ЗУБРОВКА — ЛЕКАРСТВЕННАЯ ТРАВА.

Находка в сомовьей яме. Землянка за фермой. Тайны нет, если знают трое. Лесной призрак.

Видели ли вы, как выплывают из своего убежища сомы? Как крадутся вдоль берега, выслеживают добычу и молниеносно набрасываются на нее. Не видели? А посмотреть, как удирает сом от опасности, прижав к туловищу усы-антенны, кому не захочется?!

Не видел всего этого и Витька. Наслушался только. Больше от старого Матея.

Рассказывал как-то дед:

— Был это я дитенком. Гусей пас возле реки, а мужики в воде бултыхались, за сомом гонялись. Слишком уж разбойничал в то лето. Уток хватал. Решили поймать. Долго гонялись и загнали в омут, в яму. Сому что, он омутов не боится. Известное дело, рыба в воде! Жердями выкурили его как-то оттуда, на отмель погнали, — трогая обвисшие усы, рассказывал дед Матей. Парень один — ну и ловкач же был! — умудрился вскочить на сома. А тот, словно жеребец с седоком, — в омут. Да и нырнул под воду! Вот где и смеху и страху было. Едва парень выбрался… И все же выловили того сома. Подогнали из деревни подводу, взвалили его и повезли. А хвост по земле тянется… Вот как. А сейчас, вижу, снова разбойник завелся, утят хватает. Нет, в нашей реке сомы не перевелись.

Мечтал и Витька. Уж если не поездить, как тот парень, то хотя бы погонять рыбину.

Назавтра Витька пошел к Сереже. А того дома нету. Обиделся, видно, и встречаться теперь не хочет. За то, наверное, обиделся, что Витька не согласился клятву давать. "Надо было дать клятву. Никто из ребят не клялся, а мы бы поклялись. Напрасно я не захотел", — раздумывал Витька.

На реку он отправился один. Взял с собой маску. Миновал выгон, где малые ребята пасли гусей и играли в мяч. Некоторые из них купались на мелководье. Шум, гам, брызги. Всех мальков и подлещиков распугали. Где уж тух быть сому?

Пошел дальше.

За выгоном до самой Пожарницы тянулся сенокос. С весны на нем не пасли скотину, и трава выросла в пояс. Еще не так давно приносил сюда Витька своему отцу-косарю полдник.

Они садились в теньке поесть. Потом шли к омутам. По дороге отец вырезал длинную лозинку, привязывал к ней ремешок, а на ремешок цеплял бутылку из-под молока. Ложились на крутой травянистый берег, и отец сверху, словно удочку, забрасывал приспособление в воду. Бутылку раскручивало, и водоворот воды затягивал ее в кратер омута. Затем засасывал ее совсем. Тогда бутылку вытаскивали и пили воду, Прозрачную, холодную, с самого дна. В том месте били из-под земли ключи.

Теперь Витька один шел к знакомым омутам. А вот и они. Высокая желтая круча берега нависала козырьком над водой. Подмывая гравий, глубоко в берег врезался бурный водоворот.

Витька сбежал с кручи. Разделся. Почти у самой воды прошел несколько шагов против течения, чтобы подобраться к омуту. Надел маску, бросился в воду и поплыл. Почти до середины. Нырнул. Омут под водой надо было осмотреть издали. Ибо попадешь внезапно в водоворот, — как веревкой скрутит, не выберешься.

Не подплывая близко, Витька наблюдал.

Кроме толстого водяного жгута, который ввинчивался вниз, больше ничего не увидел. Прыгали вверх, словно серебристые рыбы, пузыри затянутого водой воздуха.

Мальчик подался назад от опасного места. Проплыл немного по течению. А под маской, — чувствовал уже, — не хватало воздуха. Натекло много воды. Быстрей выплыть, почувствовать под ногами дно! Ноги нащупали что-то и вдруг поскользнулись. Витька полетел в бездну. Пришел в себя, быстро-быстро начал грести руками. Вынырнул наверх и, вконец обессиленный, привалился спиной к нагретой песчаной стене. Дернул за шнурок, но, очевидно, за более длинный его конец, потому что мокрый узел затянулся. Дышать было нечем, и Витька схватил обеими руками, разорвал и стянул маску. И ослеп от солнца. Таким оно было ярким после темноты.

