Глава 11. В темноте.

Это было похоже на помешательство.

Если в первый момент Дугин спокойно и даже в какой-то степени с пониманием отреагировал на то, что они с Майским были схвачены и посажены в камеру по приказу полковника Гланта, то с течением времени ситуацию казалась все более странной. Да нет, пожалуй, даже не странной, а абсурдной, бредовой, безумной, невозможной... Определений можно было подобрать множество, а вот объяснения всему происходящему Дугин, как ни старался, найти не мог.

Почему выход из Лабиринта оказался в одном из казарменных помещений? Дугин точно помнил, что в отчете Кийска было сказано, что планета РХ-183 является единственным известным местом, где вход в Лабиринт постоянно открыт и, к тому же не меняет своего местоположения. Если предположить, что вход остался на прежнем месте, то получается, что переместилась станция?... Бред полнейший! Даже если бы все участники экспедиции бросили свои дела и начали демонтировать станцию, с тем, чтобы собрать ее потом на новом месте, то работа эта заняла бы ни один день... А что, если произошел временной сдвиг, о возможности которого так же предупреждал в своем отчете Кийск? Он утверждал, что время в Лабиринте и вне его может течь не только с разной скоростью, но случается что и в противоположных направлениях.

Дугин вскочил на ноги, и едва не сбив Майского, который все это время ходил из угла в угол камеры, подбежал к двери.

— Эй, охранник! — крикнул он, стукнув в дверь кулаком.

— В чем дело? — ответил ему приглушенный голос из-за двери.

— Какой сегодня год?

Охранник только хмыкнул насмешливо и ничего не ответил.

— Я спрашиваю, какой сегодня год?! — Дугин вновь стукнул в дверь кулаком.

— Тот же, что и вчера, — ответил охранник.

— Дьявол! — Дугин понял, что не получит нужного ответа и с досады еще раз ударил кулаком в дверь.

— Совсем спятил? — мрачно посмотрел на него Майский.

Ничего не ответив, Дугин снова сел на койку. А чтобы не видеть расхаживающего из стороны в сторону сокамерника, он еще и фонарик, который держал в руке, выключил.

— Включи свет, — потребовал Майский.

— Обойдешься, — мрачно буркнул в ответ Дугин. — Нужно беречь батарею. Неизвестно, сколько нам здесь сидеть.

Майский только фыркнул в ответ, — похоже, у него не было ни малейших сомнений в том, что все это недоразумение в скором времени разрешится, а виновные будут примерно наказаны.

Кстати, вот еще один вопрос: почему на станции работает только аварийное освещение? Нехватка энергии? Но это означает, что не действует станционный энергогенератор. А это уже не шутки, — серьезная авария. Что могло случится? Дугин примерно представлял себе внутреннюю планировку станции и устройство основных систем жизнеобеспечения. Вывести из строя энергогенератор мог разве что только взрыв разрушительной силы, произошедший в непосредственной близости от него. Либо умело проведенная диверсия. Но кому на станции могло прийти в голову умышленно уничтожить основной источник энергии?

Почему делами на станции заправляет полковник Глант, а не Лиза Стайн, которой по должности положено этим заниматься? Со Стайн что-то случилось? Она погибла или серьезно больна? Или Глант отстранил ее от должности? Но такое могло произойти только в том случае, если в районе работы экспедиции объявлялось чрезвычайное положение. Даже если произошло что-то из ряда вон выходящее, полковник Глант вряд ли стал бы проявлять излишнюю поспешность, поскольку по действующим правилам одновременно с объявлением чрезвычайного положение ответственный за безопасность обязан вызвать спасательную экспедицию. А после эвакуации с планеты ему предстояло держать ответ перед объединенной комиссией Совета безопасности и Департамента колоний. И в случае, если комиссия сочтет, что основания для объявления чрезвычайного положения были не достаточно вескими, ответственному за безопасность грозило не просто снятие с должности, но и серьезные взыскания вплоть до лишения чина и наград. Что же могло заставить полковника Гланта принять на себя столь серьезную ответственность?

И самый главный вопрос: почему их встретили, как врагов? Какие на то имелись основания?

— Зачем ты спрашивал у охранника какой сейчас год? — подал голос из темноты Майский.

Дугин услышал, как тихо скрипнула койка, и понял, что Майский наконец-то перестал ходить от стены к двери.

— Хочу убедиться в том, что мы вернулись в свое время, — угрюмо ответил Дугин.

— Теория временного сдвига, предложенная господином Кийском, — Майский презрительно фыркнул. — Я полагал, что ты достаточно серьезный ученый для того, чтобы не принимать на веру подобную чушь.

— Тогда, будь добр, объяснить мне, что происходит?

— У меня имеется несколько равно недоказуемых гипотез, — солидно произнес Майский.

