Трол Возрожденный. (Тетралогия).

Книга 1. Трол Возрожденный.

Часть 1 - Возвращение.

Глава 1.

Он смотрел на этот мир с трудом. Он — крохотный комок теплого духа, вокруг которого простирается огромный храм ледяной плоти. Ему предстояло вернуться к жизни.

Будь у него больше сил, он бы попытался осмотреться, хотя обзор вышел бы странным: из тела, словно из-под огромной толщи воды. Иначе как бы он увидел все эти переплетения сосудов, глыбы мускулов, тяжелые айсберги костей, полупрозрачный дворец легких, в стенах которого медленно и вяло пульсировала его холодная кровь? Но времени на пустое рассматривание нет — приходится разгонять сердце. А оно такое огромное и сложное!

Неожиданно пришёл звук. Треск горящего дерева, рев пламени и чьи-то хриплые крики. Он слышал, слышал…

Оказывается, он лежит на огромном камне, вокруг которого горят четыре костра. Это его совсем не удивляет, словно он ожидал этого или чего-то похожего. У него, разумеется, открыты глаза… Столбы ледяного пламени рвутся в темное, бездонное небо, клубы дыма, освещенные этим пламенем, круто уходят вверх.

Оказывается, на небе есть звезды. Их много, и своим холодом они ужасают его… По телу, наконец-то заполненному душой, чудной, а может, просто незнакомой и непривычной, прокатывается медленная дрожь.

«Почему даже огонь не согревает? Что произошло, откуда все это?» — медленно думает он. И тогда начинает понимать, что гораздо важнее другое — что происходит. Неожиданно он становится больше своего тела и мигом обретает способность воспринимать происходящее за стеной пламени. Там танцует человек с сильным телом и быстрыми движениями.

Это сложный и опасный танец, вызывающий могущественные силы жизни. Пожалуй, у танцора слишком узкие глаза, никак не удается понять, что скрыто в них. Он танцует давно, его набедренная повязка потемнела, а тело блестит от пота как полированное…

Теперь дрожь жестоко треплет лежащее тело. Кажется, камень отнимает тепло, хотя от костров глыба должна быть раскалена, как сковорода.

Внезапно обрушиваются запахи горящего дерева, оглушающие ароматы каких-то трав, которые человек с восточным лицом бросает в огонь… Откуда он знает, что где-то там, далеко, существует Восток?.. Каким-то образом, не поворачивая глаз в глазницах, он может видеть, что трава горит чересчур душным, дымным пламенем. Это необычная трава, в ней чувствуется присутствие чего-то, противного жизни, может быть, магии? Откуда он знает о магии?

Проходит много времени, и, лишь когда костры прогорают и дымы от них становятся серыми и невесомыми, он вдруг начинает согреваться. Вернее, теплеет мир вокруг него. Даже камень становится теплым.

Он снова ничего не видит, но теперь его тело и душа слиты воедино. Танцор, кажется, упал на траву, выбившись из сил, но позволил себе упасть, лишь когда стало ясно, что сердце того тела, что покоилось на камне, уже не остановится. Он начинает понимать, что и его вот-вот сморит усталость…

Он просыпается, когда танцор касается его. Этот человек сильнее, чем показался сначала. Восточник защитился от жара, все еще веющего от тела, вновь обретенного не знакомой никому душой, толстым кожаным лоскутом. Когда-то эта шкура одевала зверя с сильными мускулами. Вероятно, из нее можно было сделать щит для пехотинца или фартук для лучника, но для раскаленного тела, снятого с камня, она не годится. Шипит и прогорает насквозь.

Танцор приносит медный кувшинчик с водой и травы в больших и маленьких полотняных мешочках. Он растирает травы в сухих ладонях и ссыпает травяную муку в воду. Намешав не менее дюжины разных трав, танцор взбивает этот холодный чай желтой метелочкой из тонких прутиков, бросает в кувшин раскаленный камешек, и мигом вскипевшая вода разливает вокруг одуряющий запах горячей пыли на дороге… А затем танцор брызгает полученной смесью на него.

Капли как бы зависают в воздухе, на миг становясь не больше частичек дыма… Когда капли падают, он едва не кричит от боли, Потому что они оказываются огромными и жутко холодными… Они сразу же испаряются, и над его телом поднимается облако болезненного, охлаждающего, омерзительного пара. Танцор брызгает снова и снова, и пар валит клубами.

Восточник переворачивает его на бок, потом на другой, брызгая все больше, громко смеясь. И каким-то образом он понимает, что этот танцор очень часто будет делать ему невыносимо больно, но каждый раз станет вот так же смеяться, и это научит его тоже смеяться над болью… Или над жизнью, к которой его вызвали, в которую он так внезапно пришел… Для которой он вдруг проснулся.

Наконец восточник отставляет пустой кувшин в сторону. Снова накинув шкуру, относит бессильное тело в холодную пещеру и засыпает ворохом листьев, которые тут же начинают тихонько тлеть.

Время льется бесшумно. Когда танцор появляется вновь, листья лишь слегка курятся. Незнакомое тело явно радо присутствию другого человека. Хотя душа еще никак не реагирует… Определенно ей требуется больше времени, чем телу.

Танцор прикасается ладонью к его щеке и снова улыбается, на этот раз иначе — не так, как когда делал больно. А может быть, им было больно обоим… Только он замирает от холода, а у восточника кожа твердеет от жара. Их глаза встречаются, и восточник спрашивает:

— Ты можешь говорить?

Этот язык он знает. По крайней мере понимает слова, их смысл. И улавливает их вкус, который радует душу, оживляет ее, рождает желание услышать что-то еще, помимо этих слов.

— Ты забыл дасский? — снова спрашивает танцор. — Ты не понимаешь меня?

Собравшись с силами, он разжимает губы:

— Кто я?

Слова даются нелегко. К тому же голос его звучит не громче комариного зуденья, а губы и язык остаются неподвижными, как тот камень, на котором он лежал, согреваемый четырьмя гигантскими кострами. К тому же это слова языка Фо, такого древнего, что он сам удивляется их звучанию.

— Знаешь, — танцор доверительно наклоняется, — это язык заклинаний! А здесь пользуются дасским. Или дериб.

— Кто я? — он пытается говорить на дериб.

— Молодец, — хвалит танцор. — Ты — мой ученик. А я твой Учитель.

— Почему я ничего не помню? Учитель некоторое время молчит.

— Тебе придется поверить мне, хотя то, что я скажу, мальчик, не будет всей правдой. — Видно, что он не умеет лгать. — Будем считать, что я опробовал очень редкий способ обучения — хотел вызвать память предков… И ошибся. Сейчас не важно, в чем именно, важно другое — ты умер.

— Умер?

Чувствует он себя, конечно, не очень хорошо, но зомби, наверное, должны были бы ощущать себя еще хуже.

— Мне пришлось тебя оживлять. Это потребовало времени и сил.

— Это удалось тебе, Учитель.

— Будем считать, что я преподал тебе урок возвращения к жизни. — И Учитель улыбается. Не как от боли.

Мальчик хочет еще о многом узнать, но усталость оказывается сильнее любопытства.

Глава 2.

Через неделю он научился пить бульон из той дичи, которую Учитель приносил с охоты. Больше всего ему понравился вкус дикого кролика, хотя Учитель готовил его с большой осторожностью — по восточной системе, согласно которой он восстанавливался, кролик относился к неблагоприятным кушаньям. Как бы там ни было, он быстро оживал и радовался всему на свете.

Оказалось, они с Учителем жили в пещере, выходящей на небольшую — ярдов тридцать в диаметре — площадку, круто обрывающуюся с трех сторон. Под ней, на глубине доброй сотни футов, по склонам речной долины росли высокие и разлапистые голубые ели. На площадку, прижимающуюся к отвесной горной стене, вела узкая, не шире фута, тропа. Она была хорошо утоптана, но так извилиста, что не всякий мог пройти по ней. К тому же она хорошо простреливалась. Один решительно настроенный лучник мог удерживать здесь отряд любой численности, разумеется, пока у него оставались стрелы.

Через две недели ученик начал ходить, а через месяц Учитель разбудил его однажды ранним утром, когда солнце еще не освещало облака над горами и вересковыми пустошами. Голос у него был суховатый и очень тихий:

— Теперь ты каждый день будешь вставать вместе со мной. Пошли.

Они сбежали к речке и прыгнули в воду. Сначала он задохнулся — так холодна оказалась горная вода. Но спустя несколько минут ее прохлада стала даже нравиться. А может быть, он вообще неправильно воспринимал тепло и холод, потому что еще помнил раскаленный камень.

Они позавтракали стеблями какой-то высушенной травы. Он попросил дичи или хотя бы хлеба, но Учитель ответил:

— Тебе предстоит стать воином. Поэтому дичи ты сейчас не получишь. — И добавил, усмехаясь: — Считай это первой трудностью, которую тебе предстоит преодолеть.

Не объясняя, почему воинское обучение должно проводиться на голодный желудок, Учитель встал, вышел на край площадки перед их пещерой и сел в начальную позу для медитации. Почти сразу его восточное лицо стало безжизненным, и он невыразительным голосом приказал:

— Садись рядом, как и я. Успокойся духом, вдыхай жизнь… Ты должен постигнуть, что воина невозможно заставить беспокоиться или чего-либо хотеть. Все, что ему не нравится, лишь обостряет его восприимчивость и решительность. Запомни это, иначе ты не выживешь… Ты все равно не выживешь, но если с самого начала не будешь думать правильно, мальчик, то умрешь слишком скоро, даже по меркам этого мира.

Первые месяцы учения показались адом. Они были до того страшны, что иногда ему начинало казаться: он опять лишился памяти, только теперь не может вспомнить не то, что было вчера, а то, что происходило час или даже минуту назад… Боль, страх, холод, голод, постоянное ожидание чего-то еще более страшного, чем он только что испытал… И всегда над ним висело ледяное, бесстрастное лицо Учителя.

Через полгода его начала удивлять способность Учителя осознавать самые сложные состояния, которые возникали в душе и теле ученика во время тренировок. Учитель, без труда и ни разу не ошибившись, подводил его к пределу возможностей, но никогда не переступал этот порог, чтобы у мальчика даже на миг не возникло ощущение, что он не может чего-то сделать, чтобы его боевой дух не ослаб ни на секунду.

Через два года он стал получать от учения удовольствие, и у него вдруг взыграло самолюбие. Ему захотелось делать упражнения лучше, чем требовал Учитель, хотелось, чтобы он удивился его умению. Некоторое время восточник поддерживал это настроение, потом вдруг навалил дополнительные тренировки, да так, что мальчик сразу понял: пределов тому, что они изучают, нет. Совершенства не существует.

Уразумев эту нехитрую истину, мальчик открыл для себя, что, сосредоточившись на каком-то одном упражнении, упускает другие, причем самые простые. Например, он никак не мог обогнать зайца, а когда все-таки научился догонять и хватать зверька за уши, стал проигрывать Учителю в беге на длинные дистанции. Как-то вечером Учитель сказал, что он неправильно расходует жизненную силу после десятой мили, но как расходовать ее правильно, объяснять не стал, вероятно, полагал, что мальчик должен выработать это ощущение самостоятельно.

И еще он плохо переносил воду. Тот жар, из которого он вышел, был несовместим с водой. Особенно тяжело ему приходилось после двух часов пребывания под водой — мышцы деревенели, координация разбалтывалась, дыхание, заторможенное для «бесшумного» вдоха и выдоха через тростинку, подводило, когда следовало сразу напасть на Учителя или бежать по горам…

Чуть позже ему никак не удавалось справиться с высотой. Бегать по веревке он научился легко и уверенно. Но когда Учитель смазал шнур, и без того сплетенный из скользкого женского волоса, конопляным маслом, он без страховки не мог сделать на нем простой шпагат.

К тому времени он ходил уже не над рекой, в которую, как оказалось, даже на мелководье можно было падать с любой высоты, а над деревьями. Вся сложность этой тренировки заключалась в понимании ветра и, конечно, в технике блокировок при падении на ветки… А едва он научился не бояться предательского скольжения под ногами, Учитель вдруг начал прослаблять шнур. Пока он был натянут как струна, мальчик всегда мог схватиться за него, если срывался, но поймать свободно болтающуюся, ненадежную, как сам ветер, опору стало невозможно. Как-то, несколько раз подряд довольно жестоко разбившись о ветки, он начал спорить:

— Учитель, я всегда буду натягивать веревку сам. Больше я никому не доверю этого… Зачем мне учиться на провисшей веревке, если я умею неплохо ходить по натянутой?

— Неплохо? — удивился Учитель, даже не подняв брови. — На прошлой неделе я видел, как ты потерял равновесие и вынужден был мечом сделать отмашку, чтобы не свалиться.

— Но я удержался! — решил упорствовать мальчик. — Кроме того, меня сбил ветер. На такой высоте его никто не способен предвидеть.

Ветер в горах гулял как получится, и его действительно невозможно было угадать. Поэтому в последнее время, чтобы не делать штрафных упражнений, он разработал, как ему казалось, безупречную технику — при «потере пространства» он выхватывал меч, выносил его против падения и энергичным выпадом возвращал равновесие.

Правда, возникала сложность… Если отмашка не помогала, за время падения на деревья нужно было не только выбрать самое «мягкое» дерево, не только «собраться» для удара о ветки, но и вогнать меч в ножны, потому что потерю оружия он и сам себе не простил бы.

— Мастер способен предвидеть любой ветер при любой погоде. Или ты надеешься, что тебе позволят перебраться, например, через замковый ров безветренным солнечным утром? — В уголках глаз Учителя появились лучики тщательно скрываемой улыбки. — Открою тебе самую кошмарную тайну нашего ремесла — сколько ни занимаешься этим делом, всегда оказывается неподходящая погода.

«Неподходящей погодой» скорее всего называлась ночная буря с градом и ураганным ветром. Насладившись эффектом, Учитель продолжил:

— К тому же я все жду, когда ты потеряешь меч. Уж тогда-то я отыграюсь за все твои… изобретения.

— Ты разрешил действовать так, как мне удобно.

Учитель уже не улыбался, всем видом он демонстрировал недоумение. Но приказывать напрямую не решился, иначе как же тогда понимать его уроки упорства и стойкости?

— Я тысячу раз говорил — так не делают.

— Если так никто не делал до меня, это не значит, что так вообще нельзя делать. Может быть, я развиваю наше искусство.

Это уже вызов. Учитель всегда считал и не раз давал мальчику понять, что оба они — жалкие недоучки, которым достались лишь крохи изысканного боевого искусства седой старины, изобретенного еще Лотаром Желтоголовым, Великим и Непобедимым Устранителем Зла, основателем Белого Ордена…

— Что? — Наконец-то Учитель позволил себе выразить удивление. Это плохо, очень плохо, сейчас что-то будет. — Тогда марш на веревку, но предупреждаю, я сделаю ее «живой». Раз ты такой «мастер», я не буду изобретать очень уж сложное колдовство, но… В общем, вперед!

— Колдовство — против правил, — мальчик действительно побаивался. То, как ведет себя намасленная и прослабленная веревка — сущая мостовая по сравнению с тем, как она начинает дергаться, если ее начинить оживляющей магией. — Ты сам говорил, что приемы магического боя начнешь применять, когда я получу хотя бы белый пояс по контрмагии.

— Хорошо, считай, ты только что получил его. Марш наверх!

Оставалось только проклинать свой несдержанный язык и бежать наверх. Разумеется, пройти по «живой» веревке не удалось. Мальчик не решился делать отмашку мечом, все равно это было бесполезно. А если судить по тому, что он так и не сумел сосредоточиться для контрзаклинаний, белый пояс ему присудили чрезмерным авансом…

Но это все были цветочки. Настоящая мука пошла, когда начались «серьезные» упражнения с мечом. Собственно, как сказал Учитель, постигнуть меч до конца невозможно. Но он как-то высказался, что питает надежду, может быть несбыточную, что мальчик хотя бы изредка научится ощущать его «своим» оружием, не больше. К тому же левая рука у мальчика отставала от правой, что для фехтовальщика было непростительным недостатком, с которым и мечником называться невозможно.

Лишь на седьмой год мальчику удалось срубить с головы Учителя специальным образом заплетенную косичку, да и то возникло впечатление, что восточник поддался, просто позволил это сделать… Может быть, потому что бились они к тому моменту уже около суток, завершая третью тысячу схваток.

Едва он полюбил фехтование, Учитель принялся извлекать из старого сундука, стоявшего у них в самом темном углу пещеры, изящные, остроумные и неожиданные виды оружия, которые и на оружие-то были не похожи — непосвященный мог принять их за какие-нибудь приборы или материальные воплощения колдовской фантазии.

Одолевая приемы работы с этими инструментами, мальчик стал так фантазировать, что опять вызвал упрек, мол, слишком все переусложняет, что победы следует добиваться самым простым и коротким путем. Как и в поединке без оружия…

Но тут все вообще получалось очень сложно. Почему-то мальчику не давались основные вещи, — например, ощущение незакрытой зоны противника или соблюдение всем телом волнообразного принципа удара. Этот старый принцип гласил: если бьешь рукой, волна должна начинаться от подошвы, прокатываться по ногам, получать силу бедер и хлыстом уходить через плечи в кулак… А если удар наносится ногой, то лучше всего прицелиться и начать движение ладонью, плечами, а потом, по нисходящей, усиливая, довести волну до ноги. Но твоя скорость, чтобы противник не ушел от этого довольно заметного движения, должна опережать даже вражеский блок…

Кроме того, он плохо защищался снизу, то есть пропускал даже не очень изобретательные низовые атаки. Когда Учителю это надоело, он сказал с иронией, которая действовала куда сильнее, чем окрик или приказ:

— Считай, что ног у тебя нет. Ты не заметишь даже деревенского гуся, пока не наступишь на него. — Пожав плечами, он, впрочем, добавил: — Ладно, пока будем считать это заносчивостью — желторотикам свойственно задирать нос.

Стоило мальчику немного воспрянуть в бою без оружия, как начались осложнения с языками. Учитель говорил на двух дюжинах новых и старых языков, причем мальчик ни разу не уловил того напряжения, которое возникает у человека, если он не думает на языке, на котором говорит, а мысленно переводит с одного на другой.

Но до таких высот ученику, конечно, подняться было не суждено. Он учил, кроме дасского, дериб, фойского и вендийского, всего-то северный койн и два языка Империи, и то в голове стоял гул от множества зазубренных слов, которые совсем не хотели из своего звукового или письменного вида переходить в понятия, обретая только им присущий смысл.

В общем, с языками он тоже так и не справился. Они просто отошли на второй план, когда Учитель навалил вдруг на него труднейшую науку врачевания. Причем, как всегда, считалось, что учились они не слишком, потому что это искусство, как и поединок, невозможно было постигнуть в удовлетворительной мере, не занимаясь им всю жизнь. Учитель показывал и объяснял только то, что полагалось знать воину.

От медицины они перешли, по словам Учителя, довольно плавно — хотя, в чем он видел плавность, осталось для мальчика загадкой — к травной и заклинательной магиям. А эти дисциплины немыслимым образом оказались связаны с историей дворянских родов всех четырех континентов Империи, искусством политики, телепатией, гаданием, музыкой и многим другим, что Учитель как-то, задумавшись, назвал «начальным образованием».

Поразмышляв в течение пары месяцев над этой оговоркой, мальчик как-то пришел к Учителю и высказался, что, мол, как ему ни жаль, он слишком туп, чтобы выучить то, что ему полагается знать. Поэтому не будут ли время и усилия Учителя тратиться более разумно, если он отыщет себе другого, более способного ученика? А он тем временем займется примитивной, например охотничьей, жизнью, раз уж не способен к подлинной просвещенности…

Даже не улыбнувшись, Учитель ответил, что поучать Учителя может только нерадивец, не достойный воинского обучения. Но пока он, Учитель, его прощает, потому что просто не знает, где взять другого ученика. И мальчик, конечно, умолк. С этой истиной он вынужден был считаться.

Глава 3.

Зимы сменялись веснами, а лета превращались в зимы. В холодных и пустынных высоких землях смены времен года были не очень заметны. Только водопад, под которым Учитель заставлял мальчика привыкать к пытке падающей водой, становился чуть теплее или холоднее.

Жили они отчужденно. Только два крестьянина приносили еду да одна молодая женщина приходила постирать и починить пропотевшую от бесконечных тренировок одежду. Она рвалась часто, кимоно начинали просвечивать уже через считанные недели — так много они двигались и такой бешеный напор энергии бил из них. Женщина приносила им и жесткие сапожки или мягкие кожаные мокасины с раздвоенным для большого пальца носком.

Крестьяне смотрели на них с недоумением, которое часто сменялось суеверным страхом, хотя в те часы, когда около пещеры появлялись эти люди, мальчик занимался только самыми легкими упражнениями или вовсе читал книги. Разумеется, крестьянам хорошо платили, поэтому известие о паре отшельников вряд ли передавалось дальше ближайшей деревни. Каким образом Учитель сделал так, что больше никто из местных жителей не появлялся у пещеры, мальчик не знал — слишком много для этого было способов.

А раз в полгода владелец мастерской по переписке книг, который жил на побережье и знался, наверное, с книжниками всей Империи, нанимал охранников, садился на медлительного мула, брал книги, которые Учитель заказал в прошлый визит, и приезжал к ним в гости.

Переписчика этого мальчик никогда не видел, в дни его приездов Учитель всегда отсылал ученика в горы. О нем самом, его возрасте, муле и его охране — не очень-то толковой, судя по поведению этих честных слуг своего господина, — мальчик узнавал по следам.

Дни его приездов были известны заранее. Вот почему они оба удивились, когда однажды у них появился белый как лунь старик, в котором безошибочно узнавался некогда хорошо тренированный кулачный боец, приехавший на муле с подковами, хорошо знакомыми мальчику по визитам книжника. Только на этот раз он не оставил своих телохранителей в двух милях позади, а позволил им войти на площадку перед пещерой, что было равносильно настоящему вторжению.

Болтая о каких-то пустяках, книжник взял Учителя под руку и увел к водопаду, чтобы никто не мог их подслушать. Мальчику очень мешали три человека, занятые готовкой пищи в дальнем углу площадки, но делать было нечего. Поэтому, стараясь не обращать на них внимания, он сел на камень, на котором когда-то родился, и принялся слушать…

Собственно, к подслушиванию это не имело никакого отношения. Но это не было и телепатией, потому что два таких опытных человека, как Учитель и книжник, почувствовали бы ее раньше, чем он успел как следует настроиться на прием.

Он прочитал подходящую мантру и представил, что стоит в десяти футах от Учителя. Сложность была в следующем — если бы он перестарался, его силуэт стал бы виден. И тогда возникала возможность противодействия — например, Учитель мог и мечом ударить, главным образом, конечно, за нечисто выполненное упражнение. Мальчика это не убило бы, но болевой шок на несколько дней вывел бы его из режима усиленных тренировок.

И, настроившись на подслушивание, он непременно пропустил бы этот удар, потому что подслушивать и видеть на таком расстоянии мальчик еще не умел. Вернее, умел, конечно, но это потребовало бы такого расхода энергии, что восстанавливаться пришлось бы не один день, а на этот раз он почему-то решил оставаться свежим, как водопад.

Оба собеседника говорили на квантуме — государственном языке северной части Империи, поэтому он хорошо понимал их.

— Может быть, теперь имеет смысл обсудить то, что привело тебя сюда, мастер Приам? — Это был голос Учителя, но интонации показались мальчику не совсем привычными.

— Ты уверен, что здесь безопасно, мастер Султунар?

— Мы бы почувствовали любое вмешательство, особенно издалека, разве не так?

Верно, решил мальчик, на большом расстоянии труднее рассчитать энергию мнимого присутствия и, следовательно, гораздо легче попасться:

— Тогда я сразу скажу о том, из-за чего приехал. — Книжник замолчал, а мальчик решил было, что они поставили какую-то невиданную защиту… Но нет, они находились рядом, при желании можно было ощутить их мышление и изумительно тренированную безэмоциональность. — Они напали на след.

— Кто принес эти сведения?

— Они выслали охотников за вашими жизнями, Султунар. Никакие проверки достоверности этого сообщения не нужны.

— Они не могут знать о нас, — Учитель помолчал. — Может быть, охотники вышли не за нами?

— Мы захватили шпиона Империи… Глубокий зондаж показал ваши приметы.

— Эти… Этими охотниками являются только люди?

Приам впал в угрюмое молчание. Он даже не думал о том, как ответить. Он просто не хотел говорить то, что было уже ясно.

— Неужели саджи?

— Сам знаешь, любой заказ саджам стоит целое состояние, поэтому им сообщили только о тебе. Мальчишку они не боятся.

Мальчик, конечно, Учителя не видел, но его интонации знал так хорошо, что это ему было и не нужно. Учитель усмехнулся и ответил:

— Зря.

Это коротенькое словечко стоило любых самых красноречивых словесных конструкций. Мальчик смешался, и контакт с мастерами был утрачен. Когда удалось его восстановить, разговор все еще шел о нем.

— Кстати, как ты его называешь?

— Когда я его нашел и выкупил, мать называла его Тролом. Он был обыкновенным деревенским дурачком, на которого все махнули рукой. Когда я провел его через перерождение на камне, он стал другим человеком… И я не могу называть его прежним именем. Когда это необходимо, я называю его Возрожденным. Он ведь возродился в магии огня.

— Да, понимаю… Но это прозвище неоднозначно, оно должно иметь под собой основание.

— Другой смысл я тоже учитываю. — Учитель помолчал, потом заговорил странным, очень спокойным тоном: — Знаешь, Приам, я не знаю, что ты подразумеваешь под основанием, но… Он совсем не такой, каким все его представляют. Вы, да и враги, вероятно, думаете, что найдете неженку и бездельника. А встретит вас мастер. Этот обмен мнениями Трол Возрожденный не очень хорошо понял, но немедленное понимание и не было его целью. — Это… высокое слово, Султунар. Он действительно так хорош?

— Он еще лучше, Приам.

— Чепуха! Мастерами в пятнадцать лет не становятся. Учитель терялся, когда в его словах сомневались, поэтому ответил не сразу.

— Ты можешь убедиться. Я разрешаю.

— Мне не хотелось бы травмировать его.

— Думаю, ты этого не сумеешь. Он гораздо крепче, чем кажется.

— Ты не смеешься надо мной? В конце концов, прошло всего лишь десять лет, когда…

— Идет одиннадцатый год, мастер Приам, как я взялся за его перерождение и обучение. И все-таки, несмотря на столь малый срок, он умеет делать все, что может делать обычный Белый воин. — Учитель повернулся к потоку. Чтобы сказать что-то важное, нужно смотреть на что-нибудь очень красивое. — И по-прежнему пределов его способностям не видно. Иногда мне кажется, если бы не моя любовь к нему, я бы давно признал в нем…

Самого интересного, как всегда, Возрожденный не понял! Учитель имел в виду нечто очень важное, старинное, даже, пожалуй, священное. Но слово не прозвучало, Учитель его только подумал, а Трол не был готов читать ментальный план так же легко, как слышать произносимые слова.

Но Приам, разумеется, все понял. И хмыкнул.

— За две тысячи лет, пока существует Орден, более двадцати раз было объявлено, что Он пришел. И все двадцать раз приходилось, как тебе известно, признаваться в ошибке. Поэтому я позволю себе усомниться.

— Магистр Его Ордена сомневается в Его возвращении в этот мир?

Учитель стал излучать такое веселье, что Возрожденный засомневался, правильно ли ловит их настроения.

— Я не сомневаюсь в Его приходе. Просто не верю, что Он заявится в ближайшее время.

— Но в предсказании говорится, что именно тогда, когда Его ждут меньше всего, в самые трудные времена, когда сумерки опустятся на Землю, появится Тот, который… — И Учитель перешел на какой-то очень древний язык, который не вызывал у Возрожденного даже предположений о значениях слов.

Трола отвлек один из воинов. Ему что-то потребовалось для готовки. Возрожденный отвел его в пещеру, показал полку, на которой стояли коробки с пряностями, и скорее вернулся к обрыву, чтобы слушать дальше.

На этот раз разговор шел на дериб. Учитель говорил:

— После того как он станет Воином, я сделаю его Стратегом. Потом, если никто нам не помещает — говорю как о врагах, так и о друзьях, — мне хотелось бы преподать ему науку Знающего. А потом я сделал бы его…

— Остановись, Султунар! Даже если поверить твоим рассказам о его способностях, и тогда получается, что вам нужно еще лет тридцать.

— В столь малый срок можно не успеть, мастер Приам. Мне бы хотелось, чтобы ты как следует объяснил это проконсулу Ордена.

— Малый срок? — Приам едва скрывал свое раздражение. — Тридцать лет ты называешь малым сроком, мастер Султунар?

— Это малый срок для выбранного мной обучения, Приам.

— А ты можешь представить, насколько сильнее станут наши враги за эти тридцать лет? Ты представляешь, сколько людей погибнет, заплатив жизнями за ваше спокойствие и хотя бы относительную безопасность?

— Я не представляю, да и не собираюсь подсчитывать потери за эти тридцать лет. Потому что мне выпала более сложная и важная задача.

Приам вздохнул. Для воина его класса это было откровенным признаком низменной ярости.

— Ты говоришь, у тебя есть подозрения, что Трол — это Он. Предположим, только предположим, что я могу допустить это. Тогда я сделаю следующий шаг — соглашусь, что воспитывать Его более сложная задача, чем все, что делаем мы, находясь на дальних подступах к вашей пещере. Но если это не Он? Что ты почувствуешь, если сорок лет, считая уже проведенные тут, будут потрачены зря? И если окажется, что ты — с твоим умом и искусством — отсиживался в глуши с мальчишкой, который даже не способен представить себе…

— Не нужно так говорить.

Возрожденный никогда не думал, что Учитель может прошипеть слова с таким гневом. Впрочем — еще не растаял в воздухе последний звук, а Учитель уже был спокоен. Как ни в чем ни бывало он произнес:

— Представь себя в противоположной ситуации. Что скажут, если выяснится, что у нас была возможность разом, в течение одного поколения разрушить Империю, а мы, вместо того чтобы готовить, как ты выразился, этого мальчишку, бросили его неподготовленным на решение пусть тяжелых и кровавых, но частных, незначительных задач? Что ты почувствуешь, если выяснится, что Трол пусть даже не Он, но что он мог намного больше, чем сделаться одним из рубак, которых так легко нанять за деньги, или купить за власть, или просто завербовать, потому что Империя наплодила толпы ненавидящих ее людей и драться с ней будет чуть не каждый, если ему подсказать, где достать оружие? Мне жаль, мастер Приам, но ты забываешь — мерой любого искусства является эффективность. Это относится к войне, это же относится к человеку. Приам изменил тактику.

— Ты прав, как всегда, Султунар. Если бы все зависело от меня, ты получил бы столько времени, сколько считаешь нужным. К сожалению, решение зависит не от нас, но я надеюсь, что сумею представить проконсулу твои соображения в наилучшем виде.

— Я рад, мастер. Мы всегда понимали друг друга.

— Но теперь, мастер Султунар, испытание необходимо. Когда твой подопечный будет в лучшей форме для небольшого приключения?

— Он всегда в форме.

Книжник улыбнулся. Он был доволен. Теперь он получил право делать с Возрожденным все, что угодно.

— Тогда я попробую после обеда. Знаешь, на сытый желудок даже опытным бойцам случалось…

— Правильно. Испытывать — значит все делать неожиданно, — ответил Учитель. Он опять усмехался, только теперь книжник этого не чувствовал.

— И последнее. — Приам был готов приказывать, это угадывалось по тону. — Я предполагаю, у вас есть еще несколько недель, скажем, около двух месяцев. Хотя им известно, где вы приблизительно находитесь, они вряд ли смогут действовать в Зимногорье с такой же непринужденностью, как, например, в Мартогене. Это все-таки не союзный порт с подкупленной администрацией, а независимое и враждебно настроенное княжество. Но безопасней убраться отсюда в пределах указанного срока — так им будет труднее взять след, когда они снова пустятся за вами.

— А саджи? — спросил Учитель.

— Феи-убийцы охотно соглашаются уничтожать людей, если им платят, но живут в таком странном месте, что наш мир совершенно чужд им. Чтобы они исполнили договор, любую из них следует подвести к месту и указать на выбранного человека. Сами они плохо ищут. — Приам убрал из своего сознания какое-то мелькнувшее ненароком воспоминание и договорил: — Если бы от имперских ищеек было так же просто удрать, как от саджей, я спал бы спокойно.

— И куда теперь нас отправит Орден?

— Что ты скажешь о Западном континенте? Много диких уголков, отличная охота…

Наверное, Учитель поморщился, он не любил охоту.

Теперь Тролу не следовало подслушивать, потому что главное он знал. Книжник принимал его за ребенка с едва прорезавшимися зубами. Что ж, одно из высоких правил боя гласит: создай у противника представление о легкой победе, и он наполовину мертв.

От того, как он справится с испытанием, зависела убежденность Приама в правоте Учителя. А она определяла интонацию, с какой книжник будет говорить с неизвестным, но, по-видимому, могущественным проконсулом. Тролу предстояло биться за Учителя, что могло быть лучше?

Глава 4.

Во время обеда он съел ровно столько, сколько было необходимо. Один из телохранителей Приама приготовил действительно царское угощение и, фальшиво улыбаясь, все время пытался подложить Возрожденному самые лакомые кусочки.

Когда пришла пора убирать почти не тронутую еду, Приам раздраженно подумал, что его слуги должны были приготовить для Возрожденного что-то более привычное. Трол прочитал это в сознании книжника с такой легкостью, что тут же решил: «Он передает мне свое настроение, добиваясь какой-то цели».

Но потом понял, что мастер Приам очень давно не сталкивался с достойным противником, слишком открыт и не готов учитывать тонкие планы Воина. Трол расстроился. Потому что некогда книжник был мастером — достойным противником кому бы то ни было, даже Учителю.

Потом книжник стал объяснять, что нужно делать, и Возрожденный едва смог скрыть разочарование. Оказалось, нужно незаметно пробраться в одну из деревень, в которую они очень редко заглядывали, украсть у хозяина трактира какую-нибудь часть одежды, вернуться и положить эту вещь на камень перед входом в пещеру. Трое громил книжника должны были помешать ему. Оружия Тролу никакого не полагалось, и вернуться он должен был до заката солнца.

Для начала книжник обработал Возрожденного пытательной палочкой с острыми насечками, чтобы он не был слишком свежим. На его телохранителей эта имитация пытки произвела большое впечатление. Один из них, пожилой повар, который спрашивал Трола о пряностях, даже отошел подальше, чтобы ничего не видеть. А Тролу, хотя в это трудно поверить, хотелось смеяться.

Вот когда Учитель тренировал его на сопротивляемость боли, а такие уроки случались не реже чем раз в три-четыре дня, чтобы не исчезало ощущение легкого жара на коже, или когда Учитель отрабатывал на нем приемы болевого иглоукалывания, чтобы повысить устойчивость психики к некоторым видам гипноза, Возрожденному действительно доставалось…

И лишь когда все уже почти кончилось, он сообразил, что лучше бы ему так не думать — книжник, вероятно, не столько проверял болью его выносливость, сколько тонко и искусно снижал внушением его тонус, воспользовавшись тем, что гипнотический массаж был Тролу незнаком.

Трол попробовал было сбить внушенную склонность к поражению, но быстро понял, что избавиться от нее до вечера не успеет. Коварный книжник рассчитал все совершенно правильно. Теперь оставалось только использовать этот маленький проигрыш, изображая желание сдаться на первом же серьезном препятствии. Он так и сделал… Тогда книжник сделал несколько действительно удачных движений, и болевой шок в слабой форме все-таки закрепостил его мышцы и сознание. Потом мастер Приам отошел в сторону и приказал слугам схватить Возрожденного.

Но прежде чем они сообразили, что следует делать, Трол был уже на ногах. Одежда лежала рядом, туфли на мягкой кожаной подошве он заранее завернул в ткань. В общем, он готов был отправиться в путь.

Немного кружилась голова, и внушение старого мастера ощущалось как прозрачная, но яркая дымка, застилающая зрение, но в остальном он был в норме… Самый молодой из наемников оценил это замешательство как неспособность Возрожденного к серьезному сопротивлению, бросился вперед, чтобы сразу свалить его на землю. Трол резко поднял темп восприятия. Движения бегущего человека стали замедляться…

Он не питал к этим людям неприязни, но они могли помешать ему на обратном пути, и он решил избавиться от одного из них. Дождавшись, когда молодой охранник окажется совсем рядом, Возрожденный подался вперед и чуть наклонился, чтобы от его плеча до опорной ноги подбегающего противника осталось лишь несколько дюймов. Потом он захватил ногу и выпрямился; получилось что-то похожее на «мельницу». Сделал он это, пожалуй, резковато — молодой воин так врезался головой в землю, что его даже не понадобилось выключать.

Два других наемника выхватили свои клинки и пошли на Возрожденного уже в нормальной боевой готовности. Краем глаза он заметил, что книжник приготовил длинную, более трех футов, плевательную трубку.

Через двух рубак пройти было несложно, но на пару мгновений они неминуемо придержали бы его. К тому же для этой схватки он должен был повернуться к книжнику боком и хуже контролировать происходящее. А в трубке у него наверняка была игла с каким-нибудь одуряющим зельем… Поэтому Трол просто подскочил к обрыву, швырнул узел с одеждой и обувью вниз, а затем прыгнул на елки, заботливо покачивающие своими гибкими лапами всего в сотне футов ниже площадки.

Уже в воздухе, когда он еще и не думал группироваться для удара о ветви, он услышал характерный звук выдоха — Приам все-таки попробовал поймать его на иглу… Счастье оказалось на стороне Трола, но это уже было не мастерство, а чистое везение.

Они сбегали вниз так долго, что он успел слезть с елки, найти одежду и обуться. Несколько ссадин, которые он получил, слишком плотно прижавшись к коре деревьев, следовало от Учителя скрывать — он расстраивался от неумно полученных царапин и ушибов, считая, что искусство воина состоит в том, чтобы подвергаться наименьшему риску, добиваясь наибольшего результата. А царапины, как их ни рассматривай, признак уязвимости, и, кроме того, иногда они действительно мешали.

До деревни было не больше десяти миль. Он пробе жал этот путь рысцой и прибыл к трактиру часа за три до захода солнца. Как бы там ни было, а следовало торопиться.

Он спрятался на чердаке какого-то сарая позади трактира и среди всех этих толкущихся внизу людей стал искать трактирщика. Чем больше он вникал в жизнь, идущую здесь своим чередом, тем больше приходил в недоумение: неужели эти существа, не заботящиеся о своих мыслях, не контролирующие ощущений, не следящие даже за чистотой своих тел, и есть люди?

Телепатический поиск, которого он сначала опасался, тут можно было вести совершенно открыто, никто из деревенских, похоже, даже не подозревал, что существует еще и такой способ слежки. Их мысли шумели, как мельничные жернова. В них было намешано много всякой всячины, но определяющим в жизни этих людей была забота об удовлетворении собственных желаний.

Кроме того, мизерные знания о мире, раскинувшемся вокруг, и непробиваемая убежденность в собственной исключительности делали их всех легкими жертвами. Пожалуй, лишь некоторые молодые женщины думали не только о себе, но и о детях. Но врожденный эгоизм в них тоже с годами становился сильнее, материнство слабело, и к зрелому возрасту они подходили, как и остальные, закосневшими самодурками.

Трактирщик появился в восприятии Трола довольно неожиданно и сразу стал, конечно, самым ярким объектом. Он был шумным, в общем, незлым любителем пива, песен и застолья. Возрожденный прикинул несколько вариантов атаки. Главным образом потому, что опасался, что мастер Приам замаскировал какие-то защищающие этого человека ловушки. Но все его пробы не привели ни к какому подозрительному результату — в целом трактирщик был как все и ничего не опасался.

Тогда Трол мысленно позвал его в сарай. Трактирщик удивился, но тревоги у него не возникло. Он подумал, что должен был что-то сделать в сарае, но вот забыл, и если сходит туда, то наверняка вспомнит… Это устраивало Возрожденного. И все-таки он стал тихонько подготавливать свою жертву, внушая ему мысль о слабости и уязвимости.

Захватить биополе толстяка под самый жесткий контроль не стоило большого труда, и трактирщик вошел в дверь сараюшки уже полубольным. Тогда Трол приказал ему повернуться лицом к двери, спрыгнул за спину и приложил руки к вискам… Часть боли, оставшейся после пытательной палочки, во время этого контакта перелилась в толстяка. Трол не планировал этого, но получилось довольно удачно — от боли трактирщик потерял сознание и свалился на землю, как созревшее яблоко. Наверное, он даже не успел почувствовать прикосновение чужих рук.

Тогда Возрожденный снял у толстяка с пальца простое железное кольцо и убрался в лесок. Там он натянул кольцо на большой палец, потому что на всех остальных оно болталось, и побежал назад.

Перед пещерой горел костер. Книжник готовился к его возвращению и не выпускал из рук свой посох, который был на самом деле настоящим боевым шестом. Один его конец был высверлен, и в него залит свинец. Средняя часть шеста была окована железом. Незаметно для непосвященного из этих металлических планок выкидывались ловители, которыми можно было перехватить любой клинок. И либо выбить таким приемом, чтобы рукоять меча пришла в правую руку обороняющегося — такими методами Учитель и строил свои защиты, — либо, если сталь была некрепка или сам клинок оказывался слишком гибок, его можно было переломить. С другой стороны этого замечательного посоха были вставлены друг в друга еще три тонких стержня, которые давали возможность мгновенно удлинить шест ярдов до пяти и зафиксировать специальными распорами.

С таким посохом Возрожденный мог бы не только пройти мимо оставшихся двоих наемников, но и самого мастера Приама как следует проучить за тот выстрел из трубки… Почему-то Трол решил, что он имеет на это право, ведь бойцы такого класса, каким книжник в действительности был, не стреляют, чтобы взять на испуг — они бьют только на поражение. Но тогда возникал вопрос: что было бы, случись ему попасть? Игла с любым, даже самым безобидным зельем вызывала мышечное сокращение и как следствие — временную потерю координации… А ведь он уже прыгнул; уже находился в воздухе. Если бы Приам попал, Трол, как мешок с трухой, валялся бы под деревьями, и никто, кроме Учителя, не мог бы с уверенностью сказать, каким был этот труп при жизни.

Игра игрой, но безопасность должна соблюдаться. Возрожденный ведь тоже мог запросто поломать этих наемных дураков, да и Приама несложно разделать так, что по возвращении в город ему, пожалуй, придется дорого и старательно лечиться…

Подумывая, как расквитаться с Приамом, Трол неожиданно вспомнил, что сбоку от площадки есть выступающий вперед, нависший над елями карниз, который на первый взгляд казался неприступным. Но путь на него Возрожденный знал с детства и мог подняться с завязанными глазами, что не единожды и проделывал, когда Учитель обучал его преодолевать крепостную стену в темноте или в магическом тумане. Теперь пришла пора воспользоваться этим знанием.

Подъем занял немало времени, но солнце лишь коснулось края западной горы, когда Возрожденный высунул голову и взглянул на площадку перед пещерой не внутренним зрением, а глазами. Сразу стало ясно, что проблема проще, чем казалась. Наемники стояли у дальнего обрыва площадки, перед тропой, здраво, как им казалось, полагая, что Возрожденный мог спрыгнуть с площадки вниз, но уж взлететь на нее не способен. К тому же они нервничали. Драка с Тролом теперь казалась им делом не просто трудным, но и опасным. На мгновение мальчику даже стало их жаль.

А вот мастер Приам не был уверен, что Трол не найдет крылья по дороге, и расхаживал по всей площадке, стараясь контролировать всю округу. Учитель расположился на своем любимом валуне, напоминающем причудливое, но удобное кресло. Напитавшийся солнцем камень, наверное, приятно прогревал спину. Он дожидался конца представления со всем доступным комфортом.

Потом, скорее из озорства, чем из опасения подвоха, Трол стал искать молодого наемника Приама и обнаружил его… на своей кровати. Как ни странно, в самом скверном состоянии у него оказалась нога. Если Трол на таком расстоянии не ошибался, у паренька было растянуто подколенное сухожилие, теперь ему придется лежать не меньше недели… Дистантное прощупывание вызвало у юноши болевой приступ, и он громко застонал.

Приам еще раз внимательно осмотрел всю площадку, прислонил шест к камню, на котором Трол родился, и зашел в пещеру… Лучшую возможность придумать было сложно. Трол резко издал беззвучный вой волка, пугая лошадей, привязанных перед входом на тропу, и они дико забились у коновязи. Оба воина, поджидающие не только Трола, но и стерегущие свои тюки, перегнулись через край площадки и попытались успокоить лошадей. Учитель был вне игры, поэтому Возрожденный и не пытался с ним совладать…

Он попросту подтянулся, прокатился, выпрямился и через пару бесшумных прыжков забрал посох Приама. Потом быстро отыскал в куче разного тренировочного добра, которое было разложено в ближнем к нему углу площадки, веревку, закрепил ее одним движением на вбитом в каменную стену стальном крюке и спустился вниз… Разумеется, он почувствовал досаду Учителя, потому что не закончил игру сразу, положив колечко на условное место, но у него еще было время.

Очутившись на земле, Трол зашел за один из выступов горы и, оказавшись в мертвой для наблюдения зоне, несколько минут разминался, приучая руки к шесту.

Он нравился ему все больше. Это было оружие той самой категории, которую он любил, — не явное, но мощное, простое, но совершенное. И требующее такого же совершенства от бойца. Убедившись в своей готовности, он скользнул к тропинке и стал по ней подниматься, уже не стараясь оставаться незамеченным.

Но у него осталась инерция быть замаскированным, заданная еще в деревне, и телохранители Приама увидели его, лишь когда до них оставалось ярдов двадцать. При желании он мог преодолеть это расстояние в три прыжка, но такого желания у Возрожденного не было.

Воины закричали, Приам вылетел из пещеры, как камень из пращи. Увидел Трола с шестом в руке, повернулся к месту, где оставил посох… Потом посмотрел на Учителя, тот едва заметно усмехнулся и отрицательно качнул головой. Тогда Приам достал свою трубку и с довольно растерянным видом пошел к воякам, которые так ничего и не поняли.

Зато они напали на Трола с воодушевлением, которое ему пришлось бы подавить откровенно жестокими средствами, если бы он был без оружия. Но сейчас все было по-другому… Кроме того, они были ему нужны — он больше не хотел давать Приаму возможность выстрелить.

Несколько раз книжник пытался зайти сбоку, но Возрожденный снова и снова прятался за его же людей… И шаг за шагом теснил всех троих к камню. А когда они уперлись в его край, Приам почувствовал, что отступать уже некуда, и шагнул вперед, быстрым движением приставив трубку к губам… Собственно, этого момента Трол и ждал. Он ушел от мечей его слуг, выбросил дополнительные колена из шеста, уперся одним его концом в землю и прыгнул.

Полет получился высоким и совсем не по той траектории, которую Приам ожидал, оценивая толчок Трола. Он выстрелил, но игла прошла ниже…

Когда Приам оказался под ним, Трол распрямился и ударил ногой по трубке, она улетела за край площадки. Если бы он захотел, то мог бы услышать, как она зашуршала на хвое елей и как стукнулась о землю.

Приам зажал рассеченный рот. Губы у него могли остаться невредимыми, но, если он зажимал трубку по-бойцовому, зубами, они должны были улететь с трубкой в сторону…

Трол приземлился, выпрямился и положил кольцо на шершавую плоскость камня. Затем повернулся к Учителю и медленно, церемонно поклонился в манере победителя, а затем демонстративно посмотрел на западную гору. Солнце на четверть выступало над ее вершиной.

Приам подошел к своим воинам и положил им руки на плечи. В обоих еще кипел боевой гнев. А Возрожденный мельком подумал, насколько же прав был Учитель, когда требовал, чтобы он всегда бился без эмоций — чувства неминуемо приводили к поражению.

— Трол, подойди сюда. — Он подошел к Учителю. — Зачем ты устроил это представление?

Приам тоже подошел, но это было его дело. И тогда Возрожденный честно рассказал, что думал о выстреле книжника и что, устроив «представление», хотел ему всего лишь отомстить.

— Тебе это удалось, молодой мастер, — сказал Приам. Как доказательство он открыл рот и приложил палец к кровоточащим деснам, на которых не было резцов.

— Да, плохо получилось, — сказал Учитель огорченно и потер подбородок.

Тролу стало не по себе, потому что таким расстроенным он видел его очень редко.

— Что я сделал не так, Учитель? Вместо ответа Приам достал кожаный футляр с иглами, высыпал их на ладонь, взял одну и точным движением вогнал себе под кожу. Потом протянул иглы Возрожденному.

— Можешь попробовать сам. Если найдешь хоть одну с зельем, считай, что не зря выбил мне четыре зуба.

Неожиданно Приам обнял Трола за плечи и прижал к своей мягкой старческой груди.

— И все-таки ты прав: если бы мне удалось насадить тебя на стрелку, я бы не считал, что ты достоин внимания Ордена. А сейчас…

— Тем не менее придется объяснять отсутствие четырех зубов, не так ли?

Учитель встал, он готов был церемонно обозначить раскаяние и просьбу о прощении, только пока не знал, как именно это сделать.

— Да уж, кое-что объяснять придется… — взглянув на Трола в упор, Приам вдруг улыбнулся так, что стало ясно — он не сердится. — Не расстраивайся, молодой мастер. Почему-то начинает казаться, что я и мои люди еще легко отделались.

Тогда Учитель не стал приносить извинений, он лишь фыркнул, но в ответном поклоне в сторону Трола читалось признание честного окончания поединка, а не упрек. Мастер Приам отпустил мальчика и сделал то же, только манерой его поклона демонстрировалось признание поражения. Кажется, Возрожденный был счастлив.

Глава 5.

Через два дня мастер Приам и его сопровождающие отправились назад в Кадот. По просьбе Учителя книжник оставил одного коня, чтобы у Возрожденного была возможность поучиться джигитовке и уходу за лошадью.

Учитель показал несколько приемов атаки всадника пешим воином, потом сел на коня, продемонстрировал ответные действия и ушел на дальние луга собирать травы. Трол принялся тренироваться в паре с животным. Чтобы имитировать противников, пришлось использовать, как всегда, деревянные чурбаки. С самого начала конь очень боялся их, а Возрожденный никак не мог понять, в чем дело. И лишь через неделю понял.

Лошадка оказалась слишком очеловеченной, попросту привыкла верить людям. Когда Трол атаковал чурбачки и представлял их как враждебных воинов, конь видел, что это не люди, но, получая от наездника постоянный сигнал, что это противник, очень переживал. Оказалось, звери не переносят ни двойственности, ни мнимости… Этот урок был едва ли не важнее выученных приемов.

Когда Учитель вернулся, Возрожденный едва успел показать, чему научился, как выяснилось, что он перетрудил конягу. В самом деле, конь за последнее время похудел, но, по мнению Возрожденного, стал легче на ногу и здоровее духом, потому что трудная работа и тесное общение с Тролом внушили ему немалую толику самоуважения и радости жизни. Как оказалось, это было важно, без этого иные вещи были неисполнимы, сколько бы Трол ни тренировался, — например, он так и не научился бы скакать галопом, стоя на крупе коняги. А вообще-то, как Возрожденный объяснил Учителю, конь в целом производил впечатление плохо выезженного, и он, Трол, мог бы сделать из него бойца получше. Тогда Учитель серьезно ответил, что на конноспортивную карьеру Трола у них нет времени. После чего совершенно неожиданно был объявлен отдых.

Учитель с конем куда-то исчезли, верно, забрались в совсем необжитые места, где Учитель собирал ингредиенты для колдовских экспериментов, пока конь разъедался на вкуснейших горных травах. А Возрожденный остался один и должен был сам придумать себе какое-нибудь дело.

Он сходил в деревню, переодевшись бродячим акробатом, и люди показались ему еще более неприятными и слабыми, чем когда он выискивал трактирщика по заданию Приама. К тому, что он заметил в них тогда, теперь можно было прибавить еще целый букет неприятных черт — неразборчивость в средствах, мелкая хищность, полное непонимание красоты почти во всех ее проявлениях и постоянный страх, гложущий людей даже во сне. Когда он как-то спросил одного из местных заводил-здоровяков, чем вызван этот страх, тот ничего не смог объяснить. Люди вообще оказались косноязычны и, как выяснилось, самостоятельно не умели размышлять о самых простых вещах.

В это он сначала не мог поверить. Учитель всегда и почти во всем требовал умения найти собственную, личную оценку, а здесь люди не верили, что им это удастся, не понимали, зачем это нужно, и не хотели этого добиваться. Как оказалось, им это представлялось почти непосильно трудным. И вызывало враждебность. Так же, как и применение иноязычных слов.

Расстроенный, Трол вернулся в пещеру и стал ждать. Когда через неделю Учитель появился на тропе, возвращаясь со своей прогулки, Трол бросился к нему и, не дав даже сойти с коня, рассказал, чем занимался.

— Оказалось, молодой мастер изучал человеческую природу. Почти философствовал! — Учитель выглядел отдохнувшим, как и их конь.

— Учитель, я говорю о главном — они мне не понравились! Все целиком и каждый в отдельности.

— Ну, от этой беды вылечиться проще простого.

Учитель оценивал его новоприобретенное недоброжелательство к людям как не заслуживающую разговора мелочь.

— И что нужно сделать?

— Несколько дней у нас еще есть, прежде чем мы уедем…

Трол решил сыграть в неосведомленность.

— Мы уезжаем? Интересно. А я ничего не знаю. Учитель вздохнул и умылся после дороги в корытце у коновязи, потом стал расседлывать лошадь.

— Все ты знаешь. Если тебе кажется, что твое присутствие при моем разговоре с Приамом было верхом маскировки, то могу засвидетельствовать: если бы солнце хоть на секунду зашло за тучку, мне уже не удалось бы загородить твой сверкающий силуэт.

Чтобы Учитель не вдавался в эту тему, Возрожденный промычал:

— Вообще-то мы говорили об остальных людях. Учитель повернулся и пошел в пещеру, чтобы переодеться.

— Своди к водопаду коня, искупай и вычисти его, — бросил он через плечо. — А потом присмотрись к детям.

Раздумывая о совете Учителя, Возрожденный вычистил коня, как царевича, с удивлением обнаружив, что конь узнает его и очень рад возобновить дружбу, быстро, как мог, приготовил для Учителя ужин и к вечеру ушел в деревню.

Вернулся он через день. Учитель оказался прав, как всегда. Дети полностью примирили его с людьми. Хотя их, конечно, следовало лишь пожалеть, потому что они попали в такой мир, который неизбежно превращал их во взрослых.

Учитель, заметив, что Возрожденный вернулся, внешне не проявил к этому большого интереса. Он даже не отложил в сторону трактат, посвященный, кажется, агрономии Западного континента, который до этого сосредоточенно читал. Когда Трол подошел и поздоровался, Учитель заложил книгу пальцем и поднял на него глаза.

— Как дела?

— Что делать, чтобы дети на всю жизнь оставались такими, каковы они есть?

— На это пока нет ответа, хотя самые умные и благородные люди ломали голову не одну тысячу лет. Но должен признать, они не оставляют надежду найти его.

— Я хотел бы заниматься этим. Наравне с тренировками, конечно.

Учитель улыбнулся самыми уголками глаз.

— Подумай вот о чем — понравятся ли тебе люди, которые остались детьми на всю жизнь? Может быть, нынешние взрослые с пороками, в которых ты их обвиняешь, а именно в нежелании трудиться и ограниченности в постижении мира, — может быть, они и есть, как ни печально, те дети, которые не выросли по-настоящему?

Трол подумал. Все становилось еще сложнее, чем казалось раньше.

— Что же делать?

— Думать, как сделать, чтобы испорченные дети все-таки повзрослели.

— Я буду думать, — ответил Возрожденный. Учитель встал, отложил книгу, потянулся и сказал:

— Разумеется. Но об этом нужно думать по-особенному.

— Я уже много знаю, — на всякий случай ответил Трол.

— Все негодяи, которые принесли массу горя людям, полагали, что они очень много знают, во всяком случае — достаточно. Проблема не в том, чтобы знать, и даже не в том, чтобы люди сами захотели стать другими. Проблема вот в чем: а нужно ли этому миру, чтобы все люди стали совершенными?

Возрожденный поклонился, как кланялся на тренировках по рукопашному бою, когда пропускал «смертельный» удар.

С чего следует начинать?

Глава 6.

На следующий день Учитель взял один из утяжеленных боевых шестов, прошел в самый дальний и темный угол пещеры; подважил какой-то камень, который всегда казался Возрожденному монолитным с остальной скалой, и сдвинул его в сторону. За ним открылся проход.

— Здесь есть подземелье, в котором ты будешь учиться думать по-особенному, — сказал Учитель. — Не как человек и даже не как воин. А как часть мира… Здесь об этом должно хорошо думаться, я проверял все стены на биополевую насыщенность — совершенно чисто, ничто не мешает.

— А ты, Учитель?

— Я буду передавать тебе еду. Чтобы не создавать лишних наводок, я замурую тебя в специальной камере и оставлю узкую щель для миски.

По стенам стекала вода. В воздухе чувствовался запах плесени, летучих мышей и сырого камня. Но здесь действительно было чисто, даже фон деревьев и травы, который бывает иногда очень мощным, особенно перед дождем, не проникал сюда. Но все-таки Возрожденному здесь не понравилось — он подумал, что согласен примириться с любым фоном травы еще и потому, что она дает свежее дыхание. А каково ему будет в тесном, запертом помещении?

— Там все устроено, — вмешался в его мысли Учитель. — Будет, как ты любишь — и свежий воздух, и полное соблюдение гигиены, и даже небольшой ручей, чтобы ты не забывал воду.

— А как теперь быть с нашим отъездом?

— Такую удачную пещеру, как эта, не так просто отыскать. Поэтому ты попробуешь тут, хотя бы для того, чтобы впоследствии было с чем сравнивать.

— Что мне следует делать?

— Сначала научись терять ощущение времени. Пещеры для этого отлично подходят. А потом… Знаешь, как в свободном бою без оружия — просто слушай себя, свое тело, свою душу, — Учитель даже наклонил голову, изобразив, что прислушивается к чему-то очень тихому. — И не бояться непроизвольности — это главное условие. Но входи в него с чем-нибудь простым, что уже знакомо тебе.

— Может быть, потренироваться в технике дальнего подслушивания?

— Нет, лучше попробуй видеть на расстоянии. — Учитель задумался, потом тряхнул головой, отгоняя неудачную мысль. — Смотри с какого-нибудь необычного ракурса, например с большой высоты. Только с очень большой, когда трудно различить людей и даже отдельные дома.

— Как войти в это состояние?

— Помни три вещи. Кажущееся действительней существующего. Энергии никогда не бывает достаточно. И последнее: там, где ты можешь оказаться, прав только ты. Это важно. — Они уже шли под тяжкими сводами, и его голос гулко отзывался в темноте. — Даже если я успею вовремя, что сомнительно, в том мире, где ты можешь оказаться, любая помощь, даже моя, испортит все безнадежно.

— Не понимаю, — признался Возрожденный. — Что может случиться?

— Если бы я знал, ты бы получил полный список неприятностей, ожидающих тебя.

— Ясно. — Сердиться Тролу не хотелось, но очень уж последние слова походили на одну из обычных отговорок Учителя.

— И конечно, не забывай простые вещи. Слушай незнакомое, почаще обновляй способность видеть в темноте — ты дважды споткнулся, пока шел за мной, — Учитель так резко остановился, что он чуть не налетел на него. — Когда ты дрался с ребятами Приама, мне показалось, ты снова не чувствовал открытые зоны.

— Свои или противника?

— Свои, конечно. Более подготовленный противник успел бы обрить тебе голову, пока ты прыгал от Приама.

— С тобой, Учитель, я бы и вел себя по-другому.

— На самом деле я не совершенный мечник. — Учитель шагнул в сторону и растворился в стене. Возрожденный последовал за ним в крохотный лаз и услышал: — Вот твоя келья.

Там, где они только что прошли, была сложена тяжелая и толстая стена, но построили ее много лет назад.

— Жаль, придется уезжать отсюда. На редкость чистое место, — Учитель посмотрел по сторонам и вздохнул: — Пищу ты будешь получать раз на два дня. Ну, прощай.

Он выскользнул в лаз и быстро стал закладывать его заранее приготовленными камнями.

— Учитель, почему ты сказал «прощай»?

— Не знаю, — послышалось с той стороны уже узкого отверстия. — Это имеет значение?

— Мне показалось, имеет.

Учитель не обратил на слова Трола ни малейшего внимания.

— Запомни, в нашем распоряжении только две недели. Постарайся добиться большего, чем я тебе предложил.

Он ушел очень тихо. Возрожденный сел, расслабил все «узлы» сознания, прислушался к себе. Неожиданно всплыло прощание Учителя. Он отогнал эти глупости, но потом понял, что все-таки боится, почти как люди в деревне. Только, конечно, не за себя, а за него — самого близкого ему человека, по приказу которого он отдал бы жизнь, даже не спросив, зачем это понадобилось.

Он встряхнулся, подошел к заложенному лазу, потрогал камни. Раствор успел затвердеть. Кроме того, камни были уложены каким-то хитрым замком, сдвинуть теперь их мог только тот, кто знал порядок разборки, иначе они встали бы «в распор», с которым не удалось бы справиться даже дюжине человек. Конечно, это было самым разумным. Накладывать на камни заклинание Учитель не хотел, иначе колдовской след в этом чистом подземелье выветрился бы не раньше чем через несколько месяцев.

Трол осмотрелся. Келья была довольно велика, даже позванивание ручья, который вытекал из одной стены, образовывая небольшой водоем, не было слышно от того места, где Учитель сложил стену. В самом глухом уголке зала Возрожденный нашел узкую трещину, в которую утекала вода — с гигиеной в самом деле все было в порядке.

Тогда он выкупался, чтобы почувствовать себя как дома. У воды был отчетливый известковый привкус, но по чистоте и свежести она не уступала водопаду. Приказав себе в течение ближайших суток не обращать внимания на голод, Трол стал терять чувство времени.

Это оказалось не так просто, его все время уводило в сторону, чаще всего он начинал видеть внутренним взором звездное небо… Небо всегда притягивало его, словно обещало невиданное удовольствие или напоминало о давно забытом умении. Хотя что это могло быть за умение, что за удовольствие — Возрожденный не знал.

Неожиданно у Трола очень легко выделилось эфирное тело, никогда прежде так не получалось. Оно прошло сквозь земельный свод и поднялось над горами.

И сразу же он понял смутные, но полные угрозы предупреждения Учителя — оказалось, память эфирного тела очень слаба. И слабела она не только от расстояния, которое отделяло его от физического тела, но и от ветра, от яркого солнечного света, от звуков, которые не смолкали в вышине… Утихали лишь звуки, идущие от земли. Но гораздо отчетливее становился гул, исходящий сверху, из космоса.

Трол поднимался до тех пор, пока не почувствовал: еще немного, и он оглохнет от звона звезд, небесных сфер и потока всезнания. Ему захотелось окунуться в это всезнание, но он почувствовал, что от этого потока информации — часто дикой и абсолютно нечеловеческой — можно ждать самого скверного, самого опасного. Тогда он осмотрел Землю под собой. Она виднелась сквозь какую-то дымку, странные искривления пространства и прозрачности, как-будто он смотрел через один из тех оптических приборов, которые не столько приближали объект, сколько обманывали зрение. Но, приноровившись, он сумел видеть Землю довольно хорошо. Конечно, это было Зимногорье, страна, которая приютила его с Учителем.

По сути, это оказалась небольшая долина, окруженная с трех сторон горами, иные из которых были покрыты ледниками. В ширину долина не превышала пятидесяти, а в длину, несмотря на весьма причудливый рельеф, вытягивалась более чем на двести миль. В нее стекали воды по меньшей мере полутысячи больших и малых рек, которые в нижней трети долины образовывали реку несравненной красоты, которая называлась Аттельгир и впадала в Кермальское море.

Собственно, это было не море, а огромный залив, который длинным мелеющим языком вдавался от Северо-Западного океана в Северный континент почти до его Западных хребтов. Кермал был усеян множеством архипелагов и островков, создавая в этих водах немало проблем судоводителям.

Когда-то Кермал был колыбелью множества стран и племен Северного континента. Но с появлением тут Империи люди были истреблены или угнаны в рабство, и теперь на всем некогда обжитом побережье уцелели только два государства — Зимногорье на северном побережье и Мартоген на южном, почти напротив дельты Аттельгира. Зимногорье сохранило известную независимость от Империи, главным образом из-за своей малозначительности, зато Мартогенское королевство было едва ли не самым ревностным исполнителем воли захватчиков в этой части мира.

Окруженный пустынными, дикими землями, Мартоген был связан древней дорогой, протянувшейся едва ли не на тысячу миль, с юго-западным берегом континента, на котором существовало немало княжеств, оставшихся от могучих государств, сливающихся уже с передней частью Западного континента, которые первыми пали под ударами Империи, когда она вторглась на Запад. Эти несколько десятков карликовых владений, которые воображали себя свободными, а на самом деле скудно подкармливались Империей, вели между собой бесконечные и бессмысленные войны. Недаром всю конгломерацию величали Кеос.

Центральные и северные земли континента оказались практически безлюдны. Лишь какие-то странные существа время от времени появлялись оттуда, и воинским подразделениям Империи приходилось сдерживать их. Может быть, потому, что эти территории покрывал безбрежный и совершенно непроходимый тайг с редкими полянами около рек и болот. Трол собрался было совершить путешествие эфирным телом до ближайшего болота, потому что никогда такого не видел и хотел разобраться, что к чему, но неожиданно в нем кончилась энергия.

После первых, довольно значительных успехов он с удивлением обнаружил, что не просто устал, а превращен в какое-то подобие общинного, нетренированного человека. Та самая чистота пещеры, которая сначала вызывала восхищение, оказалась совсем не благом. Выяснилось: как ни тяжело иногда выдерживать биополевой пресс растений и животных на земле, в случае значительного истощения этот напор животной силы начинал подпитывать, попросту вливал в человека дикие, но действенные токи. И если этой подпитки не было, тогда любой расход энергии приходилось компенсировать собственными усилиями, а истощение могло развиться мгновенно.

Незаметно для себя Трол перерасходовался, и теперь ему, чтобы развиваться дальше, надо было научиться вырабатывать энергию в больших количествах, чем обычно.

Почти неделю он воссоздавал себя, как, наверное, не воссоздавал с той поры, когда почувствовал себя крохотной искоркой живого духа, помещенного в мертвое тело. И пришел к удивительному открытию.

Почти все у него было прекрасно и функционально устроено, но вот мускулы требовали чрезмерного питания. Оказалось, что он, Трол, ученик своего Учителя, одна огромная мышца.

И ему приходилось скармливать своей мускульной оснастке целые озера энергии, потому что он не умел приводить их в спокойное состояние, если их сила была не нужна. Выяснилось, что мускулы требовали не только физической тренировки, но и психической. Вот этим, а вовсе не потерей чувства времени и дальними путешествиями эфирным телом Трол и вынужден был заняться.

Глава 7.

На двенадцатый день заточения Возрожденный проснулся, разбуженный настоящим ужасом, поднимающимся, казалось, с самого дна его естества. Происходило что-то очень страшное. Он послал импульс Учителю, но случилось невероятное — тот грубо оттолкнул его. Связь оборвалась, но на мгновение он увидел…

Три или четыре десятка занесенных мечей, залитое потом лицо огромного воина в странном шлеме, раскрывшего рот в беззвучном для Трола крике боли, и меч Учителя, вскрывающий ему яремную вену. Что-то еще было за ними, что Учитель держал в поле внимания, хотя это не вызывало ощущения непосредственной опасности… Что-то странное, какое-то существо, которое было тут, но не участвовало в схватке, не сомневалось в ее исходе или не заботилось о чей-либо жизни и смерти.

Было ли это реальным событием, происходящим наверху, или Возрожденный вторгся в одно из чрезмерно ярких воспоминаний Учителя? Поразмыслив, он решил: Учитель по-настоящему испугался за Трола, не хотел, чтобы кто-то определил, где он находится. И еще Учитель надеялся, что тогда Возрожденный останется в живых. С внезапным ужасом Трол понял: Учитель будет биться, пока не погибнет, чтобы огромным фоном выделившейся при умирании энергии замаскировать его, своего ученика.

Тогда он попытался сообразить, уйдет ли Учитель, если он обозначит себя этому существу, спокойно, пожалуй, даже равнодушно наблюдающему за схваткой? И получалось, что теперь уже поздно. Даже если Учитель поймет, что его смерть не нужна, он все равно умрет, потому что будет биться не за ученика, приведенного к жизни невиданной магией, а за нечто более значимое, что Учитель определил Приаму неизвестным словом на неизвестном Возрожденному языке.

Он не знал, что делать. Прийти к Учителю на помощь он не мог. Чтобы пробиться через кладку, сделанную руками наставника, могло потребоваться слишком много времени, а помощь наверху нужна была сейчас, сию секунду. И тогда он стал готовиться к последнему в жизни, совсем не тренировочному бою.

После спокойной жизни последних недель это было не очень просто сделать. Трол привел свой дух к той форме жесткого внимания к миру, которое должно было обеспечить победу в схватке с любым противником. Он превратил свое сознание в зеркало, на котором все отражалось, но ничто не проникало вглубь. Он размял мускулы, дряблые после перерыва в тренировках, но все же послушные малейшему приказу. И послал этому существу вызов.

Трол не хотел тратить энергию, поэтому ограничился одним словом::

— Жду.

— И оно отреагировало. Оказалось, оно ждало именно Трола, его уже не интересовала схватка с Учителем, хотя оно испытывало раздражение от того, что отборные воины, которые пришли с ним, не могут справиться с одним — разъединственным противником.

Едва связь между ними прервалась, Возрожденный пришел в ужас. Если бы его не закрывал экран в сотни футов чистой земли, это существо могло убить его одной своей ненавистью.

И еще из этого контакта Трол вынес — оно являлось особым агентом Империи, человеком, которого чудовищным образом вытренировали на разрушение… Хотя некогда оно было женщиной, по некоторым признакам — несчастливой женщиной, потому что вместо радости жизни и любви ее привлекали карьера, слава и привилегия посылать в бой других непонятным образом изувеченных людей.

Это была та, кого опасался Приам. Она прибыла гораздо раньше, потому что использовала неожиданный способ переброски солдат — посадила две роты воинов в странных шлемах, гвардию Империи, на фиолетовых фламинго — гигантских, специально выведенных когда-то, хорошо приручаемых и легко тренируемых птиц.

Еще Трол разобрал в ее сознании имя, и звучало оно чуждо и тяжело — Такна. Она принадлежала к высшему сословию Империи, и если эта операция завершится успешно, а она не сомневалась, что так и будет, она получит в столице высокий пост с немалыми возможностями и дальше творить зло.

Неожиданно пришел сильный и устойчивый сигнал Учителя. Он не тратил силы на упрек, просто показал Тралу, как в пещеру цепочкой во главе с могучими ветеранами входят кинозиты… Почему-то Учитель назвал их именно так, хотя было непонятно, каким образом эти несомненно люди были связаны со старинным демоном, летающим охотником на путников, обладающим способностью оживать после смерти. Их было не так уж много, перед Учителем стояло больше. Сначала они долго возились с факелами. Возрожденный удивился тому, что в Империи отборными считались солдаты, не умеющие видеть в темноте. Потом сообразил, что после двухнедельного пребывания в абсолютном мраке его глаза могут не выдержать даже чадящих факелов, и быстро сделал себе массаж, увеличивающий световую выносливость. Он не знал, насколько эта пассивная защита будет эффективной, но ничего другого придумать не сумел.

Потом он услышал, как они прошагали по пещере мимо его кельи. Цель была достигнута — перед Учителем стало на четыре десятка воинов меньше, и он «промолчал». Но у них оказался один сержант, который понимал что-то в телепатии, и Такна резким, очень сильным сигналом указала им стену, сложенную Учителем. Они стали бессильно ковырять ее, потом кого-то послали за деревянным тараном.

Делая жидкой грязью боевую раскраску на лице, на груди и руках, Возрожденный подумал об оружии. У него не было ничего, кроме нескольких удачной формы камней. Тогда он принес их к тому месту, где собрались кинозиты, и сложил горкой, чтобы подбирать не глядя.

Один из воинов просунул в отверстие для миски факел. Это было неплохо, у Возрожденного появилась возможность восстановить ослепшие было глаза. К тому же теперь он каким-то образом мог смотреть на факелы и по-прежнему видел в темноте.

Принесли таран. Несильными ударами — в тесном коридоре не удавалось размахнуться — стали долбить стену. Сначала казалось, она не поддастся. Потом выпал один камень, обрушился другой, наконец целый поток камней посыпался в сторону Возрожденного, и в стене образовалась щель, в которую стал протискиваться воин, выставив вперед круглый щит, обтянутый кожей. Следом за ним тут же полез еще один, держа в каждой руке по факелу. Трол отрегулировал дыхание и взял камни.

Тот, кто влез первым, размахивал перед собой мечом. Возрожденного он не видел. Между краем щита и подбородком образовалась неприкрытая зона в добрых четверть фута. Туда-то Трол и кинул первый булыжник. Кинозит свалился даже без вскрика, его каска покатилась вперед. Тот, кто держал факелы, закричал, из пролома стал появляться третий воин. Он отчаянно пытался продраться в щель, но камни зажали его доспехи, и он не мог сделать ни шагу вперед.

Трол подхватил меч первого кинозита, успел отрубить голову недотепе, который застрял в проломе, а когда факельщик наконец увидел его и сделал выпад пылающими деревяшками, присел и атаковал его ноги.

От прямого удара ногой в коленный сустав факельщика отбросило назад. Он оттолкнулся плечами от стены и попробовал выпрямиться, но нога уже не держала его, и он раскрылся. Трол добил его ударом левого локтя в переносицу. Обратная отмашка мечом в правой сделала удар резким и четким, как на тренировке.

Труп обезглавленного воина выволокли в коридор, оттуда послышалась ругань на гвампи. Этот язык Трол знал очень плохо, потому что он был груб и на нем не существовало литературы. Пока по ту сторону стены совещались, Трол вызвал Учителя.

Тот прижался спиной к стене и защищался. Число врагов перед ним уменьшилось наполовину, но они все равно шли вперед. Учитель получил несколько ран, истекал кровью, и, к удивлению Возрожденного, его реакции стали неторопливыми как у нетренированного человека. Тогда Трол решил пробиваться наверх.

Он сосредоточился на пещере. Почти две дюжины солдат собрались в коридоре ниже кельи. В коридоре, ведущем наверх, их было меньше.

Собрав всю двигательную энергию, он скользнул в отверстие, к врагам. В коридоре он сразу воткнул меч в шею кинозиту, одетому побогаче других, — ему на миг показалось, что это тот самый сержант, от которого зависела связь с Такной. Острие застряло между позвонками, и, пробуя вернуть меч, Трол провозился слишком долго. Кто-то заметил его и завизжал, предупреждая товарищей. Меч пришлось оставить, важнее оружия становилась скорость…

Он угадал правильно, скорость позволила ему «размазаться» в тенях, отчего действия противников стали поспешными и неразумными. Почти дюжину он проскочил, когда они только начинали поворачиваться в нужную сторону. Оставалось пройти пятерых…

Но одним из этих пятерых был лейтенант, который командовал всем отрядом. Его следовало убрать раньше других, тем более что он уже увидел Трола. Возрожденный прыгнул на него…

И вдруг с ужасом почувствовал, что промахивается!.. Еще не приземлившись, он выставил блок, и это спасло его от сильнейшего удара ногой в живот. Используя энергию этого удара, он откатился в сторону, и тут же воздух в том месте, где он только что находился, пропороли лезвия двух мечей.

Лейтенант опоздал, потому что слишком много сил вложил в эти выпады обеими руками, в каждой из которых мелькало отменно заточенное лезвие. Желание покончить с противником одной атакой подвело его — закрепостило мышцы и затормозило сталь.

Но теперь все видели Возрожденного, он потерял инициативу, а между ним и свободным коридором, уходящим в чернильную тьму, по-прежнему стояли пятеро кинозитов, один из которых был, без сомнения, лучшим бойцом этого отряда.

Тогда он закричал. Это был «ведьмин» крик, специально изобретенный и подобранный к горлу Возрожденного. Когда он тренировался под присмотром Учителя в этом виде защиты, оба уходили поглубже в каменный грот, из которого наверх почти ничего не могло донестись, и то трава у входа высохла, пока Возрожденный научился кричать как следует. Об этом крике складывались легенды, поэтому Учитель накрепко вбил в Трола главное условие его применения — враги, которые слышали его хотя бы раз, никому не должны рассказать о нем. Они должны умереть.

Трол еще не «спел» и половину диапазона, а лейтенант упал на спину, отброшенный вибрацией колдовского голоса, выронив свои мечи. Воин за ним, оказавшись на гребне звуковой волны, сложился в кучку доспехов, обливаясь кровью, хлынувшей у него из горла… Остальные, что закрывали Тролу дорогу наверх, присели, зажимая уши, дрожа от ужаса.

Лейтенант был в руках Трола. Возрожденный мог поднять один из двух его мечей, убить неприятеля, успел бы, вероятно, расправиться с несколькими другими, но…

Если бы он убил его, кинозиты превратились бы в толпу отступающих наверх солдат, даже если бы им за невыполненный приказ и грозила децимация… Лишь лейтенант мог их придержать, восстановить порядок и дисциплину, организовать, насколько ему могло показаться, разумный поиск Трола в боковых ответвлениях пещеры… И Трол не тронул его, лишь казнил троих вояк, что попались под ноги.

Оказавшись выше людей, пришедших его убивать, он повернулся и посмотрел назад. В повисшей после его крика тишине, в полутьме, озаряемой брошенными на пол факелами, кинозиты выглядели не очень воинственно. Некоторые из них присели, почти треть вжималась в камень, большая часть лежала, напоминая медлительных раков, выброшенных на камни… Тогда Возрожденный засмеялся, он хотел внушить им еще больший страх, но ошибся. Все-таки это были лучшие бойцы Империи, и слишком явная насмешка лишь помогла им справиться с испугом. Кто-то поднял голову, потом кто-то руками, колеблющимися, как листья на ветру, поднял факел. Спустя несколько секунд они все смотрели на Трола.

А он отсмеялся и негромко сказал на гвампи:

— Когда Такна узнает, что вы не справились с безоружным отшельником, ни одному из вас не будет суждено умереть легкой смертью.

Потом повернулся и пошел, все еще посмеиваясь, по проходу. Тогда снизу послышались ропот, вой, улюлюканье… Пожалуй, он мог и не оставлять лейтенанта в живых, они очухались слишком быстро, гораздо скорее, чем он рассчитывал. Тогда Возрожденный свистнул, чтобы они не перепутали свои голоса с его, и побежал вперед.

Глава 8.

Общего представления обо всей пещере у Трола, разумеется, не было, ее он не изучал за время своего заточения. Но он знал с дюжину ходов и боковых ответвлений по дороге к выходу и надеялся, что ему удастся «запутать» в них кинозитов. Для этого следовало первое время держать их в десятке ярдов за собой и вести так, чтобы они потеряли ориентацию… Тем более что сержанта-телепата, который поддерживал связь с Такной, он действительно убил. Заблудившись, этот отряд выпадал из рядов атакующих, а тем временем Трол мог бы подняться наверх и помочь Учителю.

Но он не учел лейтенанта. Тот на поворотах коридоров довольно осмысленно, видимо не теряя общего представления о направлении, принялся ставить какие-то метки куском черного угля, а на некоторых разветвлениях оставлял по воину.

Вот тут Трол, пожалуй, слегка ошибся. Он не прочитал состояния самых опытных кинозитов и их командира, а вздумал торопиться. Поэтому, «заметив» своим внутренним видением довольно большой зал, совершенно пустой, имевший лишь один вход, но с подобием вентиляционного канала, неширокого, чуть больше двух футов диаметром, он решил: это именно то, что нужно.

Трол вывел преследующих его солдат в отрезок тоннеля, поднимающегося в этот зал, и рванул изо всех сил. В зал он вбежал, оторвавшись от них ярдов на пятьдесят. Этого было недостаточно, но он рассчитывал, что кинозиты еще должны будут поискать, куда он делся в этом темном, с высокими потолками зале — факелов для быстрого осмотра явно не хватало.

В щель он проскочил легко, но вот потом… Подниматься вверх, не имея возможности упереться в стены ногами, приходилось медленно и ненадежно. К тому же, как выяснилось, на Трола подействовал его собственный «ведьмин» крик — его то и дело подводили руки, они проскальзывали по влажной глине и на камнях. И дыхание в этом узком пространстве требовало неимоверных усилий…

Воины искали Возрожденного по залу не так долго, как ему бы хотелось — его выдали камешки, сыпавшиеся на пол из щели, в которую он втиснулся. Но ни один из воинов за Тролом, конечно, последовать не мог. Они лишь быстренько сложили у щели все факелы разом, образуя костерок… И оказалось, что в этом «дымоходе» возникала совсем неплохая тяга.

Теперь самое сложное было в том, чтобы не торопиться — без твердой опоры под ногами можно было и сорваться вниз. Тогда он был бы беззащитен, потому что узкие стены спеленали его надежней колодок. А Возрожденный сомневался, что кинозиты, как люди разумные, сразу стали бы вытаскивать его из лаза. Сначала они убили бы его, и лишь потом… Уж слишком сильно они его боялись.

Стараясь дышать медленно, чтобы не загонять лишний раз отравленный дымом воздух в легкие, Трол продолжал подъем. Обожженные ноги уже не всегда ощущали, где есть опора, а где ее нет, глаза слезились и почти ничего не видели, легкие болели, словно залитые водой… Голова кружилась, чувствительность в руках пропала окончательно, он уже не понимал, как полз вверх и полз ли вообще…

Наверное, они добились бы своего, если бы вдруг не перестали падать камешки. И кинозиты вообразили, что его в этом лазе уже нет. В любом случае приходилось только благодарить судьбу, что среди кинозитов не осталось ни одного телепата. Даже если бы тот не сам «услышал» Трола, он бы спросил Такну, и уж та бы не ошиблась…

Неожиданно Трол понял, что его лаз стал горизонтальным, это подтверждало догадку, что во всей пещере некогда поработали люди, — уж слишком правильным оказался этот поворот. И слишком осмысленной была эта система вентиляционных ходов. Можно было даже догадаться, где она должна кончиться — на потолке какого-нибудь коридора, поближе к выходу.

Так и есть, под руками Трола скоро пропала опора… А он этого не увидел. Плохо дело — если его глаза находились в таком состоянии, стоило ли вылезать на поверхность, где кипела битва? Но он представил себе медлительные движения Учителя, его кровь, остающуюся на стене, к которой он прижимался спиной, и прыгнул вниз.

В коридоре каким-то образом оказалось светлее, чем в вентиляционном канале. И конечно, здесь был почти свежий воздух. Трол осмотрелся, вокруг было спокойно, только сбоку, ярдах в тридцати, на одной из стен играл отсвет факела.

Дыхание восстанавливалось медленно, гораздо медленней, чем было нужно. Но с дыханием приходила и способность быть воином. Когда Возрожденный пошел в сторону мерцающего факельного блика, к нему стала возвращаться внутренняя сосредоточенность. Теперь он снова мог внутренним взором оценить, где находится и что ему предстоит.

Как ни странно, он оказался почти напротив своей кельи. А между ним и выходом из пещеры находился лишь один воин. Ему-то и принадлежал факел…

Трол расширил свое восприятие и попытался определить, где остальные кинозиты. Они уже вышли из того зала, где он оторвался от них, и медленно, недовольно, устало поднимались наверх. Система меток и стражников действовала безупречно. Они были еще далеко, он бы успел, если бы захотел, убить нескольких оставленных на развилках воинов и стереть метки, чтобы сбить их со следа, но он уже придумал, как проще уничтожить их всех разом — нужно было убраться из пещеры и закрыть вход снаружи…

К единственному стражнику, попавшемуся на пути, Трол подошел не таясь — это был пожилой воин, со слабым зрением и слухом. Ему бы полагалось уже работать на ветеранском земельном наделе, а не драться на задворках Империи. На мгновение Возрожденному стало его жалко, но это была слабость, и он сделал жест, очищающий от колебаний.

Воин стоял, скинув тяжелую каску, опустив оружие. Факел, вставленный в трещину в стене, бросал сумрачные тени на его бородатую физиономию. Трол поднял камешек и бросил. Когда камень ударился в стену, кинозит повернулся на шум, спрятался за щит и выставил вперед меч.

Трол сложил пальцы клювом и убил врага одним ударом под мочку уха, как раз туда, где между шлемом и стальным воротником кирасы был зазор. Меч и доспехи кинозита загрохотали, когда он рухнул на землю.

Подобрав меч, щит и шлем, Возрожденный побежал вперед. Дыхание его восстановилось полностью, это было эластичное и бесшумное дыхание силы. Если бы не саднила кожа на ногах, все случившееся до сих пор можно было бы забыть. Бежать осталось немного… Вдруг что-то пугающее пронеслось в воздухе. Трол, не укорачивая шага, оценил стены, пол, воздух пещеры — нигде никаких признаков ловушки. И все-таки что-то было. Пришлось перейти на шаг, а время шло…

Поворот, еще один, и он стоит в последнем коридоре, по которому осталось пройти четверть сотни ярдов… И тогда он понял, в чем дело. Пещера была закрыта. Трол бросился вперед и быстро оценил силу препятствия — выход бьш забит намертво, откатить камень изнутри было невозможно. Более того, камень и сам выход были заколдованы каким-то очень мощным и совершенно чуждым заклятием. Сдвинуть его теперь не удалось бы, даже обратив в песок, — скрепленный чарами, песок так и стоял бы, перекрывая выход.

Трол вызвал Учителя, и… ответ не пришел. Это было невозможно! Возрожденный снова послал ему импульс… Никакого ответа. Не было даже отзвука, какой появлялся, если Учитель отказывался по каким-то причинам установить с учеником контакт. Трол столкнулся с пустотой, словно Учителя не было вообще!

Тогда, собравшись, Трол осмотрел внутренним зрением площадку перед пещерой. Кажется, там никого не осталось в живых. Мертвых было немало, ох как немало… Настолько, что энергия умирания всех этих людей перемешалась, смазала прочие ауры. Возрожденный не мог даже приблизительно определить, где кончился бой и чем он кончился.

В каждое мгновение этого обзора Трол тратил столько энергии, что ее хватило бы для затяжного поединка с любым противником. А в подземелье нельзя было чрезмерно слабеть, и он отказался от решения этой проблемы. Вернее, отложил ее на неопределенное время. До тех пор, пока не выберется наверх… Если выберется.

А пока он был замурован в подземелье с людьми, которых должен был всех убить. Значит, во всей ситуации по крайней мере было и кое-что хорошее, а именно — никто наверху никогда не узнает тайну «ведьминого» крика, ведь они не смогут преодолеть замурованный выход.

Тогда Возрожденный повернулся и пошел навстречу отряду вражеских солдат, прикидывая, где он может миновать их. Драться с ними он не хотел, это было не нужно. Потому что они все были уже скорее с мертвыми, чем с живыми, хотя еще не знали об этом.

Глава 9.

Следовало подумать. Да, следовало все хорошенько взвесить, прежде чем что-либо предпринимать. Поэтому Трол поманеврировал по окрестным ходам, добежал до пролома в свою бывшую келью и юркнул внутрь, прежде чем кинозиты дотащились до замурованного выхода.

Тут он как следует напился, умылся, а затем подновил защитную окраску. В какой-то момент он стал их слышать — они дружно топали по коридору где-то наверху, у выхода. Искать Возрожденного им уже не хотелось.

У выхода забряцало оружие, потом под гулкими сводами раздались мерные удары. Кто-то приволок наверх таран, которым они проломили стену в келью, и попробовал пробиться через закрывшую выход скалу. Удары были так сильны, что со стен посыпались песчинки.

Но заклинание, наложенное на выход, было чудовищным. Не прошло и трети часа, как толстенное еловое бревно, которым они долбили стену, раскололось вдоль.

И тогда сверху послышался чей-то дикий, пронзительный вой. Этот вой сводил с ума, заставлял в исступлении кидаться на стены, грызть камни…

Потом он оборвался — кто-то среди них еще сохранял присутствие духа и старался не допустить, чтобы были деморализованы остальные. Сошедшего с ума убили, и проделано это было профессионально. Как ни отвратительны были кинозиты, Возрожденный вынужден был отдать им должное — решительность в этой ситуации была нелегким делом. Выходя из кельи, он заметил, что стены пролома забрызганы кровью. Прошлый раз он этого не видел. Скверно, с таким вниманием у него было не больше шансов выбраться из пещеры, чем, пожалуй, у самого слабого из кинозитов.

Воины держали совет. Ветераны сидели у самой скалы и негромко разговаривали. Остальные расположились вокруг. После убийства их товарища никто не выказывал страха — слишком это стало опасно.

Трол повернулся и бесшумно побежал вниз. Когда кинозиты гонялись за ним, на самом краю ставшего видимым для него лабиринта он мельком заметил зал с очень хорошим биополем. Зал этот сразу стал притягивать Возрожденного, и пришлось приложить усилие, чтобы не свернуть туда — кинозиты были способны испортить царящую в нем гармонию безвозвратно. Туда-то он сейчас и направился.

Собственно, назвать это залом было неверно. Это оказалась относительно небольшая камера, лишь раза в полтора больше кельи. Похоже, после вентиляционного канала все помещения, где Возрожденный мог оглянуться, вызывали у него ощущение немыслимой свободы. Эта камера была ему нужна, чтобы узнать, где находится выход из подземелья.

Оружие, принадлежавшее пожилому кинозиту, он сложил за десять ярдов от входа. Потом замедлил дыхание, вошел в это помещение, тихо, стараясь не нарушить равновесия мудрости и покоя, исходящего от стен, прошел в центр, сел в позу предвидения и стал читать необходимые мантры.

Как ни печально это было, но сил у него на настоящее предвидение не хватало. Слишком много энергии он истратил, когда пытался через заколдованную скалу посмотреть на площадку перед пещерой. Но у него уже был опыт восстановления энергетического баланса в стерильных условиях кельи, и он использовал его. Если бы его видел Учитель, он был бы доволен.

Лабиринт, который ему следовало изучить, оказался огромным. Собственно, он был бесконечным, он продолжался во все новых и новых трещинах, проходах, проломах, новых и новых помещениях. Он протянулся на десятки, а может быть, сотни миль под горой, под равниной. У Возрожденного сложилось впечатление, что он уходил даже под море… Но выходов из него не было. Трол обнаруживал только какие-то тупики, которые образовались после того, как естественные выходы кто-то давным-давно заложил стенами в десятки футов толщиной. Причину этого он не знал.

Он сканировал все новые и новые ответвления лабиринта. Один раз обнаружился выход со сравнительно тонкой стенкой, и кинозиты, пожалуй, могли бы ее пробить, но они должны были умереть, и вступать с ними в союз Возрожденный не намеревался.

Пришлось искать снова, начиная практически сначала… Лишь когда он почувствовал, что от истощения едва может бороться с беспамятством, выход нашелся. Это была какая-то скала со сложными и непонятными механизмами, выстроенными перед ней много веков назад. Но колдовство, которому механизм служил, еще действовало. Собственно, это и привлекло его внимание — если бы не колдовская защита, он никогда не обнаружил бы этот выход.

Итак, выход располагался сравнительно недалеко, не больше тридцати миль по прямой, что вполне можно было преодолеть по путаным, переплетенным коридорам. Возрожденный даже удивился, что не нашел его раньше. Именно к нему Трол и должен был стремиться, ни один другой выход больше его не интересовал.

Он стал выходить из транса. Как ни удивительно, транс этот оказался довольно глубоким, ему не удалось очнуться с нескольких попыток. Пришлось приводить в бодрствование каждый орган отдельно. И лишь основательно войдя в свое тело, он понял, почему так получилось — незаметно он отбирал энергию, необходимую для самообогрева, и приморозил не только мышцы, но и все внутренние органы, кроме сердца и легких.

Еще не набрав сил, чтобы по-настоящему проснуться, он почувствовал, что вокруг него что-то изменилось — зал больше не был гармоничным местом безопасности и очищения. Как бы там ни было, спешить он не стал, возвращался к жизни медленно и осторожно.

Когда возврат из транса получается хорошо, восприятие собственного тела появляется легко, и весь внешний мир обрушивается как ураган. Иной воин по тревоге просыпается труднее. Так получилось и на этот раз. Он сбросил пелену мути, открыл глаза и…

Прямо перед Возрожденным сидел лейтенант кинозитов и с любопытством рассматривал его. Другие вояки с непроницаемыми лицами ждали приказов от командира. Лейтенант заговорил. Его голос отражался от потолка тесного помещения и звучал почти по-домашнему:

— Ты уже слышишь меня? — Он поспешно добавил: — Можешь не отвечать, я и так вижу. — Он помолчал. — Мы решили, ты не можешь быть далеко. Вернее, не ты, а твое физическое тело… Поешь, тебе потребуется много сил, не правда ли?

Трол посмотрел на еду, которую он предлагал. Это было грубо приготовленное свиное сало, сухари и несколько зубков чеснока. От голода у него слюни собрались под языком.

— Вот вода, только пей не все, мне тоже оставь глоток.

Он протянул свою флягу.

— Сколько времени я был в трансе? — спросил Трол. Лейтенант ухмыльнулся:

— Мы ждем уже дня два, пока ты очнешься. А искали тебя еще дня три. Так что…

— Как ты определяешь время?

Лейтенант расстегнул левый наплечник у кирасы и выволок из-за пазухи механический хронометр, смахивающий на чуть сплюснутую луковицу. Такими пользуются моряки, чтобы определиться по солнцу. Эти часы стоили целое состояние. Было даже странно, что они есть у простого лейтенанта. Или он был не простым лейтенантом, а принадлежал к обеспеченной знати одной из отдаленных от Зимногорья стран?..

Часам можно было верить. Вряд ли лейтенант перепутал ночь и день по полусуточной двенадцатичасовой шкале. А если даже перепутал, это не было большой ошибкой.

Ошибся как раз, и довольно грубо, он, Возрожденный. Во-первых, отошел недостаточно далеко от входа, во-вторых, недооценил решимость этих людей выбраться из подземелья, в-третьих, слишком долго провалялся в трансе. И все-таки, если бы удалось найти выход так быстро, как он рассчитывал, они бы никогда не схватили его. Просто не нужно было начинать поиск выхода дважды в одном и том же месте…

Он начал есть. Чеснок приятно освежил язык, только пить захотелось очень. Он отвинтил крышечку фляги и сделал несколько глотков. Тонкий звон отозвался на его движение.

Странно, что он не заметил сразу — его шея была охвачена концом боевой цепи. Он попробовал крепление — они использовали металлический наконечник от дротика. Он был стальной, и его толщина была чуть не в десятую часть дюйма — едва ли не толще, чем звенья цепи. Незаметно разогнуть его и освободиться было невозможно.

Проследив за цепью взглядом, он увидел, что последнее ее звено с другой стороны намертво закреплено на металлической перчатке на левой руке лейтенанта. В такой перчатке можно было остановить удар нетяжелого меча, можно было пробить кирпичную стену… Над пальцами выбрасывались отточенные когти, следовательно, в перчатке можно было повиснуть на дереве или на каменной стене. Отличное оружие и, как часы, довольно дорогое. К руке эта перчатка крепилась толстенными ремнями, и их переплетение доходило почти до локтя кинозита. Сорвать перчатку также было невозможно.

Когда еда кончилась, Трол мог бы съесть еще десять раз по столько же.

— Ты искал выход, да? — спросил лейтенант. Он так напряженно ждал Тролова ответа, что крохотные капельки пота выступили у него над бровями.

— У нас есть золото, мы заплатим, если ты выведешь нас. — Это была явная ложь. Он и сам это понял, поэтому добавил: — Ладно, договоримся проще — если ты выведешь нас, мы не тронем тебя.

— Я выведу вас, если ты снимешь эту цепь. Лейтенант ухмыльнулся. У него были очень плохие зубы, и изо рта несло, как из выгребной ямы.

— На это не рассчитывай.

— Тогда я не поведу вас.

Лейтенант прищурился. Его глаза блеснули.

— Выведешь.

Трол отрицательно покачал головой:

— Пока эта цепь на мне, я даже…

Вояка ударил правой изо всей силы. Трол едва успел блокироваться. Но лейтенант оказался очень сильным, и мальчик отлетел в сторону, как будто в него угодил заряд из баллисты. Тогда лейтенант дернул цепь, и жуткая, немыслимая боль прожгла Трола от макушки до лопаток.

Следовало менять тактику.

— Ну так что? — Лейтенант был уверен в ответе, но на всякий случай добавил: — Учти, любой из нас знает способы доставить тебе несколько неприятных часов.

Трол подумал и решил: очень хорошо, что у него в келье не было оружия. Лейтенант, как и все остальные эти олухи, видел в нем ученика колдуна, а не воина.

— Но если мне нужно будет подумать, как идти дальше…

— Предлагаешь ты. И мне безразлично, как и когда ты будешь думать — только выведи нас. Вот если ты этого не сделаешь, тогда…

Лейтенант поднялся, принялись вставать и остальные кинозиты. Цепь была всего пяти футов длины. На таком коротком поводке Трол был полностью во власти врага. Действовать следовало очень аккуратно.

— Ну, пошли?

Флягу лейтенант подвесил к поясу. Оружие было у него под рукой. Он был готов к любому переходу. Возрожденный кивнул.

Глава 10.

Дюжина кинозитов шла впереди. Остальные грохотали сзади, как стадо быков. Пелена слабости, окутывающая Трола после транса, рассеивалась.

Потом он почувствовал их запах — давно не мытые тела, вши, казарменный пот и удушающий страх, в котором они тонули, изредка выплывая, чтобы глотнуть чистого, по их понятиям, воздуха бездумности. Почти все они были наркоманами, в их среде процветали самые гнусные, самые садистские обычаи, и ни один из них не имел ни малейшего представления о благородном пути Воина.

Возрожденный не успел пройти с ними и полмили, как стал сомневаться — люди ли они? Крестьяне, которые показались ему некогда глуповатыми и скучными, сейчас представлялись милыми и кроткими созданиями, с которыми приятно иметь дело.

Они очень быстро устали, потому что все время были напряжены, потому что боялись и ненавидели Трола и потому что напрасно пытались слепыми глазами рассмотреть хоть что-нибудь впереди. Когда крики с просьбой передохнуть зазвучали со всех сторон, Возрожденный обернулся к лейтенанту:

— Привал?

Но тот отрицательно покачал головой:

— У нас осталось очень мало еды и воды.

Трол кивнул. Если они будут, усталыми и злыми, это облегчит ему побег.

Самым трудным было отвлечься от мыслей об Учителе. Не замечать холода и болей, мешающих движениям, забыть о цепи на шее оказалось как раз просто. Да это и не волновало его, он знал, что решение этой проблемы еще не приспело, но со временем он с ней непременно справится.

Чтобы не тратить слишком много сил на эмоции, Трол сосредоточился не на подземелье даже, а на ловушках, которые стали все чаще попадаться в лабиринте. Почему так было устроено, Трол не знал, но это и не казалось важным — выбора у них все равно не было.

К тому же большая часть ловушек были одноразовыми, после срабатывания их можно было не опасаться. Правда, и одного раза для кого-то из их отряда вполне могло хватить, но это Возрожденного как раз не волновало. Кинозиты все равно должны были умереть… Вот только от себя подозрения следовало отвести. Поэтому он повернулся к лейтенанту и сказал:

— Мы вступаем в часть лабиринта, напичканную ловушками. Предложи своим людям быть осторожнее. Лейтенант ухмыльнулся и не ответил ни слова. Как ни громко шли кинозиты, слова Возрожденного разнеслись между людьми, а те, кто был испуган больше других, повторили их шепотом, чтобы все уж точно знали: дело становится еще хуже.

Первого из кинозитов убил деревянный, грубо выточенный кулак, выброшенный мощнейшей пружиной из стены. Удар был настолько силен, что тело бедняги так и осталось прижатым к стене. Когда они проходили мимо трупа, никто из вояк не имел к Тролу претензий — предупреждение до поры действовало.

Сначала после смерти первого из кинозитов никто не хотел идти впереди отряда, но потом стало ясно, что впереди идущему опасность грозила не больше, чем тому, кто шел в середине или даже сзади. Именно из плетущихся в конце погибли сразу пятеро, когда под ними бесшумно перевернулась плита, по которой только что прошел почти весь отряд, и люди с жуткими воплями улетели вниз, в чернильную, непроницаемую тьму.

Потом троих ветеранов, шедших перед лейтенантом с Возрожденным, прихлопнула упавшая сверху тяжелая металлическая решетка, которая любому идущему по этому переходу оставляла только один шанс — нужно было, не глядя наверх, на одном чувстве опасности плашмя упасть в специально приготовленное для спасения углубление. Глядя на погибших, почти разрубленных на куски, Трол вдруг подумал, что он бы непременно спасся.

Так он стал понимать, что в любой или почти в любой ловушке здесь имеется спасительная зона, нужно только ее увидеть и использовать… Потом погиб молодой еще воин, который случайно зацепил вылетающий из стены дротик, коснувшись стены краем щита. К этому моменту испуганы были уже все.

Некоторые из кинозитов, издавая отвратительную вонь пота и ужаса, выстроились перед лейтенантом и принялись одновременно орать. Кажется, предупреждение Возрожденного об опасности переставало действовать, потому что общим требованием было: вывести мальчишку вперед, и пусть он предупреждает о ловушках.

Лейтенант спорил, и довод его был прост:

— Если одна из этих адских штук убьет его, у нас не будет проводника. И мы умрем здесь все. Сейчас у нас остается хоть малая, но надежда.

— А он точно знает, где выход? — спросил заросший до глаз седой бородой, невысокий жилистый ветеран. — Может, он водит нас по кругу, избавляясь по очереди?

Лейтенант сокрушенно покачал головой:

— Стамп, я думал, ты умнее. Ты же видел, что он ест, пьет, что ему нужно спать, что он не может убежать, отделавшись колдовством от этой цепи… Следовательно, он человек. А значит, должен вывести нас отсюда, потому что и сам не может жить здесь.

— Но он откалывал такие штуки, что ни один человек… — начал было кто-то.

— Еще Такна сказала, что он обучался у чародея и знает такую магию, о которой никто и не слышал. А это дает нам шанс. Если бы он ничем не отличался от нас, я бы убил его, потому что он был бы бесполезным.

Снова и снова он повторяя это слово. Он был не так уж глуп, этот лейтенант. Тролу на мгновение стало даже жалко, что он скоро умрет. Если бы этот человек попал к Учителю, когда еще не был испорчен, когда ему еще можно было объяснить искусство воина… Нет, это запрещено — представлять человека другим, — это лишало силы и мешало действовать решительно.

Выговорившись, все устроились на отдых. Большинство этих людей беззаботно уснули. Лейтенант тоже хотел спать, но ждал, пока их никто не будет слышать, и боролся со сном. Когда ему показалось, что можно говорить без помех, он наклонился к самому уху Возрожденного, чтобы даже эхо пещеры не дало возможности подслушать его слова, и проговорил без голоса, одними губами:

— Слушай, чародей, я спас тебя. Кабы не я, они растерзали бы твое тщедушное тело и многие закусили бы твоим нежным мяском. Запомни это.

— Я знаю, — ответил Возрожденный, хотя совсем так не думал.

— Дело в том, что у тебя здесь есть лишь один друг. Только я на твоей стороне, остальные — против.

— И что дальше?

— Если ты скажешь, что остальные нам не нужны, мы убежим от них. Если они нам мешают, по-настоящему мешают, только скажи слово — и мы убежим. Но если ты солжешь, то я…

— Смелое предложение, — ответил Трол. — А что будет, если я поделюсь с ними тем, что ты мне только что предложил?

Лейтенант ухмыльнулся:

— Тебе никто не поверит. А убедить этих олухов, что это правда, ты не успеешь — я убью тебя.

— Пожалуй, — согласился Возрожденный.

— Подумай хорошенько, нужны ли они нам? — настаивал на своем лейтенант.

Трол собрался. Сил у него было очень мало, поэтому он сумел сосредоточиться только на ближней части лабиринта.

За весь переход, показавшийся бесконечным, они прошли лишь треть нужного пути. Впереди оставалось еще не менее двадцати миль, с темпами этих медлительных и трусливых кинозитов — два перехода. Или полтора. Ловушек, как ему и раньше показалось, становилось меньше, вернее, они встречались реже, но те, что попадались, становились очень сложными, мощными, почти безнадежными для безопасного преодоления. Вступать в сговор с лейтенантом необходимости не было.

— Знаешь, пока пойдем по-старому. Когда придет пора от них избавиться, я шепну тебе.

— Да уж, не забудь, — проворчал лейтенант. — А я выполню свои обещания. И ты приобретешь друга, о котором многие только мечтают.

Трол постарался как можно незаметнее сосредоточиться на мыслях офицера, это было нетрудно. Он подсчитывал, сколько можно получить на невольничьем рынке в Андогаре за ученика чародея, и думал, как расплатится с самыми неотложными долгами. Он считал, что владеет ситуацией, и это было неплохо.

— Слушай, офицер, могу и я задать вопрос? Лейтенант по привычке ничего не ответил, но отвлекся от своих почти сладостных мечтаний.

— Как вы нашли меня? В том зале, где я медитировал?

— Такна связалась со мной. Она чуть не выжгла мне мозги, но как-то «нарисовала» место, где ты сидишь, и я сумел…

Он замолчал окончательно. Так, это могло быть правдой. Если не заботиться о том, что будет с человеком, не обученным телепатии, можно внушить ему такую простую мыслеграмму, как план части лабиринта. Хотя при этом, как справедливо отметил лейтенант, можно и мозги выжечь… Но все получилось не самым лучшим образом для него — для Трола. Нужно будет впредь запомнить, как с солдатами, даже отборными, обращаются в Черной Империи.

Трол повернулся на бок, чтобы не ощущать дыхания лейтенанта, и уснул.

Глава 11.

Следующий переход Возрожденный работал на пределе своих сил, и все равно некоторые ловушки были настолько остроумны и неожиданны, что, если бы с ним не было кинозитов, он мог бы и погибнуть. А так он использовал солдат и, если у кого-то возникали подозрения, откровенно подначивал лейтенанта, и тот защищал его.

В общем-то кинозиты готовы были сопротивляться такому положению вещей, но слишком быстро отупели от этого насыщенного смертью лабиринта, и уже никому в голову не приходило обвинять Трола в том, что он не выбирает безопасные переходы. Наверное, они решили, что здесь большей или меньшей опасности не существует, — и, в общем, это было правдой.

Чтобы не размышлять о том, что происходило наверху, Трол стал размышлять об этой странности мышления и придумал вот что. Хотя кинозиты и были воинами, энергетика их была направлена на откровенное зло, на ненависть, на разрушение. Поэтому им трудно было восстанавливаться, они вынуждены были все время находиться на минимальном запасе сил и быстро смирялись с трудностями.

К концу перехода, когда Тролу стало ясно, что гребенка опасностей становится реже, он снова стал искать способ освободиться. Это было не так просто, потому что лейтенант вел себя еще более расчетливо, чем прежде. Может быть, так у него проявлялась реакция на опасность.

И все-таки Трол нашел выход — в виде одной из последних хитроумных и действительно неожиданных ловушек. Хотя и странно, что, рассмотрев ее, он не сразу понял, что нашел именно то, что так долго искал.

Они с лейтенантом по-прежнему шли в середине чуть ли не на треть сократившейся цепочки кинозитов, когда передние факелы замерли на месте, Их подняли повыше, что-то высматривая впереди, но потолок был низок и огонь лизал сухие камни. По ряду прошел какой-то шепот, Трол без труда поднял слуховую чувствительность и различил:

— Чародея, чародея сюда…

Возрожденный собрался. Опасности впереди не было. Вернее, что-то было, но ловушка стояла на каком-то стопоре или была разряжена — словом, не действовала.

Лейтенант, позванивая соединявшей его с Тролом цепью, растолкал кинозитов и прошел вперед. Даже сейчас он должен был демонстрировать свое превосходство над этими людьми.

На вид все было просто — проход сужался, вперед вел только узкий, трех футов в диаметре, лаз. За ним чернела абсолютная тьма.

— Ну, чего встали? — загрохотал лейтенант. — Марш вперед!

— Сам попробуй, — огрызнулся кто-то сзади.

Назревал бунт. Трол был доволен, хотя и ему такой оборот не обещал ничего хорошего. Но он радовался, потому что наконец-то в этих людях просыпалось какое-то подобие протеста.

— Разговоры! — загремел лейтенант. Но на кинозитов его окрики уже не действовали, а пускать в ход кулаки он опасался. И правильно делал.

— Пусти вперед чародея, — предложил кто-то не очень уверенно.

— Ты с ума сошел?! А если эта штука ахнет, ты нас поведешь?

— Пусти чародея, — потребовал еще кто-то уже твердо.

Лейтенант повернулся к Возрожденному. Взглядом он спрашивал, что из этого может выйти. Это было безопасно или…

Возрожденный сел на песок и закрыл глаза. Да, в скале был спрятан тонкий, изящный клинок. Он мог действовать, но нужно было освободить стопор — повернуть небольшой камень над входом. Тогда в дело вступала педаль, сделанная в виде камня, торчащего посередине лаза, которую почти невозможно было миновать.

Почти или все-таки невозможно?.. Кто-то пнул Возрожденного ногой в бок. Сразу же чей-то рассудительный голос произнес:

— Оставь его, пусть посидит. Авось польза будет.

Трола беспокоил клинок. Он был остер, как в тот день, когда кузнец показал его заказчику, но очень тонок. Даже странно, что его сюда поставили — то ли, не оказалось другого, то ли рассчитывали на какое-то специфическое действие… Слишком тонкий — прямо хирургический инструмент, а не боевое приспособление. Он встал.

— Другого пути вперед не существует, — сказал Возрожденный. Он не хотел, чтобы кинозиты догадывались, что он может предощущать ловушки. — Я могу пойти первым.

Он уже шагнул было к лазу, уже положил руку на камень, отпускающий стопор, якобы заглядывая вперед, когда лейтенант вдруг сообразил, что следом за мальчиком придется в эту тьму ползти и ему.

— Нет! — заревел он. — Вы что, совсем обезумели, забыли, что этот мальчишка умеет делать?! Хотите, чтобы он удрал? Второй раз мы его никогда не найдем! — Мгновение тишины повисло над кинозитами. — Пойдешь ты, Бодар.

Молоденький солдатик, набитый мускулами так, что казался уродливым, отшатнулся. Он что-то залепетал, вернее, попытался, но губы его не слушались. Все отводили от него глаза. Тогда он, чуть не плача, шагнул вперед.

— Мне кажется, это безопасно, — сказал Трол ему, потому что бедолага готовился к смерти, едва ли не в голос молясь какому-то своему святому, запинаясь на каждом слове.

Бодар даже не посмотрел на проводника, полез вперед. Когда ноги его исчезли в лазе, кинозиты некоторое время ждали, что оттуда послышится крик. Но все было тихо.

— Бодар! — позвал лейтенант.

— Все в порядке, — раздалось с той стороны. — Давайте факел.

Успокоившись, кинозиты полезли вперед. Двое, трое… Когда по ту сторону оказалось человек пять, Трол дернул лейтенанта за руку:

— Пора и нам. Я — первый, ты — второй.

Тот кивнул. В этот лаз пролезли пятеро его воинов, впереди собирался идти этот странный ученик чародея — у него не было основания чего-то опасаться. А вот у Возрожденного как раз было.

Он повернул камень над ловушкой и услышал, как где-то щелкнул снятый теперь стопор, лезвие в камне было приведено в боевое положение… К счастью, кинозиты этот звук не расслышали.

Возрожденный наклонился и просунул голову вперед. Каменная клавиша, запускающая убойный механизм, торчала как единственный зуб во рту старухи. Даже если бы он не чувствовал механизма, по одному положению этого выступа заподозрил бы что-то неладное. Должно быть, кинозиты немало недобрых слов прошептали в его адрес, пока продирались здесь. Им-то приходилось протискиваться по этому камню в доспехах…

На миг Трол напрягся, миновать этот камень казалось совершенно невозможно. Напряжение длилось, наверное, секунд пять, в какой-то миг оно чуть было не переросло в панику. Когда оно миновало, он был уже абсолютно в себе уверен.

Руками и ногами Возрожденный уперся в стены лаза и пополз вперед. Между ним и клавишей некоторое время оставалось не меньше двух дюймов. Казалось, этого достаточно. Но когда он пытался рассмотреть щель, из которой должно было выскакивать лезвие, левая рука скользнула на камне, и он чуть не грохнулся прямиком на этот зубец. Под лезвием в этот момент как раз находилась его шея — получилась бы неплохая гильотина. Когда он все-таки «залип» на стенках лаза, распершись локтями, между его подбородком и верхушкой камня никто не просунул бы даже конский волос. Но механизм все-таки не сработал.

С некоторой поспешностью Возрожденный поднялся, постаравшись между собой и клавишей ловушки оставить как можно больше пространства. Два дюйма уже не казались ему надежным запасом. И щель с клинком он больше не высматривал.

Второй раз он чуть не упал, когда под клинком оставались его ноги. Дубина лейтенант, которому надоело, что пленник так долго протискивается в лаз, несильно, скорее ободрительно, чем обидно, пнул его сапогом… Но все кончилось хорошо. Он выскочил на своих двоих, слегка измазанный, но даже не поцарапавшись.

По ту сторону остался лейтенант. Теперь по лазу, заряженному для убийства, нужно было ползти ему. Их соединяла только цепь. Нетолстая кованая боевая цепь, которую не мог с одного удара перерубить ни один из известных Тролу видов оружия. А освободиться следовало сразу, иначе все пошло бы насмарку…

Возрожденный перехватил цепь почти у середины и с силой дернул на себя. Лейтенант уже влезал в дырку.

— Тише ты, скотина… — пробормотал он, но Тролов рывок выволок кулак его боевой перчатки на эту сторону — она показалась из лаза, и цепь уже не могла оказаться под клинком.

Лейтенант хотел еще что-то сказать, но в это мгновение задел торчащий, как зуб, камень, и… Дикий вой заставил всех замереть. Всех, кроме Возрожденного, потому что он был готов и собран не хуже, чем спусковой механизм клинка.

Он вырвал из лаза руку лейтенанта в боевой перчатке, к которой была прикручена цепь, обвивавшая его шею. Удар хирургического клинка пришелся точно по локтю, как Трол и планировал. Рубить по телу было безопасней, чем гадать — перерубит или нет это лезвие каленую цепь кинозитов…

Воины по эту сторону лаза еще ничего не поняли, а Возрожденный, подхватив отрубленную руку лейтенанта, чтобы не запутаться в цепи, уже несся по коридору вперед, в темноту. Прорваться ему удалось без единой схватки. Дротики, которыми его хотели остановить кинозиты, полетели ему в спину, когда никто из этих дураков его уже толком не видел…

Он снова был свободен. И никакие кинозиты не имели над ним власти.

Рука лейтенанта кровила. Капли, — падающие на камень, были лучшим обозначением следа Трола, поэтому при первой же возможности он вытащил руку из перчатки и выкинул жалкий обрубок. Потом, скрипя зубами от напряжения, пальцами сломал наконечник дротика, который скреплял концы цепи. Потом открутил от перчатки и саму цепь.

Из одного ремня, снятого с перчатки, он сделал петлю под свою руку и привязал ее к цепи, получив стальной хлыст. Потом осмотрел перчатку. Она была неплоха, но уж очень велика и выкована для более массивной конечности — Возрожденного она бы только тормозила как в ударах, так и в блоках. Но все-таки это было оружие. Поэтому, оттерев перчатку от крови песком, он закинул ее за спину и пошел к выходу.

Глава 12.

В этой части лабиринта стены покрывал иней. Он спускался красивыми белыми языками с потолка на пол. Это значило, что пещера поднялась в монолите горы к зоне вечного снега.

До выхода оставалось всего ничего, но явственнее, чем прежде, впереди, помимо выхода, стало читаться что-то смертельно опасное. Возрожденный понял это, осознав, что стоит в довольно светлом коридоре и не может сделать вперед ни шагу. Он не знал, почему у него возник этот ступор, не чувствовал, что кто-то пытается управлять им, но шагнуть вперед не мог. Даже если бы Учитель приказал ему идти, сейчас он не стал бы его слушать.

Тогда он сделал несколько шагов назад, сел на подходящий для этого камень и попытался осознать, что происходит. Просидел он довольно долго… Едва ли не первой из усвоенных им картин было представление о звоне оружия и голосах кинозитов сзади, и совсем недалеко, не более трех миль, если мерить по коридорам, а не напрямую.

Оказалось, потеряв проводника и лейтенанта, который быстро умер от потери крови, один из ветеранов выволок из кармана бутылочку с какой-то дурацкой смесью и заставил ее отведать многострадального Бодара. В результате тот приобрел способность различать запахи, как собака, и повел весь отряд по следу. Если бы Возрожденному можно было где-нибудь вымыться, как он мог это сделать в келье, они бы потеряли его, но сейчас… В общем, они все-таки вышли в эту часть лабиринта.

Но кинозиты не могли быть серьезной угрозой, гораздо опаснее было что-то лежащее впереди… Возрожденный ничего не мог рассмотреть, но все отчетливее понимал, что подошел к какому-то чрезвычайно гибельному устройству. И оно уже знало о приближении человека — еще одной жертвы. И было нацелено именно на Возрожденного. А он даже не предполагал, что это могло быть…

Тогда он стал думать о кинозитах, а не об угрозе, затаившейся перед ним. Он просто оценивал их, пытался осознать их силы, их боевой дух, их страхи… И вот когда он перестал рассматривать ловушку в упор, а начал как бы следить за ней краем глаза, он все понял.

Это был газовый мешок, накапливающий в специальном объеме какие-то очень вредные вещества, поднимающиеся из расщелин в скалах. Его затвор поднимался, реагируя… Возрожденный проверился еще раз.

Правильно, он реагировал на присутствие человека. Стоило Тролу сделать шаг за ту черту, которую он неведомым образом почувствовал и около которой остановился, как где-то в глубине скалы поднималась заслонка, управляемая механической системой, сложность которой просто ошеломляла, о таких машинах не упоминали даже колдовские трактаты… И тогда из глубины земли в коридор, который единственный вед к выходу, выбрасывалось огромное облако газа. В застоявшемся воздухе пещеры это верная смерть. И спасения от нее нет.

Возрожденный вспомнил, как наивно предположил, что сумеет выжить, если все, чем был напичкан лабиринт, станет рассматривать как помощь… Сейчас над этим можно было только посмеяться. Пройти эту ловушку не сумел бы никто, даже Учитель. Или он все-таки что-то придумал бы? Скорее всего он, оставаясь бесстрастным, сел бы в позу постижения сути вещей, задержал дыхание… Не понимая, что им руководит, Возрожденный сделал то же самое. Посидел, вспомнив Учителя. И тогда, кажется, забрезжило решение.

Когда он все придумал, выяснилось, что попутно он может решить и другую проблему — избавиться наконец от кинозитов, на этот раз навсегда. Только следовало все подготовить раньше, чем они смогут отыскать его. Он сбросил медитативную вялость и заторопился.

На протяжении последних двух сотен ярдов он соскреб со стен коридоров весь иней, до какого мог дотянуться, используя оторванный по поясу кусок одежды. В целом набралось довольно много льдистого снега, сложенного горкой чуть не по колено Тролу. Ком этот был недостаточно плотен, но Возрожденный умял его, хотя и после этого дышать сквозь снег было можно. Полученную кучу Трол уложил на самой границе, пересечение которой обещало привести в действие механизм ловушки.

Трол успел завершить приготовления, когда кинозиты появились в конце тоннеля, в середине которого находился он. Они шли осторожно, освещая каждый шаг впереди себя. Факел у них остался всего один, но они боролись до последнего, и остановить их могла только смерть.

Трол вернулся немного назад, а когда между ними осталось ярдов тридцать, гикнул и что было сил побежал вперед. Как он и ожидал, кинозиты раздумывали недолго. Кому-то пришло в голову, что убегающий впереди «ученик чародея» обеспечивает защиту от ловушек едва ли не более верную, чем осторожное выщупывание стен и пола, а потому бросился вперед. За ним рванули остальные…

Бежать было недалеко. Трол забежал за приготовленную кучу шагов на десять, пока не услышал тихий, но отчетливый щелчок, прилетевший неизвестно откуда, а потом, опасаясь, что все слишком плохо рассчитал, задержал дыхание, зажмурил даже глаза, вернулся и сунул голову в сооруженный снежный фильтр. Потом он поудобней улегся на камни, экономя на каждом вдохе, стараясь даже мускулы расслабить, чтобы обмен веществ в теле стал более медленным.

Некоторые кинозиты все еще бежали вперед, кто-то из них даже кричал, словно во время атаки в большом сражении… Возрожденному стоило огромного труда не напрягаться и лежать неподвижно. Только мысленно он мог теперь подгонять старую ловушку, поставленную, может быть, много веков назад… Но как бы давно ее ни изготовили, она сработала.

Сначала один, потом другой кинозит стали кашлять, затем кто-то из них упал на землю и стал царапать ее ногтями, кто-то попытался побежать назад, но было уже поздно, да и удушающее облако летело теперь по коридору с таким напором, что Возрожденный ощущал его мокрой от снега голой спиной. Через полминуты с кинозитами все было кончено. Осталось, правда, странное ощущение, что в ком-то из этих воинов еще тлеет искра жизни… Но это скорее всего была ошибка.

Теперь следовало спокойно дышать и ждать. Он пролежал не менее часа, наблюдая, как горькое облако пропитывает снег перед его губами. Сначала эта смерть входила в снежную подушку довольно уверенно, потом стала впитываться медленнее, лишь на вдохах, а когда чистого снега, способного растворять яд, почти не осталось, проникновение остановилось. К этому времени Возрожденный, конечно, здорово замедлил дыхание и остановил кровообращение в тканях лица, что позволяло снегу не таять. Но все равно запершило в горле, вдруг заболел распухший как от жажды язык, губы и ноздри стали казаться сухими и помертвели, как от сильного удара… Но не было и ветра, гнавшего отравленное облако.

Тогда, собравшись с духом, Трол проверил воздух над собой, намочив палец в лужице растаявшего снега и выставив его повыше. Он ничего не почувствовал, движение газа над ним прекратилось. Тогда он, вознеся краткую молитву Кроссу, поднял голову, вдохнул. Сначала осторожно, потом уверенней.

Строители лабиринта и ловушек, кем бы они ни были, предусмотрели даже это. Они рассчитали количество снега и количество отравленного газа. Они все сделали так, чтобы решение проблемы — пусть незаметное, едва достижимое — все-таки осталось. Воздух еще не был свежим, в нем ощущалась горечь, но она уже не могла серьезно повредить ткани горла и легких, можно было дышать. Трол справился и с этой опасностью.

Прежде чем отправиться вперед, он посмотрел на кинозитов. Ближайший лежал в странной позе, как будто занес меч на бегу, и даже не заметил, как умер. Кончик его меча был всего в двух ярдах от того места, где лежал Возрожденный.

С одного из кинозитов он снял фляжку, у другого взял несколько сухарей. Жуя сухари, он поднял и осмотрел несколько мечей. Они были, как правило, грубыми, прокованными неумело и неглубоко. Вообще все оружие кинозитов показалось Тролу тяжелым, вычурным, плохо сбалансированным и чрезмерно изукрашенным всякими золотыми насечками и каменьями. Лучше бы деньги, что пошли на эти камешки, потратили на более качественную сталь или на добросовестную работу.

Серьезной боевой ценности в таком оружии почти не было. Поэтому он взял только один кинжал с хитроумной гардой, которой можно было выбивать меч противника, и ножны для него. Внутри ножен оказался остроумно устроенный тайник, набитый мелкими золотыми звонами. Они тоже могли пригодиться.

Потом Возрожденный отправился к выходу. Пройти нужно было всего ничего, никаких ловушек не чувствовалось не только в стенах, но вообще нигде… И все-таки он скоро понял, что не все так просто. Прежде всего у самого выхода его довольно ощутимо стала угнетать огромная масса талой воды, которую он начал чувствовать через скалы над собой. Это было странно — камни, земля, тяжесть огромных скал не угнетали, а вот вода показалась опасной. Поэтому он осмотрелся более внимательно, а когда понял, в чем дело, волосы зашевелились у него на затылке.

От огромной, в тысячи тонн, массы воды его защищала лишь полупрогнившая створка ворот, какими на фортификационных чертежах обозначались шлюзы водяных рвов. И она удерживалась от открывания крохотным рычажком, который он неминуемо должен был задеть, едва прикоснулся бы к камню, загораживающему выход.

И ведь выход был так близок… Трол вытащил кинжал, поковырял немного, и сквозь щель ударил остренький, как пика, солнечный лучик. Он падал на пол и освещал эту землю, как благословение счастливой и радостной жизни…

И еще он падал как раз на тот камень, который запускал в действие поворотный механизм шлюзовой заслонки. Стронув этот камешек, каждый неминуемо попал бы под водный шквал… И был бы смыт, размолот о стены, как на гигантском жернове, унесен за многие мили, может быть, в такие глубины пещеры, из которых нет выхода.

Трол дожевал сухари, допил воду и стал осматриваться. На расстоянии ярдов сорока от входа у самого пола он заметил горизонтальную, очень узкую щель. Пробравшись в нее, он увидел, когда глаза привыкли к темноте после яркого солнечного луча, что здесь устроена камера с хорошо герметизированным потолком. То есть в любом случае здесь должно было оставаться немного воздуха. А щель внизу была достаточно узка, чтобы течение, каким бы сильным оно ни было по ту сторону стены, сюда могло пробиваться лишь неопасными, мелкими водоворотиками. Итак, часть проблемы была решена. Оставалось только придумать, как запустить в действие шлюзовой механизм, оставаясь в безопасности.

Возрожденный промерил шагами все расстояния и понял — как бы быстро он ни бежал, укрыться в обнаруженном подводном колоколе он не сможет, поток неминуемо снесет его раньше.

Тогда он снова представил, как действовал бы Учитель. Он скорее всего лег бы у щели на полу, подсобрал силенок и биополевым фронтом сумел бы сдвинуть запорный механизм шлюза. Он бы так и сделал… Но Трол так не мог, потому что слишком много сил потратил на предыдущих ловушках, да и схватки с кинозитами сделали свое дело. Нет, развить достаточное давление на затвор с расстояния в сорок ярдов он не мог. Добросить какой-нибудь камень не давал низкий потолок и словно специально вылепленный поворот коридора…

Тогда он в который уже раз мельком подумал, что, может быть, никогда и не выберется из этого подземелья. Но сдаваться все-таки было рано. У него была вода, которую совсем нетрудно теперь было получить из снега, у него было несколько свежих трупов кинозитов, которые могли сохраняться в этом холодном подземелье довольно долго…

При необходимости он мог выключить моральные механизмы и вполне благополучно стал бы усваивать и человеческое мясо. В тренингах выживания его гоняли на задачах и потруднее. А со временем Учитель выручил бы его… Если, разумеется, он не в плену и если сам не нуждается в срочной помощи. Нет, ждать не годилось, следовало придумать что-то другое.

И тогда он вспомнил, что один из кинозитов показался все-таки не мертвым. Да, он умирал, но смерть еще не сковала его сознание необратимым холодом… Возможно, он сумел бы вдохнуть в последнего из вояк, посланных убить его, немного жизни — ровно столько, сколько было нужно.

Трол привел цепь в боевое положение и пошел назад, к тому месту, где была устроена газовая ловушка. Возвращаться было неприятно, к тому же, как оказалось, он изрядно ослабел, несмотря на сухари. Но выбора в самом деле не было.

Оказалось, один из кинозитов, Бодар, вероятно, из-за способности тоньше других определять запахи, побежал назад, когда другие рванули за Тролом. И потому вышел из самой опасной зоны поражения. Кроме того, пока к нему подходил газ, он сумел содрать с себя нижнюю рубашку, вылить на нее свою флягу и плотно прижал ко рту.

Конечно, он наглотался вдосталь этого газа, конечно, вероятно, он скоро должен был умереть, потому что сжег себе бронхи и лишь на самом донышке легких оставалось немного неповрежденной ткани, но он был еще жив.

Возрожденный собрал побольше энергии и почти без остатка влил ее в мерцающее сознание кинозита. Вместе с потоком живительной энергии он попытался передать ему информацию о луче солнца, пробивающемся между скалами, закрывающими выход, всего в паре тысяч шагов вверх по коридору… Потом пошел назад.

Пожалуй, на этого Бодара он истратил слишком много, почти все, что у него было. Ему даже захотелось бросить цепь, позванивающую в руке, хотя делать этого ни в коем случае было нельзя — не всё могло пойти с этим Бодаром, как хотелось бы. Потом его стало одолевать искушение выкинуть перчатку, которая болталась за плечом. Но и этого нельзя было делать — Возрожденный знал это точно.

Бодар пришел в себя гораздо быстрее, чем Тролу хотелось бы. И стал действовать по влитой в него программе… То есть подниматься по коридору к выходу. Он непременно догнал бы Возрожденного, но его задержала жадность. Убедившись, что он один остался в живых, кинозит принялся грабить товарищей. Он вытряхивал их кошельки и нательные мешочки, ссыпал монеты и драгоценности в собственный кожаный кошелек, который носил на прочном ремешке на шее. Это позволило Тролу дотащиться до выхода.

Там Трол осторожно положил перчатку лейтенанта в лучик солнца, вернулся к щели и едва успел заползти в нее, как в коридоре показался кинозит. Он шел твердо, но осторожно — задавая ему матрицу поведения, Возрожденный, видимо, сообщил кинозиту немалую толику бойцовой настороженности, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Даже увидев перчатку, которая матово поблескивала на солнце, Бодар не ринулся вперед, а осмотрелся.

Возрожденный приготовил цепь на тот случай, если парень почувствует его по запаху, как уже бывало. Но тот и не помышлял об ученике чародея, за которым они гнались. Даже дойдя до выхода, он пересчитывал те жалкие сокровища, которые снял с мертвых товарищей, и полагал, что теперь-то сумеет устроиться, купить себе беспечную и легкую жизнь…

Но чем бы ни были забиты его мозги, миновать перчатку он не мог. Он постоял, осматриваясь, потом подошел к ней, наклонился, толкнул, чтобы понять, зачем она тут лежит, и…

Механизм пришел в действие. С гулким звуком бьющегося стекла на пол пещеры упала первая волна. Потом звук бешеного потока сразу взвился до предела человеческого слуха, и даже гораздо выше. Возрожденному осталось бороться только с ним, потому что, как он и ожидал, вода, поступающая в щель, тут не представляла опасности.

Хотя нет… Уж очень Возрожденный был слаб, уже через полминуты, когда ноги его потеряли опору, он понял, что едва может держать голову над поверхностью. К тому же вода была очень холодной, он с трудом справлялся с судорогами.

Вполне возможно, что он, несмотря на то что все делал правильно, утонул бы, но когда вода поднялась еще выше, на стене вдруг нащупался выступ, на который Трол и взобрался. Вода темной массой шевелилась всего в нескольких дюймах от края этого выступа, но выше не поднималась, свод пещеры действительно был герметичным и не прохудился за прошедшие века. Тогда Трол, как и раньше, вознес неизвестным строителям свою благодарность.

Через четверть часа вода пошла на убыль. А к исходу получаса Возрожденный спустился, прополз в щель и снова поднялся к выходу, который также пропускал лучик солнца, падающий на затвор шлюза, вставшего на место. Только теперь Тролу не грозило погибнуть, стронув его открывающейся створкой. Скорее всего затвору предстояло ждать другого воина, как он ждал до этого Трола, или бедолагу, как Бодара, если кто-то из них придет когда-нибудь.

На чистом полу поблескивали лужицы, с потолка и стен звонко падали капли. Возрожденный еще раз проверил лабиринт. Он был полон угрозы и смерти, но все осталось позади. Устройство, которое загораживало ему выход, не было опасным.

Он повернулся к скале, положил на нее обе ладони и навалился, стараясь повернуть вокруг угадывавшейся в ней металлической оси, чтобы выйти наружу.

Глава 13.

Поворотный механизм был очень прост. Казалось, необходимо только поднатужиться, и Трол выйдет из подземелья. Но сколько он ни старался, скала не поддавалась. Чтобы ее повернуть, нужно было схватить за что-то, находящееся внутри камня… Только тогда Возрожденный заметил небольшую щель, в которую могла поместиться лишь одна рука. Именно в глубине этой выемки и находился захват, который мог создать определенное поворотное усилие… Он сунул в нее руку, но тут же отдернул — у самой дыры находился странный небольшой выступ из металла, прикосновение к которому вызывало ощущение древней, но не растраченной магии.

Трол принялся деталь за деталью проверять это устройство. Оно было маленьким и работало на совершенно непонятных принципах. Чем сильнее были толчки, тем сильнее раскалялся тот предмет, который обжигал Тролу руку. Кроме того, Возрожденный не понимал, для чего это устройство тут стоит. Но все-таки оно было не опасно — это главное. Оно всего лишь затрудняло выход, но не делало его невозможным.

Тогда Возрожденный решил не церемониться. Он сунул руку так, чтобы захватить паз для поворота камня… Нет, не получалось. Примерно на глубине фута щель прихотливо изгибалась вправо, так что локоть правой руки не мог войти в предполагаемое продолжение. Тогда Возрожденный запустил в щель левую, она легко вошла в этот канал, и пальцы сразу же легли на удобную рифленую поверхность. Он поднажал…

И чуть не закричал. Боль под левым плечом скрутила его с такой силой, что ему пришлось собрать всю волю, чтобы вернуть контроль над телом и сознанием. И тогда он понял, что правой сжимает кинжал, подобранный у мертвого кинозита, бессознательно подняв его так, словно собирался отсечь себе левую руку, чтобы избавиться от непонятной магии…

Боль, кстати, быстро утихла. Медленно таял и колдовской жар в выступе, угнездившемся чуть ниже скального захвата для левой руки. Опасаться, собственно, было нечего. Возрожденному ничто не угрожало. А он чуть было… Нет, пусть Учитель говорит что угодно, а излишняя тренированность — не всегда благо. Он спрятал кинжал, глубже сунул левую руку в щель, покрепче сжал рифленую рукоятку и повернул камень до упора.

Потом, жмурясь, шалея от внезапного солнца, высвободил руку и вышел из пещеры. Каменный порог, который отчетливо удерживал скалу в состоянии покоя, не обещал никаких неожиданностей. Возрожденный шагнул на него, и тут же с неприятным скрипом скала стала закрываться, выталкивая мальчика наружу.

Конечно, он сделал необходимый шаг вперед, чтобы каменная поверхность не задела его. Подземелье, оставшееся позади, было так враждебно, так чуждо, он так устал от него, что даже не оглянулся.

Зато мир вокруг сразу показался огромным, ослепительным и прекрасным. Трава, кусты, горы, облака над головой, солнце, ветерок, обдувающий лицо, — все здесь представлялось живым, полным соков, дружелюбным.

Потом Возрожденный привел себя в более спокойное состояние. Это удалось — не сразу, но удалось. Решающей была мысль, что если и нужно было проверить живучесть тех, кто оказывался в этом лабиринте, то последнее нападение, последнюю ловушку следовало сделать именно здесь — на этом чудесном, ослепительном просторе. Но тогда, пожалуй, никто не мог бы выдержать этого испытания.

Возрожденный засомневался, что даже Учитель уберегся бы от такого нападения, ведь, что ни говори, он был настоящим поэтом, только всякие порывы в нем сдерживала железная дисциплина тренировок и опыта…

Вспомнив об Учителе, он успокоился по-настоящему. Подпоясавшись трофейной цепью, переведя кинжал под левую руку, он побежал к пещере. Она находилась на юго-востоке, и горные тропинки, которых он в каменной толще, разумеется, не ощущал, увеличивали это расстояние до полусотни миль. А в том состоянии слабости и тревоги, в котором Трол находился, это было немалым путешествием. Но проделать его все равно следовало как можно скорее. Поэтому восстанавливаться он решил на ходу.

Глава 14.

Все-таки дважды Трол вынужден был остановиться. Первый раз он попросту упал и уснул на солнышке, хотя ему было неудобно и почему-то заболела голова… Может быть, это была реакция очищения организма после отравления газом. Второй раз, под вечер следующего дня, он притормозил, когда понял, что в таком состоянии не только не может оказать помощь Учителю, но даже себя не в состоянии защитить. Поэтому он нашел гнездовье горных бакланов, украл из разных гнезд четыре яйца, поужинал и лег спать в каком-то стожке, которые крестьяне оставили на душистых высокогорных пастбищах. Кажется, ему ничего не снилось.

Едва облака на востоке окрасились в первые цвета утренней зари, он проснулся и побежал дальше. Как он и ожидал, сон не столько придал ему силы, сколько разморил. Теперь ему приходилось не только бороться с неимоверным желанием доспать, но и отгонять многочисленные боли, обрушившиеся на перегруженные мускулы, избитые кости, отравленные легкие и расстроенные нервы. Боли не проходили, и он понял, что ему следует проверить свою способность сражаться. Было бы глупо прибежать к пещере и тут же погибнуть.

На ходу, как в обычных тренировках, он попробовал провести разминку, потом вспомнил комбинированную технику боя цепью и кинжалом… В общем, способности драться в нем почти не осталось. При всем том, что восстанавливаться ему иногда удавалось едва ли не быстрее Учителя, сейчас он был не на многое способен…

Но в те времена, когда они с Учителем тренировались вдвоем, они пользовались отварами трав, прижиганием основных и вспомогательных точек жизни, массажами, иглоукалыванием. Кроме того, иногда Учитель гонял его на восстановительных катах, исполняемых совместно, практически в темпе полусвободного спарринга, в жестковатой, но чрезвычайно эффективной воинской манере.

Стараясь не очень волноваться по поводу своих задержек в пути, Трол искупался в первом же подходящем водопаде и сделал самомассаж, результата которого почти не почувствовал. Потом, уже на бегу, снова попытался восстановиться глубоким самовнушением, чего не умел делать правильно, но на этот раз он готов был хвататься за любую соломинку, чтобы выиграть хоть немного сил.

И еще он попытался получить питание по естественным каналам, принимая энергию от травы, кустов, от неба над головой, даже от шмыгающей вокруг мелкой живности. До того как Учитель отвел его в подземелье, Тролу не удавалось делать ничего похожего. Но теперь, кажется, он мог больше. И он подпитывал себя всем, что способен был усвоить, что только попадалось на глаза.

Скоро он перестал мерзнуть, приостановленные в подземелье органы оттаяли, мускулы наполнились движением, а сознание прояснилось. Когда он подбегал к водопаду, который помнил с самых первых дней, он уже был готов к бою, и, кажется, по-настоящему. Теперь он вполне мог справиться со своей частью работы.

Опасности впереди не чувствовалось. Но это, конечно, ничего не значило. Если бы все засады объявляли о себе на расстоянии, когда их еще можно обойти, вряд ли люди выдумали бы такую тактику.

Оставаясь в давно приготовленном на всякий случай укрытии, Трол внимательно осмотрел долину перед пещерой, потом попытался определить состояние воздуха и, наконец, перенес внимание на тропинку, ведущую к их площадке. Даже с расстояния в сотню ярдов, с которого он осматривался, было видно, что она исцарапана какими-то жуткими когтями. Таких он никогда не видел даже в Большом Атласе следов животных, птиц и рыб. Наконец он сообразил, что это следы когтей фиолетовых фламинго, на которых, вероятно, к ним добрались кинозиты. Но птицы с такими следами должны быть чудовищами, потому что похожие следы вполне могли оставить когти горных медведей.

Посчитав перепутанные следы, насколько это было возможно, Трол пришел к выводу, что птиц было много. Пожалуй, на них могло уместиться сотни две наездников. Неужели на них напало так много врагов?

Хорошо, пусть даже так. Но куда же тогда они делись? Ведь тут должны были остаться трупы… А если есть пища, то должны были появиться горные птицы-падалыцики, росомахи, грызуны, наконец! Но ничего этого не было, как не было и трупов.

Тогда Возрожденный постарался успокоиться, подобрал свое оружие в положение, равно подходящее для защиты и для нападения, и пошел вперед, к тропе, словно эта медлительность могла что-то значить, от чего-то спасти, что-то до поры утаить…

Здесь, ближе к месту боя, он заметил между следов птиц следы людей. Людей было не очень много, всего-то десяток, и все они носили острые шпоры, оставлявшие на земле не очень привычный, косой след. Не составляло труда догадаться, что это были — погонщики фламинго, которые следили за всей стаей, пока кинозиты дрались наверху, на площадке…

Да, именно так все и происходило. Из темного неба, закрытого очень низкими тучами, на площадку перед пещерой пикировали фиолетовые фламинго, волна за волной. С их причудливых седел соскакивали на землю кинозиты, а фламинго сразу поднимались в воздух, чтобы дать место новым и новым спускающимся птицам с наездниками. Но улетали недалеко, погонщики со шпорами уже кружили на своих птицах над всей стаей, заставляя ее расположиться на полянке перед тропинкой, а потом, когда их дело было сделано, и стая без седоков уже не стремилась рассеяться, сами приземлились, чтобы удержать вожаков до того момента, когда настанет пора улетать… Они все были очень сосредоточенны, потому что им все время приходилось мысленно управлять сотней с лишним фламинго. Судя по эффективности их действий, это были телепаты высокого класса.

Трол набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и стал подниматься по тропе, пока не вышел на площадку. И тогда понял, почему вокруг было совершенно спокойно. Тут все было кончено. А тела, многие даже в доспехах, при оружии, были свалены в кучу около Камня перерождения и сожжены какой-то чудовищной магией. Температура пламени, которое бушевало в этом страшном костре, была настолько велика, что край площадки почернел и заблестел, как оплавленное стекло. Доспехи превратились в бесформенные комья металла, а от костей и одежд погибших не осталось даже следа. Лишь иногда в черном, окаменевшем пепле блестели крохотные крупинки полудрагоценных камней, оставшихся от украшенного оружия или выпавших из солдатских кошельков.

Сам Камень перерождения уже не лежал, где ему было положено — в центре площадки, а… стоял, вбитый в землю одним краем, приподняв другой, как крыло, всему миру демонстрируя грубо обработанную нижнюю поверхность. Сила, которая должна была опрокинуть его, превышала все, что Возрожденный мог себе представить. Пещера зияла более широким зевом, чем прежде, потому что несколько камней у входа были вырваны, словно внутри что-то взорвалось…

Понять по этим следам, где начался бой и где он кончился, было практически невозможно, но Трол все-таки попытался. Снова и снова обходил он площадку, стараясь унять сердцебиение, пытаясь определить по ауре недавних смертей, по боли, застывшей в камнях, как происходила основная схватка… И наконец понял. Враг все-таки одержал победу над Учителем. Но это были не кинозиты, а нечто такое, названия чему Трол не знал. Это было что-то невиданное, отвратительное, ужасное. Даже тени этих существ оставили на земле более сильный след, чем смерти множества кинозитов. И было их несколько, как минимум три… Вот они-то и расправились с Учителем.

Ощутив его светлую смерть, Возрожденный вышел на край площадки, подальше от костра, устроенного из павших, и просидел до вечера. Лишь вечером он вспомнил, что ему нужно бы поесть и выпить воды. Но он не стал этого делать, попросту забыв об этом, а зашел в пещеру. Оттуда все было вынесено, все — до последней связки сухих трав. И все исчезло — вероятно, погибло в огне.

Трол осмотрел такую привычную и теперь такую пустую пещеру, вспомнил, как зимними вечерами весело трещал костер, устроенный неподалеку от их лежанок, как Учитель читал книги, пристроив факелы над собой, сидя на ворохе шкур у стены, как они разговаривали или молчали, вдыхая аромат приготавливаемой еды… Теперь этого никогда больше не будет.

Снаружи что-то произошло. Возрожденный был, несмотря на усталость, так напряжен, что вылетел на площадку перед пещерой, готовый ко всему. Но это оказалась стая мелких горных волков, которые совершенно по-собачьи сидели у выхода с тропинки, ожидая, видимо, своей очереди на обследование освободившейся пещеры.

Возрожденный печально усмехнулся и послал им успокаивающий сигнал, объяснив, что сейчас уйдет и они смогут распоряжаться тут без помех. Волчицы успокоились и даже растянулись на траве, подставляя серые бока под лучи вечернего солнца. Самцы не очень поверили, но тоже решили выждать.

Возрожденному осталось тут сделать одно дело, вернее — два. Первое он провернул быстро. Подойдя к дальней, очень глубоко вырытой нише, он осмотрел ее. Обычно они хранили тут оружие, теперь оно, конечно, исчезло, но сама ниша была с секретом. Трол вытащил кинжал из ножен и несколько раз ударил в дно ниши… И сухой, отлично замаскированный под камень кусок обожженной глины рассыпался.

Из открывшегося тайника Возрожденный вытащил тонкий, очень аккуратный нагрудный доспех, сделанный из желтоватых чешуек. В таком доспехе Трол мог сделать «поклон солнцу», а еще, помимо бесшумности, он гасил не только проникающее действие оружия, но и его динамику, то есть магическим образом создавал противодействие кинетической, толкающей силе, возникающей при ударе. Проверялось это не раз, когда доспех вешали на цепи и пытались раскачать, ударяя копьем или палкой… Ни разу Тролу не удалось заставить его отклониться больше чем на пару дюймов.

Затем он вытащил из самого дальнего угла тайника налобную пластину, которая при некотором умении могла быть почти так же эффективна, как легкий шлем, но не ограничивала, не изолировала внимание воина. По преданию, когда-то эта пластина принадлежала самому Лотару Желтоголовому, и в этом была ее главная ценность — другими особенностями она не обладала.

Затем Возрожденный достал старенький на вид, помятый, как и доспех, щит с довольно сложной системой ремней. А потом и мечи. Их было три, все принадлежали Учителю. Синеватый, извилистый Вандир, способный рассекать всё — начиная от живого дерева и кончая сухими костями. Красный, с системой для захвата меча противника, двуручный Мечелом. И черный, чуть изогнутый, совсем не длинный на вид, но отлично сбалансированный Беставит. Он был сделан как восточные мечи: с такой же маленькой гардой, длинной ручкой, обвязанной шнурками из шкуры морского дракона, и не виданным в этой части мира качеством лезвия. Его-то Возрожденный и выбрал себе.

Потом он вытащил кошелек с деньгами, отсыпал себе две горсти серебра, справедливо решив, что золото у не очень хорошо одетого путешественника, едущего без слуг, лишь привлечет внимание. Вернул два прочих меча в тайник, замазал разбитое днище и, как мог, наложил маскирующее заклинание.

Уже выйдя на площадку, зашнуровав на себе доспех, приладив налобную пластину, приторочив меч со щитом на спину, и уместив кинжал на поясе, под левой рукой, он вдруг вспомнил о втором деле. Осторожно, стараясь не думать, что он делает то, чего никогда прежде не делал, Возрожденный подошел к любимому каменному креслу Учителя, взобрался на него с ногами и дотянулся до странного, похожего на голову причудливой птицы камня. Как-то Учитель сказал, что некогда этот камень принадлежал Джа Ди — одному из легендарных колдунов-основателей Белого Ордена. По своей магической сути камень «запоминал» то, что происходило перед ним. Сейчас Трол хотел знать, как выглядит Такна — существо, напавшее на них с Учителем.

Он сделал необходимые пассы, произнес несколько заклинаний, и вдруг… Да, позади него в воздухе что-то стало происходить. Трол быстро соскочил, стараясь не упустить ни одной крупицы информации, но… Раздался лишь голос. Четкий, холодный, который произнес на квантуме с очень сложными модуляциями, предназначенными, вероятно, для доклада кому-то, находящемуся очень далеко от этой пещеры, может быть, даже в пределах Империи:

— Магистр Султунар уничтожен… — в, холодном тоне Такны мелькнула злоба и раздражение, — с помощью третьей силы. Солдаты, которые были мне приданы, не справились, и я… — снова всплеск раздражения, — сделала неизбежный вызов платных союзников. Для гарантированного успеха пришлось нанять троих. Новое воплощение Лотара замуровано в лабиринте. Возможностей выбраться у него нет, следовательно… — Такна на миг задумалась, потом твердо, ни в чем не сомневаясь, закончила: — Возрожденного Желтоголового тоже можно считать ликвидированным.

Еще несколько раз Трол пробовал вызвать из каменного подобия головы вид командира имперских гвардейцев, пытался получить хоть какое-то зрительное дополнение к голосу, но ничего не добился. Как говорил Учитель, с этими магическими наблюдателями нужно работать или хорошо и один раз, или не работать вовсе, потому что после неудачи добиться чего-то с каждым разом все сложнее.

Наконец, сдавшись, Возрожденный выставил магический камень в положение слежки за всем происходящим и стал спускаться вниз по тропе. Он знал, что если и вернется сюда, то не скоро. А может быть, вообще никогда. Но это его сейчас мало занимало.

Он думал о другом, на другие вопросы хотел получить ответы. Кто же он такой? Кого имела в виду Такна, когда призналась, что вынуждена была вызвать трех платных союзников? Что это за существа, которые втроем справились даже с Учителем? Можно ли до них дотянуться и отомстить за Учителя? Как отомстить самой Такие? Случайно ли так получилось, что Учителю пришлось возрождать его на Камне? Кто ему объяснит, почему Такна выследила их так точно и гораздо раньше, чем рассчитывал мастер Приам? Но главным было все-таки то, почему его, Трола — Возрожденного, посчитали воплощением Лотара Желтоголового?

Вопросы, вопросы — Трол даже не заметил, как сошел с тропы и как почти в тот же момент, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, заспешили вверх волки. Что же, теперь это их дом, может быть, так было до того, как Учитель пришел сюда, решив именно тут устроить для Возрожденного место обучения и тренировок.

Трол дошел до конца полянки, оглянулся. Волки осматривали новый дом, но сторонились сожженных кинозитов, обходили само место погребального костра. Что же, звери не любят магию… Возрожденный вздохнул, он чувствовал себя одиноким, неопытным, не подготовленным к тому, чем ему теперь предстояло заниматься.

Вдруг в кустах зашевелилось что-то очень большое. Трол отпрыгнул, но меча не вытащил. Если это зверь, он сумеет успокоить его без оружия, а если засада… Но это был конь, их с Учителем жеребец. Видимо, он удрал, когда фиолетовые фламинго стали садиться у его коновязи, и слонялся около пещеры, надеясь, что появится кто-то из знакомых ему людей. И вот такой человек появился.

Возрожденный поймал животное, погладил по морде, стараясь успокоить. Конь дрожал, но в его повадке теперь чувствовалось большое облегчение. Трол нащупал поводья, они были оборваны, но связать их было минутным делом. Потом перебросил через голову коня, взобрался на него и похлопал по сильной шее.

— Поехали, приятель, вдвоем лучше, чем в одиночку. Обещаю, что в первой же деревне куплю тебе попону, а себе седло.

В том, что он выполнит это обещание, Трол Возрожденный не сомневался. Вот сумеет ли он справиться со всем остальным, что свалилось на него, — этого он не знал. Но он был готов постараться как следует.

Часть 2 - Воин Провидения.

Глава 1.

Трол, воспитанник мастера Султунара, прозванный Возрожденным, прервав тренировку, смотрел, как в недалекой долине, милях в пяти от лесистого холма, где он расположился, по дороге полз отряд в несколько десятков всадников. Повозок за ними не было, следовательно, это были не купцы. Да и что купцам тут делать в это время года? Они сейчас должны находиться в городах и готовиться к ярмаркам.

Конь Трола заржал, словно почувствовал недоброе. Трол, который последнюю неделю избегал останавливаться в деревнях и потому ни с кем не мог словом перемолвиться, чуть высокомерно заметил:

— Сам чувствую, что это солдаты. И что нам не стоит с ними встречаться, — он еще раз прикинул размеры и выучку отряда. — Но скорее всего ты их переоцениваешь.

Ему захотелось сбросить уже накапливающееся напряжение в мышцах, сесть в позу дальновидения и попробовать понять, кто да зачем там внизу едет. Но он принял, это за слабость — известное дело, тело хочет увильнуть от работы. Поэтому он, желая сделать тренировку более трудной, натянул на себя доспех, зашнуровал его, как следует приладил на голове налобную пластину и, проговорив про себя имя Учителя, принялся за упражнения с мечом.

Беставит, с окрашенным в черное клинком, оставался для юноши загадкой. То он летал как молния, которой даже не нужно управлять, которая разила быстрее, чем план боя складывался в сознании Трола, то оставался замедленным, как во время движений под водой. Поэтому юноша не торопился в Кадет, а часто останавливался, чтобы подготовиться к въезду в город как следует. Не то приедет, объявится… и каждому станет ясно, что он и меч-то носит только для красоты.

«Да, Учитель, — вздохнул про себя Трол. — Считанных дней не хватило, чтобы уйти от атаки кинозитов, практически нескольких часов…» Боль утраты горела в груди, почему-то усиливаясь по мере того, чем больше времени миновало с памятного боя у их пещеры. Трол читал в книгах, что время лечит, притупляет ощущение смерти близкого человека, но с ним происходило наоборот. Наверное, поэтому он и в деревнях не останавливался — грубые, даже туповатые люди раздражали его, тем более что все, как на подбор, были веселы, преимущественно любопытны и невероятно невежественны. А потому лезли с расспросами, словно он был не странствующий воин Белого Ордена, а какой-нибудь менестрель, у которого, как известно, лишь половина работы заключена в песнях и сказах, а другая половина — в новостях.

Он одернул себя и стал работать как полагалось, не отвлекаясь на скорбь, изгнав из сознания все мысли, даже следы мыслей И это принесло результат, Беставит вдруг смирился с его волей и начал петь, рассекая воздух, свистеть на долгих связках, всхлипывать на отмахах .

— Эй, юнец, — раздался грубый, сиплый голос.

Трол поднял голову. Пока он наслаждался тут своими достижениями, его окружили. Должно быть, у них был какой-никакой колдун в отряде, а потому они почувствовали его даже через ту четверть мили, которую Трол отъехал от дороги. Не стоило ему слишком уж пренебрегать этой опасностью, следовало хотя бы подождать, пока эти остолопы проедут мимо. И вот теперь… Да, что теперь?

Трол осмотрелся. Их было больше трех десятков. Половина изморены долгим переходом, хотя каждую ночь они проводят в удобных гостиницах или на постоялых дворах. Человек пять — ветераны, с такими не очень хочется связываться, особенно когда они друг друга давно знают и умеют работать в связке. Один вообще что-то феноменальное, такого уважал бы, наверное, даже Учитель. Но кричал не он, а тот, кто был разукрашен золотом и держался рядом с этим мастером.

Трол поклонился, благо дыхание все-таки было слишком бурным, уложив меч плоской стороной на левое предплечье.

— Отвечай, мальчишка, — прогремел, напуская на себя бессмысленную сердитость, раззолоченный, — кто ты и почему прячешься?

— Я не прячусь, — ответил Трол, усмехнувшись.

— Добавляй «господин», — проговорил тот, кто был самым сильным бойцом в этом отряде.

— Как же я могу добавлять что-то, если никто из вас не назвал своего имени, герба или титула? — удивился Трол.

— Он говорит, как благородный, господин, — отозвался один из ветеранов.

— Назовись, мальчик, — проговорил другой ветеран.

— Нет, называется тот, кто обращается первым, — ответил Трол и на всякий случай приметил пару деревьев потолще, чтобы прикрыть спину. Полянка была небольшой, преимущества конникам не давали деревья.

— Ничего себе, — удивился раззолоченный, — мы в лесу столкнулись со знатоком этикета.

Гогот солдат был искусственным, как и вся ситуация. «Жаль, что так получилось, — подумал Трол. — Придется, наверное, теперь объясняться. Или драться».

Что-то подмывало его послать вызов этим людям, хотя скорее всего этого делать не следовало. Ведь было совершенно ясно, что по меньшей мере двое из отряда — его вожаки — имели более высокое звание, чем простые офицеры. А это значило, что по приезде в город придется оправдываться, что бы он тут ни совершил… Если, разумеется, ему удастся доехать до города. Все очень просто могло кончиться здесь и сейчас.

— Господин, — проговорил самый молодой из ветеранов, — разреши я поучу его вежливости?

— И все-таки, мальчишка, как тебя зовут? — рявкнул другой, краснолицый ветеран, на лице которого на всех языках, какие только знал Трол, было написано — сержант.

— Ты всегда пытаешься учить вежливости одиноких путников, если с тобой три десятка железнобоких? — спросил Трол, хотя знал, что это прозвучит не очень вежливо.

Солдат, закованных в броню, на самом деле было меньше, чем три десятка, большинство носили простые пластины, наклепанные на толстые куртки из медвежьей кожи.

— Что? — удивился молоденький энтузиаст и тронул коня.

— Может быть, не нужно… — начал было один из ветеранов. Но было уже поздно.

Молодой задира пустил коня вскачь, а когда до Трола оставалось шагов десять, умелым, точным движением вынес из-за спины короткую пику и прицелился мальчику в грудь. Трол перехватил Беставит лезвием назад, за руку, острием вверх, чтобы каждому было ясно, что он не пускает в ход оружие. Потом чуть присел, всадник на это купился, как последний крестьянин. Он резко подался вперед, вынеся в ударе руку с пикой…

Но Трол не стоял там, где задира его только что видел, он перенес центр тяжести на другую ногу, выпрямился и при этом отбил кулаком свободной правой руки острие пики по направлению к дереву. Конь задиры промчался мимо, пика вонзилась в древесину приличной в охвате ольхи, противоположный конец пики уперся всаднику в бок, и он, конечно, вылетел из седла, словно в него попал камень из катапульты. Удар об землю этого дурачка был таким громким и тяжелым, что последнему олуху в отряде стало ясно: поднимется он не скоро, если вообще поднимется.

— Ну что же, — медленно пророкотал раззолоченный, — я Гифрул, владетель Высокого Бора. А твое имя мне знать уже не нужно. Я не люблю запоминать имена тех, кого больше никогда не увижу, потому что…

Но Трол его уже не слушал. Он перехватил Беставит в двуручную позицию и проверил, как меч себя чувствует на этот раз. Кажется, тренировка не прошла даром, клинок был послушен. А значит, теперь все зависело от Трола.

Первых трех парней, едва ли намного старше самого Трола, но существенно хуже подготовленных, удалось снять на их страхе нанести неверный удар. Они прицеливались, медлили, а значит, дали подскочить под их копья и достать плоской стороной меча по ногам или по доспехам. Убивать Трол пока не хотел, для этого он еще не чувствовал себя совсем отрешенным от мира. Все трое были тяжко травмированы, у одного явно сломана голень — а большего пока и не требовалось.

Но вот потом произошло что-то странное. Самый сильный солдат отряда, который держался рядом с Гифрулом, вдруг очень сильно и певуче прокричал:

— Это он. Убить его!

И тогда в бой рванулась вся стая… Трол повернулся и быстро, насколько мог, оглядываясь, чтобы не дать противнику ударить сзади, ломанулся в кусты, через которые он-то проскочить мог, как заяц, а вот всадники — вряд ли. На первое время это дало результат. Кто-то поехал в обход, кто-то попробовал вообще перехватить его по широкой дуге, свернув в сторону… Но чтобы его перехватывать, следовало знать, куда он бежит, а даже сам Трол не очень это знал, потому что понимал — исход боя решит не бегство, а его атака на раззолоченного Гифрула.

В общем, попетляв, Трол понял, что, неожиданно выскакивая на двоих-троих дружинников, он может делать что угодно. Он и делал. Уворачивался, втыкая легкие копья и пики противников в деревья или землю так, что солдаты вылетали из седел, прыгал на зазевавшихся, снося их с седел ударами ног под руку или в плечо, один раз вбежал на три ярда по стволу дерева и отпрыгнул назад, за спину вояки, который слишком разогнался и воткнулся вместе с конем прямо в столетнюю пихту…

— Спешиться, остолопы! — орал Гифрул. — Брать его в мечи, в мечи!

Те, кто еще мог драться, спешились, и тогда Трол решил, что побегал он достаточно. Да и тренировка давала себя знать, он был несвеж, может быть, даже более чем его противники после половины дневного перехода. Но с другой стороны, он был разогрет, подготовлен к бою духом, а значит, тренировка дала ему и некое преимущество.

Когда они спешились, их оказалось почти два десятка. Трол выбрал дуб, сросшийся из трех стволов, да так плотно, что удар сзади или сбоку не смог бы нанести и самый искусный из мастеров, и быстро выровнял дыхание.

— Мы его загнали, господин, — доложил один из ветеранов, когда Гифрул тоже выехал на полянку перед дубом. — Он тут.

— Как бы не получилось, что он вас загнал, — проворчал лучший боец отряда, не спускаясь с коня. Только он да еще Гифрул и остались в седлах.

— Ну, так атакуйте его, Шаэтан меня разрази! — заорал Гифрул, теперь он был бледен, зол и очень потен. Должно быть, битва не столько разогревала его рыбью кровь, сколько пугала, хотя он и был скорее всего воином.

Спешенные вояки атаковали, вернее, попробовали. Так как игры кончились, и испугать противника в этой рубке становилось не менее важно, чем маневрировать между деревьями, Трол решил не церемониться… Но убивать не смог, двоих отпустил, надрубив им руки чуть выше локтя. Все дело было, конечно, в том, что эти, с позволения сказать, воины очень мало что знали, еще меньше умели и уж почти ничего не делали как полагается. Они и двигались слишком медленно, и силы в их движениях настоящей не было. А оружие у них было такого низкого качества, что Трол в своем нагрудном доспехе чувствовал себя в полной безопасности.

Но потом пришлось напрячься, почти согласованная атака трех солдат пробила его летучие блоки, и Трол получил несильный удар в бедро. Вернее, он, конечно, ушел от этого удара, но кровь показалась на темно-синей ткани его штанов, расползаясь влажным пятном вниз. Тогда он решился.

Сделав обманное движение влево-вправо, сменив при этом стойки, словно он собирался скакнуть то вбок, то вперед, он нырнул под самого туповатого из оказавшихся перед ним солдат и незаметно воткнул ему в бок кинжал своей левой. Воин замер, но прежде чем он стал падать, Трол провернул кинжал в ране, а потом освобожденной левой перехватил меч противника, совсем недурной, если бы сталь не была так удручающе плохо прокована. Теперь он стоял с двумя мечами, причем левый был легче и мог летать чуть быстрее Беставита. И Трол решил показать, на что способен.

Он больше не отбивал выпады противника, не оглушал и, конечно, не ранил, только бы заставить неумеху выйти из боя. Нет, теперь он работал на убой. Обводил своим клинком выпады противника, рубил их в лица, шеи, незащищенные бока или открывшиеся из-под стальных пластин подмышки, колол в ноги или плечи и добивал… Добивал каждого из солдат, который после ранения имел неосторожность качнуться к нему, а не от него.

Для него сейчас это было хорошо — когда рядом быстро и почти неизбежно умирает напарник, любой вояка трижды подумает, прежде чем решит оказаться на острие атаки… Конечно, и Тролу в таком бою доставалось. Три раза он пропустил контратаки снизу и получил два удара по ногам, к счастью, скользящих, один раз его ранили в шею, но удару не хватило движения, и острие пробило лишь кожу, почти не задев мускулы, но самую тяжелую рану Трол получил в бок. Кто-то из догадливых ветеранов подобрал копье, незаметно провел между дерущимися в первом ряду мечниками и неожиданным выпадом попытался насадить на него Трола, как на гарпун… Его спас, конечно, доспех, но несколько пластинок были разбиты, и их сталь окрасилась кровью.

Копье Трол, конечно, отрубил, но рана теперь мешала. Зато и хитреца он приметил, а потом выманил ложным прыжком вверх, якобы пропуская под собой какой-то из небыстрых клинков. И когда этот хитрец попробовал поймать его на этой потери подвижности, опередил эту атаку прицельным ударом, нанесенным в воздухе, сапожком в горло. Из сапожка уже был выведен шип длиной в три дюйма, и противник упал, обливаясь кровью, безнадежно пытаясь зажать яремную вену двумя руками.

— Стоп! — заорал кто-то сзади солдат.

Кое-кто из этих вояк, как на учении, в самом деле опустил мечи, и Трол разрубил еще троих на этой паузе, пока имел такую возможность.

— Ты в самом деле боец, мальчишка, — проговорил тот из вояк, кто оставался до последнего рядом с Гифрулом. Он медленно сполз со своего коня. Повернулся к ветеранам, остававшимся в задних рядах. — Ты, ты, ты и ты, пойдете со мной. Струсите, зарублю своей рукой. — Он повернулся к Тролу, который, воспользовавшись случаем, отдыхал, опустив оба меча. — Меня зовут Визой, по прозвищу Честный.

— Ну, тогда давай один на один, Визой, если ты действительно Честный, — проговорил Трол. В горле было сухо, дыхания не хватало. И все-таки он еще держался и мог еще долго держаться, в этом он был уверен.

Визой усмехнулся:

— Мы же не воюем здесь, парень, мы приехали сюда совершить убийство, — он сделал жест, который при желании можно было принять за честный вызов.

— Я это запомню, Визой, — проговорил Трол, он уже почти восстановился.

— Недолго тебе придется это помнить, щенок, — прошипел из седла Гифрул, не сделав ни малейшего движения, чтобы слезть с коня на помощь к Визою.

Четверо из оставшихся ветеранов и Визой Честный атаковали умело, вполне связанно, не давая Тролу ни одного шанса на контратаку… Как они думали. Но Трол теперь не собирался прижиматься спиной к дереву. Он ускользнул в сторону и, прежде чем один из ветеранов, тот самый красномордый сержант, успел к нему повернуться, подбил его палаш левым мечом вверх, а Беставитом разрубил живот вместе с пластинчатой кольчугой, в которую толстяк был облачен.

Второго из ветеранов Трол поймал на встречном движении, пропустив его меч мимо себя, почти касаясь его грудью, но своим Беставитом успев проткнуть его голову в правую глазную прорезь, и очень глубоко, так что парень не глаз потерял, а жизнь. Встречную атаку Визоя он отбил левым мечом и почти тут же, используя динамику клинка, вырванного из черепа бедолаги, попробовал подсечь его Беставитом. Визой, конечно, ушел в сторону, но двое других, с позволения сказать, ветеранов остались неприкрытыми. Трол вписался между ними и, когда они ударили, присел и перехватил оба их меча на свои скрещенные клинки, причем дешевый трофейный клинок сломался. Тогда Трол, остановив атаку обоих вояк, воткнул обломок меча, как тупой нож, в паховую впадину одного противника, а потом, качнувшись назад, под мечи, все еще в полуприсяде попробовал набрать круговое движение. Когда ветеран, убитый обломком, стал падать, и давление на Беставит ослабело, Трол нанес заднюю подсечку второму, который никак не мог понять, что продавливать Тролову защиту уже нельзя… И прежде чем этот олух грохнулся на землю, обошел змеистым, круговым выпадом клинок противника и разрубил острием своего черного меча его шею почти до середины груди.

Оба солдата упали почти одновременно, и оба еще были живы, хотя совершенно не поняли, что их уже нет, что они убиты… Им предстояло умереть через пять-десять биений сердца, не больше.

Тогда, осознав, что у него очень мало времени, вперед ринулся Визой. И попытался достать резким, колющим выпадом Трола в живот. Но Трол к этому был готов и потому, напрягшись, как кот, опасаясь, что противник может не довести этот выпад до конца, на миг замер, выманивая его своим телом, прикрытым только залитым кровью доспехом, рассчитывая, что эта ловушка сработает… И она сработала. Визой прыгнул вперед со всей силой и скоростью, какой располагал, а Трол стал уходить в самый последний момент, когда расстояние между ними было уже минимальным. Но Визой двигался быстрее, чем все остальные вояки этого отряда, и все-таки достал его своим острием…

Получив этот удар по касательной, очень нечисто уйдя от него, так что на вражеском клинке осталась доспешная пластинка, Трол уже разогнал свой Беставит навстречу противнику, через голову, очень долгим, но и ломовым по силе ударом сверху вниз, прямо в боковину шлема, чтобы разрубить Честного от виска до подбородка…

Если бы этот доспех не был заколдован, не останавливал динамику нанесенного в него удара, Трол не рискнул бы так подставляться, потому что выпад противника откинул бы его назад и он не успел бы достать противника в свою очередь. Но он рассчитывал на магию, внесенную в честную сталь… И она сработала.

Оба упали. Трол, ощупав себя левой, убедился, что брюшина пробита, но не сильно, до крупных вен выпад Визоя все-таки не дошел. А вот сам Визой скорее всего был плох, хотя еще жив.

Трол поднялся, обвел взглядом, в котором читалась отстраненная воля победителя, всех, кто еще стоял на этой полянке, выделил Гифрула.

— Теперь ты, — он указал на него окровавленным Беставитом. — Я атакую, поэтому представляюсь. Учитель звал меня Трол Возрожденный. Но тебе недолго это помнить, Гифрул, потому что…

Договорить Трол не успел, потому что Гифрул повернул своего коня и вскачь, так что только подковы заблестели, ударился в галоп. Это было сигналом, Гифруловы вояки принялись удирать, хотя трое остались. У одного была рассечена нога, другой сжимал бок, а третий попросту тряс головой, не соображая, где он находится и что вокруг происходит.

Тот, кто сжимал бок, вытащил из-за пояса свой кинжал и бросил его на землю. Свой меч он уронил еще раньше. Потом, ощупывая лицо Трола лихорадочным взглядом раненого, спросил, облизывая губы:

— Ты ведь не добиваешь тех, кто сдался?

Трол оглянулся. Вздохнул, попытался успокоиться. Он победил. Где-то за деревьями он ощутил испуганный интерес своего коня. Тот стоял и побаивался, что и с ним что-нибудь тут случится.

— Нет, — признал Трол. — Но вы должны будете довезти Визоя до соседней деревни. Коней…

— О конях не беспокойся, Трол, — слабо усмехнулся тот, кто перевязал ногу. — Твоими стараниями недостатка в них не будет.

Трол кивнул, нашел свой кинжал, оставленный в теле уже остывающего противника, вытер клинки об обрывок плаща, сорванного с другого трупа, и пошел к своему коняге, чтобы на нем добраться до ближайшего ручья, где он мог бы промыть и обработать раны.

Но оглянулся. Трое вояк, поддерживая друг друга, двигались к Визою, еще не веря, что остались в живых.

— Кстати, что вы искали на этой дороге, служивые? — поинтересовался Трол, пытаясь показать, что спрашивает без угрозы.

— Да кто же нам скажет? — удивился раненный в ногу. — Приказали, мы и поехали.

Скорее всего это была правда. К тому же у Трола оставалась возможность задать этот вопрос самому Гифрулу. И его стоило задать хотя бы потому, что сам Гифрул приложил все старания, чтобы у Трола такой возможности не было.

Глава 2.

Кадот, столица Зимногорья, блестела водой Аттельгира, Кермальского моря, немалого числа пресноводных озер на левом берегу реки и крышами из темной, на редкость блестящей черепицы, сделанной из местной глины. Как всегда бывает с очень старыми городами — а Кадот насчитывал уже более трех тысячелетий своей истории, хотя и не всегда в ранге столицы, — он раскинулся по обоим берегам реки. Но главным считался правый берег, где находились дворцы, купеческие кварталы, порт, склады и королевская Сеньория. Ее Трол узнал, потому что весь этот ансамбль замков, двориков, небольших парков, служебных и вспомогательных сооружений, окруженный общей стеной, стоял немного в стороне от города, на довольно высоком холме, под которым, как сказывали, находились развалины всех прежних городов, заложенных на этом месте, давших основание Кадоту и самому королевству.

Трол ехал в Кадот после сражения с дружиной Гифрула почти неделю. Он мог бы, конечно, поторопиться и двигаться быстрее, но рана, полученная от Визоя, оказалась на редкость скверной, а кроме того, Тролу приходилось все время проверять — не высланы ли воины для его ареста. Он понимал, что теперь, пока не оправдается перед кем-то более значительным, чем владетель Высокого Бора, его могут посчитать разбойником с большой дороги, который, принимая во внимание исход сражения, напал на Гифрула первым.

Трол был уверен, что никогда еще не видел такого большого города, как Кадот. Но благодаря какому-то странному, может быть, оставшемуся от прежних жизней опыту он знал, что бывают города, рядом с которыми Кадот покажется небольшой деревушкой. Трол совершенно точно представлял, как следует тут вести себя. Он проехал через главные ворота, заплатив въездную пошлину, выискал район посолиднее, где было меньше грязи на стенах домов и не воняли сточные канавы, и наконец выбрал постоялый двор с горделивым названием «Голосистый петух».

Название ему понравилось, как понравился и сам дом, и женщина, стоящая у входа, — высокая, сильная, уверенная в себе, в своей жизни и во всем мире. Глаза у нее были удивительного светлого серого цвета, который, говорят, свойствен славам, диковатому племени из далеких от моря лесов в самом центре Северного континента. Такие глаза, как свидетельствуют хроники, были у Лотара Желтоголового, Непобедимого, охотника на демонов, человека, который демонский мир прошлого сумел своротить к нынешнему миру людей. Правда, можно было лишь гадать — достойны ли люди такого мира, не внесли ли они больше зла, чем демоны прошлого? Но это была проблема, которая не требовала немедленного ответа, а потому Трол не стал на ней задерживаться.

Получив комнату, искупавшись в горячей воде и впервые за несколько дней перевязавшись как следует, с применением настоящих бинтов и мазей, Трол позавтракал в пустом зале, где не было ни постояльцев, еще спавших в этот ранний час, ни посетителей, видимо, в этом районе только начинавших просыпаться. Расспросив хозяйку, которая оказалась на редкость знающей женщиной, Трол выяснил, что мастер Приам, почтенный содержатель скриптория, книготорговец и владелец известной во всем городе библиотеки, обитает между портом и Сеньорией, в районе довольно сомнительном, хотя вполне безопасном. Наняв какого-то мальчишку в помощь, Трол еще до того, как стали открываться магазинчики и лавочки, подошел к трехэтажному особнячку, больше похожему на небольшой замок, чем на дом уважаемого торговца.

Пока он ходил по городу, его не оставляло ощущение, что за ним следят, но как это делалось, насколько это было серьезно и откуда исходило — он не понимал. В одном он был уверен — это была не магия, не использование известных ему средств дальнослушания и подглядывания. В магическом смысле в Кадете вообще было на редкость чисто. Необъяснимо чисто, особенно для столицы, где магов должно быть, как торговцев на среднем базаре. Но то ли их тут действительно не было, то ли город специально очищали от следов самых невинных магических операций… А впрочем, Трол хорошо сознавал, что, несмотря на знание основ, он не может считаться специалистом, и потому воздерживался от слишком смелых выводов.

Дверь ему открыл уже знакомый молодой охранник, которого он довольно резко приложил во время знаменитой проверки его, Тролова, уровня подготовки. Судя по всему, парень уже оправился, по крайней мере, осознав, кого видит на пороге, он разулыбался, немного напряженно, но не сердито. Привел Трола в большую, со вкусом обставленную гостиную и отправился искать своего хозяина.

Скоро Приам влетел в комнату, где его ждал Трол, с таким топотом, словно поблизости случился небольшой камнепад. Он похлопал Трола по плечу, а когда тот чуть дрогнул от боли, велел раздеваться и вполне умело принялся осматривать его раны. Трол, конечно, подчинился, но все-таки не выдержал и спросил:

— Мастер Приам, это уже довольно старые раны. Зачем их бередить?

— Лежи, — Приам вздохнул. — У нас тут какие-то странные хвори пошли, я боюсь, что клинки стали всякой дрянью смазывать.

— Вряд ли, — отозвался Трол. — Яд бы я почувствовал.

— Я забыл, — Приам посмотрел мальчику в глаза, — с кем имею дело. Но все равно, хуже от моих ухаживаний не будет. К тому же, Трол, нам нужно подождать, пока не придет один мой знакомый.

— Кто именно? — Трол насторожился.

— Командор Белого Ордена мастер Арбогаст. Тот самый человек, что осуществлял прикрытие вашей пещеры, возглавляя здешнюю командорию.

— И который со своей задачей не справился.

Приам поднялся со стула, на котором сидел, осматривая, а потом перевязывая вытянувшегося на небольшом восточном диванчике Трола, походил по комнате. Потом выглянул в узкое окно и высказался, словно бы обращаясь к самому себе:

— Мы, конечно, почувствовали его смерть. Но тебя… Тебя никто из нас не сумел определить. Мы даже подумали, что они захватили тебя и увели в Империю.

В это время в зал с еще большим громом, чем Приам, вошел командор Арбогаст. Трол сразу догадался, кого видит перед собой, он бы понял это, мельком увидев этого человека на улице. Высокий, светловолосый, с ясными глазами, в уголках которых появились первые морщины, сильный, довольно быстрый, с изрядно натруженными мускулами от привычки не снимать доспехи или хотя бы кольчужную рубашку.