Долго сидел, вытянув на песке ноги. Отдышался.

"Что бы это могло быть? Откуда здесь яма? И нет в ней ни водоворота, ни ключа", — думал Витька и постепенно начинал понимать, что это старый омут. Ключ заплыл песком, а омут перетянуло дальше. В этой яме должна быть рыба, должна! Она любит постоять в тихой, прогретой солнцем воде. А если есть рыба, то где-то здесь водятся и сомы. Навряд ли они откажутся от такой укромной квартиры.

Чем дольше рассуждал сам с собой Витька, тем больше верил, что это и есть настоящая сомовья яма. Возможно, единственная на реке. Та, которую искал…

Но на чем же он поскользнулся? Нога наступила на что-то твердое. Да, да, на твердое и скользкое. Надо внимательно осмотреть тот предмет, что попался Под ноги.

Отдохнув на берегу, нагревшись на жарком солнце, Витька собрался снова под воду.

На этот раз нырнул без маски. Без нее было даже удобней. Не нужно через каждые две-три минуты вылезать на берег, снимать ее, чтобы отдышаться. А так вынырнул, глотнул воздуха и — снова вниз!

В том месте, где наступил на что-то твердое и скользкое, Витька сейчас ничего не нашел. Ползал по дну вокруг ямы, щупал руками. Когда начинало распирать грудь от того, что не хватало воздуха, отталкивался ногами о дно и выскакивал на поверхность, ложился на спину и отдыхал — затем снова нырял.

Таинственный предмет словно в воду канул. "Конечно, в воду, куда же еще", — думал, улыбаясь, мальчик. Он решил хорошо отдохнуть и как следует осмотреть дно ямы.

Вылез на берег, сел. Обсыпал горячим песком ноги, подгреб под голову и блаженно растянулся. Лежал около получаса. Глядел в высокое синее небо, будто закиданное пушистыми комочками ваты.

Потом снова нырнул. И так удачно, что руки сразу прикоснулись к какому-то предмету. Витька лихорадочно ощупал его со всех сторон. Предмет был похож на ящичек.

Мальчик выныривал, чтобы набрать воздуха, и еще несколько раз опускался вниз. Раскрывал глаза. Вода непривычно резала. Но он ясно видел в густой черноте ящичек. Ящичек с переносным ремнем, зацепленным с двух сторон за проушины!

Витька вылез на берег, быстро оделся и побежал в деревню.

Бросил под навес уже ненужную маску. Зашел в сени и услышал в доме разговор."… Экспертиза установила одно, а кое-кто утверждает другое. Не говорил ли он вам, Марина Осиповна, чего-нибудь?" — спрашивал мужской голос, довольно знакомый. Но узнать, кто это, не было времени. И тут услышал ответ матери: "Что-то тревожило его, подтверждение каким-то своим догадкам искал в Пожарнице, но чтобы сказать…".

Витька открыл дверь.

За столом друг против друга сидели мать и новый киномеханик, дядя Андрей. Говорили, очевидно, об отце. Потому что в глазах мамы стояли слезы, а на столе, у нее под руками, лежала фотография отца.

Разговор прервался.

Дядя Андрей стал прощаться.

— Так я еще к вам загляну, можно? — уходя, спросил он.

— Приходите, — кивнула головой мать.

Витька вскоре тоже ушел из дому. Ему очень хотелось кому-нибудь рассказать о находке. Немедленно! Может, сходить к Сереже? А если он подумает, что прощения пришел просить? Нет уж, лучше подождать. А кому ж тогда рассказать о ящичке?!

Пока Витька раздумывал, Сережа примчался сам. Возбужденный такой! Не то испуганный, не то радостный.

— Ты сидишь, а на свете такое творится! Такое творится! — закричал он.