— Например?

— Полковник Глант мог сойти с ума и захватить власть на станции.

— Интересно, как это объясняет то, что выход из Лабиринта оказался под полом казарменного корпуса? — саркастически усмехнулся Дугин.

— А как ты сам это объяснишь? — в голосе Майского отчетливо прозвучала обида.

— Я этого объяснить не могу, — честно признался Дугин. -

Я этого просто не понимаю.

Майский снова фыркнул. Для ученого самый простой способ уйти от прямого ответа, — сослаться на недостаток фактов. Или на их недостоверность. Или на то и другое одновременно.

— Я есть хочу, — объявил Майский спустя пару минут. — Интересно, нас здесь собираются кормить?

— Спроси у охранника, — посоветовал Дугин.

— Мне нужен свет, — капризным голосом произнес Майский.

Дугин решил не спорить. Достав из кармана фонарик, он включил его и передал Майскому.

Подойдя к двери, Майский деликатно постучал в нее согнутыми пальцами.

— Охранник, — негромко позвал он.

— Ну, что там еще? — послышался из-за двери недовольный голос охранника.

— Обед будет? — спросил Майский.

Ответа не последовало.

Однако спустя какое-то время приоткрылся дверной глазок.

— Отойдите от двери и сядьте на свои койки, — приказал охранник.

Майский что-то недовольно пробурчал, но приказание выполнил.

— Оставайтесь на месте, пока будет открыта дверь, — предупредил охранник, после чего загремел дверной запор.

Дверь чуть приоткрылась. На фоне освещенного тусклым желтоватым светом дверного проема возник силуэт охранника. Присев на корточки, он поставил на пол небольшой лоток и толкнул его в камеру, после чего дверь снова закрылась.

Майский вскочил со своего места и, подбежав к лотку, направил на него луч фонарика.

— Это что еще такое? — недоумевающе произнес он.

Подхватив лоток, он переставил его на край койки, занятой Дугиным.

— Ты полагаешь, это еда? — поинтересовался у своего сокамерника Майский.

Дугин бросил равнодушный взгляд на лоток, в котором находились пластиковая бутылочка с минеральной водой объемом в триста миллилитров и небольшая пачка галет в водонепроницаемой упаковке.

— Это из армейского рациона, — объяснил Дугин.

— Нет, — Майский решительно отодвинул лоток подальше от себя, — такая еда не по мне. Своих подчиненных полковник Глант может травить, чем ему вздумается, а я для себя требую нормальную, полноценную пищу!

На протяжении последней тирады Майский постоянно повышал голос, и под конец он уже почти кричал.

— В чем дело? — раздался из-за двери голос охранника.

— Я требую еду из столовой! — гневно прокричал Майский, подбежав к запертой двери. — Вы слышите, черт вас дери, мне нужна нормальная человеческая еда!

— Вы получили еду, — невозмутимо-спокойным голосом ответил охранник. — Это все, что я могу вам предложить. Имейте в виду, что это суточная норма на двоих.

— Что?! — вне себя от возмущения взвопил Майский. — Вы что, издеваться вздумали?!

Ему никто не ответил.

Майский продолжал неистово орать под дверью, осыпая проклятиями как самого охранника, так и всех его командиров, вплоть до полковника Гланта, для которого он приберег особо красочные эпитеты. Конец своему сольному выступлению он положил только минут через пять, когда убедился в том, что ни один из охранников не проявляет к нему ни малейшего интереса.

— Дай фонарь, — сказал Дугин, когда наступила тишина.

— Что? — Майский автоматически перенес свое раздражение с железной двери на более подходящий объект.

Дугин не стал терять время на разговоры. Он просто встал и забрал фонарь из руки Майского.

— Какого черта! — возмущенно заорал Майский.

Не обращая на него внимания, Дугин сел на прежнее место, взял из лотка упаковку галет и посветил на нее фонариком.

— Это энергетические галеты, — сказал он спустя какое-то время. — Четырех штук достаточно человеку на день. В упаковке восемь штук, — как раз на двоих.

Дугин раскрыл пачку, достал из нее тонкую квадратную галету и осторожно понюхал ее. Запах был чуть кисловатый. Дугин откусил уголок. Галета оказалась совершенно безвкусной и невозможно сухой.

— Вполне съедобно, — Дугин пожал плечами и откусил еще кусочек от галеты.

Майский сел на койку и тоже взял галету из пачки.

Однако ему еда из армейского рациона пришлась не по вкусу. Едва надкусив галету, профессор скривился от отвращения.

— Гадость какая!

Майский выхватил из лотка бутылку с минеральной водой. Сделав большой глоток, он тут же подбежал к биотуалету и, откинув крышку, выплюнул все, что у него было во рту.