Он тоже взглянул на Трола, в высшей степени оценивающе. Потом вытер пот, выступивший на лбу, и сел в высокое, с широкими подлокотниками кресло. В таком кресле было удобно читать книги, думать или разговаривать о серьезных, неспешных вещах, но воин почти в полном вооружении в нем смотрелся немного не на своем месте.

— Мальчик уже рассказал, как это произошло? — поинтересовался он глубоким низким голосом.

— Мы ждали тебя, — пояснил Приам.

Трол стал рассказывать. И о налете кинозитов, и о смерти Учителя, и о том, как оказался в лабиринте и как из него вышел. Хотя подробности он скомкал. Ему не хотелось, чтобы эти добрые люди знали, как он использовал последнего кинозита, обходя последнюю ловушку. Когда он закончил, Арбогаст с прямотой воина заявил:

— Не верю. — Подумав, он добавил в качестве объяснения: — Лабиринт-Под-Горой никто не проходил уже шесть сотен лет. Людей, которые его проходили, в Ордене знают по именам, и все это были люди зрелые. Воины не просто милостью Кросса, но прошедшие сумасшедшую подготовку, в том числе и в боевых условиях. А этот мальчишка, который даже меч носит на спине, чтобы он не цеплял за мостовую… Не верю.

Приам посмотрел на Арбогаста и с хорошо спрятанной, грустной усмешкой проговорил:

— Вот и мы не поверили, когда Султунар… Впрочем, это можно легко проверить. Трол, подними-ка рубашку.

Трол, который сидел на кушетке, с неудовольствием ощущая, что от мазей и свежей перевязки Приама раны заныли больше, чем обычно, послушно встал и задрал рубашку. А потом поднял левую руку, повернувшись таким образом, чтобы на его кожу падало как можно больше света.

Арбогаст довольно бесцеремонно поднял плечо Трола, потом чуть натянул кожу в подмышке, отпустил:

— Ничего не вижу.

— Ты не так смотришь, — проговорил Приам. — Это магическая печать. Смотри не прямо на нее и расслабься.

Арбогаст кивнул, из-за напряжения от него исходил довольно сильный запах, впрочем, терпимый. «Нужно будет что-то тут делать с моим обонянием, — решил Трол, — в городе с таким носом не проживешь».

И вдруг мастер Арбогаст ахнул и даже сделал два шага назад… Он увидел.

— Вот это да, — он снова подошел, потеребил Тролово плечо, потом сел в кресло и помотал головой, словно только что получил удар бо по загривку. — Никогда не думал, что увижу ее вот так, живьем. — Внезапно он поднял голову и с недоверием уставился на Трола. — Я никого не хочу обидеть, но… Приам, ты уверен, что ее невозможно подделать?

Трол был уверен в том, что он с Арбогастом на одной стороне, а потому лишь хмыкнул, но Приам покосился на мальчика после таких слов с легкой опаской.

— Эту печать невозможно подделать, как, например, невозможно подделать звезды на небе, Арбогаст, и ты это знаешь. — Он помолчал, убедился, что Трол не рассердился, и заметно расслабился. — Печать возводит этого, как ты выразился, мальчика в звание магистра Ордена. И хотя это кажется тебе невероятным…

Тролу это надоело. Эти люди не умели разговаривать, они вкладывали в свои слова слишком много избыточных, ненужных значений.

— Я еще не все рассказал. Эти раны, которые вы видели, получены не от кинозитов, хотя кое-что осталось и от них.

— Что еще? — спросил Арбогаст, он выглядел немного подавленным.

Трол рассказал о нападении на него дружины Гифрула и, как мог, объяснил поединок с Визоем. Закончил он тем, что не хотел его смерти, а потому оставил его в окружении трех солдат, которые обещали о нем позаботиться.

Когда он кончил рассказ, в комнате установилось какое-то даже зловещее молчание. Трол переводил взгляд с одного собеседника на другого. Никто из них не шевелился и не думал о чем-либо определенном. Понять их состояние было трудно. Трол решил кое-что пояснить.

— Чем больше я об этой стычке думаю, тем вернее начинаю полагать, что они ехали по той дороге не просто разъездом, без цели и направления. Они ехали, чтобы проверить, насколько удачным оказался налет имперцев.

— Погоди, — едва ли не плачущим голосом заговорил Арбогаст. — Ну хорошо, имперцев он перебил, используя местные условия. Но Визой!

— Да, да, — согласился Приам быстро, как-то уж слишком быстро. — Визой Честный… Ну что же, может быть. — Он помолчал. — Даже скорее всего это закономерно. Такую ловушку с магическим доспехом мог бы выстроить и Султунар.

Трол опустил на миг голову. Потом посмотрел на обоих собеседников очень сухими глазами.

— Не история с Гифрулом и Визоем сейчас важна. Нам следует обдумать, как они разузнали, где находится пещера. А они узнали это, когда ты, мастер Приам, приезжал к нам в последний раз. — Трол подумал и добавил: — Практически ты привел к нам противника.

— Исключено, — быстро проговорил Приам. — Я не верю…

Ох, подумал Трол, слишком давно, мастер Приам, ты был на войне. И потому легко веришь всему видимому, не замечая потаенного, и чрезмерно доверяешь тем, кто находится рядом с тобой. Вслух он произнес:

— Нет, Приам, сейчас ничто не может быть исключено. На пещеру явно кто-то навел. И скорее всего это проделали твои люди.

— Все мои люди проверены много раз! — Книжник нервничал, почти кричал.

Трол заговорил подчеркнуто равнодушным, отстраненным голосом:

— Давайте рассмотрим события. Нападение совершилось на тридцать первый день после твоего приезда.

— Отъезда?

— Нет, приезда. Я считаю, послание имперцам было выслано, когда вы еще находились у нас в пещере.

— Этого не может быть, — Приам выглядел очень уверенно, — магический сигнал я бы почувствовал… Да и защитные системы пещеры его бы не пропустили.

— Это что-то другое, не магия, — твердо сказал Трол.

— Откуда ты знаешь? — спросил Арбогаст.

— Я не знаю, а догадываюсь… Полагаю, фламинго могут пролетать под седоками в полном вооружения за день чуть больше тридцати миль. Это значит, отряд Такны стартовал из Кеоса. Если бы они атаковали нас из Дорании, которая находится на расстоянии полутора тысяч миль, мы бы успели уйти. Учитель хотел оставить пещеру через два дня… после того, как они напали. Нападение было неожиданным, он даже не успел вытащить боевые мечи, дрался учебными.

— Значит, Вандир и Мечелом остались в пещере? — быстро спросил Арбогаст.

— И деньги тоже. Но там сейчас поселилась стая волков; чтобы выручить мечи, нужно захватить неплохого мага, не перебивать же всю стаю.

Арбогаст кивнул, обернулся к Приаму:

— За парнем охотятся, его нужно поскорее отсюда сплавить. Как мы и хотели… Раньше, еще до…

И тогда Трол сказал то, что давно хотел произнести:

— Нет. — Он помолчал и пояснил: — Это не входит в мои планы. — Он замялся. — Вернее, я бы хотел, конечно, продолжить учение, но сейчас гораздо важнее выяснить, как имперцы посылают свои сигналы тем, кто может атаковать нас из глубины, с их территории. Если это не магия, это что-то другое, чего никто из нас не понимает. И я думаю, это следует выяснить.

Приам смотрел на него, прищурившись, как через плотные клубы дыма, и так, словно не узнавал.

— Трол, зачем это тебе?

— Они прилетели, убили единственного человека на свете, которого я любил и почитал… Ты считаешь, я должен теперь отойти в сторону и все забыть?

Арбогаст кивнул. Потом хлопнул тяжелой ладонью, привыкшей к рукояти меча или древку алебарды по подлокотнику кресла,

— Неплохо сказано, парень. Есть только одна проблема — ты сам-то выдержишь?

Приам повернулся к командору Белого Ордена и спокойно, как он, должно быть, устраивал выволочки подчиненным, когда был еще младшим офицером, проговорил:

— Ты забываешься, Арбогаст. Он прошел лабиринт. Таким образом, ты говоришь с клейменым магистром Ордена. Подчеркиваю — магистром. Он старше тебя на три звания, да и мне, если разобраться, может приказывать как подчиненному.

В комнате стало на миг не очень хорошо. Тролу это не понравилось, даже эти тренированные и обученные войне люди были слишком эмоциональны, когда этого не требовалось. Поэтому он решительно произнес:

— Пока я плохо ориентируюсь и приказывать никому не буду. Но предлагаю разобраться во всем происходящем как можно быстрее.

Арбогаст, обветренные щеки которого покрыл быстрый румянец, кивнул, осознав тираду Приама, а потом с какой-то новой интонацией обратился к Тролу:

— Каков твой план?

Трол улыбнулся как можно спокойнее:

— Ловить их на меня как на живца.

— Рискованно, — быстро проговорил Приам. — К тому же это может быть очень долгим делом. Ведь инициатива принадлежит не нам…

— Ну и еще. Мне показалось, владетель Высокого Бора Гифрул — та самая ниточка, которая обязательно приведет нас куда-нибудь. — Трол замялся. — Может быть, туда, откуда они известили кого-то, что со мной справиться не удалось, что я выжил.

Глава 3.

Трол и Арбогаст стояли в главном дворе Сеньории. Здесь было людно. И почти все, кто тут присутствовал, были довольно вычурно, на взгляд Трола, одеты. Хотя и он получал недоуменные взгляды в ответ, а некоторые девицы даже пофыркивали, выражая крайнюю степень непонимания, как этот мужлан и деревенщина оказался при дворе короля Зимногорья.

Приам, знающий обычаи местного чиновничества, ушел в терем, чтобы добиться аудиенции у кого-нибудь, кто сможет выслушать и «простить» Тролу сражение с людьми Гифрула. Как книжник сказал, сначала он попробует добраться до Переса из Мирама, придворного мага, с которым был, по его словам, дружен.

Тем временем Арбогаст попытался разрешить мучающую его дилемму. Помолчав, повздыхав, он наконец заговорил, поглядывая на Трола с явным неодобрением.

— Ты осознаешь, Трол, что месть… Если то, что ты задумал, является местью… Если является, значит, тебя плохо учили, маль… магистр Трол. Видишь ли, мести нет места на войне.

— Это не месть, это ответный ход, реакция на нападение, — проговорил Трол.

— Ты так думаешь?

— Думаю.

Арбогаст снова вздохнул:

— Хочешь, я пошлю кого-нибудь проверить пещеру? У меня тут десяток рыцарей и в два раза больше прочих солдат.

Он не очень хорошо понимает ситуацию, решил Трол. Он думает, что тут все спокойно, так, как это выглядит. Но то, как было спланировано и проведено нападение на пещеру и как вдогонку Гифрул принялся охотиться на Трола, свидетельствовало — это не так. Спокойствие и размеренность Кадота, мирный вид жителей и богатство рынков, патрули на улицах, стенах и башнях города, привычная работа в порту, на кораблях и на рыболовецких судах — все это лишь маскировка. А под этой видимостью покоя тлеет непонятная, опасная искра, которая в любой момент может взметнуться открытым пламенем заговора, восстания, может быть, даже войны.

Трол уже решился объяснить это мастеру Арбогасту, но во двор из дверей Главного чиновничьего управления Сеньории вышел Приам. За ним следовали два человека. Первый был в длинном халате, расшитом серебряной ниткой, какие обычно носят высокопоставленные маги и ученые. Он был очень высок, сутул, длиннобород и ходил с посохом, хотя уверенные движения выдавали в нем немалую силу. Второй был одет, как зажиточный горожанин, но без особенных признаков богатства, невысок, лыс, как хорошо полированный шлем, и гладко выбрит. Он беспричинно улыбался, но в глубине его больших темных глаз таилась печаль, которую Трол не взялся бы объяснить.

Когда эти трое людей подошли к Тролу с Арбогастом, первым заговорил лысый:

— Я придворный врач короля Малаха, и меня зовут Ибраил. Я пришел увидеть того, кто так долбанул Честного по голове, что ему, пожалуй, пару недель нельзя будет встать с постели.

— Визой считается лучшим мечником побережья, — пояснил Арбогаст Тролу. — Теперь у тебя есть определенная слава, маль… мастер Трол.

— И немалая, — поддержал его Приам.

— Побережья? — удивился тот, кто был в длиннополом халате, подходя ближе. — Молодой человек, — видимо, он обращался к Арбогасту, — не обольщайся. Визой является, а не считается, лучшим бойцом, а не просто мечником, и не зимногорского побережья, а всего Мартогена. И даже дальше, до границ Империи.

Лысый врач жизнерадостно кивнул.

— Мастер Перес говорит истинную правду. Три года назад в Кеосе Визой одолел одного за другим шесть лучших бойцов выбранным ими оружием. Кажется, они бились на малых мечах, на больших мечах без щитов, на копьях, на булавах, на тяжелых алебардах; и последний бой, как мне сказали, проводился голыми руками. Тем удивительней, что ты, Трол…

— Все, хватит об этом, — сурово пророкотал мастер Перес, — нам нужно спешить.

Они пошли, но не к тому крылу Сеньории, где помещались службы и приказы, а ко дворцу, причем, судя по всему, должны были проникнуть в него через главный, парадный вход.

— Куда мы идем? — спросил Арбогаст.

— Разве я не сказал? — вполне риторически удивился мастер Перес. — Я представлю вас королю.

— Вообще-то такое мелкое дело, как стычка на лесной дороге, может рассмотреть кто-нибудь и рангом помельче. Сантин, например, или Крохан… — заговорил Арбогаст.

— Стоило вам явиться сюда, как в замке поднялась кутерьма, — прервал его Перес. — Обычная, человеческая кутерьма, замешанная на любопытстве. Кроме того, с королем не спорят.

Ну, положим, в некоторых случаях спорить с королем вполне допустимо, подумал Трол. Например, когда он не видит опасности своему королевству, но озвучить эту глубокую идею не успел. К ним подскочили несколько провожатых. Ибраил сразу отстал, видимо, он не любил парадных шествий по дворцу, а потом они оказались в довольно большом зале, где толпилось почти три десятка самых разных людей. Но больше всего было женщин и мужчин, носивших невесомые, декоративные мечи, украшенные самоцветами и сканью.

К ним пробился сильно надушенный человек с бледным лицом, который шепотом, видимо, не умея говорить в полный голос, произнес:

— Король ждет вас, господа.

Дверь раскрылась, Перес, Приам, Трол и Арбогаст вошли в следующий зал, где находился король. Он сидел в большом кресле, установленном на приподнятой части пола, и о чем-то разговаривал с другим бледным человеком, точной копией того, кто приглашал посетителей из приемной. Одет король был в простой короткополый камзол, какой иногда носят приодевшиеся моряки и отставные лейтенанты, не выслужившие собственных имений и вынужденные доживать при своих господах-командирах.

— Ага, — проговорил король довольно приятным высоким голосом, — вот и вы. Ну, что же с тобой произошло, молодой человек?

Видимо, Трол здорово выделялся на фоне своих спутников, потому что король ни на минуту не засомневался, кому из посетителей следует задать этот вопрос. Трол быстро поклонился и принялся рассказывать, сокращая детали, да так, что в конце концов от его версии, которая, конечно, не являлась ложью, пришлось бы отказаться, находись Трол, например, под присягой. Но для присяги он заготовил другую, более подробную историю.

Вдруг дверь зала с грохотом, от которого оба белолицых помощника короля вздрогнули, распахнулась и в нее даже не вошел, а ворвался владетель Высокого Бора Гифрул. Еще не переступив порог помещения, он завопил:

— Не верьте, государь, ни одному слову этого проходимца!

— Почему же? — спокойно удивился король. — И почему так сразу — проходимца?

Спохватившись, Гифрул глубоко поклонился, но, когда он выпрямился, на его лице не осталось и тени желания быть вежливым или спокойным. Он был бледен, зол и очень, очень потен.

— Ты даже не знаешь, что он тут мне рассказал, — проговорил король.

— Не знаю, но в любом случае это ложь и еще раз ложь, — резко произнес Гифрул.

Трол шагнул вперед, но вдруг понял, что этим все погубит.

— А я думаю, лгать Трол не будет, — произнес Перес. — Ему это, как говорится, не с руки. К тому же, насколько я знаю, он из очень почтенного семейства.

— Семейства? Этот бродяга без роду и племени? — Гифрул опять орал, видимо, раз и навсегда разучившись говорить нормальным голосом. — Которого совершенно незаконно, рискуя жизнью короля, пустили сюда с мечом?

— Думаю, мне ничто не грозит, — произнес король, но Гифрул его не слушал. Он по-прежнему орал:

— Который оказался в Зимногорье неизвестно как и неизвестно с какими целями?

Тогда Пересу это надоело. Он сделал плавный, какой-то очень замедленный жест, и Гифрул вдруг умолк. Он даже поднял руку к горлу, видимо, не понимая, куда делся его голос. Впрочем, он и не пытался двигать губами, что-то высказывая, видимо, искусственная судорога лишила его не только голоса, но и двигательной активности лица. Трол знал, что иногда просвещенные в магии командиры делали так, чтобы солдаты а отряде соблюдали тишину.

— Ошибаешься, Высокоборский, — легко, словно ничего из ряда вон не происходило, произнес Перес. — Его отчим и мой друг, мастер Султунар, был старейшим жителем и подданным Зимногорья. Кстати, он отлично знал вашего батюшку, государь… — Перес сделал хорошо рассчитанный поклон королю. — После отставки, выслуженной в далеких землях, что и послужило причиной его прискорбной неизвестности, он удалился в глухие места нашего королевства исключительно из стремлений к простоте и покою. Но поручиться за него я могу, как за себя самого.

— За него или за этого юношу? — спросил король, продолжая мерить Трола испытующим взглядом.

— Разумеется, за Трола, поскольку он ни в чем не виноват. Как вы уже поняли, государь, — снова поклон, — имперцы убили моего друга, надеясь, вероятно, найти драгоценности или дорогое оружие, или в знак мести за неприятности, которые Султунар причинил им во время службы.

— Мы говорим не о нападении кинозитов, — высказался король. По-видимому, его поставили в известность и об этом. — А о бессмысленной драке на дороге… В любом случае, юноша, один из поручителей у тебя уже есть. Кстати, Перес, не лишай своего оппонента голоса, это просто нечестно.

Перес снова как-то очень уж плавно повел рукой в воздухе, и владетель Высокого Бора снова заговорил, хотя его голос сделался странным, словно бы идущим из глубины груди, а не из горла. Но высказывался он весьма решительно:

— Надеюсь, государь, мои контраргументы против этого юного негодяя, как слова благородного человека, будут опровергнуты столь же благородными людьми?

— Высокоборский, слово моего дворцового мага, я думаю, может считаться поручительством благородного человека? — мирно спросил король.

А ведь ситуация не кажется ему напряженной, решил Трол. Не исключено, он даже получает от всего этого удовольствие.

— Второе поручительство могу дать я, — подал голос Приам.

— Он чужак, государь, его еще самого нужно проверять…

— Пожалуй, ты излишне строг, Гифрул. Но закон есть закон, мастер Приам. Действительно, твое поручительство я не могу принять. По упомянутым нашим оппонентом причинам.

«Нашим» прозвучало довольно решительно. Трол почти успокоился.

— Тогда я, верный рыцарь вашего величества, командор одного из отрядов Белого Ордена на землях вашего величества, подаю голос за честь этого юноши. Думаю, мое мнение устроит благородного владетеля Высокоборья.

Глаза короля Малаха блеснули.

— Вот это поручительство принимается. Хоть ты долго учился не в наших землях, сэр Арбогаст, чего стоит офицерская верность, если ее не принимать в таких вот ситуациях?

— Хочу надеяться, что третьего поручителя он тут не найдет! — уже не столько проорал, сколько провизжал Гифрул.

— Напротив! — Входная дверь зала, в которой были видны головы всех столпившихся в приемной людей, была широко распахнута. И в ней стоял… Визой Честный. Он был бледен, и Ибраилу приходилось поддерживать его под руку, но решимость его казалась вполне надежной. — Государь, несмотря на то, что у меня вышло… неприятное столкновение с этим юношей, хочу подать в его пользу свой голос. Он защищался, а мы… Пожалуй, мы обошлись с ним немного невежливо. Вернее, сделали такую попытку… Но я свидетельствую, что он до конца пытался остановить драку, затеянную владетелем Гифрулом исключительно по недоразумению.

— Очень хорошо, Визой, — улыбнулся король, — что ты проявил свойственную тебе честность. Но плохо, что встал с постели. Ибраил, а ты куда смотришь?

— Я пытался его остановить, — проговорил врач, — но, даже раненный, он сильнее.

— Визой, ты сказал свое слово, справедливость восторжествовала, возвращайся под опеку лекаря. А с тобой, юноша, теперь все выглядит не так просто. Фактически я признал тебя своим подданным, следовательно, ты можешь требовать моей защиты по делу нападения на пещеру, в который жил с отчимом. Желаешь ли ты этой защиты?

Да, король Малах Зимногорский, безусловно, был осведомлен обо всем, что происходило в границах его государства.

— Нет, государь. Мне довольно того, что разрешилось дело с владетелем Высокого Бора. А с имперцами… я попробую справиться сам, когда с ними возникнет война.

— Неплохо сказано, — король даже кивнул, соглашаясь. — Но все же я прикажу провести небольшое расследование этого дела. Никогда не слышал, чтобы на наших землях имперцы действовали так нагло. А до того времени, как все разъяснится, — и король Малах сделал жест рукой, чем-то похожий на тот, которым Перес лишил Гифрула голоса, — поживи-ка у меня в Сеньории. На правах гостя, конечно.

— Государь, мой король!.. — казалось, владетеля Высокого Бора вот-вот хватит удар.

— Ну чего ты так расстраиваешься, Гифрул? Юноша, который сумел свалить Визоя, заслуживает, чтобы ему оказали гостеприимство. И хотя Зимногорье, хвала Кроссу, не обделено отличными мечниками, я бы хотел иметь такого воина на своей службе. Разве это не разумно? Поэтому, юноша… Кстати, где ты остановился в городе?

— В «Голосистом петухе», государь, — Трол снова поклонился, как кланялись все остальные, к кому обращался Малах, и лишь после этого вдруг понял, что этот жест получается у него не по-придворному, а по-бойцовски, едва ли не как вызов на поединок.

— Говорят, неплохая гостиница и клопов нет… И все равно я жду, что ты сегодня переберешься в Сеньорию. Перес, раз уж ты принял в этом мальчике такое участие, будь заботлив до конца, отдай от моего имени необходимые распоряжения.

В планы Трола это не входило. Поэтому он раскрыл рот и начал:

— Государь, я бы хотел…

Но король умел справляться не только с вежливыми посетителями, но и с неповиновением. Он резковато бросил:

— Это приказ, юноша.

И лишь потом, пытаясь выглядеть вежливым, улыбнулся, показав отличные, крепкие зубы. Им всем осталось только поклониться. Даже Гифрул это понял и больше не возражал.

Но король не был бы королем, если бы выставил после аудиенции этих враждебно настроенных людей одновременно, а потому он спокойно, не колеблясь ни мгновения, проговорил:

— Кстати, Гифрул, останься. Нам нужно кое о чем поговорить.

И Трол в окружении людей, с которыми он вошел в этот зал, вынужден был выйти. Он не знал, хорошо ли то, что его пригласили в Сеньорию. Но, может быть, это было в конечном итоге не так уж и плохо. Ведь дело могло обернуться и хуже. Куда хуже.

Глава 4.

Они прошли через толпу придворных, как таран пробивает золоченые, но слабые ворота. Люди в прихожей откатывались от них, как от прокаженных. Или же их ожидало что-то, чего они пока не знали. Трол слегка насторожился, поправил перевязь с мечом и незаметно проверил, как выходит из ножей кинжал.

Едва в коридоре не осталось посторонних, Приам начал:

— Ты зря отказывался от такого покровительства, Трол. — Приам с некоторым недоверием посмотрел на мальчика. — — Перес, хотя его и прозвали Хмурым, окажет тебе тут больше поддержки, чем в городе.

Это был бессмысленный разговор, но Трол уже набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, как вмешался сам Перес Хмурый, широко шагая по коридору в своем расшитом серебром халате:

— Моя поддержка ему не нужна, в Зимногорье практически нет магии. — Он подумал и добавил: — Хвала Кроссу, более чистую страну в этом отношении трудно представить. А что касается военных навыков, то скорее мне впору прибегать к его покровительству, хотя богатырем он не выглядит.

Они спустились по широкой лестнице, ни один из встреченных ими людей не поклонился, почти все делали вид, что не замечают их, отворачиваясь либо чересчур увлеченно разговаривая с собеседниками.

— Я думаю, дело не так просто, — отозвался Трол.

— А именно? — холодновато спросил Перес.

— В силу некоторых причин мне нужна довольно большая и уединенная комната. — Он решился и высказал просьбу да конца: — И мне нужно жить так, чтобы я мог контролировать единственный доступ к моим дверям.

— Ого, — хмыкнул Перес безрадостно, — запросы… Ты все это упоминал, когда договаривался с хозяйкой «Петуха»?

Трол оставил вежливость и очень быстро, на пару мгновений, попытался войти в сознание своих спутников… Но оказалось, что Перес был готов к таким вот попыткам проникновения либо носил какое-то охранное устройство, защищающее его. Правда, большинство таких устройств не позволяли самому носителю так же легко входить в сознание других людей, но Перес, возможно, умел обходить это неудобство. Зато с другими этот прием получился.

Так, Тролу показалось, что Приам действительно верит королевскому магу, хотя он и был чужеземцем, и даже появился при дворе не так давно, чтобы безоговорочно завоевать доверие по-настоящему осторожного человека. А может, причина этого заключалась как раз в том, что оба были чужеземцами. Это значило, что, оказавшись в сходных обстоятельствах, они инстинктивно стали оказывать друг другу поддержку, хотя положение в королевстве оба занимали неравное — первый маг королевства по своим возможностям и по власти в Сеньории стоял несравненно более высоко, чем самый замечательный и толковый книготорговец.

Но Приам знал о маге что-то такое, что делало его доверие более оправданным. И отраженным образом, через уверенность самого книжника, Трол догадался, что и маг располагал какими-то сведениями о Приаме, которые делали их отношения более тесными. К его удивлению, ему показалось, это каким-то образом касается Белого Ордена, но почему так получилось, насколько это было существенно — оставалось неясно. Вполне возможно, что этот отблеск мыслей об Ордене появился из-за шагающего рядом Арбогаста, который на самом деле оказался тем, кем и должен быть, — рубакой, солдатом и офицером, далеким от политики.

В общем, эту попытку Трол почти провалил: он ничего не выяснил, а случаем не воспользовался, потому что при повторении этого трюка даже Арбогаст мог бы догадаться, что Трол пытается сотворить. И тогда отношения между ними могли стать… гм, трудными. А что касается исполнения… Если бы этот прием Трола оценивал Учитель, он бы уж нашел слова, чтобы объяснить Тролу его полное неумение, его бестолковость, его самонадеянность. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах Трол и сам мог найти эти слова.

Они вышли во двор Сеньории и остановились примерно в том же месте, где Трол и Арбогаст ждали приглашения, чтобы решить их дело.

— Есть у меня одна комната… — медленно проговорил Перес. — Вернее, даже зал. На верхушке старой сторожевой башни. Когда-то там помещался дозор, осматривающий город.

— А там не… — начал было Арбогаст своим глубоким красивым голосом.

— Да нет, там не опасно. Башня, конечно, ветхая, ее бы перестроить или даже снести, но нет ни денег, ни желания. — Перес повернулся к самой южной башенке, едва ли в половину высоты других башен Сеньории.

Трол нашел башню глазами. Она слегка покосилась или просела стороной, обращенной к внешней стене Сеньории. По ее кладке прошли трещины, несколько широких проемов для наблюдения полуобвалились, образовав настоящие дыры, которые заложили свежей кладкой, но не все — оставили для света пару, через которые легко мог бы пройти вол среднего размера. Значит, будет сыро, а по ночам ветер с моря способен будет задуть камин. Впрочем, там и нет камина, наверняка есть только жаровни с углями, которые нужно укрывать со всех сторон и даже сверху от дождя.

— Дыры можно завесить чем-нибудь плотным, — предложил Арбогаст. — Или закрыть деревянными щитами.

— Не нужно закрывать, — сказал Трол. — Не так уж они широки.

— Да, для человека, выросшего в пещере, — проговорил Перес, — это, должно быть, не страшно.

Трол на миг вспомнил пещеру — уютную, забранную шкурами и старыми коврами, с огромным жарким камином, полками для книг и оружия, с дверью, которую можно было задвигать так, чтобы она обеспечивала вентиляцию помещения и не пропускала ни одной снежинки… Он тряхнул головой.

— Где бы он ни жил раньше, зиму с такими дырами не выдержишь, — сказал Приам.

— До зимы я тут скорее всего… — начал Трол, но договорить не успел.

В замковый двор откуда-то сбоку, из проема, устроенного между чиновными зданиями, вывалилась толпа пестро и очень богато одетой молодежи. Впереди всех вышагивал юноша, на год или полтора старше Трола. У него были светлые волосы, светлая кожа и очень светлые глаза, по таким глазам даже трудно было прочитать настроение… Но не сейчас. Сейчас в них была уверенность человека, который привык, чтобы ему всегда и во всем подчинялись. И еще Трол без труда уловил в нем сходство с королем Малахом.

Юноша остановился перед группой, возглавляемой Пересом, и отвесил издевательски низкий, преувеличенно выразительный поклон. Рука его прошла на уровне колен, а острие меча, который он обнаженным держал на сгибе левой руки, блеснуло на солнце.

— Соблаговолит ли странствующий задира оказать честь принцу Зимногорья, чтобы скрестить с ним мечи?

— Кола, — медленно проговорил Перес, — я вынужден буду доложить королю. Государь только что признал Трола своим подданным…

— Тем лучше, — тут же отозвался принц и перехватил меч так, чтобы сомнений в его намерениях не осталось.

Трол измерил взглядом фигуру сверстника. Сразу было видно, он никогда не дрался на канате, никогда не прыгал выше чем на половину собственного роста и, разумеется, почти никогда не работал мечами со смещенным центром тяжести, чтобы научиться выявлять силу клинка, возникающую в динамике, при ударе или блоке.

Потом Трол обратил внимание на толпу, что окружила их. Он ошибся, тут были не одни только молодые люди, а находились и придворные в возрасте. Все ждали, как развернется ситуация. Все ждали… кроме одного. Это был уродливый невысокий юноша с выдающимся вперед лбом и тяжелыми, набрякшими веками невыразительных глаз. Он бился в истерике, на его губах выступила пена. Его удерживало четыре очень крепких парня, из которых лишь один был похож на лакея, а трое других были сынками дворян. В зубы истерику, чтобы он не кричал, был вставлен чей-то свернутый берет из плотней дорогой ткани. Но непонятный юноша все время пытался вырваться, чтобы защитить принца.

— Это Буж. — Оказывается, Кола проследил взгляд Трола. — Мой оберег. Он волнуется, когда мне угрожает серьезная опасность… Собственно, для того он и живет. Не понимаю, почему он так волнуется на это раз?

— Полагаешь, он зря ест свой хлеб? — чуть насмешливо спросил Трол.

— Кола, не затевай ссоры, с которой не сумеешь совладать.

— Кто сказал? А, это ты, Арбогаст, твоя склонность сторожить Зимногорье, где ничего не происходит, всем известна.

В толпе юношей вспыхнули и тут же угасли смешки. Арбогаст не был бы воином, если бы не умел владеть собой. Но он замолчал. В дело вступил Перес:

— Этот юноша, Кола, разрубил Визоя, как слишком тонкую разделочную доску.

— Вот поэтому я и хочу ему доказать, что он ошибается, если думает, что тут нет настоящих мастеров. Как мне сказали, он обманом…

— Бой был честный, — ответил Трол. — Бели честным можно назвать бой тридцати дружинников против одного.

— Вот поэтому я и не верю тебе, — вскричал Кола. — Такой бой никто не мог бы выиграть, а на тебе не осталось ни царапины.

— Он ранен, — осторожно проговорил Приам, — я сам видел его раны.

— До его ран мне пока нет дела, — хмыкнул Кола, — их нанес не я. — Он тут же нахмурился. — Ну, довольно болтовни! Защищайся, бродяга, либо я все равно проткну тебя.

— Ты немного не в себе, принц, — проговорил Трол, отходя от своих спутников, чтобы они не помещали ему. — Вероятно, тебя подзадорили на эту драку, вполне бессмысленную и, осмелюсь сказать, неравную.

С Бужем сделалось что-то невероятное. Он завыл, заорал, захрюкал одновременно. Теперь даже четверых человек было мало, к ним вынуждены были присоединиться еще трое, которые уже попытались поднять Бужа в воздух, чтобы было легче удерживать его.

— Ну, ты достанешь свой меч, мальчишка?! — заорал Кола.

— Бей, — очень спокойно ответил Трол. Он уже знал, что нужно делать.

Кола ударил, меч прошел в воздухе, потом принц ударил уже смелее, в грудь Трола. Но там, куда пришло острие, Возрожденного уже не было. Он мог бы поймать противника на этом выпаде, но решил подождать и действовать более уверенно.

Тогда Кола разозлился, он нанес несколько ударов, как ему казалось, совершенно неотразимых, но ни один из них не приблизился к Тролу ближе чем на треть фута. И тогда Кола прыгнул вперед, нанося самый короткий, как его учили, колющий выпад… Этот же выпад, только более быстрый и сильный, нанес Тролу и Визой. Его-то Трол и ждал.

Он увернулся, оказался сбоку от принца, перехватил его вооруженную руку, поддернул ее вбок и назад, чтобы противник довернулся и стал к нему спиной, перехватил ее левой, чтобы он не очень вырывался, вывернул кисть, и роскошный меч принца зазвенел по булыжникам замкового двора. Не давая принцу времени обрести опору, Трол поддернул его назад, окончательно лишая равновесия, а когда голова принца затылком уперлась ему в грудь, правым локтевым сгибом пережал яремные вены и шейный выступ трахеи, лишая противника крови, поступающей в мозг, и дыхания. Кола дернулся, раз-другой… Трол сделал еще один шаг назад, чтобы нога принца проволочились по земле. И тогда Кола стал обмякать.

Трол посмотрел на Бужа. Тот успокоился, причем настолько, что державшие его юноши ослабили хватку, или они все засмотрелись на то, что происходило с принцем. Буж неуклюже бухнулся на землю, поднялся, все еще покрякивая, но уже не с негодованием, не со страхом и угрозой, а вполне раздраженно, поднялся и пошел куда-то назад, откуда вся эта толпа и выкатилась.

Принц обмяк совершенно, ноги его уже вытянулись без малейшего признака напряжения. Тогда Трол аккуратно положил его на камни, чтобы он не ударился при падении… Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то сердито выкрикнул какие-то угрозы… Но это уже была не враждебная толпа, пожалуй, теперь она была склонна обсудить увиденное, как редкостный спектакль или выступление искусных жонглеров.

— И как мы теперь приведем его в чувство? — спросил Приам.

— Я позову Ибраила, — сказал Арбогаст и направился прямо на толпу благородных зевак.

— Арбогаст, останься, — приказал Перес. И пояснил: — Найдется кому сбегать за ним.

Арбогаст вернулся без малейших признаков недовольства. Посмотрел на Трола и, чуть улыбнувшись, попросил:

— Трол, будет время, покажешь, как ты привял его к себе?

Трол кивнул, потому что ничего другого ему не оставалось. Перес на миг склонился над принцем, потом выпрямился и объявил во всеуслышание:

— Через пару минут придет в себя. Но голова скорее всего будет болеть до заката.

Трал подумал, что голова болеть у принца будет не от приема, а от нетренированности. Учитель после таких трюков требовал полного восстановления безо всяких там болей в голове уже через четверть часа, до следующей тренировки… Трол тряхнул головой, потянул мага за рукав.

— Перес, нам не следует терять время. — Он подумал и добавил: — Мне хотелось бы последить за Гифрулом, а он уже скоро выйдет от короля.

Они отошли от людей, окруживших принца, пытающихся на свой лад привести его в чувство. Кто-то из девушек расстегивал ему рубашку, кто-то осторожно похлопывал по щекам, кто-то предлагал с поцелуем вдуть в грудь юноши как можно больше воздуха… У этих молодых людей было много времени на забавы, и они во всем видели лишь развлечения.

— Хорошо, идем а башню, — согласился Перес. После стычки с принцем он испытывал странное доверие ко всем действиям Трола.

— И еще, — добавил Трол, — в «Голосистом петухе» остались мои пожитки, конь, деньги.

— Ты оставил там деньги? — удивился Приам.

— Я же не знал, где ты живешь, а использовать магию не хотел. К тому же их никто не заметит, они под тюфяком.

— Под тюфяком? — удивился Перес, словно никогда не слышал о таком тайнике. Доверие к юноше у него явно убывало, хотя и непонятно почему.

— Ну не таскать же такую тяжесть? — Трол понял, что оправдывается. — А-а, в общем, ладно… Я потом сам схожу туда.

— Все правильно, — прогудел Арбогаст. — Он же воин, а не купец. Был бы купцом, считал бы «тяжестью» меч с кинжалом.

— Сделаем так, — проговорил Перес, непонятно от чего вздохнув полной грудью. — Трол, после магической слежки, несмотря на тренировки, твое состояние скорее всего будет далеко от идеала. Поэтому, Приам, пришли ко мне какого-нибудь юношу, я наложу на него маскирующее заклятие, он сходит в «Петух» и принесет все, что принадлежит Тролу.

— Да, — решил Приам, — так будет лучше всего.

Он тут же повернулся и пошел к выходу из Сеньории. Когда-то он был солдатом и не привык терять время.

— А ты, Арбогаст, сходи-ка в кордегардию, найди ключ от башни. Да поторопись, Гифрул действительно скоро выйдет от короля.

Глава 5.

Трол решил, что Перес, наверное, был прав, когда не пригласил его, собирающегося заняться слежкой за Гифрулом, к себе. Чужие магические следы и наводки, без сомнения, ослабили бы его способность следить из лаборатории за магическими всплесками в Кадоте. Что и было, кажется, главным делом придворного мага — ощущать, где и по какой причине в городе используется магия.

К тому же, как Тролу стало ясно после своего неудачного, как он полагал, вторжения в сознание Переса, ему было бы не под силу нейтрализовать любые нежелательные следы магии. У него просто не хватило бы квалификации на такую операцию.

И на башню Перес отказался подниматься — ему это было не нужно, да и неинтересно. Трола довел до места Арбогаст. Он так пристально посматривал на стены, в которые были вмурованы широкие каменные ступени, что возникало подозрение — достойный командор побаивается высоты или ветхости кладки. Сам же Трол спешил так, что даже не огляделся, когда они пришли на самый верх. Он лишь выискал место почище, среди непонятных коробов и сундуков, половина из которых сгнила, вытащил старый, изъеденный молью и пропитанный пылью гобелен, сложил его в несколько слоев, постелил у проема, где воздух был свежее, с запахом водорослей, и уселся в позу глубокой медитации.

Арбогаст походил вокруг, не зная, что предпринять дальше. Наконец он решился:

— Голубей нет, лишь несколько воронов, но их можно не опасаться, они, кажется, ручные, живут тут испокон веку. — Он оглянулся на Трола, тот уже напал замедлять сердцебиение, чтобы войти в транс, из которого сможет контролировать внешнюю, дальнюю часть своего слуха и зрения. — Ладно, не буду мешать, пойду приведу слуг, чтобы они прибрали тут хоть немного.

Трол хотел сказать, чтобы он не торопился, а дал ему немного времени, но не сумел, терять расслабление и умственную концентрацию было жалко.

Командор ушел, и тогда Трол окончательно отключился от всего этого пыльного и старого окружения. Он уже находился в мире, который располагался рядом с обычным миром людей, но куда не каждый мог войти и где невозможно осознать себя, если не умеешь управлять духом и мышлением так же, как боец управляет своим телом.

Снова, уже в который раз, он почувствовал, насколько в Кадете чисто, спокойно и в общем-то хорошо. Этот биополевой и эфирный климат делал слежку за владетелем Высокого Бора делом простым даже тут, в городе — самой неблагоприятной для дальновидения среде. Вернее, это было, конечно, утомительно и тягомотно, потому что в эфире тела имеют иное состояние, чем в физическом измерении, а значит, время тянулось для Трола как канат на туманной, бесконечной паромной переправе… Но ничего сложного в этом не было.

Гифрула он нашел почти сразу, пробившись к нему через открытые окна какого-то небольшого кабинетика, в который после аудиенции с Тролом и его поручителями перешел король Зимногорья. К тому же владетель Высокого Бора производил резко отличное от окружающих людей поле, как иначе горит костер, чье пламя подкрашивается солью, находящийся среди обычных, нормальных костров. В какой-то момент Трол вообразил, что это следствие его надменного, если не сказать наглого, самомнения. Но всмотрелся пристальней…

Сейчас в поведении Гифрула не было и тени надменности. Он держался скромно, пожалуй, даже слишком, почти робко, словно каждое мгновение сознавал — его могут на чем-то подловить, схватить и сразу же избавиться от него. И это будет всего лишь справедливо… Иногда он кланялся невпопад, и тогда Трол подумал, что этот человек не очень хорошо понимает сложившиеся у него с королем отношения. Это было тем более странно, что сам король оказывал Гифрулу все положенное его титулу уважение.

Говорил король какую-то ерунду, без которой вполне можно было обойтись. Что-то о сборе налогов с северных земель, о каком-то слишком надоедливом откупщике, который выпотрошил несколько соседних княжеств и графств и теперь добивался, чтобы ему позволили запустить лапы в Зимногорье… Потом король довольно скучным тоном стал расспрашивать Гифрула, что тот думает о его племяннице, которой самое время выделять приданое, чтобы молодые люди начали обращать на нее внимание с целью продолжения рода. На это Гифрул ответил, что он и сам не прочь продолжить их род. Король поддержал его, уверяя, что он не только должен быть «не прочь», но и обязан это сделать.

Трол слушал все это вполуха, не очень фиксируя внимание на том, что эти люди говорят. Ему казалось, он легко читает все происходящее, правильно оценивает его… если бы не одна мелочь — пресловутое подобострастие Гифрула, для которого не было ни одной видимой причины. И тогда Трол, зная, насколько он сам не силен в этом приеме, попытался проникнуть в мысли обоих собеседников, хотя бы слегка, по касательной…

Но на Гифрула, как на Переса, был наложен какой-то очень мощный амулет, закрывающий его мысли и даже эмоциональное состояние, иногда позволяющее умному наблюдателю догадаться об этих скрытых мыслях. А король так вообще оказался прикрыт противомагической сигнализацией. Он сразу завертелся на своем стуле, потом осознал, что ему становится тяжело, жарко и душно, и тут же потребовал вызвать к нему мага.

Воспользовавшись случаем, Гифрул откланялся. А Трол, обливаясь потом, сидел ни жив ни мертв, опасаясь, что вот сейчас вместо Переса, который еще станет выслушивать какие-либо оправдания, к королю приведут другого волшебника, он по эфирному следу вычислит Трола, а тогда… И бросить нельзя, потому что Гифрул вышел из кабинета, спустился в один из боковых двориков королевского замка, где его ждали слуги с лошадьми, собираясь уезжать из Сеньории. Если сейчас его оставить, то потом найти уже не удастся.

Пока Гифрул отчитывал слуг, которые, разумеется, разбрелись по дворцу, краем сознания Трол попробовал вернуться в кабинет короля. Но теперь там был не только король, около него собрались трое магов, правда, ни один не напал на след Трола, в этом можно было быть уверенным. Потому что все трое были еще слабее Переса, а самого чужеземца тут не было, и королю докладывали, что он заперся в своей лаборатории, отдыхая от каких-то операций с пришлым мальчишкой…

Трол догадался, что Приам выполнил просьбу мага прислать ему кого-то, чтобы заняться в общем-то Троловым делом. Тогда он обострил слух, чтобы попытаться понять, насколько серьезно король расположен расследовать причины, вызвавшие его тревогу. И с облегчением услышал чуть усталый голос короля:

— Нет, поднимать его не нужно. Мне показалось, правда… Ну да скорее всего именно показалось. Это быстро прошло, так что причин волноваться не осталось.

— Но если это была попытка атаки, государь, — начал было один из троих магов, стоящих перед королем чуть не на вытяжку, — то время является тем фактором, который…

— Не время, а ваше умение не должно позволить проявляться ничему подобному, — отчеканил король. — А сейчас идите, я не нуждаюсь больше в вашей помощи.

Почти тотчас Трол почувствовал, что с Гифрулом что-то происходит. Что-то очень сложное, необычное, пожалуй, даже колдовское. Трол обострил свое видение, пытаясь понять причину этого волнения владетеля Высокого Бора, и увидел…

Две девушки. Одна из них одетая в зеленое, подчеркнуто простое платье, темноглазая, смешливая, которую Трол, кажется, видел во время нелепого поединка с принцем Колой, со странной смесью любви и зависти поглядывала на другую девушку, с длинной, почти до колена, очень толстой красивой косой. На девушку с косой также странно поглядывал и Гифрул, но у него интерес был окрашен во что-то неприятное, даже хищное и, безусловно, унизительное, прежде всего для девушки.

Трол попробовал вызвать звуковое сопровождение слежки, чтобы узнать, о чем все трое говорят, но не сумел. Способность подслушивать на расстоянии каким-то образом застряла в кабинете короля, и Трол не мог выдрать ее оттуда. Должно быть, кто-то из магов попытался закрепить следы, напустил заговоров и заклинаний, и вот теперь у Трола возникли серьезные неудобства.

Поэтому он, все-таки не выпуская Гифрула и его слуг из поля зрения, должен был сосредоточиться на том, чтобы разрядить эту неприятность. Делом это оказалось непростым, пришлось размагнитить заклинание удерживания, потом выскользнуть из захвата, оставляя как можно меньше следов, потом протянуть эту способность, которая после всех операций не подчинялась почти никаким волевым усилиям… Но наконец он справился. До дома Гифрула оставалось уже не больше полминуты скачки, когда владетель Высокоборья стал отдавать новые приказы.

Он обернулся к одному из слуг и довольно внушительно что-то высказал ему, потом повернулся ко второму, добавил. Оба поклонились в седлах и тут же галопом умчались назад, в сторону Сеньории. Трол напрягся, ему хотелось услышать хоть несколько слов, хоть одно название или титул…

— …и найди мне Кочетыря, как можно быстрее и за любые деньги, — услышал он наконец слабый, не громче комариного писка, голос Гифрула. — Все, скачи.

— Господин, позволь мне довести тебя до дома.

— Ничего со мной не случится, тут уже близко, — ответил Гифрул. — Скачи, сказал.

Слуга сорвался с места, словно его ожгли раскаленным прутом. А Гифрул подъехал к своему дому, зычно потребовал, чтобы отворили ворота, въехал в них…

И все. Его способность подглядывать и слышать пропала. Весь дом, не в пример Сеньории, был под очень мощной защитой. Чтобы понять, что же все-таки тут происходит, Трол, как птица на крыльях, поднялся выше и попробовал посмотреть через стену. Но когда он поднялся, стало ясно, что с его силами смотреть через эту защиту невозможно, она создавала такие наводки, что Трол не мог понять — господина он видит около лошадей или последнего конюшего, и вообще, видит ли он лошадь или просто непонятно как залетевший в замок порыв ветра разбросал плащ Гифрула.

Нужно было прекращать слежку, он уже устал, но почти ничего так и не добился. Трол подтянул поля внимания к себе, стараясь вместить слух в зону слышания, а зрение — в глаза. А то бывали у него при первых экспериментах самые странные путаницы… И ничего забавного в них не было, это оказывалось неудобно и очень вредно для ориентации в пространстве, как говорил Учитель, особенно во время боя.

В первое время после выхода из транса Трол смог очень хорошо ощутить свое новое жилье. Да, когда-то это была башня, с которой следили одновременно за городом, видимым отсюда как на ладони, и за морем, до самых дальних, самых мористых облаков… Принимая во внимание ее значение, на башне соорудили широкую площадку, почти сорок футов на пятьдесят, сделали мощное, с хорошими балками перекрытие, настелили очень плотную и, пожалуй, слишком тяжелую черепичную крышу. На такую мог бы сесть Лотар, отрастив себе крылья, и ни одна черепичина не сдвинулась бы с места.

Сейчас почти вся площадка была захламлена, но достаточно было задвинуть эти короба в дальний от входного люка угол, уложить их плотнее, поставить старую, рассохшуюся кровать поближе к камину, пристроенному к центральному, поддерживающему всю крышу стояку, и тут можно будет жить… Кстати, в этой колонне проходило еще несколько дымоходов от трех десятков каминов, печек и обогревателей, устроенных в старом замке, расположенном под башней. Вытяжку это создавало отличную, вот только дров приходилось сжигать куда больше, чем представлялось разумным. А впрочем, это значит, что Тролу самому топить тут, может, и не придется — комната будет обогреваться остаточным теплом.

И вдруг он понял, что, помимо понимания своего обиталища, слышит чей-то топот на лестнице. Трол присмотрелся, это был один из слуг Приама. Кажется… Да, тот самый парень, который сегодня утром открыл ему дверь. Он бежал так, что даже запыхался.

И ведь не одно любопытство его вело, вернее, совсем даже не любопытство. У него были какие-то сведения, может быть, даже срочные. Трол стал стряхивать последствия транса. К тому моменту, когда Кирд стал стучаться, Трол был уже целиком и полностью в этом мире.

— Поднажми, Кирд, и подними люк, — сказал Трол. — Он не закрыт.

Юноша так и сделал. Когда крышка откинулась, Кирд поднялся еще на три ступени и оказался в помещении, с любопытством оглядываясь. Потом он наконец заметил Трола и сделал странный жест рукой, означающий одновременно и отчаяние, и спешку.

— Меня послал мой господин Приам… Велел передать, что в «Петухе» настоящая резня. Тебе лучше посмотреть на то, что там случилось.

Трол поднялся на затекшие от глубокого расслабления ноги, проверил Беставит и кинжал. Все было на месте. Он отряхнул пыль со штанов, хотя добиться чистоты теперь было нелегко.

— Идем, — сказал он и направился к лестнице. — Пожалуй, мне в самом деле лучше быть в центре событий.

Как бы быстро они ни происходили, хотел добавить он, но не добавил — уж очень долго Кирд осматривал его жилище, притворяясь, что не может привыкнуть к полумраку, царившему тут. Что-то это значило, что-то за этим скрывалось… И вовсе не обычное любопытство.

Глава 6.

Перед «Голосистым петухом» стояла небольшая толпа. Тех, кто пытался пробиться слишком близко, оттесняли стражники, тех, кто пытался возмущаться, отодвигали еще дальше. Не из вредности, а чтобы эти люди всплеском своих эмоций не наводили на место преступления нежелательные помехи.

Трол постоял перед огромным, под двести фунтов, начинающим уже терять форму стражником, некогда действительно достойным бойцом, и понял, что, стоя тут, он ничего не выяснит. К тому же и Кирд, который мог бы его провести мимо оцепления, куда-то подевался. Поэтому он сказал:

— Мне кажется, у меня есть сведения, которые могут заинтересовать вашего следователя.

Богатырь окинул Трола непроницаемым взглядом. Улыбнулся, видимо, его развеселил меч, висевший за спиной мальчика.

— Тут нет следователя, все чинуши появятся только под вечер, если вообще появятся.

— А кто тут есть?

— Капитан стражи Крохан. — Стражник помолчал. — А ты не врешь, что у тебя что-то есть для него?

— Я остановился в этой гостинице и, кажется, знаю, что послужило причиной нападения.

Толстяк еще раз, на этот раз уже откровенно подозрительно, осмотрел Трола с головы до ног, а потом кивнул.

— Ладно… Эй, кто-нибудь, закройте мой пост, я отведу этого молодца к капитану.

Они пошли к гостинице. Шагов за пять-семь до того, как войти в низкий дверной проем, теперь открытый настежь, Трол почувствовал, как навстречу ему пахнуло смертью, страхом, болью, непониманием, диким разгулом массового убийства и кровью… Очень тяжелым запахом пролитой крови.

Трол на мгновение остановился. Еще сегодня утром он входил сюда, дружелюбно приглашенный хозяйкой, которая заметила его, когда вышла со своей кухни на улицу подышать свежим воздухом, и тут было мирно и покойно. А теперь… Теперь, чтобы исцелить это место, придется десятки раз накладывать защитные заклинания, и то — никогда уже люди не будут полагать этот дом совсем мирным. И через много лет то у одного, то у другого постояльца гостиницы будут возникать беспокойство и страх, видения и кошмары, и не обязательно во сне…

Вдруг Трол понял, что в следах, оставшихся в этом доме, присутствует что-то знакомое, что Трол уже видел и ощущал, что мог вполне в деталях осознать… Стражник понял заминку Трола по-своему.

— Проходи, парень, — он несильно подтолкнул мальчика в спину. — Если уж взялся помогать, то не бойся.

Они вошли в главный зал. Тут было трое убитых — посетители, которые даже не поняли, что происходит. Их прикончили прямо за столом, за которым они расположились отведать свой ранний обед или чуть припозднившийся завтрак. У входа на кухню трупы, убиты все, даже женщина, в обязанности которой входило вытирать столы, мыть пол и выносить во двор мусор. Сразу за порогом кухни лежала хозяйка гостиницы, ее убили одним очень точным ударом меча в межключичную ямку. «Чтобы так ударить, нужно владеть мечом как продолжением руки», — подумал Трол.

— Поднимусь к себе в комнату, — решил Трол. — Мне нужно понять, были ли они у меня.

Капитана Крохана нигде видно не было, поэтому стражник не возражал. Они поднялись. Дверь в комнату Трола висела на одной петле, вторая была срублена одним, невероятно сильным ударом, скорее всего нанесенным секирой. В комнате не было ни его плаща, который он повесил на колышек у двери, ни денег под тюфяком, ни его дорожной сумки. Трол выглянул из окна, которое выходило на задний двор постоялого двора. Тут были еще несколько стражников, но Трола они не интересовали. Он сконцентрировался и понял, что из стойла увели его лошадь. И, кажется, не только его…

Толстяк вдруг оттеснил Трола от окошка и сказал вниз:

— Капитан, тут один постоялец говорит, что знает, почему это произошло.

Довольно пожилой, с заметной сединой, с узкой, аккуратной бородкой стражник, ничем, кроме бороды, не отличающийся от остальных, поднял голову и сделал неопределенный жест. Трол и его сопровождающий спустились и через боковые двери вышли во двор.

Капитан Крохан вблизи казался вальяжным и очень спокойным, почти равнодушным. Но Трол сразу увидел, что на самом деле это очень сильный человек, регулярно совершенствовавший свои боевые навыки. Только он чуть-чуть перекачал мускулы, а потому производил впечатление неповоротливого и почему-то даже не очень умного человека, как это иногда бывает с теми, кто увлекается поднятием тяжестей.

Еще на подходе к нему Трол понял, что тут происходит, собственно говоря, допрос. Ребята капитана, то ли расспросив местных зевак, то ли используя магию, отыскали какого-то местного попрошайку, который видел, как происходило нападение. А потому был свидетелем.

— Давай рассказывай, — требовал капитан. — Что ты делал, когда все случилось?

— Я стоял, как всегда, у дома наискось, — ответил бедняга, внутренне ежась под ленивым, но ничего не упускающим взглядом капитана. — Когда эти… налетчики появились, я вжался в стену, и…

— Кто это были?

— Имперцы. Такие бодрые вояки, все с чудными щитами, в глухих шлемах с крылышками и в настоящих доспехах. Я таких уж лет десять не видел, с последнего налета пиратов на дальние склады.

Трол подошел бы поближе, но толстый стражник остановил его, чтобы не мешать допросу. Впрочем, Трол и отсюда все слышал.

— Что ты болтаешь, парень? — вознегодовал капитан. — Шлемы с крылышками есть только у… Сколько их было?

— Больше двух дюжин, капитан, я бы сказал, десятка три.

— Так ты считать умеешь? — Капитан подумал, указательным пальцем погладил свою узенькую бородку. — Как же они прошли по городу? Э-э, если даже тебе видно, что это имперцы, то… как же их пропустили стражники?

— Так на них были такие широкие плащи, в которых монахи иногда ходят. А когда они на эту улицу вышли, то сразу плащи откинули на спины и бросились вперед, прямо жутко смотреть было… — Попрошайка постоял, подумал. — И так ловко они управились, что никто и крикнуть не успел, только раз лошади захрапели.

— Не понимаю, — вздохнул Крохан. — Не понимаю, как, почему, для чего?.. — Он подумал. — Еще что-нибудь знаешь? Ну, например, не видел ли это нападение еще кто-нибудь?

Нищий замялся:

— Капитан, понимаешь, мне кажется… Я видел еще кого-то на другом конце улицы, кто следил за «Петухом».

Крохан, который очень хотел уже повернуться к Тролу, замер.

— Кто это был?

— Какой-то парень из Богатого города.

— Что за Богатый город? — спросил шепотом Трол у толстяка. Тот тоже не упускал ни единого слова из допроса, поэтому вполне толково пояснил:

— Богатым у нас называют район между портом и торговой площадью.

— Сможешь его узнать, если мы его найдем? — спросил Крохан нищего.

— Нет, я плохо вижу, а он стоял далеко.

— Гм… а монета в пол-алтына твою память не прояснит?

— Я не потому отказываюсь… И не отказываюсь вовсе, капитан, просто… Правда плохо вижу.

— А если так?.. — Капитан поднял руку, затянутую в перчатку из толстой кожи, и медленно сжал ее, сложив в тугой, тяжелый кулак.

— Ну зачем ты так-то, капитан, — заныл нищий. — Я же не украл, просто хотел помочь!

Это было несправедливо. Трол набрал побольше воздуха в легкие, потом медленно, чтобы все было ясно с самого начала, проговорил:

— Не нужно ему угрожать, капитан. Он ведь не из тех, кто совершил это преступление.

Крохан сразу же повернулся в сторону Трола и посмотрел на него подозрительно. Кажется, он даже не очень разозлился, видимо, чего-то подобного ожидал.

— Э-э… Знаешь, парень, мы тут не любим чужаков, которые говорят нам, что нужно и чего не нужно делать, — посоветовал он Тролу очень мягким тоном. Потом снова повернулся к нищему и добавил, обращаясь к толстяку: — Этого можно отпустить, только выясни, где он обычно ночует. Может еще понадобиться.

Толстяк увел нищего на улицу. Трол проговорил:

— Правитель признал меня подданным Зимногорья. Может, теперь я не чужак?

— Тогда ты еще не знаешь, что мы не любим тех, кто говорит стражникам, что правитель, мг-гэ…

Манера мычать, вместо того чтобы говорить точно и кратко, видимо, была отличительной особенностью этого человека.

— Понятно, — прервал его Трол, он видел, что легко этого человека из себя не вывести, а это было необходимо, чтобы понять, каков он в действительности, что будет делать, насколько он вообще пригоден к той работе, которая ему выпала. — Только я не говорю, а советую.

— Слушай, ты, юнец, я вообще-то терпелив. И довольно занят. Но для тебя выберу время и приглашу на пустырь… Нет, не для того, чтобы шкуру с тебя спустить, а просто поставить пару синяков. Знаешь, капитану стражи не положено драться в поединке.

— Думаю, Крохан, этим ты лишь спасешь свою физиономию от синяков, а может быть, и жизнь. — Во двор через ворота, которые были полуоткрыты, вошел Приам. Стражники, видимо, его знали и верили, потому что ни одного сопровождающего рядом в ним не было. — Видишь ли, этот юнец, как ты сказал, и уложил Визоя.

Глаза капитана помертвели. «Вот теперь дело дойдет до драки, — решил Трол. — Я попал в город завзятых дуэлянтов, вот только очень немногие из них в действительности знают, когда следует драться».

— Приам, я рад, что ты выбрался сюда, — ответил Крохан. — Кто из твоих людей находился и находится сейчас в твоем доме? И вообще, что ты сегодня делал?

— Чем вызваны твои вопросы? — спросил книжник. Теперь они стояли втроем посреди двора, попрошайку толстый стражник уже увел в толпу.

— Вот этим, — ответил капитан и быстро подошел к конюшне. У ее входа лежало тело паренька, которому явно сломали шею. По виду ему было чуть больше десяти лет.

Приам сразу же присел перед ним, бережно и безнадежно коснувшись его мертвого лица.

— Мальчик мой, — пробормотал он горестно.

— Мне сказали, это один из твоих слуг.

— Скорее ученик. — Приам вздохнул. — Он был очень талантлив, мой лучший оформитель заставок в скриптории.

— Так что ты можешь сказать по поводу своих людей, книжник?

Приам коротко рассказал, как он ходил в Сеньорию с Арбогастом, виделся с королем, а, вернувшись домой, послал к Пересу этого мальчишку.

— Зачем? — тяжело, даже грубовато спросил капитан.

— Чтобы… Чтобы тот поручил ему одно дело. Забрать отсюда деньги, коня и вещи вот этого молодого человека, — Приам кивнул на Трола.

Крохан подумал. Почесал или пригладил бородку. И задал следующий, совсем неплохой вопрос:

— Приам, а когда ты вернулся из Сеньории, кого из твоих слуг не было в доме? Э-э, только подумай, прежде чем ответить, это может оказаться важно.

— Мне и думать не нужно, — ответил Приам. — Не было Кирда, одного из моих охранников, которого я сначала хотел послать к Пересу. Тогда я и послал, — он кивнул на убитого паренька, — его младшего брата… — Он еще раз наклонился к мертвому мальчику и вздохнул. Потом выпрямился, его лицо стало старше, на нем мигом проступили морщины у губ и у глаз. Он оглянулся на гостиницу. — Они в самом деле всех убили? Кто это был?

Крохан вдруг поверил, что Приам невиновен в этой смерти и вообще в этих смертях. Он слишком прямодушен для следователя, решил Трол, хотя в этом случае скорее всего не ошибается.

— Судя по описаниям, это были кинозиты, — ответил капитан. — И много, почти три десятка, если бродяга не врет. — Он потупился, на миг стало видно, как он растерян, и что он не знает, что еще следует по этому поводу думать. — Что делают кинозиты в моем городе? Как они вообще тут оказались?

Трол повернулся к Приаму и спросил:

— А когда вернулся Кирд?

— Вскоре после того, как ушел его брат. — Приам посмотрел на Трола расстроено. — Я не следил, но… Очень скоро.

— Этот мальчик, — Трол указал на труп, — мог добраться до Сеньории, встретиться с Пересом, потом вернуться в город за то время, пока Кирд отсутствовал? — Он решил объяснить свою идею. — Понимаешь, Приам, похоже, единственный свидетель утверждает, что нападение было сразу после того, как твой ученик вошел в гостиницу. И кто-то еще следил за гостиницей, чтобы дать сигнал для атаки. Поэтому я хочу понять, мог ли Кирд по времени принимать в этом участие?

— Ну, если бегом… — Тогда Приам понял. — Стоп! Ты подозреваешь, что Кирд отдал своего единственного брата кинозитам? Но это же глупость!

— Э-э… да, — согласился Крохан, повернувшись к Тролу. — Как-то это не очень убедительно звучит, парень.

— Брат Кирда не был в глазах Кирда его братом. Он был мной. Это засада на меня, Приам, — пояснил Трол. И повернулся к капитану. — На мальчике была моя личина, чтобы у него не возникло сложностей с деньгами и конем.

— Что такое? Колдовство в Кадоте? — нахмурился капитан.

— Не того свойства, о каком ты думаешь, Крохан. Это заклятие наложил сам Перес, — пояснил Приам.

— Ну, тогда… Хотя, гм, местные воришки дорого дали бы за то, чтобы проведать побольше о таком вот маскирующем заклинании.

— Думаю, — медленно проговорил Трол, — нам нужно как следует обсудить все, что мы уже знаем, чтобы попытаться понять, что же здесь произошло.

Капитан Крохан посмотрел на него с удивлением, а потом с чем-то похожим на надежду. Проблема, которой ему теперь предстояло заниматься, была сложной, куда сложнее, чем он обычно привык решать. И ему нужна была помощь, любая помощь. Он и не догадывался, что ситуация пока лишь усложнялась…

Потому что на этот раз Трол уцелел по чистой случайности. А это значило, что будут новые попытки убить его. И, следовательно, очень проблематичным становилось пресловутое спокойствие Кадота, за которое он отвечал. И даже магии в этом городе могло оказаться куда больше, чем виделось вначале. Или чего-то, что могло быть даже хуже магии. Хотя что это такое, Трол пока не догадывался.

Глава 7.

Ночь казалась светлой, должно быть, от обилия фонарей на улицах Кадота. Хотя город находился почти в полумиле от Сеньории, его свет отражался от низких облаков, и Трол различал не то что отдельные корабли в порту, но даже мачты кораблей и трубы на крышах.

В огромном кабинете Переса, больше похожем на логово воинствующего чиновника, чем на лабораторию мага, собрались те, с кем Трол уже виделся утром. Формально это был поздний ужин, потому что после разгрома «Петуха» Тролу все-таки следовало где-то поужинать. Фактически это было совещание, потому что поужинать можно было в десятке других мест, хоть в доме Приама, хоть в командории Арбогаста, главный отель которой тоже находился в Кадоте, кстати, неподалеку от дома Приама. Но в таком случае качество еды было бы соответствующим рыцарскому ордену, находящемуся в состоянии упадка.

— Арбогаст, — Трол повернулся к рыцарю, — как получилось, что твоя командория находится на территории, собственно говоря, независимого государства, к тому же за тридевять земель от Лотарии?

Арбогаст поставил на стол тяжелый кубок, из которого он пил слабое и кислое северное вино, к тому же разбавляя его по примеру всех орденцев водой. Говорили, обычай этот пошел от Лотара Желтоголового, но достоверных сведений на этот счет Трол в книгах не встречал.

— Белый Орден, — Арбогаст с трудом перевел взгляд на Трола, — не национальное и не государственное образование. В него набирали для обучения ребят и девушек из самых разных стран, даже с Востока, где Орден, кстати, считается очень приличным учреждением. После его окончания кто-то возвращается домой служить своим государям, кто-то становится бродячим охотником на демонов… Хотя демонов стало мало, и серьезной угрозы они не представляют. А угрозу представляют, как известно, колдуны из Черной Империи, пришедшие им на смену… — Он задумался, кивнул, должно быть, отвечая на какой-то свой, внутренний вопрос, который не давал ему покоя. — Да… Я, зимногорец, получил орденскую выучку в Лотарии, походил по свету, стал командором, а после разгрома Лотарии, учиненного Империей, мне приказали вернуться домой и организовать тут командорию.

— Малах не возражал, чтобы на его землях устроилась независимая воинская дружина?

— Не только не возражал, но даже выделил нам земли и всячески способствует, чтобы молодых недорослей посылали к нам на учебу. Так же, кстати, делает еще почти десяток государей на побережье Северного моря, Кермала и даже на Южном континенте. Что ни говори, а мы — сильная команда. И если возникнет спор с Империей, то ни у кого не возникает сомнения, на чьей стороне мы будем драться.

— Но во внутренней политике вы можете быть… слишком самостоятельными, с точки зрения этих государей.

— Мы не вмешиваемся во внутреннюю политику, — ответил Приам, он, оказывается, прислушивался к разговору. — К тому же, как известно, за три последних столетия ни один орденец не нарушил данную присягу. А мы нашли компромисс — командоры обязательно выходцы из тех мест, где мы пробуем обосноваться, и они всегда присягают…

В дверь постучали. Перес поднялся — он уже знал что-то, что ему не понравилось, — и отпер засов. В дверном проеме стоял уже знакомый Тролу толстяк. Он что-то проговорил Пересу на ухо. При желании Трол мог бы опустить порог слышимости и разобрать каждое слово, но не стал этого делать. С Пересом следовало обходиться очень аккуратно. Трол никак не мог понять, до какой степени он будет оставаться их помощником, а когда сочтет, что оказывать эту помощь уже опасно для собственного положения при дворе.

Вздохнув, Перес закрыл дверь перед толстяком, сел за большой стол, на котором были расставлены разные закуски, и сделал широкий жест.

— Прошу, мессиры, рассаживайтесь, как вам вздумается. Крохана не будет, — Перес помолчал, — что делает наше заседание очень похожим на заговор. Но обсудить последние события крайне необходимо.

Трол положил себе на тарелку немного салата, кусок козлятины и взял местного, очень душистого хлеба. Перес настолько был обеспокоен мерами безопасности, что решил обходиться без слуг. Впрочем, судя по всему, у него не было своих слуг, он пользовался людьми Сеньории, что в данном случае было в самом деле нежелательно.

— Так что же произошло? — спросил Приам, не прикоснувшись ни к одному из блюд. — Откуда взялись кинозиты?

— Может, снова летающие фламинго? — предположил Арбогаст, с удовольствием набивая рот чуть остывшим, но еще теплым рагу.

— Фиолетовые, ты хочешь сказать? — пробурчал Приам.

— Не знаю, хвала Демиургу, никогда их не видел.

— Нет, я бы их точно заметил, даже если бы они спустились с неба в город всего на пару минут. — Перес тоже не хотел есть, он взял в руки нож и принялся рассеянно водить им по скатерти. — А что касается защитной магической завесы, ее я почувствовал бы еще раньше.

— Я бы тоже, — сказал Трол.

Перес нахмурился, сосредоточился и предложил свою версию:

— Тогда — корабль? Обычный торговый неф, в трюме которого уместились три десятка вояк?

— Перес, ты славный воин, но никогда не проходил таможенный контроль при входе в порт, — ответил ему Приам. — Я хочу сказать, что на нашем корабле их провезти невозможно… А мартогенские и прочие суда досматриваются так, что там незамеченной чересчур бойкая крыса не остается, не то что три десятка кинозитов.

— И все-таки хотелось бы знать, — магических инструментов при этих досмотрах не применяется? — спросил Трол.

— Магии у нас вообще нет, запрещена законом. Это фактор выживания по соседству с Империей. Если бы мы были неразборчивы на этот счет, нас бы уже давно не просто покорили, а стерли в порошок, — пояснил Арбогаст.

— Да, эффективный способ, — усмехнулся Трол. — Кстати, мастер Перес, моя слежка за Гифрулом не слишком нарушила чистоту города?

— Не слишком. Ты, кажется, иронизируешь, а Арбогаст прав. Впрочем, мы не тем заняты. Нам нужно подумать, как кинозиты оказались в Кадоте.

— Для справки могу сказать, что за последние три дня ни один новый корабль не причаливал в Кадоте, — промямлил командор, стараясь жевать не очень громко, — я узнал сегодня в королевской канцелярии. Так что… — Он положил себе в тарелку еще немного мяса с салатом.

Молчание повисло надолго. Даже Перес намазал себе каким-то паштетом кусок хлеба, положил сверху немного травы. Трол отодвинул свою тарелку в сторону, хотя съел вчетверо меньше Арбогаста. Но такой был день, он хотел быть в форме, и для этого приходилось чуть-чуть голодать. Потом он заговорил:

— Во-первых, я не иронизирую. Во-вторых, каждому должно быть ясно, что случилось. Такна оставила в Зимногорье часть своих людей, уцелевших в драке с Учителем…

— Если атака на пещеру была подготовлена так, как ты говоришь, если кинозитов было почти две сотни, то с кем же Такна увела фламинго из Зимногорья? Сомневаюсь, что их можно было бросить за здорово живешь, это дорогие птицы, — отозвался Арбогаст.

— Дались тебе эти фламинго, Арбогаст, — отозвался Приам.

— Кинозиты не умеют обращаться с фламинго, сэр Арбогаст. В Зимногорье их привели специальные погонщики, они даже в бою не участвовали, просто высадились рядом с пещерой и ждали приказов. А что касается кинозитов, то они расположились в городе заранее. На случай, если я вдруг все-таки появлюсь тут. Или… — Трол подумал, потом тряхнул головой и сказал себе под нос: — Нет, это слишком невероятно, пока оставим эту версию в покое… — Для всех он договорил так: — Собственно, на этот случай мы и рассчитывали, когда решили ловить имперцев на меня как на живца.

— Какую версию ты хочешь оставить в покое? — спросил его Перес.

— Что Такна вернула своих людей, как только узнала, что люди Гифрула не сумели со мной справиться. Не забывайте, я добирался до Кадота очень долго, больше двух недель.

— Знаешь, какая система связи для этого нужна?

— Вот система связи и есть в этом деле камень преткновения для всех наших расчетов, — согласился Трол. Подумал и добавил: — Знать бы, где находилось их лежбище, можно было бы вычислить время. А сейчас… Да, пока мало данных.

Перес посмотрел на Трола с интересом, словно только сейчас понял, что Трол размышляет об этом деле куда продуктивнее других, и спросил:

— Но почему они атаковали «Петух», едва туда вошел этот мальчик?

— Кто-то следил, не появлюсь ли там я. Кто был этим соглядатаем, мы пока не знаем, но я подозреваю, что это был Кирд.

— Этот юноша предан мне до мозга костей, я могу ручаться… — начал было Приам.

— Предательство потому и существует на свете, что за предателя всегда кто-то ручается, мастер Приам. Я не хочу обвинять тебя, но Кирд — тот, кто был у нас в пещере, кого не было в твоем доме, когда ты искал его… А не было его, может быть, потому, что он торчал на углу улицы, ведущей к «Петуху».

— Трол прав, твоего парня следует проверить, — согласился Арбогаст. — Я займусь этим. Кстати, где он сейчас?

— Он почему-то исчез, когда мы с Тролом зашли ко мне в надежде, что ты ждешь нас там, — растерянно ответил Приам. — И никто не знает, куда он подевался.

— Может быть, он исчез потому, что прослышал, как стражники допрашивали того нищего?

— Нищего тоже следовало бы проверить, — отозвался Арбогаст.

— Этим заняты люди Крохана, — ответил ему Перес. — Жаль, что его нет. Он бы сообщил нам, что нового узнал за этот вечер.

— Может, он не хочет с нами делиться информацией? — спросил Трол. — Поэтому не пришел… Собственно, это веская причина, мастер Перес, чтобы, помимо Крохана, контролировать это дело. В нем слишком много непонятного, неизвестного, неясного. А главное — мы не можем даже предположить, как кинозиты и кое-кто из зимногорцев связываются с Империей.

— Ты считаешь, кинозиты получили приказ атаковать «Петух» из Империи? — удивился Приам.

— Ну, может быть, с того берега Кермала. Знаешь, с такого тихого, безлюдного берега, где может обосноваться какой-нибудь маг.

— Это исключено, магический сигнал я бы заметил, — резковато отозвался Перес.

— Сколько раз еще нужно говорить — в своих контактах с Империей они используют что-то другое, а не магию.

— Но ничего другого не существует, понимаешь? — проговорил Перес чуть не по слогам. — Не существует! Я этого никогда в жизни не видел!

— И все-таки, как ни убеждай меня, мастер Перес, что-то существует. — Трол обвел взглядом собеседников. — Гифрул получил сигнал из Империи, потому что о кинозитах ничего не знал. Иначе он напал бы на меня по дороге, используя и их тоже. Мне показалось, он взял в ту поездку всех своих верных людей. К тому же следует признать, он побаивался того, что ему предстояло… Но, тем не менее, вынужден был исполнять приказ. Это доказывает — если бы он знал о кинозитах, он бы их тоже захватил.

— Ты считаешь, что случайная стычка с тобой является частью заговора? — скептически спросил Арбогаст. Он наконец наелся и говорил без пищи во рту.

— Да, я считаю, он ехал выискать и добить меня. Или проверить и убедиться, мертв ли я. Такой у него был приказ.

— Доказательства? — потребовал Приам.

— Одна странная фраза, сказанная Визоем.

— Всего лишь одна фраза, которую ты мог не так понять или интерпретировать… — подхватил Приам. — И на этом основании утверждаешь, что у имперцев есть невиданный способ связи? По-моему, это слишком, магистр Трол. Нет такого сигнала, как сказал тебе Перес, который бы в считанные мгновения преодолевал такие расстояния!

Трол вдруг задумался и не стал спорить. Тогда подал голос Перес.

— Что-то слишком сложно получается. Не один, а целых два заговора — и местный, во главе с Гифрулом, и от имперцев. Но и тот и другой контролируются из Империи. А атака на «Петух» вообще шедевр тактики — кто-то следит за гостиницей, когда туда входит мальчишка, магически замаскированный под Трола, дает сигнал в Империю или на противоположный пустынный берег Кермала, передает команду сидящим неизвестно где кинозитам, те атакуют гостиницу, убивают всех, чтобы никто наверняка не ушел и прежде времени не вызвал стражников, потом исчезают неизвестно куда… — Он помолчал, потом почти с ужасом спросил: — Может быть, портал? Но какой канал выдержит три десятка воинов и в то же время не засветится от перегрузки на целую неделю, да так, что его увидит не то что маг моей квалификации, а тот же самый бродяжка?

Молчание затянулось. Тогда Приам сказал с тяжким вздохом, неожиданно для всех прояснившим его возраст и степень усталости:

— Не знаю… Я не знаю, что делать.

— Мне кажется, мы можем это решить, — осторожно проговорил Трол, — если вы объясните мне, такой Кочетырь.

Глава 8.

Крохана они нашли в казарме городской стражи. Разумеется, у капитана была тут отдельная комнатуха, довольно большая, с хорошей вентиляцией и даже украшенная каким-то донельзя вытертым гобеленом. Но все-таки это была казарма. Трол вздумал быстро понять, как бывает в магии проникновение в суть вещей, чем вызвана эта странность, но сразу выяснить эту особенность жизни Крохана не удалось, а глубоко копать сейчас было не время.

Крохан подошел к небольшому комоду, плеснул воды в таз, умылся, вытерся, накинул камзол, и лишь потом, усевшись на край кровати, стал натягивать сапоги. В этом было что-то наводящее на мысль, что он так всегда делает — старается первым делом вернуть себе бодрость и сообразительность и лишь потом наводит офицерский глянец. По этой причине Перес смотрел на него с неодобрением, Арбогаст, наоборот, с пониманием. Впрочем, самому Крохану на это было наплевать, он поднял голову, уже внимательно рассмотрел людей, вломившихся к нему, и спокойно стал подготавливать чешуйчатую кирасу и мечи.

— Ты почему дома-то не спишь? — спросил его маг со сварливостью очень уставшего человека, которому кажется, что другой может отдыхать с комфортом, но не делает этого по чистой глупости.

— Не могу. — На мгновение показалось, что Крохан мог бы ответить более толково, но не стал. — Когда в городе такие дела, решил…

Так, подумал Трол, дураку ясно, что никакой Крохан не стражник. Это воин, солдат, и с отменными понятиями о дисциплине, которые не может выбить никакая прочая служба. Впервые за весь день, еще медленно, едва-едва, этот человек стал казаться Тролу настоящим. Это было так странно, что он даже головой помотал, но наваждение не проходило.

— Я готов, — наконец произнес Крохан. — В чем твое дело, мастер Перес?

— Нам нужно встретиться, и довольно срочно, точнее, еще сегодня ночью, с кем-то, кого называют Кочетырь.

— Ого! — В глазах Крохана сверкнули азартные огоньки. — А зачем?

— Во имя безопасности города и страны необходимо воспользоваться услугами этого человека.

— Даже так? Интересно. — Крохан задумался. — Наверное, я должен известить тебя, что это разбойник, бандит, поставщик самого гнусного, порочного тем, кто согласен за это заплатить. Я полагал, что он хитер, просто хитер. Но что он может знать нечто, скрытое от городской стражи, — никогда не подозревал.

— Потому что ты солдат, Крохан, — неожиданно для себя вмешался Трол. — А он — вор. И если занимает в воровской иерархии некоторое положение, тебе его не понять. Видишь ли, у вас совершенно разные принципы.

— Э-э, м-да… Понятно, — кивнул Крохан. Он застегнул все пуговицы и изобразил на лице подобие вежливой улыбки. — Ну, раз так, тогда пошли.

Они вышли из его комнаты, повернули к выходу из казармы. Тут у дверей стояли трое стражников во главе с сержантом, видимо, посты на эту ночь были усилены. Но оценить, насколько бдительно стражи несли свою службу и в какой мере притворились бодрствующими при виде начальства, Трол не успел, потому что Крохан заговорил снова:

— Как интересно ты сказал, Кочетырь занимает некоторое положение… Некоторое? — Он обернулся к Тролу, видимо, вид этого мальчика с мечом раздражал стражника, хотя он старался держать себя в руках. — Могу свидетельствовать, что он глава преступного мира! Подозреваю, ему подчиняются не только все чего-нибудь стоящие шайки города, но и те, кто орудует на дорогах. И может быть, у него даже есть доля в добыче, которую получают своим грязным промыслом пираты с Олавских островов.

Они стояли во дворе замка, где расположились городские стражники, поэтому при желании их могли слышать многие. Трол почувствовал, что их не только слышат, но и не спускают с них глаз. Он поймал себя на том, что положил руку на эфес меча, который перевесил по местной моде на бедро, но при этом хорошо понимал — это лишнее, драки тут не будет, тут идет какая-то другая игра. До оружия, разумеется, дело дойдет, но не теперь, а после того, как минует множество других опасностей.

Из сумрака плохо освещенного здания, где обычно помещался следственный приказ, вперед выступил высокий, очень худой, но жилистый паренек. В нем чувствовалась сила, только очень странного толка, определить ее сразу Трол не взялся бы. Крохан обернулся к нему, довольно почтительно, но и небрежно, вернее, по-товарищески поклонился. Снова повернулся к своим спутникам:

— Честь имею представить, господа, Сантин, наследный владетель Дабны. Старший сын нашего короля Малаха и мой подчиненный.

Значит, Кола — младший сын, подумал Трол. И посмотрел на юношу с интересом. Он был высок, у него было подвижное лицо с тонким носом, выпуклыми, слегка припухшими глазами, твердыми и в то же время большими, почти детскими губами. Общее впечатление было таким же двояким — он был тверд и ощутимо слаб, уязвим и неприступен, умен и зависим в своих размышлениях от чего-то, чего Трол не брался пока определить.

— Ты почему не спишь, принц? — спросил Крохан его с точно такой же сварливостью, с какой совсем недавно получил похожий вопрос от Переса.

— Засиделся за работой, — Сантин небрежно мотнул головой в сторону приказа. — Выяснял кое-какие бумажные дела. А куда спешите вы?

Крохан, показывая, что от этого человека у него нет секретов, быстро и толково, в две фразы объяснил ситуацию. Принц обдумал ее, потом быстро осмотрел собравшихся людей, Арбогаст чуть повыше поднял факел, чтобы ему было удобнее.

— Кажется, прав тот, кому пришла в голову мысль провести расследование нападения на «Петуха», используя уличных воришек. Они могут помочь, только нужно будет заплатить.

— Я принес деньги, — негромко сказал Перес и тряхнул небольшим, расшитым золотыми нитями кошелем. — Надеюсь, этого хватит.

— Тогда пойдемте, — решил принц. — Думаю, я смогу вам помочь.

Да он же следователь, понял Трол. И, по всей видимости, достаточно толковый, чтобы Крохан, этот несгибаемый гордец и вояка, именно тут остановился и принялся орать на всю округу в надежде, что принц еще не завершил свою работу и выйдет к ним. Совершенно очевидно, что он гораздо лучше Крохана знает, с кем и как нужно разговаривать, чтобы добиться своего, и чтобы их все-таки отвели к Кочетырю.

Все было ясно, все именно так и выглядело. И вдруг Крохан проговорил:

— Нет, Сантин, ты останешься. Это приказ. С ними пойду я.

— Но, капитан…

— Нет. — Чтобы подчеркнуть свое решение, он счел нужным пояснить: — Ты служишь тут, под моим началом, принц. А потому… подчиняйся. — Капитан повернулся к тем, кто его разбудил: — Господа, прошу.

Перес вздохнул. Он устал, у него было слишком много сегодня работы, пожалуй, не по годам. А потому он проговорил с полным правом:

— Пожалуй, я тоже останусь, капитан. Вместо меня перепоручаю свою роль сэру Арбогасту. — Он передал орденцу свой кошель. — Дойду с принцем до Сеньории, залягу спать. Но если будет нужна моя помощь…

— Разумеется.

Это лишило принца возможности спорить. А может быть, он и не стал бы спорить, просто высказался бы в том смысле, что решение принимать ему, и сделал бы по-своему. Но… поступок мага убедил его в необходимости подчиняться куда лучше, чем напоминание о чинах и иерархии.

Перед тем как направиться к воротам, ведущим из обиталища стражников в город, которые полдесятка латных копьеносцев уже широко распахнули, словно пропускали обоз, а не несколько людей, Крохан принялся о чем-то шептаться с Сантином.

— Бьюсь об заклад, он спрашивает, как разыскать этого Кочетыря, — заметил простодушный Арбогаст.

Перес, который стоял так, что мог слышать и перешептывания стражников, и Арбогаста, бросил в сторону орденца мрачный, но подтверждающий взгляд. Потом они окончательно расстались. Принц пошел в кордегардию взять нескольких сопровождающих, которые могли бы довести его и мага до Сеньории, а Крохан, Арбогаст и Трол вышли в город.

Они прошли относительно спокойные кварталы, где размещались арматоры и обеспеченные моряки. Миновали край торговой площади, откуда начинались особнячки разбогатевших купцов и обнищавших аристократов. Проскочили очень плотные и уже какие-то не вполне чистые ряды домов, в которых обитали ремесленники. И, наконец, оказались в том месте, которое есть во всех портовых городах, где, как многие считают, и начинается сам порт, хотя это еще не порт. Это припортовые районы для тех, кто не может или не хочет от него отходить, чтобы потратить свои денежки. И тут уже обитали те, кто был основной клиентурой Крохана — попрошайки, воришки, аферисты, игроки в зернь и кости, шлюшки всех мастей, статей и цен, владельцы дешевых кабачков, гостиниц, бань и прачечных, и, наконец, вербовщики, усылающие других за тридевять морей от Кадота, но сами всегда обретающиеся тут, на своем месте, у порта.

— Теперь держитесь ближе, если не хотите, чтобы у вас срезали каблуки с сапог, — вполголоса проговорил Крохан.

Они вошли в один кабачок, по странной прихоти владельца еще не закрытый на ночь, потом перешли в какую-то гостиницу… А потом все получилось довольно легко, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Они просто ходили из одного заведения в другое, и Крохан произносил разные клички, узнавал некоторые, порой причудливые адреса. Арбогаст опять высказался, что если бы проводником с ними пошел Сантин, они добрались до цели в два раза быстрее и в три раза дешевле. Дешевле — потому что буквально за каждое слово приходилось «отстегивать» по серебряному грошу, а то и по пол-алтына.

— Дело не в том, кто с вами пошел бы проводником, — нехотя проговорил Крохан, выделив последнее слово. — Они нас «водят», как это у них называется. Проверяют, сколько им нужно охраны, чтобы мы не могли от них вырваться. Смотрят, нет ли за нами другой слежки… Или моих дружинников. В общем, обдумывают предложение.

— Не знал, что у них такая конспирация, — признался Арбогаст. — Могли бы легко встретиться где-нибудь на улице, в переулке…

— Они затаились, — ответил Трол. — А это плохой признак. — Он помолчал, еще раз проверил внутреннее впечатление и подтвердил: — Не знаю, в чем тут дело, но они определенно напуганы.

Словно в ответ на эти слова кто-то стоящий у покосившегося уличного фонаря негромко свистнул. Это был оборвыш, каких много в большом городе, особенно у порта. Трое воинов подошли к нему.

Мальчик молча кивнул им и пошел вперед. Он открыл какую-то узкую, кованую, довольно представительную дверь, ведущую в узкую улочку, потом отодвинул решетку, сделанную в середине улочки, между высокими стенами домов, провел свой караван дальше, впустил их внутрь мрачного дома, стеной которого оканчивался этот тупик, попетлял по запутанным коридорам, миновав облака самых разных запахов… И они оказались в странной каморке, освещенной десятком ярких морских фонарей. Трол попробовал магическим способом определить их местонахождение, и обнаружил, что они находились под громадами тяжелых, доходных многоэтажных зданий. Он сказал об это Крохану.

— Самое их гнездовье, — ответил стражник. — Дюжина домов, которые простонародье называет почему-то «утюгами». Сколько раз мы тут облавы проводили, сколько арестов — ни разу серьезная рыбка не попалась. А ведь всему городу известно, что они тут, тут прячутся… Шаэтан меня побери!

— Это потому, страж, что у тебя руки коротки.

Дверь в противоположном углу комнаты вдруг раскрылась, и из нее вышли трое. Всего лишь трое. Два грубоватых, очень похожих друг на друга амбала, должно быть, братья или близкие родственники. Но они-то как раз помалкивали, а речь из-за их спин вел вертлявый, чем-то серьезно больной или привыкший к тяжелым наркотикам крикливый субъект в килте. Клетка на килте была самая что ни на есть благородная, эти цвета даже Трол знал, как знак Даулов, едва ли не самого известного рода горцев Зимногорья.

И, несмотря на напряженность момента и на обостренное магическое чутье, Трол едва не поверил, что этот парень может быть из боковой ветви клана. Должно быть, потому, что очень уж странно было видеть такой килт на уличном воришке. Если он напялил его на себя без права — за одно это могли «загасить»…

И все-таки не поверил. Потому что тут же с удручающей ясностью заметил шейный платок другой расцветки. И даже не родственной. Трол не знал, какому из местных родов принадлежит этот платок, но теперь ему стало ясно — разносортица, которой он не переставал удивляться в Кадоте с самого прибытия, подвела и этого парня. А тот тем временем повел себя странно, вернее, он заговорил. Но как!

— Вы, бла-ародные господа, раздрай меня через перекладину, чего тут делаете ночью-то? А? Или забыли, что город поделен нами на две части — одна ваша, там и сидите в тряпочку. И вторая наша… наша всегда. А по ночам и весь город — наш. Захочем, будем тут карнавал устраивать, и никто из вас нам не помеха. Захочем — вас, тараканов недодавленных, будем грызть, как бабка Лукья на базаре крыс давит…

— Кто такая бабка Лукья? — спросил Трол, обращаясь к Крохану.

— На рынке есть местная знаменитость, за имперский сестерций одними зубами загрызает крысу, со связанными сзади руками, — ответил капитан.

— Понятно. — Трол выступил чуть вперед и спокойно ответил вертлявому: — Значит, так. Или ты кончаешь свое выступление и спокойно отводишь нас к Кочетырю, или мы вас тут вяжем, и тогда мы с ним встречаемся, но уже на наших условиях. И только в том случае, если он захочет вызволить вас.

— И если на каждом из вас нет чего-то непростительного, — добавил Крохан тяжело. — Крови, например.

Трое бандитов отскочили, выкинули вперед сырые, дешевые клинки.

— Ну, ну, бла-ародные, — ответил вертлявый. — Привести вас я могу, мне и Кочетырь сказал, чтобы привел.

— Тогда в чем же дело? — спросил Арбогаст.

— А ему поизгаляться захотелось, — вздохнул с сожалением Крохан. — Идиот. Понимает, что никогда даже не приблизится к нормальным людям, вот и решил потешить свою гнилую суть.

— Каковы условия встречи? — спокойно, словно ничего опасного не происходило, спросил Трол.

Вертлявый бандит объяснил. Основной упор в своих пояснениях он делал на то, что идти должен один Трол. И разумеется, без оружия и с прочими мерами безопасности… самого Кочетыря.

— Глупо все это, — признал, выслушав их, Арбогаст. — Водят кругами, хамят, словно у них расплавленное олово под языком… — Он подумал и добавил уже шепотом, чтобы его не услышали бандиты: — И, в конце концов, выбирают самого опасного для себя бойца.

Но оказалось, что говорить тихо он не умел. Потому что вертлявый, изрядно помрачнев, проговорил:

— Я бы не выбрал его. Если бы Кочетырь не приказал, что нужен именно он.

Крохан вздохнул:

— Э-э… Ну ладно, идите. — Ему и в голову не приходило, что Трол может отказаться. — Ночь скоро кончится, а встречи все нет как нет.

Трол передал свой меч Арбогасту, отстегнул кинжал. После этого позволил повязать себе на глаза какую-то вонючую тряпку.

Когда стражник и рыцарь уже выходили, направляемые все тем же пареньком, который обнаружился за дверью каморки, словно никуда отсюда и не уходил, Крохан, уже шагнув к двери, вдруг обернулся к вертлявому. И как-то торжественно проговорил:

— Кстати, дурачок, хочешь прожить дольше, не носи платок одной расцветки с килтом другой. Тем более в компании тех, кто умеет их читать.

Должно быть, предыдущего урока вертлявому было мало. Он взъерепенился.

— Ты, что ли, умеешь? — Он думал, что по-своему все еще должен держать марку. — Да я имею права на оба этих цвета! Моя подружка…

— Дело в том, оболтус, что клан Даулов с кланом Шибанов сохраняет кровную вражду вот уже более трехсот лет, — лениво проговорил Арбогаст.

Ушедшие даже не хлопали дверью, просто вышли, и все.

— Идите, идите, может, еще когда свидимся… — проворчал вертлявый. Потом подошел к своим амбалистым дружкам.

— А ты и вправду дурак, Пень, — вдруг пророкотал один из них. — Я-то думал, ты соображаешь, когда наряжаешься в эти… юбки. А ты…

— Так и погореть недолго, — добавил другой.

Они пошли по коридорам. Трол с удивлением обнаружил, что понимает ситуацию гораздо лучше, чем ему казалось еще за четверть часа до того. В голове прояснилось, настроение улучшилось, усталость куда-то ушла.

— Ладно вам, — продолжал ворчать вертлявый Пень. — Чего тут-то гореть? Всего делов — одного мальчонку до гранда довести.

Но чувствовалось, что он и сам смущен последними замечаниями приятелей. От этого Трол едва не засмеялся. Он снова был один, вернее, находился среди врагов или почти врагов. И у него была цель и были средства выяснить сразу очень многое, хотя никто, даже скорее всего и Кочетырь, этого не подозревал.

Должно быть, этот смех все-таки прорвался через его сжатые губы, потому что его конвоиры вдруг замерли и все трое, как один, вытащили свои клинки. Но Трол даже не обернулся на них, он знал, что встреча непременно произойдет, ведь неизвестный Кочетырь приказал привести его. И это пока можно было рассматривать как гарантию.

Глава 9.

Кочетырь вошел в комнату стремительно, засунув руки за пояс, поэтому вперевалку. Это странно контрастировало — деланная, совсем необязательная спешка и желание изображать из себя эдакого начальника, которому даже жестикулировать лень. Потом он подошел к большому, широкому — раза в три шире, чем нужно, — креслу, опустил в него свой тощий зад и поднял голову.

Трол сидел в узеньком, неудобном креслице, больше похожем на пыточный станок, поставленном шагах в трех от Кочетыря. Он уже проверил, когда его сюда привели, — оно было надежно прикреплено к полу. И еще: в подлокотниках, спинках и передних ножках были просверлены дырки толщиной с палец, в них можно было пропустить сыромятные ремешки либо просто пеньковую веревку, чтобы связать жертву, находящуюся в этом кресле. По всему видать, это было место для Кочетыря надежное, своего рода лежбище, которое он не захотел бы слишком легко оставить.

Вот это Трола и удивило. Зачем, спрашивается, приводить его сюда? Чтобы показать, что Кочетырь его не боится, или чтобы самому не ходить далеко? По всем законам конспирации, ему следовало встретить Трола где-нибудь в укромном уголке, как и говорил Арбогаст, в темном переулке, может быть, даже без света… Хотя Трол бы его все равно увидел, но так было бы умнее и надежнее, по крайней мере, при встрече с обычным, нетренированным человеком. А теперь эта встреча была ошибкой Кочетыря. Только он пока об этом не догадывался.

Трол присмотрелся к этому человеку. Почти так же, как и сам Кочетырь рассматривал Трола. Только мальчик, ученик Султунара, умел прятать свой интерес, а вот разбойник… Впрочем, он тоже был непрост, очень даже непрост.

Трол попытался определить, что же он в действительности чувствует, когда видит этого местного ночного главаря, воровского предводителя… Пожалуй, даже слишком известного. И вынужден был признать, что с этим человеком что-то обстояло не так, как следовало. Он был тут не на месте. А вот в гостиной хорошего дома, одетый по-другому, с другими манерами, он был бы в самый раз.

Тогда Трол изменил оценивающую установку и попробовал рассмотреть Кочетыря как бойца. Нет, на бойца он тоже не тянул, тем более на тренированного. Для этого он не был по-настоящему и привычно вежлив, не был внутренне спокоен, как полагается воину. И конечно, не был стоек. Скорее наоборот: слишком много он привык выносить наружу, демонстрировать, чтобы поддерживать, как он полагал, свой авторитет… То, что настоящий авторитет не может быть внешним, уличная шпана никогда понять не способна.

Хотя на фоне неумных, плохо обустроенных, даже слегка истеричных бандитов он смотрелся чуть более… цивилизованно. По крайней мере понятно, почему его иногда называли «грандом».

— Мне передали, ты хочешь со мной встретиться. Зачем? — Он спросил и прикрыл глаза, видимо, насмотрелся на Трола или сделал вид, что пришел к какому-то выводу.

— Сегодня напали на «Голосистый петух». Нападающие были кинозитами. Знаешь, кто это такие?

Кочетырь только кивнул, чуть скривив губы, чтобы показать, что знал это задолго до Трола.

— Тогда помоги мне определить, где они скрывались. — Трол подумал и решил пояснить: — Где была их база, пока они ждали возможности напасть на меня.

— И все? Только ради этого ты пришел ко мне?

— Ну, я надеюсь, если все получится нормально, ты будешь помогать мне и дальше.

Кочетырь рассмеялся. Его смех прозвучал довольно неуклюже, или глуховатая, какая-то задавленная акустика этой комнаты искажала его. Зато вполне холуйски его поддержал вертлявый. Амбалы смеяться не хотели или не понимали, что смешного может быть в этом разговоре. Они лишь переглянулись.

— Ты считаешь меня так называемым членом общества, верно? Думаешь, если попросишь меня, то я…

Трол плохо, очень плохо представлял себе, как следует вести диалог с такими вот типами. Это его слегка раздражало, впрочем, никто не смог бы это понять, разумеется, кроме Учителя.

— Да ладно тебе, Кочетырь. Одно дело — уголовщина, другое — Империя. Если они придут, тебе тоже будет несладко.

А вот это была ошибка. Едва Трол произнес эти слова, он уже понял, что ошибся. На эту приманку преступник не клевал и не мог клевать. Он был слишком эгоистичен либо… Либо у него была другая побудительная причина действовать, нежели страх перед Империей.

— А я пока не вижу никакой Империи, — сказал Кочетырь довольно проникновенно. — Ну, разгромили эти ребята один кабак, так, может быть, им знающие люди рассказали, что там пиво несвежее?

На этот раз вертлявый и сам знал, что следует смеяться.

— Прошу тебя, перестань паясничать, день был долгим, я устал, а нужно еще…

Трол хотел сказать, что нужно попытаться найти Кирда, но договорить не успел.

— Так со мной не разговаривают! — заорал Кочетырь. — Ты вообще здорово рискуешь, парень, что пришел сюда. Стоит мне мигнуть…

Трол посмотрел в потолок. Потом подумал, а может, в самом деле стоит попробовать жесткий вариант? Вертлявый, амбалы, да и сам Кочетырь — не в счет, они и понять ничего не успеют… Тогда Трол мельком осмотрел якобы вентиляционную щель у потолка, нашел полускрытый глазок для подсматривания, потом увидел, что за небольшой картинкой, изображающей святого Идохия, спрятан арбалет, который может быть спущен одним движением пальцев Кочетыря — ему стоило лишь нажать на планку, устроенную на внутренней стороне подлокотника его необъятного кресла. Арбалет, разумеется, был нацелен прямо в грудь тому, кто сидел на этом прибитом к полу креслице.

Все это по-прежнему было несерьезно. Значит, атака была все-таки возможна. Да, решил Трол, интересный вариант, нужно будет его не забыть. Но пока в ход пускать его не стоило, потому что сам Трол плохо представляет себе, что из этого может получиться, и не исключено, что Кочетырь на свободе будет полезнее, чем Кочетырь в подвалах Сеньории… Или куда там его спрячет Крохан.

— Ладно, хватит орать и слюной брызгать. Ты знаешь, что я ничем не рискую. И знаешь почему.

И вдруг Кочетырь насторожился. Он стал просто как охотничья собака, которая почуяла запах дичи, на которую была натаскана.

— Ничего я не знаю.

Это определенно был какой-то сигнал. Только Трол его не понимал. Он-то думал, что всегда может взять Кочетыря пусть даже голыми руками, а сам вор имел в виду что-то другое. Что-то непонятное, еще даже не обозначенное ни этим разговором, ни тем, что Трол знал об этом воришке. А жаль, что непонятное — этим путем можно было сразу добиться того, чего Трол хотел. И даже больше, гораздо больше.

— Не знаешь, значит, узнаешь после. А пока прошу, помоги. Если надо, назови сумму, но сделай быстро, лучше всего — к утру.

Вертлявый опять засмеялся, но быстро заглох, понял, что не вовремя.

— К утру будет дороже, — вдруг сказал Кочетырь. Но даже его амбалам было ясно, что он торгуется только из принципа.

— Знаешь, ты очень-то цену не ломи, — решил Трол. — Все-таки вспоминай, что речь идет о деле благородном.

И тут же осекся, сразу понял, что это не так. И Кочетырь повел себя странно, усмехнулся, словно бы хорошей шутке.

— Я не отсюда, не из Зимногорья. А вот откуда я, ты сейчас сам скажешь, или…

— Что «или»? — спросил Трол, но не потому, что хотел услышать ответ.

Просто его сознание раздвоилось. Он видел, как Кочетырь медленно, словно бы в насмешку, достает крохотный рукавный арбалетик, который стоил бешеных денег, и который способен был лишить человека жизни почти так же верно, как и большой, боевой его собрат. И одновременно он думал, пытаясь выяснить по построению фраз, по легкому, но временами отчетливому акценту, по облику, по другим едва понятным признакам, откуда взялся этот человек.

Если начинать противодействие его оружию и угрозе, то следовало приниматься за дело уже сейчас. Но тогда — прощай сотрудничество. Что-то подсказывало, что сознание этого человека заблокировано настолько плотно, что никакими пытками или посулами желательную информацию из него не добудешь. Просто от этого он хорошо защищен, даже слишком хорошо для мелкого, в общем-то, бандита. И не только сейчас, но и в будущем, где весьма интересной могла стать эта неизвестная, глубинная, так и не понятая пока Тралом часть.

А можно было все-таки положиться на то, что удастся убедить их не стрелять, уйти от угроз, уйти отсюда, но для этого следовало все-таки… Все-таки отыскать ключевое слово, которое хотел теперь услышать этот странный Кочетырь, бандит и почти наверняка кто-то еще. Итак, кто он и откуда?..

Или все-таки сломать ему руку, вырвать арбалетик, отбиться от амбалов, взять его в заложники и вне этих стен, спокойно, неторопливо решить все загадки?..

Империя? Нет, согласные не горловые. На восточника, пусть даже и полукровку, не похож, это точно… Значит, гурхорец или западник. Потому что не северянин, не белокурый аманит, не слав, не рыжий дасс… Стоп, западник, но рыжеватый. Может, Зарема или Мирам? А может, Сиркус? Нет, эти все чернявые и темноглазые… Наверное, все-таки Гурхор. Или…

— Ну, так скажи слово, которое я хочу услышать? — прошептал Кочетырь. Только сейчас Трол понял, что его держат руки амбалов, а к горлу приставлена наваха вертлявого. Ну и дела, да он мог раз сорок от них увернуться, а они только сейчас успели его зафиксировать в кресле.

— Ты — лунгмиец, Кочетырь, — проговорил Трол и медленно, спокойно вздохнул.

Потому что еще до того, как исчез арбалетик, как его отпустили руки амбалов, и перестало удушать чрезмерно близкое дыхание разгоряченного вертлявого лжегорца, понял, что угадал.

Зато теперь Кочетырь стал думать. Вернее, гадать, и суть этого гадания была проста как на рынке.

— Это будет стоит тебе сорок сестерциев. Не торгуйся!.. — заорал он, словно Трол собирался торговаться. — Так будет. Я сказал. Послание принесут в Сеньорию, в башенку, тебя, кажется, в ней поместили? Или у меня скверные информаторы?

Он опять рисовался перед подчиненными больше, чем перед Тролом, которого пробить такими трюками было мудрено. В конце концов, информаторы, конечно, у него были и в Сеньории. Кто-нибудь из мелких слуг болтал подружке, у которой брат был «пристегнут» к банде наводчиков, или бандитам удалось купить одного из выпивох-солдат.

— Лучше не мне, а Крохану, ему расследовать это дело до конца.

— Этому солдатику, нашему охраннику-чурбанчику?

Кочетырь никак не мог успокоиться, поэтому ему и требовалось посмеяться над капитаном стражников. Кроме того, это была удобная, привычная поза вора, издевающегося над тем, кто должен его ловить.

— А за деньгами пошлешь к Пересу, — добавил Трол. — Я передам ему, что придет посыльный за сорока сестерциями.

— Вот и славно, — решил Кочетырь и зевнул.

И снова в этом зевке, в этой позе вдруг мелькнул провинциальный, но от этого лишь еще более искренний и гостеприимный мелкий сквайр или богатый арендатор, обозначающий припозднившемуся гостю, что пора на боковую. Трол усмехнулся про себя и встал.

— Один вопрос, последний, Кочетырь. Скажи, что тебя связывает с Гифрулом Высокоборским?

Кочетырь вздрогнул. И решил это замаскировать. Он вдруг принялся оглядываться по сторонам, словно не представлял, где находится, или искал поддержки у своих подручных, изображая шутовское изумление.

— Что связывает? — переспросил он, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. — Ну, ты даешь, парень! Да если бы ты узнал, я должен был бы тебя сразу прикончить, понимаешь?

— Да ладно тебе. Я спросил вежливо, и ты попробуй ответить из вежливости.

— Из вежливости? — Определенно этот человек не умел вести разговор, ему все время приходилось переспрашивать и что-то да демонстрировать — удивление, гнев, может быть, даже ярость, хотя Трол рассчитывал, что этим блюдом его потчевать не будут. — Ну ладно, слушай, — вор улыбнулся. — Гифрул, наш всеобщий друг, покупает драгоценности, которые мы во время бессонных ночей находим в местных канавах.

И визгливо, совсем неискренне рассмеялся. Амбалы тоже заржали, на этот раз они решили, что им тоже можно. Или их действительно позабавила шутка, которую отмочил их предводитель.

Еще прежде, чем Кочетырь договорил, Трол уже понял, что это — ложь. Гифрул не мог заниматься скупкой краденого. Вернее, мог, конечно, для этого его мораль жадного и беззастенчивого высокородного — по местным меркам — негодяя вполне подходила. Но в таком случае, если бы это было серьезно, ему не следовало «светиться» самому. По всем законам такого рода способа обогащения он обязан был прикрыться двумя-тремя мелкими лавочниками, которых в случае необходимости можно было легко убрать.

— Да, не хочешь ты быть со мной откровенным, Кочетырь. Жаль. Ну что же, раз так, давай расходиться, — решил Трол. И на всякий случай пояснил, чтобы ни у кого, включая вертлявого Пня, не было сомнений: — У вас же так много работы.

Глава 10.

Трола вывели на улицу, потом одним движением сдернули повязку, и прежде, чем он решил открыть глаза, где-то сзади раздался топот убегающих ног. Это были молодые и беспокойные ноги, в них чувствовалось мальчишеское умение бегать лучше, чем ходить.

По дороге к свободе Трола передавали из рук в руки, и вели его как минимум пять разных провожатых, если их можно так назвать. Сначала это был уже знакомый ему вертлявый Пень с амбалами, потом какие-то жутко пахнущие головорезы с сиплыми голосами, пьяные, а потому, кажется, и самые опасные. Потом явно городской бандит с массой скрытого в одежде оружия, которое почти на каждом шагу звякало и бренчало, потом старуха, которая вела Трола за руку по длинным коридорам и галереям, потом этот вот мальчишка.

Разумеется, его глаза были все время завязаны. Он мог бы в некий момент развязать их, но это было не нужно. Просто потому, что, как заметил Арбогаст, глупо. При желании Трол мог восстановить чуть не каждый шаг из этой дороги, каждый поворот, каждый запах из тех, что время от времени накатывали на него, и знал, что будет способен припомнить ее еще несколько дней. По крайней мере, без использования магии. С магической помощью, впрочем, не очень глубинной, он был бы способен вспомнить этот путь и через пару месяцев, а то и через полгода.

Так что главное тут было не найти дорогу к каморке без окон, в которой его принимал Кочетырь, главное было — осознание, насколько это нужно или в какой момент станет нужным. А то, что они считали его отход для себя безопасным — ведь по их ущербной логике он не раскрыл глаза, не нарушил обещание, — было как раз на руку Тролу, потому что усыпляло осторожность бандитов и делало их в случае необходимости уязвимыми.

Они вообще были довольно легкой жертвой, по мнению Трола, даже не очень понятно было, почему Крохан так долго с ними возится. И нужно было подумать, не велась ли тут более сложная игра, даже не двойная, а тройная или еще сложнее. Как раз второй план действий Кочетыря Трол, скорее всего, уже осознал, еще до того, как его отпустили…

Трол оглянулся, он стоял в очень узком, не шире плеч хорошо тренированного мужчины, проходе между домом и занозистым забором. Откуда-то с неба лился слабый, но уже определенно предрассветный туман. Одновременно с сыростью он нес в себе и мельчайшие, как капельки воды, частицы света. Трол вдохнул его с удовольствием, попытался еще раз, для верности, стряхнуть напряжение с плеч, рук и ног. Оказалось, он, несмотря ни на что, накопил в себе достаточно почти незаметных, но ощутимо замедляющих движения зажимов.

Он еще раз перепроверил стороны света, с каким-то странным облегчением убедился, что ничего не перепутал, когда находился в подвалах, а затем потопал на запад, к центру города. Очень скоро на него накатил звук — мерное шипение набегающих на камни волн, значит, он находился неподалеку от волноломов, защищающих гавань от бьющих из Кермальского моря валов. Удивительно, решил Трол, неосознанно радуясь тому, что снова совершенно свободен, ветра почти нет, а волны бродят по морю… Море в этой предрассветной темноте и пахло как-то особенно сильно, или Тролу так казалось после затхлых, вонючих казематов, из которых он вышел?

Оказавшись наконец на настоящей улице, он быстро определился, подняв свое темновое видение до предела. С такой мобилизацией зрения он видел отдельные травинки под ногами, полет ночных бабочек, трещины в прокопченных стенах домов. И как почти всегда бывает, зрение передало часть своей силы слуху. Тогда стал слышен ночной обход в паре кварталов от того места, где он находился. Обыкновенные стражники, пытающиеся соблюдать невидимую пресловутую границу между частью города, где царили бандиты Кочетыря — и, наверное, не его одного, — и миром относительного спокойствия и безопасности.

Трол поспешил навстречу патрулю. Как он и предполагал, все караульные этой ночью знали, что они могут встретить нового паренька, и что с ним следует обращаться вежливо, ибо он находится на странном положении чуть не личного гостя короля. Поэтому разговор с сержантом, который командовал обходом, был не очень длительным. Уже через четверть часа Трол сидел в местной кордегардии, а измотанный сержант поднимал в темном углу трех служивых, чтобы те проводили Трола до Сеньории,

Потом они шли в Сеньорию, и Трол побаивался, что ему и его провожатым могут не открыть ворота в королевский замок, хотя, как скоро выяснилось, опасался он зря. Стоило ему только выйти под надвратные факелы Сеньории, чтобы показать себя невидимым наблюдателям со стены, как ворота тут же были подняты на высоту двух футов. Трол прокатился под ними и оказался уже в главном королевском замке Зимногорья.

Провожатые, негромко переговариваясь между собой, очевидно, жалуясь на слишком беспокойную в последние дни службу, пошли назад, в город. А в самой Сеньории его ждали. Как оказалось, Перес и Арбогаст заранее приказали, чтобы Трола, как только он вернется, провели в лабораторию мага, что и было исполнено с незамедлительностью хорошо отлаженной охранной службы.

Оказавшись в лаборатории колдуна, Трол рассказал, что и как с ним происходило, почти слово в слово передал происшедший разговор, но все-таки те мелочи, которые наводили на очень интересные мысли и которые он пока не сумел интерпретировать, оставил для себя. Ему нужно было над ними либо очень сосредоточенно подумать, либо раздобыть дополнительную информацию, чтобы не ошибиться в их понимании.

И вот, наконец, когда над Зимногорьем уже стала подниматься еще ранняя, но все более заметная утренняя заря, Трола отпустили. С радостью, обхватив свой меч, кинжал и кое-какую прочую амуницию, он потащился в свою башню. Тут все было нормально, даже пара очень мелких сигнальных устройств, которые Трол установил на предмет обозначения несанкционированного проникновения в башню, остались на месте. Это значило, что пока никто не покушался на его территорию, и никто не стремился устроить ловушку в его спальне.

Едва раздевшись, он свалился на кровать и лишь тогда понял, как у него весь день ныли раны. Разумеется, их следовало бы долечить, но как-то было не до них или он — что бы там ни полагали о нем Перес, рыцарь Арбогаст и даже Приам — очень неорганизованный человек, которого не зря в этом упрекал когда-то Учитель…

Оказалось, что он спал. Но он так замотался, что даже во сне хотел спать. И сожалел, что не может совсем остановить свои дурацкие мысли и уснуть, как полагалось бы спать воину — без сновидений, без включенности в этот мир, без переживаний всего, что с ним произошло за день. Он сожалел, что ему снится… А вот то, что ему снилось, Трол, как ни старался, так и не осознал. Одно он мог утверждать с уверенностью, — это было что-то гадкое, липкое, белесое, бесформенное. Он пытался рассмотреть, что же это такое, но видел перед собой лишь лицо вертлявого подручного Кочетыря, которое непонятным образом перетекало, как студень, в лицо самого Кочетыря, и… ничего больше. Он знал, что за этим должно было последовать что-то еще, что-то важное, может быть, очень важное, но уловить это в своем сознании, остановить это подозрение и выразить его внятно не сумел.

Разбудил его настойчивый стук в люк. Ого, подумал Трол, хорош воин, всегда находящийся настороже, — кто-то прошел по всем ступеням его башни, а он даже не трепыхнулся, проспал, как крестьянин… Он сосредоточился, стараясь понять, кто находится на последних ступенях его башни, и лишь тогда разобрал, что это Кола и кто-то еще. Трол поднялся, дошел до люка, медленно отомкнул его, поднял и вернулся к кровати, потому что именно там находилось его оружие.

Младший сын короля Малаха поднялся, заметно стараясь усмирить свое дыхание, вероятно, подъем он проделал довольно… решительно. За ним топал Буж с огромным подносом разнообразной еды. Было довольно интересно наблюдать, что упитанный слуга с лицом, в котором не было ни одного лучика обычного человеческого понимания мира и интереса к нему, дышал гораздо легче, чем его тренированный и самоуверенный хозяин. Из этого следовало, что Буж, несмотря на свою внешность идиота, был куда крепче физически, чем казался.

Трол тряхнул головой, стараясь выгнать из нее последние клочья сна, посмотрел на солнце, заглядывающее в дыры, которые некогда были наблюдательными окнами. Оно ощутимо перевалило за полдень, Трол проспал почти половину дня. Никогда с ним такого не случалось, если он не был ослаблен серьезной раной.

Он хладнокровно снял повязку, которую вчера ему сделал Приам, и посмотрел на раны. Они выглядели лучше, чем вчера, значит, мазь книжника помогала. Трол поднял голову и присмотрелся к принцу. Тот тоже разглядывал его раны с несомненным интересом. Потом он улыбнулся, обернулся к слуге.

— Буж, поставь поднос хотя бы на этот комод.

Только теперь Трол заметил, что в углу, между двумя заложенными окнами, стоял настоящий комод со столешницей из местного мрамора. На нем сверху, как в будуаре какой-нибудь придворной дамы, стояли фаянсовый таз для умывания и кувшин, полный свежей водой.

— Еду лучше поставить куда-нибудь еще, — предложил Трол. — Хотя бы на тот сундук. Там пыльно.

Он указал на сундук довольно внушительных размеров, который вполне мог заменить ему стол, и стал перевязываться заново. Все-таки ему еще нужно было дойти до Приама с его мазями.

— Стоянку кинозитов обнаружили, — неожиданно начал Кола, прохаживаясь по всему помещению башни, с интересом осматривая ее, словно он никогда тут прежде не был.

— Где? — Трол замер, хотя эти сведения были не из самых важных.

— В помещении одного из портовых складов. И даже стало известно, как его сняли. — Кола подумал и решительно добавил: — И даже известно, кто это сделал.

— Кто?

Трол застелил кровать покрывалом как мог и принялся одеваться. Буж, который стоял рядом, не сделал ни единого движения, чтобы помочь ему, хотя видел, не мог не видеть, что Тролу с его ранами довольно неудобно вдеваться в узкий камзол. А впрочем, это было не важно.

Потом он доковылял до фаянсового таза, мельком, с сожалением подумал, что не может ополоснуться под водопадом, как делал дома, в пещере, и постукал по нему пальцем. Вода была налита под край кувшина, а рядом, на краю комода, лежала стопка душистых полотенец. Оказывается, он пропустил-таки вторжение свою спальню. И даже не подумал об этом во сне, — хорош солдат, нечего сказать! Но теперь оставалось только этим всем воспользоваться.

— Кстати, если хочешь искупаться, — предложил Кола, — можешь спуститься в наши бани. Они, говорят, лучшие на всем Кермале. К нам специально купцы приезжают, и с такими дарами, что иногда неудобно делается… Только бы их пустили на омовения.

— Баня? — Трол никогда не бывал в настоящей бане, но читал, что такое бывает. — Потом как-нибудь. Кстати, — он кивнул на комод, на застеленную отменным бельем кровать, на полотенца. — Твоя забота?

— Моя с Пересом.

Стало понятно, почему немудреные сигнальные приспособления Трола, в которых он старался не применять очень уж сложной магии, показались ему нетронутыми. «Ладно, — решил он, — в следующий раз буду внимательнее. Или сигналки поставлю хитрее».

Он умылся, вытерся и повернулся к принцу, который стал свидетелем этого туалета. Принц улыбался чуть напряженно, но искренне. Он очень хотел сказать какую-то обычную фразу, какую говорят в таких случаях, чтобы разрядить свое же смущение, но не говорил. Должно быть, просто не очень еще представлял, как вести себя с Тролом.

— Спасибо за воду и… за заботу. А сейчас давай выясним, что стало известно за то время, пока я спал.

— Так тебе все сам Перес расскажет, он меня и послал, — признался принц.

Трол прицепил к поясу меч, хотя на поясе таскать его было не очень удобно, кинжал, потом сдернул с подноса, который принес Буж, кусок вяленой оленины и пук фиолетовой травы, которую Учитель когда-то называл черемисой. Это можно было съесть на ходу.

— Тогда пошли.

А вот питьевую воду ему придется попросить у мага. Но Трол был уверен, что тот не откажет.

Глава 11.

Переса в его лаборатории не было, но нашелся слуга, который объяснил, что Тролу лучше всего идти прямо на место, и по распоряжению принца повел его в порт. Трол шел за унылым, пожилым, склонным к неумеренным возлиянием стариком, и думал о том, что ему, видимо, придется как следует выучить город, если он хочет тут и дальше работать. Зависимость от людей, к нему никакого отношения не имеющих, раздражала. Кроме того, это могло послужить причиной искажения информации.

А информация во всей этой катавасии была делом первейшим. Но вот как раз по этому пункту Трол чувствовал свою… необученность.

В то же время тормозить себя потому, что рядом нет Учителя, нельзя. Его не было, над этим можно горевать, но с этим необходимо смириться. Или даже так: чем быстрее Трол сумеет с этим смириться, чем полноценнее разгрузит себя от всех негативных мыслей и эмоций, тем лучше у него все получится, тем удачнее будет его ответ противнику.

Пока он так размышлял, слуга довел его до порта, а потом, обойдя по широкой улице наиболее непривлекательные кварталы, углубился в район доков, складов и даже, как Тролу показалось, небольших местных верфей. Тут они, так и не покидая города, как заметил Трол, пошли вдоль полосы прибоя, увязая в крупном светлом песке.

— Уже немного осталось, — сказал слуга, обернувшись. — До корабельного кладбища не больше четверти мили.

«Итак, тут есть корабельное кладбище, — подумал Трол, — в черте города. Важно это или не очень? Имеет какое-то значение для устроенной на него засады или нет?».

Снова пошли склады, и местность стала совсем пустынной. Даже собак и свалок тут уже не было, только какие-то заборы, узкие улочки и полоса прибоя, не защищенная волноломами. А потом они свернули на довольно широкую улицу, на которую выходили двери сразу нескольких десятков складов. Одни ворота в самом дальнем и неприметном углу были широко распахнуты. Около них стояло с десяток стражников. И среди них Трол сразу заметил сильную фигуру Крохана.

— Ого, — сказал он, не без неудовольствия рассматривая подходящего Трола, — сам Трол с северных гор к нам пожаловал. — Потом морщинки в уголках его глаз исчезли, и он, сдвинув облегченный шлем стражника на лоб, почесал затылок. — Сразу рассказывать или сначала смотреть будешь?

Трол бегло поклонился ему вместо рукопожатий и прочей официальщины. Оглянулся, стражников было много, но офицер среди них был лишь один. Значит, все самое главное тут уже осмотрено.

— Лучше, если ты расскажешь.

Крохан вполне серьезно кивнул:

— Э-э, значит, так. Единственное, что мы сейчас имеем, это стопроцентную уверенность, что они стояли тут, в этом складе. И не один день, может быть, дольше недели. — Крохан подумал. — Склад принадлежит одному торговцу, который сейчас отходит от дел, ничем не интересуется и потому сдает свою собственность за гроши любому, кто ни пожелает. Этот склад был снят вполне официально и давно, почти три недели назад.

— Неужели они еще тогда все спланировали? — удивился Трол. — Извини, продолжай.

— Грамоты на аренду заключены вполне обыденно. По ним ничего не видно, кроме того, что пресловутый торговец ничего о кинозитах не знал.

— С кем он заключал договор?

— Грамоты оформил от имени своего господина… Кирд. — Крохан внимательно посмотрел на Трола. — Как тебе это нравится?

Они вошли в склад. Тут было пустынно, довольно просторно и прохладно. Толстые стены вполне могли гасить звуки, которые поневоле издают почти три десятка людей, даже если эти люди не особенно стараются вести себя потише. Обычные корабельные бочки с солониной и водой небольшим для этого помещения штабелем покоились в углу. Их доставка сюда не могла вызвать ни грана любопытства, особенно если это проделать заранее, когда тут и в помине не было никаких кинозитов. Прочие надобности имперцы справляли в крохотном дворике позади склада, где к тому же проходила вполне вместительная канава, забитая грязью, остатками каких-то гнилых фруктов и истлевшим тряпьем.

— Это мне совсем не нравится, — признался Трол.

— Мне тоже, — согласился Крохан и продолжил: — Чиновник, который подтвердил договор, говорит, что сам он Приама при составлении грамоты не видел, но подпись его признал. — Крохан помолчал. — Очевидно, Кирд подделал подпись господина, понимая, что, если бы он снял склад от своего имени, его бы стали проверять — откуда у него деньги и чем он собирается заниматься… Мне кажется, ничего этот след нам не даст.

— Да, — согласился Трол, — чинуша не человек Империи.

Крохан уставился на собеседника с откровенным желанием проникнуть в его мысли, понять, как они работают.

— Ну ладно, я-то видел этого парня. Но почему ты так думаешь?

— Я полагаю, они тут очень ловко обрубают концы, иначе бы их уже давно раскрыли. А это значит — если есть кто-то, кто сделает свое дело, ни о чем не догадываясь, — значит, его следует использовать, не поставив в известность о действительном положении дел.

— Обмануть можно каждого, — согласился Крохан. — У нас тут среди торговцев такие аферы прокручиваются и такие киты на них ловятся — не знал бы, никогда бы не подумал, что это возможно. Арматоров со стажем в пятьдесят лет и то подставляют.

— Я полагаю, что обмануть можно только того, кто хочет, чтобы его обманули. Или такого, кого что-то ослепило, например, жадность.

Крохан подумал, снова почесал в затылке.

— Э-э, ладно, предположим… В общем, я вынужден признаться, что сейчас мы взяли в оборот и Приама.

— Да ну? — удивился Трол. — Это вы зря.

— Почему?

— Во-первых, он уже несколько лет снабжал нас всем необходимым и, следовательно, был под наблюдением. Если бы появилось хоть одно сомнение, его бы сразу отставили от этой роли. И не так, как делаете вы, полицейские, а… покруче, с применением магии, по-орденски. Во-вторых, он знал, что в «Петух» иду не я, а брат Кирда. И все-таки сигнал атаковать гостиницу от того, кто руководит всем этим из Империи, поступил.

Крохан раздраженно хлопнул себя по бедру.

— Ну, может быть, у него не было возможности послать им доклад или, как ты говоришь, — сигнал?

— Не думаю, — ответил Трол. — Они вообще посылают этот сигнал, похоже, из любой точки и в любом состоянии, даже в окружении свидетелей.

— Это невозможно, эти магические штучки у нас…

— Сколько раз нужно повторять, тут действует что-то еще, не магия.

— Что же?

— Это мы и выясняем.

Крохан погладил пальцем свою бородку.

— Э-э, ага… Все равно допросить Приама следует. — Крохан и Трол вышли из склада. Смотреть там в самом деле было не на что, если не считать объедков и обычной человеческой грязи. — Есть за ним еще один грешок.

— А именно?

— Кинозиты попали в город, потому что их провели из Вишаса, есть у нас такой северный городок… Привели как пленных. Сделал это наш офицер из дальних гарнизонов. И все у него в сопроводительных документах было в порядке. И папирус с приказанием из королевской канцелярии, и печать из синего воска… Даже почерк главного из писцов Сеньории подделан до тошноты точно.

— За писцом послали?

— Разумеется. — Крохан помолчал. — Сделали это первым делом… Он проверил, удивился. Сказал, подпись правителя почти настоящая, только один-единственный нажим в последнем росчерке выдает подделку. Ну, разумеется, на воротах сидят не такие специалисты, там сержанты вообще едва грамотные, вот и пропустили.

— Стоп, как эта грамота попала к тебе в руки?

— А мы ее тут нашли, в куче всякого тряпья.

— Значит, и этот человек — вне подозрений, — сказал Трол. — Можно его даже не проверять. — Он подумал. — Следовательно, грамоты украдены?

— Да, — Крохан вздохнул. — Этот наш спец по канцелярщине тоже говорит, что все украдено или подделано — и папирус, и печати, и даже сепия южных каракатиц, которыми пишут приказы от имени короля его личные канцеляристы.

— Так, это ясно. Но тогда при чем тут Приам?

— Так у него же писцы в скриптории! — воскликнул Крохан. — Пять душ. И есть такие мастера, что подделать королевский папирус смогут за час-полтора. В крайнем случае, прежние распоряжения как образцы удосужатся получить в архиве э-э… для ознакомления, так сказать.

Стражники, которые были расставлены вокруг склада, стали потихоньку к ним подтягиваться. Стоять на часах, охраняя по всем признакам ту самую клетку, из которой уже все птички улетели, было нелепо.

— Приам тут ни при чем, — повторил Трол. — Уж скорее следует разрабатывать стражников, которые вели фальшивых бандитов. По ним что-либо имеется?

— За ними послали, к завтрашнему полудню должны быть в городе. Они не очень далеко расквартированы, милях в тридцати от Кадота, — пояснил Крохан.

— И все-таки ключ к ситуации не они, — задумчиво проговорил Трол.

— Понимаю, все дело в офицере. — Крохан чуть заметно помрачнел. — За ним тоже послали. Только он будет скорее всего дня через два или даже еще позже. Как я говорил, он из далекого, едва ли не самого северного нашего гарнизона. У альпийских лугов, откуда уже и до вековечного тайга рукой подать.

— Как его зовут?

— Гевит, он из славов, служит у нас уже лет десять, был с Визоем во время последнего похода на Мартоген.

— Понятно. — Трол тряхнул головой, выгоняя какие-то непрошеные мысли. — Пойдем дальше. Как кинозиты ушли из города?

— Скорее всего, — Крохан оглянулся и строгими глазами посмотрел на самых любопытных стражников, некоторые из них вернулись на свое место, но нашлись и такие, которые понимали, капитан их не видит, весь уйдя в этот разговор, — сразу после резни в «Петухе» они погрузились на один из самых быстрых кораблей Зимногорья «Косоклин». И…

— Что это за название такое? — удивился Трол.

— Не знаю, говорят, какая-то жутко новая деталь в корпусе, позволяющая ему плавать быстрее других. — Крохан наконец увидел, что их подслушивают, и сделал один жест рукой. Стражники нехотя потянулись к постам. — В общем, дело вырисовалось такое: они сидели-сидели на этом складе, снятом заблаговременно, потом выскочили, разгромили «Петух», погрузились на корабль и тут же вышли в море. Все заняло менее часа. Никто ни из городской, ни из портовой стражи ничего и понять не успел.

— Погоня?

— В общем, послали, конечно, но… Бесполезно, я же говорю, это был самый быстрый наш корабль, и ушел он практически порожним. Только с грузом пищи и запасом воды для всей имперской шайки на пару недель плавания. Это проверено, таможенные контролеры в один голос подтверждают.

— Ох, сомневаюсь я что-то, что они окончательно ушли после того, как опять ошиблись, — проговорил Трол. — Имперцам случается промахнуться, не доделать чего-то до конца, но они всегда подстраховываются, оставляют людей для довершения. Тут, наверное, такой же случай.

— Они думали, что избавились от тебя, — твердо, почти жестко проговорил Крохан. Как-то уж слишком жестко, наверное, ему очень хотелось, чтобы так и было.

Поэтому Трол проговорил:

— Они так уже три раза думали, если считать ту драку с людьми Гифрула.

На площадь выбежал какой-то паренек с сумкой на боку и декоративным, просто игрушечным кинжальчиком. Он подлетел к Крохану и с поклоном вручил ему записку, выхваченную заученным жестом из сумки. Капитан стражи прочитал ее, сунул во внутренний карман. Обратился к курьеру:

— Иди, я сам доложу о получении.

Курьер убежал в другой конец улицы. Крохан отошел от Трола и принялся снимать бессмысленную стражу, лишь требуя, чтобы оставшийся тут сержант опечатал склад и оставил троих людей у ворот. На всякий случай. Остальным следовало возвращаться в казарму. Не прошло и четверти часа, как Трол и Крохан шагали в сторону Сеньории, на этот раз не через весь город, а вдоль стен, которые тут образовали несколько ярусов, разделяя дома на районы. Без надежного провожатого Трол и тут не сразу нашел бы верный путь.

Протопав пару минут в молчании, Крохан наконец высказал свою сокровенную идею:

— Кирда бы найти! Сколько неясностей сразу можно было бы устранить… Э-э, может, снова попросить Кочетыря поучаствовать?

Трол чуть насмешливо посмотрел на капитана стражи:

— Не стоит. Вообще с этим… Кочетырем следует разбираться особо.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Крохан. — И почему, собственно, так думаешь?

Они прошли мимо первых жилых домов, склады кончились. Но людей тут еще не было. А были пресловутые четырех — и даже пятиэтажные «утюги», которые занимали до четверти улицы, мрачные, с темными невыразительными окнами. Они выглядели так, словно были предназначены не совсем для людей, а для каких-то других существ. Может быть, для гигантских крыс?

— Что могут делать тут, в Зимногорье, лунгмийцы? — вместо ответа на заданные вопросы спросил Трол.

— Новолунгмийцы давно хотят поссорить Зимногорье с Империей, — мрачно ответил Крохан. — Чтобы Империя ударила тут, а их оставила в покое. — Они зашагали вдоль домов, более похожих на обычные городские особнячки. — Они такие же независимые, как и мы, вот только сопротивляться пока не научились.

— Или уже не имеют сил достойно сражаться,

— Что?

— Когда-то кипты были очень сильными воинами и, как ты сам сказал, сумели противостоять Империи. Но сейчас это уже под вопросом, видимо… Если они действительно пытаются отвлечь внимание имперцев на своих естественных союзников, вместо того чтобы встать с ними в один ряд.

— Что твой вопрос означает? — От внутреннего напряжения Крохан даже остановился и повернулся к Тролу. Пришлось останавливаться и юноше.

Улицы по-прежнему были пустынны. Хотя Трол не поручился бы, что за ними не наблюдают несколько пар любопытных глаз. Впрочем, проверять это магическими средствами не следовало, это было просто не нужно.

— Кочетырь, кажется, лунгмийский шпион, его хорошо бы прихватить и допросить как следует. — Трол подумал и добавил: — Кроме того, атака на него — наш естественный следующий ход. Может быть, единственный, который нам еще остался. Все остальное или уже отрублено, или будет отрублено очень быстро… Если не считать, разумеется, Гифрула.

— Высокоборский уехал из города, — мрачно ответил Крохан, снова шагая рядом с Тролом. Они подходили к каким-то боковым воротам из города. — Кроме того, за Кочетырем столько прочих грехов, что его и без шпионажа хорошо бы прихватить. — Он помолчал еще немного. — Э-хм, вот только возникает один немаловажный вопрос… А именно, как?

И тогда Трол легко и спокойно рассказал ему, как это можно сделать.

Глава 12.

Развертывание этой операции потребовало времени, хотя внешне все выглядело довольно просто. Около Трола собрались рыцари под командованием Арбогаста, в полном вооружении, сзади пристроились почти три десятка стражников поопытнее, а еще почти сотню стражников под командованием Крохана расставили между теми домами, которые указал Трол, и морем. Чтобы те, кто попробует убегать, не вырвались из ловушки.

Разумеется, на всякий случай пригласили Переса, — если у Кочетыря окажется какой-нибудь захудалый колдун. Ну и где-то неподалеку поставили Ибраила на случай ранений и вообще травм как у стражников, так и у задержанных. Время выбрали ближе к утру следующего дня, когда закрылись последние кабаки и таверны, когда даже самые предприимчивые из девушек определенного сорта уходили домой, когда даже самые отпетые из уличных грабителей заканчивали промысел.

Выдвигались на выбранную Тролом позицию молча, как во время похода по вражеской территории, обвязав сапоги, мечи и доспехи тряпками, чтобы не звякали и не звенели. Когда стало чуть-чуть светать, от Крохана прибежал посыльный, который доложил, что у них все готово, и операция началась.

Трол вошел в улочку, по которой сутки назад убегал его последний провожатый, и нашел ту ямку, которую сделал между плитками мостовой острием своего жала, спрятанного в мыске сапога. Потом повернулся на месте, проверился еще раз и пошел вперед, считая про себя не только шаги, но и такт сердцебиения, ощущая все запахи, которые на него накатывали, пытаясь услышать все звуки, которые до него доносились. Иногда он закрывал глаза и останавливался, чтобы точнее определиться в пространстве, как это было вчера, когда у него были завязаны глаза.

Наконец он остановился перед дверью ничем не примечательного двухэтажного подразрушенного особняка. Дверь в особняк, впрочем, оказалась довольно прочной, дубовой, и держалась на четырех петлях.

— Здесь, — сказал он.

Тут же Арбогаст махнул кому-то, четверо воинов в орденских плащах вышли вперед и вынесли небольшой таран, размахнулись… и вломились в указанную дверь. Грохот от этих ударов, казалось, перебудит полгорода, но у Трола появилась уверенность, что сегодня они все сделают правильно, что все выйдет в лучшем виде.

Пошли дальше, перешагнув через груду щепок, в которые превратилась дверь. Откуда-то сзади Перес доложил:

— Магической сигнализации тут не было.

Где-то далеко часы отмерили четыре удара. Им откликнулись другие часы на других башнях. Трол спустился вниз, подвал у особняка оказался куда как внушительным. Свернули по коридору, нашли комнату, где Трола передала мальчику старуха. Вломились в хорошо замаскированную старыми досками потайную дверь. Снова пошли по коридорам. Тут уже появились какие-то люди. Их сразу прихватывали стражники, чтобы весть об облаве не распространилась дальше.

Так и пошло. Трол выходил в точку, проверял ее, найдя след своего жала, и уверенно вел рыцарей дальше. Незадолго до комнаты, где стояли напротив друг друга два кресла, вспыхнула первая стычка. Вчерашние вонючие громилы, которые вели Трола, вдруг выскочили откуда-то сверху, из низеньких клетушек, расположенных под сводами, и попытались остановить рыцарей. Те расправились с дурачками, как свора хороших терьеров душит крыс. Трол даже меч доставать не стал, все закончилось и без него.

Наконец вошли в пресловутую комнату. Тут было тихо и пусто. Трол провел рыцарей к двери в противоположной стороне и замер. Эта дверь была защищена. Вызвали Переса, который в этих переходах немного отстал, он прочитал заклинание и обезвредил охранную систему. Тогда ее высадили… И оказались в каком-трактире, где в каждый переход выходило по три-пять закрытых комнат. Но Арбогаста это не смутило, он только что-то гаркнул, и воины в орденских плащах, разбившись на группы по три-четыре человека, стали выламывать все двери подряд. За каждой из этих групп обязательно шел хотя бы один стражник — на случай, если Кочетырь попадется на глаза.

Кое-где возникали стычки, где-то подранили рыцарей, хотя быстро выяснилось, что раны оказались не очень тяжелыми. Скорее наоборот: не привыкшие к полицейским операциям, где главное — взять нарушителя живым, орденцы действовали слишком свирепо, как в настоящем бою. И трупы тех, кто пытался взяться за оружие, быстро доказали бессмысленность сопротивления. Уже через четверть часа стало известно, что Кочетыря выгнали из здания и его взяли люди Крохана, которые не зря сидели снаружи.

Тогда Трол объявил конец операции и в сопровождении все тех же лиц, лишь за отсутствием Ибраила, который оказался серьезно загружен работой, вышел на улицу. Тут, как и вчера, шумело близкое море, пахло солью. А на широкой и, днем, без сомнения, весьма оживленной улице, стояли около сотни потревоженных обитателей трактира, который облюбовал себе под обиталище Кочетырь, и большая часть кроханских стражей. Часть из них сдерживала небольшую толпу, двое людей, одетых, как зажиточные ремесленники, всматривались в эту толпу, чтобы узнать известных им кадотских грабителей, а совсем в стороне находилось человек десять. Трое из них держали человека, который стоял почти спокойно… Но иногда дергался так, словно его начинал бить истерический припадок или что-то столь же болезненное и дикое.

Трол оглянулся, Арбогаст отдал последние приказы, разрешая своим подчиненным отправиться в казарму командории. Потом догнал Трола, вытер пот.

— Здорово мы их. — Арбогаст зашагал в ногу с Тролом. — Нет, в самом деле неплохая тренировка. И не такая уж опасная, как я ожидал. Эти разбойники…

— Они не держат настоящего удара, — поддержал его Крохан, который в тихом воздухе просыпающегося города расслышал густой, как деготь, голос командора. — Привыкли атаковать штатских либо совсем не вооруженных людей… Все правильно, я всегда это знал.

Трол вдруг увидел тело, к которому никто не подходил, оно лежало в подворотне, утонув в собственной крови. На стене дома с брызгами крови остался след от чудовищного, убойного удара мечом. Даже в рассветных сумерках Трол узнал труп — это был вертлявый Пень.

— Э-э, вспомнил его? — спросил Крохан. — Его убил мой сержант… Его ты тоже должен помнить.

Он сделал подзывающий жест. К ним подбежал тот самый толстяк, с которым Трол разговаривал в «Петухе». Лишь теперь Трол заметил, что у него на мече висит ленточка с цветами Даулов.

— Ладно, — решил Трол, — посмотрим, тот ли это Кочетырь, который… со мной разговаривал.

Кочетырь, заметив, что на него обратили внимание, вскинул подбородок. Набрал воздух, потом с силой выдохнул между зубов. И заговорил, почти спокойно. Обращался он, конечно, к Тролу.

— Говорили мне, что с тобой связываться не нужно, но я… А еще предлагал сотрудничество!

— Лучше вспомни, сколько ты людям горя принес. Вот и плати… Знаешь ли, за человеческое горе нужно платить.

Внезапно Кочетырь разозлился, на его губах показалась пена, как на морде бешеной собаки.

— Хитрый урод! Недомерок, недоносок!.. Я еще берусь до тебя! Думаешь, если тебя кто-то сдуру посчитал Воином Провидения, тебе все с рук сойдет? Да мы знали о тебе заранее, но не испугались… Еще посмотрим!

Стражник, который держал бандита за заломленную руку, замахнулся на него кулаком, забранным в перчатку из толстой кожи. Трол вскинул руку.

— Нет!

Он ожидал, что в этом приступе бешенства Кочетырь проговорится, но… Не успел. Стражник, конечно, не ударил, но и Кочетырь понял, чего ждет Трол. А потому заговорил совсем по-другому.

— Не дождешься, гаденыш… Я скорее себе язык откушу, чем еще слово скажу.

Его увели. Трол посмотрел ему в спину.

— Жаль, что он такой злобный. Его бы как-нибудь использовать…

— Использовать? — удивился Арбогаст. — Ну, Трол, либо ты святой, либо… специалист.

Крохан тоже посмотрел на Кочетыря, потом перевел взгляд на Трола. Снова на бандита. В этот момент из-за края моря, которое поднималось за домами, появился тоненький, еще очень робкий лучик солнца. Но он разом осветил чуть не весь этот мир, все эти дома и людей, какими бы они ни были.

— Мастер Трол, — вдруг спросил сержант из Даулов, — знаешь, что он назвал тебя Возрожденным, когда его поймали тут? Он, то есть Возрожденный, когда придет час, заплатит…

— Ничего удивительного, это мое прозвище.

— А почему он назвал тебя Предназначенным? — спросил Арбогаст.

— Нет, не так, — решил поправить командора Крохан. — Он сказал, что у них была о тебе информация, якобы тут будет Воин Провидения. Да, именно так. Ты понимаешь, что это значит?

— Понятия не имею. Но спрошу у Переса, если не забуду.

— Он только что попросил у меня двух рыцарей и отправился в Сеньорию, — прогудел Арбогаст. — Если его искать, то только там.

Внезапно по улице где-то за пару домов от той площади, где они сейчас находились, затопали очень быстрые шаги. Трол поймал себя на том, что положил руку на эфес меча, уж очень много нетерпения, даже отчаяния было в этих шагах. Так бегут к горящему дому, так торопятся, когда знают, что умирает кто-то близкий… И так спасаются после проигранной битвы.

Из-за угла вылетел принц Сантин. Он был в расстегнутом камзоле, без шляпы, хотя у него на бедре, конечно, висел меч. Он увидел все, что тут происходило, и сбавил шаг. Затопал почти нормально, только дыхание его выдавало недавнюю торопливость. Он приблизился шагов на пятьдесят, когда его наконец заметили Арбогаст с Кроханом.

— Ага, принц, — протянул капитан стражников. — Хотел позже рассказать тебе о том, что мы тут устроили… А ты, оказывается, не спишь?

— Что тут произошло? — спросил принц Сантин. Деланно, чуть нервически улыбнулся. — От солдат, которые мне повстречались, почти ничего не удалось добиться, а Перес слишком устал, чтобы тратить на меня силы.

— Ты так поздно шел… в Сеньорию? — медленно спросил Трол. — Вернее, так рано?

Сантин посмотрел на Трола чуть внимательнее, чем прежде.

— Да, засиделся за работой. Немного раньше, чем мы ожидали, прибыли те солдаты, которые вели в город кинозитов… Если я правильно понимаю ситуацию.

Должность есть должность, но Крохан не забывал, что у него в подчинении находится наследник престола, поэтому бегло, но толково объяснил, как они провели операцию по поимке Кочетыря и какую роль в этом сыграл Трол.

Слушать это было необязательно. Поэтому Трол приблизился к Арбогасту как можно теснее и, едва шевеля губами, спросил его:

— Ты знаешь принца лучше, чем я… Что с ним?

— Ничего, — добродушно ухмыльнулся командор. — Просто злится, что его не взяли на операцию. Он всегда так… догоняет, когда что-то происходит без него. Ему бы не принцем, а полицейским следователем быть — цены бы парню не было.

Крохан закончил свой доклад и напустил на себя начальственный вид.

— Ну, принц, теперь твоя очередь. Если ты полночи разговаривал с солдатами, что же существенного там выяснилось?

Сантин усмехнулся бледными сухими губами и заговорил:

— Оказалось, кинозитов гнали как захваченных разбойников. Без доспехов и без оружия. И никто из наших не знал ни слова на гвампи, чтобы догадаться, что это имперцы, а не обычный пограничный сброд.

— Как они попали-то к нашим? — спросил Крохан.

— На этот вопрос ответить просто. Как-то вечером в гарнизон на перевале Ветров явился на загнанной лошади Гевит, приказал выделить дополнительную охрану для сопровождения пленных на следующее утро. Показал грамоту… К тому же его хорошо знают, и подозрений его просьба не вызвала. Он указал место встречи и ускакал, якобы не желая оставлять пленных только со своими солдатами на ночь. А когда на следующее утро выделенные стражники подошли к указанному месту, Гевит сторожил связанных псевдобандитов в одиночестве. Объяснил тем, что отпустил солдат, потому что заметил подходящее сопровождение с соседнего холма. То есть, по его словам, менее чем за четверть часа до подхода тех солдат, которых я допрашивал.

— Из тех солдат, что подошли якобы на помощь Гевиту, кто-нибудь видел прежний конвой? — спросил Трол.

— То-то и оно, что нет, — сказал Сантин. — Среди ребят, что подошли на помощь Гевиту, были очень опытные сержанты, они специально поднялись на холмы, чтобы проверить слова офицера… Но ничего не увидели. Скорее всего это ложь… Со стороны Гевита, конечно.

Трол посмотрел на Крохана, тот погладил бородку и перевел взгляд на Арбогаста. А Сантин медленно провел рукой по лицу, словно умывался или пытался стереть усталость и отчаяние.

— Потом пошло обычным порядком. Марш до Кадота, вошли в городские темницы, сдали, приняли, солдат отпустили, они вернулись в свой гарнизон. Все как положено. Гевит тоже уехал на север, выполнив, так сказать, свой долг.

— Ловко, — вздохнул Арбогаст.

— Э-э, я тоже так думаю, — сказал Крохан. — Сантин, нужно выяснить, как они на склад, снятый от имени Приама, доставили доспехи и оружие.

— Кирда бы взять, он бы все выложил, — произнес Сантин.

— Теперь можно и на Кочетыря нажать, — медленно проговорил Трол, стараясь не смотреть на принца.

— Вряд ли он что-то знает. Был бы с этим делом хоть каким боком связан, ни за какие деньги не выдал бы стоянку кинозитов на складе…

— Он мог выдать ее, если знал — там уже никого нет, — проговорил Крохан.

— Может быть, — легко согласился Сантин. — Что-то я плохо соображаю сегодня. Какие вообще у нас есть идеи?

Трол подумал и спросил:

— Кто из известных нам персонажей занимается извозом?

— Извозом чего? — спросил Арбогаст.

— Чего угодно, пусть даже и внаем, только бы было большое количество телег, которые часто проходят через городские ворота.

— Ну, предположим, Гифруловы крестьяне часто подвозят то одно, то другое, — пробурчал Крохан.

— Вот он и провез доспехи, оружие и все такое, — решил Трол.

— Проверим… — сквозь стиснутые зубы прокаркал, а не проговорил принц. — Что еще?

— Нужно разузнать, как пленные, которых сдали в городские темницы, попали в склад.

— Уже проверил… Вчера весь день возился, — признался Сантин Крохану, — еще не успел тебе доложить. Их приняли как заключенных для галер или строительства волноломов. В темницах их держали недолго, не больше двух дней, потом появился капитан «Косоклина», якобы он берет этих людей в работу, и перегнал весь отряд в порт. От тюремных охранников отказался, сказал, мол, там есть своя стража.

— То есть просто пришел, взял кучу заключенных и увел. И все?

— Ну, не все, конечно. Оставил расписку, какое-то письменное распоряжение…

— Какое распоряжение, чье? — рявкнул Крохан.

— Одного из помощников короля.

— Его проверили? — спросил Трол, разумеется, уже догадываясь об ответе.

— Та же история, что с приказом правителя относительно пленных вообще. Печать скорее всего срезана с какой-нибудь старой грамоты из архива, подписи поддельные, папирус и сепия настоящие.

— Ох, погубит нас когда-нибудь бюрократия, — вздохнул Арбогаст.

— А как же без нее? — удивился Сантин. От усталости он начал терять чувство юмора. — Нет, в самом деле, что же без нее-то делать?

— М-да, ладно, — прервал его Крохан. — Понятно. Кинозитов капитан «Косоклина» запер на складе, выставил обычное внешнее охранение, потом им подкинули оружие, и вот в центре столицы независимого Зимногорья сидит засада отменно подготовленных имперцев, которые ждут только сигнала.

— И никто не виноват, никого нельзя привлечь, хотя бы допросить… — с тихим отчаянием пробормотал Сантин.

— Почему же никого. Мы знаем почти всех, — произнес Трол. — Гифрул Высокоборский, Визой…

— Ну-ну, полегче, — прорычал Крохан.

Но Трол посмотрел на него и твердо повторил:

— Визой Честный, Кирд, Гевит из дальних северных гарнизонов, может быть, начальник канцелярии короля, капитан «Косоклина», разумеется, Кочетырь, который вообще во многом замешан… Вполне может быть, что кто-то еще.

— Так что же, никому нельзя верить? — спросил наследный принц Сантин. — Никому вообще? И главное — почему?

— Сами они не скажут, — спокойно, даже как-то равнодушно проговорил Трол. — Поэтому нужно искать, что у этих людей есть общего, чтобы понять, что, зачем и почему?

Все четверо постояли, помолчали. Неожиданно Арбогаст произнес:

— А знаете, у некоторых из перечисленных в самом деле есть кое-что общее — многие из них были в Мартогенском походе.

— Правильно, м-да… И я был в том походе, — признался Крохан. — Может, и мне нельзя доверять?

— И я тоже, — добавил Сантин, — был там.

— А я там сержантские нашивки получил, — чуть слышно прошептал сержант из Даулов.

Молчание было таким долгим, что даже Трол решил — все они хватили слегка через край.

— Пусть так. Но для нас важно другое — что делать? Что делать сейчас? — спросил Арбогаст.

— Как что? Остановить их, всех разом, — сказал Трол. Все остальные посмотрели на него, словно он вырос из мостовой прямо у них на глазах.

— В самом деле, — ответил принц устало. — Чего проще-то?

— Ну, я и не говорю, что это просто, — ответил Трол. — Но это и не очень трудно. Я уверен. Хотя для этого нужно знать еще кое-что, чего мы пока не знаем. Но, может быть, узнаем, и скоро.

— Что? — спросил немного непоследовательный, хотя и прямолинейный Арбогаст.

— Как скоро? — задал свой вопрос более конкретный Крохан. Ему отказала даже его привычная ироническая усмешка.

— Скоро, — уверенно ответил Трол. — Когда мы поставим их в тяжелую ситуацию и они вынуждены будут нанести еще один удар.

— А разве то, что мы взяли Кочетыря, — не есть для них по-настоящему тяжелая ситуация? — спросил принц Сантин. — Я думал…

Он умолк. Тогда Трол проговорил, посматривая на встающее над Кадотом солнце.

— Возможно… Но, принц, насколько это справедливо, предстоит выяснить тебе у Кочетыря, разумеется, с помощью Крохана. А может быть, и с помощью Переса.

Принц зевнул и торопливо кивнул.

— Да, пока это — наш самый естественный ход. — Подумал и добавил: — Вот и попробуем.

Глава 13.

Что-то на миг сместилось в сознании, а потом уже не пришло в норму. Трол насторожился, медленным движением протянул руку к Беставиту, который стоял у изголовья кровати, опираясь гардой на край подушки. В башне кто-то был и поднимался наверх. Трол прислушался.

— Если ты его разбудишь, Буж, я прикажу оставить тебя без малины.

— Хоз-ин, не-а… Не.

— Ладно, не хнычь, может, и обойдется.

Так, снова Кола с Бужем. Но это было не самое главное. Что-то в Коле было не то, и потому Трол все-таки решился, сел и даже спустил ноги со своего ложа. Обостренный слух улавливал слова незваных гостей.

— Все, ставь поднос на ступени, и пошли вниз.

— Нет, — попросил Трол и вдруг понял, что его голос звучит едва слышно. Тогда он повысил порог слышимости до приемлемого предела и закричал: — Кола, Буж, входите!

Они вошли. Буж смотрел на Колу с опаской, он действительно опасался, что ему не дадут вечером малины. Кола выглядел бодреньким, словно только что искупался в горном ручье.

Трол провел рукой по лицу, пытаясь привести себя в норму.

— Принц, я прошу тебя, или ты не входишь в башню вообще, или поднимаешься наверх, как сейчас, и говоришь, что тебя мучает.

— Ты знаешь? — удивился Кола. — Но ведь это случилось всего-то час назад.

— Ничего я не знаю, — ответил Трол и решил, что больше спать не будет.

Он поднялся, доплелся до фаянсового тазика и принялся за утреннее… вернее, уже послеполуденное умывание. После слишком ранней операции по захвату Кочетыря, после напряженной работы ночью, он прилег, когда основная часть горожан уже стала появляться из своих домов, радуясь предстоящему дню.

— Визой прихватил Кочетыря и скрылся с ним, — выпалил Кола.

— Что? — Трол повернулся к нему, но шуткой это, конечно, не было. Это была неожиданная, совершенно неестественная правда от первого слова до последнего. — Та-ак, — протянул Трол и вернулся к кровати.

Рассеянно стал одеваться. На одежде были следы чьей-то крови, а он не дрался утром ни во время облавы, ни потом. Значит, перепачкался, когда вытаскивал под плечо какого-то из рыцарей Арбогаста к Ибраилу. Он поднял голову:

— Кто еще знает?

— Да весь двор, — ответил Кола. — Даже посудомойки на заднем дворе.

Что-то это значило. Но вот что?

Трол оделся как можно быстрее, пристегнул меч и кинжал. Потом пошел к лестнице, остановился, когда Буж замычал ему в спину. Вернулся, выпил кружку отличного молока, которое стояло на подносе среди других разносолов, взял мягкую, как пух, булку и, жуя на ходу, решительно направился к люку.

— Слишком вы меня здорово кормите, — буркнул на ходу, — боюсь, растолстею.

— Ты сейчас куда? — Кола припустил следом, Буж, грохнув поднос на давешний комод, бросился за принцем.

— Нужно найти Арбогаста, если он не спит.

— Я видел его у лаборатории Переса, — быстро ответил Кола.

Трол остановился, посмотрел на принца. Это был хороший, честный и дружелюбный человек. Юноша, почти подросток. Он очень хотел быть полезным. Но он мешал, здорово мешал. Просто потому, что занимался самым привычным для двора делом — разносил сведения. И они могли попасть не в те уши… А вот это уже следовало взять под контроль и управлять этим процессом, если невозможно было от него совсем отделаться.

— Кола, я сейчас немного поговорю кое с кем, а потом мы будем тренироваться. Твоя задача — найти такое место, где бы за нами не подглядывали и не мешали.

— Да я всех из фехтовального зала выгоню…

— Лучше где-нибудь на травке, под деревьями, — попросил Трол.

— Тогда на моей площадке для игр… — Кола чуть смутился. — Ну, она считалась моей, когда я еще маленьким был.

— Отлично. Через час приходи туда.

И Трол помчался в лабораторию мага. Там, как ни странно, оказался не только Арбогаст, сиреневый от усталости, но и Ибраил, королевский медик. Он выглядел вяловатым, но еще вполне способным соображать. Если принять во внимание, что он работал во время облавы на Кочетыря не меньше иных воинов, это вызывало некоторые мысли, но Трол не стал тратить на них время. Он просто подошел к Пересу, сидящему за небольшим столом, за которым все трое завтракали нехитрой снедью, и поклонился в своей почти воинской манере.

— А, Трол… — Перес вздохнул. — Не успел Арбогаст отчитаться перед королевскими чиновниками за облаву, не успел Крохан уйти домой, как все снова изменилось.

Трол посмотрел на Ибраила. Тот чуть не поперхнулся куском холодной утки с зеленью.

— Я сейчас… ухожу. — Дожевав, добавил: — Я понимаю, у вас свои секреты.

Поднялся, распрощался со всеми общим поклоном и пошел к двери. Он был какой-то слишком чуткий для врача, они обычно держатся более напористо, подумал Трол… Но пока было не до Ибраила. Трол сел на его место и рассеяно сделал себе бутерброд с каким-то рыбным паштетом и огурцами.

— Тебя в этой истории ничего не смущает, Перес?

— Визой, гордость зимногорского служивого сословия, а оказался… — горячо начал Арбогаст, но… умолк, встретившись взглядом с магом.

— Мне это не нравится, — сдержанно ответил Перес. — Но, как ты сам говорил, предательство возможно. Если Визой когда-нибудь попадет к нам в руки, мы спросим, почему он так поступил.

— Нет, — мотнул головой Трол. Прожевал и начал говорить: — Фокус не в том, что он оказался предателем. Я его с самого начала подозревал, хотя он и заступился за меня перед королем Малахом… Просто потому, что он был в дружине Гифрула во время той, первой схватки. Фокус в том, что он мог бы не выдавать себя. Ему следовало тайком пробраться к камерам, где содержали Кочетыря, убить его, например, из самострела и… никому не показывая, что он играет за другую сторону, вернуться к себе в кровать. Он же еще в кровати должен находиться, верно?

— К тем камерам легко не проберешься, — прогудел Арбогаст.

— Иногда надежный человек, которому верят, может подкупить охрану, может отвлечь ее… А можно вообще нанять убийцу, который исчез бы из Сеньории с куда меньшим шумом, чем это вышло у Визоя.

— Да, это было бы разумно, — согласился Перес.

— И вместо этого он самолично идет в королевские темницы, выводит Кочетыря… Под каким предлогом он его получил?

— Под тем, что первый допрос следует проводить как можно быстрее после ареста, а Крохан и принц Сантин слишком устали. Вот ему якобы и поручили…

— Ему поверили на слово? — спросил Трол, хотя уже знал ответ.

— Конечно, — кивнул Арбогаст. — Ведь это же Визой Честный, герой Мартогенской войны, образец для каждого из нас.

— А где-то в укромном месте за стеной их ждали свежие лошади, они уселись на них и… — Трол невесело хмыкнул. — Да, придется в Сеньории искать какое-то очень непривычное определение слову «Честный».

— Ума не приложу, почему он так поступил, — пробурчал Арбогаст.

— Потому что ему приказали, — резковато ответил Перес. Потом перевел взгляд голубых глаз на Трола. — Что дальше?

— А вот что. — Трол дожевал свой бутерброд и решил, что следующий делать не стоит. — Арбогаст, бери четырех самых доверенных слуг, десяток рыцарей и… Крохана, на всякий случай, как свидетеля. — Трол подумал мгновение и решительно добавил: — Только ничего ему не говори, ни о чем не предупреждай, как бы и что бы он ни спрашивал. Потом скачите к тому месту, где у меня была стычка с людьми Гифрула. Там ты вскроешь могилы, где лежат трупы, и… Внимательно присмотрись к тому, что в них есть необычного. Нет, будет лучше, если их осмотрит кто-то из врачей. Есть у Ибраила какой-нибудь толковый заместитель?

— Что я… мы должны искать на трупах? — Задание Арбогасту не нравилось, даже очень.

— Не знаю, — честно признался Трол. — Что-то необычное.

— Ты думаешь, — начал Перес, — Визой не мог убить Кочетыря, потому что…

— Потому что нельзя было оставлять в нашем распоряжении его труп, — кивнул Трол. — Кажется, это единственное разумное объяснение. Потому он и решил окончательно демаскировать себя, но этого ночного разбойника из Сеньории удалить.

— Но почему? — почти застонал Арбогаст.

— Чтобы это выяснить, ты и едешь на север, — отчеканил Перес. Потом проговорил, не поднимая головы: — Да, у нас есть и хорошая новость, Трол, — Приама отпустили. Правда, приговорили к уплате штрафа за то, что от его имени действовал Кирд и помог явному врагу, но это уже пустяки.

Впервые Тролу показалось, что бюрократическая и иногда откровенно торгашеская система, взявшая в Кадоте верх над приказной, полувоенной организацией, свойственной иным другим государствам, может иметь свои положительные стороны.

Арбогаст поднялся, подхватил свой меч на перевязи, поправил кинжал на поясе, осмотрел лицо Трола, словно искал там что-то, и чуть тише, чем обычно, спросил:

— Тогда последний вопрос. Если Визой с самого начала был на их стороне, почему он поручился за тебя у короля Малаха?

— Чтобы хоть на время обелить себя, — ответил Трол сразу. — Чтобы, если мне удастся оправдаться, не выходить из доверия и сохранить прежний авторитет и влияние.

— Да, — вздохнул Арбогаст, — это у него получилось.

Потом Трол пошел искать детскую площадку для игр в одном из садов неподалеку от Сеньории. Она находилась у заводи небольшой, очень чистенькой речки, протекающей в очень приятном месте с красивыми деревьями и мягкой травой. Он разделся до пояса, помедитировал, насколько это было возможно в такой близости от столичного и портового города. Достал Беставит и кинжал, принялся работать, все вернее отвлекаясь от всех трудностей, с которыми столкнулся в последние дни, все жестче входя в привычную работу оружием и телом.

Через полчаса он понял, что меч с кинжалом — не лучшее сочетание, и решил при первой же возможности купить чуть более тяжелые мечи для тренировок, и обязательно в паре, чтобы не терять время на разработку одних и тех же приемов одной рукой, а потом то же самое другой… Но если уж обзаводиться амуницией, то хорошей, решил он. Тогда надо прикупить и бо, короткие и длинные, нагинату, пару булав, цепь…

Его отвлек Буж, который невольно вскрикнул. Трол оглянулся. Оказалось, рядом с ним Кола пытался повторять те же упражнения, которые только что делал Трол. Заметив, что Трол смотрит на него, Кола смущенно улыбнулся.

— Мастер Трол, я пришел, потому что ты обещал и потому что королева официально приглашает тебя на ужин сегодня вечером в покоях короля.

— Принц Кола… — начал было Трол, — я простой солдат, не придворный. Мне тяжело будет. — Вдруг одна мысль пришла ему в голову. Он смещался и проговорил совсем не то, что хотел сказать сначала: — Да у меня и… наряда подходящего нет.

— Я тебе одолжу, — — великодушно и даже с каким-то облегчением ответил принц. — Мы примерно одинаково сложены.

На взгляд Трола сложены они были совсем по-разному, но уточнять он не стал. После этого тренировка пошла не совсем так, как любил Трол, — ему пришлось отвлекаться. Тем более что он не только принял приглашение на ужин, но и действительно обещал Коле заняться с ним.

Когда Трол осознал, насколько у Колы ничего не выходит, он не выдержал. Подошел к нему и положил руку на плечо. Принц сразу замер, повернулся к Возрожденному.

— Ты ошибаешься, принц, — сказал Трол, — потому что думаешь о сложном. А начинать нужно с простых движений.

— Понимаю, от простого к сложному. И думать о простом…

— Нет, нужно не думать. Просто — не думать. — Хотя это совсем не просто, решил Трол про себя, но вслух ничего не сказал. — А упражнения… для начала делай так.

Он показал простые движения, с которых начинается боевое искусство, смысл которых даже не в их простоте, а в стойках, из которых они должны проистекать. И в естественности, без которой не бывает ни прицельности ударов, ни силы, ни скорости.

Потом он отошел от принца и стал заниматься сам. Прошел час, второй, третий… Принц уже давно искупался в заводи и уселся смотреть, как тренируется Трол, а он все никак не мог доработаться до чего-то стоящего. Все время ему казалось, что он еще очень слаб после ранений, что ему не удается правильно сгруппировать мускулы во время ударов, что оружие не продолжает его тело, а летает в воздухе само по себе.

И вдруг к исходу пятого часа наконец наступило… Он почувствовал тот миг расслабленности и мгновенной способности концентрироваться, который говорит — силы на исходе, но возможность развиваться еще не исчерпана. Если ее правильно использовать, то можно завоевать чуть-чуть мастерства, которое еще вчера оставалось чужим, можно одолеть еще вершок в познании неизвестного, сделать хоть маленький, но ощутимый шаг к совершенству.

Внезапно он осознал, что за ним смотрит кто-то еще, помимо Колы. Он обернулся, это был принц Сантин. Он сидел рядом с братом на обрубке толстого дерева, устроенного тут вместо лавочки, и усмехался, поглядывая на него. Но когда переводил взгляд на Трола, в его глазах улыбку заменяло что-то еще… Хотя скорее всего откровенной враждебностью это не было. Трол вытер пот и попытался подслушать, о чем говорят братья.

— Визой и Кочетырь покинули город, — проговорил Сантин. — Еще стало известно, что Визой предъявил такой же фальшивый вердикт короля, как это сделал и Гевит. Только на этот раз удалось достоверно выяснить, что начальник канцелярии действительно не виноват, с него сняты все подозрения.

Трол подошел ближе, поклонился наследнику престола. Тот тоже кивнул головой, скорее по-дружески, чем официально.

— Ты кланяешься, как на Востоке вызывают на рукопашный поединок, — усмехнулся Сантин.

— Совсем не плохая идея, — проговорил Трол.

— Я не гожусь тебе для спарринга, — ответил Сантин медленно. Покосился на Бужа, тот сидел сиднем, не проявляя ни малейшей обеспокоенности. — Стал образцовой канцелярской крысой.

— Не слушай его, Трол, — пылко проговорил Кола. — Когда-то он был не намного хуже Визоя, они постоянно работали друг с другом.

— Когда это было, — вздохнул Сантин. — Перед Мартогенским походом, я был моложе на шесть лет. Нет, сейчас, как уже сказано, я никуда не годный партнер по оружейным забавам.

Он поднялся и потащился к Сеньории, даже в походке у него было что-то, заставляющее к нему приглядеться… А впрочем, да, так настоящие бойцы не ходят, не могут ходить, решил Трол.

Он быстро искупался, переоделся в свежую py6ашку и шаровары и вместе с Колой пошел в Сеньорию.

— Скажи, Трол, — начал принц, — ты теперь всегда будешь так работать?

— Конечно. — Трол помедлил, потом все-таки добавил: — Хочу как следует подготовиться к новой атаке.

— Думаешь, она последует?

— Обязательно. И будет гораздо сильнее, чем все предыдущие.

— А какая она будет? — Наивность принца была бы забавной, если бы Трол мог хоть кому-то доверять тут, в Сеньории.

— Думаю, они заготовят нечто неожиданное.

— А ты устоишь? — серьезно спросил Кола.

Этот вопрос тоже занимал Трола, но признаваться в этом не стоило. Он лишь усмехнулся.

— Если я действительно Воин Провидения, то устою.

Глава 14.

Баня, которую Кола устроил Тролу после тренировки и легкого — только для подзарядки — ужина, оказалась действительно великолепной. Она настолько расслабила узлы мускулов, перетруженных и почти не поддающихся осмысленному воздействию, что Трол, пораженный ее действием больше, чем всеми другими изобретениями и особенностями Кадота, вернувшись в свою башню, тут же сел медитировать. К тому же это было и вовремя — помедитировать после сильной, изматывающей тренировки.

Но как следует поработать с духом ему не пришлось. Едва стало темнеть, на его башню поднялся Кола, разумеется, в сопровождении Бужа. На этот раз слуга нес какой-то тюфяк, который при ближайшем рассмотрении оказался праздничным нарядом самого Колы. Пришлось приниматься за светские обязанности, хотя цель этого занятия казалось теперь Тролу весьма сомнительной, едва ли допустимой даже в качестве гипотезы.

Пока он стряхивал остатки своего расслабления и неучастия в мире, одна мысль пришла ему в голову, и он ее сразу же озвучил:

— Принц, не найдется ли в дворцовой библиотеке книги о походе зимногорцев на Мартоген?

— Ты имеешь в виду последний поход? — спросил Кола, обрадовавшись, что Трол наконец отходит от своего непонятного состояния. — Я видел такую у Приама. Только… — Он был полон смущения, но успешно его преодолел. — В общем, ты не думай, я люблю книги, особенно такие, как эта; весьма полезное чтение. Но она… — наконец он решился: — Ты читаешь на койне?

— Конечно, на нем — обязательно, — проговорил Трол, принимаясь разбираться с принесенными нарядами. — Это же язык врагов… Если она у Приама, тебе затрудняться не следует, я сам у него спрошу.

Кола кивнул, подошел к одежде и помог разложить ее, чтобы Тролу было легче понять, что как одевается.

— Знаешь, теперь ты не можешь отказаться от приглашения. Тебя просит отец… я хотел сказать, государь. В знак утешения могу сказать, что будут только свои, исключительно тесный круг.

— Я полагал, что не вхож. — Трол принялся одеваться, делом это оказалось непростым. Если бы не Буж, у него, может, и не вышло бы. — Как ты этого добился?

— Почему сразу я?.. Ну, поговорил о тебе с матушкой, она попросила отца… Да и он сам, как оказалось, хотел к тебе присмотреться. Знаешь, мне все больше кажется, что мы похожи… — Он задумался на миг. — Правда, по-разному сражаемся, но это — дело наживное.

Да, парень очень хотел быть с Тролом, так сказать, заодно. Это следовало если не пресечь, то по крайней мере прояснить.

— Кола, если ты думаешь, что я буду тебя опекать или, наоборот, стану терпеть опеку над собой, ты ошибаешься.

— Я ни о чем таком не думал. Просто… Понимаешь, ты умеешь то, чего не умею я. И очень хочу научиться. Учеба — не опека?

Трол подумал. Быть учителем — тем более Учителем — ему было рановато, хотя в какой-нибудь не очень воинственной армии вроде здешней он вполне мог бы получить лейтенантский патент. Вот только кормиться гарнизонной рутиной ему было некогда. Даже обучать принца было не с руки — когда за ним охотились и пружина закручивалась все более туго.

— Могу я отказаться?

— Если хочешь не пойти туда из-за скромности, то сразу признаюсь — это опасно. Отказов отец не терпит с тех самых пор, как стал королем, а тому прошло уже лет пятнадцать. — Кола сделал вид, что вполне понимает, что Трол высказался об ужине. Подлинный смысл его вопроса он предпочел «не заметить» в лукавой придворной манере. И Трол вынужден был признать, что иногда она бывает эффективной, вот и он не решился переспрашивать. Тем временем, опасаясь уточнений, принц Кола продолжил: — К тому же спешу предупредить — в то, что ты струсил, я не верю,

Трол вздохнул, ему стало понятно, что, если он собирается жить в Сеньории, ему придется тренироваться на глазах принца, хотя бы время от времени. И, может быть, иногда ходить в его одежде. Как будто он не мог купить собственную!

— Я не умею вести себя за столом. И если там будет твоя сестра…

— Ну, Лорна тебя простит, ты ей, кажется, нравишься. А вот ее подружка, Джанин, — та еще заноза.

— Кто она? — спросил Трол, справившись со штанами и принимаясь за рубашку.

— Племянница Гифрула… Чего ты так на меня смотришь? Она — дочь его старшей сестры, бывшей владетельницы Высокого Бора. Говорили, что он убил ее, чтобы стать Высокоборским владетелем, но есть немало других людей, которые утверждают, что он ее очень любил, с детства. Правда, все признают, что Гифрул вернулся из похода изрядно изменившимся… Они все изменились, даже Визой.

Буж наконец застегнул на Троле какие-то хитрые пуговки сбоку, и рубашка сразу стала более узкой, настолько, что затрещала в плечах.

— А отец… этой Джанин?

— Он погиб при осаде Мартогена, и Гифрул пытался его спасти. Действительно пытался, тому был свидетелем чуть не весь наш лагерь. Поэтому никто особенно и не поверил, что он убил сестру.

Теперь Тролу предстояло справиться с камзолом, особенно с его внутренними завязками. Он справился, хотя не совсем правильно пристегнул легкий кружевной воротник. Получив и в этой проблеме необходимую помощь от Бужа, он затянул на себе красивый, расшитый серебром и медью пояс, потом вспомнил и попытался отцепить от своего ножны с кинжалом. Но оказалось, что его аляповатый и к тому же слишком массивный по местным меркам кинжал не годится для такого дела, как ужин у короля Малаха. Вот принц и позаботился, уступив Тролу легонький, простой, но отлично заточенный кинжальчик. Трол взвесил его на руке, он был похож на южные метательные ножи, но Трол сомневался, что это лезвие отведало когда-либо что-то более кровавое, чем непрожаренная говядина.

— Принц, мне смутно помнится, что мечи на такие обеды брать не полагается? — поинтересовался Трол.

— Вот, я приготовил… Вендийская сталь, лучше у меня нет.

Короткий, не длиннее леворучного вакизаши, меч, который он принес, был неплох. Трол покрутил клинок в воздухе, при желании таким можно было удержать и двуручный меч, он бы все равно не сломался, хотя руку наверняка после первого же парирования пришлось бы показывать врачу.

— Слишком много украшений.

— Тут королевский двор — без украшений не обойтись, — философски заметил Кола. Он поправил что-то в одежде, Трол даже не понял, что именно, а потом обошел его кругом. — Сидит вполне прилично. Думаю, ты не сразу рассмешишь девчонок, а лишь позже, за столом… Пошли.

Они пошли. Верный Буж топал следом, причем так, что Трол удивился, как такой грохот вообще можно терпеть, но успокоил себя тем, что это была не его проблема.

Ужин был именно семейным ужином, а не светским приемом, чего Трол слегка опасался. Разумеется, раньше Трол никогда не видал ничего подобного. Одной свинины было три сорта — жаркое из дикой вепрятины, домашняя ветчина, копченная на можжевеловом дыму, и горячая, жаренная на сковороде в собственном сале. Кроме того, было еще очень много птицы и даже рыбы. Овощей и зелени было меньше, но тоже в изобилии. А что касается фруктов, разных десертов и вин, то тут Трол даже не сумел бы всего сосчитать.

Ели молча, но до поры до времени. Стоило королю откинуться на спинку кресла и, улыбаясь, посмотреть на королеву, как все стали сначала шепотом, потом все смелее переговариваться.

— Ты доволен, мой государь? — спросила Аллия, посматривая на мужа с улыбкой.

Правитель не ответил, вернее, отреагировал, наложив себе сладкого манного пудинга. Показал винному мальчику на свой бокал и осмотрел стол. Тут были те, кто, вероятно, обычно за этим столом и присутствовали. Его сыновья, его дочь, пара ближайших заместителей и, вероятно, друзей из его канцелярии, подруга дочери и этот мальчишка, которого пригласил Кола. Правитель нахмурился, вспоминая имя этого мальчика, наряженного в сыновний кафтан. Вспомнил… Трол мог бы заранее сказать, что он скажет.

— Наш юный гость не пьет вино?

— Очень редко, государь, — ответил Трол. — И всегда — только разбавленное.

— Осмелюсь спросить, почему? — подала голос Джанин, племянница Гифрула. Трол вспомнил ее, эта черноволосая и темноглазая девушка присутствовала на его дурацком, нелепом поединке с Колой.

— Вино ослабляет мышечную память — основу мастерства воина.

— Уф, какой плоский ответ.

— Зато честный, — улыбнулась Лорна, дочь правителя, которая оказалась ясноглазой и очень светлой, почти белой, как ее воротник.

Кола посмотрел на Трола и вдруг довольно отчетливо отодвинул свой кубок. Аллия, которая внимательно следила за всем, что тут происходило, попыталась спрятать улыбку. Осознав, что это ей не удается, она посмотрела на Сантина, который угрюмо и излишне громко ел, думая о чем-то своем, разглядывая стену напротив себя.

— Ешь потише, Сантин.

— Что? Ах да… Конечно.

— Сангин, ты ешь, как крестьянин, — вдруг сказала Джанин, — уже третий раз просишь наполнить тебе тарелку.

— У меня было много работы, я устал… И проголодался.

— Есть что-нибудь новое? — спросил государь.

Сантин, не переставая жевать, правда, аккуратнее, рассказал новости, которые Трол уже знал. Может быть, именно поэтому он смотрел на то, как Сантин ест. А ел он левой рукой. При том, что смещение ауры совершенно определенно указывало на то, что он праворукий, а вовсе не амбидекстер. Когда доклад сына и расспросы были закончены, а Сантин наконец насытился и попросил слугу подать виноград, Трол спросил его:

— Сантин, ты всегда ешь так странно?

— Как? А, — он понял, — левой? Да, всегда. Мне было тринадцать, когда во время детского турнира мне сломали правую руку, и в двух местах одновременно — у локтя и в плече. И хотя потом я ходил с армией в Мартоген… пришлось оставить воинскую карьеру и заняться внутренними делами.

— Он там приносит пользу. И даже куда больше, чем иные вояки с немалыми чинами, — пророкотал король Малах, словно его сын нуждался в помощи.