У Витьки только одно не выходило из головы — ящичек! Находка в сомовьей яме. Но новость, о которой сообщил Сережа, просто ошеломила его. И Витька на некоторое время забыл обо всем.

— В лесу за фермой землянку нашли!

— Что-о?

— Землянку, говорю. Я сам бегал, смотрел. Вот такая! — раскинул Сережа руки в стороны.

Какая "вот такая", Витька не представлял. Надо посмотреть. А вдруг партизанская землянка?!

Прибежали. Около выворотня топтались двое девчат-доярок и милиционер.

Витька взглянул и разочаровался. Пустят же слух: землянка, землянка! Обыкновенный выворотень, закиданный валежником. Это, наверное, доярки шум подняли. И милиционера позвали. Зачем?!

Вскоре сюда продрался сквозь густой сосняк, росший вокруг, и новый киномеханик.

— Здравствуйте, девушки! — поздоровался с доярками, кивнул милиционеру. — Приехал вот в кино пригласить, афишу привез. Да прослышал, что вы лес корчуете. Оставил велосипед возле фермы и — сюда, — обходя поваленное дерево, шутил он.

Девушки засмущались. Милиционер полез в сумку доставать какие-то бумаги.

— Обыкновенная лисья нора. Строила, да не понравилось, — разбрасывая валежник, говорил киномеханик. Он добрался до вскопанного желтого песка, заглянул под вывернутый корч, пнул туда сапогом.

— Может, кто прятал здесь что-нибудь? Зачем же хворостом забрасывать? не сдавались девчата.

Новый киномеханик подмигнул им:

— А нору волк забросал, чтобы медведь не дознался, где волчья кума живет.

— Да ну вас! — зарделись девушки и пошли на ферму.

— А в кино придете? — уже вдогонку крикнул киномеханик.

Девчата прыснули и, отвернувшись, ответили:

— Придем.

С новым киномехаником, дядей Андреем, было просто и хорошо. От фермы мальчики возвращались в деревню вместе. Разговор как-то сам собой завязался. Велосипед киномеханик отдал Витьке, и тот вел его осторожно, боясь выпустить из рук. Сережа держался за багажник.

Интересные и смешные истории рассказывал новый знакомый. Похвалил мальчиков за их поход в лес, за то, что нашли дубок в каске. Об этом ему, наверное, рассказала Ленка. Кто ж еще! Ведь предупреждали: "Молчи. Пойдем через день-другой снова в лес. Может, и бункер № 7 найдем!" Зачем же наперед хвалиться взрослым? А она что наделала!..

— Надо, чтобы там обязательно побывали все ребята, — говорил мальчикам киномеханик. Особенно заинтересовался он письмом из Германии. — А у кого оно?

— У Григория Васильевича, нашего учителя. Только его теперь нету дома, на экзаменах он, — ответил Сережа.

Киномеханик, как показалось, помрачнел. Попросил подробно пересказать содержание письма. И мальчики, перебивая и дополняя друг друга, рассказали.

— А откуда вы, дядя Андрей, знаете про наш с Сережей поход в Пожарницу? — не выдержал и спросил у киномеханика Витька.

Правда, это было интересно: откуда знал дядя Андрей.

— Сказать? — переспросил он.

Мальчики кивнули. Но он только покачал головой.

— Нет, не скажу. Лучше буду знать один. Тайны нет, когда знают о ней трое. Вот так у вас с картой получилось. Тайну надо крепко сохранять, открывать только тому, кому веришь…

Возле клуба киномеханик подал им руку на прощание.

— Ну, бывайте.

Витька с Сережей уже дошли до середины площади, когда вдруг он окликнул их:

— Ребята, подождите!

Друзья приостановились.

— Чуть не забыл, — подошел киномеханик. — Всю дорогу думал сказать. Вы бы, может, подбегали ко мне. Помогать. Ленты перемотать, афиши расклеить, а?

Мальчики обрадовались: конечно, можно помочь! И ленты перемотать, и афиши расклеить. Разве это тяжело?!

— Ну вот и хорошо. Но, ребята, это не все. Есть у меня и еще одна просьба… — Киномеханик отвел взгляд, подумал. Колебался, говорить ли.

