в ваших собственных перегонных установках из травы. Вы сможете вступить в сражение с Гнездом теней уже через фалан.

Чит кивнул. В голове его уже роились планы:

— Горючего должно хватить на то, чтобы доставить туда и обратно два круизера…

— Вам придется перейти Барьер пламени. Думаю, вашим круизерам это по силам. Там есть проходы.

— На это потребуется больше топлива.

— Топливо для обследований, для пропитки полотенец или для метания пламени можно изготовить из того, что у вас будет. Топливо для возвращения вам понадобится только в случае победы. Тогда ваш третий круизер может выйти вам навстречу, либо один оставите там.

— Путешествуйте только парами своего вида, — сказал Арфист. — Мы с Горюющей трубой отправимся вместе. Терл, мы знаем ваши обычаи, но время от времени ваше племя разделяется. Сделайте это таким же образом. Теггер, вы с Варвией уверены, что сумеете не поддаться вампирам. Может быть, так оно и есть, но как быть с другими? Пусть занимаются сексом со своими партнерами, а не РИШАТРОЙ с кровососами. Анакрин, Чейчинд, у вас нет жен. Вам придется вернуться домой…

Начались споры. Ни один гоминид не желал беспрекословно соглашаться с планом ведения войны, предложенным гулом. Но Валавирджиллин молчала. Она отдавала себе отчет в том, какую победу ей удалось одержать.

Они на нашей стороне. Полностью на нашей стороне. И они будут мыться…

Глава 5. Обитатель паутины. Селение ткачей. 2892 г. н. э.

Никто не мог сказать, как давно чародей находился здесь. Дети постарше отправились в Большой лес состязаться в ловле птиц. Мальчику по имени Паральд броски давались с очевидной легкостью: его сеть дольше прочих сохраняла форму, летела дальше, хотя поймал он только двух птиц. Стрилл все еще раздумывала, как поговорить с ним, когда случайно подняла глаза наверх.

На реке показался чародей. Он плыл над серебристой водой на плоту круглой формы чуть шире человеческого роста.

Ребята завопили, замахали руками, маня его к себе. Заметив их, он прекратил продвижение среди вершин деревьев и постепенно спустился. Улыбнувшись, он заговорил на неизвестном языке. Почти все его тело оказалось безволосым, но среди чужаков такое бывало нередко.

Мальчишки повели его к себе домой, болтая всю дорогу без перерыва. Некоторые проверяли, известны ли ему ругательства. Стрилл не одобряла этого и вскоре убедилась, что была права.

Чародей так и не выучил их язык. Он запомнил только несколько основных слов вроде «флуп» и «РИШАТРА», но носил ожерелье, которое заговорило, как наставник, раньше, чем они дошли до деревни.

Любой представитель неизвестной расы мог оказаться наставником. Чародею, который летает и кому служит волшебный переводчик, было чему поучить окружающих.

Минуло девять лет с тех пор, как он покинул Каваресксенджаджока и Харкабипаролин, десять — с тех пор, как Чмии отправился на Карту Земли, одиннадцать — с тех пор как они отплыли на борту «Скрытого Патриарха», двенадцать — со времени их возвращения на Кольцо, сорок один — с того времени, как Луис By и его разношерстная команда спустилась вниз, укутанные в стазис, со скоростью 770 миль в секунду.

Первые гоминиды, которых они обнаружили, оказались маленькими мохнатыми религиозными фанатиками.

Эти болтливые ребятишки были той же или похожей расы. Ростом они доходили Луису By до подбородка, были покрыты белым пушистым мехом и носили килты приглушенных оттенков коричневого. Они с поразительным мастерством кидали удивительного вида сетки, которые в этом лабиринте голых стволов под ветвями расправлялись, словно грибные шляпки.

Ребята держались очень дружелюбно. Все расы вокруг Великого океана дружелюбно относились к незнакомцам. Луис уже привык к этому.

Старшая девочка спросила:

— Какую форму имеет мир?

Наступила тишина, все головы повернулись к нему. Может, это своего рода проверка?

— Скорее это я должен вас спросить, Стрилл. Так какую же форму имеет мир?

— Круглую, форму вечности — так говорит обитатель паутины. Правда, я этого не понимаю. Я вижу арку, как… — Стрилл показала рукой. Внизу среди деревьев проглядывали маленькие крыши конической формы: вдоль реки расположилось большое селение, вверх по течению виднелась арка, напоминавшая неоднократно перестраивавшуюся арку Святого Луиса, широкую в основании и постепенно сужающуюся кверху, — …как Ворота Вверх по течению.

Значит, все в порядке.

— Арка — это часть кольца, на котором ты не стоишь, — пояснил Луис. Обитатель паутины?

Он шагал, по-хозяйски придерживая рукой стопку лежащих грудой грузовых пластин, летевших по воздуху рядом с ним. В Центре ремонта пониже карты Марса их были миллионы. Кое-что из необходимого он положил на верхний диск. Там были рукоятки, спинка сиденья, один ящик для смены одежды, второй — для еды и маленький высотный трастер, запасная деталь для датчиков Лучше Всех Спрятанного. И… словом, он нашел это прямо на месте после битвы одиннадцать лет назад. Медицинский комплект Тилы Браун.

Мохнатые взрослые и маленькие дети обратили внимание, что птицеловы возвращаются слишком рано. Большинство продолжало заниматься своими делами, но мужчина с женщиной поджидали их у арки, чтобы поприветствовать.

— Он волшебник! — воскликнула Стрилл. — Господин Кидада, он говорит, это кольцо!

Мужчина поглядел на парящие в воздухе пластины.

— Вы знаете это?

— Я видел это, — ответил Луис. — Я Луис By из Людей шара.

Для них это ничего не должно было значить, но в глазах взрослых появилось изумление, а дети ахнули.

— Луис By из Людей Шара? — переспросила женщина. С возрастом на ее золотистом меху появилась проседь; у мужчины она была еще явственнее. Их килты длиной по колено были сшиты из сотканной от руки ткани, напоминавшей гобелен, которая была бы признана ценной в любой культуре. — Меня зовут Савур, а это — Кидада, мы оба члены Совета, из людей-ткачей. Ты не принадлежишь ни к какой местности на Арке, верно? Обитатель паутины поручился за твое могущество и мудрость.

— Обитатель паутины?

Откуда кто-то мог знать его в этих местах?

— Обитатель паутины определенно из другого мира, — пояснил Кидада. — У него две головы! И такого же вида слуги в несчетном количестве.

Проклятье!

— Что еще говорил Обитатель паутины?

— Он показывал нам картины из далеких мест Арки, так он сказал.

— И что вы видели? Вампиров?

— Странных гуманоидов, живущих в темноте, и союз людей разных видов, которые прибыли атаковать их. Ты можешь рассказать нам о них?

— Мне кое-что известно о вампирах. Обитателю паутины, возможно, известно больше, но я тридцать шесть фаланов не разговаривал с ним.

— А как люди вашего вида занимаются РИШАТРА? — спросила Савур и подавила смешок.

Луис заулыбался:

— Стараемся. А ваши?

— Говорят, что у нас, ткачей, ловкие руки, а еще гости хорошо отзываются о прикосновении нашего меха. И нас можно попросить помыться.

— Мысль хорошая.

Они называли себя ткачами.

Их поселение — город — переполненным назвать никак было нельзя, но казалось, что он продолжается бесконечно, раскинувшись по обе стороны реки, разветвляясь среди деревьев обширного леса. Сплетенные из прутьев дома формой напоминали то ли грибы, то ли сами деревья.

Луиса проводили к круто вздымающейся голой скале. Кидада сказал:

— Видишь воду, сбегающую с этого утеса? Внизу находятся бани. Солнце немного нагревает воду.

Пруд был длинным и узким. На низких столиках небольшими кучками лежали вышитые килты. Савур и Кидада там же оставили свои. На ягодицах старика пролегли три бороздки шрамов, окаймленные седым мехом.

Ткачи уже купались. Судя по всему, детей и пожилых людей влекло друг к другу. Молодые люди, вышедшие из детского возраста, держались отдельно, но редко парами. Луис научился распознавать подобные ситуации.

Вода была грязной; полотенец он не увидел. Оставив свою одежду — походного типа костюм да рюкзак, которому было уже двести световых лет — на столе, он шагнул в воду. Особого тепла не чувствовалось. Теперь все возрастные группы, смешавшись, собрались вокруг чужеземца. При первой встрече все задавали одни и те же вопросы.

— Сорок фаланов тому назад я и мои спутники направили большой корабль к берегу Великого океана. Мы нашли полное запустение. Задолго до того, как родился кто-нибудь из вас, Кулак Бога поднял берег на высоту в рост сорока человек в двадцати тысячах дней ходьбы по берегу…

Заминка. Переводчик Луиса мог перевести измерения Солнечной системы почти во все, существующие на Кольце (день здесь длился тридцать часов, семьдесят пять дней составляли фалан), но такие величины, как «день ходьбы» или «высота роста человека» у разных рас были разными. Луис лег на спину и, пока шел разговор о расстоянии, времени, высоте, покачивался на воде. Спешить некуда. Он проделывал эти ритуальные движения и раньше.

— Люди, живущие в направлении вращения, в своих легендах упоминают Кулак Бога. Что-то больше любой горы вдруг выскочило из-под земли с сумасшедшей скоростью тридцать пять фаланов тому назад.

По расчетам Луиса, примерно в 1200 году н. э.

— Оно вспучило землю вверх и промчалось сквозь нее, как огненный шар. Эта гора видна отсюда, на расстоянии ста тысяч миль, а вокруг нее лежит пустыня. Берег Великого океана переместился на тысячу миль вперед. Весь уклад жизни изменился…

Вода доходила до подмышек, но у берега, где собралась ребятня, было мельче. Здесь совершалось нечто вроде танца: не то чтобы игра в ухаживания, но женщины вокруг Луиса созрели для сексуальной жизни, а мужчины их возраста не решались приблизиться. Танец РИШАТРА?

Его глаза постоянно натыкались на внимательный взгляд Стрилл и ее чудесную улыбку. Его засыпали вопросами. Вопросы были те же, что и всегда. Но на голой скале у себя над головой Луис заметил сверкание бронзы. Фрактальная паутина находилась вне досягаемости ткачей, а поток, стекавший вниз со скалы, не смывал ее.

Поэтому он говорил для невидимого слушателя:

— Нам пришлось оставаться на воде, иначе есть было бы нечего. Мы провели два фалана, плывя вдоль берега, пока наконец не поняли, что оказались в устье реки. Мы продолжали двигаться вверх, против течения. В долине реки Шенти почва снова стала плодородной. Мы провели в этой обширной долине тридцать пять фаланов. Мои друзья, Строители Городов, покинули меня в селении у реки двадцать фаланов тому назад.

— Почему?

— Теперь у них появились дети. Но я продолжал двигаться против течения. Люди повсюду очень дружелюбны. Они любят слушать мои рассказы.

— Почему это тебя удивляет, Луис By? — спросила Савур.

Луис улыбнулся пожилой женщине:

— Когда незнакомец приходит в ваше селение, вероятно, он ест не то, что едите вы, спит не там, где вы, и чувствует себя в вашем доме не слишком уютно. Чужеземец не соперничает с хозяином, который его принимает. И от него можно узнать что-то новое. Но Люди шара — это особая раса. И приход такого человека может оказаться плохой вестью.

Наступила неловкая тишина. Ее нарушил один из крепких мальчиков, стоящих за Стрилл.

— А так ты умеешь? — спросил он и, заведя руки за спину — одну сверху, а другую снизу, сцепил их.

Луис By засмеялся. Когда-то он был на такое способен.

— Нет.

— Тогда нужно, чтобы тебе кто-нибудь помыл спину, — заключил мальчик. Все дружно окружили его и приготовились действовать.

Самой главной особенностью Мира-Кольца было его разнообразие. А главной особенностью разнообразия было то, что РИШАТРА вообще бы не срабатывала, если бы требовала изысканности движений.

— А как у вас занимаются РИШАТРА?

— Если ты скажешь, к какому полу относишься…

— Как долго ты можешь находиться под водой? — морские люди.

— Нет, мы не занимаемся, но любим говорить на эту тему.

— Мы не можем. Пожалуйста, не обижайся, — Красные пастухи.

— Таким образом мы и правили миром! — Строители Городов.

— Только с разумными существами. Разгадай загадку…

— Только с существами, у которых нет разума. Мы предпочитаем не увлекаться.

— Можно нам понаблюдать за вами и вашим спутником? — однажды Луису пришлось объяснять, что Чмии к гоминидам не относится, и к тому же особь мужского пола. Хотелось бы ему знать, что ткачам известно о бронзовой паутине, повисшей у них над головами. Сейчас у них шла разбивка на пары, но сексом при всех не занимались. А как они занимаются РИШАТРА?

Савур вывела Луиса из пруда. С его помощью она отжала воду из седовато-коричневого меха. Заметив, что Луис дрожит, она помогла ему обтереться его же рубашкой.

Они оделись. Савур повела его в круг сплетенных из прутьев клеток.

— Дом нашего Совета, — сказала она, показывая на одну из клеток. Над костром, разожженным в углублении, жарились птицы. От них исходил восхитительный аромат. Птицы и огромная рыбина, над которой склонились…

— Савур, но это не ткачи.

— Нет. Это моряки и рыбаки.

Ткач среднего возраста хлопотал над костром, а ему помогали семеро, причем они принадлежали к разным расам. У двух мужчин были перепончатые руки, широкие плоские ноги и прямые маслянистые волосы, прилегавшие к поверхности тела. Пятеро других, трое мужчин и две женщины, походили на ткачей, но с крепкими и мощными телами и иным строением челюсти. Возможно, они были достаточно похожи между собой, чтобы допускались браки. Все семеро носили затейливые килты людей-ткачей.

Крупный рыбак, Шэнс Змеедушитель, представил всех по очереди. Луис попытался запомнить их имена.

Его транслятор сможет восстановить их в памяти, если ему удастся запомнить хотя бы первый слог. Шэнс объяснял:

— Мы покупать одежду, да? Мы соревноваться. Когда мы с Хиштером Соскалонырятелем предложить приготовить эту чудовищную рыбу, которую моряки поймать вниз по течению, моряки предложить тоже. Бояться мы говорить с Кидадой, узнать что-то, получить ниже цену.

— И теперь мы спорим, как приготовить рыбу, — заговорил моряк Уик. — По крайней мере птиц Кидада приготовит так, как хочет.

— Я бы сказал, что птицы уже готовы, — заметил Луис. — А насчет рыбы не знаю. Когда вы начали?

— Она будет идеальной через двадцать дыханий, — заверил Шэнс. — Испеченной с нижней стороны для Моряков и подогретой с верхней стороны для нас. Как ты любишь?

— Как с нижней стороны.

Население поселка людей-ткачей обсушилось, подошло к костру и начало есть. Рыба по-прежнему жарилась над костром. Завтра Луис сам разыщет для себя овощи.

И они продолжали беседовать.

Проворные пальцы ткачей плели и сети, чтобы ловить в лесу небольших зверей и птиц, и снаряжение для речных судов: специальную одежду, гамаки, рыболовные сети, сумки, прикрепляемые к поясу и сзади — словом, разнообразные товары для различных рас.

Моряки и рыбаки вели торговлю вверх и вниз по реке, предлагая килты ткачей, копченую и соленую рыбу, соль, корнеплоды…

Разговор пошел о делах, и Луис перестал прислушиваться. Он спросил Кидаду о шрамах и узнал о битве с каким-то животным, как он понял, наподобие чудовищных размеров медведя. Ткачи отодвинулись в сторону: они уже явно слышали это. Кидада был замечательным рассказчиком: из того, что он говорил, получалось, что шрам должен быть спереди.

На закате солнца все ткачи как-то незаметно исчезли. Савур повела его к кольцу плетеных хижин. Под ногами раздавался хруст сухого валежника.

Моряки и рыбаки продолжали беседовать у гаснущего костра. Один крикнул ему вслед:

— Не советую бродить. Ночью по этим тропинкам ходят только ночные люди.

Нагнувшись, они вошли в клетку, сплетенную из прутьев. Савур прильнула к нему и тотчас заснула. Луис ощутил мимолетное раздражение; но у каждой расы свои обычаи и привычки.

Уже много фаланов… нет, лет Луису нисколько не мешало то, что он спит в незнакомом месте. Точно так же его не беспокоило и то, что он спит в объятиях чужой женщины, кожей касаясь пушистого меха… словно спит с большим псом. Но он не мог забыть, что поблизости расположен глаз Лучше Всех Спрятанного, и это долго не давало ему уснуть.

Где-то в ночи ему приснилось, что чудище вонзило зубы ему в ногу. Он проснулся, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Что случилось, учитель? — спросила Савур, не открывая глаз.

— Судорога. Ногу свело, — Луис откатился в сторону и ползком добрался до двери.

— У меня тоже бывают судороги. Походи, — и Савур снова заснула.

Прихрамывая, он выбрался наружу. Боковая часть икры не желала распрямляться. Он ненавидел судороги!

Освещенные рассветом арки Мира-Кольца отражали гораздо больше света, чем полная земная Луна. Медицинский комплект мог устранить судорогу, но он подействует ничуть не быстрее, чем обычная ходьба.

Сухие ветки захрустели у него под ногами.

Гостевые хижины были окружены сухим валежником. Несмотря на все свое дружелюбие, ткачи должны были каким-то образом обезопаситься от воров. Вероятно, сухой валежник использовался именно с этой целью.

Судорога уменьшилась, но он совершенно проснулся. Его грузовые пластины плавали в воздухе возле гостевой хижины. Он подтянулся, сел на них и беззвучно пересек хрусткий барьер, лавируя между стволами деревьев.

Да, эти ткачи ни в коей мере к ночным существам не относятся. Никого не видно. Спят, точно мертвые — как же они сумеют поймать вора? Гости тоже отправились спать. Фонари освещали нос и корму длинного низкого судна, которое он не заметил раньше.

Через минуту-другую Луис бесшумно плыл по воздуху над прудом, освещенным светом Арки настоящим и отраженным.

Какое-то движение на утесе… и в лицо ему вспыхнул свет.

Луис прищурился, чертыхаясь. Он вглядывался в сияние… сквозь окно с размытыми границами смотрел на внушительный конус, увенчанный тем, что сейчас выглядело грязным снегом. В любом из миров это был бы вулкан. Здесь это мог быть кратер от метеора, выдавленный с нижней стороны. Очень похоже на Кулак Бога, увенчанный вакуумом и обнажившейся структурой пола.

Весточка от Лучше Всех Спрятанного?

Как только кукольнику стало известно, что Луис движется против течения реки, он мог направить свой зонд вперед по этому же маршруту. Один шпионский прибор он напылил на этот каменистый утес, другие — в других местах. Он разговаривал с ткачами… это ему ничего не стоит, но к чему беспокоиться? Что ему нужно?

Что-то дважды вылетело из кратера — дважды, трижды в течение десяти секунд.

— Шестьсот десять часов назад, — прозвучало знакомое контральто. — Смотри.

На изображении в фокусе оказалось три объекта. Большие космические корабли, формой напоминающие линзу. Явно сконструированы кзинами, подумал Луис. Сначала они зависли прямо над пиком, а затем начали спускаться в двух-трех метрах над стеной стекловидного кратера.

— Военный корабль движется довольно медленно. Я увеличу скорость просмотра, — проговорил Лучше Всех Спрятанный. Облака, расположенные выше и ниже, пришли в стремительное движение. — Через два часа и двадцать минут со скоростью чуть меньше звуковой они преодолели 1400 миль. Для кзинов это поразительное самоограничение. Потом они отклонились, вот так…

Изображение облаков и блюдец дернулось и почти остановилось на месте. Два корабля развернулись под прямым углом, третий продолжал двигаться вперед.

Замигал белый свет. Затем сцена обрела прежний вид, но изображение трех кораблей стало расплывчатым, они замерцали, как зеркало, и начали спускаться… падать.

— Поля стазиса. Они остановили твой луч, — заметил Луис.

— Луис, это начинает меня беспокоить. За пять секунд ты ошибся дважды. Неужели твой мозг начинает слабеть?

— Не исключено, — ровно ответил Луис.

— Эти лучи были интенсивными. Быстрый поток оказался запертым внутри статических полей еще до того, как они сформировались, — пояснил Лучше Всех Спрятанный.

— Но…

— Вы с Нессом сумели вынести такую атаку, потому что в системах, разработанных нами, механизмы защиты срабатывают быстро1 Теперь эти космические корабли кзинов стали обычными бомбами, не более того. А вот это — система противометеоритной защиты Кольца, но я ее не задействовал.

— Понятно.

— Смотри.

Картинка дернулась… Увеличенное изображение солнца померкло до вполне пригодного для наблюдения. В режиме ускоренной перемотки вперед от жидкой бури отделилось перышко. Выше, прямо в направлении камеры… в сотнях тысяч миль. От его основания поднималась более яркая волна. Она хлестнула вдоль этого пера, и внезапно свет стал нестерпимо ярким.

— Супертермальный лазерный эффект, Луис. Определенно противометеоритная защита Кольца. Но не моя.

Лучше Всех Спрятанный вполне мог солгать. Но неужели у него хватило духа подбить спускавшийся космический корабль?

— Луис, я не подбиваю спускавшиеся космические корабли! Я хочу контактировать с ними. Гиперпространственный двигатель может помочь мне выбраться отсюда!

— Пожалуй, я поверю тебе, но… Лучше Всех Спрятанный, как ты думаешь, есть кто-нибудь возле тебя в Центре ремонта?

— Не верю, чтобы кому-то удалось преодолеть моя защитные системы. Луис, существует два Великих океана.

В первое мгновение Луис не сообразил, что Лучше Всех Спрятанный имеет в виду.

Существование одного Великого океана нарушило бы равновесие Мира-Кольца. Масса находящейся в воды была бы не меньше массы луны Юпитера. противоположных дугах следовало расположить два океана. Так оно и было в действительности.

Экипаж Лучше Всех Спрятанного обнаружил Центр ремонта в одном Великом океане, под картой Марса. Другой океан они вообще не исследовали.

Он находился на диаметрально противоположной стороне Кольца. Поперечная длина Кольца равнялась шестнадцати световым минутам. Нужно двигаться шестнадцать минут со скоростью света, прежде чем второй Центр ремонта заметит космические корабли, вторгающиеся через Кулак Бога. Еще пять минут, чтобы воздействовать на солнце. Еще больше времени — час? два? — чтобы растянуть струйку плазмы на миллионы миль от солнца, а затем заставить ее действовать как лазер. Еще восемь минут на то, чтобы страшный световой меч достиг цели.

По приблизительным подсчетам на все это требуется два часа двадцать минут.

— Допустим, — проговорил Луис. — Лучше предположи, что на противоположной стороне Дуги Кольца находится другой Центр ремонта с Защитником внутри.

— Почему именно с Защитником? Учти, Луис, я придерживаюсь того же мнения.

— Защитник сумел бы найти способ проникнуть туда. Если бы туда каким-то образом проник гоминид — производитель — к настоящему времени он уже стал бы Защитником. Может оказаться, что другой Центр ремонта инфицирован деревом жизни, как случилось с нашим. Так я для этого тебе понадобился? О Защитниках ты знаешь почти столько же, сколько и я. К тому же сейчас здесь глубокая ночь, и голова у меня не в состоянии работать в полную силу.

— Возраст тоже мог сказаться на твоих умственных способностях. Нам действительно нужно поговорить. И я хочу показать тебе кое-что еще. Луис, может, мне явиться ткачам и объявить о твоем могуществе? Или не стоит?

— Благодарю за заботу, но не исключено, что обстоятельства могут выйти из-под контроля.

Местные жители спали, но рыбаки или моряки скорее всего видели свет, да и кто знает, когда поблизости бродят гулы?

Действительно…

Лучше Всех Спрятанный не заметил промелькнувшей усмешки Луиса.

— Похоже, эти ткачи — гостеприимный народ, — заметил он.

— Все расы, живущие вокруг Великого океана, ведут себя дружелюбно, если не говорить лишнего.

— Что слышно о твоих спутниках?

— Чмии отправился выполнять намеченный план. Разве ты не раскинул там свои птеригийные устройства?

— Он зарыл их, — ответил Лучше Всех Спрятанный. Луис рассмеялся. — Но если понадобится, он сможет вырыть их снова. А Строители городов?

— У Каваресксенджаджока и Харкабипаролин уже двое детей, — ответил Луке, — ждут третьего. Не могу сказать, что мы надоели друг другу, но… все это бестолковая суета. Я отдал им лодку и устроил в одном селении вниз по течению отсюда. Там они учительствуют. А как ты?

— Не ахти. Луис… — три серебристых шарика, скачущих вниз по склону Кулака Бога сменились сверкающим снегом, горным хребтом при свете дня. Вокруг двух точек, ползущих через расщелину, мерцал зеленый контур, — …позволь обратить твое внимание вот на это. Десять лет назад я показывал тебе…

— Помню. Это то же самое место?

— Да. Вид трехдневной давности, с плавающей в воздухе структуры над гнездом вампиров.

— Именно это ты и показывал ткачам?

— Да.

Изображение увеличилось. Луис разглядел две огромных грубо сработанных повозки на шести колесах, вероятно, приводимых в движение паром. Одна из них возвращалась назад, вверх. Изображение сфокусировалось на скамье управления другой повозки.

— Это машинные люди?

Луис пригляделся внимательнее:

— Да. Обрати внимание на бородки. И повозки, как у машинных людей. Минутку…

— Луис, программа распознавания моего компьютера…

— Да ведь это Валавирджиллин!

Глава 6. Снежный перевал.

Барьер Пламени состоял из сравнительно низких выветренных скал.

Луис By, человек из Шара, научил Валавирджиллин рассматривать мир как некую маску. Он и его странные спутники заглядывали в мир с изнанки, где моря оказывались выпуклостями, гряды гор — цепью углублений, а флуп по огромным трубам с морского дна перетекал под миром через краевую стену, превращаясь в гору.

Некая сущность, идя на поводу собственной прихоти, создала Барьер Пламени и ради удобства путешественников предусмотрела проходы между горами. Различные племена Красных пастухов и их стада двинулись по Снежному проходу вслед за отступавшими зеркальными цветами. И вот теперь два представителя красных показывали дорогу круизерам.

Ночь поглотила кусок солнечного диска, пока круизеры прошли гребень Снежного прохода. На протяжении многих фаланов никто из них не видел чистого голубого неба, и теперь все наслаждались этим зрелищем. Под ними расстилался сплошной облачный покров. На земле лежал снег, неглубокий, но и его было вполне достаточно, чтобы колеса круизеров заскользили. Валавирджиллин с трудом вела машину. Справа и слева пламенели горы, от покрытых снегом полей отражался яркий солнечный свет.

Внизу и позади скамьи управления Вааст рассказывала кому-то невидимому:

— Когда мы совершали здесь переход, снега не было. Зеркальные цветы полностью растопили его.

Ее заслоняла фигура Теггера.

— Цветы-зеркала не любят облаков, — заметил он. — Они сжигают все, что движется. Вааст, хорошо ли то, что в такое позднее время машины оказались далеко друг от друга?

— На это нужно было решиться, — твердо проговорила Вааст.

Красный пастух нахмурился:

— Конечно, решения принимает проводник, но обрати внимание, семейные пары оказались разделены: Валавирджиллин — с Кэйвербриммисом, Горюющая труба — с Арфистом. Кэйвербриммис и Читакумишад — оба мужчины. Что, если появятся вампиры? Мы с Варвией даже разделенными останемся в безопасности. Ты — с Бииджем, Парум — с Твук, Манак — с Кориак, но как же остальные?

Валавирджиллин вела первый круизер вниз по длинному склону, делая вид; что не слышит: Красный пастух намеренно громко выражал свое несогласие. После следующего поворота впереди показалась широкая река с водой бурого цвета.

Красные были моногамной расой и соединялись в супружеские пары. Они не любили разлучаться, но каждому круизеру нужен свой проводник. Разве они с Кэйвербриммисом — семья!

В этот миг подбежал Пилак, опередивший второй круизер. Валавирджиллин перекрыла подачу топлива, и машина остановилась. Глинеры умели мчаться со скоростью ветра. Пилак поднял голову и смотрел на нее, широко улыбаясь. Отдышавшись, он проговорил:

— Кэйвербриммис хочет ехать дальше в гору.

Она оглянулась. Слева от перевала шел достаточно пологий подъем. Кэй будет где-то выше границы снега и хорошо разглядит все, что находится ниже.

— Вас подождать?

— Кэй сказал, что не нужно. Останови круизер, если заметишь какую-то опасность. Мы увидим и подъедем к вам.

— Хорошо.

Пилак помчался назад. Наверху экипаж Кэя снимал с круизера груз, тонны груза. Без Парума и Твук это длилось бы целую вечность. Несколько десятков дыханий спустя второй круизер двинулся дальше. Кэй сидел на скамье управления, остальной экипаж шел сзади, за исключением, конечно, женщины-гул. Горюющая труба не проснется до полуночи. После поворота они исчезли из вида. На первом круизере находились Валавирджиллин и Сабарокейреш, Вааст и Биидж, Манак и Кориак, Теггер и Арфист. Они держались в стороне от крытого фургона для груза. Арфист предпочел бы темноту, но ему приходилось, считаясь с другими, поочередно сидеть под навесом на одеялах, расстеленных на открытой платформе.

На втором круизере оба представителя машинных людей были мужчинами. Стоило ли брать Читакумишада? Они бы предпочли Спаш, но выяснилось, что она беременна, и рисковать ее жизнью не стоило… Во время атаки вампиров Чита пришлось связать, но он отличался изобретательностью, умом и прекрасно умел обращаться с инструментами.

Все будет в порядке. В конце концов всегда можно заняться РИШАТРА.

Первый круизер спустился ниже уровня облаков. О том, что день клонится к вечеру, говорило наполовину ушедшее в тень солнце. А что происходит внизу?

— Теггер, одолжи-ка мне твое зрение. Взгляни, что делается у реки?

Глинеры были близорукими и видели не дольше собственных кончиков пальцев. У машинных людей было хорошее зрение, но с зоркостью красных никто не мог сравниться. Теггер забрался вверх на управляющую скамью, вгляделся, козырьком приставив руку к глазам, потом забрался еще выше, на башню с пушкой.

— Вампиры. Двое. Отвратительное зрелище. Ты что-нибудь слышишь?

— Нет.

— По-моему, они поют. И… из воды показалось что-то черное. Как выглядят речные люди?

— Мокрые и черные. С тебя ростом, но плотные, обтекаемых линий…

— С короткими руками и перепонками между пальцами рук и ног? Вампиры выманили одного на берег. Теперь один вампир движется вниз по течению. Может быть, не того пола, отсюда не видно. Мы можем быстро спуститься вниз?

— Нет.

Расстояние немного уменьшилось, и теперь Валавирджиллин разглядела два бледных силуэта и один темный. Один из бледных удалялся вниз по берегу. Темный вразвалочку направился к другому бледному, и тот обнял его. Несколько мгновений спустя бледный упал навзничь в грязь.

Приземистая темная тень приблизилась снова, широко расставив руки. Белая начала быстро отползать назад на тощих ягодицах. Набравшись мужества, а, может, подгоняемая голодом, белая фигура встала и приняла объятия темной.

Темная фигура терлась о белую. Вала услышала пронзительный визг, какой издают дикие горные кошки, бледная фигура оторвалась от темной и побежала прочь по берегу. Темной не удалось нагнать ее. Остановившись, она издала безутешный крик.

— Как быстро? — снова спросил Теггер.

— Мы спустимся вниз до полуночи, как раз успеем помыться. После этого, думаю, нужно проверить свою защиту. Будет лучше, если второй круизер останется стоять выше. Манак, ты слышишь? Кориак?

— Я слышу, — отозвался Кориак.

— Второй круизер должен находиться наверху до рассвета. Ступай, сообщи об этом Кэйвербриммису и останься со вторым круизером! Не хочу, чтобы ты оказался один на дороге, когда опустится ночь.

Вскочив на ноги, Биидж прошел вперед и вправо, держа в руках арбалет. Барок занимался пушкой. Теггер устроился выше него.

Темный гоминид неподвижно лежал на мокрой речной грязи. Наконец фигура перевернулась и заметила спускавшийся круизер. Манак на ходу спрыгнул с платформы и побежал вперед. Валавирджиллин держала ружье наготове.

Вампир запел. Та же, что и прежде, музыка отозвалась в Валавирджиллин вибрацией нервов. Манак резко остановился. Она не видела, куда стрелять. Речной человек вразвалку направился к кустам. Второй вампир осторожно вышел оттуда ему навстречу. Мужчина. Он с мольбой протянул свои руки. От песни и запаха у Валавирджиллин голова пошла кругом, но она все-таки выстрелила.

Пуля попала вампиру чуть ниже подмышки, с силой отшвырнув его назад. В сумерках кровь у него выглядела такой же красной, как у любого другого гоминида. Сильно пахнуло запахом вампиров; она поднесла к лицу полотенце, пропитанное настоем трав, и сделала глубокий вздох.

Манак нерешительно переминался сзади. Речной человек бросился на упавшего вампира. Тот несколько секунд корчился в агонии, потом затих.

Валавирджиллин остановила круизер рядом с обоими. Все пассажиры соскочили на землю. Блестящие черные волосы, короткие толстые руки и ноги, широкие ладони и ступни, обтекаемые линии тела… одежда. Торс речной женщины был покрыт коричневатым мехом какого-то животного. Она подняла взгляд, после чего с видимым усилием оторвалась вампира-мужчины.

— Приветствую, — произнесла она. — Я — Вербличуг… — последовал стремительный поток звуков и легкий намек на улыбку: — вам это не произнести.

— Приветствую тебя, Вербл. Я — Валавирджиллин. Почему вампир не убил тебя?

— Вот поэтому, — женщина провела рукой по телу. Вокруг шеи ее облачение было плотным и жестким. По бокам оно было из гладкой кожи, с полностью срезанным мехом. Остальные же части тела — грудь и спину — покрывал мех какого-то водяного животного.

— Мы берем желе от плавающего хищника с озера Глубин, на расстоянии полудня ходьбы в сторону суши и смазываем им одеяние из меха выдры, потом срезаем мех в тех местах, к которым прилегают наши руки, когда мы плывем. Вампиры не любят жалящие укусы, но после… должны… должны…. — она повернулась к Манаку: — Ты умеешь плавать, храбрый малыш? Можешь на какое-то время задержать дыхание?

— Я утону, — ответил Манак.

— У племени Домашнего потока только четыре таких одеяния, — пояснила речная женщина. — Вампиры перекрыли нам путь на сушу уже много фаланов тому назад. Если время от времени одна из нас, надев эту шкуру, позволит вампиру обнять себя, возможно, они предпочтут оставить речных людей в покое. Тогда мы сможем охотиться на берегу.

— Вы проявляете большое мужество.

— Я проявляю мужество ради Бораббла, чтобы взять его в супруги.

— И добыть для себя немного запаха вампиров, — хитро прищурилась Вааст.

— Глупости! Об этом не стоит даже говорить. Вот ты, краснокожий, скажи, ты сможешь нырнуть глубоко только за несколько десятков вдохов?

Теггер покачал головой. Он устал от вопросов. Речная женщина продолжала:

— Мы слышали о РИШАТРА. Никогда не практиковали. Должны соединяться в супружестве! Расскажу Борабблу хорошие вести. И о том, что вы прибыли сюда. Оставайтесь здесь, на илистой равнине, здесь можно издалека разглядеть приближающихся вампиров. — Она прошла по илу и нырнула под воду прежде, чем Валавирджиллин успела ответить ей.

Вода спасает от вампиров, но таит в себе иные угрозы. Весь экипаж искупался, не выпуская из рук оружия. После этого Барок и глинеры отправились ловить рыбу. Валавирджиллин немного позавидовала ему, но она должна была остаться на месте и организовать охрану.

Первый круизер остался на ночь на равнине, покрытой илом. За ночь их не побеспокоил никто — ни вампиры, ни речные люди.

Все идет гладко. В полном соответствии с их замыслами и планами. И это начинало ее беспокоить.

Три ночи назад они выработали окончательный план.

Для участия в военных действиях к травяным великанам прибыло четверо красных пастухов. Варвия и Теггер остались с ними, но двух мужчин, у которых не было жен, Анакрина хуки-Вандхерхера и Чейчинда хуки-Карашка, убедили вернуться на территорию красных и передать указания, которые могли спасти их всех. Бонд вампирами был сыт по горло, а Спаш ждала ребенка. Они задержались, чтобы запастись горючим для третьего круизера. Поэтому Валавирджиллин и Кэйвербриммису, двум оставшимся водителям, пришлось разойтись по разным машинам.

Несколько дней, в течение которых пришлось рыться в громадных фекальных кучах травяных великанов, не улучшили репутацию машинных людей среди других племен. Валавирджиллин в этом нисколько не сомневалась. Зато экскременты травяных великанов обеспечили их несколькими бочонками кристаллической селитры.

Карта рельефа под стенами великанов приобрела законченный вид. Только полночи и полдня света было достаточно, чтобы и гулы, и другие виды гоминидов могли работать вместе, но впереди был целый фалан, семьдесят пять дней. Грязь заменили разноцветной глиной. Один из свидетелей одобрил вылепленную форму земли. Затем ее обожгли в угольях до твердого состояния и цветным песком пометили возможные маршруты для круизеров. Они все еще перемещали эти линии, когда на землю опустилась ночь, и всем пришлось удалиться за стены.

Вампиры приходили не каждую ночь, зато если появлялись, то толпами. За это время, в течение нескольких ночей, Валавирджиллин научилась стрелять из арбалета. Ей понравилось ощущение безопасности… Разумеется, оно было ложным, потому что запаха вампиров эта преграда не задерживала.

Главное строение представляло собой почти полный купол: материал, натянутый сверху над грязной стеной, с шестом посередине. Оно было невероятно огромным, но переполненным до отказа. Из-за пятнадцати сотен собравшихся травяных великанов — мужчин, женщин, которых оказалось больше, чем мужчин, множества детей и младенцев — в воздухе стоял такой густой смрад, что его, наверное, можно было резать ножом.

Вимб находилась в кругу женщин. Они кормили ее, не забывая и о себе. Судя по всему, Вимб это нравилось. Барок помахал ей, она помахала ему в ответ, не поднимаясь с места. Постепенно приходит в себя после ночи, которую ей с Бароком пришлось провести среди вампиров, решила Валавирджиллин.

Барок должен был ехать на первом круизере. Интересно, как он поступит: выйдет из игры вместе с Бондом и Спаш или решит преследовать вампиров, забравших его дочь.

Травяные великаны были огромными, но спокойно переносили подобное скопление сородичей. Что касается машинных людей, то они очень боялись, что на них кто-нибудь не наступит.

Красные оказались вспыльчивыми и обидчивыми. Травяные великаны старались держаться от них подальше.

Если машинные люди и красные испытывали чувство подавленности, то почему же глинерами, которые были даже меньше их ростом, не владел страх? Они нашли удачный выход из положения: одни играли с детьми, другие ухаживали за взрослыми. Их близорукие глаза безошибочно отыскивали насекомых-паразитов.

Терл отошел от десятка женщин и вежливо, без тени злорадства спросил у Валавирджиллин:

— Вы получили то, что хотели из куч дерьма? Что ж, пришла пора раскрыть секрет.

— Да, спасибо, получили. Смешав полученные кристаллы с серой и древесным углем, который собирают красные, мы получим то, благодаря чему наши пули так далеко летят вперед.

— А, — промолвил терл, стараясь ничем не выдать удивления.

Делать порох он не умел, поскольку по-прежнему не знал правильных пропорций. Но она понимала, что это не просто ошибочное восприятие машинных людей.

Постепенно в строении стала слышна музыка вампиров, и воцарилось полное молчание.

На этот раз песня зазвучала под усиливающийся инструментальный аккомпанемент. Сначала он соответствовал музыке вампиров. Вала различила звуки арфы, горюющей трубы, свистящей трубы. Затем музыка гулов зазвучала резко и пронзительно, дисгармонируя с песней вампиров, заглушая ее. Наконец песня вампиров стала совсем не слышна.

На следующий день они отправились в путь и к ночи устроили стоянку на обрыве над рекой. Вампиры их не тронули.

Ранним утром второго дня показались стада Джинджирофера. Красные уже подготовили для них горючее, уголь и серу они привозили издалека.

Ночь скрыла солнце прежде, чем удалось все загрузить в круизеры. Красные разбили лагерь вокруг машин. Когда появились вампиры, пушки начали стрелять над головами краснокожих стрелков. К утру набралось сорок, если не больше, мертвых вампиров.

Круизеры прибыли с товарами на продажу, к тому же Валавирджиллин преподнесла пастухам подарки, но по-настоящему дружеские отношения между двумя расами скрепили именно сорок убитых вампиров.

На третий день они миновали Снежный перевал. Длина дневного перехода варьировалась в зависимости от сложности рельефа земли, высоты, крутизны и рас, которые его совершали, но по расчетам Валавирджиллин они прошли два. полных дневных перехода. Они могли бы добраться до убежища вампиров к середине следующего дня, если бы вопреки рассудку решили ехать прямо туда, не останавливаясь на ночь.

Утром подъехал второй круизер. Варвия сидела наверху башенки, где находилась пушка, под навесом из простыни.

Твук жизнерадостно воскликнула:

— Вааст, ведь правда, Снежный перевал — самый легкий из всех трасс в горах?

— Какие могут быть сомнения, когда красные и гулы в полном согласии?

— Вампиры тоже так считают!

На втором круизере шумно обсуждали победу. Даже темноволосая голова Горюющей трубы поднялась к свету. Окинув всех быстрым взглядом, она напряженно улыбнулась, прежде чем снова склониться. Тогда Валавирджиллин не обратила внимания на молчание Варвии. В конце концов Красные пастухи не отличались веселым нравом.

Шум разбудил местных жителей, из воды у берега показались мокрые черные головы. Речные люди на сушу не вышли, и Вала не стала их тревожить, тем более что в это время Кэй, Чит Твук, Парум, Перилак и Сайлак начали рассказ, перебивая и дополняя друг друга.

Кэйвербриммис поставил круизер у скалы над перевалом. Перед ними простирались сплошные облака — не то зрелище, на которое он рассчитывал, но ничего, можно было и подождать. Во время пути за три дня они дважды искупались в реках, которые пришлось пересечь. Если полностью избавиться от запахов им и не удалось, то, по крайней мере, они постарались это сделать.

Сейчас нельзя было сказать., что от них ничем не пахнет. По тому, как они улыбались друг другу, касались друг друга, перекидывались словами, можно было понять, как они провели ночь.

На землю опустилась темнота, и через перевал вереницей потянулись вампиры. Горюющая труба, стоявшая в дозоре, предупредила всех остальных. Должно быть, тяжелый груз второго круизера, все еще лежавший у перевала, привлек их своим запахом. Кэй навел пушку и приготовился. Тремя выстрелами он убил не меньше двадцати тварей.

На время вампиры отошли от перевала, но затем стали стремительно приближаться перебежками. Пассажиры Кэя вели прицельную стрельбу, но не стремились уничтожить всех до единого. Стрелы и пули можно использовать снова, но запас пороха восстановить не удастся.

Позднее вампиры снова сбились в кучу. Кей опять выстрелил из пушки, но только раз и тут же прекратил:

— Валавирджиллин, они вели с собой пленников. Высоких медлительных мужчин с большими руками и широкими плечами, женщин с крупными телами и маленькими головами. У них были золотистые волосы, похожие издали своей формой на грибные шляпки. Варвия, ты разглядела их лучше всех. Скажи, кто они?

— Мы знаем людей-фермеров. Травоядные. Выращивают корнеплоды и держат животных совместно с племенами красных пастухов, которые их защищают. Прошлой ночью мы не видели ни одного краснокожего.

— Они не были связаны и не пытались бежать. Каждый из них был со «своим» вампиром. Точно попасть именно в вампира мне бы не удалось. Мы застрелили нескольких, у которых, так сказать, не было спутников…

Кэй пожал плечами.

— Из-за пленников я не мог стрелять из пушки. Хотя чем мы могли им помочь? Но скажите, что вампиры намерены делать с пленниками?

Теггер усмехнулся:

— Держать их как стадо.

— Полночи холодный и влажный ветер дул в противоположную от нас сторону, — продолжал Кэйвербриммис. — Вампиры снова начали пересекать дорогу. На этот раз уже без пленников. Теперь они бежали. Может быть, запах собственных мертвецов заставил их нервничать. Отличная получилась стрельба. Но потом ветер переменился, и уже до нас донесся их запах.

Горюющая труба осматривала окрестности, прислушивалась к звукам, но лицо ее при этом оставалось в тени.

— Я могла бы поохотиться на них, Кэй, — проговорила она. — Наша музыка сбивает их с толку.

Кэй не отводил взгляда от Валавирджиллин.

— Как угодно. Я пригласил Горюющую трубу заняться РИШАТРА.

Вала поняла то, что он недоговорил: женщина-гул была готова присоединиться к вампирам.

— Она играла, мы танцевали. Варвия обвинила меня в том, что я бросил сражение, но остальные достаточно быстро подхватили мою идею…

Раздался дружный смех, но и при нем отчетливо прозвучал тенор Арфиста, спросившего шепотом:

— Ну и каким он оказался?

Горюющая труба ответила более чем кратко:

— Изобретательным. Парум тоже.

Теггер смотрел на свою жену. Его явно беспокоило молчание Варвии, но он не заметил ничего более зловещего.

— Мы все…. — Кэй внезапно запнулся, всего на какую-то долю мгновения, но Валавирджиллин все поняла. — Мы все присоединились. Вала, ты же понимаешь, они были у перевала. Как только мы прекратили стрелять, они потоком хлынули в него. Их запах настолько густо висел в воздухе, хоть разрезай его на куски, заворачивай и продавай старикам. Так прошло, по-моему, две десятых ночи. Затем ветер повернул в противоположную сторону. Я не сразу заметил это: запах вампиров исчез, но к тому времени у нас появился собственный запах. К утру они совсем перестали появляться. Мы оставили позади дорогу, устланную телами убитых вампиров.

В разговор вступил Твук:

— Когда начало светать, мы забрали груз, собрали стрелы и пули. По-моему, мы видели Теневое гнездо.

— Рассказывай.

— Пусть лучше это сделает Варвия.

Краснокожая женщина по-прежнему смотрела вдаль, не опуская взгляд:

— Мы совершенно выбились из сил, но я оставалась на своем посту, здесь на башне для пушки. Облака слегка разошлись, и я заметила две черные линии. Трудно сказать, на каком расстоянии и на какой высоте, но я отчетливо видела черную плоскость со строениями над ней, высоко по центру, отливавшую серебром, и черную тень, лежавшую параллельно ей внизу.

— Не намного больше того, что нам рассказывал Арфист, — осторожно заметила Валавирджиллин, пытаясь разговорить ее.

— Я разглядела серебристые изгибы реки, вот этой самой, что течет в тени.

— Нам известно о Теневом гнезде, — послышался новый голос: блестящая черная фигура неопределенного пола и возраста выскользнула из воды и, выпрямившись, встала в грязи. — Меня зовут Рубалабл. Добро пожаловать в Домашний поток. Ваш путь к нам свободен. Я говорю на Языке лучше других. Мне сказали, никто из вас не занимается РИШАТРА?

— Под водой никто, Рубла, — с сожалением ответила Валавирджиллин. Это было бы впечатляюще. — Что ты можешь рассказать о Теневом гнезде?

— Теневое гнездо — это пещера без стен. Черная крыша окружностью в пятнадцать сотен шагов, открытая со всех сторон. Вампиры живут там и размножаются с давних пор, задолго до того, как родился кто-либо из нас.

Арфист заговорил, не показываясь из-под навеса:

— Пятнадцать сотен шагов по окружности — это меньше пяти сотен в диаметре, если мерить шагами водяных людей. Две сотни шагов травяных великанов, три — остальных из нас. Три сотни шагов в диаметре, как нам и говорили.

Валавирджиллин спросила:

— Рубла, какой высоты эта крыша?

Последовал быстрый обмен Рубалабл странными кричащими звуками с кем-то, кто по-прежнему находился в воде, и ответ:

— Фадгхабладл не знает.

Снова раздались странные звуки, и Рубалабл продолжил:

— Достаточно низко, чтобы защитить от дождя даже при сильном ветре. Имейте в виду, там не был никто из нас, кроме Фадгхабладла.

— А каким является Домашний поток под Теневым гнездом? Умеют ли вампиры плавать?

Из воды показалась другая фигура — белая бахрома на голове и вдоль того места, где должны находиться челюсти — и заговорила с Рубалабл. Последовал перевод:

— Мы должны прижиматься ко дну, когда минуем это место. Никто из нас больше там не бывает. Вода там, как из отхожего места, иногда даже вхонкии. — Непонятное слово. — Вампиры никогда не плавают.

Невидимый из-за навеса Арфист пояснил:

— Вхонкии — дорога смерти.

Пока шел разговор, Валавирджиллин изредка бросала взгляды на второй круизер. Варвия так и не вышла. А куда делся Теггер?

Не одно поколение речных людей наблюдало за вампирами, но со своей собственной точки зрения. Иногда вампиры сбрасывали в Домашний поток трупы, несколько сотен за один раз, причем относились они к десяти-двадцати различным расам, в том числе и их собственной. Оборот спустя в реке должно было бы появиться невероятное количество рыбы. Прежде об этом стоило бы знать… но старый Фадгхабладл не был рядом с Теневым гнездом фаланов двадцать, если не большее. Не считая ловли рыбы, приближаться к этому месту было совершенно ни к чему.

Валавирджиллин тихо спросила:

— Арфист, ведь трупы, сброшенные в реку, для вас безвозвратно потеряны, не так ли?

— Их съедает рыба, рыбу съедают рыбаки, так что в конечном счете все достается нам.

— Ерунда. Вампиры вас грабят.

— Вала, вампиры всего лишь животные. Животные не грабят.

Рубалабл строго посмотрел на них:

— Никто, кроме речных людей, не может приблизиться к Теневому гнезду и остаться в живых. Почему вы задаете такие вопросы? И почему вы, представители многих рас, оказались здесь?

Биидж опередил Валавирджиллин:

— Мы собираемся покончить с вампирами и нападем на них в их собственном доме. Нас поддерживают и те гоминиды, которые не могут оторваться от мест своего обитания.

Речные люди обсудили между собой услышанное. Со стороны можно было подумать, что они молча смеются.

Рубалабл продолжал спрашивать:

— Валавирджиллин, кажется, среди вас мы видели гулов.

— С нами путешествуют двое из ночных людей. Другие следуют параллельно с нами как наши друзья. Они не любят солнечный свет.

— И гулы, и вампиры — все это ночные люди.

Не хочет ли Рубалабл этим сказать, что они союзники?

— Они соперники, поскольку ищут добычу на одной территории. В действительности все гораздо сложнее, чем я объясняю…

— Вы уверены, что они на вашей стороне?

Весь прошедший фалан Валавирджиллин гадала, каковы истинные мотивы гулов.

— Да, — ответила она. — Совершенно уверены.

— Мы не можем присоединиться к вам.

— Да, я это понимаю.

— Но если вы поедете вдоль Домашнего потока, мы с Фадгхабладлом постараемся быть рядом.

Началось уточнение деталей. Это была совершенно неожиданная удача, и Валавирджиллин знала, что ни в коем случае нельзя упускать открывшуюся возможность, хотя ни Теггера, ни Варвии нигде не было видно.

Глава 7. Дорожный дух.

Теггер неподвижно стоял на коленях, спиной упираясь в большую скалу, пятками касаясь ягодиц. Заросли кустов совершенно скрыли его из виду.

Именно так красные пастухи выслеживали добычу. Руками он поглаживал меч, полируя его края.

Мозг Теггера заполонили какие-то поверхностные мысли. Только бы не думать о Варвии! Он знал, что этого не перенесет.

Этот несмолкающий шум воды! Из-за него не расслышать, если кто-нибудь станет к нему приближаться. Возможно, он сумеет узнать об этом по запаху либо заметить движение в окружавшем его кустарнике. Да, и при нем был меч — защита вполне достаточная.

Можно покончить с собой мечом. А может, спрыгнуть со скалы? Эта мысль промелькнула у него в голове, не задержавшись.

— Теггер хуки-Тандартал.

Теггер вскочил на скалу, описав мечом полный круг, и только после этого сообразил: Вампиры не разговаривают. Кто же?..

Голос чуть громче шума воды, настолько тихий, что Теггер решил было, что он ему почудился, проговорил:

— Не бойся, Теггер. Я исполняю желания.

Вокруг не было ни одного живого существа. Теггер переспросил:

— Желания?

Неужели он повстречался с дорожным духом?

— Когда-то я был живой женщиной. Теперь я помогаю другим в надежде улучшить свою сущность. Чего бы ты хотел от меня?

— Я хочу умереть.

Молчание; затем ответ:

— Бесполезная расточительность.

В шепоте Теггер уловил сдерживаемую силу. Непонятным образом он чувствовал, что меч ему сейчас не поможет.

— Подожди, — произнес он.

— Я жду, — шепот прозвучал гораздо ближе. Уже дважды Теггер заговорил прежде, чем подумал.

Итак: он избежал мгновенной смерти. Хотел ли он этого? Но если желания могут исполниться…

— Я хочу, чтобы того, что случилось прошлой ночью, не было.

— Это невозможно.

Каждый мужчина на втором круизере, чем бы он ни питался, какими бы ни были его раса, рост, привычки, совокуплялся с женой Теггера. Это они должны умереть, подумал он. А женщины?… Все, кто знает. И Варвия тоже, думал он, хотя его мозг и отвергал такое решение.

Это вампиры сотворили такое с Варвией, со мной. Вампиры! Так неужели я своим желанием убью половину всех нас? Все остальные, оставшись без защиты, тоже погибнут. Племя Джинджирофера… Из-за разрастающегося поголовья вампиров вымирают племена красных. В гневе разойдутся мужчины и женщины, не способные довериться друг другу. Распадутся семьи и племена. Вампиры поглотят их одного за другим.

— Я хочу, чтобы ты убил всех вампиров под Аркой, — проговорил Теггер.

— Это не в моей власти, — донесся до него шепот.

— А что же тогда в твоей власти?

— Теггер, в моем распоряжении лишь голос и ум. Я многое знаю. Иногда я вижу все прежде, чем это увидишь ты. Я никогда не лгу.

Бесполезное существо.

— Дорожный дух, твои добрые намерения превосходят твои возможности. Что, если мне хочется поесть рыбы?

— Исполнить это желание в моих силах. Подожди немного, ладно?

— Ладно, но почему?

— Меня не должны видеть. Будет гораздо быстрее, если я скажу тебе, как самому поймать рыбу.

На берегу и впрямь было слишком много народу.

— У тебя есть имя?

— Называй меня, как хочешь.

— Пусть будет… Шепот.

— Хорошо.

— Шепот, я хочу уничтожить вампиров.

— Этого хотят и все твои спутники. Ты к ним присоединишься?

Теггер содрогнулся:

— Нет.

— Подумай, что тебе понадобится. Теперь тебе уже должно быть известно, что сила вампиров поражает на гораздо большем расстоянии, чем твой меч…

Теггер застонал, опустил голову и зажал уши руками. Переждав его приступ отчаянья, дух заговорил снова:

— Тебе нужно защищать себя. Давай обговорим, что тебе понадобится.

— Шепот, я не хочу ни с кем из них разговаривать.

Ему вспомнилось, как ночь за ночью весь фалан, проведенный среди людей терла, они с Варвией пытались объяснить всем, почему моногамная природа сделала их невосприимчивыми к приманке вампиров. Остальных это просто раздражало. Шепот продолжал:

— В первой машине нет никого, кроме Арфиста. Арфист спит. Даже если он проснется, то не потревожит тебя. Возьми все, что тебе понадобится.

Вода оказалась холодной. Чтобы не замерзнуть, приходилось постоянно находиться в движении. Читакумишад и Рубалабл пытались устроиться так, чтобы рот Чита оставался над водой. Биидж и Твук наблюдали за происходящим и давали советы. Всех паразитов уже давным-давно смыли, но глинеры наловчились отыскивать места кажущихся укусов.

Барок повернулся к Валавирджиллин с улыбкой, взял руками за плечи и, развернув, начал тереть ей спину какими-то жесткими водорослями.

Царила чудесная дружеская атмосфера, какая возникает в отношениях между различными расами, не соперничающими друг с другом. Все было прекрасно…

На берег, держась за руки, выбежали Варвия и Теггер.

Валавирджиллин поглядела через плечо. Из-за шума, стоявшего над рекой, ее голос звучал приглушенно:

— Сабарокейреш, мне нужна твоя помощь. Твоя, Кэйвербриммиса и Читакумишада.

Барок продолжал старательно тереть ее:

— В чем дело?

— Я хочу, чтобы вы вместе со мной заглянули в фургон на втором круизере.

Он опустил руки и оглянулся:

— Вряд ли стоит беспокоить Чита.

— Верно. Ты думаешь, он справится?

— Если не утонет. А вон и Кэй. Необычное зрелище.

Кэйвербриммис лежал на животе, по большей части в воде, пальцем рисуя на грязи карту. Кто-то из речных людей помогал ему советами.

Валавирджиллин приблизилась к нему с другой стороны и спросила:

— Выяснил что-нибудь новенькое?

— Возможно.

— Можешь уделить нам с Бароком несколько дыханий своего времени?

Повернувшись, Кэй изучающе вгляделся в ее лицо и решил ни о чем не спрашивать. Вскочив на ноги, он потянул ее за собой, Валавирджиллин даже не успела подойти к своей одежде, кучкой лежащей на берегу.

Возможно, ей бы и понравилось ходить обнаженной, если бы прекратился дождь. Неужели ходить в одежде действительно так опасно? Но дело было даже не в стремлении оставаться чистой. Вампир мог обнаружить, что под пропитанной запахом одеждой из сотканной материи или выделанной кожи тоже течет кровь.

Правда, ее больше интересовал собственный вещевой мешок, нежели одежда, хотя обнаженная женщина с вещевым мешком выглядела бы просто нелепо. Впрочем, все, конечно же, будет в порядке.

Когда все трое отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не услышал, Валавирджиллин спросила:

— Кэй, как вела себя Варвия…

— Занималась РИШАТРА со всеми нами.

— Это ее беспокоило?

— Да. Несколько раз она порывалась выйти наружу. Может, просто для того, чтобы не находиться с нами рядом, а может, чтобы отправиться к вампирам. Они овладели бы ею в любом случае. Варвия ошибалась, считая, что обладает иммунитетом.

— Кэй, никто и не верил, что…

— Варвия верила, — произнес Кэй сквозь стиснутые зубы. — Я просто не мог позволить ей выйти. Когда начало светать, мы все пытались ее успокоить. Не удалось. Может, женщина или тот, кого там не было, сумеет ее разговорить.

— Я попробую, — отозвалась Валавирджиллин. Она отперла хитрый замок и вошла в фургон.

Внутри стоял полумрак. Свет сочился сквозь орудийную башню. Вала улавливала запах прежнего груза, и подождала, пока глаза привыкнут к скудному освещению.

Порох. Огромная масса травы для Твук и Парума. Мыло: странное вещество, изготавливаемое расами, живущими далеко к звездному краю. Она пыталась уловить неприятные запахи — пота, выступившего от страха у людей, прячущихся от нападающих; агонии раненых. Но они выветрились. Запаха крови тоже не ощущалась.

Она забралась по лестнице наверх к пушке. Теггера не было. Кэйвербриммис тронул ее за лодыжку. Она почти прорыдала:

— Ох, какая ерунда! Я была уверена, что все здесь будет залито кровью! Должно быть, Теггер догадался, да и как могла Варвия солгать ему? Варвия!

Ноги Варвии безжизненно свисали перед щелью для ствола пушки. Валавирджиллин наполовину высунулась в отверстие:

— Варвия, где он?

Женщина ничего не ответила.

— Как он все воспринял?

— Внутри он мертв, — отозвалась Варвия.

— Варвия, драгоценный наш союзник, откровенно говоря, никто не верил, что на тебя не подействует запах вампиров.

— Я думала, он убьет меня, — проговорила Варвия. — А ему это даже в голову не пришло.

— Что мы можем для него сделать?

— Мне кажется, он не хочет никого видеть.

— А для тебя?

— Я тоже.

Валавирджиллин соскользнула вниз по лестнице.

— Потерять нас из виду он не сможет, — сказал Кэйвербриммис. — Пойдет берегом реки, по следу от колес. Возможно, ему просто нужно время, чтобы переварить случившееся. Осмыслить.

Она мрачно кивнула.

— Валавирджиллин, пора двигаться.

— Я буду последней. — Пока остальные подготавливают первый круизер, может быть, ей удастся отыскать Теггера, хотя сама она в это не верила. — Присматривайте за Варвией. Или мне лучше забрать ее?