— Согласен, — кивнул Трол. И лишь тогда осознал, что такой ответ человеку настолько старше его по годам и по чину был чуть ли не прямой невежливостью. — Прости, государь, я хотел сказать… что Сантин в самом деле очень эффективен.

Малах, улыбнувшись от смущения Трола, кивнул:

— Согласен, молодой человек. Кстати, оказалось, инцидент у вашей пещеры расследовался нашими сыщиками. Я полагаю, в то время, когда ты еще только ехал в Кадот. Я затребовал их отчеты и выяснил, что все было так, как ты рассказал мне. А я, признаться, надеялся поймать тебя на каких-нибудь несоответствиях.

— Все было так, как я рассказал, — тяжело проговорил Трол. — В Кадоте отменный следственный приказ, настолько быстро провести расследование — это не везде встретишь.

— Ну, положим, появление такого количества имперцев на моей территории не могло остаться незамеченным… — улыбнулся Малах. Подумал, посмотрел на жену и вдруг спросил: — Кстати, давно хотел спросить, моя королева, ты знаешь, что такое Воин Провидения?

— Я знаток не только рыцарских правил, но и легенд, — улыбнувшись в ответ, пояснила Аллия, ни к кому специально не обращаясь. — А с Воином Провидения все просто. Это одна из самых старых легенд и, кстати, самая неизвестная в наше время. Воином Провидения называют того, кто не может погибнуть и даже не может проиграть бой, пока не выполнит свое предназначение. Считается, что время от времени, выпуская в мир таких воинов, боги меняют правила, по которым живут люди. Разумеется, в нужную им сторону. Иногда их называют еще Воинами Предназначения, но в наших краях это определение считается устаревшим.

— И больше ничего?

— Всякие мелочи, государь. Воин делает только то, что должен, никогда не выступит на чьей-либо стороне, если не уверен, что это соответствует его предназначению, и не умеет лгать. — Теперь она мельком посмотрела на Трола.

— А в твоих легендах не сказано, что он может сражаться на стороне Империи?

— Нет, этого не сказано. Но так как Империя — воплощенное зло, то вряд ли нам стоит бояться, что кто-то из подобных солдат окажется на ее стороне.

— Может быть, — согласился Малах и поднялся. Он устал, это было видно. — Это звучит невежливо, но теперь тебе, Трол, можно больше доверять. Заведомый враг Империи почти наверняка сумеет найти себе службу в Зимногорье.

— Особенно такой ее враг, — добавил Сантин.

— Что? — переспросил сына король Малах.

— Я хотел сказать — такой враг, убить которого посылают чуть не две сотни кинозитов.

— Да. — Малах повернулся к жене. — Пойдем, радость моя, почитаешь мне перед сном.

Ужин завершался чуть менее официально, чем начался. Девчонки, как Кола назвал Лорну и Джанин, пытались поддеть то Трола, то Сантина, и, когда последнему это надоело, он предложил подняться к себе.

На долгий-долгий миг, как в бою, Трол вдруг ощутил волну холодного воздуха, возникшего словно бы из ниоткуда и раздувающего его волосы. Но потом справился с приступом подозрительности, тем более что только ради проверки этой своей гипотезы и согласился на ужин. Поднял глаза на наследного принца и улыбнулся:

— Конечно, принц, я буду рад потолковать перед сном о том деле, которое нас в последнее время занимает.

Глава 15.

Они шли по коридорам, в которых только дважды им встретились стражники. Идти было далеко. Трол выглянул в окно — как он и подозревал, они поднялись довольно высоко, чуть не под самую крышу донжона. Это и в самом деле по законам фортификации был донжон. Только тут, в Сеньории, он был очень широким. Как и в обычных замках, здесь в верхних покоях помещались не очень нужные слуги — из тех, кто не должен бежать по первому зову своих господ.

Высыпали звезды, где-то за стеной Сеньории в темном небе то и дело вспыхивало отдаленное, но сильное зарево. Трол не сразу догадался, что это был тот самый маяк, который он уже видел со своей башни, но к которому пока не присматривался. Ночь была спокойной, как дыхание спящего младенца, как падение снежинки в зимнем саду.

При мысли об этом спокойствии Трол, может быть, впервые в жизни, не нашел рукоять декоративного меча, принесенного ему принцем. Осознав это, он даже не улыбнулся. Кажется, эта жизнь убаюкивала его, хотя он и понимал, что она его убаюкивает. Слишком тут было… нормально, несмотря на Кочетыря, предательство Визоя и непонятную роль Гифрула Высокоборского. Ведь, по сути, все неприятности касались только его, Трола, а остальных людей все происходящее даже не задевало… До поры до времени, конечно, но это еще нужно было осознать. А осознавали не многие. Вот король Малах скорее всего не очень понимал, хотя был опытным правителем и совсем не глупым человеком. Да и принцы, кажется, рассматривали все как игру, хотя игрой скорее всего это уже не было.

Это был заговор, какой-то очень сложный и тонкий план, который вел свое происхождение из Империи. А если так, то целью его могло быть только одно — покорение Зимногорья и обращение его жителей, всех этих людей, в рабов и в любом случае приведение их в подчиненное положение, может быть, такое, которому никакие рабы не позавидовали бы. А следовательно, нужно было сражаться. И обязательно победить…

— Сантин, — спросил Трол, прерывая затянувшееся молчание, — а каков твой владетельный титул?

— Мой? Ну, я первенец, мужского пола и потому наследую Дабну, семейное владение короля. Да, собственно, меня и зовут наследным владетелем Дабны. Кроме того, как тебе известно, я еще и принц.

— А ты, Кола?

— У меня нет никакого особенного титула. При желании, когда со мной хотят подраться, меня называют младшим сыном короля, но сейчас я даже на это не реагирую.

— Почему?

— Почему не реагирую?

— Почему нет титула?

— Второй родилась Лорна, она на год старше меня и унаследовала Сирд. Это ее приданое… Кстати, как раз владетелем Сирда был государь, а Дабной владела матушка. Но после их свадьбы это стало, конечно, не важно. Просто большее владение отошло первенцу, меньше сестре, а мне ничего не досталось. Но я не в обиде. — Он хмыкнул, и разлетевшееся эхо вдруг показало, что говорит он не вполне искренне. — Я надеюсь, если искусно владеешь мечом, то и владение приобретешь. Или женюсь на какой-нибудь богатой вдове.

Они пришли. Покои Сантина располагались в самом дальнем от замка крыле, под самой крышей, даже выше той галереи, из которой Трол увидел маяк. Отсюда маяк был виден очень хорошо, А поскольку стемнело уже основательно, маяк прорезал воздух длинным и широким, как сноп, лучом света.

А вот стены этого коридора выглядели мрачновато даже на вкус Трола. Правда, на всех колоннах тут горело по два факела, да еще устроенное в торце большое окно добавляло немного отраженного света от города и порта. Но все равно — коридор, казалось, вел не к жилому помещению, а едва ли не в так называемые свинцовые камеры, в которых заключенных должно было пытать своим жаром и сухостью солнце, раскаляя над ними свинцовую кровлю.

Чтобы не ошибиться, Трол спросил:

— Ты тут живешь?

— Конечно.

— Один?

— А зачем мне кто-то? Слуга, чтобы подавать тарелку, мне не нужен, а все остальное делают люди матери.

Принц Сантин вставил тяжелый медный ключ в прорезь своей двери, уверенно повернул его, за дверью щелкнула щеколда. Дверь отворилась, они вошли. Комнат в покое было несколько, но все были пустынны, тихи и очень чисты. Даже мебели было мало, лишь самое необходимое — кровать под старинным вышитым балдахином, многоярусный комод для белья, шкаф для тяжелой зимней одежды. У окна стоял стол, в углу висело большое зеркало с невысокой тумбочкой сбоку от него, на ней виднелись бритвенные принадлежности.

Сантин подошел к широкому креслу, придвинутому к камину, который едва-едва горел, скинул башмаки, вытянул ноги и пошевелил пальцами в тонких, из беленого льна чулках.

— Ух, если что меня и раздражает в полиции, так это необходимость весь день ходить.

— А ты попробуй помаши мечом, да еще в таком темпе, в каком вот он работает, — Кола кивнул в сторону Трола, — мигом твоя ходьба бездельем покажется.

Сантин улыбнулся чуть свысока и поднял руки в извечном жесте подчинения.

— Сдаюсь, ты прав, брат.

А Трол тем временем смотрел на волоски, прилипшие к бритве. И на то, где она лежит. Потом еще раз на Сантина. Тот поймал этот взгляд, нахмурился. Поднялся, подошел, отодвинул тазик с грязной водой, улыбнулся.

— Видишь, житье в одиночестве имеет свои негативные стороны. Например, убирать покои придут только завтра, с утра, а бриться иногда приходится к ужину… Впрочем, я позвал тебя не для того, чтобы говорить банальности. — Он помолчал, собираясь с духом, но, видимо, на это ему нужно было больше времени. — Вина?

Трол отрицательно мотнул головой.

— Ну а я выпью.

Сантин босиком направился к погребцу, стоящему у дальней стены, и налил два кубка. Каково же было его удивление, когда Кола, мельком глянув на Трола, от своего вина тоже отказался. Тогда, удобно расположившись в своем, видимо, излюбленном кресле, Сантин начал:

— Так уж получилось, что ты знаешь это дело с самого начала, и лучше многих. Поэтому я хочу посоветоваться.

Трол удивился, но не очень.

— Именно… И вот по какому поводу. Сегодня днем в порт пришла шхуна, капитан которой доложил, что у берега, милях в восьмидесяти к западу от устья Аттельгира, нашел множество обломков. Моряки подобрали несколько кусков и нашли выжженную надпись. Из нее следует, что потерпевший крушение корабль был «Косоклином».

— Вот эта да! — воскликнул Кола.

— Да, я об этом правителю не доложил, думаю, еще рано.

— Кусок большой? — спросил Трол.

— Не очень.

— Тогда я бы вообще ничего не докладывал. Пока проверка не подтвердит, что «Косоклин» не пришел ни в один из известных тебе портов, — сказал Трол.

— Думаешь, это может быть хитрость?

— Думаю, да.

— Но зачем? — спросил Кола. Он переводил взгляд своих круглых, еще мальчишеских глаз с одного собеседника на другого.

— Не знаю. Может быть, они хотят, чтобы мы подумали, что три десятка кинозитов попросту утонули. А может быть, хотят переделать «Косоклин» и представить его под другим названием. Для этого и кусок обшивки с надписью выдрать не жаль. Тем более что хороший плотник этот кусок за день-другой без труда восстановит.

— Думаешь, не докладывать? — еще раз спросил Сантин, печально поглядывая на огонь. Он действительно был очень чисто выбрит.

— Ну, если и доложить, то добавить эти сомнения.

Вино в кубке Сантина кончилось, он лениво поднялся, чтобы поставить кубок на стол. Трол тоже поднялся из креслица, увидел себя в зеркале, подправил кончик воротника, повертел головой, прихорашиваясь. Подошел ближе к блестящей поверхности, снова повертелся, усмехнулся, а затем медленно, как в трансе, провел над ним ладонью. И застыл, глядя на себя, будто только что увидел.

— Камзол можешь оставить себе, — быстро проговорил Кола. — Девушки ведь не смеялись.

— Что? — очнулся Трол. — А, да, девушки. Спасибо, но я почему-то думаю, он мне теперь не скоро понадобится. Что-то мне подсказывает, я оказался никудышным сотрапезником.

— Вот уж не сказал бы, — горячо начал было Кола, но Трол с ним даже не спорил. Он еще раз с улыбкой поклонился Сантину, который наблюдал за своим гостем с непонятной сосредоточенностью, и пошел к двери.

— Кстати, — внезапно он обернулся, чтобы посмотреть на принца Сантина жестковатым и в то же время уклончивым, как в поединке, взглядом. — Не мог бы ты ответить на простой вопрос — у кого, кроме тебя, есть ключ от этой комнаты?

— Я думаю, — начал Сантин, чуть нахмурившись, — у слуг. Они же ходят сюда убирать, а я иногда ночую в городе, прямо в сыскном приказе, у меня там есть кровать… Ну, может быть, его можно раздобыть еще у мажордома, но где он его хранит, я не знаю.

— А твой распорядок дня известен всем?

— Да, многим… К чему эти вопросы, Трол? — спросил Сантин в упор.

— Я еще не знаю, принц. — Трол попробовал как можно легче и беззаботней улыбнуться, но Сантин был не тот человек, который не умел видимость отличать от действительности.

— Полагаю, это невежливо — не ответить на мой вопрос, — сказал он. — Ты что-то подозреваешь? Или кого-то… Меня, например?

— Принц, я не могу ответить тебе на этот вопрос, хотя… — Трол подумал и все-таки уверенно закончил: — Готов признать, что некоторые подозрения у меня имеются. Но высказывать их я смогу позже.

— Позже? — с затаенной тревогой спросил Кола. Он переводил взгляды с одного своего собеседника на другого. Он ничего не понимал, или если понимал, то долеко не все. И нервничал, даже очень — Трол явственно ощущал волну нервной энергии, возникающую в людях, когда они испытывают приступ страха или подозрительности.

— Принц Сантин, мне лучше откланяться, — Трол действительно поклонился, словно только что закончил поединок.

— Я с тобой, — поднялся и Кола. — Провожу, чтобы ты не плутал.

Они пошли к двери. Трол уже взялся за ручку засова, чтобы отодвинуть его, когда прозвучал голос Сантина:

— Трол, если мы не будем друг другу высказывать то, что думаем, мы не продвинемся вперед в этом следовании. А может быть, — он вздохнул, — наш общий враг только того и хочет.

— В то же время, принц, если мы будем всем подряд высказывать свои идеи, даже самые нелепые из них, нашим противникам, — а они не выдумка, вполне реальные люди — будет куда легче с нами справиться.

Он и Кола вышли от наследника. У Трола осталась неколебимая уверенность, что Сантин, несмотря на последнюю реплику, позвал его к себе зачем-то еще, а не для того, чтобы сообщить не очень срочную весть о реальной или мнимой гибели «Косоклина». Но и Трол, как легко заметил принц Сантин, не сказал всего, что мог бы.

Трол не собирался этого делать. Потому что у него вдруг появились действительно странные мысли. А уж отражение, которое он заметил в зеркале, пытаясь воссоздать его с помощью магии, и вовсе породило массу вопросов. Но задавать их было еще не время… Да и неизвестно было, кому именно их следовало задать.

Глава 16.

Коридоры, по которым Трол шел с Колой, по-прежнему навевали уныние. И даже еще больше, потому что Трол был задумчив, если не сказать — угрюм. Ему не нравилось то, что здесь происходило, не очень нравилось дело, за которое он взялся. И совсем не нравились шаги по коридору где-то впереди, этажом ниже. Это были торопливые шаги, почти бег.

— Несколько человек, может быть, даже трое… Нет, — решил Трол наконец, — двое. И я знаю, кто это.

Свернув на лестницу, которая вела во двор замка, они столкнулись с Пересом и Приамом. Оба торопились, у Приама даже испарина выступила на лбу, а в руке он сжимал небольшой, не очень тяжелый, но хорошо сбалансированный меч. Старческий меч, подумал Трол, хотя, если придется, он может одолеть местных стражников, особенно если они будут нападать на книжника по одному.

— Трол, принц… — От облегчения у Переса даже ноги на миг ослабели. Он вынужден был схватиться за перила лестницы, по которой спускались юноши.

— Значит, это был ты? — полуутвердительно спросил Приам, пряча меч в ножны на бедре.

— Я, — признался Трол и мельком посмотрел принца, тот крутил головой от одного собеседника к другому, пытаясь понять, в чем дело. — В покоях принца Сантина обнаружены волоски на бритвенном лезвии, которые не могут принадлежать ему. Я подобрал несколько штук. Но я и так знаю, что это был Кирд. Наконец-то мы можем…

— Кирд? Ты уверен?

Этот вопрос люди задают не потому, что сомневаются в словах собеседника, а просто чтобы сбить напряжение от предыдущего сообщения, берут своеобразную паузу для осмысления происходящего. Трол передал Пересу несколько крохотных, не длиннее четверти дюйма, темных волосков.

— Мастер Перес, можешь ли ты по волоскам определить, не только кто это был, но и более важную информацию, — где этот Кирд сейчас находится?

— Мне нужно попробовать… — Перес сомневался в своих словах, рассматривая волоски на сухонькой ладони. — Я попробую.

— Тогда попробуй быстрее, — попросил Трол. — Если Кирд ушел еще не очень далеко, можно будет организовать погоню. К тому же чем меньше расстояние от этих… — он указал на волоски, — следов до искомого объекта, тем легче установить направление поиска или укрытие.

— Да, я понимаю, — согласился королевский маг, кивнул, повернулся и быстро ушел.

Приам шагнул было за ним, потом покашлял, словно у него запершило в горле, и подошел к Тролу с таким видом, словно решил больше не отходить.

Трол посмотрел вслед магу, вздохнул. Ему не очень понравилась нерешительность Переса в согласии найти по волоскам Кирда. Она свидетельствовала или о недостатке квалификации, или о нежелании ее проявить.

Все трое спустились по не очень широким лестницам и наконец вышли в замковый двор. Тут, несмотря на поздний час, царило какое-то оживление. Трол видел мелькание света в комнатах для слуг, да и в дворянской части горело куда больше факелов, чем обычно. И везде было очень много стражи.

— Так, — проворчал Трол не очень уверенно, — это не обычная ночь, верно?

— Ты сейчас куда? — Кола, потрясенный подозрениями Трола по поводу соучастия его брата в укрывании Кирда, почти и не скрывал желания скорее уйти. Может быть, к брату, чтобы задать ему прямые, честные вопросы, надеясь получить такие же честные ответы.

А впрочем, обо всем происшедшем сегодня после ужина, как и на самом ужине, следовало подумать, решил Трол. Что-то тут было не так. Как говорил Учитель, тут были варианты. Причем много.

Трол так и не ответил на вопрос принца, он лишь посмотрел на своих спутников напряженным, сосредоточенным взглядом. Они пошли в сторону ворот из Сеньории. Как обычно бывало в этом замке, с наступлением вечера посты были удвоены, а сегодня на воротах стражников стало еще больше. Может быть, потому, что в самом замке царила эта непонятная суматоха.

— Сегодня не обычная ночь, — наконец заговорил Кола. — Сегодня ночь госпожи Фре.

— Какой Фре? — переспросил Трол. Ему показалась забавной черта людей полагать, что приезжие должны знать все местные особенности и даже словечки.

— Фре — покровительница женской ночи, — пояснил Приам. — Вот уже триста лет, или около того, в Зимногорье празднуется ночь, когда женщины собираются у какого-то дерева в королевской роще на берегу Аттельгира, где находится часовня этой самой Фре. Считается, что это дарует материнство. А тем, у кого есть дочери, поможет обзавестись сыном.

— Женская ночь… — протянул Трол. — А посты по дороге их следования расставлены?

— Нет, конечно, — ответил Приам. — Сегодня же женская ночь… Мужчины, даже стражники, не имеют права подсматривать за ними или находиться поблизости. Собственно, все, кто не имеет своего определенного поста или дела, должны сидеть дома.

— Раздолье для грабителей, — мягко, насколько возможно, проговорил Трол. Или он чего-то не понимал. — И ведь, насколько я понимаю ситуацию, в городе с этим не слишком благополучно? Один Кочетырь чего стоит…

— Во-первых, женщин много, и почти половина из них вооружена, — в тон ему ответил принц. — А во-вторых, сегодня их ночь, они чувствуют себя под покровительством своей Фре. Они убеждены, что одержат победу над любым противником.

— Пусть так — убеждены, — согласился Трол. — А как выходит на практике?

— Последняя попытка ограбить кого-то в ночь Фре случилась, если не ошибаюсь, лет семьдесят назад… — ответил принц. — Покойники после своей попытки очень плохо выглядели. Их просто располосовали на кусочки.

— Там никому из мужчин появляться не рекомендуется, — добавил Приам. — Были случаи, когда чересчур предприимчивые стражники из молодняка пытались подсматривать, чем занимаются их подружки… В общем, не все даже вылечились до конца, так и продолжают тратиться на лекарства и процедуры.

— А если переодевшись? — спросил вдруг Кола.

— Ну, если вести себя естественно, тогда можно… попробовать, — нехотя согласился Перес. — Но если по походке, по путанице в юбках или еще как-нибудь догадаются, что ты не из их… стаи, могут быть неприятности. — Он подумал и добавил: — И авторитет короля не защитит.

— Да я и не собирался, — едва слышно проговорил Кола. — Я так… просто.

Они оказались у ворот. Тут было почти полтора десятка людей. Увеличенная дюжина, как это иногда называется на Западном континенте.

— Кто тут за старшего? — спросил Трол негромко. Вперед вышел тот самый сержант из Даулов, которого Трол уже знал: он убил вертлявого Пня. — Открой, пожалуйста, ворота. Я хочу взглянуть на дорогу из города.

— Мне не хотелось бы… — заговорил сержант, — чтобы у меня были неприятности.

— Их не будет, — чуть устало проговорил принц. — Под мою ответственность.

— Если взглянуть, тогда можно и со стены, — упорствовал сержант. — Или из смотрового окошка.

— Согласен на окошко, — быстро проговорил Трол.

С бокового окошка, проделанного в воротах, но способного, кажется, выдержать удары тарана не хуже основных створок, неторопливо была скинута запорная планка, и Трол подошел к нему. Поднял крышку, выглянул наружу. Тьма, конечно, была вполне проницаема, тем более что на дороге там и сям двигались фигуры в платьях и накидках, неся в поднятых руках яркие факелы. Чуть в стороне, у рощи, где Трол тренировался с Колой, виднелся роскошный паланкин, который неторопливо, почти торжественно несли человек десять женщин. Определенно это был не праздник для простолюдинок, это было священное действо для всех… Кроме мужчин.

— Сержант, — Трол повернулся к толстяку из Даулов. — А женщины из Сеньории тоже принимают участие в этой… ночи?

— Конечно, чужезем… Я хотел сказать — молодой мастер из чужих краев.

— Вы их уже выпустили?

— И не один раз. — Сержант вздохнул: — Сегодня у этих ворот предстоит беспокойная ночка. То открой, чтобы выпустить, под утро будет — открой, чтобы впустить… Но это хороший праздник, безобразий на нем не бывает, а жены потом добрее, готовят лучше, и вообще — стараются быть щедрее.

— Сколько всего женщин вы выпустили?

— Так я не очень-то считал. Иногда выходили по двое-трое, иногда компании девиц по пятнадцать… Сеньория — она ведь большая. Тут много людей живет.

— И все сегодня пойдут поклониться этой самой Фре?

— Обязательно, — твердо, как-то даже решительно ответил другой стражник, который тоже, впрочем, имел сержантские нашивки на рукаве и на перевязи меча. — Многие из них уже за неделю только об этой ночи и говорили.

Трол повернулся к Приаму.

— Мастер Приам, нельзя ли мне последовать за женщинами? А ты, когда Перес установит, где находится Кирд, ментально передашь мне его местоположение.

— Передать, где Кирд, я, конечно, смогу. Но следовать — не советую. — Приам внимательно смотрел на Трола.

— Но он же не последует к священному дереву, он наверняка побежит в другую сторону, — пояснил Трол. — К тому же это государственная необходимость.

— Ты недооцениваешь опасность, Трол. Ты ведь не сможешь драться с женщинами, а они… Они будут очень серьезны. И им ты не объяснишь, что твой поступок вызван государственной необходимостью.

— Так что, мы отпустим его? — проговорил Трол. — Даже не попытаемся преследовать?

— Придется, — сказал Приам. — Сегодня он переиграл нас. Тем более что ты не можешь быть уверен, что это непременно Кирд.

— Могу, — жестче, чем хотелось, произнес Трол. Он насупился. Он не понимал, как можно было в угоду условностям отказываться от преследования. Тем более когда этот неуловимый до сих пор Кирд был в пределах досягаемости… Или почти досягаем — с мастерством Трола и предполагаемым магическим умением Переса находить человека.

— Нет, я все-таки не понимаю, — проговорил Кола, — что тут происходит?

— Кирд после нападения на «Петух», когда осознал, что совершил ошибку, не удрал неизвестно куда, — объяснил ему Трол. — Он явился к кому-то в Сеньории, кто был с ним заодно. И скрывался тут, пока его разыскивали по всем дорогам. А сейчас, когда искать практически перестали, каким-то образом раздобыл ключ к покоям Сантина, побрился, иначе его никто не принял бы за женщину, переоделся и ушел. И у него теперь вся ночь в запасе, а это значит, что он может… Может сделать что угодно, если я не последую за ним.

— Мы не будем его преследовать, — твердо проговорил Приам. — Трол, мы делаем почти все, что ты требуешь от нас. Идем тебе навстречу почти во всем, что кажется разумным и необходимым. Но в этой затее ничего разумного нет, как нет и необходимости. Ты ведь даже не знаешь, в какую сторону он пошел…

Трол махнул рукой. Он вынужден был покориться.

— Хорошо, я понял, — он закрыл окошко. — Тогда остается только одно. Приам, мне сказали, у тебя есть книга о Мартогенском походе… Не ссудишь ли ты мне ее на время?

Книжник с заметным облегчением кивнул. Он боялся, что Трол его не послушает. И отлично понимал, что эти полтора десятка стражников сдержать его не сумеют. Они пошли в сторону лаборатории Переса.

— Завтра же она будет лежать у тебя на столе. Или… я передам ее Пересу.

— И я могу ее передать, — устало отозвался принц. — Мне это ничуть не трудно.

— Ладно, — покорился Трол. — Как ни медленно тут развиваются события, придется действовать еще медленнее. Видно, ничего не поделаешь.

— Медленно? — переспросил Приам. — Что ты имеешь в виду?

— Да все, — легко проговорил Трол. — Поступки, движения людей, даже приемы ваших мечников в бою.

— По-моему, события летят как на крыльях, — проговорил Кола. — А что касается людей… Просто ты, Трол, слишком быстр. Прямо-таки неуловим. Я сколько ни смотрю — не понимаю, как тебе это удается. Вот ты был тут, а уже мгновение спустя в трех шагах сбоку. Словно по воздуху переносишься, а не по земле ходишь.

Трол остановился, прямо-таки замер на месте, хотя никто не понимал, чем это вызвано.

— Ты хочешь сказать, что… Что мне только кажется, что люди тут медленные, а на самом деле — нормальные? И Визой был быстр, когда нападал на меня в лесу?

— Я не знаю, как он нападал, — ответил ему Приам, — но Визой самый известный наш боец. И хорош именно в быстрых атаках.

— А ты, Кола, — спросил Трол, — когда мы тут… устроили тот поединок — тоже считаешь, что был быстрым?

— Невероятно быстрым, — подтвердил Приам. — Принц вообще один из самых способных наших бойцов. Говорят, и я разделяю это мнение, когда-нибудь он одолеет самого Визоя.

— Но я даже не вынимал меча… — ошеломленно, по-настоящему растерянно проговорил Трол.

— Это-то и странно, Трол, — проговорил принц. — Ты не находишь?

И Трол задумался настолько, что перестал слышать спутников, почти утратив способность понимать, где находится и куда идет. Он пытался вспомнить каждое движение, каждый выпад Визоя во время битвы в лесу, движение Кочетыря с арбалетиком… И кое-что еще. Хотя Тролу не хотелось в этом признаться. Просто потому, что он был еще не уверен в выводах. Хотя мнение о том, что следует искать, у него уже сложилось.

И, несмотря на фантастичность своего предположения, он вдруг понял, что подошел очень близко к разгадке событий. Собственно, почти знает ответ. Вот только некоторые детали головоломки осталось раздобыть… А без них нельзя было говорить о решении дела. Трол очнулся, все смотрели на него с любопытством.

— Оказывается, я не допускаю, что противник может ошибаться, — сказал он со вздохом. — Рассчитываю, как в поединке, на его совершенство… В итоге это оборачивается недостатком. Знал бы раньше свою слабость, все можно было бы сделать куда проще.

Глава 17.

Книга, которую Тролу передал рано поутру какой-то мальчишка, оказалась на редкость интересной. Написана она была плохо, предназначалась для чтения в Империи, а потому страдала исключительной пристрастностью. Она изображала нападение зимногорцев на беззащитный Мартоген, описывала зверства северян над миролюбивыми южанами, а потом признавалась, что потери атакующей стороны, в общем-то, оказались почти равны потерям защитников. И что ни о каком сколько-нибудь серьезном преимуществе зимногорцев и речи не было, поскольку обе стороны в какой-то момент пришли к тому, что любые действия лишь ухудшали ситуацию, не давали выигрыша и обеспечивали едва ли не полное поражение. Тогда-то якобы у Карифа Мартогенского не выдержали нервы, и он предпочел откупиться от агрессора, выплатив немалую контрибуцию. Зимногорцы удалились, и на этом война закончилась.

Портретных характеристик главных действующих лиц этой эпопеи Трол в книге почти не нашел, но упоминание наиболее активных отрядов и проведенных ими операций позволяло судить о командирах этих частей. Так вот, получалось, что дружина Гифрула в некий момент была чрезвычайно активна, а потом едва ли не откровенно стала уклоняться от стычек с противником. Утверждалось, что Визой Честный был рубакой, который всегда рвался самолично доказать превосходство своего меча, но в некий момент, получив несколько ранений, поутих. Потом вдруг, толком не выздоровев, он принялся ввязываться в каждую стычку, потерял едва ли не всех своих подчиненных, но нагнал на противника такой ужас, что якобы благодаря именно его, Визоя, заслугам, Кариф отказался от дальнейшего противостояния с армией северян. Собственно, Визой единственный тогда предпринимал хоть какие-то действия, не желая отсиживаться в лагере, разбитом под стенами главного города королевства, каким и являлся Мартоген.

Столь же непонятными были и действия Карифа. Тот укрылся за стенами столицы и ничего не делал, позволив агрессорам чуть не с половины своей территории собирать фураж и провизию. Причем северяне делали это настолько аккуратно, что к концу кампании едва ли не треть мартогенских крестьян сбывала в лагере противника свои товары — видимо, несмотря на приписываемые им зверства, северяне расплачивались за получаемые продукты не в пример щедрее мартогенцев. Таким образом, все боевые порядки зимногорцев были проницаемы не только для шпионов Карифа, но и для людей, которым вздумалось бы добраться до самых верхов атакующей армии, то есть до Визоя, Гифрула, принца Сантина и, разумеется, до офицеров помельче — Крохана, Гевита и прочих.

Трол читал этот опус почти три вечера. И с неослабевающим интересом, поражаясь тому, как глупы бывают эти самые летописцы, насколько они умеют не увязывающиеся между собой факты предложить читателю под собственным, столь же нелогичным соусом, и насколько они уверены в безмозглости читателя, готового сожрать эти сомнительные трактовки подчистую.

Читать ему приходилось вечерами, при свете факелов и сальных свечей. Все остальное время, от восхода до обеда, он занимался. Да так, что даже Коле надоело за ним наблюдать. Он, как и хотел, купил пару тренировочных равновеликих мечей, чтобы случайно не испортить Беставит, завел алебарду, настоящий бо, который утяжелил немного, попросив сделать металлические накладки в середине и по обеим оконечностям, так что добрая дубинка почти превратилась в боевой северный ослоп. По крайней мере сделалась почти столь же опасной, как то удивительное оружие, которым, по преданию, лет семьсот назад очень увлекались высшие магистры Белого Ордена. Еще он попытался купить себе кованую цепь, но те цепи, которые ему попадались, были слабыми — то ли металл был некачественный, то ли кузнецы не могли отковать действительно стоящую сталь. Было, правда, еще одно объяснение — сам Трол мог быть настолько силен, что его не в силах была сдержать никакая цепь, но об этом думать не хотелось.

Он готовился, ждал и надеялся, что его подготовки хватит, чтобы выдержать следующий удар, не погибнуть, не пропустить какой-нибудь особенно эффективный выпад противника, а выстоять и победить.

К исходу третьего дня вернулись Арбогаст и Крохан с небольшим эскортом из поездки на север. Тролу сообщили об этом, и он поспешил в лабораторию Переса. Там Арбогаст с удовольствием прихлебывал слабенькое пиво, а Крохан с довольно мрачным видом поглощал хлеб с сыром, иногда поливая его рыбным соусом. Когда Трол появился в комнате, Перес посмотрел на него с интересом, словно на совершенно новую для себя особу.

— Ты что-то знал заранее или только догадывался? — спросил он, когда Трол поклонился всем вместо приветствия.

— Я стараюсь думать о том, что тут происходит, но свои соображения догадками не назвал бы, — отозвался Трол, — это скорее гипотеза. А о чем речь?

— Трупы солдат, которых ты там зарубил, были сожжены, — как всегда громко, не заботясь об ушах собеседников, отозвался Арбогаст.

— Как это произошло?

— Через четыре дни после того, как их закопали оставленные тобой в живых солдаты и местные крестьяне, которых наняли для этой работы, кто-то ночью появился там снова, откопал тела и устроил кремацию. Быструю и очень успешную. Пока крестьяне заметили огонь, пока собрались, дошли… На выбранной поляне остались одни головешки.

— Магические средства использовались? — с интересом спросил Перес.

— Нет, кажется, просто собрали сушняк и облили его маслом, — ответил Арбогаст.

— Исполнителей, так сказать, церемонии, конечно, никто не видел? — поинтересовался Трол, зная ответ.

— Я же говорю, все проделали очень быстро. Только следы подков указали, что их было человек пять, не меньше.

— Сожгли всех павших или… некоторых? — поинтересовался Трол.

— В том-то и дело, что не всех, — отозвался Крохан. Он, кажется, насытился, по крайней мере, мог потерпеть до дома. — Сожгли только тех, кого ты в своих рассказах называешь ветеранами.

Трол кивнул. Он этого ожидал, но еще не хотел верить в правоту своих подозрений, слишком это было удачно — так запросто иметь подтверждение своим идеям. Их следовало еще проверить. В комнате повисла тишина, наконец Арбогаст поднялся.

— Пойду распущу людей, они тоже, почитай, четверо суток не вылезали из седел… Пусть передохнут.

Когда он вышел, Трол вздохнул. К тому, к чему он собирался сейчас приступить, душа у него не лежала. Но это было необходимо.

— Крохан, когда ты узнал, что вы должны делать там, на севере?

— Когда приехали на место. А что?

— Это была проверка, — отозвался Перес, — для тебя. И ты ее, кажется, прошел. — На всякий случай он бросил косой взгляд на Трола.

— А теперь так же предстоит проверить Арбогаста, — проговорил Возрожденный и скроил чуть виноватую физиономию. — Сделаем так. Завтра ты поднимешь по тревоге своих стражников, не меньше двух десятков, заедешь за Арбогастом. Его людей трогать не нужно, пусть отдыхают… А потом, ни слова ему не говоря, летите во владения Гифрула.

— Зачем? — По лицу и голосу капитана кадотских стражников нетрудно было догадаться, что он обо всем этом думает. И мысли эти выстраивались не в пользу Трола.

— Там ты расспросишь крестьян, прочих жителей и выяснишь, кто из дружинников Гифрула был с ним в Мартогенском походе, но главное — кто вернулся с войны, сделавшись настоящим мастером меча. Быстрым, неутомимым, умелым… Самый надежный признак, до которого мы пока додумались, это именно быстрота, скорость боя, понимаешь?

— Дальше, — ровным голосом проговорил Крохан.

— Арестуешь их, причем официально. — Трол помедлил и все-таки добавил: — Для того тебя и посылают. А потом приведешь сюда, на обследование Пересу и… Наверное, в этом должен участвовать Ибраил? — повернулся он к магу.

Крохан встал, повернулся к Пересу. Тот оставался совершенно непроницаемым, даже глаза прикрыл, чтобы в них ничего нельзя было прочитать.

— Это необходимо?

— Крохан, они обрубают все концы. У нас нет главного — понимания того, что мы ищем, — отозвался Перес. — Поэтому мы стараемся выявлять все подряд, что не укладывается в норму. И это… это — единственный способ действий.

— Хорошо. — Крохан подобрал свой меч, задев кресло мага и столик, на котором стоял поднос с едой. — Я сделаю это. Но мне не нравится манера, с какой он, — капитан мотнул головой в сторону Трола, — все обставляет.

— Капитан Крохан, — Трол решил, что следует некоторое время побыть совершенно официальным, потому что тема, которую давно следовало затронуть, была куда как скользкая, — еще один вопрос. Ты не задавал себе труда прислушиваться к сплетням, слухам, пересудам, которые ходят между простыми жителями города? Я имею в виду самых обычных людей — лавочников на рынке, бродячих торговцев, отставных солдат, которые день-деньской толкутся в тавернах.

— Говорят многое, — все больше каменея, отозвался Крохан. — Что конкретно тебя интересует?

— Что-то необычное, что появилось недавно… — Трол спохватился. — А может быть, давно, но чего никогда не было в давние годы, до Мартогенского похода.

— Ты… это серьезно?

— Это может оказаться единственной подсказкой, — ответил Трол.

— Тогда так. — Крохан поднял глаза к потолку лаборатории, или, вернее, кабинета Переса. — Говорят, что в Паноне начали строительство какой-то умопомрачительной крепости, но у них мало денег. Что косяки рыбы в ближайшие годы будут идти южнее, ближе к Олавам… То есть к пиратским островам, а не к нашему берегу, но рыбаки так всегда говорят, цену за риск набивают. Еще говорят, что в городе появились какие-то особые крысы, которые ночью подползают к бездомным и нищим, спящим на улице, и заползают им в рот, живут там, и такой человек становится хуже зомби… Вот и все.

— Последний слух… — Трол подумал, потряс головой. Решился: — Да, пожалуйста, попробуй прояснить его.

— Этот бред может иметь какое-то отношение к нам? — с явственной насмешкой спросил Крохан.

— Я ищу подсказку, — проговорил Трол. — Эта история, несмотря на бредовый антураж, такую подсказку может дать.

Крохан кивнул Тролу, соглашаясь. Мельком, по-дружески, поклонился Пересу и ушел.

— Он хороший человек, — отозвался Перес. — Я таких давно не видел… Ну, я хотел сказать, такие нечасто встречаются. — Он повернулся к Тролу. — Ты можешь рассказать мне, до чего додумался, читая ту книгу?

Трол рассказал, о чем и как думает по поводу Мартогенской войны. Перес попытался было спорить, потом умолк. Только отдувался, словно Трол заставлял его пить какое-то отвратительное пойло. Наконец он сказал:

— Для того чтобы так думать, нужны доказательства. Иначе, все это — туман над водой.

— Поймаем кого-нибудь из Гифруловой шайки, будут нам и доказательства, — ответил Трол. Он тоже поднялся, собираясь уходить. Уже у двери остановился и спросил: — Кстати, что с волосками Кирда?

— Ничего. Он или все время перемещается, бежит куда глаза глядят, или его прикрыли такой магической завесой, которую мне не пробить.

— Но если бы его просто убили, ты бы определил его… могилу? — с надеждой спросил Трол.

— Мог бы — определил. — Перес подумал, добавил уже тверже: — Несомненно, определил бы… Я думаю, он просто бежит. И находится уже очень далеко, так что и направление не улавливается. Надеется удрать от своих… грехов.

— Или от своих хозяев, — серьезно ответил Трол и ушел.

Прошло еще несколько дней. Трол почувствовал, что он готов, что лучше для этого дела уже не подготовиться. Рана на животе почти затянулась, голова была ясной, координация и реакции стали почти так же хороши, как в прежние дни, когда его тренировал Учитель. А эти качества были очень важны, потому что он задумал слегка спровоцировать противника.

Однажды утром, при самой что ни на есть прекрасной погоде, он отправился тренироваться не в разбитый около Сеньории парк, а на один из бастионов. Это было солидное сооружение со стенами высотой около пятидесяти футов… Башня, возвышавшаяся над ними, добавляла еще футов сорок. К тому же, утратив оборонительное значение много десятилетий назад, она оказалась окружена тиковыми деревьями. Это-то и подходило Тролу больше всего.

Он взобрался на стену, поработал своим ослопом, потом мечами, потом алебардой, снова бо… А потом, оставив оружие как есть, попытался взобраться на башню, но не по внутренней лестнице, а снаружи, используя неровности кладки и уступчики между каменными блоками. Он поднялся почти до верха, когда понял, что прибыл. Это место он подобрал, разумеется, заранее, а самое главное — с него можно было почти безопасно спланировать, если, конечно, правильно сгруппироваться, на деревья, туда, где они сплелись и погасили бы скорость падения, но где почти не росли крупные ветви, встреча с которыми была почти так же опасна, как падение на землю.

Одно время Трол хотел якобы сорваться в ров, окружающий одну из старых построек Сеньории. Но это вызвало бы сомнения у того, кто за ним наблюдал, а вот о прыжках на деревья с большой высоты — Трол был уверен — тут никто не слыхал, и потому все могли принять за чистую монету. Подождав подходящего ветра, он резко оттолкнулся от стены, развернулся в воздухе и с воплем, от которого бы с большим удовольствием отказался, но который был необходим для привлечения внимания, нырнул в деревья.

Они приняли его, как всегда, с шумом, треском, но вполне удачно… Он только задохнулся, потому что, оказывается, не дышал во время полета — то ли все-таки от волнения, то ли от воспоминаний о том, как Учитель заставлял его привыкать к таким прыжкам. Задержавшись на ветках, Трол проверил высоту и, когда убедился, что теперь она не превышает двадцати футов, спрыгнул уже сам, отменно приземлившись на ноги, перекатившись через спину. И тут же огляделся — не видел ли кто-нибудь, что его приземление была безопасным, как детская игра. К счастью, никого поблизости не оказалось.

Тогда он измазался кровью, выдавленной из немного расцарапанных рук, и притворился лежащим без малейшей способности двигаться. Люди появились скоро, сначала это были стражники из бастиона, потом слуги из Сеньории. Потом прибежали принц Кола и Ибраил. Пришлось изобразить, что Трол не хочет лечения, мечтает только об одном — чтобы его отнесли на кровать и оставили в покое.

В общем, так и сделали. От Ибраила с трудом, но удалось отбиться, хотя Трол заметил, как сначала удивленно, потом с обидой и, наконец, недоверчиво врач встретил этот отказ. Все-таки Ибраил был умным человеком, а такие, если их начинаешь водить за нос, всегда опасны. Хотя бы потому, что могут догадаться о реальном положении дел.

Оказавшись в своей комнате, Трол немного успокоился. Кола и неотлучный от него Буж принесли Тролово оружие, какие-то мази, какие-то дополнительные одеяла и полотнища для перевязки якобы сломанных конечностей. Потом еще раз появился Ибраил, но Трол опять попросил его не слишком беспокоиться, правда, описал симптомы разорванных легких, сломанных ребер, отбитых суставов ног и сотрясения мозга… то и дело напирая на параноидальную боязнь отравления неизвестными лекарствами. В общем, Трол так и не понял, что про него стал думать Ибраил, но от вмешательства лекаря все-таки отказался.

А потом появился Перес. Он пришел с таким строенным лицом, что Тролу его стало немного жаль. Уж очень он переживал. Тем более что сам он Тролова полета с башни не видел, а слухи, передаваемые по всей Сеньории и даже, наверное, дальше, в город, все преувеличили. По ним получалось, что Трол трепыхался в воздухе, как подстреленная птица, что у него сломанный позвоночник пробил кожу с мускулами и торчал наружу, как окровавленный стержень, что в голове нашлась такая трещина, что в нее Ибраил и каждый, кто хотел, засовывал ладонь до половины и таким образом мог копаться в живых мозгах…

Трол объяснил, что сорвался из-за внезапного порыва ветра, переоценив свои силы. И что теперь ему придется как можно скорее выздоравливать, ведь враги не дремлют. Перес, повздыхав, ушел, предложив оставить в Троловой башне охрану. Против охраны снизу Трол не возражал, а вот в его башне это было не нужно. Он лишь попросил поставить магическую завесу, чтобы его не могли отслеживать проникающим взглядом. Объяснив еще раз Тролу, что магии в городе быть не должно, Перес согласился сделать требуемое, разумеется, ближе к вечеру, потому что дело это было непростым.

Потом Трол остался один. Наконец он получил возможность заняться собой. Он осмотрел неизбежные травмы и чуть подлечил растянутые при ударе о ветви плечи, отмассировал брюшину, которая тоже пострадала, хотя и меньше, чем Трол рассчитывал. Затем он проверил внутренние органы, они были целы, но им требовалась небольшая энергетическая помощь, чем Трол и занялся…

Но не надолго. Под вечер, когда он только-только по-настоящему нацелился медитировать и восстанавливаться, вдруг пришла… Джанин. Разумеется, с дуэньей, которая к кровати Трола близко не подходила, видимо, не любила раненых чужаков сомнительного происхождения.

Зато Джанин была само милосердие. Она предложила прислать к нему умелую патронажную сестру, спросила, не нужно ли чего-то особенного, например, какого-то редкого лекарства… Потом объяснила свой интерес к состоянию Трола следующим образом:

— Знаешь, Трол, все только о твоем несчастье и говорят. — Она тряхнула слегка вьющимися, собранными в нетугой пук волосами удивительного цвета, похожего на старое, выдержанное дерево. — Есть даже такие, кто поспорил, выживешь ли ты. Но этих сейчас уже немного, все почему-то решили, что ты выживешь, хотя инвалидом скорее всего останешься… Похоже, когда ты выйдешь из этого, — она обвела рукой башню, — заточения, тебе придется доказывать, что ты по-прежнему умеешь драться. Слишком много дураков желает сразиться на мечах с человеком, одолевшим Визоя, хотя бы и после его падения с башни.

От ее голоса почему-то начинала кружиться голова, тем более что Тролу и на самом деле было не очень-то здорово после утреннего трюка с падением. Но прогонять ее не следовало, она обязательно должна была рассказать, как Трол плох, каким больным и вялым он выглядит в своей кровати.

— Я еще долго не смогу взять в руки меч, — слабым голосом промямлил Трол.

— Мы все так думаем, — безжалостно проговорила Джанин. — Особенно Лорна волнуется… — Она прикусила язык, оглянулась на дуэнью, которая уселась на какой-то сундучок и, кажется, прикорнула. Решив, что сказанного не воротишь, Джанин решила объяснить ситуацию. — Она так рвалась сюда, так хотела подняться вместе со мной… Ее королева не пустила. В самом деле, что хорошо для нас, простых девушек, не подобает принцессе, правда?

— Передай принцессе, что я тронут ее заботой и непременно поблагодарю ее лично, как только поднимусь на ноги, — ответил Трол этой «простой» девушке, отчетливо понимая, что именно это и требовалось сказать.

Джанин осмотрела Трола слегка скептически. То, ради чего она пришла — вид страшных переломов и синяков, — отсутствовало. А значит, делать ей больше тут было нечего. И она с легким сожалением, видимо, от того, что Трол не умер у нее на руках, удалилась.

А Трол откинулся на подушки и попытался смеяться не слишком громко, чтобы спускающаяся по ступеням девушка его не услышала. А то раскрылась бы вся его провокация. Пока, хоть она и была детской и не очень-то изощренной, все получалось. Но, разумеется, в какой степени — могли дать ответ только ответные действия противника. В том, что теперь они последуют, Трол не сомневался ни на миг. Ради этого и был устроен весь цирк.

Глава 18.

Трол проснулся. Это был не сон, это было что-то очень похожее на то ощущение, какое у него возникло, когда на их пещеру напали кинозиты. Отвратительное ощущение, смесь ужаса, неизбежной смерти, нерассуждающей ярости и восторга от крови и убийства. Он подошел к пролому в стене.

Кадот спал, до рассвета оставалось часа два, на разделе слабо мерцающего под ночным небом моря и темной, почти неразличимой земли, горел маяк. Его свет успокаивал, но успокаиваться Трол не собирался. Он был уверен, что дождался. Вот только было неясно, что они на этот раз придумали.

Сколько слуги ни выносили в последние дни старья из его башни, все равно около четверти ее площади оказалось заставлено всяческим хламом. Но места было достаточно, по крайней мере для малых упражнений. Трол вытащил тренировочные мечи, проверил их и принялся разогревать кисти, локти, плечи. Потом ноги, потом разогнал по жилам кровь, подкачал мускулы, особенно пресс, который действовал еще не очень правильно, и лишь потом стал упражняться с головой.

Это было самое сложное для него — выйти в поединок нерассуждающей машиной, остановить все мысли и ощущения, все проблески индивидуальности. Лишь тогда его тело начинало работать почти самостоятельно, прежде чем он успевал что-то придумать. Учитель не раз говорил, что, если Трол не сумеет думать в поединке телом, а не головой, он непременно погибнет, и довольно скоро… А этого не хотелось бы. По крайней мере, сейчас.

Постепенно он превратил дыхание в мощный, дающий огромную энергетику поток, наполнил мускулы — даже раненые — силой, освободил сознание и до предела своих возможностей обострил нервные реакции, которые стали проявляться как бы немного сами по себе. Это было хорошо, только теперь он чувствовал, что перетекает из одной стойки в другую с максимальной скоростью и уверенностью, только теперь он готов был сражаться в своем лучшем качестве, как один комок воли и оружия, как единое целое силы и точности, как… как сражался Учитель.

Он и не заметил, что прошел час, почти целый час, пока он разогревался Он посмотрел на небо, оно уже стало тихо-тихо светлеть на Востоке. Вернее, светлел туман над морем, за горами, у самого края горизонта. А нападения все не было. Тогда он разложил оружие, чтобы до него всегда можно было дотянуться — тренировочные мечи у противоположных стен, ослоп у окна и алебарда у центрального столба башни. В руки он взял Беставит и проверил его лезвие. Оно было не в лучшем виде, по крайней мере, Учитель мог бы высказать недоумение по поводу такого обращения с оружием, а, следовательно, им нужно было заняться.

Он напылил на клинок полировочный порошок и довел с его помощью заточку до состояния, когда разрубить шелковый платок мог бы даже новобранец. Направил его замшей. Осмотрел, отыскал два места, где рубящая кромка выглядела несколько сомнительно, еще немного отполировал сталь, снова направил замшей… Так и просидел до первых лучей солнца, которое наконец стало подниматься из-за горизонта. «Может быть, — подумал Трол, — ничего уже и не случится…» И тогда он почувствовал.

Это была не атака кинозитов. Это была какая-то летучая тварь, и башня представлялась для нее самой подходящей целью. Она была уже близко. Она немного намахалась крыльями, пролетая последние мили, но до настоящей усталости, которая могла бы повлиять на ее боеспособность, было еще далеко. Трол вздохнул, поднял меч, вышел в центр площадки и повернулся на юг, встречая противника.

Она грохнулась на крышу так, что было ясно — она тоже чувствовала Трола, понимала, что он не спит. Трол тряхнул головой, освобождаясь от излишней, мешающей сейчас остроты мышления. Оказалось, пока он чистил оружие, голова снова начала думать, пришлось коротко, почти в режиме поединка, помедитировать и освободиться от мыслей.

Тварь не очень долго возилась на черепичной крыше, она пробила дыру и осторожно, не преуменьшая опасности, сунула внутрь голову. «Ого, — подумал Трол, — это же зулла. Кто бы мог подумать!..».

Когда Сухмет, Рубос, Мало и весь Белый Орден атаковали Хифероа в его горном замке и заплатили за Лотара Желтоголового выкуп, погибло немало кинозов. По крайней мере, со временем они исчезли с лица земли. И тогда у имперцев, тех, кто занимался мутационной магией, возникла задача — создать им замену. И они создали, используя, кстати, неудачный опыт Гханаши по превращению в дракона Лотара. Так появились зуллы. Это были не превращенные в драконов люди и не выращенные природные драконы, которые отличались слишком сильным характером и потому не поддавались дрессировке. Зуллы были средним между этими двумя состояниями. Как Трол слышал, зуллы появились как результат превращения в дракона ребенка, который должен был вот-вот родиться. Разумеется, при рождении такой монстр убивал мать, но он был еще мал, его еще можно было тренировать, и к тому же у него были весьма серьезные зачатки человека — иногда они умели даже разговаривать.

Эта зулла была женщиной, по крайней мере, грудь у нее была с большими коричневыми сосками. И кожа была очень темная — может быть, ее мать была с Южного континента? Убедившись, что пока противник не причинит ей вреда, зулла расширила отверстие и спрыгнула, приземлившись на все четыре лапы, грациозно поддержав свое тело в воздухе взмахом крыльев. И все равно от удара этой туши об пол по всей башне, как по огромному барабану, пошел гул.

Она была не очень даже крупной, фунтов под шестьсот, не больше. Тело ее было по-ящериному гибким, хвост — чуть расходящийся, как веер, похожий на хвост орлана, только не из перьев, а из кожистых складок, необходимых, конечно, для управления в воздухе. Этим хвостом она могла и ударить, но не хвост был ее главным оружием. Передние лапы — мощные, тяжелые, с массивными роговыми пластинами, выращенными, чтобы блокировать удары любого меча, как было еще у сарофатов. Четыре же пальца зуллы складывались в кулак, который оказывался одной роговой булавой, способной пробивать металлические доспехи, либо рубить, как колун, если сложить их в рубящее положение.

А вот голова зуллы была непримечательна. Конечно, она напоминала дракона — с выдвинутой вперед челюстью, тяжелыми, желтоватыми клыками, опускающимися из-под верхней губы. Но все-таки она была как-то смята, лишена настоящей законченности драконов, их выразительности и психологической ясности. Возможно, все портили круглые глаза, а возможно — высокие, как у трехрогов, уши, которые то и дело подрагивали.

Трол вышел вперед, крутанул перед собой меч. Голос его прозвучал грубовато, должно быть, от волнения:

— Кто ты, что так бесцеремонно врываешься в мое жилище?

Этот вопрос необходимо было задать хотя бы потому, что у некоторых существ считалось неправильным атаковать без объявления. Да и на тот случай, чтобы не зарубить кого-нибудь из посланников, который, может быть, и не собирался воевать, следовало придерживаться древних формальностей.

— Я зулла, — ответило чудовище. И аккуратно, тщательно уложила на спине свои крылья, сразу сделавшись горбатой. Потом она сильно оттолкнулась от пола передними лапами и поднялась на задние. — Я пришла за твоей жизнью.

Наконец Трол дождался нападения, вот только оно получилось не таким, как ему хотелось бы. Оно было малоинформативным, по нему невозможно было судить о том, что интересовало его больше всего — что же в действительности происходило в Кадоте? Впрочем, сейчас самым интересным в его жизни как раз была зулла.

— Ты уверена, что не ошиблась? — Трол усмехнулся, пытаясь психологически растормозиться, обходя противника сбоку.

— Ты враг, которого я должна убить, — разумно произнесла драконида.

Слова на гвампи звучали не очень четко, словно бы не то что кашу — целый стог сена она во рту держала. Но ее можно было понять. Это свидетельствовало об интеллекте.

— Ты уверена, что победишь?

— Мне заплатили, — почти участливо произнесла зулла. — Я должна.

— А если проиграешь? — спросил Трол. Она не поняла, тогда он пояснил: — Если я убью тебя?

Зулла мотнула головой:

— Невозможно.

— Почему?

— Я — есть твое мясо, я — побеждать.

— У меня есть меч, — произнес Трол. — У тебя его нет.

— Мне не нужен, — ответила зулла, и по ее нечеловеческой пасти пробежала какая-то судорога, может быть, это была попытка улыбки. — Я тебя равнодушно, но я должна.

— Понимаю, — согласился Трол. — Ты не имеешь ничего против меня. Просто убивать — твоя работа.

— Ты правильный. Теперь — умри…

— Стой! — Трол поднял левую руку, зулла послушно остановилась, так и не атаковав его. — Как твое имя? Я же хочу, чтобы под чучелом, которое я из тебя сделаю, была помещена табличка с твоим именем… Так вот, как тебя зовут?

— Я не делаю из врагов чучело, — пояснила зулла. — Я их сожрать. — А потом уже совсем рассудительно договорила: — Я знаю твое имя.

После этого она атаковала. И довольно решительно, сильно, яростно. Трол сначала принялся отбиваться, встречая противника чуть сильнее, чем надо, потом понял, что встречные удары не производят на зуллу никакого впечатления. Она отражала их своими закованными в роговую броню пластинами на лапах и предплечьях, а временами еще пыталась перехватить Беставит пальцами… Что бы из этого вышло, Трол не знал — возможно, он поранил бы ее, а может, она вырвала бы у него меч, и он вынужден был бы бежать до тренировочных мечей, с которыми Беставит не шел ни в какое сравнение, как северная бронза не могла сравниться с вендийской сталью.

Пока он отбивался так, как полагалось бы драться с обычным, нормальным противником, зулла подобралась к нему довольно близко и попыталась захватить его руки. Трол отступил, переместился по стене вбок. Хорошо, что башня круглая, подумал он мельком, иначе зажала бы в углу… Он приказал себе не думать и, чтобы подтвердить этот решение, попробовал атаковать.

Атака была проведена по всем правилам, он отбил лапы противника, потом врубил клинок в ноги… Но она даже не отступила. А Беставит, этот превосходный и беспорочный меч, отлетел от толстых и коротких ног зуллы, словно он попытался подрубить причальную тумбу в кадотском порту. Более того, Трол чуть не потерял равновесие, и этим воспользовалась драконида, она хлестнула его хвостом, чтобы сбить с ног… Трол едва успел перепрыгнуть через него, а потом, воспользовавшись небольшим замедлением зуллы, ударил мечом по рылу. Меч рассек ее кожу, которая казалась чуть влажной и, безусловно, пробиваемой… не больше чем на четверть дюйма в глубину. Такого зверя, как зулла, эта рана могла лишь разозлить.

Трол отскочил от своей противницы, с удивлением заметив, что он обходит всю площадку башни уже третий раз. Значит, он так ничего до сих пор и не придумал, просто пятился и отступал… Может, если она так сильна, следует вообще удрать, подумал он. И тут же понял, что это не выход. Она нападет на него, когда он будет еще меньше готов, и тогда…

Она снова напала, пытаясь достать его кулаками, чтобы сломать кости, лишить дыхания, задеть сердце или печень — органы, любая травма которых тут же приведет к потере реакции и силы. Снова его Беставит зазвенел по роговым пластинам, снова искры, иногда отлетающие от стали, показали, насколько бессмысленным был этот бой, насколько он безнадежен для человека. Поняла это и зулла, она бросилась вперед, пытаясь припечатать человека к стенке… Трол увернулся, она попыталась сделать то же самое еще раз.

«Попробуем по-другому!» — подумал Трол, быстро отпрыгнул в сторону, перекатился, сунул Беставит в ножны на спине и подхватил алебарду. Когда зулла атаковала, она непроизвольно открывала пасть, словно бы готова была его не только размазать по стене, но и проглотить. А может, зубы зуллы тоже были оружием, только Трол этого не понял.

Осознав, что у человека есть новое оружие, зулла ни миг ослабила атаку, попытавшись вырвать его. Трол рубанул пару раз, снова достал ее ноги, с тем же результатом, а потом сделал вид, что уперся спиной в стену. Зулла, уже потерявшая терпение, бросилась вперед, открыв пасть, даже вытянув шею… Трол ударил острием алебарды между зубов. Удар почти получился, во все стороны брызнула коричневая кровь, зулла впервые заревела, да еще как!

Вот только алебарда сломалась словно соломинка. Тряся головой, зулла вырвала обломок из горла, отшвырнула в сторону.

— Ну, человек, — едва понятно просипела она, — сдохни!

И бросилась вперед, словно не имела представления о защите. Трол, пока она ревела и выла, подхватил свой ослоп. Это была, конечно, не алебарда, как колющее оружие он не годился, но у него была одна отличительная особенность: его удары всей длиной резко увеличивали возможную дистанцию поражения противника. И Трол решил, что сейчас это может быть важно.

Пока зулла неслась на него, Трол успел размахнуться и ударил ее по ногам, бегущим, лишенным постоянной опоры и потому уязвимым. И ему удалось то, что задумал, — он заплел зуллу, и она рухнула прямо перед Тролом, да так, что доски площадки ощутимо треснули. Трол не стал медлить, он выхватил Беставит и дважды очень сильно, вкладывая всю силу, рубанул зуллу по загривку… Кожу он пробил, но существенно повредить эти мускулы не сумел. Они были слишком тугие и толстые.

Он едва успел отпрыгнуть, потому что зулла уже вытянула вперед лапу, чтобы схватить его за ногу. И тут на краткий миг вдруг увидел то, что давно искал. Крохотное, почти незаметное место в районе паха, там, где кончалась брюшина и расходились задние лапы и хвост. Размером эта цель была не больше двух ладоней, но она была и отливала желтизной, подрагивая, как нормальная кожа, а не висела неподвижно, как броневая чешуя или пластины, в которые было забрано остальное тело зуллы.

Драконида поднялась. Теперь Трол не выпускал из поля зрения ее свод между лап. Он находился довольно высоко, почти в ярде над полом, и был обращен строго вниз. Достать его в нормальной позиции было невозможно… Разумеется, если не опрокинуть ее.

Зулла снова бросилась вперед, но уже без прежнего пыла. Трол легко ушел в сторону, тогда зулла остановилась, согнулась в поясе, как борец во время отдыха, уперлась руками в колени, стала сильно двигать грудными пластинами, вывалив вперед окровавленный раздвоенный язык, восстанавливая дыхание. Тогда и Трол понял, насколько он устал. Рана в брюшине разошлась и стала кровоточить, правда, пока не сильно. К тому же оказалось, что зулла достала его своими когтями. От этого на левом предплечье была глубокая царапина, к счастью, кровь тут тоже текла вполне умеренно.

Трол нашел глазами ослоп, от которого, как от алебарды, остались только щепки. Определенно, зулла была слишком тяжелой, чтобы он мог удержать ее. Может быть, не будь на дубинке металлических накладок, он даже не опрокинул бы ее… Что же делать, думал Трол, что?.. И вдруг понял, как именно может выйти на ударную позицию. Только это было очень рискованно. Очень. Но ничего другого не приходило в голову.

Зулла снова бросилась вперед, на этот раз надеясь достать Трола ударом кулака. Удар пришелся в воздух, отмашка была столь же мощной, задела довольно тонкую кладку на заложенном наблюдательном окне, и старые кирпичи посыпались вниз с башни, как игрушечные кубики. В стене образовалась дыра шириной в два фута, Трол еще раз поразился силе чудовища.

— Все, человек, — проговорила зулла. — Я устала и убиваю тебя… Теперь я тебя не люблю!

Трол серьезно кивнул:

— Принято к сведению.

Опять зулла кидалась вперед, словно в воду, собираясь захватить и смять его. От одного из ее ударов, под который Трол едва успел присесть, треснула основная центральная стойка, зато левая лапа зуллы повисла почти бессильно. Потом она обрушила еще один заложенный кирпичами оконный проем. А потом… бросилась, когда Трол был у окошка, выходящего в сторону маяка.

Этого он ждал, этот трюк он и готовил. Старательно, с опаской, нежеланием и даже страхом, понимая, что, если ему не удастся его сделать, зулла наконец сумеет схватить его, и тогда — конец. Отбиться от ее захватов он не сумеет…

Она пролетела над ним, потому что он сжался почти в комочек, присев под окно, откатившись чуть вбок. Зулла, желая придавить его всей массой, попала прямиком в окно и чуть наклонилась вперед, потому что лишь в последний момент сумела схватиться за какой-то штырь, торчащий из боковины окна. На крохотное мгновение она потеряла равновесие, и Трол понял, что это его мгновение. Он подхватил лапу зуллы плечом и, скрипя зубами от напряжения, попытался выпрямиться. Он и выпрямился… почти.

А зулла оказалась задрана вверх на подоконнике, как преступник на козлах для порки. Длилось это не очень долго, она уже схватилась за крошащиеся кирпичи другой, поврежденной лапой, сумела сгруппироваться и ударила по спине Трола свободной лапой. От этого удара у Трола потемнело в глазах, и он не улетел к противоположной стене башни только потому, что был нагружен зуллой, придавлен к полу ее тяжестью. Но внутри его что-то определенно сломалось, звук был такой, словно лопнула толстая пружина…

Плохо соображая от боли, Трол сдвинул с плеча лапу зуллы, тут же повернулся на месте и вогнал Беставит, который не выпускал из руки, в незащищенный пах зуллы. Снизу вверх, как этого нельзя было делать, потому что при таком выпаде, промахнись он, меч ушел бы вбок, он «провалился» бы, и зулла тут же схватила бы его лапой… Но он попал.

И Беставит, славный клинок, вошел почти до гарды в мягкую, трепещущую плоть. Трол даже удивился, насколько это было легко… Он попытался, как и собирался, повернуть клинок в ране, раздирая ее, потом отскочить… Не успел. Зулла снова отпихнула его, а потом встала на пол, выпрямилась.

Беставит все еще торчал у нее между ног, кровь хлестала так, что пол гудел от давления этой струи, как будто его поливали из корабельной помпы… А зулла шла к Тролу, вытянув правую, здоровую лапу, потому что снова хотела схватить его, задушить, сломать кости… Трол отступил, попытался скакнуть вбок, и тут-то стало ясно, что он не может. У него была сломана рука, из бока вперед, пробив кожу, как странно крупная гребенка, торчали обломки ребер.

Его крови было на полу башни не намного меньше, чем крови зуллы. И все-таки он доковылял до одного из тренировочных мечей, подхватил его. Рукоять его имела накладку из моржового клыка, которая сразу стала скользкой от пота и крови. В тренировке это было даже неплохо, учило более точной постановке пальцев и ладони во время ударов, а вот сейчас… К тому же и клинок вдруг сделался очень тяжелым — чтобы его поднять, Трол захрипел от натуги. И все-таки поднял, повернулся к зулле и рассмотрел ее сквозь затягивающий сознание кровавый туман.

И тогда ему стало ясно, что биться он не может, зато по ступеням сюда, наверх, бегут чьи-то быстрые, свежие ноги. Должно быть, это топали стражники, наконец они услышали, что тут что-то происходит. Трол облизнул пересохшие губы и шагнул к зулле.

— Ухожу, — прохрипела она и вдруг изменила направление, чтобы идти к окну.

Она и в самом деле могла улететь А потом вернулась бы, когда снова будет здорова. В планы Трола это не входило. Он прошептал:

— Не пущу.

И пошел к ней, намереваясь удержать ее хотя бы немного, пару минут… Хотя нет, две минуты для такого поединка — огромный промежуток времени, целая эпоха. Он покрепче подхватил меч, попытался поднять его повыше… И вдруг уронил на пол. Он глухо зазвенел, покатался с боку на бок по круглой гарде и затих у ног Трола.

А зулла подняла лапу, чтобы перелезть через подоконник, уже раскрыла одно крыло, другое… И вдруг рухнула на спину, подняв странную смесь из крошечных капель своей крови и пыли. Она была еще жива, когда Трол подошел к ней. Но у нее уже стали дергаться губы… Вернее, это была не судорога, она пыталась что-то сказать.

Трол кивнул, давая понять, что понимает.

— Я… слушаю, зулла, — произнес он и проглотил комок боли, вдруг поднявшийся из груди после этих слов.

— Зулла Бага-Ро. Ты спрашивал, как зовут… Бага-Ро. Только не чучело — похорони.

Глаза зуллы, которыми она пыталась рассмотреть Трола, закатились и уперлись в крышу башни. А потом помутнели, и из них ушла жизнь.

Трол дошел до своей кровати и тут обнаружил, что она превратилась в груду щепок и разорванного тряпья, а он этого и не заметил. Он доковылял до стены, сел на пол, оперся об нее спиной, подумал, что хорошо бы перевязаться или добраться до меча, чтобы сопротивляться, если к нему в башню поднимаются не вполне друзья и если они попытаются добить его…

Но так ничего и не сделал. Потому что ни перевязаться, ни дотянуться до меча был неспособен, как не мог бы больше сопротивляться. К счастью, это были друзья, и они не хотели добить его. Они собирались спасти его, собирались вернуть его к жизни. Но это он понял уже из колодца беспамятства, в который медленно падал все глубже и глубже, пока совсем не перестал ощущать этот мир.

Глава 19.

Трол открыл глаза. Над ним нависал низкий потолок. Он чувствовал себя почти хорошо, даже ничего не болело. Ну почти ничего. Но его смущала слабость. И уныние. Он вдруг перестал радоваться жизни, не мог торжествовать, хотя выжил после второго удара, который нанесла Империя, стремясь избавиться от него.

С нестойкостью, свойственной слабым и раненым, он стал думать, что теперь, чтобы отразить следующую атаку, ему следует прятаться, ведь ему придется выигрывать время, много времени, может быть, больше месяца, чтобы поправиться. Но он был уверен, что столько времени ему не дадут. Что-нибудь еще придумают… Потом он уснул. А когда проснулся, то первое время очень отчетливо помнил свой сон. В этом сне он ощущал себя кем-то другим — сильным, закаленным, неунывающим, нацеленным на победу и побеждающим всегда, в каждом бою или поединке… Насколько Трол помнил историю, таким человеком был только Лотар Желтоголовый. Но ощущать себя Лотаром было кощунственно, хотя его так и назвала… Да, его так назвала Такна, имперский офицер по специальным заданиям. Плохо, когда в голову приходят такие глупые мысли, решил Трол и попробовал осмотреться.

Он определенно находился в подземелье, потому что тут ощущался тот же стерильный, разреженный биополевой фон, который он прекрасно помнил по пещере, где его замуровал Учитель. Он устал и снова поспал немного, но на этот раз чувствуя радость, потому что понимал — таким образом он быстрее выздоравливает.

Когда он проснулся следующий раз, на небольшом столике рядом с топчаном, где он лежал, стояла миска с наваристой ухой, петрушкой и драгоценным перцем. Уха так пахла, что у Трола потекли слюнки, он сумел высвободить одну руку, дотянулся до миски и принялся пить из нее, прямо через край, как пьют воду. Это было блаженство, он прямо чувствовал, как силы, растворенные в супе, переливаются в его изможденное тело. А потом дверь тихонько скрипнула, и между косяком и створкой показалось чье-то суровое, не очень даже любопытное лицо. Это был, кажется, один из рыцарей Арбогаста. Трол помнил его, вот только имя не мог к нему подобрать. А может быть, их и не представляли.

Потом дверь закрылась, но уже через четверть часа она распахнулась вновь, и теперь ее придерживал один из мажордомов короля, он низко кланялся. Трол нахмурился, он ждал в лучшем случае Ибраила, Переса или Приама, на короля он не рассчитывал. Но появился именно Малах в сопровождении каких-то вельмож и принца Колы.

Трол попытался подняться, но король жестковато положил руку ему на плечо.

— Лежи, мальчик, сегодня тебе не следует заботиться о субординации, — и он покосился на придворных.

— Я не ожидал, — слабым голосом проговорил Трол. — Если бы меня предупредили…

— Я все равно не позволил бы тебе вставать, — пророкотал король. Под этими сводами его голос звучал почти так же звучно, как у Арбогаста. Он помолчал, потом задал вопрос, ради которого, кажется, пришел сюда. — Как тебе это удалось? Одному, без помощи стражников?

Он не закончил вопрос, не мог придумать слова. Трол с трудом, но все-таки разлепил губы:

— Я дрался, государь. Использовал все, чему меня учили. Скорее всего, это заслуга моего Учителя, он неплохо справился со своим делом.

— Думаю, ты все-таки слишком скромен. — Король оглянулся на свиту, на миг стало видно, что он жалеет, что пришел сюда со всеми этими людьми, ему хотелось поговорить с Тролом о подробностях, но в присутствии свитских это было… затруднительно. — Хорошо, у нас еще будет время, и ты все расскажешь. — Он покачал головой, не спуская с Трола внимательных и удивленных глаз. — Ума не приложу, как тебе, такому… мальчишке, удалось? Мне сказали, это что-то особенное, и называлось… зулла.

Трол кивнул. Он чуть приподнялся и сел, опершись на подушку плечами.

— Я прикажу сделать из нее самый устрашающий экземпляр для моей кунсткамеры, а из внутренностей наделать амулетов… Разумеется, тебе, как ее фактическому владельцу, будет выплачена некоторая сумма. Ты продашь мне ее, мастер Трол?

— Государь, — попросил Трол, решившись, — не нужно мне платить за эту победу, я спасал свою жизнь. Я прошу другую награду. — Он подумал еще раз и твердо, насколько мог, произнес: — Я прошу вас похоронить зуллу Бага-Ро пусть на неосвященной земле, но с соблюдением воинских формальностей. И установить небольшой камень с ее именем.

По толпе придворных, которых было слишком много для этого подвала, прошел шорох неудовольствия. То ли они возмущались возражениями Трола, то ли считали, что их лишают возможности похвастаться перед соседними королевствами и княжествами предполагаемым чучелом.

— Но почему? Она же враг? — спросил король.

— Она меня попросила перед смертью, — вздохнул Трол.

По толпе прошел уже настоящий ропот. Пришлось объяснить.

— Она не рассчитывала, конечно, что я буду просить за нее, но… Она назвала свое имя. Могла бы не называть, но все-таки назвала. И я думаю…

— Государь, — вперед выступил Перес. — Как ни странно, на самом деле это очень серьезная просьба. Настолько серьезная, что, я думаю, в ней нельзя отказать. Некоторые воины считают, что будут побеждать лишь до тех пор, пока сумеют соблюдать некие законы чести по отношению к своим врагам… К своим побежденным врагам.

— Перес, как придворный маг ты бы первый выиграл по сравнению с другими… гм, коллегами, будь у тебя такой магимат, как зулла, — ответил король.

— Верно, государь, но… — Перес поклонился, поднял голову и очень твердо посмотрел в глаза королю. — Я от него отказываюсь, если Трол высказал такую просьбу.

— А что скажет другое заинтересованное лицо? — Король Малах обернулся назад: — Где Ибраил?

— Я тут, государь. — Из задних рядов придворных вперед быстренько протолкался Ибраил. Светло-каштановый цвет его кожи стал в этом подземелье еще заметнее. — Я думаю, что просьбу Трола следует уважить. Я вскрыл чудовище, поразился его дивному устройству и готов отдать назад. А если тебе хочется заполучить что-то для кунсткамеры, то сойдет и правая рука зуллы либо даже одна ее кисть…

Это предложение заставило короля кивнуть.

— Да, это может быть выходом. — Он посмотрел на Трола: — Тебя это устраивает?

— Вполне. — Трол попробовал поклониться, но боль в брюшине заставила его побледнеть и закашляться.

Свита и сам король заторопились к выходу. Спустя пару минут в комнате остались только Перес, Ибраил, который тут же принялся приготавливать для Трола какую-то пахучую смесь, а у самой стеночки — Приам. Он улыбался, он был очень доволен, что видит Трола. Он подошел, положил руку ему на плечо и радостно прошептал, причем по углам пустого помещения разнеслось гулкое эхо:

— Ты оказался первым человеком, кто справился с зуллой в одиночку. — Он хмыкнул. — А я-то еще пару месяцев назад пытался проверить тебя на стойкость…

Трол кивнул ему и посмотрел на Переса.

— Как я оказался тут?

— Тебя перенесли, — сказал Перес. — Я приказал.

— Зачем?

— Мы решили, раз они способны нападать зуллами, то будет лучше, если ты станешь для них… ну, почти недосягаем, — объяснил вместо него Приам.

— Сомнительная недостижимость, — прошептал Трол, выпил лекарство и улегся поудобнее, подчиняясь умелым рукам Ибраила. — У Империи есть земные акулы, потомки, как его, да — Цвана.

Перес и Приам переглянулись, эта идея не приходила им в голову.

— Что же делать? — резковато спросил Перес. Внезапно он показался заботливым, добрым и совсем не суровым. А может, просто волнения последних дней проступили на его лице.

— Надеяться, что я поднимусь раньше, чем они подготовят новый удар. И конечно, нужно сканировать не только город, но и все окрестности. Это предупредит нас, если…

— Это непросто, — отозвался Перес. — Как маг я и так нахожусь в постоянном изнурении…

— Ты не маг, — твердо произнес Трол.

— Не маг? — удивился Перес. — А кто же?

— Не знаю. Но как маг ты не вытягиваешь. Пропустил целую стаю фламинго, потом не заметил кинозитов тут, в городе. А теперь еще эта зулла…

— Я слежу только за магическими трюками, — осторожно, словно он шел по тонкому льду над бездонным озером, произнес Перес.

— Вот я и говорю — этого мало, — отозвался Трол.

— А что думаешь ты? — спросил его Ибраил.

— Я? — Трола удивил этот вопрос. В лекаре обнаружилась какая-то дружественность или почти детская уверенность, что задавать можно любые вопросы. — Совсем о другом… Не о Пересе, в отношении его магических способностей у меня давно возникли сомнения… Я думаю о противнике.

— А именно? — поинтересовался Приам.

— У меня сложилось впечатление, что атаки сменили стиль, словно бы решение задачи, как отправить меня на тот свет, поручено другому офицеру, оказалось в других руках.

— Ничего себе… — удивился Приам. — Почему? Можешь объяснить?

— Понимаешь, кинозитов заменили на что-то, чего не было раньше в распоряжении Такны, которая спланировала и провела атаку на пещеру. Иначе мы бы познакомились с зуллой гораздо раньше, я в этом уверен.

— Может быть, они просто подтягивают резервы? — предположил Перес. — Раньше не было, а сейчас есть?

Трол посмотрел на него, вздохнул.

— Не знаю. Может, кинозиты и вправду куда-то подевались. Но логика подсказывает, что атаковать всеми силами следовало тогда, когда они были рядом и смогли бы добить меня… А не насторожить и, по сути, провалить дело.

— Это непросто — атаковать тебя в Сеньории, — отозвался Приам.

— Они должны были рассчитывать на то, что зулла со мной не справится. Что она будет ранена, что она…

— Они думали, что зулла справится, ведь ты упал с башни, — проговорил Ибраил.

— Ах да, я же был ранен, — проворчал Трол и закрыл глаза.

Лекарь внезапно собрал свои склянки, уложил их в кожаную сумку и ушел, не попрощавшись. Перес и Приам уходить не торопились, Трол устал, ему хотелось спать, но он терпеливо следил за обоими гостями сквозь полузакрытые веки. Внезапно Перес решился:

— Знаешь, Трол, ты прав. Я не совсем маг. Я… не должен был бы тебе этого говорить, но твои подозрения… небеспочвенны. И учитывая, что ты тут всех подозреваешь, будет лучше, если узнаешь, что я… — Он подошел ближе. — Видишь ли, Трол, я проконсул Белого Ордена.

Трол раскрыл глаза. Сел. Поморщился от боли, но не лег.

— Тот самый проконсул, который устроил все это дело с Учителем, моими тренировками, прикрытием?

— Не совсем. Я тот самый проконсул, который возражал, чтобы мастер Султунар получил полную свободу действий. Нет, я вполне доверял ему, мне просто хотелось, чтобы он обучал тебя в стенах Академии, в Лотарии. И чтобы он пришел нам на помощь, когда нас атаковали полки имперцев. — Он опустил голову, помолчал. — А вышло наоборот. Он уехал с тобой — и оказался прав. Нас разбили, его присутствие ничего не решило бы. Мы потеряли Лотарию, зато он выковал тебя. В одиночку.

— Я был в Лотарии? — удивился Трол. — Ничего не помню.

— Это было до твоего воскрешения на горячем камне, — объяснил Приам.

Трол кивнул. Посмотрел на проконсула Переса:

— Как твое настоящее имя?

— Перес из Мирама, — псевдомаг вздохнул. — Мирама теперь тоже нет. Имперцы превратили его в мертвые руины.

— Ничего, — уверенно отозвался Приам. — Были бы руины, а город мы отстроим.

— Что ты тут делал, Перес? — снова спросил Трол.

— Искал мага Катампхали, — сразу ответил Перес. — Как известно, Империя — государство черных магов, самых жестоких и проклятых, вероятно, всеми народами на всех языках. Но Катампхали сделал что-то очень плохое, что-то такое, от чего даже Черная Империя отказалась.

— Что именно? — спросил Трол.

— Неизвестно, — отозвался Перес. Подумал и добавил: — Есть гипотеза, правда, всего лишь гипотеза, что он нашел какую-то возможность противодействовать магической силе имперцев. Но как, каким образом, какими средствами?.. Я хотел бы задать ему эти вопросы, чтобы защитить если уж не Лотарию, то хотя бы Зимногорье.

— Ты нашел его?

— Нет.

Перес еще что-то стал говорить, и хотя это было важно, Трол не мог его слушать. Его сознание скользнуло в тишину и покой сна, и он оказался не в силах ему противодействовать.

На этот раз он спал очень долго, может быть, сутки. К сожалению, в подвале время трудно было определить, а тратить энергию, чтобы подсмотреть, что творится на поверхности, Трол еще не мог. Зато когда он проснулся, около него стояли Арбогаст, Крохан и Ибраил.

— Я же говорил вам, что он спит, — немного нервно и возбужденно вещал лекарь. Трол поднял голову, Ибраил тут же разозлился: — Ну вот, разбудили!

Арбогаст с Кроханом не обращали на него внимания.

— Нам уже все рассказали про зуллу, — заговорил Арбогаст. — Поздравляю, это серьезная победа. Ты оказался крепким парнем, Трол… Поэтому, я думаю, маленький разговор ты выдержишь.

— Да, — хмуро, явно устало добавил Крохан. — Думаю, нам следует отчитаться перед тобой, ведь это была твоя догадка — искать «быструнчиков» во владениях Гифрула.

— Нашли? — спросил Трол.

— Нет там ни одного из тех, про кого местные стали говорить, что они могут все делать очень быстро, — отозвался Арбогаст. — Их забрали как раз перед нашим появлением.

— Насколько «перед»?

— Да всего-то за день, — ответил Крохан.

— Много их там было?

— Не очень. — Крохан поднял глаза к потолку, быстро стал загибать пальцы: — Пятеро. Остальных Гифрул забрал с собой, когда собирался на север проверить, как с вами расправились кинозиты.

— Верно, — Трол кивнул. — И с ними я повстречался в лесу. А потом неизвестно, кто сжег их тела, чтобы… — Он вздохнул. — Неизвестно, почему.

Крохан так сжал кулаки, что заскрипели суставы.

— Да поможет нам Кросс, но… Что же теперь будет? — Он помолчал, посмотрел какими-то запыленными, усталыми глазами на Трола, на Ибраила. — Никого нигде не осталось. «Косоклин» исчез, кинозиты исчезли, Гифрула нет, Визой, Кирд, Кочетырь… Как мы дальше поведем расследование?

— И все-таки кто-то тут остался, — спокойно, даже слишком уверенно проговорил Трол. — Иначе они бы так легко не удирали.

— Что? — удивился Арбогаст. — То есть… Что ты имеешь в виду?

— Кто? — спросил Крохан. — Ты знаешь — кто?

— Догадываюсь, — ответил Трол. — Хотя как это проверить, пока не придумал.

— И давно уже ты… догадываешься?

— Дня два, сразу после того, как меня зулла… потрепала,

Оба воина чуть отступили от топчана Трола. В этом было больше признания его верховенства и руководства, чем в салюте.

— Хорошо, — очень четко проговорил Крохан. — Что же мы теперь будем делать?

— Ну, — проговорил Трол, собираясь с мыслями и выискивая на боковом столике миску с едой. На этот раз это был говяжий бульон с размоченными сухариками. — Теперь мы попробуем выяснить, что же мы, собственно, ищем.

— Как? — спросил Арбогаст.

— Очень просто, — ответил Трол, поднимая миску и, не расплескав ее, дотаскивая до своего подбородка. — Спросим у того, кто знает ответ на этот вопрос.

Глава 20.

Крохан от удивления поднял бровь, Арбогаст положил руку на рукоять меча и нахмурился, а Ибраил опустил голову. После длительной паузы он спросил довольно невнятно:

— У кого ты спросишь о том, чего никто не знает?

— У тебя, — ответил Трол и улыбнулся так доверчиво, что сразу стало понятно, как он улыбался Учителю, когда хотел у него что-то выпросить, например, новый, особенно головоломный прием боя.

— Не понимаю, — буркнул Арбогаст.

— Я тоже, — добавил Крохан.

— Давайте я изложу свои соображения, и если в чем-то ошибусь, вы меня поправите, — предложил Трол. Простосердечный Арбогаст кивнул.

— Итак, — начал Трол, — Перес не настоящий маг. Конечно, как воин самой высокой квалификации и проконсул Белого Ордена, он изрядно тренирован в магии, настолько, что может сойти за него в небольшом захол… окраинном королевстве. — Трол убедился, что ни Крохан, ни Арбогаст не обиделись на сорвавшееся нелестное определение их родины. — И может даже выполнять… взятые на себя обязанности. До некоторой степени… Верно? — Трол дождался вежливого кивка Крохана.

— Кстати, — спросил Арбогаст, — я не понял, как ты догадался, что он не маг.

— Во-первых, он не отследил налет кинозитов.

— В них не было ничего магического, — осторожно сказал Ибраил. — Ну, почти.

— С ними была Такна, а в ней-то уж магии столько, сколько не в каждом демоне сыщется, — ответил ему Трол. Он вообще не спускал с врача глаз. — Во-вторых, он проворонил налет зуллы. В-третьих, что определило мое к нему отношение, он поддержал мою просьбу похоронить ее, а не использовать труп для каких-нибудь опытов. Хочу еще раз сказать, что от нее мог отказаться только маг очень высокой квалификации. И ни за что не отказался бы маг весьма посредственный, каким Перес выглядит по всем параметрам. — Трол подождал, потом веско добавил: — Зато вполне мог отказаться воин, потому что не похоронить поверженного врага — действительно скверный поступок.

— Дальше, — брякнул Арбогаст, как гвоздь забил.

— Идем дальше, — продолжил Трол. — Хотя Зимногорье всегда было довольно закрытым, клановым государством, в нем со временем накопилось немалое количество слабых магов, предсказателей, колдунов, иначе тут не возникло бы госпожи Фре. Как известно, признаваемая всеми святая не может возникнуть, если она не обставит огромного количества конкурентов… И тем не менее за последние десять лет их всех очень эффективно подавили. Пересу это не под силу.

— Почему? — спросил Крохан.

— Я не очень знаю магию, — признался Трол, — Учитель не успел меня обучить, но даже мне ясно, что только административными мерами и наблюдением за городом, какое ведет Перес, с ними не справиться. Нужно оказывать активное противодействие. — Трол подумал. — Это как в поединке: если не атакуешь, никогда не выиграешь, в крайнем случае соперник просто убежит. Но бегство соперника — не победа.

— Понятно, — кивнул Арбогаст.

— И тем не менее, как я уже сказал, за короткое время все маги в Кадоте были нейтрализованы. Это значит, что рядом с Пересом, пусть даже неявно, находился кто-то, кто и осуществил активное подавление всяческой магии. И если Перес этого сделать не мог в силу низкой квалификации, значит, где-то поблизости есть маг очень значительной, можно сказать, колоссальной силы, который проделал эту работу за него. Разумеется, маскируя под него свои действия.

— Но зачем? — спросил Крохан.

— Об этом чуть позже. — Трол обвел своих собеседников внимательным взглядом. — В Зимногорье очень мало иностранцев, чужаков. И всего несколько человек, кто пробился в силу личных заслуг ко двору Малаха. Их можно пересчитать по пальцам — Перес, Ибраил, в некоторой степени Приам. Теперь вот я, пожалуй. С очень значительными оговорками к этому списку можно прибавить моего Учителя, по крайней мере, король о нем знал… И все. Есть такие, разумеется, кто учился вне Зимногорья, например, весь орденский состав во главе с тобой, Арбогаст. Но до магов они вряд ли способны подняться, просто потому, что почти всегда находились под пристальным вниманием. Значит, искать того мага, который сделал за Переса его работу, следует все-таки среди чужаков…

— Неправильно, — резковато прокаркал Ибраил. — Еще во времена Лотара Желтоголового иные демоны умели внедряться в общество людей, притворяясь их соотечественниками. Например, Жалын обосновался на Шонморе.

— Во-первых, он все равно остался там чужаком, кажется, — ответил Трол. — А во-вторых, он умел работать со временем. Умение это утеряно примерно полторы тысячи лет назад, и будем считать, как бы ни был силен искомый нами неведомый маг, он не умеет делать такие штуки, как Жалын. Это очень важно. Итак, я перечислил всех, так сказать, подозреваемых.

— Не всех, — проговорил Крохан. — Есть еще купцы, ведь Кадот — торговый город.

— Купцов к воротам Сеньории не подпускают, чтобы в бани сходить, они огромные взятки вынуждены давать… Нет, о том, чтобы пробиться в ряды местной знати из купцов, и говорить нечего. А такой человек — или существо, называйте как хотите — не мог бы остаться незамеченным длительное время, то есть не мог сидеть в подполье, занимаясь своей работой.

— Кочетырь ведь сидел, — высказался Арбогаст.

— В том-то и дело, что не усидел, — ответил Трол. — Даже Кочетырь, чьим долгом было только следить за тем, что тут происходит, не выдержал, сделался участником игры, так сказать, и погорел… Ну, я подозреваю, что погорел, — Трол помолчал миг, — непонятным нам образом. Именно потому, что Кадот невелик, тут действительно немного народу, не Архенах какой-нибудь с миллионом жителей и не Лондиний с его полумиллионом лишь тех, кто живет в стенах города.

— Стоп, — сказал Ибраил. — Ты хочешь сказать, что я не тот, за кого себя выдаю?

— Именно, — кивнул Трол. — Я проверил всех: Переса, Приама, Арбогаста во время их похода на быстрых вояк во владениях Гифрула, Крохана на сожженных телах после моей драки с дружиной Гифрула… Непроверенным остался только ты, Ибраил. Как видишь, все очень просто.

— Э-ге, а ты не просто тут выздоравливал, — чуть удовлетворенно пробормотал Крохан и посмотрел на Ибраила. При этом он как-то сам собой переместился к двери. — Ну, лекарь, что ты на это скажешь?

— Что это чушь, — спокойно, чуть печально отозвался Ибраил.

— Ибраил, — вздохнул Трол, — ты не понял. Я не обвиняю тебя в том, что ты связной Империи. Я не обвиняю тебя даже в том, что ты выдал себя за кого-то другого. Я прошу сотрудничества… Понимаешь? — Трол вытянул руку, словно милостыню просил. — Ты можешь знать что-то такое, чего не знаем мы, и разом разрешишь наши проблемы… Ну по крайней мере разрешишь некоторую их часть.

— Я ничего не знаю.

— Знаешь, — уверенно проговорил Трол. — Иначе ты бы не появился тут задолго до того, как начались главные события… Я имею в виду, пока Учитель не привел меня сюда, начал обучение, а Империя принялась засылать сюда своих агентов и вербовать местную знать,

— Они всегда так делали. И будут делать, если…

— Если мы их не остановим, — сказал Трол быстро. — Согласен. Но я сейчас о том, что активность Империи тут все-таки превосходит некий средний показатель по границам Империи с другими странами… Кроме, может быть, Дорании.

— Там война не утихает уже лет тридцать, — буркнул Крохан.

Трол кивнул. И тут же спросил:

— Итак?

— Я ничего не знаю, — повторил Ибраил.

— Тебе никто ничего не сделает, — ответил Крохан. — Ты уедешь, свободно и спокойно, со своим имуществом, если захочешь.

— Да, если не вздумаешь нам и дальше помогать, — ответил Трол. — Понимаешь, Ибраил, твоя помощь была бы нам очень кстати. Магов даже среднего качества очень мало. А таких, как ты…

— Я ничего не могу на это ответить.

— Ибраил, — снова начал Трол. — Ну посмотри на себя. Какой ты доранец? У тебя же кожа оливковая, черные глаза, прямые волосы, ты же вылитый вендиец. А имя Катампхали… чисто вендийское.

При упоминании этого имени Арбогаст схватился за меч. И на всякий случай даже вытащил его из ножен и положил плоской стороной на сгиб левого локтя.

— Будь ты даже сам Катампхали, я все равно успею зарубить тебя, маг. Ты не сможешь справиться с нами тремя, если не приготовил какого-нибудь заклинания заранее!

— Может, он как раз сейчас его и готовит? — предположил Крохан, разом помрачнев.

— Теперь я говорю — стоп, — произнес Трол. — Ибраил, будь ты даже самим Катампхали, за которым охотился Перес, тебе никто ничего не сделает. Это только байки болтунов из Империи, что этот маг сделал что-то в такой степени зловещее, что его изгнали даже черные колдуны. Скорее всего, он отказался сделать что-то такое, к чему у него не лежала душа, и его попытались уничтожить… Это значит, что я не буду рассматривать Катампхали как врага. Скорее как потенциального союзника. — Трол выждал, испытующе вглядываясь в темное лицо врача. — Ну так как, Ибраил? — Он молчал. Трол добавил еще один аргумент: — Ибраил, я даже разговаривать с тобой стал не при всех, а при людях, которым доверяю и которые сделают все так, как мы тут решим. Если ты захочешь уехать — уезжай. Если останешься с нами — будем рады… Ну так что?

— Будь я Катампхали, — проговорил лекарь, — неужели мне сложно было бы изменить внешность? С моей-то предполагаемой квалификацией?

— На пару месяцев — несложно. Но ты предполагал заняться очищением города от магии, — ответил Трол. — Помимо прочего, еще и потому, чтобы сразу почувствовать, если кто-то попробует подобраться к тебе с опасными намерениями. Поэтому тебе пришлось остаться, так сказать, самим собой — чтобы не создавать магических наводок.

Ибраил походил из угла в угол помещения. Вздохнул, повернулся к Тролу.

— Ты обещал, что я могу в любой момент уехать и никто не будет меня удерживать?

— Договор дороже жизни, — с усмешкой подтвердил Трол.

— Да, — Ибраил снова вздохнул и сел на край Тролова топчана. — Когда-то мое прозвище в самом деле звучало как Катампхали…

Арбогаст сдержанно вздохнул, а Крохан скрипнул зубами. Но оба сдержались.

— Я прибыл сюда, потому что предполагал, что именно тут мне будет проще всего добиться относительной магической чистоты и таким образом обезопаситься от внезапного нападения. Лишь потом я понял, что эта чистота привлекает других… пользователей. И осознал, что скорее всего именно тут начнется следующая страница битвы… обычных людей с магической Империей. Как ты сообразил, Трол, сначала я хотел оставаться в тени, но потом каким-то образом оказался приближен ко двору. А вскоре появились Перес, Арбогаст и вы с Султунаром. — Он вздохнул, задумчиво потер руки мягким, успокаивающим лекарским жестом. — И все-таки я не уходил, рассчитывал, что всегда сумею остаться незаметным. Видишь ли, я никогда не предполагал, что аналитическим путем можно вычислить мою… так сказать, не вполне обычную сущность.

— Хорошо, — кивнул Трол. — Ты поможешь нам? Ты расскажешь, что же нам следует искать? — Он мельком кивнул на рыцаря и капитана стражников. Они даже шеи вытянули от любопытства.

— Беда в том, что я тоже этого не знаю… Не забывайте, я почти шестьсот лет как оставил Империю, а магия за это время не стояла на месте.

— Как получилось, что они тебя выгнали? — задал вопрос Крохан.

— Они меня не выгнали. Трол опять-таки прав, так твердят их идеологи, потому что не могут добраться до меня и казнить за измену. На самом деле я удрал, бежал, исчез, чтобы не стать проклятьем рода человеческого.

— Каким образом? — спросил Арбогаст.

— Я работал над ульевыми насекомыми и растениями, которые в любой момент времени на любом расстоянии находятся в едином интеллектуальном поле.

— Э-э, лекарь, ты не мог бы объяснить проще? — попросил Крохан.

— Ну, они могут общаться между собой всегда, как я сказал, и на любых расстояниях. Так, например, большие стаи стрижей делают поворот в один миг и строго в избранном направлении. Так угри всех океанов идут на нерест в один не всегда предсказуемый день. Так общаются между собой пчелы, муравьи, некоторые черви… Вот с червями я и пытался работать. Я имею в виду — с червями-паразитами.

— Конкретней, пожалуйста, — попросил Трол.

— Я вывел среднюю породу между растением, накапливающим информацию, и червями, которые этим растением выращивались. Черви оставались в постоянной связи с нервной системой растения, но могли покидать его и внедряться, например, в волка, орла или дельфина. Таким образом я начинал получать информацию, как бы пребывая в теле этого волка, орла или дельфина… При определенном навыке, конечно.

— А также узнавать то, что знает человек, в которого внедрен этот червь, — медленно, едва ли не по слогам проговорил Трол. — Ловко… Я бы сказал, с технической стороны проблема решена довольно изящно.

— Может быть, — вздохнул Ибраил. — Когда я понял, что эти черви не только живут в дельфинах и людях, но посредством головного растения способны управлять этим существом, когда стало известно, что высшее руководство Империи, которое субсидировало мои работы, намерено все, поголовно все население мира сделать управляемыми рабами, я вынужден был удрать.

— Они не могли повторить твои исследования? — спросил Арбогаст.

— Они их знали, — признался Ибраил. — Им не нужно было их повторять.

— Но они не пошли дальше твоих исследований? — спросил Крохан.

— Пошли, естественно, — ответил Ибраил. — Сделали людей и зверей, которые управляются этим червем, если это червь, а не измененная часть мозга или позвоночника, например, более быстрыми, выносливыми к боли, решительными, бесстрашными… Но поголовного обращения человечества в рабство, хвала Кроссу, не произошло.

— Ты молишься Кроссу? — удивился Арбогаст.

— Тут, в Зимногорье, Кросс — верховный бог, и я тут, что ни говори, живу уже довольно долго. Привык.

— Все-таки, — взял слово Крохан, — я должен спросить еще раз. Ты отказался от своей работы на Империю по моральным соображениям? Ведь подумать только — тебе все пришло бы в руки. И богатство, и власть…

— Нет, не только по моральным соображениям, — ответил Ибраил. — Они заподозрили, что я не очень доволен тем, какое направление принимают исследования, которые, по сути, навязываются мне императором. И чтобы я не сорвался, так сказать, с крючка, решили внедрить в меня… одного из червей. Он ведь может жить в человеке, не проявляя себя активно, позволяя человеку как бы самому решать свои задачи, в том числе интеллектуальные и чисто исследовательские… Но в нужный момент червь может стать фактором принуждения, и такого, с которым не поспоришь.

— Понятно, — кивнул Крохан, — страховка. Ну, мне сразу стало легче, я начинаю тебе больше доверять, маг.

Трол поднял руку, потом уронил ее на покрывало, под которым лежал.

— Черви… Давайте предполагать, что это черви, а не осы или крысы… Это плохо. Но наконец хоть что-то определенное. — Он осмотрел всех серьезными, светло-серыми, на удивление яркими глазами. — Ибраил, ты с нами или теперь уедешь?

— Я еще не решил.

— Ибраил, ты нам нужен, — проговорил Трол. — Каким бы я ни был Воином Провидения, без тебя у меня нет шансов.

— Я знаю.

— Так, может быть, ты пойдешь со мной? — спросил Трол. И почти спокойно добавил: — Хотя бы частично исправишь зло, которое впустил в мир? — Он помолчал и договорил: — Заодно восстановишь свое настоящее имя?

— Мое настоящее имя уже не восстановить, — отозвался Ибраил. — Я и пытаться не стану. Лучше останусь Ибраилом.

— Пусть так, — отозвался Арбогаст. — Но ты с нами?

— Не знаю, — угрюмо, даже как-то желчно отозвался Ибраил.

— М-да, может, пусть лучше уезжает? — высказался Крохан. — Я представить не могу, чтобы этот человек, который еще полтыщи лет назад стал едва ли не главным злодеем Империи, вдруг принялся честно служить нашей стороне.

— Ибраил, — проговорил Трол решительно, — у тебя есть шанс доказать, что ты не тот, о ком рассказывают легенды эти полтыщи лет, как выразился Крохан. — Он помолчал, потом резко, в лоб спросил: — Где они находятся?

— Где-то близко, — не задумываясь отозвался Ибраил. — Но я их не вижу. Придется тебе, Трол, искать какой-то другой способ определить их укрытие. Без моей помощи.

— Хорошо, — Трол поднатужился и попытался подняться. — Ладно, попробуем придумать другой способ. — Он сел в кровати и, покачиваясь, стал оглядываться. — Где мой Беставит?

— Вот он, — отозвался Ибраил. — Перес первым делом приказал вычистить его и принести сюда. Как и другие два меча.

Другие мечи Трола волновали куда меньше. А вот Беставит он погладил, как поглаживают, например, боевого коня.

— Куда ты собираешься? — спросил Арбогаст. — Да, еще с мечом. Ты же едва можешь сидеть.

— Ничего не поделаешь, — проговорил Трол, неловко пытаясь натянуть на себя штаны. — Теперь мы не можем продвинуться ни на шаг вперед в этом расследовании, если не поговорим с королем. А к нему, сам понимаешь, негоже являться не по форме. То есть в моем случае — без меча.

— Давай, я его понесу, — предложил Крохан, — а перед аудиенцией ты его подвесишь к поясу.

— Хорошо бы еще знать, будет ли аудиенция? — отозвался Арбогаст. — А то только зря Трола измучаем.

— Аудиенция будет, — уверенно ответил Трол. — Кажется, я знаю, кто из королевских приближенных заражен… червем. А это, что ни говори, самая срочная информация. Иначе опять удерет, и ищи его потом.

Глава 21.

Прежде всего Трол зашел к Пересу, у которого, разумеется, оказался и Приам. Они выслушали предложение Трола отправиться к Малаху несколько сдержанно, а Приам так даже языком поцокал, показывая, что он вовсе не одобряет чрезмерную активность Трола в таком состоянии.

— Что мы ему скажем? — спросил Приам.

— Да, интересно, что Трол ему скажет? — поправил его Перес.

Но Трол сделал вид, что не заметил шпильки, хотя, конечно, совсем ее не заслужил. То, что он видел положение дел немного в другом, более резком свете и понимал людей, даже если они маскировались под кого-то, кем не являлись, не должно было сейчас создавать ему дополнительные препятствия.

Король принял их не сразу, но, когда принял, тут же сообщил, что времени на этот разговор у него масса.

— Нам никто не помешает, — сказал он с улыбкой. — Вот только… Я полагаю, тебе еще не следовало вставать. Лучше бы я пришел, чтобы выслушать…

— Государь, — начал Трол, — дело не терпит отлагательства. А ждать — неоправданная потеря времени.

— Хорошо, я слушаю, — вздохнул Малах. Но его упрек Тролу, выраженный этим вздохом, был не слишком страшным порицанием.

Трол начал докладывать, не упоминая ни о роли Переса в этом деле, ни о маскировке Ибраила. По мере того как он докладывал, лоб короля Зимногорья прорезали все более глубокие морщины. Но слушать он умел — не прерывал, не выражал свое отношение преждевременно, не возмущался неудачными выражениями Трола. Перес и Приам проявили больше эмоций, чем. Малах. Они тоже слушали этот доклад Трола впервые, и их лица были куда выразительнее королевского.

Когда все основные факты оказались один раз изложены, король, как очень хороший администратор, решил уточнить свое первое, может быть, не вполне ясное понимание ситуации.

— Давай сначала, Трол, только теперь я буду задавать вопросы, а ты на них отвечай, хорошо? — Трол наполовину поклонился, наполовину кивнул. — Самое главное, ты подозреваешь разветвленный и до недавних пор крайне успешный заговор против… меня и моего королевства.

— Именно так, государь.

Малах окинул присутствующих людей взглядом.

— Ты вполне доверяешь присутствующим? Ведь, насколько я тебя понял, ты проверяешь людей, прежде чем посвятить их в свои планы и соображения?

— Государь, дело обстоит так. Если бы Перес и Приам были предателями, не было бы нападения на «Петуха», следовательно, они оба — твои преданные слуги. Крохан вне подозрения, потому что он не знал, что я посылаю их отряд за трупами людей Гифрула, но трупы сожгли, значит, информация о наших действиях шла помимо него. И скорее всего он не предатель. Та же история с Арбогастом, только он, в свою очередь, не знал, что едет ловить Гифруловых «ветеранов». А раз они исчезли, можно с большой долей вероятности утверждать, что и он — вне подозрений.

Арбогаст не выдержал и чуть слышно фыркнул, король посмотрел на него. Его глаза выражали задумчивую и спокойную холодность. Неуместная реакция заставила рыцаря покраснеть.

— Я тоже вне подозрений — просто потому, что являюсь тем объектом, на который имперцы вздумали поохотиться даже ценой раскрытия некоторых наводящих на подозрения о заговоре фактов. А Ибраил, я думаю, докажет свою преданность довольно скоро, если ты позволишь, государь. И таким образом, что никаких сомнений ни у кого не останется. — Трол на всякий случай посмотрел на лекаря, а тот поклонился. — Вот поэтому мы здесь.

— А меня ты не подозреваешь в заговоре? — спросил король совершенно спокойно.

— Нет. Иначе все предыдущие конструкции заговорщиков были бы бессмысленны. Они бы действовали в лоб, напрямую. Например, ты бы приказал схватить меня и казнить, как вора или как предполагаемого участника заговора с целью убить Гифрула. Но если этого не произошло, я тебе верю, государь.

Король сверкнул в бешенстве глазами, но тут же стало ясно, что не слова Трола, мало обученного придворным обрекаемым фигурам речи, тому виной, а Империя.

— Благодарю, — кивнул король. — И кто же глава заговора?

— Гифрул.

— Почему?

Трол поднял глаза к потолку, потому что следующее объяснение требовало довольно длинного отступления, но деваться было некуда.

— В последнее время, государь, я читал летописи, касающиеся совсем недавних событий: Мартогенской войны, похода Визоя со своим не очень большим отрядом на юг, некоторые твои распоряжения по этому поводу… И вот что я узнал. Всю войну придумали, чтобы выманить на ту сторону Кермала твоих наиболее значительных дворян и офицеров. Именно там, в условиях, когда следить за каждым было, мягко говоря, затруднительно, ведь каждый из сколько-нибудь активных офицеров был окружен только самыми доверенными своими людьми, и началась эта странная эпидемия… изменений личности высокородных зимногорцев. Первым, похоже, заразили Гифрула. То ли он оказался самым слабым звеном цепи твоих офицеров, то ли… просто пал жертвой случая. Ведь запустить червя в человека можно не обязательно в тот момент, когда он находится в здравом уме. Возможно, он был ранен или обездвижен…

— Как-то он попал там в засаду, государь, — вдруг проговорил Крохан. — Он вернулся из плена, сказал, что бежал, но… был какой-то странный. Мы решили, что он просто чувствует себя униженным, хотя попасть в такой переплет на войне — дело немудреное. С каждым может случиться.

— Плен, — задумчиво проговорил король. — Да, понимаю.

— Подозреваю, — продолжил Трол, — что плен этот Гифрул просто подстроил. Я понимаю, вы думаете, что я питаю враждебность к нему, но… Моя враждебность к нему сейчас не важна. Полагаю, он боялся смерти больше, чем другие. Или хотел первенствовать в бою, и вот ему сказали, что он станет непобедимым, если согласится… на небольшую и безболезненную операцию. И он согласился. О подчинении его воли врагам, скорее всего, ему не сообщили. А потом было уже поздно.

— Гифрул, — вздохнул король. — Но после возвращения он вел себя достойно.

— Это было нетрудно сделать для маскировки. Кроме того, червь — еще раз оговорюсь: если это червь — может не довлеть над волей человека… На первых порах это даже входит в планы заморских повелителей зараженного. — Трол оглянулся на Крохана, тот был спокоен. — Потом они с помощью или без помощи Гифрула заразили Визоя. Почему-то мне кажется, это должно было произойти с его участием, ведь не зря же Визоя прозвали Честным, такое прозвище нелегко заслужить… Должно быть, Гифрул доказал Визою во время поединка, что он стал быстрее и сильнее его. И тот тоже согласился… Разумеется, с тем же результатом.

— Зачем? — с мукой в голосе проговорил король. — Разве не понятно, что это не просто так, что…

— Все дело в новизне этого метода подчинения людей, — проговорил Перес негромко. — К тому же на войне, когда вокруг смерть, болезни и гибель, отношение к себе немного отлично от того, как мы сейчас его понимаем. Возможность вовсе не вернуться домой делает воинов рисковыми и… предприимчивыми, если так можно сказать.

Король кивнул. Ему ли, участнику почти дюжины кампаний, было не знать, каково приходится на войне?

— Значит, ты полагаешь, вся Мартогенская война была выдумана для того, чтобы победители заразились?

— Именно так. — Трол помедлил, потом стал объяснять. — Уж очень неудачно и глупо действовал Кариф Мартогенский. Словно бы подставлялся, чтобы проиграть серию малозначительных битв, а потом начать разговоры о возможности откупа.

— Чтобы победители вернулись… с червями, — проговорил король. — И их никто не заподозрил.

— Да, так я думаю.

— Откуда вообще эта информация о червях?

Трол мельком посмотрел на Ибраила, который стоял чуть сбоку от короля, у стены.

— Как выяснилось, у твоего лекаря тоже были свои подозрения. Просто он не решался их высказать, не имея серьезных фактов на руках.

Король мельком взглянул на Ибраила. Его глаза чуть потеплели. Участие в этом деле смуглого медика, видимо, внушало ему доверие к выводам Трола.

— Эта война… Она была не нужна ни Карифу, ни нам. — Он снова долго молчал, думал, рассматривая гобелен на противоположной стене, но, совершенно очевидно, не воспринимал ни одного образа из сцены охоты на снежных волков, изображенной на нем. Наконец он проговорил: — Странно, что никому раньше не приходили в голову эти соображения. Сейчас, после твоей догадки, Трол, чем дольше о ней думаешь, тем вернее все это представляется в свете… твоих утверждений. Ну хорошо, допустим. Как, по-твоему, это практически развивалось после их возвращения?

— Итак, Гифрул получил задачу устроить заговор. После возвращения, я думаю, он попытался заразить сестру. Ведь серьезный заговор без денег не построишь. И деньги ему были очень нужны. Но сестра, сильная и решительная женщина, когда поняла, что он с ней сделал… видимо, она сумела покончить с собой.

Крохан скрипнул зубами.

— Практически он убил ее, — сказал король, мельком посмотрев на капитана столичной стражи.

— Да, практически убил.

— Значит, слухи были небеспочвенны? — чуть слышно поинтересовался Арбогаст.

— Слухи очень редко бывают совсем уж беспочвенны. В данном случае они все преувеличили, но, к сожалению, не переврали. Получив земли Высокоборья… Кстати, почему оно не перешло к Джанин? — спросил, ни к кому не обращаясь, Трол.

— Перейдет после совершеннолетия либо после замужества, — ответил король, приняв вопрос на свой счет. — Дальше.

— Ее жизнь висела на волоске… Вернее, еще висит, если я не ошибаюсь.

— Жаль, что нельзя захватить этого висельника и допросить его как следует, — проговорил Крохан. Его лицо было страшно, оно даже налилось какой-то темной кровью.

Король посмотрел на капитана пристально и с сожалением. Потом заметил, что Трол не все понимает, пояснил.

— Капитан Крохан на самом деле из очень хорошей семьи — обедневшей в результате междуусобиц, но… одной из самых знатных. В свое время он ухаживал за… наследницей Высокого Бора. К сожалению, она, предпочла другого.

— Она была так молода? — слегка удивился Трол.

— Когда она выходила замуж, она была моложе, чем Джанин сейчас. — Король вздохнул. — Трол, предположим, я согласен со всем, что ты тут рассказал. Что ты предлагаешь?

— Остановить заговор, схватить заговорщиков.

— Отомстить, — проговорил Крохан через силу, — отомстить всем «червивым».

— Жаль, они все удрали, — раздельно проговорил Арбогаст.

— Не все, — медленно проговорил Трол. — Я просто убежден, что тут, в Сеньории, есть еще один, кто служит Империи.

— Могу я предложить поголовный осмотр, государь? — мягко проговорил Ибраил.

— Нет, они же просто разбегутся по своим имениям, — выпалил Перес. — Это же придворные, спесивые и неумные дворяне…

— Верные не разбегутся, — проговорил Малах — По крайней мере, можно на это надеяться. Ибраил, какие признаки у тех, кто… служит Империи?

— Я подозреваю, — Ибраил почесал кончик носа, — припухлость позвоночника, быстрота реакции, как справедливо заметил Трол, и какая-нибудь ранка — головка червя, которая не должна зарасти. Но она может быть такой плотной или маленькой, что, пока кожу распаришь, не увидишь.

— В баню, почитай, все ходят — куда уж более… распаренный осмотр, — проворчал Арбогаст. — А до сих пор никого по этой ранке не обнаружили.

— Трол, — сказал король, — кого ты имел в виду, когда сказал, что как минимум один подозреваемый у нас все-таки есть?

— Я, кажется, знаю человека, который с большой вероятностью является носителем червя и служит Империи. И мы можем обойтись без поголовного осмотра, к тому же, как справедливо заметил сэр Арбогаст, это может ничего не дать, если зараженный успеет подготовиться.

— Кто же это? — спросил Перес.

Трол ответил. Король застонал. Посмотрел на Трола, раздувая ноздри.

— Доказательства?

— Государь, если я ошибся, я перед ним извинюсь. А если мы все правильно обставим и захватим его врасплох, он не понесет никакого ущерба.

— Кроме ущерба своей чести, — добавил Крохан.

— Вынужден напомнить, речь идет о существовании Зимногорья, не меньше, — проговорил Трол.

— Почему ты решил, что он? — спросил Арбогаст.

— Его обязательно нужно проверить, — проговорил Трол. — Главная причина в том, что он очень хорошо тренирован… очень быстр, как мне сказали.

— Его учил Визой, — проговорил Крохан.

— Вот именно, — подхватил Перес.

Король хлопнул по подлокотнику своего кресла.

— Только учти, необходимо, чтобы он не был ранен.

— Думаю, Ибраил знает какие-нибудь эффективные средства, чтобы усыпить его.

Глава 22.

Трол одевался аккуратно, тщательней не придумаешь. Со стороны казалось, что он просто не способен двигаться с обычной легкостью и быстротой. Но он тянул время, давал возможность слугам донести до принца Колы, что он собирается на тренировку. В самом деле, слуги пришли в ужас, когда узнали, что человек, который еще несколько дней назад чуть было не умер, а вчера едва дошел до короля, испросив аудиенцию, вдруг собрался работать с оружием.

Наконец все было готово, и Трол отправился. Прежде чем открыть дверь помещения, где его держали, он попробовал помахать обоими тренировочными мечами и подумал на миг, что для полноты картины ему следовало выбрать не мечи, а комплект ликваев — парных боевых топоров, но шутка вышла не самая веселая.

Едва он прошел по коридору, стараясь, чтобы у него не кружилась голова, по крайней мере, чтобы со стороны это было не видно, как откуда-то сбоку вынырнул Кола. Разумеется, с неизбежным Бужем. Посмотрев на Трола чуть внимательней, чем обычно, Кола поздоровался, подняв правую руку. Потом зашагал рядом:

— Я думал, ты еще недели две будешь лежать.

— Тренировки могут быть таким же лекарством, как и напитки Ибраила. Кстати, он не очень-то умелый целитель.

— Судя по тебе, он прямо кудесник, — отозвался Кола.

Трол усмехнулся. Они подходили к необходимому коридору, вернее, тамбуру, короткому переходу между двумя дверями.

— Зачем сюда? — спросил Кола. — Пойдем по солнышку.

— Так короче, — твердо ответил Трол и шагнул между дверей.

Кола, а за ним и Буж шагнули следом. Трол аккуратно закрыл за собой заднюю дверь, пошел к следующей, с силой вентилируя легкие… И все-таки не успел. Свист газа он услышал, едва сделал второй выдох. Третий вдох оказался уже с резким мятным запахом.

— Что это? — спросил Кола.

А Буж рванулся вперед, пытаясь отворить переднюю дверь. Он рванул ручку, замычал дико и пронзительно, снова рванул, и дверь, к удивлению Трола, едва не подалась. Видимо, люди Крохана не рассчитывали на такие рывки.

— Что-то не открывается, — пробормотал Кола, пытаясь помочь своему слуге.

Но эти слова Трол расслышал уже как бы сквозь толстый слой ваты. Он прислонился к стене, стараясь не потерять сознания, но это было трудно — перед глазами вспыхнул яркий, ослепительный свет, от которого почему-то заболело в затылке и в легких.

Лишь краем зрения он увидел, что Кола что-то бормочет, а Буж шипит, плюется… Тогда свет стал гаснуть окончательно. Уже не зрением, а тренированным чутьем воина Трол понял, что Кола выхватил свой меч, и тогда Трол сделал самый толковый поступок за несколько дней — он прыгнул вперед, вернее, ему так показалось. На самом деле он шагнул на подгибающихся ногах и повис на принце, чтобы тот не сопротивлялся. Разумеется, он оставил без внимания Бужа, и тот воспользовался этой ошибкой. По тени на стене, отбрасываемой довольно ярким факелом, Трол понял, что Буж размахивается и бьет его по голове со всего размаху… Трол едва успел двинуть голову в сторону, чтобы удар прошел по касательной, но все равно ему стало трудно шевелиться. Уже отключаясь, он осознал, что они все вместе падают на каменные плиты под ногами…

Трол очухался, когда понял, что его руки странно и бессмысленно скребут по одеялу. Оказывается, он лежал в своем каземате, на застеленном одеялом топчане, во всей одежде. А над ним стояли Перес, Приам и Арбогаст. Все трое смотрели на него тревожно, словно он учинил что-то странное и пугающее, не укладывающееся в сознание… Тогда он вспомнил все.

— Как принц?

От Трола не укрылось, что Перес вздохнул с облегчением. Королевский маг ответил:

— Все хорошо. Если ты можешь подняться, то пошли. Там сейчас происходит самое главное.

С трудом, чуть не застонав в голос, Трол сел на своем топчане, потрогал голову. На голове, чуть сбоку от затылка, ощущалась огромная, с гусиное яйцо, шишка. Да, плохо он стал двигаться, решил Трол, если даже Буж может вот так достать его.

Потом он поднялся, отказавшись от помощи Арбогаста, который с довольно неуверенным видом пытался поддержать его под плечо. Они пошли в противоположную от выхода из подземелий сторону, где оказались еще более глубокие подвалы. В одном из них было светло, как на солнцепеке в полдень. И тут оказались трое — король, Сантин и Крохан.

Король Малах с бледным, осунувшимся лицом сидел на высоком резном кресле, очевидно, принесенном сюда специально для него. Наследный принц и капитан столичной стражи стояли перед ним, вернее, неуверенно мялись, очевидно, пытаясь ответить на не совсем ясный для них вопрос. Услышав приближающихся орденцев, Крохан от облегчения кивнул и погладил бородку. Сантин оглянулся встревожено и сурово. В этот момент он стал очень похож на отца, короля Малаха.

— Как ты, Трол? — спросил король. Здесь, безусловно, ему принадлежало право задавать вопросы.

— Он довольно быстро пришел в себя, государь, — ответил за Трола Перес.

— Я знал, что должно произойти, — добавил Трол слабым голосом, — вот и задержал дыхание. К тому же Буж был слишком активен…

— Мне доложили, — король посмотрел на свои руки, они были сжаты так, что побелели костяшки. Он силой воли разжал их и спокойно уложил на подлокотники. — Он чуть не раскроил тебе голову.

— Как он позволил, чтобы ты завел туда принца? — хмуро спросил Сантин. — Ведь он должен был понять, что это ловушка?

— Он, кажется, чувствовал ловушку, но не думал, что на принца. Ведь что ни говори, тут, в Сеньории, полно и ловушек, и вооруженных людей. Если бы он каждый раз беспокоился из-за таких причин, он бы давно умер от истощения, — ответил Перес.

— К тому же он знал, что все это — не смертельно, — добавил Трол. — Ведь мы же не хотели принцу худого.

Внезапно дверь в углу помещения открылась, и из нее вышел Ибраил. Он был задумчив и очень печален. Перед тем как заговорить, он раскрыл рот, подвигал губами, вероятно, чтобы избавиться от судороги, сводившей его лицо.

— Король, лучше тебе на это посмотреть.

Они вошли в комнату, где находился принц Кола и какая-то довольно пожилая женщина с завидной мускулатурой. Очевидно, это была операционная сестра королевского лекаря. Сейчас она удерживала руки принца Колы, который, прикрытый лишь простыней, лежал на животе на жестковатом высоком диване. Руки принца странно шевелились, сестра пыталась прихватить их в дополнительные кожаные застежки у локтей. Увидев их, король чуть вздрогнул и побледнел еще больше.

— Это необходимо? — спросил Сантин, но потом понял бессмысленность вопроса и опустил голову.

— Куда смотреть? — поинтересовался король.

Ибраил стал указывать чисто вымытым пальцем.

— Сюда, король. Вот, позвоночник принца не такой, как обычно, не костистый, с позвонками лесенкой. Вот тут и тут прощупывается какой-то валик. Просто удивительно, как раньше никто не заметил. — Потом лекарь обошел стол, вынул левую руку принца из захвата и поднял ее вверх. — Кроме того, тут, в левой подмышке странная ранка. Она треугольная и раскрыта.

— След червя? — спросил Перес.

— Скорее всего да. Именно тут принцу в тело запустили червя… Если мы правильно догадались о причине этого немагического средства связи с Империей.

Трол посмотрел на ранку принца. Она была не больше мелкой монетки, треугольная, как иные цветы. Еще она была раскрыта, в ее темно-кровавом зеве Тролу привиделось что-то отвратительное и болезненное, как глубокий гнойный свищ. Кроме того, ему показалось — если бы он обострил слух, то услышал, — что червь тихо шипит.

Король на ранку не смотрел. Он спросил:

— Зачем ты мне это показываешь, Ибраил?

— Нужно решать, оперируем мы его или…

— Значит, он и есть тот предатель, которого мы искали? — спросил Сантин.

— Нет, — ответил Крохан. — Не предатель. Принц всего лишь информатор. Впрочем, не знаю. — Он мельком бросил взгляд на Трола, молчаливо признавая, что только тот может представлять все детали этого необычного дела.

Но Трол остался молчаливым наблюдателем. Выяснять статус принца сейчас было не время.

— Твой совет, лекарь? — потребовал король.

— Нужно удалять… это, государь.

— Да. Я хочу спасти моего сына, — решил король. И пошел к выходу.

За посетителями даже еще не закрылась дверь, а Ибраил и его помощница принялись позвякивать инструментами, которые, разумеется, были готовы заранее. От этих звуков даже у Трола по спине пробежал холодок.

Дверь закрыли как можно плотнее, потом все расположились в уже знакомом подвальчике. Король опустился в свое кресло почти без сил. Никто не уходил, все решили остаться и подождать результатов операции. Молчание затянулось, и оно было плохим признаком, очень плохим. «Еще немного, и тут начнут происходить странные вещи», — решил Трол. Он заговорил:

— Почему его решили оперировать тут, в подземелье?

— Почти по той же причине, по какой сюда спрятали и тебя, Трол, — ответил Перес. — Отсюда, из подземелья, труднее что-то передать… тем, кто принимает эти сигналы в Империи.

— Понимаю, — кивнул король. — Червь, потеряв связь, становится более безопасным.

Снова время потянулось медленно и как-то обреченно, но в нем уже не было того напряжения, что в начале. Все как-то осознали это и пытались ему противостоять.

Внезапно дверь в операционную раскрылась. Из нее, в окровавленном фартуке, с руками, залитыми кровью выше локтей, выглянул Ибраил.

— Король, — он нашел глазами Трола, — и ты, идите-ка сюда, только быстро.

Король бросился вперед, едва ли не обогнав Трола.

Теперь тело принца было раскроено, как туша зверя, которого не до конца выпотрошили. Вся спина, от шеи до крестца, была развернута, сахарно-белый позвоночник был явлен свету бесчисленного множества не очень больших, но ярких факелов во всей своей сложности. Но не взирая на эту сложность уступов и нервных отростков, каждому было бы ясно, что обвившая позвонки довольно толстая, расслабленная веревка гнойно-серого цвета, спускающаяся до поясницы, а потом уходящая к голове, была тут лишней.

— Это… червь? — спросил король.

— Я не затем вас позвал, — проговорил Ибраил. — Слушайте.

Они прислушались. Принц что-то лихорадочно шептал, почти без звука, одними губами… Это было что-то очень странное.

— Что это? — спросил король. — Я такого не слышал ни разу в жизни.

— Это диалект квантума, — ответил Трол. — Из центральных областей Империи.

— Что он говорит? — спросил король.

— Вам не взять… — начал переводить Трол. — Не захватить того… кто ждет удобной возможности, чтобы… Нет, дальше просто ругань. Солдатская ругань с большим количеством слов из фойского.

— Переводи, — приказал король.

Трол снова прислушался. Но этого уже не потребовалось. Кола вдруг заговорил громким и очень измененным, почти чужим голосом, который отозвался в углу операционной:

— Я Убла, маг Империи. Если я не смогу использовать этого раба… то убью его. — Дальше послышалось что-то похожее на злобный, жестокий смех. — Как со временем убью всех вас… — Снова смех.

Но этот смех легкие и голосовые связки принца отразить уже не смогли. Принц закашлялся, на белой простыне, залитой его кровью и слюной, вдруг появились темные разводы какой-то очень странной жидкости.

— Так, уходите, — приказал Ибраил. — У меня мало времени.

Трол, ступая чуть сзади, последовал за королем, который вышел в соседний каземат. Там он объяснил, что принц попал под полный контроль какого-то Ублы, который обещал их всех убить. После этого молчание стало почти невыносимым. Король понял это не хуже других. Он посмотрел на Трола.

— Как ты додумался, — он помолчал, — догадался, что он… не тот, кем кажется?

Трол вздохнул, ему не хотелось говорить на эту тему. Но его спрашивал король, и он пояснил:

— Дружеские чувства принца. Они возникли довольно неожиданно, я бы даже сказал — необъяснимо. И мне пришлось над ними поразмыслить. Я пришел к выводу, что… Ведь это самый старый способ убийства — несчастный случай во время тренировки.

— Тебя насторожила его дружба к тебе? — спросил Арбогаст. — Ну и ну!

Трол знал, что это объяснение покажется странным некоторым людям вроде Арбогаста, хотя он и проходил подготовку в орденской Академии. Поэтому он перешел к более ясному доказательству.

— А окончательно мне стало ясно, что Кола… информатор, когда он помог бежать Кирду.

— А он помог? — спросил король.

Трол рассказал о том, что произошло после того ужина, на который он был приглашен. Свой рассказ Трол закончил так:

— Кирд, когда понял, что его теперь быстро выловят, бросился в единственное место, где мог получить помощь, — к принцу. Я этого не понял сразу, вернее, не знал, что они способны совершать такие ошибки.

— Но ведь темные волосы, ты сказал, нашли у меня? — спросил Сантин. — А заподозрил ты… его.

— Это просто. У Колы еще нет бритвенных принадлежностей, а за пару дней, что у него отсиживался Кирд, у того отросла небольшая бородка, весьма заметная и темная, как и волосы на голове. Тогда, зная твой распорядок, догадываясь, что перед ужином ты побреешься и скорее всего не уберешь бритву, он добыл ключ…

— У него был свой ключ, — угрюмо отозвался Сантин. — Я не запирал от него свои покои.

— Тем более, — принял поправку Трол. — Он приказал Кирду во время ужина подняться к тебе, побриться и переодеться в женское платье. Его он подготовил у себя. Может, тем и была вызвана эта задержка, что принцу приходилось незаметно даже для служанок обзаводиться странными для его туалета женскими вещами, и Кирд засиделся в Сеньории… В общем, это не важно. Потом он вышел, притворившись погруженной в моления служанкой, и… куда направился дальше, я пока не знаю. Но надеюсь, мы узнаем со временем и это.

— Так что же, ты не подозревал меня ни одной минуты? — спросил Сантин.

— Подозревал. Но лишь до того момента, когда понял, что все, что ты узнаешь на службе, ты очень легко, запросто пересказываешь Коле. И конечно, все сомнения отпали, когда я увидел неубранные бритвенные приборы.

— Но почему?

— Ты опытный следователь, Сантин, если бы ты устраивал побег Кирду, ты бы позаботился, чтобы таких явных следов не осталось. А они были, значит, их оставили специально.

— Опытный, а что волосы принадлежат другому человек, не заметил, — пробормотал король. Оказалось, он прислушивался к разговору.

— Просто устал и голова была занята другим, — ответил Сантин. — У меня такое бывает.

— Я думаю, — добавил Трол, — Сантин был, так сказать, на своей территории, это снижает уровень наблюдательности. Тем более когда дело касается мелочей. А я был в положении охотника и потому не упустил… — Трол замолк.

— Сложно, — вздохнул Арбогаст, когда стало ясно, что продолжать юноша не собирается.

— Знаешь, Трол, было время, я подозревал, что ты не к добру появился в нашем королевстве, — тяжко, как-то очень неловко проговорил Крохан. — Теперь я благодарен богам, что они привели тебя к нам. Без этого…

Дверь в импровизированную операционную открылась, появился Ибраил. Он был бледным, усталым и мокрым от пота. Видимо, обилие факелов в относительно небольшом помещении оказалось непросто даже для южанина.

— Я полагаю, — он обвел глазами всех собравшихся, и тогда стало заметно, что он очень доволен, — принц будет жить. Я успел.

Все бросились к Ибраилу. Крохан пожимал его руки, Перес пытался потрепать по плечу, а король — даже король — несколько раз поклонился в чуть замедленном, торжественном королевском поклоне. Когда суматоха чуть улеглась, Ибраил пояснил:

— К счастью, червь был маленький, наверное, чтобы принц был способен действовать как бы от себя, по своей воле… А не как зомби, запрограммированный на выполнение приказов, что быстро бы раскрылось.

Король сказал:

— На вид этот червяк был совсем не маленьким…

— На него теперь можно взглянуть, — почти беспечно махнул рукой Ибраил. — Он лежит там, на разделочной доске.

Вдруг король всхлипнул. Сразу стало очень тихо. Тогда Малах заговорил очень низким, взволнованным и негромким голосом:

— Ты, мастер Ибраил, получишь все, что пожелаешь, за эту операцию. Вот только… Принц будет самим собой? Нашим… Будет моим сыном, а не?..

— Думаю, да, — уверенно и даже как-то слегка легкомысленно ответил лекарь. — Конечно, частички нервных тканей червя в нем еще остались, но со временем его тело их или использует, или выбросит… Думаю, сепсиса не будет. Если бы Убла не поторопился убить червя, а приказал ему сначала убить носителя, то есть Колу, тогда надежды, конечно, не было бы никакой. Эти черви выделяют такую субстанцию…

— Убла не поторопился, — отозвался Трол. — Он просто испугался, что мы сможем узнать то место, где находится его замок, где находится «матка» всех этих червей.

— Пожалуй, — кивнул Ибраил. — Да, я думаю, Трол прав. Если бы у Ублы было больше времени, мы бы… Могли провернуть и эту операцию, магически допросив принца, находящегося в относительной безопасности, без сознания. А сейчас… Да, сейчас у нас почти нет шансов, чтобы узнать, где и как он получил этого червя. И куда слал свои доклады.

— Думаю, такой шанс у нас все-таки есть, — отозвался Трол. — У него останется память, и Кола сможет много вспомнить. Разумеется, когда начнет поправляться. — Трол подумал и уверенно добавил: — Да, возможно, он сможет даже связываться с ними, разумеется, по своей воле, а не как марионетка… Это будет очень интересный трюк.

— Зачем ему это нужно? — спросил Сантин.

— И что тогда? — спросил король. Он был не просто королем в этой группе, он умел задавать самые правильные вопросы.

— Тогда Ибраил попробует перехватить этот сигнал, и мы узнаем, где расположена их берлога… Ну, то место, где находится матка этих червей.

— Это возможно? — спросил король и повернулся к Пересу. А потом посмотрел на Ибраила.

— Если не будет другой возможности, придется попробовать и этот способ, — ответил Ибраил. — Я мог бы попробовать.

— Но почему Ибраил, а не Перес?.. — удивился Малах.

— Думаю, государь, тебе нужно в действительности узнать, кто такой Ибраил, — проговорил Трол.

— Я сам, — твердо отозвался псевдодоранец, снял окровавленный фартук и отошел в дальний угол, где стоял большой тазик с водой, и принялся отмывать руки от операционной крови.

— Как угодно, — согласился Трол.

Это в самом деле теперь не имело никакого значения — от кого король Малах узнает, кто тут настоящий маг и почему он свил в его королевстве гнездо.

Глава 23.

Принц Кола выздоравливал очень трудно. Уже и Трол стал тренироваться, хотя еще не в полную силу, уже и лето стало потихоньку переходить в свою самую жаркую даже тут, на севере, пору, а Ибраил все не давал Тролу разрешение поговорить с принцем.

— Сам посуди, — хмуро говорил темнолицый лекарь, — ты же не о красотках с ним речь поведешь. А волнение в его состоянии…

— Ибраил, — довольно напористо, как он бы не сделал, если бы речь не шла практически об успехе всего дела, отвечал Трол, — он должен что-то сказать. Он, может быть, последний, кто еще помнит хоть кое-что, хоть что-нибудь!

— Вот и хорошо, что последний, — отозвался Перес.

Но даже ему, в последнее время все более отходящему от действительно сложных случаев использования магии, все чаще перепоручающему заказы как бы доранцу, было ясно — пока об окончании этой схватки говорить рано. Они не знали, где возникнет новый «червивый» осведомитель Империи, кто будет заражен при следующей попытке черных сил проникнуть в Зимногорье.

Но вот наступил день, когда король прислал за Тролом, ведущем бой с тенью на выбранной им парковой поляне, и тот быстренько отправился купаться. Хотя он сегодня не очень серьезно выкладывался, что-то ему подсказало, что к тренировке он больше не вернется — не до того будет.

В покои младшего принца, где тот выздоравливал, он вошел свеженький, бодрый, с ощутимым кипением в жилах силы и огня, которые не успел расплескать долговременной нагрузкой. Должно быть, поэтому сразу понял, что с принцем, около которого стояли король, королева, неизбежный Буж, Перес, Ибраил и Крохан, а также три немолодые сиделки с привычно спрятанными под медицинскими фартучками руками, все обстоит лучше, чем в прежние дни. Трол, довольно бесцеремонно поклонившись всем разом, подошел к кровати как можно ближе.

Кола узнал его. Его сухие и бледные, словно бы испачканные сметаной губы расползлись в улыбке.

— Мне сказали, если бы не ты, меня бы не освободили от… Ну, ты понимаешь.

Он вытащил руку из-под одеяла и довольно слабо протянул ее вперед. Вероятно, для того, чтобы Трол мог хотя бы пальцы его пожать, чтобы стало ясно — принц благодарит его, Трола, он считает его… Да, в самом деле, кем принц его считает? — подумал Трол. Своим спасителем? Другом? Но они не были друзьями, он, по крайней мере, не был привязан к этому бледному, разом потухшему после операции юноше. Он просто работал, стараясь решить естественным образом возникшую тут задачу…

— Принц, я счастлив, что все обернулось хорошо, — сказал Трол.

Это была необходимая фраза. Он должен был ее произнести, хотя толку от нее было чуть — в глазах королевы, которая не спускала с него пристального взгляда, по-прежнему билась тревога. Король покусывал ус, и даже Перес как-то слишком уж нервически оглядывался на Бужа. Только слуга-оберег был спокоен, он сидел в удобном, глубоком кресле, в котором, вероятно, привык находиться в этих покоях, и посапывал, чуть не откровенно подремывая. Это позволило Тролу задать первый вопрос:

— Принц, я прошу о помощи. Можешь ты ее оказать?

— Ты? — удивился Кола. — Какую же помощь я, в этом состоянии, могу тебе оказать?

— Именно в этом, — подтвердил Трол. — Принц, что ты помнишь из своих сеансов связи с теми, кто… кто впустил в тебя червя?

— Кстати, — негромко, для сведения Трола, проговорил Крохан, — ты оказался прав, это был Визой. Он привез червя в специальном, оплетенном серебряной проволокой фарфоровом кувшине.

Трол кивнул, подтверждая, что принял это к сведению.

— Так что же, принц?

Кола смотрел на чуть пыльный балдахин его необычайно тяжелой, широкой и громоздкой кровати. Наконец он заговорил неуверенным голосом:

— Я понимаю, Трол, что для тебя это важно…

— Это важно для всего королевства, — быстро проговорил Трол, впрочем, стараясь, чтобы его слова прозвучали не очень напряженно.

— Я понимаю. — Принц умолк, перевел взгляд своих северных, темно-серых, как поздний лед на весенней реке, глаз на Трола. — Но сказать ничего не могу… Мне объяснили, что это почти всегда случается, если… пересадка червя произошла не из червоцвета, а посредством колбы. Я был с ним как-то очень мало связан и почти ничего не понимал. Они, естественно, узнавали почти все, что узнавал я, но… Контакт был не очень тесным.

— Трол, — негромко проговорил Ибраил, — он очень волнуется.

Трол не обратил на его слова внимания.

— Принц, для успеха всего расследования нам необходимо хоть что-нибудь. И желательно из твоих последних дней, когда… когда остальные информаторы Империи уже удрали из Кадота.

— Но я же ответил… — чуть деланно удивился принц.

— Сын, — вдруг негромко, но очень властно проговорила королева Аллия, — если ты хоть что-то знаешь, твой долг рассказать ему это.

Принц еще раз посмотрел на Трола.

— Ну хорошо. — Он пожевал губами, одна из сиделок тут же поднесла ложку с каким-то темным настоем. — Когда я разговаривал с Визоем, — проговорил принц, когда напился, — то… Иногда я чувствовал его гораздо лучше, чем других. Мы ведь похожи. — Он мельком взглянул на отца, словно пытался найти там подтверждение этой сентенции. — Так вот, когда мы последнее время перед… перед операцией разговаривали, то я иногда видел то, что видели его глаза.

И вдруг в сознание Трола мощной волной вплыло наведенное, похожее на гипнотическое видение. Поток этой энергии исходил от Ибраила, а он в свою очередь довольно бесцеремонно снимал этот сигнал прямо из сознания принца. И Трол тоже теперь видел… Далекий, слегка красноватый закат и маяк, который только-только зажгли для входящих в гавань кораблей. Море, скорее всего Кермальское, раскинулось до горизонта, но на воде отчетливо проступало что-то вроде широкой, длинной волны, которая катится от берега.

Видение погасло почти так же внезапно, как и началось. Трол оглянулся на Ибраила — такой чистоты и точности ментального приема он не ожидал. Чтобы его исполнить, нужен был колоссальный опыт и искусство, сравнимое с искусством магов Империи. «Если тут что-то не так, — подумал Трол, — мое дело плохо, я никогда не смогу справиться с магом такой квалификации, он обведет меня вокруг пальца, как деревенского дурачка».

Внезапно принц откинулся на подушки, его глаза закрылись, он сжал их с такой силой, словно испытывал приступ боли, его руки поверх одеяла напряглись, спина выгнулась.

— Остатки червя дают себя знать, — хладнокровно проговорил Ибраил.

— Трол, — твердо, почти командным тоном произнес король, — он больше ничего не может сказать.

Трол отступил и поклонился. Он не знал, дало ли ему что-то это видение, но рассчитывал, что дало.

— Мастер Перес, — проговорил он шепотом, стараясь не потревожить никого, особенно королеву и сиделок, которые тут же бросились к принцу, — я бы хотел переговорить.

Перес, Крохан, а следом за ними и Ибраил вышли из покоев принца. Перес был хмур больше обычного, он даже смотрел с каким-то раздражением, но Трол без труда понял, что причиной этого раздражения были не его вопросы. Наконец мирамец проговорил:

— Да, я слушаю, Трол.

— Мастер Перес, у тебя найдется карта берега у Кадота? Только очень хорошая, с точными угловыми замерами?

— Разумеется, — Перес посмотрел на дверь, за которой остался принц. — Сейчас?

— Да.

Они пошли в сторону кабинета-лаборатории Переса. Следом за ними, с молчаливой решимостью ничего не упускать, затопал тяжеловатый Крохан, и уже за ним заскользил бесшумной походкой Ибраил. Трол напряг слух, но не услышал ни единого звука, позволяющего определить, что маг действительно ступает по половицам Сеньории, а не летит в нескольких дюймах над ними.

Они молча дошли до лаборатории королевского мага, и тут выяснилось, что их поджидает Арбогаст. Более того, едва они стали заходить в помещение, зажигать свечи и располагаться перед большим низким столом, в комнату вошел и Сантин. «Да, с магией в Кадоте за последние дни стало свободнее, — решил Трол. — Но если Арбогаста, без сомнения, вызвал Перес, то зачем он дал знать наследнику? А впрочем, — подумал Трол, — может, это и не он. Вполне могло оказаться, что у принца свои возможности определить, что происходит во дворце». Появление наследника никого из присутствующих не насторожило, наоборот, Арбогаст даже подвинулся у края стола, застеленного картой, чтобы принцу было удобнее следить за пальцами Трола.

А тот, словно слепой, очень аккуратно и точно, «ощупывал» побережье. Закат, который он помнил по видению Ибраила, становился самым надежным ориентиром, а вот маяк… Это мог быть тот самый маяк, который Трол видел с верха своей башни. Но тогда Визой, судя по связи с принцем, должен быть очень близко от города, едва ли не на другом берегу залива, на котором стоит Кадот. И тем не менее они оставались невидимыми?

Трол посмотрел на Ибраила, тот, не стесняясь, читал мысли Возрожденного. Может, это и неплохо, решил Трол. Если он ошибется, маг его поправит… Разумеется, если он на его стороне. Могло ведь оказаться, что маг, этот лжедоранец, решил спасти Коле жизнь лишь для того, чтобы вернее справиться с ним, с Тролом… Или все-таки не могло?

— Нам нужен корабль, — наконец проговорил Трол. — И как можно скорее.

— Корабль есть, — признался Крохан. — Когда стало ясно, что «Косоклин» якобы разбился, я попросил выделить мне некоторые средства из казны и нанял Трапеза.

— Кого? — не понял Арбогаст.

— Капитана «Мокрого клыка», — ответил за него принц Сантин. — Только он и может хоть как-то соревноваться с «Косоклином».

— Что у них за названия такие — «Мокрый клык», «Косоклин»?.. — проворчал Перес.

— А есть еще «Скользкий вал» и «Ветродуй», — ответил Сантин. Пожал плечами: — Морские традиции.

— Перес, — Трол повернулся к магу, — мне потребуются люди. Может быть, все орденцы.

— Думаешь, «червивые» сидят в одном месте и ждут, пока мы их обнаружим? — спросил Арбогаст.

— Что обнаружим, наверное, не ждут, — ответил Трол. — А вот в одном месте они вполне могут оказаться. Не так уж много у них потайных бухт, где бы они собрали почти полсотни душ, которых никто не заметил.

— Так близко от города это вообще невозможно, — сказал Крохан решительно.

Но Арбогаст хмыкнул.

— Они у тебя в самом городе сидели больше недели, а ты и твои стражники только чаек считали.

— То было совсем другое дело, — заговорил Крохан. — Они прятались…

— Они всегда прячутся, — отозвался принц Сантин.

— Трол, — медленно проговорил Перес, — бери людей, сажай их на корабль, отправляйся на разведку. Если найдешь, атакуй.

— Обязательно, — согласился Трол.

— Так что? — спросил Сантин. — Расходимся готовить амуницию? Через пару часов встречаемся в порту?

— А вот ты, принц, никуда не уходишь, — проговорил Перес. — Хватит нам того, что Кола…

Трол уже их не слушал. Он проговорил, обращаясь к Арбогасту и Крохану:

— Двух часов вам должно хватить. Все-таки, как ни мало надежды, что мы их отыщем, следует торопиться.

Капитан стражников и командор Белого Ордена только кивнули, соглашаясь.

Они поторопились. Едва Трол, вычистив оружие и прихватив флягу с водой, появился в порту, его сразу встретил тот самый сержант городской стражи из Даулов. Он объяснил:

— Тут больше полусотни кораблей и корабликов, чтобы ты не блуждал, меня послали встретить тебя.

Они прошли в дальний угол порта, где стояли не самые большие корабли, и на одном из выступающих в море каменных молов нашли пришвартованный двухмачтовик, больше похожий на пиратскую шхуну, каких немало ходило по Кермалу, чем на честного торговца. Сходство усиливалось тем, что на палубе корабля собралось едва ли не три десятка полностью вооруженных людей.

Капитаном «Клыка» оказался кряжистый, седой до кончиков усов мужчина, который был чем-то похож на свой корабль. Особого дружелюбия он при знакомстве не проявил, зорко осматривая каждого из прибывающих на борт.

— Мне сказали, ты хочешь что-то найти на том берегу? — полувопросом обратился он к Тролу.

Трол объяснил, как это должно выглядеть. Угловые представления он для наглядности изобразил прямо на карте, которая сыскалась в каюте капитана. Впрочем, тот на карту почти не смотрел. Он так много ходил под этими берегами, что знал их наизусть. Наконец он вынес свой вердикт:

— Это, парень, безнадега. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы мы с ребятами вывели вас всех на место, откуда видно и главный маяк Кадота, и закат под углом румба в три, а то и в три с половиной… И как бы сверху.

— Ну, не очень сверху, — согласился Трол.

— Сверху — это значит с горы или, может быть, со скалы — вот отсюда, — заскорузлый, с обломанным грязным ногтем палец капитана Трапеза воткнулся в выступающий в море мыс, закрывающий с северо-востока устье Аттельгира. Рядом с ней на карте стояла надпись «Тестан».

— Что это такое? — спросил Трол.

— Монолит… Скалы, которые поглотили больше кораблей, чем все другие мысы на нашем побережье.

— Почему? — добродушно спросил Арбогаст. Разумеется, он стоял рядом с Тролом и Кроханом, выслушивая капитана.

— Видишь, рыцарь, тут река, — терпеливо объяснил Трапез. — А это значит, что ее течение, разбиваясь об эти скалы, создает завихрения, иногда, в паводок, даже воронки. И если входить в наш порт не умеючи, то можно попасть на эту стремнину, и тогда…

— Да, — твердо проговорил Трол. — Течение Аттельгира там тоже было.

И он объяснил, как увидел странную, словно бы прочерченную широкую дорогу из волн на морской поверхности, идущую вдаль, от света маяка.

— Ну, тогда точно — склоны Тестана, — сказал капитан. — Гиблые места, со стороны моря там даже деревень нет.

— Вот это нам и нужно, мастер Трапез, — сказал, входя в крошечную капитанскую каюту, Ибраил. — Люди, которых мы ищем, не могут прятаться там, где бы их увидели крестьяне или рыбаки.

— Я предупреждаю, это опасно, — еще раз пробормотал Трапез. — И ничего там нет.

— Как только увидим буруны, сразу повернем, — произнес Крохан и ободряюще хлопнул капитана по плечу.

— Нет, — возразил Трол. — Придется смотреть, что за буруны, какие там скалы… Ведь мы для этого и плывем.

— Я не намерен терять свой корабль, — вскипел капитан Трапез.

— Дело таково, — сказал Трол, — что рисковать придется не только твоим кораблем, но и жизнями многих достойных людей.

— Подожди, — сказал Арбогаст. — Я не понимаю… Ведь Визой во время этих расписанных тобой сеансов контакта с принцем мог находиться на берегу, разве нет? Сидел себе на камешках, а нам теперь на скалы идти?

— Ты забываешь, Арбогаст, им нужно где-то держать не только имперцев, но и «Косоклин», — сказал Трол. — А значит, там есть бухта.

— Так, может, вход в нее — не шире горлышка винного кувшина? — спросил Трапез.

— Насколько я понимаю, — мягко, увещевательно, но веско проговорил капитан стражи Крохан, — потому и наняли тебя, а не послали какого-то хлыща с королевской галерой.

Капитан Трапез долго-долго смотрел на Крохана, потом чуть раздвинул губы, обнажив желтоватые, прокуренные зубы.

— На меня лесть не действует, стражник. — И тут же добавил: — Ну так что, с якоря снимаемся? Чего ждем?

— Ждали меня, — объяснил Ибраил. — Но раз я тут, значит, можно… сниматься.

Капитан Трапез вышел из своей каюты, не закрыв дверь. При этом он зычно, создавая звуковое давление, словно небольшой оркестр, закричал, обращаясь, вероятно, к команде:

— Просыпайтесь, бездельники! Все наверх! С якоря сниматься, паруса ставить! — И заключил чуть тише: — Хотя одним морским бесам известно, что из этого выйдет.

Глава 24.

Скалы в этом месте казались всесильными великанами, которым лень было даже замечать людей в деревянной скорлупке у своих ног. Море билось о них, словно эти великаны устроили тут, именно в этом месте, невероятно шумную и веселую постирушку. Пена и брызги вздымались чуть не до середины мачт «Мокрого клыка». Капитан Трапез, который внутренним чутьем много пожившего человека сразу выделил Трола, подошел к нему.

— Как видишь, юноша, тут лишь буруны и скалы.

Трол и сам это видел. Он оглянулся в сторону кормы, все было правильно, маяк из этой точки выглядел именно так, как он считал его в сознании принца. И поток Аттельгира уходил на юг точно так же. Вот только день еще даже не начинал клониться к вечеру и трудно было определить, как будет падать свет на воду.

— А наверху, где-нибудь за этими скалами, нет никакой пещеры?

— На горы эти я никогда не взбирался, — чуть раздраженно ответил Трапез.

— А из матросов? — Казалось, эмоции капитана на Трола не действовали.

— Не знаю, о таких забавах я с матросами не разговариваю.

Трол еще раз посмотрел на бешено кипящую воду.

— Почему она так бьется в скалы? — спросил он капитана, который тоже смотрел вперед,

— Тут река отбрасывает один из своих боковых потоков, да еще ветер, да еще рельеф дна, или… — капитан не закончил. Наконец он понял вопрос и стал чуть внимательнее осматриваться, сравнивая это место со скалами в четверти мили севернее и восточнее.

— Ну? — спросил его Трол, желая хоть что-то услышать из уст бывалого моряка.

— Может быть, ты и прав, — неуверенно сказал капитан. — Не должно море тут так биться… Но ведь бьется!

Трол кивнул, соглашаясь, и отправился к Ибраилу, Приаму и Крохану, которые к скалам пока не присматривались. Потому что на шканцах Арбогаст пытался проверить готовность своих людей, выстроив их вдоль наветренного левого борта. Подветренный борт по традиции оставался в распоряжении капитана.

— Все это выглядит очень странно, — сказал Трол.

— Что именно? — подал голос Крохан.

— Все. Слишком близко от города они устроились, если устроились… Слишком легко дали нам возможность их выследить, слишком просто оказалось их отыскать… К тому же они отчетливо обозначают место входа в свое логово. — И Трол заключил: — Слишком похоже на ловушку.

— Какого рода? — поинтересовался Арбогаст. Он подошел, как только осознал, что тут происходит что-то важное.

— Не знаю, — вздохнул Трол. — Может, они незаметно подогнали сюда столько сил, что стоит нам туда сунуться, и из нас сделают фарш для их фламинго. А может, они просто не хотят уступать это место, потому что там есть что-то особенное.

— Тогда было бы разумнее спрятать это место, а не выдавать его, — рассудительно предположил Крохан.

— А если они уверены в победе? Если считают, что мы с ними не справимся, то почему бы не пригласить нас для выяснения отношений? — негромко проговорил Приам.

Ибраил вздохнул:

— Ничего не чувствую. Тут все очень чисто, все очень толково устроено.

— Может быть, — ни к кому не обращаясь, поинтересовался Трол, — это и есть ответ — они рассчитывают на какого-то очень грамотного мага, который их поддерживает и с которым они не боятся нас? — Он повернулся к Ибраилу. — Как у тебя с боевой магией?

— Ты видел хоть одного мага из Империи, который не умел бы драться? — спросил его Ибраил. — А я ведь начинал там, у них.

— Я вообще ни одного мага до недавних пор не видел.

— Если не считать Султунара, — поправил Трола Приам.

— Так, что делаем? — подошел к ним капитан Трапез.

— Пытаемся пройти через эти буруны, — твердо ответил ему Трол.

— Подойдем поближе? — спросил капитан.

— Нет, я сказал — пройдем через них.

— Но я же потеряю корабль, — капитан дрогнул, в его лице появилось что-то от несправедливо приговоренного к смертной казни подсудимого.

— Тебе все будет оплачено, — не очень громко отозвался Крохан.

— Нет, я не согласен. Деньги — еще не все…

— Скорее всего, — спокойно, даже как-то лениво произнес Ибраил, — ты свой корабль не потеряешь. Так что двигай вперед.

Капитан издал что-то похожее на рычание, топнул от бессильной ярости ногой по палубе, обреченно махнул рукой и… сам стал к румпелю. Потом повел корабль как можно ближе к скалам. Конечно, он схитрил, в какой-то момент нервы его не выдержали, и он попробовал увалить в сторону, чтобы миновать страшную полосу пены, но Крохану с самого начала было ясно, что может произойти, и он поставил около капитана двоих сержантов, которые, как оказалось, вполне осмысленно оценивали обстановку. А потому они не дали капитану Трапезу слишком уж «круто» не попасть в полосу прибоя и общими усилиями вывели форштевень прямо на скалы.

Трол еще раз посмотрел назад, да, он был уверен, это то самое место. Поэтому он покрепче стиснул форштаг и стал, пошире расставив ноги. Нос их кораблика, украшенный небольшой деревяшкой, отдаленно похожей на большой собачий или волчий клык, висевший в полусажени над водой, иногда обдаваемый брызгами, был направлен прямо на камни.

Вот они прошли уже точку, из которой еще можно было, проявив недюжинное мастерство в управлении кораблем, развернуться и уйти, миновав эти скалы. Вот до берега осталось меньше полукабельтова, вот Трол почувствовал, как стоящий недалеко матрос стал что-то орать и сдергивать с себя тяжелую, сшитую из суровой дерюги куртку…

И вдруг все разом изменилось — пена пропала, брызги, только что обдававшие нос корабля, остались позади. Невероятный шум атакующих камни волн мигом утих… Перед «Мокрым клыком» расстилалась гладь едва ли не спокойнейшей воды во всем Кермале — они входили в узкую, всего-то около полутора кабельтова, протоку, соединяющую море позади и небольшую, но достаточно вместительную бухту впереди.

Трол обернулся. Капитан Трапез, который так и остался у румпеля, стоял с раскрытым ртом. Арбогаст и Крохан осматривали скалы, нависшие над их кораблем, словно это были крепостные стены, на которых вот-вот могли появиться лучники. Ибраил и подошедший к нему Приам пытались рассмотреть то, что находилось в бухте. Они были правы — сейчас это было самым важным.

На палубе корабля, на которой только что кричали люди, приготовившиеся к кораблекрушению, стало тихо. Всех вывел из ступора капитан. Своим глубоким, надсаженным, но очень ясным голосом он проговорил так, что в близких скалах отозвалось эхо:

— Хожу тут, почитай, двадцать лет, а этой бухты не знаю.

Его не совсем в том же ключе поддержал Ибраил:

— Да, тут чувствуется рука специалиста по иллюзионной магии. И куда выше среднего уровня.

— Каковы твои ощущения по этому поводу? — быстро спросил Трол.

— Все сделано очень легко, даже… да, даже небрежно, — отозвался Ибраил. — Такое впечатление, что для местного колдуна спрятать эту бухточку — все равно что для меня свинью замаскировать под козу.

«Мокрый клык» миновал четверть спокойной акватории по инерции. И тогда стала видна вся бухта, окруженная высокими, более двух сотен футов, скалами, надежно скрывающими все, что в ней происходило, даже от случайных пастухов, оказавшихся около этого берега. В небольшой заводи, подальше от выхода в море, стоял… «Косоклин». На его борту царила суматоха, но Трол решил, что не очень большая. Скорее это была имитация боевой тревоги, а не сама подготовка к бою — там было не очень много людей, да и двигались они не слишком стремительно. Создавалось впечатление, что к появлению незваных гостей тут готовы.

— Трапез, подойди к этому кораблю поближе, — попросил Крохан. — Я хотел бы оценить, не стоит ли для начала взять его на абордаж?

Ответом бравому капитану кадотской стражи был удар катапульты, прозвучавший со стороны «Косоклина», и тяжелый, в полтора стоуна, булыжник просвистел над снастями «Клыка». Он упал в воду в двух дюжинах саженей по другому борту. Трапез заорал сразу же:

— Все на весла! Если мы потеряем ход, то станем мишенью.

На весла стали орденцы, и их дружные, уверенные гребки придали «Клыку» такой ход, что утихшие было «усы», отходящие от форштевня, вновь прорезали спокойную воду бухты. Следующий удар катапульты на «Косоклине» был уже не таким точным, камень рухнул в воду чуть не в сотне ярдов, причем даже на глаз было заметно, по какой странной дуге он ушел в сторону. Трол посмотрел на Ибраила, и тот чуть заметной улыбкой подтвердил его подозрения.

— Как хотите, господа, — заговорил Трапез, не отрываясь от румпеля, — а в атаку на «Косоклин» я не пойду. Он же меня потопит прежде, чем мы до него доберемся.

— Тогда он нас атакует, — веско проговорил Крохан, но его прервал Приам.

— Все решится вон там.

Он указал на пляж, где на песке перед широкой пещерой выстраивались кинозиты. Их было десятка три, и они составляли костяк той команды, с которой теперь предстояло драться. Еще десяток бойцов составляли люди Гифрула. За ними стояли Визой и сам владетель Высокого Бора. Чуть в стороне, как не самая надежная сила, расположились люди Кочетыря. Их было меньше десятка, но в руках многих из них были арбалеты, так что с ними тоже приходилось считаться.

— Вот это и есть их ловушка, — ровно произнес Арбогаст. — Их куда больше, чем нас.

— Нет, — качнул головой Ибраил, — ловушка в том, что выхода отсюда больше нет.

Трол повернулся на месте. Так и есть, вид моря, откуда они зашли в эту бухту, затянула прозрачная, но ощутимая радужная пленка силового занавеса. Теперь, чтобы выйти из бухты, им прошлось бы ее преодолеть… Или убить колдуна, который ее установил.

— Да еще этот «Косоклин» с катапультой, — пробурчал Трапез.

— Он будет постреливать, но в атаку не пойдет, — проговорил Трол. — Они не захотят потопить твой корабль, который позднее можно взять как приз. Просто держись от них подальше, и все. Не забывай, они уверены, что сильнее нас.

— Я тоже так считаю, — отозвался Крохан.

— Ладно, — прервал дискуссию Ибраил. — Арбогаст, командуй высадку. Пора вступать в сражение.

Высадка прошла быстро и организованно. Хотя орденцы выглядели обеспокоенными, хотя они озирались, то и дело выискивая какие-нибудь другие подвохи, приказы выполняли неукоснительно и уверенно. Даже стражники, которых привел с собой Крохан, приободрились.

Спрыгнув с борта «Клыка», последним выбрался на берег промокший по пояс Арбогаст, он тут же удовлетворенно пророкотал:

— Неплохо. Одно жаль — маловато нас.

Трол уже пересчитал всех. Орденцев было чуть больше двух десятков, стражников — ровно полдюжины. Если посчитать офицеров, то общее число зимногорцев едва-едва насчитывало три десятка бойцов, потому что Трапез не отпустил от себя ни одного моряка, опасаясь атаки «Косоклина», или рассчитывал как-нибудь выскочить из бухты, действительно ставшей ловушкой для его корабля. Но никто не возражал — капитан и его матросы свое дело сделали, теперь предстояло выполнить свою работу солдатам.

— Стройся, — скомандовал Арбогаст скорее по традиции, чем по необходимости. Дисциплинированные орденцы уже занимали боевой порядок. Убедившись, что все более-менее организовалось, командор вышел перед своими рыцарями и оглядел их. — Это сражение, господа, можно определить одним словом — неизбежное. Враг сильнее и выглядит более уверенным. Он заманил нас сюда… Но в наших рядах будет биться Трол Возрожденный, которого многие считают Воином Провидения. Что это такое — знают все. А значит, мы не можем проиграть. И как бы тяжко нам ни приходилось, пусть каждый помнит в течение всей битвы — мы обречены на победу.

Рыцари отчетливо выразили свое согласие с мнением командора. Арбогаст, чуть возбужденный от своего красноречия, подошел к Ибраилу и Тролу, стоящим в стороне.

— Теперь, Трол, тебе деваться некуда — придется одолеть всех, даже Визоя.

Трол вытащил меч и крутанул его в воздухе, разогревая кисти рук.

— Я не уверен, что он — главная наша проблема.

— Как так? — не понял Крохан.

— У них есть что-то еще, — отозвался Арбогаст, встав у моря в общий строй.

— Маг, — суховато, чуть слышно проговорил Приам. — Боевой маг, способный всех нас тут изжарить прежде, чем мы поймем, что с нами случилось.

— Ну, это преувеличение, — отозвался Трол. — Все-таки у нас тоже есть Ибраил, который доказал, что он не только лекарь.

— Начинается, — негромко проговорил один из рыцарей, стоящий в первом ряду. — Они идут.

В самом деле, шеренга кинозитов, также сбитая в боевой порядок, как и орденцы, тяжело, но дружно зашагала по песку вперед.

— Да, скверные у них манеры, — проговорил вдруг Крохан. — Ни тебе ультиматумов, ни переговоров.

— Они им ни к чему, — тут же сказал Приам. — Они уверены в победе.

— Знаю, — легко согласился капитан стражников. — Это-то и удивительно.

Глава 25.

До шеренги имперцев осталось около двухсот шагов, когда в дело вступил их маг. Это было неожиданно, но когда колдовские силы наполнили воздух, разлились на окрестных скалах, песке и море — стало заметно. Даже многие стражники, которые годами не ощущали никакого магического воздействия и не могли быть специалистами, приостановились. Разумеется, пока на них не заорал Крохан.

Тогда стражники подровняли ряд, чтобы не ломать линию. Она была на удивление реденькая, эта линия людей, по сравнению с шеренгой имперцев. И какая-то слишком короткая, увязающая в песке этой укромной бухточки, оказавшаяся тут в ловушке, приготовленной и исполненной каким-то очень сильным магом, который наконец ударил…

Сначала откуда-то из последних рядов приближающихся кинозитов и Гифруловых предателей дохнул горячий ветер, словно тут был не узенький северный пляж, а пески великих пустынь. Потом от шеренги имперцев отделилось что-то мощное, угадываемое на расстоянии, тем более что и песок за этим невидимым нечто, несущим смерть, взвихрился шлейфом. А потом этот вихрь пошел на зимногорцев… Но почти весь рассыпался в десятке шагов от их шеренги.

Трол оглянулся. Ибраил был потен, тяжело дышал, и на его коже проступили пятна, сделавшие ее темнее. Заметив взгляд Трола, он кивнул и попробовал усмехнуться.

— Еще пару-другую таких атак, и он выдохнется… Должен выдохнуться.

— Что это было? — спросил Крохан, стараясь, чтобы его вопрос был слышен всем бойцам шеренги.

— Так, ерунда, у него наверняка есть кое-что похлеще, — проговорил Арбогаст сквозь зубы.

Когда до имперцев оставалось шагов пятьдесят и стрелы, так сказать, дружинников Кочетыря запели в воздухе, маг ударил еще раз. На этот раз это была цепь молний, возникших в десятке саженей над шеренгой зимногорцев и разлившихся над ними, как цепная, миниатюрная гроза… Но и молнии не причинили вреда. Несколько рыцарей чуть-чуть приостановились, как в первый раз, а потом с облегчением вздохнули. А потом…

Потом оба ряда ударились друг о друга, и бой почти тотчас стал разваливаться на поединки. Слишком немного было бойцов с обеих сторон, чтобы удержать правильную шеренгу, слишком оголены были фланги зимногорцев, слишком уверены были в победе имперцы и потому рвались, рвались вперед, чтобы сломать строй противника.

Трол держался сначала сзади, потом, когда невдалеке от него появился какой-то особенно здоровый кинозит, вышел против него, сделал пару обманных движений и уже на третьем выпаде проткнул ему похожую на окорок правую руку. Когда раненый кинозит попробовал уйти за спины товарищей, кто-то из орденцев заколол его копьем, и для имперца это был конец, но… Орденец тоже не успел отступить, сбоку вырвались трое очень слаженно действующих «ветеранов» Гифрула и убили рыцаря почти десятком ударов, нанесенных за пару биений сердца.

Трол прикрикнул на рыцаря, закрывающего ему пространство справа, который рванулся было отомстить за друга, и попытался выбить из этой троицы несомненных червеносителей крайнего бойца, который чуть медленнее других работал булавой, утыканной туповатыми, способными сокрушать любой панцирь шипами. Отбиваясь от двух других размашистыми, с оттяжкой ударами, Трол сделал вид, что попадает под атаку булавы, а когда она вознеслась вверх, чтобы размозжить ему плечо или как минимум сломать Беставит, быстро скакнул вперед и воткнул клинок чуть ниже нагрудной кирасы, в живот противника. Тот сразу потерял замах и отвалился назад, мигом сделавшись небыстрым, как остальные бойцы с обеих сторон…

Но и Трол был пару мгновений открыт, потому что не успевал сразу отскочить от атаки одного из гифруловых дружинников. Он уже приготовился проскользнуть под мечом противника, как тот самый орденец, которого Трол только что пытался отогнать, бросился вперед, чтобы… Чтобы, как и Трол, опередить противника, вот только сделать этого не сумел. Меч, направленный на Трола, ударил ему по панцирю и разрубил кованую сталь почти на ладонь в глубину. Но и меч орденца вошел противнику в шею и вышел с другой стороны. Оба бойца упали, обливаясь кровью, которая теперь смешивалась под их бьющимися в агонии телами.

На третьего из гифруловых бойцов это произвело большое впечатление, наверное, он считал, что его друзья и он сам — бессмертны. Он замешкался, подставился, и Трол атаковал его раз шесть с разных позиций… На пять блоков противника хватило, а потом его нога, неверно выставленная вбок, поехала в тягучем, обманчивом песке, он потерял равновесие, и тогда Беставит догнал его руку со щитом на взмахе, которым воин пытался удержать равновесие. Рука отлетела, крутанувшись в воздухе, разбрасывая капельки крови…

Потом Трол убил троих кинозитов, тоже зараженных червем. Эти были не очень быстры — они больше рассчитывали на небольшие кулачные щиты, чем на скорость, — но их удары, которые Трол должен был принимать клинком, чуть не выбили ему обе руки из суставов. В самом деле, он даже стал беспокоиться, что Беставит может не выдержать этих бешеных, совершенно сумасшедших атак, от которых из каленой стали сыпались искры. Зато когда он стал ловить кинозитов на отмашках и одному за другим разрубил мускулы сначала на ногах, потом на руках и, наконец, стал убивать их, разрубая брюшину, в обход их щитов, стало ясно, что ему следует передохнуть.

Он вышел из сечи и огляделся. В целом зимногорцев еще теснили. Но на песке по следу их отступления было больше имперцев, и число бойцов с обеих сторон должно было вот-вот сравняться. Это значило, что… Собственно, ничего это еще не значило. Потому что орденцев все равно выбыло очень много. Почти десять человек. И половину этого числа последовательно, одного за другим, выводил из строя Визой.

Он крутился волчком, летал от одного противника к другому, атаковал так, что оба его меча едва ли не светились на солнце, как один сплошной стальной занавес… И его след оставлял на песке кровавую дорожку из тел тех людей, которые раньше считали его образцом воина, с которыми он, без сомнения, когда-то был знаком, может быть, даже дружен. Он был острием вражеской атаки, именно тут должна была решиться судьба боя.

Это было тем более видно, что имперский маг, который должен был обеспечить первичное преимущество, так ничего и не сумел сделать. Каким-то чутьем, которое, как стало ясно Тролу, появляется в таких битвах, он понял, что этим магом, или его заместителем на поле боя, был офицер из северных гарнизонов, который привел в Кадот кинозитов. Кажется, его звали Гевит.

Ибраил сумел не только блокировать все его удары, но даже сам стал давить на него… И применять магические средства атаки. Пару раз в задних рядах имперцев, чтобы не задеть своих, возникали какие-то хлопки, и один-два кинозита падали, оглушенные или убитые этими магическими кнутами, или стрелами, или гибкими арканами…

Потом над сражающимися пронесся вздох. Он был не очень ясен, потому что люди кричали беспрерывно, звон оружия отзывался в близких и далеких скалах, а магические удары и отражения ударов гремели, как настоящий гром, но Трол почувствовал этот вздох. Он бросился вперед и… все равно опоздал.

Приам, попробовав остановить Визоя, пропустил очень скверный удар в район печени, под правую руку, и опустился на одно колено, бросив щит. Визой долгое-долгое мгновение смотрел на бывшего орденского магистра, чуть заметно усмехаясь не закрытыми шлемом губами, потом не очень торопливо взмахнул своим мечом, чтобы добить раненого… Но Приам упредил его, он взмахнул рукой, и в сторону Визоя полетела горсть песка. Тот вынужден был отвернуться и рассмеялся.

— Думаешь, это спасет тебя, Приам?

— Уже спасло, — сказал Трол, выходя вперед и закрывая раненого собой.

Краем глаза он увидел, как книжника тотчас утащили назад, за спины сражающихся.

— Ваши только и могут, что утаскивать от меня своих… — Визой снова усмехнулся, — офицеров. Арбогаста тоже уволокли, не дали мне его добить… Ничего, не надолго.

Значит, Арбогаст тоже ранен… Плохо, решил Трол. Без него орденцы могут потерять присутствие духа. Если только он не справится с этой ходячей легендой, с этим закованным в сталь монстром, как один раз уже справился… Пару месяцев назад. Но тогда Визой не ожидал серьезного сопротивления, был самоуверен. А сейчас он подготовлен, очень осторожен и закован в доспехи с головы до ног.

Трол пошел по кругу на пятачке, где Визой уже ранил Приама. Противник, внимательно следя за Тролом, тоже пошел, но в противоположном направлении. На миг стало очень тихо, даже раненые, казалось, стали стонать чуть слышно. Трол осмотрел ряд орденцев, если это еще можно было назвать рядом.

Все устали и опустили мечи. Такие передышки бывают в самом напряженном бою, слишком тяжелый это труд — сражаться с врагом. К тому же, как выяснилось, все ждали этого поединка. Надеялись на него, хотя… В Трола, несмотря на его прежнюю победу, верили не все. Собственно, почти никто не верил. Слишком страшен и неуязвим был Визой, слишком многих он уже убил, может быть, даже больше, чем Трол, хотя и он, конечно, делал что мог… К тому же победа Трола над Визоем произошла где-то далеко, ее никто не видел, а сейчас и здесь превосходство зараженного червем мечника представлялось наглядным, ощутимым и необоримым.

Трол оглянулся. В ряду орденцев впереди всех стоял Крохан. Он был обрызган кровью убитых им врагов, но сейчас, когда впереди имперцев стоял Визой, держался со всеми. Было видно, что он сознает, для Визоя он — не противник.

— Он не поможет тебе, — рассмеялся Визой. — Он всегда мне уступал. Еще когда мы были едва обученными оруженосцами.

— Зато он остался честен, а ты — продался, — мягко, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком напряженно, проговорил Трол. — Скажи, Визой, за сколько тебя купили?

— Меня купили за быстроту, мальчик, — ответил Визой. — За силу, за умение преодолевать боль, за мастерство, которому нет равных.

— Ты уже раз проиграл, — прервал его Трол. — Мне.

— Сумеешь повторить? — быстро, так что его слова слились в один звук, спросил Визой. И тогда стало ясно, что именно он убедил устроить эту ловушку, сумел настоять на том, чтобы сюда, в эту бухту, попал и Трол, и все остальные.

— Сумею, — твердо ответил Трол и перестал кружить вокруг противника. Он стал, потверже утвердив ноги в песке. И еще он перехватил Беставит двумя руками.

— Кстати, — небрежно заметил Визой, хотя теперь его губы едва разжимались, он тоже готовился к этому поединку. — Почему ты обходишься без щита? Рассчитываешь на нагрудную пластину? Она не велика…

Трол провел по пластине, захваченной в пещере, тыльной стороной левой руки. Она была пробита, отремонтирована, и не один раз, но сейчас оставалась в порядке.

— Один раз я уже пробил ее, — продолжил Визой.

— Это была ловушка, — ответил Трол. — И ты на нее попался, как новобранец. — Он подумал и расчетливо добавил: — Жаль, я не добил тебя тогда. Не знал, что «червивые» до такой степени холуйствуют перед Империей.

— Ну, ты! — вдруг завизжал кто-то из рядов имперцев, это оказался Гифрул. Он держался за сражающимися. — Посмотрим, как ты порассуждаешь об Империи, когда мы станем поджаривать тебя на медленном огне!

— И вот таким ты служишь? — спросил Трол, не спуская с Визоя взгляда. — Никакое мастерство этого не стоит.

— Сейчас проверим, — решил наконец Визой и атаковал.

Его мечи сходились с боков, потом сверху и снизу, потом наискось… Это была каноническая, едва ли не ученическая школа боя. Трол знал, что ни один по-настоящему сильный мастер не может ее придерживаться, потому что мастерство меча в том и состоит, чтобы в некий момент боя сломать канон и совершить нечто такое, чего противник не ожидает, не может ожидать. Поэтому он старался легко, как можно быстрее отражать один выпад, уходя от другого и мешая Визою атаковать прицельно.

Тот постепенно наращивал темп. Атаковал быстрее, еще быстрее… Казалось, что быстрее уже невозможно, и все-таки Визой постарался и сделал невероятное — теперь его мечи летали, как неуловимые и смертоносные порывы ветра… И все-таки Тролу удавалось удерживать этот ветер. Он даже не очень отступал, скорее раскачивался то влево, то вправо, отбиваясь даже не мечом, а всем телом, встречая выпады противника словно текучая, мгновенная волна, которая, возникая где-то у колен, прошивала тело и выходила в его руки уже с силой, перед которой даже Визой не мог устоять и вынужден был то и дело отступать…

Они поддерживали этот темп минуту, другую… А потом вдруг что-то сломалось в Визое, он стал медлить при переходах от атаки к новой атаке, выводя клинки в оборонительные позиции. И тогда Трол приготовился, он понял — сейчас и наступит самое интересное. И наступило…

Вместо встречного движения Визой ударил сначала под углом, потом сделал выпад обоими мечами разом, рискуя потерять равновесие, потом провел какой-то сложный и, на взгляд Трола, не очень красивый возврат мечей, который, правда, больше походил на атаку снизу, но… такую неправильную и неудачную атаку, что Трол даже подосадовал — он мог бы уже подловить противника и нанести ему пару ударов на поражение.

— И это все, на что ты способен? — спросил Трол, стараясь, чтобы его слова не звучали слишком быстро, потому что сам-то он сейчас жил в темпе, недоступном обычному человеку.

Визой сделал несколько почти отчаянных взмахов, стараясь заставить Трола открыться, чтобы хоть один из его мечей вышел в позицию поражения противника… При этом вдруг стало заметно, что он задыхается. Или он устал больше Трола во время битвы?

Трол запомнил эту двойную, по сути, атаку и приготовил в голове план, как он контратакует Визоя, когда тот повторит выпад. Тот вообще уже стал повторяться, видимо, исчерпал свой арсенал приемов. И теперь следовало холодно и расчетливо выучить некоторые самые явные ошибки противника, чтобы их использовать. Трол и принялся учить… И вдруг решил, что больше учить не стоит. Он даже не ловил противника на контратаке. Он сам атаковал.

Сначала Визой не поверил глазам, он даже вскрикнул, но… Поздно. Его мечи как-то неловко распороли воздух, один из мечей прошел мимо, а второй блокировал выпад Трола, хотя и с опозданием. Беставит уже вернулся назад, и из руки противника заструилась кровь. А разрубленная наплечная пластина повисла на одном ремне.

Потом Трол ударил в очень низком, почти до шпагата, присяде. Эту атаку Визой тоже пропустил, получив тугой удар в бедро. Трол почувствовал, как лезвие Беставита коснулось кости противника… Он был уверен, что от такой раны любой другой грохнулся бы на песок, обливаясь кровью, а Визой даже не посмотрел на рану. И тогда стало ясно, что это уже давно не Визой, что это берсерк, который едва ли осознает себя, который может биться, даже получив десяток таких ран, каждая из которых свалила бы и кинозита… Тогда Трол стал готовить единственную атаку, ту, которая окончится чистой победой. Или… его поражением.

Бой снова стал всеобщим, вероятно, Гифрул, осознавая, что Визой проигрывает, заставил имперцев атаковать… Но теперь они были не так уверены, и наоборот — теперь зимногорцы не уступали ни пяди, а теснили противника к пещере, из которой имперцы появились, когда «Мокрый клык» вошел в бухту.

Теперь Трол атаковал Визоя яростно, он побаивался, что у него украдут победу, что именитого противника уведут, а потом найдется какой-нибудь способ переправить его куда-нибудь подальше и он не доведет до конца начатого… Но он боялся зря. Визой вдруг сам бросился на него и получил два удара — один в шею, развернувший его почти на четверть оборота, второй в спину, неглубоко, но поперек ребер, почти до пояса…

И тогда Визой упал. Трол замахнулся, чтобы добить его, но кто-то из кинозитов встал над поверженным мечником и принял на себя атаку Трола. А когда Трол в запале убил троих кинозитов, закрывших ему путь к Визою, стало ясно, что его там уже не было.