— Говорите, дядя Андрей, — сказал Сережа.

— Если сможем, сделаем, правда, — поддержал друга Витька.

— Конечно, сможете. Поручать только не хотелось бы… Но я вам верю. Верю! — посмотрел он на мальчиков. — Ладно, так и быть, заходите завтра ко мне, скажу, — и направился к Кудревичам.

Навстречу со двора выходила Ленка Кудревич, и друзья подождали, пока она подойдет к ним.

— Где вы были целый день? — поинтересовалась Ленка.

Сережа приложил палец к губам, как это недавно делала сама Ленка, оглянулся по сторонам и зашикал:

— Чш-ш-ш!

— Что? — насторожилась девочка.

— В лесу за фермой медведя нашли.

— Ой! — испугалась она.

— Вот тебе и "ой"! — вступил в разговор Витька. — Вот такого, вот! — во всю ширину раскинул он руки.

— Только ты никому ни-ни! — предупредил Сережа.

— Что вы, — зашептала девочка. Казалось, от страха у нее даже голос пропал.

Ленка кинулась домой, а мальчики притаились за оградой. Наблюдали, как Ленка, оставив незакрытой калитку, стала что-то говорить новому засмужскому киномеханику. Дядя Андрей в это время умывался под умывальником во дворе. Ленка показала в сторону Пожарницы, а затем раскинула во всю ширину руки. Точно так же, как это делал только что Витька.

Мальчики рассмеялись. Они были довольны, что так здорово проучили Ленку.

— Тайны нет, когда о ней знают трое, — повторил слова киномеханика Сережа.

— И когда третий — девчонка, — добавил Витька. Этим он исключал дядю Андрея. Мужчине можно рассказать, если он будет и третьим.

Сережа понял друга.

Назавтра как ни старались друзья пораньше попасть к Кудревичам, а киномеханика дома не застали. Он уже был в клубе. Встретил мальчиков приветливо, поздоровался за руку и повел в кинобудку.

Витька и Сережа впервые видели так близко киноаппаратуру. Блестящие рычажки, ручки, стеклышки. Дядя Андрей предупредил:

— Не сломайте там чего-нибудь.

Не маленькие, не сломают!.. Рассматривали проекционный аппарат, кадры на свет, перематывали ленты. А какие кадры узкие и маленькие! И на каждом почти одно и то же. Совсем не так, как в диафильме.

Киномеханик объяснял, что к чему.

Когда вся кинолента была перемотана и мальчики присели на скамейку, сел между ними и киномеханик.

— Вот что, друзья. Есть у меня один товарищ. Хороший товарищ, дружим с детства, — начал он.

"Ну и что?" — подумал Витька.

"Где ж тут тайна?" — хотел спросить Сережа.

Но оба слушали, не перебивали.

— Так вот, этот мой добрый товарищ болеет. Врачи говорят, что ему может помочь одна трава. Зубровкой называется.

— Есть такая трава, — подтвердил Сережа.

— Мы ее для гербария собирали. На той самой березовой поляне. Помнишь, Сережа? — сказал Витька.

— На какой поляне? — переспросил киномеханик.

— Поляна есть такая, березами окружена. Неподалеку от дома лесника, объяснил Витька.

— Там, где живет Сильвестр Яковенко? — уточнил дядя Андрей.

— Ага, там недалеко, — кивнул головой Сережа.

— Только, ребята, зубровка не для гербария нужна. Так что на ту поляну не раз и не два сходить придется. Если вы согласны, конечно.

Мальчики были согласны. Правда, они думали, что услышат более интересное, чем просьбу собирать траву. Но что поделаешь, если у киномеханика не нашлось ничего другого. Самим придется удивить его.

— Сейчас мы пойдем с Витькой поднимать клад из сомовьей ямы, похвалился Сережа.

— Ага, целую корзину золота, — сказал Витька. Мальчики рассмеялись.

— Ну, ну, расскажите, где вам так повезло?