— Забери ее к себе. Ты здесь главная, а у нее зоркие глаза…

— Дело не в…

— Это удобный предлог. Может быть, у вас она разговорится, потому что…. — он замялся.

— Потому что она не занималась РИШАТРА ни с кем из первого круизера?

— Вот именно.

— Кэй, ты мужчина…

— Госпожа, я даже отдаленно не представляю, что сейчас чувствует Теггер. С красными этого не случается.

Теггер бесшумно спрыгнул с пушечной платформы. Поблизости не было ни одной живой души, поэтому он подскочил, когда голос произнес ему чуть ли не в ухо:

— Ты взял все, что нужно для путешествия?

По-прежнему пригнувшись к земле, Теггер ответил:

— Полотенца и траву. Мыло. Чистая одежда. Меч. Я пойду берегом реки, так что воду мне с собой брать незачем, поэтому я наполнил флягу горючим. Оно может пригодиться.

— Надеюсь, не для того, чтобы пить.

— Оно горит. Не твое дело!

— Как ты собираешься действовать? Убивать когда и где придется? Или что-то более продуманное?

— Мне почти ничего не известно. Они живут под городом-фабрикой, то есть под большим зданием, парящим в воздухе. Шепот, если мы…

— Если ты.

— Если я не смогу уничтожить их прибежище, я ничего не добьюсь. Если мне не удастся… если я не сумею совершить что-нибудь… крупное?

— Во имя чести?

— Да. После того, как вела себя Варвия, я превратился в ничто. Я должен стать кем-то.

— Скажи свое желание.

— Уничтожить Теневое гнездо.

— Ты уничтожишь его.

— Сделай так, чтобы оно упало и прихлопнуло их всех.

— Это может оказаться трудным делом.

— Трудным?

Теггер закинул вещевой мешок на плечо. Он заметил, как во второй круизер зашли трое обнаженных машинных людей. Особой тревоги это у него не вызвало, но позже они могли заглянуть и в первый круизер. Теггер осторожно спустился и исчез в зарослях кустарника.

Он заговорил вслух то ли сам с собой, то ли с пустым воздухом:

— Трудно? Да это просто невозможно! Я не смогу вторгнуться в обиталище вампиров. Если б забраться на эту парящую фабрику и оказаться над ними — но для этого нужно уметь летать.

Дух продолжал:

— А что прячет Валавирджиллин?

Прячет?

— У машинных людей свои секреты, — ответил Теггер.

— Она знала, что вы с Варвией не сможете устоять перед соблазном вампиров, и все-таки рассчитывает на победу вашей маленькой армии. Может, ей известно нечто такое, о чем больше не ведает никто?

Мозг Теггера пытался отключиться от происходящего; из его груди поднимался стон. Они услышат его. Отыщут его. Нет, он не должен поддаваться истерике. Думай.

Первой связной мыслью было, что он только что услышал первую настоящую команду Шепота, как бы тот ее ни выразил.

Луис By из людей Шара посетил племя Джинджирофера. Валавирджиллин тоже знала его… знала значительно лучше, поскольку владела искусством РИШАТРЫ. Может, Луис By открыл ей какой-то секрет?

А он только что видел ее обнаженной.

— Должно быть, она оставила свою сумку рядом с одеждой. Шепот, где одежда Валавирджиллин?

— Посмотри на берегу… вон там. Сумка лежит у самой грязи, но ты можешь достать ее палкой.

— Шепот, я не вор. Я хочу только посмотреть.

Голос прошептал:

— Что, если Валавирджиллин скрывает знания, которые помогут ее спутникам?

— Информация — это тоже частная собственность.

Молчание в ответ.

Может, я сошел с ума? — спросил себя Теггер. Этот дорожный дух не сказал ему ничего такого, чего он не мог сказать себе сам. То, что с ним произошло, любого могло свести с ума. А существовал ли вообще этот дорожный дух?

Варвия перенесла сокрушительное потрясение. Что она чувствовала? Самое ужасное — это то, что она, как и он, могла лишиться разума.

Теггер, скрываясь в кустах, начал двигаться, словно хищник, выслеживающий добычу — кожаную сумку, которая ему не принадлежала. Стоп! Прислушайся, не слышно ли шелеста кустов, Шепота либо его собственных спутников. Ничего.

Должно быть, он уже рехнулся — смеет подозревать женщину из машинных людей. По существу это была война Валавирджиллин. Она сумела убедить гулов, тогда как, будь она суперманьяком, то предпочла бы сохранить командование за собой. Пушки Валавирджиллин стоят их жизни…

А вот и ее одежда, выстиранная и развешенная на кустах; ее вещевой мешок тоже висел здесь. Он мог заглянуть туда. Выходить из укрытия не было необходимости, вполне можно дотянуться мечом. Он просунул меч в ремешок, потянул его вместе с сумкой к себе и на животе отполз в гущу кустов.

Сумка открылась так же легко, как и многие, виденные им прежде, но в отличие от них, в этой было множество карманов. Она была кожаной снаружи, с тонкой подкладкой изнутри. Огниво у Валавирджиллин было нисколько не хуже его собственного, изготовленного где-то в дальних землях. Одеяло, причудливых очертаний фляга (пустая), коробочка с сырым мылом, пули и незаряженное ручное ружье.

Ружье: Теггера оно могло спасти от неминуемой гибели. Между вором и — не существовало такого слова, чтобы обозначить, кем они теперь стали с Варвией, но каждому гоминиду было прекрасно известно слово вор. Лунатик, — произнес Теггер. Он попытался сложить все вещи обратно точно так же, как они лежали. Сможет ли он вернуть сумку на место и остаться необнаруженным?

Он прошептал в тишину:

— Я не имею права на порох машинных людей. Кража их секрета — кража и есть.

Теггер закрыл сумку, потом открыл ее снова. Он не мог понять, откуда возникло ощущение холода. Подкладка: вот что было холодным. Он потер подкладку пальцами. Она оказалась многослойной и была слишком тонкой, чтобы разглядеть на расстоянии. Теггер отделил один слой и потянул за него. В одном месте непрочные нити разошлись, и этот слой отделился от остальных.

Он держал в руках шелковистую, очень тонкую ткань, не представляя, как заправить ее обратно. Что это за ткань? И каковы были истинные интересы Шепота?

Теггер запихнул ткань себе в килт. Скорее ее будут искать в его мешке, чем там. Он снова закрыл сумку Валавирджиллин и с помощью меча повесил на ветку, понадеявшись, что это та же самая ветка.

Все его прежние спутники бегали туда-сюда по берегу, заглядывали в кусты. Возможно, разыскивали его. Пожалуй, лучше отправляться в путь.

Теггер на корточках пробирался в кустарнике, пока кусты не кончились. После этого он помчался по грязи, скрытый опускавшимся густым туманом.

Река становилась все шире, как и полоса побережья, покрытого грязью. Круизеры скрылись из вида. О речных людях Теггер не беспокоился. Тем, кто увидит его одновременно сквозь толщу воды и воздуха, будет непросто его узнать. Плавали они так же быстро, как он бегал, ходить же почти не умели. Как они смогут оповестить ехавших в круизерах? Он двигался быстрее, чем известия о нем.

Теггер остался один. Мысль эта терзала ему грудь. Несмотря на то, что четверо представителей других рас были его союзниками и друзьями, о них он почти не думал. Теггер тосковал по Варвии. С тех пор, как они стали парой, со времен его и ее детства они никогда не разлучались больше чем на несколько дней.

Мир должен измениться, прежде чем он сможет увидеть ее снова.

По мере того, как он бежал, река менялась. Песок, Галька. Группа деревьев, укоренившихся на голой скале у самой воды. Узкие речные пороги заставили Теггера забраться повыше, чтобы обойти их. Три взрослых вампира и ребенок, укрывшись в скудной тени нависшего над рекой утеса на противоположном берегу, смотрели, как он убегает, даже не пытаясь догнать.

День начинал клониться к вечеру, а он все бежал и бежал.

Глава 8. За то, что не Варвия…

С самого полудня дождь лил не переставая. Валавирджиллин попыталась проехать через скалы, но грязь лежала везде. Кренясь, хотя и не опрокидываясь, круизеры двигались вниз по течению реки в сторону Гнезда теней.

Когда ночь отъела край от солнца, Вала уже выбрала удобное место стоянки — на высоком месте. Здесь ширина реки составляла четыре сотни шагов. Рубалабл и Фадгхабладл будут в относительной безопасности. После того, как резервуары наполи водой, круизеры начали подниматься вверх. Ближние горы являлись предгорьем Барьера пламени, но самая высокая вполне годилась для стоянки.

Круизеры скользили, а порой даже начинали ехать вниз. Замедлит ли дождь продвижение вампиров так же, как он мешал их продвижению? Надо было остановиться на ночлег раньше…

Тем не менее, было все еще светло, когда они добрались до облюбованного ею места. Валавирджиллин развернула круизеры так, чтобы они стояли друг к другу тыльной стороной, но не вплотную; пушками в противоположные стороны. Двое готовивших пищу расположились под навесом, пока было еще светло. Варвия застрелила какого-то зверя — достаточно большого, чтобы мяса хватило на нее и на машинных людей. Уже почти совсем впотьмах они помылись и сложили полотенца в стороне от круизера.

Гликеры ушли в фургон. Они не любили дождь и к тому же нуждались во сне больше других.

Валавирджиллин не отказалась бы выслушать совет гулов. Они расселись прямо на скале, направленной в сторону Гнезда теней и переговаривались на своем языке, повернувшись спиной к огню и остальной компании. Женщина видела только двоих, но ей показалось, что она слышит несколько голосов.

Другие гоминиды предоставили машинным людям возможность начать разговор. Ладно, так тому и быть.

— Вампиры, которые заберутся на такую высоту, должны выбиться из сил, — заговорила Валавирджиллин. — Наш запах остался на полотенцах. Это их отвлечет, и с ними будет легко справиться.

О чем вы думаете? Что я упустила из виду?

— По-моему, после охоты вампиры прямиком направятся к себе, — отозвался Барок. — Они не рассчитывают на охоту так близко от своего гнезда. Здесь не осталось никакой добычи.

— Там будет видно.

— Если они приходят, то не в одиночку, — заметил Чит.

— Твои слова мне кое о чем напомнили, — вмешался Кэй. — Валавирджиллин, я набрал три бочонка речной гальки. Хочешь, поделюсь? Порохом все равно придется воспользоваться, но можно приберечь пули.

— Хорошо.

— Как там Варвия?

— Кэйвербриммис, Варвия хуки-Мерф Тандартал сама в состоянии ответить, — заговорила Варвия. — Я здорова. Ты нигде не видел Теггера?

— Я обнаружила исчезновение кое-каких вещей из первого круизера, — сказала Валавирджиллин. — Все, что может поместиться в одном вещевом мешке и необходимо для того, чтобы выжить в дороге. Должно быть, Теггер — самый проворный вор из всех живущих.

В ее сумке тоже явно рылись, но ничего вроде бы не пропало. Об этом она не стала упоминать.

— Следующий вопрос. Как нам быть завтра? Арфист? Горюющая труба?

— Подойди сюда и увидишь, — ответила Горюющая труба.

Валавирджиллин взобралась к ним. Наверху скала оказалась почти плоской и холодной на ощупь. Заметив, что Варвия последовала за ней, Валавирджиллин наклонилась и помогла краснокожей женщине забраться.

Вниз по течению Домашний поток разветвлялся снова и снова. Ее взгляд последовал вдоль основного русла реки туда, где его скрывала тень. Плавающая в воздухе фабрика выглядела угрожающе близкой и огромной.

От Горюющей трубы почти не исходило никакого запаха, пахло только мокрым мехом. Она сказала:

— Валавирджиллин, ты можешь различить то, что находится под Плавучим островом? Видишь контур, витками спускающийся вниз, чуть правее центра?

Все было именно так, как описывал Теггер: диск, вздувшийся посередине. Под ним… внизу лежала тень, и возникало ощущение бесконечного движения вокруг ее границы.

— Нет, — призналась Валавирджиллин.

— Да, — сказала Варвия. — Как только наступит день, я его нарисую.

Женщина-гул продолжала:

— Варвия, свисающая спираль — это наклонная дорога, достаточно широкая, чтобы по ней могла проехать большая машина. Вдоль одного края идут зубцы, чтобы машина не скользила, а вдоль другого устроена лестница. Уже многие поколения никто не видел этого. Описанию, которое вы слышали, больше двадцати сроков жизни. Оно хранилось в библиотеке, расположенной очень далеко. Мне дали его когда-то травяные великаны.

Дали? Каким образом? Но контакты были секретами гулов. Валавирджиллин же волновало другое:

— У тебя есть планы этой летающей громадины?

— Да, со времени, предшествующего Падению Городов, до того, как многие механизмы перестали действовать. Подробности дошли до меня только вчера, пока мы ехали по дороге выше облаков.

— Это…

— Она не касается земли, — проговорила Варвия.

— Этого я и боялась, — заметила Горюющая труба.

— Никто из нас уже давно не подходил сюда так близко, — сказал Арфист. — До того, как Луис By вскипятил море, не было смысла, а после этого стало слишком опасно…

Валавирджиллин перебила его:

— Варвия, так значит, наклонная дорога земли не касается?

— Я не очень сильна в определении расстояний, но она висит в воздухе. Низ этой наклонной дороги выпрямляется и становится плоским наподобие лопаты, но находится на расстоянии в два раза выше, чем вампиры, живущие поблизости.

— Мы не ожидали этого. Наш план состоял в том, чтобы попасть на летающую фабрику. Тогда вампирам пришлось бы подниматься к нам по одному. Они же предпочитают ходить толпой. Могло бы даже случиться так, что на высоте им пришлось бы столкнуться с прямым солнечным светом.

Валавирджиллин изо всех сил старалась держать себя в руках. Благодаря долгой практике это было удивительно легко:

— Понятно. Но добраться-то до этой штуки мы сможем?

— Не представляю, как, — ответил Арфист, — но, кроме нас, здесь есть представители других рас. Пусть все как следует подумают над этим.

Продолжая бежать сквозь туман, убегать от собственной жизни, упорно глядя себе под ноги, Теггер был не в состоянии заметить грозящей опасности. Но он чуял ее запах, глотал его вместе с воздухом внутрь. Вдруг… словно память о Варвии нанесла ему удар прямо в лицо. Он замер на месте, восстановил равновесие, протянул руку за спину, и в следующее мгновение уже держал меч в руке.

Его лица легко коснулись пальцы. Он рубанул мечом на уровне пояса вперед и назад раньше, чем услышал и увидел происходящее. Ее песня перешла в хрип агонии. Он нанес удар на уровне горла. Песня оборвалась. Теггер зажал уши руками и побежал.

Он узнал этот запах! Она осталась умирать позади, но, по-прежнему чувствуя этот запах, он явственно видел ее перед собой — отчетливее, чем собственные ноги, уносившие его все дальше от этого места. Истрепанную в клочья кожаную накидку, которая была ей слишком велика, она развела в стороны, точно крылья, чтобы показать свою наготу. Ее песня была пронзительно нежной. Она была стройной и бледной, возможно, еще совсем юной, с густыми белыми волосами; из-под красных губ торчали кончики клыков, наподобие собачьих.

Вампирша! Ночь за ночью вампиры пели свою песню перед стеками терла. Теггер не поддавался их соблазну. Он был сильнее их и повторял это себе снова и снова. Но этот дурманящий запах был страшно знакомым, ибо так пахло от Варвии в тот момент, когда она была полностью готова его принять, только еще сильнее. Теггер резко дышал, выталкивая запах из носа, из мыслей. Он бежал… до тех пор, пока не кончился туман, после чего постепенно замедлил бег и остановился.

Большую часть фалана он изучал карту рельефа, которую они воссоздали на земле под стеной терла. Теперь же все это возникло перед ним в натуральную величину.

Теггер ползком осторожно поднялся вверх на невысокую гору. Только устроившись за огромным валуном, чтобы как-то отгородиться от существ, обитавших под сенью повисшего в воздухе здания, он выглянул снова.

Муравей, глядящий на муравейник. Расстояние оставалось порядочным, но у красных пастухов зоркие глаза. Фигуры копошились вполне по-человечески, двигаясь так, словно делали какую-то работу или собирались небольшими группками для общения. Некоторые несли в руках ношу — судя по всему, младенцев. Они входили в тень, отбрасываемую висевшим в воздухе огромным диском размером с порядочный город, или выходили из нее.

Гулы назвали этот диск фабричным комплексом, но Теггер не мог отвязаться от мысли, что это Город Строителей. Теперь — Город Вампиров.

Он разглядел не более двадцати вампиров, включая нескольких, обнаруженных им у реки, но в тени диска их, должно быть, насчитываются тысячи. Если бы диск упал, думал Теггер, то раздавил бы большинство из них. А оставшихся в живых можно было бы уничтожить выстрелами…

Он заметил, что с диска свисает что-то вроде спиральной лестницы, которая осталась без опоры. По ней вполне можно было бы забраться на диск. Но как ее достигнуть? Принимая во внимание все еще клубившийся туман, Теггер решил, что до парящего города примерно двенадцать сотен шагов вниз по широкой грязевой низине, которую Домашний поток изрыл многочисленными протоками. Основное русло реки проходило под диском-городом, но множество протоков расходилось в разные стороны. То здесь, то там на дневной свет выходили вампиры, чтобы попить.

Находившиеся слишком близко от Гнезда теней протоки текли по обе стороны громадной наклонной плоскости квадратной формы, наполовину утопленной в грязи, явно искусственного происхождения. Нечто, оставшееся после Падения Городов — в этом Тезтерт нисколько не сомневался. Не похоже, чтобы вампиры, оказавшись поблизости, обходили эту плоскость стороной.

Жаль, что он не умеет плавать. Интересно, смог бы он спрятаться под водой и пробраться туда? Или же вампиры находятся слишком близко, и он не сумел бы противостоять их запаху? Запах женщины-вампира до сих пор не выветрился из его памяти.

Нет ли где-нибудь поблизости речных людей? Он был готов обратиться за помощью. Ветром в его сторону пригнало туман, заморосил мелкий дождик, и в тумане голос шепнул ему на ухо:

— Так значит, ты не ошибался в своих силах.

Теггер хмыкнул. Невооруженная женщина: никакого сражения, просто убийство. Он постарался изгнать из памяти то, что узнал о себе после встречи с вампиршей, и переключиться на решение новой загадки:

— Шепот, как ты оказался здесь раньше меня?

Молчание.

Наверное, Шепот — какая-то машина, нечто, оставшееся со времен, предшествовавших Падению Городов. Или дорожный дух, который хранит страшные тайны. На вопросы о себе Шепот не отвечал.

Зато можно спросить у него…

— Скажи, есть ли какой-нибудь способ сделать так, чтобы Повисший Диск упал на Гнездо тени?

— Мне такой способ неизвестен, — ответил Шепот.

— Мой отец рассказывал, что Строители городов заставляли молнию проходить по серебряным нитям, чтобы накопить энергию. Значит, ее можно выключить! Нужно только отыскать нити и оборвать их!

— Для того, чтобы парящие пластины оставались в воздухе, энергия не требуется. Хотя она была нужна для их изготовления. Пластины эти созданы для того, чтобы отбрасывать скрит, которым выстлано дно Арки.

Значит, невозможно. И всегда было невозможно.

— Ты столько знаешь, — с горечью проговорил Теггер. — И постоянно прячешься. Может, ты гул?

Молчание.

Можно было бы подумать, что для дорожного духа расстояние — это пустяк. Или посчитать, что воображение сумасшедшего по скорости не уступает мысли. Или прийти к выводу, что если глинеры бегают быстрее краснокожих, быстрее Теггера, то кто-то еще может бегать быстрее глинеров.

Но только не гулы. Кем бы ни был Шепот, но он не гул, хотя так же неуловим.

Туман медленно перемещался, то появляясь, то исчезая снова. Наступила полная темнота — или почти полная. Временами сквозь промежутки в облаках он улавливал вертикальное бело-голубое свечение что бы ни происходило с его миром, Арка оставалась прежней.

Под нависшим диском возникло явное оживление. Становилось все темнее. Видимо, вампиры начали пробуждаться.

— Нужно спрятаться, — проговорил он.

— Я вижу одно место.

— Почему бы и нет? — отозвался Теггер, и тут понял, что по его рукам стекает влага. По большей части она состояла из дождя, но к дождю примешивались и капли его пота, а значит, его запах привлечет вампиров на расстоянии одного дня ходьбы.

Теггер подождал, пока сомкнется туман — но больше не услышал от Шепота ни слова. Тогда на четвереньках он осторожно спустился к реке. Перед тем, как войти в воду, вытащил меч и держал его наготове. Кто знает, что за пакость может обитать в бурой воде, а если подплывет рыба, ужин ему обеспечен. Он остановился, когда вода дошла до килта. Ткань Валавирджиллин, можно ли дать ей намокнуть?

Теггер вытащил ее из килта. Шелковистая, очень тонкая и, видимо, очень крепкая. Он совершенно забыл о ней. Что если опустить уголок ткани в воду? Она не растворилась. Это хорошо. Но верхний уголок в его руке моментально стал холодным, как и вода, в которой он стоял. Он полностью вошел в реку, растерся мхом, выскочил на берег и быстро вытерся. В рюкзаке лежали пончо и огниво.

Ткань была словно трубка, по которой перетекали тепло и холод. Что случится, если…

— Шепот, что если я опущу уголок ткани Валавирджиллин в огонь? Загорится она или нет? А, может, станет слишком горячей, чтобы удержать?

В этой пустынной низине, заполненной грязью, прятаться Шепоту было негде.

Собственный разум подсказывал ему, что разводить огонь — чистое безумие. Гоминиды пользуются огнем. Вампиры, как бы неразумны они ни были, сообразят это и придут на огонь. И все-таки он продолжал думать о костре.

Вытершись полотенцем, Теггер убрал его с лица как раз вовремя, чтобы увидеть, как по грязи к нему бегут шесть вампиров.

Они не пели, не принимали умоляющих поз. Они торопились. Теггер выхватил меч, но вампиры не испугались меча. Они мчались в одном темпе, чуть расходясь в стороны, чтобы напасть разом. Теггер рванул влево и рубил, рубил, рубил. Двое отстали, получив раны, нанесенные вслепую, — хотелось бы верить, достаточные, чтобы выбыть из строя, и теперь уползали прочь, к тени под диском. Но оглядываться ему было некогда. Остальные четверо — трое мужчин и женщина окружили Теггера.

Он слегка поворачивался после каждого шага, держа меч вертикально и все время перемещаясь — как в детстве, когда дрался с друзьями на палках.

Откуда ему было знать, что, нападая на жертву в соотношении шесть к одному, вампиры не тратят время на ее приманивание ни песнями, ни даже запахом. Они просто атакуют. Если он выживет, то должен вернуться к круизерам, чтобы рассказать об этом. Даже если снова придется встретиться с Варвией. Варвия! Вампиры явно не спешили. Спешить было незачем. От Гнезда теней вниз спускались новые. Еще больше должно было возвращаться с земель, лежавших за горами. Ночной мрак становился все гуще.

— Шепот! — крикнул он. — Спрячь меня!

Никакого ответа. Дождь прекратился. Он находился на широкой равнинной прибрежной полосе, покрытой грязью. На этот раз дорожному духу и впрямь спрятаться было негде.

Запах. Довольно слабый, но он струился прямо в голову и не исчезал оттуда. Теггер вспомнил другую вампиршу, как он убил ее, убил за то, что она не Варвия. Разум покидал его, и не было причины ждать, что будет дальше.

Женщина с мольбой протянула к нему руки. Теггер отскочил назад и развернулся, зазвенел меч. Есть! Мужчины, сходясь, приближались к нему сзади, пока женщина держала в плену его сознание. Лезвие меча с силой ударило на уровне их глаз — мимо одного он начисто промахнулся, повернулся обратно и точным движением вонзил меч ему в горло. Он слепо ткнул мечом в то место, где должна была стоять женщина. Меч вошел в нее по рукоятку, и вампирша рухнула на Теггера, так что он едва не потерял равновесие, процарапав зубами ему бицепсы. Одной рукой он отшвырнул ее в сторону и услышал свой собственный протяжный крик.

Один вампир полз назад, оставляя за собой кровавый след. Второй явно ослеп. Третий стер с глаз кровь и увидел свою предполагаемую жертву в тот самый миг, когда тот тянулся к нему. В следующий миг сильные руки сомкнулись у вампира на горле, и Теггер своим весом вдавил его в грязь.

Все остальное происходило как в тумане. Вампир схватил его за плечи и попытался притянуть его поближе к своим зубам. Теггер тряс его, как крысу, пока не задушил. Женщина почти добралась до реки, когда красный пастух настиг ее и вытащил свой меч. Встав слишком близко возле вампира, который, по его расчетам был мертв, он почувствовал, как ему в лодыжку впились зубы. Добив лежащего мечом, Теггер пошел дальше. Ослепший вампир, принюхиваясь, шел прямо на него. Пришлось трижды взмахнуть затупившимся мечом, прежде чем голова слетела с плеч.

В плывущем тумане он различал силуэты, спускающиеся к берегу от Гнезда теней.

Мешок, не забудь вещевой мешок. Хорошо. Куда теперь?

— Шепот! Спрячь меня!

Дух заговорил, на этот раз уже не шепотом:

— Беги в мою сторону!

Команда, прозвучала, как удар бича с едва заметной заминкой в речи. Голос доносился издалека — от реки вниз по течению в той стороне, где находилось Гнездо тени.

И Теггер побежал. Он преодолел расстояние в сотню шагов по берегу, когда голос заговорил снова. На этот раз он был слышен гораздо ближе:

— Давай в реку!

Теггер свернул влево, в воду, в направлении голоса Шепота. Может, тут что-нибудь было? Несмотря на темноту и дождь, он разглядел в тумане какую-то тень, слишком большую, чтобы быть твердой. И темнеющую полоску… Остров?

Вампиры не умеют плавать, иначе водяные люди знали бы об этом. Теггер жил вдалеке от водных просторов и плавать никогда не пытался. Вода дошла ему до лодыжек… до колен. Он на мгновение приостановился, чтобы снять со спины мешок с вещами. Килта там не оказалось. Остался на берегу. Меч вложить в ножны на спине. Руки ему понадобятся для того, чтобы плыть, если все гоминиды плавают на манер Рубалабл, — если краснокожие вообще могут плавать. И он побежал дальше. Воды по колено, по колено… и выше.

— Сюда, — издалека произнес Шепот. — Иди к тому берегу по течению.

Теггер сделал тридцать шагов поперек реки — здесь ему было по колено — и оказался на мелководье, заполненном грязью, не заслуживавшим того, чтобы именоваться островом. Вампиры толпились на берегу. Сначала один, за ним другой и третий вошли в воду и направились к нему.

Он продолжал бежать по грязи вниз по течению, под тенью слишком большой, чтобы оказаться чем-то кроме тумана, гадая, могут ли вампиры бороться в воде. Возможно, это наилучшее место для окончательного сражения. Он не боялся умереть. Я убил вампиршу за то, что она не Варвия. Но когда пришлось расправляться с шестерыми, возникло ощущение, будто он снова и снова убивает именно Варвию за то, чем она занималась ночью.

Если он убьет еще кого-нибудь из вампиров, то окончательно потеряет Варвию.

По мере того, как ноги тяжело месили грязь, чудовищных размеров тень несколько сместилась. Она была какой-то уж слишком неподвижной. Внезапно Теггер понял, что она плотная и совсем рядом. Он ударил по ней мечом, и меч на что-то наткнулся, потом заколошматил по этому кулаком.

Это был вовсе не туман — нечто слоистое и немного упругое, как слои кованого металла. Он видел эту штуку издали — та самая наклонная плоскость квадратной формы явно искусственного происхождения, размером пятнадцать на пятнадцать шагов, скорее всего наполовину ушедшая в грязь. По краю шли пазы достаточно крупные для того, чтобы прикрепить к ним кабель. Посередине торчала толстая опора, а в одном из различимых углов виднелось устройство, похожее на ворот. Если прежде здесь и был кабель, он исчез.

Шепот молчал. Возможно, он решил, что я должен сам во всем разобраться, подумал Теггер. Но почему?

Запах вампиров здесь не ощущался.

Говорили, что при Падении Городов, случившемся сотни фаланов назад, повозки дождем посыпались с неба. Большинство из них исчезли — либо ушли под землю и воду, либо проржавели настолько, что полностью развалились. Порой случалось обнаружить корпус летающей машины и изогнутые листы из какого-то материала, прозрачного, как вода, обычно разбитые. Иногда удавалось найти кое-что покрупнее.

Из тумана то появлялся, то исчезал снова самый высокий угол плиты, он вздулся наподобие мыльных пузырей, слипшихся вместе и ограненных. И так же, как в мыльных пузырях, можно было видеть, что там внутри. Одна грань была покрыта мелкими трещинками, словно паутиной, на остальных трещин не было.

Теггер попытался забраться наверх, но плита оказалась слишком гладкой и скользкой от дождя и грязи.

Надо было что-то делать. Он не сомневался, что намного опередил идущих вброд вампиров, но они все равно нагонят его. Теггер отошел на несколько шагов назад, разбежался и прыгнул. Толчка хватило только на полдороги. Он упал на наклонную плоскость, раскинув руки и ноги в стороны. Так высоко грязь не доходила. Это был и не металл или же металл, покрытый чем-то: шершавая поверхность, которая не скользила даже из-за дождя. Он пополз.

Вздутие представляло собой один пузырь, частично окно, частично покрашенный металл. То, что определенно являлось дверью, висело на одной петле. Теггер уцепился пальцами за край отверстия, подтянулся и заполз внутрь.

Бросив взгляд вниз, он увидел вампиршу. Она тоже смотрела на него.

Теперь их двое. Четверо. Теггер нагнулся и ухватился за дверцу. Что-то захрустело под ногами, но он не стал смотреть. Подняв дверцу, оказавшуюся вовсе не тяжелой, — он поставил ее на место. Запор, конечно же, имелся, но было непонятно, как он действует.

Вампиры начали карабкаться наверх, соскальзывать и продолжать свои попытки. Дверца их не остановит, вот наклонная поверхность могла бы. Иначе это вздутие превратится в кладовку с пищей.

— Шепот, что теперь? — спросил он, не надеясь услышать ответ.

Ответа не последовало. Должно быть, дух остался внизу, с вампирами. Странно, но он ничуть не беспокоился о Шепоте.

Теггер снял со спины вещевой мешок. Ему нужен был свет, а от разведенного костра вреда не будет. Он несколько раз ударил по огниву, пока не загорелся огонь, затем осмотрел предмет, хрустнувший под ногами. Ему приходилось видеть кости диких животных и скота, и он имел представление о собственной костной структуре. Похоже, он раздавил несколько ребер.

Пилот был представителем неведомой ему расы, крупнее, чем краснокожие, дородный, с длинными руками. Череп упал слишком легко, словно шея переломилась, когда аппарат врезался в грязь. У него была массивная челюсть травоядного. Скелет гоминида. Надо же, гулы за ним так и не явились. Видно, во времена Падения Городов ночные люди наедались до отвала и работы у них было невероятно много. Когда они поняли, что не могут сюда забраться, то оставили тело в покое. Никто не сумеет забраться сюда, обнаружить брошенный труп и упрекнуть их в неаккуратности.

Из-за отблесков огонька он не видел вампиров внизу. Он начал оглядываться вокруг. Оказалось, что одно из изогнутых окон не покрыто паутиной, как он подумал, а просто треснуло. Однако ни один осколок не вылетел. Другие оконца уцелели.

Он увидел перед собой рычаги — по размеру в самый раз для обхвата его пальцев, — двигавшиеся горизонтально и вертикально. Была здесь еще дверца размером в две его раскрытые ладони и еще одна, в два раза больше, но ни одна не открылась. Было колесо, насаженное на штырь. Теггер обнаружил, что его можно толкать во всех шести направлениях, хотя для этого понадобились обе руки и вся его сила. Он подвигал все рычаги вправо-влево и вверх-вниз. Но это ни к чему не привело. Трут был на исходе, а поджечь ничего не нашлось.

Если б здесь была Варвия, она бы что-нибудь придумала.

Если б здесь была Варвия… он сказал бы ей, что никогда в ней не сомневался. Она вовсе не желала разорвать их брак, просто нахлынувший запах одурманил ей мозг и подавил волю. Как долго она слушала песню вампиров? Свет начал гаснуть, и Теггер увидел треугольное лицо, страстно глядящее на него.

Животное. С мозгом в два раза меньше, чем его мозг. Если бы она понимала, что такое дверь, он был бы уже мертв. Но Теггер знал, что наибольшую опасность представляет запах, который вынудит его самого распахнуть вампирам дверь. Он завопил:

— Шепот!

На мгновение женщина отпрянула от этого крика, а потом откликнулась на него песней.

Он со всей силы двинул кулаком по одной из маленьких дверок. Дверца открылась. Отделение оказалось небольшим, но в нем Теггер нашел то, что нужно: толстую книгу со множеством высохших листов — то, что может гореть.

Вампиры — две женщины и мужчина, старавшиеся удержаться на кабине над ним, они ждали.

Теггер держал горящий лист над открывшимся отделением. В нем лежали книга, из которой он вырывал толстые карты, бумажный мешочек, заполненный сухой землей и странной формы нож. Он стукнул по другой дверце и застонал от боли, зато дверца открылась.

Глубина этого углубления была не больше половины пальца с совершенно загадочным содержанием: лабиринт крошечных кнопочек. Ему говорили, что именно такие кнопки приводили в движение энергию. Кончиками пальцев Теггер коснулся двух.

Мгновенно напрягшиеся мышцы рук откинули его назад на сиденье. На какое-то мгновение у него остановилось дыхание. Интересно, такое ли ощущение возникает при попадании молнии? Энергия! Но она чуть не погубила его.

Теггер поджег следующую страницу и поднес ее к углублению. Часть кнопок соединялись между собой тонкими линиями пыли. Дотронувшись, он потревожил пыль на остальных.

Словно что-то щелкнуло у него в голове. Теггер вытащил ткань Валавирджиллин. У найденного им причудливого ножа лезвия не было, только плоский кончик. Пришлось воспользоваться затупившимся лезвием меча, чтобы отрезать от ткани узкую полоску.

Нужно проложить ее по одной из линий пыли. Теггер быстро провел полоской ткани по кнопкам. Молния пронзила ему руку по всей длине, от чего его подбросило на месте.

Запах… Настанет момент, когда он не сможет ему противиться, но пока он справлялся и с ним, и с песней, звучавшей в голове. Теггер кинул на вампиров яростный взгляд и попытался сосредоточиться.

Перчатка? Он вытащил из мешка полотенце и попытался держать им полоску. Ничего не вышло. Впрочем, можно попробовать через полотенце удерживать странный нож, уронить полоску ткани в углубление и кончиком этого ножа расположить ее тате, чтобы она соединила две кнопки. Он не видел, что именно засветилось — это было снаружи кабины. Внезапно три вампира засияли, будто три солнца. Они пронзительно закричали и попытались уклониться от света. Обе женщины сползли с плиты вниз, мужчина же просто спрыгнул с края. Отраженный свет струился по-прежнему. Огонь стал не нужен.

Первую полоску Теггер оставил там, где она лежала, оторвал от ткани вторую и начал с ней экспериментировать. Болели зубы — с такой силой он стиснул челюсти. Он слышал собственное подвыванье. Ему страшно хотелось выскочить из кабины и последовать за вампирами в грязь. Но Варвия, Варвия, у меня получилось! Я заставил сверкать молнию!

Почему же у него появился только свет и ничего больше?

Возможно, размышлял Теггер, освещение — самая простая часть техники Строителей Городов, которая сохранилась дольше всего. Или потребляла меньше всего энергии, а для остальных неведомых чудес ее уже не хватало… Но Теггеру не верилось. Его тряхнуло с такой силой. Откуда бы энергия ни исходила, она присутствовала. И именно она заставила вампиров отступить.

Череп был совершенно чистым. Кто-то обглодал его. Если не гулы, то кто? Птицы? Огромные пустые глазницы, казалось, глядят прямо на него.

Теггер положил череп в большее отделение, но закрывать не стал. Он обратился к пилоту давних времен:

— Думаешь, тебе пришлось пережить черный день? Сегодня я пережил такой день, какого никто себе не пожелает. Может, в твоем распоряжении оставалась сотня вдохов…

Но для пилота они, должно быть, показались вечностью, думал он. Падать с неба, возможно, в облаке меньших летательных корабликов, призывая на помощь через посылатель голоса, который больше не работал. Да и все другие части этого чудесного летающего перевозчика погасли и вышли из строя.

Ага! Вот оно!

Теггер начал вертеть всеми рычагами, которые двигались. Когда свет погас, он установил на место последний из передвинутых.

Есть! Когда эта штуковина упала, все рычаги были включены и работали на полную мощность. Экспериментируя, он выключил их. Все, кроме тех, что включали огни! Должно быть, этот перевозчик упал в дневное время!

После следующих манипуляций Теггер услышал шипение и почувствовал запах паленого. Видимо, он что-то сжег.

Потом в кабине включился ветер, развеявший запах вампиров и освеживший ему голову. Теггер развернулся и взглянул, что делается снаружи. Различить фигуры вампиров было чрезвычайно трудно. Свет падал с обеих сторон от пузыря-кабины и отбрасывал тени; вампиры же сами походили на тени. Он разглядел пятерых и решил, что на самом деле их раза в два больше. Но близко они не подойдут.

Теперь можно было вспомнить и о пище, проверить, не осталось ли здесь чего-нибудь. Снаружи все было слишком голо. Придется дождаться полного дня и поймать рыбу. Похоже, что эту ночь ему удастся пережить.

Откуда же берется энергия, свет? Он не имел ни малейшего понятия. Теггер отрезал от ткани еще одну полоску в палец длиной и начал ее пристраивать.

Глава 9. Знакомые лица. Селение ткачей. 2892 г. н. э.

Через окошко в скале Луис смотрел на женщину с обветренным лицом в ветхой одежде. Она вела машину, направляя ее вниз по склону. Рядом с ней сидел мужчина той же расы, а над ее головой — краснокожий мужчина небольшого роста.

— Три дня назад?

— Точнее девяносто часов назад.

— Если это Валавирджиллин, выглядит она неважно.

— Ты, Луис, тоже. Может, она перестала принимать свой закрепитель?

Луис не ответил на этот выпад.

— Она постарела. Одиннадцать лет…

Луис и сам прожил эти одиннадцать лет, не принимая семена, выведенные при помощи биоинженерных технологий, которые не давали человеку стареть. Валавирджиллин их никогда не принимала. Неужели это действительно она? Вне всякого сомнения. И с этой женщиной он занимался РИШАТРА!

— Склоны несколько странноваты, верно, Луис?

— Должно быть, она сейчас в десятках тысяч миль в сторону звездного края от того места, где я расстался с ней. Что она здесь делает?

— Насколько я понимаю, собирается атаковать территорию вампиров. Это она, не так ли? Ты понимаешь, о чем я? Если б я показал тебе десять здоровых гоминидов, их вполне можно было бы принять за десять выживших на тысячу погибших. Но я показываю тебе женщину, которую ты знал до радиоактивной бури, причем эта картинка явно относится к настоящему времени. И каковы теперь шансы?

Луис поерзал на отполированном водой валуне, на котором сидел:

— Это изображение относится к настоящему времени?

— Ты видишь то, что происходило сорок часов назад.

Луис задал вопрос, который отказался задавать одиннадцать лет:

— Ты хочешь сказать, что Тила солгала? Но почему?

— Она слишком мало знала. По мере расширения интеллектуальных способностей усиливается и уверенность в собственной непогрешимости, а здравого смысла ей всегда недоставало. Она вполне могла проделать то же, что и я, имея под рукой мои компьютеры. Луис, Тила так и не осознала, насколько точно я смог направить плазменное перо, которое мы отделили от солнца. Плазма вовсе не растекалась по поверхности Кольца. Радиация, которой Тила боялась, … конечно, она значительно превысила фоновый уровень.

— Край, — проговорил Луис. Он начинал верить кукольнику.

— Край. Вот именно.

— А что, по-твоему, произошло с людьми со Сливных гор?

— Видимо, на пяти процентах всей территории, прилегающей к краевой стене, погибли очень многие.

Десять миллионов, сто миллионов людей расы, представителей которой Луис By ни разу не встречал. Быть может, нескольких рас. Тем не менее, Луис произнес:

— Лучше Всех Спрятанный, я должен перед тобой извиниться.

Кукольник мелодично зазвенел. Регистрирует, подумал Луис и вслух сказал:

— Вот еще что. Обрати внимание на человека, который сидит наверху. Это Красный пастух?

— Совершенно верно. Относится к представителям семейства плотоядных, живущим не слишком далеко от краевой стены. Очень быстро бегают.

Огромный фургон внезапно понесся вниз по склону, увертываясь от валунов, в колеблющиеся густые облака и скрылся.

— На время я потерял машины из виду, — сказал Лучше Всех Спрятанный. — Через пятнадцать часов я обнаружил вот что. Появилось новое изображение: маленький краснокожий человек стремительно мчался по берегу реки.

— Это тот же самый? — спросил Луис.

— Трудно сказать. Нужно замедлить воспроизведение.

Теперь красный человечек бежал со скоростью, о которой олимпийский чемпион может только мечтать.

— Похоже, он самый, — заметил Луис.

— В инфракрасном свете, — пояснил Лучше Всех Спрятанный. Сквозь окно с размытыми границами в темном утесе розовый отблеск сиял вдоль черной реки среди поблескивающих скал.

— А это?

Светящийся курсор указал на бегущую розоватую тень; рядом шевелилась другая. Красный продолжал бежать в том же темпе. Какая-то более теплая тень перебегала от укрытия к укрытию, сверкала между валунами…

— Замедли изображение!

…Вот она пробралась сквозь кусты, а где теперь? Красные бегают быстро, но это не отставало от человечка при том, что большую часть времени еще и пряталось.

Луис никак не мог распознать эту тень.

— Луис, мы наблюдали, как горели три корабля Патриархии. Я подозреваю Защитника, — заговорил Лучше Всех Спрятанный. — Может, это другой Защитник?

— А почему не просто гул?

В режиме ускоренной перемотки вперед красные точки унеслись прочь, и вернулось обычное освещение. Красный пастух бежал один. Поблизости от него ощущался намек на спорадическое движение… Что-то внезапно выскочило перед ним. Он мгновенно взмахнул мечом…

Стоп-кадр. Курсор Лучше Всех Спрятанного указал:

— Это Красный пастух, а это вампир. Видишь еще что-нибудь?

— Верни изображение в инфракрасном.

В инфракрасном свете Луис обнаружил пять светящихся пятен. При обычном освещении… Курсором Лучше Всех Спрятанный указал:

— Смотри: это Красный пастух, это вампир, это и это — гулы.

Луис помнил, как выглядят гулы; несмотря на то, что они скрывались в тени и кустарнике, он узнал их тощие силуэты. Однако пятое пятно пряталось даже от гулов. Луису удалось различить кисть руки — гораздо меньшую, чем у ночных людей, почти безволосую. Рука старого человека, пораженная артритом, с узловатыми пальцами.

Защитник?

— С какой стати Защитнику вздумалось вмешиваться?

— Неизвестно. Но смотри дальше.

Ускоренная перемотка вперед: женщина-вампир падает, насмерть сраженная мечом; краснокожий продолжает бежать, останавливается, плещется в реке и вот уже сражается с полудюжиной вампиров. Теперь запись демонстрировалась в замедленном режиме. Краснокожий рубит мечом во все стороны… женщина устремляется к нему сзади… чья-то рука хватает ее за ногу.

Рука была цвета грязи и вымазана грязью. Узловатые пальцы всего лишь коснулись ее, сомкнулись вокруг и тут же отпустили. Женщина с силой ударила рукой по пустому месту, вновь повернулась, чтобы напасть, и умерла от меча красного человека.

Красный пастух бежал по грязи.

— Он находится за пределами моего устройства. На время я его потерял. Спрятанного я тоже чуть не потерял, и это меня беспокоит. Смотри.

Объектив камеры снова вернулся к реке, уловил всплеск, после чего быстро переместился вверх по склону и в тень.

— Я не…. — начал было Луис.

— Вот, снова в инфракрасном. Соглядатая почти не видно.

— Точно. Он был, конечно, под водой. Куда он направляется? В обиталище вампиров?

Снова начался бег, усиленный светом. Послышался всплеск: Кто-то выскочил из воды и побежал вверх по склону, двигаясь какими-то неровными, резкими рывками. Стоп-кадр: изображение было нечетким, но силуэт явно принадлежал гоминиду. Снова пуск: добежал до тени, скрылся.

— Больше я его не видел. Это явно не вампир. Охраняет красного пастуха, а, может, и его спутников, любой ценой стремится к тому, чтобы его не заметили.

Рыбаки и моряки собрались у пруда и во все глаза глядели кто на Луиса By, покачивавшегося в воздухе, а кто на окошко в скалистом утесе, в котором виднелись далекие горы, освещенные светом.

— Что у тебя есть еще? — спросил Луис.

— За три последних часа ничего интересного.

— Лучше Всех Спрятанный, я плохо соображаю, потому что не могу выспаться.

— Подожди, — проговорил голос кукольника. — Это существо…

— Находится на тридцати пяти градусах кривой Арки, на расстоянии пяти с половиной минут скорости света. Он тебе не опасен. Но вообще-то ты прав, это Защитник.

— Луис! Ты нуждаешься в медицинской помощи.

— У тебя ее нет. Ты оставил «дока» в посадочном аппарате, помнишь?

— В камбузе для экипажа есть медицинское меню. Луис, там можно изготовить закрепитель!

— Закрепитель не может вылечить. Он может лишь дать молодость.

— Неужели ты…

— Нет, я не болен. Но, знаешь ли, людям случается и заболеть, а я по-прежнему помню, почему у нас не оказалось «дока» в полном комплекте. Мы с Чмии не вызывались добровольцами на эту работу. Ты посчитал, что мы можем отказаться взять на себя управление этим посадочным аппаратом, поэтому перенес «дока» туда, а Тила сожгла его.

— Но…

— Оставь окно действующим. Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, будто мы что-то скрываем.

Луис встал и отвернулся.

— Луис, я устал просить, чтобы ты меня выслушал!

Луис сделал еще два шага. Но ведь он одиннадцать лет отказывался выслушать Лучше Всех Спрятанного, а произнести вслух слова извинения оказалось страшно неприятно… Поэтому он вернулся назад и снова сел на валун.

— Говори.

— У меня есть собственные медицинские средства.

— Ну, разумеется. — Лучше Всех Спрятанный несомненно принял все меры предосторожности от любого мыслимого несчастного случая либо заболевания. Во время их первого путешествия на Кольцо Несс лишился головы и шеи, и Луис видел, как с помощью аппаратуры он обрел их вновь. — Хирургическая аппаратура для кукольника Пирсона. Чем она может помочь человеку?

— Луис эта аппаратура — человеческого происхождения. Мы купили ее на Фафнире. Украденный кем-то опытный образец, созданный более двухсот лет назад в одной из лабораторий Полиции Объединенных Наций Земли. В ней применяется нанотехника, при помощи которой «чинятся» сами клетки. Второй экземпляр никогда не изготавливался. Я позаботился о том, чтобы ее модифицировали, так что она в состоянии исцелять и людей, и кзинов, и кукольников.

Луис рассмеялся:

— Какая предусмотрительность! Жаль, что я ее никогда не увижу.

— Я могу перевести ее в отсек для экипажа.

Луис почувствовал холод, речной водой струившийся по позвоночнику.

— По-моему, это несерьезно, — проговорил он, — а я слишком устал, чтобы думать. Спокойной ночи, Лучше Всех Спрятанный.

Луис опустил свои пластины рядом с гостевым домом. Когда он сходил на землю, рядом послышался хруст валежника. Он негромко произнес, обращаясь в ночь:

— Когда вы решите поговорить, я буду здесь. Уверен, что вы носите вышитые килты.

Ночь промолчала.

Савур лишь чуть шевельнулась, когда Луис пробирался в палатку. Он мгновенно заснул.

Глава 10. Лестничная улица.

Валавирджиллин разбудил едва различимый неприятный запах. Заостренные ногти, впившиеся в локоть, прогнали сон окончательно. Вскрикнув, женщина уселась на постели. Арфист нырнул под ружье, из которого она едва не выстрелила.

— Валавирджиллин, выйди, взгляни. Проклятье!

— На нас напали?

— Ты узнаешь запах вампиров, если его почувствуешь. Непонятно, почему они не приближаются к нам. Возможно, их что-то отвлекло.

Она вышла наружу, на платформу. С неба крупными каплями падал дождь. Благодаря навесу, половина платформы оставалась сухой, но видимость была плохая. Молнии сверкали со стороны, противоположной вращению — оттуда, где находился оплот вампиров. Снизу от реки поднимался ровный белый свет.

Неужели после всех обсуждений Теггер все-таки разжег костер? Нет, свет от костра был бы другого цвета, да к тому же мерцал бы.

Горюющая Труба стояла на скале выше круизеров — несла дозор.

— Ты разбудишь Варвию? — спросил Арфист.

— Да.

Валавирджиллин проскользнула внутрь фургона. Остальных будить ни к чему, но Варвия сумеет все увидеть; возможно, ей удастся разглядеть нечто такое, что позволит выяснить, Теггер ли это.

— Варвия?

— Я не сплю.

— Выйди, посмотри.

Дождь то затихал, то начинался снова, позволяя в перерывах увидеть свет. Сияние шло не из одной точки, Вала теперь разглядела это и сама, а по наклонной линии.

Свет погас, потом вспыхнул снова.

— Теггер любит все пробовать, — проговорила Варвия.

— Это он?

— Откуда мне знать? — резко ответила краснокожая женщина.

Они продолжали смотреть. Арфист заметил:

— Достаточно яркий свет может удерживать вампиров на расстоянии.

— Разбуди меня, если что-то изменится, — обратилась к Арфисту Валавирджиллин. — Я лягу снаружи, только возьму одеяло.

Она полезла в фургон, решив, что надо захватить два, одно для Варвии. Свет начал подрагивать; Валавирджиллин остановилась, наблюдая за происходящим. Внезапно от наклонной линии отделялась яркая точка и стремительно взмыла вверх.

Кабина, в которой сидел Теггер, дрожала, тряслась, точно пыталась разлететься вдребезги. Он прижался к сиденью, точно к Варвии. Удастся ли ему высвободить руку и убрать полоску ткани, соединившую контакты? Но хотел ли он этого на самом деле? От тряски он не умрет, только зубы клацают.

Отчего это происходит? Заработал полуразрушенный двигатель? Или же двигатель именно так действует, пытаясь поднять перевозчик груза вместе с речным дном, в которое он наполовину ушел.

Пока Теггер перебирал в уме возможные объяснения, пальцы его проворно касались рычагов.

Так, этот тоже для света. Этот вообще не действует, и этот тоже. Этот отключает ветер и включает снова. После нажатия следующего рычага откуда-то снизу раздался зловещий скрежещущий звук, но потом затих. Из затемненного углубления, куда должны были бы уходить колени скелета, что-то торчало. Большая раздвоенная рукоятка… которая под его рукой не шевельнулась.

Теггер сжал клацающие зубы, уперся в кресло коленями, обеими руками вцепился в рукоятку и потянул на себя. Ничего. Ладно. Тогда он толкнул от себя — толкнул и повернул. Она накренилась под его руками, и Теггер со всей силы врезался головой в рычаги. Его стремительно уносило ввысь.

Полоска ткани! Нужно вытащить ее оттуда… Он не осмелился отпустить кресло, и, быть может, к лучшему. Несмотря на ночную тьму, внизу он видел быстро уменьшающееся в размерах русло реки. Упав с такой высоты, он разобьется насмерть.

Если бы удалось оторвать от кресла руку или хотя бы палец ноги… Должен же существовать способ управления этим… пузырем. Пролетая над рекой, Теггер мельком увидел полузанесенную прямоугольную плиту, в верхнем углу которой появилась впадина: он оторвал пузырь, откуда велось управление, от грузовой платформы.

А затем он начал падать. Он чувствовал это нутром. Падать, падать, взмывать, на расстоянии от двадцати до тридцати человеческих роста над рекой, двигаясь в сторону Города.

Как же управлять этой штуковиной? Должен, обязательно должен быть способ…

Доверял ли он Шепоту?

Дух направил его на этот перевозчик грузов, вложил ему в руку ткань Валавирджиннин. Как бы поступил дух, если бы Теггер не начал действовать на свой страх и риск? Но дух никогда не предлагал ему направить перевозчик — или эту кабинку — туда, куда она теперь летела. Поврежденная летательная машина направлялась домой в воздушный док.

Итак, при незначительной помощи духа он оказался на пути туда, куда и хотел. Оставить все как есть — значит, полностью доверять Шепоту, но Теггер не знал, что он собой представляет и какими мотивами руководствуется…

Из-за дождя, струившегося по оконным стеклам, Теггер почти ничего не видел. При вспышках молнии и мерцающем свете Арки он разглядел приближающуюся массу с плоским верхом. Внезапно он очутился в туче пронзительно кричащих птиц.

Могут ли вампиры летать? Но даже в дождь и мрак он узнал этих птиц: синебрюхие макавеи. Точно такие же водились и в его родной местности. Размах крыльев больше, чем его руки, разведенные в стороны; отличное умение парить в воздухе; хищный клюв. Маки питались мясом и были достаточно крупными, чтобы унести мальчика его племени. В таком количестве он их видел впервые.

Управлять кабиной среди такого обилия птиц Теггер был не в состоянии. Руки остались в прежнем положении, крепко сжимая спинку кресла. Птицы отлетели в стороны, образовав что-то вроде круга. Пузырь-кабина остановилась, зависнув в воздухе.

Несмотря на то, что Теггер был сухопутным жителем, когда-то ему довелось путешествовать на барже — везти скот для торговли с другим племенем, так что он побывал и в доках. Сейчас он парил в воздухе на расстоянии высоты роста одного человека от места, напоминающего ему речной док, подвешенный в воздухе. Летающие повозки, должно быть, подлетали к этому буферному краю. Кабели, свисающие отсюда, видимо, удерживали их на привязи. Груз заносился в громадные здания через эти большие ворота…

Птицы утратили к нему интерес и опустились вниз. Макавеи вели дневной образ жизни.

Дверца кабины-пузыря находилась с противоположной стороны от дока. Интересно, нельзя ли как-нибудь развернуть этот пузырь? Может, если он что-нибудь повернет… Теггеру очень не хотелось экспериментировать так высоко в воздухе.

Но что же здесь должно происходить? Возможно, аппарат дожидается какого-нибудь сигнала из Города, чтобы причалить. И даже посылает свой собственный сигнал. Быть может, один из этих кабелей должен подняться, закрепить причаливающий аппарат и втянуть его внутрь. Но ничего такого теперь не случится, потому что док мертв так же, как и все остальное, погибшее во времена Падения Городов.

Дверца кабины свободно висела в том же виде, как он ее и обнаружил. Вещевой мешок. Меч. Теггер высунулся наружу в чуть накрапывающий дождик, поставил ногу на шаткий край висящей дверцы, прыгнул на скользкий верх пузыря, распластался на нем и вцепился в него. Птицы закружили ближе, разглядывая его со всех сторон.

Теггер осторожно пополз на животе вперед по наклонной плоскости пузыря. Еще немножко, теперь руки и колени, еще чуть-чуть, колени вперед, упереться ногами, проскользнуть… Прыгай!

Он приземлился плашмя, стукнувшись подбородком и болтая ногами в воздухе.

По ощущениям док напомнил ему мягкую древесину. Он бы так там и остался, если бы не пронзительные крики птиц, устремившихся к добыче. Перекатившись, он вскочил на ноги, выхватил меч и приготовился. Когда один из маков подлетел достаточно близко, Теггер рубанул по нему.

— Должно быть, он отыскал какую-то штуку, оставшуюся от Строителей Городов, что-то вроде старого автомобиля. Запустил ее. Он вон там, вверху, — Варвия напряженно смотрела на свет, что сиял у края парившей в воздухе фабрики.

В отличие от Валавирджиллин, ее вера в Теггера была искренней и глубокой.

— Что ты видишь? — спросила она.

— За светом мне ничего не видно. Вокруг кружатся большие птицы. По-моему, я видела, как он прыгнул…

Свет начал гаснуть все быстрее и быстрее, напоследок ярко вспыхнул и погас окончательно.

— Он прыгнул, — убежденно повторила Варвия. — Валавирджиллин, я едва держусь на ногах. Завтра, при дневном освещении я тебе опишу все гораздо лучше.

— Можем ли мы что-нибудь сделать?

— Вала, я бы сделала все на свете, лишь бы оказаться рядом.

— Горюющая труба, ты можешь что-нибудь предложить?

Женщина-гул покачала головой:

— Нужно ждать. Я не знаю более безопасного места для круизеров, и обзор отсюда прекрасный. Закрепитесь здесь, ждите и наблюдайте.

Макавеи предпочитали живую добычу, но могли питаться и падалью. Мясо этих птиц на вкус было отвратительным.

Теггер почувствовал себя значительно лучше после того, как съел мака. Утолить голод, разогнать возбуждающий запах десяти тысяч вампиров, найти какую-нибудь плоскую поверхность, чтобы прилечь отдохнуть… На такой высоте ветер был страшно холодным. Теггер вытащил из мешка пончо и завернулся в него.

Холод, пережитые страдания, тревоги кошмарного дня — все это постепенно начало отступать… сон, точно вампир, готов был впиться зубами ему в горло. Он не осмеливался заснуть на открытом месте и в отчаянии огляделся вокруг.

Огромная дверь явно была слишком тяжелой, чтобы с ней справиться. Слишком тяжелой для любого, да и к чему тратить на нее силы?…

Пройдя дальше, Теггер завернул за угол и обнаружил дверь не намного больше его самого. Он толкнул ее ногой. Дверь с силой метнулась обратно в его сторону. Теггер вошел в сумрак, нашел что-то мягкое, забрался туда и заснул.

Теггер цеплялся за сон, страшась того, о чем напомнит ему память. Она вернулась к нему, но именно свет, дрожавший на веках, заставил его мгновенно проснуться.

Солнечный свет лился сквозь дверной проем размером с человеческий рост. Он тускнел по мере того, как Теггер слезал вниз с горы тюков, от которых слегка попахивало гнилыми овощами. Сырье, из которого намеревались создать ткани? То, что предназначалось для питания, явно было еще хуже.

Теггер вышел наружу.

Разорванные тучи медленно плыли над головой. Солнечный свет вертикальными лучами падал на док. Он не увидел ни одной птицы, пока на четвереньках не подполз к краю и не посмотрел вниз.

Пузырь с окнами, который доставил его сюда, весь разбитый, висел чуть ниже. Домой ему на нем не вернуться… да он и не собирался.

Мириады птиц с распростертыми крыльями кружили на солнце, падая вниз, чтобы схватить… что? Если развелось такое количество макавеев, значит, добычи здесь для них вдоволь. Видимо, в этих местах вся фауна жила за счет того, что оставалось после вампиров. Здесь наверху, похоже, только птицы. Хотя нет: на вертикальной наружной стене дока, направленной в сторону звездного края, он заметил какую-то паутину. Теггеру пришлось значительно высунуться наружу, чтобы разглядеть ее.

Под лучами солнца нити паутины отливали бронзой, иначе их вообще не было бы заметно. О размере судить было трудно из-за того, что на концах она сходила на нет. Неподвижная черная точка в центре могла оказаться пауком… умершим от голода. Так высоко над землей Теггер не заметил ни одного насекомого. Птицы и паутина означали наличие насекомых, но птицы могли съесть всех насекомых. Неужели ему суждено умереть здесь от голода? В лучшем случае он должен помнить, что в его распоряжении не так уж много времени. В месте, которое он мысленно называл «Городом», все, вплоть до мелочей, оказалось совершенно непривычным. Город поднимался вверх по наклонной плоскости каким-то неправильным геометрическим рисунком и достигал максимальной высоты в центре, где проходила вертикально расположенная труба.

Теггер побежал. Теперь страх его исчез. Он просто занялся обследованием незнакомого места. Он бежал, и док шириной в восемь человеческих ростов отступал назад. Наконец ширина его сузилась до роста двух человек: это уже был не док, а просто внешняя граница Города.

Граничная улица. Здесь выстроились в ряд какие-то сооружения. В некоторых были двери. То здесь, то там между огромными строениями без окон возникало что-то вроде переулка. Вокруг строений круглой формы, не имеющих дверей, вверх уходили лестницы.

Снова начался дождь. Теперь Теггеру приходилось смотреть под ноги, но поверхность была неровной, а дождь сбегал в канавки, проложенные вдоль внутреннего края Граничной улицы.