А потом откуда-то сбоку раздался торжествующий рев Крохана, и стало ясно, что кинозиты, а за ними и все прочие, стали бросать оружие. Трол заставил себя воспринимать происходящее в нормальном темпе, чтобы не ошибиться с выводами, но увидел, что часть противников стоит с поднятыми руками, а часть катается по песку, извиваясь в судорогах. Причем сами по себе, ни один из них еще не получил сколько-нибудь серьезной раны…

Трол подскочил к одному из потерявших всяческую способность сопротивляться противнику, потом к другому… Все стонали от невыносимой боли, настолько, что они даже не ощущали песка, засыпавшего их глаза, у некоторых на губах выступила пена, они выли высокими голосами, в которых не осталось уже ничего человеческого.

Один из оставшихся на ногах кинозитов вдруг проговорил, ни к кому не обращаясь, но старательно выговаривая слова на северном койне:

— Это Убла приказал их убить.

Сражение сразу кончилось. Те кинозиты, которые остались на ногах, были потрясены смертью своих друзей не меньше, чем орденцы рады внезапной победе. Никто из них не сводил взгляда с умирающих, бьющихся в конвульсиях соратников, вероятно, одна мысль сверлила их сознание — на месте этих разом преданных несчастных могли оказаться и они.

Трол вытер Беставит обрывком какой-то ткани, убрал меч в ножны, потом вымыл в близком море руки и лицо. Восстановил дыхание. И лишь после этого пошел между стоящих в удивительной неподвижности воинов, где имперцы были безоружны, а орденцы и стражники Крохана держали их под угрозой своих мечей. Он стал осматриваться. Внезапно он увидел того самого здоровенного сержанта, который носил цвета Даулов.

— Где Крохан? — спросил Трол. И тут же поправился: — Где Ибраил?

Взглядом, в котором сквозила неимоверная усталость, возникающая после смертельной опасности, сержант указал на пещеру.

— Они уволокли Визоя туда. Туда же пошел и капитан с лекарем.

Трол чуть было не сказал, что Ибраил не лекарь, но решил, что это сейчас не важно. Он пошел по песку в сторону пещеры. Тут тоже было с полдесятка орденцев и столько же разоруженных. По виду это были люди Кочетыря. Сам глава преступного мира Кадота лежал у странного каменного алтаря, расположенного в глубине пещеры, застыв в страшной, напряженной конвульсии. Конечно, он был мертв, как и все «червивые».

Хотя нет, не все, понял Трол. На этом алтаре, сделанном в виде пятиконечной звезды, в центре лежал Визой. Около него стояли Крохан и Ибраил. Ибраил спрашивал:

— Визой, у тебя осталось мало сил, скоро магия берсерка кончится, и ты…

— Знаю, — прошептал мечник, — я умираю.

— Скажи, где тебя заразили? Этим ты вернешь доброе имя…

Визой вдруг медленно усмехнулся, попросил:

— Снимите шлем… — Шлем был снят. — Нет, ничего уже не вернешь. Трол шагнул вперед.

— Если ты скажешь, где находится Убла, мы отомстим за тебя.

— Ты?.. — Визой помолчал. — Ты сильнее меня.

— Ну, так что? — спросил Крохан. — Визой, в честь нашей дружбы, в память…

Он не договорил, он не знал, что может быть значимо для человека, который сам вот-вот станет памятью для всех.

Молчание становилось долгим. Внезапно на губах умирающего выступили пузыри крови. Он уходил. И вдруг голосом, который, казалось, мог заглушить полет комара, но который услышали все, кто находился поблизости, преодолевая непонятную, немыслимую муку, Визой вдруг произнес:

— Бонма…

И тут же кровь струйкой потекла из уголка его рта. Крохан проглотил комок и провел рукой по лицу своего старого друга, закрывая ему глаза. Потом осмотрелся. Приказал:

— Ведите этих к остальным.

Трол вышел на небольшую каменистую площадку перед пещерой. Так и есть, именно отсюда открывался вид на маяк, который он считал в сознании принца. И вдруг на палубе «Косоклина» возникла какая-то суматоха, а потом с него стали спрыгивать люди. Это была команда.

И почти тотчас из недр корабля стал подниматься черный, густой дым. Уже через пару минут корабль превратился в огромный костер. Людей, плывущих от него к берегу, деловито, даже как-то хладнокровно стала вылавливать небольшая лодка, спущенная с «Мокрого клыка». Когда Трол с Кроханом подошли к берегу, она уже выгружала пленных моряков. Капитан Трапез, руководивший операцией, еще издалека доложил:

— Они рассказывают, что капитан «Косоклина» сошел с ума, упал, стал кататься, а потом вдруг схватил фонарь и поджег бочку с маслом.

— Значит, он тоже был заражен, — прокомментировал Крохан.

Трол лишь кивнул. Он тоже чувствовал, как реакция после сечи делает его вялым и чересчур спокойным.

И вдруг, стоило ему так подумать, как над водой бухточки разлился какой-то очень звонкий щелчок. Словно где-то очень близко порвалась тугая, натянутая как струна, веревка или ударили в большой восточный колокол с необычным тембром звучания.

Так умерла маскировочная магия этого места. Некто, кто поддерживал ее, может быть, много лет, прекратил ее действие. И сразу же радужная пленка, закрывающая выход в море, исчезла.

Трол подошел к Ибраилу, который, не делая остановки на отдых, сразу после смерти Визоя стал лечить раненых. Вправив сломанную в двух местах кость на левой руке очередного орденца, он поднял голову, ожидая вопроса.

— Ибраил, я не заметил: что произошло с имперским магом?

— Это был не маг, — ответил лекарь, принимаясь за другого раненого. — Есть такой трюк: подчиняют себе какого-то человека и через него ведут магические операции… На этом поле таким посредником был Гевит, как я и ожидал. А магом оказался… — Он выдернул застрявшую в легких великана стражника стрелу и тут же остановил кровотечение введенной в канал повреждения турундой. — Думаю, что Убла… Гевит умер со всеми «червивыми», когда Убла приказал им умереть.

— Кстати, я так и не понял, — заметил Арбогаст, который, сам раненный несколько раз, ждал, наблюдая, как его подчиненных пользует Ибраил, но уже не от недоверия, скорее по привычке находиться рядом с этими людьми, если с ними что-то происходило. Он был хорошим командиром, хотя и проиграл поединок с Визоем. — Я не понял, зачем он это сделал?

— Очень просто. — Ибраил обрабатывал уже разрубленную брюшину третьего воина, на этот раз кинозита. — Связь с «червивыми», очевидно, не обходится для их матки даром. Когда ты убиваешь кого-то, кто заражен червем, то этим ты повреждаешь и ее систему. — Он помолчал, что-то вспоминая. — В моих экспериментах, по крайней мере, было так. И чем плотнее эта связь, тем сильнее возможные повреждения.

— Так что, эту матку можно убить на расстоянии? — спросил Крохан. Как оказалось, он тоже стоял поблизости и все слышал.

— Такого, конечно, не позволят те, кто за ней ухаживает, — отозвался Ибраил. — Где бы она ни находилась. — Он развел руками, отказавшись что-то сделать с кинозитом. Достал каменный пузырек с каким-то питьем и капнул на губы раненого. Тот сразу перестал биться. Ибраил вздохнул и сделал охранный жест прощания. Поднялся на ноги, посмотрел запавшими от усталости глазами на Трола. — Связь с Визоем во время поединка была очень плотной. Убла сильно хотел тебя убить… Когда это не удалось, когда ты стал брать верх, твои удары по Визою приходились практически по матке червей. И чтобы она не погибла, пришлось отдать неизбежный приказ, иначе он мог и опоздать. Но это моя гипотеза, возможно, правда выглядит совсем по-другому. Все, уходите, мне нужно еще многое сделать…

— Последнее, — спросил Трол. — Как Приам?

— Ты вовремя вмешался. Он поправится, но я его предупредил — если он со своим старческим азартом еще раз полезет в драку, я его лечить не буду.

— Он воин, — высказался Крохан.

— Он был воином, — сурово посмотрел на него Ибраил. — А сейчас он старик. Вот бы и выбирал себе противников по силам, нет, его на Визоя потянуло!

Он махнул рукой, совсем как это делали все зимногорцы, и пошел работать дальше. Трол, Арбогаст и Крохан переглянулись. Арбогаст хмыкнул ему вслед, потом еще раз окинул взглядом поле боя.

— Кажется, из Зимногорья имперцев мы изгнали.

— На этот раз — да, — согласился с ним Крохан. — А что будет потом? Когда Убла восстановится, когда он снова начнет засылать к нам своих шпионов, или, еще хуже, заражать червями зимногорцев?

Трол посмотрел на него в упор.

— Крохан, неужели ты думаешь, что я остановлюсь, разгромив банду Гифрула и убрав Визоя?

— Залив Бонма, — проговорил Крохан. — Даже я знаю, что это где-то на Олавах. Но найти это место…

— Место, скорее всего, Трапез найдет. Но люди?.. — проговорил Арбогаст. — Осталось всего-то около десятка. Остальным — прямая дорога в лазарет.

Трол попытался выдавить из себя обнадеживающую улыбку, хотя губы после перенесенного напряжения были как чужие.

— Ну, десятка орденцев вполне хватит. Для разведки, конечно.

— Для разведки, — сокрушенно покачал головой Крохан. — Как же, так я тебе и поверил.

— Ну, может, не совсем для разведки, — ответил Трол, понимая, что капитан стражников говорит чистую правду. — Это уж как получится.

Глава 26.

Вечером того же дня, когда еще не похоронили убитых, Трол стал требовать, чтобы они отплыли в залив Бонма, который после некоторых поисков по карте был вполне надежно найден капиталом Трапезом в одном из самых глухих уголков Олавского архипелага.

— Да я вас туда за три дня доброшу. — Капитан опасливо посмотрел на облака, какими-то очень низкими стаями проходящие над их головами, и добавил: — Ну, если не будет никакой магии и ветер не переменится.

Ветер не менялся, только набирал силу. К счастью, та дюжина уключин и весел, которые были сделаны в планширях «Мокрого клыка», позволяла еще выйти из бухточки, где они находились.

Но чтобы все как следует обдумать и на что-то решиться, Троя пошел к морю. Он попробовал остаться в одиночестве, но к нему то и дело подходили люди, чтобы спросить разрешения похоронить мертвых кинозитов или поставить в известность, например, о том, что в дальнем конце бухты обнаружены лошади, уведенные из «Голосистого петуха», которых имперцы зачем-то взяли с собой, может быть, как резервную провизию.

Сначала Трол удивился. Он вовсе не рвался в командиры, но потом осознал, что отношение к нему Арбогаста и Крохана, а пуще того — его победа над слывущим непобедимым Визоем сделали его лидером этих людей. И ему оставалось только принимать это как должное, изменить что-либо в сложившейся ситуации он теперь не мог, даже если бы захотел.

В последовавшем разделе кое-каких пожитков, продуктов и оружия имперцев и их прихвостней на то, что следовало отправить в Кадот и что можно было использовать тут, Тролу, разумеется, вместе с его конем, который даже не сразу узнал прежнего хозяина, немного торжественно подсунули мечи Визоя. Это были парные клинки удивительной красоты. Очень светлые, беленой полированной стали, они были сработаны далеко на юге, если не вообще за океанами, куда и плавать в последние столетия, после победы Империи на всех четырех континентах, перестали. На обоих были выгравированы причудливые буквы, которые тем не менее складывались в слова на койне. Большой праворучный меч, отлично сбалансированный, с небольшим утолщением в верхней четверти клинка, назывался Клунг. Чтобы им драться, приходилось или все время здорово работать кистью, или не останавливаться ни на мгновение, а крутить меч, не давая скиснуть его динамике. Второй, леворучный, Трол определил как Синкопор. Укороченный, едва ли с локоть длиной, с очень низким центром тяжести, устроенном за счет навороченной гарды, выкованной вокруг всего кулака, с петлями и ловушками для клинка противника, он был странным по форме — у гарды трехгранный, а в середине становился нормальным, рубящим, и даже каким-то слишком уж утонченным, словно был предназначен для выпадов.

Комбинация этих двух совершенно разных мечей показалась Тролу заслуживающей внимания, и он опробовал их, будто за весь день не намахался, а потом уже остановился с большим трудом. Это было отличное оружие, остроумное, изящное, красивое. Разность центровок позволяла усиливать удары за счет волны, перекатывающейся по рукам от одного меча к другому. Это была вторая причина, почему Визой не останавливался во время боя, он словно бы на коромысле весов переносил энергию от правой руки к левой — поразительная техника, которую Тролу следовало освоить. Понял Трол и почему Синкопор был у гарды выкован трехгранником — тут он служил для парирования меча, а всем известно, что трехгранная призма наносит мечу противника при столкновении наибольший вред, раскалывая его по тому же принципу, по какому колун колет поленья.

Трол вдруг почувствовал, что не в силах будет расстаться с этими мечами, хотя они и вызывали у него какую-то настороженность. Тем более что и Визой оставил в нем облачко непонятного мрака, которое Трол никак не мог разогнать… Но мечи были выше похвал, и, к счастью, их можно было не таскать на бедре, а просто упаковать в мешок, где Трол хранил флягу и кое-какие мази, добытые еще в Кадоте, чтобы его раны побыстрее подсыхали.

Приняв это решение, он отчетливо осознал необходимость и следующего шага. Он пошел к тому месту, где к погрузке на их корабль готовили раненых орденцев, пленных и коней. Тут уже находились все офицеры, переговаривающиеся негромкими голосами, даже Приам, покряхтывая, притащился на этот импровизированный совет, хотя был бледен как мел и Ибраил смотрел на него сурово за то, что старик вообще поднялся на ноги.

— Я хочу обсудить вот что, — начал Трол, едва ему стало ясно, что его слушают. — У нас есть два варианта — отплыть в Кадот, потом готовить долгую, очень долгую экспедицию в залив Бонма, собирать силы для осады и все такое. Потому что, пока мы будем валандаться, непременно упустим время, и Убла, несомненно, подготовит нам достойную встречу. И обязательно перепрячет червоцвет. А есть другой вариант — собрать всех, кто может еще носить оружие, и попытаться атаковать Ублу в Бонма как можно скорее,

— Но раненые? — спросил Арбогаст, и сразу стало ясно, что себя к раненым он не причисляет.

— Тут есть несколько человек, которые сумеют на лодке с «Клыка» добраться до Кадета и привести помощь. Всего-то и дел — ночь погрести, ну и объяснить там, что тут произошло.

— Кинозиты могут попытаться… — начал было Крохан, но не договорил.

— Хорошо, оставим легкораненых орденцев, — ответил Трол. — Чтобы удержать две дюжины связанных пленников, много силы не потребуется.

— Как-то это все слишком стремительно, — отозвался Приам. — Но этот твой вариант мне подходит.

— Тебя я как раз планировал оставить тут за главного, — отозвался Трол и смутился — вся эта фраза звучала слишком уж безапелляционно. — Ну, то есть я собирался предложить, чтобы ты… все-таки остался.

— Э-э, я не понимаю, — отозвался Крохан. — Ты не хочешь, чтобы мы получили подкрепление в Кадоте?

— Я не хочу нарваться на подготовленную засаду в заливе Бонма, в котором к тому же не будет того, что я хочу получить — матки червей.

Один за другим все стали посматривать на Ибраила. Тот выглядел усталым — чтобы блокировать магические трюки Ублы даже на таком расстоянии, потом оказать помощь почти трем десяткам раненых, потребовалось уйма энергии. Должно быть, поэтому он спросил:

— Что вы на меня смотрите?

— Ну, ты же у нас эксперт по Империи, — не очень тактично объяснил Крохан.

Ибраил вздохнул, подумал, наконец ответил:

— В том, что говорит Трол, есть смысл.

— То есть, если мы тут начнем действовать, как обычно поступают после сражения, то… — начал было Арбогаст, но докончить не успел.

— Я за поход на Бонма теми силами, какие у нас есть, — веско проговорил Крохан. — Э-э, очень не хочется гоняться за Ублой, если можно его сразу прихлопнуть.

— Правильно, — согласился Ибраил.

— Ну, тогда и я, — ответил Арбогаст, хотя при этом оглянулся на раненых и пленных.

— Учти, — тут же подал голос и Приам, обращаясь к Тролу, — я не останусь ни при каких обстоятельствах.

— Книжник, — поинтересовался Крохан, — поясни, пожалуйста, чем тебя это… э-э… путешествие так привлекает?

— Вот будешь его так спрашивать, он тебе в своей летописи такое место отведет, что потомки будут помнить лишь о двух мировых злодеях — императоре Черной Империи и Крохане из Зимногорья, — отозвался Арбогаст убийственно красивым и серьезным голосом.

Но шутку не приняли, слишком все получалось неожиданно и быстро. Люди, которых оставляли с ранеными и пленными, стали ворчать, что было неприятно обнаружить в дисциплинированных орденцах. К тому же выразил недовольство и Трапез, но по другому поводу — ему очень не хотелось оставлять тут свою лодку.

— Да пойми ты, голова садовая, — уговаривал его Арбогаст, — им же нужно добраться до Кадота, получить помощь и все такое.

— Пусть заберутся на скалы, — отзывался капитан, — мы же не на вражеском берегу, тут везде можно помощь получить.

— Ну, если с лодкой почему-либо не выйдет, придется так и поступить, — решил Крохан. — Но пока придется все-таки лодку отдать.

— А как вы будете в заливе Бонма высаживаться? — упорствовал Трапез. — Если там прибойная волна или берег такой, что на «Клыке» не подойдешь?

— В крайнем случае, плот сделаем, из пустых водных бочек.

Незадолго до того, как солнце опустилось в Западный океан, «Мокрый клык» вышел в море с уполовиненной командой и едва ли дюжиной бойцов, которые еще могли сражаться. Среди них почти все были целы, кроме Приама и, конечно, Арбогаста. Но эти двое так держались, что не возникало ни малейшего сомнения — к тому моменту, когда придется драться в заливе Бонма, они восстановятся.

Ночь сменилась днем, день закатился и перешел в ночь. А потом снова. На третий день стали заметны первые признаки готовящегося боя. Трол не очень понимал, почему так происходит, но люди теперь переговаривались приглушенными голосами и чуть тщательнее, чем обычно, чистили оружие.

К ужину на бак, где обычно проводили время орденцы, жмурясь от золотой, словно бы облитой заходящим солнцем воды, поднялся и Ибраил. До этого он проспал в своем гамаке почти тридцать часов, да и потом, слегка перекусив, прихватил еще часов десять. Трол подошел к нему, чтобы выразить благодарность за бой в бухточке, но понял, что не сумеет. Как-то глупо было благодарить человека за то, что он не предал. И потому разговор получился странным. Начал его, как часто бывало, Крохан, который со свойственной ему грацией тарана вдруг поинтересовался:

— Ибраил, ты… э-э, не скучаешь в нашей глуши по Империи? Ведь ты был там не последним человеком?

— Я живу уже довольно долго, сменил много стран, жил среди разных народов… Нет, привязанности к какой-то одной стране у меня нет. — Он помолчал и вдруг с отчетливой тоской в голосе проговорил: — Есть привязанность к некоторым людям. Но они все умерли, и потому… скучать бессмысленно. Я просто их помню.

— А каково там? — спросил Трол. — В Империи?

— Там… необычно. — Ибраил мельком посмотрел на Трола. — Когда попадешь туда, сам узнаешь.

— Почему он туда должен попасть? — поинтересовался Приам. Он тоже подсел, позвякивая ложкой об оловянную корабельную миску.

— Он решил с ними сражаться, поэтому так или иначе там окажется. Или как победитель, или… м-да, нет, скорее всего, все-таки как победитель. Он хорошо дерется, лучше, чем все, кого я знал.

— Видел бы ты моего Учителя, — понурившись, ответил Трол. — Я и трети не умею того, что он проворачивал.

Помолчали. Видимо, сказанное значило для этих людей что-то, что не укладывалось в голове, поэтому разговор пошел по кругу.

— А в чем главная необычность Империи? — поинтересовался Приам.

— Там все… вычурно. И в то же время — очень ясно. Место каждого человека определено, у него есть свой долг, который он обязан выполнять. И иерархические знаки обозначены совершенно… однозначно.

— А подробнее? — попросил Крохан.

— На землях коронной Империи, как они называют метрополию, приняты обозначения разными способами, но главными являются цвета. Самым низким считается белый цвет, это цвет рабов и учеников в школах. Помимо прочего, это еще и практично, ведь солнце в Империи — не то что тут, там без воды даже крепкого человека оно способно убить за несколько часов. Свободные крестьяне, ремесленники и небогатые купцы имеют цвет зеленый. Желтый или оранжевый носят солдаты в армии, хотя желтый мне приходилось видеть и у уволенных в отставку чиновников. Офицеры и чиновники средней руки обязаны иметь красные одежды. Очень богатые купцы, управляющие и сборщики налогов носят коричневый цвет. Высшие офицеры и администраторы — синий. Это же цвет среднего дворянства, как правило, военного. Но самым главным считается, конечно, черный цвет, его присуждают только за особые заслуги.

— И что же, они все ходят в одеждах одного цвета? — спросил Арбогаст. Как он присоединился к этой компании, никто не заметил.

— Нет, в одежде одного цвета ходят только рабы. Но все подданные Империи обязаны иметь свои цвета на нагрудных шевронах, на перевязи для оружия, на поясе или, как, например, у чиновников, на шляпных лентах.

— И эти ленты — смешанных цветов? — поинтересовался Трол.

— Да. Управитель провинцией, например, может иметь небольшую полоску желтого, обозначающую, что в молодости он служил в армии, главную коричневую полосу, поскольку он управитель, тонкую синюю нить, если ему повезло жениться на женщине высокого рода, и черный кантик, если он имеет благодарность императора и лично представлен ему.

— А если я хочу, так сказать, замаскировать свое… э-э, социальное положение, — спросил Крохан, — какого рода цвет я должен выбрать?

— Зачем тебе скрываться, если ты честный человек? — удивился Арбогаст.

— Ну, предположим, я посланец императора по особым поручениям, — пояснил капитан кадотской стражи. — Зачем же мне светиться?

— Если ты, допустим, хочешь кого-то поводить за нос, хотя это не особенно принято, ты должен выбрать серый цвет, — ответил Ибраил. — Причем во всей одежде. — Он помолчал, посмотрел на воду за бортом. — Кстати, даже самые знатные колдуны носят именно серый. Только сильные мастера выбирают ткань потемнее, а ученики — чуть ближе к светлому. Несколько раз мне случалось видеть и императора в сером… На неофициальных приемах и торжествах в тесном кругу.

— А каков этот император? — спросил Арбогаст. — Ты был ему представлен?

— Был, — Ибраил вздохнул. — Только я должен так сказать — никто его никогда не видел.

— Как так? — не понял Приам. — Ведь он бывает, как ты сказал, на неофициальных торжествах…

— На приемах и на торжествах он всегда в шелковой черной маске, через которую не видно даже глаз. Кроме того, он всегда облачен в тогу, скрывающую его тело. Даже на руках у него черные шелковые перчатки. — Ибраил помолчал, потом добавил: — Сами понимаете, под этим камуфляжем может находиться кто угодно, любая подставная фигура и любая сущность.

— Но ведь магически его можно исследовать? — спросил Приам. — И маски эти не помеха.

— Каждый, кто попытается дотянуться до императора магическим щупом, тут же будет уничтожен, какими бы привилегиями в прошлом ни пользовался. Кстати, они называют его не император, а Басилевс, это означает что-то вроде царя царей — очень старый титул.

— А официально у императора все знаки отличия черные? — спросил кто-то из орденцев, которые, как оказалось, тоже собрались около офицеров и слушали.

— Нет. На поясе у него есть несколько ниток коричневого и довольно широкая синяя полоса. Хотя главный цвет, конечно, черный. Но такое сочетание — только у него одного. В мои годы я не знал людей, у которых было бы меньше половины красного, хотя… Да, пожалуй, лет триста назад был некто, у кого была коричнево-черная перевязь. Но как он ее добился — не могу сказать.

Вдруг из «вороньего гнезда», где находился наблюдатель, раздался крик:

— Парус, на востоке, миль пятнадцать!

Все поднялись, столпились у левого борта, но с такой высоты над водой ничего видно не было. Лишь с помощью магического видения Трол сумел дотянуться до неизвестного корабля. Капитан Трапез, который оказался тут же, негромко пробурчал:

— Нет смысла обращать на него внимание, он идет гораздо круче к ветру, мы его обставим.

— На этот корабль, капитан, — отозвался Трол негромко, — есть смысл обращать внимание хотя бы потому, что это пират. — Он вздохнул. — Скорее всего, Убла собирает пиратские корабли, капитаны которых заражены червем.

— Почему ты так думаешь? — удивился Арбогаст.

— Это выглядит разумно, — объяснил Трол. — Олавы — пиратская колыбель, а его замок стоит нетронутым.

— Убла мог замаскировать его, — отозвался Крохан.

— Непременно замаскировал. Но все равно необходимо подвозить пищу, одежду, топливо, какие-то магические инструменты и приборы для поддержания матки червей — эту активность не замаскируешь… И лучше всего, если это сделают капитаны и корабли, которые, как я сказал, находятся под его контролем.

— Почему же он тогда, имея такую мощь, не собрал флот и не обрушился на Зимногорье? — спросил Приам.

— Я подозреваю, у него другой приказ. А именно — используя известную систему порабощения высшего дворянства, присоединить Зимногорье внешнеполитическим, так сказать, способом… Что он и пытался осуществить. Несмотря на то, что этот сценарий определенно требует времени и… дорог. Даже очень. Ведь Гифрул не сумел заразить всех своих подчиненных, а только нескольких человек…

Вдруг Трола окатила волна холодного, очень далекого, нечеловеческого внимания. Он повернулся на месте. Больше всего это было похоже на дальновидение, но такое, что подглядывающий совсем не заботился о маскировке, словно бы он, наоборот, хотел, чтобы его внимание к «Мокрому клыку» и людям, собравшимся на борту, было замечено и учтено…

Нет, как бы ни был силен Убла, на таком расстоянии так точно, без поиска найти «Мокрый клык» невозможно. Если только… Внезапно Трол обратил внимание на далекую черную точку, парящую в вечереющем воздухе. Потом еще и еще. Это были птицы, кажется, довольно крупные. Именно они и обеспечивали такую точность внимания, с каким следили за их кораблем откуда-то с другого берега залива, может быть, даже из глубины Мартогена.

— А в птиц они могут сажать своих червей? — спросил Трол.

— Почти наверняка — да, — отозвался Ибраил. — Мне ведь это удавалось, почему же для них это должно стать проблемой?.. — Он тоже почувствовал или прочитал в Троле холодную волну внимания, и скорее всего гораздо тоньше, разобрав в ней разные нюансы. — Только для этого нужны либо очень умные, либо большие и сильные птицы вроде альбатросов. Другие для червей просто не подойдут.

— Еще один парус! — вскрикнул Арбогаст. — Видите, на самом горизонте? — И указал в сторону кормы, куда матрос из «вороньего гнезда» скорее всего смотрел нечасто.

— Со временем их будет много, — сказал Трол.

— На обратном пути они могут на нас напасть, — высказался Крохан.

— А ведь они даже не понимают, почему это делают и на чьей стороне выступают, — высказался Приам.

— Для того чтобы разнести нас за счет численного превосходства, никакого понимания и не нужно, — нахмурился Арбогаст.

Тогда Трол мягко, маскируя свои чувства, посмотрел на командора Белого Ордена и проговорил:

— Стоит ли волноваться о послезавтрашней битве, когда мы не выиграли завтрашнюю?

Глава 27.

Залив Бонма раскрылся перед «Мокрым клыком» словно живописное полотно, с которого неожиданно сдернули темный, серый холст. Туман, который скрывал тут почти каждую линию, вдруг рассеялся, и перед глазами всех, кто находился на палубе, появилась удобная гавань, глубокая и почти на милю вдающаяся в берег. Боковые ее берега были довольно обрывисты, а вот дальний, закрытый от всех мыслимых ветров, оказался пологим и песчаным.

Трол напряг зрение, чтобы понять, что вызвало у него неприятное, опасливое предчувствие. И лишь тогда понял — необычная форма скал, вздымающихся прямо из песка у моря, уходящих на несколько сот футов в высоту, изъеденных трещинами, обсаженных птичьими гнездами, но совершенно непохожих на замки или вообще на какие-либо строения.

— Что теперь? — спросил капитан Трапез, и стало ясно, что в залив он без понуканий входить не хочет. Как, собственно, и никто не хотел.

— Уж очень тут все спокойненько, — лучше всех выразил свое состояние Крохан. — Э-э, слишком похоже на ловушку.

— Ибраил, — повернулся Арбогаст к бывшему королевскому лекарю, — этот туман… настоящий?

— Разумеется, — ответил маг, приводя в готовность свои вещи. — Если бы было иначе, я бы предупредил.

— Тогда, — решил Арбогаст, — нужно входить.

— И искать, какая из этих скал — фальшивая.

— Думаешь, они повторяются? — полуутвердительно поинтересовался Крохан, обращаясь к Тролу. — Ну, я имею в виду, что они, э-э, уже разок попробовали от нас замаскироваться…

Трол только посмотрел на него, но ответа не нашел. Не мог же он заранее знать, что они в чем-либо важном не ошибаются. А если ошибаются, это может… очень скоро кончиться. И от Воина Провидения останется только невнятная легенда да разочарование тех, кто хотел посчитаться с Империей.

В залив «Мокрый клык» вползал на веслах, очень медленно. И с такой осторожностью, что, если бы из-под воды вдруг высунулись морды морских драконов, они почти наверняка успели бы затабанить и задним ходом отскочили снова в море. Впрочем, никаких морских драконов тут быть не могло, на Кермале их истребили за жир и кость еще полтысячи лет назад. Теперь, для того чтобы загарпунить хотя бы самого дохлого из морских дракончиков, приходилось выходить в Северный океан и многие недели подниматься в высокие широты, разыскивая их пастбища.

— До берега осталось кабельтова два, — доложил Трапез, словно Трол и сам этого не видел. — Если нужно разворачиваться, то ближе лучше не подходить.

— Разворачивайся сейчас, а потом сдай задним ходом, — предложил Крохан. Все-таки он был выходцем из морского народа, в котором многие поколения подряд рыбачили и охотились с кораблей.

«Мокрый клык» совершил разворот, а потом подполз к самому берегу кормой, устремив свой форштевень в сторону моря, на север. Все это было разумно, но… скорее всего значения не имело.

Если они нас одолеют, решил Трол, то и корабль отсюда не выпустят. А если мы победим, то корабль можно будет хоть на берег вытаскивать, все равно это уже никакой опасности не добавит. Но вмешиваться не стал. Спокойствие капитана, хоть какая-то забота об экипаже сейчас играли им на руку — эти, по сути, полуштатские люди будут уверенней, да и солдатам может быть легче, если они решат, что для нормального отступления все подготовлено.

Высадившись на берег, Арбогаст тут же построил своих орденцев. Почти в таком же темпе, лишь медленнее выставил своих стражников Крохан. Оба отряда, даже в полном вооружении, выглядели на удивление слабыми, потерявшимися среди этих каменных исполинов группками. И именно они должны были решить в пользу своего короля этот бой с имперцами. Трол еще раз проверил, не переоценил ли он в порыве дурацкого азарта необходимость быстрой атаки? Так ни к чему и не склонившись, он спрыгнул в теплую воду, которая дошла ему у кормы корабля чуть не до шеи.

Выбравшись на берег и отжав одежду, он посмотрел на Ибраила, который высадился лишь после того, как с гика бизани на песок были поданы в погрузочной сетке какие-то тюки. Их он принялся быстро разбирать, и очень скоро был уже увешан разными, довольно странными на вид приспособлениями. Заметив, как на него смотрит Трол, он чуть улыбнулся. Но тут же нахмурился.

— А чего ты хочешь? — сказал он чуть резче, чем обычно привык его слышать Трол. — У меня слишком давно была налаженная связь с мастерами Империи, а замаскированные магиматы умеют делать только там.

— Значит, ты все это… — Крохан изобразил движением руки какой-то прибор на груди мага, — сам э-э… исполнил?

— Исполнишь тут, когда даже ртуть нормальную купить невозможно, — буркнул Ибраил, вытряхивая песок из подобия морского рупора, сделанного из полупрозрачного, но жесткого, как твердая кожа, материала с чешуйками, и с сетчатой оплеткой из витой серебряной нити.

— Что значит «нормальную»? — спросил Приам.

За время перехода он оправился. И хотя был еще бледен и двигался немного боком, все-таки тоже сошел с корабля, натянув на себя нагрудник и поножи.

— Это значит — самородную, — ответил маг.

— Так это все тебе нужно, чтобы определить среди скал замаскированный замок? — спросил Арбогаст. Кажется, он только сейчас понял, зачем все это нужно. — Ты что же, заранее знал, что мы поедем искать этот замок?

— Я взял эти приборы для того, чтобы определить местоположение отряда Гифрула, — словно разговаривал с полным несмышленышем, объяснил ему маг. — Но там они не потребовались… Может, хоть тут от них толк будет.

— Толк будет, — веско сказал Приам. — Крохан, поставь около мага своих людей, и не дайте врагам внезапно с ним расправиться. Иначе Убла нас всех…

— Нет, люди мне не нужны. Они же все настройки собьют, — пояснил Ибраил. — Пусть лучше держатся подальше.

— Вот украдут тебя на наших глазах, тогда… — сурово проговорил Арбогаст и, вздохнув, покачал головой.

— Ну, если у них есть такие возможности, четверо моих людей ничего не решат, — сказал Крохан. — Лучше уж я сам.

— Нет, — решил Трол. — Лучше я. Я умею оставаться магически нейтральным… Ну, почти нейтральным.

— Давай попробуем, — предложил Ибраил. Он поковырялся в каком-то приборе, стоящем на песке, потом подсоединил некий металлический шар к хрустальной пластинке с довольно сложными вырезами, пластинку поместил на узкое дно рупора и провел им в сторону Трола. — Ты смотри-ка, действительно… Хотел бы я знать, как это в тебе натренировали?

— Давайте лучше делом заниматься, — предложил Крохан.

— Тогда пошли, — согласился Ибраил. И вся компания, со стражниками шагах в тридцати, и с рыцарями Арбогаста чуть дальше, двинулась от одной каменной скалы к другой.

Ибраил обходил каждую из этих скал по периметру, через три-пять шагов прикладывая к камням толстый конец своего рупора, и смотрел, что показывает прозрачная пластина. Иногда он подносил к ней ухо и пытался что-то расслышать. Тролу очень хотелось сделать то же самое, хоть разочек, но он не решался — вдруг его чувство опасности испортит весь эксперимент?

А опасность нарастала. Он это понимал. Теперь ее мог уловить даже обычный эмпатически тренированный человек. Но откуда она исходила, где был ее фокус — этого он пока понять не умел. Да, до Учителя ему было далеко. Тот даже не задумывался бы, просто с учетом своего опыта предложил несколько вариантов, и один из них непременно привел бы к врагу.

Трол повернулся на месте. Внимательно, медленно, всматриваясь не столько в песок и скалы, которые он видел, сколько пытаясь рассудком осознать, что же он видит. Если бы он вознамерился жить тут, он бы ни за что не отходил от воды, чтобы легче было таскать грузы, чтобы можно было поближе подводить лодки или даже местные скампавеи… Тогда вот единственное место, где вода глубокая, да и эти вот валуны как-то странно выстроены, почти разумно образуют причальную стенку… «Стоп, — решил Трол, — уже начинает мерещиться. Просто в этом месте камни как-то странно обточены волнами, не хочешь, а на ум приходит кнехт или причальная тумба».

Но тогда, тогда… Тогда от стенки лучше всего проходить к этой вот скале. И даже не скале, а настоящему каменному столбу. По нему и влезть-то невозможно, а значит…

— Ибраил, — предложил Трол, — попробуй обследовать вот эту скалу.

— Почему ее?

— Мне кажется, это их причал.

Маг быстро осмотрелся, поднял взгляд своих почти черных глаз на Трола. Покачал головой.

— С этой твоей стенки нет спуска…

— Если от этой скалы откидывается каменная плита всего-то сорока футов длиной, то ты не просто мост, ты целый пандус получишь. И простреливаемый со всех сторон.

— Ладно, — согласился маг. — Проверить несложно, только ты… — Он приложил свой рупор к скале, посмотрел в пластинку, покрутил им, приложил ухо, уже приглушая голос, добавил: — Многого не жди. Маскировка должна быть более полная, совершенная. Я бы на их месте сделал раздвигающий пространство магимат в небольшом валуне, чтобы…

Вдруг глаза его полезли на лоб. Он поперхнулся своими словами. Потом лицо его стало спокойным, отрешенным и в то же время сосредоточенным. Трол видел такое лицо у Учителя, когда он проводил сеансы особо головоломной магии.

Потом Ибраил вытер лоб, ему показалось, у него появилась испарина. Отошел от места, где Трол предлагал «построить» пандус, шагов на тридцать, снова приложил рупор, потом ушел вообще на сотни ярдов, почти к другой, соседней скале, возвышающейся, впрочем, еще выше, чем та, которую заподозрил Трол. Через пару минут он вернулся.

— Так и есть. Эта скала — фальшивая. Она не монолитная, ее всю источили переходы. Думаю, это и есть замок Ублы, который мы ищем.

— Много в нем живых существ? — спросил Трол.

— Не очень. — Ибраил осмотрел ее, потом помахал рукой, подзывая всех остальных. Коротко объяснил им, чего они с Тролом тут надумали.

— А что? — удивился Арбогаст. — Вполне разумно. — Он еще раз смерил тренированным глазом уступы, стены и крохотные трещинки, в которые не всякая девица сумела бы вставить мизинец. — И не заберешься, даже если захочешь.

— Ну, забраться-то можно, — ответил Трол. — Например, можно выпросить у Трапеза полсотни гвоздей потверже, веревки и взбираться от щели к щели, вколачивая в нее стальные костыли. Но это… Это их обеспокоит. Пусть лучше они думают, что мы ни в чем еще не уверены.

— Думаешь, они за нами не наблюдают? — спросил Приам. — Я бы на это не рассчитывал.

— М-да, — решил Трол, он не обратил на слова Приама внимания, он обратился к Арбогасту: — Пошли кого-нибудь за гвоздями… И не забудь молоток. — Он еще раз осмотрел стену. — Сделаем так. Я взберусь вот на тот выступ. С него можно будет пройти по тем карнизам и найти хоть какую-нибудь бойницу. — Он посмотрел на Ибраила: — Маг, тебе придется подняться со мной и найти эту бойницу, если я не справлюсь, а потом сделать так, чтобы я мог в нее пролезть.

— Если ты скинешь мне веревку, я могу попробовать… — Ибраил энергично почесал шею под редкой черной бородкой. — Хотя, признаться, уже давно не ползал по скалам.

— А отсюда вскрыть какую-нибудь э-э… дыру в их конуру ты не можешь? — спросил Крохан.

— Отсюда я ничего не пойму, — ответил Ибраил. — К тому же, что же это за замок, если его можно вскрыть снаружи, словно винный кувшин?

Трол их уже не слушал. Он скинул с себя все доспехи, какими надумал воспользоваться перед высадкой. Теперь они означали лишний вес, потерю гибкости и реальную опасность сверзиться с большой высоты. Без деревьев это было бы фатально, вряд ли даже Ибраил сумеет после этого восстановить его хотя бы до активности нормального человека. Вряд ли он вообще выживет, если упадет на камни… Разулся, скинул даже жесткие наручи из толстой кожи. Перевязи, правда, оставил.

За спину он повесил Беставит, а на поясницу — кинжал. Почему-то казалось, он пригодится, хотя и был таким аляповатым и тяжелым. Потом осторожно перебрал гвозди, которые доставил кто-то из младших орденцев Арбогаста, попросил проверить всю длину бечевы, которую принесли чуть позже, привязал десяток гвоздей к перевязи на боку, туда же на куске плотного шнура привязал молоток, подошел к скале.

— Там, где скала выдается в сторону моря, тебе придется ползти по поверхности с отрицательным уклоном, — подсказал Приам. — И ухватиться будет не за что… Послушай, может, попробуем просто веревкой дострелять? Тут же не высоко…

— А потом веревка перетрется в самом неожиданном месте, и ты будешь гадать над телом одного из нас — сама она или это Убла клыки показывает?

— Веревку он может и при тебе перепилить, — отозвался Крохан.

— Если я буду ее контролировать, это станет труднее, — решил Трол. — Нет, сделаем, как я предлагаю.

Трол подошел к каменной стене, вздымающейся в ясное, без единого облачка небо, погладил ее ладонями, привыкая к шершавой поверхности. Потом вздохнул, расслабился, выкинул из сознания всякое представление об опасности, о смерти и конце. Нащупал кончиками пальцев крохотную, в полдюйма, трещинку на высоте своей макушки. Главное, не очень торопиться. Это будет неправильно, это потребует ослабить координацию и потерять контакт со скалой…

Потом он поймал эту трещинку кончиками пальцев ног, обеих сразу, это было роскошно, это давало несомненную устойчивость. Он нашел выступ, на котором уместилась его правая ладонь. Он поднялся на руке, сразу же подвернулась складка для левой ладони. Она была в песке, его пришлось стряхнуть, потому что свалиться из-за такой мелкой ошибки было бы в самом деле обидно.

Трол поднялся уже до половины необходимой высоты, когда стало труднее. Тут стена уже была зализана, как на старо-восточных крепостях. По легендам, если их стены были выложены так, что в промежуток между камнями можно было воткнуть ветку с палец или поставить на любой, даже случайный выступ камень с кулак и он не скатывался, главного строителя казнили за неумение.

— Видно, он немало ползал по скалам, — донесся снизу голос Арбогаста. — Я сколько за птичьими яйцами лазил, и то диву даюсь, как он не срывается.

Трол приказал себе не обращать внимания. Мнение людей внизу его не касалось, ему нужно проползти еще десяток ярдов до выступа, потом преодолеть предсказанный отрицательный уклон, когда придется использовать те гвозди, на которые, в общем-то, надежды особой нет. Эх, найти бы другой путь…

До карниза он дошел довольно уверенно, оказалось, что чуть сбоку выветрилась целая лесенка борозд. В обычном саду на них не сумел бы закрепиться даже плющ, но Трол был доволен — впадины ему как раз хватило, чтобы подобраться к карнизу. Тут он вколотил на пробу первый гвоздь в стену. Сталь была мягковата, гвоздь согнулся, но уже после того, как камень начал оказывать существенное сопротивление. В любом случае из десятидюймового гвоздя почти треть оказалась вбита в скалу, и на вид — вполне добротно.

Трол закрепился на этом гвозде, потом откинулся и попросил подбросить ему снизу веревку. К концу выбранного шнура привязали камень, раскрутили, как пращу, подбросили… С третьего раза Трол ее поймал. Привязался к гвоздю, потом оперся на каменную приступочку в полуярде выше по стене и снова заколотил гвоздь. Привязал между двумя гвоздями веревку, это был почти гамак, где он мог, уцепившись ногами, висеть, расслабив руки и вколачивая следующий гвоздь.

Снизу долетали голоса, он не обратил на них внимания. Потом гвозди кончились, он объяснил это Ибраилу, тот привязал к концу бечевы, свисающей вниз у начала этого подвесного мостика, десяток следующих, Трол сполз, болтая ногами над пропастью в семьдесят футов, к бечеве, отдохнул там и заодно подтянул новую партию гвоздей. Распихал их в приготовленные узлы на перевязи, вернулся назад. Вколотил по той же схеме еще полдюжины гвоздей… Тут и выяснилось, что отрицательный уклон карниза подошел к концу.

Трол поправил перевязь, отцепил от себя лишние гвозди и нашел опору для пальцев. Теперь это была очень хорошая опора, не то что бечева, которая резала руки и раскачивалась так, что и скоординироваться толком было невозможно.

Оперевшись ногами на последний гвоздь, Трол потянулся вперед, нашел новый уступ, еще одну щель, еще… И все. Скала стала почти пологой. Тут были те карнизы, на которые Трол собирался втащить Ибраила. Он с удовольствием их обозрел, и… Прямо на него, через стену, показавшуюся прозрачной, хотя и по-прежнему каменной, смотрело хмурое, грубое лицо. Трол потряс головой, лицо исчезло. Впрочем, это в любом случае ничего хорошего не предвещало. Его заметили, теперь следовало торопиться.

Трол нашел удобный выступ, отцепил от себя конец бечевы, подтянул ее, пока не понял, что нашел примерно середину, накинул выбранный кусок на выступ, набросал десяток петель, закрепил их общим узлом, посмотрел вниз. На миг, один долгий миг, у него зазвенело в голове, но он убрал этот страх высоты. Если бояться, то не следовало и впутываться в это предприятие, ничего, кроме ненужных смертей, все равно бы не получилось. Он сказал негромко:

— Ибраил, давай.

Сейчас же бечева запрыгала под движениями человека, поднимающегося снизу. Трол вперился в камень, откуда его заметили. Там не было никого и ничего, камень был плотным, ровным и глухим, как все камни мира, но это ничего не значило. Он попытался понять, что находилось под камнем… Нет, здешняя магия была слишком ловкой, не для таких недоучек, как Трол.

Бечева почти перестала биться, сейчас она поскрипывала о камень. Но бояться было нечего, если эта бечевка не выдержит, рядом свисала еще одна. Вряд ли Ибраил будет так беспечен, что попробует подниматься лишь по одной из них. А две не так просто испортить даже Убле… По крайней мере, на это приходилось надеяться.

Из-за края появилось залитое потом темное лицо Ибраила. Трол подцепил его под локоть, втянул на карниз.

— Ну, не знаю, — прошипел маг. — Я пока полз, все время смотрел на эту стену… И как тебе удалось подняться? Тут же муха соскользнет вниз!

— Ибраил, — сказал Трол, — вот из этой каменной стенки на меня кто-то смотрел.

— Смотрел? — удивился маг, но теперь он был насторожен и внимателен. — Дай-ка проверю… — Он достал из-за пазухи камешек величиной с куриное яйцо, провел им по скальной поверхности. Почмокал губами. — Так и есть, это камень с односторонней видимостью, довольно обычная штука, хотя и старинная… Сейчас такие не делают.

— Его можно пробить?

— Можно, но нужно найти центр напряжений, куда и следует ударить. — Ибраил прочитал какие-то короткие заклинания, поводил рукой над своим камешком, и тот вдруг стал светлеть. Теперь, когда Ибраил положил его на подозрительную поверхность, по «яйцу» побежали переливчатые красновато-голубые разводы. Ибраил повел камень так, чтобы он стал зеленеть. Еще на фут, еще… — Вот тут примерно.

Трол взял молоток, прицелился и ударил. Каменная крошка разлетелась, поцарапав ему щеку, а Ибраилу руки. Зато перед ними темнел широкий, не меньше полутора ярдов, пролом. По краям он казался самым обычным камнем, только толщина его была дюймов десять. И с внутренней стороны она была ровной, словно глиняный горшок.

Трол вытащил Беставит, осмотрелся последний раз.

— Я первый, ты — за мной. И во имя всех богов, не высовывайся вперед, только прикрывай меня от магии. Ну, пошли.

Глава 28.

Трол уже совсем было собрался шагнуть в проем, как вдруг вздрогнул и резко обернулся. Карниз, на котором они стояли с Ибраилом, был так узок, что ему потребовалось сделать отмашку мечом, как во время хождения по канату, чтобы не свалиться. Ибраил, который ничего не почувствовал, посмотрел на него с тревогой.

А Трол наклонился, вытянув шею, над пропастью и посмотрел вниз. Веревка по нижней трети своей длины стала вдруг дымиться. Потом в плотном воздухе появились почти невидимые язычки пламени, она горела. Трол закричал, обращаясь к кому-то внизу:

— Не поднимайтесь, это опасно!

Он немного опоздал. Кто-то из стражников Крохана, в доспехах полегче, чем у остальных, уже пытался влезть им на помощь. Когда веревка задымилась, он стал спускаться, но не успел… Тяжело и неуклюже он рухнул на песок. Впрочем, с той высоты, на какую этот человек сумел забраться, серьезно разбиться было невозможно. Трол обернулся к Ибраилу:

— Все равно поздно, ты уже здесь.

— Это Убла, — сказал Ибраил, должно быть, на миг представив, что бы с ним было, если бы он не поспешил.

— Конечно, — Трол снова заглянул в пролом. — Но теперь это нам не помешает.

И спрыгнул внутрь. Тут было пыльно, воздух казался каким-то мутным, словно в нем парил никогда не рассеивающийся туман. И все-таки тут было светло. Каким-то образом стены, представлявшиеся снаружи монолитными, пропускали свет, хотя и превращали его в медлительные, как вода, тяжелые, почти ощутимые кожей облака.

Ибраил пролез следом за Возрожденным. У него все еще было бледное лицо, это следовало сбить, как у новобранца сбивают страх перед битвой.

— Теперь ты больше похож на зимногорца.

— Мне тут не нравится, слишком много магии.

Трол усмехнулся.

— А я думал, наконец-то ты решил замаскироваться под нас, северян.

Ибраил набрал побольше воздуха, выдохнул его с силой. Сказал чуть слышно:

— Слишком давно последний раз я участвовал в сражении.

— Всего-то три дня назад.

— Я имею в виду колдовской бой с противником сильнее себя.

— Ерунда. — Трол осмотрелся еще раз, приучая глаза к этому сумраку. — Ты справишься. — Он пошел вниз по ступеням, ведущим в узкий, показавшийся темноватым, коридор. — К тому же у нас все равно нет выбора.

Внезапно из коридорчика на Трола выскочил верзила почти семи футов ростом. Трол узнал его, это был тот самый наблюдатель, которого он каким-то образом увидел через камень. Теперь верзила несся, выставив вперед тяжелый, но не длинный двуручный тесак. Таким оружием приходилось работать как секирой, зато его удары было очень трудно, почти невозможно парировать. Трол и не парировал.

Он сделал обманное движение, и, когда верзила ударил, поднырнул по смертоносное жало… Оно впилось в каменную стену и застыло там, вернее, застыл верзила, потому что Беставит Трола прошил его горло и поднялся еще выше, вероятно, доставая мозг. Здоровяк даже не понял, как умер.

Ибраил покачал головой, он не увидел выпада Трола, и это сбило его с толку. Он снова вдохнул поглубже и встал прямее. Стряхнул капли пота с носа, вытер ладони о свой мешковатый камзол.

— Я в порядке.

Дождавшись, когда противник рухнет мягкой, уже бесформенной массой у его ног, Трол крутанул меч в воздухе, стряхивая капли крови с клинка.

— Я не сомневаюсь. Пошли.

Они спустились по ступеням, и попали на какую-то площадку, где их встретили еще трое бойцов, очень похожих на первого, только в более массивных тусклых доспехах. Самый высокий из этих стражников замка Ублы что-то гортанно закричал и шагнул вперед, нанеся, не останавливаясь, три удара. Два до Трола не дошли, а третий пришелся в пустоту, но Трол уже стоял от этого бойца сбоку и вытаскивал кинжал из-под нижнего края его кирасы.

Двое других выступили вперед со встречными атаками, пытаясь поймать Трола на этом медленном движении… И все равно не успели. Трол встретил Беставитом атаку слабейшего противника, а того, кто выглядел посильнее, успел ударить ногой в голень, так что тот отлетел шага на три и его выпад прошел слишком далеко. Затем меч второго противника Трол обвел каким-то змеистым, словно бы льющимся движением, не выпуская из контакта со своим лезвием, и страж повалился назад с рассеченной шеей. Третьего, который так и не обрел настоящего равновесия, Трол ударил ногой еще раз, и, сбив этим ударом его повторную атаку, накрыл очень сильным, хлестким, свистящим, как ветер в горах, ударом из-за спины. Беставит не подвел и на этот раз, он рассек и шлем, и череп бедняги… Когда тот, пошатываясь, еще стоял, Трол стряхнул кровь с Беставита и толкнул стражника плечом в грудь.

Потом, как показалось Ибраилу, он коротко отсалютовал противнику мечом и резко поклонился. Затем спокойно, словно он в чистом поле собирал цветы, а не убивал лучших бойцов Империи, двинулся дальше. Оглянулся.

— Как думаешь, где тут подъемники от ворот?

— Я думаю, там, где ты их заподозрил, в стороне моря.

Трол осмотрелся, заметил лишенный ступеней проход сбоку от лестницы, ведущей вниз, шагнул к ней. И тут же повалился вниз… Над его головой ударили копья, выкованные из черной стали. Ибраил даже не подозревал, что такое возможно — среагировать на этот удар и уцелеть.

— Ты, ты… — Он не знал, что сказать.

— Правильно, маг, — нехотя согласился Трол. — Беспечен… Вот как это называется.

Не поднимаясь из глубокого присяда, он прошел гусиным шагом до стены, из которой торчали копья, и добавил:

— Нет, это не ворота, это просто какой-то нелепый переход… А я-то надеялся, что от наблюдательной площадки к воротам путь будет коротким.

Ибраил сосредоточился, потом кивнул.

— Он и есть короткий. Подними вот тот камень… Нет, рядом. Теперь засунь в эту нишу руку и дергай рычаг.

Трол так и сделал. Откуда-то сверху послышался странный, тяжелый скрип. И стены вокруг чуть дрогнули.

— Смотри-ка, правильно. А я не заметил… — Трол сокрушенно покачал головой. — Оказывается, на меня опасность тоже давит.

Он выбрался из-под застывших копий, пошел к ступеням. Ибраил почувствовал, как юноша проверяет магическим видением пространство перед собой, за углами спуска, пытается даже определить, сколько противников осталось за стенами этой вырубленной в скале крепости.

— Их не очень много, — сказал он. — Многих тут и не нужно было держать… пока ты не появился.

— Хотелось бы надеяться.

Они спустились по каменным ступеням, которые становились все шире, пока коридор, по которому они шли, не вывел в настоящий зал. Тут было гораздо светлее. Снаружи, из-за открывающегося каменного моста, пробивались яркие лучи солнца… И в них стояло почти три десятка имперцев. Увидев Трола, кто-то из них закричал, и почти половина отряда тут же бросилась в атаку.

Трол крутанул в воздухе Беставит, готовясь к сражению. В том, как он тщательно и неторопливо выбирал позицию для ног, как проверял, достаточно ли верна опора для его босых ступней, было что-то откровенно вызывающее. Он не только не боялся имперцев, он чуть презрительно, как бы с высоты победителя признавал их усилия нелепыми.

Потом в воздухе замелькали мечи, сталь столкнулась со сталью, передние из нападающих даже не успели остановиться, как из их отрубленных рук и рассеченных бедер ударили тугие фонтаны крови. Они были уже мертвы, просто еще продолжали кричать и даже немного закрыли Трола от Ибраила. А потом все нападающие разом отшатнулись, рассыпавшись веером.

В середине, обрызганный кровью, стоял Трол, у его ног лежали пятеро имперцев, и он сжимал меч, пронзивший грудь шестого. Причем Трол стоял к нему спиной, видимо, нанеся задний удар, из-под своего локтя, неожиданный, как сама смерть… Трол выдернул меч, обвел своих противников тяжелым взглядом. Мотнул головой, стряхивая напряжение с мышц лица и пытаясь стать бесстрастным, как и пристало настоящему воину. Это сделало некоторых из оставшихся в живых бессильными марионетками, которым отрезали веревочки, они даже мечи опустили…

И тотчас откуда-то сверху ударил голос, он был нечеловечески громким и сильным. Ибраил не понял ни одного слова, но слова тут и не требовались. Десяток оставшихся в живых имперцев снова ринулись вперед — своего командира они боялись больше, чем Трола. Все еще больше.

Трол словно бы размазался в неярком воздухе зала, и снова под высокими сводами раздались крики умирающих людей, а потом что-то тяжелое и горячее, возникнув, казалось бы, прямо из воздуха, стало накрывать сражающихся.

Ибраил вскинул руки и медленно, но твердо, как и полагалось, стал читать защитное заклинание. Жар завис, потом растаял… Тем временем имперцы, потеряв еще троих, отступили снова. Трол оглянулся, нашел мага за своей спиной, кивнул:

— Так и знал, что он даже своих не пощадит.

— Они для него ничего не значат, он хочет убить тебя, — ответил Ибраил, чрезвычайно довольный, что сумел обезвредить магическое нападение.

Трол сделал несколько шагов назад, он тяжело дышал, но глаза его оставались холодными, как высокогорный лед.

— Что это было?

— Жар-покрывало, — ответил Ибраил. — Теперь, как бы силен он ни был, ему нужно будет немного временя, чтобы собраться с силами. Это нападение требует огромного расхода энергии.

Мост, превратившись в пандус, упал на камни. По нему тут же строем, как на плацу, зашагали рыцари Арбогаста. Сам командор, невзирая на рану, двигался в первом ряду. Ибраил проследил, как уцелевшие в бою с Тролом имперцы отступили, соединившись с основным отрядом, выстраиваясь в боевой порядок. Вот зимногорцы вошли под своды замка, вот они развернулись цепью, от стены зала к стене… И, наконец, обе группы людей столкнулись со страшным лязгом и грохотом оружия по щитам.

— Я бы в этом жару не уцелел.

— В нем не уцелел бы даже цахор, если бы они еще остались в мире…

И вдруг что-то случилось… Трол уже стоял в проходе, из которого они появились, когда Ибраил наконец понял. Из стен вокруг сражающихся, не щадя ни своих, ни чужих, били острые, яркие в этом сумраке огненные копья. Когда такое копье попадало в человека, ему не помогали никакие доспехи. Его грудь, или голова, или рука взрывалась, разбрасывая ошметки плоти, крови и осколки костей…

— Ибраил! — закричал Трол. Сам он не мог сдвинуться вперед ни на шаг, иначе неизбежно попал бы под убийственные удары. — Да сделай же что-нибудь!..

Маг посерел, пытаясь остановить смертоносную мельницу. Он зарычал, потом закричал во весь голос… Бесполезно, его сил не хватало, чтобы хотя бы замедлить этот шквал огненных спиц.

А потом все стихло, почти замерло. Копья вылетали еще из каменных колонн, окружающих этот зал, но теперь били в пустое пространство, проносясь над телами тех, кто был уже мертв. А со стороны входа к стенам, где не доставали бессмысленные теперь копья, прижимались люди… Это были зимногорцы. Вдоль главной лестницы, ведущей вверх, в глубь скалы, стояли несколько имперцев, самых лучших, самых подготовленных и умелых. Они не осуждали своего господина за этот, по сути, удар в спину, за смерть товарищей. Они просто подняли оружие, готовясь к новой схватке с противником.

— Магическая копьеметалка, — глухо, сквозь зубы пробормотал Ибраил. — Ее не остановить, только обойти можно.

Трол пересчитал глазами зимногорцев, их осталось меньше десятка. Но среди них были и Арбогаст и Крохан. За капитаном кадотской стражи стоял тот самый сержант из Даулов, имя которого Трол все время хотел узнать, да почему-то забывал это сделать.

— Ладно, теперь перебежками, — скомандовал Арбогаст своим громовым голосом. — Вперед!

Показывая пример, он рванулся на несколько шагов, чтобы проскочить одну из копьеметалок, выбрав момент паузы. За ним тут же последовал Крохан.

Кто-то из защитников приготовился встретить их, но Трол, увернувшись от двух копий, подскочил к лестнице, на которой стояли имперцы, и попробовал оттеснить их. Один из имперцев не захотел отступать, стараясь спихнуть Трола под выстрел копья, и как всем показалось, Трол почти разрубил его в пояснице, так и не отступив ни на дюйм. Когда противник свалился вниз, Трол обернулся:

— Вытесняем их к главной лестнице.

Больше под копья никто не попал, это были все-таки тренированные воины, а не деревенские увальни, не способные выбрать момент и направление для спасительного движения. Поэтому со временем на лестнице, широкими уступами поднимающейся в туманный свет впереди, оказалось восемь имперцев и семеро зимногорцев, не считая Трола и Ибраила.

— Вас мало, предлагаю вам… — начал было Арбогаст, но договорить не успел.

Имперцы бросились вперед, причем среди них выделялись двое, которые двигались быстрее прочих. Их Трол решил взять на себя. Но они сумели избежать поединка с ним, по крайней мере в начале схватки, и действовали весьма слаженно…

Трое рыцарей пали, прежде чем умерли эти «червивые». Причем одного, как ни удивительно, зарубил Приам. Он был слаб, бледен, но тверд. И у него хватило опыта и силы, чтобы выбрать подходящий момент и нанести один, удивительно точный, разящий как молния, удар.

И все-таки их осталось мало. Очень мало. Трол осмотрелся. Арбогаст, Ибраил, Крохан, его сержант. Приам, который уже не мог подниматься наверх, просто сел на ступени и положил рядом с собой свой меч.

— Вы идите, я здесь подожду, — сказал он чуть слышно.

— Раненые… — начал было Ибраил, но Трол не дал ему договорить.

— Потом. — Он посмотрел на мага тем самым жестким взглядом, от которого пытался избавиться. — Мы еще не победили.

Они поднялись по ступеням, осторожно пробуя каждую из них. Тут везде могли быть ловушки. Наконец Арбогаст не выдержал и голосом, в котором было больше боли от прежних ран и усталости, чем боевого напряжения, прошептал:

— Не нравится мне, когда так тихо. Не люблю.

— Уже недолго, — высказался Трол. Его тоже грызло неприятное предчувствие, что Убла заготовил для них что-то еще. И это что-то должно быть самым скверным, что им тут предстояло встретить.

Они быстро обследовали какие-то закутки, отходящие от лестницы, но это были обычные комнатушки для стражников. В них никого не осталось. А потом они вышли к широким и высоким, каменным, покрытым медными завитушками и шляпками декоративных гвоздей дверям.

Трол осмотрелся, проделал то же магически, кажется, все было нормально. Вот только напряжение не отпускало, а крепло. Казалось, за этими дверями сейчас и случится то, чего они все так опасались.

Наконец Трол толкнул ногой одну из створок дверей. Но в разные стороны отползли обе, они были каким-то шарниром связаны между собой.

Перед пришельцами раскрылся зал. Он был еще выше и шире, чем площадка за каменными воротами. Из ровного, выложенного правильными черными и белыми квадратами пола вверх уходило четыре ряда колонн. У дальней от этой двери стены на высоком постаменте стояло кресло, в котором сидел… Разумеется, это был Убла, больше это никто не мог быть.

Он был таким высоким, что даже сидя в кресле, казался значительным. Худой, с тонким горбатым носом и черными раскосыми глазами. Его очень длинные пальцы на резных подлокотниках беспокойно шевелились, как щупальца небольшого осьминога. Он усмехался, он чего-то ждал. И это предвкушение делало его почти нетерпеливым.

— Вот вы и пришли, — прокаркал он на очень точном, имперском квантуме. Потом поморщился и повторил эту фразу на дериб, правда, с ощутимым акцентом. Ему очень хотелось, чтобы его противники ощущали его силу и уверенность.

Это заставило Трол на миг усмехнуться. Он снова осмотрелся, все было спокойно, подозрительно спокойно. Шагнул вперед, проверил, как ходит в его руке меч. Он был готов.

— Ты ждал нас?

— Я даже расчистил вам путь от этих… тупиц, что так неумело встретили вас.

— И что теперь? — спросил Арбогаст. Очевидно, он обращался к Тролу. Но ответил ему Убла.

— Теперь вы узнаете, как вам придется умереть. — Убла сделал слабый, едва заметный жест ладонью, и тут же одна из колонн, самая толстая и мощная, раскрылась. И из нее выступила…

— Нет, — сказал Крохан, — только не это.

Существо на шести паучьих ногах, с невероятно мощным туловищем и человеческой головой, правда, в три раза больше, чем бывает у любого человека, и шестью руками, выставленными из литых плеч. В каждой из этих рук было какое-то оружие — меч, копье, булава, секира и кистень. В самой слабой на вид, но очень подвижной руке были огромные, величиной с небольшую тарелку сурикены. Их обойма покоилась в специальном фартучке, подвешенном под эту руку.

— Карда, — сказал Трол на миг онемевшими губами. — Ужас Южного континента.

— Они сильные?

— По преданиям, когда черные драконы отказались повиноваться Империи, на них вышли карды, — пояснил Ибраил. — И драконы исчезли.

— Верно, — согласился Убла. — Как видишь, я создал одну, вырастил и привез сюда, на Север. Это мой личный телохранитель.

— Что-то мне подсказывает, — пророкотал Крохан, — это вот… э-э, существо стоит всех тех, кого мы одолели в нижнем зале.

— Карда гораздо опаснее, чем все те, кого вы одолели, — согласился Убла и визгливо засмеялся. Потом, мигом посерьезнев, он спросил: — Ну что, хотите о чем-нибудь меня попросить перед смертью?

— Да, хотим, — спокойно, чуть лениво ответил Крохан. — Ты, случаем, не удавишься, придурок, чтобы мне не пришлось пачкать о тебя свой меч?

— Они твои, — проговорил Убла на квантуме, обращаясь к карде. И потер руки, так ему не терпелось насладиться зрелищем этого боя. — Только, если сумеешь, убивай их со вкусом. Иначе будет неинтересно.

Глава 29.

Внезапно Трол почувствовал, что его сознание уплывает, вообще отрывается от мира, в котором он находился. Люди, стоящие рядом с ним, карда, Убла — все стало зыбким и нереальным. Он вдруг осознал, что при некотором желании может наблюдать за всем происходящим со стороны, или сверху, или вообще из какого-то другого измерения, в котором может находиться и которое никто из присутствующих никогда не увидит. Он чувствовал себя, словно тот охранник замка, который, оставаясь за каменной плитой, увидел, как Трол взобрался на карниз.

Это было неожиданно, будто внезапная смерть, но смертью, конечно, не было. Просто он вдруг стал получать некий очень сильный заряд силы, упорства, воли и мастерства, которой не подозревал даже в Учителе. Это была заданность на что-то высокое и неодолимое, о чем ему даже не пришлось прочитать в своих книгах. Он словно бы стал более совершенным существом, чем любой из людей, и влиятельней, чем демоны за все бесчисленные тысячелетия, что прошли от начала времен.

И это его не пугало. Словно бы он заранее знал, что это может произойти, даже должно произойти, хотя не понимал, почему и зачем это происходит… Нет, зачем это с ним происходило, он знал — чтобы выжить тут, в этом зале, в поединке с кардой. Хотя он по-прежнему не мог осознать, как именно это случилось.

А потом он вдруг понял, что все — его сила достигла предела. И он стоит тут, отличаясь от прежнего Трола, который вошел сюда еще несколько минут назад, так же, как дракон отличается от верблюда. Но люди вокруг него, его друзья и соратники, конечно, не догадываются, что с ним случилось.

А на самом деле… В него словно бы вошел дух Лотара Желтоголового, Непобедимого, охотника на демонов, Устранителя Зла, и в таком качестве, в таком состоянии, когда он совершал свои самые знаменитые подвиги и способен свершить немало подобных поступков… Да, это спасет их, позволит справиться с кардой и завершить то, что им предстояло.

Он встряхнулся и осмотрелся. Вокруг шла битва. Арбогаст, Крохан, сержант из Даулов и даже Ибраил пытались сдержать карду, которая, как ни странно, не очень-то обращала на них внимание. Скорее защищалась, прорываясь к нему, к Тролу… Вернее, к Лотару, которым он сделался… Нет, все-таки к Тролу.

Трол еще раз сосредоточился, ему не хотелось упускать миг краткого постижения неведомых, божественных сил, которые он ощущал в этом превращении. И тут же он понял, что так и было задумано, что это и было сделано, когда Учитель сначала каким-то неизвестным способом убил его, а потом возродил на Камне перерождения в окружении четырех костров, с помощью магического танца и заклинаний…

Трол проверил в движении воздух перед собой и клинком меча. Он стал еще более тягучим и плотным, куда плотнее, чем раньше… Может быть, он и в самом деле сделался Воином Провидения?

Он засмеялся. Это был низкий, почти беззвучный горловой смех, рокот, прорвавшийся из его новой сущности через его легкие и горло. Это был рык, от которого, казалось, качнулись иные колонны в этом зале, а может быть, и в самом деле качнулись камни на многие мили вокруг этого замка, только это движение нужно было уметь понимать… Но карда его поняла. Она замерла, а потом все шесть ее рук опустились, как бессильные ветви под тяжестью снега.

Трол тихо, стараясь не разрушить силой своего голоса и своей мощью никого из друзей, проговорил:

— Всем отойти назад. Это бой для меня… Одного.

— Но если… — начал было Арбогаст.

Трол не смотрел на него, он мог раздавить его, как кузнечика, попавшего под колесо телеги, своим взглядом, а он не хотел этого. Он ощутил слабость, страх, пот, боль от незатянувшихся ран, кровь, струящуюся по коже Арбогаста… И повторил:

— Я сказал — назад.

Внезапно Убла поднялся в своем кресле и быстро, словно в бреду, начал отчитывать какое-то заклинание. Трол даже не напряг слух, но уже слышал:

— Воликом да сапиташ энегизир ма троп фаха-Дар…

Из воздуха вокруг Ублы стал собираться туман из прозрачных, но чрезвычайно заряженных капелек, которые стекались в одну крупную каплю… Нет, уже не каплю, а шар величиной с яблоко, нет, уже с небольшую дыню. Вдруг это шар стал растекаться, растворяться в воздухе, уходить куда-то в верхние сферы.

Трол все-таки обернулся. Ибраил, бледный, измученный, как рыба на крючке после многочасовых попыток освободиться, читал, беззвучно шевеля губами, контрзаклинание. Это было очень хорошее заклинание, что-то, что не позволяло собираться магии в этом месте, что нейтрализовало ее, как сода нейтрализует уксус… С таким прикрытием бой Трола с кардой действительно мог состояться только один на один.

И тогда Трол шагнул вперед, спрятал кинжал и вытянул Беставит как продолжение своих рук. Карда отшатнулась назад. Непроизвольно и с ощутимым испугом. Ее ноги, только что вбиваемые в каменные плиты на каждом шагу так, что на тех едва ли не отметины оставались, вдруг заколебались, как тростинки под ударами зимнего ветра.

И тогда Трол… вернее, пожалуй, все-таки Лотар, понял, что он победит. Теперь он в этом не сомневался, как не сомневалась и карда. Она отчетливо видела, что пришел ее черед умереть. И очень скоро. И она не сможет этому помешать.

Трол присел в низкой стойке, прокрутил вокруг себя меч. Беставит засвистел, не столько даже разрезая воздух, сколько переходя из одного положения в другое, словно бы не касаясь его, перескакивая за мгновение, гораздо меньшее, чем нужно для нормального, механического движения. И то же самое происходило с нервами и мускулами Трола — они просто переходили из одного положения в другое, минуя промежуточные стадии. Это было уже не колдовство, это было что-то запредельное, чему не было названия на человеческом языке.

Тролу даже не нужно было отвлекать карду словами, не нужно было пробивать ее отрешенность бойца… Он шагнул вперед. Карда, чуть наклонившись корпусом, ударила булавой, мечом и из-за плеча бросила сурикен. Пару минут назад такая комбинированная атака была бы смертельной для Трола, но теперь он даже не улыбнулся из-за ее слабости. Он просто ушел от меча, попытался прощупать силу руки с булавой и легко, как на тренировке, отбил сурикен концом Беставита — тот мог ударить Ибраила, который был слишком погружен в свой колдовской поединок с Ублой.

А потом он подошел чуть ближе к карде, ожидая ее атаку… И она последовала. Чудовище попробовало, теперь уже вытянувшись вперед как можно дальше, сократив дистанцию футов на десять, нанести выпад копьем. Трол не знал, что это будет копье, но подозревал и ожидал чего-то в этом роде… Пропустив его над собой, присев еще больше, он изо всех сил ударил Беставитом, разгоняя его усилием выпрямляющихся ног, вернее, перемещая меч по некой траектории, которую в нормальном состоянии не мог бы даже представить, не то что исполнить…

Рука карды, отрубленная чуть выше локтя, с копьем, которое показалось теперь глупой деревяшкой, стала падать вниз. Трол попытался еще, используя первое движение как замах, перенести удар на вторую руку карды, но этого не получилось, та блокировалась кистенем… пытаясь опутать Беставит длинной, в локоть, цепью. Трол едва увел свой меч из этой ловушки и, уже отваливаясь назад, рубанул по ноге карды…

Отрубить ее он не смог, она была покрыта каким-то подобием хитина, который мог выдержать и не такую атаку. Однако нога страшно изогнулась в суставе, и по залу прокатился треск ломаемой кости. Трол отошел от карды. Она была дважды ранена, кровь из отрубленной руки хлестала на пол. Капли крови были на клинке Беставита. Откуда-то издалека дошел голос Ибраила:

— Трол, это есть не во всех книгах, но эта кровь — тоже оружие. Оно очень скоро разрушит твой клинок. А если попадет на тебя…

Это было правильное предостережение. От Беставита шел слабый, не всем даже видимый дым — кровь разъедала сталь. Ну что же — спешить так спешить. Он сделал пару раскачивающих движений, потом рванулся в ту же сторону, которую обозначил первым движением. Карда решила, что эти движения обманные, и ударила туда, куда Трол должен был прыгнуть, если бы собирался ее обмануть, но ее меч и секира прошили воздух.

А Трол хладнокровно, как мясник, разделывающий тушу, отрубил одну из ног карды, и, когда она на долгий-долгий миг потеряла равновесие, нанес очень далекий, открывающий его почти полностью удар по руке с кистенем. Удар получился, рука повисла на коже, а кистень вывалился и бессильно загремел по плитам пола.

Правда, потом пришлось очень быстро отступать, потому что булава и сурикены могли достать его… Но все-таки не достали. Теперь карда покачивалась на четырех ногах, ее удары были уже не такими хлесткими и быстрыми.

Откуда-то издалека Убла бросал какие-то молнии, магические поводки… Но ни один из них даже не прошел середину зала — Ибраил их перехватывал и распускал. Если бы Убла решился подойти ближе, его атаки были бы опаснее, но и для него самого тоже. Неожиданный бросок Трола позволил бы ему прорваться через карду, и если бы Убла не успел блокироваться… Тогда Трол достал бы его, хоть на миг, для одного удара. Но его бы, несомненно, хватило.

Внезапно Убла стал читать что-то совсем другое. Это были уже не заклинания нападения на людей, это было нечто, сдвигающее плиты за ним. Пока Трол пытался понять, что это такое, карда атаковала. Неловко припадая на поврежденные ноги, она вынесла вперед меч и секиру. Кто-то попробовал перехватить секиру и покатился вбок с рассеченными доспехами. Трол даже не понял, Арбогаст это был или Крохан. Но этот миг дал ему возможность подсечь еще две ноги карды, и оба раза успешно. Теперь ее качало, кровь текла из нее, как из худой бочки, оставляя на полу темные, мерзко пахнущие лужи, от которых поднимался пар. Трол старался своими босыми ногами не попадать в них, ему казалось, что предостережение Ибраила преувеличивало опасность, но с ним следовало считаться.

А может, и преуменьшало… От Беставита уже через пару минут не будет толку, решил Трол, осмотрев магическим взглядом свой меч — структура стали испорчена окончательно. Его даже перековать не удастся. А потому он двинулся вперед и снова попробовал трюк с обманными финтами. Они не вышли. Секира и меч поймали его в подобие мешка, пришлось уходить. Но зато движение секирой не остановилось, слишком уж она стала массивной для слабеющей карды, и потому удалось нанести удар вдогонку за этой рукой…

В обычном состоянии Трол даже не пытался бы сделать это — ну, догонит его клинок оружие противника, но удара-то все равно не получится, слишком мала разница между скоростью противника и его догоняющим клинком… На этот раз было иначе, он воткнул кончик меча в мускулы предплечья карды, повернул его, а потом, когда рука конвульсивно дернулась, достал ее еще на отмашке обратной стороной клинка. Рана была небольшая, но теперь секира стала куда менее грозным оружием — в такой-то руке…

Потом он обошел карду, она крутила головой, пытаясь выставить к Тролу раненые ноги, пряча от него здоровые. Она боялась, она понимала, что умрет. Только хотела… Да, чего же она хотела? И тогда Трол понял — она просто тянула время, пока Убла сможет удрать. На большее они уже не рассчитывали.

Ее внимание было настолько затемнено болью от ран и страхом перед Тролом, что вдруг в зале свистнула стрела, и в корпус карды, чуть сбоку от здоровых ног, воткнулся тяжелый арбалетный болт. Трол оглянулся. В дверях сосредоточенно, как у себя в библиотеке, стоял Приам и заряжал арбалет, подобранный, вероятно, у кого-то из охранников замка внизу. Карда дернула поврежденными мускулами, дерево стрелы задымило и рассыпалось, на теле чудовища осталось небольшое пятнышко, которое не очень его и беспокоило. Впрочем, Трол знал — это хорошо, если ее попробуют отвлекать такими вот попаданиями.

Тогда в карду ударил еще и Ибраил. Где он набрал энергию для этого всплеска, осталось непонятно. Но молния толщиной с копье потянулась к карде… Убла блокировал его, и в противника Трола попала совсем узкая полоска огня, но и это было хорошо — карда зашипела, впервые с начала поединка издав звук. Трол прислушался. Ничего человеческого в этом звуке не было. Но в нем при желании можно было разобрать слова:

— Наконец-то…

Трол обернулся. Плиты задней стены раздвинулись, и Убла собирался что-то сделать с пространством, разделяющим этот выход и вертикальную скалу, которая стояла в сотне шагов дальше по берегу моря.

А карда бросилась в атаку. Трол пропустил один из ее сурикенов, но все-таки сумел повернуться к нему боком, и сталь, чиркнув по его телу, ушла в сторону.

Зато у Трола получился отменный выход в незащищенную зону карды, и он, размахнувшись от души, впервые с начала поединка рубанул ей по корпусу, а потом еще и по руке с сурикенами. Стальные звезды рассыпались, некоторые, попадая в пятна крови карды на полу, начинали дымить… Только теперь Трол обратил внимание, что и его ноги, забрызганные этой кровью, несильно дымят. Но боли он не чувствовал, и это следовало теперь использовать.

Извернувшись, он вышел на удар меча карды, отразил его и подсек одну из здоровых ног противника. Нога устояла, вернее, кровь брызнула, но карда не упала, тогда Трол ударил еще раз, с разворотом, размахнувшись по самой длинной траектории. Удар пришелся почти в то же место ноги, чуть ниже коленного сустава, и Беставит… переломился. Его сталь не выдержала.

Зато и карда, как во сне, мягко, все убыстряясь, стала падать, отчаянно пытаясь достать Трола мечом. Но Трол уже отпрыгнул, и даже так, что больше не наступал в лужи крови. С кардой все было кончено. Теперь предстояло заняться Ублой.

Боль в ногах, ранее нечувствительных, стала пробиваться в измененное сознание Трола. Он зашипел и, сделав несколько шагов, наклонился, чтобы осмотреть их. Кожа на ступнях и кое-где выше колена висела клочьями, обнажая мясо. Крови тем не менее было мало, видно, едкая жидкость заставляла и ее сворачиваться.

Трол обернулся к Ибраилу, тот уже был неподалеку, хотя его шаги выглядели на редкость неторопливо. Через пелену растущей боли и непонятной отстраненности Трол понял, что тот на самом-то деле бежит, только он, Трол, воспринимает его бег как странноватую подпрыгивающую ходьбу — таким быстрым, почти нечеловеческим было его восприятие времени и движений.

— Тро-о-ол, — услышал Трол тягучий, низкий голос лекаря, — я и-иду-у. Сей-ча-ас…

Тогда Трол повернулся к карде. Наваждение уходило. На него навалился запах ее крови, вонь ее пота, шипение ее невнятного голоса… И звучные, но не сильные, как на реке, когда женщины всей деревней принимаются за стирку, удары, которые наносили ей Крохан и его сержант. Арбогаст пытался к ним присоединиться, но у него не получалось, он вынужден был даже опираться на свой меч, чтобы держаться на ногах… Значит, та неожиданная атака сбоку была его попыткой помочь Тролу. Жаль, он не послушался и не остался позади. А может, и хорошо, что так вышло — жив все-таки, значит, в следующий раз будет умнее…

Трол не выдержал и сел. Ноги горели, дыхание в груди билось, как стая мокрых птиц о прутья большой клетки, рана от сурикена покраснела и набухла, словно хотела вырваться изнутри.

Ибраил был уже рядом. Трол поднял к нему голову и быстро проговорил:

— Быстрее, дай что-нибудь… снимающее эту боль. А то Убла уйдет.

Ибраил присел рядом, уже расстегнув сумку со своими примочками, пузырьками и бинтами.

— Ты хочешь его преследовать?

Трол посмотрел в сторону убегающего колдуна. Тот как-то мелко и не очень уверенно семенил прямо по воздуху… Ясно, он построил магический мост. Если бы Трол теперь вступил на этот мост, Убла, достигнув скалы, куда держал путь, убрал его, и Трол летел бы вниз долго и безнадежно. Преследование было невозможным.

— Уже нет, — признался Трол. На всякий случай вытащил кинжал из ножен — единственное оружие, которое у него осталось, и осмотрел клинок. — Кажется, на этот раз он ушел.

Ибраил только нахмурился, обрабатывая раны Трола. Потом вздохнул, мельком посмотрел в лицо Возрожденного и сквозь зубы произнес:

— Ты не заметил… Отсюда не видно, а у него на той скале тоже раздвинулись плиты. И за ними… Стойло для фиолетового фламинго. Он его оседлает за пяток минут и улетит.

— Значит, ничего не сделаешь? — спросил Трол.

— Все, что было в твоих силах, ты сделал, — ответил Ибраил и покосился туда, где Крохан с сержантом со смаком дорубали поверженную карду, которая тем не менее еще шевелилась. — И даже, кажется, гораздо больше.

— Если бы предвидеть этого фламинго, — вздохнул Трол. — Эх, не умею я еще…

Но чего именно он не умеет, он уточнять не стал. Это требовало очень длинного объяснения. А еще следовало понять — каким образом на него спустилось то особое бойцовое состояние, в котором он единственно и сумел одолеть карду? И можно ли вызывать его по желанию?

Глава 30.

Тролу стало легче, только когда его вынесли из замка Ублы и с предосторожностями, каких не удостаивался и младенец, сунули в морскую воду. Вода, конечно, ударила болью в разъеденные пятна, но уже через некоторое время стало ясно — это то, что было ему нужно. Он даже попытался встать, но… не сумел. Каким-то образом его все время опрокидывало, почему-то он разучился ходить. И не от боли, а просто потому, что на самом деле не мог сделать и шага.

Наконец он сообразил, что яд, содержащийся в крови карды, попал ему в мозг и вызывает это удивительное расстройство координации. После этого он сел и прямо по горло в воде принялся медитировать. Прошло полчаса, прежде чем он почувствовал улучшение. После этого он поднялся, с помощью Ибраила и кого-то из матросов надел на себя свежую одежду, с большим трудом натянул мягкие сапожки, подвесил к поясу оставшийся у него кинжал и отправился в замок, который стоял теперь, как выпотрошенная раковина, — с открытыми воротами и развороченной Ублой стеной на половине высоты скалы.

В замке, пока Трол приводил себя в порядок, началась работа. Матросы под руководством Трапеза выносили трупы убитых, Арбогаст с Кроханом и сержантом из Даулов обыскивали помещения, а Приам, обнаружив библиотеку в небольшой комнате рядом с главным залом, копался в свитках и кодексах, издавая какое-то странное мычание, словно голодный, которого неожиданно посадили за стол, уставленный яствами.

Самым занятым был, конечно, Ибраил. Он лечил раненых, каковых оказалось немного, но все-таки трое орденцев и один из стражников должны были выжить. Вот их-то он и оперировал. Когда солнце стало клониться к западным скалам залива, все самые неотложные дела были в целом завершены. И Трол решил, что наступила очередь для решающего дела, ради которого они сюда и пришли. Он нашел гонг, висевший в зале Ублы, огромный, больше человеческого роста, и ударил в него дубинкой с каучуковым набалдашником. Довольно скоро около него собрались почти все, кто мог работать.

Трол переборол слабость, время от времени накатывающую на него, и посмотрел в глаза всем, кого видел, — Арбогасту, Крохану, сержанту, еще одному орденцу, который был не так плох, как казалось сначала, Приаму и Трапезу. Они стояли и совершенно отчетливо ждали распоряжений. Его распоряжений, его приказов. Вот только… Да, ему не показалось, они все отводили глаза, когда он поглядывал на них. Все, кроме матросов и Трапеза. Трол начал так:

— Мы одолели его… Хотя он удрал, но, думаю, это все равно следует считать победой. Какие будут соображения?

— Замок невелик, — отозвался Арбогаст. — Я думал, он будет больше. А тут только арсенал, кстати, не очень толковый, казармы и… зал Ублы.

— Библиотеку, я думаю, нужно срочно переправить в Кадот. Тут она пропадет, — высказался Приам. — Будет жалко.

— Мы проверили все помещения, — Крохан посмотрел на сержанта, — пусто. Такое впечатление, словно они жили как в походном лагере, даже слуг у них не было.

— В таком замке слуг не держат, — сказал Ибраил. — Тут ведь чем меньше народу, тем лучше.

— Кладовые нашли? — поинтересовался Трол.

— Полны, хватит, чтобы выдержать осаду годков эдак десять, — сказал сержант. — Если учесть, что защитников было немного.

Снова повисло молчание. Трол еще раз оглядел собравшихся. Набрал побольше воздуха и спросил в лоб:

— В чем дело? Ибраил, Арбогаст?.. Почему вы не смотрите на меня?

Арбогаст вздохнул, потоптался. И своим густым, как масло, голосом ответил:

— Не знаю, не могу объяснить… — Посмотрел на Крохана. — Может, ты?

— Я? — Крохан вздохнул, посмотрел на потолок над Тролом. — Ладно, попробую. Э-э… понимаешь, Трол, я… Нет, не только я, но и все остальные… Мы не то что такого не видели, но даже не подозревали, что такое возможно, понимаешь?

— Нет, — Трол покачал головой. — Объясни.

— Они имеют в виду твой поединок с кардой, — признался Ибраил.

— И что же это был за поединок?

— Ты двигался так, что… Ты, э-э… — Крохан сжал кулаки и посмотрел Тролу в глаза. — Ты человек, Трол?

Трол удивился, вернее, его лицо расползлось в маске удивления.

— До сих пор я не давал повода усомниться в этом.

— Как сказать… Видишь ли, э-э… уже твой бой с зуллой нельзя было назвать обычным. Человек не может делать то, что ты сделал тогда. А то, что ты показал нам тут… с этой драконоубийцей…

— Я просто дрался, Крохан.

— Ты не просто дрался, — пророкотал Арбогаст. — Ты действовал, как… как по легендам сражался Лотар. — Он помолчал, посмотрел на Ибраила. — В тебе, видимо, очень много магии. А это… Что ни говори, это признак Империи.

— Так, понятно, — признал Трол. — Вы думаете, что я один из тех, кого засылают к людям и, чтобы вызвать у них доверие, выдают мелких исполнителей вроде Ублы, карды, зуллы или, например, Гифрула… Так, что ли?

— Они не мелкие исполнители, — вдруг ясным, очень спокойным голосом заговорил Ибраил. — Они — острие того меча, которым Империя атаковала Зимногорье. Но все равно это очень странно. Теперь, Трол, и я буду тебя опасаться. — Он оглянулся. — Как, похоже, все остальные.

Трол сдвинул налобную пластину, провел рукой по волосам.

— Надеюсь, со временем я докажу, что я — человек. И что я на вашей стороне.

— Ты уверен? — еще раз спросил Крохан. — Ты вполне уверен?

— Абсолютно, — вздохнул Трол. — Меня готовили, чтобы сражаться с Империей, меня обучали бою со всей ее нечистью, и я собираюсь заняться именно этим. — Он подумал. — Если у тебя есть сомнения, Крохан, подумай о том, что они убили моего Учителя. Может это служить доказательством?

— Мастер Султунар говорил, что ты — реинкарнация Лотара Желтоголового, — проговорил Приам. — Наверное, он был прав. Для меня в какой-то мере это объясняет даже твой бой с кардой.

Трол кивнул:

— Так, Приам уже на моей стороне. А остальные?

— Я думаю, ты мог бы умереть, отравиться через раны на ногах, несмотря на все твое мастерство, если бы не мои мази, — отозвался Ибраил. — Для меня это — доказательство.

Неожиданно Арбогаст усмехнулся, осторожно, словно его губы были стеклянные и могли рассыпаться от неловкой улыбки.

— Вообще-то ты допускаешь ошибки. Какой дурак, забравшись в логово противника, забыл бы о сапогах?.. Это очень человеческая ошибка, магистр Трол. — Он оглянулся на Крохана. — Так что я — за тебя.

— Крохан? — спросил Трол.

— Я думаю, что легенда о Воине Провидения не могла просто так возникнуть, что-то за ней да стоит. А раз так… Может быть, мастер Трол, ты действительно тот, кого мы в тебе подозреваем.

— Человек из предсказания, — отозвался сержант. Он тряхнул головой и поправил свой меч, который был обвязан лентой с цветами Даулов. Наверное, он был взволнован.

— Трапез?

— Я ничего не могу сказать, — отозвался моряк. — Только мне кажется, что вечно вы, сухопутные, все усложняете. Если выжили, спаслись, захватили какую ни на есть добычу — чего еще нужно?

Трол помолчал. Попробовал улыбнуться, хотя это у него не очень получилось.

— Вот именно. Считаем, что меня снова приняли… в команду зимногорцев. Теперь, кстати, о добыче. Кто-нибудь видел тут какой-нибудь странный прибор, вообще хоть что-то, похожее на магическую лабораторию?

— Ты о червоцвете? — спросил Арбогаст. — Нет, но мы пока его и не искали.

— Я видел в спальне Ублы странную штуку, — признался сержант.

Они пошли в спальню мага. Она располагалась по соседству с главным залом. Тут была заметна та же строгая, без излишеств, простота: шкаф с одеждой, топчан для сна, небольшой стол с книгами, два кресла. Одно у стола, второе у странного каменного окна, из которого открывался изумительный вид на залив Бонма, залитый лучами заходящего солнца.

Трол провел ладонью по ровной каменной поверхности, образующей это окно. Как оно пропускало свет, почему оставалось прозрачным с одной стороны — было непонятно. Но очень эффективно, как почти все, что делалось в Империи.

В дальнем, самом темном углу этой спальни прямо на стене был высечен барельеф с какими-то животными и зданиями. В центре, окруженная подобием расходящихся складок ткани, а может быть, света, стояла фигура… самого Ублы. Портретное сходство мага с изображением не оставляло в этом никакого сомнения.

Ибраил сразу же принялся ощупывать барельеф, иногда наклонялся над деталями, почти обнюхивал их. Наконец он выпрямился:

— Это ход. Может быть, даже не дверь, а портал.

— В Империю? — спросил Трол.

— Нет, в какое-то помещение, вырезанное в скале, как и этот замок… Может быть, расположенное за много сотен миль отсюда. А может быть, всего-то в соседней скале. Очень точная работа.

— Если это портал, почему он им не воспользовался, а бежал к своему фламинго по мосту? — спросил Арбогаст.

— Может, там выхода нет? — отозвался Крохан. — Только туда и сюда, а?

— Приготовимся, — скомандовал Трол. — Я пойду первым.

— Нет, — сказал Ибраил. — Первым на этот раз пойду я.

Он сделал странный пасс рукой над барельефом, и тот вдруг стал открываться вперед, как дверь. За ним оказалась широкая, в полтора ярда на полтора, каменная ступенька, от которой на Трола дохнуло такой концентрированной магией, что он только диву дался. Впрочем, он никогда еще не видел магических порталов, может быть, для них это было обычной аурой?

Трол подошел к Ибраилу.

— Давай, я сразу за тобой.

— Только дай мне три секунды, чтобы сойти с приемной плиты, а то так перепутаемся, сам Демиург не разберется в посмертных чертогах, кто из нас кто.

Он шагнул вперед и пропал. Трол был к этому готов, но все-таки удивился… Кстати, опасение Ибраила было напрасным. В воздухе перед Тролом повис какой-то светящийся туман. Вероятно, он оставался над входным порталом, пока приемная плита, как выразился Ибраил, оставалась занятой. Потом туман истаял. Трол шагнул за магом.

Перенос был неприятен, боль затопила тело, слабость размягчала волю, и даже сознание сделалось на какой-то миг крохотной песчинкой на берегу безбрежного океана пространств, к которым, может быть, прикоснулся Трол. Зато на том берегу его ждали.

Это был, конечно, Ибраил. Он поддержал Трола и свел его с точно такой же ступени, как в спальне Ублы. Они оказались в небольшом, наглухо закрытом зале, своды которого терялись где-то вверху. Он был освещен трепещущими, как вымпелы на мачте, факелами, дающими неприятный голубоватый свет.

В центре зала находился похожий на круглую пирамиду помост. На самой верхушке помоста… Да, это была она.

Точно такой же пятиконечный, в виде звезды, постамент, как в пещере, где пытались прятаться отряды Гифрула и Кочетыря. Только тут на каждом из лучей звезды лежали люди, пристегнутые железными скобами за руки и ноги, ногами от центра. И через голову каждого, а у некоторых даже до груди, проросли бледные, тонкие, иногда не толще волоса, но частые, словно паутина, ростки, которые поднимались и поддерживали находящуюся на золотом пятиножнике огромную, под полтонны весом, луковицу. Из ее верхушки в разные стороны тянулись ярко-зеленые стебли. И в конце каждого стебля находилось что-то, что шевелилось слабыми, неуверенными, слепыми движениями. И искало свои жертвы… чтобы сосать из них кровь, силу, жизнь… Черви.

Их было не больше десятка. Но зрелых, которых можно было при желании в кого-то поместить, было всего два. Они уже сформировались и пытались отделиться от матки.

Сзади раздался неясный шум, и появился Крохан. Он покрутил головой, сошел с портального камня, и тотчас на нем появился Арбогаст. За ним Приам, и последним — сержант.

Ибраил принялся расхаживать вокруг страшного цветка, покачивая головой.

— Я так и думал, это матка… Теперь понятно, почему информацию передавали без магии. Червяк и даже тот, в кого он пересажен, становится общим существом с этой маткой. И способен связываться с ней на любом расстоянии или постоянно находиться в связи… Разумно, легко и без всякой магии.

Остальные тоже осматривали странную добычу, хотя энтузиазма проявляли куда меньше.

— Зачем они? — спросил Крохан, указав на людей, выложенных вокруг червоцвета.

— Чтобы использовать их сознание. Все-таки сама матка неразумна, она лишь способна делать что-то, что передает сигналы. А вот характер сигнала, его, так сказать, программу, можно заложить только используя чье-то живое мышление… Я так думаю.

— Сколько эти бедолаги могут прожить? — спросил Арбогаст.

— Думаю, месяца три, максимум полгода… Потом их следует поменять.

— Спасти их, конечно, нельзя? — спросил сержант. Он был хорошим сержантом, но как полицейский привык думать о том, чтобы вызволять штатских.

— Я за это не возьмусь, — признался Ибраил. — Да и никто, насколько я знаю медицину, не возьмется. Они уже все равно не способны жить самостоятельно, не смогут даже усваивать пищу… — Он еще раз обошел матку по кругу. — Нет, ну как усовершенствовалась система! Просто не верится, кажется, что…

Арбогаст вдруг громко, с отчетливыми нотками ненависти проговорил:

— Нравится, да?

Ибраил оглянулся, осознал, что прорвавшаяся ненависть направлена не на него, и вздохнул.

— Нет, слишком жестокие решения. Но все очень эффективно. Смотри, вот тут матка кормится мясом, — и он указал на ложбинку в центре пятиножника, между пятью паутинными шлейфами волосков, опутывающих людей; сюда из луковицы свисало подобие хобота с мощным, тяжелым клювом на конце. — Тут она опутывает тела людей, когда их привяжут к каменному ложу… Вот тут Убла «брал» их сознание в руки и получал информацию, знал, где и что происходит…

При этом Ибраил указал на прорези в лучах звезды, куда при желании можно было поместить руки. Трол их сначала не заметил, но, когда Ибраил показал, стало ясно, что конструкция звезды гораздо сложнее, чем просто каменное возвышение. Впрочем, портал тоже со стороны мог показаться лишь каменной плитой…

— Без сомнения, он отбирал кое-что из того, что ему докладывали его… информаторы. А потом сам, используя свои магические возможности, отсылал донесения дальше.

— Так он фактически фильтровал ее? — спросил Крохан.

— Скорее всего, он делал это очень разумно, иначе его попросили бы вернуться в Империю, а на его место пришел бы другой маг. — Ибраил подумал. — Не знаю, думаю, он действовал правильно. Если бы не Трол, мы бы до сих пор и не подозревали, какая опасность нависла над нами.

Крохан ходил-ходил вокруг червоцвета и вдруг сдавленным, тяжелым тоном проговорил:

— Интересно, говоришь, да?..

После этого он выхватил меч и попробовал вскарабкаться по каменным ступеням, размахивая оружием так, что сомнения в его намерениях ни у кого не возникло. Трол едва успел заорать:

— Стой! — Крохан замер на миг, но лишь на миг. Вот он сделал еще один шаг к матке, замахнулся… — Крохан, остановись! — Удара не последовало, капитан кадотской стражи ждал не оборачиваясь. Трол собрался с духом и начал неторопливо, пытаясь успокоить его своим тоном, увещевать: — Если мы научимся с ней работать, мы узнаем, где остальные матки, как эта система функционирует и как ее обезвредить целиком… Понимаешь, не одну эту… А все разом, и навсегда, для всех, кто может пострадать или уже страдает от этого… изобретения.

Вдруг его голос пресекся. Он уловил что-то, что сделало его слова ненужными… Просто в воздухе вокруг матки червей что-то изменилось, по вуали тонких волосков пробежал трепет, черви на концах отростков задергались более беспокойно, чем прежде, да и хобот с клювом, свисающий вниз, ожил, начал растягиваться в сторону Ибраила…

А потом матка червей вдруг взорвалась, рассыпав вокруг сноп ослепительных искр, ударив людей запахом горящей плоти, заливая каменный постамент тягучими нитями белесой, густой, какой-то неживой крови…

Черви стали отрываться от стеблей, но падали они все равно в огонь и тут же обугливались. Некоторые из них, те, что были самыми созревшими, раскрывали свои трехгранные пасти, поворачивались к людям, словно понимали, что их жизнь могла бы продлиться, если они дотянутся до этих глыб плоти, до пришельцев, которые каким-то образом стали причиной их гибели.

Луковица сгорела быстро, еще быстрее погибли люди, которых она использовала, они стали биться, пытаясь вырваться из удерживающих их скоб… Один из этих людей сумел даже вскрикнуть, но коротко и невнятно. Было непонятно, на каком языке он пытался произнести свою мольбу о помощи.

Трол стоял и смотрел на то, как гибнет матка, отчетливо понимая, что теперь их выигрыш, их победа обращается в ничто. Это понимал и Арбогаст, он носился вокруг постамента и горячечно, как в бреду шептал:

— Да сделайте же что-нибудь, она нужна нам! Сделайте…

Поскольку Трол молчал, ему ответил Ибраил.

— Ничего не сделаешь, это предусмотрено. Они оказались хитрее, чем мы думали.

Трол вздохнул и посмотрел на мага:

— Давайте выбираться отсюда. Не хватает еще, чтобы портал оказался ловушкой.

Глава 31.

«Мокрый клык» рассекал форштевнем зеленую воду Кермальского моря тяжело, потому что был перегружен. Пока корабль стоял у замка Ублы в заливе Бонма, капитан Трапез и матросы нагрузили его так, что у них то и дело возникали трудности с управлением — или при смене галса корабль не доворачивался и не ложился на необходимый курс, или его вообще начинало сносить, и Трапез объявлял аврал, чтобы что-то переместить в трюме.

Впрочем, воинов он не трогал, обходился силами команды. Они-то были целенькие, никто из них не пострадал, ни у кого не было ран или даже простых травм. Они просто остались в стороне, и вот сейчас, наверное, подсчитывали барыши, которые должны были получить после этого, по их мнению, в высшей степени удачного поиска на вражеском берегу.

Трапез, когда понял, что может поживиться, вытащил из замка Ублы почти все: оружие, драгоценности, кое-что из продуктов и южных вин, даже некоторые предметы обстановки, как, разумеется, и все книги, которые перешли в ведение Приама. Как капитан ухитрился уложиться с этой погрузкой в три дня, которые Трол дал ему на эту работу, — оставалось тайной самого Трапеза и его людей. Кажется, они даже не спали во время этих работ, потому что знали, если Трол назначил время отплытия, значит, так и будет.

Сам Трол думал о трех раненых орденцах и одном из стражников, который был плох и скорее всего еще до прибытия в Кадот должен был умереть от ран. Эти были те, кого они разместили в каюте капитана, потому что за ними нужен был уход Ибраила. Тела павших сгрузили в небольшую лодку, которую почти случайно нашли на берегу залива, и теперь буксировали за кораблем, пересыпав их, по морскому обычаю, крупной солью и завернув в дерюжные полотнища, чтобы они не разлагались на солнце. Кроме того, конечно, Ибраил прочитал над ними какие-то заклинания, так что они даже не пахли смертью и разложением.

Имперцев сложили в одном из нижних подвалов замка, как и труп карды, хотя Ибраил очень хотел взять ее с собой для каких-то исследований. Но Трапез отказался принимать на борт это чудовище и после изрядных препирательств победил.

Итак, они шли домой, в Кадот. Они возвращались. Трол посмотрел на воду, ставшую такой близкой из-за осадки корабля, что иные брызги попадали на лицо. Раньше такого не было. Раньше он любил сесть на палубу у самого штевня, ни о чем не думая, не вспоминая… Теперь это плохо получалось, потому что к нему то и дело подходил кто-нибудь и пытался вырвать его из этого кокона пустоты и бездумья, высказывая свои соображения. Их было не очень много, все были грустны, но в целом Трол был доволен. Да и как не быть довольным, они победили, они одолели противника, они выжили…

Внезапно Трол почувствовал, как что-то изменилось в общем состоянии моря и неба над ним. Но он даже не повернул голову, он знал, сейчас ему все станет известно. Так и есть, по трапу из капитанской каюты на корме на палубу поднялся Ибраил. Он был мрачен. Подошел к Тролу, помялся и проговорил:

— Стражник умер.

Сержант из Даулов провел ладонью по лицу, вздохнул и очень внимательно посмотрел на восточный горизонт. Ему было хуже всех, он-то знал этих людей, мог про каждого рассказать почти все подробности — где родился, кто родители, как человек жил, воевал и как умер… Такого даже Крохан не знал, он был офицер, у него были другие, менее близкие отношения с этими людьми.

— Перегрузим его в лодку? — спросил Ибраил.

— А нужно? — поинтересовался невесть как оказавшийся поблизости Крохан.

— Вообще-то я наложил на него заклятие нетления, до Кадота должно продержаться.

— Вот и ответ, — пробормотал Арбогаст. Он тоже, прихрамывая и морщась от боли, вышел на палубу. Видимо, хотел быть со всеми. Такое бывает, особенно после больших потерь, это нормально.

Они молчали. Вода журчала под бортом, солнце освещало сверкающие паруса, корпус поскрипывал на крутых волнах, кто-то из матросов на шканцах негромко ворчал от недосыпа.

Приам тоже вышел на палубу, осмотрелся, подошел к собравшимся на баке людям, сел прямо на палубу рядом с Тролом.

— Ты видел корабли на горизонте?

— Это пираты, из тех, которых, наверное, пытался собрать Убла, — проговорил Арбогаст. — Если они на нас нападут…

— Не нападут, — ответил Трол.

Он ведь не просто старался ни о чем не думать в эти дни. Он медитировал, дальновидением уходя за горизонт и даже рассматривая иные из этих кораблей. Очень приятным делом это не было, но он полагал, что должен к ним приглядеться, и теперь не жалел. Потому что знал то, чего еще не ведали его спутники.

— Они не будут атаковать нас, — проговорил он, мельком взглянув на Приама. — У них такие сложности, что им не до поимки «Клыка». — Никто, даже, кажется, Ибраил, его не понял. Ну уж он-то мог бы, кажется, проделать то же, что и Трол, но… Ах да, он же был с ранеными, ему было не до того. Придется пояснять. — У них смены капитанов, а в этой бандитской республике это всегда непросто.

— У всех разом? — переспросил Арбогаст. — Почему?

— Похоже на то, что смерть матки вызвала смерть червей и, как следствие, всех «червивых». А это были не просто все капитаны этих вызванных Ублой кораблей, но и многие помощники, лейтенанты… Словом, у них открылось множество вакансий, и их дележкой им предстоит заниматься еще не одну неделю.

Ибраил подумал и кивнул:

— Да, может быть… Нет, даже обязательно. Жаль, я так мало знаю обо всех этих модернизированных системах.

— Значит, — осторожно проговорил Приам, — Кирд тоже?..

— Да, — кивнул Ибраил. — Причем, как мне кажется, он умрет, где бы ни находился. Смерть червя в нем не оставит ему ни единого шанса.

— Лучше бы он сдался тебе, Трол. — Крохан посмотрел на Приама почти с неодобрением, ему не понравилось, что книжник все еще жалеет бывшего своего слугу.

Внезапно заворчал Арбогаст:

— Трол, я все-таки не понимаю, почему мы должны были убираться из этого замка? Он хорошо расположен, он почти целенький… Мы могли оставить там нескольких людей и почти наверняка успели бы перебросить из Кадота подкрепление… Это же могла быть наша стратегическая база на Олавах.

— Никто не сумеет отстоять замок, если на него нападут имперцы, — ответил Трол. — А они скоро попробуют вернуться туда… Чтобы выяснить, что стало с червоцветом. Мы бы лишь погубили людей этой авантюрой.

— Это не авантюра, Трол, — упорствовал командор. — Ну, не вполне; все-таки мои люди — воины, да и я сам мог бы там остаться за старшего…

— Арбогаст, — ответил Трол со вздохом, — мы обсуждали это раз десять. И зачем, когда уже ничего не изменишь, говорить о том же? — Они в самом деле обсуждали эту идею многократно. И от Трола потребовалось немало упорства и умения убеждать, чтобы заставить Арбогаста, да и Крохана, отказаться от этого самоубийственного эксперимента. Но теперь он решил действовать иначе. — К тому же у нас… у меня есть более важные предложения, чем этот замок.

— Какие? — хмуро поинтересовался рыцарь.

Трол посмотрел на волны, вздохнул и поднял голову.

— Разве ты не заметил? Эта матка способна растить червей и собирать информацию. Но она не способна породить еще одну матку.

Крохан поднял голову, оторвавшись от лицезрения волн под бортом. Даже Приам встрепенулся и сел прямее. Повернулся к Ибраилу и спросил его:

— Это правда?

— Да, — согласился маг. — Я не думаю, что они усовершенствовали ее настолько, что она научилась производить себе подобных. По крайней мере, я таких признаков в ней не обнаружил.

Они помолчали. Причем это было такое молчание, что с кормы к ним подошел капитан Трапез, чтобы понять, что тут происходит. Впрочем, он ни о чем не спрашивал.

— А это значит, — проговорил Трол, чтобы все было ясно, — где-то есть матка второго уровня… Такая, которая производит эти цветы, производящие червяков.

— Это значит… — начал было Крохан, но недоговорил.

— Да, я хочу до нее добраться, — кивнул Трол. — К тому меня побуждает еще вот какое соображение. Если после гибели этого червоцвета умерли все те, кто был им заражен, так же, я надеюсь, погибнут все червоцветы, если убить их корневую матку… Ну, ту, которая их производит.

— Этого скорее всего не произойдет, — проговорил Ибраил. — Но попробовать… да, заманчиво.

— Наверное, трудная задача, — отозвался Крохан.

— Непростая, но я все равно хочу.

— Я не о том… Я вот подумал — наверное, тебе помощь потребуется?

Трол пожал плечами. Жест был несколько неопределенный, но он как раз и не хотел все прояснять до конца.

— А еще один рубака тебе пригодится? — решил настоять Крохан.

— Еще двое рубак? — спросил Арбогаст. Потом посмотрел на Приама. — Как думаешь, Перес позволит?

— Без особой радости, — отозвался Приам. — У нас ведь тут никого из офицеров, кроме тебя, и не осталось. Но может и разрешить. Дело немалое…

— Трое? — вдруг хрипловато проговорил сержант. Он смотрел на Трола сурово, но в глубине его немигающего, пристального взгляда угадывалась просьба.

— Зачем? — Трол кашлянул, прочищая горло. Он знал, что так может быть, но не думал, что это произойдет так… слитно. — У вас есть город, король и страна, которые нужно защищать. А мне придется отправляться, может быть, в Империю, чтобы…

— Ты не понимаешь, — отозвался Приам. — Впервые за три, а то и четыре столетия мы будем не защищаться, а нападать. И с хорошими шансами на успех. — Он посмотрел на Трола. — Да, с очень хорошими… Особенно, если вспомнить твой бой с кардой.

— Погодите, — отозвался Трол. — Я один почти бессилен, меня могут задушить магической удавкой во время сна, могут затравить дикими зверями, могут… Да мало ли что могут сделать колдуны Империи. Нужно найти мага, который согласился бы рискнуть жизнью…

— Думаю, — осторожно прервал его Ибраил, — тебе не нужно его искать. Он у тебя уже есть.

Крохан от полноты чувств хлопнул мага по плечу.

— Решено, — высказался Арбогаст. — Дай нам пару недель, чтобы залечить раны, и мы — в твоем распоряжении. Может, и те трое, что сейчас отлеживаются в каюте, на что-нибудь сгодятся.

— Ну, парой недель тут не обойтись, — хмыкнул Ибраил. — Но через пару месяцев…

— Это не самое важное, — проговорил Трол. — Ведь помимо лечения, предстоит придумать, как мы будем атаковать Империю. И главное, мне кажется, вас придется изрядно потренировать, чтобы…

Он не знал, как закончить, потому что все эти люди были старше его, опытнее в боях, может быть, грамотнее в стратегии. И вот ему придется их всех обучать тому, что он усвоил еще мальчишкой. Да, сложностей тут будет немало.

— Правильно, нужно хорошо подумать, как атаковать Империю, — согласился Ибраил. — К счастью, у меня там остались кое-какие знакомые… По крайней мере, я надеюсь, что они остались. И что они помогут.

Трол кивнул и отвернулся от людей, которые расположились на палубе «Мокрого клыка». Теперь он был не один. А это значило, что шансы на успех его предполагаемой атаки на Империю возросли. Он и без них попытался бы что-нибудь сделать. Но теперь, с ними вместе, да еще убедившись, чего каждый из них стоит в бою, он стал уверенней.

Он вздохнул. Конечно, имперцы не верят в добродушных и миролюбивых человеческих богов. Скорее всего — в д'Авола или Шаэтана… Но кто бы там у них ни почитался за божество, работы у него в ближайшем будущем прибавится. Потому что Воин Провидения по имени Трол Возрожденный решил атаковать Империю.

Честь 3 - Слепая атака.

Глава 1.

Трол Возрожденный, прозванный Воином Провидения, как сказывали, воплощение Лотара Желтоголового, смотрел на город, который притих в ожидании скорой и неотвратимой гибели. Люди двигались вдоль домов, опасаясь выходить на середину улиц, нигде не было видно больше трех-четырех человек вместе, и даже на рыночной площади царили пустота, безлюдье и тишина.

На стенах почти не было воинов, ворота стояли открытыми. На башнях не развевались флаги, у маленькой речной пристани не было пришвартовано ни одного корабля, лишь крохотные лодочки, на которых местные рыбаки плавали по устью Ура на самой границе его впадения в соленое Великое озеро.

Когда-то берега этого озера, раскинувшегося в длину на сотню лиг, не меньше иного моря, были полны жизни, тут процветали десятки больших и малых городов. Теперь они исчезли, потому что около Великого озера уже более двух столетий кипела война. Доранцы, племя степных кочевников и скотоводов, не желая подчиниться Империи, не сложили оружия, даже когда их вытолкнули в эти в общем-то чуждые им земли. В итоге и от доранцев остались лишь мелкие отряды, между которыми к тому же в последнее время не было единства, и города обратились в руины, а их жители были либо уничтожены, либо проданы в рабство.

Сейчас только этот городок оставался последним осколком неконтролируемой Империей территории, лишь тут еще имелись хоть какие-то силы, которые сопротивлялись ее власти… Хотя что это были за силы! Двадцать эскадронов конников, полторы тысячи пехотинцев да несколько тысяч ополченцев: преимущественно отчаявшиеся, озлобленные, усталые люди, потерявшие родных, лишенные всякой собственности, которые многие годы не видели никакого просвета в своей жизни. Они подчинялись командирам лишь перед первым ударом, потом теряли всякое представление о благородном мастерстве войны и дрались, лишь бы убить побольше солдат противника и погибнуть самим, не понимая уже ни смысла, ни цели этих смертей, не умея даже маневрировать на поле боя. Это было безнадежно, с таким войском войны не выигрывались.

Городок назывался Лугапор. Около него встал лагерем последний из оставшихся в живых вождей доранцев, последний их лидер, который еще пытался поддержать хоть какую-то дисциплину среди подчиненных ему солдат, Дерек, прозванный еще Стражем Милинока. Если Трол не ошибался, этот Милинок, бывшая шатровая, кочевая столица доранцев, находящаяся где-то на западном берегу Великого озера, а может быть, между Кермалом и озером, в глубине лесостепей, предшествующих тайгу, исчез даже из памяти Дерека.

Слишком много раз Милинок грабили и сжигали и слишком давно сожгли последний раз. Поэтому в прозвище не было никакого смысла, кроме… надежды, что, может, когда-нибудь обретет его. Хотя с такими силами, с такой подготовкой войск… Нет, если Трол что-то понимал в стратегии, дело выглядело очень плохо.

Он обернулся. Около него стоял Ибраил, бывший имперский маг Катампхали, а ныне один из его спутников. Чуть дальше, у лошадей, расположился командор Арбогаст, бывший лидер Зимногорской командории Белого Ордена, о чем-то негромко переговариваясь с тремя рыцарями, прошедшими выучку еще в Лотарии, незадолго до ее разрушения солдатами Империи. Теперь Трол знал этих троих, за тот месяц, что они покинули Кадот и двинулись на восток, сначала на корабле, потом почти сотню лиг на лошадях, все как-то спаялись без особого труда.

Самым авторитетным и опытным из троицы считался рыцарь Череп. Он получил это не очень звучное прозвище, когда еще в молодости попросил какого-то заезжего в Лотарию мага избавить его от необходимости бриться. Тот перестарался, и волосы на всей голове Черепа превратились в светлый и редкий пух, который лишь подчеркивал блестящий, желтый, как кость, цвет его кожи. Череп мог работать мечом очень долго, несколько часов кряду, почти до середины иных тренировок Трола, хотя особенным мастерством не блистал.

А вот двое остальных — Бали и Батар — были близнецами. В детстве, без сомнения, они походили друг на друга как два листка одного дерева, но теперь жизнь наложила на них разные отметины. Бали был смешлив, легок, любил работать алебардой или в крайнем случае чеканом на длинном древке, а Батар — угрюм, часто его губы кривила нервическая гримаса, которую многие принимали за презрительную усмешку. Он был силен в бою топорами и очень неплох в стрельбе из арбалета.

Вот и все, эти пятеро спутников Трола являлись той силой, которой ныне он располагал, разумеется, кроме собственного умения. Слуг или оруженосцев у них, естественно, не было, всех верных людей они растеряли в прежних боях, когда раскрыли и подавили заговор магов Империи против Малаха Зимногорского, а брать с собой непроверенных боем мальчишек не стоило.

Из шатра Дерека Милинокского вышел один из его офицеров. Это был высокий, немного кривоногий доранец, загорелый почти до черноты и с реденькой, как у всех кочевников, бородкой. Эта бородка показывала, до какой степени упала дисциплина в войсках доранцев, даже отчетливей, чем все неудачные попытки ополченцев совершить разворот строем на выгоне перед воротами города. Впрочем, офицеры и эти солдаты по крайней мере не голодали. Насколько Трол был наслышан об отрядах других командиров, там уже начинали потихоньку грабить крестьян, своих, так сказать, главных союзников в войне против Империи.

— Дерек Благородный ждет вас, господа, — проговорил офицер с таким видом, словно у него вдруг заболели зубы.

До сих пор доранцы были вежливы, хотя и демонстрировали откровенное непонимание — зачем Трол со товарищи явился в их лагерь, если не хочет стать одним из их офицеров? Но, видимо, запас вежливости уже подходил к концу, как вода во фляге странника.

— Оставайтесь тут, — скомандовал своим людям Арбогаст, а Трол, Ибраил и сам командор вошли в шатер предводителя последнего чего-нибудь стоящего отряда, противостоящего имперцам.

Тут царил полумрак, зато было тепло. В центре, прямо под отверстием, сделанным вверху, где сходились опорные жерди, горело несколько поленьев. Жар и мягкий свет этого пламени были куда приятнее, чем слабые отсветы умирающих углей жаровни, которая обычно использовалась для обогрева в таких шатрах. Царившая за войлочными стенками осень, которая вот-вот должна была обратиться в зиму, немного отступала перед этим пламенем. На три-четыре шага, не больше, но и это было хорошо. Трол улыбнулся огню; несмотря на непонятность ситуации, он был спокоен и слегка рассеян.

Дерек был невысокий, толстенький, пожилой человечек, с такой же бородкой, как у его офицера. Его гладкое темное лицо с раскосыми глазами могло бы показаться уверенным, если бы не читаемая во взгляде боль от поражений, которые он потерпел за последние месяцы. Но из солдатских рядов это выражение было незаметно, особенно если гарцевать перед ними на коне, не останавливаясь ни на миг.

Дерек сидел на кошме перед разложенным куском ткани. На ткани были обозначены берега Великого озера, вокруг которого были разложены камешки двух цветов — голубоватого в прожилках и черного. Черных камешков было гораздо больше, и они окружили голубые такой плотной стеной, что свободным оставался только один путь — на север. Но там расстилался тайг, которого кочевники боялись не меньше, чем противника. А значит, этот путь к отступлению тоже исключался, если Дерек не хотел, чтобы половина его армии дезертировала. Трол, Ибраил и Арбогаст постояли, потом офицер, который провел их внутрь, подошел к командиру, наклонился и что-то зашептал. Трол мог бы опустить порог своего слуха и уловить каждое слово, но не стал. Это было не самым интересным.

— Итак, — заговорил Дерек, оторвавшись от карты и осмотрев каждого посетителя, — мне доложили ваши имена, титулы и сообщили, что служить мне вы не собираетесь. Зачем же вы прибыли в мой лагерь?

Трол поклонился, показывая, что именно он будет вести переговоры. Ибраил и Арбогаст стояли навытяжку, демонстрируя на местный манер верность своему командиру, которым был Трол.

— Если мы не собираемся драться в рядах твоей армии, это не значит, что мы не можем быть союзниками, Страж Милинока.

Дерек, заметив, что Арбогаст не отрывает взгляда от матерчатой карты, сделал нетерпеливый жест рукой, и кривоногий офицер стал поспешно убирать ее, запоминая расположение камешков, чтобы расставить их, когда чужаки выйдут из шатра. Эта непривычная необходимость думать проступила на лбу офицера капельками пота.

— Союзники?.. — Дерек хрипло и невесело рассмеялся. Но смех этот, очевидно, был предназначен не Тролу. — И почему же, как ты сказал, мы можем быть… — он помедлил, но все-таки договорил, — союзниками?

— Мы, — Трол сделал жест, обозначающий людей, стоящих рядом с ним, — собираемся атаковать Империю.

— Даже так? — снова невесело хохотнул Дерек. Казалось, он теряет интерес к этому разговору. — Если ты считаешь, что смелость заключается в том, чтобы погибнуть, мальчик, то я вынужден тебя разочаровать…

— Мое имя Трол, — снова поклонился Трол, — и я не собираюсь погибать. — Он помолчал, чтобы Дерек получше понял, что он говорит. — Битвы бывают разные, Милинокский, и даже такие, где Империя терпит поражение на своих самых тонких, неявных, но от этого не менее опасных планах. Как, например, произошло в Кадете, столице Зимногорья.

— Я слышал, — кивнул Дерек. — Так это был… ты?

— Мы вместе… Да.

Дерек помолчал. В его лице появился интерес. Теперь это был уже не просто подавленный проигрышем войны человек, он вдумывался в слова, которые ему говорил этот странный юноша, приехавший так неожиданно и никому до сих пор не объяснивший причину приезда.

— Я получил… сообщение с берегов Кермала об этих червяках. Кстати, мы выявили двух зараженных офицеров.

— Скорее всего, их гораздо больше, — чуть слышно прошептал Ибраил.

— Что? — переспросил Дерек. Ибраил повторил. И добавил:

— Нужно более тщательно провести рекомендованные в сообщении обследования.

— Их проводил наш главный лекарь, у меня просто нет более компетентного врача. Вот если бы ты… — начал было Дерек, но Трол не дал ему закончить.

— Прошу извинить нас, Милинокский, но мы не можем терять время на помощь твоей армии в таком… в общем-то незначительном деле. Мы спешим.

Лицо Дерека стало непроницаемым.

— Да, я слышал, ты собираешься опрокинуть Империю черных магов.

— Атаковать, а не опрокинуть. Для того чтобы ее опрокинуть, потребуется время и куда больше сил, чем имеется у нас.

Дерек вздохнул. Похлопал глазами, и тогда стало ясно, что последний раз он сумел выспаться, наверное, полгода назад.

— Ты приехал ко мне просить у меня помощи? У армии, которую имперцы, возможно, сокрушат в следующем сражении и которое произойдет еще до наступления холодов?

— Я пришел просить помощи у тебя, армия мне не нужна. — Трол переждал, пока это сообщение уляжется в голове Милинокского, и добавил: — Я собираюсь проникнуть на территорию Империи и выяснить… Нет, прошу извинить меня, я должен признаться, что настоящей, отчетливой и взвешенной цели этого похода у меня нет. Но она, возможно, появится там, куда мы направляемся.

— И куда же вы направляетесь?

— В Архенах.

Дерек откинулся на подушки, подложенные под его спину. Посмотрел на Трола с любопытством.

— Иль-Архенах, самый большой город всех этих земель, может быть, самый большой город Северного континента. Он в лапах Империи уже несколько поколений, он находится на дальнем, южном конце соленого озера… Ты именно туда направляешься? — Трол не ответил, он смотрел на Дерека спокойно, словно видел перед собой всего лишь случайного прохожего на дороге. Дерек продолжил: — Тогда дай подумать. — Он поднял голову, посмотрел на отверстие, через которое уходил дым. — Сложность в том, что у тебя нет цели.

Трол переступил с ноги на ногу, это и в самом деле был едва ли не самый уязвимый момент его плана. Поэтому он проговорил:

— Такие действия мой Учитель называл атакой вслепую. Они, кстати, иногда оказывались самыми эффективными, например в бою на мечах. Потому что бывают непонятными даже противнику.

— Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе в этой атаке… Хочешь попасть в Архенах, — проговорил Дерек, — тихо и без шума войти в город, имея на это имперский фирман, замаскировавшись или даже… сменив личину с помощью магии.

— Гадать не стоило, — проговорил Трол. — Я бы и сам сказал, чего хочу от тебя.

— Догадываться интереснее, — улыбнулся Дерек. И тут же его лицо превратилось в каменный лик. — Трол, в Архенахе расположился полный легион, половина их самого лучшего конного корпуса, почти полная тьма ополченцев, которые выполняют роль городской стражи…

— Ну, может, они просто формируют те части, которыми собираются прижать тебя к тайгу? — спросил вдруг Арбогаст густым, очень красивым голосом.

— Чтобы добить меня, им не нужно пополнять никакие части, — отчеканил Дерек. — А такие силы в одном месте держать глупо. Если только., они не ждут вас. — Он помолчал, потом спросил: — Ты по-прежнему собираешься в Архенах?

Трол набрал побольше воздуха в легкие и начал говорить:

— Видимо, я должен кое-что пояснить. — Он сделал паузу, оглянулся на своих спутников, они стояли истуканами. — В Кадете был обнаружен довольно сложный заговор, который Империя основала на немагической, но очень эффективной системе заражения червями-паразитами высших офицеров и дворян тех земель, которые черные колдуны хотели бы подчинить своей власти. Эти черви позволяли передавать любую, даже самую конкретную информацию колдунам, которые использовали ее не только для своих планов, но и подчиняя личности этих червеносителей своей воле. Практически те становились разведчиками и пособниками Империи.

— В предупреждении было также сказано, что они становились отменными бойцами, — буркнул под нос Дерек. Его лицо было непроницаемо, глаза полузакрыты, но слушал он внимательно.

— Да, это тебе уже известно. Однако ты, скорее всего, не знаешь того, что эти черви произрастали на специальных, напичканных магией кустах, вскормленных телами еще живых людей. Но сами эти кусты, которые мы назвали червоцветами, определенно происходят от какого-то другого, пока неведомого нам существа или растения. Смерть куста, который нам удалось захватить, вызвала гибель всех червеносителей, которые были от него заражены. У нас возникло подозрение, что смерть главной матки кустов, того существа, от которого они все происходят, способна также погубить эти кусты и таким образом убить всех червеносителей на всех континентах и во всех странах, где они не выявлены. Мало того что это расстроит всю систему тайного воздействия Империи на не подчиненные ей страны, это обеспечит нам существенный выигрыш во времени, потому что в самой Империи придется создавать новую систему связи, а также громоздкую структуру проверки исполнения приказов. — Трол подумал и твердо добавил: — Это позволит тебе перегруппировать армию и подготовиться к дальнейшему сопротивлению.

— А что, если у них уже существует эта запасная система связи и проверок? — спросил Дерек. Теперь он не казался дремлющим стариком, его глаза были широко раскрыты, хотя в них все еще горело несогласие.

— Такая система может существовать лишь в одном исполнении, — твердо ответил Ибраил. — Две попросту не нужны, это, так сказать, встроено в их идеологию и механику.

— Почему? — спросил вдруг Арбогаст. Видимо, идея параллельных информационных и шпионских образований, пронизывающих всю структуру Империи, и ему показалась разумной.

— Просто потому, что это было бы пустым распылением ресурсов, — повернулся к нему Трол. — Потому, что черви были абсолютно надежны, пока мы их не раскрыли, потому что, скорее всего, эта система действовала не одно столетие. — Он помолчал и закончил: — Потому, что гораздо разумнее построить систему по другому принципу, скажем, на основе магии, но никак не повторять эту.

— Ты хочешь найти эту матку червоцветов? — спросил Дерек. — Долго же тебе придется ее искать… Империя охватывает четыре континента, лишь тут, на севере, они не захватили большую часть территорий, а в других местах…

— Я это понимаю, — признался Трол. — Но мне кажется, я придумал кое-что, облегчающее нам поиски.

— Что? — спросили в один голос Дерек и Арбогаст.

Командор Белого Ордена тоже не знал, как будет действовать Трол, когда окажется в Империи. И это его интересовало, даже очень. Трол отвернулся от Арбогаста и Дерека, подошел ближе к огню. Протянул руки, погрел их в дыму.

— Эти действия совсем не обязательно позволят нам выявить зону, где может находиться матка червоцветов. Пока я не надеюсь на такую удачу. Но кое-что, например степень секретности этой информации в самой Империи, мы выяснить попробуем. В нашем положении и это будет победой.

— Значит, ты ни в чем не уверен, — признал Дерек. — И все-таки просишь меня о помощи?

— Я же сказал, мы ничего пока не знаем наверняка. Как и бывает в таких вот слепых атаках.

Дерек снова прикрыл глаза. Видимо, с ним что-то было не в порядке, подумал Трол. Иначе бы он меньше так болезненно гримасничал.

— Что от меня требуется? — спросил вдруг Дерек жестким, как на плацу, голосом.

— Есть здесь караван, который я мог бы выдать за… ну, скажем, за собственность моего отца? — Трол помолчал, добавил: — Это позволит мне притвориться неопытным и неопасным барчуком, который только-только начинает обучение торговле.

Арбогаст потоптался, потом спросил:

— Может, все-таки замаскируешься под охранника?

— Под охранников замаскируешься ты со своими рыцарями, а я и Ибраил будем играть роль сложнее. — Трол повернулся к Стражу Милинока. — Дерек, есть у тебя такой человек, с которым наше появление в Архенахе не вызовет подозрения?

— Подозрение все равно вызовет…

— Ну, хотя бы ослабит внимание, обращенное к нам? — проговорил Трол.

— Тогда — почти есть. — Дерек внезапно усмехнулся, правда, по-прежнему невесело. — Только вот что… Ты даешь обещание, что… если твоя атака будет удачной, давление на меня ослабнет? И я получу время… Хотя бы до следующей весны.

Трол подумал, что он недоучел необходимость убеждать Дерека. Давать слово ему не хотелось, потому что он привык держать его. Но отступать было некуда.

— Ты должен понимать, что в сложившихся обстоятельствах это может быть лишь условное обещание. — Трол замялся. — Ведь никто не знает, как обернется дело… Но если эта оговорка тебя устраивает, то… Мне кажется, если все пойдет, как хотелось бы… Тогда они вообще могут забыть о тебе. И даже не до весны. — Он посмотрел на Арбогаста и Ибраила. Они не одобряли его полуобязательства, поэтому пришлось высказать следующее соображение: — Кроме того, мы поделимся новыми идеями и свежей информацией, когда вернемся. Это тебе поможет, даже если все остальное провалится.

— Если… — Дерек выделил это слово и даже поднял палец вверх, привлекая к нему внимание, — если вы вернетесь.

— Да, — признал Трол, — если.

— Хорошо, — согласился Дерек, — пусть будет так, как ты хочешь. Если они снимут хотя бы свои конные части, будем считать, дело выгорело.

— Когда мы можем отправиться в Империю? — спросил Трол, стараясь не показывать, как ему хотелось бы поторопить всех исполнителей в лагере Дерека, которые вовсе не выглядели быстрыми.

— Ну, если вы не хотите передохнуть у меня в лагере, то… — Дерек подумал, посмотрел почти с таким же сомнением, которое грызло Трола, на кривоногого офицера, стоящего рядом. — Задержка на три дня не покажется тебе чрезмерной?

— На три дня я даже не рассчитывал, — признался Трол с облегчением и поклонился.

Глава 2.

Караван состоял из двадцати повозок. Из них три считались, по легенде, принадлежащими Тролу. Разумеется, их тащили местные мулы, и возницами на них восседали обычные погонщики. Сам Трол, Ибраил, Арбогаст и трое его рыцарей ехали на конях. Все они были переодеты согласно новым ролям. Трол был в парче, и единственное, что отличало его от барчука, которым он якобы являлся, были мечи. С собой в этот поход он взял мечи, некогда принадлежавшие Визою, знаменитому бойцу, которого Трол убил в поединке в потаенной бухточке, неподалеку от Кадота. Он надеялся, что эти мечи не слишком известны по эту сторону Кермальского моря, и потому рассчитывал остаться неузнанным.

Ибраил был в обычной для него личине лекаря, Арбогаст приоделся, по его мнению, в богатого воина, а Череп, Бали и Батар — в солдат попроще, в бродячих наемников, на которых много оружия, разных побрякушек, но которые уже вынуждены экономить на доспехах. Иногда они покатывались с хохоту, посматривая друг на друга, но чаще заметно грустили, сожалея о строгом облачении Белого Ордена, и тогда даже в этих нарядах становились похожи на тех, кем являлись — на воинов высочайшей выучки и дисциплины.

Они шли восточным берегом Великого озера, которое особенно сильно пострадало во время последних войн. Первую неделю их путь пролегал среди земель, буквально напичканных разъездами и конными поисками имперцев. Ибраил то и дело, чуть не по десятку раз на дню, вынужден был пересаживаться в одну из Троловых повозок, чтобы, сидя на ее досках, дальновидением отыскать солдат противника и предложить путь в обход. Именно тогда всем остальным караванщикам стало ясно, что новоприбывшие едят хлеб не зря, а отрабатывают его весьма успешно. Какие бы у них ни были охранные возможности и фирманы на проезд, почти любой имперский офицер предпочел бы перебить охранников, разграбить караван и мигом разбогатеть в надежде, что война все спишет, а не пропустить куда-то в глубину Империи двадцать неизвестных повозок.

Поэтому они куда как часто уклонялись от обычных караванных троп, то и дело оказываясь в душных и вместе с тем холодных болотах, лежащих между Великим озером и Кермальским морем. Тут, несмотря на осень, днем было жарко так, что даже возчики сбрасывали свои бараньи кацавейки. Зато по ночам становилось очень холодно, а изредка на небольших озерках с пресной водой, у которых они останавливались на ночевку, образовывались тонкие мутноватые корочки льда. И все же лед таял уже через часа два после восхода, а из глубины болот налетали бесчисленные полчища комаров и какой-то мелкой мошки, которая была еще хуже. Она объедала животным и людям веки, набивалась в ноздри, в легкие, так что иногда дышать становилось почти невозможно, несмотря на все мази и магию Ибраила.

Спустя десять дней похода, когда и солдаты действующей армии, и болота со всеми их прелестями остались позади, когда дороги наконец появились под колесами повозок и по сторонам потянулись бескрайние степи, становящиеся все более сухими и бестравными, появились змеи. Их было много, и они вели себя совершенно бесцеремонно. То и дело ночью выползали погреться к костру, а несколько раз даже забирались в повозки, где прятались среди сброшенной одежды и одеял.

Но вот змей, в отличие от комаров, караванщики не боялись и довольно сурово с ними расправлялись, разумеется сохраняя все необходимые меры предосторожности. Они вообще повеселели, когда стало ясно, что степь вот-вот перейдет в привычную для них пустыню. Это было заметно по всем людям, кроме главного караванщика и владельца большинства повозок, которого звали Пепир Вакамон, по прозвищу Золоченый.

Пепир был нехудым, но и не толстым, не очень подвижным, но и не полной развалиной, в зрелом возрасте, но еще далеком от подлинной старости. Его реденькие волосы, заплетенные в короткую косицу, уже начали седеть, но большая их часть еще оставалась черной. Отличительной особенностью Пепира от остальных его людей было то, что он не улыбался и никогда не разговаривал просто так, для удовольствия. Каждое его слово было продиктовано необходимостью отдать приказ, а каждый его ответ на вопрос Трола или Арбогаста был краток до минимума, и то — если не считать его реплики простыми отговорками.

Вникнув в его состояние, Трол понял, что Пепир недоволен. По его мнению, он слишком рисковал в этом походе, но все-таки рисковал, не в силах отказаться от соблазна убраться из гибнущей, по его мнению, армии Дерека Милинокского, да еще с каким-нибудь прибытком. Что это за прибыток, Трол понял не сразу.

Еще Пепир сердился, потому что слишком явно и безапелляционно ему навязали этого мальчишку с его непонятными охранниками. Слишком уж они отличались от обычных охранников, слишком все шестеро были умны и независимы от него и слишком хорошо умели обращаться с оружием. Поэтому Пепир их всех побаивался.

С несколько запоздалым раскаянием Трол подумал, что не следовало работать мечом на глазах караванщиков, не стоило показывать им, чего стоит каждый из их новых спутников. Потому что даже Череп, самый тяжелый и ленивый в тренировках боец, стоил по меньшей мере полдюжины караванных охранников. А о таком владении мечом, которое показывал Арбогаст и тем более Трол, никто из этих людей даже не подозревал. Но уходить для тренировок в степь было бы вовсе неразумно — Пепир решил бы, что связался с настоящими разбойниками, которым есть что скрывать.

На пятнадцатый день, когда до границы Империи, впрочем, весьма условной в этих безлюдных землях, осталось едва ли не два дневных перехода, Трол решил изменить к себе отношение Пепира. На вечернем привале он выволок из повозки кувшин вина, самого лучшего, какое только нашлось, пригласил Ибраила и Арбогаста, которому по идее должна была перепасть львиная доля этого вина, и отправился к костру, у которого в гордом одиночестве сидел Пепир.

Слегка бесцеремонно усевшись на его кошму, Трол протянул кувшин Арбогасту, пока Ибраил доставал простые оловянные стаканчики. Пепир следил за всеми этими манипуляциями с настороженностью, но стаканчик, налитый до краев, взял своими темными, с длинными черными ногтями пальцами. Трол пригубил стакан и тут же спросил:

— Почему ты нас не любишь, Пепир?

Главный караванщик выпил половину вина, пошлепал губами, оценивая вкус напитка, одобрительно покосился на кувшин, который Арбогаст поставил у своих ног, и только после этого встретился взглядом с Тролом.

— А за что мне вас любить?

— Кажется, тебе прежде всего не за что на нас дуться, — сразу же проговорил Ибраил. — Да еще так явно.

— Вы дойдете со мной до Архенаха, а там… — Он допил вино, но Арбогаст тут же долил ему снова.

— Нам еще предстоит, может быть, долгий путь, и, если ты позволишь, в твоем караване, — проговорил Трол. — Так проще, никому не бросится в глаза, насколько мы отличаемся от других людей.

— А-а, ты о маскировке беспокоишься… — чуть не с облегчением ответил Пепир. — Не волнуйся, с объяснениями все будет нормально. Мне Дерек говорил об этом.

— Меня волнует не только маскировка, — четко, чтобы это было понятно даже Пепиру, ответил Трол. — Меня интересует, откуда взялась эта неприязнь к нам?

Пепир с недоверием посмотрел на Трола. Оказывается, по мнению этого мальчишки, он должен был давать ему какие-то объяснения. Но потом перевел взгляд на Арбогаста, который пил вместе с ним, но не присел даже на корточки, в обыденной манере пустынников, на Ибраила, сидящего на тугой и высокой подушечке, которую запасливый маг притащил с собой, и понял, что объясняться придется.

Пепир еще раз посмотрел на кувшин и тут же получил третий стаканчик вина, попробовал его еще большим уважением и тогда ответил:

— Пойми, я двадцать лет зарабатывал имя честного караванщика, а теперь вот влип в политику.

Арбогаст, добродушно хмыкнув, спросил с высоты своего роста:

— Кстати, давно хотел спросить, как тебя заставили?

Теперь Пепир нахмурился, долго не произносил ни звука, лишь глядел на огонь. Наконец промямлил едва слышно:

— С прошлым караваном, спасаясь от имперцев, которым ничего не стоило ограбить меня, я привез сюда большую партию ковров и шелка. Обычно в этих местах их меняют на пушнину. И вдруг выяснилось, что мехов нет. — Пепир еще раз осмотрел собеседников, в его глазах уже появился хмельной блеск. — Их продажу остановила армия, якобы чтобы шить зимние шапки для солдат. Я просил, умолял — понимаете, у меня просто не было другого выбора… Остальные здешние товары, какие бы я ни выручил за свои ковры, мне просто невозможно продать, особенно на юге. К тому же у меня есть контракты, поставщики товаров в Империи, партнеры, наконец… Дайте, говорю, хоть немного, хоть для вида. Но они ни в какую. Пришлось идти к Дереку. Да еще с подношениями. — Пепир сел прямее, расправил полы кафтана, теперь ему хотелось выглядеть получше, вино определенно делало свое дело. — Едва уговорил, да вот — вас навязали.

Оказывается, по мнению Пепира, рухнула его идея о полной и неоспоримой независимости от кого бы то ни было в этом мире. А это было плохо для дисциплины его людей и, разумеется, плохо для торговли.

Арбогаст разлил еще раз, в кувшине осталось уже немного, как с некоторым облегчением заметил Трол. Но и славного командора слегка «повело».

— Ты должен быть доволен, — проговорил Арбогаст чуть заплетающимся языком, — из-за нас будешь с мехами, хоть с каким-то барышом. Несмотря на войну и прочие трудности.

Внезапно Ибраил поднялся со своей подушки.

— Он будет с таким барышом, что о нем скоро сказки начнут рассказывать — если один, среди всех караванщиков, которые или не ходили на север, или были ограблены, привезет меха. Это же мечта любого торговца — дери за них сколько хочешь, все равно купят.

— Ну зачем же так? — удивился Пепир. — Может, еще кто-нибудь с мехами придет, из других… ик… мест.

— Ты отлично знаешь, что не придет, — сказал Трол, тоже поднимаясь. — Всех распугала война. А других таежных мехов, кроме как из Лугапора, быть не может.

Оставив Арбогаста с караванщиком, Трол и Ибраил ушли к себе. Через час, что-то бормоча себе под нос, появился и командор. Он принес кувшин, хотя мог бы и оставить его у Пепира. Потому что сосуд был пуст, как кошелек азартного игрока.

— О чем вы договорились? — спросил его Ибраил.

— Что доход от мехов скрасит его печаль от нашего присутствия, — невнятно пробормотал Арбогаст и тут же улегся спать.

Они шли еще два дня. Теперь степь сменилась несомненной пустыней. Тут уже было больше песка и глины, чем земли, исчезли ковыль и репейник, зато появилась верблюжья колючка. И стало гораздо труднее вести животных, которых дважды в день приходилось подолгу и досыта поить.

Пепир, который после распитого кувшина вина немного смягчился, сказал как-то:

— Это еще ничего, что пьют. Пока есть вода — пусть их. Хуже станет, когда вода кончится.

Вода кончилась как раз на заставе Империи. Первой заставе, которую Трол видел в этих землях. Видимо, раньше, в степи, они не имели смысла, потому что их слишком просто было обходить. А тут, у единственной речушки на много десятков миль, застава была уже необходима… по мнению тех, кто контролировал эти земли.

Это был грязный поселок, уместившийся сбоку от старой, едва поддерживаемой в надлежащем виде крепости, гудящий от мух и источающий все мыслимые ароматы, какие только возможны на свалках. Сбоку дт крепости были выстроены символические ворота с плетеными, обмазанными чем-то липким створками, у которых выдавались фирманы для проезда по землям Империи. Сбоку от ворот стояла башенка, где разместился, так сказать, гарнизон этих ворот, а также служба таможенных сборов. У ворот и башни стояли несколько солдат. И нищих, которых охранники каравана пытались не подпускать близко к тюкам. Но это было их обычным делом.

А вот делом Пепира и Трола было добиться приема у чиновников, и для этого пришлось ждать. А пока они дожидались, чтобы их приняли таможенники, им пришлось кланяться на каждый появившийся даже в отдалении конус высокой, с широкими полями шляпы, иногда украшенной к тому же множеством цветных лент. Поклоны эти были необходимы, потому что даже здесь, на краю Империи, действовали правила, придуманные для простолюдинов и чужаков. А первым правилом являлась обязательность этих самых поклонов. Вторым правилом, как рассказал Пепир, была возможность лишиться головы, даже без суда, на месте, если не поклонишься достаточно быстро.

— Я сколько раз видел, что ротозеи, вроде вас, засмотрятся, а к ним подбегает охранник, который всегда есть при таких носилках, и раз… Нет головы. У имперцев это даже что-то вроде спорта — не спускать никому такого оскорбления, как невнимание ко всем должностным и титулованным лицам.

Потом они попали в небольшую, слепленную из необожженной глины башню, где восседали сразу трое чинуш, облаченных в желтые хламиды, очень похожие на монашеские рясы. В этом климате такое одеяние, вероятно, было еще и практичным, словно халаты настоящих пустынников. Чинуши не обратили внимания на поклоны и приветствия, которые изобразили Пепир с Тролом, зато довольно быстро принялись считать пошлину, как показалось Тролу, завышая ее раза в три. Но Пепир, еще недавно лелеявший свою независимость и суровость, не протестовал.

Заплатив то, что полагалось за повозки, перешли к объяснениям о том, кто такой Трол и как он тут оказался.

Пепир не путался, он был проинструктирован, причем весьма неплохо. Быстро, одним духом он рассказал байку о том, как его старый друг и дядюшка «вот этого самого юноши» поручил своему старому другу, то есть ему, Пепиру, этого самого племянника воспитать и научить семейному ремеслу — караванной торговле. Для начала дядюшка вручил племяннику, то есть Тролу, небольшой начальный капиталец, например, меха, о количестве которых он и доложил премногоуважаемым… И теперь юноша будет проходить учебу, а где, спрашивается, это лучше всего устроить, как не в Архенахе, да выстоят его стены еще тысячу поколений.

Толстый, заплывший жирком чиновник, который выслушивал до этого весь поток слов и славословий, поднялся и нехотя проговорил на квантуме:

— Ладно, пойдем посмотрим, правильно ли ты указал количество товаров.

Они вышли. Толстяк в желтой хламиде походил между повозок, заглядывая даже не во все из них, а потом выволок из кожаной сумы, которую запасливо повесил себе на плечо еще в конторе, фирманы на въезд в Империю и принялся их раздавать. Пепир и Трол получили серебряные с небольшими золотыми насечками. Арбогаст и глава отряда охранников Пепира были удостоены медной таблички, а все остальные были отмечены простыми свинцовыми знаками размером чуть больше крупной монеты.

— Носите фирманы на шнурах на шее или у пояса. Храните их, как свою жизнь, — равнодушно объявил толстяк. — Если потеряете по своей вине, то можете быть казнены. Если утратите, подчиняясь силе или преступлению, должны сразу же сообщить ближайшим властям Империи и ждать их решения. Все, ступайте с миром.

— Благослови Басилевса и Империю все небеса, земли и воды, — заготовленной фразой ответил Пепир и тут же взобрался на своего коня. Останавливаться тут хотя бы для пополнения запаса воды он не собирался.

Проговорив эту же фразу, остальные последовали его примеру и тронулись в путь, проехав под шутовскими воротами, которые, поглядывая на их фирманы, раскрыли стражники.

Отъехав на пару миль от крепостишки с воротами, поселком и таможней, Пепир, который вместе с Тролом ехал впереди отряда, объяснил свое решение:

— Не люблю таможенников, могут в любой момент опять придраться, и снова пришлось бы платить… Лучше уж расположимся подальше. По этой дороге в десяти милях находится неплохой пруд, там и заночуем.

Трол кивнул и отъехал от главного караванщика, поравнявшись со своими повозками. Рядом с одной из них ехал Арбогаст на своем жеребце и вертел в руках медную бляху, повешенную поверх его грудного доспеха на железной цепи, которые Ибраил заготовил еще в Кадете.

— Надо же, фирман… — Он с отвращением скривил губы. — Не думал, что придется его носить.

— Ты теперь в Империи, так что носи, — ответил ему Ибраил.

— И ведь ничего особенного… — проговорил Череп, который тоже никак не хотел успокоиться.

Ибраил, который ехал на облучке передней повозки рядом с нанятым возницей, сурово посмотрел на рыцарей.

— Ничего особенного… Кроме того, что подделать их очень трудно, практически невозможно. Не думайте, что эти бляхи так просты, в них заложена вся информация о дате, офицере, выдавшем фирман, о человеке, которому их выдали, а на серебряных есть даже указание о количестве повозок, количестве людей, животных, общие сведения о привезенных товарах.

Воины замолчали. Тогда Трол, внимательно посмотрев мимо растянувшегося каравана в сторону крепости, спросил негромко:

— Ибраил, что он сейчас делает?

Пояснять было не нужно. Сосредоточившись на миг, Ибраил закрыл глаза, вздохнул и наконец удовлетворенно кивнул.

— Толстяк, которого мы, кажется, недооценили, в настоящий момент пишет донесение о нашем прохождении их ворот. Оно будет в Архенахе, возможно, уже к исходу дня, опередив нас перехода на три, а то и на четыре.

— Пошлют магический сигнал? — спросил Арбогаст.

— Скорее всего, — ответил Ибраил.

— Да, не просто тут будет, — проговорил Арбогаст.

— Скорее всего, у них лучшая система управления и администрирования в мире, — ответил ему Ибраил. И добавил: — На том и держатся.

Глава 3.

Дорога вилась впереди спокойными, мягкими глиссадами и казалась видимой до самого горизонта. Но в ней было что-то в высшей степени неприятное. Трол придержал коня, чтобы разобраться в этом ощущении. Он оглянулся: караван полз в сотне саженей сзади, поднимая шлейфы обычной тут, надоевшей всем уже пыли. Люди дремали в седлах, на облучках. Даже лошади и мулы, которые мерно переставляли ноги, тоже казались дремлющими, хотя Учитель говорил, что спать на ходу могут только очень тренированные бойцы. Но может быть, животным эта способность была присуща изначально, вернее, они ее никогда не теряли, практикуя в таких вот караванных походах?

Конь, который почувствовал обеспокоенность Трола, негромко заржал и попытался вернуться к остальным путникам. Трол поддернул его уздой, чтобы он не вертелся. Это был тот самый конь, на котором Трол приехал в Кадот и которого чуть было не потерял, но позже отбил. Почему-то Трол не мог с ним расстаться, хоть перед этим походом ему предлагали лошадку повыносливей. Наверное, считал его своим или верил в его дружественность. Чтобы это стало понятно и коню, он негромко проговорил:

— Не дури. А будешь своевольничать, поведут тебя в поводу, за какой-нибудь унылой и скрипучей телегой.

Конь, конечно, сразу успокоился, он вообще притихал, когда Трол с ним разговаривал. «Интересно, — подумал Трол, — я разговариваю с ним, чтобы он меня слушался или по привычке?».

Он направился к странному, непонятному здесь в пустыне изгибу дороги, по обе стороны от которой вставали крутые холмы. «Лучшего места для засады, — решил он, — не найти на десятки миль…».

И вдруг понял, что его волновало. Впереди было что-то очень хорошо и старательно, даже искусно замаскировано за складками холмов, среди валунов, рассыпанных между кустами. Магическое прикрытие было настолько плотным, что можно было подъехать к этой засаде и ничего не увидеть. Он поднял руку и замер на месте.

Караван сзади стал двигаться тише, потом повозки одна за другой остановились. От них отделился всадник, он подскакал к Тролу. Это был Пепир, потный и мрачный больше обычного.

— Что случилось? — спросил он.

Ответа не понадобилось, потому что от холмов, словно бы материализовавшись из ничего, появились всадники, летящие к каравану во весь опор. Их было много, гораздо больше полусотни, нет… Почти сотня. Некоторые из них, осознав, что вырвались из магической завесы, принялись дико выть и орать, подгоняя своих лошадей.

Трол развернул коня и понесся назад, к каравану, Пепир сделал то же самое… Хотя и немного неудачно, потому что опоздал и отстал. Нападающие мигом оказались от него в десятке лошадиных корпусов, некоторые уже размахивали дротиками. Трол оглянулся, почему-то он совсем не волновался, хотя пора было мобилизовываться… Вдруг над ним тяжело, чуть свистя в полете, пролетела тяжелая арбалетная стрела и воткнулась, уйдя до середины древка, в плечо чужого коня Конь со всадником тяжело рухнули, поднимая тучу местной мелкой пыли.

Трол оглянулся: около Пепира скакал один из разбойников, он низко, по-львиному рычал, разинув огромный бородатый рот… Стрела возчиков ударила в него чуть под углом, скользнула по тяжелому железному панцирю и ушла вбок. Он завыл еще громче, замахнулся конной пикой, чтобы снять Пепира, который скакал не очень быстро, потому что не в силах был отвернуться от этой несущейся к нему смерти и этим заставлял коня двигаться немного боком. Снова просвистел арбалетный болт, бородатый захлебнулся в крике, откинувшись на круп коня — задняя лука на его степном седле, видимо, была не очень высокой.

Повозки уже пытались расставиться в круг. Но получалось это не очень скоро, слишком глупыми и неподготовленными оказались многие возницы. Трол подлетел к своим трем повозкам, они-то уже точно развернулись и стояли почти правильным треугольником. Трепещущим возницам, нанятым у Пепира, помогал Череп, он носился среди них и ругался, да так, что даже пыль вокруг него казалась темнее, чем в других местах. Но это помогало, люди ему подчинялись.

Бали и Батар, сидя на своих конях, стреляли из двух арбалетов, причем Бали натягивал их, а Батар накладывал стрелу и пускал ее в противника. Кажется, ни один его выстрел не пропадал зря.

Арбогаст, осознав главную опасность, носился среди остальных повозок, пытаясь поставить их так, чтобы они присоединились к узлу обороны, созданному Черепом. Но у него не получалось — слишком велик был страх возчиков, слишком их было много, а Арбогаст был один… Трол подлетел к своей повозке, выбрал заранее уложенные у борта копья, три штуки, выпрямился и похлопал коня по шее, чтобы он перестал дрожать.

А потом, когда разбойники вдруг очутились прямо перед его повозками, дал шпоры и выскочил на них, пригнувшись к лошадиной шее, чтобы его не сразу было видно. Выбрал цель — какого-то разодетого в парчовый халат бедолагу с тяжелым южным ятаганом, бросил в него копье, оно пронзило его плечо насквозь. Второго из нападающих Трол ссадил с коня точеным, как взмах птичьего крыла, ударом, нанесенным снизу вверх. Получилось в корпус, в район печени, туда, где не было даже кожаного панциря, поэтому противник умер сразу, даже не закричав от боли. Третий попытался отбиться пикой, но промахнулся из-за разницы в скорости своей лошади и рысящего коня Трола, а вот Трол не промахнулся, он развернулся и послал свое копье ему в спину. Разбойник даже не понял, как это вышло, но теперь из его груди торчал стальной наконечник, разорвавший его мускулы и легкие…

А вот потом пришлось браться за мечи. Трол с сожалением подумал, что вместо леворучного Синкопора лучше бы у него была пика или хотя бы недлинный ослоп, тогда бы он смог лучше защищаться слева, а так ему приходилось только закрываться от левых атак, потому что короткого и тяжелого клинка не хватало, чтобы наносить ответные удары. Зато Клунг оказался вполне хорош, он даже чем-то напомнил Тролу Беставит, меч, который Трол взял из тайника Учителя, но который потерял, убивая карду, — кислотная кровь чудовища растворила клинок, словно он был сделан из плохо пропеченного теста…

Трол не очень усердно контратаковал, ему хватало, чтобы противник вышел из боя. Вот он и молотил по рукам, по выставленным вбок коленям разбойников, изредка, если противник слишком уж наклонялся вперед, пытался ударить в лицо — эти раны обычно не очень задерживали меч, но самообладание противника после них мигом улетучивалось.

Вдруг где-то сзади и сбоку раздался торжествующий рев разбойников. Трол мельком оглянулся, стараясь не терять нить боя с тремя очень настырными противниками. Сзади, из-за крытой повозки, прибившейся к его трем, поднимался тяжелый, темный столб дыма. Ого, понял Трол, да они же решили спалить нас тут, даже товары на повозках их не привлекают.

Он уклонился, откинувшись назад, от атаки, которую вполне слитно на него провели двое находящихся справа противников. Этим воспользовался тот, что был слева, он ударил сверху, пытаясь обойти Тролов Синкопор… но не смог. Трол поймал клинок противника своим леворучным мечом, потом перехватил его правым Клунгом, заплел, отвел вверх и в сторону и левым ото всей души полоснул противника коротким ударом в район подмышечной впадины. Огромный тяжелый восточник сразу залился кровью, с ним все было кончено, с такими ранами не живут дольше трех-пяти минут…

А вот двоих остальных Трол развел, поднявшись, как на пружине, в высокую посадку в своем седле и направив коня между ними… Они этого не ожидали и не сумели нанести удар на поражение сразу, а когда все-таки нанесли, Трол блокировал Синкопором удар, которым один пытался ранить Тролова коня, и тут же отбил выпад второго разбойника, которым тот пытался убить самого Трола. Потом завертел Клунг неравносторонней восьмеркой. Степняк, не знакомый с таким приемом, попытался закрыться, опустил свой меч, но сообразил, что нижняя петля короче, снова его поднял, но опоздал… Он уже получил аккуратный выпад в межключичную ямку, в дюйме над краем его кирасы из тяжелой, толстой кожи, усиленной бронзовыми пластинами.

Последний из нападавших попытался уйти, но конь Трола не дал ему это сделать. Неожиданно осмелев, он вздыбился и сверху, как при случке, придавил невысокую степную лошадку к земле. Лошадка присела, захрапела в отчаянии, но Трол уже освободил ее, вытянувшись, как стрела, вперед, почти завислув над землей вдоль плеча своего коня, и достал противника стремительным, как укус змеи, ударом под полукруглый избитый шлем… Назад клинок вернулся залитым кровью почти на три дюйма, для такого выпада этого было достаточно, скорее всего, Трол задел позвоночник противника, сразу ниже затылка.

Он заставил коня повернуться на месте, осматриваясь… Вокруг него стояло еще почти полтора десятка воинов, но теперь они не нападали. На пятачке, где бился Трол, в пыли лежали четверо, еще столько же унесли кони. Или даже больше, ведь он не считает тех, кого снял своими пиками… Получалось, он один принял на себя удар доброй четверти отряда разбойников. И справился с ними, увел от повозок и заставил бояться его.

Внезапно Трол встретился глазами с низким, очень темным, гораздо темнее Ибраила, воином, в одной посадке которого чувствовалась властность. И вместо того чтобы оценить его, хотя бы приглядеться, Трол вдруг сделал резкий, вызывающий рывок вперед… Вернее, обозначил его. Так цепной пес, знающий себе цену, обозначает рывок на предводителя волчьей стаи, вызывая его на бой, показывая, что готов расправиться с противником, разорвать его глотку, захлебнуться его кровью… И темнокожий разбойник дрогнул, в его почти непроницаемых темных глазах вдруг появился ужас, который этот человек не сумел скрыть даже от своих воинов, он отшатнулся непроизвольно, как от струи огня, пущенной ему в лицо.

Кстати, подумал Трол, высматривая еще кого-нибудь из этой кружащей вокруг него стаи бандитов, где же Ибраил? И вдруг поверх всех еще дерущихся людей почувствовал его. Маг сражался, только не с легким человеческим оружием, а с какими-то тяжелыми магическими инструментами, каждый из которых в один миг способен был уничтожить половину всего каравана или даже всех его защитников… И Ибраилу с трудом, с нечеловеческим напряжением удавалось ликвидировать эту угрозу.

Трол оставил мага в покое и атаковал двух похожих, как братья, вояк с круглыми щитками на животах поверх кожаных фартуков. Такими фартуками и щитами пользовались горцы ближнего востока. Они считались совершенно несгибаемыми воинами, презирающими смерть, охотно идущими даже не гибельные поединки, чтобы проверить свое мужество… Но эти оказались пожиже, они отступили, хотя их горячие глаза и метали молнии, а руки, сжимавшие оружие, выдавали гнев.

Трол еще раз оглянулся. Что он делает, мелькнуло в сознании, он же приковал к себе столько противников разом… Ему бы следовало кружиться и ждать, пока не придет помощь, — вот наилучшая тактика, какую можно сейчас придумать… А он, кажется, откровенно пытается атаковать этих разбойников, заставляет их отступить.

Вдруг один из бандитов закачался в седле и сполз по боку своего коня, оставляя на попоне кровавую дорожку, потом что-то похожее произошло с другим. Трол привстал в стременах, еще раз осмотрелся — это был Батар. Он стоял в центре повозки, с которой был полусорван тент, и бил, на этот раз из лука. Бил по самой кучной и выгодной цели, помогая Тролу. Лицо его оставалось спокойным, как на стрельбище.

Кто-то из разбойников дико заорал, конь Трола дрогнул, сейчас же кто-то из них попытался атаковать сзади… Трол даже не стал поворачиваться, он закрыл спину длинным Клунгом, а когда меч противника ударил по этой неожиданной защите, вынес левую руку, не выпуская меча, в широком охвате. У него вышло, затянутая в широкий кожаный рукав рука захватила меч противника. Трол согнул локоть, дернул плечом вперед, противник, меч у которого, кажется, висел на кисти на шнуре, вынужденно поддался вперед… И тут же наткнулся на удар Клунга, который Трол перехватил клинком к себе и которым ударил назад ниже своего локтя, в паре дюймов от бока.

Выдернул, снова перехватил по-боевому, стряхнул капли крови в лицо темнолицего главаря, и… все. Разбойники этого не выдержали, тем более что, пока Трол убивал атакующего его сзади, Батар ранил коней еще двух бандитов.

Кто-то пронзительно, на непонятном языке закричал, кони разбойников присели, а потом вся банда ринулась к холмам в сторону от дороги. Они уносились так дружно, что даже Тролу не захотелось их преследовать. Тем более что почти половина из них еще сохранила копья, а это значило, что при желании его могли и подловить на этом преследовании.

Он пропустил мимо себя всех разбойников, которые еще способны были уходить, и подъехал к Батару, который снял еще двоих, пока стая степняков проносилась мимо. Только теперь Трол разглядел у его ног тело. Это был Бали.

Трол заговорил, но из пересохшей глотки вырвалось лишь какое-то шипенье. Он выплюнул пыль и пот, снова поднял голову к Батару.

— Что с Бали?

— Жив, — отозвался орденец. По его лицу среди потной корки от глаз проходили две светлые дорожки. — Если Ибраил не занят, хотелось бы, чтобы он его посмотрел… А если он не сумеет, командир, я не поеду дальше, я останусь тут и положу жизнь, чтобы ни один из этих… не дожил до наступления зимы.

Сзади раздался тяжелый топот, Трол понял, что к ним подъезжает Череп. Он мельком посмотрел на Бали, кивнул Батару.

— Ибраил уже идет, отсиделся-таки в повозках, даже пару из этих стервятников поджарил своим огнем… — Повернулся к Тролу и просипел сорванным в крике горлом: — Ну, Трол, ну… Никогда не мог сообразить — как тебе удается? А сегодня, кажется, осознал… что никогда так и не пойму.

Трол протянул руку к бурдюку с водой, лежащему около раненого, взял его в чуть подрагивающие от напряжения руки, откупорил, напился, брызнул в лицо мутноватой, теплой от жары водой. Передал бурдюк Черепу.

— Чего не поймешь?

— Ты же оказался, — рыцарь стал пить так, что его щеки раздулись, как у трубача, — на самом острие… — Он напился, закупорил, передал Батару. — На острие их атаки. И атака эта захлебнулась!

Трол увидел Ибраила, который бежал среди тел раненых к их повозке.

— Ты бы лучше подумал о том, что они не похожи на бандитов.

— Разве? — удивился Череп.

Ибраил подбежал, кивнул Тролу, словно именно ради него бежал сюда, потом заметил, как Батар наклонился и протягивает магу руку. Взялся за нее, и был почти вознесен на повозку.

— Не понимаю… — Череп хмурился, поглядывая уходящим противникам в спины, вернее, в шлейф пыли. — Тогда чего ради они все это устроили?

— Может, проверяли нашу боеспособность? — просипел подъезжающий к ним Арбогаст. Оказалось, он все слышал.

— Ты тоже так думаешь, командор? — спросил Череп. — Но почему?

— Что-то в их атаке было не так… — Арбогаст тоже напился. Потом вытер обросшее свежей щетиной лицо и продолжил: — Настоящие разбойники, осознав, что мы готовы к драке, тут же отскочили бы. Они же стервятники, нападают на тех, кто не может дать отпор… И тем не менее этого не сделали.

— Но они и не дрались до конца, чтобы сломить нас, — просипел Череп.

— Вот именно, — согласился Арбогаст. — Они вели себя не как разбойники и в то же время не дрались, как воины, до последнего, до победы или… поражения. Спрашивается — почему?

— Потому что это была их разведка, — ровным тоном, как на великосветском приеме, отозвался Батар.

— Разведка? Но зачем им нужна эта разведка? — не понимал Череп.

Ибраил поднял голову, посмотрел мельком на Батара, чуть заметно, устало улыбнулся.

— Если ты мне поможешь в операции, то уже через месяц твой брат сможет заряжать твои арбалеты.

Батар кивнул, потом наклонился, взял бурдюк и стал пить из него, удерживая горлышко трясущейся рукой. И как он стрелял, когда у него так руки гуляют, подумал Трол, но вслух не произнес ни звука.

— Что с ним? — спросил Череп, чуть нахмурившись.

— Его три раза пытались разрубить со спины, но спас панцирь… И не очень хорошая заточка клинка.

— Слава богам… — Остальные слова молитвы Батара утонули в отдаленных командах Пепира, пытающегося собрать своих людей, животных и подсчитывающего потери.

Значит, он выжил, мельком подумал Трол.

— И все-таки, — заявил Череп, сипя, как выпь на болоте, — зачем все эта потасовка была нужна, а?

— Чтобы понять, кто мы такие, — объяснил ему Арбогаст.

— Мы что же, — Череп округлил глаза, — должны были сдаться?

— Нет конечно. Но уж очень мы лихо отбились, — вздохнул Трол. — Охранники так не смогли бы. Впрочем, не знаю. Может, и сойдет… с рук.

Но про себя он уже знал, что не сойдет. Они обозначили свои истинные возможности. А это было почти так же плохо, как заявить о своих планах. О тех, которые еще не сложились до конца. Но пока они доберутся до Архенаха, все будет продумано, решил Трол. Все будет готово…

До Архенаха на самом деле оставалось уже не так далеко, три-четыре дневных перехода. Если не будет других неожиданностей.

Глава 4.

Архенах, или, как его называли в старину, — Иль-Архенах, стал угадываться за краем холмов, по которым теперь ехал караван, задолго до того, как Трол его увидел. Город шумел, отдавал запахами, но главное — магией. Она стояла над ним, как облако дыма, поднимающегося от бесчисленных очагов, как огромное облако пыли, как прозрачное озеро тени, от которой даже небо над городом становилось серым и безжизненным.

Когда они выехали на подъездные дороги к городу, то даже притормозили от неожиданности. Вдоль всех этих дорог, сходящиеся как лучи к воротам, стояли деревья, но какие!.. Тугие стволы их переплелись, разошедшиеся веером на высоте десятков футов ветки образовали настоящие арки, сквозь которые не пробивался ни один лучик солнца. Даже листья на этих деревьях, кажется, росли не сами по себе, а так, чтобы закрывать дорогу, создавать тень, быть полезными.

— Недешевая, должно быть, магия, — пробурчал Арбогаст, когда они въехали под эти живые своды.

— В Империи, — негромким, осторожным голосом проговорил Пепир, — все должно быть полезно. Если у человека или растения не хватает своих сил, ему помогают… да, с помощью магии.

Он говорил так, словно их обязательно должны были подслушивать. Даже обычно хмурое его лицо разгладилось, чтобы никто не понял, какие эмоции он в действительности испытывает.

— Нам нужно что-нибудь узнать перед тем, как мы войдем в город? — спросил Трол.

— Прежде всего, — отозвался Пепир, — не вздумайте слоняться без дела, тут этого не любят.

— А бродяги? — с удивлением спросил Арбогаст. — А нищие, попрошайки или бездомные?

— Их тут нет, — резко произнес Пепир и снова разгладил свое лицо. — Старайтесь выглядеть радостными, потому что недовольство запрещено. Если увидите кого-нибудь в зеленой форме, стойте тихо, руки по швам, голову опустите вниз. Глаза лучше закрыть, но это уже не обязательно. Если встретите кого-то с богатыми желтыми или оранжевыми поясами и шляпными лентами, присядьте с поклоном, вытяните руки вперед и смотрите вниз. Если будет некто в носилках, лучше всего опуститесь на колени, голову наклоните как можно ниже, руки положите на землю ладонями вниз… Если увидите кого-то в сером, знайте, это может быть маг. Тогда лучше всего лечь, вытянувшись, где бы вы ни стояли, расставить руки по сторонам и не подниматься, пока не станут подниматься другие прохожие. — Он нахмурился, вспомнил, что Архенах становится все ближе, и попытался фальшиво-добродушно улыбнуться. — Вообще, делайте то, что делают другие.

Кажется, даже конь под Тролом вздрогнул от этой перспективы. Сам Трол остался непроницаемо спокоен. Он лениво спросил:

— Про обезглавливание ты говорил. А есть что-то, что считается еще хуже?

— На рынке, да и по всему городу, увидишь десятки фигур неподвижных людей, одежда с которых осыпается от старости, а также кошек и собак с облезлой шерстью… Они стоят годами, умирая, так сказать, вживую… Вот это считается уже очень плохо, хотя в чем провинились эти люди и животные, неизвестно. Хуже всего, если тебя забирают в подвалы донжона, где маги над тобой будут ставить свои опыты, или же попрактикуются студенты местной школы пытателей.

— Тут есть школа палачей? — удивился Ибраил. — В мои годы ее не было.

— Теперь во всех крупных городах Империи есть такие школы, чтобы каждый, кто достаточно жесток, мог… послужить обществу.

Перед воротами их ненадолго задержали, а стоило им войти в город, как их небольшой караван вдруг окружили десятки воинов. Трол довольно отчетливо почувствовал их, когда еще находился по ту сторону стены, и сказал об этом Арбогасту и рыцарям. А вот Пепир, его возницы и охранники здорово понервничали. Но оказывать сопротивление или возражать никто не решился.

К тому же это было бы и бессмысленно. Трола с Пепиром тут же отделили от остальных, приказали спешиться и повели между стражниками куда-то на восток, где находились особняки знати и какие-то храмы.

Стараясь выглядеть ровным, как зеркало, Пепир поинтересовался у офицера их охраны:

— Куда нас ведут, офицер?

— Называй меня господином, бродяга, — сквозь зубы ответил офицер и сплюнул Пепиру под ноги. — Приказано доставить вас во дворец к управителю Архенаха, Всемогущему Джентангизу, да продлятся его дни.

Трол и Пепир переглянулись. Офицер лениво вытащил откуда-то сзади, из-за пояса тяжелую плетку, почти хлыст, и сильно ударил Трола и Пепира, не сбившись с шага.

— Вы должны повторить за мной — да продлятся его дни. Ну, бродяги, повторяйте!

Трол с Пепиром повторили.

Город показался бы Тролу заслуживающим внимания, по крайней мере по нему было бы интересно погулять пару дней, чтобы понять, как он устроен, как выглядят общественные здания, как ведут себя люди на улицах… Но сейчас было не до того. Да и дома показались очень обычными, пожалуй даже слишком функциональными, из прямых плоскостей, без украшений, с очень маленькими окнами на втором и третьем этажах, в которые не сумела бы забраться даже худая кошка.

А люди… Люди жались к стенам или, завидев стражников, стояли столбом, опустив голову, иные даже опускались на колени, потому что офицер сопровождения не спешил спрятать плеть. Видимо, ему нравилось, что она так внушительно оттягивает руку, либо он собирался еще преподать кое-какие уроки Тролу с Пепиром.

Вдруг из-за угла появилась компания очень высоких, в стальных кирасах солдат. Их было около трех десятков, а впереди них вышагивал воин, закованный в червленое железо. Его шлем, сдвинутый на затылок, украшали маленькие кованые крылышки. Он подошел к офицеру, ведущему Трола, поднял руку в латной перчатке, его отряд тут же замер.

— Мне приказано забрать у тебя этих людей, — проговорил он негромко, его едва было слышно.

— У меня есть приказ моего командира доста… — Договорить офицер стражников не успел. Кулак черного рыцаря, закованный в стальную чешуйчатую перчатку, взлетел снизу вверх к подбородку офицера. Тот упал, как пораженный молнией, выронив плеть, обливаясь кровью. Глотая боль, он лишь проговорил, оставаясь на коленях:

— Слушаю, господин. — Помолчал, быстро вытер кровь и добавил отчетливей: — Прошу извинить твоего недостойного слугу.

Рыцарь не обращал теперь на офицера ни малейшего внимания. Он сделал плавный жест рукой, его люди выстроились вокруг Трола с Пепиром. Примерно каждый третий воин этого нового отряда держал в руках взведенный самострел, а десяток бойцов несли обнаженные мечи на плече, готовясь пустить их в ход в любое мгновение.

Пепир, подавленный количеством стражи около него, всхлипывал, но на это никто не обращал внимания. Трол же чувствовал себя спокойно. Он приглядывался к черному рыцарю, к его людям, пытаясь определить, насколько они хорошие бойцы. И по всему получалось, что они являлись отменными бойцами, не хуже орденцев. А может быть, даже и лучше тренированные, потому что орденцам в последнее время доставалось лишь патрулирование своей территории, а эти вояки воевали без перерыва много лет.

Дворец Всемогущего Джентангиза стоял чуть сбоку от донжона и был действительно дворцом, обнесенным невысокой, всего-то в десяток футов, стеной. На стенах через десятка три шагов были расставлены стражники, но они выглядели такими разморенными на солнце, такими несчастливыми, что при желании некоторых из них вполне можно было обмануть. Например, наслать полдневный морок или усыпить… Впрочем, это могло и не понадобиться.

Черный рыцарь ввел своих людей во двор, Трола и Пепира быстро, очень толково обыскали, лишили Трола его тренировочного меча, который он для маскировки нацепил на перевязь, вместо Клунга и Синкопора, и повели вперед по бесчисленным, гулким, прохладным коридорам.

Раза два они опускались по каким-то ступеням, потом поднимались. Несколько раз их останавливали стражники у очередных дверей, и тогда вперед выходил черный рыцарь, чтобы коротко сообщить что-то, чего Трол не понимал, потому что это говорилось на очень сложном диалекте квантума — все сливалось в нечленораздельный горловой рык, из которого не удавалось выделить ни одного слова.

Что же это за стражники такие, думал Трол, постреливая глазами то в одного, то в другого из часовых. На вид они были вполне обычными солдатами, никто из них не казался слишком уж сильным или быстрым… И все-таки в них было что-то не так, вот только что?

Внезапно они оказались у каких-то невысоких дверей, у которых стояли трое стражников. Солдаты черного рыцаря тут же выстроились вдоль стены, а сам рыцарь, кивнув стражникам, раскрыл двери. Это был боковой вход в небольшой, неторжественный, но вполне уютный зал. Сразу за дверью, через которую ввели Трола и Пепира двое стражников и рыцарь, находился довольно вместительный бассейн с прохладной, свежей водой. В этой воде плескался толстый лысый человечек с привычно недовольным лицом. Он был голым, вот только вокруг его чресел колыхалась рыхлая повязка. Увидев вошедших, он попытался подняться по ступеням из воды, потом махнул рукой и остался в своей ванне.

— Что-то ты долго, Роват… Подведи их ко мне.

Трол тут же ощутил сильный, очень точный удар по коленям. И рухнул на каменный пол, кое-где забрызганный водой. То же самое произошло с Пепиром, только он не ожидал этого, и потому ударился об пол еще сильнее, чем Трол, который, конечно, вообще мог бы избежать этого удара, просто пока это было не нужно.

Стражники прислонили к шеям Трола и Пепира, чуть ниже черепа, острия своих мечей и нажали, заставляя ползти вперед на коленях. Трол постарался, чтобы его лицо сделалось таким же недоуменно-обиженным, как у Пепира, и пополз. Погонщик караванов последовал за ним, но более неумело и по-прежнему чуть всхлипывая.

— Кланяйтесь Великому Зентагу дСвиррку, стратегу Империи, да продлятся его дни, — жестковато, без выражения проговорил рыцарь Роват. Сам он оставался у дверей на одном колене, не поднимая головы.

— Ну, ладно, — решил Зентаг, стратег Северных земель Империи, о котором Трол уже кое-что слышал. — Чего требовать от варваров… — Он поплескал себе воды на жирную, почти женскую грудь и спросил: — Что привело вас в Архенах, мерзавцы? Отвечайте, только быстро.

— Мы караванщики, Всесильный и Великий стратег! — возопил Пепир. — Я много лет ходил сюда, в столицу твоего прекрасного доминиона, а это — сын моего давнего друга, который…

— Это я знаю, — ответил Зентаг. — Что в действительности вы задумали совершить тут?

Пепир вытаращил глаза, соображая, как ответить на такой вопрос. А Трол внимательно, через полуопущенные ресницы, чтобы никто не понял выражение его глаз, смотрел, еще раз оценивая Зентага. Очень сильным бойцом он уже не был, но в психологическом и интеллектуальном планах остался все таким же неумолимым, жестким, даже жестоким исполнителем полученных приказов. Но на этот раз приказа не было, и Зентагу приходилось самому решать, что делать с этими подозрительными типами… Впрочем, очень долго раздумывать ему не дали.

В коридоре за другой, парадной дверью послышались шаги, они распахнулись, и разодетый в зеленое слуга с обилием серебряных побрякушек на боку, где полагалось бы носить кинжал, провозгласил:

— Всемогущий Джентангиз, прозванный Неумолимым, да продлятся его дни!

И в купальню вошел другой толстяк, немного похожий на того, что бултыхался в воде. Вот только его лицо пересекал шрам, а губы сжались в узенькую щелку, в которую трудно было бы вставить даже лезвие ножа.

— Ну, Джентангиз, зачем все эти сложности? Я бы выяснил, что вот с этими… — Зентаг кивнул на Трола и Пепира, которые не поднимались с колен, — бродягами делать, и без твоей помощи.

— Полагаю, что мое участие в этом… расследовании все-таки неизбежно, — негромко прошелестел Джентангиз.

— Ты уверен? — спросил Зентаг.

— Абсолютно, — отозвался Джентангиз. — А если ты в этом не уверен, то спешу довести до твоего сведения, что весть о появлении в городе этих вот… людей, — последнее слово прозвучало как ругательство, — передана Клыну.

Клын даРком, прозванный Мучителем, главный маг Северного континента, считался прямым командиром Ублы даХымна. Того самого Ублы, которого Трол с помощью орденцев и стражников Кадота выгнал из отменно замаскированного замка на Олавских островах.