Эх, Витька, надо было тебе про золото говорить! Кто же так шутит со взрослым? А теперь говори правду.

И Витька рассказал.

Пожалели ребята потом, что признались, да поздно было. Вместе с ними на реку искать ящичек в сомовьей яме напросился и новый киномеханик. Будто в клубе у него не было другой работы.

В сомовьей яме, однако, того черного ящичка не нашли. Наверное, водой смыло и погнало по течению. Река большая, разве найдешь? И хорошо, что не нашли. А то разошелся киномеханик. Всю дорогу, пока ехали втроем на велосипеде, не унимался: "И у меня такой небольшой ящичек пропал. Черный, с ремешком. Может, это мой и есть?" А тут на тебе! Ныряли, ныряли — и не нашли.

— Вы, ребята, никому о ящичке не рассказывайте, — назидательно говорил киномеханик. — Потому что скажут выдумали. А тут, брат, на чужой язык только попадись, — отъезжая, подмигнул он Сереже и Витьке.

Уехал.

А мальчики остались. Нанырялись, разыскивая Витькину находку, потом легли в траву на берегу. Слушали жаворонка над головой. Провожали птицу глазами, пока она не становилась маленькой точечкой, а затем не исчезала совсем. Удивительно, с маковое зернышко тот звонок, не уследить глазом, а песня на весь луг звенит.

— Не нравится мне что-то киномеханик. Сначала нравился, а теперь не нравится, — признался Витька.

Сережа согласился. Действительно, никак в нем не разберешься, в киномеханике. Все ему интересно, про все он знает. Даже где зубровка растет. Если знаешь, так иди сам и рви. Нет, вы сходите! Если б не пообещали, ни за что не пошли бы. А так придется идти.

Назавтра в полдень они снова направились в Пожарницу.

Сначала пошли взглянуть на дубок в каске.

Из Засмужья пришли к забытой лесной дороге. Она была все такой же: глухая, заросшая травой. И высокие старые ели по сторонам — те же. Шумели островерхими вершинами да покачивали, словно серьгами, набухшими смолой шишками. Место глухое, что тут изменится?

В рыжей от ржавчины каске не было ни песчинки. Только муравьи забрались в середину. Пусть ползают. Вреда они не принесут.

Посидели мальчики немного возле дубка да и пошли с лукошками бором. Вон девчата-ягодницы сколько уж дней подряд приносят землянику. Надо и им набрать немного ягод. На березовую поляну успеют и к вечеру. Никуда не убежит. Сначала насобирают ягод, а когда наполнят лукошки, нарвут зубровки и прикроют ею ягоды сверху.

На высоком суходоле попали на ягодное место. Мелколесье, росшее здесь, казалось, потонуло в земляничнике. Загляни под широкие листья — все обсыпано ягодами. Красными, сочными.

Поставили лукошки, а сами собирали ягоды и полными горстями бросали в рот. Ели, пока не нагнали оскомину. Потом свернули из тонкой ольхи кору и сделали кузовки-набиралки. В них и собирали. Кто быстрей. Так разохотились, что и о времени забыли. Только тогда, когда солнце запуталось лучами в верхушках деревьев, а лукошки были полными, мальчики стали искать березовую поляну.

Пошли, как предполагали, напрямик, а попали в заросшее ольхой моховое болото. Стали выбираться обратно и на одной из кочек нашли интересное гнездо. Белые остроконечные яички лежали прямо на кочке. Но задерживаться здесь не было времени. Мальчики постарались запомнить это место и двинулись дальше. Вечерело, и они спешили.

Почти всегда, когда спешишь, получается что-то не так. Вот и Витька с Сережей, изрядно покружив по лесу, неожиданно вышли к дому лесника. Между деревьев уже проглядывали стены строения. Вдруг Сережа остановился как вкопанный.

— Смотри, смотри, — потянул он за руку друга.

Среди деревьев мелькнула чья-то фигура.

— Новый киномеханик. Честное пионерское, — негромко проговорил Сережа.