Он только начал согреваться, когда увидел нечто необычное для этого места — широкая улица превратилась в ряды ступеней, а по обеим сторонам…

Теггер остановился. Жилища? Он был знаком с шатрами терла и гораздо меньшими по размеру палатками Джинджирофера, видел он и постоянные жилища оседлых гоминидов. Но никогда ему не приходилось видеть что-нибудь, подобное этим ярко раскрашенным квадратным домам. Тем не менее, это были дома с дверьми высотой в человеческий рост, по обе стороны которых росли деревья, и с окнами. Потом. Он побежал снова.

Дома закончились. Он увидел невероятных размеров силуэты, прямоугольные сооружения, какие-то искривленные яйцеобразные формы, лес всяческих труб, огромные паутины из металла — плоские и изогнутые. У Теггера в голове не укладывалось, для чего все это. Он лишь хотел охватить всю картину в целом. Осмысливать увиденное — потом.

Теггер осматривал Город, а не пейзаж, разворачивавшийся внизу. Но вот в его поле зрения попала река, линия отвесных скал…

Круизеры! Ни у одной расы не было таких зорких глаз, как у красных пастухов, да и ни одну из естественных форм невозможно было принять за круизер машинных людей. Он узнал караван Вачавирджиллин, расположившийся на скалистом пике.

Похоже, что большинство членов экспедиции куда-то ушли. Никаких признаков движения не было видно, пока одна из точек не встала, чтобы потянуться. Часовой из числа травяных великанов? Теггер подошел к самому краю и замахал руками, точно человек, пытающийся взлететь.

Заметят они его или нет? Нет, здесь, среди этих странных сооружений определенно не заметят. Вот если бы он мог встать так, чтобы оказаться на фоне неба… Всему свое время. Круизеры подождут.

Граничная улица начала расширяться. Далеко впереди Теггер увидел дверь, которую он раскрыл пинком прошлой ночью. А здесь улица заворачивала под прямым углом. Теггер свернул направо и оказался в темноте.

Он замедлил бег. Жуткое зловоние остановило бы любого. Царивший здесь запах смерти, гниения и еще чего-то знакомого. К нему начало чуть-чуть возвращаться зрение. Улица свернула вправо, все еще спускаясь вниз… Он выбежал оттуда быстрее, чем вбежал.

То, что прошлой ночью ему показалось спиральной лестницей, было значительно крупнее, чем он представлял. Сюда одновременно могли бы свободно въехать четыре круизера. Теггер вглядывался в темноту, понимая, что придется идти туда. Придется ждать, когда глаза привыкнут к темноте. И заглянуть в Гнездо теней.

Но не сейчас. Теггер побежал дальше.

Доки и склад… огромные серебристые резервуары… солнце сверкало, отражаясь в оконных стеклах. Короткие улицы и широкие лестницы, наклоняющиеся по мере того, как они поднимались; дома с окнами, поднимающиеся ряд за рядом, ярус за ярусом.

Он добрался до Лестничной улицы и начал взбираться по ней.

Вокруг домов и между ними лежала земля. Почти по всей длине Лестничной улицы широкая полоса земли, тянувшаяся от передней двери одного дома, представляла собой плоскую крышу другого, расположенного ниже. Некоторые из этих участков были затоплены, некоторые — смыты, или из-за дождя, льющегося сотни фаланов, от земли остался один песок. Он видел мертвые деревья, упавшие деревья, живые деревья, фруктовые деревья. Тут, начиная от самого верхнего дома, почти до самого конца по Граничной улице неровной линией росли помы. С первого взгляда казалось, что они посажены одновременно, но два дерева, стоящих на самом верху, были мертвы, а те, что находились в самом низу, только начинали плодоносить — помы на них были размером с человеческую голову. Теггер представил, как сотни фаланов подряд десятки тысяч округлых помов скатывались по наклонной плоскости вниз, так что семенами от одного дерева оказался засажен весь склон.

Там виднелось окно — плоское, не выпуклое, как в летательном аппарате, и большое, размером с постель терла, с темной поверхностью. Теггер заглянул в него, но внутри было темно.

У соседнего дома лежало громадное дерево, вырванное с корнем, от падения которого треснула стена. У этого дома тоже было огромное окно, смотрящее на участок земли. Теггер подобрал увесистый камень и попытался разбить стекло, но раскололось не стекло, а камень. Но ведь стена треснула. Может, ему удастся протиснуться сквозь эту щель? Получилось!

По понятиям Теггера, помещение внутри было большим: больше, чем палатка или шатер. Стоявшая там мебель для него тоже была великовата, хоть и не такая огромная, как у травяных великанов. Когда он сел на стул, ноги не доставали до пола.

По другую сторону окна он обнаружил овальную кровать. На ней в спокойных позах лежало пять скелетов: три взрослых и два детских. Еще один, детский, находился у двери.

За дверью его встретила темнота. Отодрав трухлявую ножку кровати, он поджег ее наподобие факела и шагнул в темноту. Окон здесь не было. Он увидел какое-то оборудование… приборы управления? Рукоятки, которые поворачивались во все стороны, над трубами, выступавшими из стены. Еще две располагались с двух концов лохани со стоком внизу. Похоже, трубы для воды, но вода из них не бежала. Теггер продолжал обследовать.

Еще одна комната без окон. Еще один скелет, взрослого, лежал возле неглубокой выемки с десятью крошечными кнопочками внутри. Еще какие-то регулировки, подумал Теггер, запуская руку в свой вещевой мешок, — похожи на те, что и в кабине-пузыре.

Полотенце. Нож с клинообразным лезвием. Несколько полосок, уже оторванных от куска ткани Валы. Он начал подсовывать их. Не сработало, снова не сработало, опять нет… и случилось чудо.

Вспыхнул свет. Точка на потолке засверкала так ярко, что смотреть было невозможно. Теггер вышел оттуда.

Свет зажегся во всем доме. Теггер не стал ничего выключать. Его поразило, что энергия до сих пор не иссякла. Откуда она бралась?

Теггер зашагал вдоль домов. Теперь он двигался гораздо быстрее, заглядывая в окна. То здесь, то там он видел скелеты. Всегда внутри домов. Снаружи не осталось ни одного тела — они послужили кормом для птиц.

Кое-где виднелась чахлая трава различных видов. Он знал, что некоторые из них съедобны для гоминидов. Высокие растения были слишком странными, явно пригодными только для украшения. Может, вот это, с фиолетовыми листьями?..

Он разрыл землю вокруг, потянул за ствол и обнаружил мясистые корни. Фермеры из дельты Мутной реки едят их вареными. Значит, это тоже огороды!

Теггер уселся, скрестив ноги, в пончо цвета земли, так что дождь омывал его как еще один земляной ком.

Эти маленькие островки грязи уже давно перестали быть фермами. Заросли растений нисколько не напоминали аккуратно посаженные грядки. Скорее всего, они оказались заброшенными со времен Падения Городов. Но разве не странно, что обитатели этого ограниченного мирка выращивали урожай, которого не хватит, чтобы накормить одного смирна?

Теггер нашел это более чем интересным. Что еще здесь стоило взять на заметку?

Он стоял у домов, расположенных на самом верху. Судя по всему, Строители Городов любили хороший обзор.

Заросли, простиравшиеся перед ним и ниже, представляли собой почти идеальный квадрат. Центром служил пустой водоем в форме морской раковины. По углам были высажены четыре дерева, но дождь размыл почву, и одно дерево упало. Его корни торчали в воздухе за пределами крыши.

Водоем Теггеру понравился, напомнив ему один из гротов на Кластеровых островах. Закругленные концы были выложены каким-то гладким голубым материалом, вниз вела лестница. Строители Городов предусмотрели даже небольшой водопад: с одного края над грудой камней виднелась труба. Он ясно видел на дне место, куда стекала и вода, падавшая с высоты, и дождевая вода.

На дне водоема он заметил немного почвы, явно наносной. Тем не менее, в ней укоренились растения, и голубое дно покрылось трещинами.

Водоем предназначался для купания. А что? Лестницу соорудили для того, чтобы выбраться оттуда — иначе можно было бы утонуть. Может, купались сами Строители Городов, а может, их навещали люди, жившие в Домашнем потоке. Но если водоем построен специально для купания, почему его оставили пустым?

Теггер решил, что попробует поохотиться ближе к полуночи. В промежутке между светлым и темным временем дня наступала активная пора для тех, кто старался избегать хищников. Возможно, ему удастся загнать какого-нибудь зверька в водоем и поймать его здесь. А пока он спустился на траву и направился в водоем. Земля наполовину забила сливное отверстие, но крышку скрыла не до конца. Сток имел круглую форму, под ним угадывалась труба. Круглая крышка размером с его ладонь с заржавевшей цепью. Теггер видел, куда она должна вести — наверх, к краю. Стоя там и оставаясь сухим, можно потянуть за цепь и вытащить крышку из отверстия.

Он попытался закрыть отверстие крышкой, она сопротивлялась. Тогда он налег всем телом. Получилось! Крышка плотно закрыла отверстие, и водоем начал заполняться водой.

Глава 11. Часовые. Селение ткачей. 2892 г. н. э.

Дневной свет бил ему прямо в глаза. Луис попытался откатиться в сторону, но вовремя остановил себя. Можно разбудить ее.

К нему медленно возвращалась память, и все вставало на свои места. Савур. Ткачи. Долина реки Шенти.Лучше Всех Спрятанный, вампиры, убийцы вампиров, прячущийся Защитник…

Савур пошевелилась в его объятиях. Золотисто-серебристый мех; тонкие губы. Грудь почти плоская, но из меха торчали выпуклые соски. Она моментально проснулась. Благодаря черным векам, лишенным ресниц, карие глаза казались огромными. Савур внимательно всмотрелась в его лицо, проверяя, проснулся ли он тоже. Зачем — он не задавал вопросов, просто догадался. Для Савур утро было временем для РИШАТРА. Луису же она была крайне необходима.

Совершенно необходима. Савур явно почувствовала, что что-то не так, и слегка подалась назад — взглянуть на него.

— Ты испытываешь голод утром?

— Иногда.

— Тебя что-то смущает,

— Смущало. И смущает. Извини.

Она подождала немного и, убедившись, что он больше ничего не собирается добавить, спросила:

— Ты будешь учить сегодня?

— Мне нужно поискать съедобные для меня растения. Я отношусь к всеядным. Мой желудок нуждается в грубом корме. Слушай, старшие дети отправятся на охоту…

— Я им скажу, что мы пойдем с ними, — решила Савур. — Они узнают от тебя в лесу гораздо больше, чем от меня в хижине. Возьми. Я хотела отдать тебе это при расставании, но тебе он понадобится именно сейчас.

Она вытащила из угла что-то с ремешками. Луис поднес к солнцу и с восхищением рассматривал подарок: это был изысканно вышитый заплечный мешок, воистину ценный дар.

В золе погасшего костра Луис обнаружил остатки вчерашней рыбины, завернутые в листья. Получился отличный завтрак.

Он догнал Савур, пытавшуюся собрать вокруг себя десятка два ребятишек, рассказывая им о растениях, грибах, зверях и их следах. Вчера он видел мясистые стреловидные листья на фиолетовых стеблях, что росли под деревьями. Нечто похожее он обнаружил вниз по течению, причем такие листья были съедобны. Обычно всеядный мог понаблюдать за тем, что едят другие гоминиды, и пробовать все, что для других является безопасным. Но находясь среди исключительно плотоядных, это было невозможно. Опять же то, что он нашел, можно было и не предлагать на общий стол. На случай, если растение окажется ядовитым, у него был с собой медицинский комплект. Каждый раз пробуй только одну разновидность пищи и проверяй себя. Если пища оказывалась незначительно ядовитой, он мог съесть ее в качестве грубых кормов, ради калия или других веществ, которых ему не хватало.

Дети наблюдали, как он пробует: что-то пожует, что-то выбросит, а что-то уберет в заплечный мешок. Савур старалась помочь, указывая на ядовитое вьющееся растение прежде, чем Луис успевал его попробовать или на синие ягоды, которые любили клевать птицы, оказавшиеся съедобными и по вкусу напоминавшие лимон. Гриб размером с обеденную тарелку определенно вызывал аллергию…

Они добрались до пруда чуть раньше детей. Савур заставила его замедлить шаг, положив руку ему на плечо. Вода была совершенно неподвижной. Колени и спина Луиса запротестовали, когда он склонился над озером.

Волосы… он никогда не видел их в таком состоянии, с седыми прядями. В уголках глаз собрались морщинки. Луис воочию увидел свой возраст. С мучительным сожалением он подумал: вот так следовало бы одеться, когда я отмечал двести лет! Вот бы все повеселились!

Савур озорно улыбнулась:

— Может, ты надеялся, что ночью к тебе придет Стрилл?

Луис непонимающе взглянул на нее и от удивления рассмеялся: Савур обратила внимание не на его возраст, а на свой! Отвечать ему не пришлось — их снова окружили дети.

Луису хотелось кое-что узнать. Легче всего это было сделать во время обучения. Он выбрал среди ребят покрытого светлым пушком бросателя сетей, который старался привлечь к себе внимание Стрилл, и спросил его:

— Паральд, ты знаешь, что когда-то все человеческие существа были похожи?

Они слышали об этом. Они не совсем в это верили, но и полного недоверия тоже не испытывали.

Луис нарисовал на грязи homohabilis натурального роста, насколько точно сумел вспомнить.

— Это тот, от которого произошел Пак. Наши предки жили на планете вроде той, на которой я родился. Она имеет форму шара и расположена гораздо ближе к центру нашего кольца звезд.

Луис нарисовал спираль — галактику.

— Мы находимся здесь. Пак жил дальше, там.

Он не мог изобразить мир Пака. Никто не видел его.

— Там росло растение, называемое «деревом жизни».

Луис начал изменять homohabilis, придав ему непомерно большую бесформенную голову, большие суставы, сморщенную кожу, свисающую складками, беззубые челюсти, переходящие в клюв.

— Из детей вы превращаетесь во взрослых, — продолжал Луис. — Когда все человеческие существа были похожи, еще до возникновения Мира-Кольца, кроме детей и взрослых, благодаря которым появлялись новые дети, существовали и существа третьей формы, защищавшие первых и вторых. Взрослые тогда не обладали умом. Когда взрослому исполнялось достаточное количество лет, он съедал «дерево жизни»…

— Она, — подсказал Паральд и захихикал.

Надо же, их родовое местоимение было женского рода.

— Она, — поправился Луис. — После этого она засыпала и, пока спала, менялась, как бабочка. Она превращалась в бесполое существо. Защитники-мужчины и Защитники-женщины выглядят одинаково. Вместо зубов у нее вырастает челюсть, череп расширяется, суставы становятся больше, чтобы усилить действие мышц, кожа превращается в толстую кожаную броню. Когда изменения завершаются, она становится сообразительной и сильной и заботится только о защите своих детей. Защитники ведут ужасные войны друг с другом ради того, чтобы выжили именно их дети.

— А почему этого не случается с нами? — спросила Стрилл.

— В почве под Аркой почти совсем нет одного элемента. Вирус, который приводит к превращению в Защитника, не может выжить без него. Только в пещере под одним из островов Великого океана все еще растет дерево жизни с этим вирусом на корнях.

Самая страшная черта Защитника — это то, что она пойдет на все, чтобы добиться для своих родственников преимущества над остальными. Создатели Мира-Кольца спрятали дерево жизни так, чтобы никто не смог добраться до него. Оно растет большими плантациями при искусственном освещении под Картой Марса. Но, видимо, кто-то пробрался туда…

— И это пугает Обитателя паутины! — воскликнул Паральд.

— Совершенно верно. Он полагает, что нашел Защитника на другом Великом океане, в другой половине пути вверх к Арке в сторону вращения, а, может, на краевой стене их действует и больше. Обитатель паутины не связан родством ни с одним человеческим Защитником. Повинуясь своему инстинкту, Защитники могут отнестись к нему как к врагу. Он контролирует защиту от метеоритов в Центре Ремонта, поэтому может сжечь все, что захочет, в любом месте на Арке.

— Так кого мы должны бояться? Обитателя паутины или Защитников?

Дети поежились, захихикали и заговорили разом, перебивая друг друга.

Луис слушал их с интересом. Они знали о Защитниках. О войне им было известно только по слухам, но слухи эти оказались одетыми в броню Защитников. Похоже, в памяти всех гоминидов сохранились воспоминания о них в образе либо героев, либо чудовищ — вроде Святого Георгия либо Гренделя[5] в виде модели доспехов травяных великанов либо скафандров.

После горячих споров дети, похоже, приняли сторону Лучше Всех Спрятанного. Незнакомцы не состязаются, не крадут, не насилуют; а кто может быть большим незнакомцем, чем Обитатель паутины?

В конце концов все побежали купаться в озере.

В этом месте растения напомнили Луису о другом растении с толстым корнем, напоминавшем свеклу. Он начал рыть. Савур какое-то время понаблюдала за ним, а потом спросила:

— Ну что, Лу-ви-ву, сможешь ты себя прокормить?

— Думаю, да. При таком образе жизни человек никогда не станет тучным, — ответил Луис.

— Ты рад, что оказался среди нас?

— О, да, — он почти не слушал. Решение, принятое одиннадцать лет назад, нашло разгадку.

— Но ты хотел Стрилл.

Луис вздохнул. Конечно, Стрилл была восхитительна, но иметь дело даже с Савур, зрелой по земным понятием женщиной сорока с лишним лет, для него немногим отличалось от забав с ребенком.

— Стрилл, конечно, красавица, — заговорил он, — но если бы пришла она, я воспринял бы это как плохие новости. Я в состоянии судить о том, насколько богата культура народа, по женщине, которая делит со мной свое жилье. Я здесь — приз, каким бы ни была моя истинная ценность…

— Она высока.

— …и ты выбрала меня. Но если люди голодают, окружены хищниками либо воюют, они стараются угадать, чего хочу я. Тогда я нахожу в своей постели восхитительную юную женщину и понимаю, что у нас есть какие-то проблемы.

— Только не у тебя.

— Я хочу сказать, что этим людям может понадобиться что-нибудь посущественнее, чем просто идеи.

Луис отдал две из своих грузовых пластин людям, обитавшим у реки, которые нуждались в устройстве для поднятия больших тяжестей. Сообщать об этом Савур он не хотел, поэтому просто сказал:

— Знания подобны РИШАТРА. У тебя они есть, ты отдаешь их, но все равно они остаются с тобой. А мне пришлось отдать два своих инструмента.

— Отчего ты так нервничал сегодня утром? Из-за Защитников?

Луис положил корень к себе в мешок. Это четвертый.

— Тебе известно о Защитниках?

— Да, еще с детства. О них всегда говорили как о героях, но в конце концов их войны разрушат и Арку, и мир. Мы с Кидадой больше не рассказываем о них.

— Они, конечно, герои, — согласился Луис. — Те, что живут на краевой стене, ремонтируют двигатели, которые удерживают Арку на том месте, где она должна находиться. Другие отражают вторжение врагов. Но действия Защитников могут обернуться и злом. Судя по записям Обитателя паутины, Защитники полностью уничтожили жизнь на одном из четырех наших миров в форме шара. Это произошло во время войны между Защитниками, которые хотели получить больше места для производителей своих людей.

— Ты веришь записям Обитателя паутины? — задала вопрос Савур.

— Они очень точны.

— Мы будем купаться?

Примерно в полдень дети убили животное, похожее на маленькую антилопу, и срезали большую ветку, чтобы отнести на ней добычу в поселок; Луис шествовал впереди. Приятно чувствовать себя сильнейшим, несмотря на то, что испытывать это чувство ему приходилось уже не раз — в среднем гоминиды Мира-Кольца были меньше Луиса.

Пловцы уже отправились дальше, но люди-моряки и их судно все еще были здесь. Они поймали несколько рыбин и развели костер. К вечеру антилопа была почти готова.

Окно в утесе, наполовину скрытое хижинами, сегодня показывало Мир-Кольцо от края до края: сине-белая полоса с черным небом по краям. Где-то сейчас бесстрашные охотники на вампиров?

Луис пристроил свои коренья с краю на уголья. И дети, и взрослые наперебой задавали вопросы.

— Это Арка, — объяснял он им. — Видимо, сегодня Обитатель паутины просматривает все пространство от одного конца до другого. Смотрите, это край самого солнца, а это — часть одного из теневых квадратов, за которыми ночью солнце прячется. Белый цвет с пятнами — это облака. Нет, вы не увидите, как они движутся. Если бы они двигались с такой скоростью, ветер бы сдул все с поверхности до самого скрита, которым выстлано основание! Сверкающие точки, кривые и прямые линии, если вы их различаете, — это моря и реки.

— Звезды на его картинке тоже крупнее, — заметил Кидада. — Что это за движущаяся звезда? Луис, что Обитатель паутины пытается тебе сказать?

Все яркие звезды, находившиеся вне границ Арки, перемещались, причем самая яркая двигалась поперек относительно остальных. Луис внимательно наблюдал за ней. Приближаясь к краевой стене, она замедлила движение, превратив тянущийся край в блестящую сине-белую линию… и исчезла из вида.

— Он пытается сказать мне, что под Арку прошел кто-то еще, намереваясь вторгнуться сюда.

Паральд начал резать мясо. Первый кусок он передал Кидаде, следующий протянул Савур, а потом уже и всем остальным. Уик предложил Луису рыбу на палочке. Ткачи и моряки разобрали пищу и мимо хижин направились к утесу.

Я показываю тебе вторжение на Мир-Кольцо; приходи, и мы поговорим. Валавирджиллин — живую или мертвую — по своей воле я тебе не покажу; ты должен попросить меня об этом.

Луис принял кусочек антилопы, взял его двумя руками и, откусывая понемногу, последовал за Паральдом.

Ткачи расселись на столах и на песке, наблюдая за тем, что возникает в окне. Савур подвинулась, освобождая ему место на столе. В пределах птегирийного окна солнце пересекла тень. Детали стали четче, яснее. На краевой стене ярко вспыхнул искрящийся свет. За несколько следующих минут точка переместилась внутрь и оказалась над поверхностью Мира-Кольца, потом потускнела, расплылась и погасла.

Ничего интересного, но они все равно внимательно смотрели за происходящим. Теперь было видно, как плывут облака. В режиме быстрой прокрутки вперед стала заметна конфигурация движения ветра. Крошечные бледные песочные часы засасывали линии воздушного потока с обоих концов: ураган на краю, пробитая метеором дыра.

При быстрой прокрутке вперед протуберанец солнца поднялся, миновав край темного квадрата. Ударная волна, сверкавшая зеленью, поднялась выше пера, после чего пылающая зеленая звезда чуть коснулась краевой стены в той точке, где покоилась предыдущая звезда. Зеленая звезда удалилась от края и исчезла за облаками.

Когда над головами сидящих исчез последний кусочек солнца, ткачи устремились к хижинам, перемежая возбужденный разговор зеваньем. Луис с изумленьем глядел на них. Ткачи действительно вели дневной образ жизни!

Пока Лучше Всех Спрятанный не успел заговорить в их присутствии, Луис направился обратно к костру и выгреб два испекшихся корня. Один оказался горьким, второй был вполне съедобным. Не всегда ему удавалось так хорошо поесть.

Моряки продолжали сидеть у костра. Один подсел к нему:

— Это все показывалось для тебя, верно?

Луис оглянулся назад. Зеленая звезда исчезла из окна Лучше Всех Спрятанного.

— Даже не знаю, что ему сказать, — проговорил Луис. — Уик, он говорил с тобой?

— Нет. Он меня пугает.

Сообщение Лучше Всех Спрятанного было достаточно ясным: вторгшийся космический корабль. Полиции Объединенных Наций, Патриархии и Флоту Миров известно о Мире-Кольце. У каждого из них было достаточно времени, чтобы снарядить экспедицию. А, может, в пределы Кольца вторгся возвращающийся корабль Строителей Городов либо еще кто-нибудь.

Если бы корабль двигался медленно, автоматическая противометеоритная защита не сработала бы. Некая сущность активно уничтожала корабли.

У того, кто этим занимался, тоже возникла проблема. Скорость света. Вторгшийся приземлился в нескольких световых минутах от второго Великого океана, но атака произошла через несколько часов. Должен произойти выброс солнечного пера, затем сверхтепловой лазерный эффект распространится по плазме. Все это требует времени. Однако нужно учесть задержку скорости света. Так что жертва вполне могла спастись.

Лучше Всех Спрятанному очень захочется разыскать неповрежденный космический корабль с гиперпространственным двигателем.

Сквозь далекие ветки плыла негромкая музыка. Уик отправился к себе на судно. Луис вытащил из костра третий корень, разрезал в длину и потянул за концы, чтобы раскрыть его. Оттуда вырвался пар и запах, напоминающий аромат сладкого картофеля.

У него мелькнула мысль: уж не нашел ли он дикое дерево жизни? Неважно. В почве содержится недостаточно таллия, так что растение не сможет обеспечить питательную среду для вируса, который ведет к изменениям; в любом случае под воздействием температурной обработки вирус погибает. Луис не спеша съел корень, после чего направился к плетеной из прутьев хижине Савур.

Музыка зазвучала громче. Странная музыка, в которой слышались какие-то струнные и духовые инструменты. Он остановился у входа в хижину, чтобы послушать. Музыка оборвалась. Чей-то голос спросил:

— Разве ты не будешь разговаривать с Обитателем паутины?

— Сегодня не буду, — ответил Луис и обернулся. Голос был похож на детский, с некоторым коверканьем звуков. К вечеру опустился туман, но ночи на Кольце были достаточно светлыми, и можно будет хоть что-нибудь различить, подумал Луис.

— Может, ты покажешься, чтобы я тебя увидел?

Из низкого кустарника вышло существо, какое может присниться в кошмарном сне. Тело покрывали прямые гладкие волосы цвета ночи. Большие лопатообразные зубы сверкнули в какой-то преувеличенной улыбке. Длинные руки, большущие кисти, одна из которых сжимала миниатюрную арфу.

Возможно, это был гул мужского пола, но килт не позволял точно определить пол. Почти безволосое лицо, плоская грудь: перед Луисом стоял ребенок — то ли мальчик, то ли девочка.

— Хороший у тебя килт, — заметил Луис.

— Хороший у тебя заплечный мешок. Изделия ткачей ценятся по всей долине реки Шенти.

Луис знал об этом: он видел изделия ткачей в десятках тысяч миль отсюда вниз по течению. Он спросил:

— Ты охраняешь безопасность ткачей?

— Безо?..

— Охраняешь ночью их владения?

— Да, мы останавливаем воров.

— Но тебе не платят за обычные… э-э-э…

Вместо ответа — существовало ли подходящее слово, означающее избавление от мусора и отбросов плюс похоронную службу? — ребенок начал дуть в рукоятку своей арфочки, в то время как пальчики его бегали по отверстиям и перебирали струны. Он сыграл мелодию на гудящем флейтой и звенящем струнами инструменте, после чего, держа его на вытянутых руках, спросил:

— У вас есть для него название?

— Незаконное дитя арфы и казу. Казарфа?

— Значит, меня зовут Казарфа, — заключил гул-ребенок. — А тебя зовут Луис By?

— Откуда…

— Мы знаем, что это ты вскипятил океан, вон там, — Казарфа показала рукой направление. — Ты исчез на сорок один фалан, а мы обнаружили тебя здесь.

— Казарфа, у тебя поразительные способности узнавать новости на таком огромном расстоянии. Как тебе это удается?

Луис не ждал ответа на свой вопрос. У гулов свои секреты.

— Солнечный свет и зеркала, — пояснила Казарфа. — Обитатель паутины когда-то был твоим другом?

— Не другом, а союзником. Это непросто объяснить.

Гоминид с заостренным личиком изучающе смотрел на человека. Луис старался не обращать внимание на зловонное дыхание поедателя мертвечины. Ребенок спросил:

— А ты бы поговорил с моим отцом?

— Возможно. Сколько тебе?

— Почти сорок фаланов.

Значит, десять лет.

— А твоему отцу сколько?

— Сто пятьдесят.

— Если перевести на фаланы, мне около тысячи, — сказал Луис By.

Он решил, что ребенок был слишком увлечен разговором, чтобы что-нибудь заметить. Отвлекающий маневр? Может, разговор подслушивает его отец? Гм, как же тогда сказать ему? И следует ли это делать?

— Обитатель паутины, большая кошка, два Строителя Городов и я. Мы спасли все, что есть под Аркой.

Казарфа ничего не сказала. Среди бродяг и путешественников, должно быть, частенько встречаются большие лгуны и хвастуны, подумал Луис и вслух добавил:

— У нас был план действий. Но при этом погибло бы какое-то количество… нет, множество тех, кого мы пытались спасти. Я виноват ничуть не меньше, чем Обитатель паутины, которого считал виноватым и возненавидел за это. Теперь я выяснил, что Обитатель паутины спас гораздо больше народу, чем я полагал.

— Тогда ты должен поблагодарить его. И извиниться?

— Я так и сделал, Казарфа. Послушай, думаю, мы еще поговорим с тобой, но я принадлежу к расе, которая нуждается во сне. Если твой отец захочет поговорить со мной, то сумеет меня отыскать.

Луис опустился на колени, чтобы войти в плетеную хижину.

— Остался ли от этого неприятный привкус?

Луис засмеялся. Да, гулу конечно все прекрасно известно о неприятном вкусе и привкусе! Но этот голос принадлежал не Казарфе. Луис снова вышел из хижины:

— Да.

— И все-таки ты проглотил то, что должен был проглотить. Теперь Обитатель паутины должен решить сам. Важный союз, нарушение этических принципов — значит, тебе уже исполнилось тысяча фаланов? А сколько Обитателю паутины?

— Даже при мысли об этом у меня кружится голова.

Ребенок уселся, скрестив ноги, и тихо наигрывал мелодию, аккомпанируя голосу, раздававшемуся ниоткуда. Голос взрослого продолжал:

— Мы живем около двухсот фаланов. Если только недоразумение обошлось вам в сорок или пятьдесят фаланов, должно быть, отношения стоят того, чтобы их наладить.

— О, Строители Городов были беженцами, и Чмии нисколько не беспокоит чья-то гибель! Но я по-прежнему чувствую себя виноватым. Я дал согласие. Я считал, что мы погубили одних, чтобы спасти всех остальных.

— Не расстраивайся так.

— Ладно.

Он не мог попросить даже гулов принять во внимание число пострадавших. Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет осознать это. Мир-Кольцо населяют гоминиды различной степени разумности, занимая все мыслимые экологические ниши. Скот, выдры, летучие мыши-вампиры, гиены, ястребы… Их число достигает приблизительно тридцати триллионов, при маргинальной ошибке больше всего известного космоса.

Мы можем спасти большинство из них. Мы сгенерируем солнечный свет и повернем его на поверхность Кольца, чтобы обеспечить нагретое водородное топливо для нескольких реактивных двигателей высоты, повторно смонтированных на краевых стенах. Пятнадцать сотен биллионов. Тысяча пятьсот биллионов погибнут в огне и под воздействием радиации. Они бы все равно погибли. Мы спасем в двадцать раз больше.

Но усовершенствованные, адаптируемые программы Лучше Всех Спрятанного добились поразительно точного контроля над струей плазмы, размером превосходящей целые миры. Лучше Всех Спрятанный не погубил тысячи пятисот биллионов жизней. Не погубил. И тем не менее Луис By согласился с тем, что им придется погибнуть.

Луис сказал:

— Район Центра ремонта был наводнен деревьями жизни… растениями, которые превращают гоминидов в нечто совершенно иное. Казарфа говорит, что ты примерно в том возрасте, когда можно стать Защитником. Я в семь раз старше. Вирус дерева жизни убил бы старого Луиса By. Поэтому я послал Обитателя паутины одного навлечь на них смерть. Иначе я бы увидел, что многие из них не погибли. Я считал, что лишил их жизни, и единственным способом заслужить их прощение было умереть самому.

— Но ты не умер, — возразил невидимый голос.

— Я умираю. Пользуясь медицинским комплектом, который у меня есть, я смогу прожить еще один фалан, не более.

Мелодия умолкла, и воцарилась ночная тишина.

Проклятье! Он был в состоянии еще долго продлевать жизнь и отказался, а у этих людей никогда не было выбора. Насколько же неэтично он поступил?

Голос взрослого сказал:

— И ты отказался от его дружбы.

— У Обитателя паутины нет друзей в прямом смысле этого слова. Он всегда четко оговаривает условия соглашения. Его главная цель — обеспечить для себя максимальную безопасность. Он намерен жить вечно, чего бы это ни стоило. Это меня очень беспокоило тогда и продолжает беспокоить сейчас. Кто знает, чего это будет стоить в действительности?

— А ваш союз? Какая ему от этого выгода?

— Пара рук человека, который путешествует. Чужая жизнь, которой можно рисковать. Возможность узнать другую точку зрения. Мне же он может предложить еще сто двадцать фаланов жизни.

И это его пугало.

— А может он это сделать, скажем, для меня? Предложить увеличить продолжительность жизни гулу?

— Нет. Его системы, программы, предназначенные для того, чтобы лечить его, меня или большую кошку, видимо, были разработаны и созданы до того, как он покинул дом. Он не может вернуться домой. Я помешал ему. А если бы даже мог, почему бы ему не остаться здесь?

Мысленно Луис продолжил: Он создал программы «починки» людей и кзинов. Для лечения гулов ему пришлось бы написать новую программу. Моя жизнь и так обошлась мне уже слишком дорого, но какова была бы цена за написанную программу лечения еще для одной расы? А если бы ЛуисВу попросил его спасти гула, то почему в следующий раз не обратиться с просьбой за ткача? За Строителя Городов? За?..

Невозможно.

Прятавшийся гул принял его слова… либо решил, что встретил сумасшедшего путешественника. Казарфа заиграла снова.

— Когда я думал, что убил так много людей, то решил состариться и умереть традиционным образом. Неужели это так уж плохо? Люди всегда умирали именно так с тех пор, как стали людьми.

— Лу-ви-ву, я бы все отдал за то, чтобы стать на сто фаланов моложе.

— Обитатель паутины может сделать это для меня… для моей расы. Он может сделать это снова, когда я опять состарюсь. Каждый раз требуя за это от меня все, что пожелает.

— Каждый раз ты можешь отказывать ему.

— Не могу. В этом-то все и дело, — Луис вглядывался в темноту. — Как мне тебя называть?

Внезапно мелодия казарфы зазвучала в сопровождении каких-то басовых звуков. Какое-то время Луис внимательно вслушивался. Духовой инструмент? Он не мог угадать, что это.

— Мелодист, — наконец решил он. — Мелодист, разговор с тобой мне очень помог.

— Нам следует поговорить и на другие темы.

— О том, о сем и обо всем, а еще…

— О Защитниках.

Что гелиографической сети гулов известно о Защитниках?

— Я едва держусь на ногах. Давай поговорим об этом завтра ночью, — произнес вслух Луис и забрался в хижину, чтобы поскорее заснуть.

Глава 12. Вампиры, отлученные от груди.

Теггер предполагал, что окно-купол — некое причудливое жилище, но все оказалось не так. Он не обнаружил ничего напоминающего запор на двери, а вся внутренняя часть представляла собой одно громадное помещение, лестница же была слишком большой даже по меркам травяных великанов: концентрические полукруглые ступени. И столы, дюжина легких столов на полозьях.

Что же тут такое происходило? — дивился Теггер. Если бы на этих ступенях расселось с сотню гоминидов, их взгляду открылся бы прекрасный вид на город-фабрику и землю за его пределами. Помещение для совещаний? Он посидел немного и двинулся дальше.

Дверь наверху последней ступеньки. Дальше темнота. Теггер зажег факел. Это помещение не годилось для жилья. Оно состояло из плоских поверхностей и мощных дверей с маленькими окошечками и маленькими коробочками внутри.

Три больших емкости для воды со сточными отверстиями. Плоский деревянный стол, ныне покоробившийся. С сотен крючков свисали металлические чашки и миски с длинными ручками. За панелью, расположенной выше уровня глаз, Теггер обнаружил нечто знакомое: крошечные кнопочки, соединенные между собой тоненькими полосками пыли. Он начал заменять полоски пыли полосками ткани Валавирджиллин. Вспыхнул свет. Он проложил шесть полосок — и зажегся свет. Интересно, а для чего остальные?

В следующем помещении оказался склад: двери, ящики и ведра. Призраки давнишних запахов были достаточно приятными. Растения. Съестным они не пахли, но, вполне вероятно, относились к съедобным. Теггер порылся в высохших остатках растений, но не нашел ничего, что согласился бы съесть травяной великан. Может, они сидели на этих ступенях и ели! Вполне возможно. Теггер вернулся в освещенную комнату. Ему показалось, что в ней стало теплее… но он не осознал этого до конца, пока не попытался опереться на одну из плоских поверхностей.

Красные пастухи молчат, даже если им больно. Теггер обхватил обожженную руку, раскрыв рот в безмолвном крике от страшной боли. Поразмыслив, он принялся плевать на плоские поверхности. Дважды слюна зашипела. К дверцам двух ящиков было горячо дотронуться.

Он попал куда-то вроде химического завода. Может, другой гоминид разобрался бы в этом лучше, чем он.

Город венчала мощная широкая труба с сужением посередине, напоминавшим осиную талию. По винтовой лестнице Теггер поднялся на самый верх и огляделся вокруг, ощущая себя королем.

С самой высокой точки города он заметил то, что прежде ускользало от его внимания. Изогнутый верх резервуаров и плоские крыши сплошных прямоугольников были блестящего серого цвета. На некоторых узкими штрихами были нанесены какие-то значки. Единственным исключением оказались дома по Лестничной улице, плоские пространства представляли собой участки земли и бассейны. Лестница же — да, и лестница тоже — была блестящего серого цвета. Зато боковые поверхности были окрашены во всевозможные цвета. Промышленные сооружения производили впечатление не столько украшенных, сколько обозначенных. Встречались и надписи, которые Теггер не понимал, квадратные, изогнутые и небрежные, и просто картинки.

Давным-давно Строители Городов могли летать. Так почему не обозначить все строения и сверху? Разве только эти серые поверхности были… Он никак не мог ухватить мысль, хоть она была где-то рядом.

Думай! А пока… Он стоял у края громадной трубы высотой в рост десяти человек и примерно такой же ширины. Теггер заглянул внутрь: до низа расстояние было значительно больше роста десяти человек. Неприятный запах пепла и химикатов — слабый, но все-таки есть. Да, труба такого размера позволила бы сжечь целые селения.

Одно только это обстоятельство могло стать достаточно веской причиной для того, чтобы поднять фабрику в воздух. Дым из такой трубы мог нависать годами, прежде чем рассеивался, но по крайней мере сначала он поднимался вверх! Раздраженных соседей следовало умиротворить. Опять же, как смогли бы соседи добраться до плавучего промышленного центра, чтобы подать жалобу? Теггер взбирался по лестнице и обследовал дома добрую четверть дня, а круизеры не сдвинулись с места. Должно быть, Валавирджиллин выбрала этот утес как место, защищенное от нападения. Часовые вышагивали по утесу, наблюдали реку, Теневое гнездо и парившую над Гнездом крышу. Он снял пончо, чтобы обнажить яркий цвет своей кожи. Стоя на краю высочайшей точки Города, он поднял обе руки и замахал.

Это Варвия! Клянусь силой нашей любви, это Вареия и Валавирджиллин! Клянусь силой ткани, которую я стащил, я добрался до этого места! И здесь я обязательно добьюсь чего-нибудь… как-нибудь. Как-нибудь сумею?

Интересно, заметили его или нет? Ему показалось, что они показывают на него…

Внизу под ним раскинулся весь Город. Теггер отыскал док и сориентировался по нему. Дома и лестница прямо под ним уходили вниз к Граничной улице по обе стороны зигзагообразной линии. Линия эта расположилась почти напротив доков.

Большая часть того, что он видел, по-прежнему оставалась сплошной загадкой, но…

Цистерны. Шестнадцать огромных резервуаров, равномерно распределенных по всему Городу, стояли, распахнутые небесам. Он решил, что они предназначались для хранения воды, по крайней мере, для домов и окна-купола она требовалась. Но все цистерны были пустыми. Как и бассейны на Лестничной улице.

После Падения Городов горожанам стало не на чем спускаться вниз. Некоторые, видимо, пользовались наклонной дорогой, но после того, как внизу под Городом обосновались вампиры, эта возможность исчезла. Жители парящего острова оказались отрезанными от остального мира.

Конечно же, они нуждались в воде. Внизу протекала река, значит, у них обязательно должны были иметься насосы. Иначе зачем было размещать фабрику над рекой? Но, скорее всего, насосы вышли из строя, а дождь тогда еще не шел. Но они осушили всю воду в Городе. Зачем? Может, сошли с ума?

Шепот исчез, а собственного ума для ответа на этот вопрос не хватало. Нужно как-то связаться с круизерами. В эту ночь он спал на одной из ступеней в окне-куполе. Здесь было как будто безопасно, и ему нравился открывавшийся вид.

Вечером несколько сотен вампиров устремились прочь от Теневого гнезда: вверх по Домашнему потоку и в горы. Когда солнце скрылось полностью, их уже насчитывались тысячи. Члены отряда по-разному реагировали на такое количество вампиров, двигавшихся совсем близко от них. Глинеры просто ничего не видели: ночью они должны были спать. Валавирджиллин быстро сообразила, что ночью ставить травяных великанов часовыми нельзя. Любому было известно о их храбрости, но точно так же любой сможет учуять их страх… За исключением Бииджа. Интересно, как они воспитывают будущего терла? Нельзя ли ей самой воспользоваться этими методами? Она расставила часовыми своих людей и гулов, а остальных отправила спать. Вторая ночь близилась к концу. Под покровом черных туч, сквозь страшный ливень вампиры упорно двигались домой. Как сказал Арфист, ряды их несколько поредели, и они вели с собой несколько десятков пленных.

Гулы рассказали о строениях Теневого гнезда. Там стояли хижины или лачуги для запасов; многие уже развалились. Посреди реки высилось что-то огромное — его вершина гулам была не видна: их угол зрения оказался слишком высоким. Они не видели иного способа забраться наверх, кроме как по спиральной наклонной дороге.

На краю Теневого гнезда в направлении против вращения находилась свалка, мусорная куча. Должно быть, она копилась с незапамятных времен — гора останков вампиров и их пленников. Ее в состоянии увидеть даже Валавирджиллин, если ей указать, куда смотреть. Свалка располагалась слишком близко к Теневому гнезду, поэтому гулы не могли ею воспользоваться.

Под летающей фабрикой не осталось места, свободного от вампиров.

Светлело, и поток вампиров уменьшился до тоненького ручейка.

— Когда они уйдут, мы отправимся к реке, — проговорила Валавирджиллин.

— Нам нужно поспать, — предупредил Арфист.

— Я знаю. Вы останетесь здесь.

— Мы созрели для того, чтобы искупаться, и нам нужно учиться. Поспим под навесом. Разбуди нас у реки.

Круизер Валавирджиллин ехал по берегу реки. Спрятать такой громоздкий объект было негде, да она и не пыталась. Сияние дневного света показалось и ушло, как и порывы ливня. Впереди неясно вырисовывалось Теневое гнездо. Никто из ее компаньонов ничего не видел в темноте, царившей под старинной громадой, но когда, перемещаясь, черные тучи закрыли все просветы над землей, Валавирджиллин заметила движение по краям тени. По крайней мере, некоторые вампиры бодрствовали.

Был уже полдень. Она продолжала настороженно следить за погодой. Если станет слишком темно, вампиры начнут выбираться за пределы Гнезда, устремляясь за добычей.

На неторопливо текущей бурой воде виднелась наклонная плоскость. Судя по всему, до нее трудно добраться. Вампиров поблизости не было. Валавирджиллин вышла из машины и ступила в реку.

Две темных головы показались из воды и поплыли ей навстречу. Незнакомцам, которые могут не замечать различия отдельных представителей одной расы, лучше всего представиться, несколько раз повторив свое имя.

— Я — Валавирджиллин…

— Рубалабл, Фадгхабладл. В этом месте река очень мелкая. Твой круизер спокойно пройдет здесь до самого острова. Напасть на вас будет гораздо труднее.

— Это Варвия, Манак и Биидж. Барок и Вааст занимались пушкой.

— Мы не собираемся здесь оставаться. Рубла, прошлой ночью около этого места что-то происходило…

— Красный мужчина, за которым вы просили нас присмотреть, — мы видели его. Мы не могли подобраться ближе, но видели, как он сражался и как улетел. Фадгхабладл говорит, что у него был спутник. Я никого, кроме красного, не видела…

— Спутник? — воскликнула Варвия. — Да где же ему найти спутника? Может, это был вампир?

— Никакого спутника я не видела. У Фадгхабладла слабеет зрение. Время от времени Теггер разговаривал сам с собой. Он подошел сюда взглянуть на эту наклоненную летающую штуку. Его преследовали, а затем напали, даже не обхаживая, шестеро вампиров.

Рубалабл говорила недовольным тоном, словно вампиры нарушили некие правила. Валавирджиллин кивнула. Стоит запомнить.

За исключением этого, речные люди видели не многим больше, чем Варвия с борта круизера. Когда рассказ закончился, Валавирджиллин спросила:

— Вы здесь в безопасности?

— Думаем, что да. Знаете ли вы, что в Теневом гнезде есть пленники?

— Мы видели, как вампиры вели к себе пленников, — ответила Варвия.

— Некоторые бродят сами по себе, — заметила Рубалабл. — Близко мы к ним не подходили, но внимательно наблюдали. Но свободно ходят не больше двух-трех одновременно.

— Какие расы?

— Большие гоминиды отходили, чтобы поесть травы у реки, а потом снова возвращались в тень. Думаю, это травяные великаны. Навстречу им вышло много вампиров и начали драться между собой. Некоторые убежали, а остальные набросились на них. Никто из великанов не выжил. Но мы видели и фермеров с территории дельты в направлении вращения. Они вырыли корешки, сварили их, съели и вернулись живыми.

Заговорил Фадгхабладл. Речные люди недолго посовещались между собой, после чего Рубалабл торопливо перевела:

— Фадгхабладл видел красную женщину. Она провела полдня на охоте, но ничего не поймала. Ей не хватало терпения. Она все время возвращалась обратно в тень к своему вампиру, а он снова отправлял ее охотиться. Уже к концу дня она поймала на водопое липербака: прыгнула на него и свернула ему шею. Три вампира отогнали остальных, напились его крови и занялись РИШАТРА с краснокожей. После этого она съела липербака. Она была очень голодной.

Вала сделала вид, что не замечает ярость и жгучий стыд, написанные на лице Варвии.

— А не было ли кого-нибудь из людей моей расы? — спросила она.

Речные люди снова поговорили между собой, и Рубалабл сказала:

— Мы видели молодую женщину. Она ходит под охраной мужчины-вампира. Валавирджиллин, а какие у вас успехи?

— Мы видели, как Теггер махал нам с парящего Города. Он там, наверху, живой и невредимый. Я все еще не могу придумать, как нам туда попасть. Не представляю, как иначе нам справиться.

— А что вы предполагали?

— У гулов был план, — хмыкнула Варвия. — Вот только наклонная дорога, на которую они рассчитывали, спускается вниз не до самой земли.

Вала была готова к сердитой отповеди из-под навеса, но ночные люди молчали.

— Должно быть, когда-то она доходила до земли, — заметила Рубалабл. — Зачем она тогда нужна?

Когда город функционировал, существовали и летательные машины для доставки грузов, но закатывать груз наверх определенно обходилось дешевле. К тому же наверняка груз бывал слишком тяжелым, чтобы его можно было поднять в воздух.

— Видимо, вампиры появились после Падения Городов, — заметила Валавирджиллин.

— Как? — спросил Биидж.

Не сводя глаз с туманных очертаний Теневого гнезда, Валавирджиллин дала волю своему воображению и пустилась в объяснения:

— Промышленный центр едва ли допустил бы, чтобы вампиры обосновались прямо под ним. Значит, они каким-то образом отгоняли вампиров, но после Падения Городов это уже не действовало. Вампиры ищут тень, вот почему они там обосновались. Как-то ночью они пошли наверх по наклонной дороге. Погибли не все, и чтобы этого не случилось, на следующий вечер горожане подняли эту дорогу…

— Как? — снова спросил Биидж. Валавирджиллин пожала плечами.

Голос Рубалабл напоминал хлюпанье грязи.

— Задай вопрос по-другому: почему? Они построили огромную висячую дорогу для грузов, слишком больших для подъема даже на этой летающей пластине. Зачем кому-то понадобилось строить ее для того, чтобы она двигалась, поднималась? Такой — вертикальный мост — было бы трудно построить и легко повредить, если бы он еще должен был подниматься. Думаю, мы имеем некоторое представление о весе и массе.

Рубалабл была права. Валавирджиллин почувствовала раздражение.

— Я не знаю ответа на этот вопрос. Может, война между теми, кто может, и теми, кто не может летать? Тогда бы вам захотелось, так сказать, спускать мост и втягивать обратно.

Члены ее команды переглянулись между собой. Биидж спросил:

— У кого-нибудь из вас не сохранилось старинных записей о такой войне?

Все промолчали.

— Значит, просто слухи?

— Забудь об этом, — резко бросила Валавирджиллин.

Манак спросил:

— Зачем строить наклонную дорогу, которая должна подниматься и опускаться? Почему просто не поднимать город слишком высоко?

Хоть он и относился к другой расе, но заметил реакцию Валавирджиллин и добавил:

— Ладно, неважно.

Небо было черным и лил дождь, когда Теггер вошел в тень. Там, где можно, он зажигал факел, но тот освещал лишь небольшой участок дороги. Подойдя к правому краю дороги, он обнаружил бордюрный камень высотой ему по ребра, заглянул за него и ничего не увидел.

Должно быть, вампиры его заметили. Возможно, им пришелся не по вкусу свет факела, но благодаря ему Теггер был ясно виден. Он нес девять запасных. Что случится, если уронить один вниз?

Вместо того, чтобы просто уронить, он постарался как можно сильнее нагнуться над краем и швырнул факел на виток дороги под ним. Убедившись, что факел все еще горит, Теггер зашагал по наклонной дороге дальше. Он прошел несколько больше полного витка спирали. Глаза наконец-то начали привыкать к темноте — переходить на ночное зрение.

Долетавшие запахи напомнили ему о той ночи, когда и он, и все остальные ждали гулов, чтобы поговорить с ними. Доносившиеся звуки походили на те, что он слышал ночью в шатре терла: звуки, присущие домашнему очагу, шепот, внезапно возникшая ссора — все на чужом языке, на фоне шума, схожего с шумом водопада. Должно быть, в воображении он рисовал картины значительно страшнее того, что происходило в реальности…

Теггер глянул вниз. Нижняя часть спирального ската находилась высоко над землей. Разум подсказывал ему, что выглядит это все довольно смешно. Он различал бледные треугольные лица, глядящие вверх, и это тоже было смешно. Теггер начал тихо смеяться.

В глубокой тени вода падала вертикальной рекой — водопадом необъятных размеров. Весь дождь, падающий на Город, обрушивался вниз на какую-то громадную темную массу и уже оттуда бежал в Домашний поток.

Он стоял на краю Города, а водопад, видимо, изливался где-то из центра или поблизости от него, но даже здесь грохот был слышен достаточно громко. Водопад обрушился на обширную запутанную структуру, прямо в нее, а затем уже разветвлялся, и ручьи спешили в Домашний поток. Теггеру были видны лишь темные тени на темном фоне, но… это был фонтан такого масштаба, о котором даже подумать могли только давние Строители Городов. Домашний поток тек с двух сторон от водопада, в этом месте берега его, похоже, были забетонированы. Там, где кончался бетон, недалеко от площадки, на которой стоял Теггер, начиналась стремнина. Падавшая с высоты вода, добавляя напор движению самого Домашнего потока, прорыла глубокое ущелье. При свете дня вокруг тени, отбрасываемой на земле Городом, виднелись только стены этого каньона. Ну и, конечно, повсюду были вампиры. Большинство из них спало, сгрудившись семейными группами. Подожди-ка, подожди-ка… уж не из машинных ли это людей? В темноте трудно было сказать наверняка. Женщина: несмотря на усы, она с грудью. Без одежды. Она находилась в центре кружка вампиров. У Теггера создалось впечатление, что ее загораживают от других вампиров. Четверо взрослых, двое, судя по малому росту, ребятишек и один младенец на руках у вампирши: достаточно, чтобы охранять ее.

Машинных людей не досчитались после нападения вампиров на терла.

Младенец проснулся и попытался сосать грудь. Женщина, у которой он был на руках, лишь наполовину проснувшись, отдала его пленнице. Та — да что же это! — приложила его к своей шее!

В темноте Теггер тяжело сполз по бордюрному камню. Он давно уже не ел, но проглоченное когда-то мясо птицы поднялось к самому горлу.

Зачем вампиры уводят с собой пленников? Как вампиры отнимают от груди младенцев? Теггер больше не хотел знать ответов на эти вопросы.

Иногда чтобы решить какую-то проблему, нужно отвлечься от нее. Теггер почти добрался до дневного света, когда в голове его все встало на свое место.

Вода. Наклонная дорога. Огни. Вампиры, поселившиеся внизу. Строители Городов, оставшиеся изолированными наверху. Круизеры!

Многое еще нужно было выяснить, но Теггер знал, что должен сделать сейчас. А потом… В конце концов помощь должна прийти.

На парившем в воздухе городе повсюду зажигались огни.

Из-за бессонной ночи Валавирджиллин чувствовала себя отвратительно. Нужно пойти поспать. Но зрелище было удивительно прекрасным.

С едой в горах дело обстояло не слишком благополучно. Травы почти не было, дикие животные встречались редко и были чересчур проворными. Глинеры находили себе достаточно еды. У речных людей рыбы было вдоволь. Первый круизер захватил с собой несколько полных корзин рыбы. Ее могли есть все, кроме гулов и травяных великанов. Машинным людям на одной рыбе не прожить, но пока этого хватало.

Вокруг горы мусора у Теневого гнезда с некоторым успехом охотилось несколько вампиров, должно быть, уж очень голодных. Варвия сообщила, что видела неизвестных краснокожим людям «мусорщиков» — питающиеся падалью животных и птиц. Видимо, гулы убивали своих соперников повсюду, где только можно. Фадгхабладл говорил, что вампиры сбрасывали трупы в Домашний поток. Наверное, тогда численность вампиров было гораздо меньше. Теперь они складывали трупы штабелями на некотором расстоянии от реки. Трупы привлекали «мусорщиков», а голодные вампиры охотились на них, чтобы напиться крови.

Круизеры снова поставили на стоянку, развернув тылом друг к другу, выставив часовых. В первую ночь вампиры оставили их в покое.

Через день-другой запасы травы подойдут к концу. Великанам исключительно в дневное время придется заняться заготовкой травы в долине, а остальным — охранять их. Гулы тоже смогут найти пропитание — пленники вампиров наверняка умирают по дороге.

Заговорила Горюющая труба:

— Энергия не может потечь без специальных материалов.

Валавирджиллин не подскочила и не обернулась:

— Я знаю.

— Специальных. Наверно, какие-нибудь проводки сохранились после Падения Городов или как-то появились под Аркой позже. Иначе где Красный пастух смог бы найти их?

— Думаю, в моем вещевом мешке, — ответила Валавирджиллин. Гулам известны все секреты. — К счастью для Теггера. Иначе он бы погиб у реки.

— Да.

Валавирджиллин сказала в наступившей тишине:

— Луис By оставил мне большой кусок суперпроводящего материала — у него какое-то очень длинное название. Я обменяла его на семейство Строителей Городов из парящего города. Этим материалом они пользовались для починки своего освещения и водосборщиков. Так что я разбогатела, а, разбогатев, взяла в мужья Тараблиллиаста и родила троих детей. Потом я вложила деньги в проект по изготовлению того, что описал Луис By. Пластика. Тараблиллиаст никогда не критиковал меня за то, что я напрасно извела наши деньги. Никогда, кроме одного раза, — вспомнила она. — В конце концов деньги были мои. Он мало что принес в супружество.

— А этот пластик, — Горюющая труба произнесла новое слово, в точности сымитировав Валавирджиллин, — как-нибудь называется на наших языках?

— Думаю, нет. Луис описал вещество, которое можно изготовить из того, что остается после изготовления топлива. Без запаха. Принимает любую форму. Он показал мне пару пластичных предметов. Иначе я бы и представить себе не смогла.

То, что создали в лабораториях «Тарбавала», продать оказалось невозможно. Наши родители и Таб заботятся о детях, а я пытаюсь наскрести денег на жизнь. Я рассчитывала на то, что торговая экспедиция поможет мне заработать побольше. Если бы удалось убедить других гоминидов изготавливать наше горючее — алкоголь, это принесло бы хорошие доходы.

— И давно ты отправилась в путь?

— Почти десять фаланов тому назад.

— Не слишком ли долго ты отсутствуешь?

— Не знаю. — Валавирджиллин покачала головой. — Мне нужно поспать.

— Спи. Я постерегу.

Глава 13. Мнение савур. Селение ткачей. 2892 г. н. э.

Проснувшись, Луис понял, что остался один и что голоден. Он натянул комбинезон, вышел наружу и прошел прямиком по хрустевшему под ногами кустарнику.

Поселок казался совершенно пустым. Зола вчерашнего костра до сих пор хранила тепло. Луис отыскал последний корень и разрезал его. По вкусу корень очень напомнил ему картофель. Что ж, недурной получился завтрак.

Полуденное солнце — разумеется, оно только воспринималось, как полуденное, точно он бездарно потерял полдня. Луис забрался на грузовые пластины и плавно поднялся вверх, чтобы оглядеться. Он их увидел сразу: комета Савур с тянущимся за ней хвостом ребятишек проходили через арку вверху по течению. Луис нагнал их на выходе из арки, сошел с пластин и присоединился к хвосту.

Они шагали по берегу реки. Луис чертил для них карты Мира-Кольца, рассказывал о его создателях, о том, сколько он существует, о его судьбе и попытался объяснить, какая часть его рассказа строится на догадках.

Несколько мальчишек исчезли. Потом появились снова: они обнаружили сотни птичьих гнезд в развилках ветвей.

— Я не могу понять, в какое время ты обычно спишь, — заметила Савур.

— Прошлой ночью я разговаривал с теми, кого ты можешь так ни разу и не встретить.

— С ночными людьми? Говорят, они знают обо всем и правят всеми под Аркой. Мертвые принадлежат им. Луис, у нас бывали гости, которые разговаривали с ними, но тебе это зачем?

— Я готов разговаривать со всеми, — признался Луис. — Савур, я получил удовольствие от этой беседы. Возможно, я узнал кое-что новое. Думаю, что поговорить хотела малышка, а отец оказался нерасторопным и не успел ее остановить. После Мелодист сказал мне гораздо больше, чем хотел, и теперь я почти наверняка знаю, как эта раса общается друг с другом на огромном расстоянии — по всей Арке.

У Савур отвисла челюсть. Луис торопливо добавил:

— Это не мой секрет, так что я ничего не могу сказать, даже если бы не сомневался, что все понял правильно. Но в любом случае им известно далеко не все. У них свои заботы, у меня свои…

— У тебя они точно есть, — резко проговорила она. — Сегодня утром ты никак не мог проснуться, но разговаривал во сне. Что тебя мучает, Луис?

Дети, медленно и осторожно передвигаясь по рощице, окружили ее со всех сторон. Во все стороны полетели сети. Через час удалось поймать поразительное количество птиц размером с голубя.

Яйца ткачей, по-видимому, не интересовали, но Луис собрал с дюжину. И на вид, и на ощупь они напоминали сосуды для питья при свободном падении, но без соски, изготовленные из гладкого блестящего пластика. Стоит попробовать.

К середине дня они вернулись в поселок. Пока дети ощипывали птиц, Луис и Савур отошли в сторону и, усевшись на плоский камень, наблюдали, как пожилые ткачи разводят костер.

Савур снова спросила:

— Что мучает учителя?

Луис рассмеялся. Разве учителя ничего не может мучить? Но как объяснить это ткачам?..

— Когда-то я совершил глупость. Видимо, у Обитателя паутины ушло четыре или пять фаланов, чтобы осознать, насколько Луис By оказался несообразительным, почему не желает с ним разговаривать. Но теперь мы снова ведем беседы, так что дело не в этом. Видишь ли, Савур, Обитатель паутины захватил меня и Чмии в плен, чтобы сделать нас своими слугами. Разумеется, это отвратительный поступок, но он в состоянии хорошо заплатить за такое похищение. У него есть семена, пожевав которые, гоминид или кзин преклонного возраста становится молодым.

Савур закусила губу:

— Действительно, это хорошая плата. А он это сделает?

— Только за оказанные услуги. Еще у него есть прибор, автодоктор. Он заживляет глубокие раны, убирает шрамы, воссоздает утраченные конечности. Скорее всего, он может устранить даже то, что вообще не под силу закрепителю. Видишь ли, Савур, чтобы заново перестроить организм человека, требуются исключительные медицинские технологии. Я думаю, что если он может сделать меня молодым, то он способен и сделать меня послушным. Из нас с Чмии получились плохие рабы. Лучше Всех Спрятанный может превратить меня в слугу. Превосходного слугу. До предпоследней ночи у меня был повод держаться в стороне от его машин. Теперь у меня его нет.