Что-то они резко за нас взялись, подумал Трол. Или тут теперь так встречают все караваны, которые пришли с другого берега Великого озера?

Вдруг тот же слуга, который объявлял появление Джентангиза, вздрогнул, рухнул на одно колено и лишь тогда объявил:

— Его всемогущество, Убла даХымн, да продлятся его дни!

Убла вошел в комнату стремительно, словно его несло порывом ветра. Оглянулся на обоих чиновников, одного — голого в бассейне, другого — упавшего на одно колено, сделал странный жест, очевидно, выражающий нетерпеливое приветствие, и мигом оказался перед Тролом и Пепиром.

— Это они? — спросил Убла, наклоняясь над Тролом с расстояния в два шага, вглядываясь в его лицо, пытаясь пробиться через ментальные блокады, которые Трол тренировал все последние дни, даже во сне приучаясь поддерживать их.

— Они, благороднейший, — негромко ответил рыцарь Роват.

Убла чуть разочарованно оглянулся. Трол краем своего видения заметил, что на шее мага расплывался огромный синяк, видимо кто-то совсем недавно приложил благороднейшего, и, может быть, даже кнутом.

— Но это же… не они! — отозвался Убла. Он отошел от Трола и Пепира, растерянно посмотрел на Джентангиза, который не поднимался с колена, и на Зентага, который плескался себе в воде, хотя уже и не так увлеченно.

— Мне сообщили наши разведчики, что некий мальчишка и один из самых пронырливых караванщиков северян идут к нам, — проговорил Джентангиз. — Мы их проверили, натравив одну из самых подготовленных шаек разбойников, оказавшихся у города. Результат показал, что они все-таки могут быть…

— Это — другой человек, — проговорил Убла, указав подбородком на Трола. — Другое лицо, другие мысли, другое сложение… Где его оружие?

Роват сорвался с места, выскочил за дверь, вернулся, принес на вытянутых руках тренировочный меч Трола.

— Это… изделие и есть его меч? — недоверчиво переспросил Убла. Снова посмотрел на Трола, теперь уже с презрением.

— Он не так плох, как кажется, благороднейший, — чуть слышно проговорил Роват. — Для купца, конечно.

— Может быть, ему изменили облик посредством магии? — поинтересовался Зентаг и тут же поперхнулся своими словами, встретившись взглядом с Ублой.

— Ты думаешь, стратег, что я не сумею определить, сколько магии вколочено в такого вот… мальчишку?

— Я просто пытаюсь предположить… — раздраженно, но и испуганно отозвался Зентаг.

Теперь понятно, кто в Империи по-настоящему правит, решил Трол. Если даже чиновник такого ранга не способен возражать такому в общем-то обыкновенному магу, каким является Убла.

— Мне не нужна помощь тех, кто мало смыслит, — отчеканил Убла и пошел к выходу. Перед дверью он еще раз обернулся и проговорил совсем тихо: — Это не он. И магии на него истрачено не больше, чем на изготовление коровьего навоза.

Он был разочарован.

Потом все получилось очень быстро. Заставив поклониться несколько раз, Трола и Пепира отвели к воротам замка Джентангиза, где, похоже, находились и остальные официальные лица города и области, им вернули оружие и отпустили. Переводя дух, жмурясь от слишком яркого солнца, Трол с Пепиром отправились в квартал караванщиков, где должны были находиться их спутники.

Отыскав этот квартал, убедившись, что караваны расположились даже не без комфорта, Пепир и Трол уселись за стол. Это был, кажется, первый за последние полмесяца относительно нормальный их ужин. Остальные уже поужинали и хотели услышать хоть какие-то новости.

Трол рассказал, потом сделал важное заключение:

— Думаю, теперь они оставят нас в покое, хотя бы ненадолго.

Сразу после ужина, когда уже и Пепир ушел проверить, как местные слуги обошлись с его животными, Ибраил начал пинцетом сдирать налепленные на Трола куски, похожие на тонкую кожу. Это и была та самая чисто человеческая маскировка, которую он предложил Тролу и которая вполне выдержала испытание.

Трол видел себя в зеркале в этих лоскутках и решил, что он выглядит под ними пухленьким, изнеженным, почти без мускулов. Привыкая к маскировке, он особенно заинтересовался тем, что Ибраил сделал с волосами. Да и не он один. Вот и сейчас, посматривая на то, как к Тролу возвращается его привычный, жесткий и суровый вид, Ар-богаст спросил:

— А что ты сделал с волосами? Вместо темно-рыжих они стали какими-то чернявыми. И вьются, как у доранцев.

— Покрасил, — ответил Ибраил, протирая лицо Трола куском хлопчатой ваты, смоченной какой-то жидкостью.

— Это ты уже говорил, — отозвался Арбогаст. — Я спрашиваю, почему они вьются? И без магии…

— Мази, рыцарь. — Ибраил быстро проверил свою работу, удовлетворенно кивнул. — И горячие трубочки, на которые эти волосы пришлось наматывать. Так делают женщины когда хотят понравиться кому-нибудь.

Трол провел рукой по голове. То, что ему пришлось отпустить более длинные волосы, чем он привык носить, его раздражало. Но к советам Ибраила по маскировке стоило прислушаться, потому что действовали они отменно. Сегодняшний поход во дворец Джентангиза тому подтверждение… Вернее, то, что он из этого дворца все-таки вышел.

— По-моему, уродство, — сказал Арбогаст.

Трол еще раз провел рукой по голове, поменя. свой тренировочный меч на привычные Клунг Синкопором.

— Согласен. Зато теперь можно не опасаться придирчивых стражников.

— Ну, слежку за собой все равно следует ждать, — тут же высказался Арбогаст.

— Само собой, — согласился Ибраил. — И не только простую, но и магическую. Но это — дело в Империи обычное. И потом, тут столько магии, что я ее отсеку или перенаправлю — никто и не заметит.

Арбогаст кивнул, потому что именно это и хотел услышать.

— А что теперь будем делать? — спросил он.

— Как только стемнеет, проведаем одного моего старого друга, — задумчиво проговорил Ибраил. — И если я не ошибаюсь, он нам поможет.

— Вот и хорошо, — согласился Арбогаст. — А то ведь нас все равно скоро раскусят, нужно успеть хоть что-то сделать… — он запнулся и с неожиданной иронией досказал: — Полезное для общества.

Глава 5.

Домик, ничем не отличающийся от остальных, стоял в тихом, мирном переулочке. Если Трол научился составлять свое мнение о местных домах, то следовало признать, это был не самый богатый домик, но и далеко не бедный. Скорее всего, жить в нем было даже приятнее при местном климате, чем в иных дворцах с фонтаном и необходимой стражей.

Двери в дом едва могли пропустить неширокую городскую тележку развозчика или одинокого всадника, если он согласился бы пригнуться, чтобы не стукнуться головой о перекладину. Снова Трол признал, что это было функционально и разумно. Ибраил, еще раз окинув улочку пристальным взглядом, проверил дверь легким поглаживанием руки на наличие какой-нибудь особенной сигнализации и усмехнулся Тролу. Должно быть, он нервничал.

Трол собрался уже было высказаться, мол, если Ибраил не уверен, то не следует этого делать, но ничего не сказал. К тому же Ибраил постучал.

Где-то загремел цепью сторожевой пес, а может, и не пес. Трол мельком отыскал его своим дальновидением и понял, что в эту собаку внесли столько магии, что она уже и не совсем собакой должна считаться. Но пока его это не касалось.

В стене приоткрылся небольшой глазок, на них смотрели, но не напрямую, так что сразу можно было нанести удар в этот глазок, а посредством зеркала, таким образом, наблюдатель оставался в безопасности. Такие системы делались на севере. О том, что ими не пренебрегают и в колдовской.

Империи, Трол не знал. Почему-то ему это понравилось.

— Передайте вашему господину, что за воротами его ждет Катампхали.

Молчание и бездействие с той стороны стены было красноречивым предложением сообщить больше, но Ибраил лишь повернулся к Тролу, поднял брови, покачал головой, давая понять, что нет худшей муки, чем несообразительные слуги.

Потом заслонка в стене задвинулась, и через пару минут раскрылась дверь. С той стороны порога стоял невысокий человечек в небрежно завязанном халате, который делал его еще шире. К тому же он сразу раскинул руки и провозгласил:

— Друг мой давний и желанный, входи, бродяжья душа!

Ибраил и толстяк обнялись. Трол тоже вошел, миновал двух слуг, которые держали в руках превосходные восточные мечи, да и сами, кажется, родились куда дальше к востоку, чем лежали известные Тролу земли фоев, и дверь за ним быстро, почти беззвучно захлопнулась.

Толстяк покосился на Трола, но ничего не сказал, а сразу поволок Ибраила в дом. Вернее, на небольшую верандочку, устроенную сбоку от дома. Тут было уютнее, чем в остальных углах чистого, ухоженного дворика: разбросано с три дюжины подушек разного размера и стояло два низких чайных столика. Один был определенно рассчитан для двоих посетителей, у другого могли расположиться человек шесть. Вот за маленький стол хозяин дома и попробовал усадить Ибраила, но тот сдержанно покачал головой и уселся за большой. Это был красноречивый сигнал.

Толстяк в полураспахнутом халате повернулся к Тролу, отвесил довольно церемонный поклон и провозгласил, словно только что заметил спутника своего гостя:

— Ну, познакомь же меня со своим другом.

— Это Трол, — улыбнулся Ибраил. — Это Нишапр Сакатарм, один из самых давних моих друзей. Пожалуй, самый давний. — Он подумал. — Лет триста назад или чуть более того мы проводили совместные эксперименты… К счастью для нас, его уже полстолетия как сослали в Архенах, да, кажется, тут и забыли.

Трол расположился у столика, уложив рукояти своих мечей так, что мог их выхватить и сидя. Потом какая-то смуглая девчонка обнесла всех чашей с водой, в которой плавали лепестки очень темных и пахучих цветов, все освежили руки. Вторичным обносом воды со светлыми камешками на дне сосуда и без запаха Ибраил освежил лицо.

— Теперь можно поговорить чуть более спокойно, — с удовлетворением проговорил Ибраил и хмыкнул: — Без излишних эмоций.

— На самом деле, — приняв новые правила игры, провозгласил Нишапр, повернувшись к Тролу, — Катампхали перехвалил меня, сравнив мое слабое искусство со своим. Он всегда был, как говорите вы, северяне, на голову выше. А вот я был и остался весьма посредственным магом.

— Средним, но не посредственным, — быстро поправил его Ибраил. — И пожалуйста, называй меня по-другому.

— Как?

— На севере я отказался от имени Катампхали, что и говорить, оно стало каким-то слишком известным… Я принял имя Ибраил, если это тебя не очень раздражает.

— Непонятно, — ответил Нишапр. — Но это все-таки твое дело. — Он повернулся к Тролу. — Ибраилом в древние времена назывался один из огненных демонов пустыни, способный впитывать магию, если его пытаться заколдовать, но поражаемый водой… Кстати, я не слышал, чтобы он ушел из нашего мира.

Принесли чай, все довольно торжественно и молчаливо, словно у них было в запасе три жизни, выпили по чашке. Тогда служанка, приносившая им воду для омовения, налила еще по одной. Ибраил покосился на нее и спросил Нишапра, поблескивая глазами при свете не очень ярких факелов, этим только и выдавая свое волнение:

— Тут можно говорить? Нишапр широко усмехнулся.

— Ты на севере заразился нетерпением, друг мой. Начинаешь говорить о деле, когда мы выпили лишь одну чашку. А ведь мудрецами было сказано — когда Демиург создавал время, он создал его…

— Достаточно, — подхватил Ибраил и чуть-чуть улыбнулся. — Хорошо, что твоя любимая пословица не меняется за столько лет, Нишапр. Но нам в самом деле следует торопиться с возвращением в караван-сарай.

— Жаль, но… понимаю, — проговорил Нишапр и сделал не очень понятный жест ладонью, девушка тут же исчезла. Куда-то подевались и охранники. Они остались втроем.

— Я говорил не о слугах, — сказал Ибраил.

— А ты сам не чувствуешь? — широко, как удачной шутке, улыбнулся толстяк и самолично добавил Тролу свежего чая.

— Лучше спросить, чем колдовать и привлекать внимание.

— Ты, Ката… то есть Ибраил, все молодеешь. Должно быть, потому, что никак не прекратишь играть в эти нелепые игры. — Нишапр выпил одним глотком чуть не пол пиалы, поставил ее на столик перед собой, с сожалением посмотрел на чайник, вздохнул.

— А вот ты выглядишь как-то не так, — мягко сказал Ибраил.

— Человек в ссылке, даже такой удобной и легкой, — Нишапр обвел глазами свой двор и дом, — не становится… более светским. Провинция все-таки накладывает отпечаток. Я хотел спросить, сколько ты не заглядывал ко мне? Лет пятнадцать?

— Двенадцать. — Ибраил посмотрел на Трола, чтобы убедиться, что тот понимает смысл вопросов. Последняя фраза имела целью вовсе не выяснить паузу в их дружбе, а было церемонным намеком на дела гостя. Трол читал, что на востоке это было в порядке вещей. — Сидел в Зимногорье.

После этого Ибраил замолчал. Нишапр почесал голый затылок, потянулся к чайнику, отдернул руку и, глубоко вздохнув, решил отбросить местный протокол.

— Это не о твоих… художествах в последнее время люди только и говорят на рынке?

— Ты о червоцветах? — переспросил Ибраил и кивнул на Трола. — Тогда о его… победах.

— Могу я узнать, что и как? — спросил Нишапр с большой осторожностью. Видимо, все его восточное естество сопротивлялось такой северной или западной манере разговора. Но он очень старался себя пересилить.

Ибраил, немного искоса поглядывая на Трола, рассказал, что и как произошло в Зимногорье. Надо признать, Нишапр понял быстро.

— Вы пришли ко мне о чем-то попросить меня… — задумчиво проговорил Нишапр. Провел рукой по затылку. — Чем могу помочь?

Тогда Трол чуть наклонился вперед, привлекая внимание.

— Нужно найти офицера, лучше всего — зараженного червем, но до того, как… с ним так поступили, узнавшего высшие секреты Империи.

Глаза Нишапра стали такими испуганными, что Трол почти поверил ему и решил, что, скорее всего, Ибраил не ошибся. Да и от его восточной церемонности не осталось следа.

— Точнее, пожалуйста.

— Нас очень бы устроило, если бы этот человек располагал сведениями, где находится та штука, которая производит сами червоцветы. Так сказать, их матка, — пояснил Ибраил.

— Скорее всего, этого никто, кроме тех, кто… работает с маткой червоцветов, как вы ее называете, не знает.

— Ну, об истине всегда можно догадаться по косвенным признакам, — проговорил Трол. — Например, куда-то часто приезжают курьеры или то и дело наведывается начальство.

Нишапр не выдержал, протянул руку к чайнику, потрогал его пальцем, нашел, что он уже остыл, задумчиво и умело сделал несколько пассов, из чайника ударила струйка пара — он вскипел еще раз. Налил себе чаю, жестом предложил Ибраилу,

Тролу, убедился, что те больше не хотят пить. Сделал глоток, лишь тогда заговорил:

— Я от политики ушел, как-то у меня сложилось мнение, что это слишком хлопотно… Поэтому если вы захотите меня втянуть во что-то, я не соглашусь вам помогать.

— Ты просто укажи нам на офицера или чиновника и помоги… с незаметной покупкой кое-каких ингредиентов. А потом мы заметем за собой след так, что никто не узнает, что мы бывали в твоем доме.

— Ну, если вам нужна только информация и кое-какие несложные приспособления… — Он еще раз подумал. И решился. — Скорее всего, есть один офицер. Зовут его Роват даКуррс. Думаю, если вы сумеете… Стоп, а что вы сделаете, чтобы обойти его отправку любой — повторяю, любой — информации его… начальникам?

— Давай no-порядку, — предложил Ибраил. — Что ты о нем знаешь?

— Он из семьи богачей, причем, можно сказать, едва ли не из самой известной в Империи. ДаКуррсы, ну, Катампхали, вспомни. Это же почти тысячу лет их лучшие полководцы, адмиралы, управители огромных областей, чиновники…

— Я помню, — кивнул Ибраил. — Сразу же вспомнил. Продолжай.

— Говорят, их земли приглянулись Басилевсу, хотя что же в действительности там произошло — никто никогда, похоже, не узнает. Всех мужчин рода заразил червем, женщин продал на юг как наложниц… В общем-то грустно, очень грустно, это были, кажется, достойные люди. Но для Империи это обычная история. — Нишапр сокрушенно вздохнул, покачал головой, допил чай из пиалы. Скорее всего, он последний в роду.

— Зараженный? — спросил Трол.

— Ты имеешь в виду эту вашу историю с червем… — Нишапр подумал. — Похоже, что да. Иначе император не сумел бы его контролировать.

— Ты довольно быстро сориентировался в информации о червях? — сказал Ибраил и все-таки налил себе еще чаю.

— Ну, я ведь серьезно воспринял эти слухи, которые дошли до нас с севера, — проговорил Нишапр. — И потому я догадывался, что твои прежние опыты, скажем так, могли обернуться чем-то весьма… необычным. А кроме того, быть провинциалом еще не значит быть совсем уж глупым. — Он снова потер свою лысину. — Разве не так?

Теперь он отреагировал на упрек слишком быстро, решил Трол. Если бы он хотел вернее попасть в доверие, он бы именно так и реагировал. Но, может быть, он действительно с Ибраилом очень давно дружит и не боится произвести не самое благоприятное впечатление. Или это соответствует нынешним нормам вежливости… Тем самым, о которых Трол знал лишь из книг и понаслышке, но ощущать которые в жизни еще не научился.

— Ибраил, — впервые правильно назвал своего гостя Нишапр, — теперь ты знаешь этого офицера. Но как ты все-таки нейтрализуешь заложенного в него… червя? И как сумеешь перетащить этого да-Куррса на свою сторону?

— Червь — способ контроля. Что сделает человек, если мы его от этого контроля избавим? — ровным тоном спросил Ибраил. — Просто вырежем червя, как вырезают застрявший наконечник стрелы или обломок древка.

— Как так? — Нишапр потряс головой. — Червь, как я думаю, не наконечник стрелы… Я ни о чем подобном не знаю… А если не получится?

Трол изо всех сил попробовал контролировать свое лицо, чтобы по нему ничего нельзя было прочесть.

— Я однажды уже сделал такую операцию, — улыбнулся Ибраил. — И потому ты можешь считать, что тебе это известно из самого достоверного источника. — Он поднялся, потянулся, очевидно, у него с непривычки затекли ноги — привык сидеть по-северному. — Теперь пойдем дальше. Как думаешь, в твоей лаборатории можно сделать операцию?

Теперь Нишапр выглядел настороженным. Видимо, он считал, что вся эта затея обречена на провал.

— А что для этого нужно?

Ибраил принялся рассказывать, какой стол, какой свет, какие инструменты ему необходимы для работы. Он не дошел даже до половины своего перечисления, когда Нишапр прервал его:

— Достать все это можно, и, скорее всего, даже лучшего качества, чем у вас на севере. Но операцию лучше проводить не у меня. Согласись, это опасно. Лучше сделаем так…

Трол слушал беседу двух магов и пил чай. Теперь, когда его мысли были заняты одной простой мыслью, чай казался довольно приятным. А думал он вот о чем: почему Нишапр решил, что операция обречена на провал? В ответе на этот простой вопрос было заключено очень много нюансов. И от того, как Трол собирался на них ответить, зависело многое. Ошибаться тут было нельзя.

Глава 6.

Повозки медленно скрипели по дороге. Трол оглянулся, темный, колдовской след магии над городом уже стал исчезать за горизонтом. Это значило, как сказал Ибраил, что их караван отошел от Архенаха на три дня пути обычными перегонами. На конях, которых Ибраил обещал подкрепить каким-то колдовским зельем, эту полусотню с небольшим миль можно проскочить за один день. За сегодняшний…

За это время караван пройдет еще миль двадцать и окажется вне действия многих и многих наблюдательных систем, которые стояли в Архенахе. Может быть, хоть это спасет Пепира и его людей от расправы. Впрочем, чтобы их удалось спасти, нужно успеть вернуться сюда вовремя… Интересно, достаточно ли Ибраил подготовил зелья, чтобы кони могли нестись раза в полтора быстрее обычного и так долго, как даже тут, в пустыне, никто не подозревает.

Трол оглянулся на встающее над самым горизонтом солнце. Арбогаст, который последнее время не отходил от него, полил немного воды ему на руки. Трол умылся. Как ни ненавидели тут люди обряд умывания по утрам, избавиться от этой привычки Трол не мог. Потом Трол помог умыться Арбогасту. Ибраил, похоже, встал еще раньше, поэтому эти хлопоты его не касались. Он проверял коней, оглаживал их, подбадривал какими-то лакомствами. Арбогаст проследил этот взгляд Трола, спросил:

— Как думаешь, получится? Трол посмотрел на него удивленно. Кто же это может знать? И ничего не ответил.

— Слишком все сложно, — вздохнул Арбогаст. — Я таких головоломных планов еще не исполнял.

— Слишком много элементов — это точно, — вмешался подошедший Череп. Как и все остальные, он помогал в подготовке плана Трола всю последнюю неделю. И проявил себя хоть и не очень умелым, но старательным внешним наблюдателем. Поэтому, несмотря на удивительную внешность, начинал нравиться Тролу. — А раз их так много, то очень легко может что-то не получиться. И тогда…

— Это наша единственная возможность вывести людей Пепира из-под удара, — проговорил Ибраил. Он тоже оказался рядом, оглянулся и добавил: — Лошади готовы, Трол.

— Тогда — по коням, — решил Трол. — Поедим на ходу.

Они вскочили в седла и понеслись назад по узенькой, не караванной дороге, которую им все эти дни старательно показывал Пепир, отъезжая от каравана чуть не каждые два часа во время переходов. По его словам, на этой тропе не бывало никаких путников, которые могли бы заметить возвращающийся в город отряд. Равно как и постов тут не было… А пыль, поднимаемую копытами лошадей, Ибраил обещал придерживать каким-то магическим покрывалом.

Трол, Ибраил и Арбогаст вели в поводу по одной лошади. Череп, Бали и Батар по две. Трол, чтобы избавить Бали от этой нагрузки, предложил оставить его при караване, потому что он еще не вполне оправился от раны, несмотря на все искусство Ибраила. Но Батар без него ехать не хотел, а терять двух таких солдат было нельзя. «К тому же, — подумал Трол мельком, — может, все и получится наилучшим образом и не будет никакого шума…».

Они летели, как на крыльях. Лишь дважды останавливались, чтобы немного попоить коней и сполоснуться самим от пыли и грязи. Приехать в город им надлежало в высшей степени спокойными и чистыми, словно они только что вернулись с прогулки, но никак не после скачки в полсотни миль. Коням, конечно, было тяжелее всего, но после каждого из этих привалов люди пересаживались на заводных коней, и это облегчало скачку.

К полудню показался Архенах. Теперь потайная тропа, по которой они возвращались назад, сливалась с основной дорогой. Пришлось приостановиться и лишь рысью, прокладывая себе дорогу между людей, направляющихся в город, подойти к воротам. За три мили перед воротами Череп, Бали и Батар кивнули Тролу и отъехали к крохотному, неприметному домику, стоящему между такими высокими холмами, что его можно было не заметить, даже проехав мимо в сотне шагов. Домик этот Трол снял сроком на три месяца у какого-то местного шалопая, который, по словам Нишапра, прогуливал отцово наследство вот уже два года и изрядно в этом преуспел.

— Ибраил, — позвал Трол мага, — проверь, там никого нет?

Ибраил, даже не оборачиваясь ни к Тролу, ни к домику, сел прямее. Его спина напряглась, он задрал подбородок… Потом его фигура обрела спокойствие и расслабленность, как у каждого настоящего всадника.

— Пусто, — выдохнул он. — И кажется, никому даже в голову не приходило заглянуть туда.

— Хорошо, — прогудел Арбогаст. Оказывается, он нервничал.

Потом, оставив Арбогаста в толчее небольшого постоялого двора перед самым городом, Трол и Ибраил въехали в ворота. Тут все было привычно — статуи, сделанные из живых людей, перекрученные деревья, смрад не очень умелой магии, запахи плодов, хлеба, жареного мяса, каких-то специй… Вот и харчевня, в которую Нишапр должен был завести Ровата, того самого черного рыцаря, о котором тут в Архенахе, как выяснилось за последнюю неделю, пока караван стоял в городе, ходили настоящие легенды. Но Трол решил, что быть самым лучшим, будучи зараженным, и пройти такую выучку боя, какую прошел, опять же по слухам, Роват, было не очень сложно.

Перед тем как войти в низкую дверь харчевни, Трол оглянулся. Так и есть, один конь на всякий случай, свежий, вполне выносливый, под дорогой сбруей. Носилки с шестью нанятыми носильщиками. Разумеется, их наняли еще вчера вечером, разумеется, они ничего не знают, кроме того, что должны ждать тут, где у них через час-другой может появиться очень хорошо оплачиваемая работа. Трол понадеялся, что аванс, уплаченный Ниша-пром, спрятавшимся под личиной какого-то старикашки, был достаточным, чтобы носильщики не Дали себя поднанять кому-либо другому. Впрочем, такое, по словам Ибраила, было редкостью — обязательность была вбита в архенахцев надежно. В Империи и не могло быть иначе.

Трол и Ибраил, сделавший какой-то охранный жест, вошли. Тут было уютно, приятно пахло, это действительно была неплохая харчевня, в такой мог гульнуть и высокопоставленный имперский офицер, не боясь, что уронит свое достоинство.

В углу Нишапр, в виде какого-то не совсем опрятного толстяка в серой хламиде, сидел с Роватом. Тот пил, скорее всего, последние два часа. Его глаза уже осовели, по лицу катил пот, он вынужден был сосредоточиться, чтобы насадить на свой кинжал кусок мяса, который лежал перед ним на медной тарелке. Еще в таверне были трое солдат в оранжевом, но они определенно не были охраной Ровата, скорее, какие-то вояки, ошивающиеся около рынка. Ибраил сделал жест приветствия Нишапру.

Тот встал, раскланялся, что-то зашептал своему гостю на ухо. Тот, чуть покачиваясь, повернулся, посмотрел в упор на Трола и Ибраила. Трол тут же присел, уперев кулак в земляной пол и опустив голову. Выучка чужеземца сделала Ровата чуть более покладистым. Он усмехнулся. Трол опустил порог слышимости и разобрал слова Нишапра:

— Чужой караванщик, страшно богатый, несмотря на молодость. Из очень почтенной семьи, я их давно знаю… Старик один из магов, которые были лишены силы.

— Я тебя знаю, — проговорил Роват на удивление точным, даже щегольски проговариваемым северным койном. — И ты, старик, мне попадался на глаза.

Это не могло быть правдой, если только Роват не следил за ними — всю последнюю неделю ни Трол, ни Ибраил, ни тем более Арбогаст не должны были попадаться на глаза кому-либо из официальных лиц Архенаха старше обычного сержанта стражи. Тем не менее Ибраил изобразил самую сладкую улыбку.

— Раз мой благороднейший гость не возражает, — велеречиво проговорил Нишапр, — прошу новых гостей за один стол с нами.

Присев еще раз для порядка, Трол и Ибраил подошли к столу Нишапра и уселись. Им тут же были поданы тарелки с закуской, а на столе появились новые винные кувшины с очень резким, даже довольно тяжелым для острого обоняния Трола содержимым.

Пир продолжался. Ибраил осушил два кубка за здоровье Нишапра, потом, разумеется, за здоровье Басилевса. Трол тоже вынужден был выпить кубок вина и после этого сосредоточился, ускоряя метаболизм своей печени, чтобы скорее выгнать алкоголь из организма. При этом, как всегда бывает в таких случаях, стало ясно, что он затронул и свое магическое видение мира, и тогда заметил, что Нишапр оставался стариком лишь в глазах всех окружающих. Для Ровата, который сегодня был не в доспехах, а в маленькой кирасе, и даже без шлема, зато с тремя мечами, он оставался прежним Нишапром. Это было разумно, с незнакомцем рыцарь почти наверняка не стал бы разговаривать и тем более не пошел бы бражничать.

— Мне нужно отлучиться на кухню, благородный Роват, чтобы нам не подали на следующую перемену мерзкую свинину или козлятину вместо баранины, — провозгласил Нишапр и вышел из-за стола.

Это было сигналом. Трол, сладенько и подобострастно улыбаясь имперцу, заглянул ему в глаза. Это были, как ни странно, очень неплохие глаза, ясные, темно-карие, честные глаза воина… И грустные. Причем печаль текла из них, как слезы… Или это казалось Тролу после выпивки?

Он собрался и волевым усилием зафиксировал взгляд рыцаря на себе. Тем временем Ибраил, прекрасно понимая, что происходит, протянул руку к кубку имперца и бросил крохотный, величиной с пол ячменного зернышка, шарик, скатанный им еще три дня назад. Катышек упал в вино, с легким шипением расплылся, и… все. Трол стряхнул гипнотическую маску, Роват нахмурился.

— Что-то в тебе, мальчик, изменилось, — проговорил он.

— Ничто не может измениться в этом мире за несколько дней, — отозвался Ибраил. — С нашей последней встречи…

— А я говорю, изменилось. — Не очень уверенным движением Роват протянул руку к своему кубку, поднял его, не провозглашая никакого тоста, выпил почти половину… Остановился, заглянул в кубок, почмокал губами. — А может, это я изменился.

Допил вино, поставил кубок на стол и… упал лицом вперед. Дело было сделано, и, как надеялся Трол, сделано хорошо. Червь, обвивший позвоночник Ровата, тоже должен быть оглушен, и, по словам Ибраила, даже в большей степени, чем сознание рыцаря.

— Благородному рыцарю стало нехорошо, — провозгласил Ибраил. — Наш долг помочь ему.

Трол подхватил воина на плечо, проследил, чтобы Ибраил не забыл шляпу Ровата, и вытащил его во двор. Тут уже стоял Нишапр, разумеется, в виде старика. Он говорил главному носильщику нанятых носилок, передавая ему еще один кошель:

— Одному гостю стало… не по себе. Твой долг помочь моим друзьям доставить его для отдыха… куда они скажут.

Внезапно к Ибраилу прицепился хозяин таверны. Видимо, ему сказали, что произошло, и он выскочил в зал, бросив прочие дела. Он приседал от ужаса и шептал, не в силах говорить в полный голос:

— Я клянусь, господин, вино и угощение было самого лучшего качества… Я клянусь.

Нишапр в личине старика подошел к хозяину и резковато бросил:

— Тебя никто не винит, горожанин. Но если ты будешь так рассыпать клятвы о доброкачественности угощения, я прикажу проверить то и другое.

Не обращая на трактирщика больше ни малейшего внимания, Нишапр подошел к Ибраилу. Тот взобрался на своего коня, Трол тем временем подхватил узду приготовленного коня у коновязи.

— Пожелаю вам удачи, — с каким-то особым чувством проговорил Нишапр.

— Да, спасибо, друг, — отозвался Ибраил. — А теперь иди, ты должен быть вне подозрений.

Они раскланялись по-дружески и расстались. Старикашка, под видом которого скрывался Нишапр, потащился в сторону рынка, чтобы затеряться в толпе, а потом как можно скорее идти к своему дому, а Ибраил быстро осмотрел носильщиков и скомандовал:

— Едем в мою резиденцию, за город. Там мы предоставим моему другу все возможности для… восстановления сил. Вперед!

Трол потащился за носилками, в которых покоился Роват, быстро и незаметно посматривая по сторонам. Кажется, ничего очень страшного не происходило. Конечно, они привлекли кое-какое внимание зевак, но ненадолго и не слишком пристальное. Такое, видимо, случалось тут нередко и не могло быть совсем уж примечательным событием. К тому же умница Нишапр и место выбрал такое, где найти свидетелей будет трудно, а если станет известно, что с этим рыцарем что-то не то, что его, к примеру, разыскивают стражники, и последние свидетели разбегутся.

У ворот, где находилась стража, Ибраил что-то объяснил сержанту, и их пропустили без звука. Потом они пошли по дороге, затененной местными деревьями, в ту сторону, где находились виллы богачей. Не дойдя до полян, где снова становилось многолюдно, они свернули в низинку. Здесь Трол спешился, подошел, заглянул в носилки. Роват тяжело дышал и должен был находиться в таком состоянии еще не один час.

Тогда он повернулся к главе носильщиков, которые стояли, радуясь возможности опустить носилки и расправить плечи.

— Все, люди, я пересаживаю этого рыцаря на его коня, а вы возвращаетесь в город.

— Что? — изумился главный носильщик. — Да это же…

— Нет, — твердо ответил Трол. — Это не то, что ты думаешь.

— Да нас же… нас же… — Он оглянулся на своих подручных. Как по волшебству в их руках появились короткие дубинки.

Трол вытащил мечи. Сегодня он был с Клунгом и Синкопором. У этих шестерых не было ни малейшего шанса.

— Я все-таки советую вам вернуться в город и помалкивать, — сказал Ибраил. — Если моего пожелания мало, то я…

Он нахмурился, перед носилками, где выстроились шестеро молодцев, вдруг появился вихрь, поднявший песок и сухие травинки.

— Маг… — бесчувственными губами проговорил кто-то из носильщиков. После этого они все как один упали на землю и спрятали головы между руками, уперевшись лбами в колени.

Трол с облегчением спрятал мечи, потом, поднатужившись, выволок тяжеленного Ровата, посадил его с помощью Ибраила на коня. Чтобы бесчувственный воин не упал, он привязал его к луке седла, а потом прихватил еще и ноги к подпруге. Посмотрел на солнце.

Судя по всему, они успевали. Пока что они не выбились из заранее рассчитанного графика. И если не будет осложнений, то уложатся до темноты.

— Ступайте себе, — сказал Ибраил носильщикам.

Он был потен и порядком измотан. Трол посмотрел на него внимательней.

— Ну, что ты смотришь? — ответил Ибраил на незаданный вопрос. — Не мог же я их отпустить, не прочистив их воспоминания?.. Это будет и страховкой для них, и прикрытием для нас.

— Ты изменил их сознание? — спросил Трол.

— Память, — отозвался Ибраил. — Только память… — Он дал шпоры своей лошадке. — Ну, вперед, Трол. Придерживай Ровата. И давай поторопимся… Твоя роль сыграна, а мне еще операцию ему делать.

Глава 7.

Операция длилась уже три часа, когда Трол почувствовал что-то необычное в воздухе, в самом окружении города. Он посмотрел на Ибраила и спросил:

— Чувствуешь?

Ибраил поднял залитое потом лицо и усмехнулся.

— Нет, скажи, как ты вычислил это заранее?

— Я не вычислял, — грустно ответил Трол, — просто поступил так, чтобы обезопаситься в максимальной степени. К сожалению, это сработало.

Ибраил вытер пот специальной тряпочкой, она была уже такой мокрой, что ее можно было выжимать, а ведь это была уже шестая из заранее продезинфицированных перед операцией салфеток, используемых для этой цели. Потом вздохнул. Вероятно, он был гораздо крепче, чем казался, потому что бешеную скачку этого утра, захват Ровата и операцию проводил с невероятной сосредоточенностью. Даже Тролу было тяжело, а он был, как полагал, куда тренированней старика. Впрочем, тот мог использовать какие-то магические приемы, о которых Трол не догадывался.

— Что там? — спросил Арбогаст, который помогал Ибраилу и стоял рядом в хирургическом фартуке.

— Тот дом, который Нишапр снял для нас, окружен имперцами, — пояснил Трол. — Сейчас они ворвутся в него, убедятся, что он пуст, и начнут сжимать внешнее кольцо солдат, которое выставил Зентаг дСвиррк на всякий случай. К сожалению, людей для этого у них хватает.

— Разве мы не в том доме, который подготовили заранее? — спросил Арбогаст. От усталости он плохо соображал.

— Мы в том доме, который купил я, — отозвался Ибраил. — По настоянию Трола. Он решил, что мы должны иметь два места для операции, а Нишапр думал, что всего лишь одно… На этом мы выиграли как минимум часа два.

— Полтора в лучшем случае, — поправил его Трол.

Ибраил снова углубился в работу и не отозвался. А вот Арбогаст нахмурился:

— Мне ничего не сказали.

— Арбогаст, они могли вычитать расположение этого, резервного дома, — Трол осмотрел убогое помещение, где они работали над Роватом, — из твоего сознания. И мы бы никогда не узнали, что они проделали с тобой такую штуку.

Роват вдруг застонал. Он лежал на животе, с разрезанной от лопаток до самого копчика спиной, с обмотанным вокруг позвоночника огромным лоснящимся светло-серым червем, которого поддерживал Арбогаст. Этот червь был гораздо толще и длиннее, чем тот, что они в свое время извлекли из принца Колы в Кадете.

— Трол, дай-ка мне еще маковой вытяжки, — проговорил Ибраил.

Трол подал рожок, сделанный из мягкой кожи, с острой иглой на конце. С широкого конца рожок был заклеен какой-то массой, а внутри содержал зелье, приготовленное Ибраилом для этой операции. Ибраил провел окровавленными руками над червем, нашел какие-то одному ему видимые точки, воткнул иглу и надавил на рожок. Масса из него перетекла в червя, оглушая его. Потом то же самое Ибраил проделал с тканями Ровата, в которые уходила еще не освобожденная голова червя.

— Ты стал мастером, — признал Трол. — Просто поразительно, как легко тебе удается то, что мне кажется невозможным.

— Когда думаешь сниматься? — спросил Ибраил.

— Думаю, через час, — сказал Трол. — Пойду предупрежу часовых.

Он вышел из крохотного крестьянского домика, который они выкупили у какого-то разорившегося арендатора и из которого, разумеется, еще неделю назад было удалено все его семейство. Череп сидел на краю низкой крыши и следил за горизонтом в одно из магических устройств Ибраила. Оно позволяло даже человеку, не обученному магии, наблюдать некоторые явления на большом расстоянии.

— Они суетятся в количестве почти трехсот человек по ту сторону города, — сказал орденец.

— Мы поняли это, хотя сигнальные устройства в том доме им удалось обезвредить, — сказал Трол. — Снимаемся через час или чуть больше.

Потом Трол обогнул дом и подошел к Бали с Батаром. Они обихаживали и тех лошадей, на которых прискакали от каравана, и сменных, что отдыхали тут несколько дней. Им скоро предстояло много и тяжко работать. Бали выглядел бледным, но немного лучше, чем утром, после первой сумасшедшей скачки. Объяснив им ситуацию, Трол вернулся в дом.

— Мы заляжем где-нибудь в городе? — спросил его Арбогаст.

— Нет, нам придется уходить, — ответил Трол. — В городе они нас непременно найдут.

— А если мы вернемся к каравану? — спросил Ибраил.

— Это опасно. Уходить придется к горам, там у них почти нет войск, и у нас будет возможность маневрировать.

— Мне нужно еще часа два, чтобы он не умер, — проговорил вдруг Ибраил сквозь стиснутые зубы.

— У нас нет этих двух часов, — твердо ответил Трол.

— Он все равно не выдержит скачки, — сказал Арбогаст. — В таком виде скачку никто не выдержит.

Трол опустил голову, подумал. Потом посмотрел на Ибраила.

— Сделай так, чтобы он мог говорить.

— Предложение не вовремя… — начал было маг.

— Иначе все может оказаться напрасным.

Ибраил вздохнул и нашептал что-то над ухом оперируемого имперца. Тот вздрогнул, кровь из рассеченных тканей пошла сильнее. Пришлось Тролу ее промакивать, чем он, собственно, и занимался с самого начала операции.

— Где я? — послышался глухой, наполненный болью голос Ровата.

— Скажи, где матка? — спросил Трол. — Где тебя заразили?

— Отвечай на мои вопросы. Где мы и что со мной происходит?

Трол объяснил, поминутно поглядывая на Иб-раила, который уже не медлил, как раньше, а выдирал червя чуть не с хрустом, обрывая тонкие его окончания, которые так и оставались в теле имперца.

— Понятно. Вы узнаете, что вам нужно, а потом…

— Мы тебя не для того лечим, чтобы убивать, — отозвался Ибраил.

— Попробуете вытащить? — спросил Роват.

Жаль, подумал Трол, что он лежит на животе и я не вижу его лица. Впрочем, он колебался недолго и вошел в сознание оперируемого, словно решил или убить его, или получить необходимую информацию.

И тут же вздрогнул. Его оглушила боль, куда более страшная, затяжная и глубокая, чем мука от боевых ран. И еще, его поразило одиночество этого человека, его тоска, его нежелание жить… Это было страшнее, чем отсутствие собственной воли, парализованной червем.

— Если ты способен поверить, то я дам тебе мое слово — мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти тебя, — отозвался Трол.

Роват хрипло рассмеялся. Странный это был смех, он больше походил на предсмертный кашель раненного в грудь, но это был именно смех.

— Допустим, поверю… Но они уже знают, что я — не их.

— Верно, — согласился Ибраил. — Ходу назад у тебя нет… Ты, кажется, этому не рад?

— Рад, что могу говорить от своего имени… Да, рад, что свободен. Жаль, что скоро умру…

— Роват, — позвал Трол, — отвлекись от себя, от своей боли, от… нас. Пойми простую истину, людей не должны заражать червем, это против нашего естества, против воли богов.

— Было бы против, они бы этого не допустили. А раз существует…

— Этот кошмар нужно остановить, — проговорил Трол. — И ты можешь нам помочь — сказать, где их матка. Эта матка — то, на чем держится Империя.

— Империя держится не только на этом…

Ибраил уже просто кромсал тело имперца, и все равно, это было ясно даже Тролу, он не успевал. Он не успевал зашить рану, привести сосуды и разрезанные мускулы в необходимый порядок, чтобы рыцарь не умер.

— Скажешь?

— Я не знаю, где находится матка… — отозвался после долгого и трудного молчания Роват. — Но я знаю кое-что еще… Если вытащите меня, я отвечу на твой вопрос.

Внезапно над крышей прокатился какой-то жаркий, хотя и быстрый вихрь. Он был способен давить и сжигать. Прокатившись мимо, он вдруг вернулся назад, и Трол увидел, как кровь, вытекающая из ран Ровата, стала сворачиваться гораздо быстрее.

— Все, — медленно проговорил Ибраил. — Они нашли нас.

— Даже быстрее, чем ты рассчитывал, — пророкотал Арбогаст.

— Зашивай его как можно скорее, — сказал Трол, — а потом скачите на юг. Строго на юг… Они думают, что мы уйдем на север, и, если нам повезет, там окажутся их главные силы.

— А ты? — спросил Арбогаст.

Трол достал клинки, осмотрел их. Его уже затопляло, несколько преждевременно, боевое видение мира, ощущение скорости, свободы движения.

— Я догоню вас.

— Это невозможно, — проговорил Ибраил. — Ты их не остановишь.

С этими словами он сделал вдруг странное движение, словно вытаскивал из воды особенно упорную и сильную рыбину, и вырвал червя из тела Ровата.

— Я с тобой, — сказал Арбогаст, разжав руки с червем, и принялся быстро вытирать их тряпкой, которой Ибраил промокал себе лицо.

Червь шлепнулся на земляной пол, подняв облачко тонкой глинистой пыли. Тролу показалось, что он старается извиваться, но у него практически не было мускулов, и движение лишь угадывалось. К тому же теперь, даже управляемый магией, червь был не опасен.

— Я возьму Черепа, — проговорил Трол. — Ибраил, у тебя останутся братья… Справишься?

— Там будет Нишапр, может быть, Убла… — Ибраил работал как одержимый, и все равно, было ясно, что они не успеют. — У тебя нет ни одного шанса, Трол.

— Они будут помогать своим воякам с расстояния, — отозвался Трол. — Попытайся блокировать их магию отсюда.

— А если они нагрянут сюда? — спросил вдруг очень ясным голосом Роват.

— Будем надеяться, что им нужен только я… Пока, во всяком случае.

Он уже выходил, когда Роват снова позвал его.

— Трол… Кажется, так тебя зовут? — Он замолчал. Трол остановился, не оглядываясь, замер и Арбогаст. — Есть одно место… в земле Киванирг. Замок Керр-Ваб, очень старый, найдешь легко, его охраняет целая армия… Там есть что-то, что опаснее, чем матка червоцветов. Этого боятся все, даже… Басилевс.

— Спасибо, — проговорил Ибраил и принялся зашивать разрезанную спину Ровата прямо через край. — А теперь, друг, извини, будет лучше, если ты… — Он провел рукой над затылком оперируемого, и даже Трол почувствовал, что ментальная активность того мигом погасла, словно задули свечу.

Трол вышел на яркое солнце, внимательно посмотрел на Арбогаста, подождал, когда к ним спрыгнет Череп.

— Мы атакуем… Дело, кажется, безнадежное. — Он покачал головой. — Никогда не думал, что решусь на такое… Но я дал слово, кроме того, мне кажется, Роват знает что-то еще, может быть, многое еще знает… Поэтому его придется защищать. — Он посмотрел в сторону города, там уже поднималась пыль. — Я не могу вам приказывать, но если вы все-таки отправитесь со мной, то эффект отвлечения будет значительнее.

— Я знал, на что иду, — легко проговорил Арбогаст и искоса посмотрел на Черепа.

Тот пожал плечами, оглянулся на Бали и Батара, которые показались из-за угла дома.

— Этих ребят вполне хватит, чтобы прикрыть отход. А мы… Да, будет лучше, если мы ударим им навстречу.

— А-а… — начал было Батар, но Арбогаст его перебил:

— Вы остаетесь тут, помогаете вытащить этого… Ровата. И ничего не говорите. — Каждому было ясно, что Арбогаст сердится, потому что боится возражений.

Они оседлали коней, быстро подхватили оружие. Их было трое. От города к ним бешеным аллюром неслась целая вереница имперцев, отменных бойцов, которые уже получили новый приказ — блокировать дом, в котором они сейчас и находились. В ближайший час их станет еще больше, и тогда преимущество имперцев станет неодолимым, но пока… Они должны продержаться хотя бы немного.

— Помоги вам все боги, какие есть на свете, — сказал Батар и сделал перед всеми тремя охранный знак Кросса.

— Открывайте ворота, — приказал остающимся Арбогаст.

Выезжая в эти ворота, Трол подумал, стоила ли полученная информация всех этих хлопот, и не нашел ответа. А еще он мельком подумал, что Роват назвал замок Керр-Ваб опасным… Интересно бы знать, опасным для кого? Для Империи или для всех, кто пытается в него проникнуть?

Глава 8.

Кони взбивали землю, словно решили сделать ее мягче до глубины обитания демонов. Ручейки имперцев вытянулись к домику, из которого вылетели Трол, Арбогаст и Череп, со всех сторон. Неплохо у них связь поставлена, подумал Трол. Никаких тебе вестовых, нарочных, адъютантов. Просто есть при каждом из крупных отрядов свой спец по ментальным приемам, а кто-то из дворца отдает приказы… Может, атаковать именно этих связных, подумал он мельком, потом устыдился своей идеи. Она была заведомо невыполнима — даже если бы он и сумел определить, кто из этих людей, несущихся ему навстречу, поддерживает связь с командирами, разве до них доберешься в рубке? И неужели же при каждом отряде есть только один такой специалист?.. Да и поздно уже, все известно, расстановка сил определена, осталось только драться и держаться.

— И о чем только думает человек перед боем? — удивился Трол.

И тотчас все вокруг сдвинулось, расплылось… Стало нереальным. Скачущие бок о бок с ним Арбогаст и Череп на миг показались прозрачными, уязвимыми, как иные творения моря, которые спасаются от гибели только несметным воспроизводством. Трол даже голову опустил на миг, чтобы этот взгляд на мир оставил его. Но когда поднял голову, понял — наваждение стало еще сильнее.

— Держитесь за мной, — сказал он.

— Что? — не расслышал его Череп. И тут же сбоку ударили лучники. «Как они тут оказались», — удивился Трол. Не поворачивая головы, как во сне, он увидел, что туча стрел, отделившаяся от конной группы, которая держалась сбоку от остальных, понеслась на них. Он скомандовал, так негромко, так медленно, что от этого можно было прийти в отчаяние:

— Впра-а-во! — И тут же, захватив голову лошади Черепа, который плохо ориентировался, заставил ее скакать за собой.

От этого залпа они ушли. Правда, Череп заорал, что Трол чуть не выбил его из седла, что нельзя так резко менять направление… Неужели Трол в самом деле был слишком быстрым?.. А потом имперцы сшиблись с ними.

Двоих Трол снял почти в лоб, едва ли не столкнувшись с ними, уворачиваясь от их удара и рассекая им доспехи и тела Клунгом, выбрасываемым вперед на встречном движении лошадей… Удары получались колоссальной силы, но сталь и заточка меча была такова, что он проходил через эти туши, как сквозь воду.

Потом Череп столкнулся с тремя имперцами, рослыми и малоподвижными вояками, выскочившими из-за невысокого холмика. Трол остановил своего коня, заставил его повернуться на месте, оглянулся. Череп должен был справиться. Арбогаст уже сбил с коня одного из всадников в легком степном доспехе и успешно отбивался от двух вооруженных копьями легковесов. Тогда Трол скакнул вперед…

Это был отряд почти в два десятка душ, наемники, по-видимому, доранцы. Только такие, что успели разжиться и стальными пластинчатыми латами, и тяжелыми шлемами. Трол сунул мечи в ножны, наклонился в седле, поднял с земли тяжелое копье сбитого Арбогастом воина и принялся им обихаживать латников, пользуясь тем, что боковой и задний обзоры в этих шлемах были почти недоступны человеку с нормальным зрением…

Он сбил человек пять, когда Череп освободился от своих, помог Арбогасту прикончить еще двоих, и они попытались атаковать тех, кого еще не успел одолеть Трол. Но эти уже не ждали, они разъехались, спасаясь этим кратким, быстрым отступлением, пробуя понять, что произошло, пережидая, чтобы вернуть преимущество численности…

Собственно, это и было нужно Тролу. Он закричал, стараясь, чтобы Череп и Арбогаст его услышали:

— Вперед! Не останавливайтесь… А то свяжут боем!

Они снова рванулись вперед, проскочили какой-то овраг, причем тут Череп очень удачно остановил своего коня, и пара каких-то бедолаг, налетев на него, потеряли равновесие, а Арбогаст сосредоточенно и точно зарубил одного из них. Второй же убежал, забыв про свою лошадь…

— Нужно подняться на этот холм, — сказал Трол и рванулся по осыпающемуся склону наверх.

Холм в самом деле оказался неплохим, высоким и голым. Трол вылетел на его вершину и поднял коня на дыбы, стараясь остановиться.

Коню его очень хотелось скакать в поле, где пока не было видно никого, но сбоку, со стороны города едва ли не сплошной стеной поднималась пыль, это приближалась огромная, в несколько сот человек, масса имперцев. На миг Тролу стало не по себе, он представил, что они окружают его плотными рядами, через которые не пробился бы и Учитель… Но делать было нечего. Этот отряд следовало уводить в сторону.

— Держитесь за мной! — снова прокричал он Арбогасту и Черепу.

Те были пока невредимы, лишь тяжело дышали, да конь Черепа получил две касательные раны на шее.

Снова они понеслись вперед, разгоняясь до предела выносливости животных. Снова передние имперцы попытались с ними драться, но на этот раз и Арбогаст и Череп лучше понимали выбранную Тролом тактику, они, по сути, объехали самых упорных, а четверых Трол удачно зацепил своим копьем… Вот только на пятом, который умело прятался за шею своей лошади, пришлось сделать разворот. Трол ударил его, как ослопом, сверху вниз, и копье сломалось. Пока оглушенный воин, покачиваясь, пытался выпрямиться, Трол убил его одним точным ударом Синкопора в живот.

А потом возникло и укрепилось то самое наваждение, от которого Трол так и не сумел избавиться. Возникло странное чувство, словно бы сам воздух остановился, словно все звуки уплыли куда-то и больше не возвращались, словно не было вокруг сотен врагов, а остались лишь учебные манекены, на которых следует отрабатывать скорость ударов.

Трол сначала настолько опережал противников, что не очень даже выбирал тактику, просто подбивал копья или мечи врага основанием Синкопора, чтобы рука действовала точнее и сильнее, а потом в обвод защиты противника, наносил один, всего один, удар на поражение. Он следил только, чтобы Клунг не застрял в кости или в доспехе врага…

Потом коленями заставлял своего коня сделать движение навстречу очередному противнику и снова отбивал оружие врага, резко сближался… И убивал его.

Но вдруг все кончилось. Вокруг них стоял чуть не весь отряд, который они хотели увести в сторону от дома, где должны были находиться Ибраил, Роват и Бали с Батаром и от которого хотели удрать сами… Но вот — не получилось.

Зимногорцы кружились на своих конях на пятачке в три-четыре десятка шагов, а вокруг почти неподвижно из-за тесноты рядов стояло больше сотни имперцев, закованных в тяжелые стальные доспехи, в своих дурацких шлемах, с копьями, выставленными вперед.

Трол оглянулся Череп был ранен, и, кажется, не один раз. Арбогаст от слабости положил свой меч на луку седла, будучи не в силах уже удерживать его на плече или на локте левой руки, которой он все еще пытался поддерживать свой щит.

— Здорово… — заговорил командор Белого Ордена и закашлялся от пыли. — Да, здорово мы их прижали!

Трол улыбнулся грустно и понимающе. Этот человек был значительно слабее его в бою, он знал, что вот-вот их атакуют и они, скорее всего, будут убиты. Но он был полон того несгибаемого бойцовского духа, который и составляет гордость воина.

— Будем рассчитывать, что теперь они все здесь, — проговорил Трол, стараясь, чтобы его слова не прозвучали слишком быстро. — Теперь уходим в прорыв, на юг, и не останавливаемся… Они пойдут за нами.

Вдруг что-то стало собираться над ними, в воздухе. Трол посмотрел вверх, это была какая-то магическая штука, вроде того жар-покрывала, которое однажды применил Убла в своем замке. Только эта штука была гораздо больше и должна была накрыть куда больше людей, чем тогда…

Трол оглянулся. Арбогаст молился, его бледные, словно измазанные в сметане губы, не закрытые шлемом, шептали слова прощания с жизнью. Череп тихо ругался, оглядываясь по сторонам, как загнанный волк, тяжелым, налитым кровью и ненавистью взглядом.

— Уходим в лощину, — предложил Трол. — Она прикроет от магии. На счет три… Один, два…

— Три! — заорал Череп и бросился в направлении, которое нельзя было считать югом, но которое давало небольшое преимущество из-за пересохшей речки, образовывающей лощину.

Арбогаст сделал странный жест, словно надумал было удержать подчиненного, потом дал шпоры и своему коню, рванулся следом.

Трол выжидал еще долгий, долгий миг, а потом заставил коня боком последовать за орденцами. В этой посадке было то преимущество, что Трол встретил все выставленные вперед копья противника не головой лошади, а своими мечами… И пробился. Просто поднырнул под них, свалил одного бедолагу ударом Клунга в ногу его лошади, зарубил другого мягким тычком Синкопора в бок, не закрытый сталью, оглушил локтем с наручем по шлему третьего, получил удар от четвертого, но выбил его ногу своей ногой из стремени и опрокинул на землю…

И вдруг сверху ударило то, что должно было убить их. Но теперь оно накрыло только тех имперцев, кто вылетел вперед, на открытое место, стараясь настичь сражающихся зимногорцев с тылу. Кони, люди, одежда и даже оружие вдруг стали плавиться, словно горели невидимым, но от этого еще более страшным огнем… Крики гибнущих людей, храп лошадей, понимающих, что эта гибель ужаснее, чем смерть от железа, какие-то приказы, отданные на горловом гвампи, просто вопль ужаса, исторгнутый сотней людей, осознавших, что они стали мишенью для магического удара, — слились воедино.

А тем временем Трол пробился к Черепу, который уже не дрался, потому что из его груди торчало два копья, который, как пьяный, раскачивался на каждом шаге его лошади, и придержал его… Вернее, почти придержал, потому что с той стороны, где оказался Череп, вынырнул огромный, как медведь, бородатый доранец и секирой разрубил северянина почти до середины груди. Трол обернулся, молнией спрятал Синкопор в левый сапог, выхватил из рук Черепа меч, и бросил его под шлем до-ранцу. Тот захлебнулся кровью…

А потом он догнал Арбогаста. Тот лишился своего щита и нянчил левую руку. Кроме того, не выпуская правой меч, пытался справиться со своим конем, который взбрыкивал, делал странные скачки из стороны в сторону, да так, что Арбогаст едва удерживался в седле.

Послав обезумевшему животному ментальный приказ подчиниться, Трол подхватил его узду и попробовал вывести командора с собой, следом за несколькими имперцами, которые уже не осаживали своих коней, а совершенно определенно бежали, развернувшись к колдовскому удару и, соответственно, к Тролу спинами… Но его все-таки перехватили. Это были трое офицеров, все в очень дорогих латах, почти полностью закрывающих тело, похожих на те, в которых Трол впервые увидел Ровата.

Это были зараженные червем и отменно обученные действовать сообща воины. Один, центральный, прикрывал двух боковых, а боковые, стараясь развести коней, чтобы Тролу было труднее, чтобы ему приходилось держать в своем внимании больший сектор, попытались атаковать его горизонтальными, на редкость сильными ударами. Центрального Трол попытался оттолкнуть рывком своего коня, правого блокировал, потом перехватил его руку левой, отпустив поводья коня Арбогаста, нажал, словно пытался столкнуть, а когда рыцарь уперся, рванул на себя, заставив и своего коня присесть на задние ноги… Рыцарь стал валиться вперед, потеряв равновесие от этой смены усилий, и тогда Трол убил его ударом Клунга в забрало. Это произошло быстро, очень быстро… И все равно, он возился непозволительно долго, чутьем тренированного бойца осознавая, что уже сейчас должен получить удар слева, из-за Арбогаста. Он стал поворачиваться, чтобы встретить его наручем левой руки, и все равно опоздал…

Удар пришел, но не от левого имперца, а от центрального. И рука успела выйти ему навстречу — меч в руке противника, описав огромную дугу, пришелся по стальной пластине, и Трол почувствовал, как кость его вылетает из локтевого сустава, к тому же, кажется, ломаясь с омерзительным звуком…

Но он был нацелен на левого, а потому не стал тормозиться, развернулся до конца… И тогда понял, почему не получил удара с этой стороны. Ар-богаст держал противника за плечи, повиснув на нем. А меч противника прошил его брюшину, причем стальной кончик торчал из его спины, дымясь от крови. Он висел на вражеском мече, но спасал Трола.

Не замедляя разворот, Трол вынес влево Клунг и ударил его самой дальней частью лезвия под шлем, в шею. Противник зашатался, откачнулся, поднял руки, отпустив Арбогаста, и попытался зажать полученную рану. Это было уже конвульсивное движение-по содроганию меча в руке Трол понял, что достал противника как следует, проткнул боковые мускулы, а значит, и яремную вену…

Но рыцарь, который находился в центре, оказавшись теперь прямо перед Тролом, уже поднял свой меч для повторного удара, перехватив его двумя руками, и уже стал его опускать… Трол вытянулся вперед, чтобы не промахнуться, ускорил возвратное движение Клунга и… обогнал противника. Блестящий, светлый его клинок врубился в руки рыцаря, сокрушая темную сталь доспехов, вгрызаясь в плоть, отметая меч врага.

Рыцарь еще летел вперед, поэтому, даже потеряв меч, он наклонился к Тролу и тогда получил следующий удар, колющий, выше кирасы, в горло. Он упал на круп своего коня, обливаясь кровью, жизнь еще не оставила его, но он должен был умереть очень скоро.

Трол повернулся к Арбогасту, тот был еще жив. Его губы скривились от боли, глаза закатились так, что не видно было радужки, но он сделал пальцами один слабый жест… Это был приказ, какой для соблюдения тишины отдают офицеры своим солдатам — вперед!

А потом Арбогаст умер и стал валиться на землю. И Трол уже не мог ему помочь. Он развернул коня, который испуганно ржал, но все еще слушался поводьев, и рванулся в образовавшийся просвет, за спинами все еще убегающих имперцев, которым не удалось за время этого поединка проскакать и десятка шагов.

Трол вырвался, срубив короткими атаками сбоку и сзади еще почти десяток бойцов. Он никогда не сумел бы так легко пройти всех этих людей, если бы не тот магический удар, который опрокинул в большей степени имперцев, не причинив северянам, успевшим оказаться в лощине, никакого вреда…

Он почти вылетел из массы конников, когда его заметили, снова попытались остановить, но теперь он не сражался. Он просто обходил противника, а тех, кто был слишком настойчив, сбивал встречным ударом меча…

Солнце коснулось края горизонта, когда он вдруг понял, что все имперцы остались сзади. Они, разумеется, висели за его спиной, как темная, мрачная, смертельно опасная туча, но они остались позади. А его конь, взбодренный настоями и заклинаниями Ибраила, уходил от погони все вернее, несмотря на утреннюю и дневную скачку, несмотря на бой.

К тому же скоро должна была наступить темнота. И способность видеть должна была остаться только у считанных преследователей… А этого Трол не опасался, он понимал, что сумеет выстоять, может быть, против десятка-другого догнавших его всадников, особенно если они навалятся не все разом, а последовательно, как и бывает в погоне.

Он уже отошел от наваждения боя до такой степени, что каждый скачок его коня отзывался болью в вывихнутой и сломанной руке. Поэтому он попытался вправить ее на скаку, и это ему удалось. Но вот сломанные края кости ему удалось лишь немного сблизить, вместе они почему-то не соединялись. К тому же это было еще и очень больно, такой боли Трол не испытывал уже давно, со времен тренировок болью, которые проводил Учитель.

Поэтому он подвязал руку как можно плотнее к груди и попытался скакать еще быстрее. К счастью, это удалось. А сразу после того, как наступила ночь, он попробовал магически прощупать пространство и понять, где находится Ибраил с Роватом и братьями. Удалось ли им тоже вырваться?

Глава 9.

Трол несся по ровной как стол ковыльной степи, словно одеревеневший. Рядом с ним не было больше ни Арбогаста, ни Черепа. А его конь, которому он так и не удосужился пока дать имя, выбрасывал ноги, как механическая машина, но никак не создание из плоти и крови.

Сначала, в первое время этой скачки, Трол прислушивался к биению сердца своего скакуна, к его шумному дыханию, топоту его мощных ног по земле. Но так и не нашел признаков усталости. Это было что-то невероятное — так скакать, иметь такую выносливость и настолько превосходить скакунов из войска Империи. А ведь они тоже выбирали для своих конников только самых сильных лошадей и вкладывали в них немалую толику магии, чтобы они не подводили при таких вот погонях.

И все-таки Ибраил знал что-то такое, что позволило ему обыграть имперцев хотя бы в этом сражении лошадиной силы, в соревновании на скорость, в борьбе животной воли и выносливости. Видимо, лениво размышлял Трол, стараясь все-таки не спать, сила Ибраила заключена в его понимании жизни, в его умении эту жизнь спасать и использовать… Ведь даже первичные опыты над чер-воцветом, к какому бы результату потом это ни привело, были связаны с жизнью, со способностью ткани и органов разных существ не просто слиться в единый организм, но и получить не виданный ранее эффект…

Трол стряхнул с себя дрему, когда почувствовал уже недалеко, милях в трех, во тьме, несколько всадников. Он попытался обострить свое дально-слышание. Учитель его за такое упражнение отнюдь не похвалил бы, но он понял — это были имперцы, поднятые по тревоге в одном из окружающих Архенах гарнизонов. Он еще некоторое время колебался, чтобы понять, не может ли это быть какая-то слишком уж изощренная маскировка Ибраила, но потом решил не рисковать. И обошел этот разъезд по широкой, как взмах тяжелым мечом, дуге.

Снова степь легла перед ним безмолвная и безлюдная, словно людей никогда и нигде не бывало. Он уже не погонял своего коня, он его почти придерживал. Но тот лишь сопел, потряхивал головой да немного странно прядал ушами, словно не от мух отмахивался, а от непонятного звука. Это было его выражение нетерпения и недовольства. И Трол снова отпустил поводья.

А потом конь вдруг сразу присмирел. Трол накинул на все пространство перед собой мантию сплошного поиска, ничего не нашел и уже решил было, что его конь устал, как вдруг понял… Где-то рядом бежали волки. И среди них было несколько, чья аура очень отличалась от скрытой, незаметной и неширокой ауры прочих зверей. Такое Трол уже замечал у Гифрула Высокоборского, когда еще охотился за ним… Это был признак заражения червем. Трол потрепал коня по шее, он понимал, что тот, может быть, спас его сейчас.

Они изменили направление, проехали по тихому овражку, который позволил им неприметно отойти в сторону мили на две, потом обнаружил совсем непонятную тут купу кустов и оставил между собой и стаей ночных охотников еще три мили… Потом пустил коня вскачь. Да он и сам теперь понимал, что прямая погоня им не грозит и теперь можно ударить в галоп.

Волки, которые в это время года и в этих местах совсем не должны были сбиваться в стаю, остались позади. Но то, что их так вот… мобилизовали, Трола не удивило — магическая сила Империи затрагивала не только людей. Странно было вот что: волки обычно чувствительны к болезням или ненормальностям своих сородичей. А в этом случае они ничего не почувствовали, подчинились зараженным зверям, признавая за ними силу и право руководить остальными… Видимо, их изрядно расписанная в некоторых книжках тяга к свободе и неприязнь к черной магии были преувеличены.

Под утро он все-таки сделал привал. Не для себя, а для коня, который поел какой-то реденькой и совсем не сочной тут травки, напился из мелкого, как след от слезы, ручейка, подремал часа четыре, а потом… Потом Трол снова оседлал его и направился к горам, строго на юг, туда, где его должны были ждать.

Он заметил Ибраилов след задолго до того, как мог бы почувствовать его своим дальновидением. Маг, совершенно не опасаясь преследования, оставил в воздухе высокий темный столб сгущенной магии. Обычный человек и даже человек, плохо подготовленный, не заметили бы в этом месте ничего, кроме, может быть, неприятного настроения и мрачных мыслей. А вот Трол, разумеется, увидел в нем призыв.

Опасаясь, что это может быть ловушкой, он проверил все подходы к указанному месту. Со стороны все было спокойно. Он подъехал ближе, выбрался на неприметную среди холмов полянку, окруженную невысокими кустами, и понял — это был след. Стрелка, неглубоко выкопанная прямо в глине, указывающая на юго-восток.

Трол не стал проверять сущность этого знака, он решил ему последовать. И не ошибся. Уже к полудню он различил впереди признаки людей, а подскакав ближе, убедился, что это были Ибраил с Роватом, привязанным к седлу, и Бали с Батаром. Они были живы и, скорее всего, даже стряхнули с себя погоню.

Трол поехал к этим людям, задолго до встречи крикнув пару раз. Он рассчитывал, что нетрудно было заметить одинокого всадника под этими пустыми небесами на этой ровной как стол поверхности. Поэтому все четверо направились к нему навстречу.

Они подъехали друг к другу, постояли, потом Ибраил кивнул. Его лицо было серо от усталости, но он все-таки еще держался. Вот Роват и Бали были плохи, они уже не соображали, что вокруг них происходило. Батар вообще не выпадал из действительности только потому, что непременно хотел вытащить из этой передряги брата…

— Один, — словно бы сам себе проговорил Ибраил. — А… Арбогаст с Черепом?

Трол быстро, как мог, рассказал об их гибели. Закончил он так:

— Я пытался, но не сумел вывезти тело Арбогаста. Скорее всего, я бы просто погиб, если бы попробовал. Кроме того, на нашего павшего сбивалось магическое внимание имперцев… Даже после смерти он защищал меня. А с ним… Я бы слишком открылся.

— Да, — кивнул Ибраил, — так и случилось бы.

— А вы? — спросил Трол.

— Они пару раз на нас натыкались, но однажды я замылил им глаза, а второй раз справился огневыми змейками, — сказал Ибраил. Покряхтывая, он сполз со своего коня, подошел к Тролу и погладил его жеребца по ноздрям. — Твоему коню нужно отдохнуть. Еще бы полчаса скачки, и ты бы загнал его.

— Удивительно, что он вообще жив, — высказался Трол.

— Ты не заметил того, что переливал в него свои силы, и делал это весьма умело, — отозвался Ибраил. — Он даже не очень испугался, просто слушался тебя и делал свое дело… Знаешь, садись на мою заводную лошадку.

— Фокус в том, что я к нему привязался, — только и проговорил Трол, пересаживаясь. Приторачивать свой тючок к новому седлу необходимости не было, все его вещи уже находились на этой лошадке, потому что в бой он пошел налегке.

— В общем, да, хотя, может быть, и мои заклинания помогли, — суховато улыбнулся Ибраил.

Он тоже поменял лошадь, благо заводных у них было вдосталь. Среди них бежали даже те, на которых северяне ушли от каравана и за полдня вернулись в Архенах.

Ощутив под собой нового скакуна, Трол сразу почувствовал себя каким-то разморенным. Должно быть, не только он коня подкармливал энергией, но и тот подбадривал его чистым конским, радостным и бодрым духом.

— Почему вы свернули? — спросил он, когда они снова тронулись в путь.

— Планы у нас такие, — объяснил положение дел Ибраил. — Хотя нам и следует торопиться, но бежать сломя голову не стоит. Тем более что впереди у нас изрядное скопление имперцев. А если мы пойдем в самую невыгодную для нас сторону, на юго-запад, то…

— Кажется, это не совсем невыгодное для нас направление, — прервал мага Батар. — Земля Киванирг как раз между Северным и Восточным континентами.

— Как далеко она находится? — спросил Трол.

— Никто не знает, — отозвался Бали.

— Но если… — начал было Ибраил и не закончил.

Да, решил Трол, понятно. Если удалась авантюра Крохана, тогда мы можем продолжать наш поиск… Наш поход.

— Ты их чувствуешь? — спросил он Ибраила.

Направившись в лагерь Дерека Милинокского, Трол предложил Крохану, взяв с собой как можно меньше людей, продублировать их действия, но не с севера, а с запада. Если бы у Трола ничего не получилось с караваном в Иль-Архенах, они могли бы рассчитывать на помощь второго каравана, идущего другой дорогой и, как надеялся Трол, избегшего пристального внимания имперских магов. На то, что самому Тролу и его людям удастся проскочить незамеченными, что бы там ни говорили Дерек или Пепир Вакамон, Возрожденный не рассчитывал ни мгновения, отлично понимая, что в армии Милинокского находятся не только двое зараженных червем информаторов. Но ему казалось, что в случае неудачи хорошо замаскированная помощь может оказаться спасительной соломинкой для всей его команды.

Согласно предварительной идее, Крохан должен был отплыть в Кеос, найти там поддержку короля Дизария из княжества Дзу, втереться с его помощью в караван, подобно тому, как это сделал Трол, и двигаться с этим караваном вдоль южных границ областей, подчиненных Архенаху, ожидая от Трола вестей. По времени отбытия Крохана и зная его активность, можно было рассчитывать, что он уже находится где-то поблизости и чуть впереди, на юге.

— Пока я замечал только разъезды имперцев, — ответил Ибраил. — Но есть одна небольшая прореха в их кольце… Как раз там, куда мы направляемся.

В общем-то это была очень неопределенная информация, но другого ничего не оставалось — сначала следовало избавиться от погони, и пятеро всадников продолжили путь. А Трол впервые за двое суток смог поспать почти по-настоящему, со снами и хорошей, дающей отдых расслабленностью, разумеется, в седле.

К исходу следующего дня, когда уже и лошади едва могли переставлять ноги и люди с трудом удерживали в одеревеневших пальцах поводья, показались предгорья Центра Мира, огромного горного массива, который почти сплошь покрывал в общем-то неширокую — всего в несколько сот миль — перемычку, связывающую все четыре континента. Где-то тут находилась граница, где должны были стоять всадники Империи, подчиненные стратегу севера. И здесь должна была окончиться погоня за ними.

— Нужно подняться выше в горы, — предложил Ибраил. — Там нет их гарнизонов, у нас будет шанс… остаться незамеченными.

Сделав небольшой привал на ночь, с первыми же лучами холодного зимнего солнца отряд стал подниматься по отрогам гор вверх. Они уже сумели изрядно утомить коней на крутой, иногда ступенями поднимающейся тропе, ведущей на горные плато, с которых некогда Лотар Желтоголовый наблюдал равнину, лежащую перед Великим озером, когда Батар вдруг издал тихое восклицание.

Трол оглянулся. Орденский рыцарь сидел на своем скакуне, повернувшись на север, туда, откуда они бежали. Заметив, что Трол тоже остановился, Батар проговорил, невольно понизив голос:

— Смотри, командор.

Кажется, осознав гибель Арбогаста, честный рыцарь перенес на Трола необходимость чувствовать себя орденцем. Вторгнувшись в его сознание, Трол уточнил направление, куда смотрел рыцарь, и поднял свою зоркость до предела.

Это были имперцы. Огромный, в несколько тысяч всадников отряд, который, оставляя лагерем по сотне на третьей-четвертой миле необозримого пространства равнины, двигался на восток.

— Нужно смотреть не на запад, Трол, — почти нравоучительно проговорил Ибраил. — А на восток.

Трол перевел свой взгляд восточнее, там не было ничего, лишь глинистые холмы, которые они прошли вчера… Нет, вот двигаются какие-то люди, тоже верховые… Это тоже были имперцы, отряд немного слабее, но тоже не меньше полутора тысяч воинов. Но эти двигались на запад. И также оставляли за собой вытянувшуюся за горизонт, отдаленный отсюда, с высоты, на десятки миль, цепь небольших отрядиков, примерной численностью в эскадрон.

— Сейчас они увидят друг друга, — прокомментировал Батар. — И кольцо замкнется.

— А потом они начнут его сжимать… — отозвался Трол. — Но нас внутри не будет.

— Да, — согласился Ибраил. — Каким-то чудом мы вырвались. — Он помолчал, катая это слово у себя на языке. — Вырвались.

— Мы выиграли на этом немало времени, — сказал Трол. — Пока они поймут, что нас тут нет, пока организуют погоню…

— Но отойти от них нужно подальше, — сказал Батар. — Мало ли что…

Они поднялись на плато уже в темноте, с понятным удовольствием наблюдая, как сзади, на равнине горит сплошная цепь костров, очерчивая гигантский полукруг шириной в несколько сот миль, который сомкнулся слишком поздно.

А поутру следующего дня Ибраил разбудил Трола, тронув его за плечо.

— Они близко, всего-то в двадцати милях.

— Кто? — не понял со сна Трол. Потом разулыбался во все зубы. Это было приятно. Они обманули имперцев по всем статьям.

Глава 10.

Трола и всех остальных заметили из каравана, повозки которого были выставлены неправильным овалом, задолго до того, как они приблизились к нему. И почти тотчас от него отделились две узнаваемые фигуры. Это были Крохан, капитан кадотской стражи, и его неизменный сержант из Даулов, имя которого Трол наконец-то выучил. Сержанта звали Сам вел.

Встреча была, по мнению Трола, сначала довольно бурной, но, когда Ибраил рассказал, как погибли Арбогаст и Череп, воцарилась тишина. И лишь тогда Трол заметил, что вместе со старыми друзьями к ним незаметно подъехала… женщина. Трол сначала даже глазам не поверил.

Она была уже не очень молодая, властная в повадках, в довольно интересном, сделанном явно под ее фигуру пластинчатом доспехе. На ее боку висела настоящая восточная сабля, которые Трол видел, но которые всерьез еще не пробовал освоить. Кроме того, у нее на голове был шлем с чуть ббльшим, чем обычно, задником, к тому же прикрывающим шею кольчужным крылом. Сначала Трол не мог понять, чем это вызвано, но, когда женщина вдруг сняла шлем, словно почувствовала его взгляд, по ее плечам рассыпались густые и длинные волосы.

Когда она оказалась совсем близко, Трол рассмотрел ее лицо. Оно было мягким, спокойным, даже слегка сонным. Ее глаза чуть косили, что придавало ей вид невнимательной, слегка рассеянной барышни, которая обрядилась в боевые доспехи лишь из прихоти. Но стоило ей заговорить, как это представление мгновенно рассеялось.

— Так это и есть тот самый отряд, Крохан, который мы должны были встретить? — спросила она густым, грудным голосом, в чем-то неуловимо похожим на голос Арбогаста.

Крохан, который мигом обернулся на ее вопрос, поклонился в седле. Тогда ей поклонился и Трол, Ибраил и все остальные.

— Это Зара Сабельщица, — представил женщину Крохан. — Именно ее, как самого лучшего проводника по этим землям, к тому же капитана собственной дружины, король Дизарий отправил вместе с нами.

— Ты, наверное, Трол Возрожденный, — сказала Сабельщица. — Говорят, ты неплохо работаешь двумя мечами.

— Он одолел Визоя Честного, — негромко проговорил Крохан. — Я рассказывал тебе об этом.

«Или ему очень нравится эта самая Зара, или он считает ее как минимум ровней себе в сложившихся обстоятельствах», — решил Трол.

— Визоя я помню, — медленно, чуть нараспев, по-западному проговорила Зара. — Он был… неплох. Но не более того.

Трол хотел улыбнуться, но не сумел. Слишком они все были измотаны гонкой последних дней, слишком нуждались хотя бы в воде, чтобы начать выражать эмоции. Все-таки он сказал:

— Во время следующей тренировки, госпожа, мы легко выясним, насколько мы оба… неплохи.

— Хорошо, — согласилась женщина. Тряхнула волосами, обернулась, мельком окинула свой вагенбург, снова посмотрела на Трола. — Я привела сюда согласно договору со своим королем шесть повозок и восемнадцать людей. Насколько я знаю, его уговорил так поступить проконсул Белого Ордена.

— Разве Перес из Мирама тоже отправился с вами в Кеос? — быстро спросил Ибраил.

Крохан отбыл из Кадота через несколько дней после того, как Трол, Ибраил, Арбогаст и его рыцари отплыли на восток, в лагерь Дерека.

— Нет, самого проконсула, насколько я знаю, при дворе не было, — ответила Зара. Видимо, она привыкла вести разговор, как старшая по должности. А может быть, и по благородству крови — в Кеосе многие чрезвычайно родовитые дворяне промышляли не только службой, но не гнушались и торговли. — От него был специальный посланник, Приам. Он и привез от проконсула письмо, которое заставило короля завертеться, как змея на сковороде. И снарядить этот караван. Крохан кивнул. Подумал и добавил:

— Я… э-э… едва уговорил Приама остаться в Зимногорье, а не отправляться с нами.

— Докладываю дальше, — твердо продолжила Зара. — В отряд, по предложению короля, были включены люди, которые назвались вашими именами при пересечении границы с Империей. Разумеется, включая Арбогаста и других людей, которые, как я вижу, тут отсутствуют.

— Зачем это? — удивился Ибраил.

— Чтобы получить фирманы на весь караван и личные фирманы для каждого из вас, — отчеканила Зара.

— Разве Кеос не входит формально в Империю и разве имперцам положены фирманы для путешествий по собственным, так сказать, землям? — почему-то шепотом поинтересовался Батар. Трол оглянулся — оказывается, он спрашивал у Ибраил а.

— В дальних походах эти фирманы необходимы для кеосцев, — ответила ему Зара, которая тоже услышала вопрос. — Особенно это будет важно, когда нам придется заходить в оазисы или города для пополнения припасов.

— Фирман Арбогаста… ну, тот, что предназначался по плану для него, можно передать Ровату, — проговорил Ибраил, обращаясь к Тролу.

Трол кивнул.

— Хорошо. — Он попробовал сглотнуть слюну, но ее не было. Они действительно здорово пострадали от местного солнца, даже теперь, поздней осенью. — Нет, в самом деле очень хорошо.

— Хорошо-то хорошо, но что ты теперь собираешься делать? — спросила Зара.

— Надеюсь, Зара, у тебя найдется несколько мест для наших раненых на повозках? — спросил Ибраил вместо Трола, мягким полупоклоном показывая, что он отвечает, соблюдая все восточные правила вежливости. — Нам придется позаботиться о том, чтобы Роват и Бали поправлялись как следует.

— В каком направлении держать путь? — спросила Зара. — В Кеос?

Трол попытался сбросить напряжение в спине, в плечах, в ногах. Попытался еще раз обдумать то, что он собирался сказать. Ничего не выходило. Он чувствовал себя измученным, чуть ли не как его конь, и потому плохо соображал. И все-таки он произнес:

— Конечной целью этого нашего путешествия будет земля Киванирг. Ты знаешь такую, госпожа?

Прежде чем ответить, Зара внимательно осмотрела Ибраила.

«Чудны дела твои, Демиург, — про себя проговорила она. — Маг, и, судя по всему, неплохой выучки, и в такой компании…» — Она села в седле прямее, невольно подражая Тролу.

— Да, я знаю, где она примерно находится. Но должна признаться, что ни разу там не была, это в стороне от обычных караванных дорог. — Она немного нахмурилась. — И довольно глубоко в Империи. Туда нас могут не пустить, если только…

— Что — если только? — повторил за ней Крохан.

— Если мы не пойдем прямиком, через пустыню. Но это опасно, очень опасно.

— Чем именно? — спросил Ибраил.

— Отсутствием воды, слишком малым количеством повозок и людей, вашей необученностью переносить даже нынешнее, зимнее солнце.

— Пусть это тебя не беспокоит, госпожа, — сказал Трол. — Когда наши раненые поправятся, остальные выдержат все, что умеют переносить твои караванщики.

Зара кивнула, чуть заметно усмехнулась, окинула всех очень внимательным взглядом и вздохнула.

— Хотелось бы надеяться… Ладно, посмотрим. Трол. — Теперь она глядела ему прямо в глаза. — Насколько быстро ты хочешь идти?

— Как это окажется возможно для раненых. Зара подняла одну бровь, выражая, должно быть, удивление.

— Разве вы не убегаете? И разумно ли терять темп из-за людей, которые… А если из-за них погибнут остальные?

— Торопиться нет необходимости, — твердо проговорил Ибраил. — Остальным тоже досталось. Так пусть у всех нас будет хотя бы несколько дней для восстановления сил… Хотя бы и на ходу.

— Хорошо, — согласилась женщина. — А теперь, если вы хотите, чтобы мы доверяли друг другу до конца, хотелось бы узнать, от чего вы убегали?

Ибраил стал рассказывать о кольце имперцев, охвативших степь позади, но не успевших захватить беглецов. Пока он рассказывал, они направились в вагенбург, где напоили лошадей, напились сами и относительно привели себя в порядок. Впрочем, Трол не очень отдавал себе отчет в этих хлопотах. Отведав местных лепешек вместо хлеба, оливок и сушеной козлятины на ужин, он провалился в сон и проспал…

Он так и не понял, как это ему удалось, но он проспал два дня. И лишь на утро третьего вылез из-под тента, установленного на повозке, ощущая во всем теле странное онемение, будто у него затекли мысли, душа и все способности ощущать мир. Позавтракав с отменным аппетитом, он узнал, что за эти два дня Ибраил еще раз прооперировал Ровата, доведя начатое в Архенахе до конца, и на этот раз рыцарь перенес операцию гораздо легче и спокойнее. Что Бали с Батаром уже начали немного тренироваться и что Зара двинула свой караван в путь, впрочем, как и было договорено, не в полные дневные переходы, а значительно меньше.

Утро еще не закончилось, до выхода каравана оставалось время, поэтому Трол подобрал свои мечи, отошел от стоянки и попробовал заставить свое тело слушаться, как того требовал Учитель. Он только-только начал работать в полную силу, как вдруг к нему пешком, почти беззвучной походкой хорошо тренированного бойца подошла Зара. Она была без шлема, и длинные темно-каштановые волосы подчеркивали ее женственность куда больше, чем доспехи с грудными выпуклостями.

Она присела на склон холма, посмотрела на Трола, потом, дождавшись момента, когда он взглянул на нее, холодновато заметила:

— Никогда не видела ничего подобного. — Ковырнула носком сапожка землю. — Должна признаться, я отправила разведчиков на север… Не поверила тебе.

Трол остановился. Опустил мечи. Как выяснилось, он изрядно подустал за последние дни и потому уже слегка запыхался и вспотел.

— Ты был прав, они вас не преследуют. Сужают свое кольцо на равнине… — Она посмотрела Тролу в глаза. — И я не понимаю, как они могли так ошибиться? Ведь среди них были и следопыты, а не только служаки, которые способны лишь выполнять приказ. А где-то в Архенахе есть еще и маги, которые не должны были выпустить вас из-под своего наблюдения.

— С нами был Ибраил, — сказал Трол. — Он обеспечил нам защиту от магов. А следы на камнях… быстро исчезают, если правильно выбирать путь. Кроме того, они не знают, что вы ждали нас тут, и не очень-то рассчитывали, что мы выберем это направление. — Он поднял мечи и чуть насмешливо посмотрел на Сабелыцицу. — Ты пришла спросить меня об этом или хочешь помериться силами?

Женщина вздохнула, тряхнула головой. Это вообще был ее привычный жест, подобно мычанию Крохана или восточным улыбкам Ибраила.

— Нет, махать саблей с тобой я сейчас не буду. Просто хочу предложить тебе вернуться в лагерь, люди, которые должны передать вам фирманы, вот-вот отбудут в Кеос.

Трол стряхнул капли пота, выступившие на лбу, и пошел за Зарой. Она привела его в лагерь молча, не произнося больше ни слова.

Тут их действительно ожидали какие-то люди, которые с некоторой даже торжественностью сняли с себя фирманы и передали их Троловым спутникам. Один довольно высокий и болезненный на вид парень отдал свой фирман Ровату, толстячок с фойской косицей передал свою табличку Ибраилу. А Тролу достался знак от мальчика, который был, по мнению Трола, похож на него не больше, чем он сам похож на Зару. Бали и Батар уже сверкали смененными бляхами, и их лица выражали некоторое непонимание всей процедуры. Видимо, они уже успели обсудить между собой этот трюк и сочли, что он не нужен.

Но пока следовало считаться с мнением Зары, и Трол даже не стал обсуждать с ними эту тему. С довольно строгим видом, словно все это он сам и предложил, он рассмотрел свою пластинку. На ней были знаки, обозначающие их караван, другой знак, обозначающий офицера, выдавшего его, и, насколько Трол умел читать клинописную скоропись, какие-то даты. А вот новое, данное этим фирманом имя заставило Трола слегка нахмуриться.

— Что это? — Он повернулся к Заре. — Тут написано, что я перешел границу Империи под именем… Лотара?

— Да, — кивнула Зара, она не была настроена обсуждать такие мелочи, но все-таки пояснила: — Имя довольно архаичное. Но мы с Приамом решили, что оно сойдет… в твоем случае.

— Это все равно нам не пригодится, — высказался Крохан.

И Тролу осталось только согласиться.

Когда смена была проведена, Зара еще раз критически осмотрела пятерых своих помощников и проговорила:

— Вы знаете, что нужно делать.

Все пятеро поклонились ей чуть преувеличенным, имперским поклоном, развернули лошадей и поскакали на запад. Трол подошел к караванщице.

— Куда ты их направила?

— Домой, в Кеос, к Дизарию.

— А если их настигнет какой-нибудь из разъездов Империи? — спросил Ибраил, незаметно подойдя сзади.

— У них есть свои фирманы, постоянные, с настоящими именами, — ответила Зара. — Конечно, для них тут немного глубже на восток, чем следовало бы, им могут выказать неудовольствие, но… настоящей опасности, я надеюсь, они избегнут.

— Не лучше ли было в таком случае взять их с собой? — спросил Крохан.

— У меня не хватило денег, чтобы нанять их в качестве охранников на весь путь… До Киванирга, — ответила Зара, посмотрев на Крохана с непонятным, суровым упреком. Видимо, она не терпела вмешательства в свои распоряжения.

Но на Трола эта фраза произвела слабое впечатление. Он не спускал с уходящих на запад людей долгого взгляда. Наконец, решившись, он сказал, хотя понимал, что это, скорее всего, уже ничего не изменит:

— Они не достигнут Кеоса.

— Почему ты так думаешь? — нахмурился Крохан.

— Не знаю, но, похоже, их где-то там, — Трол махнул рукой, охватив и запад, и половину севера, — ждет кто-то, о ком мы ничего не знаем.

Ибраил поднял взгляд на Трола, посмотрел на Зару, но та ничего не произнесла. Лишь ее зрачки, узкие на ярком и холодном почти уже зимнем солнце, стали еще уже.

Глава 11.

Песок и плавные перекаты пустыни скоро стали утомлять взгляд. Трол даже удивился, как ему не хватало тени деревьев, зелени трав и влажного покрывала росы и туманов по утрам. Каждый день, едва занималась заря, караван поднимался и уже через четверть часа, как только животные напивались из бурдюков, выступал в путь. Есть животным приходилось большей частью ночью, из торб, подвешенных на морды. Люди трапезничали на ходу, подменяя друг друга.

Трол, который считал, что нет ничего труднее быстрой тренировки, вдруг осознал, что и движение, перемещение по лику планеты, преодоление песчаных барханов или глинистых такыров тоже может быть трудным делом. А временами почему-то начинало казаться — самым трудным из всех, которые приходится делать человеку.

Расположение повозок подтверждало это с очевидностью. Сначала по утрам вперед ставились те, в которые запрягались самые крепкие волы. После трех-пяти часов перехода, в зависимости от качества караванной тропы, их сменяли и шли до главного дневного привала. После него вперед снова ставились самые выносливые животные, но на этот раз их меняли быстрее, гораздо быстрее. А к вечеру, после второй остановки волов перепрягали, оставляя впереди тех, кто меньше истощился за день. Как удавалось Заре понять, какой из этих совершенно непонятных, туповатых и невыразительных животных может еще работать, а какой уже нет — осталось для Трола загадкой.

Что также удивляло Трола, так это способность людей и зверей быстро найти ритм движения и не растрачиваться впустую на чрезмерную сосредоточенность, особенности дороги, пейзажи или даже самые недвусмысленные опасности. Когда караван Пепира приближался к Архенаху, переходы были слишком короткими и напряженными, Трол не успел почувствовать эту особенность работы караванщика. Зато теперь монотонность и однообразие бесконечного движения свалились на него в полной мере.

Уже через пару недель он стал ощущать, что теряет свою обычную настороженность, что его перестал волновать путь, который они проделывают, что он думает лишь о том, как бы сохранить достаточно сил до привала, а потом до второго привала и до вечера. Разумеется, это его не устраивало. На привалах, какими бы короткими они ни были, он старался тренироваться, но сделал еще одно удивившее его открытие.

Состояние его тела было настолько зависимым от воды, которой почти постоянно не хватало, что это заставляло неуловимо, но все уверенней и отчетливей изменять технику боя. Он стал больше работать секущими ударами, которые позволяли экономить силы на последующем разгоне, и стал иначе дышать, совершая полный выдох только на самых мощных, самых силовых трюках. В конце концов ему стало ясно, что техника боя настолько зависит от метаболизма бойца и климатическое изнурение так явно диктует тактику, что сабля могла появиться только у пустынников. Как и легкий, внешне не силовой тип поединка.

К исходу трех недель они пришли в какой-то оазис, где их, разумеется, ждала первая проверка.

Солдаты Империи тут были какие-то не очень дисциплинированные, очень ленивые и добродушные. Разумеется, они содрали с каравана все положенные в таких случаях подношения, но очень глубоко вникать в содержание фирманов, в их соответствие товарам и людям не стали. Зарядившись для очередного перехода, караван вышел из оазиса уже на следующий же день, что удивило всех местных, хотя и не очень.

Теперь им предстоял путь длиной почти в месяц. И Трол, несмотря на тщательно тренированное спокойствие, начал его с некоторым внутренним напряжением. И он старался не очень-то задумываться над тем, что испытывали остальные его спутники, особенно из тех, кто не был караванщиком.

Все-таки они держались, и никто даже не возражал, когда стало известно, что отдыха пока не будет. Это заслужило признание даже у Зары. На следующий день после выхода из оазиса она подъехала к Тролу, который двигался по привычке впереди каравана на своем коне, и нехотя проговорила, пряча нижнюю часть лица под крыл.ом походного бурнуса, который прикрывал от солнца не только голову и плечи, но верхнюю часть тела:

— Я не верила, что твои люди выдержат настоящие переходы. Кажется, я ошиблась.

— Они солдаты, — неопределенно ответил Трол.

— Они превосходные солдаты, — поправила его Зара и тотчас отъехала в сторону.

К исходу этого первого месяца пути Роват да-Куррс попробовал было сесть на одну из лошадей, чтобы сопровождать караван верхом. Он продержался часа два, а потом нехотя, сдержанно ругаясь на гвампи, переполз в одну из повозок. Но снова попробовал на следующий день. А еще через три дня уже сидел до дневного привала, хотя каждый раз был бледен, а Ибраил говорил, что у него может разойтись шов.

Трол вспоминал, как быстро поднялся на ноги принц Кола после подобной операции, и приходил к выводу — либо Кола по молодости лет и хорошему уходу быстрее восстановился, либо червь, которого удалили из Ровата, представлял большую опасность. И следовательно, зависимость бывшего имперского рыцаря от паразита была куда существенней.

Два или три раза за последние недели им на глаза попадались караваны, идущие примерно в том же направлении. Но ни разу Зара не попыталась с ними объединиться. Она, правда, выбрав пару своих караванных охранников, выезжала к возможным попутчикам, но возвращалась и, не произнося вслух ни слова, лишь отрицательно покачивала головой.

Все-таки Трола заинтересовало, насколько они нарушают существующие правила караванщиков и не кажется ли кому-либо это подозрительным. А потому как-то он спросил ее на привале:

— Зара, сколько в этих местах проходит караванов?

— За год — сотни, — равнодушно пережевывая кусок сушеной козлятины, ответила караванщица. — Это обычный путь между северными и восточными частями Империи.

— А то, что мы отказываемся от возможных попутчиков?.. — начал было Трол, но договорить не успел.

— Мы идем раза в полтора быстрее, чем обычные караваны, — ответила Зара, не дослушав его. — Это оправдывает наше… высокомерие.

— Подозреваешь, они заметят, что мы… э-э… не очень-то похожи на обычных охранников? — спросил ее Крохан, который, как и все, жевал свой обед, сидя на кошме, брошенной на раскаленный песок.

— Ты думаешь, они не расскажут об этом в первом же оазисе? — удивилась Зара.

На этом разговор был исчерпан. Никто не стал продолжать тему. Лишь Ибраил, оглядев лица своих спутников, негромко спросил:

— А сколько нам еще осталось?

— До ближайшей воды неделю, и до места… месяца два.

Пока больших неприятностей у них не было. И нелегко было понять, нужно ли было благодарить за это Зару, или им просто везло, вернее, боги проявляли к ним свое милосердие. Но Трол отчетливо понимал, что до конца похода им везти не будет. Что неприятности непременно проявятся, или даже хуже — спокойное пока течение их похода обернется потом концентрированными, собравшимися как бы за весь их путь трудностями… Еще неизвестно, что было лучше — постепенно преодолевать разрозненные препятствия либо оказаться лицом к лицу с клубком сложных, запутанных проблем, которые не то что обойти, но и от которых удрать будет невозможно.

До оазиса, где они должны были запастись свежей водой, оставалось не более двух дней пути, как однажды ночью Трол проснулся от сложного и странного сна. Ему привиделось с удивительной яркостью, что он оказался на дне глубокой ямы с песчаными стенками, и чем старательнее пытался из нее выбраться, тем больше песку на него обрушивалось. И еще он знал, что сам, вероятно, выживет… Вот только те, кто был в этой яме под ним, его товарищи, его спутники и друзья, уже не пытались вырваться, отказались от борьбы, может быть, вообще были мертвы… Наступать на безвольные тела, засыпать их при каждой попытке взобраться на песчаные стены было ужасно… Но и отказаться от мечты вылезти, спастись Трол не мог. Ощущение раздвоенности, ошибки и обреченности для кого-то было очень неприятным.

Трол полежал, стараясь понять, чем был вызван этот сон, вглядываясь в близкое в пустыне небо со звездами и удивительной глубиной, которая возникает, только если к нему приглядеться в определенном состоянии духа, повернул голову к Ибраилу, который лежал рядом, на той же кошме.

— Ибраил, — сказал Трол, — людей, которые изображали нас при пересечении караваном Зары границы Империи и Кеоса, поймали. И они погибли.

Глаза Ибраила открылись, и он нехотя ответил:

— Их взяли… раньше, дня три назад. Хотя действительно погибли они лишь сегодня ночью.

— Значит, имперцы о нас знают? — подал голос Крохан. Оказалось, он тоже не спал.

— Теперь знают, — ответил Ибраил.

Стало тихо. Лишь где-то по внешней стороне поставленных вагенбургом повозок бродили двое ночных охранников да негромко ржали чьи-то лошади, да хрустели овсом волы, собираясь с силами перед своей дневной работой. Наконец Крохан спросил:

— Трол, как думаешь, хватит у них ума сопоставить операцию, которую ты провернул в Архенахе, с тем, что Ибраил мог сделать с Роватом, и наш маршрут?

— Ты хочешь знать мое мнение? — переспросил его Трол.

Крохан помолчал, вздохнул:

— Нет, кажется, уже не очень.

Неожиданно с кошмы, разостланной за костром, поднялась темная фигура. Разумеется, это оказалась Зара. Скорее всего, она умела опускать порог своего слуха, подобно тому, как это делал Трол. Она дошла, перешагивая через распростертые на кошмах тела, до Трола, присела на корточки, внимательно вгляделась в его лицо.

— Они будут нас ждать, верно?

Трол не ответил. Но в самом его молчании было больше согласия, чем в иных многословных уверениях.

— Тогда на что… На что же ты надеешься, Трол? — спросила Зара, и даже в темноте нетрудно было увидеть, как напряглась ее тонкая, женственная шея.

— Очень просто, — ответил Трол, стараясь не показаться чересчур ворчливым. — На то, что тот командир, который получил эту информацию, захочет схватить нас со своими людьми. И тогда, если мы с ними справимся, то сумеем хотя бы немного опередить известие о нас в земле Киванирг.

— Знать бы еще, что там будет? — проговорил Крохан. — А то и вправду атакуем вслепую… Может, цель и не достойна таких усилий, такой крови?

— Была бы не достойна — не охраняли бы так, — раздался глубокий, очень низкий голос.

Тролу уже несколько минут казалось, что и Роват, который лежал слева от него, проснулся. С бывшим имперцем у него складывались не очень ясные отношения. Иногда ему казалось, что Роват присматривается к нему, Тролу, и этим демонстрирует дружескую заинтересованность. А иногда рыцарь ни с кем не разговаривал несколько дней подряд, сидел все время нахохлившись, даже не ел, лишь пил воду и о чем-то напряженно думал, словно бы жалел, что все вышло так, как вышло… Он потерял своих пусть безжалостных, но знакомых с детства командиров, он освободился от червя, а это делало его жизнь неопределенной, потому что теперь все приходилось решать самому.

— Ну, Роват, вся заваруха получилась… из-за твоих слов, — проговорил Крохан.

— Ты ему не веришь? — спросил Трол.

— Не знаю, что и думать, — ответил бывший капитан кадотской стражи и повернулся на другой бок.

На следующее утро, расположившись всего-то шагах в пятидесяти от Трола, Роват начал тренироваться. Сначала очень осторожно, словно побаивался, что мечи откажут ему в послушании, потом уверенней. А потом уже получая даже от самых простых, разогревающих движений откровенное удовольствие.

Трол перестал на время сосредотачиваться на своих головоломных связках и, не останавливая движений, попробовал осознать, что Роват представляет собой как мечник. И хотя бывший имперский рыцарь не показывал никаких сногсшибательных трюков, уже через пяток минут стало ясно, что в целом он был неплох. И даже более, чем просто неплох. Пожалуй, ему не мог бы оказать достойного сопротивления даже Визой Честный, которого Трол считал пока образцом обычного, не прошедшего выучку в Белом Ордене бойца.

Спустя еще минут десять Трол решил, что как это ни парадоксально, но даже у этого едва восстановившегося, еще не набравшего нормальную подвижность и силу восточника ему есть чему поучиться. Хотя бы тому, как Роват легко работал торсом. Он мог наклоняться, не меняя направления удара, при этом каким-то образом не сбиваясь в прицеле, мог поворачиваться почти на пол-оборота назад, не меняя постановки ног, приседал, каким-то неуловимым движением перекатываясь через плечи, отталкивался, совершая своеобразный прыжок сразу из положения лежа на ноги… Это давало ему исключительное преимущество в маневрировании. И при этом он оставался очень быстрым. Почти вполовину того, что мог показать Трол. А это значило, что на совсем уж простой финт рыцарь не только не поймался бы, но, возможно, наоборот, почти в каждой из его комбинаций могла быть спрятана какая-нибудь своя ловушка, разумеется, с немедленной атакой, если ее не разгадать…

Посмотрев, как Роват набирает технику, Трол вздохнул и пошел в лагерь. Теперь ему предстояло самое неприятное — покататься в песке, а потом, за неимением воды, обтереться влажной простыней. Был момент, когда он даже подумывал снизить темп тренировок, раз уж у него не было возможности привести себя в порядок как следует. Но теперь, когда они пахли так же, как почти все кочевники, иные из которых никогда не видели воды больше чем полведра — нормальная порция для всадника и его коня на один переход, — он, наоборот, заставлял себя работать еще сосредоточенней и быстрее.

Пока он обтирался простыней, к нему мягкой походкой подошел Ибраил.

— Я тут подумал, — сказал он, — может, зависимость бывает не только от самого червя, но и после его удаления? Понимаешь, общая включенность в информативное, а также психологическое поле, создаваемое червематкой, не дает выйти из нее человеку даже после операции.

От такой перспективы Трол даже замер. Потом быстренько дотерся до конца, с наслаждением ощущая на коже хотя бы временную, мимолетную прохладу.

— Это гипотеза или у тебя есть более веские основания так думать?

— Пока гипотеза, — вздохнул Ибраил. — Но если она верна… — Он помолчал. — Вспомни, даже принц Кола после удаления меньшего червя сохранил и скорость своих тренировок, и болевую выносливость, и даже, кажется, способность ощущать других червеносителей.

— Думаешь, он замаскировался? — спросил Трол. — Выслуживается, чтобы его не казнили?

— На его месте выслужиться было бы легко. Просто сдать нас… Это было бы даже разумно.

— Он кажется мне сильным и гордым человеком. Такому бывает тяжело, когда его воля парализована чем-то наподобие червей… А его непременно заразят снова, когда он попытается вернуться к своим прежним хозяевам.

— Не уверен, Трол, что ты знаешь, — ответил медленно и осторожно Ибраил, — каково приходится зависимому человеку, пусть даже гордому и сильному. Например, при отвыкании от тяжелых опиатов и ощущения эйфории, которое они дают, или от широкого, сверх меры поднятого сознания… Кстати, червь, я подозреваю, все-таки вызывал какими-то своими ферментами ощущение эйфории. А уж о широте мышления, то ее вообще трудно нам понять, поскольку иной из этих червеносителей мог подключаться к сознанию десятков таких же существ, как и он сам. И не обязательно людей, но и волков, птиц или животных океана.

Внезапно песок заскрипел с той стороны, где, по мнению Трола, никого быть не должно. Это опять оказалась Зара. Она умела не только бесшумно ходить, не только слышать лучше, чем обычные люди, она еще умела прятать свое присутствие, не вызывая полевого возмущения, оставаясь невидимой для слишком быстрой оценки окружения. По крайней мере, на том уровне, как это окружение читал Трол.

— Я думаю, — сказала она довольно хмуро, — все проще. Он может в любой момент вернуться к своим имперцам, и они только наградят его.

— Виселицей? — спросил Ибраил.

— Зачем же?.. Он может получить под командование одну из самых сильных армий Империи. А кроме того, возможно, поправит свое финансовое положение.

— Как это? — спросил ее Трол. Он уже завершил свой утренний туалет и был в своей любимой, хотя и изрядно пропотевшей светло-серой одежде, с полным набором оружия, с которым не расставался во время дневных переходов.

— Один из проводников, который хотел подрядиться в мой караван сегодня ночью, недавно получил вот это. — И Зара протянула Тролу крохотный, размером с ладонь листок сероватой дешевой бумаги.

Текст на нем был нанесен на скорописном, обычном для экономии места квантуме. Там назывались имена Трола, Ибраила, давались описания остальных, кроме Черепа и Арбогаста. В конце была приписка, что Басилевс, да продлятся его дни тысячу поколений, обещает каждому, кто поймает указанных людей, золота по четверти веса человека и чин подстратега.

— Где этот проводник? — спокойно спросил Ибраил, когда Трол передал ему этот листок.

— Я отправила его домой. Якобы не нуждаюсь в его помощи.

— Часто к тебе такие вот проводники пытаются прибиться? — спросил Ибраил.

— В этой местности — не очень. — Зара посмотрела старому магу прямо в глаза. — Скорее всего, он был разведчиком.

— Может, — медленно произнес Ибраил, — от него следовало избавиться… более решительным способом?

— Это и был бы знак, что тут что-то не в порядке, — ответила Зара. — Его амулет обеспечивал связь… с кем-то, с кем я ни за что в жизни не хотела бы встречаться.

— Другие твои люди не выдадут? — спросил Трол, почти наверняка зная ответ.

— Полагаю, что нет. Но… — Зара нахмурилась, — возможно, только до той поры, пока не узнают, какое количество чистого имперского золота они могут получить за свое предательство. Так или иначе — нужно быть осторожными.

Ибраил усмехнулся и повернулся к Тролу.

— Зауважали они нас.

— Лучше бы презирали по-прежнему, — проговорила Зара.

Трол поправил нагрудный доспех и спросил ее:

— Ну зачем же так? Нас это должно радовать… В любом случае подарить надежду, что все эти имперские стратеги и колдуны передерутся за возможность захватить нас. — Он задумчиво, чуть прищурив глаза, посмотрел вперед, туда, куда им предстояло сегодня идти. — Может, и проскочим.

— Хотелось бы, — кивнула Зара хмуро.

Но выражение ее лица выдавало, что очень больших надежд по поводу своего будущего она уже не питает.

Глава 12.

Однажды в ясный полдень, а других дней в этих землях не бывало, Трола, который не слезал с коня, ментально позвал Ибраил. При этом маг ощущался расстроенным, рассерженным или просто очень усталым. Он сидел на облучке повозки рядом с обычным погонщиком и обливался, как и все остальные, потом, глотал пыль и мечтал об отдыхе.

— Я тут, — проговорил Трол, подъезжая к повозке, которая не сбавила темп ни на одно мгновение.

Ибраил посмотрел на Трола, потом вытянул руку, и на его ладони Трол увидел какой-то маленький камешек, похожий на обыкновенную жемчужину, только в виде фасолины. Трол взял камешек и попробовал понять, что это такое. Кажется, это был какой-то дальний наводчик, или, как его еще иногда называли на Западном континенте, маркер, вот только непонятно — маркер чего или кого. Обычно в таких вот наводчиках играла крошечная искорка и камешек словно бы светился изнутри. Но этот изнутри не светился, был пустой и безжизненный.

— Кажется, это что-то значит? — спросил Трол.

— Верно, — хмуро согласился Ибраил. — То, что Нишапр Сакатарм, наш немного вероломный друг, убит. Скорее всего, имперцами, которым он служил.

— Понятно, — кивнул Трол. — Как только выяснилось, что он не сдал нас имперцам, а это стало ясно, когда они просеяли все содержимое круга, который замкнули на наших глазах, его казнили.

— Он оказался плохим другом, — задумчиво проговорил Ибраил, — но мне жаль его. — Он посмотрел Тролу в глаза. — Всегда жалко, когда умирает кто-то, с кем прошла твоя юность.

Трол кивнул и поскакал на свое место, во главу каравана. Теперь с ним все чаще на этой позиции скакал и Роват да-Куррс. Очевидно, он привык быть впереди, привык принимать решение за множество людей, и эта привычка все вернее брала в нем верх. Тем более это было важно сегодня, когда один из охранников каравана, уже немолодой и весьма жуликоватый человек, у которого оказалось несколько фирманов, причем все были, по его словам, настоящими, поскакал в близкий оазис, чтобы узнать, как обстоят там дела.

Ближе к вечеру, когда от каравана до оазиса осталось уже меньше двух дневных переходов, он вернулся. Очень усталый, с тремя бурдюками воды и злой. Завидев его, Зара решила разбить ночевку на пару часов раньше срока и вызвала к себе Трола со всеми его офицерами.

Когда они явились к ней, она мрачно обозрела их всех по очереди, потом резковато спросила:

— Маг, ты можешь сделать так, чтобы нас никто тут не услышал?

— Конечно, госпожа, — ответил Ибраил и плавным жестом охватил все стороны света. И сразу голоса людей, которые находились в крытой повозке, которую Зара считала своим домом на колесах, зазвучали по-другому — с заметным эхом, с неровными перепадами громкости, с какими-то металлическими щелчками, самопроизвольно возникающими в конце слов.

— Итак, — сказал Зара, как только поняла, что Ибраил выполнил ее условие, — теперь нас ждут во всех оазисах и у всех колодцев. Причем именно в этом направлении. Как вы это объясните?

— Очень просто, — ответил Крохан. — У них тоже есть люди, умеющие предугадывать действия противника.

Зара посмотрела на Крохана так, словно от его вида у нее давно болели зубы.

— Крохан, ты понимаешь, что теперь заходить в оазисы нам нельзя. Нас тут же схватят.

— Хорошо, — вмешался Трол. — Не будем входить в оазисы. И даже близко не будем подходить к колодцам. — Он помолчал. — Попробуем действовать так, как тут, без сомнения, ведут себя разбойники.

— Тут нет разбойников, — резковато, чуть набычившись, отозвалась Зара. — Их всех истребили еще триста лет назад.

— Неважно, есть они или их нет именно тут, — ответил Трол. — Важно, что они обычно пополняют свои запасы воды или продовольствия, грабя путников. — Он посмотрел на Крохана, на Ровата, который пришел с ним вместе, и вздохнул. — Мы, конечно, не разбойники, но мы вполне можем на этом не очень значительном от оазиса расстоянии обобрать пару-тройку караванов… Разумеется, заплатив им за воду и продукты.

— То есть ты хочешь, чтобы они сказали, что мы на них напали и их ограбили, чтобы у них не было неприятностей со стражниками? — спросил Крохан. Лицо у него слегка просветлело, видимо, потому, что уж очень неприятной показалась идея кого бы то ни было грабить, пусть даже и находясь в трудной ситуации.

— Учтите, воды нужно много, — сказала Зара. — На два месяца… Хотя один Кросс знает, как у нас это получится с бурдюками, вмещающими не более чем пятинедельный запас, и то — в лучшем случае.

— Скажи, Зара, — проникновенным тоном спросил Ибраил, — у тебя действительно на повозках какие-нибудь товары?

— Конечно, — удивленно ответила Зара. — Иначе меня не впустили бы в Империю, а товары и все остальное досматривают так, что обмануть мудрено — — Потом она вдруг застыла с открытым ртом. — Что? Ты предлагаешь?..

— Скорее всего, да, — твердо ответил Трол. — Товары и множество других вещей, о которых мы не знаем, скорее всего, придется бросить. Или выменять на воду.

— Но ведь это… Это же… — Зара не знала что сказать, у нее просто не было слов. — Вы же меня грабите!

— Нет, мы просто выполняем наше предназначение, — сказал Крохан.

— А мое предназначение — торговля. — Она еще раз обвела взглядом всех мужчин, которые смотрели на нее с жалостью и даже участием. — Нет, я не потерплю, чтобы вы так… вот так легко оставили меня без барыша!

— Если ты найдешь более толковое решение, как с пятинедельным запасом воды продержаться два месяца, как сама говоришь, мы тебя с удовольствием выслушаем, — сказал вдруг Роват.

Зара опустила голову. Потом механическим жестом набросила на лицо крыло бурнуса, мигом превратившись в замкнутого, сурового бойца.

— Зара, — проникновенно сказал Трол, — после всего, что ты для нас сделала, путь в Империю для тебя все равно закрыт. Они будут охотиться за тобой, как за дичью. И если ты не поймешь этого, то рано или поздно попадешься.

— Это значит, что всю свою жизнь, все деньги, которые мне удалось накопить, все долги, которые я еще не сумела отдать… Все, что я имею, должно превратиться лишь в удобный материал для выполнения вашего… — она ядовито ухмыльнулась, — предназначения?

— Да, — без тени колебания ответил Трол. — Вернее, превратиться в воду и пищу, в некое пусть и не очень надежное условие нашего двухмесячного перехода по пустыне.

— Это нечестно, — сказал Зара. Она поднялась. Посмотрела на Ибраила. — Я могу выйти из своей палатки?

— Разумеется, — ответил маг. — Но тогда звуковая непроницаемость будет нарушена.

Зара вышла, не оглянувшись. Ибраил чуть виновато посмотрел на Трола. Потом Крохан со значением хмыкнул:

— Она-то думала, что просто вытащит нас из Империи, пусть и с некоторым риском. А оказалось, мы втравили ее… — Он махнул рукой и тоже вылез из повозки через задний клапан.

На этой стоянке они простояли всю ночь и следующий день. Зара, кажется, расстроилась больше, чем показала вначале. Она не подходила к Тролу или кому-либо из его спутников. Она не подходила и к своим людям. А чтобы провести эту вторую ночь на одном и том же месте, ушла в пустыню, где нашла сухие колючки и разожгла себе небольшой костерчик.

Крохан подошел было к Тролу, предложив ему постоять на часах около караванщицы, незаметно посторожить ее на случай непредвиденных неприятностей, но Ибраил попросил его этого не делать.

— Еще подумает, что мы за ней шпионим, — сказал он.

А на рассвете следующего дня Зара вдруг разбудила весь лагерь.

— Вставайте, — орала она, бегая по лагерю, сдергивая с зимногорцев одеяла и пинками поднимая своих подчиненных. — Я выследила караван!

Она действительно увидела только что покинувший оазис караван, причем из ее не очень внятных слов выходило, что, судя по флагу, развевающемуся над главной кибиткой, это был караван одного ее знакомого по прежним торговых операциям.

Караван был готов к выступлению уже через полчаса, а часа через три усиленного марша, от которого даже у Трола в глазах временами темнело и в голове начинало тяжело биться только одно желание — выпить воды и неподвижно лечь на песок, они увидели средний, в полсотни повозок караван, идущий на запад.

Они догнали его под вечер. Причем последние мили этот караван определенно ждал, пока его нагонят. В этом проявилась известная вежливость караванщиков — не очень догадливые, отдохнувшие и неплохо снаряженные для дальнего перехода люди решили, что лишние попутчики им не повредят.

Когда до этого каравана осталось около двух фарлонгов, Зара пересела на свою любимую кобылу, невысокую, но очень выносливую иноходицу, и крикнула:

— Трол, поедем вдвоем. В случае чего — прикроешь. И вообще, объяснишь, что нам от них нужно.

Трол был готов, он думал, что примерно так события и будут развиваться. Когда они отъехали от их каравана на достаточное расстояние, он вполне дружелюбно спросил:

— Зара, ты все-таки решилась?

— У меня был выбор? — запальчиво, не поворачивая головы, ответила караванщица. — Вы же в любом случае сделаете так, как решили. А я не хочу отвечать за то, что вы там натворите, перед имперским трибуналом… Да это и невозможно — объяснить им хоть что-нибудь.

Этот ответ пока устраивал Трола, и он кивнул, соглашаясь с такой интерпретацией событий.

Новый караван они догнали без малейшего труда. И их сразу впустили в кибитку пожилого, очень надушенного, вероятно, чтобы не чувствовать запах собственного пота, восточника, который предложил гостям горячего чая с какой-то местной специей либо вина. Но когда он выслушал, что Зара предлагает ему просто обменять ее товары, пусть и не все, на воду, пищу и свежих, хорошо отдохнувших животных, он даже пролил предлагаемое вино себе на колени.

Сначала он решил, что Зара решила его ограбить. Но потом успокоился и уже через пару часов начал торговаться. Они торговались с Зарой до полуночи, перебирая ценность каждого из животных, которых Зара хотела обменять, оценивая качество чуть не каждого бурдюка с водой, считая ценность товаров по ценам трех рынков — восточному, архенахскому и кеосскому, причем по курсу сразу пяти денежных систем — имперской, западной, северной, действующей в пустыне и принятой между купцами в случае разного рода обменных операций.

В общем, надушенный восточник понял, с кем имеет дело, и, как оказалось, даже слышал о поисках, которые ведут в районе восточных пустынь имперцы. Он только не мог понять, как Зара, такая уважаемая и успешная, по его мнению, караванщица вмешалась в политику.

— Пойми, деточка, — говорил он, когда ему нужно было подумать, но и молчать он не мог, — ты же напрочь испортишь свою карьеру.

— Я ее уже испортила, — печально, но с заметным вызовом отвечала Зара. — Так что, если ты согласен…

И она называла очередную цену на что-то, о чем Трол не имел понятия.

И вот около полуночи, когда оба охрипли и лишь сидели, дули чай и сердито смотрели друг на друга, они договорились. После определенных предосторожностей повозки Зары были подогнаны к повозкам надушенного восточника, и караванщики принялись перегружать бурдюки, мешки, тюки и деревянные ящички из тонких, но достаточно жестких дощечек для хрупких товаров. А под утро Зара собрала своих подчиненных и удрученно произнесла:

— Люди, вы верили мне. И я не хочу заводить вас туда, откуда, может быть, нет выхода. То, что я теперь затеяла, что должна буду сделать, окажется очень опасным. Поэтому тот, кто не хочет рисковать, причем может оказаться, без надежного профита, может остаться с караваном моего старого знакомого. Он примет вас на тех же условиях, на каких вас нанимала я. И служба у меня будет вам засчитана как работа на него.

Из всех караванщиков Зары к восточнику перешли три человека. Остальные решили, совершенно неожиданно для Трол а, что решение Зары, скорее всего, продиктовано не тем, что ее поставили в безвыходное, по сути, положение, а тем, что у нее намечается колоссальный, невиданный даже для этих неплохо зарабатывающих людей доход. И они решили остаться, в надежде, что Зара Сабелыцица, иногда еще прозываемая Независимой, уж никак их не обидит при расчете.

А рано поутру, поменяв часть животных, набрав воды и продуктов, новый караван, облегченный сверх всякой меры, тронулся дальше. А караван восточника повернул на юг, чтобы запастись водой в ближайшем оазисе, но не в том, откуда он только что вышел, а в другом. Надушенному восточнику нужно было избежать объяснений, почему ему, только что набравшему запасов на месячный переход, снова нужна и вода, и все остальное. При некотором везении этот трюк мог сойти с рук, и тогда у восточника намечались новые доходные возможности для торговли.

А потом они снова пошли. Причем через земли, по сравнению с которыми жара и песок прежних переходов показались дружелюбной тренировкой. И лишь вот эти новые глинистые холмы, песчаные, без единой травинки, необозримые пространства, сумасшедшее количество змей, постоянный ветер, задувающий песок в легкие и глаза, в пищу и даже в плотнейшие бурдюки, — оказались настоящим испытанием.

К исходу месяца один возница Зары вдруг стал беспокойным и все время пытался повернуть свою повозку куда-то в сторону. Сначала его поймали и поправили, решив, что он попросту уснул. Второй раз его сняли с облучка и пересадили на одну из смирных лошадок. Но когда он в третий раз бросился в пустыню, причем галопом, стало ясно, что с парнем что-то произошло. Роват догнал его, но возница пытался отбиться от рыцаря длинным прямым палашом. Роват несильно пристукнул его, привязал к седлу и вернул в караван. Но парень, который спокойно поужинал и вполне добровольно улегся спать… поутру исчез. На это Зара сказала:

— Это называется пустынное безумие. Сомневаюсь, что даже наш маг сумел бы его вылечить.

Обыскав все соседние барханы, чтобы не оставить беднягу, если он ушел недалеко, и даже попробовав определить его местонахождение с помощью Ибраила, который почему-то оказался бессильным, караван тронулся дальше. На людей Зары это произвело угнетающее впечатление, но она держалась уверенно и жестко, поэтому очень большой неприятности это не вызвало.

Еще через две недели, которые теперь всем, даже самым опытным и привычным людям показались адом, стали умирать животные. Смерть первого была воспринята караванщиками как большая удача. Они располосовали тушу бедной скотины и вдоволь наелись сочного, парного, хотя и жестковатого мяса. Зато когда в течение следующих двух дней сдохли еще три вола, настроение в лагере резко изменилось.

Причем настолько, что как-то под вечер Зара пришла к костерку, разложенному зимногорцами, и сердито, словно обвиняла их, произнесла:

— Если завтра умрет хотя бы еще один бык, люди поднимут меня на свои сабли.

Роват, который в последние дни окончательно поправился и даже предлагал Тролу немного по-спарринговать, с неожиданным чувством отозвался:

— Зара, если они попробуют, мы будем тебя защищать.

Зара даже не посмотрела в его сторону.

— Тут всюду смерть, — сказал она едва слышно. — Я не уверена, что мы дойдем до места… Тем более что никто из вас не знает, где находится этот замок. И его, скорее всего, придется искать.

— Роват знает, — кивнул в сторону бывшего имперца Ибраил.

— Пожалуй, — начал было рыцарь, — я… Да, мне тоже придется искать.

— А воды у нас осталось меньше чем на неделю, — сказал Зара. — И с завтрашнего дня, если с утра не вспыхнет бунт, я попробую свести выдачу воды до трех четвертей от нормы для людей и до двух третей для животных.

Бунт не возник. И скорее всего, именно потому, что воду пришлось урезать. И это оказало отрезвляющее действие на самых несговорчивых. Просто все вдруг поняли, что ситуация действительно скверная и что ее никто не выдумал, а она сама оказалась такой непредвиденно тяжелой.

Они снова шли день за днем, снова и снова месили песок, по вечерам падали без сил с одним желанием выпить воды хотя бы и не досыта и просыпались с ощущением, что за глоток обычной влаги можно совершить все что угодно, даже самоубийство.

Они потеряли половину повозок к исходу этой самой трудной недели. А еще через день Зара, похудевшая, разом почерневшая, пришла к Тролу и почему-то шепотом сообщила ему, что придется урезать воду до половины нормы и для животных и для людей. Пищу тоже придется экономить.

— Сколько нам еще идти? — спросил ее Трол.

— Если бы я знала, куда мы идем… — горько ответила караванщица. А потом вдруг призналась: — Думаю, через неделю начнут умирать самые слабые.

И тогда Трол почувствовал, что их кто-то очень внимательно слушает. Это было странно. Он, кажется, просто забыл в этом безумном движении по пустыне, без воды и без достаточного количества пищи, что за ними могут наблюдать. Он обострил свое восприятие мира…

И тогда их всех мягко, словно во сне, накрыл непроницаемый, непроглядный ни для какой магии колокол. Трол посмотрел на Ибраила, который сидел на кошме и не сводил взгляд с костра.

— Ибраил, — позвал он, — кто это был? Встречный караван?

Должно быть, магу тоже досталось за последние дни. Потому что он ответил не сразу. Но когда ответил, веселее не стало.

— Это не караван, а настоящая армия. И идут они, чтобы уничтожить нас.

— Давно они следят за нами?

— Думаю, больше двух недель. — Ибраил вздохнул. — Каждый день, не переставая.

— Когда они появятся? — спросил Роват.

— Если мы не будем двигаться, то они подождут, пока мы будем терять силы. Если мы все-таки тронемся с места… возможно, завтра.

— Они так близко? — удивился Крохан и чуть испуганно посмотрел на Трола. По его мнению, Трол не мог подпустить противника, не почувствовав его. Кажется, он вообще считал, что Трол не ошибается, тем более так грубо.

Но Трол ошибся. Потому что все устали, потому что они недооценили трудность этого похода, потому что вообще не очень уже понимали, что делают и зачем это нужно.

— Кто командует этой армией? — спросил Роват.

— Кажется… — Ибраил на миг замешкался. Потом уверенно договорил: — Да, всю эту массу людей и животных ведет Убла. — Он даже попробовал усмехнуться. — Наш старый знакомый…

Трол попытался сосредоточиться.

— Тогда так. Воду экономить не будем, наоборот, необходимо напиться вволю, наготовить яств из лучших наших запасов… А потом… да, как можно быстрее двинем на юг. Пусть они подумают, что мы их, возможно, дурачили. И тогда они нападут, непременно нападут на нас. — Он сел прямее. — Зара, объясни, что после победы у нас будет вдоволь всего, даже воды. — Зара поднялась, холодным, непонятным взглядом осмотрела всех зимно-горцев и кивнула. И тогда Трол вспомнил еще кое-что. — Да, и скажи всем — пусть приготовят оружие. Похоже, драка будет серьезная.

Глава 13.

Трол смотрел на Зару с жалостью и сочувствием. Он знал, что ей предстоит самая легкая роль в том сражении, план которого он придумал, но она была самым уязвимым звеном в цепи, и именно она могла не выдержать.

— Ты хочешь, чтобы я со своими пятнадцатью людьми, из которых только половина настоящие вояки, удерживала их треть часа? — с недоверием спросила Зара.

— Может быть, даже больше, — ответил Роват.

Вот он-то как раз никого не жалел. Он был силен, прошел не одну войну и сейчас, освободившись от червя, настроился на битву, словно это было не более чем детская игра. То ли он действительно ничего не боялся, то ли жаждал отомстить за годы унижений, проведенных в полурабстве, которое создавал ему червь, отомстить за гибель родных и близких. От него едва искры не летели, когда он посматривал в ту сторону, откуда должны были появиться имперцы.

Маневр, предложенный Тролом, удался. Едва Убле стало понятно, что караван Зары свернул в сторону и пытается сбежать, он всю свою армию, в которой было более четырех сотен отменно подготовленных вояк, из них более половины были наемниками, причем из глубинных, самых верных районов Империи, и не меньше трети были доран-цами, страшными в конной атаке, фанатичными, бесстрашными, умеющими даже заслон из пик пробивать, оставляя на этих пиках до трети своих всадников, послал в преследование. Расчет его теперь был прост — он планировал догнать караван Зары и уничтожить всех. Всех до единого.

— Мне не выстоять, — твердо, даже с вызовом ответила Зара.

— Тебе придется, — отозвался Ибраил. — У нас нет выбора.

— Жаль, — суховато отозвалась Зара и еще раз посмотрела на те пять повозок, которые теперь составляли ее караван. Помолчала, еще раз посмотрела на Трола, на Ибраила. — Скорее всего, вы переоцениваете моих людей.

— Я дал им кое-какие травы, — отозвался Ибраил.

— Крэкс? — спросил Роват.

— Смягченную смесь с его компонентами, — отозвался Ибраил.

— Интересно, где ты его достал? — удивилась Зара.

— Это неважно, — отозвался Трол.

Еще раз посмотрел на всех, кто гарцевал на своих конях на холмике, с которого они разглядывали приближение противника. Роват надел на себя кое-какие доспехи, как оказалось, прикупленные им еще во время встречи с караваном восточника, хотя и не такие надежные, как те, в которых он щеголял в Архенахе. Крохан был чуть более красен, чем обычно, и чуть чаще, чем обычно, поглаживал бородку и усы, которые, оказавшись в пустыне, вообще перестал брить. Самвел из Даулов время от времени скалил зубы, словно волк, которого обложили псы, мечтающие добраться до его шкуры. Бали и Батар оставались хладнокровно-равнодушными, но под этой молчаливой покорностью читалась бешеная жажда показать лучшее, на что они способны. Ибраил был напряжен, но, пожалуй, менее других. Однажды он уже бился с Ублой в его замке в заливе Бонма и почти одолел его, а потому не очень-то его и боялся. Того, что их может сразить не магическое искусство Ублы, а нанятые им воины, он почему-то не допускал. Эта вера показалась Тролу немного неестественной, но спорить он не собирался.

Они были готовы, насколько это представлялось возможным. Караван Зары тянулся, поднимая не очень высокий шлейф пыли и песка, в четверти мили впереди. Люди там были напоены, накормлены, и каждый действительно сожрал свою порцию каких-то снадобий, которые раздал им Ибраил. А потому пока не боялись ничего и никого.

Трол оглянулся, посмотрел на северо-восток, откуда приближался враг. До него оставалось уже менее трех миль. Скоро имперцы покажутся из-за барханов и бросятся в атаку. То, что они начнут сразу же атаковать, Трол не сомневался ни мгновения. Недаром одно из главных военных правил гласило — убегающего противника следует добивать, а не сражаться с ним. Что же, если он все правильно оценивает, имперцев ждет сюрприз.

— Так, — решил наконец Трол. — Начинаем.

Зара кивнула, сделала охранный жест Кросса и поскакала к своему каравану, чтобы составить его в вагенбург. А Ибраил начал наводить защитную магию на весь их отряд разом. Теперь они должны были стать незаметными, как в засаде. Только в засаде подвижной, легко передвигающейся и выискивающей свою главную жертву…

— Вот они, — сказал Крохан.

— Без разговоров, — рявкнул Ибраил. — Иначе мое заклинание слабеет…

Маскировки были очень уязвимы от посторонних, не предусмотренных по условию заклинания помех. Так как Ибраил теперь готовился закрыть их только от зрения, любой звук, даже неизбежный, например топот копыт, серьезно вредил ему. А уж такие глупости, как разговоры, вообще были недопустимы… Крохан сделал извиняющийся жест, и Ибраил продолжил чтение своих наговоров.

Они ехали не очень быстро навстречу летящим в погоне имперцам. Трол, хоть и опасался создать Ибраилу какие-нибудь помехи, дальновидением искал то, что желал найти сейчас больше всего — кибитку Ублы. Ведь не мог же тот остаться в стороне, не имел права ослабить давление на своих наемников. Иначе они могли не проявить необходимого пыла либо вообще отступить… Убла был где-то близко, только Трол не знал, где именно.

Первые имперцы, на самых сильных, разгоряченных конях, уже вылетели из-за всхолмлений. Трол оглянулся. Зара выстроила из своего каравана неправильный пятиугольник, заведя животных и людей внутрь периметра. Повозки выглядели на редкость беззащитными перед массой людей, атакующих их.

Вдруг что-то изменилось в сознании Трола, и он отчетливо, как будто смотрел с большой высоты, увидел, что за тремя большим отрядами, которые преследовали Зару и ее людей, находился еще один отряд имперцев. Чуть меньше других, всего-то копий сорок. Но это были… Да, это были кинозиты. Или половина из них была кинозитами, но и остальные вряд ли им уступали. В центре этого отрядика, на специальной повозке с мягкими рессорами, под навесом, сделанным в виде остроугольного шатра, восседал некто, кто сейчас работал, пожалуй, даже больше, чем командиры отрядов, — Убла.

Он явно творил магический посыл для всех своих людей, чтобы они ничего не боялись, чтобы были свирепыми, безжалостными, почти сумасшедшими берсеркерами… Это было, пожалуй, не намного слабее того снадобья, которое использовал Ибраил. Зато, раздав его, Ибраил освободил себя для другого — для маскировки, позволяющей Тролу и всем, кто остался с ним, выйти на главного противника.

Трол кивнул, и тотчас видение стало слабее, а потом и вовсе сошло на нет. Теперь в нем не было надобности. Трол и так знал, что им предстоит проскочить с полторы мили, чтобы… атаковать этот отряд кинозитов, охраняющих Ублу.

Отряды имперцев достигли каравана Зары, когда Трол с шестью всадниками, которые следовали за ним шаг в шаг, включая Ибраила, пролетел лишь чуть более мили. Ему еще оставалось миновать сотни три ярдов, прежде чем их заметят и попробуют контратаковать… Или просто встанут в глухое кольцо вокруг Ублы, защищая его.

Сейчас все решало время, простое время, которое часто не замечаешь и от которого иногда не остается никакого следа. Теперь же оно оплачивалось кровью слабых, не очень подготовленных к бою людей Зары, и потому следовало торопиться. Он и торопился — наклонился к самому уху своего коня и прошептал ему слова ободрения. Или даже не прошептал, а лишь подумал их, но конь его понял. И рванулся вперед еще уверенней…

Сзади, со стороны каравана, послышались крики, безумный вой доранцев, поднимающийся к небесам, и как сплошной звон колокола зазвенела сталь. И тотчас в мире все сместилось — возникло ощущение смерти, аура гибели тех, кто пал первыми… Скорее всего, это были доранцы, но это не имело значения — смерть всегда остается смертью.

Трол отвлекся от того, что теперь происходило сзади, и сосредоточился на том, что видел перед собой. Шатер, поставленный на повозку, которую тащили шестеро запряженных цугом крупных и выносливых лошадей, всадники по сторонам, сзади в трех милях еще повозки, вероятно, лагерь всей этой летучей армии, предназначенной для сражения в пустыне.

А потом их увидели. Всадники, охраняющие Ублу с той стороны, откуда летели на них люди Трола, дрогнули, рассыпались в стороны, а потом снова, уже решительно и уверенно, собрались в боевой порядок. Теперь это была плотная стена из человеческих и лошадиных тел, непробиваемой стали и разящего оружия. Мимо Трола, почти задевая его, пронеслись стрелы, тяжелые арбалетные болты, вырвавшие из ряда имперцев первые жертвы, — вероятно, это Бали с Батаром били на скаку. Если они даже не замедлили скачки, это были отличные выстрелы. Потом ударили легкие стрелы из луков. Словно капли редкого, пустынного дождя, они посыпались на имперцев. С двух луков, по шесть-восемь выстрелов в минуту, так быстро на скаку не мог бы стрелять и сам Трол. И почти каждая находила себе цель…

Имперцы не выдержали — когда до них оставалось не больше фарлонга, пять, нет, семь всадников отделились от общей группы и понеслись навстречу Тролу. Он усмехнулся и вытащил мечи. Клунг запел в воздухе, набирая обороты, разогревая кисть, локоть, плечо, вливая в тело Трола часть своей силы. Синкопор был менее певучим, но его лезвие словно бы растворилось в воздухе, так быстро и уверенно он набрал силу и скорость невидимыми обычным глазом восьмерками.

Первый всадник опустил копье. Трол двинулся на него, а когда до противника осталось футов двадцать, направил движением ног коня в сторону, тот понял и уклонился. Имперский рыцарь, тяжелый, закованный в доспехи кинозит, попытался поддеть Трола в бок, но сместил острие слишком высоко. Клунг описал короткую, как вспышка мерцающего света, дугу, и копье кинозита ушло вверх, всадник оказался близко и почти открытым… Но недостаточно близко, чтобы достать его мечом. Трол чуть-было не повернул коня, чтобы оказаться сзади этого дуралея, хотя и понимал, что ударить его он не успеет. И тотчас в тяжелый панцирь имперца ударило копье сбоку. Это был Роват. Он буквально поднял в воздух незадачливого копейщика, который, тяжело гремя доспехами, упал на песок — его кираса была расколота, словно панцирь краба, а копье Ровата почти на два фута своей длины было окрашено кровью. Такого удара, позволяющего сохранить оружие и покончить с противником, Трол не знал, но решил узнать непременно, если выживет…

Потом Трол убил двоих мечников, попытавшихся напасть на Крохана, и, развернувшись почти на месте, тут же атаковал главную группу кинозитов… В воздухе возникло что-то тяжелое, грозящее гибелью. Но разрядилось это ошеломляющей силы молнией в песок чуть не в полусотне ярдов сбоку. Трол оглянулся, Ибраил сделал жест — бояться магических ударов Ублы не стоило, тот, кого некогда звали Катампхали, умел их отводить в сторону, растрачивая куда меньше сил, чем Убла.

А Трол вдруг заметил небольшую, в два туаза, брешь между имперцами, бросился в нее… И вдруг осознал, что чувствует себя необычайно свободным — он рубил, убивал или ранил, и у него было даже время слегка притормозить, осмотреться, вернуть себе мечи после выпада и выбрать наилучшую позицию для атаки на очередного врага. Они валились по бокам от него, как колосья под серпом жнеца. Они плохо ориентировались, были слишком медлительны, и им очень мешал тот ряд, который они выстроили, якобы увеличивая свою силу… Теперь это обернулось против них — Трол бился, а они едва успевали осознать, что и как он делал.

Трое, пятеро… вот уже почти десяток раз Трол достал противников, а они только теперь догадались бросить копья и вытащить мечи. Где-то чуть сзади визжали раненые, кто-то громовым голосом пытался отдавать приказания, которые никто не слушал, где-то рядом хрипели люди, умирая на песке, захлебываясь кровью… И лишь тогда Трол осознал, что он не один, что рядом с ним почти так же безошибочно и с ужасающей эффективностью бьется кто-то еще. Он оглянулся — это был Роват. Теперь бывший имперский рыцарь бросил, видимо, сломанное копье и показывал, на что он способен с мечом, а оказалось, что на многое — вокруг него лежало лишь вполовину меньше тел, чем вокруг Трола. Он даже не маневрировал, просто крутился на коне на одном месте и, работая всем телом, как во время тренировки, наносил удары во все стороны, не столько отбиваясь, сколько пытаясь атаковать по нескольким направлениям сразу.

Имперцы, потеряв за считанные минуты почти треть своего отряда, вдруг расступились. Трол рванулся вперед, к шатру, установленному на повозке. Тут его встретили трое вооруженных ятаганами, хладнокровных, без малейшего напряжения в глазах и жестах, закованных с головы до ног в сталь воинов. Они закрывали кого-то, кто находился за их спинами, и ждали…

Повозка раза два дернулась, но возчики, управляющие шестеркой цугом, удержали лошадей, заставляя стоять. Убла теперь боялся даже уходить в пустыню, понимая, что по песку его повозка не сможет опередить легконогих боевых коней. А всадники, которых Трол и Роват заставили расступиться, все-таки были хоть уже слабеющей, но защитой.

Трол подлетел к повозке длиной почти в два раза больше лошадиного корпуса, и один из латников сделал незаметный выпад ятаганом. Трол принял его на Синкопор, но не очень удачно, пропустив скользящее движение вражеского клинка вперед, в обход его защиты. Он нырнул вниз, еще не сходя на бок седла, и тогда откуда-то сверху ударило что-то темное, сделавшее воздух вокруг густым и плотным, насыщенным магией и силой, от которой даже конь Трола захрапел. Но удар этот вдруг стал рассыпаться всего в нескольких дюймах от спины Трола, практически над самыми ушами его коня, удерживаемый противодействующей магией… Если бы Трол сидел выпрямившись, пожалуй, его голова была бы уже расколота, словно орех, а так, как получилось… было лучше всего.

Трол дернул коленями, его конь вынырнул из-под этого теперь уже зависшего в воздухе пресса, и они смогли выпрямиться. Один из панцирных вояк с ятаганами умел драться не только оружием, но и колдовскими приемами. Вероятно, Убла научил его этому, и сейчас это было действительно неожиданно.

Трол только головой покрутил: и как это Ибраил успел сориентироваться, как ему хватило реакции? Благодаря ему Трол не попался в эту ловушку… «Повезло, — решил он, — несомненно, повезло». Потому что умение его в этой схватке не имело никакого значения, он мог… нет, он должен был погибнуть. А вот все-таки выжил.

В панцирь одного из имперцев на повозке ударила стрела и, не оставив царапины на металле, ушла вбок. Охранник Ублы даже не качнулся. Кто-то из не совсем потерявших голову кинозитов попробовал атаковать Трола сбоку, но не дошел даже до расстояния удара — одним чудовищной силы ударом Крохан снес его с коня, почти разрубив пополам, от груди до бедер.

Трол оглянулся — охранников Ублы теперь можно было не опасаться. Они потеряли половину состава и боялись атаковать Трола, Ровата и Крохана, которые оказались перед повозкой. Но как пройти этих вот панцирных?..

И вдруг все решилось, и очень просто. Один из чернолатных имперцев вдруг спрыгнул с повозки, пробежал шага два и покатился по песку, бросив свой ятаган. Из панциря ударила волна дыма, а в воздухе появился запах горящей плоти. Второй сделал несколько неуверенных шагов назад, а потом… осел, потеряв сознание. И тотчас на повозку легко, словно на нем не было почти тридцати фунтов доспехов, прямо со своего коня спрыгнул Роват. Он схватился с последним, третьим из охранников, и вот уже по боку повозки карабкался Крохан.

Трол объехал повозку сзади, кто-то из кинозитов атаковал его, но он отбился, даже не заметив, что почти до кости разрубил колено нападавшего.

С этой стороны в глубине повозки было видно кресло, в котором, бледный и потный, словно крыса в ловушке, сидел Убла. Он выбросил вперед руку, его губы шептали какое-то заклинание… Но огненный шар, который сорвался с его пальцев, был не очень быстрым, Трол пропустил его мимо, лишь на миг почувствовав на лице волну жара. Он вытащил ноги из стремян, встал, не распрямляясь, в седле, подогнал одним мысленным приказом коня к повозке и прыгнул вперед, даже не перекатываясь, а сразу оказавшись в боевой стойке.

Сбоку от него панцирник с ятаганом неожиданно взял верх над Роватом, одним мощным ударом по ногам сбросив его с повозки, но тут же замер, получив продольный, снизу вверх, колющий удар под нагрудную пластину, которую нанес выпрямляющийся Крохан. Ятаган панцирника зазвенел по доскам, а Крохан, опомнившись, принялся наносить другие удары, стремясь опрокинуть или хотя бы сбросить живучего имперца с повозки.

Трол повернулся. Убла сидел, сжавшись в комок, в своем кресле. Его глаза были полны ужаса, его руки тряслись так сильно, что он не мог даже поднять их в слабом, нелепом жесте защиты. Губы его в какой-то миг вдруг сложились в слова:

— Хитер… Но есть еще Шамрел-маг, Клын, Зентаг. Они не выпустят. Все равно не спасешься, лучше отпусти за выкуп…

Клунг прочертил широкую дугу в воздухе, и больше маг не успел произнести ни слова. Его кровь, необычайно темная и густая, ударила в завесу из благородной светлой парчи, создающую тень над креслом. Трол повернулся к вознице, который спокойно, словно был вырезан из дерева, сидел на своем облучке, поддерживая вожжи всех шести лошадей. Возница, который сидел на одной из передних лошадей, тоже сидел, не оборачиваясь.

Трол посмотрел на охрану повозки. Кинозиты хмуро, но решительно, один за другим поворачивали коней в сторону остальных повозок. Они собирались прихватить их с собой, но больше драться с Тролом и его людьми не хотели. Они отступали, точно так же, как отступали от так и не захваченного каравана Зары остальные вояки мертвого теперь Ублы.

Как они почувствовали, что их предводитель и наниматель погиб, Трол не знал. Но они это почувствовали и сделали то, что в таких случаях делают все наемники мира, — решили позаботиться хотя бы о небольшой компенсации, разграбив имущество, пока его не перехватили другие. Это было главное.

Глава 14.

Повозка, ранее принадлежавшая Убле, медленно протащилась вперед те полторы мили, которые отделяли ее от каравана Зары. Трол пересел на своего коня, как и Крохан, но вот Роват вынужден был отказаться от своей лошади.

— Что с ним? — спросил Крохан Ибраила, когда тот, пересев на повозку, осмотрел рыцаря.

— Поножи выдержали, — отозвался маг, вытирая руки от крови, — но кость сломана.

— Так, — медленно протянул Трол. — А что с Самвелом?

Сержант из Даулов тоже пострадал, и даже серьезнее. Копье одного из охранников Ублы прошло через его бок, и теперь оставалось только молиться, чтобы у парня хватило сил выкарабкаться… Разумеется, с помощью Ибраила. Как это произошло, Трол не увидел. Как выяснилось, этого не заметили даже Бали с Батаром, которые почти всю схватку оставались рядом с Ибраилом, как им и приказал Трол, поливая противника стрелами.

— Скорее всего, если не будет осложнений, он выживет, — отозвался Ибраил. — Но он хуже всех.

— Погоди, — сквозь зубы процедил Крохан, — вот доберемся до Зары, тогда ты увидишь тех, кому действительно пришлось плохо.

— Да, — сразу согласился Ибраил, — я почему-то о них и подумать боюсь.

Повозка Ублы, конвоируемая Тролом, братьями и Кроханом, ведомая обоими возницами, которые даже не очень удивились, что у них появились другие командиры, приказывающие, куда следует держать путь, подкатила к выставленному пятиугольником каравану. Тут было тихо.

Около десятка трупов лежало на песке вокруг вагенбурга, это были наемники Ублы. Еще столько же лежали грудой перед одной из повозок, разбитой каким-то чудовищной силы ударом, как почему-то показалось Тролу, нанесенным снизу. А дальше… Трол соскочил с коня, пошел вперед. Труп, на этот раз караванщика, еще один, надетый на пику, почему-то вколоченную другим концом в глину, так что тело бедняги оказалось вознесенным, словно его пытались посадить на кол.

Коней каравана кто-то разрубал, нанося меткие и сильные удары по шее животным, в район головной вены. Кровь, запах смерти и ни одного звука.

— Они не выдержали, — сказал Крохан, — мы опоздали.

— У них было пятнадцать минут боя, — медленно, чуть не по слогам проговорил Ибраил. — И что же, нет ни одного… выжившего?

— Эй! — позвал Трол. — Есть кто живой?

Тишина, которая установилась после этого зова, зазвенела, как тетива, с которой только что сорвалась стрела.

— Неужели?.. — Но договорить Крохан не успел.

Под одной из повозок вдруг послышался то ли вздох, то ли всхлип. Ибраил тут же спрыгнул на песок и побежал в ту сторону. Трол чуть отстал, потому что ему не хотелось идти по трупам лошадей.

Когда он заглянул под дощатый полог, установленный между колес караванных повозок, чтобы не позволить противнику проползти внутрь вагенбурга под ними, Ибраил уже вытаскивал на свет чье-то тело. Трол помог ему. Это была Зара.

Но Трол даже не сразу узнал ее. Панцирь ее был иссечен, волосы слиплись от крови в один сплошной ком, закрывающий лицо, ноги ее в высоких светлых сапогах наездницы были залиты чем-то похожим на рвотную массу. И все-таки она была жива.

Ибраил быстро и ловко стал сдирать с нее доспехи, потом осторожными и уверенными движениями разрезал рубашку, еще какие-то тряпки. Принялся обстукивать неожиданно темное от загара и ветра тело.

Трол поднялся, отошел, посмотрел в ту сторону, куда ускакали наемники Ублы. Туда же смотрел и Крохан.

— Может, пока тут делать нечего, сбегать к вражескому обозу? — предложил бывший капитан кадотской стражи. — Ведь жалко же, если вода только мародерам достанется.

— Их там несколько сот, — отозвался Роват. Он был бледен, зол на себя за то, что пропустил удар, сломавший ему ногу, но соображения не потерял. — Они нафаршируют тебя сталью прежде, чем ты успеешь охнуть.

— Нас теперь осталось так мало, — поддержал его Трол, — что той воды, которая имелась в караване, хватит до конца пути.

— Хорошо бы, — вздохнул Крохан.

Вдруг возница на облучке зашевелился, поднялся на ноги, подошел к Ровату, поклонился ему, не поднимая головы, что-то стал негромко лопотать.

— О чем он? — спросил Крохан, впрочем, без большого интереса.

— Говорит, что на повозке есть вода его прежнего господина, — пояснил Роват. — Где-то в дальнем конце, внизу, под настилом.

— Ого, — обрадовался Крохан. Он соскочил с коня и пошел смотреть, где находится эта вода. — Спроси-ка у него, что еще тут есть?

Но Роват уже и сам задавал на южном, почти не понятном для Трола квантуме какие-то вопросы. Ответ возницы был таким тихим, что расслышать его было невозможно.

— Где-то тут есть и запас деликатесов для Ублы. А также его казна… Да, кажется, те деньги, которые он обещал наемникам, и… — Он о чем-то переспросил возницу. — Да, и книга.

— Она выживет, — сказал вдруг Ибраил. — Внутренних повреждений нет, но она потеряла много крови. Я дам ей… кроветворного корня, но для этого нужно привести ее в чувство. Крохан, дай-ка свою флягу.

Вместо Крохана просьбу Ибраила бросился выполнять Батар. Он был как всегда молчалив, иногда хмуро посматривал на брата, должно быть оценивая, как тот перенес первый после прежнего ранения бой, но в целом оставался спокойным.

— Ну, что там? — спросил Роват Крохана, который застрял в хвосте повозки.

— Трол, — негромко, каким-то разом просевшим голосом позвал Крохан, — тебе лучше взглянуть на это.

Трол быстро подошел к Крохану. Тот стоял с растерянным видом перед большими подвесными коробами, устроенными под днищем повозки, у которых были откинуты крышки. Коробов было три. В одном стояли корзины и мешки с пищей, причем не только для людей, но с овсом и еще какими-то злаками. В другом аккуратно разместились невысокие, видимо специально под эту повозку изготовленные бочонки, прохладные и обещавшие воду. А вот в третьем коробе… Трол даже нахмурился, потому что видел перед собой по меньшей мере шесть больших узких сундучков. Один из этих сундучков был сдвинут, и Крохан сумел откинуть его крышку. В нем были имперские тетрадирхемы, только не серебряные, а из старого, потемневшего золота. Были тут также северные звоны, западные дукаты, магрибские статеры и еще какие-то прочие монеты, вероятно, с востока.

— Если тут шесть сундучков и каждый набит Дюжинными золотыми, то здесь… — Крохан был растерян. — Нет, не могу подсчитать, это что-то невероятное.

Роват подполз к краю повозки и, удерживаясь руками, свесил голову. Посмотрел, присвистнул.

— Непонятно, почему наемники не напали на нас, когда Убла погиб? — удивился он.

— У нас есть Ибраил, — пояснил Трол. — Вряд ли они настолько глупы, чтобы сдохнуть из-за золота.

— Ты не очень хорошо знаешь людей, Трол, — сказал Крохан. — Думаю, они… э-э… достаточно жадные, чтобы быть и глупыми.

— Ну ладно, — решил Трол. — Давайте работать. — Он еще раз осмотрел разбитый караван. — Похороним людей, перенесем, если потребуется, воду и провизию каравана на эту повозку, она, кажется, самая целая и крепкая, а к вечеру двинем дальше.

— А с Ублой что сделаем? — спросил Крохан.

Тело имперского мага, как и единственного из прихваченных латных охранников, все еще оставалось на повозке. Трол подозревал, что последнего не позволил сбросить Роват, уж очень он подходил размерами под доспехи вояки, убитого Кроханом.

— Похороним с прочими, — отозвался Роват. — Хотя сомневаюсь, что он заслужил даже это.

К вечеру они в самом деле управились. Хотя и едва-едва. Но лишь солнце коснулось своим краем горизонта, они тронулись на восток, в сторону земли Киванирг.

Оба возницы против ожидания работали наравне со всеми — рыли могилы, сносили трупы, перетаскивали воду и провизию, выискивали оставшееся оружие, вырезали свежее мясо из убитых лошадей, чтобы вечером приготовить жаркое, разбирали повозки каравана Зары на дрова и даже помогли Ровату раздеть убитого черного мечника, промыли от крови и просушили его доспехи.

— Что это с ними? — чуть слышно спросил Крохан Ибраила. — Они как будто и не замечают, что их… э-э… Убла погиб, а мы уже совсем другие люди.

— Они послушны и дисциплинированны, — ответил за него Роват. — Кроме того, в них, кажется, напихали массу магических команд. Они просто не способны сопротивляться, а уж о неподчинении и речи быть не может.

Трол насторожился.

— Роват, ты чувствуешь в них магию?

— Нет. — Роват даже удивился. — Конечно, я не могу ее почувствовать, я же не маг. Я просто знаю, как слуги такого класса получаются.

Вечером им удалось проехать три лиги, прежде чем они наконец разбили лагерь. Обиходив своего коня, которому за день тоже изрядно досталось, Трол уселся рядом с Ибраилом, пока оба возницы послушно готовили ужин на всех.

— Ибраил, когда я убил Ублу, ты ничего… не определил в его сознании?

Ибраил, полумертвый от усталости, выглядящий едва ли не хуже, чем раненый Роват, искоса посмотрел на Трола.

— А я все гадал, почувствуешь ты это или… — Он вздохнул, палочкой помешал горящие доски под таганом с жарящимся мясом. — Конечно, я прочитал, и немало.

Трол обвел взглядом темные от дыма и пота, но сразу ставшие настороженными лица своих спутников. Крохан смотрел исподлобья, и казалось, что он даже слушать не хочет, ожидая чего-то в высшей степени неприятного.

— Значит, так, — продолжил Ибраил. — На нас стягивается совершенно невероятное количество людей.

— Ну да, мы слышали, — вмешался Крохан. — Шамрел-маг, Зентаг… Зентаг, если не ошибаюсь, стратег севера. Клын Мучитель, кажется, маг Архенахской области, южной Дорании и всех земель по берегам Великого озера. А вот Шамрел… э-э… кто такой?

— Шамрел Неодолимый, — ровным тоном проговорил Ибраил, — в мои годы считался лучшим специалистом по дистанционному наблюдению, также силен в создании ударных группировок, действующих на территории противника… Ну, противников Империи.

— Что еще о нем известно? — спросил Трол, повернувшись к Ровату даКуррсу.

— Сволочь он редкая, — отозвался бывший имперский рыцарь, не отрывая взгляда от огня. — А известен тем, что половина его пояса — черная. За что ему такие привилегии — не знаю.

— Так что же, они, значит, стягиваются к нам? — спросил Бали.

— Несомненно, — спокойно и грустно отозвался Ибраил.

— Им больше тут делать нечего, — подсказал брату Батар. Кажется, его честная солдатская натура возроптала против того, что брат вмешался в разговор офицеров.

— Что ты еще вычитал? — снова спросил Трол мага.

— Ну, кажется, — Ибраил поразмыслил, — нам осталось не больше недели ходу, это немного. Если пойдем по самым диким землям, может быть, успеем дойти дней за пять…

— Стоп. Ты узнал, куда следует идти? — спросил Крохан. — Так поделись… э-э… сокровенными сведениями с друзьями.

— Тут все просто, — отозвался Ибраил. — Посреди пустыни находится отменно снабжаемая группировка отборных имперских войск численностью чуть меньше тьмы. Определенно, они что-то охраняют. И скорее всего, именно то, что мы ищем. Ими командует, если я правильно прочитал в сознании Ублы, командирша по имени Завишта дурМых. Роват, ты такую случайно не знаешь?

— Как не знать, — отозвался рыцарь, — знаю. Сволочь.

— Тьма, это, если не ошибаюсь, два или три легиона, — сказал Крохан.

— Приблизительно десять тысяч вояк, разумеется, и мечники, и копейщики, и лучники, и даже некоторое количество боевых колесниц, — поправил его Ибраил. — Кроме того, как правило, при одной тьме находится три, а то и четыре первоклассных мага.

В воздухе как-то сразу сгустился дым, а вот пламя на минуту-другую пригасло. Когда стало все видно снова, Бали чуть слышно проговорил:

— И мы идем на такую массу войск в… вшестером?

— Ну, во-первых, нас восемь, — поправил его Ибраил. — Самвел и Зара пока живы. Кроме того, У нас есть повозка Ублы и его погонщики. — Он подумал. — Хотя, конечно, они не солдаты.

— Ага, — брякнул довольно ядовито Крохан, — ты еще его книгу посчитай…

— Какую книгу? — удивился Ибраил.

— В повозке оказалась книга Ублы, — пояснил Трол. — А ты разве не слышал, возница же говорил Ровату?

— Эй, человек, — позвал Ибраил одного из возниц на превосходном квантуме, — принеси-ка мне книгу твоего убитого сегодня господина.

Тот мельком поклонился и бегом бросился исполнять поручение. Правда, перед тем как подать Ибраилу книгу, сделанную из листов инкварто в темном кожаном переплете с медными уголками и медной же застежкой, он сделал кучу поклонов, приседаний, а в какой-то момент даже хотел последние пару саженей перед магом проползти на коленях, но в целом обернулся довольно быстро.

Ибраил в свою очередь, прежде чем открыть книгу Ублы, прочитал пять или даже больше заклинаний, сделал вполне заметный жест очищения и лишь после этого начал читать, повернувшись к огню боком, чтобы виднее были страницы.

Прошло немало времени, прежде чем Ибраил вздохнул и перевернул первую страницу. Трол хмыкнул, но торопить его не решился. Потом слуги подали ужин, потом Роват объявил, что его эти магические фокусы не интересуют, он устал и хотел бы завалиться спать. Потом спать разошлись остальные, разделив ночные стражи между братьями, Кроханом и Трол ом.

Потом Трол проснулся, чтобы сменить Батара, а Ибраил все сидел и читал книгу Ублы, забыв про сон и, кажется, про жажду и опасность скорой смерти.

Поутру, когда качающийся от усталости Ибраил все-таки отложил книгу и ушел спать в повозку, рядом с ранеными, весь отряд двинулся вперед. На этот раз день прошел почти спокойно. Три или четыре раза им попадались какие-то всадники, мелкими группами в десяток-другой человек, но они мигом рассыпались, как только им становилось ясно, кого они встретили.

— Наверное, это остатки разбежавшегося Ублова воинства, — предположил Крохан.

— Не иначе, — согласился Трол.

После полудня Ибраил проснулся, потребовал воды, выдул целый ковш на треть галлона, а потом принялся читать книгу Ублы. На этот раз Роват, с трудом передвигаясь со своими лубками, опутавшими его ногу, подобрался к магу поближе и с заметным интересом спросил:

— Хорошая книга?

Ибраил только диковато посмотрел на него и тут же снова углубился в чтение.

Так же или почти так прошло еще два дня. До места, которое Ибраил определил как центр сосредоточения имперских войск, осталось менее дня пути. Ибраил немного ошибся, когда считал, что они проделают этот путь за неделю, потому что не учел легкости хода и силы шестерки лошадей, запряженных в повозку Ублы. Да и сама повозка оказалась почти идеальным средством передвижения даже там, где обычно никакие повозки пройти не могли — по зыбучим пескам и покатым, осыпающимся галечникам. Как она удерживалась на этих склонах, почему не переворачивалась, откуда брали силу и выносливость эти кони — все это осталось загадкой даже для Ибраила.

Впрочем, тот не очень обращал на окружающее внимание. Он читал. И лишь когда стало понятно, что назавтра они выйдут на очередную имперскую армию, Ибраил со вздохом отложил книгу.

— И что ты там вычитал? — спросил его Крохан.

— Знаешь, — почему-то обращаясь к Тролу, проговорил маг, — оказывается, Убла был талантливым человеком. И очень неплохим историком.

— Это нам поможет? — сдержанно, но с тайной надеждой спросил Крохан, не обидевшись, что Ибраил не заметил его вопроса.

— Нет, конечно, — маг снова посмотрел на бывшего капитана стражи как на ненормального и задумчиво продолжил: — Но…

После этого Ибраил задумался и весь ужин просидел молча. К тому же разговор получился не сразу. Все поневоле думали, доживут ли до завтрашнего вечера, сумеют ли пробиться через преграду в десять тысяч солдат, стоящую между ними и замком Керр-Ваб. Наконец Роват вполне доверчиво спросил Трола:

— Ты знаешь, что мы будем делать завтра?

— Пока нет, — отозвался Возрожденный. — Вот подойдем поближе, посмотрим, тогда и будем решать.

— Плохо, что у них тут Шамрел, — пояснил свою тревогу Роват. — Это не Убла, на пять ступеней выше как минимум. Сражаться с ним мы не сможем.

— Откуда он взялся такой бойкий? — спросил.

Крохан, нахмурившись.

— Из дворца Басилевса. Видимо, когда Зентаг доложил наверх, что потерял нас на Архенахской равнине, ему приказали оказать помощь бестолковым провинциалам. — Роват задумался. — Да, зауважали они нас. Даже не думал, что привлекут такие силы.

Крохан повернулся к Тролу.

— Слушай, командир, ты уверен, что нам нужен этот замок?

Трол лишь чуть-чуть улыбнулся.

— Видишь ли, Крохан, другого выбора, кроме как атаковать их, у нас все равно нет.

— М-да… — Крохан вздохнул. — Звучит как эпитафия.

— Беда в том, — сдержанно ответил Роват, — что эпитафий тут нам не видать. Если мы проиграем, нас разрубят на куски и скормят собакам.

— В лучшем случае, — добавил Бали после некоторого молчания. — А то и вовсе сдадут для экспериментов в школу пытателей.

— Значит, у нас есть стимул сражаться так, чтобы не остаться в живых, — усмехнулся Трол. — Что может быть легче?

Глава 15.

Рано поутру, только повозка Ублы со своими погонщиками на рабочих местах и с четырьмя верховыми тронулась вперед, над местом ночевки, бесшумно взмахивая крыльями, пронеслись три тени. Это были фиолетовые фламинго, быстрые, всевидящие и недосягаемые, как сказал Ибраил, даже с помощью его магии.

— Интересно, — неожиданно задумался над этим Трол, — почему?

— Дело в том, Трол, — ответил ему Ибраил, который спросонок еще не почувствовал того нервного напряжения, которое сжигало остальных, — что магия почти на две трети состоит из образа мышления человека. А наше мышление почти всегда оперировало расстояниями, размерами по горизонтали и почти никогда — в высоту. Вот мы и не выработали каких-то, может быть, вполне достижимых состояний магии, оперирующих вертикальными размерами. Хотя при желании, разумеется, можно найти заклинание, поднимающее веревку на стену осажденной крепости либо позволяющее наносить магический удар вверх.

— Значит, существуют разделы магии, которые не сложились из-за психологической ограниченности самих магов? — спросил еще раз Трол.

— Как раз это я тебе и объяснил, — вздохнул Ибраил. — Хотя мне непонятно, почему ты этим заинтересовался?

Трол ничего не ответил, он отъехал от повозки и последующие два часа о чем-то довольно сосредоточенно размышлял. Когда Крохан спросил его, что вызвало такую задумчивость, Трол лишь тряхнул головой, словно отгонял назойливую муху, и попробовал улыбнуться. Но это ему не удалось, сегодня с утра ни у кого не получалось быть улыбчивыми.

Они приближались к самой крупной воинской группировке противника и прекрасно понимали, что результатом их плохо обдуманного похода или как говорил Трол, слепой атаки может быть гибель, безоговорочный проигрыш. И все-таки они шли вперед, упорно оставляя за собой эти последние мили пути.

К полудню, когда от противника их отделяло уже менее двух часов ходу, неожиданно очнулась Зара. До этого она находилась без сознания, и Ибраил уже стал немного беспокоиться, опасаясь, что после ранения она впадет в состояние, которое иногда случалось с тяжело раненными воинами, состояние, полностью изменяющее личность пострадавшего.

Но этого не произошло. Она очнулась и слабо, чуть шевеля губами, попыталась что-то сказать. Ибраил, который, конечно, уверенно прочитал ее мысли, подозвал Трола, гарцующего чуть впереди от повозки. Возрожденный обернулся, потом понял, подъехал ближе, не вылезая из седла, склонился над раненой.

— Мы… — проговорила Зара бледными губами, закатывая от усилия говорить глаза под веки, — выдер… жали.

Трол вздохнул.

— Собственно, Зара, выдержала ты одна. — Он посмотрел мельком на Ибраила, потому что не был уверен, что тот не переливает в раненую караванщицу свои силы, чтобы она могла говорить. — Остальные твои люди мертвы.

— Жаль, — прошептала она на этот раз довольно отчетливо и снова отключилась от мира.

— Она крепкая женщина, — сказал Самвел из Даулов, который лежал от нее на расстоянии вытянутой руки и внимательно смотрел на ее лицо. — Таких очень мало.

— Таких, как вы, которые тут собрались, вообще не бывает, — хмуро ответил Ибраил и отвернулся.

Они проехали еще четыре мили, осталось почти столько же, но армия, о которой им рассказал еще в Архенахе Роват, пока не была видна. Она лишь угадывалась за недалекими уже холмами, в небольшой котловине, образованной, вероятно, высохшим озером.

Наконец стало ясно, что еще одно усилие, и они увидят то место, куда шли. Ибраил, который все последнее время просидел в кресле Ублы, медитируя, наконец решил, что пора принимать решения. Он открыл глаза, мысленно, не поворачивая головы, не разглядывая того, что происходило вокруг, нашел Трола.

Возрожденный почувствовал его вопрос, хотя словами он не был задан. И понял, что дальше откладывать нельзя. Он подскакал к повозке и с ходу задал свой вопрос, который сейчас тревожил его больше всего.

— Ибраил, ты говорил, что на решения магов большое влияние оказывает их образ мышления. А может так оказаться, что вся эта армия не столько охраняет какое-то место от того, что должно оттуда появиться, сколько… — Он еще раз подумал и уже уверенней договорил: — Сколько охраняет его от тех, кто собирается туда проникнуть?

— Что ты говоришь? — спросил Роват, который ехал у другого края повозки. — Когда я служил тут, нас всегда предупреждали, что мы охраняем мир от того, что может сокрушить всех.

— Роват, — снова задал свой вопрос Трол, — а может быть, это лишь прикрытие, форма обмана, чтобы даже вы, охранники, меньше интересовались этим местом? — И Трол махнул рукой в ту сторону, куда они направлялись.

— Нет, — резковато ответил бывший имперский рыцарь. — Я сам видел, как не раз, не два людей, осужденных на казнь, заставляли бежать в сторону… замка Керр-Ваб. И они сгорали, как свечки в костре… Их плоть таяла, словно под воздействием магического удара, а кости превращались в спеченный воедино камень.

— Замок окружен магическим барьером? — спросил Ибраил. Посмотрел на Трола. — Тогда это непроходимо.

— Может быть… — Трол потер рукой лицо. — Но если люди, которых посылали проверить проходимость этого барьера, были психологически настроены на его непроницаемость… Тогда это понятно. А если мы представим, что он все-таки открыт для нас?

— Трол, — голосом, в котором звучала легкая паника, проговорил Крохан, — если что-то непроходимо, значит, это непроходимо. Мы же не можем войти в камень, хотя, говорят, Лотар Желтоголовый умел погружаться в скалы, как в кисель.

— И гигантские Мирамские собаки тоже выходили из камня, — отозвался Ибраил. — Правда, это было давно… Хотя, собственно, время в таких делах значения не имеет. — Он запнулся. — О чем мы говорим? Если вокруг замка существует магическая завеса, то она еще более непроницаема, чем каменные стены! Иначе в ней нет смысла.

— Хорошо. — Трол вздохнул. — Я первый попробую пройти ее.

— Как?.. — Ибраил даже встал с кресла Ублы, потом взял себя в руки, сел и сделал два глубоких вдоха. — Зачем?

— У нас, я думаю, просто нет другого выбора, — отозвался Трол. — С запада идут войска Зентага, с юга приближается Шамрел, с которым, как ты сказал, мы не можем драться… Прямо перед нами войска Завишты дурМых. У нас очень мало воды, и они уже, скорее всего, видели нас, когда над нами пролетел эти фламинго.

— Наверное, они подумали, что это возвращается Убла, — сказал Крохан. — У нас его кони, его повозка и его штандарт над шатровым навесом. Они вполне могли ошибиться.

— Они и ошиблись, — отозвался Ибраил. — Правда, чтобы это было более наглядно, Ровату придется нацепить на себя те доспехи черных воинов Ублы, которые служили его телохранителями.

— Я готов, — кивнул Роват.

— Все это не выход, — отозвался Трол. — Как вы думаете, сколько им потребуется времени, чтобы они поняли, что имеют дело не с Ублой, а с теми, за кем так долго охотятся?

— Думаю, как только мы подкатим к кому-нибудь, достаточно знающему магию, чтобы пробить мои слабые маскировки, — отозвался Ибраил. — Эх, жалко, я плохо учил разделы магических маскировок… Особенно долговременные заклинания.

— Нет, это все равно ни к чему бы не привело, — решил Трол. Он еще раз оглядел всех, кто его слушал — а слушали его все, только Бали и Батар не подавали голоса, да и Зара снова была без сознания. А что касается возниц Ублы, то они, как обычно, оставались хладнокровными, послушными и совершенно отрешенными от мира. — У нас только один выход — войти под магический занавес, прикрывающий замок Керр-Ваб.

Ибраил отчаянно махнул рукой, не то соглашаясь, не то подчиняясь, хотя без малейшей веры в то, что исход будет удачным. Все остальные разъехались на десяток шагов в разные стороны, им нужно было подумать… Хотя Трол знал, что думать тут нечего.

Фраза Ибраила не столько навела его на новую мысль, сколько подтвердила то, о чем он догадывался с самого начала. Если в этом месте есть что-то, что Империя охраняет больше всего, что она хотела бы уничтожить, но не может, то он должен это знать. И скорее всего, это должны знать все, кто сражается с Империей, ибо это знание создает для нее угрозу.

Неожиданно сержант из Даулов поднялся на локти. Он посмотрел на Крохана, на Ровата, на лежащую рядом с ним на повозке Зару и уверенно, тоном почти здорового человека произнес:

— Трол до сих пор не ошибался. И у меня нет оснований не верить в его догадки.

— Он может привести нас к смерти, — отозвался Крохан. — Если мы уже сами не пришли. — Голос его упал. Он еще раз посмотрел на Трола.

— А я отказываюсь думать, что все это было зря, — настаивал Самвел и снова устроился поудобнее на своем тряпичном тюфяке, глядя вверх, в небо и в спину возницы на облучке повозки.

— Вообще-то я думаю, — пророкотал Роват, — в том, что говорит Трол, больше смысла, чем в отступлении. Недаром же они все время проверяли, не пропускает ли кого-нибудь магический занавес вокруг замка.

— Вообще-то избирательные завесы существуют, — признался Ибраил. — Вот только я никогда не понимал, как в эти завесы удавалось встроить алгоритм выбора — кого пускать, а кого уничтожать?

— Я предлагаю ломать над этим голову после… — отозвался вдруг Батар. — Если мы уцелеем. А пока… да, пока надо пробовать.

— Ты хочешь… э-э… попробовать, потому что слова Трола убедили тебя? — спросил его Крохан.

— Нет, потому что у нас, похоже, в самом деле нет другого выхода, — жестковато отозвался Бали, поддерживая брата.

Некоторое время они проехали молча. Трол и не заметил, что они все снова собрались вокруг повозки и, не останавливаясь ни на мгновение, двигаются вперед.

— Хорошо, — вдруг легко согласился Крохан. — Но если у нас что-то не получится, Трол, я тебе… — он надул щеки от злости и даже слегка покраснел, — я тебя…

— Потом уже ничего не будет, — отозвался Ибраил. Он повернулся к Тролу. — Не знаю, как тебе это удается, Воин Провидения, но ты… самый неприятный лидер, которого я могу себе только представить. Ты заставляешь действовать против доводов рассудка… и, самое главное, не скрываешь этого от других.

— Честность — путь воина, — спокойно, словно речь шла о погоде, отозвался Трол.

Они остановились на четверть часа. Это было необходимо, чтобы вволю напиться воды, чтобы напоить животных, обтереть их досуха и привести в походно-парадный вид, как выразился по этому поводу Крохан. Чтобы Роват смог нарядиться черные доспехи телохранителя Ублы, чтобы Бали и Батар нацепили на себя подобие стандартных доспехов кинозитов, чтобы Трол и Крохан привязал к себе побольше всяких лент, придающих им статус младших офицеров.

В конце концов, скептически осмотрев каждого, а Трола даже мстительно, заставив что-то подгонять в своей амуниции, Ибраил с Роватом признали, что на первый, не очень внимательный взгляд их маскарад может сойти за правду.

— Вот только что делать с тобой, Ибраил? — задал сакраментальный вопрос Крохан. — Убла, как я понимаю, достаточно известное лицо в Империи, его может знать и простой стражник.

Он не договорил. Ибраил отвернулся, потом медленно, словно не сам двигался, а под ним двигалась земля, оглянулся и взглянул на Крохана. А тот судорожно схватился за свой меч. На бывшего капитана кадотской стражи смотрел имперский маг, которого они все так хорошо знали еще со времен битвы в заливе Бонма. Тот же высокий и узкий лоб, злые глаза со зрачками в виде вертикальных черточек, та же холодная, безжалостная усмешка.

— Ну, это для простых стражников, — отозвался Трол. — А если нас начнут прощупывать ментально?

— Пока мы не подойдем поближе к палаткам их командиров, — отозвался Ибраил хрипло-визгливым голосом Ублы, — они ничего не смогут прочитать в нашем сознании. Нас закроют мысли прочих людей, которых тут достаточно, чтобы спрятать и более многочисленный отряд.

— Тогда давайте двигаться, — решительно высказался Роват.

Они снова заняли свои места — Трол и Крохан впереди, Роват в черных доспехах рядом с повозкой, Бали и Батар сзади. Они проскакали еще три или четыре мили, и вдруг… Оказались на краю того самого высохшего озера, которое Трол предчувствовал уже давно.

Котловина представляла собой почти круглую выемку глубиной в полторы, а то и две сотни футов, с плоским, как ладонь, дном, в которую, казалось, со всей пустыни стекался горячий воздух. Если путешествие последних трех месяцев для северян представляло собой немалый труд из-за жары и жажды, то теперь, как ясно видел Трол, им предстояло узнать, что такое настоящее пекло.

Воздух в котловине дрожал от поднимающихся струй, сделавшись, как вода в кипящем котле, непрозрачным, так что даже скалы по ту сторону склонов потеряли очертания. И в центре этой жаровни стоял невысокий, узкий, совсем невзрачный на вид черный замок, от которого веяло еще большим жаром, веяло гибелью и отчаянием, которое, возможно, существует и после гибели.

Вокруг замка на расстоянии нескольких десятков ярдов висело что-то, что Трол теперь мог определить, как магическую завесу. Иногда по его поверхности пробегали какие-то волны, которые тут же взрывались смешением цветов — желтого, голубого, фиолетового и красного. Эти складки способны были вселить страх и ощущение зряшности всех их усилий еще вернее, чем слова Ровата.

На расстоянии в две-три сотни шагов по всему периметру от занавеса была установлена довольно высокая сплошная стена из местного камня, а по стене ходили часовые, не спуская глаз с недалекого замка и его колдовского занавеса. Под прикрытием стены, с внешней стороны раскинулся настоящий палаточный город. Тут были и палатки, предназначенные для командиров, и строгие, рядами расположенные палатки солдат, и какие-то тенты для животных. Чуть в стороне были сложены из все того же камня довольно солидные кошары, в которых, как решил Трол, хранилась вода и провизия для всего этого скопища людей и животных.

С восточной стороны, дальней от отряда зимно-горцев, находились высокие шатры с узкими имперскими знаменами, скорее даже вымпелами, в цвете которых преимущественным были черные и темно-синие полосы. Там находились все те, кого Басилевс назначил распоряжаться тут и нести ответственность за тайну замка Керр-Ваб в земле Киванирг.

— Приехали, — едва слышно проговорил Кро-хан. Он повернулся к Тролу. — А как же мы перелезем через эту стену?

— Ибраил, — позвал Трол осторожным движением мысли, — ты сможешь разрушить стену? Так, чтобы в пролом проскочила повозка?

Ответа он не дождался, но это был самый лучший ответ. Иначе Ибраил сумел бы отозваться яснее.

Повозка с неотступно следовавшими за ней всадниками теперь торжественно и неторопливо, влекомая шестеркой лошадей цугом, скатилась на дно впадины. И тотчас по людям, как огромный невидимый молот, ударила жара. Тролу сначала показалось, что он не может дышать, что его легкие отказываются зачерпнуть этот душный, пропитанный магией и невыносимо горячий воздух. Но потом он увидел, что даже Роват согнулся, пытаясь раздышаться в этом месте, и сел прямее.

Крохан, раскачиваясь в седле, как пьяный, тем не менее не издал ни звука. Даже возницы и их лошади, которые уже бывали тут и должны были куда лучше северян чувствовать себя в пустыне, немного сбились в сторону, видимо теряя направление. Ибраил тут же хриплым возгласом, который мог бы принадлежать Убле, поправил их. И они пошли ровнее, слитным усилием лошадиных тел направляя повозку прямо к лагерю.

Когда до первых имперских солдат осталось не больше полусотни шагов, те вдруг замерли, а потом дружно присели на одно колено, уперев правые кулаки в землю, склонив головы. Это было похоже на то, как серп скашивает траву, которая ложится вниз. Трол впервые видел этот обычай из седла, и он не понравился ему еще больше, чем тогда, когда он находился внизу.

Повозка в полном молчании всех окружающих вкатилась в лагерь. Потом возницы сделали что-то малозаметное, и лошади чуть ровнее повлекли повозку, в которой теперь боковые и переднее полотна шатра были подняты, так чтобы всем и каждому был виден Ибраил. Он в образе Ублы важно восседал, хищно наклонившись вперед, высматривая строптивцев, которые посмеют поднять голову или неправильно преклонили колено перед ним.

Так они проехали почти весь лагерь. У самой стены повозка вдруг замерла. К ней, согнувшись в поясе, но все-таки оставаясь на ногах, шел человек, офицер в темно-красном, выцветшем на жаре халате и почти без доспехов. Оказавшись около повозки, он еще раз быстро поклонился и выпрямился. Посмотрел на Ровата, потом на Ибраила.

— Темнейший Убла, тебя ждут в главном шатре, — сказал он на очень плохом квантуме, в котором звучали отголоски гвампи.

— Я знаю, — отозвался Ибраил голосом погибшего мага.

— Тебе было бы удобнее проехать не через лагерь, а вокруг него, — отозвался офицер.