— Ха, киномеханик! Чего он здесь будет, — сказал Витька, но особенно не возражал Сереже, ибо и сам заметил чью-то фигуру среди деревьев. Не узнал только — кто.

Мальчики пробежали вперед, но нигде никого не было. Киномеханик исчез, словно призрак. Кинулись вправо — никого, влево — то же самое. Куда же он делся? Может, сам зубровку ищет? Так зачем прятаться? А может, он пришел в лес проследить, как они выполняют обещание? Если так, пускай следит!

И они пошли к дому лесника.

— А-а, следопыты? Заходите, заходите во двор.

Ребята зашли, только двор ли это, они сами не знали. Ни забора, ни ворот около дома не было. Подошли к плоскому камню-порогу, на котором сидел хозяин и что-то строгал, поздоровались.

— Шомпол вот сломался, новый делаю, — сказал, словно отчитался, лесник и спросил: — За ягодами ходили?

— Ага, за ягодами, — ответили ребята.

— Ягод много. Будто кровью земля обрызгана… столько земляники, проговорил лесник и замолчал.

Он с усердием строгал ореховую палку и словно не замечал мальчиков. Те переступали с ноги на ногу и не знали, как им быть дальше. Вот лесник встал, отряхнул стружки с колен. Вскинул новый шомпол и посмотрел, прижмурив левый глаз, прямой ли? Отошел к колодцу, напился из ведра. Рукавом вытер бороду.

— Угощайтесь, дядя Сильвестр, — предложил ему свое лукошко с земляникой Сережа.

— Попробуйте ягод, берите из моего тоже, — сказал Витька.

— А-а, нет, спасибо, — отказался лесник. — Я в лесу живу, мои и ягоды первые. Несите домой. Что там нового, кстати, рассказали бы.

Мальчики оживились:

— Нашему земляку, который на шахтах, орден дали…

— И новый киномеханик у нас…

— Кто такой? — поднял глаза лесник.

Сережа хотел что-то сказать, но Витька моргнул ему: мол, не говори, пока сами не разобрались.

— Выходит, не знаете?

— А еще мы гнездо в лесу нашли, — чтобы исправить неловкость, сказал Сережа.

— Нет, не гнездо, — возразил Витька.

— Гнездо, — не сдавался Сережа.

— И совсем не гнездо…

— Так что же вы нашли? — поинтересовался лесник.

— Белые яички. Прямо на кочке лежат. Остроконечные такие, — объяснил Сережа.

Лесника это заинтересовало:

— Белые, говорите? Остроконечные? На кочке? А в каком месте то гнездо?

— Совсем недалеко, — сказал Витька. — Шли и нашли.

— А-а, — прогудел свое обычное лесник. — Ведите, показывайте вашу находку.

Кочку с белыми остроконечными яичками отыскали быстро. Лесник опустился перед ней на колени, надрал в подол рубашки мха и начал перекладывать яички. Каждое подносил к глазам, вглядывался. Сережа и Витька из-за его спины тоже смотрели. Солнце уже было не ярким, но все равно сквозь белую скорлупу виднелись продолговатые черные полоски-жгутики.

Домой лесник возвращался, словно с праздника. Усмехался в бороду. Даже глаза под нависшими бровями посветлели.

Пришли, как говорил лесник, к нему во двор. Он вынес из сарая лохань и выложил все из подола. Лохань поставил на прогалину, куда не падала тень.

— Яички эти ужиные. Скоро рождаться будут, — потирал он свои короткие узловатые пальцы. — Приходите, полюбуетесь. А сейчас угостить бы вас за такой подарок, но, ей-богу, нечем. Не приготовлено, — говорил лесник.

— Мы не хотим есть, — сказал Витька. — Нам бы воды на дорогу напиться.

Лесник сходил к колодцу и принес полный ковш воды. Мальчики напились, поблагодарили и пошли через лес.

Зубровки в этот раз так и не нарвали. Домой вернулись поздно, и в наказание им запретили в ближайшие дни ходить в лес. Пусть поскучает один дубок в каске. Подождет и зубровка, а с ней и новый киномеханик. Тем более, остается загадкой, что он за человек.