— А эти его машины занимались тобой прежде? — спросила Савур.

Хороший вопрос!

— Он погрузил меня в сон и заморозил на два года. Возможно, какие-то медицинские эксперименты он на мне проводил и мог сотворить со мной все что угодно.

— Но не сделал.

— Думаю, нет. Я чувствую себя прежним.

Савур ничего не сказала.

Внезапно рассмеявшись, Луис повернулся и обнял ее:

— Не беда. Я разбил его гипердвигатель! Он не смог улететь обратно и потому был вынужден спасти Арку. Даже если он и сделал из меня слугу, то слуга получился отвратительный.

Савур пристально взглянула на него.

— Но, Луис, ты и себя лишил возможности вернуться!

— Я дал обещание. Я сказал, что спасу Мир-Кольцо или погибну, пытаясь совершить это.

Савур сидела молча и слушала.

— Он думал, что я соглашусь на все, что он велит мне, ради того, чтобы пропустить электрический ток сквозь центр, отвечающий в моем мозгу за ощущение удовольствия… как ткач мог бы продать себя в рабство ради, скажем, алкоголя. Он не знал, что я смогу обойтись без этой привычки. Теперь он это знает.

— Что будет, если он сделает тебя молодым и послушным? — спросила Савур. — Ну, а если ты перед этой процедурой твердо настроишься игнорировать его приказы?

— Савур, он может изменить мой мозг.

— Вот оно что!

Какое-то время Луис сидел, погрузившись в размышления. Наконец он продолжил:

— Я — человек умный и проворный. Обитатель паутины знает это. Если он переделает меня в послушного слугу, я могу стать тупым либо медлительным. Я сам могу сказать ему напрямик, что он сглупит, если решит меня сильно переделать. Чертовски соблазнительно. Боюсь, Савур, что я в это поверю.

— А он сдержит свое обещание? Еще один хороший вопрос!

Несс, отвергнутый своими соплеменниками… чокнутый кукольник Несс потребовал, чтобы ему пообещали: если он вернется из экспедиции на Мир-Кольцо, Лучше Всех Спрятанный станет его партнером. Лучше Всех Спрятанный согласился. И сдержал слово.

Но это было соглашение между равными… хотя нет. Несс считался чокнутым не одно столетие.

Во всем известном космосе кукольники выполняли условия соглашений со множеством рас.

Луис позабыл о Савур и подскочил от неожиданности, когда она заговорила:

— Ты вернул мне молодость и тут же забрал обратно — если я поверю в твою безумную мечту. Но вот что я тебе скажу, — ее голос хлестнул, как кнутом. — Чем старше я становлюсь, тем больше отдала бы за то, чтобы снова стать молодой. Если ты вообще не намерен идти на сделку с Обитателем паутины, это одно. Если же собираешься, то не следует ждать до тех пор, пока ты не станешь совсем дряхлым и больным.

Луис пришел к выводу, что она абсолютно права.

Вечером, после того как ткачи поджарили над костром мясо, рыбаки — рыбу, а Луис испек яйца и речные водоросли, которые нашел вполне съедобными, он отправился к утесу.

Усевшись под ним, Луис поймал себя на том, что оглядывается в поисках Мелодиста. Он не обнаружил никаких признаков присутствия гула, но понимал, что тот где-то здесь и все слышит.

Парящий в воздухе промышленный центр был пустым и безжизненным, когда Луис видел его в последний раз. Сейчас же его изображение во птеригийном окне Лучше Всех Спрятанного сверкало многочисленными огнями.

— Твоя взяла, — проговорил Луис в воздух. — Я должен знать, как это произошло.

Изображение дрогнуло…

Глава 14. Вторжение.

Заостренные когти замерли на ее руке.

— Горюющая труба? — шепотом спросила она.

— Это Арфист. Моя жена будит остальных. Валавирджиллин, ты должна увидеть это.

Ей казалось, что она едва успела закрыть глаза.

У других рас были свои понятия о важности происходящего, и торговцам приходилось приспосабливаться.

Темная ночь и ливень. Сквозь пелену дождя смутно виднелось Теневое гнездо. Арфист снова вернулся в круизер. Наружу вышли Вааст и Риидж, Барок следом за ними.

— Что случилось, госпожа? — поинтересовался Барок.

— Я ничего не вижу.

К ним подошла Варвия и встала рядом.

— Там, внизу, темно и мрачно, — проговорила она.

— Я знаю, — отозвалась Валавирджиллин.

— Наклонная дорога. Валавирджиллин, ты действительно ничего не видишь? Не только наклонная дорога, весь Город немного опустился вниз. Надо же, Манак был прав!

Из второго круизера высыпали наружу все гоминиды, изумленно глядя наверх и оживленно переговариваясь. Они видели не больше Валавирджиллин, но Арфист, стоящий рядом с Варвией, говорил:

— Да, действительно не почудилось. Вампиры пытаются допрыгнуть до ската. Для них он все еще слишком высоко…

— Пройдет не так много дыханий, и вампиры до него доберутся.

— Это Теггер! — воскликнула Варвия. — Его рук дело!

— Но ведь вампиры заберутся вверх по скату! — подивилась Валавирджиллин.

Неужели это правда? Произошедших изменений не видел никто, кроме Варвии и гулов, но даже они не могли с полной уверенностью утверждать, что вьющаяся спиралью наклонная дорога опускается.

— По машинам! — скомандовала Валавирджиллин. — Отставших ждать не будем! Садитесь в круизеры и вооружайтесь! Мы едем!

Теггер лежал на животе, заглядывая за край дока. Он видел не так уж много вампиров. Для охоты эта территория им не слишком годилась. Единственной возможной добычей были одурманенные пленники, находящиеся в тени. Здесь же находилось несколько отчаянно оголодавших особей, готовых изловить хотя бы зверя, чтобы напиться крови.

Внизу было темно, к тому же из-за дождя видимость ухудшилась, но он безошибочно узнал медленно катившиеся круизеры. Огромные колеса проседали в песке и грязи.

Четверо вампиров устремились к первому круизеру с быстротой глинеров и начали карабкаться наверх к скамье управления.

Глинеры с обвязанными вокруг рта полотенцами и мечами в руках спрыгнули с орудийной башни на платформу. Парум шагнул с кормы, размахивая чем-то вроде жезла. В мгновение ока нападавшие были отброшены. Еще мгновение — и двое убиты, а двое обратились в бегство, и жезл Парума настиг одного…

По спине Теггера пробежал озноб. Он ждал этого. Большую часть дня он провел, отыскивая щиты управления, содержавшие схемы, открывая их и проверяя, для чего эти схемы предназначены. Теггер научился распознавать по виду схемы, управлявшие освещением. Эта панель управляла освещением со стороны дока. Он уже поместил туда полоски ткани Валавирджиллин и слегка ударил по двум переключателям, и в доке стало светло, как днем. Слегка прищурив глаза, Теггер направился в темноту, в сторону наклонной дороги-ската. Постоял мгновение, чтобы вернулось ночное зрение, и поглядел вниз. Он ощутил толчок, когда скат коснулся земли.

Вампиры карабкались вверх по виткам ската. Их было немного. Возможно, носы подсказали им, что поживиться тут особенно нечем, всего лишь один мелкий Красный пастух и больше ничего.

Теггер неторопливо приступил к разжиганию факела, затем отложил его в сторону и снова глянул вниз. Около тридцати молодых вампиров и подростков не спеша забирались по скату. О чем они думали? Появилась дорога там, где ее раньше не было, но добычей не пахнет. Стоит пойти поглядеть, но лучше не первым. О-о-о, свет! Больно… Они сгрудились на витке ската под ним, закрывая лица руками. Интересно, удержат ли их огни дока, подумал Теггер. Прямо в лицо ударил запах вампиров. Инстинкт приказывал: сделай что-нибудь! Инстинкт же призывал его спуститься вниз, но Теггер не мог. Не мог. Он быстро раскрутил факел вокруг головы и метнул огненный шар на уровень ниже. Все бледные лица резко отшатнулись. Большинство торопливо побежало по скату вниз. Несколько вампиров оказались в западне между факелом и огнями дока.

Теггер понесся прочь. На краю дока он наклонился и глотками торопливо вдыхал чистый воздух. Круизеры были уже близко, на расстоянии двух-трех сотен дыханий.

Вампиры нападали на них, с каждым дыханием все в большем количестве. Воины держали оборону по краям машин. Глинеры кололи копьями между колоннами ног травяных великанов, а сами великаны стреляли из арбалетов в более отдаленных противников. Над бормотаньем реки до Теггера доносились едва слышные звуки мелодии, которую с орудийных башен дуэтом играли гулы.

Почему молчат пушки? Может, Валавирджиллин приказала не стрелять из них, чтобы не переполошить сразу все гнездо? Но число вампиров все возрастало.

Река впадала в темноту, за ней последовали и круизеры.

Темнота. Внизу под ним царила черная темень. Вампиры в ней прекрасно ориентировались. Гулы, сидя на управляющих скамьях, могли указывать, куда направлять круизеры, но все остальные в темноте ничего не видели.

Он мог помочь — если соберет воедино всю силу духа. А еще ему понадобится меч.

Валавирджиллин правила одной рукой, в другой держала ружье. Барок сидел рядом с ней, развернувшись назад. Сквозь повязанное на рот и нос полотенце она вдыхала запах травы. Терл был прав: трава оказалась эффективнее топлива. Впереди возникло бледное лицо. Она выстрелила, удерживая ружье двумя руками, и снова взялась за руль, прежде чем круизер успел свернуть в другую сторону. Послышались выстрелы других ружей. Барок забрал у нее ружье и вручил другое, заряженное.

Шум выстрелов заставил вампиров отступить, и круизеры вкатились в темноту.

Парящая фабрика ярким созвездием сверкала над головами. Вала почти ничего не видела, но знала, где находится скат, и вела машину именно к нему.

Насколько упорно будут сражаться отброшенные вампиры теперь, когда видеть могут только они? Валавирдзкиллин направляла машину прямо в черное зловоние, пахнущее точно так же, как все кладбища под Аркой. Лучшей защитой должно было бы стать отвращение, но этого не случилось. Как всегда, истинным врагом было все возраставшее желание заняться сексом — прямо в разгар сражения.

Арфист прервал странную причудливую мелодию и крикнул:

— Госпожа! Направляй левее! Левее, а потом резко сверни направо и въезжай на скат. Учти, на скате вампиры!

Валавирджиллин повернула влево, в непроглядную черноту.

Круизеры продолжали держаться. Они сражались с детьми, больными и калеками, старыми, беременными — словом со всеми, кто не отправился за добычей. Вампиры бодрствовали глубокой ночью. Валавирджиллин подумала было, не стоит ли дождаться рассвета, но с рассветом вернутся многочисленные охотники, пусть даже уставшие, но здоровые и полные сил. К тому же у тех, с которыми они сражались сейчас, в запасе будет полночи, чтобы добраться до Теггера.

Впереди нее вниз посыпались метеоры. Вампиры, сгрудившиеся между скатом и круизером, с криками бросились врассыпную. Огненные шары — факелы — продолжали падать вниз. Часть из них погасла, но шесть продолжали гореть. Дар Теггера.

Вала въехала на скат, за ней последовал второй круизер. Вампиры напирали со всех сторон. Один неожиданно возник рядом с ней, Валавирджиллин выстрелила в него и отложила ружье. Загрохотала пушка: огненный вихрь и град камней расчистили путь наверх. У нее за спиной внезапно вспыхнул свет, словно с Арки упало солнце. В ослепительно ярком свете вампиры закрыли руками глаза и застыли на месте. Вокруг нее гремели ружейные выстрелы, звенели стрелы, выпущенные из арбалетов.

Задрожала скамья. Валавирджиллин мгновенно обернулась. Запах вампира сводил ее с ума. Ружье, единственное орудие защиты, которое оказалось под рукой, было незаряженным. Она увидела перед собой перекошенное лицо соплеменницы: с совершенно безумным взглядом: Форанайидии руками, ногами и зубами вцепилась в скамью. Валавирджиллин продолжала вести машину вперед.

Виток, еще виток, еще один, и еще. Какая-то фигура — тень на фоне света — размахивала обеими руками, в одной зажат меч. Валавирджиллин въехала в освещенное пространство.

Краснокожий Теггер — обнаженный: почему? — отступил в сторону, чтобы пропустить круизеры.

Варвия спрыгнула с круизера. От столкновения с ней у Теггера выпал из рук меч. Следом за ним отправилась туника Варвии. Валавирджиллин незачем было вслушиваться в крики своих спутников. Все было ясно и так: наступило время празднества, время РИШАТРА.

Кто-то должен не потерять головы, чтобы охранять всех. В ярко освещенном доке Вала сумела взять себя в руки. Внезапно до нее донесся шум борьбы. Вампир? Нет, она услышала разговор…

Форанайидии нашла своего отца. Они выкрикивали в адрес друг друга страшные оскорбления. В то мгновение, когда оба замолчали, чтобы перевести дыхание, Вала схватила обоих за руку — следовало как можно быстрее отвлечь их внимание, помешать им — и торопливо заговорила:

— Форн, Барок, нет! Поймите же, это моя ошибка. Наша ошибка. Всем нам следовало сообразить, что произойдет. Нужно признать, что доля вины лежит на каждом из нас.

Потрясенные отец и дочь взглянули на нее.

— Вам не следовало оставаться вместе, когда появились вампиры. Я должна была разделить вас. Неужели вы не понимаете: мы все занимались сексом. Мы ничего не могли с собой поделать. В результате Спаш беременна. Барок, никто до сих пор не знает о тебе и Форн, верно?

— По-моему, нет, — пробормотал Барок.

— Но мы не сможем вернуться домой! — простонала Форн.

— Займись с кем-нибудь РИШАТРА, — предложила Валавирджиллин.

— Госпожа, неужели ты не понимаешь…

— Ну же, глупая ты девочка! По-моему, Парум вполне способен отвлечь тебя. Иди, изгони жар из крови. Только после этого ты сможешь рассуждать здраво.

Иди!

Форн внезапно рассмеялась:

— А ты сама?

— Мне нужно проследить, чтобы все было в порядке. Барок, найди Вааст…. — в это мгновение Валавирджиллин услышала голос самой Вааст. Ее уже явно нашли, причем, похоже, несколько мужчин сразу, — …или кого-нибудь другого. Иди.

Вала подтолкнула их в разные стороны, и они разошлись.

Что дальше?

Теггер и Варвия помирились. Теперь Теггер, похоже, убедился, насколько сильно воздействует запах вампиров. Запах этот до сих пор жаром отзывался в мозгу и крови Валавирджиллин, но ей пришлось испытывать его и в более сильных дозах, поэтому она в силах сопротивляться. Ну, может, и не в силах, — вернее…

Перед ней, жмурясь от света, стоял бледный ребенок ростом ей по пояс, умоляя без слов. Она сделала шаг в его сторону.

Стрела, выпущенная из арбалета, вонзилась ему в грудь. Ребенок пронзительно закричал и, пошатываясь, бросился в тень. Валавирджиллин обернулась. Перед ней стоял Парум.

— Я собиралась ударить его прикладом ружья. Он слишком мал, чтобы издавать запах.

Травяной великан не стал оспаривать ее объяснение.

— Возможно, к нам прицепился не один непрошеный пассажир. Правда, я не видел никого, кроме этого малыша.

— Туннель проверял?

— Я обнаружил четырех зарубленных вампиров. Думаю, дело рук Теггера.

— Это должно помочь.

— У одного из них оказались выбиты все зубы. И… Что ты сказала? Да, верно, вампиры не любят запах собственных мертвецов. Так что дальше не пойдут.

— В таком случае… мы выстояли. Мы в безопасности.

— Вот и прекрасно, — заключил Парум, сжимая ее в объятиях.

Веселье подходило к концу.

Валавирджиллин не хотела этого замечать. Она была погружена в сексуальное общение с Кэйвербриммисом. Наверняка это ничем не чревато. Она бы занялась этим в любом случае, но после всех подвигов, совершенных за сегодняшние полночи, ни один мужчина не в состоянии сделать ребенка.

Сквозь серовато-белые облака размытым серебряным диском проглядывало солнце. Все четыре глиннера спали, сбившись в кучку. Гулы рано вышли из игры и забрались под полог. Травяные великаны и великанши переключились друг на друга, выйдя за пределы РИШАТРА, как и они с Кэем, а Теггер с Варвией разговаривали — только разговаривали.

Кэйвербриммис расслабился и заснул в ее объятиях. Валавирджиллин высвободилась, свернула тунику Кэя и подложила ему под голову, после чего с трудом побрела к краснокожей парочке, внимательно приглядываясь к их реакции. Но они, похоже, были не против общения с ней.

— Скажи мне, Теггер, как тебе удалось опустить парящую фабрику?

Теггер горделиво улыбнулся. Такую же улыбку Валавирджиллин заметила на лице Варвии.

— Это все равно что головоломка. Вокруг тебя разбросаны ее мелкие кусочки. Я обнаружил пруд без воды и пустые резервуары.

Валавирджиллин слушала, не перебивая.

— Строители Городов оказались здесь отрезанными от мира после Падения Городов. Я видел их кости. Мы знаем, что вампиры нашли себе пристанище под тенью фабрики. Должно быть, они стали забираться наверх по наклонной дороге. Что бы ты сделала?

— Мы говорили о том, что нужно каким-то образом поднять скат повыше.

Довольный Теггер закивал:

— Все резервуары стоят пустые. Но Падение Городов произошло задолго до того, как Луис By вскипятил море. Местные жители нуждались в воде, но страх перед вампирами оказался сильнее. Поэтому они спустили всю воду, и город поднялся вверх.

— Так, значит, ты вставил затычки в днище всех резервуаров…

— В доке я нашел большие листы металла и воспользовался ими вместо затычек.

— …после этого дождь заполнил их водой, и город опустился.

— Да.

— Спасибо тебе за факелы. Теггер рассмеялся:

— Я так и думал, что вам понравится. Я зажег все факелы, кинул их вниз, а потом вылил на них горючее.

— А что теперь?

— Теперь мы оказались в таком месте, где можем что-то сделать, — отозвался Теггер. — Со мной пятнадцать сообразительных друзей, и вместе мы что-нибудь да придумаем.

Вала кивнула. Теггер не знал ответа на вопрос, но он уже и так сотворил чудо.

Глава 15. Энергия.

Ослепительно ярким днем Теггер повел всю компанию в город — похвастаться сделанными открытиями.

Но его ждало разочарование. Варвия быстро обошла дома, джунгли декоративных растений, наполовину заполненный плавательный бассейн и стремительно вернулась обратно, переполненная вопросами. Глинеры оказались еще быстрее, они кинулись в неподходящие для красных места, и тут же выскочили обратно на шум Травяных великанов.

— Подкрепись этими зернами, — предложил Теггер Вааст. Она взяла пригоршню зерен, и, улыбаясь ему, жевала зерна, следуя за Перилак и Силаком в разрушенный дом. — Я не видел травоядных. Искал их помет, но ничего не нашел. Только не волнуйтесь, мы обязательно отыщем какую-нибудь еду, — говорил он Кориак. — Ты думала, там есть животные, питающиеся травой, а я не надеялся поймать хоть каких-нибудь птиц. Нет даже насекомых, — обратился он уже к Валавирджиллин.

— А мертвечина?

Он понял, что она имеет в виду.

— Старые сухие кости. Гулы не захотят есть, пока мы голодны. Зато я нашел здесь эти плоды. Целую аллею плодовых деревьев.

Валавирджиллин разломила плод и начала есть. Хотя бы временно, но этим можно кормить машинных людей.

— Теггер, что производят эти фабрики?

— Я нашел склад, забитый одеждой. Возможно, именно ее здесь и изготавливают. Но толком я пока ничего не осматривал.

Валавирджиллин заинтересовали фабрики. Имея целый пакет волшебной ткани Луиса By, она могла включить двигатели. Но даже если они не заработают…Возможно, удастся найти здесь что-нибудь необыкновенное, сделанное до Падения Городов.

Сам Теггер должно быть голоден, а ее люди теперь были сыты. Полдела сделано, а о выгоде подумаем позже, когда она найдет какой-нибудь путь вниз.

Маленькая группа просочилась вверх по Лестничной улице к куполу на вершине.

То, что Теггеру казалось таинственным, было совершенно очевидно машинным людям. Улыбаясь, Барок провел их по гигантским ступенькам в банкетный зал.

— Строители Городов всеядны и любят разнообразие. Вы только взгляните на это оборудование!

— Все эти емкости и поверхности дают тепло.

— Правильно, а это разделочный стол.

Выше улицы была только труба с ведущей к ней винтовой лестницей. Варвия сидела на краю трубы, болтая ногами, и разглядывала плавающую внизу фабрику. Она выглядела до неприличия счастливой.

— Я вижу Речной народ. Рообаллабл! Эй, кто-нибудь, идите сюда и покажите им, что мы сделали! Они думают, что я — это Таггер.

Валавирджиллин поднялась мимо бронзовой паутины, прилипшей к камню, по винтовой лестнице к Варвии. Следом за женщинами пошли и остальные: Кориак, Манак, Пароом, Варок. Теггер задержался, рассматривая паутину, а потом полез за ними.

Река и горы, покрытые снегом, сверкали в солнечных лучах. Честно говоря, Валавирджиллин уже не видела ничего более интересного как внутри, так и ниже. Вокруг Теневого гнезда роились вампиры. А далеко в горах медленные струи, вытекавшие из расщелин, соединялись в потоки — они текули вдоль Хомфлоу и состояли из отдельных точек: это тысячи вампиров возвращались обратно.

Рообаллабл и Фуджхабладл, подбадриваемые Валавирджиллин и остальной компанией, нырнули под воду.

Все крыши: и плоские складов и фабрик, и изогнутые резервуаров, — сверкали серым глянцем. Исключение составляли дома вдоль Лестничной улицы, плоскости которых были в грязных лужах, но ступеньки сверкали серым.

— Валавирджиллин, видишь эти серые крышей? — спросил Пароом.

— И что?

— Интересно, почему продолжают работать лампы. Все плоскости, обращенные к солнцу, одинакового серого цвета. Наверно, этот материал сохраняет солнечные лучи.

— Точно! — закричал Теггер.

— Да, вполне очевидно, что это так. Давайте рассуждать, они не могут получать много света через эти облака, но до моего появления здесь не было никакого источника энергии. Сотни фаланов. Это значит…

— Что он может иссякнуть. Лучше выключать свет днем. Металлическая пластина была того же цвета, перед тем как я сломал кабину. Вот почему она может подниматься. Солнечные лучи поднимают… Отключить их? Пароом, как же нам сэкономить энергию?

— Не знаю, но не стоит ее растрачивать попусту. Думаю, что надо оставить свет вокруг дока и там, куда поднимаются вампиры.

Теггер кивнул и внезапно почувствовал страшную усталость. Заметив это, Варвия, тихо нашептывая в ухо ласковые слова, увела его за собой.

Другая часть компании не обнаружила ничего заслуживавшего внимания. Вскоре, подобно туристам на отдыхе, они вернулись на круизеры, и большинство отправилось спать.

Глиннеры выспались ночью, и все четверо, единственные из тех, кто делал вылазку, были в середине дня в боевом настроении. Оставив Манака и Кориака охранять, Валавирджиллин заползла под кожух.

Бедняжка Форн крепко спала, не только от усталости, но и от потери крови, хотя и выглядела очень спокойной. Вала намочила полотенце в горючем и обтерла воспаленные раны на шее у Форн.

— Красный Теггер все сделал толково, — прошептал вошедший Бееджи, протягивая охапку свежесрезанной травы, в которой сам же и запутался. — Теперь мы сможем двинуться дальше.

— М-м?

— Госпожа, мы можем набрать больше воды. Просверлим отверстия в крышах всех фабрик, используем резервуары, в общем, используем все, где можно хранить воду. Сделаем воронку из одежды. Пусть идет дождь. Море воды! Затопим фабрику и уничтожим вампиров.

Может, он прав? Она так устала думать…

— Нет.

— Кто говорит?

— Форанауеедли. Это такое же большое сооружение, как Администрация в Центре города…

— Ну, хорошо, вы там жили, так на что это похоже? На статую или на здание? Мы можем это уничтожить?

Форн начала отвечать, а Валавирджиллин тем временем, захватив одеяло, переползла в темноту железной рубки, вытянулась под одеялом и…

— Валавирджиллин, самое время заглянуть в Теневое гнездо.

— Я не чувствую тебя.

— Пока вы спали, мы занялись разведкой и выяснили, что это ряд домов и бассейнов. Восхитительных.

— Это все замечательно, Арфист, но сейчас лучшее время для сна.

— Ночные люди тоже спят, госпожа. Днем. Хватит спать. — Острый коготь уколол в бок. — Расправимся с вампирами! Они будут вялые. Мы просто столкнем их под уклон. Можно я возьму глинеров и спущусь с ними вниз?

— Двое стоят в карауле, — размышляла женщина. — Возьми Силака и Перилак. И Каувербриммиса (он все-таки немного поспал и имеет другую точку зрения). — Можешь еще взять Бееджи.

Валавирджиллин достала пистолет и флеймер.

— Я тоже иду.

Пошли ввосьмером: два гула, возглавляя группу, освещали дорогу, в то время как остальные двигались, тщательно маскируясь.

Надо было смотреть, куда ступать. Она споткнулась… горстка зубов вампиров, таких же острых, как у красных. Как и описывал Пароом, женщина была без зубов и… не только убита. Валавирджиллин вздрогнула.

Горюющей трубы не было видно. Арфист тоже ушел. Валавирджиллин набрала воздуха, чтобы закричать, но вместо этого побежала, высоко подняв флеймер, и обнаружила гулов, внимательно наблюдавших за агонией самца вампира.

Группа спустилась на три витка вниз, остановившись на два с половиной витка выше этажа, наводненного вампирами.

Довольно яркий свет от изуродованного кругового светильника Теневого гнезда позволял увидеть жуткую грязь с обеих сторон Болотного Дома и разной величины заплаты на ферме, в том месте, где река текла в тени. На лужайках росли огромные грибы, под которыми жили вампиры. До того, как вампиры появились, здесь росли сотни видов грибов чудовищных размеров, чтобы их можно было просто растоптать.

— Смотрите, там все освещено, — весело проговорила Горюющая труба.

— А я бы дождался ветра, — неожиданно проворчал Арфист.

Ветер, конечно. Вала почувствовала безумное волнение в крови. Варвия, задыхаясь, ловила ртом воздух, зная, что ее желанию не суждено сбыться. Кай отошел от Валавирджиллин: сейчас ничто не должно отвлекать. Остальные выглядели хорошо. Надо сконцентрироваться! Этот центр…

Фонтан. Окна, обращенные в сторону уклона. Маленькие балконы без перил. Наружные лестничные марши. Скорее офисы, а не жилые помещения…

Ровная площадка с концентрическими арками, что-то напоминающее ступени под куполом; сидения. Сцена! Сгнившие столбы по углам предназначались, вероятно, для занавеса; упавшая тонкая стена обнажила продырявленный задник сцены. Интересно, догадываются ли остальные о том, что здесь было раньше, подумала она.

Сверху лилась вода, образовывая водопад, окруженный темными гигантами — статуями Городского Строителя Фолка, и далее поток отправлялся вниз через лабиринт труб и каналов, чтобы встретиться у Болотного Дома.

Форн была права. Эта каменная гора гораздо больше городского центра. Может быть, она не выдержит массу фабрики, но любое количество воды ей не страшно.

— Очень хорошо. Очень хорошо. Мы не можем опустить фабрику на них, а что, если мы отодвинем ее в сторону? Ее что-то удерживает здесь, и если мы найдем это, то сможем освободить ее и отправить вместе с вампирами…

По крайней мере, частично Перилак права. Что-то удерживает ее здесь, что-то…

Арфист опять включился в общий разговор.

— …наподобие днища чащи, низкой точки в области магнитной энергии. Мы смогли бы отбуксировать его, имея достаточно энергии, но двумя круизерами? Флуп, мне бы хотелось, чтобы люди никогда не слышали о Луисе By.

Статуи, ряды окон, сцена, скульптуры, залитые водой. Чего же не хватает, спросила Валавирджиллин саму себя.

— Госпожа?

— Объясни мне, что ты видишь.

Помогла женщина-гул.

— Офисы. Держу пари, что это сцена для публичных выступлений и конференций. Это общественный центр.

— А что видишь ты? — обратилась Валавирджиллин к Арфисту.

— Я думаю… подиум. Для спектаклей или для концертов. Уверен на все сто, что кто-то получил премию за то, что установил здесь фонтан. Представляю, как здесь будет красиво, если удастся избавиться от вампиров.

— Поняла, — закричала она. — Свет!

Вспыхнули глаза гулов.

— Свет! Варвия, Теггер, вы должны знать, где здесь свет.

— Выключатель может быть внизу.

— Плохо, если это так.

— А ведь я видел его, — проговорил Арфист, указывая вверх. — Варвия, что за группа статуй справа наверху? Фигуры трех воинов в человеческий рост с копьями…

Валавирджиллин смутно различила какие-то фигуры, но не более. Оказалось, что Варвия видит не больше ее.

— Для меня это всего лишь большое черное пятно.

— Они там, — начал говорить Горюющая труба. — Одна голова…

— …больше, чем остальные. Копье толщиной с мою ногу. Конца не видно, оно уходит куда-то вправо вверх под крышу. Это энергетическая труба, прошу прощения, госпожа.

— Флуп! Это не водопроводные трубы? Конечно же, нет, у них неограниченное количество воды. Отлично. Зовите Теггера, пусть покажет, что он еще нашел.

Варвия отказалась будить Теггера.

— Госпожа, он показал вам все, что знает!

Еще раньше ушли Арфист и Горюющая труба. Никто не мог ожидать, что гулы догадаются, где чужаки-гоминиды могут установить выключатели!

Остальные разошлась по всему городу. Вала порезала кусок от материи Луиса, этой бесценной тайны, на полосы. Они покрыли все коробочки и выключатели, которые показал им Теггер, и вскоре город засиял, соперничая с дневным светом.

Тонкие серые полосы свешивались с плоских, сверкающих серых крыш по бокам строений. Некоторые группы следовали вдоль этих линий к месту их соединения. Твук позвал Валавирджиллин посмотреть обнаруженное ими отверстие, шириной с ногу гула. Вала обнюхала пальцы, которыми разгребала мусор, лежавший вокруг отверстия. Полной уверенности у нее не было, но, казалось, что они нашли развалившийся сверхпроводник.

Канал мог оказаться в двадцать раз выше человеческого роста. Валавирджиллин изрезала весь материал на полосы, связала их между собой, в попытке сделать канат, чтобы, привязать к нему обломок стены и спустить в отверстие для замера глубины. Что окажется там, внизу? Может, неповрежденная энергетическая линия?

Облака потемнели, и пошел сильный дождь. Исследователям ничего не оставалось, как направиться в док; дольше всех продержались Травяные великаны, но и они двинулись к доку.

Глава 16. Шпионские сети.

Проснувшись, Теггер наслаждался ощущением расслабленности, тепла, что исходило от прижавшейся к его груди и животу спины Варвии, от запаха ее волос. Если он и дальше будет бодрствовать, то вернутся мысли о голоде.

Как накормить Варвию? Отвратительные птицы-мусорщики улетели от шума, алкогольных паров и героев. Что можно здесь найти для плотоядных краснокожих?

Разогнать вампиров. Спуститься. Охотиться.

При дневном свете все тени были вертикальными. Опустится ночь, и свет будет только в доке. Кто туда пойдет ночью? Теггер открыл глаза, осторожно встал и как следует укутал Варвию одеялом.

Две меховые спины двигались вниз по улице, время от времени выходя на освещенные участки. За ними, крадучись, следовал Теггер. Ночные люди имели право на секреты; но красные были охотниками.

Ночные люди шли в сверкающем искусственном свете: кто-то из экипажа Валавирджиллин нашел выключатели, пропущенные Теггером. Ночь, разумеется, их стихия, но этим вечером гулы были наполовину слепы. Беспокоит ли это их? Гулы должны полагаться на запах.

Теггер укрывался за деревьями, кучами камней, стенами, оставаясь далеко позади. Куда делись гулы?

Из разбитого окна донеслась их жалостливая речь. Вынюхивали мертвечину? Но там, ему это было хорошо известно, остались только кости, и ничего более.

Теггер ждал в пустом бассейне, выглядывая из-за края.

Наконец они появились и пошли дальше, в тень. Верхнюю точку города, трубу, скрывала полная темнота. Будут ли они подниматься, чтобы осмотреть территорию? Извивавшаяся улица не давала возможности Теггеру разглядеть гулов, тем более, что он двигался весьма осмотрительно.

Раздавшийся громкий звук причинил боль. Теггер поднялся по ступенькам, выйдя на плоскую поверхность резервуара для хранения химикатов. Его тень затерялась среди множества труб.

Гулы стояли у основания трубы. Было слишком темно для того, чтобы разглядеть, чем они заняты; тишину нарушали ритмичные удары по кирпичу. Теггер начал осторожно приближаться. То, что они искали, не было едой. А чем же? Он осторожно двигался вдоль стены, когда Горюющая труба схватила его за запястье.

— Это Теггер, — прошептал он, не доставая оружия.

— Это Теггер, — улыбаясь во весь рот, прокричала Горюющая труба. — Ты проспал кое-что. Валавирджиллин уверена, что под нами должны быть лампы, сфокусированные на структуре. Их надо будет только повернуть. Мы тоже так считаем, но выключатели внизу.

— Что, в фонтане?

— Фонтан, сцена, офисы, трибуна. Они хотят управлять светом самостоятельно. Валавирджиллин восстановила кабель, подводивший солнечную энергию.

Арфист подошел абсолютно бесшумно: стоит поучиться так незаметно подкрадываться к добыче.

— Думаю, что мы найдем что-нибудь вроде лестницы для посетителей. Пандус не для…

— Пандус предназначен для космических кораблей. Люди могли почувствовать угрозу.

— Вот почему мы искали лестницу вдоль трубы, но у Горюющей трубы появилась хорошая мысль…

— …что труба спускается к печи, — закончил за него Теггер.

— Она подходит ко всем печам города. Мы обнаружили сеть каналов, связывавших весь город. — Арфист, ухмыляясь во весь рот, продолжил. — Пойдем вместе? Или предпочитаешь незаметно красться за нами?

— Здесь не так уж много способов отвлечься от голода.

— Тогда пошли, — торопливо проговорила Горюющая Труба. — Мы отведем тебя.

Жестко сжав запястье Теггера, Горюющая труба повела его в сторону от трубы.

— Я знаю, что ел.

— Кто тебе объяснил? Твоя супруга?

— Да.

— Правда?

— Конечно, я должен все рассказать Варвии.

— На пандусе было четыре вампира. Ты убил троих, а у женщины выбил все зубы и отрубил кусок мышцы. Оно казалось чистым, и ты, должно быть, съел этот кусок.

— Я должен был дать свет. Эти запахи и чувство голода сводили меня с ума, и я совершил чудовищную вещь.

Выслушав все, Арфист отвернулся от Теггера. Все вместе они вошли в большую комнату. Здесь была удушающая жара.

— Люди работали в офисах, сидели в арках вокруг сцены и ждали, когда спадет вода. Должны они были проголодаться? Всеядные должны были сильно проголодаться.

— Вероятно, не только всеядные, но и другие гоминиды. У них могли быть дипломатические отношения.

— Слишком длинный путь. Схватить добычу там, внизу на поверхности, поднять наверх, вырастить, перевезти с фермы. И что потом? Обжигать, резать, смешивать со специями? Прекрасно. Зачем приносить сюда только для того, чтобы отправить назад?

— Мы ничего не найдем здесь при таком тусклом освещении. Посмотри здесь, Теггер, — открывая следующую дверь, сказал Арфист.

Теггер сразу понял, что это склад. Под потолком горели лампы. Шкафы с дверцами, высотой не больше человеческой руки и ящиками. Кроме сухой травы различных видов, местами покрытой плесенью, здесь ничего не было…

— Глинеры и Травяные великаны нашли здесь только сухую траву. Здесь слишком яркий свет. Давайте выключим его.

— Арфист, ты видишь в темноте?

— Ночные люди видят ночью. Даже во время урагана с дождем нет полной темноты.

— А нет дверей побольше?

— Все меньшее человеческого роста.

— А что вы скажите насчет Висящих Людей? — поинтересовался веселый голос.

Теггер подпрыгнул от неожиданности. Это же Варвия!

Она смотрела на него сверху.

— Где ты была?

— Шла за вами от дока.

— Хочешь принять участие в нашем расследовании?

Варвия спрыгнула вниз, и теперь можно было увидеть у нее на спине флеймер Валавирджиллин.

— Я много слышала, и смогу объяснить это. Пошли и посмотрим?

— Мы пойдем за тобой.

Она повела их обратно в тепло.

— Вы знаете, сырая пища, вероятно, поднималась сюда из доков, слугами. Судя по всему, они использовали какие-то химикаты для приготовления пищи, которые нам неизвестны. Эта пища спускалась вниз небольшими партиями.

— Правда? А почему? — не поняла Горюющая труба.

Двигаясь между столами, горячими поверхностями и дверями, Варвия продолжала.

— Вы наблюдаете за игрой, или вы играете, поставив на кон высокие ставки, воду и право выпаса. Или ваша Сурл говорит о будущем вашего племени. Внизу ваш обед: обожженный до черноты снаружи и сухой внутри, как вы любите, которого хватит на двенадцать человек, а вас двадцать шесть! И что дальше?

Теперь, задав вопрос, она испытывала удовлетворение от самой себя.

— Вы боретесь за свою долю. Или пытаетесь поделить равномерно. Вы забыли игру. Если отдельные доли спустить вниз, то не будет нужды бороться.

В стене была маленькая дверь с окном, через которое были видны две полки. Варвия открыла ее и протянула руку.

— Горячо! — крикнул Теггер.

— Я сначала коснулась двери, любимый. — Она толкнула коробку внутри, и та закачалась. — Часы.

— Как далеко вниз она уходит?

— Туда, где нехватка пищи. Что ни говорите, но я никогда не могла понять, почему люди спускаются вниз за едой. Итак, я потрогала все двери, и открыла те, которые не были горячими, это и был выход. Я нашла место, куда положила полоску Валавирджиллин.

— Эта коробка не выдержала бы человека.

— Она выдержит меня, если мы вынем ящики.

Варвии решать и выбирать. Красные пастухи — солдаты, и Теггер не имел никаких возражений.

Ящики легко вынули. Варвия попыталась вползти в образовавшееся пространство, но не смогла.

— Ты не подходишь. Это коробка для глинера. Пробуй все, что любишь, Варвия. Мы не торопимся. Глинеры будут спать целый день.

Непринужденно болтая, Ночные люди отправились в доки.

— Мы пошлем что-нибудь нашим разведчикам. Бутылку с горючим? Между ним и вампирами будет горящая коробка. Зажигательный снаряд, пум.

Теггер с Варвией не участвовали в разговоре. Они ползли сзади и следили, как крадутся Горюющая труба и Арфист.

Затем Варвия взяла Теггера за руку, и они побежали в ту сторону, где доки сужались и переходили в улицу.

— Пока ты спал, мы кое-что разведали. Иди за мной, — прошептала Варвия.

— Я хочу рассказать тебе о чем-то.

— Про пандус? Я все слышала. Ты сошел с ума. Я сошла с ума. Мы муж с женой, но, любимый, я не вижу, как нам попасть домой.

Теггер облегченно вздохнул, увидев, как легко решилась эта проблема.

— Куда теперь?

— Не имею понятия. Пошли.

Они побежали, петляя, по системе аллей, карабкаясь по трубам, перелезая через них, и достигли верхнего уровня. Варвия прошла через банкетный зал, дальше вниз, мимо трубы в направлении отвратительного металлического звука.

Звук прекратился.

Жестами показав Теггеру, чтобы он вернулся назад,

Варвия шагнула вперед.

— Отлично. Как вы теперь спуститесь вниз?

Арфист и Горюющая труба закончили вырезать керамическую пластину толщиной не больше чем в один палец, весьма хрупкую, как предположила Варвия, со сложным геометрическим рисунком из бронзовой паутины.

— Мы любим тайны, и говорили об этой пластине госпоже. Ну, и что вы знаете?

— Я видела, как вы это резали. Что это? Что вы собираетесь делать?

— Мы думали, что это глаз, ухо, а может и другие чувства тоже, которые относятся к Луису By и его компаньонам.

— Мы думали, что они сместили центр солнца, — продолжила Горюющая труба. — Это могло сделать их чрезвычайно сильными. Если нам удастся связаться с ними, то мы сможем объяснить им, как воспользоваться этой силой.

— Луис By внезапно заскочил во что-то, напоминавшее летающую трубу. Позже наши наблюдатели видели, как эта труба зависла рядом с Теневым гнездом. Ночные люди доложили о большом количестве сетей в разных местах, вероятно, для шпионажа.

— Вы пытались поговорить с этим? — поинтересовалась Варвия.

— Да, но никто не ответил.

— Мы с Теггером не можем идти домой, но попробуем найти другое племя Красных пастухов, раз Ночные люди считают нас героями. А вы куда собираетесь отправиться?

Арфист рассмеялся лающим смехом. Горюющая труба резко оборвала его:

— Дурак! Варвия, мы… Нет, лучше скажи, сколько ты можешь выдержать ударов?

Вместо ответа Варвия кивнула, и появился Теггер. Громко смеясь, он сказал;

— Если вы думаете, что можете удивить нас, идите вперед и попробуйте.

Арфист начал рассказывать.

Глава 17. Война с темнотой.

Огромные лица выглядывали из-за скалы. Двое красных и двое Ночных людей обговаривали секреты и не могли слышать смеха Луиса By.

Он оторвал пристальный взгляд от Лучше Всех Спрятанного. Местным жителям должно казаться, что они видят богов, решающих их судьбу.

Ушли Плывующие люди. Никаких следов Казарфа или Мелодиста не было видно.

Все ткачи находились выше, и по большей части спали. Вялые дети ткачей пытались держать глаза открытыми.

Луис проговорил в интерспикер, чтобы поддержать Лучше Всех Спрятанного:

— Они действительно проделали длинный путь, чтобы украсть «глаз паутины» и желая поговорить с тобой.

Изображение сменилось. Черная вода в бассейне, ткачи, спящие на широких столах, ярко светящаяся кожа Луиса By… паутина за ним, ближняя сторона Муниципалитета…

Казарф и Мелодист прятались в высокой траве. Гулы тоже выжидали. Признают ли они себе подобных?

Огромные лица потускнели. «Глаз паутины» опустился в темноту.

Когда Валавирджиллин вылезла посмотреть, что же происходит, солнце было не больше осколка, слабо светившего через облако.

Оказалось, что красные и гулы попросили всю четверку Травяных великанов перенести вырезанную плиту с бронзовой паутиной вниз на Лестничную улицу. Груз оказался тяжелым, и когда они подошли ко второму корпусу, то поставили пластину на ребро, чтобы передохнуть. Гулы начали болтать, и попытки красных прервать их беседу оказались безуспешными.

Когда наконец все разговоры закончились, пластину с паутиной занесли в корпус. Появились сонные глинеры и приняли участие в царившем возбуждении; гулы вяло поползли под навес.

Наверняка где-то там, за черными облаками, сумерки сменяются солнцем. Единственным светом после бури оказался бешеный танец молний.

Четыре глинера и Валавирджиллин, несмотря на дождь, двинулись к вершине Лестничной улицы, вошли в прозрачный купол и по гигантским ступенькам вскарабкались в эту удивительную кухню.

Силак разместился в движущейся коробке со спиртовками в руках: только остальные глинеры знали, почему выбрали именно его.

— Зажги их на стене. Там или вампиры, или еще что-нибудь, — нервно вздрагивая и удерживая двумя руками пистолет машинных людей, объяснял Манак. — Я пойду направо вниз, и, когда я опущусь, мне будет нужен свет. Открыв дверь, первым делом дай мне свет.

Закрыв дверь за Силаком, они щелкнули выключателем. Для того, чтобы следить за вибрирующей линией, света было достаточно, шума, впрочем, тоже.

Мотор остановился. Шум стих. Они ждали. Манак попытался щелкнуть выключателем, но у него ничего не получилось. Вдруг выключатель сам щелкнул, поднявшись вверх; линия начала вибрировать. Они ждали, когда коробка окажется в пределах видимости. Силак в буквальном смысле выкатился из нее, вдохнув воздух, прорычал:

— Свет!

Перилак бросилась к нему и крепко обняла.

— Прости, Манак, но панель была действительно там, и я думала, что смогу, если захочу, быстро убежать, щелкнув выключателем. Я включила весь свет и…

— Они на стене?

— Да, — ответил Силак; и его слушатели разбежались.

Задыхаясь и пошатываясь, Валавирджиллин наконец достигла спуска. Глинеры, красные и машинные люди были далеко впереди; Травяные великаны двигалась за ними.

Всюду безжалостно полыхал свет: на центральном здании, на сцене, в окнах, на текущей воде. Теневое гнездо сияло. Вампиры пытались спрятаться.

— Как только появился свет, все вампиры бросились спасаться, — закричал Силак. — Два или три десятка приняли офисы за пещеры! Арфист был прав, это большое пространство связывает офисы со сценой и подмостками. Вампиры шли ко мне по трем направлениям. Манак, выходя, я подпер дверь. Я не хочу оставлять это.

— Ты жадный прожорливый флуп-скульптор, ты!

— Я знаю, Манак.

— Ты — победитель!

— Я очень, очень рад, что мне удалось залезть в эту коробку. Они вошли, я поджег их и поднялся.

За место в темноте между вампирами разгорелась настоящая битва. Стоящие тремя витками выше, Травяные великаны подбадривали воюющих и тут же заключали пари.

— Послушайте! Думаю, что сейчас лучше всего выйти. Большинство вампиров на охоте; а те, кто находится здесь, ослеплены и пребывают в растерянности. Мы дождемся, что вернутся охотники. Пошли!

Скажите, если я сумасшедшая! Они смотрели на нее в молчании, нарушаемом только воплями десятков сотен вампиров.

— Время! — выкрикнула Валавирджиллин, и ее люди побежали.

Луис видел троих Плавающих людей, находившихся на крыше Муниципалитета. Демонстрируя смелость, они, тем не менее, не могли увидеть больше, чем Луис.

Окно в скале было не более чем черный камень. Шпионские принадлежности Лучше Всех Спрятанного находились в темноте под кожухом шестиколесного вагона.

— Луис, я слышу их и чувствую их запах.

Темный утес превратился в темное окно. За танцующим кукольником Пирсона двигалось бессчетное количество, целый лес одноглазых трясунов.

— Танцы в темноте? — удивился Луис.

— Испытание на ловкость. В давние-давние времена было темно. Не исключено, что темнота могла войти в любого из нас.

Значит, они испытывали друг друга на совместимость.

— Ты слышишь, кто там?

— Компания Валавирджиллин. Дверь в отсек закрыта, и я могу различать голоса. Они организуют защиту фургонов. Слышишь?

— Минутку. Интересно, как наши гулы относятся к твоим танцам?

— Маленький постоянно меняет позицию, а тот, что побольше, спокойно стоит. Возьмем его в плен?

— …Нет.

— Прикоснись транслятором к ядру «глаза паутины». Я буду передавать.

Луис перетлел по мелководью к скале. Черное пятнышко колебалось на уровне носа, и Луис установил свой транслятор напротив него.

Он услышал множество голосов: страдающих, просящих, яростных. Их перекрыл одинокий крик удивления и боли, скорее даже вопль, а затем глухой стук упавшего на «глаз паутины» тела. Он с трудом, исключительно по интонации, узнал Валавирджиллин — она отдавала приказы незнакомым ему голосом. Одним словом, там царил поразительный беспорядок.

Через некоторое время крики вампиров начали стихать, адские вопли стали спокойнее, мелодичнее и сменились убедительным голосом, произнесшим что-то вроде речи. Вдруг наступила жуткая тишина.

Валавирджиллин повела их вниз по течению, потому что выше все заполнили вернувшиеся с охоты вампиры. Круизер спокойно вращался, когда Бееджи открыл дверь отсека и двинулся внутрь. Валавирджиллин ждала. Выкатилось что-то тяжелое.

Пароом. Вампиры сгрудились вокруг него, разрывая на части, в то время как его сородичи рубили их сверху и снизу. Вампир ранил Перилак. Валавирджиллин ждала.

Бееджи поднялся и встал рядом с ней.

— Умер. Я промыл раны Перилак горючим, она выглядит неплохо. Это действительно что-то дает?

Вала кивнула, и, не отвечая на вопрос наследника Сурла (пусть решает сам!), подумала о Горюющей трубе и Арфисте: интересно, обидятся они или поймут, почему тело Пароома оставили врагам, а не его друзьям, гулам.

Вдоль реки тянулся луг, казавшийся хорошим местом для охоты. Следовало ожидать нападения, и Валавирджиллин, собрав всех, сделала им маски из полотенец.

Набрав кучу одежды со складов в доках, Вала дала Рообаллаблу и Фудгабладлу длинный кусок прозрачной ткани, которую можно было использовать в качестве сети для ловли рыбы. Они оказались весьма удачливыми рыбаками и обеспечили едой тех, кто ел рыбу.

Травяные великаны нашли нечто пригодное для еды. Красным и глинерам огонь не был нужен. У машинных людей был тигель, на котором они варили мясо и корнеплоды.

Команда Валы была накормлена. Ожидая своих людей, она разглядывала их: Теггер, поев, стал выглядеть намного лучше; Форн и Барок готовили еду вместе.

Горюющая труба и Арфист, отойдя на двадцать шагов в сторону, ели, стоя на коленях. Гулы нашли гоминида, вероятно, пленного, упавшего на пути к Теневому гнезду.

Вероятно, под влиянием голода, у Валавирджиллин испортилось настроение, и она направилась к Ночным людям.

Горюющая труба увидела ее.

— Мне кажется, вы еще не ели.

— Скоро поем.

— Тогда и ваше настроение улучшится.

— Чего мы добились здесь, Горюющая труба?

— Я не понимаю.

— Мы прибыли сюда, нашли путь наверх и вниз с помощью волшебной ткани Луиса By. Убили какое-то количество вампиров, выгнав остальных под дождь. Мы лишились круизера, Пароома, чем еще я могу похвастаться?

— Мы спасли Форанауеедли. Вы загрузили большое количество великолепной старинной одежды в круизер.

Валавирджиллин пожала плечами. Действительно, получена выгода, от найденного в доках, и не только от одежды. И Форн… да.

— Госпожа, мы покончили с вампирами.

— О, Горюющая труба, мы вышибли их, и теперь они распространяться всюду вокруг нас. И наступит ухудшение.

— Через сорок — пятьдесят фаланов их будет намного меньше. Можешь этим гордиться.

— Не вижу причин для этого.

— Валавирджиллин, вы чувствуете запах, исходящий от вампира. Ни один гуманоид не может противостоять этому запаху, даже Красный пастух. Вас не удивляет, что они распространяют этот запах, чтобы привлечь самку или самца?

— Вампиры выделяют этот запах вблизи жертвы. Они находят убежище, где концентрируется их запах, и размножаются. Во все времена это был их запах спаривания, остался он таким и сейчас. Но теперь мы выгнали их из убежищ под дождь, который уничтожит этот запах. Этот дождь не закончится до тех пор, пока Луис By кипятит море.

Некоторое время Валавирджиллин обдумывала ее слова, пока наконец не поверила в них. Она встала и выкрикнула:

— Вампиры должны прекратить размножаться!

День заканчивался. До наступления ночи было необходимо найти такое место для круизеров, чтобы эти твари до них не добрались. С наступлением утра Валавирджиллин перекачала бы топливо из второго круизера в первый, отправив его домой.

— У вас есть бронзовая паутина.

— Где-то ниже Арки, через которую Луис By может видеть и слышать. Мы должны показать кое-что колдуну… если он все еще жив и согласится посмотреть, и если «паутина» все еще на окне.

— Как ты предполагаешь купить круизер?

Женщина-гул прищурилась.

— О, эта легендарная жадность машинных людей! Нам нужен круизер, чтобы наконец-то исключить угрозу для жизни тех, кто живет под Аркой. Ты знаешь достаточно для того, чтобы отнестись серьезно к моим словам.

— Серьезно, да, но перевозка вашего шпионского оборудования определенно не является частью нашего соглашения.

Валавирджиллин улыбнулась, вспоминая переговоры с Сурлой. К чему тогда все усилия, которые она потратила, чтобы убедить Ночных людей объединиться для атаки на Теневое гнездо! Она не могла управлять ими с помощью оружия.

— Надо приложить усилия, чтобы получить шпионское оборудование Луиса By. Полагаю, что вы хотели скрыть это от меня, да?

Горюющая труба пожала плечами, причем, казалось, что она делает это отдельно каждым плечом.

— Откуда мы могли знать, что не можем снять «паутину» и унести ее? Она вставлена в камень. Вала, мы хотим купить ваш круизер. — Она назвала сумму. — Оплата в Центре Города, после вашего возвращения.

— Продано.

— Я могу объяснить это моим людям. А ваши поддержат меня?

— Ваши компаньоны смогут узнать ровно столько, сколько я сообщу. У нас есть кое-какие секреты. Но давайте сначала поедим, госпожа. Разве ваша еда еще не готова?

Форанауеедли проревела два слова:

— Госпожа! Еда!

Голод вонзил острые зубы в желудок Валавирджиллин.

— Это мое секретное имя, — уходя, тихо сообщила она.

Глава 18. Цены и графики.

Город ткачей. 2892 год нашей эры.

Ушли даже Плавающие люди. Теперь лишь пара теплых теней в траве и Луис By наблюдали за танцем Лучше Всех Спрятанного.

Несмотря на большую скорость, дыхание кукольника оставалось ровным.

— Это еще не все, Луис. Я слышал их разговор с Красными пастухами об обломках горных пород и проблемах, связанных с материалом Кольца.

— Используй «глаз паутины» и поинтересуйся, где они.

— Нет, у меня есть в запасе один секрет. Пусть они для начала помучаются, прежде чем я скажу. Давай посмотрим, как скоро им понадобится твоя забота.

— Моя?

— Луис, ты вскипятил океан. Они ничего не знают о Лучше Всех Спрятанном. Послушай, мне кажется, у тебя наступило ухудшение. Тебе нужна медицинская помощь?

— Да.

— Очень хорошо. Мои риск и усилия по дозаправке топливом с помощью стыковочного устройства должны быть вознаграждены. У тебя есть свобода действий…

Луис взволнованно перебил его:

— Не рискуй своим зондом. Я буду возвращаться тем же путем, как прибыл сюда, отступая вниз по долине реки Шенти. Я не намерен дважды повторять одни и те же ошибки, поэтому пойду немного быстрее. Я добирался сюда одиннадцать лет, а вернуться хочу за девять, а может, и меньше. У вас есть время, чтобы переместить «автодок» в каюту экипажа.

— Луис, я установил трансферный диск на зонде. За один поворот Кольца оно дотянется до тебя, и ты мгновенно окажешься на борту.

— Это стыковочное устройство — твой источник топлива, и…

— Я уже дозаправил Иглу, через охлажденную лаву.

— …даже не решаюсь спросить о цене за такую услугу. Так или иначе ты захочешь переместить «док» в отсек спускаемого аппарата или в кубрики.

— Я сделал это.

Окно сдвинулось, и Луис увидел наконец-то, через одиннадцать лет, огромный «гроб» — его и Чмии, корабль.

Ладно, хватит валять дурака и испытывать нетерпение Лучше Всех Спрятанного.

— Я оставил «Скрытого Патриарха» ниже по течению, на расстоянии нескольких тысяч миль, и смогу появиться там через семь или восемь фаланов.

— Два года? Луис, но это необходимо сделать срочно. Кольцо наводнено Защитниками.

— Да что ты? — Луис By был само простодушие.

— Перед смертью Тила сказала, что она оставила одного живого гула в дозоре на краю стены. Утверждаю, что Ремонтная бригада дееспособна.

— Покажи.

Окно в скале было параллельно стене, поднимавшейся на сотни миль вверх.

Край стены серебристого цвета заканчивался бордюром: острые крошечные конусы гор располагались по всей длине. С внешней стороны были видны двадцать слабосветящихся, фиолетовых точек, направленных к звездам.

— Это реактивные двигатели. Они были такими же, когда мы впервые увидели их. Я исследовал камеру «глаза паутины»: она точно такая, как у гулов. Здесь, через пять лет, шесть лет назад…

Тот же пейзаж, опять ночь, но слабый свет исчезнет.

— К тому времени Кольцо вернется на место, — сказал Луис.

— О, да. Я сохранил кольцо. Луис, тебе видно расположение двигателей?

Изображение увеличилось. Теперь Луис мог различить темные отверстия труб высоко над горами, неясные очертания которых оказались гораздо больше, чем он себе представлял. Пары тороидов медного цвета вращались вокруг огромных скелетообразных двигателей Баззарда.

— Шесть лет назад?

— Прошло шесть лет, прежде чем я обратил на это внимание. Подхваченный танцем, я мог потерять след за сколько? За фалан?

Этот танец с привидениями… Бедняга, некогда всемогущий, а теперь оставшийся в полном одиночестве, отвергнутый своим родом…

— Итак, кто-то установил двадцать первый двигатель, один мы нашли на краю космодрома.

— Да, но это точная копия первого. Здесь, меньше двух лет назад…

Двадцать три двигателя, и двадцать четвертый до сих пор не собран.

— Мой «глаз паутины» не слишком полезен в этом случае. Работа новых двигателей приводит в движение люльки на краю стены. Это служит доказательством наличия Защитника?

— Более чем одного. Производство, перевозка, размещение, наблюдение.

— Луис, — снова засомневался Лучше Всех Спрятанный, — некоторые гуманоиды собираются в стада или племена, и тогда защита не требуется. Я считаю, что смогу контролировать всю деятельность, тем самым осуществляя защиту.

— Мм-м. И оборону?

— Второй Защитник использует Метеорную Защиту для уничтожения вторгающихся кораблей.

— !..

— А что за невидимое создание следует за Красными пастухами?

— Понятия не имею, знаю только, что гулы шпионят за другими гулами. Это отличительная особенность местной политики.

— Луис, подумай. Мы видели, как он входил в убежище вампиров. Получается, что он Защитник, раз на него не действует их запах?

— …Подожди. Как ты думаешь, что он там делал?

— Кажется, защищал Красного пастуха: может, он относится к этому роду.

— Да. Он держался в тени, и ты не видел, возможно, он как-то предохранялся от запаха вампиров. И вообще…Может, они все объединились, и благодаря этому, достигли определенных успехов. Они отличаются друг от друга, но все сотрудничают с гулами. Вы тоже сможете преуспеть, если будете действовать таким же образом.

— Между Красными пастухами и Травяными великанами была война.

— Не говори ерунды, Лучше Всех Спрятанный, и те и другие травоядные.

— Я нахожу ситуацию критической.

Луис почувствовал, как затекло все его тело. Суставы скрипели, а сухожилия возражали даже против умеренных послеобеденных упражнений.

— Знаешь что, отправь свой исследовательский зонд туда, где остался «Скрытый Патриарх». Я буду двигаться вниз по течению и увижу, если наши друзья Строители Городов захотят опять объединиться с нами. Восемь фаланов, два земных года, или один ваш. После, если мы придем к соглашению, я воспользуюсь вашим медицинским обслуживанием.

— Соглашение?

— Я разработаю договор.

— У тебя слишком слабая позиция для заключения сделки.

— Сообщи мне, если изменишь мнение. — Луис поднялся и начал переходить реку вброд, ожидая услышать громкую музыку. Но звуков не последовало.

Луис медленно просыпался, организм ему подсказывал, что сон был недостаточным. В отличие от него Савур чувствовала себя хорошо.

— Ткачи занимаются РИШАТРА при солнечном свете?

— Даже предпочитают.

— Великолепно, — зарываясь руками в ее мех, проговорил Луис, в то время как Савур нежно ласкала пальцами его тело.

Вскоре Савур, остановившись, посмотрела на Луиса.

— Ты выглядишь весьма отдохнувшим.

— Думаю, что так и есть.

Ночью они обменялись парой фраз.

— Я разработал договор.

— Я тоже, — показывая транслятор, ответил Луис кукольнику. — Он находится в памяти.

— Я не могу это читать. Мы будем действовать так.

Внезапно на скале высветились яркие строки, черным по белому, и громадная виртуальная клавиатура, больше Луиса.

До полудня Луис вносил правки в свой собственный договор. Работать на Лучше Всех Спрятанного нарушило бы основной принцип переговоров, а Луис не собирался этого делать. С другой стороны, лицо, ведущее переговоры, никогда не переступает определенную черту.