Трол лениво внешне, но с замиранием сердца посмотрел на Ибраила. Возможно, они совершили какую-нибудь ошибку, и тогда до раскрытия их подлинных личностей остались считанные мгновения. Может быть, нужно начинать действовать уже сейчас? Но сигнал к действию, как они договорились, должен был подать Ибраил, ему было виднее, он единственный из них мог правильно управлять ситуацией… А он сидел истуканом, значит, следовало ждать.

— Неужто ты, червяк, будешь командовать, где и как предстоит прокладывать путь Несравненному Убле? — ворчливо осведомился Ибраил.

— Я хочу лишь облегчить твой путь, — отозвался офицер. Несмотря на униженную позу, он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы оглядеть Ровата чуть более внимательно. Вероятно, он владел основными приемами магии, позволяющей смотреть сквозь опущенное глухое забрало, либо обнаружил какие-то неурядицы в вооружении рыцаря. — А где два других твоих телохранителя? — спросил он вдруг.

Ибраил, зло усмехнувшись, отвернулся. Но Роват вдруг сильным, уверенным голосом, прозвучавшим из-под забрала глухо и враждебно, словно принадлежал не вполне живому существу, отозвался:

— Посмотри за возницей… Они ранены. Офицер бросил взгляд в сторону лежащих под грязноватым, но некогда белым покрывалом тела Зары и Самвела. Он даже протянул руку, чтобы поднять это покрывало, но за этим вполне надежно следил Ибраил. Голосом визгливым и противным, как скрип несмазанной оси в повозке, он провозгласил:

— Вперед!

Возницы ударили коней, и повозка двинулась с места. Офицер чуть не упал, потому что сильно наклонился вперед, но тут же опустился на колено и вдавил правый кулак в песок. Повозка стала разворачиваться, теперь они двигались вдоль сплошной стены, окружающей замок Керр-Ваб.

Стена была неровной, высотой в полторы-две сажени, иногда узкой, так что по ней не могли бы пройти стражники, но иногда толстой, так что скорее походила на сплошные башенные возвышения, чем на стену. Они ехали в узком коридоре, шагов в двадцать шириной, оставленном между стеной и шатрами, в молчаливом окружении преклонивших колено воинов. Как вдруг Трол почувствовал, что Ибраил начал колдовать.

Это был очень мощный выброс магической энергии, яростный, торопливый и густой, словно похлебка из ядовитых трав и змей. Он образовал над повозкой, где сидел маг и которую они окружали, подобие облака, а потом вдруг это облако уплотнилось и ударило в стену шагах в сорока впереди. Стена зашаталась, а потом целый ее кусок, шириной чуть не в длину повозки со всей шестеркой лошадей, рухнул в сторону замка Керр-Ваб. Но камни, из которых состояла стена, не только не осыпались грудой, а под действием все той же силы, которую наколдовал Ибраил, стали вдавливаться в песок, крошиться, рассыпаться на мелкие, словно гравий, осколки…

— Поворачивай! — закричал Крохан, непонятно к кому обращаясь, причем на дасском.

Это было ошибкой. Всем своим существом Трол почувствовал, как некоторые из воинов, еще мгновение назад стоящие в почтительной позе, стали поднимать головы. А потом откуда-то сбоку раздался высокий, певучий приказ, отданный уверенным, жестким тоном:

— Стоять!

Но возницы не собирались стоять. Они работали, поворачивая лошадей, следуя неслышному приказу, отданному Ибраилом. И повозка, прыгая на обломках стены, скрипя всем своим непомерно длинным корпусом, скрипя колесами и осями, въехала в пролом.

Если телега сейчас застрянет, у Ибраила не будет ни одного шанса, с необыкновенной ясностью подумал Трол. Но повозка Ублы не застряла, наоборот, она перевалила через обломки стены и все вернее стала набирать ход. Легко и отчетливо, хотя и мельком, как бывает только во сне, Трол пожалел лошадей, которые с трудом проскакивали магическое сгущение, обрушившее стену, все еще колеблющееся в проломе, словно полупрозрачный занавес…

А потом над всем войском Империи, оставшимся по эту сторону стены, прозвучала яростная команда:

— Взять их!

И тотчас солдаты, до этого опустившие головы, поднялись и бросились вперед, вытаскивая на ходу мечи, перехватывая копья для боя, готовясь уме-реть, но подчиниться этому приказу.

А повозка уже катила по неширокой полосе мертвой, выжженной земли, разделяющей стену и колыхающийся впереди радужными волнами магический занавес, закрывающий замок Керр-Ваб.

Трол, Роват и Крохан, чуть отстав, пропустили Бали и Батара, которые ехали сзади всех, а потом провернулись на месте, перед проломом. Но теперь на них накатывалась масса имперцев, плотная, потная и несущая неотвратимую смерть… Эта волна атакующих могла смять даже Трола, если бы он остался на месте.

Сначала Крохан, потом Трол, а за ними и Роват рванули следом за повозкой. Они летели так широко и легко, что даже нагнали получивших небольшую фору Бали с Батаром, скакавших полусогнувшись, прячась от стрел, мигом наполнивших воздух. Но не стрел Трол опасался теперь больше всего. Он следил за стеной, которая уходила назад с каждым рывком его коня… И дождался.

Отовсюду, из сектора стены длиной в сотни шагов ударили магические копья — светящиеся даже в этом напитанном жаром и солнцем воздухе, как молнии, прямые и жесткие, словно проклятье всех самых сильных и злобных магов Империи. Они ударили… И вдруг опали. Трол даже не понял, что случилось. Он резко развернул коня, пытаясь сообразить, что же происходило сзади.

А произошла штука удивительная, почти необъяснимая. Магический занавес, окружающий замок и кажущийся таким враждебным, вдруг протянулся вперед длинным, мягким на вид языком и… накрыл их непроницаемым для магических копий навесом. Магические копья продолжали молотить с механической и неистощимой энергией, пробуя достать беглецов, но с таким же успехом могли бить в склоны высохшего озера.

Впрочем, несколько имперцев, подгоняемые неслышимыми, может быть, ментальными командами, выбежали слишком далеко и тут же пали от ударов этих негромких молний, а два или три человека, оказавшиеся перед самым занавесом и не сумевшие затормозить, влетели в него и… стали в корчах таять, как бывает только в болезненном представлении чудовищной силы магов. Их тела деформировались, кровь их застыла в воздухе отвратительными, мигом почерневшими каплями, сами крики их, казалось, замерзли, если что-то вообще могло замерзнуть в этом адском пекле…

Теперь на то, что осталось позади них, смотрели все. И всадники, и Ибраил, мигом утративший свою маскировку, и даже возницы. Один из них делал странный охранный жест. А второй, тот, что вел переднюю пару лошадей, сполз со своего легонького седла и теперь, пошатываясь, стоял около лошади, цепляясь за постромки.

Быстрее всех в себя пришел, как ни странно, Крохан. Он проговорил чуть прерывающимся от волнения голосом:

— Надо же, Трол… Ты опять оказался прав. Уже в который раз! Ты… э-э… если так можно выразиться… просто удивляешь меня. — Он помолчал и добавил: — А ведь мы должны были погибнуть, просто с неизбежностью должны были…

— Да, — кивнул Ибраил, постаревший, усталый и осунувшийся, как от раны, от своего колдовского преодоления стены вокруг замка. — Он прав, если… Если, разумеется, в самом замке нас не ожидает что-то похуже плена и смерти от рук имперцев.

Все разом, как по команде, повернулись к замку. Теперь он был на удивление близко, всего-то в паре сотен шагов, не больше. И между ним и людьми, пришедшими сюда, не было никаких препятствий. Неожиданно это прокомментировал Роват:

— Ну, — сказал он своим густым, почти как у Арбогаста, голосом, — теперь у нас появилась хотя бы надежда.

Медленно, устало, переживая последнюю опасность и возможную гибель, которую каждый все еще ощущал в себе, они направились к замку. И Трол с удивлением заметил, как уверенно, словно большой зверь, за ними подтягивается к замку и тот язык спасительного занавеса, который предохранил их от магических копий. По-прежнему обращая в ничто те из них, что все еще вырывались из стены, оставшейся позади, целясь им в спины.

Глава 16.

Дворик замка Керр-Ваб был невелик, повозка с длинной упряжью и пятеро верховых коней едва поместились в нем. Но тут царила живительная прохлада. А кое-где даже росла трава, разумеется, не пышная, северная и радостная, а пыльная, сухая и редкая, но все-таки это была самая настоящая трава. Кони, даже те, что были запряжены в повозку Ублы, потряхивая мордами, чтобы шоры давали им хоть что-то увидеть перед собой, потянулись к ней с недоверчивым и осторожным фырканьем, словно опасались, что это зеленое очарование вот-вот исчезнет.

И главное — из стены главного строения замка, собственно, из донжона, на каменную приступочку не больше нормального таза для умывания, тоненькой струйкой вытекала вода. Она переливалась через край в специально сделанные желобки, которые отводили ее в два серебряных корытца, из которых можно было пить и лошадям. Старое серебро потемнело, местами его покрывала какая-то серая корка, но оно сохраняло воду живой, без малейших признаков зеленой слизи или водорослей. Дальше вода растекалась по всему двору, что и позволило тут подняться траве.

Трол еще раз осмотрел двор, донжон, закрытые тяжелыми деревянными ставнями окна. Везде царило запустение и тишина. И было еще что-то, что Трол сначала принял за ощущение веков, может быть, тысячелетий, миновавших с момента, когда был построен этот замок. Но потом он понял, что тут присутствовало не столь отвлеченное понятие, как время, а нечто весьма конкретное и, может быть, скрывающее в себе угрозу. Он спешился и посмотрел на Ибраила, который тоже разминал ноги.

— Чувствуешь? — спросил Трол.

— Я это почувствовал, еще когда нас закрыл магический занавес, — отозвался маг.

— Что? — спросил Крохан.

Он-то как раз ничего не чувствовал, он блаженствовал, обливая потное лицо пригоршнями воды, не заботясь о том, что ее может кому-то не хватить — как дома, на севере. А вот Роват был насторожен, кажется, он тоже что-то ощущал, хотя и не мог выразить это словами.

— Дом магически непроницаем, — пояснил Трол.

— Ну и что? — спросил Крохан.

— Это значит, он что-то таит… в себе, — отозвался Роват. От его голоса по тесному двору, как волны по поверхности застоявшегося пруда, прокатилось слабое эхо.

— Все равно, пока тут хорошо, — решил Крохан и махнул рукой Бали и Батару, чтобы они присоединялись.

Братья не заставили себя упрашивать, они спешились у самых поилок и стали плескаться, мешая своим лошадям пить. Лошади, осознав, что помимо травы тут есть и вода, что означало, кажется, окончание всех трудностей разом, пока вежливо уступали людям.

Трол тоже поплескал на себя водой, чтобы хоть немного смыть корку пота и пыли с лица, и добрел до седельных сумок, куда он упрятал Клунг и Син-копор. До этого он тащил на себе тренировочные мечи, чтобы его случайно не опознали по оружию. Вытащил более привычные и сильные клинки, затянул на себе перевязь через плечо. Снятые мечи кинул на повозку и еще раз огляделся.

Возницы принялись обихаживать лошадей, сначала, конечно, верховых, принадлежащих их новым хозяевам, но Трол не сомневался, что и запряженным в повозку животным непременно достанется их доля ласки и человеческого внимания. Они не нервничали, они были спокойны и довольны. И это обнадеживало.

Что тревожило — так это одна-разъединствен-ная мысль, которая возникла у Трола как бы сама по себе и не давала ему теперь покоя.

— Ибраил, если замок непроницаем, значит, тут есть какие-то вложенные друг в друга пространства? — спросил он.

— Не обязательно, — отозвался маг, хладнокровно попивая свежую и прохладную воду из серебряного стаканчика, взятого из походного прибора Ублы. — Тут может быть, например, портал или магический коридор.

— Разве между ними есть какая-то разница? — спросил Крохан, который все-таки начал потихоньку беспокоиться, видимо поглядывая на Трола.

— Долго объяснять, — махнул рукой Ибраил. — Лучше книжки почитай с объяснениями.

— Разве портал может сделать непроницаемым все здание? — удивился Трол.

— Ну, бывают порталы с нефиксированным входом, — отозвался Ибраил, слегка нахмурившись. — Или, наоборот, с блуждающим выходом… Все это не очень просто, Трол, я даже всего перечислить сразу не возьмусь. Специалисты по этим переходам столетиями учатся и отнюдь не всегда добиваются мастерства.

— Ладно, — суховато, чуть напряженно отозвался Роват. Он напился, передал своего коня одному из возниц, снял шлем, кинул на повозку и почувствовал себя, видимо, вполне готовым к следующему приключению. — Давайте-ка выясним, что тут есть.

— Дело в том, — мягко отозвался Ибраил, — если Трол прав и тут есть какие-то фокусы с пространствами, то мы можем войти в этот донжон, но не сумеем выйти.

— Ну и что? — невозмутимо отозвался Роват. — Идти все равно придется. Не сидеть же в этом дворе остаток дней, хотя тут и есть вода.

— Тоже правильно, — согласился Крохан, почесав в затылке.

— Бали, Батар, — решился Трол, — оставайтесь с возницами, при раненых. И стерегите лошадей. А мы… — Он оглядел остальных, вздохнул. Кажется, он начинал командовать, пусть и не очень-то хотел этого.

Крохан кивнул и первым пошел к низенькой дверце, одна створка которой висела криво, сорвавшись с каменной петли. Раскрыл ее, оглянулся на стоящих за ним друзей, поежился и вошел в замок. Ничего не происходило. Через миг он вполне мирно объявил:

— А песка тут… словно в пустыне.

Они вошли в большой передний зал замка. Тут действительно всюду почти по щиколотку лежал тонкий песок, образуя маленькие волны, как застывшая вода. Ни одного следа на этой естественной следовой полосе не было. Света было мало, но в дальнем конце зала все-таки виднелась еще одна узенькая, явно оборонительная дверь. К ней подошел Роват, заглянул в нее, потом вошел. И тотчас высказался:

— А тут светлее. Только непонятно почему… И песку меньше.

Снова зал, какие-то колонны, не скрывающие, впрочем, никаких хитростей. Вернее, какие-то хитрости тут были во всем, но особой опасности они пока не представляли… По крайней мере, Трол на это надеялся.

Из этого зала на три стороны вели три двери. Одна — на кухню, где имелся очаг, таганы, где по серебряному желобу, похожему на тот, что они видели во дворике, текла неизвестно откуда взявшаяся вода. Вторая дверь вывела в зал, который был бы пуст, если бы не длинный, почти в два десятка шагов стол, вокруг которого были расставлены еще крепкие на вид кресла с высокими спинками. А вот за третью дверь их не пустил Ибраил.

— Стойте, — сказал он очень резко, когда они подошли к ней, как и прежде, всей компанией. — Не входить, это что-то… — Он сделал округлый жест рукой, вылавливая из пространства тончайшие флюиды. — Да, это вход в пространственный коридор.

— Куда он ведет? — деловито спросил Крохан. Ибраил так посмотрел на него, что бывший капитан кадете кой стражи смутился.

— Откуда же я знаю? — отозвался маг почти сердито.

— Очень хорошо, — проговорил вдруг Роват. — Вот и выход… А это, хочу напомнить, сейчас для нас самое главное. Ведь не драться же со всей армией Завишты?

— Еще неизвестно, что лучше, — отозвался Ибраил, — драться с армией или отправиться в этот коридор.

Но все уже понимали, что они непременно войдут в него.

— А что, — проговорил Крохан, — вполне возможно. Двери только собьем, которые плохо открываются, можно будет раненых пронести и даже коней под узду. Только повозку придется бросить…

— Золото нужно будет перегрузить, — добавил Ибраил.

— Вообще-то в полном вооружении драться в этом коридоре будет сложновато, — решил Роват. — Оставлю-ка я на себе только нагрудную пластину и наручи.

— Почему ты решил, что придется драться? — спросил Крохан.

— Это я так, на всякий случай.

— В этом замке нам придется провести ночь, — спокойно, едва ли не шепотом проговорил Трол. Все повернулись к нему.

— Почему? — спросил Ибраил.

— Не знаю, — честно отозвался Трол. — Но если бы тут был только пространственный коридор, замок не охраняли бы… целой армией.

Они вернулись во двор и принялись устраиваться на постой. Один из возниц оказался неплохим поваром, а второй сумел вполне прилично сервировать стол найденной на кухне оловянной посудой, поэтому чуть не впервые за все время похода, начиная с лагеря Дерека Милинокского, они поужинали вполне цивилизованно и в относительной безопасности… Разумеется, если сам замок был безопасен.

Покончив с ужином, Трол вышел во дворик, чтобы еще раз посмотреть на каменную стену по ту сторону магического занавеса. У ворот его нашел Ибраил.

— Ты заметил, что тут что-то происходит со временем? — спросил он у Трола. — Только приехали, субъективно прошло-то часа три, а солнце почти село.

— Заметил, — кивнул Трол. — Только особого значения это не имеет. Гораздо больше меня занимает проблема, односторонний ли это коридор или…

— Односторонний, — уверенно отозвался Ибраил. — Я проверял.

— Как? — спросил Трол.

— Есть способы. — Ибраил подумал и добавил: — Так что, Трол, обратного хода у нас не будет. Единственный раз войдем, и там, куда выйдем, придется остаться…

— А если это ловушка? — спросил сзади, от двери Роват. — Если этот переход приведет нас на каменную скалу посередине моря?

— Скала — это еще неплохо, — отозвался Ибраил. — Если это ловушка, то тебя могут высадить в центр гнездовья мантикор или прямо на дно океана… И оглянуться не успеешь, как превратишься в кровавые ошметки, которые сам Демиург не сможет собрать заново.

— Быстро умереть тоже не страшно, — отозвался Роват. — Есть более тяжелые варианты. — Он отвернулся и ушел в замок.

— Он прав, — сказал Трол и посмотрел на мага. — Пойду-ка я спать.

Миновав лошадей, которые мирно жевали из торбы овес, напоенные и вычищенные, довольные судьбой и немного собой, он дошел до обеденного зала, где решено было остаться. Хотя на втором и третьем этажах в ряду полупустых комнат имелись и такие, где стояли старые кровати со сгнившими балдахинами, он постелил себе под одной из колонн кошму, положил под голову седло, укрылся одеялом и уже через пять минут вполне мирно спал…

Или не спал, а лишь собирался спать. Трол вдруг понял, что ищет рукой свои мечи, но, когда его ладонь нашла их, они не оторвались от пола. Словно срослись с ним, превратились в часть барельефа, состоявшего теперь не только из предметов, принесенных в этот зал из дворика, но и из тел его товарищей, спящих неподалеку… Мгновенный приступ паники, какого, как ему показалось, он еще никогда не испытывал, он подавил усилием воли.

Поднял голову и еще раз проверился. Да, в зале донжона замка Керр-Ваб находился кто-то другой, чужой и незнакомый, кто обладал таким могуществом, что мог превратить их всех в неподвижные фигуры, даже лишенные дыхания, выпадающие из мира, но почему-то… не превратил его самого и Ибраила.

Маг тоже не спал, а лежал, мерно вздымая грудь в попытке казаться спящим. Осознав, что его усилия ни к чему не привели, Ибраил поднял голову и посмотрел на Трола.

— Он тут, — прошептал он.

— Да, — прозвучал голос на медленном и очень старом фойском, таком, на котором, наверное, не сумел бы говорить и сам Джа Ди, легендарный ученик Сухмета, сподвижник Лотара Желтоголового, — я тут.

Голос был очень тихим, как шевеление травы под дуновением ветра, как шелест прозрачнейшего ручья по песку, как звон тишины в ночной пустыне, но он заполнял собой весь зал, так что его можно было слышать, вероятно, даже во дворике, где негромко заржали лошади.

Трол сел, отказавшись от попытки схватить мечи. Огляделся, поднимая темновое видение до предела, одновременно обострив слух и ощущение окружающего пространства.

— Кто ты? — спросил он скорее усилием сознания, чем вслух.

— Это… странный вопрос, — удивился голос. — Вернее, я уже забыл, как называл себя… прежде.

— Прежде смерти? — ясно, очень четко спросил Ибраил. И, лишь удивившись этой ясности, Трол понял, что маг тоже говорит в ментальном плане, а не голосовыми связками.

— Ты, задающий этот вопрос, знаешь, что такое смерть? — отозвался голос.

— Нет, этого не знает никто из неумерших, — согласился Ибраил и вздохнул. — И не уверен, что хотел бы узнать.

— Зачем ты пришел? — спросил Трол.

— Хороший вопрос, — заметно смягчился голос.

Внезапно в углу зала во главе стола стал виден чей-то чуть светящийся силуэт. Это был и человек, и что-то, не вполне соответствующее человеку, скорее какое-то животное, хотя и не живое… Что-то похожее на предмет, обычно признаваемое неодушевленным, и в то же время способное действовать, проявляться в этом мире согласно собственной воле.

Нет, это было что-то, сформированное очень давно и не стремящееся уже казаться человеком. Хотя некогда это могло быть человеком.

— Я очень стар, — вздохнул силуэт. — Если хотите, можете считать меня призраком… Я существую только для того, чтобы передать послание.

— Кому и от кого? — спросил Ибраил.

— Опять ты спрашиваешь не то, что нужно. — Голос чуть стих. — Я даже начинаю размышлять, правильно ли я явился вам, не поторопился ли?

— Скажи свое послание, и мы поймем, дошло ли оно по назначению, — предложил Ибраил.

— Тогда слушай… — Голос призрака теперь обрел какой-то другой, чуть более гортанный звук. И вдруг полилась речь, незнакомая ни Тролу, ни.

Ибраилу, — это было совершенно понятно по ощущению, которое она вызывала в сознании мага: — Куты шас'цу вахариби-л'та негоцир мет'пла…

Это было заклинание, причем какой-то очень неявной силы. В чем оно заключалось, Трол не понимал. Он лишь видел, что движение сознания призрака или того, что заменяло ему сознание, было отточенно магически. И что эта древнейшая формула могла привести к чему-то невиданному, чего не мог объяснить даже Ибраил.

Послание было длинным, очень длинным. И хотя Трол не понимал его, он старательно запоминал его, вернее, даже затверживал, как Учитель учил его, мобилизовав память затверживать с первого раза иные из магических формулировок, чтобы вспомнить их, если потребуется, через многие дни и даже месяцы. Призрак тем временем продолжал:

— Об-щарас та кус мыр, гвиди'паламор, не-пходрех фры зада валим паек…

Ибраил делал почти то же самое, только еще более сильно и уверенно. Он записывал послание в себя, как текст записывают в книгу, разумеется фиксируя при этом и ментальный план заклинания, которым маги и обязаны творить свои колдовские сеансы, и пытаясь разобраться в верховных силах, которые заклинание приводит в движение, и даже норовя ощутить запретное, лежащее за горними силами мира воздействие этих сил на общие зависимости причин и следствий, на непознаваемое в той мере, в какой оно доступно человеку.

— Ак'кри мисофом запаш-нул вис та кур йо-ох. — Кажется, призрак договорил. Потом на своем ветхом фойском добавил: — Кажется, несмотря на вашу глупость и волнение, вы запомнили слова.

— Что значат эти формулы? — спросил Ибраил, все еще находясь под воздействием магического смысла слов.

— Этого я не знаю… — Призрак стал таять. Его силуэт теперь становился все более тонким, он сливался с царящей в зале тьмой. — Я выполнил с вами свое предназначение. Теперь буду ждать следующих.

— Погоди, — попросил Трол, но, едва договорив, осознал, что обращается в пустоту.

Он посмотрел на руки. Они дрожали, и довольно сильно, может, потому он и не смог поднять свои мечи? Протянул руку, она легко коснулась рукояти Клунга, и меч словно сам запросился к нему, как живое и теплое существо… Дело было не в дрожи пальцев.

— Что ты понял из сказанного нам? — спросил вдруг Ибраил.

— Ничего, — отозвался Трол. Он вдвинул Клунг в ножны, пока не щелкнул фиксатор, и с силой провел руками по лицу, пытаясь собраться. — Неужели все наши труды были напрасными и мы не поняли смысла того, чего достигли?

— Ну почему же? — вполне рассудительно отозвался Ибраил. — Ведь послание мы уже не забудем. А то, что оно означает, можно будет выяснить и после того, как мы отсюда уберемся.

В зале возникли какие-то шумы. Теперь Трол отчетливо слышал, как дышит Роват, как чуть слышно подрагивает раненая рука у Зары, как скрипит зубами Крохан. О том, как во дворе спали кони, и говорить не приходилось, их-то Трол мог разобрать теперь чуть не каждую в отдельности. А при желании мог протянуть свой слух и в лагерь имперцев, за стену, окружающую замок. Только этого делать не хотелось, там царил страх, мука и какие-то признаки массовых наказаний, может быть, казней… За то, что отборные имперские солдаты пропустили в замок путников с севера.

— Почему остальные не почувствовали призрака? — спросил Трол.

— Призраки являются тем, кого сами выбирают. Трол улегся, теперь он мог спать спокойно, больше за ночь ничего произойти не могло.

— Расскажем остальным? — спросил Ибраил.

— Поскольку Империя хочет хранить это в тайне, — отозвался Трол, — нужно рассказать не только нашим, а вообще всем на свете, кто захочет выслушать это… послание.

— Не уверен, что так будет правильно, — спустя какое-то время проговорил Ибраил. — Это может быть что-то гораздо более скверное, чем Империя… Хотя трудно вообразить такое, находясь в здравом рассудке.

— Может, — со вздохом признал Трол. — Но как тогда мы поймем смысл сообщения?

Ибраил чуть натужно, но уже внутренне оттаивая, хмыкнул.

— Не знаю, что скажут остальные, но мне кажется, Трол, твоя слепая атака привела нас к результату, которого никто не ожидал.

— Да, — согласился Трол и принялся про себя повторять слова и ментальные действия заклинания, чтобы случайно не забыть какой-нибудь нюанс.

Он не хотел бы забыть ни одной мелочи, хотя и не понимал того, что выучивал сейчас. Но был уверен, что попробует разобраться. Чего бы это ни стоило.

Глава 17.

Поутру, еще до завтрака, который из предосторожности все решили устроить плотным, без намека на экономию продуктов, Трол и Ибраил поочередно рассказали Крохану, Ровату и Бали с Ба-таром, как каждый из них воспринял появление призрака.

Бали с Батаром стали молчаливыми еще больше, чем обычно. Им показалось, что они проспали что-то значительное. Крохан лишь удивленно покрутил головой, а Роват высказался:

— Это может быть что-то либо очень важное, либо очень опасное.

— Для кого? — спросил его Ибраил, который все заметнее начинал уважать бывшего имперского рыцаря.

— Важное для всех, или… опасное тоже для всех, — рассудительно, как всегда, отозвался Роват.

— Еще бы представлять, из какой области это… важное, что мы тут обнаружили, — буркнул Крохан и ушел перегружать поклажу из повозки на лошадей.

Это была не очень простая задача, поскольку седельных сумок у них было очень мало и требовалось быстренько соорудить мешки, которые способны были бы выдержать вес золотых монет, провизии и всего остального. Возницы, которые весь предыдущий вечер занимались портняжно-шорным ремеслом, и тут оказались незаменимыми. У них нашлись и иголки и нитки в достаточном количестве, и даже умение, чем не смог похвастаться, кроме них, никто другой. Материю для сумок нарезали из шатра Ублы, установленного на повозке, и, хотя драгоценная шелковая парча не выглядела достаточно прочной, некоторое время она могла продержаться.

А потом, уже за завтраком, произошло нечто необычное. Сначала Зара, которая лежала на подстилке в углу общего зала, сон которой никто не захотел тревожить, открыла глаза и… поднялась на ноги. Она чуть сердито, словно выискивала виновных, обвела взглядом сидящих за столом воинов и чуть хрипло, будто заново училась разговаривать, спросила:

— И что все это значит?

Ибраил, который чуть не подавился непрожеванным куском лепешки с сухой рыбой, спросил:

— Что именно?

— Почему вы завтракаете без меня?

— Но ты же…

Ибраил поднялся, одним прыжком оказался рядом с караванщицей и довольно бесцеремонно стал срывать с нее повязки. Под ними появилась темная, обветренная кожа. Она была чистой… Лишь белые, как насечки на металле, шрамы остались на том месте, где еще предыдущим вечером зияли тяжкие, едва ли не смертельные раны.

— Что ты делаешь? — удивилась караванщица. — И где мои люди?

— Ты ничего не помнишь? — в свою очередь спросил ее Ибраил.

Девушка ничего не помнила, она даже не могла вспомнить последний бой, когда выманила на себя весь отряд Ублы. А пока Роват, не переставая жевать, принялся объяснять ей чудо, которое с ней произошло, Крохан чуть подрагивающей рукой снял повязки со все еще сонного Самвела из Даулов, которого разместил рядом со своей кошмой.

С тем дело обстояло еще лучше. У него не просто затянулся страшный удар копьем в бок, но и шрам оказался меньше, чем можно было ожидать. Лишь небольшая, размером с монету, красная вмятина да чуть искривленные ребра, проступающие через кожу.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Ибраил. — Если это место может так лечить, то все медицинские книжки следует…

Что следует сделать с медицинскими книжками, осталось невыясненным, потому что Самвел тоже открыл глаза и трезвым, очень сердитым голосом спросил:

— Надеюсь, вы не все съели, господа? — Он сел, протер глаза, как после долгого-предолгого сна, и пояснил: — Очень есть хочется.

Раненых, вернее, бывших раненых, а ныне странным образом выздоровевших, кормили долго и обильно. Возницам пришлось даже второй раз отправиться на кухню, чтобы сварить какую-то кашу, которой не хватило на всех. А когда животы сержанта и караванщицы нависли над поясными ремнями и они заметно осоловели, все вернулись к подготовке похода в пространственный коридор.

Трол уже седлал своего коня, раздумывая над тем, как бы ему потактичнее спросить у возниц их имена, когда во двор, чуть покачиваясь то ли от сытости, то ли от оставшейся слабости, вышла Зара. Она быстро обвела взглядом двор, вышла за ворота замка, вернулась и в лоб спросила Трола:

— Что это за место?

Трол как мог рассказал ей, что произошло с ними, пока караванщица лежала без сознания. Его рассказ произвел на нее тяжелое впечатление, главным образом потому, что никто из ее людей не выжил. Она несколько раз спросила, обращаясь не только к Тролу, но и к остальным:

— Как это могло получиться? Почему они погибли? Ведь это были достойнейшие люди, с иными я и не из таких переделок выбиралась…

— Из такой — нет, не выбиралась, — отозвался на эти слова Роват. — Из такой переделки, как ты выразилась, никто бы не выбрался, если бы не Трол.

— Не понимаю, почему? — настаивала девушка.

— Убла, — пояснил Ибраил лаконично.

— И его телохранители, — добавил Крохан. — Эти трое могли не только задержать нас, но вообще разделать на мелкие кусочки.

Караванщица чуть оживилась, лишь когда стали перегружать золото из коробов в седельные сумки.

— Ого!.. — Она позвенела монетками, пропуская их сквозь пальцы. — За такое сокровище где-нибудь в Кеосе можно целое королевство купить. — Она внимательно посмотрела на Трола. — Как мы его разделим?

— И делить тут нечего, — хмуро, чуть ворчливо отозвался подоспевший Батар. — Мне с братом, тебе с сержантом по половинке сундучка. А Ровату, капитану Крохану, Ибраилу и Тролу — по полному. Они сделали побольше нашего.

— А возницы? — удивился Трол.

— Я выделю им из своей части, — лениво, словно речь шла о совсем малозначительном деле, сказал Роват. — Я вообще собираюсь нанять их, если никто не будет против.

Ибраил хмыкнул, впрочем, довольно безрадостно.

— Все будет зависеть от того, где мы окажемся, пройдя по коридору.

Это положило конец обсуждению. Хотя и не надолго. Стоило Крохану выяснить, что сумок получилось все-таки мало и что часть золота придется оставить, как Зара взбунтовалась.

— Да вы что? Совсем ошалели? — Оказывается, голос ее мог быть немного визгливым. — Какие-то сухие лепешки собрали все до единой, зерно для лошадей подобрали до зернышка, воды набрали — не поднять, а золото хотите бросить?

— Зара, — вразумляющим голосом пояснил Крохан, — там, где мы можем оказаться, зерно и вода… э-э… могут оказаться ценнее всего золота на свете.

— А если нет? — спросила Зара. — Разве кто-нибудь знает, куда выведет этот ваш пространственный коридор? Может, он выведет как раз туда, откуда без монеты не то что не выберешься, а даже головы не поднимешь?

— Имея меч на бедре, отовсюду можно выбраться, — задумчиво ответил ей Самвел. — Если, конечно, у наших противников не найдется мечей покрепче.

— Нет, вы как хотите, а золото нужно забрать все, — решила Зара.

Логики в ее постулате не было никакой, но она так зло поглядывала на остальных, что Крохан, повздыхав, выложил часть лепешек и овса, зато ссыпал последние монеты в свои сумки.

А потом они собрались в зале, откуда начинался пространственный коридор. Теперь он темнел впереди с какой-то жутковатой предопределенностью. Трол попытался понять, чего от него можно ожидать, но быстро отказался от этой попытки. Энергии это, с позволения сказать, исследование требовало много, а результата не было никакого.

Зара продолжала волноваться за свои деньги. Она спросила Ибраила:

— Ты уверен, маг, что животные смогут пройти по коридору?

— Еще Лотар Желтоголовый вывел из оазиса Беклем согласно легендам каких-то животных, — отозвался маг рассеянно. Он, кажется, пытался заниматься тем же делом, которое не вышло у Трола, и с тем же примерно результатом.

— Учтите, если у нас ничего не выйдет, — грозно завершила караванщица свои раздумья, — я вас в рабство продам. Мне же семьям погибших платить, за повозки рассчитываться…

— Хватит, — попросил ее Трол. И караванщица тут же смолкла. Она даже образумилась, по крайней мере, ее разговорчивость и нахальство испарились.

А потом Трол, еще раз проверив связку между конями, выпряженными из повозки Ублы, и убедившись, что все настроены решительно, кивнул Ибраилу. И тот первым пошел по коридору, утаскивая за собой пару лошадей.

Его спина в богатом, из сундука Ублы, халате мелькнула в неясной тьме, потом скрылась, словно погасла, хотя в зале света было достаточно, и за ним пошла первая из его лошадей. Она шагнула было вперед, испуганно отпрянула, но повод, уходящий в ничто, поддернул ее, и пришлось бедной животине сделать шаг, еще один… На долгий миг она оказалась как бы разрезанной пополам, когда виден был только ее круп, отягощенный самодельными и кожаными сумками, а потом и он исчез. Вторая из лошадей пошла уверенней, должно быть, по привычке всегда следовать за кем-то.

Трол кивнул Ровату, тот прошел вперед быстро, как в очень холодную воду, лишь иногда потряхивая головой и не спуская левой руки с рукояти своего меча, ведя за узду лошадей резкими рывками, почти не обращая на них внимания. Потом пошел Крохан, оба возницы, Самвел, как только что выздоровевший, провел только одну лошадь, Бали с Батаром… И вот Трол остался вдвоем с Зарой.

Она поддерживала коня из повозки Ублы, и все сильнее на ее всегда загорелом и красивом лице проступали темные пятна. Она нервничала. Трол сказал уверенно:

— Тебе все равно придется идти, иначе ты погибнешь.

— Я могу и там погибнуть, — отозвалась караванщица.

— Там мы выживем, — решил Трол. — Не зря же призрак передал свое послание.

— Хотелось бы верить, — сквозь зубы процедила Зара, а потом, зажмурившись, как она делала, должно быть, еще девчонкой, почти прыгнула вперед.

Чуть усмехнувшись, за ней спокойно и уверенно пошел Трол. Он вел своего коня и еще одну лошадку с сумками золота на спине плавно, будто ступал не по каменному полу, а по канату, когда любое резкое движение может обернуться смертью.

Сначала, когда он попал в этот коридор, он не понял, что уже находится не совсем в замке Керр-Ваб. По бокам от него высились какие-то колонны, теряющиеся в темной вышине, потом возникли стены… Они сходились, становились все уже, вот уже сумки на задней лошади стали царапать их с двух сторон разом, вот одна из сумок затрещала, из расходящегося шва посыпались золотые, зазвенев на плитах пола. Вот тьма впереди стала настолько непроницаемой, что никакое темновое зрение уже не помогало…

А потом все стало ясно и прозрачно. И светло. Стены коридора стали пониже, сверху, будто бы с неба, опустился потолок, так что коню Трола пришлось вытянуться вперед, чтобы не оцарапать себе кожу между ушами, но зато сумки на обоих конях висели уже совершенно спокойно, не задевая стен. И вдруг…

Да, опора под ногами пропала, Трол почувствовал, что проваливается вниз… Но не глубоко, не выше человеческого роста. Он даже сумел устоять. Просто съехал по какой-то скользкой и покатой поверхности, как по снежной горке, которую иногда на севере строили себе дети. А за ним соскользнули его конь и вторая лошадь.

Она не удержалась на ногах, перевернулась через голову, одна из сумок разорвалась, и монеты рассыпались… по траве. Самой настоящей, прекрасной, составляющей лучший узор на свете траве. В десятке шагов от него стояли все остальные. Они были в порядке, даже лошади уже успокоились и оглядывались по сторонам с радостным любопытством.

— Ты прошел хуже всех, — резюмировала Зара. — Рассыпал деньги, теперь их собирать придется.

— Где мы? — спросил Трол, обводя взглядом лесную полянку, на которой они все оказались.

Ибраил, улыбаясь в тридцать два зуба, со странным удовольствием ответил:

— Ты не поверишь, Трол. Мы вышли… — Он закрыл глаза и, по-восточному выражая верх восторга, покрутил головой. — Мы оказались всего-то в десятке миль от Паноны.

— Паноны? — Трол мельком посмотрел на Зару, которая, подгоняя возниц, теперь уже не бывших возницами, принялась выскребывать золото из высокой травы и перекладывать его в другие сумки, прочнее и поцелее.

— Да, мы на западном побережье нашего Северного континента, — подтвердил Ибраил. — Скорее всего, ближе к Зимногорью мы просто не могли оказаться.

— Вообще-то, — осторожно ответил Трол, — еще Лотар с Сухметом, когда они ловили птицу Сроф, кажется, переходили по какому-то коридору к Паноне. Значит, тут есть выход…

— Универсальный выход, из нескольких коридоров, — подтвердил маг.

— Что же, — подал голос Крохан, — тогда все отлично. Десяток миль не расстояние, и уже вечером мы будем в Паноне. Это же… — он тоже покачал головой, только по-северному, — это же здорово.

— И с деньгами, — добавила Зара.

— Да, удачно получилось, — согласился Бали, как всегда говоривший за обоих братьев.

— Действительно, неплохо, но было бы лучше, если бы удалось выяснить, что имел в виду призрак со своим посланием, — рассудительно отозвался Роват. Он говорил на дасском не совсем правильно, с жутким квантумским акцентом, но вполне легко. Как и все остальные, подумал Трол.

— Если подумать… э-э… это тоже не проблема, — сказал Крохан, усаживаясь в седло своего коня. — Ибраил с Тролом, следует признать, что УГОДНО выяснят.

— Вдвоем? — спросил Ибраил и всмотрелся в капитана кадотской стражи.

— Если вы нас прихватите с собой, — милостиво кивнул Крохан, — мы вам поможем, конечно.

— Что? — насторожилась Зара. — Опять?

— Сама подумай, — отозвался вдруг Самвел, — не сидеть же нам сиднем только потому, что на нас просыпался этот золотой дождь?

— Нет, вы все-таки… — Зара поочередно обвела взглядом каждого из воинов, которые ее окружали. — Да, вы все сумасшедшие! Вместо того чтобы жить без забот, подсчитывать свои золотые, вы…

— Кому нужна такая жизнь? — решил Роват, тоже запрыгивая одним махом в седло. — Тем более если у нас, возможно, появилось что-то, что переломит Империи хребет.

— Это еще впереди, — сказал Трол и тоже уселся на своего коня — Ибраил, куда держать путь?

— На запад, магистр Трол, — отозвался маг с удовлетворением. — Строго на запад, там — побережье.

И они двинулись на запад, в сторону уже близкого океана. И хотя впереди было много работы, хотя ничего еще, собственно, не было решено, у Трола возникло стойкое ощущение, что он возвращается домой. Впервые с прошлой осени, за долгие месяцы зимы, за первые недели весны, которую они там, в пекле Восточных пустынь, даже не заметили.

Сейчас это была куда более весомая награда, чем все золото, которое они везли с собой. Они возвращались, хотя правильнее было бы признать, что они уже вернулись.

Книга 2. Магия на крови.

Глава 1.

Трол Возрожденный, прозванный Воином Провидения и, как подозревали в черной Империи, являющийся воплощением Лотара Желтоголового, вернувшегося в этот мир согласно предсказанию через две тысячи лет после смерти, чтобы опрокинуть эту Империю, посмотрел на Ибраила, а затем на всех остальных. Его светлые глаза казались очень яркими.

— Нельзя ли подробнее, Ибраил? — спросил он очень спокойно. — Так сказать, для немагов.

Такое спокойствие было не к добру, оно настораживало любого достаточно подготовленного воина.

— Я экспериментировал с книгой Ублы, — стал рассказывать Ибраил. — Еще в пустыне, только прочитав эту книгу, я поразился, насколько точно, красиво и правильно она написана.

— Тогда ты нам сказал, что Убла оказался талантливым… э-э, литератором, — вставил Крохан, продолжая жевать.

— Вот именно. — Ибраил, что было на него не похоже, начал слегка горячиться. — Я подумал, что это его книга. А оказалось… Нет, разумеется, это его книга, он ее изготовил, уж не знаю, согласно каким рецептам и спецификациям. Он же ее и опробовал… Но дело в том, что не вполне он ее, так сказать… писал.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Роват, бывший имперский рыцарь.

Вся компания, а именно: Трол, Крохан, бывший капитан стражи Кадета, славной столицы королевства Зимногорье, Роват, тщательно маскирующийся под обычного северянина, но своим ростом, силой, манерами и выправкой свидетельствуя каждому, у кого были глаза, что являлся до недавних пор воином Империи, Зара Сабелыцица, караванщица, а ныне, кажется, член команды, взявшая на себя обязанности добровольного организатора всяких жизненных удобств, а также Самвел из Даулов, сержант кадетской стражи, двое братьев и рыцарей Белого Ордена по именам Бали и Батар, и в довершение всего двое возниц из Империи, взятых в плен, но так спокойно и уверенно исполняющих все поручения, словно они добровольно перешли на сторону Трола, — в общем, все поголовно, собравшись за одним длинным столом для ужина, пытались понять Ибраила.

— Я решил кратенько записать, — толковал свое Ибраил, — что произошло с нами за последние месяцы, объяснить, как, собственно, эта книга попала ко мне, но… — Он поднял палец и всмотрелся в Трола, словно именно там искал объяснение всему, что говорил. — Стоило мне увлечься, совсем немного, как вдруг… Вот, взгляните.

С последним словом Ибраил разложил книгу Ублы, которую до этого прижимал левой рукой к груди, словно ребенка, прямо на обеденном столе, чуть не попав в сочное мясо, политое уксусным соусом, и опрокинув один из пяти подсвечников.

— Что мы должны увидеть? — спросил Крохан.

— Сначала я писал своим почерком, — пояснил Ибраил. — Но вот тут… все начинается совсем по-другому. И на старом фойском, что удивительно!

— Почему удивительно? — спросил Трол.

— Старофойского для записей я не употреблял уже лет триста, — пояснил Ибраил. — Пользовался вендийским, квантумом или дериб.

— Ну и что? — снова спросил Крохан. — Задумался и перешел на другой язык. Я, правда, так не сумел бы, но для вас, полиглотов…

— Это не просто старофойский. Это каллиграфика, редчайший и очень сложный по смысловым значениям рисунок иероглифов, — не выдержал Ибраил. — Это язык высокой магии, если хотите, запредельной для моего уровня.

— Тихо, — попросил его Трол и, быстро, незаметно поворачивая голову, осмотрел зал темноватой, почти пустой гостиницы, где они остановились. Люди в зале ужинали, пили вино, тихонько переговаривались, никто, кажется, не обращал внимание на путников, которые только сегодня явились издалека в славный город Панону.

Гостиница, к счастью, находилась в довольно зажиточном районе, и потому тут было не принято слишком приглядываться к ужинающим постояльцам, как и тревожить их по пустякам. Иначе можно было бы не набрать и тех редких гостей, которые здесь все-таки появлялись: купцов и арматоров, торговых агентов и страховщиков ответственных грузов — словом, той публики, которая не любит, когда ее слишком уж внимательно рассматривают и прислушиваются к беседам.

Зара, когда узнала, что Возрожденный все-таки согласился на астрономическую плату за постой, запрошенную хозяином гостиницы, чуть не набросилась на Трола с руганью. Но деньги у них были, практически вся казна Ублы досталась им, а мелочиться в данном случае значило привлекать к себе внимание. Сейчас Трол в очередной раз порадовался, что купил не столько комфорт, сколько отсутствие хотя бы внешнего любопытства со стороны жителей старой Паноны ко всей их пестрой и в высшей степени необычной компании.

— Ты хочешь сказать, — спросил Роват, — что книга Ублы сама вздумала себя писать твоей рукой?

— Вот именно, — подтвердил Ибраил. — А когда понял, что произошло, когда прочитал то, что книга мне тут написала, как выразился Роват, моей же рукой, я уже внимательно просмотрел записи Ублы. И могу подтвердить — с ним происходило то же самое. Он начинал писать иногда на вульгарном гвампи, а потом вдруг почерк сменялся каллиграфикой, обычное перо начинало писать, как колонковая кисточка, и возникал совсем другой, высокий и почти всегда изысканный текст.

— О чем? — спросил Роват.

— В том-то и дело, что… — Ибраил от напряжения даже не сумел договорить, а вынужден был перевести дух. — Что это почти всегда предложение наилучшего, оптимального способа ведения дел… Ну, не знаю, как сказать, скорее всего, так — для владетеля этой книги.

— Для владетеля, которым являешься ты? — полуутвердительно спросил его Роват. Ибраил кивнул. Тогда бывший имперский рыцарь спросил, наклонившись вперед, в упор, словно сделал выпад своим мечом: — А мы, твои спутники, имеем отношение к советам этой книги?

— Вся последняя запись получилась про Трола.

Ибраил ткнул пальцем в последнюю запись, действительно сделанную с искусством, которого Трол не видел даже в самых дорогих кодексах восточной поэзии или сборниках исторических хроник. Трол попытался ее читать, но сбился, старый фойский имел странную особенность — его прочтение имело не один смысл, а несколько, вот почему переводчики этих иероглифов почти всегда приводили несколько вариантов текста, чтобы читатель сам выбирал, какой вариант считать предпочтительным.

— И о чем же она гласит? — поинтересовался Крохан.

— Она говорит, что в землях, где Трол родился, зреет заговор против него и против всех, кто находится с ним, — чуть не нараспев, видимо интонируя свою дасскую речь на образец старофойского, заговорил Ибраил. К тому же на миг показалось, что его голос каким-то образом зазвучал словно бы издалека и с отзвуком, возникающим за каждым словом. — И нужно торопиться, чтобы пресечь этот заговор, иначе, уже очень скоро, можно опоздать. — Ибраил обвел всех взглядом темных, чуть навыкате глаз. — Понимаете, нужно спешить, бросив все, к тем местам, где Трол родился.

Роват повернулся к Тролу:

— Ты где родился?

— Я не очень-то уверен, но, кажется, где-то в высокогорьях Новолунгмии. Среди киптов, — пояснил Трол.

— А что ты еще знаешь о своем рождении? — поинтересовался Крохан.

— Только то, что мастер Султунар, мой Учитель, выкупил меня и увез с собой, чтобы воспитать воином.

— Так какая же беда может с тобой приключиться, если все это произошло много лет назад? — подала голос Зара.

— Вот тут; в самом конце сообщения, сказано, что колдовство основано на кровном родстве Трола с какими-то людьми, — вмешался Ибраил. — Скорее всего, с его родителями.

— Не понимаю, — высказался Роват.

— Видишь ли, если у тебя есть цель магической атаки, а ты не можешь раздобыть какую-то частичку тела этого человека… того, которого собираешься атаковать, то ты можешь, — Ибраил даже понизил голос, чтобы его слова были слышны лишь тем, кто сидел совсем рядом, — воспользоваться кровью его близких. — Он помолчал, подождав, пока его слова будут поняты как следует. — Это называется «магией на крови», очень старый и по ряду причин дорогой трюк. Я о нем только слышал, но никогда не наблюдал в действии.

— Если они напали на Троловых мамашу с папашей, — вдруг резковато, наверное специально, спросила Зара, — это грозит бедой Тролу, правильно? — Ей никто не ответил, все ждали продолжения. — Но в таком случае, при чем тут мы?

Трол посмотрел на эту женщину. Она была уже не очень молода, у нее была обветренная, слегка потемневшая от солнца кожа. Зара Сабелыцица чуть не погибла в сражении, в котором была захвачена пресловутая книга имперского мага Ублы, с которой сейчас экспериментировал Ибраил. Чудом выздоровев в замке Керр-Ваб за одну ночь, Зара вдруг выяснила, что может претендовать на половину одного из шести сундучков с золотом, захваченных в том же бою. И теперь ей показалось, что тяжкая судьба в очередной раз ее обманывает, лишь поманив неплохим кушем, который может миновать ее.

— Зара, — спокойно, но уже по-настоящему увещевательно произнес Трол, — ты права, ты тут ни при чем. Если хочешь, бери свои деньги и поезжай в другую сторону.

— Да, я хочу вернуться в Кеос, в дом своей матери, где надеюсь с этими деньгами умереть от старости. — Зара посмотрела в глаза почему-то не Тролу, который с ней разговаривал, а сержанту из Даулов. — В окружении дюжины внуков.

— Никто тебя ни в чем не упрекает, — произнес Самвел. — Это нормальные мечты, я сам думал о таком же окончании нашего путешествия… Вот только, если Трол не выиграет эту драчку, тогда, как говорит эта книга, и нам с тобой достанется.

— Книга, — Зара презрительно фыркнула, — придумайте что-нибудь поубедительнее! Какие-то значки, которых никто не понимает, какие-то толкования, намеки, угрозы… Да это же азбука надувательства — запугай и пообещай решение, а потом можешь наложить лапу на все деньги, которые есть у доверчивого простака. В данном случае — у меня!

— Зара, тебе уже сказали, — проговорил Крохан, — завтра ты получишь свои деньги и можешь делать что угодно.

— А почему не сегодня? — взъерепенилась женщина.

— Сегодня мы все устали, и вряд ли эти монеты потребуются тебе ночью… — проговорил Роват. Он дожевал кусок мяса с хлебом, допил безвкусное северное вино, которое к тому же по примеру Трола обильно развел водой, и стал подниматься. — Все, ложусь спать, завтра, как я понял, мы должны отправиться в эту самую Новлу…

— Новолунгмию, — поправил его Трол. — Это значит, что ты со мной, не так ли?

Роват даже не ответил, он лишь дернул уголком губ, что можно было при желании рассматривать как подтверждающую улыбку.

— Крохан, что ты скажешь? — спросил бывшего капитана кадотской стражи Трол.

— Дело все равно нас коснется, как я понял Ибраила, — отозвался зимногорец. — Пусть уж лучше все происходит на моих глазах. Так будет спокойнее.

— Бали и Батар? — Трол перевел взгляд на орденских рыцарей.

— Мы — солдаты, — как почти всегда, за обоих ответил Бали. — Нас не нужно спрашивать.

Трол кивнул и посмотрел на Самвела из Даулов.

— Удивительно, — проворчал этот человек, на лице и во всем облике которого было отчетливо написано всего одно слово — сержант. Каковым он и был в той же городской страже Кадота под командованием Крохана, кстати, из тех сержантов, на которых действительно держится эффективность исполнения приказов. — Я что же, меньше других заслуживаю доверия, если ты спрашиваешь меня последним?

— Просто ты еще вчера лежал со своей раной, — пояснил Трол. — Вот я и подумал…

— А ты не думай, что было вчера, — посоветовал, еще заметнее разозлившись, Самвел из Даулов. — Мы-то живем сегодня. И сегодня планируем наши действия… — Он помолчал миг, потом резковато, но уже остывая, оповестил: — Я верю в то, что книга Ублы сказала правду. Я с вами.

— Тогда так… — Трол был доволен, но решил очень уж отчетливо это не показывать. — Возниц спрашивать не будем. Они поедут, если им предложить. — Он посмотрел на девушку. — Зара, у тебя полтора часа, чтобы отсчитать свои монеты. Чтобы не было обид, возьми с собой Самвела. Бали с возницами пусть готовит лошадей, лучше взять их с собой, чем покупать там непроверенных и слабых кляч. Роват, попробуй с помощью Батара сложить все вещи и заплати за наш постой тут, к тому же собери как можно больше еды на дорогу. А мы, — он посмотрел на Ибраила и Крохана, — отправимся в порт. Будет лучше, если уж дело настолько срочное, выйти в море сегодня же.

— Сегодня? — удивился Роват. — Ну, Трол, ну… — Он вздохнул. — Хорошо, по всему видать, ты прав.

— А если ты не найдешь корабля, который отправляется сегодня на Западный континент? — спросила Зара.

— Это вопрос суммы, которую мы заплатим за проезд.

— Предположим, не только суммы… — Зара обреченно махнула рукой. — Ладно, не мое это дело.

В порт Трол с Ибраилом и Кроханом пришли, когда иные из кабаков поприличнее уже закрывались. Но это их не остановило. Они зашли в один из них, потом в другой, в третий… В пятом им посоветовали обратиться к капитану Штулу, владельцу «Поспешая», который остановился у них.

Капитана Штула пришлось поднимать из кровати, где он мирно спал, выводя неистовые рулады носом и натруженной командами глоткой. Осознав, в чем дело, капитан рассвирепел, но Трол, не выражая даже взглядом тени раздражения, сказал этому пожилому и весьма уважаемому, по некоторым отзывам, человеку:

— Капитан, нам нужно торопиться. — Он подождал, пока капитан перестанет ругаться и обмякнет. — Если дело в деньгах, мы согласны компенсировать любые расходы.

— Дело не столько в деньгах, сколько… — Капитан сел в постели, внимательно посмотрел на Трола. — Понимаешь, у меня на борту сейчас половина команды, остальные гуляют на берегу. Так что все равно ничего не выйдет…

— Скорее всего, ты можешь собрать команду за пару часов, — произнес Крохан, неплохо выучивший в Кадете правила корабельной службы, особенно на тех судах, где поддерживалась достойная дисциплина. — Остальным, в крайнем случае, оставишь их вещи и кое-какие деньги… Они не обидятся, если ты рассчитаешься по-честному.

— Верно, — согласился Штул, — так можно поступить. Вот только я все-таки не могу понять — ради чего?

— Тебе уже все объяснили, — проговорил Ибра-ил. — Или ты из тех, кто понимает с тридцатого раза?

Штул дернул щекой, потом посмотрел на Трола.

— Я только въехал в эту гостиницу, впервые за три месяца нормально уснул… — Он чуть обиженно посопел носом. — Куда идти?

— В Новолунгмию, — сказал Трол осторожно. — Если мы не придумаем ничего другого.

— А можете придумать? — удивился капитан Штул. — Прямо в море?.. Ну и ну!

— Через два часа, если договорились, мы прибудем в порт в полном составе с нашими лошадьми и поклажей, — сказал Трол.

— Через два часа я не успею, — сказал капитан. — Только к утру…

— Послушай, капитан… — Трол снова наклонился в этому сильному и уверенному в себе и своем ремесле человеку. Он принуждал его, как, вероятно, еще никого не принуждал в жизни. Он даже не мог понять, откуда в нем взялась уверенность, что нужно поступать именно так. — Если бы можно было сделать все обычным образом, мы бы так и поступили. — Он выпрямился и снова посмотрел на капитана чуть сверху вниз: — Через два часа.

И вышел из комнаты. Уже на улице Крохан спросил, поглядывая на Трола чуть опасливо:

— Раньше ты так не делал. Что-то случилось?

— Не знаю, — признался Трол. Поднял руку к груди, провел в области сердца. — Что-то давит… И будет давить, пока… мы не решим эту проблему. — Он мельком посмотрел на Крохана. — А это проблема.

Они не успели за два часа, которые Трол отвел на сборы. Хотя только этим вечером приехали и большая часть вещей еще находились в тюках, да и вещей этих было немного. Но пришлось ждать, пока повар гостиницы приготовит для них продукты, пока возницы с Бали приведут в порядок лошадей и пока удастся договориться с таможенным офицером в порту. Но опоздание было небольшим.

Погрузка заняла не так много времени, как побаивался Трол, хотя, возможно, она проходила в такой суете и спешке, что время пролетело незаметно. В общем, заря еще только-только наметилась на востоке, как капитан Штул, ругаясь на чем свет стоит, приказал кому-то из своих матросов, с явным раздражением поглядывая на Трола:

— Отдать концы, раздери меня все морские бесы… Выгребать к бризу придется на баркасе.

Трол посмотрел в низкие ночные облака, редкие, но все-таки закрывающие четверть звезд небосклона. И вдруг его темновое зрение обострилось — в дальнем конце порта мелькнула какая-то фигура. Он прислушался — по плитам причального мола стучали подковы лошади, причем галопом. А потом знакомый голос зазвучал над темной водой, словно далекий колокольчик:

— Стойте… Стойте, вам говорят! — Это была Зара.

— Капитан, — Трол повернулся к Штулу, — похоже, у вас будет еще один пассажир.

Через пять минут, стоя с ней рядом и поглядывая, как матросы, соорудив из гика бизани подобие выносной стрелы, переносят на палубу кобылу Зары, подхватив ее под брюхо широкими кожаными петлями, Трол сказал:

— Зара, зря ты все-таки решила идти с нами. Это может быть и ловушка.

— Ты только в ловушки и суешься, — недовольно буркнула она, кутаясь в одеяло, в котором раненной лежала в пустыне Киванирг. — Кстати, я рассчитываю на отдельную каморку, надоело слушать ваш храп по ночам.

Глава 2.

Первая атака случилась вечером того же дня, утром которого они покинули Панону. Трол разминался от нечего делать и вдруг упал, пытаясь совершить какой-то не очень даже сложный вольт с двумя своими тренировочными мечами, а когда его подняли, то производил впечатление человека, не понимающего, почему потерял сознание. Всю ночь Ибраил не отходил от него и лишь под утро понемногу успокоился. Ровату, который тоже не спал, он сообщил:

— Все-таки он оказался не готов к атаке… Может, со временем привыкнет?

— Если у него будет на это время, — высказался Крохан, который хотя и не сидел за столом в общей каюте, отведенной пассажирам, а валялся на своей койке, но, как оказалось, и не думал спать.

— Торопиться нужно, вот что, — пробормотал Роват, и с этим, как говорится, было не поспорить.

Потом потекли дни, которые незаметно сложились в первую неделю. К ее исходу Трол поднялся. Он был бледен и очень слаб — с большим трудом вытащил из ножен даже не очень тяжелый леворучный Синкопор. Вокруг его глаз залегли глубокие тени, но он держался. Хотя и злился на свою столь сильную реакцию на магическую атаку. Похоже, Ибраилу это не понравилось.

— Я так скажу, Трол, — решил он высказаться, когда Трол что-то в очевидном раздражении процедил сквозь стиснутые зубы. — Другого это магическое нападение попросту убило бы. Ты выжил, потому что тренирован лучше других и живуч, как…

— Как воин, — подсказал ему Крохан.

— Настоящего воина такая атака не лишила бы тренировок, — высказался Трол.

— Много ты знаешь о магических атаках, — хмуро ответила помалкивавшая в последнее время Зара и разом каким-то образом завершила возникший было спор.

И все-таки Трол продолжил тренировки. Упорно, с тяжелыми повторами одних и тех же упражнений, которые, по его мнению, совершенно не получались. Зара, а с ней и Роват попробовали следовать за ним, потихоньку перенимая его технику. Но если Зара, обливаясь потом, отказывалась от работы к исходу второго часа, а Роват сдавался только после шести часов тренировок, сам Трол работал от восхода до заката. И лишь иногда присаживался в тени парусов перекусить, передохнуть и выпить воды, но не больше чем три раза за день.

Вечерами он просил возниц или Бали с Батаром окатить его водой и, подставляя под свежую, еще весеннюю воду свое не очень мускулистое на вид тело с загорелой кожей, лишь удрученно качал головой.

— Не получается, — прошептал он как-то.

— Что именно? — спросил его Крохан.

— Не прибывает ни сила, ни техника, ни реакция… Кажется, они добились своего, лишили меня способности сопротивляться.

— Все-таки еще нет, — увещевательно проговорил Крохан, но даже последнему матросу на «Поспешае» было ясно, что Трол был когда-то способен на большее, чем показывал во время своих тренировок.

К середине второй недели Трол попробовал было поспарринговать с Зарой и Роватом. Девушку он условно «приканчивал» девять раз из десяти, а вот с Роватом дрался практически на равных. От огорчения Крохан даже пошел к Ибраилу. Его аргумент был прост и не лишен убедительности.

— Ибраил, — сказал он, — ты понимаешь, что с таким Тролом у нас вообще нет ни одного шанса?

— И чего ты от меня хочешь? — спросил маг, поглядывая на бывшего капитана кадотской стражи уставшими за последние дни глазами.

— Чтобы ты нашел магический трюк, который бы нам его восстановил.

— Думаешь, это легко? — спросил маг.

— Думаю, что не очень, — отозвался зимногорец. — Но сделать это все равно нужно.

— А чем, по-твоему, я все последние дни занимаюсь?.. — вдруг вскипел Ибраил, и это оказалось настолько неожиданно, что Крохан ушел от него, не добавив ни слова.

В исходу второй недели Трола, только-только закончившего свою тренировку, вдруг пригласил капитан Штул. Он восседал в своей каюте, под световым люком, в который еще просачивались последние лучи заходящего солнца, но под которым уже покачивалась чадящая масляная лампа.

— Садись, Возрожденный, — сказал капитан, указывая на стул сбоку от себя.

Пространство перед столом было пусто, капитан полагал, что его распоряжения полагалось выслушивать стоя кому бы то ни было. Но в данном случае он сделал исключение. Трол сел, устало оперся спиной о переборку. А капитан тем временем продолжил:

— Кажется, теперь я понял, почему ты так торопишься. И не осуждаю тебя за это, нет, не осуждаю. — Трол молча склонил голову, принимая это замечание к сведению. — Но вот ведь какая штука, — заговорил капитан Штул с новым чувством, — мы переплываем Северо-Западные моря, идем практически по океану, и потому… — Он сделал паузу и эффектно закончил: — Все равно идем недостаточно быстро.

— Не понимаю, — негромко высказался Трол.

— До сих пор все шло довольно неплохо, «Поспешай» печатал, как ему и положено, почти двести миль в сутки, мы поймали самые благополучные ветра. Но как только мы зайдем за остров Шонмор, ветра почти наверняка изменятся. И вторую половину пути нам придется идти недели четыре или даже больше месяца. Я хотел вот о чем спросить, у тебя есть это время?

— Не знаю, — честно ответил Трол. — Не думаю, что оно у меня есть.

Капитан Штул поднялся, прошелся по каюте, выглянул в окошко, прорезанное в транцевой стенке.

— В Паноне сначала ты мне не очень понравился, — признался капитан. — Я даже решил было, что ты один из барчуков, которые мнят, что все на свете должно происходить по их хотению-велению. Но как я и сказал, потом изменил свое мнение.

— Я это почувствовал, — проговорил Трол. — Что из этого следует?

— Я решил дать тебе совет. — Капитан вернулся за свой стол и, нависая над Тролом, внимательно посмотрел на него. — Высаживайся на Шонмор. Остров этот не простой, там есть один владетель, у него в замке имеется что-то вроде магического перехода, как сказывают, и практически туда, куда ты направляешься, в Новолунгмию. — Капитан потер свою лысину, едва прикрытую полуседыми волосиками, и добавил, чтобы все стало ясно: — Но как добиться от него, чтобы он пустил вас в этот переход, я не знаю.

— Как зовут владетеля того замка, где есть магический коридор?

— Кажется, Венцел каЗух.

— Что он за человек?

— Я ничего о нем не знаю, — отозвался капитан Штул. — Слышал только, что просто так за деньги он никого не пропускает в Новолунгмию. Это ему не выгодно, он и без того монополизировал практически всю торговлю острова с лунгмийцами. И только потому, что ему достался этот переход… Знаешь, почему-то я думаю, ты сумеешь уговорить его пропустить всю вашу компанию. — Капитан помолчал. — Как-нибудь, да сумеешь.

— Нужно попробовать, — согласился Трол. — Выигрыш во времени уж очень значительный. — Он поднялся, поклонился капитану и уже у двери спросил: — Когда мы окажемся на Шонморе?

— Остров откроется в видимости завтра поутру. А в гавань войдем еще до полудня.

Трол еще раз поклонился и тут же отправился в каюту пассажиров, где должен был находиться Ибраил. Маг выглядел усталым, но, когда Трол изложил ему подсказку капитана, немного повеселел.

— А ведь правильно, магистр Трол, — согласился он. — Еще во времена Лотара Желтоголового на Шонморе устроил свое гнездо демон времени, называемый Жалыном. Он даже соорудил на острове, вызывая восточные армии на войну с Западным континентом, что-то вроде магической приманки… которую Сухмет Золотой Ошейник сумел вовремя разрушить. В последующие годы они прыгали и с острова и на остров много раз. Главным образом потому, что там имелся отменный коридор, кажется, изначально ведущий в какое-то измерение, где находится Яйцо Несбывшегося. Этот-то коридор, наверное, Сухмет и сумел перенаправить в Новолунгмию.

— Ты сможешь нас по нему провести? — спросил Роват.

— Если он действует, то это нетрудно, — отозвался Ибраил. — Важно только, чтобы владетель этот самый нас в него впустил.

— Что он может потребовать? — Оказалось, что Крохан тоже решил обсудить новый план действия.

— Лучше будет спросить об этом самого владетеля. — Трол прервал молчание, повисшее в каюте.

На том и порешили, главным образом потому, что ждать оставалось недолго.

На следующее утро остров в самом деле появился в дымке, висевшей над горизонтом, едва солнце поднялось на высоту своего диска. А к полудню «Поспешай» уже входил в единственную тут удобную гавань, которая называлась так же, как и сам остров.

Городок, раскинувшийся вокруг бухты по склону песчаных, пологих, не лишенных сумрачной красоты дюн, представлял собой странную смесь безалаберно построенных домиков и довольно строгих особнячков, вытянувшихся вдоль трех-четырех улиц, принявших свой вид не столько из-за стремления к роскоши, сколько от необходимости иметь мошные подклети в цокольных этажах, заменяющих местным купцам обычные склады.

Чуть дальше в глубине острова Трол рассмотрел поля, несколько хуторов и деревенек, а на самых возвышенных холмах горделиво стояли замки, довольно старые на вид, с массой непривычных надстроек, как изображения на древних гравюрах. Эти замки сразу вызвали у Трола не очень обнадеживающее чувство — уж очень заметным ощущением исключительности веяло от них.

Высадившись, хотя пока и не выгрузив лошадей, Трол и вся честная компания, кроме возниц, отправились к местному альгвасилу, который принял их довольно охотно. И сообщил, что каЗух — семейство очень уважаемое, слегка спесивое, богатое и что больше всего они любят устраивать разного рода праздники. Один из таких должен был скоро состояться, назывался он по местным обычаям Белитном и означал окончательный приход весны.

Ближе к вечеру, получив эту информацию, Трол, Ибраил, даКуррс, Крохан, Самвел и Зара отправились к Венцелю каЗуху, который свил свое гнездо всего-то в двух милях от города. Замок каЗух Тролу не понравился так же, как и остальные местные строения. С не очень высокими, чуть обветшавшими стенами, с грубоватыми башнями из светлого местного песчаника, он представлял собой не столько оборонительное сооружение, сколько знак могущества и богатства.

Сам владетель каЗух согласился принять путешественников довольно скоро, однако через лакея высокомерно оповестил, что на ужин их не приглашает, потому что сомневается в их родовитости. Роват даКуррс и Самвел из Даулов, которые знали своих предков по меньшей мере за последние полторы тысячи лет, лишь усмехнулись. Их провели в приемный зал, где не предложили даже присесть, а потом они увидели этого самого Венцеля.

Он оказался невысоким пожилым человеком с изрядным носом, почти всегда красноватым, видимо от пристрастия владетеля к местному стауту — пиву, даже более крепкому, чем портер. Он уселся в единственное во всем зале кресло, поставленное на небольшом возвышении, и предложил гостям отведать его любимый напиток, но при этом так хитро поглядывал на них, что Трол, а за ним и остальные, кроме Крохана и Самвела, отказались.

Тролу вообще показалось, что владетель каЗух держится как-то неискренне, и подозрение спустя минут десять подтвердились. Потому что он заявил:

— Вы пришли, предлагаете заплатить за переход в Новолунгмию, и… все?

— Мы предлагаем хорошо заплатить, — мягко, насколько это у нее получалось, отозвалась Зара, которая в этот момент вела переговоры.

— Насколько хорошо? — с неопределенной и загадочной полуулыбкой спросил Венцел каЗух.

— Очень хорошо, — решительно подтвердила Зара.

— Ну, — владетель каЗух драматично поднял глаза к потолку приемного зала, — это… не совсем та манера общения, к которой мы тут привыкли.

— Послушай, владетель, — заговорил Ибраил, — мы не просто путешественники, мы воюем с Империей, и от того, насколько успешной будет наша миссия, зависит и будущее твоего острова. Объективно мы союзники.

— Я ни с кем не ссорюсь, особенно с Империей, — отозвался владетель каЗух, — а потому мне нет нужды ни с кем вступать ни в какие союзы. Тем более с какими-то путешественниками, которых я вижу первый раз в жизни.

— Всех когда-нибудь видишь первый раз в жизни, — вполголоса отозвался Крохан, но каЗух сделал вид, что не расслышал его.

Трол проклял про себя знаменитое на весь свет дасское упрямство, а каЗух, несомненно, в большей степени относился к дассам, чем к какому-либо другому племени, и спросил напрямую:

— Мне кажется, владетель каЗух, что ты имеешь предложить нам что-то интересное, по крайней мере, с твоей точки зрения. — Трол сделал паузу, пережидая манерную и деланно-удивленную реакцию владетеля, который не ожидал, видимо, что младший по виду из его гостей вообще заговорит. — В таком случае, мы тебя слушаем.

— Мне кажется, что ты, юноша… уловил некоторые наши обычаи. — Владетель каЗух не очень торопился высказаться. Чтобы решиться и объяснить свое желание, он допил стаут, хотя тут же снова наполнил кружку. — Да будет так, как мне хочется, господа. — Чуть покрасневшими глазами он осмотрел своих гостей, всех, одного за другим, и объявил: — Как вы, вероятно, уже знаете, на следующей неделе состоится Белитн. Это наш праздник праздников. На нем будут проводиться самые разные соревнования. И я предлагаю вам показать, чего вы стоите. Если выиграете большую часть соревнований, то я соглашусь за некоторую, правда весьма немалую, плату пропустить вас в магический переход, который является моей собственностью и который выведет вас в Новолунгмию.

— До Белитна еще неделя… — отозвалась Зара. — А мы торопимся.

— Покажите себя на соревнованиях, и все равно окажетесь в выигрыше. Прибудете к месту, куда стремитесь, на месяц раньше срока, — пояснил каЗух. — Видите ли, ветра к югу от Шонмора весьма неверны… Их самые опытные капитаны опасаются.

— В каких видах соревнований ты предлагаешь нам участвовать? — спросил Трол.

— О, фокус в том, что вам нужно выиграть большинство из них — Владетель каЗух хитро посмотрел на своих гостей. — А всего их пять — борьба, стрельба из лука, бой шестами на бревне, скачки и, разумеется, кулачный поединок. Чтобы я согласился и дальше вести с вами переговоры о переходе в Новолунгмию, вам нужно победить в трех дисциплинах. Если же не получится…

Внезапно Трол ясно почувствовал идею Ровата. Как рыцарю удалось так ловко сформулировать ее на ментальном уровне, Трол не разобрал, но это было и неважно. Существеннее было само предложение — захватить этого красноносого попугая в заложники, привести с корабля лошадей и заставить его пропустить их в переход.

Нет, решил Трол, отвечая Ровату так же ментально, как он это и предложил, пока попробуем что-нибудь еще… Вот только что они могли поделать с этим взбалмошным и бестолковым шонморцем?

— Мне кажется, — ровно проговорил Трол, — у тебя имеется некто, в ком ты совершенно уверен, владетель, как в бойце и как в стрелке.

— Правильно, — радостно отозвался каЗух. — У меня есть такой боец. Мой сын. — Он горделиво осмотрел своих гостей. — И зовут его Телем. Запомните это имя, путешественники, и разнесите славу о нем во все другие земли. Скоро он потрясет их своими достоинствами.

— Может быть, ничего страшного? — очень тихо спросил вдруг Крохан, чуть повернувшись к Тролу. — Провинциалы всегда переоценивают свои силенки.

Роват, который видел самые знаменитые столицы мира, который и Зимногорье считал глубокой провинцией, мельком посмотрел на бывшего капитана кадотской стражи. И как можно громче заявил:

— Нельзя ли нам познакомиться с твоим сыном, владетель, чтобы точнее определить наши возможности?

Венцел каЗух, довольный оборотом, который принял разговор, кивнул лакею, встретившему Трола и остальных еще во дворе замка, и спустя несколько минут в зал для аудиенций вошел высокий, рыжеволосый, как почти все дассы, юноша. Ему было чуть больше двадцати лет, но он, видимо, рано вошел в силу, ибо его мускулы, проступающие даже сквозь свободную рубаху, производили внушительное впечатление. Спору нет, он был, по-видимому, неплохо тренирован. Хотя скоростные его качества с такими мускулами вызывали у Трола сомнение.

— Телем, — провозгласил каЗух, захлебываясь от восторга, — возможно, это твои соперники на Белитне.

— Кто из них и в каком соревновании? — хладнокровно спросил юноша, обводя светлыми, совершенно невыразительными глазами всю компанию путешественников поочередно.

— Еще не знаю, — заявил его папаша. — Но клянусь выпивкой Кросса, они согласятся с моими условиями, иначе я не продам им возможность перейти в Новолунгмию.

— Трол, — негромко проговорил Роват. — Он червивый.

Трол только кивнул. Он уже понял, что хваленый Телем был не просто хорошо тренированным бойцом, пусть даже и с применением магии, как случилось с Тролом. Он носил в себе червя, обвившего его позвоночник и сделавшего юношу невосприимчивым к боли, к усталости, позволившему ему быть быстрее и точнее других, сильнее и выносливее… Но сделал его и зависимым от воли неизвестного мага-кукловода, находящегося, скорее всего, где-то на границе Западного континента с Империей. А может быть, и в самой Империи, потому что связь червя с полурастением-полуживотным, которое этих червей производило, не зависела от расстояния.

Почти тотчас в сознании всплыло очень явственное подтверждение, пришедшее от Ибраила. Телем, согласился маг, не только червивый, но и демонизованный — тренирован по древним демонским канонам, это очень опасный противник.

Чтобы не выдать себя, Трол смотрел только на владетеля каЗуха, который, ни о чем не подозревая, голосил гостям что-то о подвигах своего сына.

— Когда-то, давным-давно, когда ему не было еще и пятнадцати лет, он был обычным и слабым, не любил драться, скакать на лошади, стрелять… — рассказывал Венцел каЗух. — Но потом к нам приехал один восточный маг и пообещал, что вылечит моего сына и наследника. Он вылечил его, и еще до отъезда мага мы не узнавали мальчика… Он стал первым на острове и, смею полагать, единственным в мире!

— Что будем делать? — вслух, уже не стесняясь владетеля, спросил Ибраил.

Трол посмотрел на Телема, который, презрительно оттопырив нижнюю губу, поглядывал на отца, между делом налившего себе уже третью с момента прихода гостей кружку.

— Нужно поставить его в известность, — как можно яснее на ментальном плане оповестил Трол всех о своем решении. — А потом, если он даст согласие, Ибраил попробует провести операцию по удалению червя, как с Роватом.

— Он в очень тяжелом состоянии, — ответил Тролу Ибраил. — Шансов немного… Но ты прав, попробовать необходимо.

Глава 3.

Положение вполне удачно разрешила Зара, она завела с владетелем каЗухом такой скучный, торгашеский разговор, что Телем не выдержал и ушел, блеснув на прощанье глазами, видимо так никого из путешественников не выбрав себе в достойные конкуренты. А это было важно, в присутствии юноши говорить об операции было невозможно, он все осознал бы и получил приказ из Империи, может быть, раньше, чем Трол или даже Ибраил поняли, что ситуация изменилась.

Как только он вышел из зала, Трол подошел к владетелю и, глядя на него в упор, начал говорить:

— Мне кажется, владетель, суть не в том, удастся тебе или нет устроить в этом году Белитн, а в том, чтобы спасти своего сына.

Владетель, не сразу осознавая, после трех-то кружек стаута, о чем ему говорят, поднял на Трола осоловелый взгляд.

— О чем ты толкуешь, чужеземец?

Вперед выступил Ибраил, который спокойно и подробно стал рассказывать историю о том, как он вылечил принца Колу из Зимногорья, а потом заговорил и Роват, рассказав, как вылечили от червя его самого.

— Черви? — удивился владетель каЗух. — В человеке, в моем сыне? Но ведь это… Это же невозможно!

— Это возможно, — отозвался Роват, буравя владетеля выразительными восточными глазами. — Это существует и определенно имеет место быть в твоем доме, в твоей семье, владетель.

— Червь… — Владетель был неспособен понять, о чем ему говорят.

Трол уже стал сомневаться, что они вообще чего-то сумеют тут добиться, как вдруг в боковой стене зала незаметно открылась замаскированная шпалерой дверь и в зал вошла невысокая, хрупкая на вид женщина. Она даже не представилась, считая этикет сейчас не слишком важным.

— Чужеземцы, — проговорила она негромким мягким голосом, — полагаю, вы знаете что-то, что я хотела бы услышать. — Она помолчала, обводя всех взглядом светлых, как у Телема, глаз. — И прошу вас, насколько возможно, выбирать точные слова.

Ибраил мельком посмотрел на Трола. Прочитать его мысли было не очень сложно — жизнь в замке каЗух была не так проста, как казалось со стороны. Тут умели не только подслушивать, но и подключать более действенные силы, чем подвыпивший владетель. Каким образом это происходило, было, скорее всего, не важно. Гораздо значительнее было то, что теперь у путешественников появился шанс.

И Ибраил начал рассказывать снова, как и было ему предложено, подбирая наиболее точные определения, не стесняясь в жесткости формулировок и не сомневаясь, что будет понят правильно. Несколько раз его рассказ прерывался восклицаниями владетеля:

— О чем он?.. Карина, ты понимаешь его?

Но Карина каЗух, супруга владетеля, только не слишком вежливо отмахивалась от мужа и взглядом предлагала Ибраилу продолжить его объяснения. Когда маг завершил свою речь, она отошла в угол зала и, напряженная от скрытно переживаемой боли, остановилась перед окном. Трол был уверен, что она ничего в нем не видит, тем более что ощутимо стал приближаться вечер.

— Жаль, что вы так поздно появились в нашем доме, — сказала наконец женщина и повернулась к путешественникам. Она провела тонкой, почти лишенной колец и украшений рукой по лицу. — Я подозревала, что с мальчиком что-то не так, что он слишком… сильный и бесчувственный. Но что дело обстоит таким образом… Этого я и предположить не могла.

— Мы известили, как могли, всех соседей на Северном континенте, — отозвался Крохан, до этого помалкивающий.

Карина каЗух посмотрела на него, потом кивнула.

— До нас доходили какие-то слухи, но… все, что творится на Севере, кажется нам тут далекой экзотикой. — Она помолчала. — Мы не поняли, что это касается и нас тоже.

— Что касается? Я прошу мне объяснить, — попросил владетель, но на него никто не обратил внимания.

— Так… — Карина каЗух отчетливо взяла себя в руки. — Что нужно сделать, чтобы вы смогли вылечить… Попытаться вылечить моего сына?

— Его нужно как-то обездвижить, — сказал Ибраил. — Лучше всего, если вы поднесете ему чашу с напитком, который я для вас приготовлю. А потом мы попробуем… провести операцию. Если вы обещаете не терять присутствия духа, вы все сможете увидеть своими глазами.

— Я обещаю, — кивнула Карина. — Инструменты и напиток у вас с собой?

— На корабле, — отозвался Ибраил. — Но послать за ними несложно, я думаю.

— Вам сейчас же подадут лошадей, чтобы вы не теряли время на ходьбу и начали как можно быстрее, — резковато отозвалась Карина. — Кто должен вам помогать?

Ибраил посмотрел на своих спутников.

— Роват и Зара. Он сам прошел через это, а она — неплохо умеет лечить раненых.

— Я? — удивилась бывшая караванщица. — Впрочем… Да, пожалуй, я смогу кое-что сделать.

— Но позволь, дорогая, мне хотелось бы знать… — снова затянул свою песню владетель каЗух, обращаясь к жене.

— Думаю, с этим смогу справиться я, — решительно выступил вперед Самвел. И тут же повернулся к Венцелю каЗуху. — Знаешь, владетель, ты зря сомневаешься, что мы не слишком достойные гости. Я сам из клана Даулов, одного из старейшего среди дассов, думаю, если мы наполним наши кружки и обсудим предков, у нас почти наверняка найдутся родственные связи.

— Вот этот разговор по мне, — сразу согласился Венцел каЗух, — я так и думал, если разговорить вас, бродяг, как следует, вы можете оказаться приличными людьми. Эй, человек, принеси-ка нам свежего стаута, этот может оказаться не слишком хорош для моего друга!

Какой-то человечек с кувшином стаута на пару ведер немедленно появился из-за задней двери, ведущей, среди прочего, в пивной погреб, и по крайней мере на время проблема владетеля была решена.

— Ну что же, раз бригада для операции должна подготовиться и передохнуть, — решил Крохан, — за инструментами и всем прочим отправлюсь я. — Потом он быстро взглянул на Карину каЗух. — К тому же если придется удержать твоего сына, владетельная, от необдуманных действий, то этим тоже лучше заняться мне.

— Давай вместе, — предложил Трол. Его раздражала появившаяся у Крохана манера щадить его.

Они обернулись менее чем за час, и почти сразу же по их возвращении питье, приготовленное Ибраилом, было через служанку передано Телему, который, как и полагалось атлету его кондиции, коротал время на заднем дворике замка, превращенном в тренировочную площадку. А еще четверть часа спустя в зал, где владетель Венцел и Самвел продолжали накачиваться пивом, перебирая родственников уже, кажется, времен Стака камЛута, бывшего некогда магистром Белого Ордена, прибежал какой-то взъерошенный оруженосец, чтобы сообщить: Телем уснул, даже не закончив тренировки.

Тотчас Карина каЗух, прихватив пятерых слуг в помощь, приказала перенести сына в ее комнату, где Ибраил уже приготовил подобие операционной. И операция началась. Некоторое время Карина еще находилась в комнате, но, когда крови стало очень много, кто-то из слуг вывел ее, бледную, едва переставляющую ноги, с дрожащими руками. Крохан, которому все равно нечего было делать, попробовал отвлечь ее рассказом о том, как они добирались до замка Керр-Ваб в земле Киванирг, но Трол скоро положил ему руку на плечо, давая понять, что усилия друга бесполезны — владетельная не слушала и думала лишь о том, что происходит с ее сыном.

Теперь, как это иногда бывает в наиболее напряженные моменты, когда тем не менее приходится ждать, время потянулось необыкновенно медленно. Оно сгустилось, словно жирные сливки, и стекало по стенам коридора перед дверью комнаты владетельной настолько осязаемо, что казалось, при самом малом желании его можно было бы резать ножом.

Один раз, вероятно, совершенно случайно, в их коридор вдруг заглянул подвыпивший пивной лакей, подносивший владетелю Венцелю каЗуху стаут. Карина сделала неопределенный жест рукой, и слуга оказался около ее диванчика, на котором она сидела все время после того, как вышла из операционной.

— Где он? — спросила Карина. — Что делает?

— Они уже плохо соображают, — отозвался слуга. — Но до того, чтобы отвести его в кровать, придется открыть еще бочонок… — Он подумал: — Или два, если они вздумают продолжать свой пивной турнир.

Карина вздохнула, кивнула и мельком, словно бы случайно, посмотрела на Трола. Тот не понял этого взгляда, он размышлял, не переборщили ли они, предложив операцию за проход в Новолунгмию. А что будет, если Телем не выдержит операции? К тому же ему вдруг припомнилась фраза, что Телем может быть и демонизован…

Часа через три Ибраил потребовал много горячей воды, чтобы перекипятить инструменты, которые у него, несмотря на существенный запас, видимо, уже начинали кончаться. Потом он потребовал новых бинтов и корпии, еще корпии и еще… Когда стало ясно, что корпии все-таки не хватит, хотя ее запас в замке каЗуха был немалым, Карина потребовала, чтобы все служанки, горничные и даже кухонные девушки тут же засели щипать корпию впрок.

Часам к трем пополуночи, когда операция длилась уже около десяти часов, дверь вдруг распахнулась и в коридор вышел Ибраил. Вернее, его вывел, придерживая за плечо, Роват, который и сам был бледен, словно только что перенес кровопускание. Зато крови на лицах, руках и одежде обоих было столько, что она даже капала на пол.

Взглянув на них, Трол быстро, не стесняясь, протянул веточку своего внимания в комнату, где проходила операция. И все понял… Зара сидела, совершенно сломленная усталостью, на каком-то табурете, и была не в силах даже поправить волосы, которые окровавленными прядями выбились из-под повязки и свисали теперь ей на лицо. А на кровати Карины лежал… Это был уже не Телем. Это было лишь тело, которое осталось от него.

— Он умер, госпожа, — сказал Ибраил. — Думаю, лучше всего показать то, что мы нашли в нем.

Карина каЗух поднялась, потом покачнулась, села, придерживаемая под локоть какой-то женщиной, которая последние часы не отходила от нее и которая была на нее чем-то похожа, как старые слуги бывают похожи на своих хозяев. Снова поднялась, прижала руки, сжатые в кулаки, к груди. Подняла голову.

— Идем, — приказала она Ибраилу.

Они все вошли в комнату. Зара отвернулась от них, волосы она так и не убрала, видимо, не хотела пачкать их еще больше окровавленными, словно бы натертыми красной свеклой пальцами.

На кровати, на животе лежал труп Телема. Вся спина его вдоль позвоночника была разрезана от затылка почти до крестца, и из аккуратной, уже переставшей кровавить раны был наполовину вытащен, словно жгут грязно-серой тряпки, червь толщиной не менее чем в дюйм, а то и в полтора. Такого толстого червя Трол еще не видел. Он даже не подозревал, что такие могут существовать.

— Обрати внимание, Трол, юноша оказался не демонизован, в этом я ошибся, — почему-то Ибраил решил пояснить именно ему, а не Карине. — Смотри, червь не только пророс до самого окончания позвоночника, но и дал два отростка, по костям ног, направо и влево. — Ибраил покачал сокрушенно головой. — Мне пришлось следовать за ним, и вырезать, вырезать… Так же с руками. Червь в районе лопаток дал два отростка, и они проросли по костям рук. Вот этот, — Ибраил вздохнул, подхватив какой-то металлической лопаточкой один из отростков, выдернутых, видимо, из предплечья, — дошел почти до локтя… Кто мог предвидеть такой сложный случай?

— Новая разновидность? — спросил Крохан.

— Видимо, да, — отозвался Роват. — Я слышал, что на Южном континенте бывают какие-то, как в Империи говорят, усиленные варианты червя, но чтобы они были такими… Даже не подозревал.

— Ты не отсоединил червя от его черепа, — проговорила вдруг Карина каЗух. — Ты не успел?

— Да, владетельная. — Ибраил быстро посмотрел на нее, потом снова своей лопаточкой стал приподнимать жгут червя над незашитыми ранами Телема. — Вытащил червей в районе ног, кажется, удачно сорвал их с костей рук, освободил почти весь позвоночник… Но у него не выдержало сердце. — Он вздохнул, его чуть качнуло от усталости. — Сомневаюсь, чтобы кто-то другой выдержал то, что выдержал он. Но все-таки… Он умер, когда мы почти завершили.

— Не могло так получиться, что червь… ожил? — спросил Трол.

— Не думаю, я вкалывал в него очень сильные парализующие препараты, — отозвался Ибраил. — Нет, думаю, приказа убить Телема червь выполнить не мог.

— Что… т-тут пр… прис-ходит? — раздалось из дверей. И в комнату Карины ввалился, едва удерживаясь на ногах даже с помощью верного пивного слуги, Венцел каЗух. Он обвел всех мутным, пьяным взглядом. — Хто… объяснит м-ме?

— Наш сын умер, Венцел, — трезво, устало и очень спокойно отозвалась Карина. Подняла руку и провела по своим гладко причесанным волосам. — Твое желание сделать из него великого бойца отняло его у нас.

— К-как это? — не понял владетель. Трол сделал жест Крохану и, когда тот вышел в коридор, едва слышно произнес:

— Они могут попытаться сорвать свое горе на нас. Будь начеку.

— Нужно Самвела найти, — ответил Крохан. — А то он, видимо, крепко нагрузился, погибнет в два счета, если начнется драка.

— Да, найди его. И быстро уходите к кораблю.

— Юноша, — раздался вдруг голос Карины из комнаты, где лежал труп Телема.

Трол поправил автоматическим жестом меч на поясе и вошел в операционную. Карина сидела на том самом табурете, где до этого пыталась собраться с силами Зара. Венцел каЗух стоял на коленях перед кроватью, где лежало тело его сына, и плакал пьяными медленными слезами.

— Ты, кажется, тот, кто определяет поведение остальных, — произнесла очень спокойно Карина каЗух, — хотя и выглядишь моложе всех. — Она помолчала, еще раз посмотрела на тело сына, располосованное сверху донизу. — Скажи, вы против этого, — она указала на Телема быстрым движением руки, — сражаетесь?

— Да, госпожа. — Трол склонил голову, но тут же посмотрел Карине в глаза. Это были честные и искренние глаза. В них ощущался не только ум, но и недюжинная воля.

Карина сжала руки в кулаки на коленях.

— Ты, наверное, боишься, что теперь мы не… — она еще раз посмотрела на тело сына, — не поможем вам? — Она стала валиться на бок, видимо, эта ночь и от нее потребовала слишком много сил. Но служанка помогла ей, и владетельная уверенно закончила: — Можешь не опасаться. Когда ты хотел бы переправиться в Новолунгмию?

Трол быстро оглянулся на Ибраила. Такой выдержки и силы духа от мелкопоместной барыньки он не ожидал. Но тот отчетливо кивнул, он не опасался подвоха или ловушки. Карина предлагала честную помощь, а не строила замыслы коварной мести.

— Если владетельная не возражает, мы бы прошли магическим коридором еще сегодня ночью.

— Пока я не передумала?.. — произнесла словно бы про себя Карина каЗух. — Правильно, на твоем месте я бы поступила так же. — Она подняла подбородок и с вызовом посмотрела Тролу в глаза. — Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться к переходу?

— Думаю, к рассвету мы успеем.

— Значит, на рассвете, — согласилась Карина. И тут ее глаза стали наполняться слезами. Все-таки она оказалась высечена не из камня. — Только ты должен дать мне слово — ты будешь сражаться… с ними и за моего… сына тоже.

— Обещаю. — Трол опустил голову, соглашаясь.

— Мы все обещаем, — отозвался Крохан, который стоял чуть сзади.

— Чего бы это нам ни стоило, — добавила Зара, ее голос прозвучал в возникшей паузе особенно отчетливо и звонко.

Глава 4.

Дождь пошел неожиданно, и сразу ливнем, словно из темного, еще ночного свода мигом сделали решето, куда полилась вся влага небес. Самвел, который прикрывал Трола со спины, восседая на своей лошадке, улыбнулся и подставил лицо струям. Заметив взгляд Трола, добродушно хмыкнул:

— У нас говорят, что отправляться в путь во время дождя — к удаче.

Один из стражников замка каЗух фыркнул и пробормотал, что у них говорят то же самое. Но не очень громко, лишь Трол, который старался быть внимательным, и сумел услышать его.

Магический переход в Новолунгмию находился почему-то на площадке довольно массивной квадратной башни. На башню можно было подниматься, как понял Трол, двумя способами — или по винтовой лестнице, выложенной внутри башни, либо по мощному, чуть не в ширину всей башни, пандусу, идущему через весь двор.

Это было понятно — если превращать магический коридор в источник заработка, то следовало обеспечить и провоз товаров, которые купцы намеревались протащить с собой. Непонятным только оставалось, почему дверь в коридор находилась на башне.

— Так было, кажется, всегда, — отозвался Ибраил, который спокойно, словно книгу, читал мысли Возрожденного. — Об этом еще в древних хрониках сказано, что Лотар и Сухмет поднимались тут в какую-то башню.

— Неужели же, перенося людей, животных, повозки через сотни миль, невозможно было согласовать высоту входа и выхода в несколько футов? — спросил его Крохан.

Его лошадь трясла гривой, должно быть, ей не нравился дождь либо она предвидела магический переход, что всегда плохо действовал на животных. Трол заставил своего коня повернуться на месте и осмотрел их всех, собравшихся в дворике замка каЗух. И Ровата, который восседал на своей кобыле неподвижно, словно изваяние в черных имперских латах, и возниц, пытавшихся с помощью Бали и Батара справиться сразу с шестеркой коней из повозки Ублы, которые, как заводные лошади, несли сейчас пожитки и даже стражников замка, удерживающих факелы, которые медленно, но верно намокали и скоро должны были погаснуть.

— Скоро тронемся? — спросил Самвел.

Он тоже слегка нервничал, рассматривая вооруженных людей, стоящих над ними на стенах. Трол нашел взглядом Ибраила, тот слегка качнул головой. Оказалось, он читал не столько мысли Трола, сколько всю ситуацию целиком, а значит, и мысли каждого из этих воинов. Раз он не подавал вида, приказа напасть на чужеземцев, погубивших Телема каЗуха, у них пока, по крайней мере, не было.

Вдруг хлопнула одна из боковых дверей какой-то пристройки, и появилась Карина каЗух. Она была в том же платье, в котором ждала исхода операции над ее сыном, простоволосая, с такой же прямой спиной и сухонькими, но крепкими на вид руками. Она вышла под дождь и нашла взглядом Трола.

— Ступайте, чужеземцы, — проговорила она. И сделала непонятный знак, отчего на врршине квадратной башни заскрипели створки широких, на весь пандус, ворот. — И да поможет вам Кросс.

Трол поклонился в седле и посмотрел на Крохана. Тот развернул коня на месте и стал подниматься по пандусу. За ним тронулся один из возниц, потом Самвел, потом второй возница, ведущий пару лошадок за собой, потом Зара. Трол еще раз посмотрел на женщину, стоящую в платье под дождем.

— Как называли того восточного мага, что запустил в Телема червя? — спросил он, перекрывая звон подков о каменные плиты и ржанье лошадей.

— Он называл себя Бла-Эффком, — произнесла Карина. — Встретишь — убей его, если сможешь.

— Если смогу, — согласился Трол и поехал по пандусу.

Дверь в магический коридор находилась под массивным сводом деревянных стропил и толстых черепиц. Около нее не горело, должно быть в целях безопасности, ни одного факела, но она сама слегка мерцала в темноте, переливаясь синими и зеленоватыми искрами. Как только в нее вошла Зара, в воздухе запахло чем-то похожим на паленую шерсть, и прозвучал едва слышный щелчок, словно тяжелый медный засов упал на такие же медные скобы. Потом дверь снова заиграла своим спокойным, почти дружелюбным светом.

Трол двинул своего коня вперед как можно резче, чтобы он не очень раздумывал, что за магическую штуковину видит перед собой, и конь, в общем, справился. Он почти скакнул вперед, и…

Его копыта заскользили по склону из мелких камешков и темной глины. Конь от напряжения расставил ноги и не делал ни одного лишнего движения, стараясь не упасть, а их несло вниз по этим проклятым камешкам, которые с грохотом ссыпались вниз, мешая обрести равновесие. Наконец конь утвердился на ногах, и Трол сумел оглянуться.

На тропе, больше напоминающей дорогу, с двумя колеями от колес, в дюжине ярдов ниже той осыпи, на которую попал Трол, стояли все те, кто прошел коридором раньше. Они, должно быть, справились с этим склоном и камнями куда изящнее Трола, потому что Зара фыркнула. Спустившись на тропу, Трол поднял голову и убедился, что испытание выхода из коридора было на самом деле нелегким. Ибраил вообще чуть не грохнулся со своим конем, и даже Бали с Батаром скользили вниз, словно по льду, по каменному крошеву, отчаянно удерживая равновесие. Единственный из всех, кто сколько-нибудь толково спустился вниз с этого склона, был Роват. Но даже его черная лошадь вынуждена была приседать на задние ноги.

Когда все были в сборе, Крохан громко заявил:

— Не знаю… э-э… сколько каЗуху платят купцы, но в любом случае они переплачивают, потому что я просто не представляю, как тут не переворачиваются их повозки.

— Место выхода из таких коридоров, как правило, фиксировано, — отозвался Ибраил. — И выход можно было бы поправить. Но не посылать же сюда землекопов, чтобы купцам было сподручно… А в общем, можно было бы и послать.

Внезапная мысль всплыла в сознании Трола, он обернулся к Ибраилу.

— А мы вообще-то в Новолунгмии?

— Да, я проверил это первым делом, — отозвался Ибраил и вздохнул. — Если бы ты не был так плох, Возрожденный, ты бы это и сам почувствовал. — Он указал направо от тропы, где опускался следующий склон, заканчивающийся темным лесом. — В той стороне через пять-семь миль начинается море. Южнее по побережью, куда мы сейчас и тронемся, стоит их главный город, почти столица Новолунгмии, — Эдбор.

— А где находится цель пути? — спросил глухим голосом из своего шлема Роват.

— Восточнее. По этой дороге доберемся до ближайшей развилки, потом в горы, на перевалы, которые тут, к счастью, не охраняются стражниками, и дальше, по высокогорью, в страну киптов.

Так они и сделали. Выстроились в привычный порядок следования и поехали, давая роздых лошадям лишь пару раз в день. На третий день пути Тролу уже казалось, что он всегда, всю жизнь, не переставая ни на миг, путешествует по этим горным, вьющимся самым причудливым образом дорогам и тропам, поднимающимся вверх, к перевалам, из-за которых по утрам приходило солнце.

Потом они миновали перевалы, и тотчас дороги стали другими — более прямыми, но и дикими, заросшими орешником, боярышником, кизилом и лишь в некоторых лощинках барбарисом. Крупные деревья тут попадались очень редко, да и были они всегда искривленные, с ветвями, растущими в одну сторону — по направлению преимущественного ветра.

Деревень в высокогорье почти не было. Лишь раза два они видели дымы в небольших долинах, прорубленных в горах ручьями, но стоило им свернуть к этим дымам, как их встречали закрытые ворота оград, которые в этих землях ставили даже вокруг самых маленьких деревень, либо закрытые ворота высоких башенных сооружений, которые тут были предпочтительным типом одиноко стоящего дома.

Людей они вообще не видели, лишь несколько раз замечали фартуки из беленого льна на женщинах, работающих в крохотных, всегда разбитых около самого дома полях, либо такие же белые рубахи мужчин, которые прятались от путников с не меньшей, чем женщины, поспешностью.

— Недружелюбный тут народ, — решил как-то высказаться Крохан, когда в очередной раз попытался застать врасплох работающую на огороде, разбитом на альпийской луговине, семью, и потерпел полный провал.

Один из возниц что-то пробормотал. Эти двое людей, которые держались сначала с подчеркнутой восточной подчиненностью, как-то постепенно стали оттаивать. Иногда они даже осмеливались обращаться к Бали или Батару, иногда уже не ждали приказа, например, приготовить ужин, а принимались за дело самостоятельно. Молчаливо, с тихим спокойствием, не поднимая глаз.

Трол повернулся к говорившему и переспросил:

— Что ты говоришь?

— Побывал бы господин в Кибир, он бы знал, что такое настоящая скромность, — проговорил возница вдруг на вполне понятном северном койне.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Крохан.

— Эти люди сами выходят из дома, когда им вздумается, сами работают в поле, сами возвращаются, если им не нравится проезжий… Не подумайте, что я имел в виду вас, господин. — Возница поклонился Крохану.

— А в этой твоей Кибир они все делают не сами? — спросил Самвел.

— Им нужно, чтобы мэдзин приказал, — отозвался возница и умолк уверенно и надежно, словно израсходовал запас слов на всю следующую неделю.

— Мэдзин — значит старший в деревне, — пояснил Роват.

— Что же, они строем ходят на работу или на праздник? — спросил Крохан.

— Праздников у них нет, — отозвался Ибраил. — Лишь разок в несколько месяцев их освобождают от работы, как правило в день рождения мэдзина или местного владетеля. А на работу… Да, они ходят практически строем, к определенному часу и работают строго назначенное время. Хотя часто у них есть еще и разные работы сверх установленного.

— Зверство какое-то, — отозвался Бали. — Они же разучиваются делать что-то сами, без команды.

— Зато из них получаются отличные слуги. И к тому же команды они исполняют очень точно. Прикажут — будут спать, прикажут — будут молиться, прикажут — этого же бога свергнут… Очень удобно мэдзинам и местным баронам.

— Ты откуда по происхождению? — вдруг спросил Роват.

— Ит’Кибир, — отозвался возница и тут же трижды поклонился в седле.

— А… — Крохан вдруг почувствовал немалое смущение, но все-таки переборол его, — как тебя вообще зовут?

— Ит’Кибир, — еще раз пояснил возница и снова поклонился несколько раз с совершенно каменным лицом.

Вот такую бы энергетическую и информационную «невидимость» выработать, подумал Трол. Это был ценный урок, хотя он еще не знал, как именно его использовать.

— А твое? — повернулся ко второму вознице Роват.

— Ит’Кибир, — принялся кланяться и второй.

У этого человека было какое-то не очень обычное лицо. Смягченное воспитанием или скорее дрессировкой, оно даже слугам в свободных странах на севере показалось бы чрезмерно жестким и свидетельствовало о более сильном, чем у первого возницы, характере. Кроме того, по лицу проходило три довольно глубоких шрама, оставленных камчой или тугим хлыстом. От одного удара едва не вытек правый глаз, веко изменило форму, и возник какой-то странный прищур.

— Тебя спрашивают про имя, — терпеливо пояснил Крохан.

— Ясно, — кивнул Роват. — Это те, кого лишили личного имени. — Он помолчал. — Это часто бывает, если хозяину так удобнее.

— А как тебя называли родители? — спросил первого, разговорившегося возницу Крохан, решив настоять на своем.

Возница опустил голову и принялся бесчисленно кланяться.

— Детей они отдают на воспитание в специальные казармы, — пояснил Ибраил. — Это случается не всегда, но часто происходит в южных провинциях. Так что твой вопрос может быть для него бессмысленным.

— Что люди с собой-то творят, — философски высказался Самвел из Даулов, и дальше они поехали молча.

Лучше всего себя чувствовала Зара. Она была действительно в своей тарелке — не слезала целыми днями с коня, спала под открытым небом, подложив седло под голову, мылась в ручьях… Может быть, потому тут ей и нравилось, что было много воды. Правда, она была холодной, прямо из ледников, даже кони пили ее с фырканьем, но зато на редкость чистой. Этот край вообще казался чистым, словно наступил лишь следующий день после его сотворения Демиургом.

Лучше себя почувствовал и Трол. Причем настолько, что после дневных переходов пытался еще и потренироваться, помахать мечами, размять ноги, полазать по деревьям, тренируя удержания своего веса на кончиках пальцев. Когда деревьев не стало окончательно, он приспособился лазить по скалам, но удобных было мало, к тому же в том состоянии, в каком он все-таки находился, это было действительно опасно. Это заставляло нервничать даже Зару. И он решил от этих упражнений воздерживаться.

На пятый день похода Ибраил вдруг притормозил отряд перед одной из развилок тропы. Обычно он уверенно выбирал ту, что вела на восток, и еще ни разу не ошибся.

— Не знаю, — признался наконец маг. — То ли выбрать южный путь, по долинам — там больше людей, но и больше местных лэрдов, у которых главный заработок — грабеж, либо следует пойти верхом, но там вообще дикость… И близко ледники.

— Драться нам сейчас ни к чему, — высказался Крохан. — Я за путь вдоль ледников.

— А мы не пропустим мою… — Трол замялся, совсем как Крохан иногда. — Ту деревню, в которой я, собственно, родился?

— Ну, мы пока прошли половину пути, если я правильно прочитал последние сообщения книги Ублы, — проговорил Ибраил.

— Так это она нас ведет? — спросила его Зара.

— Нет, хотя… Да, я с ней советуюсь.

— Тогда давайте лучше пойдем по северной дороге, — решил Роват, и они свернули на север.

Они проехали пару дней, когда поняли, что, возможно, это была ошибка. Тут, на самом верху, дорог, идущих в глубь Западного материка, было меньше, чем хотелось бы, и половину пути отряд вынужден был проделывать по каменным россыпям. Выручало только то, что возницы тщательно следили за подковами лошадей, и, разумеется, то, что у них не было повозок — ни одно сооружение на колесах по этим глыбам не прошло бы.

А на третий день, когда путники решили немного спуститься, чтобы отыскать более приемлемую дорогу, они вдруг напоролись на некоторое… строение.

Скорее всего, когда-то это была придорожная часовня, в которой при желании можно было переждать буран либо провести ночь перед очагом. Но теперь от ее святости и чисто человеческой дружелюбной утилитарности не осталось даже следа. И даже в этом отдающем морозцем, пахнущем снегом воздухе разливалась отвратительная вонь. Причины ее стали понятны, едва путники подъехали ближе — на каждом каменном выступе, образующем перекладины для крыши, висел истлевший человеческий труп.

— Зачем это? — спросила Зара, зажимая нос. — Кто это сделал и почему?

— Нужно войти, — отозвался Роват, — кажется, я знаю, что тут такое.

Они спешились, и Роват раскрыл деревянные створки узкого входа. Трол с Кроханом ступили сразу на ним. Внутри помещения было тепло, и даже вонь чувствовалась чуть меньше.

Но не тепло было тут главным, а большая каменная ступа, вытесанная из целого валуна, с какими-то письменами, идущими по кругу. На ступе стояло мрачное, темное изображение существа с рогами, с человеческим лицом и измазанными запекшейся кровью губами, показавшимися из-за странного освещения почти живыми. Свет исходил из большого медного светильника, сделанного в виде торчащей из стены трубы, и играл всеми мыслимыми отсветами синего, кобальтового пламени. Перед ступой плотной, слежавшейся горой лежали кости трупов, видимо истлевших на стенах сооружения, и разные предметы, некогда принадлежавших людям, — странные короткие мечи, ремни, части упряжи, чудная одежда с широкими заклепками.

— Шаэтан, — пробормотал Роват, — его капище. — Он плюнул на пол.

— Они тут его… э-э… почитают? — спросил Крохан.

— Никто его тут не почитает, — отозвалась уверенно Зара. — Просто имперские солдаты приехали, устроили все это, а потом велели кому-то из местных лэрдов вывешивать трупы.

— Пламя поддерживать не нужно, — отозвался Ибраил. Как оказалось, он стоял в дверях и тоже внимательно осматривался. — Это так называемый вечный факел. Тут, на западе, его изготавливать уже разучились, но на востоке еще есть мастера… Такая труба может гореть лет двести, если не больше.

— Мечи не все ржавые, — высказался Роват.

— Да, устроено недавно, — согласился Трол и вышел наружу.

Они уже расселись по коням, стали выстраиваться в привычную цепочку для обычного похода, как вдруг один из возниц отвел лошадей на полсотни шагов назад, спешился и пошел, чуть прихрамывая на затекших ногах, к сооружению, увешанному трупами.

— Эй, как тебя… Ит’Кибир, — позвал Роват, — возвращайся. — Он перехватил удивленный взгляд Крохана. — У них подобные штуки часто встречаются, он должен этот культ наизусть знать.

Все остановились. Трол обернулся, он отчетливо понимал, что сейчас что-то произойдет. Возница, а это был тот, на лице которого имелись шрамы, вошел в капище, потом ногой разбросал груду предметов и костей. Его спину было хорошо видно в проем двери. Поднял меч, порылся еще, нашел массивный топор на длинной рукояти. Взвесил на руке.

— Назад всем! — вдруг заорал Ибраил. Но все-таки чуть-чуть опоздал.

Вверх к хмурому небу, словно немыслимой силы взрыв, ударил ослепительный фонтан ярко-желтого огня, который тут же разлетелся на десятки ярдов в стороны, опалив лошадей и людей жаркой волной.

— Что… что он сделал? — спросил, стараясь перекричать рев пламени, Крохан, едва удерживая своего взбесившегося от страха скакуна.

— Располосовал медную гильзу, в которую заложен горючий порошок, — тоже переходя на крик, пояснил Ибраил. — И то, что должно гореть двести лет, сгорит за несколько часов.

— Зачем он это… сделал? — спросила Зара.

— У него были, должно быть, свои счеты, — сказал Трол, хотя и сам не очень понимал происходящее.

Они отъехали от пламени, рвущегося теперь огромным факелом, отражаясь, кажется, даже в низких облаках. Кони, сообразив, что им ничего не грозит, стали успокаиваться.

Две заводные лошадки, которых вел погибший возница со шрамами, распределили между Бали и Батаром. Лошадь, на которой он сам ехал, прихватила Зара. Они уже готовы были двинуться дальше, как вдруг второй возница поднял голову и без намека на поклон отчетливо, чтобы слышали все, произнес на дериб:

— Салфик ит'Кибир. — Он осмотрел поочередно всех путников, которые теперь не сводили с него глаз. — Так меня называли родители.

Он развернул лошадей и тронулся вниз, куда они держали путь.

— Ну что же, — проговорил уже ему в спину Самвел из Даулов, — Салфик — вполне нормальное имя. — Помолчав немного, добавил вполне серьезно: — Приятно познакомиться, Салфик.

И они поехали дальше. Но даже ночью на привале, на мгновение просыпаясь, видели отсвет далекого, горячего, как извержение вулкана, огня, освещающего все окрестные горы.

Глава 5.

Трол проснулся, потому что с ним что-то происходило, более скверное, чем магические атаки. Ноги дрожали, руки были холодными и едва сжимались в кулак. Заре пришлось поить его кипятком, который она вскипятила на костре, чтобы он вообще сумел говорить. В голове стояла странная муть, которая при полной неспособности соображать вдруг прорезалась какими-то похожими на небольшие молнии ударами болезненного знания.

— Нужно собираться и ехать не по нижней дороге, — заговорил Трол, должно быть, с пятой попытки. — Если поедем поверху, за нами будут следить и, может быть, помогут.

— Кто? — спросил Крохан. — Тебе кто-то что-то внушил?

— Он просто вспомнил, — высказался Роват.

— Нет, — покачал головой Ибраил, который не отходил от Трола, хотя и не вмешивался, пока с юношей возилась Зара. — Магические атаки приводят иногда вот к таким приступам прозрений… Никто не знает, откуда они происходят.

— Но им можно верить? — спросил Крохан, когда они уже стали седлать лошадей, чтобы двигаться дальше.

— Разумеется, — отозвался Ибраил. Подумав, он добавил: — Скорее всего, будет лучше, если тот, кто за нами попробует следить, не упустит нас.

Они поехали медленно, потому что Трола так качало, что Роват предложил, подъехав вплотную и понизив голос, привязать ноги Трола к подпруге. Так делали с совершенно слабыми, ранеными наездниками, которых тем не менее еще можно было везти не на конных носилках. Трол и сам всерьез взвесил эту возможность, но потом решил, что все-таки какое-то время продержится.

И продержался, потом еще продержался, потом стало попросту легче, и он даже устыдился своей слабости. А когда горы и землю вокруг залило светом вышедшего из-за гор солнца, а это значило, что подошло время первой остановки и можно было перекусить, он и думать забыл о предложении имперца.

Они расположились в небольшой лощине, заросшей кустарником, по дну которой протекала не по-горному спокойная речушка. Впрочем, она оставалась спокойной не дольше чем на протяжении сотни туазов, а потом постепенно снова превращалась в бурный поток, способный унести не только неосторожного пловца, но и небольшие валуны. Вода оказалась холодной, на редкость чистой, и Трол вообразил, что сумеет в ней искупаться, тем более что его угнетало ощущение болезненного пота, не менее неприятного, чем сама слабость. Но стоило ему снять с себя мечи и верхнюю куртку, как он замер. Повернулся к Ибраилу и спокойно посмотрел на мага.

Тот, сидя у костра, медленно кивнул. Со стороны это подтверждение могло показаться просто отмашкой от какой-нибудь летающей мелюзги, но Трол отчетливо прочитал подтверждение в своем сознании. Маг чувствовал то же самое. Раздумав купаться, Трол подошел к Ибраилу, тот очень тихо, сквозь сжатые зубы проговорил:

— Скорее всего, это солдаты одного из непокорившихся Империи местных лэрдов. Их много в горах, а еще больше в таких глухих уголках, в котором мы оказались.

— Враги? — удивился Крохан, стараясь не повышать голоса. — А я ничего не вижу.

— Может, и не враги, — отозвался Роват. Он, оказывается, тоже совсем неплохо ориентировался в происходящем. — Но оружие советую держать поближе.

— Где они? — спросила Зара, помешивая ложкой свое варево в большом котле на костре.

— Пока далеко, и нам ничто не угрожает, — решил Ибраил. — Но оружие… будет нелишне.

Они подождали, как всегда, пока лошадки отдохнули и насытились, восстановили свой походный порядок и двинулись вперед. Лишь Бали с Батаром чуть чаще осматривали каменные складки по обеим сторонам горной дороги, лишь Роват чуть строже вел своего коня, лишь Ибраил чуть более внимательно поглядывал на Салфика ит'Кибира, который тоже вдруг, как и некоторые кони, стал ближе держаться к вооруженным членам отряда.

Они увидели первые признаки слежки, когда на одной из высоких скал, вздымающихся над дорогой, вдруг появился силуэт человека, который усиленно всматривался в приближающихся путников. Потом почувствовали неумелую попытку какого-то местного мага, который не обманул бы и деревенскую козу, магически проследить за их движением. Ибраила так раззадорила эта неумелость, что он стряхнул ее одним коротким заклинанием, и Трол представил себе, что шаман, вероятно, зашипел от боли, потому что такой блок в ментальном плане был аналогом сильного удара по глазам и ушам.

А потом они поняли, что впереди расположился совсем немаленький отряд, который решил преградить им дорогу. Роват усмехнулся и вытащил до половины свои мечи, Крохан, который понял все по слабому жесту Ибраила, надел на левую руку щит, а Самвел приготовил связку дротиков, которые были не намного короче и слабее иной пики. Братья взвели свои самострелы, и лишь Трол решил пока ничего не предпринимать.

Из-за поворота дороги, за которой находились якобы засевшие в засаду горцы, они выехали медленно, причем Ибраил прощупывал путь впереди на предмет магической ловушки, потому что неумелость местного шамана могла оказаться просто трюком, чтобы подловить их на какой-нибудь хитрости чуть позже. Но никаких хитростей не было.

Посередине дороги стоял высокий, в довольно причудливом одеянии, сшитом из шкур мехом наружу, мужичина с двумя дубинками в руках. Обе дубинки были усажены острыми и страшными на вид кусками заточенного железа, которое после удара должно было оставаться в теле жертвы, позволяя наносить дубинкам новые удары. Трол чуть глаза не протер, он и не думал, что на цивилизованном Западном континенте еще применяется такое варварское оружие.

Он поднял руку, люди, следующие за ним, приостановили коней. Сам он поехал вперед, стараясь мобилизоваться на случай какого-нибудь недоразумения. К его удивлению, он чувствовал себя сейчас совсем неплохо, даже ощущал солдат, засевших между камней, и, может быть, сумел бы уклониться от всех выпущенных в него стрел, наложенных на тетиву горскими стрелками.

— Мы едем с миром по вашей земле, — проговорил он на койне, чтобы у вояки с палицами не было трудностей понимания. — Зачем ты останавливаешь нас?

— Я делаю то, что мне кажется разумным, — медленно отозвался черноволосый воин в шкурах. И потом перешел на дасский: — А вот насколько разумно пропускать вас, еще не решил. Кто вы?

— Дорога для всех, — отозвался Трол тоже на дасском. — Сначала назови себя, чтобы мы ненароком не подумали, что встретили обыкновенного грабителя.

— И что тогда? — Воин в шкурах чуть насмешливо прищурился, плечи его опустились, он сбрасывал напряжение в руках, определенно он был готов к бою.

— Тогда мы просто перебьем твоих соплеменников, — спокойно отозвался Трол. — Особенно силен по этой части наш маг. Он способен испепелить камни, не то что тех олухов, которые за ними прячутся.

Он остановил коня за три десятка шагов перед воином и еще раз внимательно посмотрел ему в лицо. Это было правильное, тонкое и выразительное лицо, хотя его трудно было однозначно понимать из-за густой черной бороды и давно не мытых волос, свисающих тугими космами.

Воин в шкурах дернул головой. И тотчас из-за камней, из низких кустов, из каких-то невидимых обычным глазом ложбинок стали подниматься другие воины. Как Трол и подозревал, их было более полусотни. Они были плохо вооружены, но считали себя непобедимыми. Трудно было даже понять сразу, почему у них появилось такое заблуждение. То ли они рассуждали так по привычке, потому что их не удалось уничтожить солдатам Империи, в чем, скорее всего, была заслуга гор и местных жителей, оказывающих им поддержку, то ли их попросту обманул местный шаман-неумеха.

— А теперь? — спросил воин в шкурах.

— Что теперь? — искренне удивился Трол. — А-а, ты полагаешь, что количество крестьян и пастухов будет иметь какое-то значение в драке, если вы ее затеете? — Он улыбнулся и покачал головой: — Нет, это никому из вас не поможет. Ну, разве что удастся чуть громче кричать в такое-то количество глоток…

— Ты смелый парень, — отозвался воин в шкурах почти с одобрением. Он тряхнул головой, волосы еще гуще упали ему на лицо. — Тогда знай, что меня зовут Песля Волынщик.

Он помолчал.

— Я должен испугаться? — вежливо спросил Трол. — Так знай, Песля, что меня зовут Трол, а это мои друзья, мы едем издалека и никогда не слышали ни о тебе, ни о твоих людях. И думаю, наше умение сражаться от этого не изменится.

Песля задумчиво посмотрел себе под ноги. Потом поднял голову, сунул одну из дубинок под мышку, убрал волосы с лица. Улыбнулся, продемонстрировав отменные зубы.

— Так и быть, мы не станем с тобой сражаться, если ты… — Он честно нахмурил лоб, стараясь подумать. — Если ты примешь приглашение и посетишь мой замок.

— Замок? — удивился Роват, который, как оказалось, тоже подъехал к Тролу. — Но мы не почувствовали никакого замка…

— Я так называю наше Орлиное Гнездо, чужеземец, — отозвался Песля. — На самом-то деле это обычная пещера, к которой ведет только одна тропа.

— Зачем нам заезжать к тебе? — в упор спросил Роват.

— Чтобы отведать нашего пива, узика, если у тебя крепкая голова, и чтобы выслушать ваши рассказы о землях, которые вы видели. — Он еще раз тряхнул головой, а потом стал засовывать свои палицы в петли, устроенные по бокам пояса, который под мехом был даже не виден. — А если вы сумеете, мы еще споем наши и ваши песни и тогда, может быть, окончательно станем друзьями.

— Мы намереваемся… — начал было Роват, но, увидев взгляд Трола, осекся.

Трол улыбнулся, махнул рукой Ибраилу, ментально получил его полное одобрение и произнес:

— Мы с радостью принимаем приглашение. Хотя, как мне кажется, этот ваш… узик, это что-то вроде сгущенного огня пополам с адскими муками?

— Пополам с райским блаженством, Трол, — расхохотался Песля. — Кстати, Трол — это имя… — Он снова нахмурился. — У нас не любят людей с такими именами, оно означает раба.

— Ничем не могу помочь, — отозвался Трол. — Меня так называли в детстве, которое действительно проходило… где-то поблизости. Хотя я еще не узнал, где именно.

Тем временем воины Песли стали тоже прятать оружие и спускаться со склонов горы по обе стороны дороги. Многие из них подходили ближе и рассматривали оружие Ровата, узкоглазого Салфика, которого за его богатое шитьем одеяние, видимо, принимали за знатную птицу, и темнолицего Ибраила. Славский тип Крохана и Самвела не вызывал у них интереса. Хотя мощные арбалеты братьев-рыцарей тоже привлекли внимание.

— Ты приехал в наши земли, чтобы узнать именно это? — спросил Песля.

— Чтобы найти своих родителей, если они еще живы, — подтвердил Трол.

— Вот что, — вполне дружелюбно заговорил Песля, подходя к самому коню Трола. — Тебе нужно поговорить с нашими стариками, они помнят много всякого, что не интересно больше никому, кроме них. Может быть, они подскажут, где некогда проживал мальчишка с таким чудным именем… Хотя я не могу поручиться, что это не окажется какой-нибудь старческой байкой без всякого смысла.

— Так у вас в пещерах живут и старики? — удивился Крохан.

— И старики, и женщины, и наши дети… — разулыбался Песля. — Мы же те, кого Империя не сумела обратить в рабов. — Он мельком посмотрел на Трола и добавил: — Пока по крайней мере.

— И ты предводитель этого племени свободных людей? — вежливо спросил его Трол.

— Нет, — ответил честный Песля. — Мой отец. Но я его старший сын и когда-нибудь займу его место. Если, конечно, не погибну раньше времени.

— С такими палицами вместо оружия это очень даже легко, — шепнула Зара, но вслух ничего не добавила.

Против ожидания ехать оказалось недалеко. Гнездо племени не покорившихся Империи горцев оказалось всего в полудесятке миль от того места на дороге, которое они избрали для засады на отряд Трола. Но доступ к пещерам, в которых они жили, был действительно сложным. Пришлось переходить и две довольно глубокие расщелины по подвесным мостам, проводить коней под узду по очень узкой тропе, вьющейся над настоящей пропастью, пришлось даже протискиваться по одному в очень низкую пещеру, явно прорытую человеческими руками в узком каменистом гребне. За такими укреплениями, возведенными самой природой, можно было чувствовать себя совершенно спокойно… Если не вспоминать о фиолетовых фламинго, напомнил себе Трол.

Раза два Роват, а с ним и Крохан поглядывали на Трола немного обеспокоенно. В самом деле, если устраивать засаду на доверчивых путников, то лучшего места, чем эти препятствия, было не придумать. Но Ибраил, который почти постоянно сканировал сознание Песли Волынщика, не заподозрил и тени обмана, а потому и Трол оставался спокойным.

Ко времени, когда пора было устраивать второй привал, они вышли к настоящей деревеньке, разбитой перед небольшим озерком, и пещерам, в которых, как Трол решил, жила основная часть племени. А это было именно племя — столько тут было живности, детей, женщин и стариков. И все они с интересом разглядывали прибывших гостей, пробуя серьезно и пытливо выяснить, чем люди из внешнего мира отличаются от них самих.

Песля подвел всех к полудюжине стариков, сидящих у входа в одну из пещер, и представил их с гордостью. Старики одобрительно кивнули, и почти сразу после этого всем путникам было предложено рассаживаться около стариков, чтобы принять угощение. Оно было скромным и даже скудным. Но выпивки, причем даже пресловутого узика, по мнению Трола, было в избытке.

Этот узик оказался обыкновенным самогоном, сваренным на каких-то кореньях и чистой горной воде и бережно хранимым в простых деревенских кувшинах. Крепость у него была такова, что вышибала слезу даже у Самвела, а что касается Ровата, то он просто не смог сделать ни глотка этого пойла. По местному обычаю, о котором Трол читал, за гостеприимство нужно было заплатить, и путники достали из седельных сумок кое-какое оружие в подарок горцам, а потом и немного еды, чтобы поесть по-настоящему.

Оружие вызвало почти благоговейные вздохи, и Трол скрепя сердце решил расстаться со своими тренировочными мечами. Песля Волынщик, которому он их вручил, только головой крутил да теребил черную бороду. Тролу даже неудобно стало, что недорогое, в общем, подношение вызвало такую бурю эмоций.

Вечером, когда путники быстро и не касаясь подробностей рассказали, кто и что они, перед костром стариков появилась старая, беззубая шаманка. Она-то, решил Трол, и пыталась вести за ними магическую слежку. Она выглядела сердитой, скорее всего, потому что ей не удалось проследить за путниками, но, выпив узика, оттаяла и вдруг, достав откуда-то волынку, принялась в нее дуть, извлекая резкие и упругие, но не лишенные некоторой мелодичности звуки. Помузицировав так около часа, она передала волынку Песле, который с большим энтузиазмом принялся за продолжение концерта.

— Вообще-то, — пояснил он в перерыве между раздуванием мехов, — я не зря ношу свое прозвище. Я придумываю боевые марши, которые приводят наших воинов в исступление. — Он подул в мехи, потеребил пальцами рожки и добавил, глотнув узика из коровьего рога: — Есть поговорка, что мы изобрели волынку для того, чтобы даже играя можно было время от времени прикладываться к выпивке… — Он хохотнул, находя шутку забавной. Потом посерьезнел. — Но если я волынщик, то наша… бабушка — ведунья. Спроси ее, Трол, о том, где ты когда-то жил. Если она не много выпила, то непременно вспомнит.

Трол посмотрел в лицо старухе, сморщенное, потемневшее от многих лет, и его одолело сомнение. Он решил, что они зря сделали этот крюк, что им не следовало забираться в это Орлиное Гнездо, не следовало вообще знать о жизни этих людей втайне от имперцев.

— Чего смотришь, молодой воин? — вдруг спросила его старуха, поблескивая неожиданно ясными глазами через дым костра. — Думаешь, я ничего не знаю и ничем не смогу тебе помочь?

— Да, — признался Трол. — Я так и подумал.

— Если ты ищешь себя таким, каким был, ты себя не найдешь, мы все другие с годами… — мерно и торжественно проговорила старуха. Потом она опустила взгляд на огонь и заговорила совсем другим голосом, не нараспев, не претендуя на какую-то особую значимость, а просто и молодо, словно обычная собеседница. Так могла бы заговорить Зара, поддавшись задумчивости. — В деревне Лугань — неподалеку отсюда, двух дней езды не будет, а с вашими-то конями даже и дня в седле не проведешь — жил мальчик. Был он неразумен, слаб соображением и телом, все над ним смеялись. Но вещие знали, что это искажение, которое послали на него темные духи при рождении. А на самом деле он силен и умен. Назвали его при рождении… Нет не помню, как его назвали. Но за его неспособность ответить на насмешки сверстников и за уступчивость стали дразнить Тролом. — Она подняла на Трола свой удивительно проницательный взгляд. — Не о тебе ли сказка?

— Может быть, обо мне, — согласился Трол. — Я ведь не помню, ни как меня звали до того, как я был перерожден на Огненном камне, ни своих родителей. — Он посмотрел в темное уже небо. — А что ты еще знаешь, бабушка?

— А только то, что приехал однажды хороший господин, заплатил деньги и увез мальчика с собой. — Старуха закрыла глаза, и сразу стало ясно, как она устала от этого разговора, а возможно, от самой жизни, которая для нее все не кончалась. — Сказывают, он стал великим воином, да и погиб… где-то на востоке. Уж не знаю, если это о тебе, то, может, ты призрак?

— Я не призрак, — отозвался Трол. — Но рассказ, похоже, все же обо мне.

— Вот и ступай в Лугань, — ответила старуха, глотнула еще узика, поднялась и пошла в пещеру. Уже из темноты, когда ее могли увидеть только Ибраил и Трол, и голосом, который мог услышать только Трол, она добавила: — Тот, кто вернулся, не будет лишним, хотя его и не ожидают.

Глава 6.

— Все-таки что она имела в виду? — спрашивал, наверное, уже пятый раз за день Крохан. Он вел своего коня голова к голове с конем Трола и, если дорожка, которая теперь все время спускалась, становилась очень узкой, задевал его своим коленом. — Ты, э-э… не думай, что я не сумею понять. Ты попробуй пояснить.

— Ну не знаю я, — отзывался Трол.

Ранний вечер, раскинувшийся над горами, ему почему-то вдруг стал нравиться. Нет, слабость, отвратительная, мешающая, казалось, самому восприятию мира вокруг, не проходила. Но у него появилось ощущение, что они справятся, что они преодолеют эту очередную трудность. Главным образом потому, что сумели добраться до его родной, кажется, деревни очень быстро. И еще немножко потому, что тропа теперь все время вела вниз.

Саму деревню они еще не ощущали, даже Ибраил, закидывающий луч своего внимания вперед, еще не мог отыскать ее, но она уже каким-то образом угадывалась. Все-таки невозможно было стереть следы присутствия большого количества людей, живущих тут постоянно, размеренно, долго и очень основательно.

— Крохан, — голосом, почти таким же глубоким, каким обладал погибший Арбогаст, отозвался Роват, — не приставай, а?

Трол постарался не улыбнуться. Он вообще очень редко замечал, о чем говорили между собой люди, с которыми он ехал вперед, вместе с которыми дрался плечом к плечу, вместе с которыми еще предстояло драться против неизвестного противника впереди. А теперь вот неожиданно стал замечать. И это ему тоже нравилось.

— А эти, которые сзади, отстали? — спросила Зара, поворачиваясь к Ибраилу.

С того момента, когда они покинули поселение, называемое Песлей своим замком, когда их вывели, опять путаными и неясными тропами, довольно хорошо прикрытыми магией, на ту же дорогу, с которой они вчера свернули, наткнувшись, так сказать, на засаду, за ними кто-то все время следил. Не составляло особенного труда догадаться, что это был кто-то из разведчиков Волынщика.

— Не знаю, — беспечно ответил Ибраил. — Не думаю, что это имеет значение.

Он знал, что имеет, как то же самое знал и Трол. Но не хотел пока об этом думать. Кстати, решил Трол, он слишком уж явственно выдает себя этой деланной беспечностью. Вот если бы он заворчал, что к нему пристают с глупостями, было бы понятно, что это его действительно не интересует. Но Трол тоже не ощущал внимания сзади, а значит, пока Ибраил был прав, об этом можно было не заботиться.

— Стоп, — поднял руку едущий впереди Самвел из Даулов.

Все замерли. Прислушались. И тогда стало ясно, что где-то впереди негромко, или, может быть, очень далеко скрипели… камни?

— Жернова, — пояснил вдруг Самвел и чуть смущенно обернулся. — Надо же, совсем как у нас в горах. Селенья еще не видно, но эхо… Думаю, старуха была права, доедем еще до темноты.

— Ты можешь определить, откуда это эхо прилетает? — спросил Зара.

— Доносится, — автоматически поправил ее Трол. И добавил: — Кто же может проследить след эха?

— Я к тому, что не было бы в этом какой-нибудь магии, — пояснила Зара, но умолкла, сама обескураженная своими опасениями. Чтобы развеять их, она тут же дала шпоры своей лошадке. — Ну, чего стоять зря? Вперед.

Они въехали в долину, дорога тут была уже очень широкой, две повозки в некоторых местах могли разъехаться. На пересечении с тропой, по которой они до этого ехали, Ибраил соскочил с лошади. Присел, опустил ладонь на землю. Посмотрел на Трола, улыбнулся.

— Деревня слева, на востоке. И до нее уже близко.

До деревни оказалось не очень-то и близко, но до темноты они в самом деле успели. Солнце еще не закатилось за край западной горы, возвышающейся тут уже довольно далеко, почти на горизонте, как внизу, в еще более низком спаде долины, появились дома. Их было немало, почти полсотни. Из труб некоторых шел дым, в окнах самого большого дома, стоящего посередине деревни, на площади, играл свет. Этот дом вообще был слишком велик для одного семейства и даже для имения со слугами был велик.

— Наверное, это гостиница, — решила Зара. — Трол, ты не помнишь, у вас в Лугани или как ее там… была гостиница?

— Ты же знаешь, что он не может помнить, — отозвался Самвел.

Та же история, решил Трол. Они говорят лишние, ничего не значащие слова, только бы обратиться друг к другу. Ох, люди, нелегко вам, даже в проявлении вашей симпатии и приязни.

Весь отряд перед въездом в деревню немного подобрался, ближе подъехал даже Салфик, ведущий двух заводных лошадей и потому иногда отстающий. А Роват, Крохан и братья откровенно проверили, как выходит оружие из ножен.

А вот Трол ничуть не был обеспокоен. И не потому, что стал вдруг беспечным, а просто он решил, что они приехали. Что деревня, в которой есть подобие гостиницы, почти наверняка более цивилизованная, чем все те поселения, которые они проезжали в Новолунгмии до сих пор. Это, если откровенно, был здешний центр цивилизации. Почти город…

И тогда ему стало ясно, что он видит на одном из окрестных склонов не просто нагромождение скал, а замок. И был он так тих, темен и молчалив, что сразу стало неуютно. Вернее, открытость этой деревни уже не казалась признаком цивилизации, наоборот, ее сделали беззащитной специально, демонстрируя чью-то чужую, может быть, и враждебную силу.

— Ничего, уже скоро во всем разберемся, — сказал подъехавший Ибраил.

Он, как это вошло, похоже, у него в привычку, спокойно читал мысли Трола и даже не считал, что это бестактно.

Раньше других деревенских их почувствовали, конечно, собаки. Они подняли такой лай, что Крохан, по-прежнему держащийся рядом, поморщился. Он даже взглянул на Ибраила, раздумывая, не попросить ли мага, чтобы он что-нибудь сделал, но промолчал. Они приехали сюда как друзья, это была не военная вылазка, заставить собак замолчать было бы неправильно.

Но люди, которые тут жили, все поняли по-своему. Где-то хлопнула дверь, еще в одном доме быстро погасили свет лучины, кто-то задвинул скрипучую дверь сараюшки со скотиной. Деревня насторожилась. И конечно, никто им не встретился на улицах. Поэтому до гостиницы, если это была гостиница, они доехали беспрепятственно.

На центральной площади, показавшейся теперь не такой уж и маленькой, тоже было тихо. Даже собаки, кажется, отошли на безопасное расстояние, хотя брехать, теперь уже заунывно, без прежнего азарта, не переставали. Трол спешился, но Ибраил, Крохан и Роват успели сделать это еще быстрее Крохан кивнул Самвелу, тот подхватил за узду его коня, Зара и братья приняли остальных лошадей и остались в седлах. Трол пошел в гостиницу.

Мелькнуло в низеньком, каком-то на редкость мутном окне чье-то лицо. Дверь тем не менее была открыта. Она была слегка перекошена и задевала землю… «Неужто тут все полы земляные», — спросил себя Трол и вошел.

Пол гостиницы, по крайней мере ее главного зала, был густо засыпан какой-то плотной травой, игравшей роль ковра. Вдоль стен были уставлены длинные столы с такими же длинными лавками. За ними сидел лишь один молоденький паренек, рыжеватый, веснушчатый, словно в неудачной боевой раскраске. Рядом с ним сидела какая-то девушка в длинном сером платье, с простыми стеклянными бусами на груди. Глаза у обоих были темно-синие, глубокие, настороженные.

Трол учтиво, по-деревенски поклонился обоим и сел за стол у другой стены, чтобы не смущать. Около него, подумав, уселись Крохан и Роват. Чуть более импульсивный, чем воины, Ибраил пошел в дальний конец зала, где определенно находилась кухня. Но звать хозяина ему не пришлось, тот сам вдруг выплыл, с явным напряжением на лице, вытирая руки о какую-то тряпицу не первой свежести.

— Чего изволят господа из далеких земель?

— Это Лугань? — спросил Ибраил вместо приветствия.

— Так называется наша деревня, господин, — отозвался содержатель гостиницы. — Но вы, наверное, ошиблись — все господа обычно отправляются прямо в замок, который называется Дотимер…

— Мы не ошиблись, — ответил Ибраил. — Мы ищем Лугань. Найдется у тебя ночлег для… восьми человек и дюжины лошадей?

— Конечно, господ-да, — заикаясь от волнения, проговорил хозяин. Потом он набрался смелости. — Чем угодно будет заплатить?

Ибраил протянул две золотые монеты из сумок, которые остались на лошадях. Глаза хозяина гостиницы округлились. Он даже свою тряпку уронил. И тут же согнулся в поклоне, почти поясном.

— Конечно, господа… Как вам будет угодно. Сейчас я прикажу подать лучшего вина, пока будут готовить ужин. Места есть во флигеле, а две комнаты, самые лучшие, я сейчас освобожу… Я сам живу там, но теперь, когда вижу такое благородство…

— Хозяин, — отозвался Роват, — благородство мы оставим в покое, а вот места для сна, уход за лошадьми и кое-что еще мы попросим у тебя незамедлительно.

Размещение лошадей, приказы по приготовлению ужина, еще какая-то мелкая кутерьма заняли добрые полчаса, во время которых Трол сидел и поглядывал в окошко. Оно, кстати, оказалось затянуто выскобленным воловьим желудком или какой-то другой похожей по цвету и запаху кожей и почти не пропускало света. Поэтому Трол не мог отчетливо видеть, что творится снаружи, но это его и не волновало.

Он вообще был как-то неестественно спокоен. А вот Ибраил, убедившись, что ужин скоро будет, подошел к юноше, который смотрел на путников во все глаза, и спросил, стараясь, чтобы его голос звучал очень спокойно:

— Юноша, не знаешь ли ты легенду о местной женщине, которая лет пятнадцать назад продала узкоглазому воину своего сына?

— Я знаю, добрый господин, — тут же отозвалась девушка и поправила бусы. — Это история про Невету, что жила тут у реки.

— Она жива?

— Живет теперь чуть выше, в горах, господин, — отозвалась словоохотливая девица. — Очень переживает по поводу сыночка… Из него-то, сказывают, сделали какое-то чучело, а потом он и вовсе сгинул где-то на востоке.

— Какое чучело? — не понял Ибраил.

— Ну, он же был не очень-то в своем уме, господин, и ни на что больше не годился. Так что вот, сделали из него что-то полуживое, что двигалось только по приказу того мага, что был с востока…

— Стой, — не выдержал Ибраил. — Не так быстро и, главное, не так… неправильно. Просто отвечай мне, девушка, нельзя ли позвать сюда эту Невету, которая продала мальчика, которого тут прозвали, кажется, Трол?

— Конечно, — вежливо ответил юноша, поднимаясь, — если господину будет угодно, я сбегаю. Это недалеко… И еще не поздно, так что я сбегаю за ней.

— Приведи ее сюда, добрый юноша, со всей учтивостью, — попросил его Ибраил. — А ты, девушка…

— Она пойдет со мной, — твердо ответил юноша.

Он взглянул еще раз в сторону располагавшейся за столом компании, к которой теперь присоединилась Зара, братья Бали и Батар. Самвел и возница Салфик, по-видимому, решили проверить, как обходились с лошадьми. Ибраил кивнул.

Потом Самвел и возница тоже уселись за стол, и как раз подоспела первая подача из кухни. Это оказались обыкновенные галушки, с большим количеством теста, в каком-то очень темном, пахнущем горными травами соусе. Путникам, последний месяц не евшим ничего путного, галушки показались чем-то сродни кроссовой благодати, особенно.

Ровату и Крохану, которые принялись за еду чуть не с рычанием, а потому даже Тролу осталось маловато. Блюдо решили повторить, но им вынесли что-то смахивающее на лапшу с мелко растертым козьим сыром и чесноком, а потом уху, сваренную с добавлением какого-то темного, жилистого, но очень приятного на вкус мяса…

Дверь раскрылась совершенно неожиданно, даже Ибраил вздрогнул от того, что пропустил это движение. И в гостиницу вошел давешний юноша, он почти насильно тащил за собой какую-то женщину в темном плаще с глубоко надвинутым на голову капюшоном. Юноша верещал:

— Я же говорю тебе, господа приехали из неведомых земель, спрашивают тебя, чтобы… — Он умолк, осознав, что теперь его слышат все, даже неизвестные путники.

Трол встал. Женщина откинула капюшон, прибрала волосы со лба, подняла голову. Ее глаза были стального серого цвета, очень большие. Собственно, только глаза на этом лице и остались. А вот губы, щеки, нос и даже подбородок как-то истончились, сделались морщинистыми, но не от прожитых лет, а от беды и, может быть, слез.

— Матушка, — позвал Трол.

Женщина поклонилась. Потом выпрямилась, она поняла, что это не обращение, а призыв. И посмотрела на Трола так, что ему захотелось прищуриться — слишком уж интенсивный удар светлого света струился из этих глаз. А потом она стала оседать… Подхватить ее успел Роват. Глаза ее были теперь закрыты, и лицо запрокинулось вверх.

Ее отнесли в кровать, которую хозяин гостиницы освободил наверху, и уложили. На несколько минут с ней осталась только Зара. Потом она вышла из комнаты, у дверей которой стоял Ибраил, перебиравший какие-то свои склянки, и Трол. Зара посмотрела на обоих мужчин каким-то отчужденным взглядом и прошептала:

— Кажется, она давно не ела.

Трол и Ибраил вошли. Женщина уже пыталась улыбнуться дрожащими губами. Увидев Трол а, она протянула к нему руку.

— У нас не было выбора… Может, ты не помнишь, но у нас не было выбора. А две девочки, дочери мои, — их-то я не могла… отдать в чужие руки. Вот и получилось…

— Ничего, матушка, — спокойно, гораздо спокойнее, чем ему бы хотелось, ответил Трол.

Он подумал, что, наверное, мастер Султунар и в самом деле что-то нарушил в нем, когда заставил его сначала умереть, а потом воскреснуть на камне в окружении четырех костров. Трол что-то утратил, стал другим, переродился, и теперь прежнего уже не вернуть.

— У меня есть сестры?

— Да, большие уже девочки, — с гордостью ответила Невета. — Обе замужем, живут хорошо, только… далеко очень, в низовых землях. Они бы приезжали, но у обеих дети, семьи, хозяйство.

Она замолчала от беспомощности. Трол взял ее тонкую, как птичью, руку в свою ладонь, согревая ее, и сказал:

— Матушка, все хорошо. — Помолчал. Попробовал улыбнуться — не вышло, видимо, не так уж был спокоен, как думал. — Скажи, ты никому не давала хотя бы немного своей крови в последнее время?

— Кровь? Я не давала…

— Может быть, сестры? — спросил Трол Ибраила, подняв голову.

— Через сестер это невозможно, — ответил маг. — Вернее, очень трудно. Никто не будет атаковать магией на крови через сестер, если можно добраться до родителей. — Он посмотрел на Невету. — Женщина, а где твой муж, отец Трола?

— Его… — Глаза женщины, бывшей некогда матерью Трола, стали испуганными. — Мальчик мой, твоего отца забрали в замок.

Трол, не выпуская руку матери, выпрямился. Ибраил медленно, куда медленнее, чем хотелось бы, кивнул.

— Ты поешь, матушка, — предложил Трол. — А потом выспись. Теперь все будет хорошо, ведь я тут.

— Хорошо. — Казалась, она пробует это слово на вкус. И оно ей понравилось.

Дверь раскрылась, в комнату вошла Зара с подносом, уставленным какой-то едой. Она была уже в обычном платье, а не в дорожном плаще. На голове у нее был южный, с яркой расцветкой платок, который придавал ей очень уверенный и решительный вид.

— Лучше, если вы поговорите позже, — сказала она ворчливо.

Поклонившись у двери, Трол и Ибраил вышли. Ибраил сразу же облегченно вздохнул.

— Все обошлось совсем не так скверно, как я опасался. — Они стали спускаться по узенькой и тесной лестнице. — Значит, отец. Придется его выкупать, Трол.

— Если это возможно, — отозвался Трол.

— Что это значит? — не понял Ибраил.

— Если кровь отца используют для магической атаки на меня, просто так его не отдадут.

— Думаешь, колдун живет в замке? — спросил Ибраил.

— Замок этот, если не ошибаюсь, придется штурмовать, — проговорил Трол.

— М-да, — промычал Ибраил. — Пойдем посоветуемся с остальными, как лучше это устроить.

Глава 7.

К штурму готовились не очень долго, просто нечего было готовить. Но все-таки, когда рано поутру Трол со всеми своими людьми выехал к замку, он приглядывался к каждому. Зара нервничала, одну губу прокусила до крови, но не заметила этого. Роват был внешне спокоен, но как-то слишком уж тщательно натер свой шлем и заточил мечи. Крохан сам накормил своего коня и чаще чем обычно мычал свойственным только ему долгим «э-э», что можно было принять за признак неуверенности. Ибраил крутился в седле, словно хотел увидеть все тутошние горы разом. А Самвел и братья держались чуть поодаль и о чем-то переговаривались. Трол обострил слух и разобрал — они ждали, что на этот раз придумают Трол с магом, потому что находили штурм замка в лоб делом невозможным. Один Салфик ничему не удивлялся, словно им не предстояло ничего более сложного, как проехать обычные для их лошадей миль тридцать или чуть больше.

Они постояли на небольшом взгорке, от которого до ворот замка оставалось с полфарлонга. Ворот в замке не было, зато была опускающаяся, довольно плотного плетения решетка, которую снаружи прикрывал подъемный мост. В опущенном состоянии он позволял проехать через неглубокий, но какой-то неприятный ров. Разглядывая этот ров, Трол пытался понять, хватит ли у него сил для сегодняшнего боя. Это было непривычно — не верить своему телу и умению.

— Ну, — спросил наконец Крохан, — как будем их брать?

— Ибраил, — позвал Трол, — помнишь, как Лотар взял замок Ожерелье возле Пастарины? Он выехал, его атаковали…

— Его брал Лотар, — отозвался Ибраил. Потом выразительно хмыкнул: — Что правда, то правда, Трол не Лотар, ему еще учиться и учиться бою… Если будет такая возможность, если его раньше кто-нибудь не одолеет. — Чтобы смягчить фразочку, он добавил: — Да и я не Сухмет.

— Зато у них нет мага в замке, — отозвалась Зара. — Может…

И умолкла. Трол оглянулся, потом сосредоточился. За ними следили по-прежнему, как и вчера, когда они покинули гнездо Песли Волынщика. Но на это пока не стоило тратить силы. Высказаться решил Ибраил:

— Нет, — он покачал головой. — Я не настолько силен, чтобы… Сказал же — не Сухмет.

— А если их раздразнить? — спросил Роват.

— Это вряд ли, — подал голос Крохан. — Думаю, у них тут в деревне есть свои уши и глаза, их уже предупредили.

— А как зовут местного лэрда? — спросил Трол.

— Дистур Немилосердный, — отозвалась Зара. — Хорошее имечко, видимо, не зря присвоили.

— Он не только лэрд, но еще и шериф Империи, — добавил Ибраил. — В здешних местах, я слышал, так часто делается.

— Значит, шериф, — проговорил Трол. — Ладно, для начала попробуем договориться по-хорошему. — Он направил своего коня к тому месту, где край моста ложился на эту сторону рва. Подъехал, попробовал выискать глазами кого-нибудь на стенах и в бойницах башни. Людей было много, но ни одного в дорогом, стальном вооружении. — Эй, — крикнул он, — есть тут владетель этого замка по имени Дистур?

— Говори, путник, — донеслось со стен, — тебя слушают.

— Я Трол Возрожденный, приехал, потому что вы захватили моего отца и через его кровь пытаетесь творить колдовство против меня. Я предлагаю вам, чтобы не обнажать оружие, выдать его. Я дам выкуп.

— Какой выкуп можешь предложить ты, нищеброд, — отозвался другой, более грубый и властный голос.

— Любой, только назови цену, — ответил Трол. — Если сговоримся, я заплачу имперским золотом.

По стенам замка прокатилось что-то похожее на краткий вздох, но уж очень краткий. Потом повисла тишина. Наконец голос с властными интонациями отозвался:

— Уезжай, откуда приехал, бродяга. Я не могу и не хочу отдавать тебе того, кого ты считаешь своим отцом. Даже если тебе это сказала твоя мать.

На стенах послышались натужные смешки. Упоминание матерей в этих краях носило какой-то сардонический оттенок. Но отвечающий, впрочем, не рискнул сделать фразу совсем уж оскорбительной. Правильно, решил Трол, а то можно было бы устроить поединок, и на него, может быть, пришлось бы согласиться… Либо потерять какую-то часть своего достоинства перед воинами. А может, все-таки попробовать?

— Моя мать, Невета, утверждает, что он тут, — сказал Трол. — Ей лучше знать своего мужа. А если ты, грубиян, считаешь иначе, выходи и докажи свое право острить оружием.

— Мне не пристало драться со всякими бродягами без роду и племени!

На этот раз шериф Империи по имени Дистур, а теперь стало понятно, что это он, выступил из-за зубца стены. Он был не стар, хотя уже и сед, лицо его носило следы грубой и неправедной жизни. Но латный нагрудник сидел на нем как влитой, а силе рук мог бы позавидовать даже Крохан.

— Последний раз предлагаю, отдайте отца, либо я сам приду и возьму его, — сказал Трол и оглянулся.

Вся деревня высыпала смотреть на битву, особенно много было женщин и ребятишек. Мужики держались как-то сзади, видимо, опасались, что Трол попробует их завербовать для этой авантюры. Это хорошо, что они все слышат и видят, решил Трол. Может пригодиться, когда возьмем замок.

— Проваливай! — заорал первый голос со стен. И рядом со своим господином возник, вероятно, капитан замка — высокий, зычный и сильный парень без шлема. Он был бы даже красив, если бы не выражение постоянной жестокости, кажется, навечно закрепившейся на его лице. — Если рассчитываешь, что мы попробуем биться в поле, — напрасно теряешь время.

— Интересно, — спросил Трол, — послали они за помощью, чтобы отбиться от нас?

— Обязательно, — отозвался Ибраил. — Поэтому лучше бы захватить замок сегодня, чтобы… Ну, в общем, если мы с Дистуром справимся, помощнички его повернут назад. Одно дело выручать соседа, а другое — брать уже потерянный им замок, понимаешь?

— Чего же тут не понять? — буркнул Самвел.

Вдруг с горы, сбоку от замка, запел рог. Он тянул всего одну ноту, но так сильно и отчетливо, что все подняли головы и посмотрели в ту сторону.

По склону холма, по которому вчера спускалась в долину вся компания Трола, двигался отряд. Впереди на низкорослой горной лошадке ехал Песля Волынщик, который и терзал свой рог. Трол повернулся к Ибраилу:

— Ты их вызывал?

— Нет, они сами следили за нами, — ответил маг.

Песля подъехал к отряду перед замком через полчаса, видимо подгоняя своих пехотинцев — или разбойничков, как на это посмотреть, — что было мочи. Вместо приветствия он выговорил:

— Уф, успел, — и вытер пот, выступивший на лбу. — Треть дороги заставил их вчера и сегодня бежать. — Он с гордостью оглянулся на свое войско.

Люди были те же самые, что встретились с Тролом и путниками на дороге. Вооружены они были кто луками, кто косами, прикрученными к длинным древкам, лишь десяток нес такие же палицы, которыми еще пару дней назад был вооружен и сам Песля. Теперь же на его бедре болтались оба Троловых меча. Да и шкуру он сменил наподобие панциря, сделанного из медных пластин, пришитых к толстому кожаному колету.

— Ты как тут оказался? — спросил его Крохан.

— Вся округа знает, что мальчишка, — Песля кивнул на Трола, — вернулся. И всем известно, что его отца забрали для пыток в замок. Почему же не догадаться, что будет дальше?

— Решил помочь нам? — спросил Ибраил, чтобы не осталось сомнений.

— А как же! — отозвался Песля и улыбнулся, показав свои великолепные, белые, как молоко, зубы. — А вы, получив папашу, отдадите мне замок немного пограбить. Идет?

Трол подумал. Его предприятие, и без того справедливое для всех окрестных жителей, приобретало еще более легитимный характер.

— Идет, — согласился он. — Только я ведь крови лишней не люблю. Людей Дистура, которые будут сдаваться, не добивать. Женщин и детей, которые там имеются, не трогать. Без этого — не будет у нас союза.

— Ага, добренький… — Песля снова улыбнулся и кивнул: — Согласен. Когда начнем штурм?

— Может, твои люди передохнут?

— Они сегодня и десяти миль не сделали, — отозвался Песля. — И спали ночью почти четыре часа, чего же им устать?

— Ну, раз так… — Трол посмотрел на мага. — Ибраил, давай отъедем-ка в сторонку, потолковать нужно.

— Он говорит правду, — сказал Ибраил. — действительно решил выступить на нашей стороне. Он так понимает войну с Империей…

— Я не о том, — сказал Трол. — В Песле я пока уверен, может быть, позже будут сложности, но не сегодня. Я вот о чем хотел тебя спросить, ты не можешь отыскать какой-нибудь потайной ход в замок?

— В Дотимер? — переспросил Ибраил, но лишь чтобы потянуть время. — А почему ты решил, что тут есть какой-то потайной ход?

Трол лишь пожал плечами. Почему-то ему казалось, что его предложение имеет смысл, но сейчас, когда оно прозвучало, показалось не слишком умным.

— Хорошо, я поищу, — решил наконец Ибраил. — Хотя…

Он отъехал от всей группы и принялся еще более внимательно осматриваться.

— Песля, — сказал Трол, — скажи своим людям, чтобы отдыхали. На штурм пойдем через часок, по особому сигналу.

И поехал за Ибраилом. За ним тут же последовала почти вся команда, кроме братьев и возницы.

Ибраил проехал, временами спешиваясь, по широкой дуге вокруг замка раз, потом второй, двинул было на третий круг, как вдруг вздрогнул и замер. Зара, которая обо всем, конечно, догадалась, подняла своего коня на дыбы — нет, определенно она нервничала.

— А ведь правильно, — прошептал Ибраил, но его все услышали. — Правильно, Трол! — Он даже хлопнул ладонями себе по коленям, сжимающим бока коня. — Вот же он… Тайный ход.

— Где? — спросил Крохан.

— Вот видишь, деревенское кладбище, со стен и из деревни не видно, потому что за кустами и взгорком… Вот эта плита, на которой навалены камни.

Действительно, в тихой и ничем не примечательной лощине, отстоящей от замка едва ли на сотню ярдов, расположилось кладбище. Каждая могила была обложена местными плоскими камнями. Это было понятно — чтобы горные падальщики, которых тут, несомненно, водилось немало, не разрывали могил. Но вот одна из могил была сделана роскошней других, в виде старой, слегка потрескавшейся по краям плиты. И все-таки на ней были навалены камни, видимо, чтобы не отступать от здешнего правила.

Трол соскочил с коня, примерился, плита не подалась. Тут же около него оказался Крохан и Роват. Они наклонились, навалились… Плита сдвинулась, сначала на треть фута, потом еще чуть-чуть, потом уже легко откатилась в сторону. Под нее были подложены круглые, величиной с кулак камни, чтобы снизу ее можно было открыть силами одного человека.

Под плитой показалось углубление, довольно широкое. Земля была сухой, как обожженная глина, в углу ямы, обращенном к замку, виднелся узкий лаз. Очень узкий.

— М-да, — решил Крохан, — я не пролезу. Даже если сниму доспехи.

— А ты будешь маячить перед замком, — ответил Трол, — как и Роват с Самвелом и братьями. Поведете их в потешную атаку.

— Ты хочешь идти один? — удивилась Зара. — Ну нет. Я-то пролезу.

Трол посмотрел на нее, кивнул. Потом посмотрел на Ибраила.

— Конечно, — согласился тот. — И еще можно взять Салфика, он, конечно, не воин, но, если мы будем сдерживать гарнизонных, он может покрутить ворот, чтобы опустить мост и поднять решетку.

— Решено, — согласился Роват. — Сейчас я его пришлю. — Потом он помолчал. — Трол, будь там осторожен. Помни, ты сейчас не в той форме, чтобы…

— Да знаю я, — отозвался Трол. — Через десять минут начинайте стрелять по стенам из луков и создайте побольше шума. А потом ждите, пока опустится мост.

Он соскользнул со своего коня, передал узду Крохану и спустился в яму. Заглянул в лаз. После утреннего горного солнца сразу настроить глаза было нелегко, но он сумел увидеть, что узкая, как у барсука, нора уходит вперед и что стены ее такие же сухие, как в яме под плитой. Он перевесил большой Клунг на спину, а Синкопор убрал на поясницу туда же перевел и кинжал, чтобы не мешали. Потом лег и пополз вперед.

Почти сразу же сзади стали слышны вздохи и кряхтенье Ибраила, а еще чуть позже сдержанные, похожие на непроизвольное рычание ругательства Зары. Они ползли, ползли, немного отдыхали, снова ползли. Пару раз казалось, что земля осыпалась и вперед уже не удастся двинуться, но Трол разгребал эти завалы, помогая себе кинжалом, и разминал землю так, чтобы можно было проползти не только ему, но и Ибраилу. Потом стало слышно, как в самом начале тоннеля задвигался кто-то еще. Это был, без сомнения, Салфик. Он работал молча и старался быть тихим. Сейчас это было важно, потому что земля отлично передавала звуки, каждый в отдельности и все вместе. Трол даже сквозь свою нагрудную пластину ощущал движение всех, кто следовал за ним, и было даже непонятно, почему их приближение не слышат в замке…

А потом воздуха стало больше, и Трол понял, что может ползти на четвереньках. Он стал двигаться быстрее. И вдруг… Он выпрямился. Потому что оказался теперь не в узком лазе, а в небольшой, три шага на три, комнате, устроенной, вероятно, в одном из контрфорсов замка. С того места, где стоял Трол, наверх вела крутая лестница с каменными ступенями. Он подождал немного, наклонившись к лазу… И не зря.

— Трол, — прошептал Ибраил, — помоги.

Трол быстро дополз до Ибраила, который, оказывается, тащил на себе Зару. Она потеряла сознание. Заре, не обученной обходиться малым количеством воздуха, нечем было тут дышать. Трол подхватил ее под плечи и, пятясь, выволок Зару в потайную комнату. Это было нетрудно, почти всю работу уже проделал Ибраил.

Маг и сам скоро появился из лаза, причем его догнал и подталкивал в зад и ноги Салфик. Маг был потен, грязен, но вполне доволен, видимо, тем, что это путешествие под землей подходило к концу. А возница даже не запыхался, видимо, он был куда крепче, чем казался.

— Ну что, поднимаемся? — спросил Ибраил. Трол похлопал Зару по щекам, и она медленно открыла глаза.

— Я… Извини, почему-то…

— Ничего страшного, — успокоил ее Трол. — Если не можешь сражаться, останься тут.

— Нет, не останусь, — решительно тряхнула головой девушка. — Уж лучше сражаться, чем… еще раз оказаться там. — Она со страхом посмотрела в тоннель.

— Тогда — вперед.

Трол первым поднялся по лестнице. Она была довольно длинной — Ибраил насчитал сорок семь ступеней — и кончилась глухой каменной плитой. Ибраил, для которого на верхней площадке оказалось место, ощупал плиту руками, потом хмыкнул, надавил на какой-то камень сбоку, и плита медленно, со скрипом песка в шарнире, повернулась, открыв проход шириной фута в три.

Трол выглянул, никого не заметил, вышел и тут же вытащил мечи. Отдышался, пытаясь сбросить все напряжения, способные закрепостить тело. Оглянулся, рядом с ним уже стояла Зара, она была бледна, но руки у нее почти не дрожали. Ибраил шепотом объяснил Салфику:

— Ты в драки не вмешивайся, только опусти мост, а потом попробуй поднять решетку.

— У меня и оружия нет, — отозвался возница. Он, как всегда, казался слегка туповатым и заторможенным, но Трол был уверен, что Салфик все сделает как нужно.

— Приготовились, — скомандовал Трол. Прислушался — где-то кричали люди и ржали кони. Видимо, отвлекающая атака на замок началась. — Ибраил, куда нужно двигаться?

— Я поведу, — предложил Ибраил и не очень торопливо, но уверенно вышел еще к одной лестнице, поднимающейся к свету.

Трол пошел за ним, оглядываясь, — плита из потайного хода с тем же скрипом задвинулась. Зара шла, разогревая локтевой и кистевой суставы, вращая свою совсем не женскую по весу саблю и леворучный кинжал. Салфик скользил, опустив голову, словно его ничуть не интересовало, нападут ли на них защитники крепости, или удастся проскочить незаметно.

— Вот, — шепотом проговорил Ибраил, когда они поднялись на промежуточную площадку башни, — нужно еще подняться, там и будет надвратная башенка. Кстати, с нее можно поднять решетку… — Он тревожно посмотрел на Трола, его зрачки стали большими.

— Я понял, — отозвался Трол.

И сосредоточился. Впереди, на башенке, куда они двигались, находилось пять воинов, и все они были довольно решительно настроены. Еще бы знать, сколько среди них настоящих ветеранов, с которыми Трол сейчас не хотел бы встречаться.

— Может быть, — прошептала сзади Зара, — отыщем твоего отца и уйдем назад?

— Спустимся в казематы, — отозвался Ибраил, — окажемся там в ловушке, можем вообще не выйти. Лучше уж…

Да, решил Трол, лучше довершить атаку. Хотя, если бы он знал, что тут есть потайной ход, скорее всего, ночью вернулся бы сюда и вывел отца без боя. Но отряд Песли, подошедший не совсем вовремя, заставил решиться на этот глупый штурм…

Трол поднялся по лестнице, выглянул из люка. Солдаты Дистура стреляли из луков куда-то вниз. Трол выскочил и взмахнул мечами — двое лучников согнулись, едва ли осознав, откуда пришла к ним смерть. Один из пяти стрелков закричал и бросился назад. А двоим даже удалось вытащить Мечи… Один оказался неплохим мечником, зато второму можно было вовсе не давать меч — таким неуклюжим и нелепым был его выпад. Трол пропустил его мимо, убил неумеху в шею, а потом сосредоточился на последнем из стоящих перед ним противников.

— Лучше уходи отсюда, — предложил он.

Вместо ответа усатый вояка рассек воздух в довольно чистой, хотя и не очень быстрой, горизонтальной восьмерке. Трол ушел от нее, подсел, пытаясь сблизиться, и едва не поплатился… Удар сверху, проведенный без замаха, был неплох. Да, решил Трол, не тот он сейчас. А кто был бы молодцом, почти все время подвергаясь магическим атакам? Может быть, только Учитель?.. Но Учитель попросту не дал бы этим пяти, пожалуй, даже вытащить мечи.

Он отскочил, но тут сбоку вмешалась Зара. Она срезала чересчур увлеченного Тролом усача, и даже выдохнула по всем правилам на единственном и смертельном ударе. Площадка была свободна.

— Салфик, опускай мост. Поднимай решетку… Зара, становись с той стороны и держи противника. — Сам Трол стал на узкой площадке, наверху лестницы, по которой убежал пятый лучник. — Ибраил, помогай Заре… — Подумав, он все-таки добавил, но уже тише: — И мне.

Возница принялся с натугой, но вполне уверенно крутить горизонтальный вороток, опуская мост. Деревянные палы мерно защелкали, не давая мосту рухнуть вниз, упирались в тяжелое деревянное колесо, на которое ложилась кованая цепь.

А на ступенях, ведущих в надвратную башенку, уже гремели шаги, это поднимались воины Дистура, надеясь исправить положение.

Глава 8.

Надвратная площадка была построена по-умному. Лестница тут была широкой настолько, что на ней могли одновременно стать два бойца или даже три, хотя тогда нападающим было бы неудобно. Идея была проста — если уж враг ворвался в замок, то защищать ворота не имеет смысла, а вот если тут что-то происходит, вот как сейчас, то перебросить сюда резервы защитников было просто.

Трол проверил, как ему удается маневрировать тут двумя мечами, и усмехнулся, для боя было места куда больше, чем в иных зарослях, куда его водил для тренировок Учитель. А потом он увидел противников. Их было почти с десяток, все почему-то грязные, потные и очень злые. Они рвались вперед, видимо прибежав чуть не с противоположной стены замка, и некоторые даже запыхались.

Трол сделал было успокаивающий жест, потом понял всю его неуместность. Ему предстоял смертельный бой, в котором нельзя было отступать, а не спарринговая разминка. Нет, определенно он был не в лучшей форме.

Впереди всех двигался тот самый лучник, который уже сбежал с башни. Он крутил перед собой какое-то замысловатое копье, помесь сдвоенного копейного острия с крюком и лунного лезвия. За ним шли мрачные мечники, они толкались, каждый как бы делал вид, что рвется вперед, но проталкивал соседа. Причину такой решительности Трол понял сразу — позади всех бежал капитан замка, тот самый длинный и жесткий мужичина без шлема, который разговаривал с ним со стены.

От выпадов первого вояки Трол ушел легко, тот пытался бить по ногам, и ничего не стоило прижать его копье к полу, а потом опрокинуть самого бойца сильным ударом по плечу, когда он на миг замер в этом зажиме. Вот только Клунг Трол пока в дело не пустил, а более короткий Синкопор достал плечевую пластину как-то не так, только смял ее, но не разрубил. Парень опрокинулся назад, вереща по своему обыкновению, но явно даже не раненный, а лишь пришибленный. Двое других мечников попробовали навалиться на Трола весом тел и давлением своих сослуживцев сзади. Но они тоже на миг замялись, потому что им под ноги скатился лучник, лишившийся копья, и Трол довольно хладнокровно сам прыгнул в атаку. Всего на миг. Когда он отпрыгнул, оттолкнувшись от выступа стены, у одного из мечников кровь медленно набухала пузырем на губах и на перерубленной шее, а второй выронил меч, потому что Синкопор на этот раз рассадил ему наруч правой руки почти до кости, хотя и не отрубил ее до конца — не хватило замаха, да и Трол боялся, что меч может застрять в этой стали.

Сзади тоже зазвенели мечи, видимо, Зара принялась за дело, но тут же оттуда ударила волна несильного жара, и кто-то заорал, перекрикивая других:

— Маг, тут маг!..

Раненные Тролом мечники отвалились назад, и остальные нападавшие как-то мигом приостановились, но тут же капитан заорал:

— Вперед, стервецы, вам заплатили за это!

За что именно этим воякам платили, для Трола оставалось загадкой, потому что они не очень хорошо были подготовлены, куда хуже, чем он ожидал. Или он сам уже как-то незаметно мобилизовался. По крайней мере, когда уже без прежнего пыла еще трое мечников вывалились на верхние ступени, он успел подхватить копье, зажав Синкопор зубами, и попытался перебросить его через головы атакующих, чтобы задеть капитана. Без сомнения, это сразу бы лишило защитников замка значительной доли агрессивности. Но копье попало в какого-то подвернувшегося дурака и пропало, можно сказать, без пользы.

Мечников Трол быстро осадил, прижимая их оружие вниз, к ступеням, стараясь в полной мере использовать те три-четыре фута высоты, которые он имел над атакующими его защитниками замка. Он все время грозил им атакой сверху, убойной, со всего размаха, прямо в шлемы или по рукам, выставленным вперед, и они это понимали… Не понимали задние, они продолжали напирать, и тогда Трол, выждав удобный момент, отбил меч среднего скрещением своих клинков, а потом без замаха ударил его ногой в лицо, под опускающееся забрало. Подошва его мягкого на вид сапожка могла выбрасывать кованое лезвие, неширокое, но довольно острое. Попав в цель, оно оставалось в мясе, потому что имело зазубрины, а если Трол промахивался, то сбросить его тоже не представляло труда. Вообще-то он не любил этот прием, но сейчас он был кстати.

На этот раз он попал, мужик с воткнутой в подбородок пластиной заорал, отшатнулся назад и открыл небольшую брешь между двумя своими приятелями. Трол тут же упал на колени и воткнул оба меча в нехитрые кожаные кирасы этих двух противников. Каким-то образом он сумел прицелиться обоими ударами, и два воина перед ним опустились вниз, зажимая хлещущие кровью колотые раны в верхней части брюшины. Чтобы выйти из-под возможного ответного удара, Трол перекувырнулся назад, а спустя мгновение — ни один из убитых им воинов еще не успел упасть на ступени — уже стоял на ногах и снова возвышался над толкущимися внизу защитниками.

В это время второй раз полыхнуло зарево — как и было сказано, Ибраил помогал Заре. И тут же где-то неподалеку что-то грохнуло металлом о камень, но гигантским бубном загудело дерево — Трол понял, что мост встал на место. Тогда он заорал:

— Салфик! Поднимай решетку!

Он мог бы этого и не говорить, потому что тотчас заскрипел другой ворот, с визгливым барабаном, и решетка зазвенела. Нападающие за стенами заорали и мигом стали ближе, они уже рвались вперед, через треть минуты первые из них пролезут под зубцами решетки, и они будут во дворе замка, решил Трол.

В это время, отпихнув погибших ногой, к нему пробился длинный капитан, рядом с ним держался пухловатый мужичок с черной кожаной маской на лице. Он держал в руке подобие самострела, хотя и не настоящий самострел в действительности — уж очень у него был короткий лук, к тому же расположенный вертикально. От выстрела Трол мог защититься, но тогда под удар этого пухлого попадала Зара. Трол закричал:

— Ибраил!

И тотчас получил помощь. Огненный шар величиной с яблоко, подрагивая в воздухе, потому что крутился как маленькое колесо, оставляя за собой дымный след, вылетел из-за его спины, и пухлый не успел даже поднять свой самострел к плечу, как тут же рухнул с прожженной почти насквозь грудью. Это произвело впечатление даже на капитана. Он отступил на шаг, потом оглянулся, но собрался с духом и пробормотал:

— А все-таки не сильного мага ты нашел себе, выродок. Был бы маг из Империи, нас бы уже давно живьем изжарило…

Он пытался поддержать падающую на глазах воинственность своих подчиненных. Трол сразу же ответил:

— А ты попробуй, позли его, капитан или как там тебя… Он только начинает не очень жестко, зато потом и мне его остановить не всегда удается. Так что вы сегодня от своей судьбы все равно не уйдете.

Фраза была глуповатой, особенного впечатления не произвела, но Трол решил, что правильно сделал, произнеся ее. Эти вояки скорее сдадутся, если подобная мысль втемяшится в их вшивые головы.

Капитан атаковал более расчетливо, чем требовал от подчиненных, вот только меч держал в левой. Что-то не то, решил Трол, и приготовился. И не зря, потому что тут же из-за спины капитан вывел правую и выбросил ее вперед. Тонкий, как жало, но острый и быстрый метательный нож, прошел всего в паре дюймов от щеки Трола. Второй бросок он уже просто сбил Синкопором, и это произвело впечатление. По воякам на лестнице пронесся вздох, они-то надеялись на своего командира.

Сзади еще раз ударил Ибраил. И Трол осознал, что тот беззвучно говорит ему, что все, теперь у меня энергии на эти упражнения в пиромагии нет. И он принялся помогать Салфику поднимать решетку.

— А больше и не нужно, Ибраил, — отозвался Трол вслух. — Наши уже в замке, рубят у ворот этих придурков в капусту…

Вояки из задних рядов мигом обернулись и дали деру, за капитаном остались только двое. Оба почти такие же, как он, высокие и жилистые. Так, решил Трол, подручные, без которых власть капитана оставалась бы иллюзорной. Ну, посмотрим, на что они годны.

Он провел несколько демонстративных атак в разных плоскостях, рассекая воздух со свистом, и спросил:

— Вы как, по одному хотите умирать или все разом?

Капитан отступил, оглянулся, зло ощерился. И молча уступил ступеньку, забрызганную кровью, своим друзьям. Они вышли вперед и медленно, словно пытаясь успокоить Трола, начали водить мечами. Потом один из них не выдержал и дернулся, от ноги, через тело и к руке, которая превратила меч уже в подобие хлыста. Так, это были не друзья, это были крэксеры — страшные в своей скорости, накачанные крэксом полуберсерки-полусмертники.

Этих опередить атакой было невозможно или невозможно в том состоянии магического давления, которое и теперь, в чистом упоении боем, Трол ощущал в себе. И надо же было случиться такой неприятности, что именно в этот момент Зара закричала медленно, растягивая не само слово, а скоростное восприятие, в которое Трол все-таки сумел себя ввести:

— Тро-о-ол!..

Он присел, развернулся на месте, выбрасывая Синкопор над собой, а Клунгом действуя низко и с размахом, как косой. И вовремя. Меч пробил какую-то преграду, но почти не замедлился. А потом с хрустом, от которого даже у Трола заныли зубы, воткнулся в ногу, чуть ниже колена, второго из нападающих…

Он перекатился и поднялся на ноги. Оба вояки, опрокинув Зару и даже подранив ее — не зря же она теперь лежала в крови у самого ворота, где все еще копошились Салфик с Ибраилом, и не могла подняться, — рванули сзади на него, на Трола… Но теперь один из них, лишившись ноги, с удивлением смотрел, как из него потоком хлещет кровь, и опрокидывался назад, а второй… Второй падал на то место, где должен был находиться Трол, причем с выставленным вперед мечом. Меч его воткнулся в доски площадки и остался торчать, а сам вояка зажал рану, от которой тоже должен был вот-вот умереть — рассеченные вены у колена не сумел бы быстро зажать даже Ибраил.

С этими все кончено. Других вояк со стороны лестницы, которую защищала Зара, не было. Но вот крэксеры уже стояли не на лестнице, а на площадке, и между ними уместился капитан. Их взгляды, невыразительные и страшные, впивались в Трола, как дротики. Чтобы эти трое последних тут противников не пробились к Заре, Ибраилу и Салфику, Трол вышел вперед, опустив мечи.

— Это уже ничего не решит, — сказал Трол, — замок наш.

— Решит, — усмехнулся бледными губами капитан, — в твоей судьбе… Она кончится.

И он, нагнув голову, сделал резкое движение вперед. Крэксеры поняли этот приказ правильно. Все еще не в полную скорость, но так, что мечи как бы размазались в воздухе, они шагнули к Тролу и провели мгновенную, страшную, многоуровневую атаку. Три удара справа Трол отбил, два сверху блокировал Синкопором, четыре нижних перепрыгнул одним каким-то скользящим движением, а вот своих выпадов не сумел провести. Крэксеры отыграли два шага.

Ибраил подхватил Зару и вытолкал локтем Салфика, отступая. Трол снова утвердился на ногах, готовясь теперь-то не промахиваться. Правый из крэксеров дернулся вниз и вбок, обходя Тролов Клунг, но поскользнулся на крови или споткнулся о тело того воина, который умер из-за отрубленной ноги. И тогда Трол решился. Он сделал качающееся движение влево, но левый крэксер не дал себя обмануть, он сделал выпад в правое плечо Трола, тогда Трол качнулся вправо и тут же ушел влево. Крэксер наконец-то решил, что ошибается, и попытался перевести меч на левый от Трола фланг, образуя какую-то связку левой фланконады с неширокой аркой над их головами, и тогда Трол окончательно прыгнул вправо.

Меч капитана в этот момент подцепил его спереди, но неглубоко. Зато Клунг Трола опустился на выпрямляющуюся спину правого крэксера, и тот хоть и попытался блокироваться кованым налокотником, но до конца довести движение не успел. Узкое, но крепкое и острое лезвие Клунга оставило глубокую рану в кожаной куртке правого крэксера, разрубая заодно и железные пластины, пришитые к ней, и позвоночник воина. Тот рухнул головой вперед, перекатился, попытался подняться, но ноги его уже не слушались. Тогда, взвыв от ярости, он бросил свой меч, но Трол отвел его холодным и четким движением в сторону нападающих…

Те стояли, тяжело дыша. Трол тоже поймал себя на том, что восстанавливает дыхание и вытирает руки от пота и стекшей с лезвий его мечей крови. Через миг он был готов. Крэксер тоже. Он рванулся было вперед, но остановился перед блеском Клунга, пропустил его мимо, снова попытался сделать четверть шага, но уже Синкопор прочертил перед ним поперечную дугу, еще движение, и снова остановился перед Клунгом. От Трола эти удары в пустоту требовали массу сил, но он знал, что время работает на него… Хотя нет, скорее наоборот, капитан обошел его сбоку и атаковал довольно посредственной, но сейчас весьма опасной связкой выпадов и коротких, но прицельных ударов.

И вдруг замер. Трол опустил левую руку. Синкопор, который он на этот раз использовал как метательный нож, для незаметного замаха слева, с закрытой для капитана стороны, торчал в животе длинного офицера. Он опустил свой меч и стал оседать на колени. С лица его не сходило выражение крайнего удивления.

Трол снова вытер левую руку, взял Клунг двумя руками. Вытер правую. Тряхнул плечами, убирая напряжение, и лишь тогда понял, что ранен. Почти из того же места, куда он несколько месяцев назад получил рану от Визоя Честного, широкой струей стекала кровь — атака капитана, на которую он не обратил внимания, была куда результативнее, чем он думал.

— Ты скоро умрешь, — быстро, как все эти наркоманы, сказал крэксер.

— Ты раньше, — ответил Трол, подражая его скорости слов, и покрутил ступнями, утверждаясь на досках как можно основательнее.