— Вода соленая! — он протянул Дугину бутылку, предлагая ему самому убедиться в том, что так оно и есть.

Дугин отхлебнул немного воды из бутылки, подержал ее во рту, чтобы почувствовать вкус, а затем проглотил.

— Вода специально слегка подсолена, чтобы меньше хотелось пить, — объяснил он Майскому. — Это же армейский рацион.

— К черту рацион! — протестующе взмахнул рукой Майский. — Я хочу нормальную еду и пресную воду!

— Боюсь, что ничего другого мы не получим, — заметил.

Дугин. — Да и ту воду, что есть, — он сделал еще один небольшой глоток из бутылки, — следует беречь.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Майский.

— Охранник сказал, что это суточная норма на двоих.

— Он говорил о пище.

— Полагаю, что сказанное относилось и к воде.

— Охранник! — вновь застучал кулаком в дверь Майский. — Я хочу пить!

— Вы получили суточную норму пищи и воды, — прозвучал из-за двери ответ охранника.

— Триста миллилитров воды на двоих! — вне себя от возмущения заорал во всю глотку Майский. — У вас что здесь, проблемы с водой?!

Ответа не последовало.

— Похоже, что положение на станции критическое, — Дугин аккуратно завернул крышку на бутылке с водой и поставил ее в лоток. — Проблемы с энергоснабжением, пища и вода из армейского рациона. К тому же, у руля находится полковник Глант, а не Стайн. Как по-твоему, — посмотрел он на Майского, — что могло случиться?

Майский направил лучик света от фонаря на лоток с дневным рационом.

— Бред какой-то, — произнес он уже почти спокойно.

— Если бы бред, — усмехнулся Дугин. — Нет, дорогой мой, мы действительно сидим в камере гарнизонной гауптвахты и ждем, когда явится кто-нибудь из офицеров, имеющий полномочия решать, как с нами следует поступить.

— Максимум через девять дней здесь будет спасательная экспедиция, — уверенно заявил Майский.

— С чего ты это взял? — недоумевюще вскинул брови Дугин. — Спасательная экспедиция прибудет на планету только в том случае, если полковник Глант или кто-то еще послал сигнал бедствия.

— А как же иначе? — Майский растерянно развел руками. Луч фонарика скользнул по стене камеры. — Судя уже только по тому, что мы видели и, — Майский кинул презрительный взгляд на распечатанную пачку галет, — что нам довелось попробовать, на станции произошла какая-то серьезная авария.

— Вполне возможно, что полковник Глант так не считает, — возразил Дугин. — К тому же, девять дней — это немалый срок, если принять во внимание сколько перемен произошло за те пару часов, что мы находились в Лабиринте.

Майский в задумчивости провел ногтем среднего пальца по скуле. Затем, по-прежнему не говоря ни слова, он сделал шаг вперед, как-то совсем уж беспомощно и безнадежно взмахнул обеими руками одновременно и сел на койку.

— Я всего лишь ученый, — устало произнес он.

— В таком случае, может быть поговорим о теории? — предложил Дугин. — Как насчет того, что станция могла подвергнуться нашествию двойников?

— Двойников? — Майский с сомнением покачал головой. — Это не по моей части.

— В отчете Кийска говорится, что первая экспедиция на РХ-183 была уничтожена созданными Лабиринтом двойниками. Проникнув на станцию под видом членов экспедиции, двойники первым делом вывели из строя узел связи, а затем принялись за систему жизнеобеспечения. Что, если и на этот раз произошло то же самое?

— Но почему выход из Лабиринта оказался на территории станции?

— Как я понял из отчет Кийска, Лабиринт может открыть выход там, где сочтет нужным. Или же, что для нас в данной ситуации равноценно, подчиняясь заложенной в нем программе. Лабиринт мог открыть новый выход для того, чтобы обеспечить двойникам свободный доступ на территорию станции.

— И поэтому сразу же, как только мы выбрались из Лабиринта, нас посадили в камеру?

— Конечно. Мы ведь тоже могли оказаться двойниками.

— Существует простой и надежный способ, с помощью которого можно отличить человека от двойника.

— Возможно, скоро у нас возьмут кровь на анализ.

— Глупость какая! — возмущенно фыркнул Майский. — Я даже представить себе не мог, что когда-нибудь возникнет ситуация, в которой мне придется доказывать, что я человек!

Прищурившись, Дугин посмотрел на Майского задумчивым, долгим взглядом.

— В чем дело? — непонимающе развел руками Майский. — Я что-то не то сказал?

— А ты можешь объяснить мне, — спросил Дугин, — почему ты уверен в том, что ты действительно человек?

— Ну, это уже просто смешно! — всплеснул руками Майский.

Хотя на самом деле смешно ему не было.