— Как это работает? — спросил Луис через интерспикер.

— Слева курсор, справа — символы.

Плавно двигая руками, подобно дирижеру, Луис стер «Мысленные образы могут претерпевать изменения» и написал «Мысленные образы не должны меняться в угоду обстоятельствам».

Сумма оплаты оказалась приемлемой: Луису предлагалась работа, сравнимая с лечением в больницах солнечной системы, с погашением долга в течение двенадцати лет.

— Что еще, опыты кукольников?

— Я уже пытался описать тебе, что у меня есть модификация X — программы ОНВС.

— Ты не можешь рассчитывать эту стоимость, исходя из оплаты в Солнечной больнице! Твоя система даст мне, примерно, тридцать лет другой жизни, правда? Я отработаю на тебя семь лет.

— Двенадцать! Луис, эта система будет переработана на двенадцать лет! Следующие пятьдесят лет ты вообще не будешь нуждаться в лечении!

— Ты знаешь, что для меня будет большой удачей получить пятьдесят хороших дней, учитывая степень риска. Поэтому я настаиваю на семи.

— Ни за что.

Луис направил указательный палец на курсор. Время закончилось.

— Что представляет из себя флуп? Как насчет времени для консультаций? Для путешествий? Из-за дефицита времени, действовать, не консультируясь с вами? Решать проблемы подсознательно во время сна?

— Впиши это.

— У вас весьма сомнительные мотивы.

— Обычные переговоры, Луис.

— Вы собираетесь учить меня вести переговоры? Бросьте, — и стер оскорбительное предложение, затем написал пальцем в воздухе. Срок службы заканчивается через семь лет после утверждения этого договора. Он не обратил внимания на громкий крик.

— Теперь мне требуется пункт, защищающий меня не хуже, чем работника. Я не вижу здесь ничего подобного.

Текст самостоятельно дополнился.

— Нет, — немного помолчав, произнес Луис.

— Тогда пиши.

— У тебя есть другой способ скопировать мой договор?

— Нет.

— Завтра я отправлюсь к «Скрытому Патриарху».

— Подожди, Луис, я легко могу найти тебя здесь.

— Лучше Всех Спрятанный, если ты не можешь читать, то как же ты вносишь поправки?

— Ты должен читать мне вслух.

— Завтра. Поскольку сейчас кое-что беспокоит меня. Сколько времени потребуется вам для создания факела раскаленных газов от солнца и дальнейшего сверхраскаленного лазерного воздействия?

— Два, может, три часа. В зависимости от условий.

— Три корабля проникли сквозь Кулак Бога, неподалеку отсюда, и кто-то уничтожил их. Один приземлился на противоположной стороне Кольца, и что-то разрушило его. Долго это будет продолжаться?

— Я узнаю.

Луис проснулся поздно, когда Савур с ребенком уже ушла. С прошлой ночи не осталось ничего съедобного, и Луис устроился поработать рядом с пустым очагом. Никакой объект или процесс не сможет изменить образ мыслей Луиса By с помощью медицинских или химических воздействий до тех пор, пока Луис находится в здравом уме и твердой памяти. Его не свяжут никакие договоренности, будь они достигнуты, когда он не совсем осознавал себя или не находился в полном осознании.

Время рабства, Луис вычеркнул «рабство», взаимозависимости окончится не позднее чем через семь лет после принятия соглашения. ЛуисуВу дается право спать, есть и лечиться по мере надобности. Возникающие в свободное время помехи уменьшат период взаимозависимости в три раза. Наказания за нарушения. Периоды согласованного отдыха будут увеличивать время взаимозависимости… ЛуисВу может отказаться от любого приказа, включающего чрезмерный риск, чрезмерную опасность для местных гоминидов, их культуры или окружающей среды, глобальный ущерб Кольца или чисто моральные нарушения. Да, есть темы для разговора!

Луис ужасно проголодался, но ему было известно, где можно найти много корней. Он отправился прямо вверх, разыскивая дорогу, когда увидел ребенка, бегавшего по горному лесу по ту сторону Реки Шенти.

Савур нашла два больших гриба, а ребенок убил ракообразное, величиной с кролика. Они с интересом смотрели, как Луис обернул все это листьями и обмазал глиной. Затем с помощью микроволновой вспышки средней интенсивности нагрел глину до образования пара. Тщательно запер вспышку: такую опасную вещь нельзя свободно хранить.

— Стрилл, Савур, не подходите к остаткам глины, а то обожжетесь. Савур, я хочу сделать тебе прощальный подарок.

— Луис, мы расстаемся?

— Обитатель Паутины отправил свой дозаправочный зонд для опыления утеса. Он должен быть недалеко отсюда, и, предполагаю, что будет уже через несколько часов. Интересно, он придет только к тебе или ко всем жителям деревни?

Им пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сдвинуть грузовую пластину. Самая нижняя пластина выпала и покачивалась на дюйм от травы.

— Ты вручишь это сегодня вечером? Отдай это в нашу с Кидадой деревню. Покажи, как это работает, но только нам и никому больше.

— Договорились.

— Это великолепный подарок, Луис.

— Савур, я считаю, что ты вернула меня к жизни… Может быть.

— Ты сомневаешься?

— Подожди секунду. — Луис сбил глину с одного конца. Запах и вид готовых грибов оказались восхитительны. Личинки тоже были готовы. Съедобную часть представлял собой только прядильный орган, и ребенок быстро отделил его у всех личинок. Луис откусил по кусочку от долей ребенка и Савур.

— Так-то лучше. Ничего не соображаю, если голоден. Теперь смотрите. — Он изобразил кольцо на земле. — Свет за тридцать две минуты пересекает Кольцо и возвращается обратно. — Он прослушал транслятор, преобразующий время и расстояние.

— Правда?

— Поверь мне. Через восемь минут солнечный луч коснется Арки, через шестнадцать — пересечет ее, а на тридцать второй минуте вернется обратно. Три звездолета проскочили здесь через отверстие, рядом с Великим Океаном, и через два с половиной часа были уничтожены. Корабль, приземлившийся здесь, был уничтожен через два часа. Где атакующий?

Внимательно изучив набросок, Савур указала точку.

— Здесь, на пересечении Арки. Ему потребовалось полчаса, чтобы увидеть первые корабли.

— Почему же атака была на три часа позже?

— Потому что атакующий помещен здесь, где нарисован Великий Океан.

— Похоже на то.

Луис закончил писать договор, когда тень коснулась солнца. Если кукольник будет следовать условиям договора, то он может чувствовать себя защищенным.

Луис подарил грузовую пластину Городу ткачей во время обеда. Они шумно превозносили его, как великого волшебника, вашнешта. Дети захотели прокатиться на пластине, правда, родители весьма подозрительно отнеслись к этой затее. Луис показал Кидаду, как управлять диском, чтобы он находился на высоте двух футов над землей — вполне безопасном расстоянии. Что ж, когда им понадобиться поднять что-нибудь тяжелое, пластина будет весьма кстати.

Стемнело. Охотники убили предатора, мясо которого по вкусу напоминало мясо кота, и, получив свои доли, ткачи решили посмотреть, как загорится скала. Усевшись на трубе грузовой пластины, как и подобает фокуснику, Луис без всякого аппетита грыз приготовленные им же самим в глине с помощью микроволн корни.

Кукольники кружились в танце, переливаясь всеми цветами радуги. Немного подождав, Луис проговорил в интерспикер:

— Пиротехника, вероятно, сбросит вас?

— Они очаровательны. Луис, ты должен подойти ко мне.

— Что там с бесстрашными убийцами вампиров?

— Я слышу только голоса. Круизеры изолированы. Красные пастухи говорят о мужчине по имени Шепот. Теггер считает, что он находится левее их, а Варвия полагает его просто плодом больного воображения ее мужа. Я же думаю, что Шепот является нашим воображаемым защитником. Луис, ты придешь?

— Мы подошли к условиям…

— Я принимаю твой договор…

— Ты не видел его!

— Я согласен и предлагаю тебе не делать никаких изменений, начиная с этого момента. Ты напишешь честно, поскольку не имеешь никакой выгоды. Мой зонд будет внутри через двенадцать минут.

Луис взглянул на небо, но ничего не увидел.

— Куда я отправлюсь?

— В свою каюту на Игле.

Каюта? Это был один отсек, который они делили с кзином!

— Согласно договору, в критических ситуациях идет тройная оплата. Я могу вооружиться?

— Да.

— Савур, вытащи детей из воды. Лучше Всех Спрятанный, опускайся в поток. Теперь я припоминаю диск, который вы установили для заправки. Там было довольно тесно.

— Я учусь, Луис, и установил трансферный диск нормального размера на зонде, вполне достаточный для тебя и твоей грузовой пластины.

Луис подумал, По счастью, я всегда храню для таких критических случаев номерные стрелы. Для кукольника это не значит ровным счетом ничего. Он достал из сейфа два мощных оружия: проблесковый лазер и многофункциональный нож. Следует отрегулировать вспышку с учетом узкого, короткого направления и повышенной интенсивности. А теперь вытянуть лезвие ножа на два фута, нет, лучше полтора…

Скала освещалась фиолетово-белым светом. Зонд опустился в горящее пламя.

Система заправки располагалась в носовой части: фильтр пропускал ионы водорода, а односторонний трансферный диск оказался не шире, чем бедра Луиса. Самый большой трансферный диск был установлен сбоку; круглая пластина, по виду напоминающая крыло.

Ткачи поохали и поахали и нырнули обратно в облако пара. Пламя погасло.

Поскольку Луис скользил над зондом, тот приводнился на двигатель, перевернулся и ушел под воду. Вода плескалась выше трансферного диска.

Луис снизился и посмотрел вперед, боковым зрением поймав появившуюся за ним тень.

Глава 19. Жилистый. «Игла». 2892 г. н. э.

«Игла», построенная «Дженерал продактс», имела корпус №3 и внутренние перегородки, отделявшие капитана кукольников от остального экипажа. Теперь она больше походила на жилище, чем на космический корабль. Игла не могла превышать скорость света, поскольку одиннадцать лет назад Луис By размонтировал гиперпривод после того, как корабль врезался в магму. В то время их защитником была Тила Браун.

Тогда Лучше Всех Спрятанный разблокировал трансферные диски на корабле, в Ремонтном центре и где-то еще. Луис надеялся попасть в разблокированные каюты экипажа.

Парящие пластины резко приземлились. Ударившись коленями и теряя равновесие, Луис прокричал:

— Что-то…

Что-то сопровождает меня!

Старый, жилистый мужчина в висящей одежде, двигая коленями и локтями, бросился к Лучше Всех Спрятанному. Все произошло необычайно быстро. Лучше Всех Спрятанный крутанулся, головы широко раздвинулись в стороны, глядя назад бинокулярным зрением. Кукольник прицелился, согнул заднюю ногу, а затем коротким сильным движением разогнул ее, атаковав старика.

Удар точно попал в цель. Луис услышал лязг: мужчина, должно быть, носил на груди защитную пластину. Но даже, несмотря на это, любой нормальный гуманоид должен был впасть в кому. Незнакомца развернуло от удара, и, упав на пол, он схватил Лучше Всех Спрятанного за лодыжку, когда кукольник приготовился к следующему удару. Увернувшись от копыта, старик с силой ударил кулаком в то место украшенной гривы, где шеи соединялись с туловищем: там был мозг Лучше Всех Спрятанного.

Луис осветил все вокруг. Каким медленным, каким неуклюжим выглядел оглушенный кукольник!

Что-то разбило его правое запястье, и он выронил легкий лазер. Металлический шар? Следующий удар выбил нож. Луис отступил от яростно вращавшегося проволочного лезвия.

Лучше Всех Спрятанный лежал, свернувшись клубком и спрятав головы и длинные шеи между передними ногами. Вода на полу доходила до лодыжек. Вспышка упала и погрузилась в воду, но свет проникал через прозрачный корпус Иглы.

Проволочное лезвие не разрезало Луиса надвое совершенно случайно. Но руки и запястья были в крови. Он потерял равновесие, и жилистый мужчина подошел к нему. Защитник!

Луис повернул трансферный диск в угол и попытался встать. Левое запястье онемело, правое — болело просто нечеловечески.

Что-то огромное, похожее на оранжевого медведя, с маленьким пистолетом в громадной руке внезапно появилось в помещении. Незнакомец закружился и метнул нож Луиса в сторону незваного гостя… кзина. Тот, наполовину присев, застыл. Оружие кзина вместе с державшими его когтистыми пальцами отлетело в сторону… Угрожающе размахивая флэймером, жилистый приказал:

— Не двигаться. Это относится и к Жителю Паутины, и к Луису By. Ваш договор предусматривает смерть?

Луис By внимательно рассматривал противника: покрытое панцирем лицо с крючковатым носом, вытянутыми губами, твердой челюстью. Жилистый мужчина (или женщина?) был еще ниже и тоньше, чем Тила Браун, абсолютно лысый, с раздутым черепом и суставами. Луис не мог поклясться, но, как ему показалось, мужских половых признаков у Защитника не было. Он говорил через интерспикер с придыханием, заикаясь. Как он научился общаться через интерспикер? Подслушивал Лучше Всех Спрятанного?

Договор?

Действительность захлестнула волной старой боли. Одиннадцать лет назад он был в еще большей опасности. Увиливая от прямого ответа, Луис сказал:

— Да, отдается на мой собственный суд. Вы принимаете мой договор?

— Да.

Презрения в его голосе было больше, чем удивления.

Кзин сильно пережал артерию в надежде остановить обильно текущую из раненой лапы кровь. Глядя на Луиса, он проговорил в интерспикер:

— Что делать?

— Подними руку над головой и зажми кровеносные сосуды. Не пытайся драться. Это Защитник. Лучше Всех Спрятанный, сядь… Эй! Для всех нас отдых закончился.

— Говори, Луис, — отозвался кукольник.

— Ваш «автодок». Ты можешь вылечить кзина?

— Да. Послушай, Луис…

— Я действую в соответствии с договором. Для нашей пользы. Посмотри, что это?

Кукольник склонился над «доком» и начал проверку.

Итак, у защитника был флеймер и его нож. А этот внезапно появившийся странный кзин…

— Кто ты?

— Помощник.

— Сын Чмии. — догадался Луис. Ему не более одиннадцати лет.

— Это не настоящее имя?

— Пока нет. Старший сын Чмии. Я не помню. Мы что, дрались? Отец победил. Он рассказывал мне, учил премудростям. Следуй за Луисом By, Помощник.

— Мм-м… Лучше Всех Спрятанный, сколько ты еще будешь готовить «док»?

— Минутку. Перевяжи его жгутом.

Луис осмотрел свои руки. Правая рука и запястье чудовищно распухли, а левая онемела, но будет действовать.

На стене кухни имелось меню для кзинов и людей, перечни с диетическими добавками, препаратами для подавления аппетита, список одежды… а вот перечня лекарств Луис не видел, хоть и был уверен в том, что оно там было. Лучше Всех Спрятанный не показал Луису, как получить доступ к оздоровительным химическим продуктам.

Луис набрал Солнце /Северный /официальный и набор галстуков. Сопротивляясь соблазну, он заказал оранжевый и желтый, подходившие кзину по цвету.

От кзина исходил очень слабый запах: вероятно, он вымылся, прежде чем преследовать Луиса By. Его оранжевый меховой живот пересекали три параллельные складки, кончики ушей цвета горького шоколада, почти черные; широкая шоколадного цвета полоса, идущая по всей спине; маленькие коричневые «запятые» на хвосте и ногах. Он был уже по ширине, чем Чмии: все-таки — его мать была из древнего рода.

Помощник сел и вытянул руку. Луис перетянул опухшее запястье, пользуясь левой рукой и зубами. Теперь кровь едва сочилась.

— Кто меня атаковал? — прорычал Кзин.

— Насколько я знаю… если я правильно догадался… Привет, жилистый!

— Говори.

— Мы с Лучше Всех Спрятанным догадались, что в Ремонтном центре должен быть Защитник. Ты должен сбивать корабли, вторгающиеся сюда. Проведенный хронометраж показал, что ты действуешь отсюда. Лучше Всех Спрятанный оставил здесь все трансферные диски. Защитник мог перепрограммировать диск на соединение, и, как только он включался…

— Да.

— Я был нужен тебе для отвлечения внимания, и ты понадеялся на рефлексы кукольника. Это интересно, правда, Лучше Всех Спрятанный? У тебя были мгновения, чтобы убежать, а ты использовал их для удара?

— Старый аргумент. Очень хорошо, я инстинктивно повернулся спиной — и ты победил.

Луис усмехнулся. Боль немного утихла.

— Помощник, это Защитник. Осмотри его — они все выглядят такими… и весьма опасны.

— Похож на гоминида, — покачивая громадной меховой головой, проговорил кзин.

— Сколько ты меня караулил?

— Два дня. Но думаю, что изучил тебя раньше, чем самого себя.

— Мудрость?

— Отец рассказывал о тебе. Он был уверен, что перенял твою мудрость, и передал ее мне. Но меня видел один из мусорщиков.

— Мальчик.

— Да, по имени Казарф.

— Я разговаривал с его отцом.

— Мы с мальчиком беседовали, а его отец спрятался неподалеку и подслушивал наш разговор. Я сказал, что знаю тебя. Я не делал из этого секрета. И ничего не говорил о Лучше Всех Спрятанном.

— Тогда, как он думает, мы попали на Кольцо?

— Ты имеешь в виду Арку? Я сказал, что тебя доставил корабль. Я не говорил Казарфу о мгновенной транспортации. Когда ты соединил трансферные кабины…

— Трансферные диски. Трансферные кабины мы использовали в известном космосе и в Патриархии.

— …трансферные диски. Я прыгнул. Захватил врасплох Казарфа и его отца. Оставил их с открытыми ртами. Сюрприз! — прошептал он и закрыл глаза.

— Лучше Всех Спрятанный?

— Готов. Тащи его.

Луис поднял Помощника, закинув его огромную лапу себе на плечо. Помощник нашел в себе силы, чтобы встать, покачиваясь, он двинулся к операционной и упал. Луис дотащил Кзина до открытого турникета и немного выпрямил. Поднял его лапы. Лучше Всех Спрятанный захватил их ртом.

— Закрывай крышку. Кзину будет лучше через несколько дней, — проговорил он. После чего, согнул ноги и спрятал головы между передними ногами. Судя по всему, впал в депрессию.

— Самоубийство? — услышал Луис голос Защитника.

— Я бессилен. Сдаюсь, — поднялась одна из голов Лучше Всех Спрятанного.

— Капитуляция, хорошо.

На короткое мгновение Луис потерял сознание, но боль заставила его очнуться. Узловатые руки Защитника вцепились в правое запястье Луиса.

Мысль об оружии противника пришла Луису мгновением раньше, чем он увидел его. Из одного из своих многочисленных карманов Защитник выхватил что-то напоминавшее вспышку. Срочно надо что-то сделать, прежде чем накатит слабость, но что?

Договор. Луис вытащил блокнот и протянул его кукольнику.

— Это то, что мы согласовали. Читайте вслух, чтобы наш компаньон тоже понял свои обязанности.

— Почему вы так поступаете? — поворачивая одну из голов к Защитнику, поинтересовался кукольник.

— Мне нужны союзники из числа тех, кто не является нами. Защитники убивают друг друга. Читайте.

Лучше Всех Спрятанный начал читать.

По ту сторону непробиваемой стены танцевали миллионы голограммных кукольников. Лучше Всех Спрятанный должен был постоянно ощущать, что находится среди себе подобных.

— …если основу договора составляет чрезмерный риск… Основу договора?

Луис усмехнулся и пожал плечами.

— …чрезмерный ущерб… нарушение всех этических норм… Основа договора?

Защитник подумал и продолжил:

— Лучше Всех Спрятанный, вы связываете себя аналогичным образом?

Кукольник возмущенно засвистел.

— Ты говоришь о рабстве! Как ты сможешь расплатиться со мной? Платой за работу Луиса By станет его собственная жизнь. Я согласен, и точка.

Луис не мог больше сдерживаться.

— Кто ты?

— Мне не нужно имя. Называй, как хочешь.

— К какой расе ты относишься?

— К вампирам.

— Ты что, разыгрываешь меня?

— Нет.

Луис почувствовал, что близок к обмороку.

Ему пришлось встать, чтобы дотянуться до медицинского комплекта Тилы Браун, встроенного в верхнюю часть грузовой пластины. Скрипя зубами от боли, Луис засунул туда свою раздутую правую руку.

Боли как не бывало! На заданные компьютером вопросы Луис ответил. Да, он хочет бодрствовать. Нет, он не может пополнить запасы медикаментов… слишком длинный список.

Правая рука больше не беспокоила, а посвежевшая голова позволяла сложить из кусочков объективную картину. Он сам вызвался защищать… не так ли? Защитник сам связал себя с Луисом, на тех же основаниях. Что касается кукольника, тот был сам себе защитником, исходя из контракта.

До него доносился разговор, но Луис ничего не понимал: слова, казалось, влетали и тут же вылетали из его ушей.

— Требуется больше… захватчики… вне Арки.

— Бьюсь об заклад, что это корабли Патриархии и ОНВС, — сказал Луис. Политические реалии, вот сущность происходящего. В отчете Объединенным Нациям он описал Кольцо. Чмии рассказал Патриарху. А что знали остальные организаторы о Кольце? А Флот Миров, тоже?

— Так плохо разработанный, так плохо защищенный? — мелодично пропел кукольник. — Это не наши!

— Это опасно? — спросил Защитник.

Кукольник считал, что это угрожающе опасно. Голова Луиса распухала от лекарств, он почти не осознавал происходившего и тем более не мог участвовать в разговоре.

— Но они могут отказаться от своих планов?

— Нет. Я могу показать убежище их межзвездных транспортных кораблей. Они не будут участвовать в нападении. Даже с помощью ваших сверхмощных лазеров не добраться до самых отдаленных объектов. Военные корабли не используют гиперпространственные двигатели.

— Покажите их.

— Из моей кабины.

Луис внутренне рассмеялся. Трансферный диск незаметно скользнул к кабине Лучше Всех Спрятанного, не давая возможности чужим проникнуть туда. Кукольник находился за непроницаемой стеной. Где вероятность, что узловатый человек позволит ему это!

Вампир — Защитник. Луис заставил себя спросить:

— Что ты ешь?

— Овощную кашу. Не бойся, я не пробовал крови уже двадцать восемь фаланов, так что не опасен для тебя.

— Ладно, — закрывая глаза, ответил Луис и услышал:

— Лучше Всех Спрятанный, тебе придется нарушить контракт и показать мне все корабли-захватчики.

Ответом послужил мелодичный свист, плавно перешедший в низкие обертоны. Распахнув глаза, Луис ухватил окончание танца, который затем сменился вращавшейся в трех измерениях звездной картой.

Система выглядела бы пустой, если бы не Кольцо и тень от него. Цветовые блики сияли вдали от Арки, и множество мельчайших искр роилось ближе к ней. Луис не мог оценить движение по приборной шкале, но создавалось впечатление, что точки окружают систему в определенном порядке.

— Мне надо вернуться к Арке, чтобы ее защищать, — заявил узловатый. — Ты тоже.

— Но карты есть только в самой Игле! — испуганно воскликнул кукольник.

— Пошли. Теперь я увидел их.

Луис остался один, и картина сразу изменилась. В капитанской каюте имелась трехмерная диаграмма некоторых видов…

Довольно. Луис закрыл глаза.

Опустив голову и держа руку в медицинском комплекте, Луис дремал, просыпаясь время от времени, когда терял равновесие.

За стеной, отделявшей корму, находился практически пустой док с тех пор, когда Тила сожгла спускаемый аппарат. Он никак не мог вспомнить, что еще там было, кроме этого. Конечно, защитные костюмы и множество трансферных дисков. Наверняка за одиннадцать лет Лучше Всех Спрятанный внес определенные изменения.

Пересечение линий и точек, двигавшихся за передней стеной, напоминало муравьиные гнезда, рассматриваемые глубинным радаром. Зрелище дразнило его, заставляя размышлять. Точки… здесь, здесь и здесь. Те две связаны, эти три тоже, а вот эти образовали цепочку. На большом расстоянии одна из десяти проецировалась в две. Поверхностные очертания на заднем плане напоминали карту.

Лучше Всех Спрятанный должен быть показать ему хоть что-нибудь.

Когда давление в камере увеличилось, Луис вытащил руку и, пошатываясь, отправился в туалет. У него явно появились проблемы со здоровьем. Выпив немного воды, Луис левой рукой, впервые за одиннадцать лет, съел Императорский салат. Самую большую порцию, какую можно было найти!

Опухоль на руке спала, кости были на месте. Трансферные диски!

Сразу заработало подсознание. Ну, конечно же, на этой карте Лучше Всех Спрятанный отметил места расположения трансферных дисков. Часть разбросана по миллионам кубических миль Ремонтного центра. Четыре в самой Игле. Лишь один снаружи. В Городе ткачей должно быть два диска: один для транспортировки, а другой для водорода.

Гадая над мотивами кукольника, оставившего ему карту, Луис начал изучать ее, фиксируя в памяти…

При появлении жилистого человека, державшего что-то в руке, голограмма с танцующими кукольниками исчезла. Защитник пристально смотрел на Луиса. Воздух дрожал от звуков, издаваемых духовыми инструментами. Должно быть, реакция была неудовлетворительной, потому что он убрал принесенный предмет. Осмотрев Луиса, как обычный доктор, вынес вердикт.

— Скоро все заживет.

— Моя кухонная стена может предложить не только пищу, но и кровь, — имея свое представление о вампирах, сказал Луис.

— Хочешь попробовать?

— Нет, я же не вампир. К тому же Лучше Всех Спрятанный должно быть перезаписал кухонную программу. Хотя нет, подожди, давай попробуем.

На кухонной стене Луиса появилась виртуальная клавиатура для Языка Героев, состоявшая из точек и запятых. Луис немного знал этот язык, он пробежался по обширному меню. Кухня Чудесной Земли — не надо. Кухня Фафнир? Ничего не говорящее название. Попробуем Морскую жизнь. Мясо, напитки, большое разнообразие. Ищем: мясо /напитки. Четыре варианта. В трех — различные супы со шримом, и шрим в листьях.

В раздаточном окне появился шар, заполненный красной тягучей на вид жидкостью. Прежде чем Луис попытался что-либо сообразить, Защитник схватил его железной рукой за челюсть.

— Пей.

Луис послушно открыл рот, и в него влили изрядную порцию красной жидкости. Вкус был незнаком, а вот запах известен. Кое-как Луис проглотил ее.

Глядя на Луиса, Защитник выпил остальное.

— Ты удивляешь меня. Зачем ты сделал для меня кровь?

За одиннадцать прошедших лет Луис питался тем, что мог поймать, или тем незнакомым, что предлагалось ему гоминидами.

— Я не привередлив.

— Это точно.

На самом деле, и вкус и запах показались Луису тошнотворными.

— Вернемся к контракту, согласно которому я должен действовать в ваших интересах. Вы нарушаете контракт, заставив выпить человеческую кровь.

— Ваш медицинский комплект закончился, не так ли? Надевайте скафандр и идите за мной.

— Скафандр. Куда мы пойдем?

Ответа не последовало.

Указывая через прозрачную стенку, Луис усмехнулся.

— Кзин и я будем готовы перебраться из этого корабля в спускаемый аппарат. Я могу сделать это только с помощью трансферного диска. Лучше Всех Спрятанный содержал нас, как заключенных.

— У вас что, не было контракта?

— Тогда не было.

— Я умею пользоваться трансферным диском. Иди сюда.

Встав коленями на диск, жилистый с помощью деревянных инструментов поднял край диска. Луис не понял, как это произошло, поскольку пальцы Защитника двигались с удивительной быстротой. Мерцающая схема диска появилась в каюте Лучше Всех Спрятанного. Защитник отрегулировал диск и толкнул на него Луиса.

Кабина вышедшего из строя спускаемого аппарата была практически пустой. В ней находились костюмы для людей, кзинов и кукольников. Сквозь прозрачные стены воздушных шлюзов виднелся туннель, проходивший через трехмерные мили магмы — здесь ничего не изменилось со времен войны с Тилой Браун.

Луис скользнул взглядом по стеллажам с оружием, но не стал подходить к ним. Он расстегнул плотно прилегавший к телу скафандр, чувствуя, как боль вновь подступает к нему.

Защитник, догадавшись о его состоянии, снял болевой синдром, приспособив галстук-жгут, который он накладывал кзину, в виде повязки. Затем застегнул скафандр, привинтил шлем и включил воздушный фильтр на спине. Спустя минуту скафандр соответствовал фигуре Луиса.

Защитник контролировал работу грузового диска, а Луис начал проверку по списку. Воздушное течение, воздушный обмен, СОг и объем водяного пара…

Глава 20. Рассказ Брэма. Восстановительный Центр Метеорной Защиты, 2892 г. н. э.

Карта Марса располагалась на сорок миль выше уровня Великого Океана, с северной полярной проекцией в масштабе один к одному, поэтому с нее не поступало сигналов на нижнюю часть Кольца.

Перед Луисом простиралось огромное темное внутреннее пространство Центра, в котором он никогда не был. Взгляд перебегал с одного предмета на другой. Легкие кресла с клавиатурами; эллипсоидная стена, оборудованная дисплеем высотой тридцать футов. Свет падал только с панорамного экрана, нависавшего подобно небу.

В системе Кольца не было планет и астероидов. Инженеры должны были очистить окружающее Кольцо пространство или использовать находившиеся в нем небесные тела в качестве строительного материала. На темном фоне четко вырисовывалась кромка Кольца. Ярко сияли звезды и четыре зеленых кружка — курсора.

— Я нашел еще четыре, — Лучше Всех Спрятанный стоял у стены, на которой размещались всевозможные переключатели и шкалы.

Теперь Луису стало ясно, где он находится: он видел эту голографическую схему одиннадцать лет назад, когда Лучше Всех Спрятанный управлял Метеорной Защитой.

Должно быть, в здешнем воздухе есть споры дерева жизни.

Через всю необъятную ширину помещения протянулась неподвижная тень, напоминавшая человеческий скелет, застывший в атакующей позе.

— Я тебе сейчас нужен? — закончив проверку, спросил Луис у жилистого.

— Нет. Лучше Всех Спрятанный, покажи мне.

Никакой белтер не вытащил бы человека в вакуум, предварительно не проверив его скафандр, это могло закончиться смертельным исходом. Может, Защитник с одного взгляда определил надежность скафандра? Проверил ли защитник свое снаряжение? Луис терялся в догадках.

Лучше Всех Спрятанный управлял одной из грузовых пластин; его головы стремительно метались по пульту управления, он даже поднялся на ярд. Корабль кзинов, столетней давности, с усовершенствованным гипердвигателем, близкий по форме к сферическому, оранжевого цвета в черных точках и запятых, взмыл с жужжанием.

Изображение уменьшалось, перемещалось, увеличивалось. Следующий корабль напоминал длинный рычаг с пузырьком на конце — с такой модификацией Луис еще не сталкивался.

Тем временем на постоянно менявшемся экране возникло изображение серо-черного объекта, похожего на картофелину, видимую сквозь дымку.

— Инженеры Кольца оставили только наиболее отдаленные кометы, — начал объяснять Лучше Всех Спрятанный. — Слишком много разрушать…

— Запас воздуха, — прервал жилистый. — Восстановить воздух, потерянный над краем стены.

— …Да. Теперь обратите внимание…

Мигающий зеленый кружок отметил кратер на протокомете. Появилось увеличенное, несколько смазанное изображение сооружения во льдах.

— А это что за сооружение?

— Не знаю. Так всегда выглядели горные проекты. Но здесь…

Появилось небольшое аэрокосмическое судно с короткими крыльями.

— Это корабль Объединенных Наций, сделанный расой Луиса.

Луис наконец закончил проведение контрольных проверок. Итак, скафандр поможет сохранить жизнь в течение недель, а может, и месяцев.

— Очень хорошо. Позволь-ка мне, — сказал Защитник. Там, где рты кукольника не могли справиться, весьма кстати оказались его проворные руки. Высветился второй экран с затемненным изображением солнца. Прошло несколько минут. Светлый факел начал подниматься, вращаясь в магнитных полях.

— Вы собираетесь уничтожить их. Я готов.

— Они на моей территории. Прибыли, как захватчики.

— Так же, как и мы.

— Да. Ты здоров?

Луис покрутил подвязанной рукой.

— Абсолютно. Что ты сделал?

— Мы вывели из строя шесть транспортных кораблей и флот из тридцати двух спускаемых аппаратов. Они находились ближе всего к солнцу и были крайне уязвимы. Последний корабль удален настолько, что нам ничего не остается, как только злиться. Я склоняюсь к тому, чтобы пренебречь аппаратурой кометы. Нам надо только растопить лед. Корабль Внешних я нашел на одной из самых отдаленных комет…

— Защитник, ты сбивал Внешних?

— Лучше Всех Спрятанный не советовал этого делать.

— Хорошо. Они очень хрупкие, но сделаны настолько технологично, что нам не под силу это даже просто описать. В сущности, они хотят, чтобы у нас ничего не было, а все, что нужно им, они могут купить. Поэтому нет никакого смысла причинять Внешним вред.

— Они тебе нравятся?

Странный вопрос!

— Да, — ответил Луис.

— Что они делают здесь?

Луис пожал плечами насколько это позволял скафандр.

— Думаю, что Внешних разбирает любопытство.

Солнечный факел продолжал подниматься.

— Следи за мной и поправляй, — ловкие пальцы жилистого затанцевали над стеной.

— Правильно, — понаблюдав, ответил Лучше Всех Спрятанный.

Все выглядело чересчур спокойно. Факел постепенно принимал четкую форму. Воздействие от сверхтеплового лазера должно было распространиться минутами раньше, чем исчезнет факел.

Луис не признавал такого понятия, как спасение в последнюю минуту. Вообще-то он не был связан какими-либо обязательствами с Объединенными Нациями или ОНВС. И в его обязанности не входило защищать корабли кзинов. Сейчас его больше всего интересовала собственная жизнь.

— Я указал также контрольную станцию. Она моя, — сказал Лучше Всех Спрятанный. — Консерваторы ее никогда бы не пропустили.

— Правильно. Защитник, я склоняюсь к тому, чтобы дать тебе имя «Дракула», поскольку он был прототипом вампиров.

— Называй, как хочешь.

— Хотя нет. Это слишком банально. Ты — Защитник, впервые в истории вампиров. Давай назовем тебя «Брэм». Говори, что от меня требуется?

— Я хочу лучшей участи для моей расы. Вампиры сталкиваются с тройной угрозой, причем включая лично вас. — Говоря это, жилистый внимательно следил за лицом Луиса. — Мне бы не хотелось, чтобы на вампиров обращалось слишком много внимания. А вы не хотите, чтобы наша раса увеличивалась. На Кольце должно быть сотни разновидностей вампиров.

— Вот как. Где же они живут?

Не обращая внимания на тон Луиса, Брэм сказал:

— Луис, не я создал Альянс Теневого гнезда.

— Согласен.

— Как получилось, что Кольцо наводнили вампиры?

— Это запутанная история, но почему я должен ее рассказывать?

Луис не считал себя вправе принуждать Брэма раскрывать тайны.

— Это твое право. Сначала реши, что ты хочешь. А уж потом, если мы можем помочь, реши, что нам , необходимо знать, чтобы правильно действовать.

— Ты хранишь свои секреты. Почему я должен рассказывать о своих? В любом случае, ты вынужден повиноваться.

— Вы сбиваете корабли, но предположим, вы промахнетесь? У вас не будет способа узнать об их дальнейших действиях. У вас под рукой только трое чужестранцев: я, кзин и кукольник. Вы рассчитываете наблюдать за нами и экстраполировать, как это делают захватчики. Но если мы ничего не будем знать, то не сможем правильно среагировать.

Светящийся факел оторвался от солнца по дуге, и начал уменьшаться.

— Лучше Всех Спрятанный?

— Выступ практически на месте.

— Вы завершили маневр?

— Уничтожать все четыре источника?

— Оставьте комету. Луис, как вы сможете правильно отреагировать, если знаете, что находитесь под наблюдением?

— Прими к сведению, что когда за мной наблюдают, я, в свою очередь, тоже наблюдаю. Кто ты такой, Брэм? Каким образом вампир попал в Центр ремонта?

— Я нанес на карту свой путь. — Луис ждал продолжения. — Луис, ты видел, как вели себя гуманоиды, когда пили топливо, изготовленное машинными людьми?

— Я сам это делал.

— А вот я никогда. Теперь представь, что ты начал пить топливо с молоком матери. Через десятки фаланов в вас впервые проснулись энергия и честолюбие. Я родился… Я сформировался семь тысяч двести фаланов тому назад. Десятки трупов свалили на меня, трупы моей расы. И среди них какой-то странный, весь в бугорках. Я тоже был в бугорках, бесполый, холодный и голодный, раненый, но я постигал вселенную, подобно тому, как разгадывают сложную головоломку. Трое других, проснувшись, тоже изменились, как и я.

— Ты заманил Защитника в ловушку? Но ведь вампиры не обладают разумом.

— Его заманили в ловушку, чтобы сделать слугой.

— Сделать с помощью?.. Продолжай.

— Город располагался на вертикальном утесе на огромных сваях. Я родился в тени утеса. Мы все время были голодные. Мы чувствовали запах добычи, но, когда пытались карабкаться по склону, железные оковы причиняли ужасную боль. Транспортные корабли летали туда и обратно. После остановки производства в городе начался голод. Мы, вампиры, только и знали что питаться отбросами и сточной водой. Те, кто питался отбросами, погибали, а те, кто выжил отчасти благодаря крови мертвых, начали голодать.

Много позже подняли железное ограждение, и по склону скатились огромные коробки. Мы пытались открыть их. Женщина-воин танцевала рядом с космическими аппаратами и убивала всех, кто шел, стоял или проходил мимо. Она не слышала нашей мольбы…

— Мольбы?

— Она обладала иммунитетом против нашего запаха и игнорировала язык тела. Ярость овладела нами. Мы никогда не видели Защитника и были глупы, рассержены и голодны.

В конце концов, нам удалось взять кровь, которую она не растратила в бою, и мы вполне утолили голод, чтобы пить кровь павших в бою сородичей. После чего все уснули так, как будто умерли. Когда я проснулся, то был уже другим. И я помнил об этом.

Многие из нас в тот день отведали крови Защитника. Многие умерли во сне. А четверо проснулись защитниками. Я узнал свою любимую супругу по запаху.

— Разве вампиры моногамны?

— Не понял?

— Ты сказал «супруга».

— Нет, Луис. Гоминид, не имеющий запаха, является жертвой. Я пил из ее вены во время занятия РИШАТРА. Ее запах принадлежал женщине моей расы и предохранял ее. Но мы голодали, Луис, я и она, и что я мог ей сказать?..

Луис был поражен, с каким жаром Брэм рассказал свою историю. Можно представить, что творилось у него внутри. Были ли у него такие внимательные слушатели?

— Мы с Анне хранили молчание о наших отношениях. Конечно, после того как мы проснулись другими, мы уже не занимались ришатрой, но помнили, что можем полагаться друг на друга.

Луис вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. Вампир, атаковавший его двенадцать лет назад, сверхъестественно соблазнительный с нежными чертами лица и пышными пепельно-золотистыми волосами, напоминал ангела в период половой охоты.

Лучше Всех Спрятанный внимательно слушал: одна голова была обращена к Брэму, а другая действовала за пультом управления.

— Продолжай.

— Нас было четверо исследователей и десять производителей настолько молодых, что они не подверглись изменению. Я по памяти сделал карты нашего пути. Город имел форму треугольника, основанием служила внешняя сторона горы, с точкой опоры на огромных сваях, поднимавшихся вверх и образовывавших башню. Мы вышибали двери и разбивали окна, но в городе только гуманоиды были заключены в башне. Когда наши производители были накормлены и голод несколько отступил, мы почувствовали запах. Два Защитника жили над тайником с желтыми корнями. Тебе известны такие корни?

— Знаю, это «дерево жизни».

— Мы, я и Анне, увидели его сущность. Теперь это была наша кровь. Без этого мы бы пропали. Мы убили…

— Кровь сделала тебя Защитником.

— Очевидно, — согласился Брэм.

— Вирус. Изменяющий гены вирус находится в корне дерева жизни. И в крови Защитников.

Право же, Луис нашел это весьма забавным. Вампиры приобретают бессмертие, напившись крови бессмертных!

Но его нисколько не забавляло находиться во власти вампира-Защитника.

Факел уже вытянулся в космосе на десятки миллионов миль от солнца. Одна голова Лучше Всех Спрятанного была поднята и внимательно слушала рассказ, а другая управляла грузовой пластиной.

— Как ты попал в Центр ремонта? — опять спросил Луис.

— Корней хватало на сто фаланов. Надо было найти источник или умереть, когда они иссякнут. Мы выбрали холодный климат, потому что там можно было спрятать под одеждой нашу сущность. Заплатив налоги, мы купили землю, и, в конечном итоге, получили доступ к городской библиотеке Людей Дельты. Там мы узнали немного о восстановлении сооружений ниже Карты Марса.

Мы добрались до Великого Океана и пересекли его в надувных шарах — только так можно двигаться над поверхностью Карты Марса. Я предпочел бы твой скафандр. Тем не менее мы остались живы.

— И вы не уничтожали друг друга?

— Нет. Вампир — Защитник от рождения — умен, не связан никакими предрассудками, прежними чувствами, обязательствами. Если гуманоид не может выбрать Защитника из своей расы, то лучшим выбором должен стать вампир.

Вы поубиваете друг друга из-за последнего корня дерева жизни. Луис не произнес фразу вслух, поскольку не был в этом уверен.

— Ты нашел главного Защитника. Как? Почему вы сражались?

— Чтобы выяснить, кто будет лучше охранять Арку и всю нижнюю территорию.

— Его положение было выгоднее, правда? Целые расы развивались и исчезали при нем, но цивилизации процветали до тех пор…

— А победили мы с Анне. — Брэм отвернулся от Луиса. — Какие произошли изменения, Лучше Всех Спрятанный?

— Я запустил Метеорную защиту по трем направлениям. Два часа мы ничего не увидим; Перед инсталляцией кометы в течение третьего часа можно будет наблюдать и воздействовать на происходящее. У них есть время на перемещения, но кто сможет уклониться от светового луча?

— Ваше мнение?

— Мои люди предпочитают добиваться цели, предоставляя другим расам право на самостоятельность, — ответил Лучше Всех Спрятанный.

— Луис By?

— Один раз начав, вы не можете остановиться. Вы атаковали два военных флота, а если считать Флот Миров, то три. Политические структуры стареют и умирают, Брэм, но информация никогда не бывает лишней. Память хорошая штука. До тех пор, пока есть протоны, кто-нибудь обязательно будет проверять защищенность Кольца.

Брэм вытащил из кармана какой-то музыкальный деревянный инструмент — больше флейты, на котором он уже раньше играл. Звук был глубоким, широким, с барабанным боем, который кончики пальцев вампира извлекали из полости предмета. Несмотря на раздражение Луиса, звуки действовали успокаивающе.

Дождавшись окончания печальных звуков, Луис сказал:

— Тебе необходимо наблюдение за метеорами в плоскости Кольца. Правда, я не знаю, как это сделать. Солнечная Метеорная Защита не может вести огонь по объектам, скрывающимся под основанием Кольца.

— Пошли, Лучше Всех Спрятанный. Мы вернемся позже, чтобы посмотреть, кто от нас спасется.

Рука жилистого, напоминавшая горстку шариков, с силой сжала здоровое запястье Луиса. Он обнаружил, что быстро сам собой двигается, а после толчка Брэма оказался на трансферном диске.

Они свободно попали в грузовое помещение «Иглы».

Брэм помог Луису снять скафандр, вывернув его наизнанку, оберегшая поврежденную руку, затем отвел его на другой диск, который доставил их в каюту экипажа. Луис не мог противостоять ему: слишком сильным оказался его спутник.

Опустившись на колени перед пустой стеной, Защитник сказал:

— Кукольник работал здесь, чтобы призвать образы в свое помещение. Давай посмотрим, насколько хорошо будет наблюдать за ним.

Появилась диаграмма: карта трансферных дисков; следом — изображение Города ткачей.

Кукольник пришел им на помощь: отсек спускаемого аппарата, потом каюта экипажа.

— Лучше Всех Спрятанный, разбуди кзина, — остановил его Брэм. — Позже я хочу рассмотреть то место на краю стены, где работали защитники. Направь туда зонд.

Лучше Всех Спрятанный мельком взглянул на показания приборов, расположенных в крышке «автодока», что-то там потрогал и отодвинулся, когда крышка поднялась. Кзин, казалось, был готов сразиться с армией.

Жилистый успел вооружиться флеймером и многофункциональным ножом (когда он только успел?) и изучающе смотрел на Помощника.

— Ты будешь заключать со мной договор на тех же основаниях, что и Луис By?

Кзин повернулся к Луису.

— Я должен это сделать?

— Да.

— Я согласен на такой договор.

— Вылезай из «дока».

Теперь настала очередь Луиса воспользоваться его услугами.

Лучше Всех Спрятанный был чем-то занят. Цветные точки кода и радужные дуги кружились и перемещались в каюте капитана, реагируя на музыку кукольника.

— Зонд! — вскрикнул он, внезапно внося диссонанс в мелодию.

— Объясни, — потребовал Брэм.

— Смотри! Трансферный диск отходит от зонда. Подожди. — Кукольник ударился о стену. Изображение от частично погруженного в воду зонда превратилось в изображение от «глаза паутины» со стороны утеса. — Там! Смотрите туда!

Телепередающее устройство, установленное на боковой стенке зонда, лежало теперь на берегу реки рядом с Домом Консула.

— Теперь никому не удастся скрыться, — констатировал Луис. — Маленький диск в носовой части с фильтром для тяжелого водорода на месте?

— Да, — проверив, ответил Лучше Всех Спрятанный.

— Льщу себя надеждой, что кто-то хочет, чтобы я вернулся обратно.

— Грабеж!

— Оставь. Следует, наверное, принести зонд сюда и установить на другой диск. Помощник, пусть Лучше Всех Спрятанный прочтет тебе договор. Не наноси вред этим людям, и разбудите меня, когда «док» закончит свои манипуляции. На кухонной стене есть еда для кзина, которая подходит и Брэму. Все будет нормально?

— Да.

— Замечательно! — Не испытывая не малейшего волнения, Луис улегся в «автодок», напоминавший по форме гроб. Крышка закрылась.

Глава 21. Уроки физики. Станция Воздушных Трансферных Саней. 2893 г. н. э.

Они ехали по песку, что разумеется не было хорошо для двигателя. И прежде чем они наткнулись на Песочных людей, пришлось несколько дней сильно поголодать.

Песочные люди кутались в одеяния пастельных тонов. Группы из двенадцати небольших животных не только тянули их фургоны, но служили еще и в качестве пищи. И Красные пастухи, и машинные люди обрадовались совершенно одинаково.

Они преподнесли в дар Песочным людям одежду, которую захватили из Теневого гнезда, и те, в свою очередь, убили двух животных для предстоящего пира. Во время совместной трапезы велись бесконечные разговоры о том, кто в чем искусен. Торговым языком владел только Каркер, поэтому беседа нуждалась в переводе. Но не РИШАТРА — достаточно было языка жестов. Без одеяний Песочные люди оказались маленькими, такими же, как глинеры, с широкими туловищами и тонкими руками и ногами.

В яркий полдень следующего дня они отправились осмотреть жилища Песочных людей. Старая дорога, наполовину засыпанная песком, поднималась к оси платформы. Три клинообразные плоскости, скошенные к центру под углом сто двадцать градусов, свободно парили в воздухе. Центральная часть представляла собой настоящий лес швартовочных столбов, металлических перекладин, блоков и такелажа. На этом сооружении размещались постройки под крышами, наподобие пристроек к основному зданию. Внизу по оси проходил глубокий водоем с чистой водой на дне.

На одной из широких площадок между домами Песочные люди приготовили все к погребению умерших сотни мумифицированных тел, среди которых было несколько сравнительно недавних покойников.

— Точно, как говорил Каркер, — отметила Сабарокейреш. — Варвия, Каркер рассказывал тебе?..

— Он рассказывал мне, как найти Кричащую Деревню. Песочные люди не едят крикунов, но нам стоит попробовать.

— Вы догадались?

— А что, есть выбор? Если вращаться относительно места захоронения…

Варвия покружилась в другую сторону, и снова посмотрела. Гладкая равнина переходила в беспорядочно теснившиеся холмики. Похоже на миниатюрное изображение разрушавшегося города.

— Мы не будем будить гулов, — решила Сабарокейреш.

Они оставили фургон на кладбищенских холмах, и отправились в Кричащую Деревню.

Варвия видела еще более удивительные места, но это тоже было достаточно странным.

Что-то наподобие наполовину растаявшего города, построенного людьми ростом с фут. Сотни прямоугольных холмов, в каждом из которых имелась дверь, стояли на плоской равнине. Все двери были обращены наружу от центра города.

Армия высыпала наружу и заняла удобную позицию, заметив приближение чужаков.

Варвия подумала, что, судя по их размерам, это не более чем дневная порция еды. У них были грубые лица, и выскочили они сначала на четырех конечностях. Потом выпрямились, демонстрируя нестандартной величины руки, больше подходящие для копания, чем для драки, и закричали. Высокий тон звука ударил Варвию по ушам.

— Палки? — предложила Форн. Теггер недовольно проворчал:

— Если мы только перейдем вброд и начнем избивать их, они начнут роиться вокруг. Там, где мы оставили Фургон, я видел веревки. Не найдется ли там сети?

Охрана опять заняла позицию по защите деревни. Барок и Теггер бросили сеть. Она была из прочной ткани и предназначалась для подъема груза. Красные и машинные люди побежали, волоча ее за собой, и останавливаясь только за тем, чтобы смахивать с себя наиболее назойливых. Нескольких охранников удалось захватить, а остальные вернулись обратно.

Всего поймали четырех больших крикунов.

Прежде чем тень пересекла Солнце, добыча была готова. Сразу же появились Ночные люди: очевидно, их привлек запах пищи. Варвия и Теггер вползли в грузовой отсек и улеглись спать.

— Большинство из них мумифицированы, — рассказывал Арфист. — По большей части, они умерли старыми. Судя по всему, у Песочных людей здоровый образ жизни.

Солнце было уже слишком ярким для Ночных людей, и они сели под навес, в то время как остальные ловили первые его лучи, с нетерпением ожидая утро, чтобы согреться.

— Здесь мы с вами прощаемся.

Варвия с Теггером понимали, что когда-то это должно было наступить.

— Мы благодарны за долгий путь вместе с нами, — сказала Варвия Сабарокейреш. — Все это выглядело странно: Красные пастухи, управлявшие круизером машинных людей. Ваши планы изменились?

— Мы возвращаемся: а по дороге будем приобретать знания, учить племена, через которые пройдет наш путь, изготавливать горючее, — Барок сжал руки дочери. — И когда мы, в конце концов, опять придем к машинным людям, принесенных нами подарков хватит на то, чтобы составить приданое Форн.

— Хочу еще поблагодарить за уроки, — осторожно проговорил Теггер.

Развратно улыбаясь, девочка благосклонно посмотрела на него.

— Тебя было легко учить! — И мельком взглянув на отца: — О, были вещи, о которых мы никогда не говорили…

— Ухаживание.

— Да. Помню ухаживание. У большинства гоминидов это целый ритуал. Даже не пытайтесь угадать, как это происходит. Вы чувствуете необыкновенный комфорт. Вы можете вспомнить ухаживание?

— Немного, — ответила Варвия.

— У нас это не заняло много времени, — сказал Теггер. — Я посчитал других гоминидов стеснительными или холодными.

— Ммм, да…

— Времени мало, — жестко сказала Горюющая труба. — Нам надо поднять фургон. Барок, Форн, вы поможете нам, прежде чем уйти?

— Конечно. Что вы хотите делать?

— Фургон должен быть закреплен на конце платформы по правому борту корабля.

— Песочные люди живут в корабле!

Это была одна из трех длинных парящих платформ. Теггер мог бы использовать его для закрытого танцевального зала, помещения для проведения турниров, стрельб… У него была прозрачная крыша, плоский пол, и он был в пять раз больше колесной базы круизера. Здоровые алюминиевые петли, такие же большие, как его торс, были вставлены в двери.

Они поставили космический корабль в центр платформы. Арфист и Горюющая труба наблюдали из-под навеса за тем, как сквозь петли продели канаты и обернули вокруг железного дома, протянув через блоки. Казалось, что нет такой силы ниже Арки, которая может сдвинуть фургон.

Они провозились до середины дня. Барок и Форн попытались ускорить процесс, чтобы поскорее уехать.

— Вам понадобится еда. Давайте закоптим несколько животных, — предложил Теггер.

— Согласен. И хочу кое-что вам показать. — Барок повел их к своей находке. Неглубокий поддон длиной в три человеческих роста и шириной в два с веревками, протянутыми от отверстий к углам. Барок легко приподнял его.

— Блестяще! Ты сможешь тянуть его, как на буксире!

— Да, но сначала…

Сначала — сети. Они загребли кое-кого из охраны, свернули сеть и отбросили ее в сторону. Вчетвером ухватившись за край поддона, погруженного в рыхлый, грязный песок, они толкали и раскачивали его до тех пор, пока поддон не поднялся вместе с частью Кричащей Деревни. Нести надо было всего тридцать шагов, а затем с помощью шкивов и веревок поддон подняли вверх, на кладбище. Остаток пути до кормы космического корабля поддон проделал по рельсам.

Крикунов, барахтавшихся в сети, вытащили, убили, почистили и закоптили, машинные люди выпили столько воды, сколько смогли выдержать их животы, и, не дожидаясь полуночи, ушли.

— По правде говоря, мы думали, что вы еще раньше уйдете от нас, — говорил Теггер, пока Ночные люди проверяли проделанную работу.

Вглядываясь в сумерки, еще можно было увидеть маленькие тени Форанауедли и Сабарокареша.

— Красные пастухи много путешествуют, — начала объяснять Варвия. — Расстояние в двадцать дней ходьбы для нас пустяк. Где бы мы ни появлялась, нас всегда догоняют слухи и вопросы. Харпер, мы постепенно превращаемся в болтунов. Надо двигаться дальше. Лучше, не задавая вопросов, действовать.

— В двадцати днях ходьбы мы занимались РИШАТРА с машинными людьми, и с людьми Засушливой Земли, с Песочными людьми.

Варвия никогда не забывала о своем более обширном опыте, но никто, даже Арфист, никогда не упоминал об этом. Он и сейчас лишь усмехнулся.

— Кто угодно, только не гулы. Разборчивые!

Варвия потупила глаза. Как и Теггер, она занялась бы РИШАТРА. Но только не с гулом.

— Мы действуем, не используя мускусный запах вампира, — сказал Теггер. — Некое беспокойство в нас, во мне…

— В нас, — уверенно произнесла Варвия. — Мы пара, и не можем быть долго друг без друга. Я не сомневаюсь, что мы можем вернуться к нашей привычке…

— Но мы должны быть вдали от слухов, что Красные пастухи занимаются РИШАТРА со всеми, кто встречается на их пути. Империю машинных людей мы практически оставили позади себя. Немного дальше… А вы, как далеко вы направляетесь? — поинтересовался Теггер.

— О, достаточно далеко, чтобы до вас не дошли слухи, — ядовито усмехнулся Арфист.

Горюющая труба, широко шагая, обошла вокруг фургона.

— Это работа Барока? Он постарался. Теггер, Варвия, мы направляемся к краю стены. Если хотите, мы можем высадить вас на следующей остановке, а если хотите, то можете отправиться с нами, а потом вернуться назад.

Теггер скептически рассмеялся.

— Ты умрешь от старости, прежде, чем достигните края стены.

— Значит, на следующей остановке, — согласился Арфист.

Горюющая труба что-то сердито прочирикала-просвистела. Арфист рассмеялся и прочирикал в ответ, просвистев непристойные комментарии сквозь зубы.

— Горюющая труба хочет быть с вами. Она думает, что мы должны путешествовать с людьми, которые могут смотреть на дневной свет.

— Но мы должны находиться вне территории машинных людей.

— Покинете нас, когда захотите. Но подумайте! Мы делаем серьезное дело: поднимаемся на Сливные Горы и еще дальше. Красные пастухи не делали ничего столь значительного. Вам будет что рассказать по возвращении, и вы забудете разговоры о РИШАТРА.

Пустыня тем временем осталась позади.

— Что мы проезжаем?

— Это создано Строителем. Я только слышал о них. Ни один из Ночных людей не будет использовать воздушные сани без крайней необходимости, у нас имеются на это инструкции.

— Как далеко это тянется?

Нараставший звук напоминал шум ветра, доносившийся сквозь каменную стену.

— Через пять дней мы должны быть ниже Сливных Гор.

— Но это невозможно.

— Так мне говорили. Так что первая остановка только через три дня.

— Я боюсь. — Глаза Варвии начали уставать.

— Варвия, эти линии находятся под землей и, нарисованные с учетом перспективы, напоминают соты, которые поднимают и передвигают создания Строителя. Мы можем сделать остановку, только когда они сойдутся вместе.

— Три дня, — повторила Горюющая труба. Вдалеке пустыню пересекал караван гоминидов с животными, но они двигались настолько быстро, что Варвия даже не поняла, что это было за племя. Воздушные сани разгонялись все быстрее и быстрее.

Внутри царил запах гулов и ужасный шум. Страх придал большую страстность занятию любовью, во время которого Варвия начисто забыла, где находится. Правда, после она услышала шум движения, но голос Теггера, донесшийся из темноты, заглушил этот звук.

— На что был похож Каркер?

— Сильный. Странно держался, имел необычную форму.

— Здесь?..

— Нет, не здесь. Он был, можно сказать, весь широк: широкие бедра, плечи, толстый живот. Как и все люди здесь. Он очень энергично говорил, стараясь повысить уровень знания торгового языка.

— Он только говорил?

Варвия захихикала.

— Мы занимались РИШАТРА. Для него это было впервые. Представляешь, Теггер, я была его учителем!

— Ты говорила ему…

— Конечно. Единственная женщина, которая занималась с ним РИШАТРА, Красный пастух. Должна сказать, ему очень нравилось. Кто бы еще делал это с ним?

— Хен, нет, Ханширв. Уверен, что правильно произношу ее имя. Ростом почти с меня. — Варвия на это рассмеялась, и Теггер продолжил. — Она была вдовой вождя, примерно моего возраста. Разговаривать мы, конечно, не могли, но пытались заниматься РИШАТРА в темноте. И ничего не получилось, поскольку мы не могли обмениваться жестами, и пришлось заниматься РИШАТРА при свете Арки.

— Интересно, Ночные люди наблюдали за нами?

— Мне тоже хотелось бы это знать.

Шуршащий звук сверхъестественной скорости отзывался в их ушах и сердцах, но они все-таки задремали. Когда обозначился контур двери, Варвия спросила:

— Ты голоден?

— Да. Ты выйдешь?

— Нет.

Дверь приотворилась, впуская еле волочивших ноги гулов, и снова закрылась.

— Мы благополучно двигаемся вперед, — сказал Арфист, и Теггер услышал одновременно облегчение и усталость в его голосе. — Варвия, Теггер, вы в порядке?

— Напуганы.

— Разве никто не должен управлять кораблем? — Не обращая внимания на слова Варвии, спросил Теггер.

— Воздушные сани двигаются по линиям, спрятанным в скрите. Ничего не может случиться.

— Если воздушные сани собьются с пути, мы погибнем так быстро, что не успеем ничего понять.

— Вы привыкнете.

— Почему ты так думаешь?

— Давайте спать, — под ворчание Арфиста, предложила Горюющая труба.

Пахло РИШАТРА. Варвия опять прижалась к своему мужчине и старалась не думать о запахе гулов, голоде и вибрации. Но не выдержала и, потянувшись, встала.

— Пойду поищу еду. Принести тебе что-нибудь?

— Да.

Облака остались далеко позади; наступил яркий день. Убегавшая назад земля притягивала глаза Варвии. Она спрыгнула вниз на площадку и двинулась по песку, пристально глядя под ноги. Ни одного крикуна! Обнаружив вход в жилище, пошевелила в нем палочкой — выскочил толстый крикун. Свернув ему шею, Варвия жадно проглотила добычу.

Теперь внизу был сплошной лес. Верхушки гигантских деревьев, сходившиеся и пропадавшие за воздушными санями, были далеко внизу. Головокружительное движение вызывало у Варвии тошноту. Обойдя грузовой поддон, она пошевелила палочкой в другом отверстии. И едва крикун выскочил, схватила его и засунула в карман.

Варвия только собралась шагнуть на борт, как услышала, что кто-то зовет ее по имени. Крикун вырвался и убежал. Варвия отпрыгнула назад, держа наготове палку. Голос не Теггера, Гулы спят…

Палуба была пустой. Тот, кто ее позвал, должен быть на борту. Или под ним? Там было темно.