Он знал, что теперь все решит один удар — или его, или крэксера. На большее у него почему-то уже не было сил, да он и не хотел больше всех этих мелких хитростей фехтования. Он решил биться в восточной, самой агрессивной манере — один удар, и тот, кто окажется точнее, будет жить.

Крэксер понял. Рванулся вперед, замер, удивленный, что Трол не ответил на это движение, постоял, поднял меч, глаза его стали совершенно нечеловеческими — отсутствующими, мертвыми, как у акулы, и в то же время жутко сосредоточенными.

А потом он скакнул вперед и ударил. Вот на то, что он своим скачком чуть-чуть затормозит себя, как это обычно и бывает, Трол и рассчитывал. Он упредил его всего на долю мгновения, ударил, а потом ушел вбок. Меч крэксера все-таки догнал его… Правая нога, управляемая брюшиной, не успела, и меч полоснул по ней сверху, но он был уже на излете, в нем не было силы, не было напряжения прицельного удара — ведь крэксер собирался рассадить Тролу плечо или хотя бы печень… Но все-таки лезвие соскребло с кости значительный кусок мяса и даже задело коленную кость. Однако все это было не очень глубоко — потому что Клунг разбил крэксера от ключицы почти до середины груди. И он уже умер, хотя в его глазах еще сверкала все та же мрачная, черная боевая ярость.

Он упал, а Трол закачался. Он победил. Повернулся к Ибраилу, тот что-то колдовал… Потом опустился на одно колено, каким-то чудом около него оказался Салфик, подхватил его под плечо и помог выпрямиться. Ибраил повернулся к Тролу.

И тотчас откуда-то сбоку или с небес в замок ударил такой концентрированный, такой плотный заряд колдовства, что и замок, и земля вокруг него, и, казалось, сами горы вокруг содрогнулись. И земля где-то не выдержала, она поддалась, просела, обсыпались какие-то косогоры, обвалились не очень прочные переходы замка… Но главное — кто-то умер.

— Трол, — Ибраил говорил медленно, едва разжимая губы, но исходя криком, потому что для него ощущение магии в воздухе было оглушающим, — владетель Дистур и несколько его телохранителей пытались бежать по подземному переходу. С ними… — Ибраил смотрел на Трола, как во время боя смотрят умирающие, — они вели твоего отца. Они должны были его спасти, чтобы кто-то мог продолжать эти магические атаки! И этот кто-то засыпал их всех в подземном ходе.

Трол не выдержал, выдернул плечо из рук Салфика, опустился на здоровую ногу, подложив ее под себя, как низенькую скамейку. Раненую ногу он вытянул вперед, так она меньше болела, а главное — меньше кровавила.

— Как это засыпал?

— Обрушил свод подземелья на них, и они задохнулись от давления земли, — пояснил Ибраил. Помолчал. — Твой отец теперь мертв.

По ступеням застучали шаги, еще издалека Крохан и Роват заорали:

— Эй, Трол, отзовись!

— Мы тут! — проговорил почти спокойно Салфик.

За Кроханом и Роватом показался Песля Волынщик. Он был весел, его зубы сверкали. Он осмотрел залитую кровью площадку и трупы.

— Ого, — он пожевал свою неопрятную бороду, — кажется, я правильно сделал, что тогда на дороге все-таки не напал на тебя, Возрожденный. Судя по следам и брошенному оружию, ты перебил почти десяток их лучших вояк. А эти, — он носком грязного сапога толкнул в плечо одного из крэксеров, — вообще считались непобедимыми.

— Правильно считались, — ответил Трол. И вдруг понял, что больше не может, что сознание уплывает куда-то в черноту, в которой ему уже случалось оказываться, — например, когда он победил зуллу.

Прошлый раз он сумел подняться, сумел выбраться из нее, но сумеет ли сейчас — это еще нужно было проверить… Нет, решил Трол, обязательно сумею. Сражение еще не окончено. Тот, кто атаковал его с помощью магии, сумел обрушить подземный переход. Это доказывало, что он где-то в стороне, в безопасности, в любом случае — не в замке. Но тогда — где же?

Глава 9.

Хлопнула дверь. Трол открыл глаза. Кто-то был в комнате, а сама комната… Да, это была та самая кровать, в которой он спал перед взятием замка Дотимер. Но кто-то был в комнате…

С трудом повернул голову, так и есть, это Роват.

Он смотрел на Трола с явным осуждением. Что-то было не так. Вот только что?

— Он проснулся, — проговорил Ибраил, он, оказывается, тоже был в комнате. — Ты его разбудил.

— Плохо наше дело, если он так-то лежит, даже после этой не самой выдающейся драчки с людьми Дистура.

— Я дал ему самый сильный кроветворный корень, который только сумел приобрести в Империи. На этот раз он выкарабкается. Должен выкарабкаться.

Трол разлепил губы:

— Так ты в Империи… — голос его был неровен, как шелест травы при сильном ветре, — не только с нами…

— Разумеется, — отозвался Ибраил. — Я еще и пополнил свою аптечку теми средствами, которые не мог купить нигде, кроме как в Империи.

Трол попробовал сесть, опираясь головой о подушку. Голова не выдержала, шея не удержала вес спины, и он упал в пуховую перину, которая обтекала его тело, как шуршащая вода.

Нет, водой это не было… Трол с трудом поднял одеяло. Так и есть, простыня была влажной от крови. Заметив этот жест, Ибраил всплеснул руками и бросился менять повязку.

— Как раны? — спросил Трол, на этот раз тверже.

— Не очень хорошо, — вынужден был признать Ибраил. — Удар в брюшину пришелся по касательной, но в уже травмированное место, и потому тут зарастает плохо. Сам знаешь, рубцовая ткань трудно затягивается. А вот нога… Да, Трол, с ногой у тебя будут проблемы. — Ибраил ловко промыл рану на животе и стал пеленать ее в чистый бинт. — Пожалуй, до конца жизни колено будет отзываться болью. Я восстановил кости магическим наращиванием, но был усталым, и, по-моему, у меня не очень получилось.

— Я говорил тебе, что следует немного отдохнуть, прежде чем его оперировать, — пробормотал Роват на квантуме.

— Оперировать нужно было срочно, — ответил маг. — Иначе ткани не были бы уже такими пластичными.

— Он тебя впервые обработал прямо там, на надвратной площадке, пока ты был в отключке, — сказал Роват. — А потом уже здесь, и оба раза я думал, он сам закончит свой скорбный земной путь.

Все-таки на дериб он говорил не слишком правильно и вычурно, словно заимствовал выражения из очень старых, прямо-таки древних трактатов.

— Магическое наращивание костей, тем более таких молодых и гибких, требует огромных затрат энергии, — еще более сердито признал Ибраил. — А у меня еще руки после пиромагии горели… Мне вообще после той драки нельзя было подходить к раненым. Да вот — выбора не было.

Трол полежал на одном боку, пока Ибраил, словно ловкая нянька, менял простыню и переворачивал перину, которая тоже намокла от крови. А когда эти хлопоты наконец кончились, с удовольствием откинулся на подушку. Почему-то хотелось есть и очень хотелось пить. Да, сначала пить. Но Ибраил уже все и сам знал. Он протягивал Тролу какую-то темную на вид жидкость в ложке, в ней было столько всяких лекарств намешано, что она чуть не дымилась. Трол сердито отобрал у него ложку и проглотил снадобье. Не так уж он был слаб, чтобы его с ложечки поили. Пойло было мерзостным на вкус, но, очевидно, так было надо.

Он вздохнул, когда понял, что теперь хочет только есть. Ибраил протянул ему миску с бульоном, в котором плавали толченые кусочки мяса. Трол попробовал его сам, это было нелегко, но он изобразил удовольствие. Кстати, после лекарственной жидкости, которую пришлось отведать перед этим, бульон показался восхитительным.

— Сколько же времени я был… в отключке?

— Два дня, — отозвался Роват. — Замок мы взяли позавчера.

— Что так долго? — спросил Трол и вопросительно посмотрел на Ибраила.

— Я думал, будет еще хуже, — признался маг. — Понимаешь, сразу после сражения на тебя была устроена еще одна атака.

Трол отставил миску, прожевал мясо, посмотрел в окно.

— Что с отцом?

— Они все погибли в потайном ходе, когда земля обвалилась… — Ибраил кашлянул, прочищая горло. — Я говорил тебе, но ты, наверное, не помнишь.

— Я помню, — ответил Трол. — Почему они его пытались вытащить из замка через потайной ход?

— Это был приказ Дистура, — ответил Роват. — Видимо, кровь твоего отца тот, кто тебя атакует, рассматривал как самый удобный инструмент для проведения этих атак и впредь.

— Тогда как же он сумел провести эту магическую атаку после смерти отца?

— Видимо, — Ибраил снова сел на стул в изголовье Троловой кровати, — у него еще оставалось некоторое количество крови твоего отца. Теперь, надеюсь, ее у него не будет.

— А если он откопает тело отца? — спросил Трол. Ибраил кивнул, видимо, он думал о том же и уже пришел к какому-то решению.

— Это бессмысленно. Кровь отца теперь мертва. На мертвой крови никакую атаку не построишь.

Трол попытался подняться на локоть, чтобы то, что он собирался сказать, было понято как важное сообщение.

— Роват, теперь придется сторожить мою… Невету.

— Уже сделано, — ответил рыцарь. — Около нее находятся либо братья, либо Крохан с Визоем. — Он помолчал. — Салфику я почему-то не доверяю, хотя в бою, как я понимаю, он вел себя безупречно.

Трол кивнул:

— Так что же, теперь всем этим ужасам конец? Я имею в виду магию, неизвестно кем неизвестно откуда направляемую на меня.

— Не знаю, — мрачно, но очень твердо ответил Ибраил. — Он может придумать что-то еще, о чем я, как маг, не имею представления.

— Да, лучше все-таки найти этого типа и уничтожить, — подтвердил Роват.

Дверь отворилась, совсем чуть-чуть, потом распахнулась, и в комнату вошел с перевязанной головой Крохан.

— А я-то думаю, чего это вы… собрались тут.

— Что с замком? — поинтересовался Трол.

— О, с этим все в порядке, — ответил бывший капитан кадотской стражи. — Там засел Песля со своими головорезами. — Последнее слово он произнес с оттенком иронии. — Кажется, он считает его своей законной добычей и думает, не поселиться ли там совсем. Все-таки такой замок удобнее, чем его берлога в горах. — Ибраил сурово посмотрел на Крохана, и тот уже быстрее закончил: — Его люди думают так же.

— Может, и мы, в самом деле, переберемся в замок? — спросил Роват. — Безопаснее будет, теперь-то, когда этот ход засыпался…

— Нет, — быстро ответил Трол. Подумал: — Не знаю почему, но будет лучше, если мы останемся пока тут. — Полежал и попробовал улыбнуться, чтобы показать, что он не так плох, как они думают. — Что с Зарой?

— Она вчера уже ходила, через пару дней может начать тренироваться, — ответил Ибраил.

— Значит, если не считать смерти отца, то все почти хорошо? — спросил Трол.

— Да, в общем, неплохо, — признал Крохан. — Соседние лэрды, которые спешили Дистуру на выручку, повернули назад. Теперь, при некоторой ловкости, Волынщик и в самом деле сможет тут закрепиться. — Чуть опасливо посмотрел на Ибраила и закончил: — И мы, скорее всего, ему… э-э… в этом поможем.

— Если только этот маг из Империи, который доставил нам столько неприятностей, не сбежит, — как-то очень интеллигентно проговорил Ибраил. — Иначе придется за ним гнаться.

— Он не сбежит, — твердо ответил Роват. — Он будет кружить тут, прятаться, может быть, маскироваться, но не сбежит. Он будет ждать нашей ошибки. И тогда попробует добраться до Неветы.

— Значит, она наша главная ставка, — поддержал его Крохан и смутился. — Ну, я хотел сказать, что мы должны приложить все силы, чтобы…

— Правильно, — кивнул Трол. — Ее нужно охранять, нужно следить за тем, что происходит вокруг нее. И вытащить на нее этого имперца во что бы то ни стало. Иначе, чего доброго, он в самом деле, как говорит Ибраил, придумает что-нибудь другое. А я хочу разом решить эту проблему.

На том и порешили. Ибраил еще угостил Трола какой-то своей смесью, и на этот раз совершенно отвратительной, видимо, он уже считал, что Трол не умрет от вкуса его снадобья, а потом наступил покой и сон. Трол проснулся лишь ночью. Около него с книгой Ублы на коленях сидел Ибраил. Он дремал, покачивая головой над страницами, но стоило Тролу чуть шевельнуться, тут же проснулся. И снова напоил его, а потом и накормил молочной пшенкой. Почему-то эта пшенка заставила Трола уснуть еще крепче.

Он проснулся на следующее утро и почувствовал, что раны, пожалуй, болят поменьше. При желании эту боль вообще можно было загнать в нечувствие, но для этого требовалось медитировать, и довольно серьезно, поэтому Трол решил не тратить силы. А просто предложил Ибраилу помочь ему одеться, чтобы спуститься вниз, в главный зал гостиницы для завтрака.

Ибраил запротестовал, но потом согласился с тем доводом, что вид бодро жующего завтрак Трола будет совсем не лишен смысла в их нынешнем положении. Так и сделали.

Трол спустился и посидел немного над тарелками, которые на столе щедро расставили, кажется, все служанки Эдиса. Да и сам содержатель гостиницы лично вытащил из кухни и поставил перед гостем подобие медово-манного пудинга. Трол и не знал, что в этой глуши умеют готовить пудинг. Впрочем, главное внимание он уделил студню из свинины с добавками мяса какой-то птицы, кажется, гусятины. Студень тут был не большой загадкой даже в конце весны, ведь до ледников от Лугани дойти можно было часа за три, а на коне, как узнал Трол из болтовни гостиничных служанок, даже за половину этого времени.

Еще Трол узнал, что мать его все-таки не встает с кровати, но чувствует себя не столько больной, сколько, кажется, горюет по погибшему мужу. А вот Эдис сообщил нечто, что Трола действительно заинтересовало. Оказалось, что штурм замка состоялся точно в день Белитна, того самого, в котором им предложил участвовать Венцел каЗух. Трол и не думал, что прошло так мало времени с того момента, как они оставили корабль капитана Штула. Почему-то ему казалось, что это было чуть не столетие назад.

И еще ему очень понравился вид из окна гостиницы. Вернее, конечно, назвать это видом в полном смысле было нельзя, потому что мутные мембраны, натянутые на окна, пропускали только свет, и за ними почти ничего нельзя было рассмотреть… Человеку с обычными глазами. Но Трол поупражнялся, немного мобилизовался и стал осматривать деревню проникающим зрением, почти неотличимым от дальновидения. И деревня ему понравилась.

Если не считать замка на холме, все тут было вполне мирно, спокойно, каждому из жителей знакомо, и даже в некоторой степени добротно. Люди, отпраздновав главный праздник весны, протрезвев и обговорив мелкие происшествия, которые на таких праздниках всегда случаются, потихоньку снова принимались за работу. Кто-то подыскивал быка для своих коров, кому-то не давал покоя огород, кто-то, выгадав немного времени до сенокоса, ушел поохотиться, несколько человек нанялись к Песле, чтобы подправить то, что пострадало в замке во время штурма.

Это были дела, которые люди привыкли делать от рождения до смерти, и это было правильно. Перебрав такие вот мирные занятия, Трол неожиданно подумал, что мог бы жить тут точно так, как жили эти люди, и был бы вполне счастлив.

А потом он вдруг устал, хотя именно в этот момент в гостиницу ввалился Песля Волынщик. Он уже держался чуть более цивилизованно, даже расчесал бороду, видимо, полагал, что это должно быть обязанностью местного лэрда.

Он был шумен, громко смеялся, перечислил победы Трола, словно это он сам одолел столько противников, а потом сыграл новый марш на волынке, сочиненный именно в честь взятия замка Дотимер.

После этого у Трола отчетливо заболела голова, а не только живот и нога. Он отказался от предложения Песли устроить продолжение Белитна, но пива с ним вынужден был выпить, иначе горец обещал всерьез обидеться. А потом поднялся к себе, уснул и проспал не только остаток дня, но и почти всю ночь.

Ночью он снова видел Ибраила с книгой Ублы, и это почему-то внушало уверенность, что дело, пусть пока ничего серьезного не происходит, понемногу двигается. И они не просто ждут, но пробуют отыскать что-то такое, что может оказаться для имперского мага, атакующего Трола, неожиданностью.

На следующее утро Трол снова уселся у окна. На этот раз он удовольствовался уже не только пудингом, студнем и местным пивом, но отведал и превосходных маленьких жареных рыбок, вкусных, как само выздоровление. Ибраил смотрел на Трола, уписывающего еду за обе щеки, словно был его старшим братом.

Потом Трол снова посидел перед окном. На этот раз он смотрел не на то, что люди делают, а на то, что эти люди собой представляют. Он еще не забыл, как, оказавшись впервые в деревушке неподалеку от их с Учителем пещеры, ему не понравились крестьяне. Они показались ему не очень смышлеными, эгоистичными, невежественными и грубыми. Теперь же он был склонен больше верить человеческой природе. И обнаружил, что в целом эти люди устроены правильно. Они были покладисты, как правило, скромны, доверчивы и стремились делать наилучшим образом то, что умели делать, — воспитывать детей, разводить скотину и выращивать скромный урожай.

Теперь, по прошествии года с того момента, как Учитель погиб в битве, Трол полагал, что знает формулу зла, хотя некоторые моменты в этом определении казались ему недоработанными или, по крайней мере, уязвимыми для критики, особенно если бы эту критику вздумал наводить Учитель. Теперь он верил, что зло почти всегда присутствует там, где обнаруживается попытка изменить природу. Любую природу — моря, травы, деревьев, земли, неба, животных или птиц. Особенно его было много там, где возникало явное или скрываемое желание изменить природу человека.

Недаром даже Учителю, который решил сделать из Трола воина, пришлось на протяжении первых двух, а то и больше лет свершать зло над своим учеником. Он не давал ему спать, заставлял учить чужие языки, владеть оружием, сдерживать страх, проявлять волю и стараться быть неуязвимым в любой ситуации… Впрочем, решил Трол, зло проявлялось и там, где существовало по некоторым причинам абсолютное потворство воле и желаниям человека. Тогда человек становился распущенным, грубым, нечутким, неумным и, почти наверняка, очень себялюбивым. Но ситуация, когда у человека не было бы обязанностей, встречалась очень редко, а значит, задача могла носить только теоретический характер… Или все-таки нет?

Чтобы разгадать эту загадку, Трол вмешался, очень осторожно, в мысли некоторых из самых удачливых здешних людей, по сути, богатеев. И вдруг обнаружил, что они отнюдь не рады тому, что Трол со своим отрядом вообще тут появился. Они подозревали, что теперь их может погубить мстительность Империи, которая непременно пришлет карателей либо вообще уничтожит их деревню посредством магии.

Пытаясь обрести равновесие после своего открытия, Трол попробовал найти просто довольных и счастливых людей. И нашел, причем быстро. Их оказалось немало, но самым довольным жизнью был один из местных пастухов, парнишка по имени Хлон, кстати, тот самый, которого они встретили в первый вечер прибытия в Лугань. Он еще миловался в гостинице с одной из здешних девушек, а потом сбегал за Неветой по просьбе Ибраила. Еще почти счастливыми были некоторые мужички, у которых обязанностей было меньше, чем у других, потому что они больше всего любили выпить и подраться с такими же, как они сами, незамысловатыми гуляками…

Трол вдруг обнаружил, что Салфик с одной стороны, а владетель гостиницы Эдис с другой ведут его под руки по ступеням. Оказывается, он опять перегрузился ментальным путешествием по довольно сложному миру, которым оказалась деревня, и чуть было не уснул за столом. Вот его и подхватили.

Они провели его на второй этаж, и тут Трол стряхнул с себя руки Эдиса. Тот покорно отступил, бормоча что-то о том, что немедленно прикажет кому-нибудь из служанок приготовить горячей воды, а то, мол, «от господина от ран и крови не очень хорошо пахнет»… Трол согласился было на это предложение, но тут из комнаты, которую занимала Невета и которая оказалась напротив той, что занимал Трол, вышел Ибраил. Он был хмур.

Трол тоже помрачнел, он забыл о том, что собирался сходить к матери. И теперь опять оказался не в форме — слишком слаб. Тем не менее Ибраил позвал:

— Трол, войди-ка.

Трол попробовал стряхнуть руку Салфика, как до этого справился с Эдисом, но неудачно, возница куда лучше выполнял то, что считал своей обязанностью. Так вдвоем, плечом к плечу с возницей они вкатились в помещение, где на широченной кровати лежала Невета. Точнее, полусидела, опираясь спиной о подушки, и у нее в руках было что-то, что даже при значительном уважении к вещам можно было посчитать лишь половой тряпкой.

— Здравствуй, матушка, — сказал Трол, сделав усилие, чтобы его голос звучал вежливо и уверенно.

Невета кивнула. Ибраил вытянул в ее сторону руку.

— У нее в руках, Трол, рубище твоего отца, в котором он, похоже, сидел в подвалах замка и которым его каждый раз прикрывали после того, как затворяли кровь из вен. Ну, когда отбор крови прекращался.

Трол почувствовал, что у него вздулись желваки. Может быть, он зря предложил не добивать сдающихся людей Немилосердного?

— Что дальше? — кивнул Трол.

— Вот посмотри, — предложил Ибраил.

Он сделал над рубищем, которое Невета по-прежнему не выпускала из рук, несколько пассов, и вдруг вокруг грязной, потной и бесформенной тряпки появилось что-то похожее на легкое голубое сияние. А потом оно превратилось в облачко, которое вдруг загустело с одной стороны. И стало уже не голубым, а синим, почти как небо на востоке перед заходом солнца.

— Что это? — спросил Трол, не понимая, почему Невета не отпускает эту светящуюся тряпку из рук. И лишь спустя долгое-долгое молчание Ибраила догадался, что Невета попросту не видит ни этого облачка, ни тем более загустения его с одного края.

— На этой ткани осталась его кровь, — пояснил Ибраил. — Причем, что немаловажно, кровь, которую можно назвать условно живой. Она хоть и запеклась, но покинула его тело, когда он был еще жив. В принципе на этой крови, если соскоблить ее и разбавить водой, можно сотворить попытку магической атаки… Хотя для атаки на тебя нужно очень много крови, гораздо больше, чем можно собрать с этой ткани.

— Дальше, — попросил Трол. — Впрочем, стой… Что значит, на меня?

— Для того чтобы прикончить человека, не обученного сопротивлению магии, потребовалось бы всего-то четверть чашки крови. А вот для атак против тебя, похоже, из Ксата нужно было выкачивать пинты крови, да к тому же ты от этого только теряешь сознание, но не умираешь. — Ибраил помолчал, искоса взглянул на Невету и очень тихо добавил, чтобы слышал только Трол: — Думаю, перед смертью он просто ничего уже не соображал, потому что был обескровлен больше, чем допустимо для человека.

— А почему ты думаешь, что это рубище отца? — спросил Трол. Потом повернулся к Невете: — Матушка, кто принес тебе вот это?

И он указал на ткань, которую она держала в руках.

— Я просила Хлона, пастушка, следить и рассказывать мне о том, как ты штурмуешь Дотимер. Он приходил и рассказывал. А когда стало ясно, что вы победили, я попросила его сходить туда и принести мне из места, где держали Ксата, что-нибудь, что принадлежало ему. Он принес это. Он сказал, там больше ничего не было.

— Ибраил, что ты предлагаешь?

— Видишь ли, Трол, можно предположить, что вот это сгущение в облачке болевой ауры показывает, откуда на тебя организовывались атаки по крови. Понимаешь, это своего рода магический компас, и мы можем…

— Вот теперь я понимаю, — кивнул Трол и повернулся к Салфику. — Седлайте лошадей, мы едем туда, куда приведет нас эта штука. — Он посмотрел на ткань, которую держала, не выпуская, его мать.

— Но, Трол, — запротестовал Ибраил, — разумно ли тебе, с такой слабостью, отправляться в столь опасную поездку?

— И не забудьте, что братья должны остаться с матушкой, — приказал Трол. В его голосе зазвенел металл. — А еще лучше, если с ними за старшего будет и Самвел из Даулов. Уж втроем-то они не пустят сюда даже всю дружину Песли.

Салфик мигом выпустил его руку и поклонился, а потом со всех ног бросился передавать приказы и седлать лошадей.

— Трол, я все-таки не рекомендую тебе… — говорил Ибраил, но Трол и не смотрел в его сторону.

— Матушка, ты не могла бы мне одолжить эту одежду отца, — проговорил он как можно мягче. — Обещаю, что верну ее, когда мы вернемся.

Ибраил вздохнул и посмотрел в сторону входящих в комнату Ровата с Кроханом.

— Кажется, у нас появилась маленькая лазейка в этой игре, — проговорил Трол, обернувшись к ним. — Так что собирайтесь, на этот раз мы попробуем атаковать.

И голос его, еще несколько минут назад слабый и неуверенный, вдруг зазвенел так, что Роват даже не стал переспрашивать. Лишь Крохан покачал головой, но это значения не имело, потому что и он подчинился. Терять такой шанс в самом деле было нельзя.

Глава 10.

Нога болела адски. И к тому же начала кровоточить. Когда Ибраил заметил это, он принялся ругаться, Трол подумал, что еще никогда не слышал, чтобы темнолицый маг ругался. Чтобы прекратить это неприятное словоизвержение, Трол довольно бесцеремонно вмешался в его сознание, собрав в кулак все свои силы, словно собирался атаковать его. И выяснил, что на первом, родном языке Ибраила, еще когда он был Катампхали, мальчиком из небольшого вендийского городка, сыном довольно обеспеченных родителей, ругательств не было. И потому в своем сознании маг эти ругательства должен был переводить или с гвампи, или с дасского.

От этого открытия Трол почему-то принялся смеяться, и этот смех заставил мага умолкнуть. Найдя свое новое знание забавным, Трол попытался объяснить свой смех Крохану и Ровату, но те не нашли в этой ситуации ничего забавного. Наоборот, Крохан вздыхал, а Роват хмурился и мрачнел. Но путь они продолжали почти до самого заката.

Трол так измучился, что не смог есть на привале, устроенном на ночь. Особенно ему не понравилась перевязка, которую сделал Ибраил, взывая к Тролову благоразумию. Лишь тогда Трол съел немного хлеба и зелени, которую запасливый Салфик достал из своих сумок.

Ночь прошла спокойно, хотя кони иногда волновались, да и Роват с Кроханом, сторожившие лагерь, пару раз будили Ибраила, чтобы он попытался определить магическими средствами, не подкрадывается ли к ним враг. Врагов маг не обнаружил, но с пяток следопытов, посланных, очевидно, Песлей, отогнал, напустив на них какое-то заклинание страха.

Поутру, едва небо стало светлеть, они двинулись дальше. Направление, которое указывало синее свечение вокруг рубища Ксата, все время вело вверх, в горы. Нормальной дороги или хотя бы тропы в том направлении не было, поэтому многие мили приходилось двигаться по бездорожью. Но иногда они ехали по довольно плотным откосам, так что кони хоть и ступали осторожно, но все-таки скользили.

Незадолго до полудня, когда отряд выехал на берег холодного и быстрого ручья, вытекающего, очевидно, из ледника, они решили передохнуть. Лошадям задали овса в торбах, так как на этой высоте травы уже не было, а Трол, вспомнив замечание хозяина гостиницы, искупался в ручье. Он с таким вкусом и удовольствием плескался в неглубокой естественной ванне, возникшей между огромных валунов, что его примеру попробовал последовать Роват. Но он лишь окунулся и тут же выскочил, потому что вода была слишком холодна для его не закаленного холодом, южного тела. А вот Крохан искупался хоть и без удовольствия, но вполне основательно.

Освеженный и снова перевязанный, Трол почувствовал себя значительно лучше. Он даже достал мечи, чтобы опробовать свои возможности, но с сожалением вынужден был их отложить — ни силы, ни настоящей концентрации его мускулы продемонстрировать не могли. Тем более что из-под наспех отремонтированной доспешной пластины, закрывающей его торс, снова показалась кровь. Ибраил опять принялся ворчать, но, когда Трол подошел к их костерку, разложенному из привезенных с собой веток, демонстративно смотрел в сторону.

— Ибраил, — позвал Трол, усаживаясь к огню, — мне нужно было согреться движением.

— Согрелся? — неприветливо отозвался маг.

— Не очень, — признался Трол.

Салфик, на котором лежала забота о питании, принялся разливать горячее варево, которое сумел приготовить. Это была странная смесь из сушеного мяса и соленой рыбы, сдобренная кореньями, с щедрой добавкой какого-то жира. В целом это было вкусно, если не придираться к тому, что бульон был одновременно и сладким, и горьким, и слегка пересоленным.

Справившись со своей порцией, Трол поднял голову.

— Ибраил, придется тебе перед боем дать мне какое-нибудь укрепляющее средство, иначе я не смогу даже к противнику подъехать, попросту с конем не справлюсь.

— Попросту, — отозвался Ибраил.

— Думаешь, придется драться? — спросил Крохан. После купания он решил избавиться от повязки, видимо, рана на голове у него была не слишком тяжелой.

— Что-то мне подсказывает, что без этого не обойтись, — признался Трол.

Они снова поехали. Продвигаясь все так же неторопливо, но упорно, они к вечеру оказались на каком-то плато, со всех сторон, кроме того направления, откуда они приехали, окруженном высоченными горами. На лошадях на эти горы подняться было невозможно. Но Трол ощущал, что это и не потребуется. Примерно так же думал и Роват, потому что он вдруг произнес:

— Сейчас что-то будет.

— Что? — спросил Крохан.

Но ответа не последовало. В дальнем конце этой плоской, каменистой и пустынной на вид площадки клубился густой туман. Он был не очень даже угрожающим, просто облако, которых на этой высоте встречалось немало. Порыв ветра вдруг раздул его, и оказалось, что прямо перед складкой гор, которые тут закрывали даже солнце, стояло большое, кубической формы, без малейших украшений строение.

В западной его стене, куда примерно и приближались путники, был устроен проем. И из него несло смрадом магии, вонью разлагающихся трупов и жаром непрерывно пылающего огня. На валунах, окружающих строение, лежали скелеты. Каким-то образом руки и ноги некоторых были вставлены в каменные затворы, устроенные так, словно камень мог течь, как густая жидкость.

— Капище д'Авола, — произнес Роват. И принялся оглядываться.

— М-да, — пробурчал Ибраил. — Пожалуй, Трол, мне не хватит умения вызнать, кто и как сумел отсюда направить на тебя магическую атаку.

— Почему? — простодушно спросил Крохан.

— Тут слишком густая, злобная и намешанная со всех сторон света магическая аура, — объяснил Ибраил. — Я даже думаю, что рубище указывало нам не направление, откуда эти атаки наносились, а просто притягивалось к этому месту.

— Есть еще одна неприятность, — проговорил Роват ровным тоном. — Такие вот капища, как правило, кем-нибудь охраняются.

— Кем? — спросил Крохан.

Ответа бывший имперский рыцарь не дал. Они подъехали к строению, спешились и вошли внутрь. Та же картина, что и с капищем Шаэтана, которое уничтожил первый возница, только шире, выше и более отвратительное. Алтарь, кости, горы подношений, оружие, а на стенах мощные, длиной чуть не в три фута вечные факелы в медных корпусах. Их было пять, и располагались они в виде пятиконечной звезды, в центре которой стоял алтарь. Жар от них был настолько сильным, что по темным камням, из которых были сложены стены, побежали мелкие трещины.

Трол почувствовал, как от злобы, висевшей, словно туман, над этим местом, у него начинают болеть раны. И еще ему почему-то показалось, что света эти факелы не дают, а, наоборот, источают мглу и тень, которой заливают чуть не все это плато.

Он вышел наружу и вдруг понял, что с Салфиком что-то происходит. Он подбежал к коням. Погонщик сидел неподвижно, немигающим взглядом уставясь в ту сторону, откуда они приехали. Трол проследил этот взгляд и тоже увидел…

По камням, по которым они только что проехали, скользила тень. Только тень, без самого тела. Она была огромной, выше, чем всадник на коне, и двигалась быстрее, чем скачущая лошадь. Трол сосредоточился, присмотрелся — тень выдавала контуры, похожие на человека, у которого что-то было на плече.

— Тревога! — проговорил Трол, обернувшись к своим спутникам, оставшимся в капище.

Роват оказался на коне первым, Крохан чуть замешкался, потому что пропускал Ибраила. Да и взобрался на свою лошадь не очень ловко, все-таки он еще не оправился от боя в замке Дотимер. А Ибраил вообще не стал садиться на коня, он отбежал от капища шагов на пятьдесят в сторону горы и поднял руки, читая заклинание.

Тень вдруг замерла, потом стала увеличиваться… Нет, не увеличиваться, просто тело, которое отбрасывало тень, становилось виднее. Огромные ноги, потом торс, мощные руки, сжимающие огромную, величиной с человека, дубину, и, наконец, косматая голова.

Это был великан почти пятнадцати футов высотой, мощный настолько, что не пытался прикрываться даже шкурами. На сгибе левой руки он нес дубину, а его большие, как миски, и почти такие же выпуклые глаза отливали красным, видимым даже при свете дня светом. Осознав, что его заметили, великан ощерился, показав черные зубы.

— А ты сильнее местных шаманов, — почти с одобрением отозвался он. Теперь до него оставалось ярдов сто, но голос этого существа, отозвавшись эхом в склонах гор, без труда преодолел это расстояние. — Значит, охота будет интересной.

— Просто так ты нас не возьмешь, — выкрикнул Роват.

Великан кивнул.

— Придется убегать, — не очень уверенно отозвался Крохан. — В таком состоянии Трол с ним не справится. А мы…

Тогда тон заклинаний Ибраила вдруг сменился, теперь он низко рокотал что-то совсем незнакомое Тролу.

Великан вдруг напрягся, между его рук появилось зеленое свечение. «Магический поводок, — понял Трол, — Ибраил пытается его связать…» Вдруг великан расхохотался, огромные мускулы на его предплечьях напряглись, поводок стал тоненьким, как годовалое деревце, а потом вдруг с треском разорвался. Руки великана взлетели в разные стороны, он хохотал, да так, что от звуков его голоса с горы стали скатываться небольшие камни.

— Да, ты сильнее, чем прежние, которых я сожрал… — Хохот замер. Теперь великан рассматривал людей почти с интересом, его глаза полыхали, как два кошмарных костра.

Ибраил попытался читать какое-то третье заклинание, но не сумел даже довести его до конца, великан поднял одну ногу, за ним потянулась земля, смешанная с камнями, переставил ее, поднял другую и сделал еще шаг. Трол оглянулся, Ибраил истратил слишком много сил, он упал на колени и опустил голову. Он тяжело дышал и был, кажется, не способен даже подняться.

— Если вы побежите, я догоню вас, — пообещал великан. — Я бегаю лучше, чем ваши лошади. Трол посмотрел ему прямо в лицо.

— Кто ты? — спросил он.

— Меня зовут Табир, — пророкотал великан. — Я охраняю этот храм.

И тут Трол прочитал в своем сознании идею Ибраила — ему тут одиноко, он хочет немного поговорить… Да, это была отличная идея.

— Табир, — спросил Трол, по-прежнему не отводя взгляда, — это ты досаждал мне магическими атаками?

— Нет, — отозвался Табир, — мой хозяин… — Он оборвал себя. — Но для тебя теперь это не имеет значения.

Трол попробовал усмехнуться:

— Если ты скажешь нам имя своего хозяина, мы не тронем ни тебя, ни твоего капища.

Великан закинул голову и захохотал, он так хохотал, что даже вынужден был опереться на свою дубину, которую опустил одним концом на землю.

— Ты забавен, мелкий человек. Жаль, я не смогу оставить тебя в живых достаточно долго, чтобы ты смешил меня… Мне приказано убивать всех, кто попадает сюда.

— Если ты так уверен в победе, — рассудительно проговорил Роват, — скажи, кто он. Это же все равно не имеет значения.

Табир сделал несколько шагов к ним и разом сократил расстояние вдвое. Теперь Трол почувствовал запах, исходящий от великана. Это была смесь кислого, застарелого пота, холодных камней и трупного разложения. Видимо, питался Табир чем придется, не брезгуя и падалью.

— Дай мне имя, Табир, — снова предложил Трол, вытаскивая мечи, — и я обещаю, что ты проживешь дольше.

— Ты перестал быть забавным, человек, — резко отозвался великан.

— Да я и не пытался, — усмехнулся Трол. — Имя?!

Роват медленно, словно боялся спугнуть бабочку, присевшую ему на руку, выволок из седельных перевязей небольшое копье. Крохан уже давно вытирал руки, перехватывая свой меч. Сбоку заржал конь и бросился в сторону. За ним зазвенели подковы второй лошади.

— Га-а-а!.. — взревел вдруг великан и бросился вперед. Его тень, казалось, закрыла солнце, клонящееся к западу.

Трол повел своего коня вбок, потом чуть вперед, попытался нанести удар и… промахнулся. Это чудовище было слишком быстрым, слишком легко и правильно двигалось, чтобы попасть сейчас под меч Возрожденного. А сам Трол был медлительным, слабым и неуверенным… Кроме того, у него не получалось настроиться на спонтанность боя, приходилось думать и сосредоточиваться, а это требовало времени, массу времени… Без которого победить Табира было невозможно.

Крохан отвалился в сторону чуть быстрее Трола и тоже попытался нанести удар, как только ушел с линии прямой атаки великана. А вот Роват сплоховал. Он отвел своего коня, но недостаточно осознав, что не успевает, потому что великан вдруг прыгнул на него, рванул своего коня в прыжок и нанес удар копьем… Копье сломалось, словно было не из крепчайшего северного ясеня, а из гнилой осины, наконечник пробил бедро великану едва ли не на глубину ладони и застрял — так крепка была его кожа и такими мощными были мускулы. Зато Роват потерял равновесие, и, пока восстанавливал его, дубина великана обрушилась на грудь коня рыцаря… Конь и наездник отлетели в сторону, словно выпущенный из катапульты камень, на два десятка ярдов, а потом завалились бесформенной грудой. Вместо головы и груди у коня Ровата было сплошное кровавое месиво.

Трол подъехал, чтобы закрыть Ровата, рядом оказался Крохан. Губы его пересохли, но руки не дрожали. Лишь глаза смотрели на эту гору мускулов, которую являл собой великан, не мигая.

Табир снова хмыкнул, выдернул обломок копья из ноги и отшвырнул в сторону. Из раны, нанесенной Роватом, даже не потекла кровь, лишь выступило несколько капель черного цвета. Неожиданно великан оглянулся…

В дверях капища, до которого теперь от его спины оставалось меньше тридцати ярдов, стоял Салфик. Его глаза, как показалось Тролу, были закрыты, а губы шептали что-то. Видимо, он молился.

Великан недоуменно посмотрел на возницу. Вдруг Салфик вынес вперед руку, и в ней была… секира. Боевая секира, которая до этого принадлежала Самвелу из Даулов. Салфик открыл глаза и перестал молиться. Повернулся к Тролу и Крохану, спокойно, даже лениво сделал жест прощания и шагнул назад, в капище.

Великан взревел и бросился вперед… Он, может, и успел бы, будь дверь в капище шире и выше. А так ему пришлось протискиваться боком, царапаясь о камни… А потом в небо с оглушительным ревом ударил фонтан огня.

— Он сделал то же самое, что и первый возница с часовней Шаэтана, — прошептал Крохан.

Трол кивнул. Жар становился нестерпимым. Он сунул Клунг в ножны и подъехал к Ровату. Тот уже пытался выбраться из-под погибшего коня, но не мог вытащить ноги. Лицо его было залито кровью, шлем, который рыцарь так и не успел застегнуть, потерялся.

Крохан соскочил с коня, помог Ровату освободиться, потом подвел его к Тролу.

— Я пытался, — сказал Роват губами, на которых пузырилась кровь, — но он оказался слишком крепким…

Ноги его подкосились. Он упал бы, если бы его не поддержал Крохан. Трол оглянулся, к ним уже бежал Ибраил. Вернее, магу казалось, что он бежит, на самом деле он едва переставлял ноги, а лицо его было бледным, словно снег на ледниках.

Трол выпрямился и подъехал к пламени, бушующему в дверях капища. Вдруг внутри что-то лопнуло с оглушительным треском, и огонь мягким облаком пробил крышу капища. А потом взорвался следующий вечный факел…

Но что-то было все-таки не так. И тогда Трол понял. В огне медленно, но вполне осмысленно, возникло шевеление… А потом огромная, чудовищная фигура великана, объятого пламенем, показалась в дверях. Он шел, пытаясь сбить с себя огонь обеими руками, сдирая горящую кожу с мясом, покачиваясь, но все еще пытаясь спастись!

Трол беззвучно закричал, собравшись в один комок магии и воинского умения, атакуя великана всей доступной ему силой рассудка и тонких, астральных измерений:

— Имя! Дай мне имя!..

Но великан уже не отзывался. Он остановился, рухнул на землю, несколько раз тяжело перекатился с боку на бок и затих. Одновременно взорвались еще два вечных факела. Огонь выбросило из двери капища на расстояние в десяток футов, и он накрыл, словно пологом, тело Табира.

Трол отступил, оглянулся, Роват пытался подняться, ему помогал Крохан. А Ибраил стоял словно завороженный, глядя, как сгорает в пепел Табир. Трол провел рукой по лицу, у него уже начинала обгорать кожа на щеках и на лбу. Его конь, верный и честный помощник, ржал, вставая на дыбы, пытаясь отбежать от этого жара, который опалял его точно так же, как и Трол а…

— Трол, — позвал Ибраил. — Вернись, иначе ты сгоришь, как Табир. — Трол сдал коня на десяток шагов назад. И тогда Ибраил произнес то, чего никак нельзя было ожидать: — А ведь он назвал имя… В последний миг, перед тем как утонуть в омуте смерти, Трол, он назвал тебе имя.

Трол оглянулся, лошади Ибраил а и Салфика, которые убежали в самом начале боя, возвращались, призванные Ибраилом, который положил на это остатки своей магической силы.

— Похоже, ты не хочешь произносить его вслух, — проговорил Трол, мигом ощутив огромную, неодолимую усталость.

И тогда Ибраил медленно кивнул. А потом набрал в легкие побольше воздуха.

— Потому что, если Табир сказал правду, наше положение очень скверное. — Ибраил помолчал: — Собственно, у нас нет шансов… Как это ни прискорбно.

Глава 11.

Назад в Лугань они добирались почти три дня. Ехали по уже знакомым им склонам гор, по тропам, по каменистым осыпям, по лугам и пытались не растратить те силы, которые у них еще остались. Трол обгорел сильнее, чем думал. Но еще сильнее пострадал его конь, поэтому приходилось его беречь и даже втирать какую-то мазь, чтобы у него оставались силы на весь день. Роват вообще приходил в себя только на привалах, в седле он уже через пару часов марша терял сознание, как сказал Ибраил, от внутренних кровотечений. Еще он сказал, что его вообще-то следовало бы прооперировать, но сейчас у Ибраила не было ни магических сил, ни подходящих инструментов. Поэтому маг просто вколачивал в него всю энергию, которой располагал, а после этого и сам на особенно крутых склонах чуть не вываливался из седла.

Меньше всего пострадал Крохан. Он готовил еду во время привалов и сторожил ночами. От постоянного недосыпания он стал какой-то не в меру настороженный. Но он-то еще держался, ему было попросту не с руки признаваться, что этот поход истощил и его. К концу третьего дня, когда дымы Лугани уже появились в видимости, он уснул прямо в седле, да так крепко, что свалился с коня, при этом чуть не напоровшись на собственный меч, который лишь совершенно случайно от этого удара не пробил кожаные ножны и не воткнулся в бок бывшего капитана кадотской стражи.

Решив, что стоит передохнуть, чтобы не появляться перед деревней в совсем уж плачевном состоянии, они расположились на берегу той речки, где местные жители обычно ловили рыбу. И тут на Трола снова обрушилась атака, да такая, что этого облака магии испугались даже кони. Он пришел в себя от того, что Ибраил, сидя на нем чуть не верхом, читал очистительные мантры.

Слабость казалась непреодолимой. Несколько минут после возвращения в сознание Трол не мог сказать ни слова, хотя уже понимал, что Крохан ловит разбежавшихся от ужаса коней, что Роват, покачиваясь, пытается удержаться на ногах, вытащив меч, но не в силах поднять его даже до пояса, а сам он, скорее всего, вот-вот, сейчас, сию минуту может и даже должен по замыслу атакующего его мага умереть…

Потом стало чуть легче. Он попытался согнать с себя Ибраила, который тоже был так плох, что не сумел подняться на ноги, а отполз в сторону как большая, нескладная лягушка.

Кони вернулись, лишь когда Крохан перестал их ловить, сами, видимо, потому, что торбы с овсом остались около костра, либо потому, что Ибраил все-таки нашел в себе силы и ментально приказал им вернуться, либо потому, что это были все-таки хорошо обученные кони, которыми занимались еще возницы Ублы, ныне покойные.

Наступал вечер, до деревни оставалось не более пяти-семи миль пути, а они не могли их преодолеть. Наконец Крохан не выдержал, успокоил лошадей, подкормил их немного с руки, чтобы они почувствовали ласку людей, а потом принялся рассаживать своих спутников в седла. Это было нелегко, особенно с Роватом, который не мог удержаться в седле, пока Крохан не привязал его специальным узлом, который в подобных случаях использовали зимногорцы.

Наконец двинулись вперед. Сила, которая всегда появляется в лошадях в конце пути, должно быть, как-то перетекла в людей, потому что через пару миль ехать оказалось легче, и даже Роват сумел задать Крохану вопрос:

— Ты чего так?

— Я видел людей, — отозвался Крохан. — Они следили за нами. Я думаю, будет лучше, если мы все-таки доберемся до деревни.

Роват повернулся к Ибраилу, который тоже почувствовал себя чуть лучше, и спросил, едва разжимая губы:

— Те, кто за нами следил раньше?

— Люди Волынщика, — отозвался маг.

— Они следили за нами все время, — взорвался Крохан. — Но ни разу, даже когда нам было… э-э… нелегко, не предложили помощь… Союзнички, называется!

— Кто сказал, что они союзники? — спросил Трол.

Они проехали еще с милю. Теперь оставалось совсем немного. Если бы горы тут не вздымались невысокими, но очень крутыми скалами, они уже увидели бы деревню.

— Ибраил, — заговорил Трол, — скоро мы приедем, и там говорить, кажется, будет затруднительно. — Он помолчал, прогоняя дурноту. — Скажи, кто все-таки нас атакует?

— Да, — хмуро поддержал его Крохан, — с кем нам, так сказать, впредь придется иметь дело?

Ибраил, повернувшись всем телом, вытащил из своих сумок какой-то пузырек, понюхал его и тяжело, долго вздохнул.

— Я хотел удостовериться, проверить ситуацию по книге Ублы… — Он сел в седле прямее. Видимо, отвлечение от собственных болей и слабости ему помогало. — Его зовут Гевст. Когда-то его еще называли Рогатым.

— Что за зверь? — спросил Крохан.

— Гевст, — медленно ответил Роват, который, услышав это имя, чуть не вывалился из седла, — прижизненная инкарнация Басилевса.

— Да, — кивнул Ибраил. — Дело тут такое. Чтобы сохранить неуязвимость, Басилевс разложил свою жизнь на четыре жизненные сущности. В одной он обитает сам, как Басилевс. С двумя другими нам пока не дано познакомиться, к счастью. — Маг даже слегка улыбнулся. — А вот Гевст — четвертая сущность, в которой не только присутствует заряд жизненной силы Басилевса. Она является и средоточием некоторых его магических компонентов. — Они проехали ярдов триста, прежде чем маг заговорил снова. — Он не боец, но только с точки зрения таких вояк, как Трол. С Роватом, думаю, он справится одной левой. Он умеет, вернее, когда-то умел неплохо воздействовать на сознание людей и животных, умел маскироваться, принимая облик всего, что попадает нам на глаза, даже деревьев и камней. А главное, он был специалистом по магическим операциям, подобным той, что в просторечии и называется магической атакой на родственной крови.

— Ибраил, — спросил Трол, — ты сказал, что у него уже, по-видимому, нет крови моего отца. Как же он сумел атаковать нас на привале? — Вдруг Трол похолодел от естественной догадки… — Или он добрался до Неветы?

— Ты не почувствовал, что атака на тебя на этот раз немного другая, чем прежде? — спросил маг. — А я почувствовал. Нет, Трол, скорее всего, он не добрался до Неветы, он не использовал ее кровь, подобно крови твоего отца. Но, видишь ли… — Они еще немного проехали молча, маг собирался с силами. — Частые атаки, которые можно проводить на крови, прокладывают своеобразный тоннель темных энергий. И при приближении, а мы приближаемся к деревне, он обрушил на тебя атаку, используя этот самый тоннель, который установился, как я понял, уже достаточно… крепко.

— Ты хочешь сказать, что теперь ему даже не нужно добиваться крови Неветы, чтобы довершить свое дело? — поинтересовал Крохан.

— Да, если мы останемся тут, в Лугани, он может атаковать Трола, используя, так сказать, свои прежние достижения. Тут все дело в расстоянии. Атаку на крови можно устроить, где бы атакуемый ни находился, хоть в другом конце света. А вот тоннельную атаку… Думаю, только с расстояния в несколько миль.

— А если мы уедем? — спросил Роват.

— Не знаю, — отозвался Трол, — кажется, это нам не поможет. Невета слаба, а оставлять ее тут нельзя… К тому же он может последовать за нами, мы сейчас, — он усмехнулся, — не слишком легки на ногу. В любом случае, — он вдруг поймал себя на том, что развязывает узлы, накрученные Кроханом, — мне надоело бегать. Мы решим это дело тут, в Лугани, и решим его до конца.

— Какого конца, вернее… э-э… кого из вас? — поинтересовался Крохан. Не дождавшись ответа, повернулся к Ибраилу. — А он не сможет замаскироваться под одного из нас? Например, под меня?

— Нет, — вполне уверенно отозвался Ибраил. — Вас я знаю слишком хорошо. — Маг опустил голову, чтобы его слова прозвучали не слишком внятно. — Так уж получилось, что я довольно часто оказывался свидетелем ваших реакций, ваших ментальных и психических аффектов, поэтому он не сможет скопировать ни одного из нашей группы, чтобы я этого сразу же не заметил.

Как же, подумал Трол, оказывался ты свидетелем… Чуть не пастбище устроил на сознании каждого из нас, вызнал все закоулки, вламывался в мысли, едва тебе хоть что-то казалось интересным, а теперь объясняет — психологией! Он усмехнулся, с этим уже ничего не поделать, Ибраила следовало принимать таким, каков он был. А может, и хорошо, что он был именно таким, в данном случае его представление о сознании каждого из них действительно могло служить гарантией, что враг не проникнет в их компанию.

— А если он попробует подменить тебя? — глухо спросил Роват.

— Тогда примерно то же самое почувствуете вы, — отозвался маг и посмотрел на Трола. — Видишь ли, то, что я иногда… очень плотно наблюдал за вами, придало вам и определенное знание моих особенностей. Это как зеркало — невозможно заглянуть в него, не оставив свое отражение.

— Как раз возможно, — отозвался рассудительный Роват, — если держать его под углом… Но я понял.

Лугань открылась перед ними как картинка — вся целиком. В окнах только-только загорались первые огоньки, в дальнем конце деревни лаяли собаки, из труб всех домов поднимался дым — в семьях готовили ужин. На площади перед гостиницей несколько людей Песли из замка прогуливались, приглядываясь к девушкам, которые неожиданно тоже стали выходить на эти прогулки смешливыми стайками. Трол вдруг почувствовал, что у него теплеет на сердце. В деревне все выглядело спокойно, ничего экстраординарного за время их отсутствия не произошло.

— Как же мы его найдем? — спросил Крохан. — Если я правильно тебя понял, он может подменить собой кого-нибудь из местных, кого ты не знаешь, и мы…

— И при этом добьет Трола, — добавил Роват, который тоже воспрял, увидев Лугань. — А без него, как ты сказал, он справится с нами одной левой.

— Он и так может добить нас, — отозвался Трол, — принимая во внимание наше состояние.

— Я говорил, — отозвался Ибраил, — он не воин. Он скорее боевой маг. Поэтому будет действовать наверняка и теми средствами, которые кажутся ему наиболее эффективными. Все-таки что ни говори, а даже в таком состоянии мы заставляем его опасаться прямого поединка… Мы легко взяли замок, теперь уничтожили Табира… Нет, думаю, он согласится на прямой бой с нами, только если у него не будет выхода.

— А как это сделать? — спросил Крохан.

Ибраил молчал. Теперь они спускались в долину, в которой стояла деревня. Маг наконец вздохнул и заговорил:

— Есть у меня одна идейка… Не полноценный план, а так, соображение. Но оно может сработать. Правда, мне нужно посоветоваться с вами, почитать еще книгу Ублы…

— Говори, не тяни, — пророкотал Роват.

— Кажется, — отозвался Ибраил нехотя, — Убла, когда мы поймали его… повозку в пустыне… захватил с собой так много денег для того, чтобы… — Он перевел дух, ему очень не хотелось продолжать, но он договорил: — Чтобы в случае, если его стража не справится с нами, вызвать саджей.

Трол почувствовал, что в его спину ударила волна холода, словно из открывшейся сзади невидимой пропасти пришел порыв ледяного ветра.

— Феи-убийцы? — быстро переспросил Крохан.

— Да, феи-убийцы. Равных которым в бою на этом свете, как считается, не существует. — Ибраил снова вздохнул. Все-таки ему было очень плохо. — Но они очень дорого стоят, поэтому Убла и захватил с собой чуть не все свое состояние. Поэтому и не пустил в ход сразу эту часть своего плана, надеялся, что его люди позволят сэкономить.

— А потом, когда мы напали на него, было уже поздно, — кивнул Трол.

— Да, и мы получили эти шесть сундучков золота, плату за трех саджей для одного боя.

— Так в чем же состоит твоя идейка? — спросил Крохан.

Трол уже знал, в чем дело, и ему это очень не нравилось.

— Фокус в том, что мы можем оповестить всех в округе, что эти деньги привезли сюда, чтобы нанять фей для того, чтобы они убили его, Гевста Рогатого, — быстро проговорил Ибраил.

— А в чем подвох? — поинтересовался Крохан.

— Феям нужно указать цель, очень точно и однозначно, — мрачно и устало ответил Роват. — Без этого они не примут контракта.

— Они что же, могут возникать в любом месте, в любой точке мира? — поинтересовался Трол.

— Да, вызвать их несложно, где бы ты ни находился. Но, разумеется, для этого нужно иметь деньги, и ставкой являются не только деньги, но и жизнь того, кто их вызвал, — сказал маг.

— А они не могут сами найти Гевста? — Голос Крохана был спокоен, но в нем звенело напряжение, от которого кони запрядали ушами.

— Нет, им мало сказать имя, им нужно указать цель, — ответил Ибраил.

— Значит, нам все равно придется его искать, — вздохнул Крохан.

— Притом, что он будет прятаться… — добавил Трол. — Да, в твоей идее, Ибраил, на самом деле есть некоторые сложности.

— Вот и мне это соображение не нравится, — согласился маг.

— Нужно найти его, — отозвался Роват.

— А все-таки, — хитро прищурился Крохан, — может, у него не так уж хорошо с нервами? Ведь боится же он нападать на нас с оружием… Может быть, если он узнает, что ему уготована встреча с саджами… э-э… он попробует удрать или, что еще лучше, нападет на нас. А мы к тому времени уже восстановимся и встретим его…

— Такие задания, как устранить нас, даются не просто так, — ответил Трол уверенно. — Их самостоятельно не выдумывают. Если он тут и должен убить меня, значит, он это выполнит. И значит, не посмеет вернуться в Империю, не справившись с заданием. Он не убежит.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Роват. — Удрать — это не по-имперски.

— Тогда можно попробовать его спровоцировать, — почти с облегчением проговорил Крохан.

Они въехали в деревню. Собаки полаяли на них немного, но быстро умолкли, потому что их успокоил Ибраил. Он, как адепт магии живых существ, был в этом очень силен.

Путешественники не успели даже сползти с лошадей, как из гостиницы уже выскочил Самвел с Бали. Они приняли лошадей и помогли Ровату войти внутрь. Потом занялись Тролом, который, отдав коня, так и остался у коновязи, чувствуя, что не может переставлять ноги, что у него хватает сил только держаться за поперечный брус и ждать, пока ему помогут.

Спустя полчаса все было более или менее устроено. Трола, Ровата и Ибраила уложили в кровати как раненых. Крохан рассказывал Самвелу и братьям о том, что произошло в долине у капища д'Авола, содержатель гостиницы Эдис со своими служанками подавал еду, на кухне кухарки грели горячую воду, чтобы путники могли вымыться, а половина деревни собралась в гостинице, чтобы хотя бы краем уха услышать, откуда эти неугомонные чужеземцы явились в таком виде.

Трол поужинал с трудом, едва сумел проглотить кусок пышного хлеба с мясной похлебкой, вымылся горячей водой и тут же провалился в сон. Примерно то же самое, видимо, произошло с другими. Проснулся он оттого, что около него сидел уже относительно воспрявший телом и духом Ибраил. Обнаружив, что юноша проснулся, он наклонился над ним и прошептал:

— Я все-таки позволил Крохану рассказать, что мы прибыли сюда, чтобы найти и устранить Гевста, наняв фей-убийц.

Трол поморщился, но ничего не ответил.

— Будем теперь ждать, что произойдет, — продолжал Ибраил. — Даже Зара, кажется, выслушав наши соображения, согласилась, что это разумно, и отказалась от доли причитающегося ей золота. Хотя она выразила это весьма, — маг улыбнулся, — горячо. Самый опытный матрос из Кадета мог бы поучиться у этой дамы бранным фиоритурам.

— Ибраил, — Трол внимательно посмотрел на мага, — отдай рубище Невете. Я обещал вернуть его, когда мы вернемся.

— Уже сделал. Спи, скоро тебе потребуется много сил, Возрожденный.

Трол отвернулся. Дело было сделано, теперь ему следовало как можно быстрее восстанавливать силы, чтобы Гевст не захватил их врасплох. Да, теперь это было самое главное его дело. Поэтому он снова уснул спокойно и без сновидений.

Глава 12.

Солнце светило так, что Трол даже обрадовался, что мутное окошко пригашает его ослепительный блеск. В комнате никого не было, и это тоже было хорошо. Почему-то начинало казаться, что это помещение и тишина вокруг должны помочь собраться с силами. Трол поднялся, подошел к тазу с водой и умылся. Выпил отставленную воду в небольшой глиняной плошке, она пахла какими-то снадобьями Ибраила, но это было потому, что из этой же плошки он пил их раньше и потому что ее не очень хорошо вымыли.

Трол оделся, присел на край кровати и выволок Синкопор. Леворучный меч был не в лучшем состоянии, но его сталь переливалась жилками кованых полос. Дотянувшись до мешочка с полировочной пудрой, Трол принялся наносить ее на меч легкими похлопываниями. Потом достал жесткую замшевую салфетку и прошелся по всей поверхности сразу, потом достал мягкую замшу, прошелся по режущей кромке. Она была иззубрена в нескольких местах. Тролу показалось, что он при желании может вспомнить, как возникла каждая зарубка.

Скрипнула дверь, в комнату заглянула Зара. Она была в простой деревенской рубашке, заправленной, по ее обыкновению, в кожаные мужские штаны. Ее волосы сегодня свисали свободно, словно она никогда и не была погонщицей караванов, воином и путешественницей.

— Ты как? — спросила она, подошла, постояла, глядя, как Трол полирует сталь.

— Где остальные? — спросил Трол.

— Роват поднялся. Как выяснилось, можно обойтись без операции. Крохан тренируется с Самвелом и братьями где-то за деревней, а Ибраил колдует над книгой в комнате Неветы. — Зара помолчала. — Трол, она умирает. Ибраил сказал, что каким-то своим ответвлением тот канал, через который Гевст атакует тебя, задевает и ее. И ей не под силу противостоять этой магии.

— Я знаю, — кивнул Трол. — Чувствую, что она оттягивает часть энергии.

Зара пошла к двери, взялась за деревянную ручку и замерла.

— Ибраил настоящий кудесник, но и ему не под силу спасти… — Открыла дверь. — Я еще не могу взяться за оружие, поэтому скажу сейчас. Трол, что-то готовится, что-то очень скоро случится.

— Ты о Невете?

— Нет, о нас. С нами что-то произойдет, Трол, и это мне не нравится. Она шагнула за порог.

— Зара, — позвал Трол. — Спасибо, что согласилась отдать деньги.

— Ну, — караванщица усмехнулась, — я же понимаю, что это не по-настоящему. Если мы победим, деньги все равно останутся у нас, а если нет… То и деньги мне будут не нужны.

Трол кивнул. Чуть замедленным движением провел Синкопором перед собой, сталь играла в освещенном солнцем воздухе, словно великолепное перо невиданной, прекрасной и смертельно опасной птицы.

Потом Трол взялся за Клунг. Вот этот меч он мог поднять с некоторым напряжением. Это было обидно — быть таким слабым. И так неловко чувствовать меч, хотя он должен быть даже не продолжением руки воина, а инструментом его мысли и воли, завершением его движения… Но с этим пока ничего поделать было нельзя. Атаки Гевста выпили почти всю энергию Трола, осталось только ждать, пока она восстановится или пока Рогатый одолеет его.

Лезвие Клунга было еще больше зазубрено, практически, если бы его увидел Учитель, он потребовал бы, чтобы его отдали какому-нибудь стоящему мастеру на перековку. Хотя кто тут, в этой деревенской глуши, способен перековать такой меч, не изуродовав его?

Он вычистил и Клунг, оделся, повесил его на спину, чуть назад перевел Синкопор и пошел вниз, в большой зал. Тут было тихо, но две служанки уже расставляли деревянные тарелки. Увидев Трола, обе неуклюже поклонились, тут же зафыркали, как это делают все девушки, которые пытаются скрыть смущение, и принялись раскладывать еду. Трол не мог понять, чем вызвано веселье служанок, пока не прочитал в мыслях одной из них, что они знают о посещении Зарой его комнаты. И мысли у одной из них были не совсем благопристойные, что она и нашептала двумя минутами раньше своей подруге. Трола это удивило. Надо же, он меч едва может выволочь из ножен, а девицы рассматривают его как достойный объект для ухаживаний.

Из кухни вышел и постоял у стола Трола Эдис, хозяин гостиницы. Он хотел о чем-то спросить, но так и не решился. Тем более, если вопрос предполагался о еде, он был бессмысленным, потому что Трол съел все, что увидел перед собой, и даже краюху хлеба, которую нашел на кружке со сквашенным молоком, с собой прихватил, чтобы добро не пропадало.

Он вышел на деревенскую площадь, сейчас на ней возилась только куча кур и два ленивых пса. Солнце слепило тут еще немилосердней, в воздухе пахло одновременно свежестью и пылью. Где-то за деревней звенели мечи, правильные и спокойные удары. Зато в другой стороне металл отзывался басовитым звоном наковальни. Трол пошел туда.

Перед кузницей стояла небольшая местная телега, которую следовало отремонтировать, а из полутемного сарайчика, где располагалась кузня, пахло дымом горна и сожженным металлом. Кузнец оказался, как и почти все представители этой профессии, невысоким и мускулистым. В кожаном фартуке, голый по пояс, он придерживал щипцами кусок металла, который тлел вишневым цветом, и неторопливо постукивал по нему небольшим молотом.

Трол мельком поклонился вместо приветствия и заговорил:

— Мне нужно два небольших молота, чтобы покрутить их в воздухе.

— А чего их зря крутить-то, — ворчливо отозвался кузнец. — Если сила застоялась, господин хороший, лучше помоги мне борону наладить, там умения не нужно, просто бей, куда я маленьким молотком укажу.

Трол подумал мгновение, кивнул, отставил мечи, снял рубашку и взялся за двухфунтовый молот. Борона состояла из черных железных зубьев, которые следовало вколачивать и закреплять в переплет железных полос. Работа была не сложная, как кузнец и обещал, но Трол уже через четверть часа стал задыхаться, а еще через час вынужден был вернуть молот.

— Да, не много у тебя силенок осталось, — признал кузнец.

Трол кивнул, подобрал мечи, рубашку и вышел из кузницы. Мечи за деревней стихли. Где-то с достоинством взревела корова, ей отозвался петух, все было спокойным, как сон пастуха. И все-таки Зара была права, что-то должно было произойти.

Трол еще раз проверил себя, да, несомненно, нужно было собирать людей.

Он позвал Ибраила, который, как оказалось, спал. Но от мощного ментального зова он очнулся и тут же стал спрашивать, что случилось.

— Ничего не случилось, — отозвался Трол, — просто будь готов.

— К чему? — Голос мага, как всегда, в ментальном плане звучал отчетливо и чисто, но на этот раз с каким-то сонным акцентом.

— Не знаю… Если можешь, созови всех в гостиницу, и пусть будут при оружии.

— Конечно, могу… А что случилось-то?

— Ты уже спрашивал.

Трол неторопливо, так что его не испугались даже куры, вернулся в гостиницу. Тут уже в общем зале стояли Зара и Ибраил. По лестнице спускался, застегивая на ходу ремни кирасы и наручей, Роват.

— За Кроханом с его компанией послали служанку, — доложил Ибраил. — Вот только… не уверен, что они придут быстро. Они, кажется, увлечены.

Трол не стал тратить время, поднялся в свою комнату, нацепил многократно избитый и ремонтируемый нагрудник, а также налобную пластину. Внизу зазвучали громкие голоса — Крохан и рыцари вернулись. Все были в отличном настроении, потные, как здоровые кони, веселые, лишь зубы сверкали от удовольствия, даже завидно…

— Ого, а к чему сбор? — заголосил Крохан, но Зара успела броситься к нему и бесцеремонно зажала рукой рот.

Крохан чуть озадаченно стряхнул с себя женщину и посмотрел на Ровата. Трол усмехнулся в своей комнате и пошел вниз. За исключением Самвела, все уже успели приготовиться к бою. А сержант из Даулов должен был вот-вот подойти, он что-то в самом деле задержался в своей комнате.

— Эдис, — позвал Трол. Хозяин гостиницы мигом явился, но, увидев людей в полном вооружении, на миг задержался в дверях, однако привычка взяла вверх, и он поклонился. — Где ты держишь наше золото?

— Как вы и приказывали, господин, в винном подвале. Не то, не дай Превеликая Матерь, украдут. У нас тут разные люди ходят, сами знаете, господин Трол… А так, в подвале, надежнее, туда без моего ведома муха не залетит.

— Хорошо, Эдис, — кивнул Трол, которого раздражало многословие, — спасибо.

— Трол, может, ты объяснишь? — спросил Самвел, появляясь наконец на лестнице.

— Давайте подождем, — предложил Возрожденный. — И послушаем.

Они стали слушать. Ничего не было ясно, ничего не было слышно, деревня казалась спокойной, как семья разленившихся хрюшек. И вдруг… Ибраил даже задохнулся, словно только сейчас до него дошло, потом с уважением посмотрел на Трола.

— Здорово, я бы непременно проворонил, — сказал он.

— Что именно? — спросил Крохан чуть резче обычного.

Где-то вдруг заплакал ребенок, и тут же стих. Потом что-то затрещало и так же резко стихло. В другом конце деревни упала глиняная миска или хорошо обожженный горшок.

— Они все-таки решились, — отозвался Ибраил и улыбнулся, да так зло, что от него отвернулась даже Зара.

— Мечи к бою, — сказал Трол негромко, а сам, толкнув дверь гостиницы, вышел на деревенскую площадь.

Тут уже не было пусто, сюда собирался народ. Вернее, люди Волынщика. Некоторые глуповато приседали, прячась за деревенских, которых они почему-то толкали перед собой, видимо, чтобы их не было заметно. И было их много, даже не весь их отряд, которым они прибыли брать замок Дотимер, а вообще все, кто жил в Орлином Гнезде клана Песли. В их руках сверкало оружие, на многих были доспехи, снятые с воинов замка Дотимер, половина несла щиты…

Сам Песля выехал на площадь на коне, с мечами Трола в руках. Он весело скалил зубы сквозь свою бороду и с интересом оглядывался.

— Ага, — признал он, увидев Трола с остальными перед собой, — все-таки не вышло. Почувствовали, песьи души…

— Волынщик, — спросил Трол, — зачем все это?

— Я же просил тебя подсыпать их магу побольше той гадости, что дала шаманка, — обратился вместо ответа Волынщик к девушке, которую толкал один из его головорезов. Это была служанка из гостиницы, она боялась, тем более что ее руку не выпускала та самая карга, которую Трол уже видел в лагере Песли и которую все называли шаманкой.

— Я не виновата, что они пьют только воду или молоко. А в молоко много не насыплешь, оно свернется, — плаксиво отозвалась девушка.

— Понятно, — важно кивнул Песля, — а в воде этот порошок почувствовал бы даже мертвый.

— Песля, — сказал Трол и медленно, чтобы это было ясно всем, вытащил свои мечи, — отпусти деревенских.

— Да они мне и понадобились только, чтобы… Мы думали, если за них спрятаться, вы не почувствуете. Жаль, не вышло.

Деревенских стали отпускать. Первой от опасного, по ее мнению, соседства с шаманкой удрала гостиничная служанка. Спустя две минуты на площади остались только люди с оружием. Почти сотня под командованием Песли и восемь человек, которых Трол за неимением лучшего определения иногда называл зимногорцами, хотя Зара и Роват Зимногорья никогда не видели.

Из-за соседнего дома к Песле, также на конях, подъехал его отец с тремя седобородыми старцами. Они были вымазаны темной краской, в кирасе старого вождя были видны плохо спрямленные вмятины, но в целом это было внушительное зрелище… для деревенских, подумал Трол.

— Песля, я подарил тебе свои мечи. Может, объяснишь, в чем дело?

— В деньгах, чужеземец. Их видели, несколько огромных сумок, набитых золотом.

— Я же отдал тебе и твоим людям замок. Неужели этого мало за то, что можно назвать нейтралитетом?

— Деньги мне будут нужны, когда я останусь тут лэрдом, — отозвался Песля и снова весело ухмыльнулся. — Не бывает же лэрда без золота. Не то соседи, крестьяне не станут уважать.

— Песля, я уже тебе говорил, вас слишком мало, чтобы отобрать их. К тому же они мне и самому нужны.

— Да, слышал, — нетерпеливо кивнул Волынщик, — чтобы изловить какое-то чудовище и убить его с помощью фей из древних сказок. Мне это неинтересно, раб… Ведь твое имя и прозвище — Раб? Тебя тут, как выяснилось, до сих пор помнят, только удивляются, что ты стал таким важным господином… Хотя как был, так и остался тупоголовым — кто же, если не дурак, будет рассказывать в наших землях, что у него сумки с золотом?

Он мог продолжать в том же духе довольно долго. Трол взвесил возможность, что Песля действует не сам, а им управляет Гевст. И почти тут же услышал ментальный ответ мага — нет, он сам так решил и сам придумал это нападение. Тогда Трол решился.

— Ладно, беспорточный лэрд, давай решим это дело вдвоем. Ты и я, идет?

— Нет, — отозвался Волынщик. — Ты хоть и больной, как сказывают, а все же…

— Но ведь слишком много людей погибнет, — почти в отчаянии отозвался Трол. — Причем зазря, золота тебе все равно не видать…

— Так ведь больше другим тогда достанется! — хохотнул Волынщик и взмахнул мечами.

За ним засмеялись некоторые из его людей. Вот ведь воровские души, подумал Трол, даже не понимают, что скоро умрут.

— Хватит болтать, — вдруг прокаркала шаманка на всю площадь. — Убейте их и заберите наше золото!

Тогда Батар поднял самострел, который удачно замаскировал до этого плащом, и выстрелил. Тяжелый болт прошел над толпой, но как-то не очень быстро прошел. И старик, отец Песли, сделал мгновенное движение, подставляясь под выстрел. Стрела прошила его почти насквозь, вместе со старым доспехом, и он грохнулся с коня в пыль. И тогда все люди Волынщика, который в этот миг стал полноценным главой клана, бросились вперед.

Некоторые при этом закричали какие-то слова, некоторые взвыли по-волчьи, кто-то засвистел. Все это было глупостью… Потому что Трол не отступил ни на шаг, как и остальные его бойцы. Они лишь плотнее стали вокруг Ибраила и Батара, который опустил арбалет и взял у брата более скорострельный лук.

Первых людей Волынщика Трол все-таки пожалел, не мог он рубить таких неумех, которые даже удар начинали не из блока, как полагалось по всем законам боя, а просто из всего замаха, насколько хватало рук и плеч. Он лишь подцеплял эти самые руки, лишь поддевал неловко выставленные ноги, лишь неглубоко ранил защищенные легко пробиваемыми кожаными доспехами тела.

Его работа у кузнеца теперь здорово помогла ему. Он сразу вошел в сильные и точные движения, словно и не был болен… Или его техники даже во время магических атак хватало, чтобы сдерживать три, пять… нет, почти десять вояк Песли одновременно и выигрывать у них этот бой. Тем более что групповым действиям они не обучались, рубились, как если бы каждый был один, и ловить их на ошибках было не сложнее, чем накалывать на острогу рыбу в прозрачном ручье.

Но что-то происходило еще, помимо этой удивительно бездарной рубки… Вот застонала Зара, оказалось, копье пробило ей горло, и она умерла раньше, чем успела вздохнуть, вот один из братьев не увернулся от самоубийственной атаки какого-то великана, которого, конечно, успел разрубить, но все же получил рану в бедро… Тогда Трол собрался. Это были уже не шутки. Их убивали, не жалея жизней всех этих бедолаг из клана Песли.

Трол загасил одним длинным, как сон, движением сразу троих самых нахальных вояк перед собой, потом прокричал:

— Сомкнитесь за мной!

И пошел вперед, медленно, еще зыбко, но все отчетливее восстанавливая в себе общую картину боя, которую должен держать в сознании каждый совершенный воин — когда он даже спиной видит противника сзади, когда угадывает удары, которые противник только собирается нанести, когда он понимает, куда нужно идти, чтобы врагов оставалось меньше… Он шел и теперь убивал одним движением, еще раньше, чем кто-то из этих полукрестьян, которым по чистому недоразумению выдали оружие, понимал, что его убили. Трол двигался вперед, как плывущая по речке лесина, которая разбивает, крошит и раскалывает весенний, тонкий ледок. Он шел к тому месту, где находился Волынщик.

Его люди сплотились сзади, лишь Роват попытался сделать за ним шаг, но его окриком удержал Ибраил… Который тоже молотил без передышки по противнику, уже не стесняясь, длинными огненными хлыстами.

Трол завалил двоих бородачей, которые попытались убить его, разогнавшись, не понимая, что этим лишь подставляются под удары обоих мечей, отшатнулся от их падающих тел, зарубил какого-то безусого мальчишку, тот и ударить-то попытался всего однажды, и то неудачно, раскрыл брюшину странному здоровяку, в него уже попала одна из стрел Бали, но он все-таки не вышел из боя, и вдруг осознал, что теперь стоит в круге людей, которые боятся на него нападать. Медленно, еще лучше, чем прежде, Трол вник в состояние и положение этих людей. Их осталось мало, меньше половины, и теперь они стояли и ждали — нетрудно было догадаться, чего именно.

Откуда-то издалека, хотя и очень близко, в землю ударили подковы, и, сбив двоих каких-то дурачков с реакцией, как у пьяной гусеницы, через своих людей прорвался Волынщик. Он вынес оба своих меча для удара, и, когда ему показалось, что достает, он заставил скакнуть своего коня, ударил… Трол ждал этого, потому и отошел от своих: не хотел, чтобы они пострадали от атаки Песли. Он закрылся от обоих ударов сразу длинным Клунгом, одним прыжком пролетел на три шага вбок, практически под лошадью Песли, которая на миг зависла в воздухе из-за попавшихся под ее копыта людей, да так резко, что Песля неминуемо должен был потерять Возрожденного из вида, и врубил Синкопор коротким, страшным в своей силе ударом в бок Главаря всей этой банды.

Рука, принявшая удар обоих мечей, чуть не вылетела из суставов, главным образом потому, что он был усилен скачком лошади, а толчок от удара Синкопора, который вспорол бок Песли, развернул Трол а на месте. Если бы вояки из горного клана были умнее, именно в этот момент они бы и атаковали Трола, но они смотрели, как их предводитель, раскроенный от почек до самых легких, валится на бок своей лошади, которая теперь рысила, всхрапывая от страха, по деревенской площади.

И все-таки левая рука больше не работала, Синкопор повис как плеть, от него не было теперь никакого толку. Трол даже пожалел, что ударил, а не воткнул этот меч и не оставил его в теле врага, тогда бы он сохранил руку. Медленно, неуверенным движением он попытался сунуть леворучный меч в ножны, но не попадал в них, тогда он просто воткнул его в землю под собой и взялся за Клунг двумя руками. Так было вернее, так рука быстрее заработает, должна заработать…

Песля наконец грохнулся со своего коня в пыль. И тотчас все эти безумцы заорали и бросились вперед. Они уже даже не дрались, они просто размахивали оружием, и Трол понял, что победил. Он еще убивал их, помогая иногда себе ударами ног, уворачиваясь от падающих тел, не давая ни одному дурачку из всей этой своры понять, где он находится, заставляя их все время терять его из виду из-за быстрых движений, и рубил, рубил… А потом вдруг они стали падать сами. Оказалось, это Роват с Кроханом, залитые кровью, как мясники после разделки туш, справились со своей частью работы и теперь пришли ему на помощь. И тогда последние люди Волынщика побежали.

Их осталось чуть больше двух десятков, многие из них были ранены, многие даже не бежали, а скорее ползли по деревенской площади, заваленной трупами, но главное — они отступали.

Трол дождался, пока вокруг него возникнет пустота, и тогда понемногу стал стряхивать с себя боевое наваждение. Оглянулся. На всякий случай Роват и Крохан закрылись мечами, видимо опасаясь, что Трол и на них бросится, чтобы рубить…

— Это мы, — прошептал очень медленно, как всегда бывает в бою, Крохан. Потом криво, устало и зло улыбнулся, вытер пот и кровь со своей бородки и добавил: — Нас не стоит убивать, Трол… Мы еще пригодимся.

— Кто? — спросил Трол глухо, опустив Клунг. И стал искать глазами Синкопор. Его леворучный меч стоял неподалеку. Около него, как на бойне, лежали туши почти полудесятка врагов.

— Зара… Ей бы лучше не выходить на этот бой, — проговорил Роват. — Еще Самвел, он пытался ей помочь и получил копье в печень… Еще Батар. Но с ним Ибраил, обещал, что вылечит.

— Дураки, — проговорил Трол и опустился на колени. Ноги почти не держали его. — Какие дураки… — Он поднял голову. — Я думаю, лучше будет, если теперь мы переберемся в замок.

— Да, — хмуро согласился Роват. — Теперь-то он свободен. — Он оглянулся и добавил убежденно: — Других претендентов, как я вижу, попросту не осталось.

Глава 13.

Остатки клана Песли Волынщика оставили замок Дотимер, как червь оставляет пустой скорлупу ореха. Даже без попытки сопротивления с их стороны Роват с Кроханом и измученным свыше всякой меры Ибраилом сходили в него и осмотрелись. Когда еще и похоронить мертвых не успели, лишь выложили всех павших, кроме Самвела и Зары, в ряд, в замок вслед за ними перебрались и Трол с Неветой, и Бали с не приходящим в сознание Батаром, а также перевели лошадей и перенесли свои пожитки, включая это проклятое золото, из-за которого и произошла вся эта чудовищная ошибка.

Проработав почти целый день, деревенские похоронили все трупы горцев за своим кладбищем, часто укладывая их по трое-четверо в одну могилу, потому что павших было много, а копать ямы в этих каменистых местах было делом нелегким. Потом, хотя Трол об этом и не заикался, они собрали все оружие и принесли его в замок и уложили неровной, залитой кровью кучей. Самвела с Зарой, на которых Ибраил наложил заклинание нетленности, тоже принесли в замок и положили на какое-то дощатое возвышение в середине главного двора.

Они лежали рядом, уже завернутые в полотняные саваны, с оружием, которое по горской традиции привязали к их рукам. Смотреть на них Тролу было тяжело. Он и не думал, что так сжился с этими людьми, что они значат для него больше, чем просто соратники и друзья. Он вдруг понял, что вместе с этими двумя людьми умерла какая-то часть его души. Слишком большая часть. Он даже подумал, если так будет с каждой потерей, ему может не хватить души, разбуженной некогда Учителем Султунаром на Огненном камне в окружении четырех костров.

Ближе к вечеру во двор, осторожно оглядываясь и иногда приседая от собственной смелости, пришел Эдис. Он приблизился к Тролу, который сидел перед погибшими, и низко поклонился.

— Лэрд Трол… — он закашлялся, видимо, сочетание презренного прозвища с владетельным титулом не умещалось в его глотке. Но храбро продолжил: — Мы выкопали две могилы на лучшем участке нашего кладбища. Вся деревня придет хоронить их, если пожелаешь.

— Хоронить? — удивился Трол.

— Мы уверены, что все нужно сделать по нашему обряду, лэрд Трол, — почти решительно отозвался Эдис.

На всякий случай Трол снова спросил:

— А в чем вы еще уверены?

— Я думаю, — почти выпрямившись, отозвался староста деревни, — что вам тут будет неловко… то есть самим. Будет лучше, если я приведу двух девушек, чтобы они ухаживали за раненым и твоей матушкой. А еще мы приготовили кое-какую еду, чтобы вам тут было меньше возни на кухне… Все-таки не воинское это дело — готовить пищу, когда под боком целая деревня, готовая служить тебе и твоим людям.

— Служить, — повторил Трол. Все это как-то не очень укладывалось у него в голове. Видимо, он поглупел за истекший день или никогда не брал в расчет такие вот жизненные обстоятельства. Вернее, его никогда не учили такому обороту событий.

— Ты что же, думаешь, мы захватили эту землю, чтобы заделаться тут баронами? — спросил Эдиса как раз вышедший во двор Крохан. — В таком случае, любезный, ты не просто ошибаешься, а… э-э, ошибаешься бездарно.

Эдис согнулся в поклоне, потом выпрямился и вполне уверенно посмотрел Крохану в глаза.

— Ну, сам посуди, капитан Крохан, — начал он. — Наша деревня принадлежала лэрду, с которым все тут считались. Так уж вышло, что теперь у нас не осталось никакого лэрда, тем более такого, который бы защитил нас. Что сделают соседние лэрды? Они приедут, начнут нас грабить, уведут скот, а то и людей… Сидеть-то тут никто не будет, ему другие такие же лэрды не позволят прихватить такой кус, как Лугань, а это значит, они будут просто грабить… Лэрд Трол, не думаешь же ты, что мы сумеем сами защититься? Ты ведь из наших мест, ты родился тут!

Трол вздохнул, его не волновали мелкие политические дрязги этой деревни. Он посмотрел на Эдиса и махнул рукой.

— Иди себе, честный человек, не интересует меня твоя деревня. А за могилы и за все остальное — спасибо. Если следует заплатить, скажи сколько, Крохан отсчитает тебе положенное количество монет.

— Да мы без денег, лэрд Трол, нам бы вот только, чтобы нас никто после не тронул, а мы будем и работать, если нужно, и присягу принесем…

— Ну, все, — низким, довольно злым тоном отозвался Крохан, — ступай, тебе сказали… добрый человек.

— Я понимаю, — поклонился Эдис и стал пятиться к открытым воротам замка, — сейчас не до нас, но потом подумай, лэрд Трол… Ты же и вправду из наших мест. И матушка твоя тут родилась, и отец, почитай, из соседних краев.

Трол посмотрел на хозяина гостиницы, и того как ветром вымело из замкового двора. Трол покачал головой.

— А ведь он прав, — вдруг раздался уверенный, красивый голос Ровата, который сейчас был так похож на голос Арбогаста, что Трол даже вздрогнул. — Мы взяли на себя некоторую ответственность за этих людей.

Трол уже почувствовал, что, привлеченные появлением Эдиса, к нему спустились не только Ро-ват, но и Ибраил. На дозорной башне остался один Бали, но и он, вероятно, слышал все, что тут говорилось.

— Ты действительно из этих мест, Трол, — отозвался Крохан. — Если поискать, у тебя тут половина жителей в родне ходит, так всегда бывает в этих маленьких горных деревнях. Я-то знаю.

Трол посмотрел на них, потом на Ибраила. Тот помалкивал, но лишь потому, что не признавал этой проблемы, а всего лишь полагал, что нужно сначала решать, как говорили на севере, первое дело, а уже потом думать обо всем остальном.

— А ты что скажешь? — спросил Трол мага.

— Их действительно разграбят, если мы ничего не предпримем, — отозвался темнолицый Ибраил. — Сам понимаешь, другой власти тут, кроме местных баронов, не осталось, а разбойников развелось куда как достаточно… После того как эти земли опустошила Империя.

— Давайте подумаем об этом потом, — предложил Трол. Снова посмотрел на тела Зары и сержанта из Даулов. Зара казалась невысокой и очень стройной рядом с телом плотного, если не сказать полного Самвела. После заклинания Ибраила в них еще оставалось какое-то странное, почти неуловимое ощущение жизни, должно быть потому, что тела не окоченели. Без особого труда можно было представить себе, как они встанут, разорвут саваны и удивленно осмотрятся, не понимая, зачем их тут положили… Но они уже никогда не встанут сами, по крайней мере, в этой жизни.

— Я так и не заметил, как они погибли, — сказал Трол.

— Сабельщица была еще слаба, — отозвался Роват. — А когда она вдруг ошиблась и ее насадили на чье-то копье, вперед бросился Самвел. Он забыл обо всем, чему его когда-то учили, он… Наверное, он был к ней неравнодушен.

— Я тоже замечал, — подтвердил Крохан.

— Вечером будем хоронить. — Трол поднялся. Потом почувствовал что-то еще… — Ибраил, что с Неветой?

— Она умирает, Трол, — отозвался маг. — Может быть, умрет еще сегодня вечером. Тебе нужно поговорить с ней.

— Чертово место, — с чувством сказал Крохан. — Слишком много смертей.

— Слишком много глупостей, — сказал Трол. — Не следовало излишне полагаться на договоренности с Песлей и распространять эти слухи о золоте. — Он помолчал. — Я не удивлюсь, если завтра к нашим воротам подтащится весь сброд, который обитает в этих горах, чтобы повторить его попытку.

— Да, — согласился Крохан мрачно, — плохо получилось.

Когда солнце почти зашло, Трол поднялся в высокую комнату, которую отвели Невете рядом с его покоем. Это соображение было продиктовано, как подозревал Трол, тем обстоятельством, что тут остались целые кровати. В других помещениях мебель была изрублена или сломана… Банда Песли повеселилась от души.

Невета смотрела в окно, когда Трол вошел в ее комнату. Но тут же повернулась к нему и улыбнулась. А потом… Ее глаза наполнили слезы, и она попыталась протянуть к Тролу руку.

— Сядь, сын, — попросила она.

От слабости ее голос дрожал и переливался, как свет на неограненном стекле, но внутренне она была теперь спокойной и уверенной. Трола даже удивила эта уверенность. Он сел на край кровати, потому что больше ничего подходящего в разоренной комнате не осталось.

— Я должна тебе сказать, что… — Невета все-таки подняла руку, но только для того, чтобы утереть слезу. — Я не предавала тебя. Просто ты был таким… Ты не умел говорить, не умел думать, не чувствовал ничего, как зверек. — Она вдруг улыбнулась, видимо, даже перед смертью находила в воспоминании о тех днях что-то хорошее и теплое для себя. — Тебя дразнили, тобой помыкали, а мы с отцом все время думали, как же ты проведешь свою жизнь, если не сумеешь осознавать мир правильно?.. А потом появился этот господин с узкими глазами и желтой кожей. Он был хорошим человеком, я сразу почувствовала. И он сказал, что вылечит тебя, но мы должны отдать его тебе… Или продать. — Ее голос упал до шепота.

— Тебе лучше сохранять силы, — предложил Трол.

— Нет, я скоро уйду, мне силы ни к чему, — отозвалась Невета. — Не думай, я не боюсь, я просто жду… — Она снова вспомнила о том, что собиралась сказать. — Мы все равно любили тебя и не хотели продавать, но этот господин сказал, что иначе ты никогда не станешь… как все. Мы были бедны, но хотели отказаться от денег. — Она вытянула вперед руку, не дотянулась до Трола и сжала сухонький кулачок. — А он сказал, что деньги будут нужны твоим сестрам. — Она съежилась под грубым местным одеялом и такой же грубой холщовой простыней. — И тогда… тогда мы покорились.

— Я не виню вас, — сказал Трол. — Вы правильно поступили. — Он вздохнул. — Мастер Султунар хорошо обо мне позаботился.

— Да, очень хорошо, — отозвалась Невета. — Ты стал такой сильный, такой… красивый. Если бы ты приехал немного раньше, до того как Ксата забрали в замок, он бы тоже тобой гордился — Она вдруг нахмурилась. — Понимаешь, нам в самом деле пригодились эти деньги. Мы выстроили дом и никогда больше не голодали. Иногда какие-то люди приносили нам еще денег… Так что мы не нуждались. Дочерей, как ты знаешь, мы хорошо выдали замуж, за солидных господ с нижних земель… Может быть, нам и самим нужно было переехать, но я думала, что там слишком густой воздух. А Ксату тут нравилось, тем более что он мог вдоволь охотиться, а если поле давало плохой урожай, мы покупали еду у других, у Эдиса, например… Кажется, он опасался, если мы уедем отсюда, нам больше не будут привозить деньги. — Она зажмурилась и снова улыбнулась. — Он был хороший человек, твой отец, лучше бы тебе с ним познакомиться, пока он был жив.

— Я тоже так считаю, — серьезно сказал Трол. — Жалко, что не получилось.

— Теперь ты станешь лэрдом, и никто не посмеет над тобой смеяться… — И вдруг она высказала то, что, кажется, ее больше всего и тревожило. — Только, мальчик мой, тебе придется сменить имя. Понимаешь, — она даже стала торопиться, и речь ее сделалась чуть щелкающей, как говорили все горцы, — имя Трол означает что-то неудачное, раба или хромого быка… А ты теперь не Трол, ты должен взять свое прежнее имя, которое мы дали тебе с Эдисом, когда ты только родился. — Она напряглась всем своим худеньким, умирающим телом. — Тебя зовут Дей, и ты должен теперь называться лэрд Дей сын Ксата из рода Псков, или даже Дей из Дотимера. Понимаешь?

— Матушка, — Трол потупился, — я не уверен, что останусь тут жить после того, как сделаю то, что должен сделать.

— Почему? — искренне удивилась Невета. — Разве тут плохое место? Ну да, иногда тут бывают трудные зимы, и люди попадаются не очень хорошие, но… Ты родился тут, у тебя тут много родных, среди них есть знатные люди. Вот и Эдис, если подумать, нам не чужой, да и сестры…

— Матушка, — Трол поднялся, — тебе нужно отдохнуть. Ты долго говорила и устала. Кстати, Эдис предложил прислать к тебе двух девушек из деревни, чтобы они за тобой ухаживали. Я думаю, это будет разумно, мы заплатим им…

— Они будут служить тут тебе, Дей, даже если ты им ничего не заплатишь, — проговорила Невета грустно. Видимо, она понимала, что сына ей не переубедить. — И потом, скорее всего, мне уже не понадобится никакая помощь.

Трол внимательно посмотрел на нее. Она уходила, это сомнений не вызывало, но уходила твердо, уверенно, как и полагается умирать воину, пусть даже и женщине. Он поднялся, поклонился и пошел к двери.

— Дей из Дотимера, — позвала Невета. Трол повернулся к ней. — Когда завершишь свои дела, позови сестер, они найдут тебе подходящую пару. Не годится содержать такой замок без женского пригляда.

Трол еще раз поклонился и вышел. Осторожно закрыл за собой дверь. В коридоре стоял Ибраил. Он подошел и внимательно посмотрел Тролу в лицо.

— Она хорошо умирает, Трол, — сказал он.

— Я знаю, — отозвался Возрожденный и пошел в свою комнату.

Тут он лег и попытался уснуть. Его мучили какие-то невнятные мысли, какие-то полувоспоминания или медитативные формулы, похожие на молитвы, как вдруг он понял, что спал по-настоящему. Он сообразил это потому, что над ним с небольшим факелом стоял Ибраил. Он был печален.

Вглядевшись ему в лицо, Трол сразу понял, в чем дело. Он поднялся, сделал охранный жест Кроссу и пошел в соседнюю комнату. Невета лежала со слабой улыбкой на губах, скрестив руки на груди, вытянувшись и разом сделавшись похожей на Зару, которая лежала в замковом дворе, на дощатом возвышении.

Трол опустился на колени и прочитал молитву по павшему в бою другу. Других подходящих молитв он не знал. Сзади опять появился Ибраил. Он дождался, пока Трол поднимется, и хмуро сказал:

— Нужно будет сказать людям в деревне, чтобы выкопали еще одну могилу.

— А я думаю, — отозвался Крохан, стоя в дальнем, темном конце коридора, — что Зару с Самвелом можно будет похоронить в одной могиле. Хуже им от этого не будет. И оскорбления в этом не будет ни ему, ни ей.

— Нет, пусть каждый лежит в своей могиле, — предложил Трол. — Места у них на кладбище много, на всех хватит.

Вдруг наверху ударил сигнальный гонг, который стоял на сторожевой башне. Трол стиснул зубы и помчался в свою комнату, чтобы нацепить на себя мечи. Так как спал он одетый, много времени это не заняло.

Уже через пару минут он влетел на башню, где на этот раз стоял Роват. Бывший имперский рыцарь указал на двоих людей, которые пешком, чуть сгибаясь под порывами ветра, неожиданно поднявшегося к вечеру, что в горах бывало делом нередким, приближались к замку. В том, что нес факел, едва не задуваемый ветром, Трол узнал Эдиса. Второго Трол никогда не видел.

Двое людей подошли к замку, и Эдис поднял свой факел повыше, чтобы показать, что вокруг них никого больше нет. Видимо, он не подозревал, что можно видеть даже в темноте.

Трол пошел на надвратную башню, где уже стоял Крохан. Трол высунулся в бойницу и крикнул:

— Чего тебе, Эдис?

— Лэрд Трол, — закричал владетель гостиницы, стараясь перекричать свист ветра, — я привел к тебе разносного торговца с нижних земель. Он приехал сегодня поздно вечером. Тебе лучше поговорить с ним.

— Давай опустим мост, — сказал Трол Крохану. — А потом я выйду к ним.

Они опустили мост, подняли немного решетку. Трол спустился и уже у самой решетки заметил Ибраила. Маг стоял, выпрямившись и нахмурившись. Трол ничего ему не сказал, лишь прокатился под решеткой, как на тренировке, одним движением. Почему-то ему показалось, маг уже понял, о чем пойдет речь.

Трол пошел по мосту. Факел впереди стал приближаться, Эдис с торговцем пошли ему навстречу.

— Я слушаю, — сказал Трол, мельком поклонившись незнакомцу в тяжелом, залатанном плаще, от которого сильно пахло местным узиком.

— Я Тобалд, твоя милость, — заговорил кочующий торговец, поклонившись так, что чуть не коснулся лбом коленей. — Торгую разными тканями и прочими товарами.

— А еще он, подобно всем прочим торговцам, разносит новости, — подсказал Эдис. И повернулся к торговцу: — Давай быстрее, старина, господину нужны сведения.

— Я поздно приехал, как уже сказывал, и сначала больше слушал, чем говорил сам, у вас тут такие дела, что не сразу уразумеешь… А когда осознал, кто твоя милость теперь и что я знаю, то уже поздно сделалось… Вот и пришли мы поздно, ты уж не вини нас. А новости у меня для тебя грустные, лэрд Трол.

Он закашлялся и покачнулся. Трол, чтобы торговец ненароком не свалился в ров, поддержал его за руку.

— Выкладывай, что у тебя за новости, Тобалд, — сказал Трол.

— Сестры твои, дочери Неветы, уже три недели как скончались, твоя милость. — Тобалд проговорил это и даже зажмурился. — А еще, как ни скверно это звучит, умерли все их детки. Сказывают, что от колдовства какого-то. Но откуда это колдовство пришло к ним, кто его навел — того не ведаю.

Трол медленно кивнул.

— Спасибо, Тобалд. — Посмотрел на Эдиса, который тоже, ежась на ветру, поддерживал нетрезвого торговца за другую руку. — Если нужно, накорми его за мой счет, Эдис. И… ну, купи у него что-нибудь. Это важные сведения, хотя… слышать их неприятно. — Потом помолчал и добавил: — Невета сегодня ночью умерла. Эдис, мне нужно, чтобы выкопали еще одну могилу.

Трол повернулся и пошел назад, помогать Крохану поднимать мост. Эдис с Тобалдом пошли в другую сторону, в теплую гостиницу. Торговца шатало, скорее всего, его окончательно развезло.

Прокатившись под решеткой назад, в замковый двор, Трол отряхнулся и спросил Ибраила:

— Ты чувствовал это, верно?

— Да. — Ибраил пошел следом на надвратную башню за Тролом. — Я думаю, это последствия магической атаки, Трол. Самой первой, когда ты был еще на корабле. — Он помолчал, добавил: — Ты теперь один, Трол.

— Я понимаю.

Словно онемев, Трол налег с Кроханом на рычаги. Но даже тяжелая работа не могла избавить его от этого густого и мертвого, словно все окружающие скалы, онемения. Он поймал себя на том, что пропустил слова, в которых Ибраил шепотом пересказал Крохану новость, принесенную Тобалдом. Капитан кадотской стражи лишь опустил голову. Когда они уже спускались с башни, направляясь в замок, к теплому очагу, он вдруг спросил:

— Трол, что ты думаешь?

Трол посмотрел на него, нахмурился и признался:

— Думаю вот что — хорошо, что Невета об этом не узнала.

Глава 14.

Трол лежал и смотрел в потолок. У него ничего не болело, не было приступа ужасающей слабости, в которые он научился переводить магические атаки Гевста Рогатого, но его состояние было не намного лучше, чем во время этих атак.

Дверь в его комнату раскрылась, вошел Ибраил. Он был слегка рассержен, но сдерживался. Он всегда оставался очень интеллигентным и тактичным, этот маг.

— Трол, — позвал он, — поднимайся, следует идти на похороны.

Трол повернул голову к нему.

— Я не сумел их защитить, Ибраил, — сказал он. — Понимаешь, я даже не понимал, что их следует защищать… И упустил момент.

Ибраил подошел, сел на край кровати, как вчера Трол сидел на кровати Неветы, и спокойно, как-то по-докторски, посмотрел Возрожденному в глаза.

— Ты бы не смог этого сделать. — Он подумал. — Даже я, окажись на твоем месте, не сумел бы сделать ничего, чтобы защитить сестер, Невету или Ксата.

— Окажись на моем месте, ты бы что-нибудь да придумал.

— Нет, говорю тебе. Нет. — Ибраил набрал в легкие воздуха, собираясь сказать что-то важное. — Понимаешь, Трол, это вообще запредельная магия. Она находится под запретом, ею нельзя заниматься. Иначе можно перебить все человечество, потому что все человечество так или иначе связано между собой через кровь. Но они, после того как мы что-то выяснили в замке Керр-Ваб, перепугались. И решились на то, чего делать нельзя.

— Они сделали, значит — можно.

— Во-первых, они всего лишь пытаются, — проговорил Ибраил очень размеренно. — Ничего существенного своими атаками на тебя они не добились. А во-вторых, они рассчитывали на больший запас времени. Понимаешь, они думали, что мы застрянем в пустыне, что мы вынырнем где-то еще, а не под Паноной, от которой можно доплыть до Новолунгмии… Нет, если бы мы поплыли до Новолунгмии, они, скорее всего, добились бы своего. Но мы воспользовались магическим переходом на Шонморе и опередили их на несколько недель. Нам просто повезло… Хотя говорить о чистом везение в случае твоих действий не приходится. Это сложнее, Трол, чем ты думаешь.

— А мы теперь теряем эти недели, потому что не понимаем, где тут, в этих горах или деревнях, может прятаться Гевст.

— Вот именно, нужно не раскисать, а подняться, похоронить наших мертвых и приниматься за дело. Чтобы не терять время.

Трол поднялся, посмотрел на мага.

— Все плохо, Ибраил.

— Не так уж плохо, — отозвался маг. — Вернее… Да, для тебя и твоих родных все обернулось очень плохо. Но я думаю, что для Гевста все будет… хуже, если у меня получится одна штука, которую я, кажется, придумал ночью.

— Ты придумал. — Тусклое отражение в глазах Трол а сменилось пристальным блеском. — Что?

— Мне нужно будет еще немного поэкспериментировать, но… Трол, давай все делать по порядку. Сначала давай похороним наших покойников.

На похоронах Трол стоял один, к нему не решался подойти даже Роват, которого все эти похороны и обряды обычно не задевали. Возрожденный смотрел на то, как укладывают в вырытые три ямы тела сержанта из Даулов, Невету и Зару. Как люди топчутся, ожидая, что именно Трол бросит первые комья земли на их завернутые в саваны тела, но поскольку он этого не сделал, то обряд начал Ибраил. Он же пропел над каждой могилой отходную молитву, сначала на неуклюжем дасском, потом начал было петь на дериб, но сбился, и тогда заговорил на очень необычно звучащем тут вендийском. Когда они все пошли к замку, он с извиняющейся улыбкой пояснил Тролу:

— У нас есть молитва, обращенная ко всем богам. И я верю, что она дойдет до любого из небесных покровителей Неветы, Самвела и Зары, в кого бы они ни верили.

— Правильно, — кивнул грустный Крохан, — так и следует сделать. Они, наверное, не возражали бы.

— Кажется, впервые мы хороним наших покойников по-человечески, — сказал вдруг Роват. Потом он поднял руку и всмотрелся в сторожевую башню замка, на которой остался Бали. — В общем, да, все правильно.

— Ибраил, — проговорил Трол, встряхиваясь, словно собака, вышедшая из воды на берег, — что ты придумал?

Переход от отпеваний к делу был для мага несколько резковат. Он чуть поджал губы, но все-таки ответил:

— Трол, помнишь нашу идею о том, что Роват может через остатки червя в своем теле или через обученность своего тела включаться в имперские информационные потоки?

— Помню, — вздохнул Возрожденный. — Как такое забудешь?

— Так вот, каким-то образом книга Ублы подсказала мне, что Ровата можно инициировать именно для того, чтобы увидеть то, что видит в данный момент Гевст.

— Книга настолько… э-э… умна? — спросил Крохан.

— Она не просто… э-э… умна, — передразнил его Ибраил, — она способна ответить на все вопросы, только нужно… — Он вдруг вздохнул и почему-то оглянулся. — Эх, не догадался я раньше спросить ее о том, как оборвать канал влияния на тебя, пробитый прежними атаками! Ну, теперь уже ничего не поделаешь. — Он замолчал. Потом заговорил снова, но теперь в его тоне все было уже очень серьезно: — Так вот, с помощью книги Ублы я узнал эту формулу и смогу поставить эксперимент, как только Роват мне позволит влезть в его… голову.

— Для дела — хоть сейчас.

— Давайте до замка дойдем, — почти взмолился Крохан, который вдруг вообразил, что в порыве энтузиазма маг начнет колдовать прямо перед подъемным мостом.

— Да, дойдем, конечно, — рассеянно согласился Ибраил, и дальше они пошли молча.

Маг уже готовился про себя к магическим формулам, которые подсказала ему книга Ублы. Роват косился на него чуть опасливо, но был спокоен. Крохан поотстал и поглядывал в их спины с любопытством, а Трол просто ждал. И внутренне проверялся — сумеет ли он драться в полную силу, не загубит ли все усилия друзей немощью или неумением?

Ибраил уверенно провел всю компанию в какую-то боковую башенку, сухую и пустую, как гулкая бочка. В середине нижнего помещения стоял высокий стол, на который через боковые окна падал свет полдневного солнца и высвечивал разложенную книгу Ублы. Трол взглянул в нее, но ничего не понял, в фойскую каллиграфику приходилось врабатываться, а это было ему сейчас не нужно.

— Вот, — маг хлопнул по раскрытым пергаментным страницам ладонью, — это мы сейчас и опробуем. — Он оглянулся на Ровата даКуррса — Роват, ложись в этом луче света, закрой глаза и слушай. А вы, — он небрежно махнул рукой на Трол а и Крохана, — отойдите к двери.

Имперский рыцарь чуть недовольно оглянулся, выбрал местечко почище и вытянулся на полу. Ибраил подошел к столу и склонился над книгой. Трол понял, что он писал свои вопросы стоя. Это было по-восточному — уважать не просто письменное слово, но и наблюдать за ним в такой торжественной, слегка архаичной форме.

— Каб тех, не чи рен, фап хпа…

Трол не понимал этих звуков. Но он ощутил, как они завораживают сознание, и в первую очередь сознание Ровата. Тот расслабился, его взгляд, мелькающий под не доконца опущенными веками, стал отвлеченным, лицо превратилось в мягкую маску. На миг стало казаться, что он засыпает, но краем сознания, которым Трол пытался воспринимать ситуацию, он ощущал, что это не обычный сон, а нечто вроде осмысленной передачи воли и силы кому-то другому, в данном случае Ибраилу. Если бы маг хуже знал сознание имперца, он бы не сумел так быстро и эффективно выстроить это состояние в таком сильном и волевом человеке, каким был Роват.

— Тавирен, медет-цу, на рен чи…

И вдруг в сознание Трола проникла ясно видимая картина. Она наложилась на вид пустого помещения башни. Чтобы реальность не отвлекала его, Трол тоже закрыл глаза. Теперь он видел, видел… Лицо, женщина, которая смотрит с любовью и лаской… Ее глаза широко раскрыты, зрачки могут показаться слишком большими, но это действие любви… Она смотрит с обожанием и преданностью.

Кто это? Трол сосредоточился… Но Роват опередил его.

— Та девушка, которую мы видели в гостинице, — гулким шепотом проговорил Роват, — когда в первый вечер прибыли в Лугань.

— Да, — согласился Ибраил. — Ее видит тот, кого мы ищем.

— Странно, — отозвался Трол. — Она… любит его?

— Нет, — отозвался Ибраил. — Или… не знаю, может быть, он заставил ее полюбить себя. С такими… стервецами, как Гевст, всего можно ожидать.

Роват поднял руку, медленно провел по груди, по лицу. Потом уже быстрее проверил меч на боку, открыл глаза. Повернул голову, посмотрел на Ибраила.

— Я был бы тебе благодарен, маг, если бы ты… пореже вводил меня в этот сон. Очень неприятно снова быть таким… каким я был до операции.

— Я знаю, — кивнул Ибраил. — Кроме того, тебе снова захотелось быть прежним, но возврата назад уже не будет, Роват. Ты с нами, а не с ними.

— Я знаю, — Роват поднялся на ноги. Попробовал отряхнуться, слабо улыбнулся дрожащими губами. — Но это, Шаэтан меня забери, было приятно.

— Приятно быть червеносителем? — шепотом спросил Крохан, но его голос прозвучал необычно отчетливо.

— Ладно, — прервал Трол этот обмен глупостями. — Ибраил, ты можешь определить, где живет эта девушка?

— Она… — Маг задумался. — Он что-то почувствовал, я имею в виду Гевста…

Трола вдруг пробило, как молнией, ощущение ошибки.

— Что? — Он даже напрягся. — Он почувствовал, что мы его ищем? — Он развернулся на месте. — Тогда скорее…

— Куда? — быстро спросил Крохан. — Почему?..

— Если мы не успеем, он избавится от нее, — крикнул Трол уже на бегу к воротам. — Она же свидетель!

Они бросились бежать к деревне, все вместе. Крохану было чуть труднее, но на нем не было доспехов, Роват был в кирасе, должно быть желая отдать последний воинский долг Самвелу и Заре, а маг всегда был легок на ногу, так что иногда даже Тролу нелегко было его опередить. Они бежали, и Трол отчетливо понимал, что они все равно не успевают. Они в очередной раз ошиблись, хоть… кто мог предвидеть такую ошибку?

— Она живет вон в том доме, — крикнул Ибраил, когда они были на окраине деревеньки.

Почему в Лугани нет ограды, некстати подумал Трол, ведь в других деревнях Новолунгмии они часто видели хотя бы частоколы?..

Они добежали до дома раньше, чем Трол успел сообразить, что их бегущую компанию рассматривают все жители разом, выходя из своих домов, пытаясь сообразить, что происходит, и не сошли ли эти чужеземцы с ума? И вдруг Трол замер, чуть раньше, чем Ибраил. Но маг тоже застыл, не добежав до дома, где жила девушка, всего-то шагов пять-шесть.

Холодное, как вал морской воды, ощущение смерти и тщетности их усилий накрыло их. Кажется, его почувствовал даже Крохан, а что касается Ровата, так рыцарь даже присел, непроизвольно подняв руки, словно пытался защититься от удара сверху — удара, от которого не было спасения.

— Все, — помертвевшими губами прошептал Трол, — он избавился от нее.

Дверь дома, к которому они бежали, спокойно раскрылась, и на порог вышла добродушная, полная женщина, похожая на девушку, чье лицо Трол недавно видел в полугрезе-полусне Ровата, только чуть постарше. Женщина вытирала руки о фартук и с любопытством разглядывала чужеземцев. Она была сильной и решительной, ее нелегко было смутить, но о том, что в ее дом пришла смерть, она еще не знала.

— Женщина, — быстро спросил Ибраил, потом закрыл глаза и приказал себе успокоиться, — где твоя дочь?

— Линдра? — Женщина весело блеснула белыми, как цвет жасмина, великолепными зубами. — Да где же ей быть? У своего дружка, у Хлона-пастушонка. А зачем она вам?

Ибраил оглянулся на Трола.

— Где он живет? — спросил Трол, не кланяясь.

— Да зачем она вам?

— Ей не нужно было ходить к нему… — неуверенно пояснил Ибраил. — Мы кое-что узнали об этом Хлоне.

— Он хороший малый, — отозвалась женщина. Она еще даже не волновалась. — Малость беспутный, но зато добрый и спокойный, как его овцы… Я думаю иногда, пусть бы он был немного смелее, что ли!

— Где он живет? — снова спросил Трол.

— На краю деревни, в бревенчатой сторожке, вы ее сразу увидите, она одна такая, — женщина вдруг забеспокоилась. — А что вы прознали-то, господа хорошие?

— Пойдем с нами, — жестковато приказал Крохан. Ему, как бывшему капитану городской стражи, такие ситуации были знакомы лучше всех.

Они пошли, не дожидаясь, пока их догонит мать Линдры, которая почти побежала за ними, путаясь в своей длинной юбке с передником. Дом пастуха Хлона, которого Трол теперь отчетливо вспомнил, действительно выделялся из всех местных строений тем, что скорее напоминал сараюшку, потому что был сложен не из местных тяжелых камней, а из бревнышек какого-то кустарника, щели между которыми были замазаны глиной. Должно быть, привычка находиться на свежем воздухе заставила пастуха устроить себе именно такое простое и хлипкое жилье.

Дверь в его домик была полуоткрыта. Трол вытащил меч и вошел внутрь, оттеснив Ибраила, за ним сразу же шагнул Роват. Крохан в домик не вошел, а стал осматриваться по сторонам, загораживая вход, но это было не важно.

А важно было то, что за единственным столом в доме сидела, уронив голову на руки, девушка… Та самая, которую они только что видели в магическом полусне Ровата. Трол остановился. Потом быстро оглядел помещение.

Кровать, сделанная из груды веток и сена, застеленная какой-то странной расцветки одеялом, очаг с небольшим таганом, несколько простых тарелок и кружек, нож, воткнутый в деревянную доску для приготовления пищи.

Мать Линдры вошла в дом, на миг закрыв солнце. Потом она подошла к дочери и взяла ее за плечо. И тогда девушка упала на пол безвольной куклой…

— Линдра, девочка моя… — беспомощно позвала женщина. И по ее лицу потекли беззвучные слезы.

Ибраил, осознав, что он тут нужен, тоже вошел, присел на миг на корточки, поднялся.

— Сломал шею. Как цыпленку. — Он перевел дух. — Просто зажал лапами, резко дернул… И все. Она даже ничего не поняла.

— Она была перед смертью испугана, — отозвался Трол, который тоже пытался читать ауру этого места. — Перед ее смертью он изменил свой облик.

— Какой облик? — спросил снаружи Крохан.

— Он представлялся ей пастушком, тем самым другом-приятелем, с которым мы видели ее в гостинице, — объяснил Ибраил. — Но когда понял, что мы его засекли, то… превратился в нормального себя. И убил.

— Линдра, девочка моя… — Теперь женщина сидела на полу, неловко подломив ноги, и всхлипывала.

— А где же настоящий пастух? — спросил Крохан, теперь он стоял в дверях, все еще оглядываясь по сторонам. Это было грамотно — не спускать глаз с того, что творилось вокруг.

К дому подходили взволнованные жители деревни.

Трол вдруг все понял. Еду пастух хранил в небольшой ямке под полом. Он разгреб ногой нарезанный камыш, нашел простой дощатый люк, поднял его и заглянул. Тело пастушка было вдвинуто в глубь ямы какой-то чудовищной силой. Так что у мальчишки были даже ноги сломаны и одна рука явно выдернута из плеча. На него было наложено заклинание нетления, чтобы запах и мухи не выдали этого убийства.

Трол откинул крышку люка до конца. Вздохнул и засунул меч в ножны.

— Ибраил, мы опоздали, — признал он.

— Лучше бы мы этого не делали… — проговорил Роват. — Лучше бы не искали его… так неловко. — Он тоже заглянул в люк. Вздохнул. — Где он может быть теперь?

— Где угодно. — Трол посмотрел на постепенно теряющую над собой контроль от горя мать Линдры и вышел из хижины. — Нужно было лучше продумать… эту попытку понять, под чьей личиной он скрывается.

— Да, — согласился Крохан. Ему не нужно было даже входить в дом и заглядывать в подпол, чтобы догадаться, что Трол там увидел. — Впредь придется действовать… более разумно.

— Так что же, — спросил Роват, — все напрасно?

— Нет, — вдруг отчетливо и ясно отозвался Ибраил. Он смотрел на кружку, стоящую у очага на земляной приступочке. Подошел, взял эту кружку и осторожно, словно величайшую ценность, вынес из дома. — Если он пил из этой кружки, то в воде почти наверняка есть хотя бы частичка его слюны.

— И что? — спросил Крохан.

Трол вдруг понял, что на этот раз, кажется, впервые за все это долгое и трудное путешествие, у них появилась надежда. Пусть призрачная, основанная на том, что из этой кружки действительно пил Гевст, а еще не настоящий Хлон… Но он почему-то был уверен, что пастух мертв уже несколько дней, и, значит… Да, им определенно могло повезти. Снова, как и в том, что они так быстро добрались до Лугани.

— А то, — отозвался Ибраил. — Если мы теперь сумеем подобрать правильное заклинание, то узнаем, под кого теперь замаскировался Гевст, какую бы хитроумную маскировку он ни применил.

— Почему? — не понял и Роват.

— Слюна, — пояснил Ибраил. А Трол вдруг отчетливо и трезво, словно всегда был на полшага впереди мага, проговорил:

— Только на этот раз, Ибраил, используй свою магию так, чтобы она не задела этих жителей. — И Трол кивнул в сторону почти всего населения деревни, собравшегося у домика, в котором произошло двойное убийство.

— Да, — согласился Ибраил, — теперь-то я уж позабочусь о том, чтобы действовать наверняка. — Он в упор, почти с сожалением посмотрел на Трола. — И даже подумаю о том, как максимально уравнять твои шансы в бою с ним.

Глава 15.

Кружка с водой, из которой пил Гевст Рогатый, стояла рядом с книгой Ублы, разложенной на столе, перед которым почти навытяжку стоял Ибраил и что-то бормотал. Шесть свечей на столе освещали страницы книги, и от их мирного желтого света на сердце становилось уютно, словно и не было этого пустого, пыльного зала в основании башни, а была только ночь, спокойствие и дружеская поддержка, которую Трол теперь ощущал в этом замке повсюду. Конечно, это была не магия, это было чувство защищенности, знакомое еще по пещере, где Трол жил с Учителем. Словно ничего плохого тут произойти не могло, словно все скверное осталось где-то далеко, за стенами… Хотя это было не так. Потому что совсем рядом, в деревне, растворившись среди мирных жителей, находился Гевст.

Трол приволок несколько охапок сена в этот зал и улегся, потому что Ибраил колдовал долго, очень долго. Сначала погас вечер, потом наступила ночь, а он все никак не мог добиться результата. Трол лежал, полностью готовый к бою, и смотрел на мага, подперев голову ладонью.

А потом он уснул. Медленно, словно опускался в темной, взбаламученной воде на дно глубокой реки. Ниже, еще ниже, где уже и вода не колышется течением… Стало совсем темно, а он все тонул, странным образом обретя способность дышать даже под этой толщей тьмы. Говорят, так умел перестраиваться Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, — отращивая себе то ли жабры, то ли научившись дышать, как младенцы, все кожей… Но ему было легко — если он был почти дракон, значит, он принадлежал к рептилиям, а среди них часто встречаются амфибии.

Вдруг откуда-то снизу пришел свет. Трол всмотрелся в пятно видимого пространства и увидел… Это был Гевст. Страшный, тяжелый, почти в пятьсот фунтов весом, с чудовищной головой, украшенной двумя рядами рожек, которые расходились от лба к затылку. Безжалостные, невыразительные глаза, состоящие из черной, как агат, радужки, без зрачков. Гевст стоял в хижине пастуха и смотрел, как к нему бежит, подпрыгивая от радости, девушка Линдра, и пил воду. И на его лице не было ни раздражения, ни радости, хотя он понимал, что должен будет скоро совершить убийство, как совершал его уже много раз. А потом, отставив кружку чудовищной, покрытой чешуей лапой, начал меняться, пока не превратился в пастуха Хлона, и, когда Линдра постучала в его дверь, он уже целиком выглядел, как Хлон, даже успевал натянуть на себя какую-то его одежду…

Трола толкнули, он открыл глаза, это был Роват. Он просил подвинуться на охапке сена, чтобы ему тоже было куда сесть. Трол подвинулся, усаживаясь, имперский рыцарь зевнул.

— Меня сменил Бали. Он решил сторожить замок, — доложил обстановку Роват. — Крохан, которого сменил я, ушел спать часа три назад.

— Ты бы тоже поспал, — предложил Трол. — Неровен час, Ибраил до чего-нибудь додумается, и нам сразу придется идти драться.

— Драться я могу, — отозвался Роват, — я стоять на башне не могу, надоело.

— Может, мне нужно сменить Бали? — спросил Трол. Но ответ уже знал.

— Ты лучше отдыхай, — отозвался рыцарь. — Сам сказал, неровен час… А ты у нас главный меч, тебе Гевста завалить придется.

Трол подумал, вздохнул, он не был в себе уверен.

— Вместе заваливать его будем.

— Конечно, вместе. — Роват помолчал. — А спать я не могу. После того что со мной Ибраил днем вчера сделал, не спится. Как закрою глаза, так и чувствую себя Гевстом… Ох, и поганое это ощущение!

— У меня то же самое, — признался Трол. — А ведь я был не настолько близко к нему, как ты.

Ибраил как-то странно зашевелился, взмахивая напряженными руками, словно крыльями. Писать, кажется, он перестал. Огонь свечей затрепетал от этих движений, в углу зала сама собой поднялась пыль и повисла в воздухе, словно облако, не опадая вниз.

— Как думаешь, долго ему еще? — спросил Роват.

Трол хотел было ответить, что не знает, но услышал мерное дыхание. Он поднял голову — рыцарь спал, тяжело откинувшись назад, прислонившись спиной к башенной стене. Трол поднялся, поприседал, положил рыцаря на то место, где сам недавно спал. Вышел из башни, за горами уже поднималось солнце. На сторожевой башне стоял Бали, он был расслаблен, спокоен, но внимательно смотрел на восток. Спать на посту этот выученник Белого Ордена разучился еще в первые годы своей службы.

Трол захватил еще один пук сена на конюшне, вернулся в зал, присел на минутку и вдруг понял, что снова опускается в уже знакомый ему темный омут. Он хотел всплыть, очнуться, но тонул, тонул…

— Всемогущий Демиург, — вдруг проговорил Ибраил. Трол проснулся сразу, и даже схватился за меч. — Всесоздатель! — почти возопил маг, или он произнес это слово слишком отчетливо и оно в утренней тишине разлетелось, словно небольшой взрыв.

Трол поднялся. Роват тоже уже не спал. Ибраил оглянулся на Трола. Вид его был далек от совершенства — под глазами тени, на подбородке дрожала капелька слюны или пота, лоб наморщен, кожа казалась дубленой и высушенной много столетий назад, глаза оловянные и в то же время сумасшедшие, словно бы и не принадлежали живому Ибраилу… Руками, трепещущими, как листья на ветру, он удерживал кисточку, которой писал, не заметив, что скрюченные пальцы сломали ее деревянный стержень.

— Ибраил, — твердо, приводя мага в порядок, спросил Трол, — что случилось?

— Всеблагой! — отозвался маг и закрыл глаза. — Как просто…

— Что просто? — спросил Роват. Он тоже поднялся и шагнул к Ибраилу.

— Трол… — Маг открыл глаза, они стали осмысленными, он нашел Трола и впился в него таким пронзительным взглядом, что Возрожденному захотелось попятиться. — Я нашел. Только не то, что искал… Не способ раскрыть Гевста через его слюну в кружке с водой, а… Этого не передать словами. Это нужно проверить.

— Что проверить, где, на чем? — спросил Роват.

— На чем? — Маг обернулся и только теперь заметил Ровата. — Да хотя бы на самом Гевсте.

— Ибраил, — тоном, не допускающим никакого сомнения в спокойствии и своей требовательности, спросил Трол, — что ты открыл и что нужно проверять?

— Помнишь колдовство замка Керр-Ваб в земле Киванирг? — спросил маг. — Конечно, помнишь, еще не так много времени прошло, чтобы ты его забыл. Так вот, Трол, случайно, вернее… Почти случайно я вдруг понял, что означает это заклятие. — Ибраил набрал, по своему обыкновению, побольше воздуха в легкие, собираясь сказать что-то исключительно интересное. — Так вот, это заклинание антимагии.

И замолчал. Трол смотрел на него, не понимая, вернее, понимая не до конца, а вот Роват точно ничего не понимал.

— Ну и что? — спросил он.

— Это заклинание сводит всю магию на нет в определенном объеме, понимаете? — снова проговорил Ибраил. — Помнишь, мы говорили, что магия иногда основана на ограничениях, которые накладывает на нее психология магов, изобретающих ее? Так вот и получилось, что никому не приходило в голову с помощью магии сделать так, чтобы никакая магия не действовала. Это слишком необычная, слишком революционная идея… И вот тот, кто построил замок Керр-Ваб, эту идею воплотил. И добился результата. — Ибраил заглянул в книгу Ублы. — Потрясающего результата! Теперь мы можем накладывать заклятие антимагии на всех магов, которых встретим, и их магия будет слабой, очень слабой некоторое время… Важно, чтобы ты с ними только побыстрее расправлялся.

— Здорово, — отозвался Роват и стал поправлять ремни перевязи. — Я схожу за Кроханом, а Бали, кажется, оставим тут…

— Ты уверен? — спросил Трол мага.

— Да, уверен. Понимаешь, все это действительно очень просто… Будь я умнее, я бы давно, еще на корабле понял, что значит то заклинание, которое оставил нам через духа-посланца этот маг, который выстроил Керр-Ваб.

Дверь в башню открылась, и вошли Крохан, застегивая на себе мечи, Роват, который подгонял доспехи, и Бали, выглядывающий из-за их плеч.

— Бали, — сказал Трол, — мы идем сражаться с Гевстом. Может быть, тебе лучше остаться тут, с Батаром?

— Нет, — сурово покачал головой воин Белого Ордена, — Батару я оставил меч, он уже пришел в сознание. Я пойду с вами, потому что вы… будете сражаться с Гевстом.

Трол не настаивал — такой воин, каким был Бали, мог пригодиться в бою.

— Тогда пошли, — сказал Трол. — Все остальное обдумаем после, когда вернемся.

Они вышли из замка, подъемный мост уже был опущен, решетка чуть приподнята. Впереди в первых лучах рассвета, льющихся с неба, лежала деревня, и в ней где-то затаился страшный, опасный, как сама Империя, Гевст. Но теперь Ибраил знал против него средство, и Трол верил, что у них получится. Даже несмотря на так и не оправившихся от ран Ровата, Крохана и Бали, на приступы слабости, не оставляющие его самого, он верил, что у них все получится.

Крохан не очень стеснялся. Не успели они подойти к деревне, как он достал откуда-то небольшой охотничий рог и принялся в него с силой дуть, выбрасывая вверх протяжную ноту, способную разбудить даже мертвых.

Роват посмотрел на капитана кадотских стражников с интересом. Крохан с удовольствием осмотрел рог, пояснил:

— После боя у Песли забрал. Ему-то все равно он был уже не нужен. — И снова издал тот же звук, который в этих гулких горах разносился на многие мили.

Подойдя к первым домам, Крохан с Бали принялись стучать в ставни, громовым голосом приказывая:

— Именем закона, все жители деревни должны собраться на площади! Быстрее, враг не дремлет, он среди нас, все на площадь!

Люди, взбудораженные и отчасти испуганные этими криками, высовывались из дверей, спрашивали друг у друга, где враг, где пожар, что случилось… Но, увидев, что это всего лишь уже знакомые им чужеземцы, засевшие теперь в замке, успокаивались и принимались одеваться, чтобы исполнить полученный приказ.

Перебудив всю деревню, Трол, Крохан, Роват и Бали с Ибраилом стали плотной, монолитной группой в центре площади. Теперь они ждали. Трол безо всякого любопытства осматривался. Вот вышел Эдис из своей гостиницы, со служанками и женой-поварихой, вот появился местный богатей Дарем, вот группа юнцов, сыновья крестьян, вот девушки, вот Очир, кажется, бывший воин, занявшийся мелким ростовщичеством, вот Патис, тот самый кузнец, с которым Трол как-то вместе помахал молотом, вот Сибара, владелица всех лучших местных лошадей, дети, женщины, вот мать Линдры… Кажется, тут были все. Люди стояли чуть сбоку от Трола, между домами, не все были одеты как следует, но все были послушны и терпеливы. Они ждали.

Трол оглянулся, да из гостиницы вышел даже Тобалд, разносной торговец. Он жмурился от света и недоверчиво поглядывал на собравшихся, видимо, у него с перепоя побаливала голова.

— Все здесь? — спросил Ибраил слабым, не слишком уверенным голосом.

Толпа неровно качнулась, люди осматривались, кое-кто спрашивал, куда подевался тот или другой житель, где Рима и куда запропастился Тенд. Увидев своих соседей, они успокаивались. Наконец Эдис, как староста деревни, отозвался:

— Мы все тут, лэрд Трол. А можем мы узнать, чем вызвано?..

— Ибраил, — сказал Трол, вытащил Клунг из ножен и положил его на сгиб левого локтя. — Начинай.

Маг вышел вперед, встал перед людьми и начал речитативом:

— Куты шас'цу вахариби-л'та…

Трол вработался в сознание мага и поразился его чистому, певучему произношению слов, которые он уже слышал в замке Керр-Ваб, его точным ментальным движениям, которые превращали слова в магическое действие, превращали звуки в зов небесам и миру, вызывали непостижимые для него, Трола, силы и могущественные законы.

— Об-щарас та кус мыр, гвиди'паламор…

Трол смотрел на людей, которые стояли, словно не были живыми существами, словно им невозможно было двигаться и иметь собственную волю. Они ждали, ощущая, что маг занят чем-то важным, чего они не в силах уразуметь. Они терпели, потому что очень хотели, чтобы все было правильно. Эту особенность простых людей Трол раньше не замечал, обратил на нее внимание лишь сейчас.

— …мисофом запаш-нул вис та кур йо-ох! — завершил свою песнь, заклятие и колдовской наговор Ибраил.

И вдруг… Сначала завизжала какая-то женщина. Она тут же схватила своих детей, прикрывая их руками и телом, оттащила в сторону. Потом кто-то из мужчин с руганью отшатнулся, споткнулся и упал, отполз в сторону, даже не вставая на ноги…

Толпа раздалась. А в образовавшемся круге, там, где только что находилась мать Линдры, стоял…

По виду это был очень толстый человек. Он был голым, только внизу живот его подтягивала какая-то тряпка. Толстые складки сизой чешуйчатой кожи нависали над мощными ногами, толстая, словно вытесанная из цельного дерева шея поддерживала небольшую, как показалось сначала, голову. Он был отвратителен, но очень силен и в руках держал по мечу. Пустые ножны болтались на его спине, это движение Трол даже не заметил или не обратил на него внимание, потому что тогда Гевст еще был в облике матери Линдры.

Он был почти такой же, как во сне Трола — с невыразительным лицом, темными, звериными глазами, с двумя рядами рогов, поднимающимися от лба к затылку. Чего не увидел Трол во сне, так это четыре клыка, которые выпирали за губы чудовища — два сверху и два снизу. Они тускло отливали желтой костью и темной, как сбродившее вино, слюной.

Толстый Гевст оглянулся, понял, что теперь его видят все, усмехнулся.

— А ты не так глуп, Трол, как я думал. — Его низкий голос теперь звучал словно из гробницы, в нем не было ничего человеческого, даже странно становилось, почему только из-за этого голоса его не расшифровали в первые же дни пребывания в деревне. — И что это за заклятие такое, снявшее с меня личину обычной старухи?

— Да, — Трол вытащил Синкопор и теперь чуть боком двинулся на своего врага, — ты здорово выучился маскироваться, Гевст. А умеешь ли ты драться?

— Уж на тебя-то, мошка, моего искусства хватит.

Трол быстро осмотрел деревенских, они бежали к своим домам, часть из них бежала к замку, находя его более надежным убежищем. Площадь была почти пуста, только из гостиницы за всем происходящим следили Эдис с Тобалдом да служанка, кажется, даже та, что как-то предала их, подсыпав какую-то сонную дурь в питье.

— Не уверен, что ты хорош, — насмешливо проговорил Трол, давая деревенским больше времени для отступления. — Слишком уж ты толстый.

— Это не просто жир, — убежденно отозвался Гевст, — это еще и мускулы.

Он вдруг без малейшего напряжения растянул свои толстые ноги и мягко опустился в поперечный шпагат. Потом посидел, пересел в продольный, чуть качнувшись чудовищным торсом вперед, связки и суставы у него захрустели, но это был здоровый хруст разминаемого тела, после этого они начинали работать без ограничений. Потом легким, опять же почти неуловимым движением перенес другую ногу вперед, а ту, к которой наклонялся, — назад. И снова навалился на нее брюхом. Снова треск, потом Гевст передвинул ноги в поперечный шпагат и стал их сводить. Он поднимался, словно его вздымала невидимая сила, вырастая до своего обычного роста. И вот он уже стоял, чуть вспотевший, чуть испачканный деревенской пылью и готовый к бою.

— Трол, — заговорил своим чудовищным голосом Гевст, — если ты зарежешь себя, я обещаю не трогать ни твоих друзей, ни деревню. Ты же знаешь, я не слишком кровожаден.

— Гевст, — отозвался Трол, — когда ты умрешь от моего меча, твоя сила перейдет ко мне, ты это знаешь?

— Даже так? — удивился Гевст. — Ну, тогда ты раскрыл меня, используя магию Керр-Ваб… Жаль, тебя тогда не остановили.

— Не смогли, — отозвался Роват.

— М-да, — промычал Гевст. — Тогда, извини, беру свои слова обратно, мне придется перебить вас всех. И если уж на то пошло, то и деревенских, ведь они слышали твои магические формулы… — Гевст подумал. — Да, среди них может оказаться достаточно обученный магии шаман, чтобы передать твое заклинание дальше, а я не могу этого позволить.

— Понимаю, — серьезно кивнул Крохан, — у тебя приказ.

— Откуда ты знаешь? — удивленно отозвался Гевст.

— Все мерзавцы так говорят, — сказал Трол, чувствуя, что боевая ярость все сильнее завладевает им. И без малейших признаков слабости. — И все они, обрати внимание, кончают одинаково.

— Ну, это мы сейчас посмотрим, — отозвался Гевст, двинувшись вперед.

И хотя Трол был готов к этой атаке, он не ожидал, что она будет такой грамотной, такой точной, такой уверенной и сильной.

Глава 16.

Вперед сунулся Роват, его-то и атаковал Гевст. Трол ахнуть не успел, как Рогатый сократил расстояние с бывшим имперским рыцарем до минимума, а потом сделал что-то похожее на выпад, только… Это был не выпад, он просто нанес ряд молниеносных ударов, мелких, не от плеча, а от локтя и даже, как показалось Тролу, от кисти… И обошел ровную, слишком медленную для Рогатого защиту Ровата.

Рыцарь отвалился назад с разбитым наручем, из-под которого текла кровь. Два, нет, даже три удара Гевста достигли цели. Это было что-то невероятное, совершенно новая техника атаки на заключительной стадии… Одно утешение, что такие удары не могли быть очень сильными, они и не были сильными… И вдруг волосы зашевелились на голове Трола. Он понял и заорал так, как даже не ожидал от себя:

— Ибраил!

Но маг уже и сам все понял. Он бросился вперед, на ходу доставая что-то из сумки, которая болталась у него на боку.

Клинки Рогатого были чем-то смазаны, да так обильно, что теперь Трол определенно видел вокруг них призрачное, темное свечение. И еще Трол увидел сизый, пугающе смертоносный цвет клинков Гевста.

А толстый, голый, перетянутый лишь двумя ремнями Гевст усмехнулся. Он был доволен, он был почти счастлив.

— Бесполезно, маг, — проговорил он, — от этого яда нет спасения… ни у кого, кроме как у меня.

Он улыбнулся, раскрыв чудовищную пасть с клыками, торчащими над губами. Улыбаться как обычный человек он не умел.

Бали вдруг подобрался, как кот перед прыжком, и в воздухе запели стрелы. Одна, две, три… От них Гевст ушел мягкими качающимися движениями тела, удивительными для его огромной туши. Он еще больше раскрыл свою пасть.

— Твои стрелы, Бали, не пугают меня.

Следующие две стрелы он просто отбил уверенными, четкими движениями мечей. Они отлетели в сторону, где еще две минуты назад стояли люди.

Трол почувствовал, что Крохан выходит вперед, и попытался закрыть его собой, но безуспешно. Капитан кадотской стражи рванулся вбок и… оказался перед Гевстом, который в своей незаметной манере выкатился вперед. Трол попытался поддержать Крохана атакой на Рогатого, но так и не сумел найти правильный рисунок поединка — его мечи полоснули пустоту. А сизые клинки Гевста запели, несколько очень сильных ударов заставили Крохана затормозить свое движение, а потом все тот же убийственный каскад каких-то неуловимых движений… Вот только Крохан был к ним готов и потому не пропустил, кажется, ни одного удара. Да, не пропустил.

И тогда, оказавшись всего-то в трех-четырех шагах от Крохана, Гевст бросил один из своих клинков, и он с выверенной тренировками Гевста точностью вонзился Крохану в ногу, чуть выше колена. Капитан повалился назад как подрубленный. Трол бросился вперед, чтобы закрыть его собой, чтобы Рогатый не сумел добить поверженного противника, но Гевст и сам отошел на два шага. Потом медленным движением завел руку назад и вынес из-за спины третий меч.

Трол оглянулся, Ибраил теперь бежал к Крохану, доставая уже не только какие-то мази, но и хирургический нож с бандажем, чтобы перетянуть кроветок на ноге Крохана. Но Трол знал, что ему не удастся полностью пережать вены капитана, они находятся в бедре слишком глубоко, и они слишком крупные, а это значит, что скоро, очень скоро яд с клинка Рогатого начнет поступать в тело раненого и, несомненно, прикончит его.

Трол чуть не завыл от ярости и лишь тогда понял, что это верный путь к поражению. Он попытался взять себя в руки и сумел справиться. В его голове понемногу стала устанавливаться холодная, спокойная пустота, которая единственно и могла ему сейчас помочь.

Он позвал жестом Бали, который откинул бесполезный лук, и встал рядом с Возрожденным. Достал свой меч, стряхнул напряжение с рук и плеч и приготовился.

— Смотри-ка, Трол, или как там тебя, мы еще и не начинали, а уже двое твоих друзей умирают.

— Они не умрут, — отозвался Трол, — и не надейся. С ними Ибраил.

— Этот маг… Он тоже скоро умрет, — уверенно отозвался Рогатый.

— Действуем согласованно, — приказал Трол Бали, и они шагнули вперед, нанося отдаленные, почти неприцельные удары.

Гевст бился очень ровно, встречая выпады Трола и Бали мягкими блоками, в которых ощущалась какая-то уступчивость, но лишь до определенного момента. Стоило Тролу чуть усилить атаки, как он почувствовал всю неукротимую, невероятную силу Гевста. Да, в этих толстых, внешне оплывших окороках были железные мускулы. Трол провел пару низовых выпадов, потом сделал размашистые движения сбоку, вдруг кинулся вперед… И опоздал!

Гевст ушел вбок и, пользуясь естественным опозданием Трола, напал на Бали. Снова мельтешение мечей, когда амплитуда каждого не превышала двух футов, и воин Белого Ордена отвалился назад, заливаясь кровью… У него было рассечено горло, и, хотя удар снова был не очень глубок, Трол понял, что его единственный боеспособный напарник обречен.

— Вот так, — проговорил Гевст. — Теперь ты один, Трол.

Тело Бали вдруг изогнулось в страшной дуге, когда он опирался о землю только пятками и затылком. Гевст прокомментировал:

— Яд проник в мозг, потому его так и крутит.

Трол нанес несколько чудовищных по силе ударов, они немного замедлили даже Рогатого, заставив его отойти шагов на пять назад. Он снова раскрыл рот в своей нечеловеческой улыбке.

— Ну, Трол, потише… У тебя все равно уже никого не осталось. Теперь только ты и я.

Рогатый встал в твердую, уверенную стойку, покрутив ногами в пыли, чтобы они не скользили, и остановил все встречные движения Трола. Потом провел первый для Трола мельтешащий каскад выпадов. Трол видел уже четвертую связку этих несильных, но страшных своей непредвиденностью и скоростью движений врага, и теперь мог очевидно утверждать — системы в этих ударах не было. Вернее, все они были, конечно, подготовлены на тренировках и все оттачивались десятилетиями, но предвидеть каждое отдельное движение этих клинков было невозможно — слишком большое количество связок заготовил для противников Гевст, либо он превосходно умел подключать такое качество как спонтанность. Поэтому, изучай Трол эти атаки хоть всю жизнь, предсказать их все равно не сумел бы.

Его стало накрывать чувство обреченности. Он даже не вполне понимал, зачем Гевсту потребовались все эти магические атаки. Ему следовало бы выйти с мечами против Трола, и он бы несомненно выиграл, перебив весь их отряд… Потому что против такой техники защиты у Трола не было.

Он даже подумал, не пытается ли Гевст сломать его психику магическим внушением, но отбросил эту мысль, понадеявшись на заклятие антимагии Ибраила. А потом поймал себя на том, что шепчет мантру стойкости и веры в свою победу… Это заметил и Рогатый.

— Ха, Трол, — прорычал он, едва выговаривая слова из своей распахнутой пасти, — ты трусишь. Ты уже готов сдаться… А ты не так уж и силен, Трол. Даже странно, как тебе удалось убить зуллу и карду. — Он чуть отступил, тряхнул руками, вынес мечи вперед. И неожиданно проговорил: — Может быть, поговорим, Трол?

— О чем? — Трол заметил, что едва способен разжимать губы, их свело судорогой чувство безнадежности и неспособность придумать хоть что-то, что могло бы противостоять Рогатому.

— Например, о том, что ты мог бы перейти на нашу строну, — проговорил Гевст уверенно. — Нет, в самом деле, Трол… Ты, конечно, нанес нам немало вреда, причинил массу неприятностей, но, если примешь присягу моему господину, если найдешь в себе нужные слова, чтобы просить у него милости, он может простить тебя.

Их мечи бешено звенели, не замирая ни на миг. Бой стал позиционным, только Трол все время соблюдал дистанцию, чтобы уйти от этих неуловимых, смертоносных атак противника. Или все-таки он стоял недостаточно далеко?..

Его клинки, полученные некогда после боя с Визоем по прозвищу Честный, мечи, к которым он привык, как к продолжению его рук, его воли и мысли, стали понемногу окрашиваться в сизый цвет яда, который использовал на своих мечах Гевст. Трол подумал, что эти мечи скоро, если он продержится, могут стать почти такими же смертоносными, как и оружие Рогатого. Но тот утверждал, что обезопасил себя от мелких доз своего яда. Или все-таки имеет смысл проверить?

— Он не простит, — отозвался Трол. — А кроме того, у меня есть сила только до тех пор, пока я Воин Провидения. — Он тоже попытался улыбнуться, но усмешка вышла кривой. — Сомневаюсь, что Провидение позволит мне биться на вашей стороне.

— Пустяки, — великодушно отозвался Гевст. — Это ты вбил себе в голову, потому что шансов у тебя немного… Подумай, нас целая Империя, у нас лучшие, обученные всем известным приемам боя маги. Как же ты в одиночку сумеешь с нами справиться?

Бали умер. Яд прикончил его. Он выгнулся последний раз, ударил ногой в пыль деревенской площади и затих. Его светлая и исполнительная душа отлетела в лучший мир, где не было магии, Империи и необходимости умирать, сражаясь против нее.

Ибраил вытащил меч из ноги Крохана и обработал его рану, но капитан стражи впал в беспамятство. Скоро, очень скоро не станет и его. Нужно было что-то делать, вот только что?..

А руки у Трола уже ныли, отбитые в суставах, ладони горели, движения замедлялись, он уже не был тем бойцом, который вступил в этот поединок. Усталость брала свое, скоро он вообще не сумеет отслеживать комбинации Гевста…

Трол и не заметил, как они, сражаясь, оказались неподалеку от гостиницы. И вдруг произошло что-то невероятное. Хозяин гостиницы Эдис, кочующий торговец Тобалд, Очир, определенно бывший воин, теперь-то Трол видел его ауру очень отчетливо, и кузнец Патис вдруг вылетели из ворот, ведущих во двор гостиницы, и напали на Гевста с фланга. Эдис и Очир были вооружены копьями, Патис пытался ударить чем-то похожим на укороченную алебарду, а Тобалд сделал выпад мечом, длинным и слабым, как вязальная спица…

Рогатый сильными ударами отбросил Трола назад, всего на миг, потом развернулся и не столько встретил это нападение крестьян, сколько контратаковал. Не успел Трол броситься вперед, как Рогатый снова стоял, повернувшись к нему, а в пыли умирали, размочаленные мелкими, но такими страшными ударами и Очир, и Патис, и Тобалд. Лишь Эдису удалось каким-то невероятным движением избежать прикосновения мечей Гевста, и теперь он снова спрятался, отступив.

Очир лишился руки и извивался, глухо постанывая, заливаясь кровью, Патис получил длинный, касательный, но из-за действия яда смертельный порез поперек туловища, а Тобалд умер от глубокого, доставшего мозг удара в глаз.

— Видишь, Трол, — проговорил Гевст, встретив эту запоздавшую атаку Трола и не отступив ни на шаг, — обычные люди не могут с нами сражаться. Поэтому тебе, если хочешь жить, одна дорога — к нам.

Но Трол теперь был спокоен. И не хотел больше отвечать Рогатому. Смерть этих людей, которые напали на его противника, каким-то образом убрала все сомнения и придала уверенности в том, что он должен был теперь сделать.

Трол присел, тряхнул руками, приготовился. Это не укрылось и от Гевста. Он перестал смеяться, захлопнул свою пасть и собрался. Он был готов к бою — рогатый, нечеловечески страшный, по-настоящему опасный и очень техничный.

Но Трола теперь это не могло остановить. Он атаковал и, еще не очень уверенно, применил ту же тактику, которой пользовался Гевст — пара сильных ударов, а потом, когда его мечи оказались очень близко к корпусу противника, мелкие, секущие удары… И достал. Узкая и неглубокая, но все-таки изрядно кровоточащая рана пролегла поперек толстой жировой складки на боку Гевста.

— Значит, так? — спросил Рогатый. И пошел в атаку сам.

Трол отбился от него, а когда понял, что может двинуться вбок, скакнул и тут же нанес почти два десятка таких же мелких ударов. Теперь у Гевста закровоточила нога. Как бы ни был он защищен от своего яда, все-таки отрава замедляла его движения. Существенно хуже стала работать его нога, да и корпусом он уже направлял свои удары не так уверенно.

Это его и подвело. Он сделал выпад, а Трол сильно, куда сильнее, чем хотел, направил его клинок вниз, и вдруг… Неширокое лезвие противника воткнулось в землю, и даже довольно глубоко.

Трол тут же навалился, нанося удары, почти не чувствуя их, даже не пытаясь понять, куда они направлены. И Гевст отступил, вернее, отшатнулся шага на три. Но теперь Трол стоял над его клинком.

Он посмотрел на эту сизую, отравленную сталь. Клинок зарылся почти на четверть длины в плотную как камень глину. Трол придержал рукоять вражеского меча и сильно ударил навершием Клунга в плоскую часть. Меч врага сломался. Трол отшвырнул его и посмотрел на Гевста.

— У тебя есть четвертый клинок, Гевст?

Тот перехватил последний свой меч двумя руками. И приготовился, по своему обыкновению втирая ноги в землю, чтобы уверенней упереться в нее всей тушей.

Трол мельком оглянулся. Роват уже затих. Крохана била крупная дрожь, Ибраил стоял рядом и, бессильно уронив руки, наблюдал, как оба раненых умирали.

Трол вдруг почувствовал, что в Синкопоре что-то изменилось. Еще не вполне доверяя себе, он опустил трехгранный меч рядом со сломанным мечом Гевста, уперся, и… каленая, кованная в лучших мастерских сталь сломалась, словно была сделана из рыхлого дерева. Гевст снова улыбнулся.

— Эти ваши мечи всегда ломаются, когда напитаются ядом.

Правильно, на трехгранной основе леворучного меча яда накапливалось больше, чем на Клунге, к тому же он чаще встречал выпады противника, вот он и сломался первым. Теперь нужно было думать еще и о том, сколько времени сможет выстоять Клунг… Трол перехватил большой меч двумя руками и взмахнул им, стряхивая яд в сторону Гевста. Тот даже не моргнул.

И тогда Трол снова атаковал, на этот раз по законам своего боя, сильными ударами, которые должны были отбросить противника назад. Но масса Гевста сыграла в его пользу, он как стоял, так и остался на месте, зато их мечи каким-то образом загуляли словно бы сами по себе, уводимые инерцией ударов и блоков, уже не вполне контролируемые ослабевшими и уставшими руками бойцов… А Гевст сделал еще одну странную штуку — он вдруг бросился вперед, подхватил Трола, и оба они, так и не выпустив мечей, рухнули в пыль. Теперь дела Трола были совсем плохи, тяжелый, под пять сотен фунтов, и на удивление сильный противник непременно должен был справиться с Возрожденным. Он и сам почувствовал это, удовлетворенно взревев. Рогатый приподнялся, приготовившись нанести удар правым кулаком, не забитым ядом от полученной ранее раны и потому быстрым и сильным, как вдруг…

Из груди Гевста, дымясь от жаркой крови, показался, разрывая кожу с сухим треском, наконечник меча. Тонкий и слабый, преодолевший его тушу всего на пару дюймов… Но, несомненно, пробивший сердце Рогатого.

Гевст мгновенно обмяк, а затем, не сводя изумленных глаз со стального острия, стал падать на Трола. Чтобы не получить удар этого же острия себе в грудь, Трол извернулся и выскочил из-под Гевста. Поднялся на ноги, как ему показалось, единым махом. Но Рогатый уже тоже поднимался, лишь чуть медленнее, мучительно преодолевая боль. Он еще не был убит, он был лишь ранен, пусть и серьезно…

Трол прицелился и размахнулся. Клунг запел в воздухе, как бывает только при самых удачных тренировках на скорость. И отточенная сталь Трола обрушилась на загривок Рогатого, чуть ниже его головы. Трол почувствовал удар, отозвавшийся в его руках и плечах так, словно он одним махом пытался перерубить крепостной таран… И Клунг, тоже изъеденный ядом Гевста, сломался.

Трол отскочил назад, выискивая ментальным ощущением самый близкий к себе меч, какой угодно, лишь бы был боевой клинок… Но Гевст по прозвищу Рогатый вдруг перестал подниматься, а упал вниз, на живот, заливаясь кровью. А его голова, почти отделенная от туловища, свернулась вбок, в сторону Трола, потому что позвоночник чудовища был все-таки перерублен.

Трол посмотрел на излом Клунга, от этого клинка уже ничего нельзя было ожидать: на изломе он был темным и гнилым, как испорченный сыр.

Трол отбросил обломок меча и посмотрел на Ибраила, нанесшего тот самый, решающий удар.

— Ты вовремя, — проговорил Трол. Ему хотелось пить, во рту стоял горький привкус яда, которым Гевст смазывал свои клинки. — И очень точно, должен признать.

— Я все-таки врач, — отозвался маг. — Уж под лопатку, доставая сердце, ударить сумею… Если ты придерживаешь противника.

— Ну, я не столько держал его, сколько пытался из-под него вылезти… — начал было Трол и умолк.

Потому что в мире происходило что-то страшное. Трол повернулся на месте, ожидая нового нападения, но это была не атака и тем более не магическая атака. Это было что-то еще более необъяснимое. А именно — вся магическая сила Гевста, которую Ибраил блокировал заклятьем антимагии, теперь ударила в них тяжелой, темной, удушливой, страшной в своей энергетике волной. Ибраил закачался, упал, покатился по пыли… Трол оказался на коленях и вцепился в землю пальцами, ломая ногти, стараясь удержаться тут, в этом мире, в этой жизни и не быть сметенным черной и неистовой силой, которая теперь хлестала ему в грудь и голову, в душу и сознание, сокрушая все, что он знал до сих пор, подрывая его веру в то, чему он поклонялся… Это было ужасно.

И вдруг он понял, что слабость, которую вызывали магические атаки Гевста, тоже вернулась к нему и он теряет способность сопротивляться ей. А быть таким слабым и получать удары магического опыта Гевста было невыносимо. Даже для него… Последней мыслью было, что, скорее всего, на его месте даже учитель Султунар не сумел бы противостоять этому.

Глава 17.

Трол открыл глаза. У него болело все, словно он попал под камнепад и в его теле не осталось ни одной целой косточки. У окна стоял Ибраил. Он был плох, очень бледен и даже опирался на какую-то клюку, поддерживая себя в вертикальном положении. Но он все-таки почувствовал пробуждение Трола и обернулся.

— Уже вечер, — сообщил он почему-то по фойски. Потом тряхнул головой, попытался улыбнуться.

Трол приподнялся на локте.

— Почему… так больно. Я же не был ранен.

— Трижды, — отозвался Ибраил. — Я даже боялся, что ты не сумеешь драться.

— Я не заметил. — Трол снова улегся, пытаясь устроить спину удобнее на твердой как камень подушке. — Почему не подействовал яд?

— Сам этого не понимаю, — отозвался Ибраил, добрел до его кровати и тяжело опустился на край. — Может быть, дело в том, что ты… — маг усмехнулся, — привык драться, чувствуя себя слабым. Если и было в магических атаках Гевста что-то полезное, так только это.

— Гевст… — Трол снова попытался подняться. — Что с ним?

— Мертв, — успокаивающе отозвался Ибраил. — Бесповоротно и окончательно. — Он подумал. — Чтобы не было никаких сюрпризов, я приказал деревенским расчленить его и похоронить кусками в разных местах на дальних горных лугах. Думаю, он больше не будет отягощать мир своим присутствием.

Трол кивнул. Так когда-то поступили Лотар и Сухмет с телами цахоров, получивших демонскую силу воинов Нахаба. После этого даже они не сумели восстать из мертвых.

— Лучше было бы его сжечь… — Трол решил экономить слова, потому что и говорить ему было трудно. — Крохан с Роватом?

— Они поправятся. — Ибраил блеснул глазами, на миг он стал похож на того мага, которого Трол привык видеть рядом с собой. — Магическая сила Гевста, обрушившись на нас, каким-то образом поддержала их. Видимо, Рогатый не врал, когда говорил, что умеет противостоять этому яду.

— Понимаю.

Хотя мысли Трола ворочались в голове с трудом, он действительно это понимал. Способность к противоядию была получена Кроханом и Роватом так же, как и слепок темной силы Гевста. А так как их раны были неглубоки, эта… прививка и помогла им не умереть.

— Трол, — признался Ибраил, — с этим заклинанием антимагии нужно быть очень осторожным. После того как Гевст умер, его энергия убила почти десяток жителей деревни. На полмили в округе завяли растения, даже иные камни треснули.

Трол кивнул:

— Может быть, наша беда в том, что мы живем, как люди, то есть, как получается?

— Ты думаешь, люди не управляют своей судьбой?

— Зачем же тогда боги? — спросил Трол.

— Не знаю, — ответит Ибраил. — Моя профессия не допускает такого детерминизма и слепой веры в богов. Я должен думать, что все в моих силах.

Трол немного разозлился, как это ни странно было в его положении. Его раздражала такая чисто теоретическая постановка проблем, которые все еще связывали их обоих.

— Может быть, именно поэтому твои коллеги проигрывают… в соревновании с человеческими богами?

— У тебя появилась чисто человеческая привычка говорить от имени людей. А ты ведь…

— Я — человек, — твердо, даже жестко сказал Трол. — Мне жаль, если ты этого не понимаешь.

Ибраил помолчал. Он ощутимо разряжал внезапно возникшее напряжение. Он даже делал больше — работал на Трола в той мере, в какой мог впихнуть в него здравый, с его точки зрения, смысл.

— Я это понимаю. И это мне нравится, Трол.

— Ибраил, — сказал Трол, все еще не отступая, — будем совершенно искренними. Я — человек. Как Лотар Желтоголовый. Более того, я думаю, только на этой стороне я и смогу быть действительно полезным… — Он остановился. — Нет, не так, не воином, который иногда побеждает… А защитником.

— Глупый термин, — сказал Ибраил.

— Может быть, самое точное определение того, что я делаю.

Ибраил вдруг сдался, Трол мог бы легко понять, что он думает, но не стал проникать в его мысли. Он сказал то, что давно собирался сказать, и ему стало легче.

— Как ты считаешь, почему наш эксперимент с заклинанием антимагии закончился… так неправильно? — спросил Ибраил.

— Впредь будем знать степень его силы. И ограничения, которые накладывает его использование.

— Да, впредь… — Ибраил задумался. — Что будет в этом твоем «впредь»?

Трол пожал плечами, посмотрел на Ибраила внимательно.

— Первое, что нам нужно сделать…

— Первое, что мы все сделаем, это как раз попробуем ничего не делать, — быстро, насколько это ему удавалось, проговорил Ибраил. — Нам всем нужно передохнуть.

Трол вспомнил марш в землю Киванирг, их проникновение в замок Керр-Ваб, потом рывок сюда, чтобы успеть упредить Гевста, чтобы он своими магическими атаками не добил Трола… Да, пожалуй, им следует отдохнуть. В этом Ибраил прав.

— Но пока мы отдыхаем, как ты выразился, — проговорил Трол, с трудом ворочая языком, — следует… Мне не дает покоя мысль, почему Басилевс и его приспешники так тщательно охраняют замок Керр-Ваб, что даже не все охранники знают, что они охраняют. И зачем им понадобилась эта сказка, что из Керр-Ваб может исходить угроза всему миропорядку?

— Я думаю, — отозвался Ибраил, — все дело в том, что… после того как заклятье антимагии выдыхается… магический багаж, так сказать, возвращается к тому из магов, кто остался в живых. И частично даже выплескивается на все, что оказалось поблизости.

— Пожалуй, — кивнул Трол. — Значит, даже слабый маг, у которого ума как у мошки, может набрать хороших бойцов, подобраться к сильному магу, наложить заклинание и, когда его люди убьют сильного мага, сам станет после этого могущественнее и сильнее?

— Ну, не так вульгарно, — отозвался Ибраил. — Хотя… почему не так, именно так! И это делает наши возможности выступить против Басилевса вполне реальными.

— Стоп, — попросил Трол, — погоди атаковать Басилевса. Какое значение имеет твое открытие для нас сегодня?

— Прямое, — отозвался Ибраил. — Помнишь, Гевст говорил, что Империя сильна не столько армиями, — он снова усмехнулся, — они-то как раз служат тому, кто им платит, сколько сплоченным и многочисленным корпусом магов? Отсюда вопрос, а если?..

Трол уже все понял, он и сам приходил к этой идее, только у него не очень получалось закрепить ее словами.

— Ты уверен, что все это настолько просто? — перебил его Трол. А потом договорил: — Но ведь это решение… Ибраил, это решение всей ситуации разом, пусть и жестокое! Если мы сделаем это заклятье достоянием магов Империи, то они…

— Они передерутся между собой, как свора бандитов при дележе сокровищ, — беззвучно рассмеялся Ибраил. — Магам, которые столетиями работают, чтобы прирастить себе хотя бы частичку силы и новых возможностей, вдруг будет предложен способ, используя который они смогут, ограбив своих вчерашних коллег, стать невероятно, немыслимо сильными… Да они попросту перебьют друг друга!

— А не появится в Империи какой-то очень мощный маг или несколько магов, которые будут опасаться друг друга? — не очень уверенно отозвался Трол.

— Не знаю, — ответил Ибраил. — Но, скорее всего, сильных магов не будет. Скорее наоборот, магия попросту рассеется — не забывай о том, что значительную часть энергии и знаний Гевста мы так и не восприняли. И потом, какими бы сильными эти несколько магов ни были, они не сумеют использовать ее… даже против слабых колдунов, знающих формулу Керр-Ваб. — Ибраил помолчал. — Это… это переворот, это конец эпохи владычества магов.

Трол откинулся на подушку, посмотрел в окно, ничего там не увидел, уставился в потолок.

— Стоит попробовать, — сказал он. Подумал: «Если они правы, то…» — Да, нужно послать сообщение в Империю об этом заклинании. Об антимагии.

— Вообще-то сообщение уже послано, — отозвался Ибраил. — Понимаешь, когда я читал заклинание перед всеми жителями деревни, его почти наверняка очень точно читал и Гевст. И так как он был магом умелым и преданным, скорее всего, транслировал его кому-то в Империи.

— Басилевсу, — отозвался Трол, — а это не то. Нужно, чтобы антимагию узнали колдуны среднего и низшего, так сказать, ряда. Иначе вообще все наши усилия окажутся бессмысленными. — Он наконец поймал одну из своих идей. — Видишь ли, я не уверен, что Басилевс не знал это заклинание и прежде… Скорее всего, знал, только не использовал лишний раз, чтобы не делать известным.

— Пожалуй, — согласился Ибраил. — Кем бы он ни был, но во всех магических книгах отмечается, что он как-то слишком уж быстро стал не просто сильным, а исключительно сильным, превосходящим остальных во много раз, магом. Без этого заклинания такой феномен объяснить не удается… Слишком уж медленно нарастает сила в каждом из нас, слишком легко следить даже со стороны за ее прибыванием. А с ним… просто взрыв какой-то случился.

— Тебе виднее, — кивнул Трол.

— Но вот ведь какая штука — как это сделать? Как… обнародовать это заклинание? Трол улыбнулся. И просто ответил:

— Через Эдиса.

— Хозяина гостиницы? — удивился Ибраил.

— Да, — кивнул Трол. — Ты, кажется, не заметил, а ведь он… зараженный. Только его червь очень невелик, скорее всего, недавно посажен. Поэтому не только не подавляет его волю, но даже остался не замеченным тобой и Роватом.

— А ты как это понял?

— Он ушел от контратаки Гевста, когда он, кузнец, торговец Тобалд и Очир бросились на Рогатого. Причем ушел так быстро, что Гевст даже не стал его преследовать. Видимо, он уже в тот момент все понял… Но и я это понял.

Ибраил покрутил головой.

— Здорово, — он помолчал, собираясь с силами. — Да, вполне возможно. Тут должны были происходить какие-то серьезные события, кто-то это заподозрил и заранее создал своего… шпиона, начинив его червем, чтобы получать исчерпывающую информацию.

— Именно так.

Теперь Тролу стало чуть полегче, но у него кружилась голова. И очень захотелось пить. Ибраил это понял, дошел до столика в углу, поднял ту самую плошку, в которой еще в гостинице приготавливал поддерживающие Трола микстуры, и принес ему. На этот раз в плошке оказалась чистая вода. Трол выпил, и ему стало легче.

— Только Эдис ведь не Гевст, — проговорил Ибраил. — Ему нужно много раз объяснять, что и как следует читать в этом заклинании, чтобы он передал его толково и убедительно.

— Может быть, — признал Трол, — даже вообще следует обойти сознание Эдиса, используя твои магические возможности.

— Разумно, — согласился Ибраил. — Только уговорить… толстяка будет нелегко.

— Ничего, должен же он что-то полезное для нас сделать за то, что ты потом из него этого червя удалишь.

— А может быть, — Ибраил задумался, — держать его при себе? Ну, чтобы получать информацию о том, что и как происходит в Империи?

— Нет. — Трол покачал головой. — Червь — настолько отвратительный и нечестный прием, что с ним следует расправиться, как ты один, похоже, умеешь. Держать в человеке червя для каких-то… даже полезных целей я не хотел бы.

Ибраил уселся на кровать Трола.

— Скорее всего, ты прав. Теперь они молчали оба.

— Знаешь, — сказал Ибраил, — ведь нам, похоже, придется ждать результата от… от обнародования заклинания.

— Мы все равно решили немного передохнуть, — напомнил ему Трол.

— Совместим необходимое и… неизбежное?

Они стали смеяться. Негромко, заговорщически, по-дружески. Потом Трол посерьезнел. Теперь он понимал, что его беспокоило, что не давало до этого говорить с Ибраилом, как обычно.

— Есть еще одна штука. Я ведь, восприняв силу и умения Гевста… стал немного похож на него… Нет, скорее всего, я стал как он. — Он даже нахмурился, пытаясь передать то, что теперь начинал понимать все отчетливей. — Во мне возникла масса самых отвратительных и неожиданных мыслей, ощущений. Хотя бы и наравне с его умением драться. — Он негромко вздохнул. — Не уверен, что за его технику завершения атак стоит платить такую цену.

— У меня еще хуже, — кивнул Ибраил осторожно. — Мне захотелось власти, могущества, захотелось вершить судьбы и подниматься по лестнице… — он смущенно хмыкнул, — гм, успеха, как они это называют. Ведь я воспринял куда большую, чем ты, часть его силы и, следовательно, матрицу его сущности.

— Ибраил, — решительно проговорил Трол, — нужно перебороть темную составляющую полученного от Гевста опыта. — Он помолчал. — Другого пути у нас нет. Ведь мы не на стороне Империи, а тут, с людьми.

— Для этого тоже потребуется время. Хотя бы пара-тройка месяцев.

— Не знаю, как тебе, а мне трех месяцев может не хватить.

Ибраил улыбнулся, на этот раз без этой неприятной, незнакомой, как теперь видел Трол, такой похожей на Гевста Рогатого гримасы.

— За тебя-то я спокоен, ты его в себе поборешь, Трол. Вот в себе… я меньше уверен.

— Так, — проговорил Трол, даже поднялся с подушки. Тем более что теперь он отчетливо видел, эта боль и эта дурнота были вызваны даже не энергетическим ударом, возникшим после смерти Гевста, а матрицей его сущности, как это назвал Ибраил. — Давай разбираться. Есть ли у нас путь назад?

— Что ты имеешь в виду?

— Если Гевст был прижизненной инкарнацией Басилевса, что с нами сделает тот, кого зовут Басилевсом, за то, что мы лишили его этой инкарнации?

— Перспектива не радостная, — отозвался Ибраил. — Отсидеться в кустах не получится.

— Вот именно. — Трол серьезно посмотрел Ибраилу в глаза. — Теперь придется идти до конца. — Он откинулся на подушку и вздохнул. — Да, собственно, мы же так думали с самого начала. — Он помолчал. — По крайней мере, я так думал.

— Я тоже, — кивнул Ибраил. — Тогда будем накапливать силы для грядущих сражений?

— Они начнутся уже скоро. — Трол не сомневался в своих словах, неудобные и неприятные для него колебания окончательно исчезли. — Может быть, у нас куда меньше времени, чем мы думаем.

Ибраил кивнул. Он был согласен. Да с этим и невозможно было спорить. Он поднялся с кровати.

— Пойду разыщу Эдиса, — сказал он. И добавил: — Кто же знал, что, победив, мы попадем… в более сложный переплет?

— Так обычно и бывает, — ответил Трол. — Если это настоящая победа. А на этот раз мы, несомненно, победили.

— Ну, — улыбнулся Ибраил уже у двери, — доказательство налицо — проблем у нас прибавилось. — Он подумал и вздохнул: — По крайней мере, работы стало куда больше. Так много нужно сделать…

Трол посмотрел, как маг ковыляющей, даже какой-то шаркающей походкой вышел из комнаты, и крикнул ему вслед:

— И все-таки побеждать имеет смысл! — Он посмотрел в потолок, тяжким грузом ощущая боль в своем измочаленном, избитом теле. И добавил: — Какова бы ни была цена победы.

Книга 3. Абсолютная война.

Глава 1.

Трол Возрожденный, Воин Провидения, прозванный Защитником, сидел в высоком резном кресле перед камином главного зала в замке Дотимер, что находился около деревушки Лугань, и смотрел на огонь. Огонь напоминал то пламя, которое горело в пещере у них с Учителем и вообще было сродни тому огню, из которого Трол возродился. Несмотря на это сходство, медитация не получалась.

В огне не удавалось сжечь тревоги, волнения, не удавалось создать пустоту в сознании и почувствовать тонкие тела своего естества. Тролу что-то мешало, хотя он уже поднял слух до того, что различал шаги друзей на внешних галереях замка, возню кухарки на кухне, моющей посуду после ужина, ловил даже какие-то звуки из деревни, находящейся в четверти мили от замка. Возможно, он не хотел слишком сосредоточиваться, чтобы не потерять теплоту и спокойствие расслабления, а потому ему не удавалось осознать эту помеху.

Наконец у него стало что-то получаться, пузырьки мыслей в сознании остановились, словно бы замерзли на месте, не развиваясь и не разрастаясь, и он ощутил поверхность, где эти мысли рождались, подобно болотному газу, возникающему на дне под слоем воды. Теперь следовало слиться с этой твердой поверхностью, осознать источник мыслей как часть себя, и тогда должно было наступить понимание всех вещей разом, тогда можно будет представить свое естество в первозданном виде, не тронутом мышлением и самой жизнью… Но что-то уже приблизилось настолько, что наводило свой фон на это состояние. Трол стал медленно подниматься к поверхности этой как бы воды, к нормальному состоянию, обычным реакциям и мышлению, потому что к нему приближались его друзья.

Первым в комнату вошел Ибраил. Он был угрюм. В состоянии почти полного понимания жизни, в котором находился Трол, он вычитал в сознании мага что-то, напоминающее ярость… Да, Ибраил злился самым вульгарным образом, и всего лишь потому, что ему в очередной раз строила глазки местная деревенская знахарка по имени Чивилем, бывшая, по собственному разумению, еще в том возрасте, когда могла нравиться. Она вообще уже месяца три опробовала на Ибраиле свои женские чары, причем с необыкновенной настойчивостью.

— Я думаю, Трол, — начал Ибраил, не осознав, в каком состоянии находится Возрожденный, — что мы здесь слишком задержались.

Трол медленно улыбнулся, ощущая наконец ту пустоту в сознании, которая теперь казалась такой естественной, рядом с этим кипящим от гнева котлом.

— Ага, ты тут сидишь, такой ледяной, такой внутренне философствующий, а мы там…

Что они «там», Ибраил не договорил, потому что в зал почти следом за ним ввалились Роват да Куррс, имперский рыцарь, перешедший на сторону Трола за то, что его избавили от червя, помещенного в его тело, и бывший капитан кадотской стражи Крохан. Их голоса показались Тролу очень громкими, хотя говорили они совершенно нормально.

— Это, это… э-э, кошмар! — причитал Крохан. — Я говорю этому Дарему, что мы не собираемся разбазаривать наше золото на его головоломные торговые операции, а он мне отвечает, что криминала тут нет и что он честно с нами поделится. Вот и попробуй от него отвязаться.

— От деревенских вообще отвязаться невозможно, — с категоричностью, выстраданной на собственной шкуре, проговорил Ибраил.

— У меня еще хуже. — Роват понимающе посмотрел на мага и сокрушенно продолжил, так сказать, беседу. — Меня почему-то атакует эта ужасная Сибара. Куда не пойду, всюду она. И главное, они же теперь такую свободу почувствовали, что входят в замок, когда им вздумается. Стоит мне пойти поупражняться, она тут как тут, иду я в горы, чтобы проветриться, она тоже рядом… Не знаю, что и делать!

Сибара была местной коннозаводчицей, сильной, красивой на местный, горский манер, предприимчивой и очень настойчивой. То, что она положила глаз на Ровата, никого не удивляло, мышлению этой еще весьма бодрой женщины была свойственна биологическая ясность стремлений, которые она и пыталась реализовать, выбрав своим объектом бывшего имперца.

Да, почти у всех его друзей за те четыре месяца, что они прожили в Дотимере, возникли странные, не вполне понятные им трудности, которые никогда не встречаются на войне. Кого-то одолевали женщины, кому-то предлагали разбогатеть одним махом, и вокруг всей их компании вился рой местных подростков, осознавших, что нынешние хозяева замка, не в пример прошлым, не очень-то склонны держаться наособицу. Причем общались с напором и энергией, свойственной всему этому здоровому народу горной части Новолунгмии.

— Может, когда придет время собирать урожай, они поутихнут? — с тревожной надеждой спросил Крохан, обращаясь почему-то к Ибраилу. — Я имею в виду, что они будут заняты?

На что маг сердито и в высшей степени серьезно ответил:

— Зато потом наступит зима, когда им нечем будет заняться, кроме как пастись в замке.

— М-да, — вздохнул Крохан, усаживаясь перед огнем, во второе кресло, на расстоянии вытянутой руки от Трола, — вот тогда-то они нас и достанут. — Он помолчал, потом в упор посмотрел на Трола. — Нужно сматываться.

— Да, — согласился Роват, наливая себе кубок светлого местного пива. — Если не отступим, они нас скоро раздавят.

— Их статус не определен, — медленно, не вполне еще владея телом, ответил Трол. — Как только станет ясно, что какой-нибудь местный разбойник вроде Волынщика не разграбит деревню, мы, конечно, уедем.

— Предлагаю оставить Батара, — отозвался Ибраил. — У него-то с этими деревенскими полное взаимопонимание, он даже жениться на какой-то из местных красавиц надумал, вот только не уверен, стоит ли это делать, если у него и так все уже получилось?

— Он-то и подал… э-э… пример, — добавил Крохан.

Все четверо переглянулись. Ибраил хмурился, Роват пытался сохранять ровное состояние духа, Крохан был разочарован, к тому же ему хотелось домой, в Зимногорье, а Трол смеялся, стараясь, чтобы это было не слишком заметно.

— Одного Батара мало, — сказал Роват наконец. Они приходили к этой мысли уже не один десяток раз, и все с ней соглашались. — Один Батар в этом замке так же не способен защищаться, как я не способен летать.

— Пусть обучает юнцов, — отозвался Ибраил. — А чтобы дело двигалось скорее, вы ему помогайте.

— Он набрал полторы дюжины мальчишек, но они станут бойцами еще нескоро, — ответил ему Ибраил.

— Так что же нам тут, на века поселиться? — вскипел Крохан.

Все слова предназначались, конечно, Тролу. Он должен был признать, что они засиделись, что у каждого возникали не самые приятные мысли по поводу их тут пребывания. А скорее всего, они просто соскучились по городу, и может быть, по Кадоту, столице Зимногорья, где служил Крохан и где больше десяти лет прожил Ибраил.

— Беда в том, что Тролу тут очень здорово, — сказал, чуть понизив голос, Роват. — Тренировки у него стали какие-то… невероятные. Я уже и не пытаюсь повторить то, что он делает.

Трол медленно кивнул. После того как в него влилась часть ауры Гевста Рогатого, он пытался, несмотря на раны, освоить технику боя этого колдуна, действительно странную, но весьма эффективную, приводящую любого, кто к ней оказывался не готов, в состояние растерянности. Вот только тренировочные мечи, которые Трол использовал, были для нее не очень приспособлены. Но он преодолевал это несовпадение.

— Трол, — заскрипел Ибраил, он все еще не мог успокоиться, — к тебе же обращаются.

— Мы здесь… — Трол не знал, как продолжить. — Мне почему-то кажется, мы не просто так сидим тут. Не могу этого объяснить, но будет лучше, если мы пока… еще немного подождем.

— Кому лучше? — отозвался Роват.

— И кого собственно э-э… подождем? — поинтересовался Крохан.

— Сказал же — не знаю, — честно ответил Трол. Он поднял руку, провел по коротким, недавно подрезанным волосам. — Но нужно ждать.

— Мы дождемся, — снова быстрее всех отреагировал Роват, — нас тут всех переженят вконец.

Вероятно, он имел в виду Батара, потому что пока эта угроза сработала только против него. Трол быстро посмотрел на Ибраила, тот сидел, вытянувшись в струнку. По его лицу ничего нельзя было прочитать. Его сознание находилось где-то очень далеко.

— И что потом делать? — продолжал Роват, которому показалось, что высказанное им опасение не произвело большого впечатления на собеседников.

Снова открылась дверь в зал, вошел Батар. Он уже немного восстановился после смерти брата, стал чуть прямее держаться, исчезла растерянность из глаз, и у него, как и было сказано, завелась подружка. Молоденькая женщина, почти совсем еще девочка, которую он выбрал за то, что она каким-то одному Кроссу известным способом помогла ему избавиться от печали. Она уже жила в комнате Батара, уже задирала нос перед остальными деревенскими и уже шила себе особенные платья, в которых невозможно было выйти в поле, но зато куда легче было приказывать людям, работающим в замке.

Звали ее Тир. Вполне естественно, без малейшего напряжения она взяла на себя хозяйственные заботы по замку, и у нее, к крайнему удивлению всех, получалось совсем неплохо. В Дотимере появились слуги, на кухне всегда кипели котлы с очередным обедом, запасы на зиму множились, поврежденные стены удалось отремонтировать, а одежда на новых господах Лугани и окрестных земель была выстирана, выглажена и даже хорошо пахла. На полях, принадлежащих замку, как-то сами собой возникли работники из деревни, которые не имели ничего против барщины. За ними присматривал Михлус, бывший солдат и, как оказалось, родной отец Тир, прибившийся к Лугани после разорения своего родного Мирама, вполне грамотно осваивающий должность управителя. И разъездные торговцы теперь то и дело сворачивали в Дотимер, прознав, что новым господам замка и этих земель можно продавать все то, что было весной тут разграблено, а потому нуждалось в восстановлении — шпалеры, постельное белье, бочки с южным вином и пивом из долин, бумагу, чтобы вести отчетные книги, и даже запоры для кладовых. Ключи от этих кладовых тоже носила теперь Тир, уступив свое командование только в оружейной, где решил распоряжаться Батар.

Батар тоже налил себе пива, подошел к очагу, погрел один бок, другой, повернулся к остальным.

— Опять вы судачите, что тут жить невозможно. — Он отхлебнул, очень напоминая сейчас добродушного сельского сквайра, в которого медленно превращался. — А по-моему, тут не очень-то и плохо. Жаль, брат не дожил.

— Ты же был рыцарем, — отозвался Роват. — Как же тебе…

— Невозможно всю жизнь воевать, — отозвался Батар. — Может быть, лишь иногда, когда это нужно высшим силам.

Он чуть опасливо посмотрел на Трола. Он признавал первенство Возрожденного и немного побаивался, что у него отнимут и этот замок, и его Тир, и его новую, оказавшуюся такой приятной жизнь мирного владетеля и защитника этой деревни.

Трол поднялся на ноги, подошел к Батару и несильно хлопнул его по плечу. Он не собирался ничего у него отнимать, наоборот, он был рад, что из их компании выделился хотя бы один человек, которому такая жизнь была по вкусу и который мог взять на себя ответственность за жителей Лугани. Мог позаботиться, чтобы им тоже жилось безопасно и спокойно, чтобы они работали, растили детей и в сложных случаях знали, куда обратиться за помощью или советом.

Трол уже замечал — при виде Батара местные чуть ниже кланялись и чуть быстрее сдергивали с головы шапки. Они тоже выбрали его своим владетелем и защитником. И никуда бывшему рыцарю было теперь не деться, да он и не хотел куда-то деваться… Все было правильно, и это облегчало Тролу принятие его собственных решений.