— Покажись!

— Варвия, я Шепот.

Шепот!

— Теггер называет тебя дорожным духом. Он думает, что вообразил тебя.

— Я не буду опять разговаривать с Теггером. Варвия, надеюсь, что ты не проболтаешься обо мне Теггеру и Ночным людям. Меня могли убить, и Арка может упасть, если кто-нибудь увидит меня.

— Теггер говорил, что тебя нельзя увидеть. Шепот? Почему же ты заговорил со мной?

— Можно с тобой побеседовать?

— Я бы предпочла находиться внутри.

— Знаю. Варвия, мы перемещаемся со скоростью меньше скорости света. Это, вообще-то, не слишком быстро. Если объект извне сталкивается с Кольцом, то его скорость в триста раз больше, а энергия больше в девять тысяч раз.

— В самом деле.

Варвия была потрясена. Думала ли она, что скорость света моментальна?

— Свет движется гораздо быстрее звука. Ты это и сама знаешь. Сначала молния, и только потом гром.

Ей даже не пришло в голову сомневаться в словах Шепота. Тот, кто говорил это, действительно должен был знать, о чем она говорила.

— Почему нельзя двигаться быстрее звука? Мы что, тогда не сможем слышать друг друга?

— Это скорость звука в воздухе. Если мы двигаемся в воздухе, звук движется вместе с нами.

— Ааа.

— Не бойся, воздушные сани двигаются в определенном направлении, а потом мягко приземлятся.

— Почему вы мне это рассказываете? — опять спросила Варвия.

— Ты не будешь бояться, если поймешь, что происходит. Конечно, может случиться всякое, но только не с воздушными санями. Они движутся по невидимому углублению с использованием принципа магнитных полей. Они не могут сбиться с пути.

— Принципа чего?..

— Я объясню тебе, что такое магнетизм, гравитация, инерция. Инерция — сила, которая тянет тебя в сторону, противоположную движению Кольца, в то время как гравитация не дает тебе двинуться к солнцу…

— А правда то, что говорят Ночные люди? Будто бы Арка — это кольцо?

— Да. Гравитация является для тебя практически незаметной силой, но именно она удерживает солнце, позволяя ему светить. Магниты дают возможность управлять солнечной поверхностью, защищая Арку от падающих извне предметов. Я смогу рассказать тебе больше, если ты придешь днем.

— Почему?

— Вы с Теггером напуганы. Если ты понимаешь, что здесь происходит, твой страх уйдет. А если ты не будешь бояться, то и Теггер перестанет испытывать страх.

— Теггер, — Варвия оглянулась по сторонам. — Теггер, должно быть, страдает от голода. — Не находя пойманного крикуна, она отправилась опять к их жилищам, глядя под ноги в поисках добычи. Близко к скорости звука: сколько же это в днях ходьбы?

Выскочившего крикуна, после того как она пошевелила палкой в отверстии, Варвия спрятала в одежде и поднялась в помещение. Но голос больше не остановил ее.

Глава 22. Сеть (ловушка). Горячая Исследовательская Игла. 2893 г. н. э.

…Гроб!

Луис попытался откинуть крышку. Крышка не поддалась. Тогда он согнул ноги в коленях, затем резко двинул их вверх и так несколько раз, пока крышка не приоткрылась. Вывалившись на пол, несколько раз перевернулся и сел на корточки. Интересно, что происходило, пока он пребывал в этой коробке?

Самым странным в его пробуждении были ощущения.

В двадцатилетнем возрасте Луис и десяток его приятелей изучали древние боевые искусства. Некоторые бросили занятия довольно скоро, Луис поиграл-поборолся десять месяцев. Потом выдохся, и вот, по прошествии двух сотен лет…

У него не было ощущения, какое бывает после сна или по окончании операции. Скорее это напоминало ощущение воина, изучившего у-шу и знающего, что может победить. Энергия переполняла Луиса, и кровь была насыщена адреналином.

Здорово! Подать их сюда!

Движение! Он повернулся вокруг, но схватил руками пустоту.

За передней стеной, так далеко, что деталей было не разглядеть, с двух сторон каменистой, пересеченной местности были видны проблесковые огни. Игла, должно быть, двигалась, как сверхзвуковой космический корабль над уровнем земли. Изображение было направлено к капитанской каюте…

Только картина. Ни один из этих огромных утесов не собирался превращать его в желе. Черные базальтовые стены по сторонам и отсек спускаемого аппарата позади Луиса были абсолютно неподвижны.

В кубрике экипажа, расположенном впереди по правому борту, Луис толкнул какой-то предмет, оказавшийся каменным кубиком. Прежде он никогда это здесь не видел. Грубо обработанный гранитный кубик высотой до колен Луиса выглядел вполне безобидно.

Вокруг никого не было.

Луис понял, почему Брэм оставил Помощника в состоянии комы, прежде чем занялся им. Пробудившись в одиночестве, кзин мог установить капканы и заграждения, или вынудить кухонную и гардеробную системы создать оружие. А вот почему Брэм дал возможность ему проснуться одному, Луис понять не мог.

Что так долго изучал Защитник? Брэм обследовал его для… хмм? Может, Брэм уже знал, что мне вполне можно доверять?

Интересно, что теперь Лучше Всех Спрятанный попытается ему показать? Знает ли Защитник, какая аппаратура для передачи изображения есть у Лучше Всех Спрятанного?

Перед Луисом ровно струилось голографическое изображение. Огромные, напоминающие сосновые, леса на дальнем плане, мертвые горы впереди, кучи облаков: все это казалось бесконечно далеким.

Камера «глаза паутины», установленная гулом на круизере, теперь находилась на чем-то летающем. Корабль парил на высоте не более двухсот футов над землей. Скорость? Меньше скорости звука — интересно, кто из гоминидов мог двигаться с такой скоростью? Большая часть гоминидов Кольца умерла, если бы путешествовала вне пределов своей экологической зоны.

Сколько у него времени, чтобы начать действовать? Луис, засунутый в ящик размером с бунгало, находящийся на глубине в несколько миль в холодной лаве, едва ли мог считать себя свободным. Трансферные диски доставят его только туда, где уже будут поджидать боссы. Луис понимал, что он исполнитель, а не разработчик; так хорошая собака пытается угадать желание хозяина. Его переполняло ощущение молодости, но он ничего не мог делать.

Сядь, приказал он сам себе. Расслабься. Отвлекись. На еду?

Меню в кухне показало подписанную кзинами картинку: некоторые виды морской жизни. Что-то чужеземное. И больше ничего. Вернулся в исходное положение и набрал: обмен веществ человека, Солнце, Земля, добавил кофе с молоком, и все это назвал завтраком. Теперь надо подождать…

Использование трансферного диска лишает его право выбора.

Проверяя, трансферный диск…

Он приподнял диск за край, вспомнив, как это проделал Брэм.

Некая абстракция сменила мерцающий пейзаж: диаграмма сетевого графика трансферного диска. Добавились еще звенья. Некоторые сетки соединились в одну. Каюты экипажа и капитана были полностью изолированы, и появилось несколько других пар. Лучше Всех Спрятанный для большего комфорта поступился некоторой секретностью. Должно быть, это заставил его сделать Брэм.

Расстояние на диаграмме измерялось при помощи логарифмической шкалы. Изображение было вполне достаточным для того, чтобы отличить кубрики от кабины спускаемого аппарата. Через весь Центр ремонта проходили мерцающие точки. Луис различил Город ткачей, на расстоянии сотен тысяч миль. Одна точка, со стороны правого борта Иглы, располагалась почти на краю стены на расстоянии пятисот тысяч миль или больше. Самая удаленная точка была, вероятно, на расстоянии, составлявшем третью часть окружности Кольца: сотни миллионов миль.

Наиболее яркие строки обозначают открытые в данный момент звенья. Если он правильно читает… открыты участки от кают экипажа Иглы до отсека спускаемого аппарата Иглы и до дальней точки на Великом Океане. Брэм должен исследовать.

Взял ли он Лучше Всех Спрятанного? Или оставил его в каюте?

Зная ответы на эти вопросы, подумал Луис, можно было бы с точностью оценить степень доверительности между Брэмом и кукольником. В своей каюте, отделенной стенкой «Дженерал Продактс» от врагов, Лучше Всех Спрятанный практически неуязвим. Отгородившись от помощников, он должен испытывать дискомфорт…

Звонок! Французский тост с кленовым сиропом и кофе с молоком. Быстро перекусив, Луис попробовал использовать вилку для управления трансферным диском. Зубцы погнулись и сломались.

Луис набрал Земля, Япония, ассорти сашими. Хаши напоминали дерево, имелись даже волокна. Луис расщепил одну вдоль волокна. Получилась палочка с заостренным концом, которой он попытался привести в движение трансферный диск.

Одни линии гасли, другие загорались; какие-то звенья открывались, другие закрывались.

Перемещая движок, Луис потерял изображение. Вернув движок в позицию, при котором мерцание перешло в устойчивое яркое изображение, Луис увидел, что система запрашивает инструкции.

Он продолжил игру. Теперь у него появился изогнутый круг с семью яркими полосами, виртуальные часы, за спиной звучала фантастическая музыка. Ему не был понятен музыкальный язык кукольника, показания с часов Флота Мира также были недоступны, но зато он видел, как можно пришвартоваться. Если Луис правильно читает, то схема должна направить его к отсеку спускаемого аппарата, затем к Городу ткачей, чтобы увидеть происшедшие там изменения.

Надеть скафандр и, кроме того, понюхать дерево жизни, прежде, чем заходить в комнату Метеорной Защиты! Не снимать скафандра при подлете к поверхности Карты Марса, а оттуда к самой отдаленной точке диаграммы, которая похоже располагается на краю стены. Оттуда к мистической точке на берегу Великого Океана и обратно к Игле.

Что еще? У него не больше пяти минут на то, чтобы найти что-нибудь интересное.

Луис установил плату на трансферный диск: ничего не произошло.

Ничего странного: край диска был поднят. Луис толчком опустил его вниз, и сразу появилась плата. Схема замигала. Он дернулся от внезапного движения. Сливные горы у края стены, похожие на декорации были недалеко, по масштабам Кольца, в каких-то нескольких десятках сотен миль.

Луис думал о тех вопросах, на которые хотел получить ответы, если бы имел доступ к компьютеру корабля. Позже надо будет поинтересоваться у Лучше Всех Спрятанного. Он должен вспомнить все, что знает о Защитниках. Где была эта плата?

Занятия йогой научили Луиса сдерживать нетерпение. Насколько крепок причал?

Через сорок пять минут плата не вернулась обратно. Его компаньоны, вероятно, были в одной из этих точек, были, и Помощник мог схватить плату.

Дальняя точка на диаграмме слегка перемещалась. Двести миллионов миль вверх по Арке, как показывает логарифмическая шкала — эта точка, похожая на межзвездную лодку, медленно двигалась со скоростью сотен миль в секунду.

Это, конечно же, был исследовательский зонд. Теперь им надо установить на нем трансферный Диск и вывести его на орбиту вокруг края стены. Что же касается платы, то она должна сгореть, словно метеор.

Луис остановил диск, чтобы осуществить проверку. Вернув все в исходное положение, он, ругался и разговаривал сам с собой, стараясь не замечать звуки оркестра.

— Это надо вернуть на место, затем звено… Почему нет? О, черт, черное означает выключено. Теперь попробуем это…

Прошел час с того момента, как Луис оторвался от компаньонов с Иглы. Он полностью отрезал их от Центра ремонта. Это соответствовало началу войны и разрыву контракта.

Какими будут их действия?

Смех застрял в горле у Луиса: слишком хорошо он знал кукольников. Лучше Всех Спрятанный мог внедрить дополнительное средство контроля хирургическим путем. И, разумеется, мог стерпеть его мошенничество, но видеть гнев Брэма Луису не хотелось.

Космический корабль летел над водой. Горы теперь находились слева, медленно дрейфуя в направлении движения Кольца. Платформа должна повернуться… повернуться на шестьдесят градусов. Медленная ухмылка разлилась по лицу Луиса.

Следующая свехпроводимая сетка!

Суперпроводящий кабель лежал в качестве подложки в основании Кольца, образовывая шестиугольники, достигавшие в поперечнике пятидесяти сотен миль; они формировали магнитные поля, с помощью которых можно было управлять солнечными неровностями. Очевидно, круизер управлялся с помощью магнитного подвеса, причем какие-то части обрабатывались Строителями Городов, и были такими же старыми, как само Кольцо.

Знал ли об этом Лучше Всех Спрятанный?

Какова цена риска?

Луис ступил на диск.

В отсеке спускаемого аппарата были три скафандра: один Лучше Всех Спрятанного, запасной Чмии и комплект, предназначавшийся Луису. Луис проверил наличие скафандра, пояса, шлема и воздушного пакета. Теперь можно идти в Город ткачей.

Луис споткнулся, потерял равновесие и уронил все, что нес. Смущенный, он осторожно посмотрел по сторонам.

Середина дня. Трансферный диск, накренившись, находился на грязном берегу речки. Никого не было видно, но Луис слышал детские голоса, хотя слов было не разобрать.

Наклонившись, чтобы обследовать диск, Луис услышал за спиной язвительный голос.

— Привет! Какой ты расы?

— Я из расы Людей Шара. Кидада?

— Да. Луис By? — Старая ткачиха неуверенно вглядывалась в Луиса.

— Кидада, сколько времени прошло с тех пор, как я расстался с вами?

— Луис, ты помолодел!

— Да. — Ему было неуютно под пристальным взглядом Кикады. — Я находился в долгом сне. У ткачей все в порядке?

— Мы процветаем. Торговля идет хорошо. Гости приходят и уходят. Савур заболела и умерла много дней назад. С тех пор небо сделало двадцать два оборота…

— Савур?

— Только ребенок гулов видел, как ты пропал той ночью вместе с некоторыми волосатыми созданиями из легенды. Да, умерла Савур и двое детей. Я тоже скоро умру. Некоторые гости приносят болезни, которые поражают других, но не их самих.

— Я надеялся поговорить с ней.

— Она бы смогла ответить?

— Да. Савур очень помогала мне советами.

— После того, как ты исчез, она рассказывала мне о твоих проблемах.

— Я решил их. Надеюсь, что решил. Теперь новая проблема: я попал в рабство.

— Попал в рабство. Через десять фаланов ты сам освободишься. — Кикада выглядела усталой.

Только теперь Луис понял, как много он хотел рассказать Савур. Если у него есть время, надо остаться, чтобы помянуть умерших.

Время. Небо сделало двадцать два оборота… два дополнительных фалана. Сто шестьдесят пять из тридцатичасовых дней Кольца. Они покинули его больше половины земного года тому назад!

— Кидада, кто перемещал наш трансферный диск?

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Это? Он был здесь в то утро, когда вы ушли. С тех пор он тут и лежит.

Луис увидел грязный край диска с большими отпечатками пальцев и следами от ногтей. Какие-то гуманоиды, но не ткачи, с маленькими руками…

Гулы. Мог бы сразу догадаться. Хорошо, что прилетел днем: Ночные люди не будут знать, где он побывал.

Луис надел скафандр.

— Передавай привет детям от меня.

Полная темнота.

Луис включил лампу на шлеме и осветил комнату Метеорной Защиты. Погасшие экраны. Единственный источник света, лампа на шлеме, выхватила из темноты поджидающий Луиса скелет. Эти кости были собраны здесь для изучения. Они не крепились друг к другу, а поддерживались благодаря каркасу из тонких металлических прутьев. Луис потрогал череп: кости, покрытые слоем песка и пыли, оказались абсолютно гладкими. Правое бедро, левое плечо и локоть были разбиты, и кусочки валялись отдельно.

Скелет был на десять дюймов ниже Луиса By. Кости прекрасно сохранились: неправдоподобно тонкие ребра, пальцы практически отсутствовали. От времени скелет запылился, но не подвергся эрозии. А вот суставы распухли, да и вообще все сочленения увеличились и раздулись. В массивной челюсти не было зубов.

Защитник.

Он мог умереть, разбившись при падении, или во время сражения.

Пак происходили откуда-то из центра галактики. Их колония на Земле вымерла, испытывая недостаток в дереве жизни, но производители Пак осели в Африке и Азии. В музее их кости назывались homohabilis. Итак, перед ним был Защитник племени Пак из Смитсоновского Института. Несколько веков тому назад его откопали в пустыне на Марсе. Луис видел его голографическое изображение в курсе Основной Биологии.

Луис подумал, что это создание могло быть обезображенным Паком, — но, пожалуй, челюсть слишком массивна да к тому же сломана. Туловище слишком Длинное…

Одним словом, он не был полностью ни Паком, ни гулом. Луис мог приблизительно предположить, когда он умер, но вот когда родился? Защитники могли долго жить.

Самый старый из греческих богов, Кронус, убивал собственных детей до тех пор, пока кто-то из них не сбежал и убил его самого. Тогда можно назвать его Крокусом.

Стая вампиров могла убить оставленного слугу Кронуса.

Брэм и Анне?!

Должно быть, Брэм с Анне преследовали его потом многие годы. Годы, века, тысячелетия? Производители Пак, прародители людей и вампиров — все они были охотниками, прежде чем покинуть центр галактики.

Старый Кронус мог несерьезно относиться к защите вампиров. Кроме того, вампиры были тупыми животными с вызывающей отвращение половой жизнью и диетой, а Кронус занимался суперинтеллектуальной деятельностью и вообще не отвлекался на секс.

Повреждения правого бедра, левой руки и плеча, и трещина в челюсти были получены в момент смерти. Но Луис нашел и множество старых, залеченных ран. Перелом позвоночника Кронус заработал намного раньше, чем умер. Интересно, восстановились ли нервные окончания спины?

Что-то еще странное было в спине… Луис никак не мог понять, пока не рассмотрел череп. Выпуклый лоб, вернее, лобная кость, была глаже, моложе, чем остальные кости черепа. Зубчатый ряд на челюсти, напоминающий сточенные зубы, относился к новообразованиям, как, впрочем, и позвоночник, прошедший этап восстановления. ,

Абсолютно ясно, что если бы Кронус выиграл последнее сражение, то опять смог бы восстановиться.

Думаю, что все это является следствием убийства. Я знаю убийцу, но мне не хватает деталей, нюансов для передачи дела в суд. Почему Брэм сложил кости вместе? Враг был мертв, мстить некому…

Или Брэм с Анне опасались других, подобных Кронусу?

За спиной стоящего скелета в тени лежала куча всяких приспособлений. Некоторые вещи были явно разложены для осмотра, какие-то пришли в негодность. Создавалось впечатление, что вампир в гневе убрался отсюда.

Посмотрим… Нож из старого металла, покрытый ржавчиной, узкий, длиной в один фут. Два ножа, сделанные из рога, каждый из которых не больше указательного пальца. Шесть метательных ножей из камня, практически идентичных. И, наконец, тонкая рейка из прочного металлического сплава, заостренная с двух концов.

А эта куча хлама в пыли была когда-то деревянными башмаками с крепкими ремешками. Причудливый арбалет с десятком стрел, причем все разные. Маленькая коробочка… зажигалка? Луис попробовал, но не смог высечь пламя. Куча бумаги или пергамента: карты?

Немного в стороне стоял телескоп… как бы телескоп, прекрасно сделанный и отполированный. Амвот и рабочие инструменты. Пемза, маленькие ножики… Брэм и (а, может, или) Анне открыли мастерскую, где с точностью воспроизвели телескоп Кронуса.

Твердый черный кусок размером с кулак. Луис понюхал: сушеное мясо? За сотню лет до этого дня… но ведь у вяленого мяса всегда был запах и вкус с душком. Может, гул любит именно такое. Когда же умер Кронус? Спрашивать?

Спрашивая, Луис узнал бы больше… но он будет изучать то, что выберет для обучения Брэм. Времени осталось все меньше и меньше.

— Верь мне, — похлопав по «плечу» Кронуса, Луис быстро убрался.

Потеряв зрение при выходе, Луис By потерял равновесие.

Крепко зажмурив глаза, он бился в конвульсиях, как морской анемон. Потом ухватился за край сильно наклоненного трансферного диска, скользившего под ним в футе или в двух. Удержаться удалось!

Луис осмотрел диск: фоточувствительное фронтальное стекло покрылось серым налетом, острый край Погнулся и сжался.

Карта Марса не была очень хорошей картой.

В темно-голубом небе были видны сотни оттенков красного, и солнце, слишком яркое для Марса.

Вероятно, для марсиан это не имело значения. Они жили, защищенные от солнечного света песком, как в вязкой жидкости. Противостоять гравитации Кольца им тоже, вероятно, помогал песок.

Луис надеялся оказаться на Монс Олимпус, и, кажется, попал туда. Это был долгий путь наверх. Трансферный диск, задержавшись недалеко от вершины конусоидальной кучи пыли с углом наклона в сорок пять градусов, был готов продолжить скольжение.

О чем думал Лучше Всех Спрятанный, сооружая здесь эту кучу?

Да, правильно. Марсиане. Они поставили ловушку.

Диск скользил быстрее, потеряв устойчивость. Это была долгая дорога вниз. Мили! Пыль, должно быть, двигалась вместе с господствующими ветрами… стратосферными ветрами Великого Океана. Еще один изъян Карты Мира.

Луис распластался на диске, превратившемся в сани и резко набиравшем скорость. Крепко ухватившись пальцами рук за край, он попробовал проделать то же самое пальцами ног. Неожиданно на его пути возникла монолитная скала. Луис сделал попытку отвернуть влево. Безрезультатно!

Жуткий удар.

Теперь он был где-то в другом месте.

Падая в черную пустоту и отчаянно крича, Луис еще крепче (казалось бы, больше некуда!) сжал пальцы.

Я закрепился! Закрепился! Закрепился! — оборвав собственный безобразный визг, понял Луис. Он прилип к ступенчатому диску, присоединившемуся к предмету, напоминавшему изящно вытянутую сигару: исследовательскому зонду кукольников.

Все: и трансферный диск, и корпус зонда — ослепительно сияли, оставляя за собой свет. Отпустив сжатые пальцы, Луис наконец-то смог расслабиться, подвигать руками и плечами.

Кольцо дрейфовало ниже, и Луис мог рассмотреть все в деталях: реки, напоминавшие ползущих змей; подводные ландшафты; прямые, черные линии, которые могли быть скоростными дорогами машинных людей.

Безжалостное солнце пыталось поджарить Луиса. Тоже мне проблема! Имеется скафандр. А вот ночь может принести огромные неприятности.

Луис находился на уровне вершины края стены. Смотрел вниз на полуконусоидальные Сливные Горы и реки, бегущие от основания гор. Тысяча миль! Далеко впереди виднелся схематично обозначенный тонкими линиями длинный двойной конус.

Похоже на реактивный самолет, а явно различимая пара тороидов, по мнению Луиса, относилась к прямоточному реактивному двигателю Баззарда. Они казались крошечными из-за огромного расстояния и напоминали осу с ее тонкой талией. Двигатель Кольца был сделан из такой тончайшей проволоки, что постепенно начал пропадать из поля зрения, двигаясь в потоке солнечного ветра.

За двести прошедших лет Луис не испытывал большего страха, чем сейчас.

Зонд, двигавшийся по инерции, находился в состоянии покоя, в то время как ниже Кольцо вращалось со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду.

Должна быть запасная система. Я взял .один диск из звена, но должен быть еще резервный. Я не понимаю языка программирования Лучше Всех Спрятанного. Что я еще натворил?

Если это та плата, то тогда все просто. Плата, должно быть, дрейфует где-то далеко от диска. Просто в этом диапазоне диски находятся в циклическом движении.

Тепло, еще теплее…

Диск ударился о фронтальное стекло. Через несколько секунд Луис был уже в безопасности на борту Иглы. Он чувствовал, что не в форме: глаза слипались сами собой.

Огромная когтистая лапа легла на плечо Луиса By и развернула к себе.

Глава 23. Урок бега. «Скрытый Патриарх». 2893 г. н. э.

Кзин толкнул дрожавшего, задыхавшегося Луиса к своим ногам. Помощник не мог разговаривать с Луисом, пока тот был в шлеме: это обстоятельство было сейчас как нельзя кстати.

Итак, он оказался на борту «Скрытого Патриарха».

Луис By оставил судно длиной в милю на реке Шенти. Что оно, черт побери, делает здесь?

Помощник пытался что-то ему сказать. Черт побери, Луис в сердцах сорвал шлем.

— Я рыскал по палубе, и вот неожиданность! Это твой гостинец, Луис? Консервированная рыба?

Луис держал тарелку с сашими.

— Он был в вакууме.

— Луис, от тебя пахнет страхом.

Что я здесь делаю?

Если удастся уговорить Аколите молчать, то… Защитник, должно быть, изучал язык тела Кзина в течение земных полугода. Кзин не может теперь что-нибудь скрыть от него.

Вместо этого, снимая шлем и воздушный пакет и расстегивая молнии, Луис сказал:

— Мертвые могли почувствовать мой страх. Я решил, что разобрался с управлением диска. Вранье! Да, марсиане заманили нас в смертельную ловушку. Они чуть было не захватили меня.

Наполовину лысая голова, принадлежащая подростку, появилась над люком. Строитель Городов. Глаза мальчика расширились от удивления, и он пропал из поля зрения.

— Марсиане?

— Подожди с этим. Мне надо сжечь некоторую энергию. Умеешь бегать? — снимая скафандр, спросил Луис.

— Я обгонял отца даже после драки, — обиделся кзин.

— Тогда побежим наперегонки от кормы до носа.

Кзин взвыл. От этого неожиданного вопля мышцы Луиса сжались, он запутался в скафандре и упал. Великолепный боевой клич! Прошипев древнее проклятие, Луис освободился от скафандра, вскочил на ноги и побежал. Двигаясь значительно быстрее, Помощник был пока еще в поле зрения Луиса, но вот он исчез за поворотом.

Два года назад Луис жил на борту этого корабля. Чувствуя полное одиночество, он тяжело пробежал целую милю.

— Луииис!

Слабый незнакомый голос откуда-то сверху принадлежал устроившему гнездо на корме кукольнику.

— Привееет! — промычал Луис.

— Подожди!

— Не могу!

Тень опустилась и побежала рядом с Луисом.

— Не мешай. Мы соревнуемся.

— Я не понимаю.

— Это не проверка умственного развития.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Сбитым с толку. Живым! Лучше Всех Спрятанный… не использует… трансферный диск Олимпус.

— Почему?

— Марсиане… живы… и поставили ловушку, — делая глубокие вдохи и выдохи, объяснял Луис.

— Вдвоем можно разыграть следующее. Что если я уронил диск в море и начал потихоньку двигать воду к Монс Олимпус?

— Ты спрашиваешь меня? Ничего… не уничтожай. Может пригодиться… позже. По этой же причине… ты не уничтожаешь… кзинов!

— Приблизительно так, — признался кукольник. Одноглазая голова вытянулась вперед в направлении середины палубы, где маячило нечто оранжевое. Помощник!

— Луис, твое прибытие оказалось своевременным.

— Где Брэм?

— Готовит обед, — ответил кукольник, и головы кивнули друг другу. Обладает ли кукольник чувством юмора? Может, да, а может, нет. Кто знает.

— У Брэма весьма чувствительный нос.

— Как танцуется?

— Танец! Теперь продолжается без меня. Мне нет никакой пользы от твоего возвращения! У меня ни на что не хватает времени.

— Спасибо за откровенность.

Если Брэм полностью не доверяет Лучше Всех Спрятанному, то какой от этого выигрыш? Может, тогда Лучше Всех Спрятанный вернет ему жизнь.

Закончилась средняя палуба. Луис карабкался по лестницам и пробирался через коридоры. Он надеялся обогнать Помощника, но может случиться, что тот выпрыгнет на него из какой-нибудь ниши, что, конечно, нежелательно. Луис остановился, намереваясь мысленно представить путь вокруг парка. В конце коридора он поднялся по ступенькам из твердой древесины на один пролет до начала стены, затем вдоль стены мимо зарослей больших желтых грибов-дождевиков с впечатляющими шипами и, наконец, спустился вниз на десять футов в грязь.

Это и был охотничий парк кзинов. В течение двух лет Луис и Строители Городов ухаживали здесь за растениями. Парк постепенно превратился в непроходимую чащу. Когда-нибудь они должны будут сделать пастбище для скота, но сейчас Луис не ожидал встретить животных, а вот Помощник мог выскочить из каких-нибудь цитрусовых зарослей. Но он ни разу не увидел кзина.

Восемь огромных основных мачт и бесчисленное количество парусов, которые поднимались с помощью лебедок. Управлять лебедками мог только кзин. Или Защитник тоже? На конце фок-мачты располагалась «воронье гнездо». Тяжело дыша и ощущая собственные ноги, как вареные макаронины, Луис, внутренне чертыхнувшись, увидел, что кто-то поджидает его на носу. Минутой позже по очертаниям узнал Защитника.

— Я думаю, что ты победил, — слегка задыхаясь, проговорил Луис, обращаясь к стоящему, как памятник, Брэму.

— Мы участвовали в соревнованиях?

Брэм не знал бы о незваном госте, если бы не мальчик — Строитель Городов, нашедший его в кухне, или он сам услышал тяжелые шаги на палубе над головой.

— Я должен во что бы то ни стало тренироваться.

Перед Луисом была горная цепь, не похожая на земную горную цепь. Конические горы, разные по величине, тянулись в обе стороны. Луис не мог оценить их размеров из-за отсутствия горизонта. Большинство гор были довольно высокими в зеленой мозаике и высоких, остроугольных снеговых шапках.

Значит, так, край высотой в тысячу миль. Двадцать или тридцать гор он мог различить, пять или шесть разделялись предгорьями, подходящими к краю стены, а вот две или три могли соперничать с Эверестом.

К носу медленно приближался Лучше Всех Спрятанный, за спиной маячило что-то оранжевое.

— Спасибо, Помощник. Мне это было действительно необходимо. У меня явно повысился адреналин во время этих игрищ.

— Сделай меня победителем, — отдуваясь, проговорил кзин, — а не хочешь, тогда убей.

— Ааа.

— Когда ты пробежал мимо меня?

— Может, в парке?

— Но как?

— Брэм, ты, должно быть, знаешь о бегающих охотниках?

— Я не знаю такого слова.

— Большинство охотников промахиваются в бегущую цель в восьми случаях из девяти, поэтому стараются выбрать самую медлительную добычу. Только некоторые виды едоков мяса выбирают добычу и преследуют ее до победного конца. Так делают волки. И люди.

Большие кошки не относятся к бегающим охотникам, как, впрочем, и кзины. Ваши предки усвоили, что они лучше выслеживают врага или находят его позже. Именно это заложено в вашем мозгу.

— Ты знал, что победишь.

— Да.

— А если бы мы бежали только до парка?

— Тогда бы ты победил.

— Спасибо за урок.

— Тебе спасибо. — Славная получилась фраза. Интересно, кто его научил этому?

— Луис, — вывел из задумчивости голос Брэма. — Посмотри вокруг. Что скажешь?

— Впечатляет. Вся эта зелень от подножия гор до снеговых вершин! Но я не очень-то удивлен: удобрением для гор является вся грязь с морского дна.

— А что еще?

— Некоторые трубы перестали доставлять флуп. Это объясняет наличие низких гор. Мне видны реки, текущие от подножия гор. Эти горы будут являться источником землетрясений Кольца.

— Сложная среда?

— Полагаю. Брэм, мы видели это все пятьдесят фаланов назад. Ты видишь признаки жизни в горах?

— Да, когда-нибудь на карту нанесут расстояние от твоего мира до этих гор. Луис, я приготовил еду. Помощник, Лучше Всех Спрятанный, отведите его в столовую и все покажите.

Лучше Всех Спрятанный распылил «глаза паутины» на все четыре стены столовой. За одним окном, больше напоминавшим лужу пролитой воды, виднелся ряд темно-зеленых конусов в белых шапках. За вторым — край стены, медленно дрейфовавшей назад В третьем окне были видны волосатые мужчины, с помощью веревок они тащили квадратную плату по направлению к Луису… к круизеру машинных людей и украденному «глазу паутины».

— Я оставил тебя шесть дней назад, — начал Лучше Всех Спрятанный, — чтобы посмотреть, когда ты проснешься.

— Что они делают?

— Они двигаются к краю стены наиболее доступным для них путем.

— Но зачем?

— Я не знаю, — ответил кзин, — может, Брэм знает. Пока ты болел, он отыскал твоих друзей Строителей Городов и посадил их на борт «Скрытого Патриарха». В течение дня они переместили корабль. Брэм изучает край стены.

— Зачем? — снова спросил Луис.

— Мы не знаем.

— Требуется замена реактивных двигателей, иначе сместится центр Кольца. Тот Защитник, который видит это, будет устанавливать двигатели на краю стены. Правильно?

— Теоретически правильно.

— Почему Брэм не там?

Кукольник издал короткий резкий звук, как будто чихнул кларнет (если бы он умел чихать!).

— Если Защитники знали, что три расы совершили вторжение, а четвертая с орбиты наблюдает за результатами, они должны были бы роиться на Карте Марса.

— Дать им приличные телескопы? Нет, они имеют… Ах!

— Ах?

— Брэм тоже должен быть на краю стены: он же все готовит. Другие Защитники, если у них получится, уничтожат его.

— В таком случае, — глаза кукольника смотрели друг на друга, — у нас есть изображение части края стены. Мой зонд, двигаясь вдоль края стены, находится на солнечной орбите более фалана для съемки и регистрации всего происходящего. Мы сможем многое увидеть, — закончил Лучше Всех Спрятанный короткой трелью.

Все три изображения начали медленно увеличиваться.

С «вороньего гнезда» на носу «Скрытого Патриарха». Сливные Горы увеличивались до тех пор, пока только одна не оказалась в поле зрения. Бледно — и темно-зеленая трава и лес переходили в снежно-белую вершину. Самый пик был погружен в черный узел густого тумана. Грязь с морского дна выливалась из сливной трубы с тысячимильной высоты.

С зонда. Край стены постепенно исчезал; Луису приходилось напрягать зрение, чтобы его рассмотреть.

С украденного «глаза паутины». Луис рассмеялся.

Холмистый пейзаж, виднеющийся за краем парящей на высоте двадцати футов платы круизера машинных Людей, напоминал тысячи спящих бегемотов. Чуть более тридцати людей, неизвестной Луису расы, тянули за веревки грузовую плиту. Мужчины были обернуты во что-то светлое, и больше из одежды на них ничего не было. Зато прямые черные волосы покрывали не только голову, но и спину, доходя до ягодиц. Вероятно, волосы спасали их от холода.

Они бегом поднимались к горному кряжу, под которым их ожидали тридцать волосатых женщин, их взволнованные крики подбадривали мужчин. Среди них маленькая краснокожая женщина, пытаясь руководить остальными, во всю размахивала руками.

Дорога становилась все круче, и мужчины больше не могли бежать. Когда они приблизились к вершине, женщины ухватились за веревки и начали тянуть вместе с мужчинами. Это было настолько смешно, что Луис начал задыхаться.

Часть женщин тянула за веревки, а остальные бежали сзади. У женщин, как отметил Луис, были такие же сильные ноги, как у мужчин. Они поднялись на гребень и, пытаясь снизить скорость, начали спускаться вниз. Точка обзора двигалась все быстрее и быстрее над землей. Наконец, все бегуны исчезли. Холмистая местность превратилась в горную, и Луис осознал, что наблюдает за подножием Сливной Горы.

Помощник взвыл, что означало смех у кзинов.

— Я не считаю их разумными существами.

На увеличенном изображении с носа «Скрытого Патриарха» вместо пика Сливной Горы появились цветные точки и мигающие маяки.

Мигающие маяки?

— Гелиографы!

— Какой ты, оказывается, проницательный, Луис!

— Ребенок гул рассказывал мне об этом. Их империя поддерживает связь в Сливных Горах с помощью гелиографов. Вы можете себе представить, как они это делают? Ведь гулы не переносят дневного света. Ночью они видят мерцание от сохранивших дневной свет гор. Этого вполне достаточно, но вот как они отправляют сигналы? Они должны покупать сообщения у местных жителей.

— Наверное, это также относится и к сделкам с людьми Сливной Горы. Держу пари, что они не используют РИШАТРА.

— Да им много и не надо. Мы видим только сверкание с части Сливных Гор. Несколько тысяч сообщений, посылаемых на поверхность, должно хватать для объединения всей империи.

— А что скажешь… вот об этих шарах?

Лучше Всех Спрятанный опять издал трель. Десятка два цветных точек дрейфовало на уровне ледяных вершин; основное же количество точек было в промежутках между горами.

— Это шары с горячим газом. Повсюду, где мы можем наблюдать, видны эти плавающие между горами точки.

— Как много изменений…

Харкабипаролин и Каваресксеньяок вошли с блюдами плодов.

Лучше Всех Спрятанный засвистел, и стремительно летевший край стены и подножия гор замерли.

Строители Городов поставили подносы с коричневыми и желтыми корнями и миской с розовой жидкостью на стол. Харкабипаролин устроилась на коленях у Луиса и стала внимательно изучать его лицо.

— Нам было одиноко.

Это было так естественно, как будто они знали друг друга давным-давно, и Луис просто вернулся домой.

— Вы не будете одиноки со мной.

— Нам сказали, чтобы мы привали***$nnn, — кивая в сторону кухни, пояснила женщина.

Они подчинялись Защитнику, и это тоже выглядело вполне естественно.

— О чем вы говорили?

— Время от времени он приходил и, озираясь, вносил изменения в наш курс или рассказывал нам о ветре и течениях, или о ловле и приготовлении рыбы или теплокровных, или ухаживал за садом. Он говорит, что мы недостаточно едим красного мяса.

— Это в нем говорят его предки.

— Луис, ты выглядишь так же молодо, как Кава. Может ты?..

— Только для Людей Шара, — перебил кукольник, — и кзинов Шара. Для исцеления местных гоминидов или местных кзинов, или других рас, тысячам представителей моего вида потребуется целая жизнь на изучение и проверку.

Харкабипаролин сердито уставилась на кукольника и отвлеклась только на появление Каваресксеньяока с Брэмом, вошедших с большим количеством тарелок.

На тарелках были шесть больших, необыкновенно безобразных глубоководных рыбин: две еще дергались, а остальные были поджарены вместе с какими-то незнакомыми растениями… овощами кзинов, а в миске оказались сырые овощи из охотничьего парка кзинов.

— Рыбья кровь? — заглядывая в одну из принесенных мисок, поинтересовался Луис.

— Кровь кита с протертыми овощами. Это мне долго не давалось. Ваша кухня просто изумительная находка для меня.

Наконец все сели. Каваресксеньяок вышел и вернулся уже с двухлетней девочкой со светло-оранжевыми волосами. Луис не отнес бы ее к Строителям Города. Старшего мальчика не было видно.

Брэм очень хорошо все приготовил, хотя и несколько необычно. Ему следовало попробовать травы из охотничьего парка, поскольку они были основным диетическим компонентом Строителей Городов, их должно было быть в меру: ни в избытке, но и не в недостатке.

— Сколько я проживу после этого? — поинтересовался Луис.

— Твое состояние ухудшится не раньше чем через фалан, — чинно пробуя рыбу, парировал Брэм.

Помощник уже разделался с сырой рыбой.

— Неужели ты настолько голоден? — удивился Луис.

— Прилично.

Луис рукой указал Харки на маленькую девочку, которая подползла к самому краю стола, поскользнулась, но смогла ухватиться пальцами за стол, как обезьянка.

Женщина Строитель Городов неожиданно спросила:

— Мы можем задержать Луиса на время?

Прежде чем ответить, Брэм обежал взглядом все лица, что-то обдумывая.

— До середины завтрашнего дня можете общаться между собой. Луис, нам скоро надо возвращаться на Иглу. До тех пор, пока мы не заберем зонд с края стены, нам больше нечего изучать. Лучше Всех Спрятанный, для этого разбудили Луиса?

— Конечно.

Брэм опять обвел всех взглядом.

— Я должен выяснить все про Сливные Горы и край стены, но так, чтобы Защитники не догадывались обо мне. Самое важное: где Защитники, сколько их, какой расы, их цели и задачи.

Не привлекая внимания (насколько это было возможно), я изучил все, что было в моих силах. Ворованный «глаз паутины» приближается к краю стены. Гулы отправились в это путешествие, чтобы показать нам что-то. Харкабипаролин и Каваресксеньяок, вы продемонстрировали мне работу Сливной Горы издалека. А вы, являясь Людьми Шара, принесли мне записи, сделанные на одном из космодромов. Теперь я знаю о крае стены больше, чем думаю, узнал бы, далее находясь там. Скоро я покажу себя. Что вы посоветуете мне? Помощник?

— Те, кто видят зонд, думают, что это межзвездные захватчики. Тебе надо подготовиться к защите Центра ремонта…

— Да, но ведь зонд указывает на кукольника, а не на меня. А так — я готов. Лучше Всех Спрятанный?

Кукольник молчал.

СынЧмии пришел ко мне, как студент к преподавателю. Брэм делал все, чтобы поразить его. Может, я уже лишился ученика? Какой мой следующий шаг?

— Харкабипаролин, что ты знаешь о Защитниках?

Она была учителем в городской библиотеке.

— Я помню рисунки доспехов, собранные в радиусе десятков тысяч дней ходьбы от нас. Они все были разные, для разных рас, но везде был шлем с гребнем. В старинных рассказах упоминались спасители и ужасные внешне разрушители, широкоплечие, с узловатыми коленями и локтями. Никто — ни мужчины, ни женщины не могли победить их в сражении или соблазнить. Брэм, ты хочешь слушать старые истории?

— Когда я знаю, что должен слушать, то слушаю и вникаю. Когда я спрашиваю: «Что я забыл?», то могу лишь надеяться услышать нечто полезное для себя. Луис?

Тот лишь пожал плечами.

Лучше Всех Спрятанный и Строители Городов с волнением следили за Брэмом, который поднял стул и придвинул его к странному сооружению, стоявшему в пустом углу. Трубы, металлические купола, проволока соединялись с деревянной основой — некий древний изыск в скульптуре, образ эстетического единения.

Установив предмет между коленями, Брэм перебирал струны…

— Вы разобрались с «Реквиемом» Моцарта?

Кукольник просвистел аккорды запрограммированной музыки, обращаясь к четвертому «глазу паутины». Глядя на сидевшую у него на коленях женщину, Луис выразительно поднял брови.

— Слушай, — удивив Луиса, шепнула Харкабипаролин.

Воздух внезапно разорвали мощные аккорды. Кзин неторопливо поднялся и вышел. Кукольник напевал аккомпанемент, но Брэм вел партию, не обращая на него внимания.

Это была человеческая музыка. Никакие чужеземные звуки не могли так воздействовать на центральную нервную систему. Луис почувствовал прилив оптимизма… божественную умиротворенность… желание что-то предпринять… энергию для завоевания или изменения мира.

Ты была права, подумал Луис, но не посмел даже шепнуть это на ухо женщине. Вместо этого он откинулся назад и полностью погрузился в музыку.

Когда замер последний звук, Луис с трудом пришел в себя.

— Считаю, что у нас получилось, — отодвигая в сторону оркестровую скульптуру, подвел итог Брэм. — Спасибо, Лучше Всех Спрятанный. Луис, ты можешь описать свои ощущения?

— Ошеломляющее чувство. Я, ах… нет, прости, Брэм, но словами это не передать.

— Может, использовать его в качестве дипломатического приема?

— …Если я что-нибудь в этом понимаю. Брэм, ты не думал о том, чтобы установить «глаз паутины» в кратере Кулака Бога?

— Зачем? А, чтобы направить его вниз.

— Ну-да, вниз, наружу, для получения изображения в плоскости Арки. Кулак Бога представляет из себя пустотелый конус с отверстием в вершине. Ты можешь сделать там крепость, если удастся зацепиться за материал, из которого сделана основа Кольца…

— Скрит.

— Ну да, скрит. Так вот, она будет размером с десятую часть Центра ремонта и хорошо спрятана.

— Защищать плоскость Арки изнутри Кулака Бога?

— Я уверен, что ты можешь шпионить оттуда. Защищать? — Луис поколебался. — Любой противник будет вынужден подумать об укрытии в тени Кольца. Не уверен, что ты можешь оборонять его. Та же проблема встанет и с краем стены. Метеорная Защита не может вести огонь через скрит.

— Мы не можем разбивать нашу оборону. Я должен отдавать приказы защитникам края стены. Мы завтра установим зонд, — решил Брэм. — Луис, когда эта идея пришла тебе в голову?

— Внезапно, словно что-то щелкнуло внутри. Может быть, музыка так подействовала на меня — и мозг стал работать независимо, сам по себе.

— А больше ничего не скажешь?

— Я почти ничего не знаю о Защитниках. Скелет в комнате Метеорной защиты принадлежал Защитнику, не так ли?

— После того, как мы завтра установим зонд, я кое-что покажу тебе.

Круизер машинных людей, превратившийся теперь в сани, изменив направление, поднимался по склону зеленого холма. Луис увидел проблесковые огни на фоне снега. Это была империя Ночных людей.

Глава 24. Эти кости.

Их швыряло от мутного дневного света к розоватому искусственному свету кабины спускаемого аппарата «Иглы»; оттуда к каюте экипажа и к промелькнувшему резкому солнечному свету на краю стены.

Брэм прибыл позже. Он установил свою оркестровую скульптуру, когда Луис уже сбросил скафандр и направился прямиком к раздаточному устройству в кухне.

— Когда уже произойдет стыковка?

Лучше Всех Спрятанный ответил звуками целого оркестра, и уравнения сами написалась в воздухе в виде символов интерспикера.

— Мы можем уже сейчас замедлиться до двух «же» и состыковаться за пятнадцать с половиной часов.

— Ты говорил, что зонд может держать десять «же».

— Я даю допуск на ошибку.

— Привод зонда является мощным источником рентгеновских лучей. Предоставим врагу минимум времени отследить его, подождем и снизим скорость до десяти «же»,

— Под действием высокого давления сплавной привод делается более блестящим, а оттого и более заметным.

Брэм не принимал участия в разговоре.

— Подождите голосовать. Уменьшение до десяти «же» произойдет за шесть часов, стыковка займет более девяти часов. Могу я уйти к себе в каюту, чтобы поесть, принять душ, потанцевать и поспать?

При этих словах кзин сморщился, Луис затаил дыхание, а Брэм на какое-то время потерял дар речи.

— Ты можешь все это сделать здесь.

— Брэм, когда начнется торможение, я должен уйти в свою каюту. Позволь мне уйти сейчас.

— Покажи свою каюту.

Лучше Всех Спрятанный издал некое сочетание свиста со щебетанием. Край стены постепенно исчез, и они заглянули в каюту кукольника.

Декор помещения был выполнен в зеленых тонах — лес в холодную погоду. Не имеющая ни углов, ни каких-либо острых граней каюта освещалась желтым светом, постепенно переходящим в оранжевый. Все здесь: пол, стены, место для стола и для хранения вещей — имело изогнутую форму.

— Ничего не трогай. — приказал Брэм. — Прими душ и ложись спать. Если собираешься танцевать, то делаешь это в одиночестве. — Кукольник только сердито фыркнул в ответ. — Если я увижу на голограмме Лучше Всех Спрятанного, то начинаю действовать. Вы же хотите, чтобы я чувствовал себя защищенным, не так ли? — Брэм поднялся с гранитного блока, повернулся вокруг и снова сел.

Лучше Всех Спрятанный шагнул в то место, где был гранит, и сразу оказался по ту сторону переборки. Как только он переместился, контуры каюты сразу изменились. Пол принял форму резервуара персикового цвета. Подобно растущему цветку он увеличивался до тех пор, пока не принял размеры ванны, используемой в лунных городах.

— Луис, — Брэм, должно быть, заметил восхищенный взгляд Луиса. — А чем ты собираешься меня сразить?

Луис сам был удивлен тем, что кукольник не собирается помогать ему: по-видимому, у Брэма было достаточно времени, чтобы запугать его.

— У меня ничего нет на прицеле, — стараясь не думать о происшедшем, ответил Луис. — Каюта Лучше Всех Спрятанного, что она тебе напоминает?

— Скорее всего, утробу.

— Как тебе понравилась внутренняя часть этого животного?

— Мы что, играем в слова?

— Да нет, я поясню тебе сейчас. Женская особь кукольников не имеет чрева. Жертвенное животное так долго превращалось в симбионт, что кукольники думают о ней, как о женской особи, а это не так. Несс откладывает яйца. Загляни в его записи, Брэм, и увидишь, если он ведет досье на роющих ос.

— Роющие осы… У нас в запасе девять часов, чтобы ты мог просветить меня по поводу Защитников.

— Может, сходим посмотреть на кости?

— Лекцию!

— Их предком — производителем был Пак. Раса Пак эволюционировала на планете, расположенной в самом центре галактики, в ста тридцати тысячах фаланах отсюда или трех тысячах с небольшим световых лет. Много лет назад некоторые из них пытались основать колонию на моей планете Земля. Но отсутствие достаточного количества таллия не позволяло защититься от вируса, развивавшегося в желтых корнях. Вот что стало причиной перехода производителя в Защитника.

Защитники умирали один за другим. Для начала они, возможно, избавились от некоторых хищников, чтобы расчистить пространство для производителей. Молодые Пак, производители, пока было возможно, развивались сами по себе. Они распространились по земным городам в Азии и Африке.

— Это все теоретические выкладки?

— У нас есть кости Пак из Олдувай Горге и других мест. И скелет защитника Пак в Смитсоновском Институте. Их откопали в пустыне на Марсе, но сам я никогда их не видел. Даже в мои годы невозможно все увидеть. Но в Общем Курсе Биологии мы изучали эти голограммы.

— Как вам удалось добраться до них?

— Кукольник отправился спасать старую колонию. Лучше Всех Спрятанный, по всей видимости, сохранил в памяти рассказанное с чужих слов белтером. Части корабля, россказни Бреннана, расчлененные мумии, химические…

— Давай не будем волновать Лучше Всех Спрятанного. Но ты-то исследовал эти кости?

— Конечно.

— Давай посмотрим.

Ощущение невероятной силы от руки жилистого, напоминавшей пригоршню шариков, на собственном запястье в который раз поразило Луиса. Поэтому он весьма резво двигался к скелету, неясно вырисовывавшемуся в свете звезд. За ними, без костюма, следовал кзин, который не опасался запаха дерева жизни.

— Что скажете? — поставив их лицом к себе и отступив назад, спросил Брэм.

— Он погиб в сражении, — повертев скелет, пробормотал Помощник.

Луис провел пальцами по изъеденным краям сломанных костей. Догадывается Брэм, что он был здесь раньше?

— Они тысячефаланной давности.

— Около семи тысяч, — подтвердил Брэм.

— Избит до смерти. Твоя работа?

— Моя и Анне.

— Расскажи. Ты бросил ему вызов?

— Нет, мы прятались в засаде.

— Но как вы нашли его? Чем приманили?

— Мы ждали, потому что он должен был прийти.

Кзин ждал продолжения, но Брэм замолчал. Вместо него заговорил Луис:

— Это вполне может быть обезображенный Пак. Так, сломана челюстная кость. Низкая надбровная часть. Туловище, мне кажется, слишком длинное для обычного представителя Пак. Брэм, я думаю, что мы имеем здесь едока мертвечины.

Услышав это, Помощник отступил назад.

— На чем основывается твой вывод?

— Посмотри на строение челюсти. Хищнику необходимы зубы, чтобы разрывать добычу. Длинное туловище означает длинный пищеварительный тракт, необходимый для переваривания пищи. Практически отсутствующий лоб — хорошо, может он выходил только по ночам, или у него были лохматые брови, защищающие глаза, но…

— Может, это Защитник Ночных людей? — предположил кзин. — Деформированный череп, сильно увеличенные суставы…

— Я видел ребенка Ночных людей в деревне ткачей, — покачал головой Луис. — Видел взрослых среди Бесстрашных Вампиров-Стайеров и еще более старых на грибной ферме под парящим городом. Одним словом, существующая разновидность идентична той, что находится за двести миллионов миль отсюда.

Кзин ничего не ответил, что, прямо скажем, было для него нехарактерно.

— Совершенно очевидно, что этот относится к Ночным людям, — настойчиво произнес Брэм.

— Кронус? — спросил Луис.

— Предшественник греческого бога?

Луис был напуган и не скрывал этого.

— Ты обучался. — Теперь понятно, где он изучал музыку!

— Они во все суют нос, эти кукольники, да? Лучше Всех Спрятанный собрал литературу, принадлежавшую сотням поколений людей, кроме этого — устные истории кзинов, наследие кдалтино, и даже некоторые страшные предания триноков. У вас, в девятнадцатом и двадцатом веке, был Дракула, соединивший в себе Фреда Саберхагена и Анне Рице. Но ни слова о Кронусе. Почему? Он не мог быть первым, Луис.

— Восемьдесят тысяч фаланов назад умер защитник Пак. Ему могло быть уже сотни фаланов. Хотя мы знаем, что он мог участвовать в строительстве Арки. Назовем его Кронус. Появившиеся Ночные люди съели его. Если не мясо, то корни, имевшиеся у Защитника, изменили их. Они превратились в Защитников. Сначала было много, потом остался один.

Луис шлепнул по скелету, и из него вылетела пыль.

— Брэм, это самый старый из всех Защитников, которых мы знаем. Возможно, были боги до Кронуса, о которых не знали греки…

— Как хотите, но это Кронус.

— Могла появиться такая разновидность Кронуса, как едоки мертвечины, через тысячи лет после чего-то наподобие толчка Кулака Бога.

— Зачем высказать такие тривиальные мысли вслух? А, у тебя же есть ученик. Помощник, ты согласен с точкой зрения Луиса?

— Сказать по правде, я вот что вижу. Империя гулов охватывает огромную территорию, в сотни миллионов миль. Они везде одинаковые, вероятно, на всем Кольце.

— Да! Кронус был чем-то наподобие пастуха для своей расы. Брэм? Разве Защитник не пытается сохранить собственную генетическую модель?

— Точно! — подпрыгнул кзин. — Каким образом Кронус мог управлять потомками? Подождите, а что если он отобрал тех, кто был похож на едоков мертвечины? Нет, они сами должны управлять своим родом.

Помощник задумался.

— Это был гул, — заговорил Брэм. — За время эволюции обоняние у едоков мертвечины изменилось. Теперь каждый сам выбирает, к чему подойти, чего коснуться, что положить в рот. Гул даже стал свободнее, чем Защитник. Он может совершенствовать свой вид по собственному разумению.

Все уставились на скелет. Он шел, сказал Брэм, примерно семь тысяч фаланов. Тысячу пятьсот лет? И даже если возникшее у Луиса подозрение имеет под собой основание, лучше всего не говорить об этом напрямую, а попытаться выяснить косвенным путем.

— Твоя половина здесь?

— Анне, по всей видимости, умерла. Когда мы поняли, что Арка неустойчива и на краю стены должны находиться двигатели, Анне отправилась туда. Какое-то время я мог наблюдать за ней, но те, другие, работающие на стене, могли убить ее.

— Брэм, она должна была бы сделать это с другими Защитниками.

— Оставляя меня, Анне не чувствовала такой уж необходимости в этом. Она могла все сделать одна. Эти задержавшиеся в развитии Защитники могли быть работой, например, Защитника Людей Шара…

— Тила.

— Тила Браун, твоя женщина. У кукольника есть записи о ней.

— Вы были здесь, когда приходила Тила?

— Спрятаться от нее было значительно труднее, чем от Лучше Всех Спрятанного. Я дождался, пока она изучит, как пользоваться Метеорной Защитой, потому что был уверен в том, что она хочет спасти Арку от воздействия солнца. Каковы были ее истинные намерения?

— Тила была Защитником, а я не могу читать в их мыслях.

— Но если не в ее, то в чьих?

— Ты видел записи: Тила была необычным человеком.

— Двое пришли в Центр ремонта и наелись корней, — начал Брэм. — Один умер, а другой погрузился в кому, после которой превратился в Защитника. У меня было время на то, чтобы спрятаться и следить за ней из укрытия.

Я испытывал удовольствие, наблюдая, как твоя Тила бродит по Центру ремонта. Она находила вещи, на которые я не обращал внимания, и, в конечном итоге, пришла сюда. Разобравшись с Метеорной Защитой и дисплеем телескопа, она отправилась на край стены, Какое-то время я смог проследить за ней. Тила пользовалась транспортной магнитной системой, гораздо более скоростной, чем та, которой пользуемся мы.

— Удалось прохронометрировать?

— Некий предмет, находящийся вне солнечной системы, спустя двадцать два фалана ударился о солнце. Взрывы субатомных частиц привели к нарушению равновесия Арки. Тила очень торопилась.

Двадцать два фалана тому назад: Кольцо начало терять равновесия пятью годами раньше возвращения Иглы.

— Она воспитывалась на земле. Получив основы физических знаний и обладая умом Защитника, Тила должна была достаточно быстро разобраться в ситуации. Она отправилась, чтобы ремонтировать систему реактивных двигателей, а что нашла? Анне?

— Анне бы спряталась и наблюдала за Тилой до первого свидетельства некомпетентности. А вот тогда она бы уничтожила Тилу.

— Ммм.

— Ты знал ее, ..

— Как женщину. Брэм, никто не знал Тилу. Она была статистическим счастливым случаем, женщиной, которая всегда была удачлива до тех пор, пока Несс не отобрал ее для участия в экспедиции на Кольцо.

— Мой отец иногда рассказывал о Тиле. Он не знал, кто сделал ее такой. Она была нацелена на удачу и являлась частью специальной программы, разработанной кукольниками. Чмии верил, что они добились цели.

— Нет.

— Она умерла, Брэм, и не представляет теперь угрозы для тебя.

— Что может оставить после себя Защитник, создающий будущее, о котором мечтает? Мы должны распланировать далеко вперед. Луис, ты знаешь, что хочешь видеть?

— Да.

Слегка пощелкав пальцами, Брэм позвал:

— Лучше Всех Спрятанный, просыпайся!

Но кукольник и так не спал, а танцевал в каюте… с тремя призраками — столь прозрачными кукольниками, что они могли спрятаться за него.

— Брэм, я думал о чем-то приятном. Часом раньше я сделал кратковременный поджиг ракетного двигателя и поместил зонд ниже края, вне поля зрения кораблей-захватчиков.

— Сколько?

Свист Лучше Всех Спрятанного, и появились радужные линии уравнений, которые Брэм тут же изучил.

— Хорошо. Начинаем торможение.

Кукольник прочирикал в ответ.

***$nnn…расплывающийся край стены с кромкой, которая терялась где-то в высоте, и верхушки Сливных Гор далеко внизу. Зонд должен быть примерно на триста миль выше, решил Луис.

Под щебетание кукольника Луис, не видя никаких результатов, приготовился ждать. Ночные тени над краем стены сменились на голубую подсветку.

Три тени, танцующие с кукольником, были знакомы Луису: несмотря на разницу в прическах, все они были Нессом.

Помощник яростно вгрызался во что-то, сочившееся красным. Это неаппетитное зрелище, тем не менее, отозвалось в Луисе чувством голода.

— Лучше Всех Спрятанный, что ты знаешь о Тиле Браун? — пробегая глазами голограммы на кухонной стене, услышал Луис.

Пение, напоминавшее звон бронзового колокольчика. За спиной кукольника открылась третья голограмма: наилучший вариант меню, какой только мог пожелать Луис.

— Иди сюда, — в ярости заорал Брэм. — Сейчас же иди сюда!

Не колеблясь, кукольник шагнул и оказался рядом с ними.

— Я и не думал причинять какой-нибудь вред.

— Я предпочитаю, чтобы все были здесь. Я попытаюсь описать вам Защитника, как я его представляю. У меня есть весьма туманное представление о Кронусе, Анне я знал близко, а Тила Браун была чужаком. Лучше Всех Спрятанный, что ты хочешь мне показать?

— Это записи, которые относятся к Проекту Удачливого Человека. Мой опыт подсказал, что союз с людьми может сделать нас лучше. Люди удачливы. Опыт проводился на одной планете, на Земле. Мы совместили лотерею жизни с отбором. Удача сопровождала детей с самого рождения. Мы создали и профинансировали такую схему, по которой эти дети должны были встретиться и соединиться для воспроизводства себе подобных.

— Она была счастлива?

Задумавшись, Луис не услышал вопроса. Когда он сражался за независимость Кольца, Тила осталась перед собственным выбором. Сорок лет он старался не думать о ней.

— Она относилась к шестому поколению победителей лотереи, но не принесла удачи ни кукольникам, ни партнерам. Думаю, что и себе она не принесла удачи. Каждое создание стремится к гомеостазису. Тила потеряла партнера, отличительные особенности, а затем и жизнь. Так что удача весьма сомнительная штука.

— Что, если она искала причину смерти?

— Или хотела стать еще умнее? — донельзя удивив Луиса, добавил кзин. — Как мой отец. Или как я. Удача давала ей эту возможность.

— Что скажешь, Луис?

— Очень может быть. Интересная трактовка. — За сорок лет Луис не додумался до того, что было совершенно очевидно этому одиннадцатилетнему коту!

— Что-нибудь еще?

Луис закрыл глаза, чтобы представить Тилу, поскольку не мог увидеть или прикоснуться к ней.

— Странный случай увел ее у нас. Судьба. Когда мы нашли ее, она уже встретила Охотника. Большой, сильный путешественник, и я решил, что она полюбила его…

— Она была твоей или его любовницей?

— Последовательная полигамия. Перескочила…

— От тебя к нему?

— Не только к Охотнику. Брэм, она нашла огромную игрушку. Это никогда бы не пришло ей голову: все случалось помимо ее воли. Она нашла слишком большую игрушку, чтобы играть с ней.

— Она хотела поиграть с Аркой? Конечно, не разрушая ее. А это могут делать только Защитники, да? Итак, ты оставил ее на Кольце. А что потом?

Луис потер глаза.

— Охотник должен был отвести ее на Карту Марса. Тила знала, как попасть в это странное место.

— Она… дайте подумать… она проснулась Защитником. Охотник умер, а Тила стала Защитником Центра ремонта. Она разобралась с окружающими предметами, выяснила, как направить солнце в сверхтепловой лазер. Взрывы нескольких комет?

— Это ее рук дело.

— Тила заметила колебания Кольца и обнаружила реактивные двигатели на краю стены. Никакой Защитник не в силах прогнозировать обстановку.

— Она направилась к краю стены. Брэм, она захватили с собой корни?

— Не только корни, но и цветущие растения, и окись таллия.

— Она обнаружила корабли Строителей Городов вокруг края стены. Анне могла заменить некоторые из этих… да. Вот что сделала Анне: перехватывала все корабли, прибывающие со звезд, снимала двигатели и устанавливала на краю стены. Именно об этом никогда не говорила мне Халрлоприллалар. Вместе с командой она была вынуждена покинуть свой корабль и отправиться обратно через край стены с рассерженным Защитником.

Брэм молчал.

— Тила обнаружила, что только несколько двигателей были на месте. Она срочно переделала нескольких производителей в Защитников, я знаю это с ее слов. Все они: Люди Сливных Гор, вампиры, гулы, принялись снимать двигатели с прибывающих кораблей и перемонтировать их.

Мощности двадцати имеющихся двигателей было недостаточно. Поручив Защитникам заниматься двигателями, Тила отправилась обратно в Центр ремонта. Ей было необходимо определиться, как действовать дальше. Она не видела Иглу до тех пор, пока не воспользовалась телескопом Центра.

— Ей надо было иметь телескоп на краю стены.

— Конечно, Помощник, этого было бы достаточно, чтобы увидеть большие корабли Строителей Городов. Игла ведь намного меньше.

— Она опознала Иглу?

— Корпус номер N° 3 «Дженерал Продакс»? Еще бы.

— Как Игла могла повлиять на ее планы? — включился в разговор Брэм.

— Брэм, что я говорил тебе о чтении в мыслях защитника?

— Но ты должен стараться.

Не хочу стараться.

— Вот о чем рассказала мне Тила. Она не могла спасти тридцать триллионов людей ценой жизни одного триллиона. Сочетание ума Защитника и сопереживания, свойственного Тиле Браун, позволяло ей чувствовать их смерть. Она понимала, что это должно быть выполнено, понимала, что мы, я, Чмии и Лучше Всех Спрятанный, вычислим это, и в то же время не могла позволить нам сделать это. Брэм, она просила, чтобы мы убили ее.

— Я наблюдал за ее борьбой и сражался бы лучше.

— Наверно, но это была борьба за мою жизнь, и никто не мог победить Защитника.

— Если она знала, что не может использовать плазменный двигатель вдоль края стены, зачем тогда вернулась в Центр ремонта? — Дурацкий вопрос, но Брэм и не ждал на него ответа. — Чего она на самом деле хотела?

— Что могут хотеть Защитники? — Луис покачал головой. — Единственное, что мы знаем о вас, так это то, что в вас заложен ген защиты. У Тилы на Кольце не было детей, но были другие гуманоиды. Ведь если ты закроешь один глаз, то начнешь слегка косить. Так и она: должна была их спасти. Почему выжидала? Нарушение баланса Кольца, связанного…

Брэм нетерпеливо отмахнулся.

— Она дожидалась Иглы с компьютерными программами кукольников. Я наблюдал, как вы использовали их, и был доволен, что не мешаю вам.

Еще не легче!

— Почему ты только теперь говоришь об этом? Черт побери, к чему тогда сражение?

Подождите-подождите…

— Брэм, Анне ушла уже после того, как ты убил Кронуса?

— Она готовилась несколько дней.

— Взяла корни? Возвращалась обратно?

— Анне взяла корни, цветущие растения и немного окиси таллия. Тогда, пятьсот фаланов тому назад, она вернулась, но недолго прожила со мной. С тех пор я ее не видел. Одно из двух: либо она все-таки вырастила сад, либо умерла.

— Да. У Тилы была такая же мысль? Если Анне нашла хорошее место для посадки, Тила могла узнать об этом.

— Анне собиралась спрятаться.

— Нельзя спрятать растения от солнечных лучей. Она не могла посадить их так, чтобы проходящие гуманоиды не почувствовали запаха. Она наверняка хотела сделать это в пределах досягаемости, на Сливной Горе, куда не смогут вторгаться шары, использующие горячий воздух. Может в расщелине или в глубокой низине. Теперь мы можем предположить, где Тила могла это видеть.

— А если она сделала?

— Что ты понимаешь в живых Защитниках? — вздохнул Луис.

— Лучше Всех Спрятанный, проводи его. Я намерен помыться.

Глава 25. Отсутствие выбора.

Постоянно увеличивая скорость, зонд поднялся на сотню миль над верхушками Сливных Гор. Казалось, зонд участвует в гонках с Кольцом, вращавшимся со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду.

— Мы находимся в поле зрения той инсталлированной кометы?

— Да, но она находится достаточно далеко от планеты Кольца, и мы приземлимся раньше, чем до нее дойдет свет.

Огромный Защитник молча откинулся назад. Чмии послал его учиться, и он должен получить знания от Брэма за эти последние два целых и два десятых фалана. Обучить кзина мудрости, подумал Луис — не более чем ловкий трюк. Интеллект просто-таки вываливается у Защитников из ушей, но мудрость? Видит ли кзин разницу?

— Ты разрушаешь все, что может нас видеть?

— Да.

— Покажи нам край стены.

— Луис, я, правда, не могу показать вам Защитников. Брэм сказал, что так сильно не увеличить изображение.

— Чем же мы располагаем?

Лучше Всех Спрятанный имел месяцы, фаланы для изучения края стены и Сливных Гор. Мигающие гелиографы были повсюду, кроме края стены. Несколько раз зонд попадал в область вспышек дневного света, один раз предположительно направленных с равнины.

Деревня появилась позже, и Лучше Всех Спрятанный впился глазами в эту картину: на высоте от восьми до десяти тысяч футов по одну сторону великолепного водопада растянулись тысячи домов. По другую сторону водопада находилась верфь для шаров с горячим воздухом, выделявшихся на фоне скалы яркими оранжевыми пятнами. Ниже верфи теснились фабрики и склады, располагаясь ниже других оранжевых валунов и еще ниже к посадочной площадке. Путешественники, спускаясь вниз или поднимаясь наверх, всегда могли найти пристанище.

Лучше Всех Спрятанный перевел изображение на другую деревню, удаленную на пять миллионов миль от предыдущей и пересекавшую невысокий зеленый склон холма — дома с покатыми земляными крышами и вертикальный ряд промышленных зданий с посадочными площадками наверху и внизу, отмеченными оранжевым цветом.

— Помощник, ты видел немного больше из этого, чем я. Что я пропустил?

— Их дома размещаются в определенном порядке. Шары и фабрики всюду одинаковые. Мы с Брэмом предположили, что зеркала Ночных людей могут передавать планы, карты, сводку погоды, возможно, музыкальные записи. По идее, та же торговля.

— Похоже на торговлю между звездами.

Край стены был из бесконечного листа скрита, материала, из которого была сделана основа Кольца, и настолько крепкого, что мог удерживать вместе ядра атомов. Но даже эта сила не могла противостоять движению метеоров, двигавшихся со скоростью Кольца со стороны другого Великого Океана, расположенного в пяти миллионах миль отсюда в направлении антиспина. Луис заметил высоко на краю стены пробитую дыру.

Вдоль безликого края стены вдали, на расстоянии трех миллионов миль, стояли огромные пустые установки, вдоль верхушек которых была протянута тонкая нить. Все то же самое они видели одиннадцать лет назад — и эту бесконечную магнитную дорогу. Теперь на двадцати трех горах стояли двигатели. Даже при наибольшем увеличении были едва различимы крошечные пары тороидов.

— Отсюда кажется, будто они объяты пламенем, — быстро переключая изображение, сказал кукольник.

Соединение с водородом излучает, по большей части, рентгеновские лучи. Двигатель светился, потому что был горячий, или потому, что к рабочей массе добавились все увеличивавшиеся удары.

При запуске двигателя края стены проволочный контур раскалился добела и изогнулся в сторону, противоположную плазменным магнитным полям. Легкое пламя цвета индиго пробежало по оси двадцати двух стоящих в ряд тороидов, конструкция которых сильно напоминала песочные часы из раскаленной добела проволоки.

Лучше Всех Спрятанный продемонстрировал все этапы работы вокруг двадцать третьего двигателя. Краны и кабели были настолько большие, что их можно было разглядеть, как, впрочем, и плоские предметы, вероятно предназначенные для магнитной левитации. Но разглядеть что-нибудь размером с человека не представлялось никакой возможности.

И все это время, Луис думал о том, как бы найти место, где Брэм не сможет их услышать.

Защитник принимал душ, установленный в каюте экипажа. Через стенки были слышны звуки разбрызгиваемой воды.

— Удивляюсь, почему он не воспользовался вашей каютой? — запустил пробный шар Луис.

— Луис, теперь я хочу показать тебе свою каюту. Специальный трансферный диск подключен к компьютеру. Чужак не может его двигать.

— Вы слишком носитесь с секретностью, — рявкнул кзин.

— Вы прекрасно знаете, что мне нужна компания, — возразил кукольник. — Я согласен на Луиса и даже на тебя, если не могу быть окружен себе подобными. Нас преследует страх, причем меня с того момента, как я попал на этот корабль.

— Вы убедили в этом Брэма?

— Надеюсь — тем более, что это правда.

— Мы окажемся перед необходимостью использовать скафандры. С этим надо что-то делать.

— Мой собственный в хорошем состоянии.

— Пошлите нас с Помощником в кабину спускаемого аппарата.

— Я сам должен идти, — возразил кукольник. — Там другое оборудование, и мне надо на него взглянуть.

— Здесь он нас не сможет услышать, — заверил Лучше Всех Спрятанный.

— Предполагаете, что он действительно хотел этого?

— Нет, Луис. Я собиралась шпионить на тебя и на Чмии и… — продолжила Харкабипаролин после короткой паузы. — Я оборудовала здесь пост для подслушивания. Никто не мог добавить шпионское устройство в спускаемый аппарат так, чтобы я об этом не узнала.

— А ты, Лучше Всех Спрятанный, в полной безопасности в собственной каюте?

— Нет, Брэм имеет возможность добраться до меня.

— Ты можешь заблокироваться?

— Я не вычислял, чем он владеет.

— Хороший блеф? У Брэма хватило времени, чтобы вселить в тебя ужас.

Кукольник направил пристальный взгляд бинокулярного зрения на Луиса:

— Тебе никогда не понять нас. Тайный Защитник напугал меня, и я так и остался в этом состоянии. Тем не менее, ты планируешь перехитрить его, а я могу согласиться или нет с этим риском.

— Я не предполагал разрывать контракт.

— Превосходно.

Имевшиеся здесь скафандры и воздушные стойки были разработаны специально для людей и могли понадобиться им с Брэмом. Луис слил отработанную жидкость из резервуаров, залил в них питательный раствор для очистки внутренних частей скафандров и перезарядил аккумуляторы.

Помощник возился со своим костюмом, а Лучше Всех Спрятанный проверял гору трансферных дисков.

— Я знаю, почему умерла Тила Браун, — неожиданно произнес Луис.

— Защитники умирают довольно легко, когда долго не ощущают…

— Она что-то нашла, — Луис покачал головой. — Может, сад Анне, а может — отпечатки пальцев на двигателях края стены. Как бы то ни было, она знала, что в Центре ремонта есть Защитник. Отправив Иглу на Карту Марса, она невольно превратила нас в заложников. Смерть была единственным выходом для нее. Но…

— Луис, у нас нет времени. Что ты хочешь от нас?

— Хочу внести изменения в трансферный диск без ведома Брэма. Правда, может статься, придется все вернуть обратно. Не уверен, что прав. Но у меня нет выбора.

— Отсутствие выбора? — не понял кзин.

— Решить заранее, что хочешь сделать, если нет времени на принятие решения, — объяснил ему кукольник.

— Потребуется все ваше умение и ловкость, если будете атакованы слишком быстро.

— Выпустим внутренности.

— Я только знаю, что там он должен быть один. Шпаги, пистолеты, рукопашный бой, боевые искусства — все это не будет иметь значения. Вы обучались двигаться в отраженных дугах, так что ничего не выдумывайте, если будете атакованы. Точно так же вы инструктируете компьютер для каких-либо действий, не объясняя, что делать.

— Умная мысль, — отозвался кзин.

— Лучше Всех Спрятанный, я не совсем разбираюсь в схеме твоего трансферного диска…

В результате их дискуссии система захотела узнать, что они подразумевают под внесением изменений. Толкните край диска вниз.

— Теперь я могу делать это, а ты можешь не обращать внимания. Помощник, мне необходимо отвлечься.

— Постараюсь помочь, если ты в состоянии описать, что хочешь.

— У меня нет даже слабого намека на идею. Я просто нуждаюсь во втором дыхании.

Оказавшись в каюте, кукольник спросил:

— Луис, ты отдаешь себе отчет в том, что решил устроить?

— Обычно говорят, что кто-то умер. Исключения могут быть сделаны для кукольников и Защитников. Привет Брэм, что нового?

Ярость Брэма вылилась на кукольника.

— Увеличь свет и звук. Деревня!

Под звуки флейты и струнных Лучше Всех Спрятанный выполнил требования.

Деревня в Сливных Горах напоминала огромный пятнистый крест. Дома были всех оттенков белого цвета, присущего снежным полям, с покатыми крышами под одеялами из снега. Фабрики и склады буквально лепились один к другому, поднимаясь с высоты шести до десяти тысяч футов. На вершине и подножье преобладали пятна оранжевого цвета с включениями других цветов.

— Вы были здесь необходимы, — сдерживая себя, сказал Брэм. — Зонд мог пропасть прежде, чем вы вернулись. Теперь вам ясно, почему я так волновался?

— Нет… да.

Теперь и Луис увидел три блестящих, серебряных квадрата размерами с грузовые платы. Один был пустой, другой с грузом, а третий, коричневый квадрат с блестящим краем, был грузовой платой замершего круизера машинных людей. Два пятна оранжевого, желтого и кобальтового цвета относились к спущенным шарам.

— Это была быстрая поездка, — заметил Луис. Дневной свет налетел на них со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду. Изображение ярко вспыхнуло, после чего окрасилось в тусклый триколор.

— У них был свой «глаз паутины», — заметил Помощник.

Лучше Всех Спрятанный открыл окно следующего, четвертого зонда. Теперь они могли смотреть через нос круизера.

Они сразу увидели Красных пастухов, закутанных в красивые меха в полосах серого и белого цветов. Лишь мимолетно взглянув, Луис отметил красные руки в длинных, свободных рукавах, плоские носы и глубоко посаженные черные глаза — кем еще они могли быть? Конечно, это Мужественные Вампиры-Стайеры. Несколько больших, пушистых фигур определенно относились к Людям Сливных Гор, с их широкими руками и сильно похожими на обрубки, толстыми пальцами.

Пыхтя и отдуваясь, они работали, выдыхая облака пара. Красные и коричневые руки ухватились за размытые края окна, и изображение задрожало.

— Зонд может сильно унести в сторону, прежде чем мы снизимся. Можно вернуться к другому изображению?

— Зачем? У нас уже сложилось собственное представление. Мы перекрыли на ближайшем конце края стены транспортные рельсы и убрали возможных свидетелей. Уберите зонд с края стены, когда сможете.

— Мне хватит двенадцати минут.

Теперь демонтированный зонд целиком находился в дневном свете, оставив далеко за бортом деревню, и двигался как-то рывками. Окна накладывались на окна.

— Где вы были?

— Проверяли костюмы, в которых…

— Хорошо. Докладывайте.

— Вы используете контрольный список, а я — собственный ум.

— Ваша первая ошибка должна быть незабываемой.

— Дальше.

— Ничего не могу сказать о костюме кукольника. Наши скафандры смогут защитить нас от чужеземцев в течение двух фаланов. Мы дозаправили и перезарядили все, что только было возможно. Кроме того, у Лучше Всех Спрятанного есть шесть трансферных дисков, не бывших в употреблении, и мы можем переделать их под наши нужды. В отсеке спускаемого аппарата нет оружия, и я предположил, что вы спрятали его в другом месте. Решайте, что мы еще должны сделать. Ни о чем, кроме контроля, мы и думать не могли.

Брэм промолчал.

В «вороньем гнезде» «Скрытого Патриарха» никаких изменений не произошло, и Лучше Всех Спрятанный, посвистывая, закрыл это окно. Исследовательский зонд двигался вдоль края стены, слегка тронутой лиловым цветом.

В следующем окне прокручивалась дорога, несущаяся вниз по склону к прямоугольным пятнам снега.

— Ты умираешь, — неожиданно сказал Лучше Всех Спрятанный.

— Ты видел… неважно. Покажи медицинское заключение.

Под звон колоколов, издаваемых кукольником, медицинское заключение Луиса By частично заблокировало оба окна.

— Это там, в интерспикере.

Химические… основные изменения… дивертикул…

— Надо пользоваться тем, что дает вам возраст. Старые люди обычно говорят: «Если вы проснулись утром, и у вас ничего не болит, значит, вы умерли».

— Не смешно.

— Даже идиоту было бы ясно, что что-то не в порядке, когда вместе с мочой выходит газ.

— Думаю, что невежливо наблюдать за тобой в такой момент.

— Я сильно ослабел. Несмотря на это, вы все равно будете следить за мной? — Луис продолжил чтение. — Дивертикул — это маленькие бляшки на вашей толстой кишке — на моей кишке. Дивертикул вполне способен испортить остаток жизни. Мне представляется, что он достаточно близко подошел к моему мочевому пузырю. Затем инфекция, удар и… свищ.

— Что ты думаешь делать?

— Есть медицинский комплект с антибиотиками. В течение пары дней я надеюсь… ладно, микроб мог проникнуть в мочевой пузырь и образовать газ, но антибиотики должны очистить организм. Итак, мне необходим водопроводчик.

Не имеющий привычки смотреть кому-либо в глаза, Помощник на этот раз пристально уставился на Луиса. Его уши от недоумения свернулись в трубочку.

— Ты умираешь? Умираешь, отказавшись от предложения Лучше Всех Спрятанного?

— Если бы ты знал, ты бы принял мой вариант договора, Лучше Всех Спрятанный?

— Несерьезный вопрос. Я искренне восхищаюсь тобой, Луис.

— Спасибо.

— Пожалуйста, верните изображение с зонда… Спасибо. В течение шести минут мы поднялись до края стены и перебрались на внешнюю сторону. Я очень верю, мы не собираемся потерять сигнал, Лучше Всех Спрятанный.

— Скрит задерживает определенный процент нейтрино. Предполагается, что это какой-то тип нуклеиновой реакции, постоянно происходящей в основании Кольца, поэтому сигнал будет постепенно затухать, но я смогу его компенсировать.

— Луис, мой костюм в порядке?

— Конечно. Возьми тот, который, как ты думаешь, принесет тебе удачу. А я возьму оставшийся.

Зонд замедлял движение. Еще медленнее. Еще.

— Пора?

— Пора!

Глава 26. Верфь Верхняя точка. 2893 г. н. э.

Обнявшись, Варвия с Теггером по-прежнему находились в кабине: нет, казалось, ничего ужаснее страха высоты. Удар вызвал у них крики ужаса, которые тут же сменились счастливым хохотом: они остались в живых.

Выбравшись наконец-то наружу, они, задыхаясь и дрожа, вдыхали разреженный, холодный воздух. Солнце еще только начинало проступать вокруг темного квадрата.

Дневной свет заставил гулов убраться под крышу домика и залечь спать. Арфист высадил их на высокой, в оранжевых пятнах скале, рядом с другой парящей платой с тремя корзинами, присоединенными к спущенным шарам.

В деревне наблюдалось шевеление. От домов с покрытыми снегом крышами двигались на поиски пищи в сторону холмов меховые фигуры. Даже с точки зрения бродяги, типа Теггера, деревня не казалось слишком большой. Прямоугольные крыши в снегу на заснеженном поле можно было различить только благодаря теням, отбрасываемым ими.

Хищные птицы с крючковатыми клювами кружились над пятью местными жителями, устало тащившимися вверх по склону, где они и встретились с появившимися гостями. Красные пастухи ждали, когда жители подойдут ближе, поскольку не могли разглядеть их под мехом. Как выяснилось, они несли мешки с водой и большее количество меховых шкур. Вода была подогретой и восхитительно вкусной; а когда Теггер с Варвией, торопясь и пыхтя от напряжения, стали укутываться в меха, оставив только кончики носов, это вызвало смех у Людей Сливных Гор.

— На, на, это счастливый день! — пропела Сарон с непостижимым акцентом. — Вы гуляете в метель. Научитесь уважать горы!

Ее мех отличался от остальных: он был в белую и зеленовато-коричневую полоску. Теггер решил, что этот знак отличия выдает в Сарон женщину, самую маленькую из пятерых жителей. Мех скрывал детали фигур, да и голос не мог служить ключом к разгадке.

— Это глаз? — останавливаясь у бронзовой паутины на камне, спросила Сарон.

— Да. Мы не знаем, что делать дальше.

— Надо спросить у Ночных людей. Где они?

— Спят.

— Моя мама, — рассмеялась Сарон, — рассказывала мне, что есть только один способ договориться. Они появятся ночью?

Красные дружно кивнули.

Парящая над ними птица неожиданно камнем рухнула вниз и тут же поднялась, держа что-то в когтях.

— Что должен видеть глаз? — поинтересовалась Деб. Поскольку красные не имели никаких мыслей на этот счет, Деб ответила сама себе.

— Зеркало и проход. Давайте заберем глаз. Он говорит?

— Нет.

— Откуда тогда вы знаете, что он видит?

— Нам так сказали Арфист с Горюющей трубой.

— Пойду накрою их, — сказала Варвия. — А то они могут замерзнуть и умереть от холода. — И взяв шкуры, все отправились к круизеру.

Харрид и Баррайе — Теггер решил, что они мужчины — занялись паутиной. Каково же было удивление Красных пастухов, когда эти двое сняли капюшоны и оказались женщинами! Теггер попытался помочь им, но как только ухватился за край камня, на котором держалась паутина, почувствовал, что задыхается. Женщины тут же бросились ему на помощь, давая возможность отдышаться.

— Ты слишком слаб для этого, — решила Сарон. — Вашим легким не хватает воздуха. Завтра станет полегче, а сегодня отдыхайте.

Взявшись вчетвером за углы паутины, женщины потащили ее к домам. Сарон шла впереди, показывая красным, куда следует ступать, и готовая тут же поддержать, если они поскользнуться.

Птица опустилась на полоску кожи, укрывающую плечи Деб. Пошатнувшись, Деб сказала что-то птице, и та опять поднялась вверх.

В отличие от Людей Сливных Гор, крепко стоявших на ногах, Теггер и Варвия, держась друг друга, так и норовили упасть. Казалось, дороге не будет конца. Ветер так и норовил пробить брешь в их шкурах, а горы, как им думалось, качались под ногами. Глядя в прорезь капюшона, Теггер, немного восстановив дыхание, спросил:

— Деб, это ваш собственный язык? Как же вы выучили торговый?

Теггер ловил искаженные гласные и согласные звуки под завывающий ветер.

— Ночные люди говорят: «Сообщать вам все». А вы, вы сообщите равнинным вишниште: «Ничего». Храните ваши секреты. Да?

Сообразив, что Теггер не понял этого слова, Варвия сказала:

— Правильно говорить «вашнешт».

— А, тогда, конечно, да, — ответил Теггер. — Следовало охранять секреты от защитников подножья Сливных Гор.

— Тила приходила снизу, с равнины. Странная, вся узлами, могла нет риш. Понимаете, риштра? Могла нет. Ничего здесь. Она позволяла нам смотреть.

— Она учила нас говорить. Мы знали разговор зеркал, но мы говорили неправильно. Тила учила нас, а потом сказала нам учить людей, которые управляют шарами.

— Потом она ушла через проход, но вернулась спустя семьдесят фаланов, такая же. Мы думали, что она вишниште, а теперь мы это знаем.

За разговорами подошли наконец-то к домам, сделанным из дерева, что привезли, как выяснилось, из леса у подножья гор. Их окружила ватага любопытных, щебечущих ребятишек, выглядывающих из-под меховых капюшонов,

— Можно поговорить с этой Тилой? — спросил Теггер.

— Тила ушла вниз опять, уже сорок фаланов назад или больше.

— Больше, — категорически заявила Сарон.

— А что вы знаете о риштра? — спросила Йеннавил, жена Баррайе.

Переглянувшись с Теггером, Варвия попыталась потянуть время.

— Как вы узнали о РИШАТРА? К вам приходили другие посетители снизу?

Под дружный смех (смеялись даже мужчины) Деб ответила:

— Не снизу, а сбоку! Люди с ближних гор…

— Но они ведь тоже Люди Сливных Гор, да?

— Ваирбиа, не все Люди Гор одного вида. Мы Высокогорные, Сарон…

Пропустив Варвию вперед перед входом в дом, Теггер избавил ее от продолжения разговора. Все вошли в дом, а Деб даже с птицей, все-таки усевшейся на ее плечо.

Крошечная прихожая, обшитая деревом с крюками для меха. В дальнем конце открытые навстречу друг другу двери. Теперь, освободившись от меха, люди смогли разглядеть друг друга.

У Высокогорных Людей были широкие туловища и лица, большие рты и глубоко посаженные глаза под низко росшими черными кудрявыми волосами; у мужчин были и бороды. Деб, стройной женщине средних лет, принадлежала Скрипу, птица, сидевшая на плече. Невероятно похожие на Деб Харрид и Баррайе, оказались ее сыновьями, а Иеннавил, молодая женщина, была женой Баррайе,

Сарон, старая, морщинистая женщина, отличалась от остальных глубоким голосом и чем-то неуловимым во внешности.

— Вы тоже из Высокогорных?

— Нет с Двойного Пика. Шар отнес нас к Высокогорным, вместо Шорт Ван, куда мы собирались попасть. Порыв ветра забросил нас сюда. Мы не смогли вернуться. Часть отправилась на разведку, а я нашла убедительным то, что сказал мой мужчина Макрай. Он больше не может иметь детей, вот я и осталась, почему бы и нет?

Пока Деб снимала мех и вешала его на крючок, Скрипу отчаянно цеплялась за кожаную полоску, но только стоило всем, во главе с Сарон, отправиться в основной дом, как огромная птица тут же последовала за ними.

В помещении с высоким потолком, куда они вошли, был минимальный набор мебели: высокий насест для птицы и два низких стола. Не было даже стульев. Установив бронзовую паутину у стены, Высокогорные уселись по-турецки в кружок и принялись что-то обсуждать.

— Это гостевая половина, — сказала Сарон. — Здесь достаточно тепло, для многих, кто приходит. Но вы можете хотеть спать в шкурах.

— Мы Высокогорные Люди, — продолжила Иеннавил. — Следующие, кто живет за нами, называют себя Орлиный Народ. Носы как клювы. Они меньше нас и не такие сильные, но их шары лучше и они продают их другим народам. Мы можем делать детей с ними, но это так редко.

— С другой стороны живут Ледяные Люди. Мазарестч имеет мальчика от мужчины Ледяных Людей. Она говорит, они могут двигать горы.

— Гости приходили отовсюду. Мы всем рады и реш с ними, но дети не получаются. Они говорят, что у них также. РЕШАТРА для разных видов, между двумя из разных рас. Люди с близких гор могут заниматься РЕШАТРА. Тила говорила нам, что наши прародители путешествовали с горы на гору.

— А вы? — Варвия так смеялась, что ей было даже трудно говорить. Теггер сам вступил в разговор.

— По равнине легко путешествовать. У нас все расы смешаны. Мы видели всевозможные способы РИШАТРА. Но мы, Красные Пастухи, не можем заниматься РИШАТРА. Мы женимся один раз и навсегда. — Теггер не смог бы сказать, как они отреагировали на его слова: их лица были абсолютно безучастны. — Есть разные виды ришатры: для удовольствия, для заключения трудовых договоров, для окончания войны. Мы слышали о Сборщиках Сорняков, абсолютно безмозглых, которые очень хорошо занимаются ришатрой со всеми, а у кого нет времени на это — соблазняют. Водные Люди занимаются РИШАТРА с каждым или каждой, кто может надолго задерживать дыхание, но было несколько…

— Водные Люди?

— Живут под Жидкой водой, Барайе. Думаю, вы не знаете многого?

Под общий смех Иеннавил спросила у Варвии:

— Ты не можешь заниматься риш, можешь только слушать?

— Что еще остается моим людям, когда к нам приходят гости? Вы ведь поговорите с Ночными людьми, когда они проснутся?

Теггер видел, как Йеянавил пытается сохранить обычное выражение.

— Пожалуйста, поймите, — сказала Сарон, — мы занимаемся реш только с расами, живущими рядом с горами. Все расы Сливных Гор очень похожи между собой. Даже если мы не можем иметь детей, мы… — задохнувшись, она замолчала.

Варвия решила прервать возникшее напряжение:

— Мы слышали, что защитники могут постигнуть чужие секреты. Как вы можете надеяться скрыть что-нибудь от них?

— От равнинных вишниште.

— Вишниште несут угрозу. Тила говорила нам это, Ночные люди и легенда говорят это тоже. Проход принадлежит Высокогорным Людям, но вызывает интерес вишниште. Проход ведет к краю стены. Они могут уйти через проход, если наденут костюмы и шлемы с окошками. Ночные люди не любят привлекать внимания вишниште.

— А у вас здесь есть Защитники?

Не вызывало сомнений, что Сарон также хорошо говорила с бронзовой паутиной, как Теггер с Варвией.

— Трое равнинных вишниште контролировали проход. Более того, они выбрали кое-кого из нас, самых старых, и некоторые вернулись обратно уже как вишниште.

Когда сияет Смертельный Свет, вишниште показывают нам, как укрыться от него. Земли или скалы достаточно, чтобы спрятаться от света, который проникает через мех и тело. Но лучше всего прятаться в самом проходе. Макрай был на охоте, когда светил Смертельный Свет. Полдня без укрытия, и…

— Многие пошли на охоту, — продолжила Деб, — и попались. Каждый третий из них умер. После родились слабые дети. Все в горах рассказывают эту историю. Только у нас есть вишниште, которые предупреждают об опасности. Равнинные вишниште не очень плохие.

— Что такое Смертельный Свет?

Высокогорные Люди предпочли не услышать вопрос, а Теггер не стал настаивать.

— Высокогорные вишниште вместе с равнинными охраняют нас, но не говорят равнинным вишниште, где мы держим зеркало. Они очень хотят узнать наши секреты, но ведь горы не их.

— Ночные люди, — вздохнула Варвия, — будут очень рады, услышав ваши ответы. В основном, ради этого мы и путешествуем. Без сомнения, они приготовили много вопросов.

— А Луис By, — спросила Деб, — или он просто выдумка?

— Где вы слышали о нем?

— Из сообщений зеркал и от Тилы.

— Луис By вскипятил океан. Халрлоприллалар из Строителей Городов занималась с ним РИШАТРА. Луис By вполне реален, но он ведь на другой стороне этой паутины? Деб, мне надо поспать.

— Да! — огласилась Варвия.

— Но ведь сейчас середина дня, — выразила общее удивление Йеннавил.

— Мы работали всю ночь.

— Дайте им поспать, — распорядилась Сарон. — Мы идем, Тигр, Вайрбиа, вы проснетесь, когда и Ночные люди?

Теггер уже с трудом мог понять, что ему говорят.

— Надеюсь.

— Еда за этой дверью. Флуп, мы забыли! Что вы едите?

— Свежее, только что убитое мясо.

— За теми маленькими дверьми, нет, не берите в голову. Скрипу найдет вам что-нибудь. Спите спокойно.

Но они все-таки решили заглянуть за маленькие двери, и обнаружили еду для гостей: растения и старое мясо, не подходящее для Красных пастухов, а сквозь деревянные перекладины разглядели снежную равнину. Эти перекладины давали возможность сохранять пищу в холоде и, одновременно, защищали от хищников.

Подстелив под себя мех, Теггер, обняв Варвию, накинул мех еще и сверху. Им было вполне уютно и тепло, хотя у Теггера и замерз нос. Они так крепко спали, что не слышали, как за стенкой одевались Высокогорные Люди.

— Шепот мог бы задать вопросы получше. — уже засыпая, услышал Теггер.

— Шепот — только мое помрачение рассудка.

— Мое тоже. Шепот говорил мне…

— Что?

— Он был с нами на воздушных санях, — зашептала Варвия прямо в ухо Теггеру. — Она рассказала мне о скорости, и что эта скорость не сведет меня с ума. Он прячется, Теггер. Я не хочу, чтобы паутина слышала нас.

Теггер посмотрел на прислоненную к стене паутину с изображением всей комнаты и рассмеялся.

— Если паутина не больше, чем кусок камня…

— Мы все выглядим огромными дураками.

— На что похож Шепот?

— Я никогда не видел. Вероятно, дорожный дух, бестелесное существо.

— Что он говорил? Нет, не рассказывай сейчас. Мы должны спать.

— Почему ты сказал, что мы не можем заниматься РИШАТРА? Это из-за их внешности?

— Нет. Они не страшнее Песочных людей. Я представил себя в руках Иеннавил, задыхающимся, словно выброшенная на берег рыба…

Варвия нежно рассмеялась ему в ухо.

— А еще я вспомнил, как они говорили с… говорили об империи гулов. Мы весьма известны. Ты ведь не хочешь, чтобы повсюду говорили о том, что кто-то из Красных пастухов занимался РИШАТРА с каждой расой, живущей под Аркой?

— Мы никогда не делали этого!

— Из разговоров вырастают слухи. Они великолепные рассказчики, эти гулы, а Люди Сливной Горы пересказывают их слова. Мы с тобой разрушили огромное гнездо вампиров под Аркой?

— Да.

— Ты думаешь…

— Они в этом новички. Они занимались РИШАТРА только с людьми, очень похожими на них. Давай хотя бы разок поучим их заниматься РИШАТРА.

На этом они и заснули.

Глава 27. Искусство любви.

Зонд накренился и, преодолевая десятикратное увеличение гравитации, оторвался от стены. Появившаяся ярко голубая вспышка спустя мгновение погасла.

Поднявшись на несколько сотен футов, зонд начал описывать дугу, но струя раскаленного пламени не позволила ему упасть, и он медленно направился вперед в черноту стены, уходившей куда-то в небеса. Потом он начал снижаться, завис на какой-то момент — и упал.

В окне, перекрывшем остальные, показался зонд в пламени цвета индиго, которое постепенно исчезло, уступив место только светящимся звездам.

— Даю изображение за пределами края стены, — проговорил Лучше Всех Спрятанный.

— Нам нужна обратная сторона, — командным голосом заявил Брэм.

— Да, да, да. — ничего не предпринимая, откликнулся кукольник.

— Лучше Всех Спрятанный!

— Зонд уже получил мои задания. Двигатели включены. Вращаются. Изображение!

Как будто почувствовав, зонд повернулся. Появился черный край стены, ослепительный солнечный блеск, звезды пропали… ниже места падения зонда блестела серебряная нить.

— Вот! — Луис ткнул пальцем. — Видите? Или вы получите ожог, или мы уничтожим это.

— Ожог, я за. — А потом взрыв деревянных духовых инструментов. — А это что?

— Слишком узкое для космодрома.

В молчании они следили за все увеличивавшейся серебряной нитью. Вот уже она напоминает серебряного дождевого червя. Одиннадцать минут…

Зонд замер. Окно показало дрожащее от удара изображение зонда, светящегося в рентгеновских лучах. Вспыхнул свет новой звезды.

Под доносившуюся из преисподней музыку Луис потер глаза, когда прозвучал голос, полностью утративший человеческие интонации:

— Уничтожен топливный бак.

— Я опасаюсь врагов, стрелявших в нас, — невозмутимо сказал Брэм.

— Нам бросили вызов!

Животный рев, всеобщее помешательство…

— Давай я пройду в свою каюту, — предложил Лучше Всех Спрятанный, — и тогда посмотрю, что еще работает.

— Что может работать, если твой зонд уничтожен, а нас атаковали? Может, у них слишком быстрая реакция или это был Защитник?

— Трансферный диск, по крайней мере, должен остаться цел.

— Почему? — удивился Луис.

— Я же не полный дурак! — проблеял кукольник. — При пересечении края стены я отсоединил диск. Плазменный взрыв, любая угроза должны проходить прямо насквозь…

— Сквозь что? — Моргая, так как перед глазами все еще мелькали пятна, спросил Луис.

— Я соединил его с трансферным диском карты Монс Олимпус.

Луис расхохотался. Как же надо было надеяться на то, что тысяча марсиан попадутся в новую ловушку, чтобы трансферный диск разбрызгал над ними горячую звездную плазму, но он, ой-й-й…

Огромные лапы опустились на плечи развеселившегося Луиса.

— Мы в состоянии войны! Сейчас не время для развлечений!

Развлечения…

— Надевай скафандр, Помощник. Заодно дай мой, так, еще распылитель и трансферные диски. Где Брэм? Брэ-э-эм.

— Я в столовой на борту «Скрытого Патриарха».

— Лучше Всех Спрятанный, ты идешь первым. Брэм, выдай ему какое-нибудь оружие. Если на зонде остался работающий трансферный диск, мы используем его.

— Пошли.

Кукольник издал целую серию свистяще-звеняще-бухающих звуков. Наступив на гранитную плиту, он оказался в своей каюте, и сразу же принялся языками нажимать на что-то, напоминающее чужеземные шахматы, но что на самом деле было виртуальной клавиатурой.

— Связь есть. Трансферным диском можно управлять.

— Попробуй распылитель «глаза паутины», — приказал Брэм.

— Что распылить?

— Вакуум.

Через одиннадцать минут снова включилось погасшее окно: вращавшийся звездный пейзаж в мелкой ряби. Луис представил, как свободно падает в вакууме «глаз паутины», слегка вращаясь и медленно отодвигаясь от зонда. В то время, как Защитник переживал за кзина, пытался наблюдать за кукольником и всеми четырьмя голографическими окнами, Луис встал на колени и поднял край трансферного диска. Непосредственно над диском появилась крошечная голограмма: схема системы диска. Нужен большой дисплей, но он у кукольника. Луис опустил край диска.

— Видели?

— Лучше Всех Спрятанный, объясни мне, как мы до сих пор не заметили это!

Кажется, все так увлеклись, что перестали наблюдать за Луисом, и он продолжил.

Сквозь свободно падавший «глаз паутины» была видна серебряная нить, постепенно превратившаяся в ленту с приподнятыми краями, а потом и в мелкий желоб, мало чем отличающийся от самого Кольца в миниатюре.

Очевидно, это транспортная система: дорога на магнитном подвесе, идущая вдоль верхнего края стены. Ремонтная команда Тилы должна двигаться по верху стены и снизу, с наружной стороны.

— Я не вел наблюдение за краем стены в хорошую половину года, — сказал Луис.

Серебряная шина пронеслась мимо. Остался только звездный пейзаж. Дрожащий «глаз паутины», падая в космос, был сейчас на уровне основания Кольца.

— У меня есть предположение, как и у тебя, Брэм. Что еще могла команда Тилы использовать для запуска отремонтированных реактивных двигателей?

— Конечная остановка дальше, вероятно, на выступе космодрома. Находясь здесь, мы не найдем фабрику.

Пока суть да дело, кзин полностью облачился в скафандр, пристроил концентрические баллоны и приготовил круглый, похожий на аквариум, шлем.

— Мы готовы?

— Ты ведь не хочешь отправиться в это, — жестом указывая на волнующийся звездный пейзаж, сказал Луис.

Неожиданно заговорил Лучше Всех Спрятанный:

— Все еще есть связь, и движение не прекратилось.

— Что?..

Брэм огрызнулся:

— Опрысканный плазмой, упавший с высоты тысячи миль, и продолжает работать? Маловероятно!

— Попробуем этот, — взяв распылитель из кучи трансферных дисков, обратился Луис к повернувшимся к нему внимательным слушателям. — Я хочу опрыскать «глаз паутины», используя трансферный диск. Подними меня. Мы только посмотрим, как он действует.

— Пробуй, — свистом сопроводил ответ кукольник.

Луис обрызгал бронзовую сеть, и она исчезла. Оставалось только ждать. Помощник, чтобы как-то скоротать время, решил принять душ.

Арка расположена под углом в тридцать пять градусов: пять с половиной минут в одну сторону, столько же в обратном направлении, прежде чем они увидят ее возвращение. Трансферные кабины двигаются со скоростью меньшей скорости света, кажется, и трансферные диски тоже.

— Сигнал, — колотя одним языком, проговорил кукольник. Открылись пять окон.

Среди звезд, пересекавших край стены, виднелись смутные очертания, которые вполне могли относиться к зонду. Изображение было отвратительное, но видно, что зонд не падает. Он приземлился на магнитную дорогу.

— Помощник, а ну-ка возьми распылитель, — приказал Брэм. — Опрыскай камеру, через которую мы можем увидеть что-то интересное. Немедленно возвращайся с докладом. Не рискуй. Мы знаем, что это где-то здесь.

Слишком быстро. Луис только начал облачаться в скафандр, а предупрежденный заранее Помощник был уже в полной готовности.

— Не торопись! — сказал кзин. — Брэм, нужно оружие!

— Против Защитников? Предпочитаю видеть вас безоружными. Иди.

Кзин исчез.

Луис закончил возню со скафандром, но предстояли одиннадцать минут ожидания.

Неужели Чмии действительно рассчитывал на то, что такой старик, как Луис, сможет удерживать и защищать одиннадцатилетнего мальчика кзина?

Через четыре минуты на экране возникло расплывчатое пятно. Вдруг изображение прояснилось, и они увидели элегантный скафандр с пузырьком шлема, из которого смотрело лицо треугольной формы.

Что-то черное и быстрое, толкнув скафандр, отпрыгнуло в сторону, оказавшись вне досягаемости, а элегантный костюм чужака был разрезан вдоль правого бока. Нападающий достал оружие, похожее на старого образца химический ракетный двигатель. После атаки образовалось фиолетово-белое пламя. Должно быть, он промахнулся, потому что элегантный, одной рукой удерживая разорванный костюм, выстрелил.

— Это была Анне.

— Которая?

— Анне была киллером. Это два вампира Защитника, но я узнал Анне по движениям.

— Как предупредить Помощника?

— Мы этого не можем сделать, Луис.

Луис заскрипел зубами. Кзин был ничто — сигнал, точка, квант энергии, двигавшийся со скоростью света туда, где один Защитник убивал другого.

— Твоя Тила уж слишком доверчива, — рассуждал Брэм. — Она сделала Защитника из вампира, а он должен изменить других из своей расы, прежде чем Тила убьет его. Но мы с Анне из другой расы.

— Сигнал, — прервал его кукольник. Теперь в двух окнах можно было увидеть транспортную магнитную дорогу.

Аколите добрался; опрыскал «глаз паутины»… Защитник не появился. Кзин принял гордую позу на фоне слегка оплавленного и помятого зонда, заблокировавшего дорогу.

Никто из Защитников не стал бы убирать это заграждение.

Уходи!

Помощник медленно повернулся и опрыскал другой «глаз паутины», шагнул к зонду и скрылся.

— Он вытащил.

— Отлично, а где он сейчас?

— Полагаешь, мне хочется, чтобы расплавленная плазма прошла через мою каюту?

— Где связь? Где вы его сбросили? — Луис знал, что кукольник не ответит.

Он бросился к трансферному диску, но, мгновенно передумав, вскарабкался на гору грузовых плат. Протянул веревку через поручни, затем вокруг своего ремня для инструментов: сеть аварийного отказа.

— Чмии получит мои уши и внутренности! — Верхом на грузовых платах Луис опустился на трансферный диск.

Рывок, и половина неба в звездах, а половина — черная. Изумительная красота! Он посмотрел вверх и вниз: мирно, как в аду. Никакого движения.

Серебряная нить. Луис полагал, что магнитная дорога окажется твердым желобом, но сквозь нее были видны звезды.

Ага! Это же Вертушка, старый орбитальный фал, который они использовали для передачи больших грузов между Землей, Луной и Поясом. Никогда бы не подумал…

— Брэм, Лучше Всех Спрятанный, магнитная дорога, оказывается, ажурная. Видите? Будь у меня распылитель, я прямо сейчас поместил бы сюда «глаз паутины». Если смотреть сквозь нее, то ни одна попытка, спрятаться в тени Кольца, не останется незамеченной. Из-за кромки выплыла чернильная клякса, напоминавшая черный мешок с картошкой, и двинулась к Луису.

Луис коснулся подъемного дросселя, но грузовые платы не двинулись. Находившаяся под ним магнитная дорога не могла обеспечить его подъем. — Вижу оружие ОНВС, — проговорил Луис. ОНВС должно быть приземлились на космодроме и разыскивают там защитников.

Как привести в действие трансферные диски, если не можешь первым атаковать? Я умру, когда они все это услышат. Надо было захватить оркестр или запись команд.

Это была Анне! Хлоп, и Луис полетел вверх тормашками, оказавшись в окружении красных утесов и сбегавшей вниз на сотни футов гладкой лавы. Грузовые платы поднимались вверх, а Луис висел вниз головой над красными утесами. Секундой раньше, чем платы обрели устойчивость и тем самым вернули Луиса в нормальное положение, он почувствовал напряжение в веревках, которыми был обвязан.

Резкий переворот вызвал бурю в животе, шум в ушах и некоторое помрачение рассудка. Придя в себя достаточно быстро, он напряженно огляделся.

Никаких марсиан вокруг. Он висел рядом с идеально гладкой полосой лавы, падавшей практически вертикально вниз с… спокойно, без суеты… тысячефутовой горизонтальной плоскости для уменьшения скорости, все это вместе напоминало лыжный трамплин. Внизу Луис увидел оранжевое пятно: Помощник в прозрачном костюме. Он мог остаться в живых после падения… или нет.

На этот раз марсиане подняли трансферный диск на вершину самого высокого утеса, какой только могли найти. После этого пламя, повредившее исследовательский зонд кукольника, прошло через трансферный диск.

Соскользнув по гладкой стороне утеса, Луис приземлился на грузовые платы, освободился от веревок и побежал вниз к Помощнику, лежавшему, словно ангел, на горячем, красном утесе. Подхватив кзина, представлявшего сейчас просто инертную массу, Луис почувствовал смещение в сломанных ребрах. Теперь он испытает на себе марсианскую силу тяжести! Луис напряг мускулы живота и спины, крякнул и поднял кзина. Поднял! Почти взрослого мужчину кзина в скафандре Луис смог поднять и уложить на грузовую плату! Затем он вполз сам, привязал Помощника, и с помощью толкателя, установленного под диском, поднял плату вверх.

Хлоп, и они уже вниз головой и вверх грузовыми Платами в Игле.

Первым делом Брэм отвязал кзина и высвободил его от скафандра. Неподвижно лежавший Помощник, совершенно непохожий на себя, глазами поискал Луиса. Затем Брэм снял скафандр с Луиса и осмотрел его.

— Ты частично порвал связки и мускулы. Тебе нужен «док», но кзин в нем больше нуждается.

— Он пойдет первым. Если Помощник умрет, что он скажет Чмии?

Брэм поднял кзина без видимых усилий, уложил его в «гроб» и закрыл. Он что, ждал разрешения Луиса?

Это не случайно. Луис всерьез собирался бороться с Брэмом, но не с таким, каким он был сейчас. Защитнику понадобилось разрешение первым лечить чужака: Помощник не относился к гоминидам.

Брэм поднял Луиса и одним плавным движением перенес и посадил его на грузовые платы. Пронзившая все тело боль вызвала невольный зубовный скрежет; крик усилием воли он смог задавить.

— Здесь надо пополнить запасы медикаментов, — подключая Луиса к портативному «доку» Тилы, уточнил Брэм. — Лучше Всех Спрятанный, твой большой «док» может изготовить необходимое?

— В кухне есть фармацевтический список.

В одном окне были видны раскаленные, до оранжевого цвета, от жара стенки порта и правого борта. В другом окне — черная, провисшая над краем стены магнитная дорога. В третьем — ничего, кроме серебряного пути, уходившего в бесконечность.

Боль отступала, но Луис понимал, что еще не скоро оправиться от полученных травм. Он чувствовал, как жесткие пальцы худых, узловатых рук ощупывают все тело. Рядом с ухом раздался голос Защитника, обращенный явно не к Луису:

— Ночные люди предприняли определенные действия, чтобы показать нам деревню в Сливных Горах. Зачем?

На середине ответа кукольника:

— Разве ты не видишь…

Луис уже спал.

Глава 28. Проход.

— Чувствуешь?

— Да, — ответила Варвия.

Комната подрагивала, слегка вибрировали стены и пол.

Они не смогли выспаться из-за преследовавшей тошноты во время полета, а теперь еще что-то… В темной комнате, кроме дыхания Варвии и нескончаемой дрожи, Теггер больше ничего не ощущал.

— Твои соображения на этот счет?

— Мульча со дна моря поднимается вверх и опускается, а мы чувствуем это, находясь здесь. — Теггер, пристально глядя на Варвию, внимательно слушал. — С помощью насосов ее поднимают к краю стены и выливают на Сливные Горы — так они созданы. Если не будет насосов, то земля под Аркой опустится в море. Мне об этом рассказал Шепот.

— Ты вынула из Шепота больше, чем я.

— Где же она сейчас?

— Она?

— Я так думаю. Я спросила, но она не захотела отвечать. Знаешь, как называется эта мульча?

— Как?

— Флуп.

— Что, — зашелся смехом Теггер. — Все это время ты имела в виду флуп, я уверен, что все знают, что такое флуп. Морское дно?

— Из него сделаны эти горы. Под давлением…

Комнату залил белый свет.

— Привет, — произнес голос.

Они дружно вскочили на ноги, натягивая на себя мех, что им оставили: похожий на одеяние Сарон мех реликтового ленивца. На Варвии он выглядел восхитительно. Но сейчас не это волновало ее.

— Это акцент не Высокогорных Людей!

— Привет! Вы слышите голос Луиса By. Поговорим?

Деталей не было видно, но очертания мужчины были Теггеру не знакомы.

— Вы нарушили наше уединение.

— Вы не спали. У вас слишком долго находится наш прибор для прослушивания. Будете сейчас говорить или нам прийти в другое время?

Что-то постучало по дереву рядом с дверью, и раздался женский голос:

— Тигр? Вайрбиа?

— Входи! — отозвался Теггер.

Вошедших Йеннавил и Баррайе сопровождал запах крови.

— Мы слышали голоса, — сказала молодая женщина. — Еще мы хотели оставить это в передней. Это гвилл. Скрипу убил его для вас.

Гвилл оказался большой ящерицей, с еще дергавшимся хвостом.

— Вовремя пришли. — Теггер поднял гвилл а и оглядел его. — Вы говорите с Йеннавил и Баррайе из Высокогорных Людей, — обращаясь к светящейся паутине, сказал Теггер. — Они знают то, о чем мы только догадывались. Йеннавил, Баррайе мы наконец-то встретили Луиса By.

Опираясь подбородком на портативного «дока», Луис поклевывая носом, слышал собственный голос.

— Вы слышите голос Луиса By. Вы видите моих партнеров, Брэма и Обитателя Паутины. Мы хранили молчание из-за врагов.

— Мы Варвия и Теггер, — громко ответил чужой голос.

Луис сразу открыл глаза: сна как не бывало. Он узнал краснокожего вампира-убийцу.

— Почему вы замолчали?

— Мы должны задать вопросы. — Это был голос Луиса By, все правильно, но исходил он от Лучше Всех Спрятанного.

— Мы покажем вам спрятанное зеркало и проход через край и все то, что вы хотите.

— Спасибо. Вы готовы пойти через проход?

— Нет! — в ужасе подпрыгнула Йеннавил. — Там вишништи… — Транслятор Луиса на минуту запнулся. — Защитники постоянно ходят через проход.

Луис решил не вмешиваться в разговор. Боль ушла, и он чувствовал приятную истому. Интересно было только знать, как они отнеслись к «двум голосам Луиса By»?

— Расскажи, что вы знаете о Защитниках.

— Они двух видов. Наши собственные должны охранять нас, но они подчиняются равнинным…

— Мы можем поговорить с Защитником Высокогорных Людей?

— Думаю, нет. Надо сохранить все в секрете от равнинных защитников. Но я могу спросить.

— Шепот будет с нами говорить? — поинтересовался кукольник.

Ха?

Красные пастухи переглянулись. Женщина твердо ответила:

— Не будет.

— Что вы можете рассказать о Шепоте?

— Ничего.

— Что за проходом?

— Мы думаем, яд, — ответил Баррайе. Йеннавил попыталась объяснить:

— Защитники ходят через проход в костюмах, которые целиком закрывают их. Они носят много больших инструментов на спине и на груди. Слухи говорят, что они строят там что-то чудовищное.

— Луис By, — включилась в разговор Варвия. — Ночные люди имели возможность все здесь осмотреть. Наступит ночь, и вы сможете поговорить с ними.

— Когда она наступит?

— Два десятка, — ответила Йеннавил.

— Ждем, — отозвались голосом Луиса By, и раздалось звучание струнного, басового квартета.

— Слышал, Луис? — поинтересовался Брэм.

— Кое-что. Хорошо действуешь, Лучше Всех Спрятанный, но надо лучше гримироваться.

— Луис By вашнешт. Колдун. Он делает вид, — говорил кукольник, — что не знает своего таинственного слугу, который говорит за него.

— Что еще за Шепот?

— Это Анне, — ответил Брэм. — Я видел ваши записи Шепота, переданные Красным мужчиной.

— Ей подходит «Шепот», — усмехнулся Луис.

— А что ты думаешь, Луис? — отворачиваясь от окна, сказал кукольник. — Где Шепот? Она будет вредить?

— Брэм, ты единственный из нас, кто может догадываться, что она хочет.

— Конечно.

— Красные пастухи должны есть свежее мясо, — глядя, как Варвия ножом ловко обдирает шкуру с гвилла и отрывает часть, предназначенную ему, рассуждал Теггер. — Сил нет ждать.

После еды Теггер задался вопросом, почему они все еще здесь, теперь, когда окно опять всего лишь бронзовая паутина, а Высокогорные Люди вызывают смешанное чувство притягательности и отвращения.

— Тигр, Ваирбиа, мы заметили, — начала Йеннавил, — вы не говорите о РЕШАТРА с тех пор, как увидели, что у нас под мехом.

Ах.

— Наши люди женятся однажды и на всю жизнь, — глядя на свою половину, ответила Варвия. Что-то пробежало между ними, и она добавила. — Нас изменило одно событие. Нам не нужна РИШАТРА. Мы просто были поставлены перед выбором. — Теггер продолжал что-то обдумывать. — Поймите, пока не ходит слухов о Красных пастухах, занимающихся РИШАТРА. А что если ваши говорящие зеркала разнесут этот слух? Где мы тогда сможем жить? Кто будет жениться на наших детях?

Высокогорные Люди переглянулись.

— Вы видели Ночных людей, Йеннавил, — продолжила Варвия. — Что если они расскажут, что вы занимались РИШАТРА с краснокожими гостями, появившимися снизу? На что надеются Ночные люди?

— Они думают заняться РЕШАТРА с нами. Мы искусны в РЕШАТРА, Йеннавил?

Ударив его по плечу, женщина рассмеялась.

Теперь Теггер наконец-то понял, что его беспокоило: не их внешний вид, а запах!

Успокаивающе похлопывая Йеннавил по мягкому месту, Баррайе сказал:

— Ладно, тогда мы должны хранить еще одну тайну.

Ну и ну! Это должны показывать по всем платным каналам всего мира в известном космосе. Конечно, это было зарегистрировано… сколько ощущений уже на самом деле зарегистрировано «глазами паутины»? Они передают не только изображение и звук, а еще и запах. Радар для кинестетического чувства?

Где-то на этом месте слегка возбужденного увиденным Луиса настиг сон. А когда он проснулся, как ему показалось, через несколько часов, увидел смутную фигуру, склонившуюся над ним, в его скафандре, шлеме, но с треугольным лицом, бр-рр.

— Все в порядке? — снимая шлем, спросил Брэм.

— Одна сплошная рана. — Несмотря на лекарства, заливаемые в него из медицинского набора, Луис ощущал все болевые точки.

— Я вправил тебе два ребра и диск в позвоночнике. Кости не сломаны, а вот мышцы повреждены и частично порваны связки и брыжейка. Дальнейшее исцеление зависит от собственных защитных свойств организма и портативного «дока».

— Почему ты в моем скафандре?

— Стратегический ход.

— Моим слабым умом это не понять. Ладно, Брэм. Обрати внимание, что у нас много гостей. Если ты будешь изолировать меня, голос Луиса By обретет лицо.

По одну сторону окна «глаза паутины» находился Луис By со стоявшими немного позади по обе стороны от него, кукольником и Брэмом. С другой стороны окна красные уступили место гулам.

— Ужасно холодно! — дрожа всем телом, проговорила женщина. — Я — Горюющая труба, а это Арфист. Ваш ящик воспринимает мой голос? Вы меня слышите?

— Да, прекрасно. Как вы узнали о трансляторе?

— Ваш приятель Мелодист, кажется, умер, но его сын, Казарф, рассказал, что вы были в Городе ткачей.

— Передавайте Казарфу от меня приветы. Горюющая труба, зачем вы тащили так далеко тяжеленный камень, вместо того, чтобы связаться со мной через Мелодиста?

— Связаться с вами, — дружно рассмеялись гулы, — да, а что бы мы сказали? Край стены находится в чужих руках? Мы этого не знали. Вы вашнешт?

Защитник, перевел транслятор.

— Да, — ответил Брэм.

Теггер привстал, но Варвия потянула его к себе, и он опять лег с ней рядом. Гулы вздрогнули, но Арфист нашел в себе силы:

— Мы, практически, беспомощны. Вампиры-Защитники воспринимают Высокогорных Людей, как собственность. Некоторых переводят в Защитников. Многие просто исчезают.

— Они ремонтируют Арку, — ответил Брэм.

— Что они больше приносят, добро или зло?

— Да, там много всего, но мы рассчитываем, что вам удастся сохранить баланс.

— Каким образом вы предполагаете помочь нам?

— Мы должны как можно больше знать. Расскажите, что вам известно.

— Вы и так в курсе, — пожал плечами Арфист. — Высокогорные Люди готовы показывать нам абсолютно все.

Издавая звуки флейты, Лучше Всех Спрятанный убрал изображение в окне.

— Ждем, — произнес он. — Мы записали все разговоры. У них есть информация о Защитниках и кое-что о Тиле Браун. Исполнить тебе серенаду?

— Немного музыки перед обедом не повредит, — любезно ответил Луис. — Я голоден.

Луис попытался немного потянуться, насколько позволяли травмированные мускулы и связки. Несмотря на оказанную Брэмом помощь, он старался двигаться осторожно.

Прошло много часов. Теперь в окне, обращенном в сторону Высокогорных Людей, появилось изображение множества гоминидов, кативших наподобие колеса, украденный «глаз паутины» па ухабистым деревенским дорожкам. Оказавшись за пределами деревни, они начали двигать его вверх по утесу, и это движение отзывалось дрожью в животе.

Повернувшись спиной к дисплею, Луис надеялся, что если появится что-нибудь интересное, ему обязательно скажут. Почему так долго возятся с кзином? В известном космосе он мог, по крайней мере, всюду воспользоваться «доком»! Медицинский комплект ничего, кроме инъекций, делать не может, а они ему необходимы каждые несколько минут.

В полной темноте четверо Высокогорных Людей затащили паутину на гору. Сарон шла перед красными и Ночными людьми, показывая дорогу. Попытка помочь нести паутину окончилась для гулов неудачей.

— Скоро появится солнце, — Варвия пристально смотрела на Горюющую трубу. — Ну и что же вы будете делать?

— Я уже говорила, что мы хотим укрыться в проходе.

Они двигались по бездорожью, все выше и выше вверх, навстречу дневному свету. Лежащая внизу между Сливными Горами земля, напоминала карту, сделанную гулами для Травяных великанов. Это изображение давало хоть какое-то представление о происходящем, но чем дальше, тем неразличимее становились детали.

— Красные пастухи проходят огромные расстояния. Как нам с ними встретится? — вслух размышляла Варвия.

— Нет ничего проще…

— Наши люди знают многих Красных пастухов, — перебила Арфиста Горюющая труба. — Они начертят карту и оставят ее мне. — задохнувшись, она умолкла на минуту, но потом продолжила: — Нанесут на карту наш путь к говорящему зеркалу. Вы найдете новый дом также быстро, как попали сюда.

— Ну, уж нет, — рассмеялась Варвия. — Мы не хотим передвигаться так быстро.

Теггер к удивлению Варвии, не показывая усталости и напрягая все силы, следовал за Сарон. Сейчас старая женщина двигалась медленнее, поэтому он мог слышать тяжелое дыхание остальных Высокогорных Людей, несущих паутину.

Когда показался самый край солнца, Арфист вытащил сразу две шляпы с гигантскими полями, и, именно благодаря этому Ночные люди теперь двигались в тени.

— Мы, должно быть, находимся на границе территории Красных пастухов.

— Учти, Варвия, не все Красные пастухи относятся к одной расе.

— Арфист, почему ты так решил?

— Сколько мы себя помним, мы отыскиваем партнеров в других расах во время праздников.

— Отличная идея, Теггер, но…

— Но не всегда, — вклинилась в разговор Горюющая труба. — Вы с Варвией одного…

— Да, мы оба родились в племени Джинерофер, но остальные пары скрещивались.

— В разных племенах свои законы, но чем дальше вы уходите от племени, тем меньше вероятность, что ваши дети смогут найти себе свою пару и родить детей. Это бы не имело значения, если бы не было связано с продолжением рода.

Что-то сверкнуло, когда они обходили вокруг разрушающегося утеса. Зеркало, высотой с Красного пастуха и шириной в три человека, представляло из себя плоское окно, показывавшее то, что находилось за наблюдателем. Теггер ничего не мог разглядеть, кроме самого себя, Варвии, гулов, Высокогорных Людей, неба и края стены.

Высокогорные Люди положили паутину с опорой на зеркало. Взявшись за концы зеркала, Ночные и Высокогорные Люди стали поворачивать его вверх вниз в направлении следующей Сливной Горы. Световой зайчик заиграл на горных склонах.

— Как это действует? — спросил Теггер.

— Вот в чем дело, — рассмеялась Йеннавил. — Ночные люди не все вам рассказали! Зеркала передают коды, известные нам и Ночным людям. Они переносят новости между горами, между равниной и горами и обратно.

Теперь многое становилось понятным. Вот почему гулы всегда имели сведения погоде и о Теневом гнезде.

— Вокруг этого выступа, — велела Сарон, после того как четверка Высокогорных опять подняли «глаз» Луиса By, — и вверх.

— Мы с Горюющей трубой обсудили вашу проблему, — сказал Арфист, — и думаем, что у вас возник вопрос.

— Эту проблему, — сказал Теггер, — можно сравнить с двумя упершимися лбами бычками. Если мы уйдем слишком далеко, то дети будут обречены. Если же останемся с племенем Джинерофер, наслушаемся сплетен о самих себе.

— Мы слишком на виду, — поддержала его Варвия. — Когда приезжие рассказывают об убийцах вампирах, знающих РИШАТРА, то всегда будут думать на нас.

— Думаю, это старая история, — усмехнулся Арфист. — Когда-то все гуманоиды были моногамны. Мужчины не обращали внимания на других женщин, кроме собственных жен, это относилось и к женщинам. Когда гуманоиды встречались, происходили войны.

Потом появились два героя, понявшие, что гуманоиды могут жить иначе. Они придумали РИШАТРА, и, тем самым, положили конец войне.

— Арфист, это было на самом деле? — прервала Варвия.

— Слушайте дальше.

— Да-да.

— Ночные люди избирательно относятся к тем, с кем разговариваем мы, но не подумайте, что мы безмолвствуем. Солнечные зеркала являются нашим голосом. Вы знаете, что любой священник должен знать, как избавляться от умерших, и, в свою очередь, сообщать нам.

Тяжело дыша, они поднимались вверх.

— Мы можем распространить эту историю по разным направлениям. Только старые люди помнят легенду о двух героях, которые придумали РИШАТРА и прекратили войну. Вот с тех самых пор они и занимаются РИШАТРА. Эта история рассказывается по-разному в зависимости от расы. В варианте с героями из Красных пастухов, по окончании войны они якобы объединились против вампиров…

— Это только в рассказе, — рассмеялся Теггер. — Да, Варвия?

— Может быть и так, а может иначе. Стоит попробовать.

Высокогорные Люди прошли через вертикальный раскол в скале, такой же высокой, как самое высокое городское строение.

— Это вода, — показывая на цветные полоски, объяснила Деб. — Вода проникает в скалу, замораживается. Выходя наружу, тает. Потом опять замораживается и опять тает.

Ледяной ветер, казалось, проникал под кожу. Теггер, зажмурившись, двигался за Варвией, понимая, что она тоже идет с закрытыми глазами.

Он немного приоткрыл глаза, только почувствовав большую руку, упершуюся в грудь. Наконец-то — туннель в горе, где можно было укрыться от ветра! Тем не менее, они остановились в трещине, не доходя до входа.

— Тигр, — впервые заговорил Баррайе. — Это не убежище.

— Почему же? Монстры внутри, что ли?

— Да. Вишништи.

Они поставили паутину лицом к себе, и Сарон спросила:

— Луис By, ты видишь нас?

— С трудом. Какая там глубина?

— Мы думаем, что этот проход через самую высокую гору. Никто из нас не ходил так далеко.

— Вы бывали внутри?

— Большинство Высокогорных Людей, — ответила Деб, — и около сотни принесенных по воздуху гостей прятались в проходе от сияния Смертельного Света. Мы могли охотиться только ночью. После того, как Смертельный Свет пропал, нас выгнали и запретили возвращаться.

— Опишите вишништи, — проговорил голос с придыханием.

Теггер с Варвией переглянулись: этот голос из паутины должен принадлежать вашнешт, Брэму, но очень напоминал голос Шепота.

— Вишништи заботятся о нас, но мы никогда не видели их.

— Никогда?

— Временами кто-нибудь из нас исчезает. Мы знаем, что в проходе смерть, но снаружи тоже смерть.

— Разве вы не можете сделать собственные убежища? Скала защищает от радиации… от Смертельного Света.

— Мы знаем, но вишништи велели нам прятаться в пещерах. Делать дома в скале? Горы могут упасть нам на головы!

— Мои компаньоны, — раздался голос Луиса By, — показывают мне рисунок, сделанный на расстоянии в десять дней ходьбы выше вас. Поразительно, как много деталей можно разглядеть, находясь на достаточно большом расстоянии. Деб, гора, на которой вы живете, своего рода полый конус, окружающий этот туннель. Это можно сравнить с песочным замком, из стены которого торчит труба. Итак, что из этого следует. Проход старше горы и крепче. Держу пари, что он изготовлен из скрита. Гора постепенно оседает под собственным весом, но проход остается там же, где и был. Вишништи следят за состоянием входа. Вы можете провести меня через проход?

— Нет! — хором вскричали Высокогорные Люди.

— Мы умрем, если войдем туда! — пояснила Деб.

— Мы останемся на разрушенной скале, — сказала Сарон. — и не оставим ни следов, ни запаха. Мы умрем, если виништи обнаружат это.

— Зачем же было так далеко отправлять «глаз» Луиса By, — запротестовал Арфист, — чтобы так мало увидеть.

— Ничего не поделаешь. Харрид, стой сзади. Если получишь сигнал от нас, спрячься. Арфист, ты сможешь заменить Харрида?

— Не трогайте паутины.

Девять гоминидов испуганно замерли. Этот голос не принадлежал ни Шепоту, ни Брэму. Высокогорные Люди бесшумно кинулись обратно к щели в горе и вниз по склону. Следом за гулами, не оглядываясь, побежали Теггер с Варвией. Брошенная бронзовая паутина осталась в расщелине.

Глава 29. Горняк.

Все четверо: Брэм, Лучше Всех Спрятанный, Луис и Помощник — собрались в каюте экипажа. С вопросами сна проблем не возникало. Лучше Всех Спрятанный захотел использовать спальные платы, что всех весьма устраивало, остальные отправились на грузовые платы рядом с водной кроватью, на которой разместился Луис.

Сидя по-турецки на упругой поверхности, Луис уплетал нечто хрустящее и очень свежее. Его снедала тоска, и он с еще большей готовностью съел бы что-нибудь болеутоляющее.

Брэм не захотел оставить Луиса одного в отсеке спускаемого аппарата, хотя тот уже вполне пришел в норму. И когда Луис предложил пойти туда вместе, объясняя, что готов обучить йоге и некоторым техническим приемам, Брэм отказался. Он намеревался быть именно здесь, когда…

На что рассчитывает Брэм, хотелось бы знать. В течение двух дней он наблюдал за испорченным зондом, который лежал на магнитной дороге, и был виден в окне, перекрывшем все остальные, теперь уже пять, окон.

Луиса охватила пространственная лихорадка. Он находился в каюте, в то время как во все стороны тянулось бесконечное пространство космоса, усеянное звездами. Нечего валять дурака, у него же есть звезды. Один «глаз» лежал на магнитных путях, сквозь которые было видно то, что располагалась внизу.

В одном из окон украденный «глаз паутины» вошел в идеально ровное отверстие туннеля, на несколько часов застрял для очистки в воздушном шлюзе, снова продолжил движение через некоторое количество дверей, мимо кучи какого-то незнакомого оборудования, и снова остановился. Луис никогда не видел устройства, осуществлявшего вещание, и больше не слышал этого голоса.

Взлетно-посадочная палуба представляла наложенные одно на другое окна, позволяющие, насколько хватало глаз, видеть перспективу. Непонятно для какой цели, они все соединялись, подобно постоянно двигавшейся горной гряде. На трех шло повторение: Высокогорные Люди проносятся мимо зонда; до тех пор, пока фиолетовый свет не разрушил его, зонд пытается маневрировать; мертвый Защитник в разорванном костюме.

Ничего не произошло, когда зонд упал на магнитную дорогу. Но окно удерживало Брэма, как темный силуэт Дали под названием «Тени наступающей ночи».

Луис на секунду закрыл глаза, чтобы тут же открыть. Одно из окон излучало голубовато-белый свет. Вскоре свет пропал, и в окне был виден только раскалившийся от жара красно-вишневый зонд. Что-то крошечное появилось вдалеке на магнитных путях и бежало прямо в окно. С астрономической скоростью это нечто двигалось на расстоянии фута от дороги — похоже на летающие сани. Скорость предмета резко снизилась, и наконец он остановился в нескольких дюймах от окна. Какие-то человекообразные высадились оттуда,

Лучше Всех Спрятанный пододвинулся к Брэму.

Зонд, остывая, из красного стал черным.

Это что-то оказалось не санями, а пустой коробкой с днищем, напоминавшем кованое железо, и с практически невидимыми, прозрачными стенками. Широкое жерло принадлежало какому-то орудию, может ракетной установке, или энергетическому оружию. Куча ящиков. Какой-то металлический скелет…

Луис смотрел в окно украденного «глаза», который покинул туннель и направился в некое подобие элеватора, выбрав наиболее неудачное для этого время.

— Я не допускаю мыслей о войне, — услышал Луис, — но чувствую, что Луис что-то замышляет.

— Даже накачанный лекарствами?

— Спроси его.

— Луис, ты проснулся?

— Конечно, Брэм.

— Тут схватка между Защитниками…

— Средневековые японцы, — с трудом ворочая языком, пробормотал Луис. — Прятаться и наносить удары. Победить любым путем. Их схватка не похожа на европейскую дуэль.

— Да, в этом ты понимаешь. Не видишь, каким образом второй незваный гость остался в живых?

— Нет… подождите. — Вновь прибывший двигался рывками, припадая на одну ногу. На нем был скафандр, принятый на Кольце, с большими сочленениями, широкий в районе туловища, напоминавший костюм Анне. Вновь прибывший нашел место прикрепления трансферного диска к зонду.

Луис успел разглядеть его лицо, перед тем как он скрылся.

— Защитник Сливной Горы. Шепот тоже должен его увидеть. Брэм, это ведь раб? Там должен находиться главный Защитник, руководящий магнитной дорогой. Это он отправил его.

Окно накренилось, а затем начало вращаться все быстрее и быстрее, показывая попеременно то звезды, то нижнюю, темную часть Кольца. Раб тем временем очистил от останков зонда магнитные пути.

— Тот первый, который умер, — начал Луис, — оставил магнитные сани на дороге. Помощник распылил свой «глаз паутины» на сани, за которыми мы наблюдали. Кто-то забрал зонд и сани с дороги. Защитник Сливной Горы выкинул зонд и отправил первые сани туда, откуда они появились: на космодром. Вот вам и объяснение. Теперь он на своих собственных санях… они вернулись туда, откуда он сам.

— Ты так думаешь?

— Шепот начала что-то делать, и теперь не может остановиться.

— Она думает, что я отправил зонд, — сказал Брэм. — Она не хочет, чтобы мои враги изучили его.

— Но она не представляет, сколько их там.

— Она могла экстраполировать. Началось с Тилы Браун…

— Да, все началось с Тилы Браун. — Боль давно уже ушла, и Луис, чувствуя легкость, решил отключить медицинский комплект.

Движение в окне «глаза паутины» прекратилось. Теперь оно тоже скользило над дорогой. Шепот использовала его, двигаясь в других санях.

— Тила создала Защитников, чтобы они помогли ей поднять двигатели. Защитнику Сливной Горы можно было доверять, поскольку Тила могла подчинить его расу. Защитник гулов наверняка посчитал, что его расе принадлежит территория ниже Арки, и он обязан охранять ее. Вампир…

— Ты прав, Брэм. Он родился с чистой памятью, и Тила правильно рассчитала, что может его научить. Ты это хотел сказать?

— Мы будем называть его Дракулой?

— Мэри Шелли.

— Зачем я что-то объясняю накаченному лекарствами скоту?

— Я думаю, что Тила хотела выбрать женщину. Трех женщин.

Брэм пожал плечами.

— Я не знаю ее имени, но Мэри-Шелли производит Защитников ее собственной расы — вампиров. Тила вернулась на Карту Марса в сопровождении двух Защитников. На краю остались только гулы. Мэри Шелли наверняка знала, что ее род будет уничтожен и заменен гулами. Защитник Сливной Горы мог считать, что Тила планирует залить край стены солнечным пламенем. Он мог сражаться за свой род, но Тила уничтожила обоих.

— Теперь остается узнать, сколько душ насчитывает клан Мэри Шелли.

— Изготовление, — начал перечислять кукольник, — комплектование, транспортировка, установка, поставка.

— Думаю, что трое, — сказал Брэм. — Вместо изготовления можно использовать отремонтированные устройства, и тогда, если воспользоваться прибывающими кораблями, изготовление заменится комплектованием. Что же касается поставки, то ни один Защитник не отдаст другому то, в чем сам нуждается. Итак, их трое. Лавкрафт для создания, Кольер для транспортировки, а над ними Кинг, для подъема двигателей.

Луис усмехнулся. Брэм помнил, кем была Мэри Шелли!

— Мой род в одиночку бы справился с этой компанией, — заявил Лучше Всех Спрятанный.

— Мой тоже, — отозвался Брэм, — Каждый распланировал собственный участок без чьей-либо помощи.

Люди Сливных Гор оказались в руках этой троицы. Они все делали за Лавкрафта, Кольера и Кинга.

— Думаете, они надеялись на Шепот?

— На Шепот, или на что-то другое, или на меня, или на пришельцев со звезд, — отвечая на вопрос Луиса, заговорил Брэм. — Думаете, что нам слишком глупо экстраполировать планеты из-за того, что мы видим космос? Где бы Анне ни была и что бы ни делала, но она незамеченной добралась до края и уже уничтожила Лавкрафт.

— Однако теперь она превратилась в прекрасную мишень для Кольер. Лучше Всех Спрятанный, можешь разобрать то, что находиться сзади камеры «глаза паутины»?

— Подожди одиннадцать минут, Луис.

И точно, через одиннадцать минут требуемое изображение появилось в окне.

Луис различил неясные тени, но никакого намека на Защитника. Где же Шепот?

Изображение опять изменилось, и показались снижавшиеся первые сани, а за ними и вторые.

Луис услышал резкие звуки духовых инструментов, но их издавал не Лучше Всех Спрятанный, а оркестр Брэма.

— Видел?

— Луис, он ушел.

— Куда? Почему?

— Это ты мне должен сказать. Луис By, что ты знаешь о дуэлях? Ты брал продукты? — Стоящий рядом с Луисом кукольник держал флягу.

Луис сделал глоток. Бульон.

— Это хорошо!

Простая предосторожность: гранитная плита встала на место, и кукольник оказался в каюте экипажа вместе с Луисом.

— Он ушел туда, где ему понадобится скафандр. Пока его нигде нет. Лучше Всех Спрятанный, если ты выключишь трансферную систему, где окажется Брэм?

— Предохранители не дадут мне сделать этого.

— А если мы только повредим систему легким лазером? Нет, он забрал вспышку и нож…

— Луис, система спрятана в корпусе.

— Ну, тогда сдвинь его к Монс Олимпус! Во всяком случае, он думает, куда идет? Он может уже быть там. Собери эту карту.

Кукольник изобразил музыкальные звуки. Ничего не произошло.

— Я блокирован, — заявил Лучше Всех Спрятанный. — Брэм изучил мой язык программирования. Он отобрал у меня контроль над трансферными дисками. — с этими словами он спрятал головы под передние ноги.

Луис попытался приподнять край трансферного диска. Никакой реакции. Этот концерт не был представлением, фактически, они оказались инструментами в умелых руках Брэма.

Что-то произошло: по окну «глаза паутины» пробежала дрожь.

— Лучше Всех Спрятанный! Разверни круговое изображение.

Кукольник не двигался.

Окно накренилось, ударившись об одну сторону дороги, и отскочило, вращаясь, обратно. Кем бы ни был тот, кто атаковал сани, он добился результата.

Кукольник сам собой развернулся.

Теперь сани ударились другой стороной. Изображение задрожало и исчезло, а когда опять появилось, то осталась только серебряная филигрань.

Кукольник засвистел, и изображение вернулось. Теперь они увидели разрушенные, кристаллические стенки. Пули изрешетили сани, большинство предметов было просто не узнать. Теперь, без всяких оговорок, они попросту превратились в ненужный хлам.

Трое в скафандрах запрыгнули в сани. Две огненных, реактивных струи, появившихся из чего-то большого были направлены в сторону Защитника, спрятавшегося под обломками. Но Шепота нигде не было видно.

Два Защитника подняли трансферный диск и установили его край таким образом, чтобы третий смог осмотреть его со всех сторон. Вампир, должно быть, предполагал, что диск скорее представляет опасность, чем пользу, поэтому он поднял оружие и направил на него узкий пучок света. Световой пучок ударил прямо в кабину основного трансферного диска, вызвав загорание потолка.

Хотя Луис даже не подумал об укрытии, они с кукольником, который и не собирался разворачиваться, были отброшены далеко к стене.

Покрутив во все стороны головой, Луис увидел Защитника-вампира, поднявшего трансферный диск и попытавшегося отбросить его к краю дороги. Но диск оказался на редкость тяжелым, и незваный гость опрокинулся вниз.

Незваный гость — Брэм! — неожиданно набросился на другого вампира, Кольера, который упал, разрезанный на две части шестифутовой проволокой в статическом поле. Но, несмотря на это, одна его рука потянулась за оружием. Брэм лишь коснулся его ножом, и оружие выпало из рук защитника.

Непонятно откуда, но там появилась Шепот. Два Защитника Сливных Гор оказались лицом к лицу с двумя Защитниками-вампирами.

Кукольник пребывал в ступоре, и все попытки Луиса вывести его из этого состояния, чтобы посмотреть, что происходит в окне «глаза паутины», не дали никаких результатов.

Защитники Сливных Гор выжидали. Шепот, одетая в один из своих костюмов, была готова начать с ними переговоры. Луис слышал тяжелое, после недавнего напряжения, дыхание Брэма. Он молчал: его скафандр не был снабжен всем необходимым для разговора. Но вот в сторону Шепота мигнула лампа, установленная на шлеме.

Это же язык гелиографа гулов! Теперь и остальные воспользовались лампами на шлемах.

Защитники Сливных Гор подняли изуродованные сани с огромным трудом. Передав свое оружие Шепоту, Брэм помог им перекинуть сани через край в космос. Они опустили трансферный диск в целые магнитные сани, а затем сами сели в них; сначала Защитники-вампиры, а следом Защитники Сливных Гор. Когда сани стали выбираться на дорогу, Брэм кинул один зонд в сани, а другой на дорогу. Исполнив песню оркестра, расстрелянного террористами, он ступил на диск, и… оказался здесь. Когда Брэм снял шлем, они увидели, что у него во рту зажато что-то напоминающее толстую флейту.

— Он освоил мой язык программирования, — расстроенный кукольник излил эмоциональный стресс не в словах, а в чистом перезвоне колоколов.

— Наш договор не мешает подобным вещам, — убирая флейту, сказал Брэм.

— Но я взволнован.

— Вы наблюдали за происходящим? Нет? Это же кровные дети Мэри Шелли. Мы уничтожили Лавкрафт и Кольер. Слуги Кольер рассказали нам, что слуги Лавкрафт готовы начать погрузку. Мы надеемся, что они захотят помочь нам. Остался только Кинг. Когда он будет уничтожен, Шепот установит контроль над краем стены, а я над Центром ремонта, и тогда мы сможем все довести до конца.

Получив на кухне фляжку, Брэм жадно приник к ней. Луис заметил, что защитник принес большое, световое оружие.

— Что ты собираешься сейчас делать? — заметив внимательный взгляд Луиса, спросил Брэм.

— Значит, она убьет Кинга, позже кого-нибудь еще. Меня? Мой костюм защитит меня в течение двух фаланов, и я не хочу оказаться на борту саней, развивающих скорость семьсот семьдесят миль в секунду. Я могу вернуться на тот край стены и подняться отсюда вверх по стене.

— Вы меня удивляете.

— Костюм Анне не выдержит слишком долго. — сказал Брэм.

— Ладно, если я пойму, что надо Кингу, то могу взять это с собой в сани. Конечно, он должен знать об этом. Что он хочет?

— Не имею понятия, Луис. Думаю, что это что-то ценное, с какой стороны не посмотри. Где он теперь? — Брэм присвистнул от удивления, взглянув на систему трансферного диска. — Лучше Всех Спрятанный, что ты сделал?

— Я не могу использовать трансферные диски, но могу найти его.

— Ну, так сделай это.

В двух окнах появились муаровые узоры: разрушенные в сражении «глаза паутины». Кукольник начал переключать на другие окна. Появился Город ткачей. Теперь «Скрытый Патриарх» с «вороньим гнездом» на носу.

— Начинаю поиск программы, — исполняя партию для флейты и ударных, — объявил кукольник. — Если чужаки используют знакомый корабль, мы тут же об этом узнаем.

— Отлично, — Луис указал на погасшее окно. — Надеюсь, вы все успели записать.

— Да.

Украденный «глаз паутины» достиг края космодрома. Крошечные, освещенные звездным светом фигурки в скафандрах двигались сквозь вакуум к сооружению, настолько огромному, что были видны его очертания. Пара золотых тороидов была поднята на высокую пусковую башню. Торчащие из тороидов канаты, напоминавшие проросшую траву, сужаясь к концам, переходили в невидимую проволоку.

— Они действительно изготавливают новые двигатели, — наблюдая за происходящим, сказал Луис.

— Интересно, эти проволочные каркасы являются новшеством? — заговорил сам с собой кукольник. — В моих записях ничего не говорится об этих тороидах.

— Интересная идея, но такой проволочный каркас может оказаться неудобным при посадке корабля.

Открывшееся окно показало корму «Скрытого Патриарха», затем кухню и двух взрослых с тремя детьми Строителей Городов. Где прячутся старшие дети, удивлялся Луис, он их никогда не встречал.

Стянув костюм, Брэм вытянулся на скамье, и Харкабипаролин и Каваресксеньяок стали массировать его: кости, раздутые сочленения и ни капли жира.

— Он похож на скелет, — заметил Луис.

Брэм, казалось, заснул.

— Если Брэм полагает, что наступило время поспать, то я с ним полностью согласен. Лучше Всех Спрятанный, вынимай кзина из коробки и засовывай туда меня.

— Луис, — засвистел кукольник. — Нанотехнологические устройства воздействуют на его спинной мозг, исцеляя организм. Он будет свободен через несколько часов.

— Черт!

— Оставить его?

— Да! — Луис погрузился в водную кровать. — Начинаю засыпать.

Глава 30. Кинг.

Помня о боли, Луис очень медленно потянулся. Сейчас он двигался гораздо легче, чем в прошедшие четыре дня.

Самостоятельно отключившись от портативного «дока», от которого он получал, ко всему прочему, еще и пищевые добавки, Луис подошел к стене в носовой части.

Так. В столовой «Скрытого Патриарха» Брэм разговаривал со Строителями Городов. Окна «глаза паутины» в стенах были задействованы и показывали одно и то же: бескрайняя ширина космопорта.

Вместо собранного и куда-то отправленного двигателя появились парящие сани с остовом башни и какими-то незнакомыми деталями в углах. Башня, с декоративной спиралью… хотя нет, никакая это не декорация: изогнутая, наподобие серебряного щупальца, спираль с невероятным количеством разветвлений. Внутри был заключен корпус звездолета Строителей Городов. Помимо этого, по краю уступа шла линия с вертикальными кругами: тормозной путь для прибывающих кораблей.

В этом окне были видны очертания магнитной дороги. Вероятно, Шепот отрегулировала свои сани, подумал Луис, и пока он спал, развила большую скорость и умчалась. Это могла быть только она: кто бы еще мог распылить «глаз паутины»?

А здесь что? Сквозь филигрань магнитной дороги было видно медленное течение звезд и крошечный зеленый, мерцающий курсор.

— Я нашел корабль, — запел кукольник и максимально увеличил изображение.

Маленький, крылатый летательный аппарат напоминал веточку, облепленную тлей. Рядом с хвостом, большой конусообразный привод и плазменное орудие.

— Еще один корабль ОНВС, — заметил Луис. — Хорошая добыча.

Брэм покинул столовую, и в это время Лучше Всех Спрятанный заметил движение вдоль магнитной дороги. Под приглашающий звон колоколов в окне появилось изображение другой стороны «глаза паутины» Шепота.

Это была огромная, темная баржа, опоясанная, как артериями, кабелями, различными по толщине и степени изогнутости, и с поднимавшейся из центра тонкой мачтой.

На переднем плане, в специально огороженном месте, держась рукой за кабель, такой же тонкий, как ее палец, парила Шепот.

Эта картина, напоминая обложку старинной книги, казалась просто фантастической. Единственным элементом, опознанным Луисом, оказался приваренный рядом с Шепотом трансферный диск от зонда дозаправки.

Мозг отказывался работать, и Луис понял, что единственное, что ему сейчас крайне необходимо, это позавтракать.

Все поврежденные мускулы, связки и сухожилия выражали явный протест, пока он двигался в направлении кухонной стены. Еще бы, поднять кзина, даже если он еще не вполне взрослый…

— Я натренированный профи, — бормотал Луис себе под нос. — Но не надо пытаться делать это в условиях земной гравитации. — Подойдя к стене, он быстро заказал компиляцию из омлета, папайи, грейпфрута и хлеба.

— Луис?

— Помощник уже готов вылезать?

— Да, — посмотрев, отозвался кукольник.

— Жду. Умиротворите его бедром млекопитающего.

Поднявшись, Помощник увидел прямо перед собой кусок говяжьей туши. И только ухватив мясо, обратил внимание на кукольника, стоявшего рядом.

— Вы невероятно щедрый хозяин, — отрывая куски мяса, сказал кзин.

— Твой отец пришел к нам как посол. Он сумел хорошо тебя воспитать.

Не отрываясь от мяса, помахал ушами.

Кукольник заказал большую миску салата из травы, которым был занят только один его рот, и одновременно" рассказывал кзину о происшедшем на магнитной дороге. Луис время от времени тоже вставлял слова.

— Луис, ты здоров? — Помощник швырнул обглоданную кость в «Корзину для мусора.

— Я не готов принимать участие в соревнованиях.

— Ты хорошо поступил. Что тебе стоило… ты очень хорошо поступил. Мне кажется, я повредил центральный нервный канал. Положить тебя в «док»?

— Нет, нет, нет, ни в коем случае! Смотри… — Луис указал на окно, в котором Шепот парила над безграничным полем сверхпроводника. Ему понадобилось немного времени для осмысления этой таинственной картины.

— Шепот находится в свободном падении. А это означает, что мы наблюдаем за космическим аппаратом, шириной в двести футов, а длиной, может, и еще больше, движущемся со скоростью семьсот семьдесят миль в секунду. Взгляните на край стены. Экипаж Лавкрафта, имеющий один готовый двигатель, собрались взять в заложники Шепот.

Шепот оглянулась назад, поджидая «глаз паутины»: Брэм должен был рассказать ей, что это такое.

Появился Брэм, одетый в скафандр и шлем Луиса. Окинув взглядом присутствующих и изображения в окнах, он двинулся на кухню, по пути спросив:

— Что нового?

— Как видишь, — начал кукольник, — Корабль ОНВС преодолел сотни миллионов миль. Что ты собираешься с ним делать?

— Пока не знаю. — Отвернулся от окна Брэм.

— Помощник, обрати внимание на Шепот. Она начинает тормозить. Ты видишь? Надеюсь, что Кинг учтет ценность реактивного двигателя и больших саней, и не станет их уничтожать.

— Толково объясняешь, Луис.

— Шепот надеется на меня. Подумайте, что вам нужно от меня, прежде, чем я уйду.

— Дай мне доступ к трансферным дискам! — проблеял кукольник.

— Только не это.

— Какого типа сопротивление?..

— У Кинга есть длинный, подающий трубопровод, а также несколько Защитников Сливных Гор. Он вертит ими, как хочет. Они должны знать друг друга и тех, кого защищают, кроме того, защищать всех, находящихся ниже Арки. Это Кинг запас для себя.

— Тогда немного.

— Собственные руки отлично служат Кингу. Реактивные двигатели стены нельзя сдвинуть вручную. Во всяком случае, я опасаюсь Защитников Высокогорных Людей. Если они поймут, что вчистую выиграли, то захотят покончить с проигравшим. Победитель потребует выкуп за захваченных людей.

— Вы с Шепотом убиваете. А нам что делать?

— По вашему контракту. Защита всех ниже Арки. — Опустив лицевую панель, Брэм зафиксировал ее.

Крошечные бутылочки, появившиеся на кокпите, Лучше Всех Спрятанный одну за другой установил в малый медицинский комплект на грузовой плате.

— Это антибиотики, — пояснил он.

— Спасибо. Я должно быть все опорожнил.

— Это чтобы заблокировать боль.

Шепот пропала из поля зрения. До сих пор она была достаточно заметна. Что она теперь затевает? Может, она на вершине конуса сверхпроводящего кабеля? Насколько быстро вампиры могут подниматься? Или под магнитной баржей?

Никаких изменений в изображении. Дорога. Груженая баржа, по всей видимости, замедляла ход, но при такой большой скорости на это требовалось определенное время. Интересно, собирается ли она идти на таран? Вполне вероятно, что Кинг задается таким же вопросом.

За десять часов при скорости в семьсот семьдесят миль в секунду она покрыла расстояние примерно в двадцать восемь миллионов миль. Но протяженность дороги двести миллионов миль, где же цель ее путешествия? У Кинга не должно быть слишком много времени для стрельбы по Шепоту.

Где, в таком случае, Кинг? А это еще что?

Магнитные сани, уменьшенный вариант, почти потерянный на гигантской дороге, двигались прямо в направлении окна. Медленно, вихляясь из стороны в сторону… со скоростью баржи… пять одинаковых скафандров мелькнули в окне так быстро, что Луис не успел опомниться. Лучше Всех Спрятанный вернул изображение, но они уже скрылись.

Пять одинаковых скафандров, должно быть, принадлежат пятерым Защитникам Сливных Гор? Они охраняют реактивный двигатель, оберегая его от случайных воздействий. И, вероятнее всего, служат просто в качестве развлечения для Кинга.

Среди этих пятерых был, предположительно, Кинг. Где же они теперь?

Действие переместилось далеко на корму. Луис ничего не мог разобрать. Мельком глянул на кзина: у него был вида кота, подкарауливавшего мышь.

Признаки движения, освещенное расстояние… и двое магнитных саней, проходящих через витки! Спорадические вспышки света, следующие за санями.

Одни сани ударились о виток, отскочили в актинический взрыв, упали на следующий виток и исчезли за краем дороги. Другие…

— Очень умно, — пристально глядя на баржу, но ничего не видя на ней, прошептал Луис.

— Луис? — позвал кукольник.

— У Шепота есть маленькие сани, следующие прямо за кормой баржи, где Кинг не сможет их увидеть. Я видел двух, но может там и больше — тех, кто работает на нее. Она всегда знает, где находится Кинг, а он может только выбирать одно из двух мест. Впрочем, могу и ошибаться.

— Баржа остановилась. Поле сражения увеличилось, да, Луис?

— О, боги! Ты прав, если…

Появился Брэм. Вспышки следовали за ним, но он двигался среди сверхпроводящих контуров, отстреливаясь назад. Световая вспышка среди контуров вызвала энергетическую бурю. Но Брэм устоял, придерживая скафандр одной рукой. Две крошечные мужские фигурки прыгали и стреляли среди контуров, пытаясь уничтожить ракетный двигатель.

— Я только… — начал Луис и замолчал.

— Такова его доля, — фыркнул кзин.

— Свет не наносит ущерба сверхпроводнику. Эти трое используют световое оружие. Если Кинг узнает…

Брэм погибнет, если не предпримет меры безопасности. Он заметил укрытие за толстым контуром двигателя и теперь только наблюдал. Вероятно, ничего более удачного не пришло ему в голову, подумал Луис, и он сделал так, как сумел. Где Шепот, а где Кинг, кто их разберет?

Один нападавший сиял, как солнце, и постепенно терял силы. Другой сиял ровно и был явно устойчивее и быстрее. Четыре фигурки, скакавшие, как блохи, взяли в клещи Брэма.

Луис расхохотался.

Брэм бросился к трансферному диску, сверкнул, подобно солнцу, и оказался здесь. С трудом стащил шлем, и, задыхаясь, судорожно вдохнул воздух. На скафандре было несколько красных пятен. Брэм стянул скафандр и с силой отшвырнул в сторону.

Казалось, что Помощник улыбается, но у кзинов это не считалось улыбкой.

— Один из вас немедленно объяснит мне, что происходит.

— Шепот погиб. Я остался один. Что еще ты хочешь узнать? Пока мы сражались, слуги Кинга охраняли реактивный двигатель и баржу. Втроем мы устроили стрельбу с помощью энергетического оружия под контурами сверхпроводимого поля. Арка существует благодаря реактивным двигателям. Мы смогли защитить ее!

— Ясно, — ответил кзин.

— Четверо Защитников-слуг увидели, что никто из нас не может нанести вред транспорту или двигателю. Мы с Шепотом подумали, что они захотят расправиться с неудачниками. Я, возможно, показался им легкой добычей. Безумцы! Если они видели, как я появился, они что, не могли догадаться, что так же точно могу исчезнуть?

Брэм посмотрел на окно «глаза паутины», что светилось в каюте кукольника. Четыре Защитника в костюмах Высокогорных Людей обступили трансферный диск и обменивались между собой с помощью сигналов гелиографа. Затем все четверо пропали.

— Это их не спасет, — отворачиваясь, проговорил Брэм. — Лучше Всех Спрятанный, зачем была сделана связь между Городом ткачей и комнатой Метеорной Защиты?

— Спроси Луиса By.

— Луис?

Никто не упрекнет кукольника Пирсона в трусости. Луис едва глянул на Лучше Всех Спрятанного.

— Это этические нормы, Брэм. Я считаю, что вы пока не готовы управлять Кольцом.

Рука Брэма зажала, словно клещами, левое плечо Луиса и приподняла его. Кзин ощетинился, решая, чью принять сторону.

— Какова степень твоего высокомерия? Это ведь Тила Браун, да?

— Что Тила?

— Она заставила тебя убить ее. Она заставила тебя убить сотни миллионов Людей Сливных Гор, надлежащим образом толкавших Арку на место. Нет слов, она умерла, чтобы спасти заложников, и отдала их мне. Конечно, Арка могла бы удариться о солнце, не имея плазмы для заправки двигателей. Но почему она возложила эти задачи на тебя?

— Ты спрашиваешь, почему? — несмотря на то, что Брэм отпустил плечо, Луис все еще ощущал сильную боль.

— Я прочел твои записи в компьютере. Ты ставишь проблему, потом забываешь о ней…

— О каких проблемах ты говоришь, Брэм?

— Обнаружив опасную, чуждую расу в межзвездном пространстве, ты начал переговоры, показал им путь в свой мир, а затем оставил профессиональных послов, пытавшихся договориться с ними. Ты привез Тилу Браун на Кольцо, ну а затем оставил ее на чужое попечение…

— Черт подери, Брэм, у нее было собственное мнение!

— Ты позвал Харрлоприллалар на Землю, а потом отдал ОНВС. Она умерла.

Луис молчал.

— Только страх смерти заставил тебя вернуться сюда. Ты понял ее сообщение, не так ли, Луис?

— Это совершенно…

— Ты должен делать выводы, касающиеся безопасности Кольца. Она верила в твою, а не в собственную, мудрость. Она сочетала знания с сообразительностью.

— Тила не была мудрой, — в целях безопасности, стоя за стеной кухни, заговорил кукольник. — Защитники вообще не обладают мудростью.

— Это оскорбительно, Лучше Всех Спрятанный. Ты абсолютно прав, Брэм, я высокомерен. Способные люди умеют делать многое.

— Как узнать о Защитниках, убивших мою подругу?

— Мы можем попросить Высокогорных Людей поговорить с Защитником. Мы можем объяснить им, что они отвечают за край стены. Брэм, у Защитников Сливных Гор свой интерес в защите Кольца. Они должны понимать, что может нанести вред в первую очередь, и что они должны предпринять.

— Дальше. Я управлял Центром ремонта более семисот фаланов. Как ты оцениваешь мою…

— Я знаю, что ты делал. Даты, Брэм, даты. Ты даже не потрудился скрыть их.

— Ты говорил с разными расами. Много путешествовал. Как я могу солгать? Можешь меня проверить.

— Он меня сильно озадачил, — признался Помощник.

Луис чуть не забыл о кзине.

— Они с Шепотом разыскивали таинственного главного Защитника, сколько времени на это ушло, Брэм? Сотни фаланов? Но этого оказалось недостаточно, даже используя телескоп Центра ремонта. Кольцо ведь такое огромное. Но ведь если знаешь, где должен быть Защитник, можешь прибыть туда первым. Защитников, таких, как Брэм, привлекают катастрофы. Вы же должны что-то сделать с тем кораблем ОНВС, не так ли, Брэм?

— Да.

— Брэм с подругой обнаружили большую массу, падавшую в направлении Кольца. Этого было для них вполне достаточно. Кронус был должен что-то сделать с этим. И пришел в Центр ремонта. А там его ждали — не правда ли, Брэм? — Молчание. — Может быть, Кронус знал, как предотвратить удар. Они решили посмотреть, что он может сделать, правильно? Но Брэм знал что-то…

— Луис, он сразу начал обороняться. Мы не могли. Не могли. — Брэм с такой силой вдавил пальцы Луису в плечо, что показалась кровь.

— Вы убили его.

— Мы едва не опоздали, выслеживая друг друга. Он, как и мы, расставил ловушки на этом огромном пространстве, и нанесли на карту. — Брэм теперь обращался только к кзину, зная, что тот большой любитель подобных рассказов. — Он покалечил Анне, а мне сломал ногу и бедро. В темноте, я даже не понял, как он умудрился это сделать. Мы убили его.

— А потом?

— Он тоже ничего не знал. Луис, мы пытались найти его инструменты, но он ничего не принес.

— Независимо от того, что у него было, он все равно не смог бы этим воспользоваться. У вас с Анне вообще не было никаких соображений по этому поводу.

— Помощник!

— Ты позволил, чтобы Кулак Бога ударил по Кольцу.

— Помощник! В комнате Метеорной Защиты меня ждет враг. Иди и убей его.

— Хорошо.

Брэм заиграл на флейте. Кзин шагнул вперед и исчез. Луис попытался последовать за ним, но пальцы Брэма глубоко впились в плечо.

— Ты настоящий кровопийца.

— Луис, ты знаешь, где я сейчас должен быть, но я передумал и решил отдохнуть. Пошли.

Глава 31. Трон.

Луиса отбросило в сторону, как только они оказались в темноте помещения Метеорной Защиты. Немного покрутившись, он оглянулся в поисках Брэма. Взрывы сумасшедшей музыки, состоявшей из звуков флейты и гобоя, указывали на место пребывания Брэма. Что-то уродливое и темное прыгнуло к Луису, и издалека к ним обоим устремилось что-то еще более непонятное.

Луис приземлился на правое плечо, и так изрядно изуродованное Брэмом. Он покатился, вскрикнув от боли, и первый атакующий приземлился, практически, сверху на него. Второй, отразив удар покрытой мехом лапы, изобразил конгломерат из звуков флейты и гобоя, и был таков.

— Луис? — после того, как, схватившись, они откатились примерно на десять футов в тень, прозвучал вопрос.

— Я так понимаю, что это Помощник, — делая глубокий вдох и одновременно пытаясь подавить крик от боли в плече, отозвался Луис. В воздухе пахло кзином.

— Я собирался убить Брэма, — заявил Помощник.

— Он может быть уже мертв. Запах кзина и еще что-то? Что? — Кто тот, другой, пытавшийся убить тебя? Полагаю, тебя должны были убить. Вот так я думаю.

— Я не чувствовал его запаха до тех пор, пока он не прыгнул. Должно быть, он считал, что я не представляю для него опасности.

— Ты оскорблен?

— Луис, где Брэм?

— Где-нибудь. Он проверяет трансферные диски. Их по Центру ремонта раскидано штук двадцать, если не больше.

— Он вызывал их, но тот, другой, появился раньше и мог изменить удар, ты так не думаешь?

— Я думаю, что Брэм прошел и заменил удар на Монс Олимпус, или на край, или на Ад. А потом пришел кто-то другой, скопировал его команду и заменил на прежнюю.

— А мы пропустили великолепное сражение.

Какой же запах он почувствовал? Цветы, что-то цветочное, этот запах отвлекал Луиса, мешая сосредоточиться. Запах кзина был сильнее… Спокойно… Это были самосрабатывающий нож и длинный металлический стержень, остро заточенный с двух концов.

— Ты, вероятно, не можешь убить Брэма. Он ведь учил тебя?

— Луис, разве я не могу убить учителя?

— Я запомню это.

— Нет… ну, что ты, Луис! Я пришел к тебе учиться мудрости, а Брэм сделал из меня своего слугу. Я учился у него до тех пор, пока не смог делать это самостоятельно.

— Очень интересно, но…

На этих словах Брэм свалился с потолка. Расстояние между потолком и полом составляло тридцать футов, поэтому он тяжело упал, откатился и оказался перед двухфунтовым лезвием. Пытаясь сохранить равновесие, он увидел другой силуэт, направлявшийся к нему.

Брэм отпрыгнул от острых предметов, пронесшихся над полом. Враг Брэма упал и покатился к его ногам. Он состоял из еще большего количества узлов, чем Брэм. Одну руку он прижал к груди, а другой крепко сжимал острый кусок металла.

Луис все еще никак не мог поймать ускользавшую мысль.

Брэм, должно быть, перевернул трансферный диск и закрепил его на потолке. Копировал марсиан? Вампир-Защитник почти добрался до первого трансферного диска, когда выбравшийся из убежища Помощник ударил его по ребрам железным прутом.

Брэм застыл на месте, внимательно следя за прутом, нацеленным ему в живот. После такого удара он был бы трупом. Но, изловчившись, Брэм схватил прут за другой конец, вырвал его из рук Помощника и ударил кзина по голове.

Драка с кзином отвлекла Брэма от недавнего врага, который не преминул воспользоваться удачным моментом, навалился на него, осыпая градом ударов.

Брэм, как мешок с костями, шлепнулся на пол. После этого чужак заговорил на торговом языке, как и все в Городе ткачей, но с искажениями, присущими Защитникам, поэтому транслятор Луиса задумался всего на мгновение.

— Меховые Люди, оставайтесь пока там, где находитесь. Вы должны быть довольны, и по-моему самое время поговорить.

— Луис? — позвал ошеломленный кзин.

— Оставайся на месте. Я сам притащу его сюда.

— Правильно, — отозвался противник Брэма, и его голос, отразившись от стен, скрыл происхождение говорившего.

— Луис By, почему ты так сделал?

Брэм сидел в растекшейся луже крови и пытался наложить жгут, но у него ничего не получалось. Он отбросил оружие Луису.

— Ты тот самый Мелодист? — проговорил в темноту Луис.

— А ты тот самый Луис By, который вскипятил океан. Почему ты сделал это для меня?

— У меня очень мало времени, — вклинился Брэм. — Можно я отниму ваше? Клянусь, вы в полной безопасности. Луис, Мелодист задал мой вопрос. Почему ты открыл трансферный диск гулам, которых никогда не видел?

— Прости меня, — чувствуя, что не может сосредоточиться, ответил Луис. Это цветочный запах! — Брэм, ты знаешь, почему я осудил вас с Анне за то, как вы следили за Центром ремонта. И ты не возражал.

Молчание в ответ.

— Мелодист, ты осмотрел скелет?

— Да.

— Я назвал его Кронусом. Это ваш прародитель. Думаю, даже Брэм понимает его значение. Он создал империю, охватившую всю территорию вокруг Арки.

— Кольцо. Это Кольцо.

— Ночные люди все одной расы, в отличие от вампиров, и он создал из вас идеальных Защитников. Брэм — вампир-Защитник. Вы намного умнее, изобретательнее, с лучшей интуицией, поэтому должны руководить им. Брэм?

— Он избил меня. Больше ума? У него ум производителя, если это теперь называется умом, Луис, ты ничего не знаешь. Нависла угроза нападения. Ты обязан обучить его!

— Я знаю, Брэм…

— Нарушая или нет контракт, но ты обязан обучить его. Мелодист, доверяйте его намерениям, но не оценке. Учитесь у Обитателя Паутины, но не доверяйте ему до тех пор, пока он не заключит с вами контракт.

— Я продолжу?

— Говори, Луис.

— Мелодист, Защитники, сражаясь, наносят колоссальный ущерб. Брэм с Анне заметили это, и теперь край стены закреплен за Защитниками Сливных Гор. Я покажу вам… Запах дерева жизни. Пошли отсюда, Мелодист! Я не могу здесь оставаться!

— Луис By, ты слишком молод, чтобы реагировать на запах корня! Кроме того, он здесь слишком слабый.

— Я слишком стар! Корень может уничтожить меня! Последний раз я с трудом пришел в себя, нанюхавшись этого запаха. — С помощью кзина Луис встал на ноги и, пошатываясь, двинулся к ступенчатому диску.

Когда-то ему удалось избавиться от пристрастия к наркотикам. Запах дерева жизни в один момент подействовал на его разум, но он смог избавиться и от этого. Одиннадцать лет назад он был гораздо сильнее. Только излечившийся наркоман может уйти от этого.

— Луис By, — его запястье оказалось сжато рукой, напоминающей горсть орехов. — Я все время следовал за ним, слушая три его аккорда. Один привел в ловушки и к складу оружия, другой к падению с потолка, а третий туда, где под искусственным солнцем растут целые поля дерева жизни и…

Луис начал хохотать. Запах дерева жизни проник в мозг и привел его туда, где он сражался с Тилой Браун!

— Слишком стар, — дождавшись пока Луис отсмеется, сказал Мелодист, — но что-то с вами сделали.

Брэм попытался рассмеяться, но звук оказался ужасен.

— Я видел записи. Нанотехнология. Эксперимент украден с Земли, опять украден, куплен «Дженерал Продактс» у вора на Фафнир. Это «автодок» кукольника, Луис! — И Брэм рассмеялся, хотя его легкие и голос не были приспособленными к этому. — Восемьдесят фаланов, Луис. Девяносто. Не больше. Двадцать лет, двадцать пять вершин. Помни меня!

Мелодист и кзин смотрели на Луиса By. Он чувствовал запах, но не более того. Голова была свежей. Но это значит…

— Я был очень болен. «Автодок» полностью излечил меня, совершенно изменив, буквально каждую клетку.

Брэм был прав.

— Ты мог стать Защитником, — сказал Мелодист.

— Это только выбор.

Последние слова Брэма были поразительно уместны.

— Выбор, — повторил Луис, чувствуя, что. силы покидают его.

— Ты болен.

Кзин помог Луису лечь. Узловатые руки Мелодиста обследовали его, хотя и без того было ясно, что дают себя знать порванные сухожилия и плечо с пятью глубокими ранами. Портативный «док» не продемонстрировал чудесного исцеления. Руки Защитника причиняли ужасную боль, но он не обращал на это внимания.

— Я не знаю твоей расы, но не думаю, что тебе стоит ходить. У тебя, наверное, жар. Луис, что тебе должно помочь?

— Самое лучшее для меня, это вернуться на корабль и лечь в «док».

Мелодист, забрав с собой кзина, вышел, но вскоре они вернулись. Подняли Луиса, положили на плоскость.

— Она перенесет тебя. Дай сигнал волшебной двери.

— Защитник гул изобрел носилки?

— Нет, они на грузовой плате и тянут за веревку.

— Я не могу петь на языке программирования кукольника, — сказал Луис.

— Мы в ловушке?

— Не совсем.

— Луис, что я должен сделать, чтобы найти сына? — садясь рядом, спросил Мелодист.

— Ой… Из-за всех этих дел я совсем забыл о Казарфе. Удержался ли он рядом с ткачами? У вас есть какие-нибудь родственники в этом районе?

— Там были Ночные люди. Они могли вернуть его к матери. Боюсь, что он мог последовать за мной.

— Ах, черт! Нет, подождите, вы бы почувствовали его. Знание вашей собственной генетической линии встроено в ваш мозг. Мелодист, не ходите сами, отправьте лучше меня.

— Я боюсь напугать его. Я буду играть случайные аккорды?

— Как их проверить? Брэм поставил ловушки. Мелодист, нам не нужны трансферные диски. Я проведу вас к Игле без помощи Лучше Всех Спрятанного. Копаем туннель.

— Долго?

— Несколько дней. Ты будешь буксировать меня. Нам нужна вода и пища.

— Вода есть на ферме, где растет дерево жизни, а пища…

Не сговариваясь, Мелодист и Помощник вместе подошли к телу Брэма.

— Меня учили, что никто не должен видеть, когда я ем, — сказал Мелодист.

— Это еще не падаль, — решил кзин.

— Друг моего учителя, немного найдется тех, кто станет обсуждать еду с Ночными людьми, но я вижу твой интерес. Мы можем есть недавно умерших, но это может быть опасно для тех, кто делает это впервые, тем более, что это был Защитник. Я могу положить его на вторую грузовую плату и тащить на длинной веревке.

— Я голоден, Мелодист. Надеюсь, что не обижу вас, если поем в вашем присутствии.

— Бери, что хочешь.

На этих словах Луис повернулся к ним спиной, но по раздававшимся звукам, представлял всю картину. Вот Помощник пытается оторвать кусок от тела Брэма: котенок кзинов должен бороться за свою пищу. Вот, схватив кусок, отходит с ним куда-то.

Теперь подошел Мелодист и сел рядом с Луисом по-турецки.

— Дети легко меняют свои привычки. Будет Помощник после этого меня слушать?

— Интересное начало.

— Для тебя тоже есть еда, Луис By. He будет ничего страшного, если приготовить для тебя корень дерева жизни. — При этих словах Луиса передернуло. — Картофель и бататы примерно то же самое. Мы их жарим.

— И что?

— Разведи огонь, а после положили корни в угли, туда, где не будет открытого огня.

— Мы поищем что-нибудь для разведения огня на ферме, где выращивают дерево жизни. — Мелодист прислушался к жутким звукам, доносившимся с места, где кзин пытался расправиться с добычей. — Помощник, на ферме есть маленькие животные.

— Тогда я хочу поохотиться!

— Только вместе со мной.

Под звуки флейты они исчезли.

Мелодист вернулся с охапкой желтых корней.

— Помощник охотится один. Он сможет воспользоваться моим свистом, когда захочет вернуться, — положив корни в угли, сказал он. — Какую ты любишь воду?

— Чистую. Любой температуры.

— Холодную тоже?

— Конечно.

Мелодист исчез и вернулся с куском льда.

— Где ты взял это?

— Милей выше, где воздух холодней.

Он смочил кусок ткани в воде, натекшей от куска льда, и обернул Луису шею.

— Сколько времени надо готовить корень?

— Час, — Луис показал Мелодисту часы на запястье. — Они показывают приливы и отливы, но здесь это ни к чему. Это калькулятор. Это игра.

Явился Помощник с окровавленным ртом, что-то держа в руке.

— Я искал что-нибудь пришедшее с Карты Земли, — сказал он. — Ничего подходящего, но вот это напоминает кролика, да?

Сняв со зверька кожу, он развернул его наподобие бабочки и насадил на палку, подвесив ее над углями.

— Хоть какое-то развлечение?

— Да. Но я не ранен, — обдумав слова Луиса, ответил кзин. Лоб у Помощника распух, а желтый мех пропитался кровью.

— Мы все ранены. Победители не должны обращать на это внимания. Ладно, рассказывай, что с тобой случилось.

— Сначала ты. Ты сражался с удачливым защитником, Тилой Браун.

— Это не составляет предмет моей гордости. Лучше я расскажу, как вскипятил море.

После Луиса Помощник рассказал историю своего отца. Он прибыл на Карту Земли на лодке с вооружением кзинов и инструментами кукольников. Война. Друзья и враги, смерти, спаривания, чтобы достичь общей договоренности. Учился разговаривать с особами женского пола.

У Чмии родилось трое детей в течение нескольких недель на Карте Кзинов. Местный правитель заключил с ним договор, что будет оказывать всяческую помощь детям. Через какое-то время, Чмии полюбовно договорился, забрал старшего сына и отправил его на Карту Земли. Помощник впервые увидел отца в двенадцать фаланов.

Учился старший сын старательно. Наблюдал за друзьями и врагами, кому-то почти доверял…

— Становится скучно, — заявил Мелодист.

— Однажды я вызвал на дуэль отца, а он отправил меня в это путешествие. Я был ранен, голодал, стал рабом у вампира-Защитника, но это дипломатический флуп из моей жизни. Теперь ты, Мелодист.

— Я лучше спою. Затем мы поспим, а после этого Луис отведет нас в безопасное место.

Мелодист начал с песни о волшебной энергии Луиса By. А продолжение было таким. Пятеро Ночных Людей, огромной силы, сняли волшебную дверь. Они не знали, куда она ведет и не могли заставить ее работать. Как-то ночью Музыка пропала. Оставшиеся пообещали задержать сына, не пустить его за отцом, и Мелодист один прошел через дверь. Он почувствовал запах, который сулил обещание Рая. Проснулся в саду, среди деревьев жизни. Шедшая перед ним женщина умерла. Музыка была слишком старой. Он занялся исследованиями и нашел Метеорную Защиту и телескоп.

— Что ты ел? Мертвых кроликов?

— У меня была достаточно спокойная жизнь, поэтому есть не очень хотелось.

Луис попытался объяснить, что обязательно должен знать Защитник. Корабли захватчиков: пришло время захватить некоторых в плен, чтобы понять их фактическую политику. «Скрытый Патриарх» и его команда: там должны быть Строители Городов, их легко обнаружить. Хозяин Паутины…

— Контракт однозначно является обещанием, Луис? Почему Хозяин Паутины должен мне это предложить?

— Из чувства страха, — ответил кзин. — Он часто сильно пугается.

— Было бы лучше, если бы у тебя было что-то, что ему надо, — начал объяснять Луис. — Мелодист, а если вы предложите ему четыре сотни и первый реактивный двигатель края стены?

Наконец-то был готов обед Луиса. Во время еды он продолжал свои объяснения. Двигатели Баззарда, реактивные двигатели, водородная плавка. Мелодист уже понял моменты, которые связаны с нестабильностью Кольца.

— Есть только четыреста установок. Когда вы строили четыреста установок и первый двигатель, мы уже подняли Иглу к оси. У нее корпус «Дженерал Продактс», который не реагирует на радиацию. Лучше Всех Спрятанный получит тысячу лет или Флот Миров…

Помощник на дух не переносил политику, поэтому отошел.

— Не думаю, что это будет его беспокоить. Консерваторы являются основной силой Флота Мира. Ничего не меняется. Они даже могут хотеть, чтобы он вернулся. Как бы то ни было, мы можем предложить.

— Он любит силовые игры?

— Разумеется.

— Пусть играет. Если он получит больше энергии, мы дадим ему двести реактивных двигателей. Они нам не нужны. Помощник! Ты задумывался над тем, как жил раньше?

Кзин вернулся, и Мелодист спел о том, как обнаружили скелет и оружие Кронуса. Найденные улики вызвали у него сомнения, и он предпочел скрываться и выжидать.

А вот и Лучше Всех Спрятанный.

Заскрипев, словно сильно расстроенное пианино, он мгновенно ушел, но Мелодист с кзином рванули за ним.

— Подождите! Что если это Монс Олимпус? — закричал им вслед Луис, но они уже скрылись из вида.

— Идиоты! — он дотащился до трансферного диска и куда-то пропал.

Мелодист был в какой-то странной, неустойчивой, оборонительной позе. Помощник, находясь на безопасном расстоянии, старался докричаться до него.

— Я хочу поговорить с твоим начальником, — не обращая внимания на кзина, сказал Мелодист.

Тысячи трехногих, двухголовых созданий наблюдали за ними из-за передней стены.

— Мы говорим, Лучше Всех Спрятанный, — сказал один из них. — Это я. Что ты хочешь?

— Учи меня.

Гранитный блок отошел в сторону. Луис прохромал мимо кзина и защитника, борясь с раздражением, которое вызывала рана в плече.

— А теперь как ты это сделал, Лучше Всех Спрятанный?

— Брэм испытал силу моей ноги, он должен был знать…

— Нам повезло…

— Кстати, где Брэм?

— Умер на наших руках. Мелодист, все учебные пособия на борту Иглы. В том числе и те картинки. Они сделаны бронзовой паутиной, такой же, как на утесе в Городе ткачей.

— Я следую совету Брома. Хозяин Паутины, учи меня. Но я не могу верить тебе до тех пор, пока мы не оформим договор.

— Я распечатаю стандартный договор на услуги.

— Надеюсь, только чтобы позабавить меня. Луис, моему сыну нужно… — Он оглянулся по сторонам. — Ты уже в «доке». На сколько?

— На три дня, а может, и больше, — ответил кукольник.

— Лучше Всех Спрятанный, я не знаю, чем кормить Ночного Человека, — поспешно говорил Луис. — Попробуй старое мясо, сыр. Мелодист, надеюсь, ты не будешь уничтожать последний корабль ОНВС, если они не будут делать ничего ужасного…

— Они могут оказаться помощниками в этом мире?

— Да… и это, тоже. Высокогорные Защитники отвечают за край стены, и это может их напугать. Поговори с ними через это окно с черным небом. Гулы украли эту паутину из гнезда вампиров, пронесли ее двести тысяч миль и еще две мили прямо вверх…

— Я знаю об этом.

— Расскажи Защитникам Сливных Гор, что они отвечают за край.

Кзин закрыл крышку, и Луис внезапно рассмеялся.

— Привет. Напомнить вам о чем-нибудь?

Голосом Луиса By говорил краснокожий лысый человек.

— Нам бы хотелось поговорить с Защитником, и мы можем предложить контракт.

Крышка закрылась, и он наконец-то мог отдохнуть.

Примечания.

1.

Ghoul — кладбищенский вор (англ.).

2.

Клавишный музыкальный инструмент.

3.

Единица скорости, равная скорости звука.

4.

Морская миля равна 1853 м. — Прим. пер.

5.

Мифическое чудовище из англосаксонского эпического произведения «Беовульф». — Прим. пер.