— А я думаю, что, э-э… — начал было Крохан, но завершить свое заявление не успел.

Потому что Ибраил вдруг дернулся так, словно в него попала стрела. Он даже вскинул руки, словно пытался защититься от чего-то, упавшего сверху, повернулся к Тролу.

— Уводите всех… Уводите людей из деревни. Сюда, в замок… Быстро!

Трол не успел даже понять, что Ибраил говорит ему, а Батар уже, бросив кубок, несся к выходу. Это был первый случай на памяти Возрожденного, когда орденец сумел опередить его. Но ненамного. Трол уже, проверив, есть ли у него за поясом хотя бы кинжал, побежал следом. На ходу Батар орал так, что его, казалось, могли услышать и в деревне:

— Опустить мост, всем подняться на стены, занять посты! Тревога!

Мост опустить к их подходу, конечно, не успели, но воротную решетку приподняли, поэтому Трол прокатился под ней, все-таки обогнав Батара. Краем сознания он заметил, что и Роват с Кроханом, лишь немного отстав, тоже спешат. Крохан успел каким-то образом подхватить меч и пристегивал его на ходу к поясу, а Роват просто вырвал на бегу у кого-то из мальчишек, выставленных у входа в донжон, копье, чтобы не остаться совсем уж без оружия.

Подъемный мост, который служил в Дотимере и створкой, закрывающей воротный проем, опустился только до половины высоты, а Трол уже вскарабкался на него, балансируя на краю, чтобы спрыгнуть на противоположный край рва, когда это станет возможно. То же самое проделал и Батар, хотя у него скользили его израненные ноги и он разодрал о какие-то неровности перил руку.

Мост проделал лишь две трети пути, когда Трол уже слетел с него, сильно оттолкнувшись ногами, помогая себе отмашкой обеих рук, чтобы пролететь чуть дальше. Он опасался, как бы то же самое не попробовал проделать Батар, с его техникой прыжка и привычкой к тяжелым доспехам это было очень опасно, он вполне мог раскроить себе в темноте голову либо вообще провалиться в ров… Но Батар все-таки прыгнул и сумел приземлиться почти нормально.

Трол миновал четверть мили, отделяющие замок от деревни, менее чем за полминуты. Он и сам забыл, когда бегал так быстро и легко. И еще на подходе, набрав побольше воздуха в легкие, заорал:

— Тревога! Всем спасаться в замке! Бросайте все, хватайте только оружие и — в замок!!

Его не очень-то понимали, хлопали ставнями, высовывались в окна, в которых едва-едва затеплились лучины и жировые лампы, либо у тех, кто побогаче, сальные свечи. А Трол орал, носился по деревне, вламывался в дома, где было много детей, и выгонял жителей на улицу.

Деревенские зашевелились, лишь когда на помощь к Батару, занятому примерно тем же, подоспели Роват с Кроханом. Особенно свирепствовал Роват, видимо, у него за последние месяцы накипело. Он просто хватал отцов семейств или пожилых матрон и вытаскивал их, в чем они были, на улицу, а потом чуть не пинками толкал в сторону замка.

Детишки сначала развеселились, потом кто-то из них зарыдал, должно быть, испугавшись криков. Потом заголосила какая-то вполне уже взрослая деваха — ей кто-то порвал сорочку, в которой она готовила ужин… Через четверть часа люди все-таки сдвинулись с места. Правда, не так быстро, как Тролу хотелось бы, и отнюдь не налегке, но все-таки двинулись.

Гнали перед собой скот, кто-то даже сумел нагрузить легкие горские повозки, многие несли с собой узлы с тряпьем, сумки со снедью и иконки святой Лугани, покровительницы деревни. Почти все гнали перед собой стайки детей, самых маленьких, конечно, несли на руках… В целом все происходило более-менее организованно и даже быстро. Вот только оружия почему-то почти ни у кого в руках не было.

Трол немного успокоился, особенно после того, как заметил, что Батар с Роватом, обзаведясь факелами, подхваченными в гостинице Эдиса, обошли дальний край деревни, дотошно проверяя каждый дом. Так они и двигались, словно патруль, вытесняя деревенских из их жилищ, подгоняя их когда окриком, а когда и тычком в спину к мосту в замок, под защиту его стен, к безопасности.

Они почти успели, заставив торопиться самых неповоротливых и медлительных, и даже переправили через подъемный мост две трети жителей, когда появились всадники. Они неслись во весь опор, осознав, что Ибраил их заметил. Темные плащи придавали им вид странных крылатых созданий с копьями и обнаженными мечами. Они пролетели опустевшую деревню, выскочили на окраину, ведущую к замку, и… остановились. Подъезжать к Дотимеру, где на стенах уже что-то выкрикивал Ибраил, а по дороге плечом к плечу, прикрывая последних жителей Лугани, медленно отступали Трол, вооружившийся вполне подходящей дубинкой, Крохан с мечом, Роват с копьем и Батар с луком, заимствованным у кого-то из своих деревенских знакомых, было опасно.

Осадив коней, всадники потоптались, неловко тронулись вперед, потом сдали назад. Наконец-то Трол сумел их различить в темноте, подняв возможности своего зрения почти до предела. Горцы, хорошо вооруженные и на отличных конях, регулярные дружинники какого-то местного лэрда… Нет, нескольких лэрдов разом.

Офицеры этих отрядов пытались было покрикивать на подчиненных, надеясь организовать вооруженный налет на хвост колонны деревенских, а может быть, лелея мечту на их плечах ворваться в сам замок… Но солдаты их не очень-то слушались. Ведь последнему новобранцу было ясно, что они опоздали, что людей из Лугани успели увести. А драться вот так, с ходу, в темноте не хотелось.

И правильно делают, решил про себя Трол с мрачным удовлетворением. Их много, очень много, но не все еще сориентировались, а те три-четыре десятка, которые выстроились на околице, против нас ничего сделать не смогут. Да и боятся что-то предпринимать — весть о том, как здесь расправились с бандой Песли Волынщика, разнеслась далеко по горским селениям. Хотя, к сожалению, от этого нападения на деревню и замок все-таки не защита.

Глава 2.

Они дождались, когда стали поднимать мост, отступив к решетке, потом вошли во двор замка, разом превратившийся в помесь площади среднего городка во время ярмарки с табором какого-нибудь кочующего племени, а потом решетка с гудением хорошо прокованной стали опустилась. Мост подтянули до конца, чтобы закрыть воротный проем, и осада началась.

Трол поднялся на надвратную площадку, тут уже собрались остальные, всматриваясь в темноту. Но видеть ночью, кроме Трола, умел только Ибраил, хотя и ему приходилось помогать себе магией. Неожиданно загорелся какой-то стожок сена на дворе одного из дальних от замка домиков, пламя разбушевалось и перекинулось на пару строений по соседству. И сразу стало легче ориентироваться.

Стали видны всадники, много, гораздо больше четырех десятков — это подошли те, кого опередили самые первые налетчики. Сейчас, если бы они собрались тут в таком количестве, они непременно напали бы на жиденький заслон, который организовали Трол и его друзья. Они и в самом деле осмелели, некоторые подскакали почти к самому рву и принялись осматривать замок, словно собирались его вот сейчас, прямо с коней, атаковать. Роват молча взял у одного из выставленных здесь мальчишек лук, натянул перчатку на левую руку и послал в наглецов полколчана стрел. Троих ему удалось поразить довольно точно, еще пару раз он просто попал, хотя, как Трол почувствовал, не очень основательно. И тогда всадники, ругаясь и позванивания своим оружием, отошли к деревне.

А там уже начался грабеж. Бессмысленный и жалкий. Воровали пуховые перины, резали кур, кто-то особенно нахальный выкидывал из гостиницы Эдиса сломанную мебель, главным образом столы и лавки для посетителей. А потом все как-то мигом затихло. Трол протянул нить своего внимания на дальнюю часть деревни и понял, что прибыл командир отряда. Он проехал деревню, должно быть, негромко приказал погасить пламя, чтобы деревня не выгорела дотла, чтобы его воякам было где жить во время осады, и наконец показался перед замком.

Он уже отдавал первые приказы, в частности, послал своих людей искать беглецов в окрестных кустах, приказал охватить замок сплошным кольцом постов и выставлял подобие караулов на предмет внезапной вылазки осажденных. Потом командир вернулся в гостиницу Эдиса и долго о чем-то там спорил со своими офицерами, одновременно ужиная.

А потом ему привели троих деревенских, которые почему-то сбежали не в замок, а в горы. Это была одна довольно толстая, хотя еще не пожилая женщина, ее худенький, всегда какой-то затравленный муж и деревенский старик-пастух, занявший эту должность после гибели Хлона. Разумеется, пригнали и деревенское стадо, чтобы тут же пустить его на мясо, хотя и не все, оставив часть на потом. А затем, разобрав факелы, образуя неправильный круг, вывели пленных к замку.

— Наконец-то мы узнаем, в чем дело, — пробурчал Батар. Определенно, он переживал из-за всего происходящего больше других.

Остановившись в трех сотнях шагов перед замком, всадник, в котором угадывался командир, сказал что-то одному из своих подручных. Тот приблизился к тому месту, где мост ложился на противоположный край рва, и прокричал, размахивая чем-то белым, прикрепленным к его коротковатой, горской пике.

— Эй, где тут у вас самый главный? — На дасском он говорил не очень уверенно, с сильным акцентом.

— Наемник, — прокомментировал Роват.

— Говори, кто вы и что вам нужно, — сдержанно отозвался Крохан. С его луженой глоткой, привычной к командам на плацу, он, пожалуй, сдерживал голос, стараясь не выдать своего гнева, и все равно его было отлично слышно даже в деревне.

— Мы — армия Аргоната, прозванного Угрюмым. Мы прибыли за золотом, которое вы храните в замке. — Парламентер оглянулся, почувствовал себя уверенно и добавил: — Если сдадитесь, мы заберем только золото и даже оставим вам оружие. Ну, и замок, конечно…

— Аргонат! — заорал вдруг Батар. — Ты меня слышишь? Мы предлагаем тебе уйти и увести свою шваль как можно быстрее. Иначе ты получишь такую войну, о которой не помышлял!

— Нет, — покачал головой Трол, — так его не проймешь. Он не просто привел сюда своих солдат, за ним кто-то стоит.

— Тогда — война! — заорал парламентер и быстренько, развернув коня на месте, отлетел от стен замка.

— Кто? — спросил Трола Роват.

Трол медленно пожал плечами. В воздухе разлилось какое-то напряжение, он ощущал это всей кожей, всем своим вытянутым вперед вниманием.

А вояки Аргоната заставили выйти вперед троих пленных, ударами поставили их на колени, потом наемник, который только что разговаривал с Кроха-ном и остальными, соскочил с коня, обнажил меч и тремя ударами отсек им головы. Все кончилось очень быстро, быстрее, чем женщина успела заплакать.

— Как имя этого наемника? — сдержанно спросил Крохан.

— Забудь о нем, — ответил Батар. Ему уже кто-то из его подчиненных мальчишек притащил арбалет. Он взвел его, наложил стрелу, положил на край бойницы, присел на колено, прицелился.

Трол оглянулся на Ибраила, который стоял у боковой бойницы, тот почувствовал внимание Трола и кивнул. Он будет помогать, если Батару случится сделать ошибку. Но ошибки не произошло, стрела сорвалась с тетивы, туго вворачиваясь в темный воздух. Прошло несколько мгновений, а потом палач, который стоял над телом казненной женщины, вытирая меч и негромко похваляясь поставленным ударом, вдруг дернулся и отлетел назад. Даже не форсируя зрения, Трол увидел, что теперь в его груди, разорвав легкие и грудные артерии, торчала стрела, вонзившаяся почти до половины.

— Отличный выстрел, — заметил Роват. Всадники дрогнули, Аргонат тут же нырнул за.

Спины своих офицеров, но и остальные сдали к деревне. Трол оторвался от зрелища четырех тел, распростертых на каменистой земле.

— Ибраил, сколько их?

— Думаю, около полутора тысяч, Возрожденный, — отозвался маг, который сумел подсчитать силы противника, используя свое тренированное, обходящее любые препятствия внимание.

— Много, — вздохнул Крохан. — Ну, что, пошли, обсудим ситуацию? — Он помолчал, добавил: — Они после марша вряд ли решатся на что-то кардинальное, не отдохнув.

Совет решили проводить в главном зале замка еще и потому, что Батар предложил пригласить всех сколько-нибудь уважаемых жителей деревни. Пока они собирались, Крохан, обосновавшись на том же месте перед камином, где сидел во время последнего разговора, сумрачно пробурчал:

— М-да, атаковать нельзя, порубят в капусту… С таким численным перевесом даже Трол не справится.

— Я тоже против того, чтобы устраивать полевое сражение, — отозвался Роват, наливая себе пива. Как-то незаметно он пристрастился к этому напитку, распробовал его и весьма часто отдавал ему должное. В рыцаре и бойце такого класса подобную недисциплинированность видеть было необычно.

— Фокус вот еще в чем, — отозвался Трол, подсаживаясь к большому, длинному, на несколько десятков человек, столу. — Если мы выйдем за стены, даже как следует подготовившись к бою, мы станем уязвимы перед еще более сильным нападением. — Он помолчал. — Я имею в виду, что все это может быть ловушкой.

Роват сел рядом с Тролом, искоса посмотрел на него, повертел в пальцах оловянный кубок:

— Хорошо бы знать, как ты сказал, кто за ними стоит.

— Это не очень-то интересно, Роват, — вздохнул Ибраил. — Меня не отпускает одна идея — это не что иное, как попытка поймать нас всех вместе на одном месте. Понимаете, — маг обернулся к Батару с Кроханом, которые жались к камину, — зафиксировать нас гораздо важнее, чем атаковать…

— Недаром они так легко отказались от того, чтобы ворваться в замок на наших плечах, — согласился Крохан.

— Как же получилось, — заговорил Батар, — что вы их не почувствовали? — Он посмотрел поочередно на Трола и на Ибраила. — Если бы вы были более чуткими, мы бы спасли и пастуха, и этих… — он нахмурился, пытаясь вспомнить имя казненной женщины и ее мужа.

— Солдат Аргоната прикрывали, — отозвался Ибраил. — Впору удивляться, что я вообще их заметил… почти вовремя.

— У них есть маг? — резко спросил Роват.

— Нет, прикрытие, даже такое плотное, можно осуществить издалека. Что и говорить, оно оказалось качественным, — отозвался Ибраил.

— В Империи есть очень сильные маги, работающие именно на расстоянии, — отозвался Роват. — Например, в этих землях неплохо, с точки зрения командования, справляется Шамрел, а есть еще с полудюжины других, пожиже, но все равно с отменной выучкой.

— Шамрел, — Трол повторил его имя, вникая в звуки, словно именно в них хотел прочитать ответ на какой-то вопрос, который давно мучил его. — Мне кажется, он-то и послал в свое время зуллу, чтобы она прикончила меня в башне Сеньории в Кадоте.

— Да, он любит такие вот удары издалека, как и слежку, командование, наводку, обозначение направления для вооруженных отрядов, — кивнул Ибраил. Он оставался в темноте, присев на подобие восточного диванчика у дальней стены зала. — Ему это кажется более безопасным.

— Насколько он силен? — быстро спросил Батар.

Ибраил пожал плечами, хотя видеть этот жест мог один Трол. Когда молчание затянулось, Роват вздохнул:

— Людей жалко. Хотя… Знаешь, Батар, мы успели собрать почти всех. Я не очень хорошо знаю местные обычаи, но думаю, то, что они собрались тут почти поголовно, признак доверия. Как я слышал, даже в условиях прямой угрозы крестьяне не очень-то спешат под защиту местного лэрда.

— Они, почитай, почти поголовно в замке уже перебывали, — пробурчал Батар. — И ничего с ними не случилось. Чего же им бояться?

— Вот и я о том же — пока мы отделались малой кровью.

— Трол, — резко спросил Ибраил из темноты, — о чем ты думаешь?

Трол чуть виновато усмехнулся.

— Ты сказал, что их цель — зафиксировать нас. Ну, что же… Попробуем, чтобы это сработало в нашу пользу. — Он помолчал. — В каком-то учебнике стратегии, который я читал еще в пещере у Учителя, ситуация, когда одна сторона превосходит другую во много раз и все-таки терпит поражение, называется… абсолютная война, вот как это называется. Ее-то мы и попробуем разыграть.

Заскрипела дверь в зал, осторожно, словно тут на каждом шагу таились ловушки, вошли люди из деревни. Впереди вышагивал Дарем, для смелости сжимая в левой руке какое-то подобие посоха, который был выше его самого. Следом семенил Михлус, которого в спину заметно подталкивала Тир, его дочь. Она-то, похоже, и заставила этих людей явиться сюда. За ней бочком, придерживая двумя руками живот, словно он мог вот-вот отвалиться, шагал Эдис, содержатель гостиницы. За ним уже на некотором расстоянии шли знахарка Чивилем и Сибара. Коннозаводчица была полностью затянута в мягкую, очень хорошо выделанную кожу, а на шею, где обычные женщины носили украшения, на толстом сыромятном шнуре повесила кривой бандитского вида нож. Еще с полдюжины деревенских, главным образом мужчин, так и не решились переступить порог зала и остались за дверью, которую Трол жестом попросил не закрывать.

Когда все расселись, Трол встал, мельком посмотрел на Батара, тот не возражал, чтобы формальным командиром выступил Возрожденный. Тогда он начал:

— Всем понятно, что произошло. Лучшее, что мы можем сделать, — это правильно организовать оборону. Для этого следует учесть наши ресурсы и позаботиться, чтобы их хватило на максимально долгий срок.

— Как такое вообще могло произойти? Я едва успел захватить казну… — каким-то сдавленным, визгливым голоском заверещал Дарем.

— Это мы обсуждать не будем, — отозвался Трол, потом смягчился. — Я понимаю, вам, людям, не привыкшим ни к войне, ни к оружию, все происшедшее сегодня вечером… нелегко перенести. Но придется. — Он поочередно посмотрел на каждого из сидящих за столом людей, внушая им уверенность глубоким спокойствием своих глаз. — Я хочу вот чего. Эдис, ты будешь отвечать за распределение продуктов, и рассчитываю, что все будут накормлены, особенно дети.

Эдис поерзал на стуле, спрятал руки, которые до этого держал на столе.

— Ну, это я смогу, это просто. На кухне будет моя Мог, служанок из девчонок мы тоже наберем без труда.

Трол кивнул.

— Чивилем, тебе придется устроить госпиталь. Одна ты не справишься, поэтому найди толковых девушек, пусть тебе помогают.

— Женщин я найду, а не девушек, — пробурчала знахарка. Подняла взгляд очень ярких даже в свете тусклых факелов зеленых глаз. — А если мне потребуется помощь Ибраила? — Она кивнула на мага, который так и не вышел из тени.

— Ибраил будет сам решать, нужна ли тебе его помощь, — стараясь не усмехнуться, ответил Трол. — Он гораздо полезнее на стенах, а не в госпитале.

— Кто тогда скажет мне, где устраивать этот… госпиталь? — спросила знахарка.

— Михлус, — Трол повернулся к бывшему мирамцу, — размещение людей, одеяла, сохранение их скарба и прочее в том же духе — за тобой.

— За нами обоими, — почти свирепо отозвалась Тир. — Я за эти месяцы изучила замок как свое подворье, мне и решать, кого куда засовывать.

— Размещать, — отозвался Батар, он боялся, что чрезмерная уверенность его… невесты вызовет раздражение. Впрочем, уже вызывала. Но оно сейчас было неконструктивным.

— Хорошо, — согласился Трол, — работайте на пару. И постарайтесь сделать так, чтобы жалоб на вас не было.

— Какие еще жалобы, кто осмелится? — начала было Тир, но Батар, который сидел с ней рядом, довольно заметно толкнул ее под столом ногой. Девушка замолчала.

— Сибара, — продолжал Трол, — ты должна следить за настроением людей в замке. Я не хочу, чтобы среди менее… сильных жителей Лугани пошли разговоры о том, что с Аргонатом можно сторговаться, что он приехал только по душу господ… То есть нас пятерых. Мы верим вам, горцам, и вы должны поступать так, как мы того потребуем.

— Сделаю, лэрд Трол, — коннозаводчица первая из деревенских вспомнила об этикете и, сидя за столом, отвесила нечто вроде поклона. — Это мне по нутру. Вот только… Мои табунчики остались на выпасах. Как бы эти ублюдки до них не добрались. Основных производителей потерять будет очень жалко.

— У тебя там неплохие вожатые, — отозвался Роват. — Если не будут зевать, то справятся. В горах они в большей безопасности, чем тут.

— Я внушу им мысль держаться подальше от деревни, — медленно проговорил Ибраил. — Это не проблема.

— Так. — Трол сел, он и не думал, что его хватит на такое совещание, но пока все шло неплохо. — Теперь я хотел бы услышать ваше мнение.

— Дело простое, лэрд Трол, — отозвался после недолгого молчания Эдис. — Аргонатовы кланы наехали, когда мы не успели убрать урожай. Овес еще не вошел в колос, он у нас долго зреет, про ячмень я уж и не говорю… — Он прервал себя, прокашлялся, потом заговорил, сделавшись от всеобщего внимания пунцовым. — Продуктов в замке, по моим представлениям, немного. Нужно, чтобы кладовые, которые собирала Тир…

— Ты что же, хочешь оставить замок без пищи на всю зиму? — взъерепенилась Тир.

— Кладовые мы откроем, — решительно отозвался Батар. — Если победим, то можно будет купить сколько угодно еды и на зиму, и на следующую весну. Как сказал Ибраил, это не проблема.

Тир пошипела, но в конце концов затихла. Поделать с таким решением она ничего не могла.

— Батар, Крохан, Роват, — сказал Трол, — вам нужно мобилизовать тех ребят, кто может быть хоть чем-то полезен на стенах. Рук у нас немало, не хватает только обученности. Этим вам и предстоит заняться. И как можно быстрее.

— А также постами, наблюдением за противником, поддержанием дисциплины среди штатских, — добавил Роват. И согласился: — Принято.

— Трол, — позвал от камина Крохан, — я вот что думаю. — Трол напрягся, сейчас должно было прозвучать что-то, над чем бывший капитан кадотской стражи размышлял все это время. — А может быть… увести деревенских по какому-нибудь магическому переходу? И нам легче станет, и вопрос с питанием разрешим разом. Ну, разумеется, кроме тех, кто может сражаться… Зато детишки и женщины окажутся в безопасности.

Ибраил поднялся, сделал пару шагов вперед, оказался в круге света, отбрасываемого факелами. И покачал головой.

— В таких масштабах, из места, которое не имеет стационарного магического коридора… Нет, Крохан, это практически невозможно, я не справлюсь. И думаю, никто бы не справился.

Роват вздохнул.

— Меня смущает, что для правильной осады у нас все-таки очень мало ресурсов. Даже вода в колодце, боюсь, может кончиться, если не будет дождей… Ибраил, а если посмотреть на решение, предложенное Кроханом, с другой стороны — может, поднести в замок через какой-нибудь твой коридор разную снедь, купив ее на стороне? Ведь деньги у нас есть, собственно, только-то деньгами мы и располагаем…

— Ты не понимаешь, Роват. — Ибраил стоял теперь, чуть согнувшись, ни на кого не глядя. — Проносить пишу все равно должны какие-то люди. Неважно, что я выстрою — магический переход или дальнобойный коридор, постоянный портал или временное сведение пространства… что тоже непросто. Важно вот что — скорее всего, если мы попробуем устроить что-то подобное, в нем-то нас и перехватят. Их магия гораздо сильнее моей, а методы нападения даже в таких сложных условиях, как магический переход, ими разработаны до мелочей. Я и трети необходимых вещей не знаю, чтобы справиться… Нет, боюсь, это тоже отпадает.

— Тогда, — заговорил Трол, стараясь, чтобы его голос не выдал разочарования или сомнения, — полноценная осада. Причем со скудными ресурсами. Теми, которыми мы располагаем.

Дарем вдруг снова заговорил своим визгливым голосом, в котором почти откровенно проскользнула паника:

— Продержимся неделю, не больше!

И тогда Трол медленно, словно в трансе, ответил:

— Неделю вся эта заваруха, может, и не протянется. — Он усмехнулся, решив больше не играть роль большого начальника и всевидящего руководителя: — Не так уж мы сильны, чтобы продержаться неделю… Либо победа все равно достанется нам. Сибара поднялась, еще раз отвесила поклон:

— При всем уважении, лэрд Трол… Твое мнение не очень-то мне понятно. Да и не мне одной.

— С точки зрения войны в этом нет противоречия, — отозвался Роват. — Это одно из правил стратегии, которое Трол хорошо понимает. И я с ним согласен.

Эдис почесал лысину, что давно уже хотел сделать, но стеснялся, и промямлил, внутренне соглашаясь:

— Я так понимаю, либо мы умрем, либо выживем. Все очень просто. Чего же тут не понять на самом-то деле?

Глава 3.

Тело привыкало к новому окружению очень тяжело. Трол чувствовал этих чужих, враждебно настроенных людей слишком хорошо, это сбивало. Они оказались слишком близко, хуже ему бывало с его чувствительностью только в городе, а тут в горах прежде было вполне терпимо, несмотря на деревню… Только так было до осады, не сейчас.

Кроме того, сам замок был битком набит людьми. И между ними возникали обычные человеческие дрязги, которых никогда не случается, если места для людей достаточно. Но теперь-то этого места не было, и люди ссорились, ругались, вспоминали давно забытые претензии, долги… И все-таки их успели увести в замок, вот на этом позитивном ощущении следовало остановиться. Трол попытался, но все равно спал очень плохо.

А выспаться ему следовало от души, досыта. Потому что очень скоро, похоже, спать придется урывками, если вообще получится.

К тому же он ощущал, что некая грозная, куда более свирепая и неукротимая сила, чем люди Аргоната, приближается к замку и, оказавшись тут, будет готова сразу же, очень быстро, решить исход этого вооруженного противостояния. Помимо воли Трола эта сила привлекала к себе его внимание, хотя сейчас следовало думать об отдыхе и не замечать ее. Но отвлечься не получалось.

Пару раз Трол обращался, словно бы за поддержкой, к сознанию мага, но он, более тренированный, переносил давление скопившихся вокруг людей куда равнодушней и в итоге — успешней. Он-то спал без задних ног, остановив мышление так, как, Трол замечал, умел делать только Учитель. Он даже позавидовал немного.

Все бы ничего, можно было и так прожить, но он понимал, что эту войну решит его умение драться, его владение мечом, его сила и энергия. А это подразумевало, что он обязан находиться в очень хорошей, прямо-таки превосходной форме. И знал, что без сна этого добиться не удастся…

Потом он проснулся, как это с ним редко бывает, чуть не на закате. Умылся, облился холодной водой, что пришлось делать в небольшом чуланчике, пристроенном к его покою, оделся и отправился в главный зал замка. Тут нашел кружку молока и огромную, смазанную медом лепешку. Интересно, кто это сумел притащить в замок мед? Уж не Тир ли решила заботиться о нем? Она-то как раз недолюбливала Трола…

Скорее всего, ей приказали, решил Трол и, допив молоко, дожевывая лепешку на ходу, пошел по стенам вокруг замка. В целом все выглядело нормально. Мальчишки из деревни несли стражу, мужчины толклись в малом дворике замка, где Крохан окриками заставлял их подчиняться его командам. Кажется, они уже намаршировались досыта, хотя, как бывшему капитану кадотской стражи удалось на таком плацу организовать муштру, оставалось загадкой. Теперь они пытались работать копьями и мечами. Трол даже не стал смотреть в их сторону, чтобы не расстраиваться, — настолько неумелыми и медленными были все их действия.

Основные события, как Трол понял, еще пережевывая лепешку в зале, творились перед воротами. Потоптавшись на задних стенах замка, он миновал десяток переходов, галерей и коридоров, в которых теперь расположились, поближе к печам и дымоходам, чтобы ночью было теплее, целые семьи деревенских. Все они уже справились с первым, самым сильным потрясением от набега и пробовали теперь устроиться основательно. Здороваясь на ходу, но ни с кем не разговаривая, Трол по стене вышел, наконец, к надвратной башне и стал осматриваться.

Перед башней на земле, иногда за кустами, отстоящими от стен ярдов на полтораста, лежали стрелки Аргоната. Некоторые из них были еще живы, но почти все должны были скоро умереть. Потому что тяжелые арбалетные болты и даже легкие стрелы из боевого лука оставляют мало шансов на выживание, если их не притормозила хоть немного какая-нибудь броня. А брони на этих людях почти не было, только кожаные куртки, изредка с костяными пластинками, что для арбалета было таким же слабым препятствием, как и сама кожаная куртка.

Некоторые смельчаки Аргоната подбегали к раненым, подхватывали их и пытались оттащить подальше от стен. Иногда из башни со щелчком срывалась стрела и улетала в сторону этих людей, часто после этого кто-то из спасателей сам растягивался на земле, получив стрелу в спину или плечи… Стрелков у Аргоната стало заметно меньше.

Трол поднялся на башню. Тут стояли Роват и Батар. Орденец положил цевье арбалета на край бойницы и медленно, словно во сне, поводил им, выбирая мишень.

— Представь, этот идиот Аргонат, — вместо приветствия сказал Роват, — выставил своих стрелков поутру вдоль стены на расстоянии шагов шестидесяти… Продержались они с полчаса. И теперь стрелять из луков у них некому.

— Я заметил. Наши потери?

— Не больше пяти деревенских мальчишек, которые возомнили, что тоже умеют стрелять. — Роват обернулся на миг, блеснул хищной, яростной улыбкой. — И то, кажется, всем пострадавшим досталось от их пращников.

— Я их что-то не вижу, — признался Трол.

— Уже успели оттащить, — отозвался Батар. Он замер на миг, как-то по-особенному расслабил спину и нажал на скобу. Стрела с тяжелым гудением ушла в сторону противника.

Трол сделал пару шагов к бойнице, проследил ее полет. Она ввинтилась в воздух почти прямо, потом стала снижаться, а потом вдруг как-то незаметно отошла от первоначальной прямой и… Высокий, видимо, довольно сильный вояка с двулезвийной секирой, стоящий чуть ближе других зрителей из войска Аргоната, получил удар чуть ниже груди, в район желудка. Шансов после этого у него не было. Зрители отшатнулись, осознав, что теперь и они оказались в зоне действия арбалета. До них было чуть не четыре сотни шагов, Трол еще раз поразился умению Батара учитывать ветер. Самое главное, это было проделано без всякой магии.

Трол потоптался на месте, взял один из длинных, шестифутовых луков, отошел подальше от Батара, наложил стрелу и попробовал выбрать цель. Почему-то у него ничего не получалось. Он вообще стрелял так, что в свое время Учитель за промахи заставлял его бегать чуть не за каждой стрелой, чтобы аккуратнее целился. Но, видимо, зря, потому что когда Трол выстрелил, учитывая чуть не каждый мускул спины и рук, учитывая ветер так, что ему стало казаться, он уже сам стал почти воздушным, неожиданный порыв сбросил его стрелу шага на три в сторону. Роват добродушно хмыкнул, потом оповестил:

— Знаешь, у нас со стрелами-то не очень… Оставь-ка это дело тем, кто попадает.

Трол отставил лук и смущенно улыбнулся. Ему было неловко, но желания учиться стрелять по-настоящему, как умел Роват, почему-то не возникало. Видимо, это ему не понадобится, решил он. Все будет решаться мечом, либо… Он проживет настолько недолго, что все виды оружия ему все равно не постигнуть. Хотя был период, когда стрелять ему очень нравилось. Слишком уж это было сродни активной медитации, слишком стрельба совпадала с его любимым неторопливым, хладнокровным рассматриванием мира, из которого почти всегда возникало какое-то новое постижение мастерства, возможность сделать еще один шаг вперед…

Вот и теперь, пока он выбирал цель, он обратил внимание на то, что теперь войско Аргоната расположилось в деревне с известным комфортом. И ни в чем для осады не нуждалось.

— Да, они даже навесами для лошадей обзавелись, — проговорил вдруг Роват. Оказалось, Трол высказал последнее свое соображение вслух. — Пока ты спал, к ним подошел обоз с продовольствием, запасным оружием и шатрами. — Роват подумал, снял с тетивы стрелу, щелкнул впустую и отложил свой арбалет, мельком посмотрев на Трола. — Неплохие, кстати, шатры, кожаные. Довольно тяжелые, но надежные. Даже здешние метели, говорят, выдерживают.

По лестнице зазвучали легкие и быстрые шаги, это поднимался Крохан. Бывший капитан кадотской стражи вышел на надвратную площадку, чуть запыхавшись и вытирая пот. Поискал глазами, нашел кувшин с водой, жадно выпил чуть не половину.

— Уф, намучился я с ними, — пророкотал он, вытирая усы. — Ничего не понимают, деревенские олухи. — Он подошел к Тролу, встал рядом. — Увидел, что ты тут, и решил узнать… Узнать решил, что нам теперь предстоит?

— Дело теперь предстоит довольно сложное, — отозвался Трол. — Мне кажется… — В его сознании вполне отчетливо прозвучал сигнал, посланный Ибраилом. — Да, вот и Ибраил согласен. — Трол внимательно посмотрел на Крохана и Ровата, потом на Батара. — На нас движется масса летунов. Они еще далеко, но торопятся.

— Какие летуны? — спросил Крохан.

— Скорее всего, фиолетовые фламинго, — сказал Роват. — Летающих кораблей осталось мало, их берегут, и чтобы противник не перехватил, им запрещено выходить за территорию Империи.

— Да, скорее всего, фламинго, — согласился Трол.

— А как против них воюют? — спросил Батар. Он почти со вздохом разочарования опустил арбалет, видимо, все доступные, на его взгляд, цели отодвинулись от замковых стен.

— Вообще-то я читал о том, как от них защищали свои замки в прежние времена, — сказал Трол. — Строили стропила, чтобы нельзя было приземлиться на стены, на крыши, выставляли заостренные колья подлиннее, готовили баллисты с особыми раскидывающимися в воздухе сетями, всех защитников обязательно вооружали пиками, чтобы сбивать их на подлете. Только это непросто… Хотя и не сложнее, чем отбивать сплоченными группами атаку разрозненной латной кавалерии.

— Та-ак, — с какой-то даже угрозой произнес Крохан.

Трол живо представил новые ученья для всех деревенских, удары кольями в воздух, действия группами, быстрые перебежки из одного конца замка в другой.

— А что, — отозвался Роват, — вполне разумно. Птицы эти довольно глупые, можно сказать, суетливые… Может, и отобьемся. Вот только баллистами, наверное, мы обзавестись не сумеем, нет среди нас таких мастеров.

— Раз нет мастеров по баллистам… пойду-ка я посмотрю, что у нас с подходящим для простых кольев материалом, — сказал Батар. — Если начинать строить эти… надолбы, то лучше пораньше.

— Верно, — согласился Крохан. — А я займусь людьми. Может, еще до ужина удастся начать новые тренировки. Так, значит, словно атаку латной конницы отбиваешь?

Батар уже спустился по нескольким ступеням, обернулся и произнес:

— Только… вот какое дело — хорошего дерева мало. Может, и не получится сделать все так, как хотелось бы.

— Ну, и замок невелик, — отозвался Роват. — А с расстановкой я помогу, я этих зверей немного знаю.

Не прошло и получаса, как по всему замку все вернее и все чаще застучали топоры. Кое-где, особенно на крышах башен, стали разбирать черепицу, чтобы выставить колья. Некоторые работы пытались затруднить стрелки Аргоната, но теперь их почти не осталось, а тех, кто все-таки пытался выполнить приказ Угрюмого, не удостаивали вниманием даже самые робкие из деревенских — слишком уж они промахивались.

Кроме того, Трол отчетливо ощущал, что людям надоела муштра Батара, и они были довольны тем, что делают почти привычное дело. Все-таки эти надолбы, как выразился Батар, следовало сделать, решил Трол. Хотя бы потому, что люди будут меньше думать о поражении, о том, какой слабой защитой послужит все то, что они сейчас построят. Еще бы узнать, чем занят Ибраил, подумал Трол, и можно идти помогать Ровату расставлять эти колья.

Но Ибраил никого к себе не пускал. Осторожно протянув щупальце своего внимания, Трол почувствовал, как маг собирает энергию. И еще он понял, что Ибраил осторожно, очень тонко и точно, так что квалификации Возрожденного явно не хватало, чтобы в полной мере осознать этот прием, следит за чем-то. Поэтому Тролу осталось только обойти еще раз замок и посмотреть, как работают люди.

На следующее утро Трол почувствовал себя совсем хорошо. Ушла вялость из мускулов, пропали внутренние торможения, которые всегда от усталости накапливались в нервах и сознании. Он вдруг успокоился. И почему-то именно сейчас решил действовать самым жестким образом. Решил выиграть эту абсолютную войну, нанести противнику максимальный ущерб. Конечно, у него не было уверенности, что он победит, но он, по крайней мере, попробует…

А после обеда Трол почувствовал нового противника. И высоко над землей, и где-то уже неподалеку в горах. Тех и других прикрывала маскирующая магия. Вот он и не мог разобрать, кто же это был. Зато Ибраил их хорошо чувствовал, и если бы Тролу удалось поговорить с магом, если бы он решился послать ментальный запрос ему, то, без сомнения, Ибраил оповестил бы его, в каком количестве и с каким вооружением к ним приближались имперцы. А в том, что это были именно имперцы, у Трола не оставалось ни малейших сомнений.

Фиолетовые фламинго, стаей почти в две сотни голов, с седоками и какими-то тюками, появились незадолго до заката. Они заполнили собой все небо, кружась сначала над деревней, потом стали садиться на выгоне для скота. Трол вышел на стены, когда понял, что это зрелище беспокоит не только крестьян, но и его друзей. На этот раз они собрались на самой высокой, сторожевой башне замка.

Когда Трол поднялся на нее, Крохан обернулся к нему с возмущенным выражением на лице, но ничего так и не произнес. На всякий случай Трол сам высказался:

— Крохан, то ли еще будет.

— А именно? — спросил Роват.

— Вот подойдет их наземный отряд, тогда и посмотрим.

Фламинго стали заводить в загоны для скота. Попутно добивая тех бычков и коз, которых не успело сожрать войско Аргоната. Горцы пробовали возмущаться, но имперцы, которые сидели на каждом из фламинго за погонщиком, не церемонились. Даже не проявляя особого интереса, они попросту расправились с самыми упорными спорщиками и вышвырнули их пожитки из домов. После того как количество тел, зарубленных имперцами и выволакиваемых на главную деревенскую площадь, достигло десятка, прения утихли. Горцы подобрали: свои вещички, отвели фургоны обоза за ближайший: холм, чтобы их не было видно из замка, и принялись разбивать палаточный лагерь.

Аргонат, приодевшись в свою лучшую броню, окружив себя полусотней наиболее преданных клановых вождей и воинов, отправился было к командиру отряда фламинго, но его даже не пустили в гостиницу, где этот командир расположился. После чего Роват счел своим долгом пояснить:

— Кинозиты. Они всегда такие… Даже в Империи.

А совсем незадолго до темноты появились и те имперцы, что двигались по земле. Трол пересчитал — четыре сотни так называемых Черных Псов, отборной гвардии Империи.

После этого, чтобы посмотреть на нового противника, на башню поднялся и Ибраил. Роват тут же спросил его:

— Ты можешь узнать, кто ими командует?

— Разве это важно? — вежливо поинтересовался Батар, который тоже взошел на башню, как только расставил посты по всем стенам и стрелковым гнездам.

— Наездниками фламинго командует Завишта дурМых, — невыразительно, стараясь не тратить энергию впустую, отозвался Ибраил. — Мы с ней чуть было не… познакомились перед замком Керр-Ваб. Кстати, Трол, мне почему-то кажется, это тот же отряд, что совершил налет на вашу пещеру с мастером Султунаром. Только командира сменили, потому что ты остался жив. Ну и конечно, его пополнили свежими бойцами, уж очень существенно вы… проредили их с Учителем.

Он запнулся, он назвал мастера Султунара так, как его называл про себя только Трол, — Учителем. Это было отзвуком того, что Ибраил долго и слишком подробно читал сознание Трола. Вот и подхватил некоторые его внутренние определения. Но Трол не разозлился.

— Теперь откупиться не получится, — ровным голосом проговорил Батар.

— И тогда, когда Аргонат предлагал отдать золото, тоже не получилось бы, — отозвался Трол. — Он бы все равно напал на нас при передаче денег и все равно попробовал бы угнать крестьян в свои деревни, разграбив Лугань до основания.

Крохан неожиданно вытащил меч, потом с силой впихнул его обратно в ножны.

— Слушай, Трол, если бы у меня была твоя техника боя, да еще умение видеть в темноте, я непременно устроил бы вылазку.

— Вылазка должна быть неожиданной для них… А может, и для нас, — отозвался Трол.

То, что Черными Псами командовал обычный капитан, он уже и сам почувствовал. А вот мага, который, разумеется, должен быть при этом войске, должен создавать завесу скрытного подхода, позволяя всем этим вооруженным людям без единой стычки пройти незамеченными по землям независимой Новолунгмии, он почувствовать не мог. Уже в который раз он пожалел, что учился только драться и почти совсем не перенимал магическое мастерство у Ибраила. Но теперь думать об этом было поздно.

Ощущение собственной силы и удачливости как-то поблекло перед всей этой массой отборных солдат Империи. Сам Учитель не сумел справиться с кинозитами, что же говорить о нем?.. Но в глубине он был уверен, что все эти силы еще не самый главный противник, с которым ему придется сражаться на этот раз.

— Я хотел спросить тебя, — начал Ибраил не слишком уверенно, повернувшись к Тролу, — мне стоит следить за имперцами?

— Вряд ли это что-то даст. Нужно искать того… — на миг Трол задумался. — Того, кто это придумал, а не того, кто возглавляет отряд.

— Могу ответить, не задумываясь, — сдерживая свои эмоции, отозвался Ибраил, — кто-то из окружения Басилевса.

— Ну, у меня сразу отлегло от сердца, — криво усмехнулся Крохан. — А то я уже решил, что за нас сам Басилевс взялся. Так сказать, э-э… в порядке компенсации за то, что мы побывали в замке Керр-Ваб. И даже сумели оттуда уйти.

— И за Рогатого, — вставил Батар.

— Вот когда они начнут атаковать, — медленно проговорил Роват, — тогда многое прояснится.

С этим было, как говорится, не поспорить.

Глава 4.

Солнце только осветило верхушки самых высоких отдаленных гор, когда в деревне поднялась суета. Трол не спал уже некоторое время, поэтому без малейшего напряжения внутренним виденьем осознал, как погонщики фиолетовых фламинго стали выводить своих птиц из стойбищ и кормить их. Черные Псы вытянулись по подразделениям в две колонны, охватывая замок, замыкая общее кольцо, чтобы никто не смог вырваться из Дотимера. И даже горские племена под командованием Аргоната, стряхивая последние сны, выстроились неправильным клином у ворот замка, чтобы в случае успеха имперцев не пропустить свою долю добычи. Ибраил тоже не спал и следил магическим зрением за построением войска противника.

— Что происходит? — спросил его Трол на внутреннем, ментальном языке, но маг не ответил.

Просто поднялся, оделся и стал умываться. Коснувшись его сознания, Трол поразился той колоссальной силе и энергии, которую маг собрал в себе за последние несколько дней. Это была энергия полного владения своими силами, возможность направить их любым способом в любом направлении для достижения любой цели.

Тогда стал одеваться и Трол. Он уже почти закончил с утренней кутерьмой и пристегивал к поясу мечи, когда скрипнула дверь. В комнату заглянул Роват.

— В деревне что-то происходит, — доложил он. Трол взглядом дал ему понять, что знает об этом.

И голова бывшего имперского рыцаря исчезла.

Пережевывая неизменную лепешку с медом, смачивая ее молоком, Трол попытался медитировать. Он не знал, какой силы противостояния от него сегодня потребует атака имперцев, но надеялся, что это будет не генеральный штурм. Что-то ему подсказывало, что имперцы не бросят все силы сразу же в бой, а попробуют решить исход этой войны наиболее экономичным, как они полагали, способом. Что, впрочем, не обещало, что имперцы оставят кого-нибудь из защитников замка в живых.

Мага Трол догнал, когда тот поднимался на главную наблюдательную башню Дотимера. Ибраил выглядел странно. Его оливковая кожа приобрела сероватый оттенок, глаза лихорадочно блестели, а губы то и дело кривила злая ухмылка. Это было непохоже на спокойного Ибраила. Это была ухмылка, которую Трол видел на лице Гевста Рогатого, и она свидетельствовала об энергии и магии, влившейся в Ибраила после их победы над этой инкарнацией Басилевса.

— Ты будешь мне мешать, — бросил Ибраил через плечо Тролу.

— Я умею оставаться нейтральным.

— Лучше бы тебе не видеть того, что я собираюсь делать там, наверху, — буркнул маг.

— Все равно увижу. Лучше уж буду поблизости.

На башне находилось три наблюдателя, оставленных на ночь, и Роват. Ибраил сделал жест, требующий, чтобы они убирались с башенной площадки, и как можно скорее. Роват понял его сразу и шепотом, стараясь не нарушать утреннюю тишину, царящую над замком, выдворил своих подчиненных. Сам он остановился перед люком, ведущим на лестницу вниз, в нерешительности.

Тоже не решаясь говорить вслух, Трол подошел к Ровату и несильно толкнул его в плечо, требуя, чтобы он тоже уходил. Роват чуть обиженно вскинул на него свои темные глаза, пожав закованными в тяжелые доспехи плечами, и затопал вниз.

Трол отошел в угол башни, обращенный к деревне, и вогнал себя в состояние магической невидимости. Как он ни торопился, он едва успел это сделать, потому что Ибраил уже начал шептать заклинание.

Это была магия, совершенно не знакомая Тролу. Защитная и в то же время способная обращаться против атакующей стороны, мягкая, но и непробиваемая, вызывающая могучие энергии и почти не ощутимая со стороны. Даже очень тренированному человеку показалось бы, что в замке и вокруг него ничего не меняется, хотя краем сознания Трол отлично понимал, что меняется решительно все.

Тем временем старшие погонщики фиолетовых фламинго стали рассаживаться на птиц. Некоторые из них, тут же неуклюже разбегаясь по зеленому лугу, расставив крылья, улавливая не очень сильные потоки ветра, стекающего с гор, поднимались в воздух. Хлопанье их крыльев, а иногда и пронзительные крики наполнили долину, в которой стояла Лугань.

Ибраил, бросив на деревню отсутствующий взгляд, начал торопиться. Слова полились из него чуть быстрее, голос стал громче. Теперь Трол ощущал колебания воздуха, который ощутимо уплотнялся над замком.

Кольцо имперцев замкнулось вокруг Дотимера в сплошную черную стену. Трол, даже не оглядываясь, ощущал теперь, как эта живая цепь то сжимается, то, подчиняясь крикам старшин и младших офицеров, чуть отодвигается. По войску Аргоната Угрюмого тоже прошло движение. Горцы приблизились к замку, оставаясь шагах в пятидесяти за имперцами. Для штурма, который сначала почему-то показался Тролу не самым опасным, все было готово.

По меньшей мере половина фламинго кружила в воздухе, выстраиваясь в правильную массу, чем-то напоминая корпус летающего корабля, который неторопливо поворачивал к замку. Тролу очень хотелось спросить Ибраила, что они должны делать. Но спрашивать было нельзя, к тому же он уже пообещал во всем разобраться самостоятельно.

Перегнувшись через каменный парапет башни, Трол посмотрел на замок. Крестьяне, собравшись плотной толпой в обоих двориках замка, стояли, задрав головы. Почти никто из них не издавал ни звука, даже дети перестали плакать. Лишь собаки жались к ногам своих хозяев и негромко скулили, да изредка всхрапывали лошади, и иногда блеяли овцы. Люди и животные ждали смерти.

Когда до замка от передовых фламинго осталось не более полутора фарлонгов, птицы рванули вперед в полную силу. Теперь их клекот, похожий временами на вой, слился воедино. Хлопанье крыльев сделалось оглушающим, наездники, сидящие в специальных седлах, привстали в стременах, в их руках появились какие-то блестящие штуковины. Трол напряг зрение и увидел, что это круглые, величиной с малый пивной бочонок твердые и очень холодные на вид стеклянные сосуды. И в них клубилась смерть. Несомненная и болезненная, изготовленная по самым жутким магическим рецептам.

Голос Ибраила стал настолько громким, что временами от него по телу Трола пробегала дрожь. Теперь маг стоял, вытянувшись в струнку, подняв руки, сделавшись даже выше ростом. Присмотревшись, Трол увидел, что между ступнями Ибраила и дощатым перекрытием башни возник просвет не менее фута высотой. И что-то еще более сильное, чем энергия заклинаний, заставивших мага подняться в воздух, стягивалось к замку сверху.

Трол попытался осознать это, но получил такой резкий щелчок от Ибраила, что едва не сжался в комок. Это был сгусток плотной, ошеломительно горячей энергии.

Первые птицы уже оказались над замком. Кое-кто из их погонщиков стал сбрасывать стеклянные шары вниз. Поблескивая жемчужными боками, они стали опускаться в утреннем воздухе, но в их падении было что-то неправильное. Напрягая свою способность читать происходящее, Трол осознал, что шары падают медленнее, чем обычно. Причина была не в возросшей скорости реакций Трола и его умении видеть мир, растягивая время. Просто шары встретились с чем-то более плотным, чем обычный воздух.

Теперь от замка до фламинго было не более пятисот футов высоты. Кое-кто из стражников на стенах поднял луки и попытался выстрелить. Стрелы, сорвавшись с тетивы с обычной скоростью, на середине этой высоты тоже начинали замедляться, к тому же их уводила в сторону та же сила, что и притормаживала стеклянные шары. И тогда Трол понял.

Над всем замком огромным, невидимым куполом расположилось какое-то защитное поле. Вот уже и иные из шаров скатываются по ней, минуя замок. Вот уже первые из них разбиваются о камни по ту сторону стен, во рву, и… Трол не поверил своим глазам: стеклянные колбы взрывались, образуя вокруг себя плотные облака иглистого дыма. Расплываясь в воздухе, охватывая все больший объем, этот дым заковывал землю, которой коснулся, траву и даже стены замка в ледяную кору.

Холод был так силен, что редкие лужи, собравшиеся на дне рва, мигом превращались в ледяные зеркала на всю свою глубину. А глиняные склоны становились более твердыми, чем гранит. Новые шары, падая на эту замороженную поверхность, лопались уже со звоном, различимым даже среди криков фламинго и их разочарованных наездников наверху.

Трол посмотрел на Ибраила почти с ужасом. Он и не догадывался, что маг может совершить такое. Да он и не умел, вероятно, до тех пор, пока не получил знания Гевста Рогатого.

И вдруг Ибраил сделал что-то, изменившее состояние невидимого полога, спасающего замок. Теперь прозрачная преграда стала видимой, она мерцала переливами самых разных красок. Этот радужный колокол стал выпрямляться, и теперь шары уже не скатывались за стены замка, они собирались в образующуюся воронку над главной башней замка и взрывались там, создавая поднимающийся вверх цветок жемчужного ледяного тумана.

Иные из фламинго врезались в этот туман и тут же превращались в ледяные статуи. Те из замерзших птиц, которые падали на радужную пленку, поднимающуюся им навстречу, ломали крылья, превращаясь из застывших, но безупречных скульптур в бесформенные глыбы льда грязно-серого, иногда темно-кровавого цвета.

Несколько мертвых фламинго пробили радужную оболочку и тяжело, словно каменные, упали на крыши и стены замка. Люди во двориках оценили новую опасность и стали разбегаться, прикрывая головы от падающего сверху дождя из обломков птиц.

Теперь чуть не вся стая, налетевшая на замок, билась в узком пространстве, ограниченном замыкающимся вверху радужным мешком. Некоторые наиболее умелые из погонщиков пытались поднять своих птиц, чтобы вырваться из этой ловушки, но мало кому это удавалось. Главным образом потому, что и отверстие, ведущее к свободе, стало слишком узким, и птицы не умели взлетать, не набрав скорости, и жемчужно-ледяной туман охватывал все новые слои воздуха над замком, догоняя их.

Потом почему-то разом установилась тишина. Это была тишина смерти и ледяного безмолвия. Лишь обломки птиц сыпались сверху на замок и землю вокруг него, лишь иногда взрывались стеклянные шары, не разорвавшиеся сразу или оставшиеся в седельных сумках птиц.

Но голоса живых существ смолкли. Только Ибраил читал последние слова своего заклинания.

Трол выпрямился и осмотрел деревню. Черное кольцо имперцев распалось на неорганизованные группы, они отодвинулись от стен Дотимера как можно дальше, чтобы случайно не попасть в ледяной туман, стелющийся по траве. Отряд Аргоната, повинуясь приказам своего командира, со всей доступной им скоростью поднимался по склонам холмов, чтобы не угодить в ту же ловушку. Да далеко за деревней мелькали вырвавшиеся из магического Ибраилова плена фиолетовые фламинго. Птицы были испуганы, они удирали беспорядочно, не слушаясь своих наездников. Даже Тролу, мало знакомому с их возможностями, стало ясно, что сегодня повторить воздушную атаку на замок имперцы не смогут.

По ступеням, ведущим в башню, затопали шаги. На башню выскочили Роват и Крохан. Глаза бывшего имперского рыцаря сверкали, Крохан тоже был возбужден сверх меры.

— Опасная штука, даже для горцев, — скорее прорычал, чем проговорил Крохан.

— Почему «даже»? — спросил Трол.

Крохан немного смутился и попытался взять себя в руки.

— Ну, они же привыкли к холоду. — Он сделал неопределенный жест.

— Жаль, что большая часть фламинго все-таки спаслась. — Роват рассмеялся, подскочил к ограждению башни и вгляделся в кружащих над отдаленными горами птиц.

Ибраил деревянным шагом подошел к Тролу. Он едва не падал с ног от усталости. Затраты энергии, которую он использовал на это колдовство, значительно превысили его возможности.

— Ты заметил, — спросил он, — как Шамрел пытался разорвать мой магический мешок?

Трол подхватил качающегося мага и кивнул, потом стал помогать ему спускаться по ступеням башни. Сейчас это было необходимо, а ведь еще не наступила реакция на тот энергетический всплеск, который потребовался, чтобы построить непроницаемую для атаки имперцев магическую завесу над замком.

— Жалко, что Завишта тоже сумела удрать, — сказал Трол, когда они спустились до половины лестницы. — Я бы чувствовал себя уверенней, если бы она погибла.

— Она никогда не идет в первых рядах, — ответил Ибраил. — Для этого она слишком осторожна.

— Или умна, — пробурчал Роват, который, видимо, тоже знал нынешнего командира отряда наездников имперских фламинго.

— Все равно мы их сегодня неплохо потрепали, — отозвался Крохан. — Даже если и не все из них погибли.

— Лучше бы погибли все, — срывающимся от слабости голосом проговорил Ибраил. — Второй раз на такой трюк силенок у меня не хватит.

Роват обеспокоенно посмотрел на мага, потом повернулся к Крохану.

— Тогда еще неизвестно, кто в сегодняшней драке понес большие потери.

Но Ибраил его уже не расслышал. Он повис на руках у Трола, и до комнаты его пришлось нести, словно бы маг в этом сражении действительно получил опасные для жизни ранения.

Глава 5.

Как ни странно, Ибраилу стало немного лучше, когда Чивилем влила в него какое-то из своих снадобий. Теперь он лежал спокойно, с ясными глазами, хотя и совершенно без сил. Роват походил из угла в угол комнаты мага, но, заметив укоризненный взгляд Крохана, примостился на тоненьком, плетенном из местного орешника стульчике, который отчаянно заскрипел под тяжестью рыцаря в полном вооружении. Чтобы, на его взгляд, еще больше поправить ситуацию, Крохан решил повосхищаться Ибраилом.

— Ну, знаешь, маг, я и не думал, что ты на такое способен.

— А я и неспособен… — Голос Ибраила был шелестящим, неуверенным, но в нем уже проскальзывали знакомые Тролу ворчливые нотки. — Просто… я очень старательно пытался освоить, так сказать, наследство Рогатого.

Трол посмотрел на мага с пониманием.

— Как и я учил… вернее, переучивал его боевое мастерство, приспосабливая его технику под свое тело.

— Да, — согласился Роват, — я тоже… Но я не самый талантливый из вас.

— Все равно, — отозвался Крохан, — больше они так вот в лоб ни за что не полезут. Теперь-то они знают…

— Еще как полезут, — проговорил Трол. — Таким щелчком мы лишь разозлили их.

— Щелчком? — изумился Крохан. Потом вздохнул, и его воодушевление как-то разом испарилось. — Да, пожалуй. — У него даже лицо изменилось, стало менее четким, расплылось, словно немного подтаяло.

Трол повернулся к магу, лежащему в кровати, вокруг которой все еще без видимой причины крутилась Чивилем.

— Послушай, а может, соберешься еще для одной такой схватки?

— Разве тут можно все решить еще одной схваткой? — очень тихо вымолвил Роват, ни к кому не обращаясь.

— Кто же знает? — Ибраил проглотил горечь, оставшуюся у него на языке после пойла Чивилем. — Если Шамрел придумает что-то умное, тогда… Нет, не смогу. А если будет действовать, как привык — в лоб и без выдумки, тогда… я что-нибудь сам придумаю.

Трол кивнул. Вопрос он задал скорее, чтобы направить мысли мага в нужном направлении, ответ он и сам знал. Зато Крохан тоже спросил, уже более трезво:

— Тогда что нужно сделать, чтобы они пошли в лоб?

Роват неожиданно прогудел в полный голос:

— Вы не о том думаете. Нам необходимо время… Просто, чтобы Ибраил восстановился. Поэтому следует… послать им перебежчика, который будет знать только то, что нам нужно. И запрограммирует того, кто всей этой сворой командует, да так, опять же, как нужно нам.

Трол мельком посмотрел на бывшего имперского рыцаря.

— Думаешь, они не догадываются, в каком состоянии Ибраил? И неспособны осознать, что нам необходимо время? — Он покачал головой. — Нет, из этого ничего не выйдет.

— Тогда, — отозвался Крохан, — следует послать им парламентера. Может быть, они не прочь договориться? Ведь как день ясно, что без крови они нас не возьмут. Может быть… — Его голос упал. Высказывая свое соображение, он и сам начинал понимать, насколько оно бессмысленно. — Может, они захотят обойтись без сражения?

— Ничего не выйдет, — твердо отозвался Роват.

— Знаешь, Чивилем, — обратился Трол к знахарке, — выйди-ка. Пожалуйста.

— Да я… — Чивилем не решилась продолжить. Она лишь подхватила свою горскую шаль, положила ее на волосы, замотала одним привычным движением концы вокруг лица, как делали женщины этих земель на похоронах, и ушла.

— Она все расскажет деревенским, — ровно проговорил Крохан.

— Этого все равно не избежать, — сказал Роват.

— Среди них есть неглупые люди, они и сами до всего додумаются, — отозвался Трол.

— Что же делать? — спросил Ибраил. Трол потер лоб ладонью.

— Если даже деревенским ясно, что это не окончательная победа, тогда… Да, значит, имперцы должны думать так же. И чем более уверенными они будут, тем тупее атакуют. Возможно, тогда они и совершат ошибку, о которой думает Ибраил.

— Вообще-то, я ни о чем не думаю, — отозвался маг.

— Ты сам сказал, что они должны пойти напролом в уверенности, что ты теперь ни на что не способен. И что все решат мечи… которых у нас явно не хватает. — Трол потряс головой. — Нет, не так, не мечи, а их превосходство в силе. Тупое, наглое преимущество силы.

— И что тогда? — спросил Крохан. Трол посмотрел на него удивленно.

— Я не знаю. Но это наш единственный шанс.

— Довольно странный шанс, ты не находишь? — с трудом ворочая языком, отозвался Ибраил. Но он не протестовал. По крайней мере, не отвергал эту идею на корню.

Крохан вдруг согласился:

— Умно, если будем скулить, как щенки, то они… Совершат ту же ошибку, что и с первым налетом этих фламинго.

— Все равно получается, что нужны переговоры, — отозвался Роват.

Трол кивнул, решаясь на неприятное, но необходимое решение.

— Людьми жертвовать не станем. Нужно будет пойти и сыграть в слабость, в растерянность…

— Нет, — жестко, даже враждебно отозвался Роват, — тебе нельзя идти, пойду я.

— Тебе тоже нельзя, — сказал Крохан, — тебя казнят без разговоров, как перебежчика. — Он вздохнул и оповестил еще об одной своей идее: — Деревенские думают, что мы неуязвимы, только это и придает им стойкости. Если хотя бы один из нас погибнет, э-э… то все развалится.

— Тогда кто? — спросил Роват.

— Мне кажется, фигура для этого задания у нас есть, — снова подал голос Ибраил.

Когда он назвал имя, Крохан кривовато усмехнулся и хлопнул себя ладонью по бедру, закованному в стальную пластину.

— Согласен. — Он попытался не радоваться слишком заметно. — Дарем, этот ноющий и вечно всем недовольный богатей.

— Он может оттуда не вернуться, — сказал Роват с упреком.

— Каждый может, — отозвался Крохан твердым голосом, — тут погибнуть. Зато он произведет то впечатление, какое нам, возможно, необходимо.

— Интересно, где Батар? — прошептал Ибраил. Он уже засыпал, реакция после растраты жизненных сил накатывала на него, маг даже не пытался с ней бороться.

Трол не стал ментальным способом искать ор-денца.

— Я пойду поговорю с Даремом, — сказал Роват, поднимаясь. — Попробую объяснить ему, что он должен выпросить у Шамрела, или кто там командует имперцами, хотя бы три дня.

— Да, пусть решат, что это единственное, на что мы рассчитываем, — согласился Крохан. — Нет, знаешь, я тоже пойду. Уж очень у тебя уверенный вид, а я-то изучил этого… барыгу вдоль и поперек.

Трол не улыбнулся, но ощущение, что все пройдет как надо, у него окрепло. Вот только… действительно, куда задевался Батар?

Дверь в комнату мага неожиданно открылась. В дверях стоял бледный, но уже почти спокойный Батар. Он встретил взгляд Трола и вздохнул.

— Что? — спросил Трол и тут же понял, что задавать этот вопрос не стоило. — Пойдем, покажешь.

Он вышел из комнаты чуть раньше, чем Роват и Крохан. Почему-то Тролу сейчас не хотелось, чтобы они оказались с ним. Он не был уверен, что сумеет правильно оценить то, что собирался показать ему Батар, если его умные и тонко чувствующие друзья будут поблизости. Чувствующие без всякой магии, на одном человеческом восприятии, на жизненном опыте и дружеском отношении к Тролу.

Молча, потому что Батар не хотел говорить о том, что его так взволновало — сказывалась выучка рыцаря Белого ордена, — они прошли по переходам замка, о которых Трол даже не знал.

Оказавшись на стенах, Трол осмотрелся. Вдалеке, практически на склонах гор, окружающих долину, виднелись разъезды имперцев на конях. Их было хорошо видно, потому что Псы восседали в черных доспехах и на черных, как уголь, конях. Нужно будет спросить Ровата, подумал Трол, не из этих ли самых гвардейцев он сам? Когда бывший имперский рыцарь был еще на той стороне, он тоже носил черные доспехи и вполне мог служить одним из офицеров этой отборной и наиболее преданной Императору части.

Сейчас они вынуждены были так далеко откатиться потому, что ледяной туман все еще стоял у стен Дотимера. Лишь некоторые его клубящиеся языки были ветром унесены куда-то вбок, в сторону горских полей, где от его касания поникала рожь, превращаясь в поблескивающую, как снег, скатерть на тощей почве.

Придется закупать зерно для посевов следующей весной, да и о прокорме деревни в эту зиму придется позаботиться, подумал Трол. Но тут же оборвал себя, главное сейчас было не то, как дотянуть до весны следующего года, а как вообще выжить в этой войне.

Стены с этой стороны замка поднимались над поверхностью горного склона едва ли на пятнадцать футов. Лишь ров добавлял еще футов десять-двенадцать. Но сейчас он, словно водой, был заполнен жемчужным туманом. А некоторые языки даже поднимались до половины стены.

Батар уверенно шагал вперед. Трол уже все понял, поэтому не спрашивал его, куда они направляются.

В промежутке между невысокими и узкими башенками стена оказалась пониже, чем в других местах. И там… Трол даже замедлил шаг. Да, ветер вбросил сюда немного морозного тумана. Поэтому на стенах…

Они подошли ближе. Три фигуры замерли в тех позах, в каких их застал туман. Юноша, кажется, его Трол видел во время учений, которые проводил Крохан с Батаром. Он стоял, выпрямившись во весь рост, сжимая в оледеневшей руке такое же побелевшее, как и кожа юноши, копье. Даже льняная его рубашка, поверх которой был затянут кожаный нагрудник, теперь больше напоминала алебастр, чем мягкую ткань. Какая-то женщина, чей рот раскрылся в немом теперь крике. Ее лицо сохранилось до мельчайших подробностей, даже слезы, неожиданно показавшиеся из глаз, когда она поняла, что уже не может убежать от смерти, что ноги отказали ей, застыли крохотными жемчужинами. И пожилой мужчина, мощный, как почти все горцы, с широким и коротким топориком, на лице которого застыло выражение удивления и растерянности.

— Почему они не ушли? — спросил Трол, хотя и сам догадывался, в чем тут дело.

— Мальчишка, вероятно, полагал, что, отступив, сыграет труса, — отозвался Батар тихим голосом. — Ведь ему приказали держаться тут любой ценой. А двое остальных были наблюдатели, они просто не поняли, потому что… не ушел мальчишка. — Батар вздохнул, вероятно, он знал этих людей. Трол еще раз удивился, насколько легко и глубоко Батар, рыцарь, обученный войне и сражениям, проникся жизнью и судьбами всех этих людей. Насколько он оказался приспособлен для того, чтобы быть их заступником и лидером.

— Они теперь всегда будут… такими? — спросил Батар.

Трол поднял глаза. На обоих башенках, возвышающихся над ними, стояли деревенские. Перегнувшись через парапет с зубцами, они следили за тем, что делают их командиры.

— Да, теперь они… так и лягут в могилу. Обратившись в статуи. — Трол повернулся к Батару. То, что он собирался сказать, предназначалось главным образом тем людям, которые теперь, без сомнения, слышали их. — Смерть бывает разной, Батар. И такой тоже.

— Пока мы похоронить их не можем.

— Да, выходить за пределы стен было бы глупостью. Но похороним, когда отгоним имперцев и этих… шакалов из стаи Аргоната.

— Я прикажу перенести их в холодную кладовую, — отозвался Батар. — И укутать саваном.

— Прикажи еще, чтобы при наплывах этого магического тумана люди все-таки отступали. Даже если туман не очень плотный или кому-то приказали не уходить с поста… Имперцы в туман все равно не сунутся.

Батар кивнул. Потом подошел к краю стены и посмотрел вниз. Трол последовал за ним. Там лежали два мертвых вола и чья-то корова. Передняя часть животных застыла, превратившись в статуи, зато задние их ноги остались нормальными.

— Трол, — спросил Батар, — у нас очень мало еды. Половина туловища этих скотин выглядит незамерзшей. Как думаешь, можно это использовать в пищу? — Он помолчал. — Ну, если правильно разделать, получится немало хорошего мяса…

— На этот вопрос сможет ответить только Ибраил. — Трол мотнул головой. — Не таская его сюда, просто разделай туши и отнеси мясо ему на осмотр. Когда он проснется.

— Теперь понятно, чего они хотят, — задумчиво проговорил Батар. — Уничтожить всех нас и получить… Да, вернуть замок и деньги. — Он посмотрел Тролу в глаза. — Понимаешь, они рассчитывали всех нас прикончить, всех без исключения.

— А ты разве сомневался в этом? — спросил Трол.

— Надеялся, что деревенских они, может быть, не убьют.

Трол лишь похлопал Батара по плечу и пошел на центральную башню. Следовало все-таки убедиться, что атаки уцелевших фламинго сегодня не будет. Да и следить за миссией, порученной Дарему, оттуда было легче. От нее теперь зависело, как и когда состоится следующий штурм.

Глава 6.

Из лагеря имперцев и осаждающих замок горцев Дарем вернулся глубокой ночью. На лице его виднелись синяки, одежда была изорвана. В прорехах были видны следы ожогов от небольших магических молний, которыми стрелял в него Шамрел-маг. Но ничего страшнее этого, да еще выслушанных угроз, с богатеем не произошло. Видимо, он и в самом деле был удачной кандидатурой для переговоров.

Перед сном Трол зашел к Ибраилу и посидел в изголовье его кровати. Но так и не решился задать вопрос, который беспокоил его больше всего.

— Нам остается только надеяться, — сказал Ибраил, вычитав его в сознании Возрожденного.

Трол кивнул.

— На всякий случай я приказал подержать Дарема в отдельной комнате со стражей.

— Думаешь, они подкупили его и надеются, что он откроет ворота? — поинтересовался Ибраил.

— Вряд ли они станут действовать так грубо. Но осторожность не помешает.

Отправившись к себе, Трол приготовился уснуть, но не успел. Его перехватил один из мальчишек Батара, в глазах которого застыл испуг. Он сжимал древко копья так, что побелели костяшки пальцев. Отправившись с ним, Трол увидел над общественным выгоном деревни и примыкающими к ним строениями для скота бледное, розовато-фиолетовое марево.

— Что это? — спросил его Батар, который, похоже, и не собирался уходить со стен.

Трол всмотрелся в это зарево, стараясь предвидеть новую угрозу.

— Ничего не понимаю, — ответил он, наконец. — Какая-то магическая операция, довольно головоломная, которую Шамрел производит над большим количеством живых существ.

— Фламинго?

— Не знаю, может быть, не только над птицами, — ответил Трол и на этот раз уже совсем решительно отправился спать.

Ему показалось, что он только закрыл глаза, только коснулся головой подушки, только почувствовал расслабляющее тепло первого сна, как кто-то уже тряс его за плечо. Он открыл глаза и поднял голову. В темноте над ним склонился Роват.

— Они готовятся, — почему-то шепотом проговорил он. — В воздух поднялись первые птицы.

— Буди Ибраила, — приказал Трол и быстро, как на пожаре, принялся одеваться.

Ибраила пришлось поднимать на главную сторожевую башню замка на руках. Ноги не держали мага, в глазах застыла тяжелая, непроходящая муть слабости, смешанной с боязнью боли, которую ему еще предстояло пережить. Трол всмотрелся в него, но так ничего и не вычитал. Хотя определенно, Ибраил что-то предвидел.

Птицы уже почти в полном составе кружили в воздухе и издавали свои воющие вопли, но еще не приближались к замку. Они лишь поднимались все выше, и только теперь Трол сумел оценить эффективность магического трюка, который вчера устроил Ибраил. Обратить в паническое бегство такую массу хорошо тренированных бойцовых фламинго было непросто. Сейчас это представлялось невероятной удачей. Если бы имперцы сумели организовать вторую атаку на замок, когда Ибраил лежал без сил, ее успех был бы предопределен.

Наконец, снова выстроившись в темном, предутреннем воздухе несколькими неправильными клиньями, фламинго направились к Дотимеру. Напрягая зрение, Трол смотрел на нависающую над замком птичью стаю, пытаясь понять, какие изменения в них осуществил своим колдовством Шамрел.

Но быстрее и точнее всего, конечно, это осознал Ибраил. Сначала он попробовал заговорить, объясняя замеченные в птицах изменения, потом оттолкнул двух поддерживающих его стражников Батара и, чуть не приплясывая на месте от возбуждения, размахивая руками, наконец-то произнес:

— Смотри, Трол, — он даже подергал Возрожденного за рукав куртки, — этот идиот перегрузил фламинго. Вместе с двумя седоками и корзинами с шарами он навалил на каждую по несколько сот фунтов булыжников.

— Зачем это ему понадобилось? — спросил Батар, который находился поблизости.

— Он считает, что, сбрасывая булыжники на мою магическую крышу, он разорвет ее в клочья. К тому же и утяжеленные птицы способны будут пробить ее и опустить ниже. А тогда сбросить колбы с леденящим туманом им ничто не помешает.

— Разве твоя магическая пелена не обожжет их? — поинтересовался Трол.

— Может быть, и обожжет, но это мало повлияет на их боеспособность.

— Как же они могут лететь с полным запасом шаров да еще сотнями фунтов булыжников? — снова спросил Батар.

Ибраил бросил на него неприязненный взгляд.

— А они и не летят, они только управляют своим полетом, когда взмахивают крыльями. По воздуху их практически перетаскивает магия Шамрела. — Маг всмотрелся в темную массу, приближающуюся над землей к замку, и кивнул. — Чтобы руководить этим налетом, он и сам взгромоздился на птицу… Так и есть, сидит на вожаке стаи и даже командира всей этот летучей своры держит поблизости на всякий случай. Не хочет, чтобы они отступили еще раз.

Батар, который не умел читать сознание мага, сокрушенно покачал головой.

— Если они так здорово подготовились к этому штурму, если у них такие возможности, то я не вижу, как мы сумеем с ними справиться.

— Знаешь-ка, — резковато проговорил Ибраил, — уходи с башни и забирай своих ребятишек. Предоставь все тем, кто знает, что делать.

Батар неуверенным жестом приказал двоим своим дружинникам спускаться и, потоптавшись, последовал за ними. Трол повернулся к Ибраилу и увидел, что маг улыбается. В глазах его играли хитрые огоньки, и он бы стал совсем прежним Ибраилом, если бы не почти злобная усмешка, которая кривила его губы. Трол ничего не стал спрашивать, он уже и сам все понял.

— Этот дурак забыл или не захотел принимать во внимание, что мы побывали в замке Керр-Ваб. — Ибраил вышел на середину башенной площадки и поднял руки.

Знакомые слова заклинания антимагии полились ровно и плавно, словно маг в последнее время многократно учился произносить их. Трол и сам мог бы в унисон с магом проговаривать эти слова, совершая те же ментальные жесты. Но решил, как Ибраил незадолго до этого потребовал, оставить ситуацию на попечение того, кто умел с ней лучше управляться.

Сначала густое, плотное облако возникло вокруг Ибраила. Потом оно стало разрастаться, и Тролу даже показалось, что тьма отступает перед ним, что на башне становится светлее и во все стороны с нее, подобно веткам невиданного дерева, расходятся ростки антимагии, уничтожающей всяческую силу заклятий, колдовскую мощь имперского мага, его превосходство над обычными человеческими возможностями.

А потом случилось нечто необычное. Словно бы собравшись в тугую пружину, все эти ростки антимагии одним длинным языком протянулись к туче приближающихся фламинго и рассыпались между птицами яркими огоньками. Передовые фламинго попытались свернуть в сторону, но не успели. Искры заклятия антимагии сталкивались с ними, и крылатые летуны тотчас, иногда кувыркаясь через голову, падали, тщетно цепляясь бессильными крыльями за воздух.

Фламинго, летящие за ними, врезались в потерявших управление вожаков и тоже начинали судорожно биться. Если бы вся стая имперских фламинго налетела на сплошную стену, вероятно, и тогда их потери были бы меньше.

А потом взорвался один из шаров, окутав жемчужным туманом соседних птиц, и те, мигом застывая, устремились к земле. Даже Трола удивило, насколько перегруженными оказались птицы.

И все-таки это был только первый выпад Ибраиловой антимагии. Краями своего клина фламинго нависли уже над самим замком. Некоторые из них, чуть замедлившись, пытались поточнее прицелиться в темноте, выбирая наилучшую позицию для атаки. Даже не напрягая зрения, Трол видел, как седоки фламинго, потянувшись и привстав в стременах, вытаскивали из корзин стеклянные колбы.

— Быстрее, — непроизвольно прошептал он.

И тут же получил ментальный толчок от мага, который можно было перевести как приказ не стоять столбом, а помогать по мере сил.

Долгое мгновение, которое ему самому показалось бесконечным, Трол собирал силы, а потом стал вторить словам заклинания. Стараясь слить свое слабое, на ученическом уровне заклинание с потоком энергии, которую маг сейчас подчинял и обращал против нависшей над замком тучи фламинго. И у него получилось. Уже через несколько заклинательных жестов он почти утратил контроль над собой, став лишь инструментом, проводником заклинания Ибраила, усиливая и убыстряя его воздействие.

Теперь птицы, причем все разом, натолкнулись на не подвластное Шамрелу, непреодолимое с их нынешним грузом облако. И тут же сила имперского мага, которая до этого несла их по воздуху, начала истончаться и рассеиваться, уходя вверх клочьями сгущенной темноты, более мрачной и непроницаемой, чем мгла ночи. А птицы, теряя способность нести наваленные на них груды камней и шаров, проваливались в воздухе, причем многим так и не суждено было выйти из этого пике.

Теперь птицы падали вокруг замка, словно переспелые яблоки, сбиваемые сильным ветром. При ударе о землю многие стеклянные шары взрывались, и вокруг замка, как и после предыдущей атаки, возникали облака серебристого, смертельно холодного тумана. Он расползался в стороны и немного вверх, но падающих или пытающихся приземлиться птиц становилось все больше, и скоро ледяное облако почти сплошным одеялом покрыло землю вокруг Дотимера на сотни ярдов во всех направлениях.

Птиц оказалось так много, что некоторые из них обрушивались на сам замок. Раз пять Трол видел, как взрывы в корзинах птиц накрыли строения Дотимера, и с болью представлял, как в образовавшемся ледяном облаке замирают навечно люди, которых он пытался спасти. Некоторые из птиц, ухитрившись найти между выставленными вверх кольями небольшие зазоры, может быть, ломая крылья и получая раны, все-таки приземлялись. Около них тотчас появлялись люди, которые пытались справиться с обезумевшими животными и седоками. Но что из этого выходило, Трол не стал рассматривать. У него было дело поважнее.

Он выискивал в туче мечущихся и падающих, умирающих на земле птиц того, кто их направлял — Завишту и Шамрел-мага. Наконец, он нашел их.

Они восседали на самых сильных, самых осторожных и умелых птицах. Это действительно были вожаки, фламинго с самой быстрой реакцией, а потому они до сих пор каким-то чудом ухитрялись уворачиваться от языков антимагии, которая теперь выплеснулась далеко за пределы стаи, накрыв ее целиком.

Трол прервал свое заклинание, подошел к парапету башни и стал смотреть на происходящее. Наконец, один из языков антимагии, слабо мерцая в воздухе, настиг птицу, на которой находился Шамрел. Фламинго, заломив крылья, на миг застыв в попытке планировать, тяжело осел на хвост, а потом, теряя перья, устремился вниз. Его удар о склон холма был подобен извержению небольшого ледяного гейзера. Видимо, вожака перегрузили больше других либо Шамрел тащил этого фламинго в своей магической узде более решительно и жестко.

И тотчас же из глубины ледяного тумана ударила молния. Она была устремлена в низкие облака магии, нависшей над замком. А потом коснулась наблюдательной башни, где находились Ибраил с Тролом.

Возрожденный почувствовал, как задрожал парапет башни, где-то заскрипело деревянное перекрытие, заходили доски настила. И тут же ему в грудь и лицо ударила волна жара. Это магия умирающего Шамрела вливалась в него, потому что он тоже был одним из участников заклинания антимагии, помогая Ибраилу.

А потом молния перетекающей от Шамрела колдовской энергии стала ветвиться и бить по всему замку целиком, находя себе жертвы среди его защитников, выбирая их по непонятным, нигде не сформулированным законам. Ибраил, который только сейчас завершил читать заклинание антимагии, получил львиную долю этого разряда. Он рухнул на настил башни и свернулся калачиком, вздрагивая всем телом. Теперь магические разряды несильными, но очень болезненными толчками сыпались на него со всех сторон. Это колдовская сила умирающих фламинго переходила к нему, насыщая его и без того переполненное магией тело волнами колдовской энергии. Сейчас они били с такой частотой, что могли уничтожить мага не менее верно, чем удар настоящей молнии, обрушившейся с небес.

Трол попытался разделить с Ибраилом его участь, перетащить на себя часть этой энергии, и тут же пожалел об этом. Разряды колдовской силы теперь сыпались на него не менее часто, чем на Ибраила, и каждая из них была подобна толчку тарана, направленного в беззащитную грудь.

А потом молния разряжающейся магии мигом стала плотнее, гуще и темнее. Это умерла Завишта дурМых, командир наездников фиолетовых фламинго. Вся ее мощь теперь тоже обратилась на Ибраила с Тролом. Краем сознания Трол чувствовал, что, перенасытив эти две жертвы, магия выискивает другие… На миг разряд колдовской силы обрушился на Ровата, и между ним и сознанием Трола установилась четкая связь. Потом она прервалась, Роват попросту утратил способность мыслить, впитав в себя довольно плотный сгусток колдовства Завишты, вложенный в нее в имперских лабораториях.

Воспользовавшись последействием этой предельной, как показалось Тролу, ясности сознания, он попытался найти Ибраила. Но не сумел, маг уже давно был по ту сторону способности чувствовать этот мир. Тогда и Трол, почему-то разом сдавшись, попытался лишь удерживать крохотный огонек своего присутствия в этой жизни. Он уже больше не пытался никому помогать, не пытался перетащить на себя разряды колдовской силы, чтобы облегчить кому-то участь, не пытался спасти чужие жизни. Он лишь ждал, что угаснет раньше — его способность воспринимать этот ураган высвобожденной магии, оставшейся от Шамрела и Завишты, или способность сопротивляться ей.

А потом его сознание медленно померкло. Вернее, оно уплыло куда-то вбок, как по быстрому горному ручью уплывает обломанная бурей ветка дерева. У Трола теперь осталась только одна надежда, что он сумеет каким-то образом вернуться в этот мир. Надежда призрачная и не очень внятная. И он совсем не был уверен, что эта надежда не окажется тщетной.

Глава 7.

Трол пришел в себя от боли. Но каким-то образом он ощущал, что это привычная боль. Она была вызвана впившейся в его мускулы, в самое его сознание чуждой, незнакомой, неусвоенной магией. И он знал, что, раз уж она не убила его, он может с ней справиться. Он даже должен это сделать.

Он был одет, лишь на ногах не было его горских сапожек, которые, как оказалось, стояли у кровати. К стене, на расстоянии руки, кто-то заботливо прислонил его мечи. Трол сел, опустил ноги на холодный пол, попробовал поднять хотя бы один из мечей и выяснил, что это невозможно. Тогда он пристегнул к поясу кинжал, хотя пальцы едва слушались его. Обулся, дотащился до туалетного стола, поплескал себе в лицо воды из тазика и подумал, как славно, что воду в таз уже кто-то налил. Поднять тяжелый кувшин и перелить из него воду он не сумел бы.

Покачиваясь, придерживаясь за стены, он пошел к Ибраилу. Состояние мага сейчас было куда важнее, чем его боли или ощущения незнакомой магии. Когда дверь в комнату Ибраила с шорохом раскрылась, на него посмотрели Крохан, Роват, который был бледнее самых светлых камней на склонах окрестных гор, и Чивилем. Все трое выглядели грустными и какими-то неустроенными, словно потерявшие хозяина лошади.

Ибраил почти не дышал. У него была серая, ставшая какой-то чешуйчатой кожа, а под шеей, в складках, блестели липкие полоски пота. Он боролся за жизнь, причем без всякой помощи, потому что снадобья знахарки были сейчас бесполезны.

— Ему досталось… — Крохан не договорил.

— Но свое дело он сделал, — добавил Роват. Если бы Трол чувствовал себя получше, он бы.

Улыбнулся, потому что эти двое, похоже, научились думать вместе. Да и по правде сказать, опасность, которая продолжала клубиться под стенами замка, кого угодно могла сделать заединщиками. Крохан, подумав, продолжил:

— У них еще достаточно сил, чтобы атаковать нас. А без мага и с тобой в таком состоянии… У нас нет шансов.

— И что теперь будет? — Чивилем ответа не дождалась и уже привычно ушла из комнаты.

— Сколько времени я… провалялся? — Трол попробовал определить время суток по свету, стекающему в высокие стрельчатые окна, но без особенного успеха. Похоже, воздух над замком не пропускал солнечные лучи. Сейчас могло быть и утро, и вечер, и даже полдень.

— Полтора дня, — ровно, стараясь не выдать своего напряжения голосом, отозвался Роват. — Я очухался вчера к полудню, вчера вечером ты как будто стал дышать ровнее… А сегодня Ибраилу стало хуже.

— В каком мы положении в целом?

Крохан попытался прикинуться эдаким бодрячком, но мельком посмотрел на Ибраила и стер с лица свою гримасу, которую рассчитывал выдать за воодушевление.

— Птиц у них почти не осталось. — Он помолчал. — Но молнии перетекающей магии оказались очень сильны, как после смерти Рогатого. — Он вздохнул. — Десять человек из деревни убиты. — Крохан кивнул на Ровата. — Ему тоже досталось, но, похоже, меньше, чем вам.

— Часть стен пошла трещинами, загорелся подъемный мост, едва удалось его погасить, но после осады придется делать новый, — сказал Роват. — Да, еще вот что, сгорели многие наши колья, выставленные против фламинго.

— Если фламинго действительно осталось мало, они не смогут атаковать птицами.

— Все равно, что-то происходит, Трол. Что-то очень неприятное.

— Конкретнее.

— Сюда прибыл из Империи некто, облеченный властью, кто-то из самых значительных персон… Может быть, с самого верха.

— Тот, кто ими, похоже, теперь и командует, — добавил Крохан.

Трол напрягся, вчитался в лагерь противника. И почти сразу почувствовал новый центр силы в деревне. И медленно, но без всяких помех в сознании всплыло имя. Уже через четверть минуты Трол проговорил:

— Это Сынгар дРикос, стратег Запада. Действительно, значительная фигура в Империи.

. — Жаль, ты не видел его въезд в лагерь, — сказал Крохан. — Герольды, и все такое… Роват, ты его знаешь?

— Этот недолго будет оставаться в стороне, — буркнул бывший имперский рыцарь.

Трол посмотрел на Ибраила. Маг был плох, но пока, кажется, можно было обойтись и без него. Стратеги были, собственно, боевыми командирами, магии в них закладывали не слишком много, похоже, Трол мог справиться с Сынгаром и сам. Или имперцы затевали что-то другое? Например, пытались обмануть его, как он перед вторым штурмом обманул Шамрела своей беззащитностью?

Трол посмотрел в глаза Крохану. Тот отвел взгляд.

— Что еще?

— Ну, еще… э-э, можно сказать… — Он решился. — Это нечто не слишком явственное, Трол. Понимаешь, просто… люди боятся.

— Это естественно, Крохан, они и должны бояться. Если бы не боялись…

Нет, он не то говорит. Пожалуй, с этим все-таки стоило считаться. До сих пор он не считался с настроением защитников замка, а теперь следовало принимать его во внимание.

— Разузнай, почему они боятся?

— Тут и разузнавать нечего. — Роват поднялся из креслица, в котором сидел, одну ногу он определенно растянул, и теперь ее следовало бы лечить, но он, очевидно, решил, что это неважно. — Ибраил плох, ты не поднимешь меча.

— А у имперцев все-таки есть Псы, — объяснил Крохан. Да, эти двое за последние дни неплохо спелись. — И горцев, если предложить им часть нашей казны, будет не удержать.

Ибраил беспокойно заворочался.

— Пойдем-ка отсюда, — решил Трол. — Пусть с ним Чивилем посидит.

Они вышли в коридор, знахарка, словно только этого и ожидала, прошмыгнула в комнату мага. Трое воинов неторопливо пошли по коридору. Жалкое это было шествие: Роват хромал, Крохан едва зубами не стучал от отчаяния, а Трол вообще держался за стенку.

— Как ты сказал? — спросил вдруг Крохан. — Абсолютная война, кажется… Все-таки ресурсов для нее у нас не хватило.

— Понятно, — ответил Трол. — А что у нас хорошего?

— Что ты имеешь в виду?

— Некоторые из птиц, как мне показалось, приземлялись на замок. Иным даже удалось обойти наши колья, воткнутые, чтобы не дать им это проделать…

— Да, — согласился Крохан. — Семь птиц приземлилось. Три погибли, потому что у них все-таки взорвались колбы, когда они стали биться, пытаясь освободиться от камней и седоков. Еще одна умерла, потому что сама при приземлении налетела на какой-то из наших колов.

— Много народу погибло при взрывах?

— Не очень. Лопнуло-то всего-то по паре сосудов… Эти стеклянные шары не так-то просто раз бить, они, пока хранятся в сумке наездников, обернуты соломой. Так что магического тумана было немного. Сами птицы и погибли, людей мы на этом почти не потеряли.

— Это хорошо. — Они дошли до главного зала замка, Трол, не останавливаясь у стола, потащился к выходным дверям. Крохан вынужден был ему помочь, подхватив под локоть. — Что с тремя остальными птицами?

— Три еще живы. Одна почти не пострадала, ее хоть сейчас можно запрячь и попробовать облетать. Одна ранена, потому что крестьяне стали за ней гоняться, но ее, возможно, удастся выходить. Так, больше синяков ей наставили, чем серьезно ранили. Есть третья, но она очень плоха. В нее попал разряд магии. Сибара пытается ее вылечить, но делает что-то не то. Помочь может только Ибраил… Если это нужно.

— Ибраил не в том состоянии, чтобы помочь нам с птицами. — Трол оказался все-таки во дворике замка и с удовольствием втянул в себя воздух.

Видимо, стоял вечер, потому что уже ощущалась ночная прохлада. Над замком, как Трол и ожидал, мутной пеленой висело что-то, похожее на старое, застиранное одеяло. Иногда в нем проблескивали бледные искры.

— Что это такое?

— Это ваша антимагия, смешанная с холодным туманом, — отозвался Роват. — Никак не рассеивается, и. почему-то ветер не относит ее в сторону. Она не опасна.

— Была бы опасна, если бы осела на землю, — отозвался Трол. — Ну, ладно, ведите меня в стойла к птицам. Кстати, кто догадался, что их следует не убивать, а… успокоить?

— Сибара, — с довольной усмешкой отозвался Роват. — Ее коннозаводческие инстинкты не подвели, она и справилась с птицами.

— А погонщики?

— Те как раз пытались птиц добить, — отозвался Крохан. — Но фламинго были так возбуждены, что расправились с ними в первую очередь, даже на наших, так сказать, бойцов особого внимания не обращали.

— Интересно, — кивнул Трол. — Значит, у них есть приказ любой ценой не отдавать врагу такой ценный трофей… И птицы, похоже, об этом знают.

— Думаешь, они умеют соображать? — спросил Роват.

В загоне, выделенном теперь для фламинго, стоял сумрак, как в любой конюшне, пахло смесью животного пота, мочи и горящих факелов, но вонь сгущенной магии, которая чувствовалась снаружи, стала слабее. Птицы были похожи на огромных неухоженных лошадей. Перья у них были взъерошены, большие, не меньше лошадиных, головы с уродливыми кривыми клювами оказались выставлены в проход.

— Осторожнее, — сказал Крохан, — они же не вполне приручены.

Трол посмотрел на птицу, которая явно чувствовала себя лучше других. Она даже не затянула глаза матовой пленочкой, а рассматривала людей.

— Их кормили?

Дверь одного из загончиков хлопнула, в коридор между стойлами вышла Сибара. Один рукав ее платья был вымазан в крови и какой-то липкой гадости, похожей на птичью отрыжку.

— Пару часов назад, — ответила она. — Только они не очень-то едят, лэрд Трол.

Трол кивнул и подошел к птице, которая его рассматривала. Он закрыл глаза и сосредоточился. Боли, вызванные магическими ожогами, стали сильнее. Почему-то у него не получалось управлять своими мыслями, должно быть, сознание было обожжено сильнее тела. Но он постарался не обращать на это внимание.

И постепенно мир вокруг стал меняться. Исчезли краски, зато предметы проступили явственней, став более объемными, словно Трол одновременно мог смотреть на них с разных сторон. Потом изменились запахи. Слизь, которой пахла Сибара, уже не казалась такой отвратительной, и даже кровь скорее возбуждала аппетит, чем вызывала тошноту. Зато нестерпимым показалось присутствие конских попон и упряжи, пропитанных привкусом неволи.

Птица потрясла головой, от чего перья у нее на загривке зашуршали. Она сопротивлялась мягкому ментальному прикосновению Трола, ожидая, что он причинит ей боль. Но он был очень спокойным, очень уверенным и хотел помочь. Поэтому птица позволила ему думать с ней заодно.

Это было печально — слишком чужим казался мир людей этим птицам, слишком много их дрессировали и слишком мало оставляли времени летать и жить, как хочется. Это было так и не ставшее привычным рабство.

— Она боится, что тут не найдет друзей, — отозвался Трол на свои, вернее, на птичьи ощущения. — И еще она хотела бы помочь раненой подруге.

— Так это самки? — с непонятной, но довольной ухмылкой спросила Сибара.

— Да, а раненый фламинго их вожак. Один из неглавных, но весьма толковых. Он мог бы понравиться обеим самкам.

— Отлично, — по слогам отозвалась Сибара. — Вожак выживет?

— Ему нужно захотеть выжить, — отозвался Трол. — Попробуйте устроить для них общий загон.

— В замке мало места, — пробурчал Крохан, насупившись. — Даже для скотины крестьян едва нашлось. А тут три таких…

— Красавицы, — проговорила Сибара и непроизвольно придвинулась к птицам. — Я вас…

Щелчок клювом был обращен в пустоту, просто птица показывала, что не хочет, чтобы эта женщина к ней приближалась. При желании она могла бы серьезно ранить Сибару, но не стала. Коннозаводчица не дрогнула. И птица раздраженно, но вполне послушно повесила голову над ней, не повторяя атаку.

— Кормить, пока они выздоравливают от ран, придется мясом, — сказал Трол. — Но добавляйте примерно две лошадиные порции разваренного овса. Это снизит их агрессивность. Да, и не забывайте про воду, им нужно немного, но все-таки… нужно.

— Ты на самом деле сумеешь их приручить? — с удивлением спросил Крохан.

— Они нам пригодятся, — отозвался Роват. — Если не будут такими злобными.

— Мы состояние на них можем сделать, если… — Казалось, Сибара поет, она раскраснелась, она даже с противником по ту сторону стен готова была примириться, потому что в итоге получила этих птиц. — Если не окажемся дураками… Каким командам они подчиняются? — Деловито, словно она всю жизнь занималась фламинго, Сибара принялась готовить им обед.

— Никаким, кроме кнута и поводьев. — Трол снова сосредоточился. — Но разговаривать с ними все-таки стоит, у них сознание похоже на лошадиное. А лошади понимают интонации.

— Они у меня не только интонации научатся понимать. Они у меня скоро на дериб начнут курлыкать.

Воины вышли из конюшни. Вернее, из бывшей конюшни. Роват только головой покачал.

— Женщины, — подтвердил его ощущения Крохан. Потом повернулся к Тролу. — Что теперь?

— Покажите мне стеклянные шары.

Они спустились по скользким и полусырым ступеням в самую нижнюю часть замка. Впрочем, идти было недалеко, сделать слишком уж глубокие подвалы в Дотимере было невозможно, замок стоял на сплошной скале.

Тут в одном из закоулков, охраняемом завернутым в тулуп мальчиком с непомерным для него копьем, были сложены немаленькие, с полведра каждое, стеклянные шары. Большая их часть была обернута в сероватую, старую солому.

Трол постоял над грудой гладких, похожих на гигантские яйца стеклянных колб. Даже потрогал одну из них ладонью. Стекло было не холоднее, чем окружающие стены. И довольно толстым, с треть дюйма. Оно надежно удерживало ужасную магию Империи. Постояв так, Трол поднял голову и встретился взглядом с Кроханом.

— И ты еще переживал, что имперцев слишком много? — Ему почти удалось улыбнуться. — Даже если сюда съедутся все четыре стратега четырех континентов, мы можем чувствовать себя более защищенными, чем раньше.

— Ты хочешь сказать, э-э… что это оружие можно использовать при обороне замка? — поинтересовался Крохан.

Трол еще раз пригляделся к густому на вид, словно переваренный кисель, содержимому сосудов. Оно мрачно и как-то очень уж спокойно поблескивало через матовое, не очень чистое стекло. В нем была заключена сила, от которой Трол непроизвольно поежился.

— На месте имперцев я бы трижды подумал, прежде чем решился на штурм. Даже с учетом горцев здесь хватит холода, чтобы обратить в камень армию раза в три больше, чем их сейчас скопилось у Дотимера.

— Ты уверен? — спросил Роват.

Трол попробовал понять, сколько магических колб он видит перед собой.

— Ну, в общем, это мои догадки… Насколько я понимаю, это груз, снятый со всех семи птиц, что оказались в замке?

— И даже еще с десятка других, — отозвался Крохан. — Некоторые из птиц приземлились около стен и замерзли… в ледяном тумане. Ночью, когда туман поднялся в воздух, я приказал сходить и обчистить их седельные сумки. Летунов было много, в одном месте они заполнили четверть рва.

— Здорово! — Трол попытался сообразить, как лучше будет распределить эти шары по стенам замка. И как обучить людей ими пользоваться. — Нам необыкновенно повезло. — Он посмотрел на своих спутников повеселевшим взглядом. — Если только это не было предусмотрено самой Судьбой.

Глава 8.

Возвращаясь в свою комнату, Трол сразу почувствовал что-то странное. Он даже не фокусировал свое внимание, он просто шел и был почему-то уверен, что это не угроза… Не явная угроза.

Комнату освещал камин, ни одного факела не было зажжено. А ведь обычно кто-нибудь оставлял в этом большом помещении хотя бы один факел, пусть даже всем в деревне было известно, что Трол умеет видеть в темноте почти так же, как и ясным днем. Трол нащупал рукой кинжал. И лишь тогда понял, как устал, как тяжело он управляет избитыми магическими молниями мускулами.

Кровать была застелена чистыми простынями, в изголовье, как и прежде, стояли его мечи, подушки были взбиты, чтобы голова утонула в них, словно в шуршащей воде. Через окна вливался свет первых, еще вечерних звездочек и факелов, установленных в замковых дворах. Но он не мог разогнать тьму, скопившуюся в углах, там, где даже ему было трудно рассмотреть что-либо, кроме мрачных стен, завешенных редкими гобеленами.

В воздухе стоял какой-то странный запах, не неприятный, но слишком теплый, обозначающий что-то живое. Трол подошел к мечам, сейчас они уже не казались неподъемными, при желании он мог бы вытащить один из них, если обхватит его двумя руками…. Но вытаскивать его не стал, он вдруг все понял.

Выпрямившись, потому что разрядка от этого странного напряжения оказалась слишком резкой, он повернулся. И тут же смесь жалости и какой-то внутренней удрученности поднялась в нем. В комнате была девушка. Он нашел ее глазами, она стояла у самой стенки, вжимаясь в холодные, грубые камни, словно хотела слиться с ними. Она боялась, была почти в панике, но хотела сделать… Да, что она собиралась тут делать?

— Выходи, — предложил Трол, — на свет. Не нужно от меня прятаться, если ты уж пришла сюда.

Она вышла, шурша платьем. Этот звук показался Тролу, готовому к поединку, слишком громким, он и не заметил, как мобилизовал все свои чувства. Это была Меда, почти девочка, но уже знающая цену, которую женщины иногда вынуждены платить за свою жизнь тут, в горских деревнях. Она была дочерью Сибары и, вероятно, с детства помогала ей, хотя… Да, с животными, тем более такими благородными, как лошади, все выходило как-то иначе, чем с людьми. Без грязи, принуждения и без лжи, по раз и навсегда заведенным законам продолжения жизни и живой энергии.

— Это я, — пояснила девушка, словно Трол нуждался в этом.

— Да, — отозвался он.

Боли в теле стали куда сильнее, словно бы вид этой девушки каким-то мистическим образом позволил им стать заметнее, загрузил ими мозг, и даже Тролова техника не быть связанным болевыми ощущениями не могла помочь в том, что эта девушка себе вообразила.

— Я хочу пожить тут, — отозвалась она голосом тихим, словно звон несильного ручья на камнях.

— Почему? — Трол больше не хотел стоять. Он опустился на край кровати и медленно, устало стал сдергивать свою куртку, рубашку и сапоги. Кровать захрустела такой свежестью, что он пожалел, что в замке мало воды и он не может искупаться.

— Там… страшно, — девушка покосилась на окна. — А тут… ты. Говорят, ты всегда побеждаешь. Если я буду тут, тогда я, может быть… тоже выживу.

Трол наконец справился со своими штанами и улегся в полный рост. Тело болело почти невыносимо. Такого не бывало даже после иных ран, полученных в бою. Думать о чем-то другом, кроме этой боли, казалось невозможно, Трол едва сдержался, чтобы не застонать в голос.

О такой в общем-то эфемерной вещи, как стыдливость за свое тело перед представительницей другого пола, Трол даже не вспомнил. Он хотел только полежать и утихомирить все эти приступы неприятных ощущений, накатывающие на него едва ли не более явственно, чем тогда, когда в него молотили магические разряды.

— Я сейчас приду в себя, — прошептал Трол.

Меда тоже стала раздеваться. Она уже посмотрела на Трола, и в ее глазах появилось странное выражение, густо замешанное на жалости.

Ее платье упало вокруг ее ног, словно кольцо какого-то обета, который Трол не мог понять. Но это его сейчас не очень интересовало. Он даже не повернул головы в ее сторону.

Меда тихонько, словно боялась производить много шума, опустилась На простыни и на коленках проползла с другого края кровати к одеялу. Потом мигом забилась под него, подтащив к подбородку. Она боялась этого мужчину, а он к тому же лежал, уставившись в потолок, и думал свои, непонятные, мужские мысли.

Трол, наконец, стал справляться с болями. И тогда вспомнил, что не один. Он повернул голову, девушка рассматривала его пристальным, оценивающим взглядом, потихоньку начиная понимать, что ничего из тех кошмаров, которые она, должно быть, себе навоображала, не произойдет. Теперь она уже думала, что, может быть, жаль, если все произойдет как между почти незнакомыми людьми — быстро, без особых переживаний, без особых последствий…

Трол отчетливо слышал эти ее мысли и совершенно не знал, как на них реагировать. Это было неправильно, не так, как он хотел.

Нет, оказалось, что она как раз рассчитывает на последствия. Иначе бы не пришла сюда. Собственно, ради того, чтобы вызвать эти последствия, она и оказалась тут. Неожиданно она заплакала. Ей было жалко себя, ей было жалко всех, кого она знала и любила с детства, ей было жалко мать. И почему-то она очень жалела, что лежит тут такая безучастная, неподвижная, а Трол едва способен повернуться к ней, сдерживая боль. Она думала о смерти, которая скоро должна была их всех настигнуть.

— Мы все умрем, — произнесла она, наконец. Трол попробовал хмыкнуть. Но получилось у.

Него не очень уверенно.

— Дела не так уж плохи, мы отбились от фламинго…

— Люди говорят, — она перебила его, — если вы захотите спастись, то спасетесь. А что будет с нами? Они ворвутся в замок, начнут убивать мужчин, мучить женщин, потом расправятся с детьми…

Она вдруг решилась и придвинулась к Тролу близко-близко, он даже ощутил податливость ее груди, слабый, нетренированный живот, почти лишенные мускулов ноги. Она искала у него помощи и защиты, но при этом продолжала его бояться.

Трол обнял ее, погладил по волосам, рассыпанным по его подушке, коснулся плеча. Девушка замерла, почти не дыша, полет ночного мотылька показался бы по сравнению с этим дыханием звоном струны. Она была очень красивой, но ее страх способен был испортить и более совершенную, зрелую красоту.

— Вот что я тебе скажу, — объяснил Трол, — не нужно было этого делать.

Все обстояло не очень хорошо. Трол вдруг с отчетливостью, удивившей его самого, понял, что, если он сейчас примет ее, если попробует оставить все, как есть, завтра найдется кто-нибудь, кто обвинит эту девушку. Почему-то в этом мире во всем хорошем и плохом, что происходило между мужчиной и женщиной, обвиняли женщину, особенно если она уже зашла так далеко, как это попыталась сделать Меда.

Она почувствовала его мысли без всякой магии, испугавшись уже не смерти, а того, что может произойти завтра. Дернулась, пытаясь отстраниться.

Трол обнял ее сильнее. И почти сразу начал успокаивать, вливая в нее сон, умиротворяющий, уносящий все тревоги и заботы. Она оказалась внушаемой, уже через пару минут ее воля, ее мечты, ее страхи и подозрения были полностью во власти Трола. И он, наконец, решившись, приказал ей уснуть.

Она уснула, спокойно, как он и хотел, даже кулачок, которым поддерживала у груди одеяло, разжался, словно поникший цветок.

Для верности Трол провел рукой по ее голове, останавливая ее мысли, чтобы они покинули ее окончательно. Он тоже начал засыпать, убаюканный ее дыханием. Это оказалось очень приятно, ощущать тепло ее тела, слышать ее расслабленное, глубокое дыхание. Но сон этот был неправильным, он не должен был оставаться таким спокойным.

Тогда он отодвинулся от нее и снова попробовал привести тело в порядок. Мускулы болели, но уже слушались. Сознание стало ровным, гладким и нетревожным, как поверхность тихого лесного пруда. Он был готов действовать, нужно было лишь подождать, когда это состояние закрепится, когда наступит время для того, что он задумал еще днем.

Он использовал эту девушку, чтобы восстановиться. Защищая ее от того, что она придумала, явившись сюда, он успокоился сам. Он не знал, что другие люди умеют оказывать такое воздействие.

Тогда осторожно, стараясь не шуметь, он поднялся. Даже не одевшись, он вытащил мечи из ножен. Посмотрел на них в темноте. Они отливали матовой, не очень старательно прокованной сталью. И пожалел, что у него нет его верного Клунга с Синкопором. Но их, отравленных магической смазкой с мечей Рогатого, пришлось закопать. Их сталь была испорчена навсегда, их даже невозможно было бы перековать, хотя Трол и об этом тоже размышлял, и даже спрашивал совета у Ибраила.

Оказалось, что он пролежал в своей медитативной полудреме почти половину ночи. И наступала вторая ее половина, когда внимание всех часовых сморено усталостью, когда легче всего проделать то, что было необходимо. Он умылся и принялся одеваться.

Сначала ему казалось, что он непременно разбудит Меду, но она лишь вздохнула и перекатилась на другой бок. Теперь она была еще красивее, чем вначале, так, что Тролу было не очень желательно на нее смотреть, она почти гипнотизировала его своей красотой. А этого допускать Трол не хотел.

Осторожно, чтобы дверь не хлопнула, он вышел и уже в коридоре натянул на себя перевязь с мечами. Они сухо лязгнули, когда он поправил их и проверил, как клинки выходят из ножен. Потом он отправился в главный зал замка.

Тут находились Крохан, Роват и Батар. Все трое сидели, нахохлившись, с кружками в руках, обсуждая, должно быть, в сороковой раз, что им предпринять. Или оценивая людей, которых тренировали днем, приходя, без сомнения, к самым неутешительным выводам. Заметив входящего Трола, Батар без приветствия проговорил:

— Люди думают, что мы убежим, оставив их на растерзание армии Сынгара.

— Это что-то новенькое, — сонным голосом отозвался Крохан.

Трол нашел на столе какие-то лепешки, зачерствевшие, но еще вполне съедобные, и принялся жевать их с луком, который тоже оказался на подносе с едой.

— Да, я уже понял это. — Он прожевал и спокойно добавил: — Они подослали Меду, чтобы…

У Крохана открылся от изумления рот. Заметив это, он произнес, чтобы не выглядеть совсем уж обалдевшим:

— Она пыталась связать тебя любовью? Чтобы ты ее не бросил?

— Не ее, — отозвался Трол. Он подсел к огню, мельком пожалел, что в зале нет молока, но идти за ним на холодную кухню поленился. — А всю деревню.

— Вот уж не думал, что они пойдут на такое, — проворчал Батар. Кажется, он сам стеснялся, что люди, за которых он принял ответственность, выдумали такой трюк.

— Люди… — пояснил Трол. — Они предложили самое лучшее, что у них есть. Вернее, они считают, что это самое лучшее…

— А может?.. — Роват поднял голову и посмотрел на Трола. — В самом-то деле, теперь, когда фламинго нет, мы можем уйти, даже не используя магических переходов Ибраила. Просто прорвемся через их заслоны… На наших конях, отобранных у Ублы, мы опередим всех кляч даже из отряда Псов.

— И они сорвут зло на деревенских, — прервал его Батар. — По мне уж лучше погибнуть в схватке, чем так предать их.

— Погибать пока не будем, — сказал Трол. — у меня есть план получше. Роват, ты как себя чувствуешь?

— План? — Крохан покрутил головой. Потом вдруг поднялся на ноги, сделал пару шагов, чтобы лучше видеть в свете полыхающих поленьев лицо Возрожденного. — Скажи, он был у тебя с самого начала? Мы же не просто так тут простояли все лето?

— Может быть. — Трол не собирался сейчас вязнуть в лишних объяснениях. — Ну, а пока, Роват, Крохан, собирайтесь. Кажется, они не ожидают нас, а мы… Да, мы предпримем то, что, возможно, поможет нам. — Помолчав, он на всякий случай добавил: — Разумеется, если получится.

Глава 9.

Спустившись по веревке со стен на небольшую площадку перед рвом, Трол попытался понять, где находятся ближние к нему патрули осаждающих. Они были шагах в двухстах, но их внимание отвлекало темное облако рассеянной магии, висящее над замком. Кроме того, они были какие-то заторможенные, не очень внимательные, сонные и явно впитавшее свою, пусть и незначительную порцию рассеянной магической силы Шамрела. А для того чтобы с ней справиться, способностей нормальных людей было недостаточно. Сейчас та магия, которую получали эти люди во время своей боевой подготовки в Империи, сыграла с ними скверную шутку. Трол спустился в ров и тут стал дожидаться Ровата с Кроханом, разглядывая обломки — именно обломки — фламинго и осколки взорвавшихся стеклянных шаров под ногами. Эти обломки, по мнению Трола, не позволяли ходить тихо и аккуратно, слишком уж они хрустели, но тревоги этот шум пока не вызвал.

Роват с Кроханом спустились в ров чуть медленнее, чем хотелось бы, и Роват, натянувший на себя только легкий нагрудник, шумно перевел дыхание. С ним случилось то же, что и с Черными Псами, он ощущал последействие заклятия антимагии, но не понимал, чем вызвано его не самое лучшее состояние. Но он крепился, даже ничего не говорил. Крохан же, наоборот, развеселился. Ему нравилась эта вылазка, его подстегивала возможность сойтись с противником в прямом поединке. Трол даже подумал, не осадить ли ему бывшего капитана кадотской стражи, чтобы он не наломал дров, но потом решил, что Крохан слишком опытный воин, чтобы напортачить, а придираться явно не стоило.

Они вышли на открытую поверхность и двинулись в сторону лагеря горской армии Аргоната. Согнувшись, иногда быстро перебегая от одного темного куста к другому, от одного валуна под защитную тень другого, они обошли холм, который скрывал этот лагерь от замка, и затаились. Трол изучал обстановку в самом лагере.

Сбоку, в стороне гор, еще горели костры, раздавались не совсем трезвые голоса солдат, женское повизгивание — там расположился обоз горцев, с неизбежными маркитантками и развлечениями. В центре находился шатер Аргоната, около него крутились какие-то офицеры и горело три костра. Ниже белели ряды шатров более дисциплинированных кланов, там было тихо и покойно. Лишь со стороны деревни бродили часовые, выставленные на ночь. Складывалось впечатление, что горцы опасаются своих союзников-имперцев больше, чем осажденных в замке.

— Хорошо бы узнать пароли и отзывы, — прошептал Крохан. Потом он посмотрел в сторону разудалого обоза. — Интересно, какую добычу они прогуливают?

— Маркитант без кредита на будущее — все равно что ростовщик, который не берет залога, — отозвался Роват.

Трол мотнул головой, он не собирался тратить энергию на всякие глупости с паролями. Хотя мог, конечно, при желании вычитать в сознании или расслышать даже с такого расстояния какой-нибудь из пресловутых паролей.

— Сделаем так, — сказал он. — Выключим стражников, что находятся позади шатра Аргоната. Потом разрежем стенку, вытащим их главнокомандующего и двинем назад. У нас будет полторы минуты, а то и две, должны успеть.

— Они погонятся, — отозвался Роват. — К тому же он может заупрямиться и не побежит слишком быстро.

— Пристукнем его немного и понесем на плечах. А если они отреагируют по-умному и перекроют отход к замку, уйдем в горы. Вернемся через пару часов, когда все уляжется.

Они подкрались к палаткам лагеря со стороны обоза, потом выпрямились и чуть не строевым шагом двинулись к центру лагеря. Тут, среди редких костров, все равно оставалось достаточно темноты, чтобы они не привлекали к себе повышенного внимания. Крохан тем не менее освободил меч из ножен и держал его на сгибе левого локтя.

Шатер Аргоната оказался очень близко, когда Трол тронул Ровата за локоть, и они свернули в сторону мелкого костерка позади основного входа, около которого дремал пожилой служака, а два других и вовсе растянулись на охапке сена. Трол шагал теперь спокойно и вольно, расслабляя мускулы, приготовившись к драке. Примерно то же самое проделали Роват с Кроханом.

Они вышли на освещенное пространство, и Трол направился к дремлющему постовому. Тот услышал поскрипывание камешков под ногами Ровата уже слишком поздно. Открыл глаза, повернул голову в тяжелом шлеме, открыл рот, чтобы спросить о чем-то приближающегося Трола… Но не успел. Трол ударил незаметным со стороны выпадом локтя в шею стражника, и его голова бессильно мотнулась. Шлем соскочил и покатился в сторону костра. Два других часовых даже не среагировали. Но Трол и не обратил на них внимания — Крохан одним точным ударом пробил кожаный нагрудник одного из них и пронзил сердце, а Роват чиркнул коротеньким, кривым ножом по горлу последнего, и тот забулькал, захлебываясь собственной кровью.

Трол подошел к пологу шатра, убравшись от слишком яркого костерка, и оглянулся. Оба лежащих стражника продолжали мирно лежать, тот, которого Трол оглушил, так же сидел, только теперь чуть более грузно привалился к подставленному сзади и незаметному колу, которым Трол подпер его спину. Все выглядело очень спокойно.

Трол попытался проникающим взглядом рассмотреть, что творится в шатре. Там курился дымом треножник с углями, но в целом было темно и сонно. Тогда он вытащил кинжал и одним движением разрезал заскрипевшую под сталью кожу шатра от высоты человеческого роста до земли. Раздвинул разошедшиеся края, заглянул. Перед входом в шатер стояло подобие низкого стола, сделанного из каких-то бревен и досок, слева от него были свалены кучей доспехи, другое оружие, бочонки с пивом или местным узиком, какая-то еда. Справа стояла широкая, похожая на кипу разных шкур кровать. На ней спали два человека.

Трол оглянулся на Ровата и Крохана, они ждали. Трол пролез в дыру и быстро, скользящим шагом придвинулся к ложу Аргоната. Он спал тревожным, беспокойным сном, под веками у него двигались глазные яблоки, рот был раскрыт, и он издавал что-то похожее на змеиное шипение. Рядом с ним тихо, как мышка, спала какая-то девушка. Вернее, женщина, красивая и очень сильно надушенная всякими благовониями. Трол поморщился, лучше бы она чаще купалась, подумал он, чем поливаться всякой остропахнущей гадостью.

Появился Роват. Трол удивился: лицо рыцаря кривила неприятная ухмылка. Его меч двинулся вперед и стукнул по краю кровати. Угрюмый проснулся сразу и, даже еще не открыв толком глаза, протянул руку к своему мечу. Но против Ровата он не продержался и полусекунды, рыцарь просто выключил его тремя ударами кулаков в тяжелых латных перчатках по груди, чтобы Аргонат не сумел закричать, по лбу и в висок.

Трол даже удивился, насколько быстро отреагировали оба. Он присмотрелся и только тогда понял… Аргонат был заражен червем, поэтому его реакции опережали действия нормального человека раза в три, кроме того, он слишком беспокойно спал, чтобы совсем уж не отреагировать. Но и Роват не утратил своей реакции после излечения… Ну, почти не утратил.

Удары прозвучали очень уж гулко по груди и смачно по голове. Девушка заворочалась и села. Но еще до того, как она открыла глаза, пытаясь, уже сидя, понять, что происходит, около ее горла оказалось острие меча Крохана. Она заморгала и тихонько ойкнула.

Роват стал взваливать Аргоната себе на плечо. Трол помог ему, а когда рыцарь выпрямился, протянул руку и подобрал меч предводителя горцев. Вытащил и осмотрел клинок. Меч оказался не слишком хорош, к тому же за ним не очень старательно ухаживали, заточка была слишком грубой, в долах даже виднелись пятнышки ржавчины. Но он был, без сомнения, лучшим мечом, который тут можно было раздобыть.

Крохан, не спуская с девицы ледяного взгляда, едва слышно спросил:

— Трол, ты не пережмешь ей какую-нибудь жилу, чтобы она не трепыхалась с четверть часа?

Но Трол не обратил на его слова внимания. Он смотрел теперь на девушку, и в его сознании вдруг возникла странная картина. Он увидел ее как бы в одежде, причем дорогой и с большим количеством всяких знаков власти и достоинства. Это была не просто девица из обоза и не просто подруга для похода.

Тогда Трол вытянул вперед руку, девица молча отдернулась от него, но Трол уже подхватил ее шею левой рукой, отпустив на мягкие шкуры меч. Она забилась, словно перепуганный зверек, пару раз попробовала ударить Трола кулаком в лицо, но обмякла. Метод отключения сознания был жестким, болезненным, но Трол и не собирался с ней церемониться.

Он выпрямился, огляделся. Сбоку на столе валялось подобие длинной рубашки из мягкой замши.

— Подай-ка мне эту штуку, — попросил Крохана. Тот аккуратно, чтобы не зазвенеть, опустил меч в ножны и удивленно поднял брови. Но послушался и протянул Тролу рубаху. Тот быстро стал натягивать ее на девушку.

— Зачем? — спросил Роват, который приостановился у стенки шатра, чуть приседая, чтобы пронести Аргоната в узкий разрез. — Не знаю, — ответил Трол. — Крохан, помоги, у меня… ловкости не хватает.

Крохан помог, причем довольно умело, словно только и делал, что одевал разных девиц в свободное от строевых учений время. Потом посмотрел на Трола, оценивая состояние Возрожденного, и с кряхтением, медленней, чем Роват, взвалил ее себе на плечо. Трол тем временем снова покрутил меч Аргоната в руках. Наконец, закинул его себе на плечо и двинулся за Роватом, который уже вылез наружу. Помог Крохану, который зацепился рукоятью меча за дыру, да так, что пришлось снова доставать кинжал и вырезать кусок кожи, а потом они, придерживаясь островков тьмы между кострами, рысцой двинулись назад. Они успели отойти от центра лагеря шагов на двести, когда сзади раздался крик. Вероятно, кто-то из часовых у шатра Аргоната решил заглянуть внутрь.

— Быстрее, — прошипел сквозь зубы Роват. Теперь они почти бежали. Трол с сожалением посмотрел на Ровата, он должен был бы помочь бывшему имперцу, но оказался не в состоянии сделать это. Уж очень он был слаб, едва меч волок на плече. Всякие перекладывания туши предводителя горцев с плеч на плечи только затормозили бы их сейчас. На холме, на котором они раньше заметили стражников на конях, возникла какая-то суета. Но эти люди, которые могли отрезать им путь, больше заботились о том, чтобы их лошади не поломали во тьме ноги, и потому выбрали дальний, более пологий склон. Поэтому обошлось без стычки.

Ко рву первым, разумеется, добежал Роват. Теперь он был потным, тяжело дышал, но координации не утратил. Он стал спускаться в ров, балансируя с телом Аргоната так умело, словно тоже научился видеть в темноте. А вот Крохан не удержался на ногах и скатился по склону со звоном и грохотом от которого могли проснуться не только стражники но и мертвые под землей.

Конечно, он тут же вскочил, подхватил девицу, но погоня уже определила место, где они находились. Сзади послышались команды и топот пущенных галопом коней.

Взобраться на противоположный склон, под стены, было делом более простым, чем спуститься в ров. Это получилось даже у Крохана, хотя он пару раз поскользнулся и чуть было не сполз вниз. Но Трол уже поддерживал его и помогал, подталкивая снизу.

Со стены уже свисали две лошадиные упряжи, подвязанные таким образом, что в них легко и просто было вдеть бесчувственных пленников. Чем и занялся Роват. Когда девицу почти аккуратно спеленали ремнями, Трол нацепил на нее меч Аргоната, который так и не удосужился закрепить на себе. После этого он, как и было обговорено, поочередно дернул за обе веревки, и тела пленников уползли наверх, ударяясь о выступы стены.

Но погоня, к сожалению, тоже не дремала. Люди на конях с факелами оказались близко, слишком близко. Некоторые из них уже бросили поводья и выискивали цель в темноте, натягивая луки… Но над головой Трола щелкнула тетива, потом почти сразу еще одна. И всадники стали валиться, как игрушечные чурки, по которым мальчишки бросают тяжелые камни. Это Батар, приготовившись к такому обороту событий, начал свою партию.

Вероятно, он собрал арбалеты чуть не со всего замка, потому что бил с интервалом в считанные секунды, оставив необходимость их заряжать на попечение подручных. То, что это был именно Батар, Трол не усомнился ни на миг, потому что каждая стрела, пущенная в противника, находила свою жертву.

Пленников, безвольно повисших на кожаных ремнях, уже перевалили за край стены. Роват, поплевав на руки, тоже стал взбираться наверх, переставляя ноги, словно шагать по вертикали было для него самым обычным делом. С каждым перехватом рук он издавал какое-то хаканье, стараясь не сбиться с дыхания. Веревка ниже его билась, словно змея со сломанным позвоночником. Но Крохан поймал ее и попытался проделать тот же трюк с шаганием по стене, но у него не вышло. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, капитан кадотской стражи просто стал подтягиваться сильными рывками на одних руках, и у него получилось так даже быстрее, чем у бывшего имперца.

Со стороны погони, которая, несмотря на точные выстрелы Ровата, все прибывала, тоже посыпались удары. Трол с беспокойством смотрел на друзей, поднимающихся на стену. Очень уж медленно они это проделывали, и слишком беззащитными выглядели их широкие спины… Но пущенные наугад стрелы пока не задевали их.

Наконец Роват добрался до края, его подхватили чьи-то руки со стены и втащили наверх уже окончательно. Потом до верха добрался и Крохан, он перевалился через край стены сам, издавая какое-то мычание, словно от невыносимой боли. Тогда попробовал подняться и Трол. Он уже было добрался до трети высоты стены, когда совсем рядом с ним просвистела стрела. Потом еще одна. Лучники по ту сторону рва определенно пристрелялись.

Тогда Трол взял веревку в зубы и освободил правую руку. Она была ему нужна для того, чтобы, при случае, отбиться от стрел, хотя сейчас, когда они были практически не видны, да и рука дрожала от напряжения, это было делом довольно сложным.

Подтягиваясь одной левой, перехватывая веревку зубами, он проделал вторую треть пути. И тогда ему повезло. Несколько раз подряд стрелы, пущенные погоней, оказались направлены довольно точно. Но он был готов к этому и… сбил поочередно их точными и быстрыми, как на тренировке, ударами развернутой ладони. По крайней мере, лишь одна из них чиркнула Трола по ногам. А потом он почувствовал, как его с силой выдергивают, словно рыбину из воды, и оказался на стене, почти без сил, с нервами, напряженными скоростным восприятием, звенящими как струны, но только с одной царапиной.

Он отдышался, сидя под зубцом стены рядом с бесчувственной девицей и Кроханом, который тоже переводил дух. Задрал штанину, посмотрел на царапину. Даже не очень напрягаясь, он понял, что это была честная горская сталь, без всяких ядов или магической отравы. Так что все получилось очень неплохо, куда лучше, чем он смел надеяться в начале этого налета на лагерь Аргоната.

— Ты здорово придумал с петлями, — проговорил вдруг Крохан.

— Обычная уловка, — усмехнулся Трол. Реакция на смертельную опасность теперь сказывалась в подвижности психики и чрезмерной мимике.

— Но ты сделал две петли, а мы собирались захватить одного Угрюмого, — прогудел Роват, который уже стоял на ногах и следил, как ребята из команды Батара уносят Аргоната куда-то вниз, скорее всего, в один из казематов замка.

— На войне, Роват, бывают раненые, — отозвался Трол. Он уже справился с собой и стал, как обычно, спокойным, безучастным и даже слегка отстраненным, что бы вокруг ни происходило.

— Кого ты рассчитывал увидеть раненым? — спросил его Крохан.

Но Трол не стал отвечать на этот вопрос. Да и сам вопрос был глуповатым, попасть под стрелу противника мог каждый из них. Или нарваться на засаду, или прозвенеть магической сигналкой… Им просто повезло, что Шамрел погиб, иначе у них бы ничего не вышло, решил Трол. Но опять-таки ничего вслух не произнес. Все завершилось так, как завершилось, и пока этою было достаточно.

Глава 10.

Утром Трол хмуро жевал свою лепешку, когда в зал вошли Крохан с Роватом. Оба оставались спокойными, но в них читалась напряженность, словно они не были уверены в ситуации, о которой только что узнали. Посидев напротив Трола, насмотревшись, как он жует, Крохан вдруг спросил:

— Трол, зачем ты приволок сюда эту девицу?

— С ней что-то не так? — спросил Трол. — Кто она такая?

— Нет, скажи, ты это почувствовал или какимто магическим образом осознал? — продолжал спрашивать Крохан.

Трол посмотрел на него, удивленно подняв одну бровь. Он не понимал его. Тогда Роват пояснил:

— Это Касла каМил-камРок, по прозвищу Белая, владетельная всех Верхних земель Новолунгмии. Вот это подарок!

— Подарок? — Трол попробовал думать, но ничего очень интересного в голову не приходило.

— Теперь армия горцев у нас на крючке, — пояснил Крохан.

Трол еще раз подумал. И тогда оповестил собеседников:

— Все зависит от сложившихся в их стане условий. Можно нарваться на такое решение, что они предпочтут какого-нибудь другого владетельного. Все-таки эта должность с титулом заодно пустовать не может.

В комнату вдруг заглянул Батар, постоял, собираясь что-то сказать. Он только что поднялся из каземата, где содержались пленные и где он сам их охранял. Почему-то он не доверял никому из деревенских. Б самом деле, стоило кому-нибудь выпустить таких пленников, как его будущее с точки зрения всяческих благ было бы обеспечено. Поэтому Батар не спал, что вдобавок к прежнему бодрствованию составляло, наверное, уже дня три, его даже немного покачивало, когда он рассматривал сидящих за столом друзей.

— Батар, — Трол помахал ему рукой, чтобы привлечь его внимание, — ты бы выспался… Неровен час, придется драться, а ты едва на ногах держишься.

Батар пробурчал что-то насчет того, что он пока еще вполне, и почти с интересом стал смотреть на Трола, словно именно от него ожидал продолжения всяческих событий. Возрожденный помялся, вздохнул, такой интерес к своей персоне его нервировал, но он решил не обращать внимания и отправился в кордегардию, где, как сообщил Батар, теперь содержалась Касла, потому что она решительно отказалась сидеть в одном каземате с мужем.

— К тому же она проверяет, насколько мы будем с ней вежливы, — пояснил Батар заплетающимся от усталости языком, — все время просит пить, потом жалуется, что вчера перебрала. Требует не шерстяной, а шелковый плащ… В общем, ужас, да и только.

Трол почти не думал о ней, пока не вошел в помещение, где находилось трое деревенских пареньков и Касла. Теперь она была причесана, свежа и очень весело постреливала в разные стороны глазками. Лишь иногда она полуопускала голову и смотрела холодными, светлыми глазами исподлобья, как будто собиралась бодаться. Тогда Трол легко представлял ее гневной или просто злобной, когда владетельная Верхних земель Новолунгмии не пыталась изображать из себя обаяшку.

Она увидела Трола едва ли не раньше, чем он сумел рассмотреть ее, потом чуть привстала с простой деревянной табуретки, на которой, похоже, ее тут держали, снова села и улыбнулась. Она не произнесла ни слова, она ждала вопросов. Трол и начал:

— Ты знаешь, что твой муж червивый?

— Конечно, и я это использую. Не только у Империи есть способ заставить подчиниться этих… этих… нелюдей.

— Кто его заразил?

— Бла-Эффк. — Она откинулась назад, устраиваясь поудобнее на сиденье, на котором в принципе невозможно было сидеть с комфортом. — У нас он называл себя Червочином. К сожалению, мы слишком поздно поняли подлинный смысл этого слова.

— Ты знаешь, где он сейчас находится?

— Не так давно его видели в Эдборе, — она чуть прикусила нижнюю губу. — Делал карьеру белого мага.

— Белого? — Трол тоже посмотрел ей прямо в глаза. До этого он не очень-то хотел демонстрировать свое преимущество перед ней. — В разумном государстве его даже прилюдно поджигать костер с последователями д'Авола не пустили бы, почти наверняка обманет.

— Ну, он притворился, что не имеет к Империи никакого отношения, — теперь она чуть повела плечами, и не от волнения, а с желанием произвести впечатление, что Трола немного позабавило.

— Ты же не поверила ему? Почему другие должны верить?

— Возрожденный, мы не о том говорим. — Теперь она смотрела ему в лицо. И улыбалась, причем так, что он не хотел бы видеть такую улыбку. Она была всего-то на три-четыре года старше Трола, но уже знала многое из того, что не всегда знают и старые матроны и что никогда не рассказывают своим дочерям. — Ты же пришел обсудить мой выкуп?

— Я хочу понять, насколько ты подчинялась Империи, когда атаковала нас. — Трол только теперь заметил, что кто-то, кажется Батар, подставил ему к ногам такую же, как под владетельной, табуретку, и сел.

— Нисколько не подчинялась. — Касла быстро осмотрела лица других мужчин, которые присутствовали при этом разговоре. — Аргоната заразили почти два года назад, и я уже тогда заподозрила что-то недоброе. От него стало иначе пахнуть, он подругому двигался… А ведь никогда не был воплощением изящества… Потом пришло известие о червях. Крохан едва слышно подсказал Касле:

— Это Трол все открыл.

— Да, я знаю. — Касла с удовольствием, что ее уловки действуют, улыбнулась Крохану. Тот кивнул, хотя и сумел сохранить не слишком заинтересованное лицо. — В общем, я стала его использовать. Если бы он не подчинился, его бы убили. Он понял правила игры и стал меня слушаться. Его хозяева в Империи вынуждены были с этим мириться…

— Он говорит солдатам, что он — предводитель и командир? — спросил Трол.

— Он может говорить им все, что угодно, но без моего согласия не нашел бы для этого похода даже двух кланов, а мы привели почти пятнадцать.

— Значит, это ты решила на нас напасть. Почему?

— Золото, лэрд… Трол. — Она мило улыбнулась. Теперь уже не скрывая, что расстановка влияний и авторитетов в этой компании стала ей понятна, и она выбрала себе, как всегда, предводителя. — Для этих мест ты владеешь огромной суммой, юноша.

— И после этого ты думаешь, что мы хотели бы получить выкуп за твою… драгоценную персону? — едва слышно спросил, скорее себя, чем Каслу, Роват.

Девушка посмотрела в его сторону, ее зрачки чуть дрогнули, но она не позволила себе потерять вызывающе-кокетливый вид. А может быть, это была ее маска в случае едва ли не каждой опасной ситуации. Привычной и потому более эффективной, чем всякие остальные маски, которых, без сомнения, у нее было немало.

— Что ты знаешь об Империи? — спросил ее Трол. Ему надоел этот разговор. При желании его вообще можно было бы избежать. Просто он хотел быть вежливым, в своей воинской манере, и вот теперь жалел, потому что Касла Белая ему не понравилась.

— После того, как кто-то из твоих магов…

— У меня есть друзья, а не маги, — поправил ее Трол. — По совпадению кто-то из этих друзей способен эффективно использовать магию.

— Это неважно… — Она действительно не чувствовала разницы в том, что сказала сама и что ей предложил Трол. — Когда вы отослали в Империю заклинание антимагии, у них началась свара. И теперь она набирает обороты. Маги дерутся, интригуют, уничтожают друг друга, все как с ума посходили! — Она посмотрела на Трола чуть расширенными глазами, то ли восхищаясь им, то ли симулируя восхищение, которого на самом деле не испытывала. Трол мог бы прочитать ее сознание, но не стал этого делать, ее настоящие мысли его действительно не интересовали. — Басилевс ничего не может поделать. Он сам боится заклятия, которое теперь там знает каждый ученик деревенского колдуна. Но пока, к сожалению, на него не нападали.

— Ты, я вижу, довольна таким положением дел? — спросил ее Крохан.

— Конечно, я же не на их стороне, а на своей. Если они дерутся, у меня будет больше возможности для собственных действий.

— Авантюр, — поправил ее Роват.

Слово прозвучало почти грубо. Батар, который половину разговора простоял, как собственная тень, с закрытыми глазами, с укоризной посмотрел на бывшего имперца.

— Нападение на Дотимер, в котором всего полдюжины обученных бойцов, не выглядело авантюрой.

— А теперь? — чуть холоднее, чем он собирался, спросил Батар. Он ждал оценки от нее, как ни странно, довольно честной.

«Ох уж эти офицеры, — подумал про себя Трол. — Да у нее язык вывихнется, если она хоть пару слов правдиво произнесет». Но и явно лгать было Касле не с руки, она просто молчала и внимательно, чуть прищурившись, словно жучка на своей ладошке, рассматривала Батара.

— Батар, — попросил Трол, — прикажи ее увести.

— Ты не хочешь обсудить со мной выкуп? — Касла одернула платье на коленях и, кажется, впервые за весь разговор показала, что начинает сомневаться в своей неотразимости.

— Выкупа не будет, — пояснил Трол. — Просто, если твои люди… хотя бы один из них пойдет с Псами на штурм, ты умрешь. Даже раньше, чем умрет первый из атакующих солдат.

— А если они нападут на Псов? — ее глаза возбужденно блеснули. Она уже хотела просить, чтобы ее пустили наблюдать это нападение со стен замка. Трол определенно прочитал эту идею в ее сознании и ответил:

— У твоих людей нет ни одного шанса против них, Касла. И я не передам им твое распоряжение, потому что ты попросту погубишь почти полторы тысячи душ, а добьешься ослабления Псов едва ли на четверть.

— Их всего сотни четыре… — Она считала, нахмурив беломраморный лоб. — Ты думаешь, что каждый из этих имперцев стоит пятнадцати моих людей?

— Скорее всего, я переоценил твоих рубак. Они могут оказаться еще слабее. — Трол посмотрел на Ровата, который чуть опустил подбородок, соглашаясь. — К тому же, у них нет общего командира. Вот так-то, Касла.

— Зови меня герцогиня каМил, — попросила девушка. — Я этому титулу вполне соответствую.

— Итак, — Трол поднялся, поправил кинжал и произнес, поворачиваясь к выходной двери, — мне нужен только нейтралитет. Когда все кончится, я отпущу тебя. Разумеется, после того, как ты дашь подписку о бессрочном объявлении Лугани и Дотимера свободной зоной и объявишь себя гарантом этого условия.

— Ты благороден. — Она злилась, просто потому, что он не пытался делать вид, что от нее хоть что-то сейчас зависело. Но потом вдруг поднялась, посмотрела на Трола, чуть усмехнулась, показав мелкие, но очень ровные зубки. Теперь в ее сознании некая идея окрепла и стала на редкость ясной. Вот только Трол не собирался с ней соглашаться. — Ты никогда не думал, чтобы стать… консортом некоей герцогини, лэрд Трол? — Она снова оценила его уже знакомым Тролу взглядом исподлобья. — Аргонат — не помеха. К тому же, я уверена, у тебя все отлично получится.

— Уведите ее, — приказал Трол мальчишкам из ополчения Батара. Те стояли как истуканы. Они попросту боялись прикоснуться к такой знатной и благородной леди, о которой слышали только от деревенских торговцев, но никогда не надеялись увидеть ее. Хотя она вела себя в данный момент не благородней иной деревенской вдовушки, которой больше всего на свете хочется снова найти себе муженька, который бы согревал ей постель и строил очередной загон для скота.

— Можно я буду жить в твоей комнате? Мне говорили, у тебя тут свои покои, отличная кровать и обзор на три стороны света, почти всю долину видно… Я не убегу, даже не буду пытаться.

— Пожалуйста, девушка, думай о своем положении серьезно, — попросил ее Роват.

— Я и думаю серьезно. — Она повернулась к Ровату. — Мне лишь кажется, что ты недооцениваешь впечатление, которое ваш предводитель лэрд Трол оказал на меня.

— Хватит, — теперь вмешался Крохан. Он попросту подхватил ее под локоть и потащил к двери. К счастью, у герцогини каМил Белой хватило достоинства и выдержки не упираться по дороге, не то сцена получилась бы неловкая. К тому же и Батар ему помог, хотя и не сразу.

Трол посмотрел вслед уведенной герцогине, покачал головой. Сел, у него почему-то снова закружилась голова. Крохан скоро вернулся.

— Когда она замолчала, мальчишки оклемались, — пояснил он. — И повели ее вполне уверенно.

— Под приглядом Батара?. — спросил Роват и тут же получил подтверждающий кивок.

Роват посмотрел на Трола, около Возрожденного остановился и Крохан. Он, впрочем, еще думал не о деле, а о том, чему только что стал свидетелем.

— Определенные женщины, в какую бы ситуацию ни попадали, о чем бы ни приходилось им думать… гм-м, всегда придумывают одно и то же.

Роват тем не менее произнес, медленно выделяя чуть не каждое слово:

— Трол, я бы к ее словам отнесся всерьез. Это сразу разрешит ситуацию в нашу пользу. Понимаешь?

— Она тебе понравилась? — быстро спросил его Крохан.

— Ты имеешь в виду ее предложение по части герцогства? — Трол хмыкнул, такой нелепой показалась ему жизнь во дворцах, в окружении льстивых мерзавцев и изнеженных распутников.

— Нет, не это. Я просто думаю, что не следует содержать ее в камере, в которой действительно сыро и очень, очень холодно.

— У нас мало места в замке, — снова отозвался Крохан. — Если бы ей действительно хотелось проводить время в более удобном каземате, она должна была бы выбрать для осады, э-э… замок побольше.

— Не очень-то это забавно, Крохан! — Роват смерил взглядом улыбающегося Крохана и повернулся к Тролу. — Это даже не заигрывание в чистом виде, Трол. Это — политика, и теперь тебе именно так придется относиться к ее словам.

— К д'Аволу такую политику! — спокойно, даже лениво проговорил Крохан. Он знал, как самым действенным образом покоробить бывшего имперца.

— Да, — согласился с Кроханом и Трол. — Поднимемся-ка на стены. Горцы уже должны быть там, если их еще интересует судьба владетельной.

Делегация, небольшая, всего-то человек пять, что было существенно меньше того, что ожидал Трол, уже теряла терпение. Они переговаривались негромкими голосами, иногда переминаясь с ноги на ногу, иногда оглядываясь на Псов, которые кружили на своих черных конях поблизости, не дальше двух-трех сотен шагов. Псы, разумеется, уже все знали, они даже собирались расслышать и сделать свои выводы из переговоров горцев с Тролом. Но пока не вмешивались.

Да и основная масса горских воинов, чуть не в тысячу вояк, находилась на склонах холма, за которым расположился их лагерь, и на склонах горы, чтобы удобнее было отбиваться от Псов, если они попробуют вмешаться в переговоры. Вот только ради кого весь этот парад был устроен? Ради Аргоната или, как говорила Касла, ради ее темно-русых волос и светлых глаз?

Почти сразу за Тролом с друзьями на стенах появился и Батар. Он доложил:

— Стрелков поблизости нет, так что нападения можно не ждать.

Все-таки он очень верил в пробивную мощь стрел. Роват чуть недовольно пробурчал:

— Трол, тебя выставлять вперед не следует. Лучше переговоры проведу я.

Он даже не стал объясняться с Тролом, просто хлопнул по плечу Крохана, и тот согласно кивнул. А потом спустился с башни. Тем временем Крохан с помощью еще нескольких деревенских опустил мост и приподнял решетку.

Роват вышел из замка, протопал по мосту, даже не оглядываясь по сторонам, негромко переговорил с горцами. Трол, разумеется, мог бы услышать и Ровата, и гулкие, не привыкшие к сдержанности голоса горцев, но не стал. Это было просто не нужно.

Роват постоял, в конце чуть заметно поклонился, повернулся и пошел обратно. Ему снова подняли решетку и тут же стали поднимать мост. Роват подошел к колодцу, где стояли ведра с водой для защитников, взял ковш и выпил почти половину. Видимо, у него тоже нервы были не железные. Когда Трол с Кроханом и Батаром спустились к нему, он объявил:

— Они согласились. Касла не соврала, для всех местных она — главный командир.

И тут случилась довольно неожиданная штука. Батар уснул, причем стоя, даже не поменяв выражение лица с грозно-начальственного на расслабленно-сонное. Он начал валиться, не пробуя выставить Руки, чтобы не разбиться при ударе о землю. Трол едва успел его подхватить, чтобы на его физиономии не осталось синяков. А потом ему помогли Роват и Крохан. Так что ничего страшного не произошло главным образом потому, что Трол успел, как всегда, вовремя.

Глава 11.

В небе над замком Дотимер появились глаза, холодные, изучающие, отливающие то несравненной чернотой самых мрачных, никогда не освещавшихся пещер, то белеющие до состояния светлой воды, рядом с которой даже мел казался серым, наподобие тумана. Они изучали замок, высматривали все, что тут происходило… И виновным за это оказался Трол. Или Ибраил? Или они оба? Нет, все-таки Трол. Потому что именно он придумал все это, потому что он решил не уезжать никуда, а подождать, надеясь, что из этого что-нибудь получится.

Он проснулся от бешено бьющегося в висках пульса, от ощущения липкого, болезненного пота на всем теле. И от ужаса, который рождал в его ослабленном теле взгляд этих с небес устремленных на него глаз.

Оказалось, он сидел в своей кровати и сжимал грудь, пробуя вернуть себе нормальное дыхание. Значит, это был сон… Сон? Хотелось бы верить, потому что это вполне могла быть какая-то очень дальняя, не доступная для его понимания слежка. Которую сейчас за ним вели… Да, скорее всего, это был кто-то из самых сильных и неукротимых магов Империи, если не самый сильный из них. Например, Басилевс собственной персоной.

Трол встал, умылся, руки у него подрагивали. Он посмотрел на мечи. Два тренировочных и один, принадлежащий Аргонату, который теперь томился в подземельях Дотимера. Что-то с ним, как рассказывали охранники, в последнее время произошло, он стал мало похож на человека, у него даже позвоночник изогнулся, словно у собаки… Нужно бы спуститься, посмотреть, но Тролу не хотелось. Да и не меняло это ничего. Он сам выбрал эту тактику, он знал, едва ли не с самого начала, что так все и получится. Теперь следовало доиграть придуманную партию до конца.

Над долиной Лугани вставал рассвет. Эти глаза, сам этот сон что-то значил, хотя Тролу было неприятно вспоминать о нем… Он нес смерть, кровь, гибель множества людей… Почему так получается, что амбиции небольшого числа негодяев — всегда негодяев! — оплачивает своими жизнями масса других людей?

Что-то происходило на стенах. Трол решил не сосредоточиваться, чтобы понять, что там делается, а просто оделся и почти с отвращением прицепил к поясу тренировочные мечи и кинжал. Следовало начинать тренироваться, но он почему-то не мог. Отвратительная слабость, появившаяся от магии на крови, которую пытался провернуть над ним Гевст Рогатый, вернулась. Или вернулось что-то другое?

Если честно, он догадывался, что это было… Только не хотел признаваться, потому что мог переоценить себя… И в таком случае очень скоро он, как и остальные люди, которые сейчас находились в замке, должен будет умереть.

Но что же происходило на стенах? Там все должно быть спокойно. Лагерь имперцев, как и горцев, которые вообще отошли на пару миль от стен замка в дальний край долины, был тих, словно детская в богатом и в высшей степени благопристойном доме. Явных угроз ниоткуда не исходило…

Оказалось, что внимание Трола привлек Ибраил, который решил выйти из своей комнаты. Вернее, при помощи Чивилем он вздумал выползти на стены. Знахарка поддерживала его с одной стороны, за другую руку, стараясь оказаться как можно дальше от самого мага, его поддерживал Михлус. За знахаркой шла одна из девушек, которая, похоже, в последнее время была к ней приставлена по распоряжению Тир.

Знахарка вообще за дни, пока маг был под ее опекой, вошла во вкус. Она даже покрикивала на девушку и временами осуждающе косилась на Михлуса, который все сносил довольно послушно. Девушка несла чуть не целую охапку каких-то пузырьков и немалый серебряный кубок, в котором плескалось что-то, от чего даже на расстоянии Трол поморщил нос.

Все было в принципе понятно. Оставалось только удивляться, какие травы знахарка могла захватить с собой, если они эвакуировали деревню в такой спешке? Ибраил почувствовал Трола и, используя свою ментальную силу, сдержанно проговорил на фойском:

— Она нашла связки каких-то трав в местной кладовке и решила их использовать. Представь себе, не спрашивая моего совета.

— Они хоть помогают? — спросил Трол, направляясь к ним.

Лестница на стену была широкой, но он все равно держался поближе к стене. Слабость сделала его неуверенным. Оказалось, что последнюю фразу он произнес на дериб и вслух, довольно громко. Поэтому Чивилем обо всем догадалась, она сразу же взъерепенилась:

— Это почему же мои травы не должны действовать?

— Тихо, женщина. — Ибраил попытался говорить внушительно, но даже не очень чуткому Михлусу было ясно, что он смущен.

Трол наконец добрел до верха и вдоль зубцов двинулся к живописной группе, возглавляемой магом.

— Ты зачем вышел? По виду ты еще далек от полного выздоровления.

— Решил посмотреть, что тут у нас творится.

С другого конца стены к ним направились Крохан с Батаром. Ну, с орденцем все понятно, он мог поспать еще вечером и потому хотя бы немного восстановился. Но вот когда спит Крохан? И ведь его постоянное присутствие на стенах и при всех самых интересных событиях в замке, похоже, не вызывает у него ни малейшего напряжения. Трол только головой покрутил от удивления.

— Мы выключили горцев, ты убрал фламинго, — подойдя, по его мнению, достаточно близко, отозвался Крохан. — Остались Псы.

— У них есть маг? — спросил Ибраил. — Какой-нибудь второстепенный или ученик взамен погибшего Шамрела? — Он повернулся к Тролу, осознав, что задавать этот вопрос Крохану с Батаром бессмысленно. — Ты его не чувствуешь?

— А-а, вот что тебя подняло, — Трол удовлетворенно кивнул. И в два-три ментальных приема показал свой сон, из-за которого проснулся со всеми признаками паники.

Как ни был слаб Ибраил, он уже настолько привык читать сознание Трола, что понял все, хотя и сделал это не в обычном своем темпе, а медленнее. Кивнул, мол, да, пожалуй, он ощущал то же самое.

— Это был… — Трол не знал, как закончить.

— Да, это был он. — Ибраил с тревогой посмотрел на низкие тучи, которые, кажется, с момента последней атаки фиолетовых фламинго так и не сдвинулись с места, хотя ветер по ночам поднимался в горах довольно сильный. И уже с уверенностью добавил: — Значит, Басилевс нами тоже заинтересовался.

— Басилевс не верит своим магам, как сказала Касла, — вмешалась Чивилем. И для поддержки повернулась к Крохану. Тот слабо усмехнулся, но все-таки без одобрения. Знахарка вообразила, что понимает все, потому что слишком часто присутствовала при их переговорах. «Отучить ее от нынешнего апломба будет нелегко», — подумал Трол.

— Ага, значит, я именно Каслу ощущал как другой, отличный от Аргоната командный центр всей этой армии горцев… Так, говоришь, Касла? Хорошо… — прошептал Ибраил. — Хотя, конечно, ничего хорошего. — Он вгляделся в низкие тучи над долиной. — Еще бы узнать, как ему удается так воздействовать на меня, что я не могу обойтись… — Маг покосился на Чивилем, но тут же отвел глаза.

— Все просто, — проговорил Трол. — Когда мы одолели Рогатого, мы влили в себя часть энергии Басилевса, как ни парадоксально это звучит. Он осознал это и решил использовать. Странно, что понял это не сразу, а… лишь теперь.

— Странно, что ты, а не я, почувствовал эту… прививку, Трол. И ее дурную, так сказать, составляющую. — Маг подумал. — Да, он может ослаблять мою магию, может бороться с моими заклинаниями… Равно как и тебя делает более слабым бойцом, чем ты есть на самом деле. — Ибраил перевел дух. — Согласен. Он использует свои возможности влиять на нас, Возрожденный, и использует весьма толково.

— А почему тогда он не действует напрямую? — спросил Батар.

Трол подумал мгновение, потом посмотрел на Ибраила. И увидел, что рассчитывать на его поддержку не следует. Слишком мало сил осталось у мага, слишком здорово все просчитано с той, другой стороны. Крохан заговорил:

— Ничего не понимаю… Мы, по сути, уже победили! Стоит им сунуться, Ибраил размечет их на кусочки, или Трол придумает что-нибудь.

— Я не так силен, как ты думаешь, — устало отозвался Ибраил. — Но сейчас важно не это, а то, что думает Сынгар… Вернее, какие приказы он получил от самого Басилевса… Хотя, полагаю, эти приказы звучали весьма однозначно.

По ступеням на стену взбежал Роват. Он запыхался, опасаясь пропустить что-нибудь важное.

— Не понимаю, — развел руками Крохан. — Поясни, Трол. — Он увидел Ровата, но продолжил: — Сынгар дРикос, стратег Запада, похоже, думает, как и я, на наше счастье… Иначе он бы уже давно организовал еще один штурм замка. Сил у него вполне хватает, и прошу отметить, это свежие силы, Псы передохнули после усиленных маршей и сейчас, должно быть, сами недоумевают, почему их не посылают в бой.

Роват уже оказался рядом.

— Ну, и разлет мнений у нас! То мы считаем, что все более-менее в порядке, то думаем, что все пропало… Или я чего-то не понимаю?

— Они продумали всю эту драку от начала до конца, — отозвался Трол. — Это, кстати, оказалось не очень трудной задачей. И сейчас снова что-то готовится, просто потому… Потому что…

Его прервал Ибраил и очень быстро, хотя временами запинаясь, пояснил про глаза Басилевса, поглядывающего на замок сверху, и про его влияние на способность сопротивляться у него, Ибраила, и у Трола.

— Он просто инспектирует своих солдат, — не слишком уверенно отозвался Крохан и нахмурился.

— Он не инспектирует, — сказал Трол. И повернулся к Ибраилу. — Что ты знаешь про инкарнации Басилевса? Либо про саджей?

Ибраил побелел. Роват тоже. Глядя на них, Чивилем вдруг отошла на несколько шагов и тихонько ойкнула.

— Я знаю о них очень мало, как и все, — быстро произнес Ибраил.

— Но у тебя есть книга Ублы. Кроме того, нужно решить, какой из двух своих оставшихся козырей выберет Басилевс, — твердо проговорил Трол.

— Ну, Рогатого мы уже прикончили. Похоже, Император должен остановиться на феях, — сказал Ибраил.

— Тогда такой вопрос. — Трол снова посмотрел на Ибраила. — Хватит ли магической подготовки у Сынгара, чтобы вызвать их?

— Для вызова, кажется, нет никаких препятствий. Важно только, чтобы кто-то помог ему зашвырнуться в замок. Не забывай, он должен указать феям цель, и лучше всего — пальцем.

Трол посмотрел в сторону лагеря Псов, походил туда-сюда по стене.

— Думаю, целей будет две. Ты и я. С остальными Басилевс сумеет справиться… Значит так, мы должны быть готовы к обоим вариантам. Или вперед пойдут Псы, или… Они пойдут в тот момент, когда на нас с Ибраилом навалятся саджи. Следовательно, нужно найти место, где бы мы могли с ними драться, используя хоть какое-то преимущество.

— Может быть, используем тесноту? — предложил Крохан. — Найдем такое место, где втроем им будет трудно развернуться…

— В тесноте они драться как раз умеют, — нехотя пробурчал Роват.

— Учитель дрался с ними, один против трех, со скалой за спиной. И продержался довольно долго, феи даже начали убивать кинозитов, потому что им показалось, они мешают, — проговорил Трол.

— Нам нужно, чтобы ты не продержался, а выстоял. И даже победил, — сказал Роват.

— После боя с Рогатым я узнал много нового, — задумчиво отозвался Трол. — Думаю, против одной феи я все-таки сумею что-то придумать, если… помедитирую и как следует разомнусь.

— У тебя даже нет сильного меча, — сказал Ибраил.

— Да, меч. Это важно… Но не очень. — Теперь Тролу не нужно было скрывать свое понимание того, как развивается ситуация. Он даже немного лучше себя почувствовал, потому что теперь все понимал. С помощью мага. — Ибраил, узнай, как вообще избавиться от этой угрозы? И еще, если можно, вычитай в книге Ублы что-нибудь про их точки уязвимости.

— Трол, — медленно, с нехарактерными для бывшего рыцаря интонациями слабости, проговорил Роват, — я не большой спец по феям, но я знаю, они еще никогда, за всю свою историю ни разу не потерпели поражения.

— И все-таки будет лучше, если появятся они, а не инкарнации Басилевса. Против тех я не готов сражаться.

— Смотрите! — вдруг закричал Михлус. И указал на деревню.

Там началось какое-то движение. Псы выскакивали из домов, в которых спали, уже в полном вооружении. Кто-то выкрикивал команды, выстраивая подразделения. Около гостиницы Эдиса, превращенной в штаб, стало черно от форменных плащей офицеров, многие из них были уже на конях.

— Они готовятся… — проговорил Роват.

— Всем на стены! — Заорал Батар и бросился куда-то бежать. — Они штурмуют… Тревога!

Спустя мгновение за ним последовал Крохан. Бывший имперский рыцарь повернулся к Тролу и, пряча чувства за недоброй улыбкой, предназначенной имперцам, спросил:

— Какие будут прогнозы на этот штурм? Трол поправил кинжал, посмотрел на Ибраила.

— Знаешь, на всякий случай отправляйся-ка со своей свитой на главную башню, если хочешь видеть этот штурм. Мы тут сами справимся.

— Уверен? — спросил маг.

— Они действуют нормально, вполне предсказуемо — сначала идут солдаты, а если они не справляются, приходят феи. Так было с Учителем, так хотел поступить Убла, только мы не предоставили ему такую возможность.

— Значит, пока имеем дело с Псами, — поддержал его Роват. И добавил: — Теперь понятно, какие распоряжения сделал Басилевс, когда рассматривал своих подчиненных с небес.

— Да, пожалуй, — согласился Ибраил. — Только… хотелось бы, чтобы не пошли горцы. И чтобы на этот раз вы их одолели.

— Мне кажется, одолеем, — отозвался Трол. — Все решится еще не сейчас, а позже… Вот для той, другой драки мне и нужно готовиться.

Роват спросил:

— Все-таки я не понимаю, почему он не нанес комбинированный удар — феи плюс Псы? Так было бы вернее.

— Не очень, — ответил Трол. — С его точки зрения, ничто не изменится. Даже если он потеряет сотню-другую Псов и временно отступит, феи уничтожат меня с Ибраилом. А остальных можно добить и позже.

Глава 12.

С высоты главной башни Дотимера Трол, Ибраил и Крохан с Роватом любовались точными, экономными и эффективными действиями Черных Псов. Они охватили две замковые стены, разделив три сотни своих людей на равные половины. Две остальные стены были закрыты сотней всадников, которые легко скользили у рва, перетекая от одного возможного направления атаки к другому.

— Здорово они растягивают нашу оборону, — сказал Крохан.

— Еще не растягивают, но когда добьются своего… — Роват вздохнул. — Если мы не выдержим основного удара, — он указал на направление со стороны подъемного моста и холма, за которым раньше стоял лагерь горцев, — тогда эти тоже сыграют свою партию.

Трол перегнулся через стены и оценил приготовления, которые в основном были уже сделаны защитниками, а сейчас лишь доводились до совершенства, как его понимал Батар. Хотя совершенства тут быть не могло. Просто потому, что крестьяне боялись. Но кое-что все-таки получалось.

На стенах южной стороны неплохо за дело взялась Сибара. Она подгоняла людей, иногда в сердцах раздавая пинки и затрещины, подсчитывала стеклянные колбы с жидким холодом и строго-настрого запрещала сбрасывать их без ее команды. А на северной стене вполне уверенно командовал Михлус. Он делал приблизительно то же самое, что и Сибара, только не дрался, а орал, да так, что эхо от его голоса Трол отчетливо слышал со стороны ближних холмов.

Уже разместившись на боевых позициях, Псы почему-то замерли, что нередко бывает перед массовыми сражениями, как читал в книжках Трол. Объяснение было простое, ждали самых главных командиров, которые собирались посмотреть на штурм, как на спектакль.

Ибраил, который так и не избавился от слабости, ставшей особенно заметной после подъема на эту башню, строго сказал:

— Важно, чтобы крестьяне не выбросили запас стеклянных шаров раньше времени.

— Для этого мы скоро тоже пойдем на стены, — отозвался Роват.

— Крестьянам следовало объяснить, чтобы они не проявляли, — Ибраил возбужденно блеснул глазами, — так сказать, нашу силу раньше времени.

— Им это уже раз сорок объясняли, — отозвался Крохан. — Мы же готовили их именно к этому варианту боя.

— Тогда, если Сынгар бросит в одну атаку всех своих людей, мы выживем, — решил Ибраил.

— Всех людей в одну самоубийственную атаку он не бросит, — отозвался Трол. — Это ясно. Он просто хочет разрядить те колбы с магическим холодом, которые у нас имеются. И положит, может быть, чуть больше половины своего отряда. — Трол оглянулся на Ровата, ища подтверждения своей идее.

— Так вот на что он рассчитывает, — прошептала Чивилем.

— Хорошо, что мы выключили горцев, — с чувством проговорил Крохан.

— Скверно, — в тон ему дополнил Роват, — что у нас нет резервов.

В воздухе появилось чуть больше десятка фиолетовых фламинго, но половина из них не слушалась наездников, когда те пытались направить их в сторону замка. Трол указал на них Ибраилу.

— Твоя задача отогнать их, если они попробуют ударить сверху и помешают нам отбиваться, — сказал он магу. Тот кивнул.

— На десяток птиц у меня, может быть, силенок хватит.

— Да уж, лучше бы хватило. Пойдем на стены, — обернулся Крохан к Ровату, тот поправил свои мечи и потопал за ним, звеня доспехами.

Трол остался на месте. Ему не хотелось в этом признаваться, но он понимал, что должен быть тут. Если в одном месте Псы все-таки прорвутся, ему нужно будет оказаться на этом месте и удержать крестьян от отступления. Любой ценой, пусть даже он и немного мог сейчас сделать… Хотя, почему это он немногое мог сделать? Против Псов он вполне сумеет сражаться, только недолго, и если их будет не очень много… Но определенно сумеет. Вот то, что будет, когда они останутся без стеклянных шаров, — с этим возникали проблемы. Но о проблемах следовало думать, когда они появятся, а сейчас следовало смотреть, ждать и надеяться на мужество людей, находящихся на стенах.

Из гостиницы вышел сам Сынгар дРикос. Не очень высокий, но с прямой спиной некогда крепкого и хорошо обученного мечника. Он был в черном, как смоль, плаще, с высоким черным султаном на шлеме. Около него было не больше полудюжины вестовых. Вероятно, вся битва была расписана им с такой точностью, что он не нуждался в корректировках по ходу боя. Либо стратег Запада надеялся, что они не понадобятся.

Стоило дРикосу занять место на холме, откуда еще Трол в свое время рассматривал Дотимер, как Псы пошли в атаку. Разбитые на отделения, с достаточным расстоянием между ними, они представляли собой довольно прореженное построение. Все было правильно, они собирались погибать, но экономно, даже не плутонгами.

Передние несли штурмовые лестницы. Трол вспомнил старую гравюру, где были изображены воины Империи, которых магически возносили на стены вихри, поднятые магами. Со стороны, вероятно, тот штурм выглядел кошмаром защитников, когда такие же вот обученные индивидуальному бою солдаты словно бы одним прыжком оказывались на стенах и принимались крушить все подряд, прорываясь к воротам, которые следовало открыть для остальных войск. К счастью, сейчас у имперцев не было сильного мага, чтобы проделать этот трюк… Если бы они сумели, у деревенских не было бы шансов спастись. Да они бы и не стали сопротивляться — перед магической силой обычные люди беззащитны.

Некоторые из Псов стали спускаться в ров, заполненный остатками заледеневших, превратившихся в белые изваяния птиц. Было бы больше людей, подумал Трол, следовало бы их из рва убрать. Вот только теперь думать об этом было поздно.

Застучали стрелы, ударяясь в стены замка. В ответ ударили неумелые, хотя и старательные стрелки из деревенских. Примерно каждая третья их стрела проходила от цели на расстоянии в пять, а то и семь шагов. За такую стрельбу Батар мог бы их и кулаком угостить. Вот только сейчас этого делать не стоило, просто люди боялись и мало на что надеялись.

Трол нашел взглядом оставленный тут самострел, но стрел было мало, и он отказался от идеи помочь своим. Ему следовало наблюдать, пока только наблюдать и надеяться, что его вмешательство не потребуется.

А потом кто-то, кажется, с передней стены замка, сбросил первый шар. Он взорвался с легким хлопком. И тотчас около провинившегося оказался Батар. Он неистовствовал:

— Ждать! Приказ был — ждать! Или тебя давно на конюшне не секли?

— Да, этот справится, — негромко проговорил Ибраил.

Трол оглянулся, маг уже услал от себя Чивилем, сейчас она была куда полезнее в главном зале замка, превращенном в лазарет. Они стояли на верхушке башни вдвоем. Трол проверил свои тренировочные мечи, оба его тренировочных меча, не очень хорошо вычищенные и заточенные. Конечно, следовало также послать кого-нибудь, чтобы ему принесли и меч Аргоната. Но сейчас поблизости уже никого не было, а значит, придется драться тем, что У него имелось.

Он снова стал смотреть на штурмовые колонны Псов. Теперь они почти до трети вползли в ров, уже в полудюжине точек им удалось установить лестницы, и по ним поползли самые решительные из имперцев. Еще с дюжину лестниц подтаскивали к стенам, хотя еще и не сумели их установить.

— Пока, как я понимаю, все идет по плану, — снова подал голос Ибраил. — Хотелось бы…

Но чего ему хотелось бы, Трол не понял, потому что Батар вдруг поднес к губам местный охотничий рог и пропел одну долгую, томительную, как крик неведомого существа, ноту. И люди принялись за дело. Оказалось, на стенах находились едва ли не все жители Лугани.

Кто-то подносил круглые стеклянные колбы, пряча их от стрел противника даже более старательно, чем свое тело. Кто-то почти без замаха, опасаясь встряхнуть магическую начинку, переваливал их через край, кто-то шестами сталкивал их на головы атакующих, побаиваясь прикоснуться к ним руками… И колбы полетели вниз, чуть не сплошной сверкающей линией.

Треть из них не разбилась сразу, а сдетонировала уже после того, как концентрация холодного тумана от остальных лопнувших шаров заморозила стекло и сделала его хрупким.

— Все-таки им следовало обстрелять нас остатками этих бомб, тогда бы люди их куда больше боялись, — отозвался Ибраил.

— Если бы они построили свои катапульты и сложили около них стеклянные шары, мы бы сумели их взорвать, например, используя арбалеты, — объяснил Трол. — И они бы понесли более серьезный урон, чем во время этой атаки. Да и ты бы помог… А мага, способного тебя нейтрализовать, У них уже нет.

Ибраил подумал. Согласился:

— Да, пожалуй.

Потом крестьяне стали сбрасывать шары уже вразнобой. Но Трол видел, что чуть не каждый шар, который сбрасывали вниз, сопровождал приказ Ровата, либо Крохана, либо, разумеется, самого Батара. Все эти трое, не опасаясь стрел, высматривали внизу самые заметные скопления Псов, находили разрывы в облаке холода, становящегося все более плотным и едва ли не сплошным, как во время штурма замка птицами, когда этих колб взорвалось гораздо больше.

И крестьяне вдруг стали спокойнее. Трол почувствовал эту внезапно возникшую уверенность, это убеждение, что командиры тут, рядом, что они читают бой и не допускают ошибок. А что ошибкой противника как раз был сам этот штурм.

И психологическое преимущество, как это почти всегда бывает, отозвалось неуверенностью противника. Псы, которых осталось еще слишком много перед рвом, больше четверти всего отряда, приостановили свой кажущийся железным марш. Но лейтенанты, а за ними и сержанты принялись осыпать своих подчиненных ударами и окриками. И тогда черное кольцо вокруг замка снова стало сужаться.

Вероятно, лейтенанты видели какие-то просветы между клочьями ледяного тумана, посылая своих людей именно в эти просветы, вероятно, лестницы можно было ценой нескольких жизней переустановить, что офицеры и пробовали организовать… Теперь все зависело от того, хватит ли хладнокровия Батару, Ровату и Крохану, чтобы отбить противника теми шарами, которые у них еще остались. Вот если они не создадут плотного тумана по всему периметру, а пропустят противника, не выдержат постоянного напора, может быть, самой дисциплинированной части имперской гвардии, тогда… Да, тогда штурм удастся. Потому что Трола на три-пять прорывов Псов на стены не хватит, ему бы с одним-двумя справиться.

Трол сцепил руки, стряхнул напряжение. Проверил свой нагрудник, с которым не расставался еще со времен ухода из пещеры, где он жил вместе с Учителем, поправил налобную пластину, вдел левую руку в небольшой горский щит, который без присмотра валялся на башне, вытащил один из мечей и снова стал смотреть. И ждать.

Теперь крестьяне стали скидывать колбы чуть чаще, чем следовали приказы их командиров. Теперь они стали чуть чаще сдавать назад под прицельным, убийственным огнем вражеских лучников… А потом одна из стрел попала в стеклянный шар, который не сумели сбросить достаточно быстро. Она взорвалась, накрыв защитников сплошным, таким страшным даже на расстоянии облаком непроницаемого блеска и смерти.

Еще одна колба взорвалась со стороны гор, хотя там бой был куда менее напряженный, потому что стрелков у имперцев было недостаточно. Трол догадался об этом, не оглядываясь, просто теперь он пытался накрыть своим вниманием стены по всему периметру, чтобы не пропустить момент, когда необходима будет его помощь… Как ни странно, эти взрывы, хотя и погубили десятки защитников, ощутимого облегчения Псам не принесли, потому что от этих облаков крестьяне не отвалились, образуя неизбежный и страшный своей незащищенностью разрыв. Они продолжали работать, сбрасывая на противника колбы, оставаясь в нескольких шагах от крайних клочьев тумана.

Потом на стенах взорвался третий шар. Трол почти с ужасом увидел, что облако накрыло Батара, или почти накрыло, потому что орденец вывалился из него, хватаясь рукой за грудь, мигом потеряв голос. Но выскочил, и его тут же подхватил кто-то из деревенских, оттаскивая в сторону от ледяной смерти.

Сражение стало затяжным. Деревенских, как это иногда случается в таких вот боях, уже не пугала смерть. Они разучились ее бояться, слишком многие уже умерли рядом с ними. И она куда чаще настигала противника… А Трол ждал прорыва Псов хотя бы в одной точке обороны. Он просто не мог позволить себе ничего другого.

Внезапно все кончилось, сначала стрелки Псов стали неровным строем отступать, вернее, отшатываться от замораживающего облака. Оно теперь стояло во рву, как вода, в которой утонули почти все, кто пришел сюда, пытаясь прорваться на стены.

Трол попробовал определить время сражения. Атаку имперцы провели быстро, это было понятно — в быстроте, учитывающей не только действия обороняющихся, но и распространение ледяного облака, была, кажется, главная надежда Псов. Но она не исполнилась.

Просто обороняющиеся действовали разумно, к тому же точно и расчетливо командовали Батар, Роват и Крохан. И слишком маленькую пользу принесли в итоге стрелки Псов. К тому же фиолетовые фламинго боялись Дотимера и практически не приняли в сражении никакого участия. И слишком много оказалось в замке стеклянных шаров… Вернее, Достаточно, чтобы заткнуть все дыры в магическом тумане по всему рву. Снова, уже в который раз, получалось, что небольшие размеры замка оказались преимуществом. Это была абсолютная война, когда побеждает тот, кто занимает более компактную позицию.

А потом Сынгар дРикос стал рассылать своих вестовых. Трол даже на расстоянии понял, как ему не хочется этого делать, но он был вынужден… дать приказ к отходу. Трол еще раз попробовал осознать, что происходит по всем стенам Дотимера.

Это было не очень радостное зрелище, особенно для магического, проникающего восприятия Трола. Главным образом потому, что оно улавливало не только смерть, но и остатки жизни в застывших навеки, словно окаменевших, статуях еще живых иногда Псов. И это было гораздо хуже, чем гибель от честной стали в обычном поединке.

— Теперь замок будет окружен фигурами застывших Псов, — проговорил Ибраил.

— Нужно будет сказать, чтобы Батар, когда все кончится, похоронил их, — отозвался Трол.

— Ничего не выйдет, — вдруг не согласился маг. — Они, — он кивнул в сторону отряда горцев, — уже собираются под покровом ночи пробраться сюда и выкрасть эти… статуи.

— Выкрасть? — Трол не сразу понял.

— Эта битва станет для горцев легендой. И любой из этик застывших имперцев послужит… Да, доказательством и украшением замка каждого сколько-нибудь честолюбивого лэрда.

— Это как-то не по-человечески. Ибраил пожал плечами.

— Речь ведь идет об имперцах. К тому же местные не любят возносить молитву за павшего врага. — Он вдруг усмехнулся. — Слишком мы далеки тут от Востока, чтобы ссылаться на их практику.

— Они будут их… продавать? — для верности переспросил Трол.

— Сама же Тир, похоже, этим и займется, как только… когда все тут успокоится. Кажется, она уже втайне подсчитывает барыши, Трол.

— Ладно, посмотрим. — Трол еще раз оглядел отступающих имперцев. Похоже, что это не была военная хитрость, они действительно отступали. — Если мое слово тут что-то значит, они будут погребены как полагается… Пойду посмотрю, сколько стеклянных шаров осталось.

— Десятка два, — медленно, словно пересчитывая их в своем сознании, отозвался Ибраил. — Вернее, полтора. — Он вздохнул. — Мало. — Он стал всматриваться в ту сторону, где на холме стоял, словно мрачная, черная тень, стратег Запада. — Но на повторный штурм Сынгар не решится.

— Хотелось бы верить. — Трол улыбнулся. — Только так не будет, Ибраил. Теперь они решатся на другое радикальное средство.

Маг с интересом посмотрел на Трола.

— У меня складывается впечатление, что ты именно этого добивался все время, ради этой предстоящей драки все и устроил.

Трол ответил честно:

— Пожалуй. — Он улыбнулся, хотя и не вполне уверенно. — Вот только восстановлюсь, как сумею, и тогда… пусть приходят.

Глава 13.

Они ходили по замку остаток дня. Выбирали, смотрели, сравнивали. Споров было немало, но Трол в них не участвовал. Он просто знал — как только Увидит подходящее место, сразу это поймет. Без всяких споров.

В какой-то момент он хотел устроиться на балке, над которой проходила еще одна балка. Ко второй можно было бы привязать страховочный леер, тогда он определенно мог бы встретиться только с двумя феями, причем выиграть время, потому что феи, несомненно, подставили бы себя под выстрелы Батара. Но отказался от этой идеи, когда понял, что на той же балке он должен будет разместить и Ибраила. А маг помешает ему, у него просто не хватит умения сохранять равновесие и понимать бой, чтобы аккуратно маневрировать, давая Тролу возможность поочередно сражаться с каждой из фей. Он даже подумал, что можно подвесить мага на веревке под собой, но тогда ему ни за что нельзя отступать… Кроме того, если феи умеют бросать какие-нибудь предметы, способные перерубить эту подвеску, жизнь мага завершилась бы печально, как бы хорошо Трол ни дрался. Поэтому он не решился даже высказывать свое соображение.

Вторая идея заключалась в том, чтобы заставить фей принять бой в таком месте, где их можно было бы засыпать оставшимися стеклянными колбами. А самому, не угодив в облако магического холода, остаться в стороне. Но и эту мысль он вынужден был отбросить, потому что, как сказал Ибраил, феи тоже не дурочки. Если хотя бы одна из них почувствует, какой опасности они подвергаются, они просто вернутся в свой мир и позже вынырнут где-нибудь еще, где им будет удобнее. В общем, идея была неплохая, но слишком мало было шансов, что она сработает.

Третье предложение подал Батар. Он посоветовал Тролу забиться в такую узкую щель, где его могла бы атаковать только одна из фей. А двух других можно было бы тревожить, стреляя с расстояния, оставаясь недосягаемыми для их мечей, например, через отдушины. Они искали, искали такое место… Но ничего подходящего не нашли. Тогда-то Трол, неожиданно для себя, и решился.

— Попробуем кое-что для них приготовить, скомбинировав все самые толковые наши соображения, — объявил он.

И указал на поворот двух коридоров, с нишей, выстроенной так, чтобы там можно было прятать раненых, в случае, если лучники противника поведут стрельбу с двух сторон. Это была неплохо обустроенная ниша, в ней даже поместилась бы кровать, небольшая тумба для книги Ублы, и, конечно, можно было развесить с полдесятка факелов, чтобы они светили атакующим в лицо и чтобы защищающийся в их свете видел чуть не каждое движение противника.

В нишу перенесли кровать Ибраила, принесли факелы, массу свечей и книгу Ублы. Ибраил забрался за спину Трола, что-то пошептав перед этим, причем не самое лестное в адрес самонадеянных мальчишек, но Трол сделал вид, что не расслышал. Потом маг попробовал успокоиться и даже начал работать. Он полулежал с задумчивым видом, иногда рисовал в книге Ублы иероглифы, но Трол знал, что результат пока оставался плачевным.

Тем временем его друзья тоже готовились. В середине обоих коридоров, отходящих от этого угла, установили решетки из нехилых бревнышек, которые невозможно было сразу разрубить, а за ними Батар, Роват и Крохан устроились с арбалетами, собрав чуть не со всего замка стрелы и болты. Разумеется, крестьяне помогали, как могли, но делали это без вдохновения. Каким-то образом, скорее всего, от Чивилем, они узнали, с каким противником собирается биться Трол, и уверенность в его победе не демонстрировали.

Кроме того, под стенами, среди множества застывших статуй, бывших когда-то Псами, то и дело появлялись живые имперцы, которые пытались вытащить тела своих друзей, попутно осыпая замок стрелами. Но на новый штурм, как и предполагал Трол, они не решались. Видимо, их потери и в самом деле оказались чрезмерными.

Вечером, когда уже и решетки были срублены, когда и Ибраил уснул, утомившись попытками вызнать из книги хоть что-то стоящее, Трол решил провести последний инструктаж. Начал он довольно грозно:

— Значит так, — заговорил он, обращаясь к своим друзьям и полудюжине ополченцев Батара, которых решили использовать в этом бою, — вы не вмешиваетесь. Просто стреляете из луков, арбалетов и… ни в коем случае не вмешиваетесь. Даже если мы с Ибраилом будем погибать на ваших глазах, все равно сидите тихо. У вас будут шансы удрать после нашей смерти.

Батар, который выглядел чуть более отдохнувшим, чем в прежние дни, решил высказаться:

— Не будет у нас ни одного шанса. Без тебя, Трол, Псы сожрут нас и даже не подавятся косточками.

— Полагаю, в данных условиях Батар прав. А следовательно, — промычал Роват так, чтобы его услышал и Крохан, который возился у другой решетки, — тебе следует оставить вмешательство в бой на наше усмотрение.

Возражать тут следовало… тонко. Поэтому Трол походил по коридорам, зажатым теперь двумя решетками, накрепко вмазанными в кладку стен, и с таким частым плетением, что он едва видел в наступившей полутьме лица друзей по ту их сторону, набрал в легкие побольше воздуха и решил изменить формулировки.

— Хорошо, будь по-вашему. Я дерусь один, а если вам покажется, что вы можете помочь, но только наверняка — милости прошу в драку. Но только — наверняка.

— Вот так-то лучше, — прогудел Крохан. — Мы и сами, собственно говоря, с усами. Нечего тут э-э… геройствовать.

Трол вздохнул, еще раз проверил, насколько решетки надежно перегородили оба прохода из его убежища, осмотрел крохотные лазы, сделанные так, чтобы в них можно было пролезть при крайней необходимости, и закрытые на довольно сложные деревянные запоры, и отправился в свою нишу.

Она была глубокой и не очень высокой, но для того, чтобы размахнуться мечом, ее хватало. Выход из нее приходился против грубой, сплошной стены, едва освещенной факелами, которые горели под специально сделанным в нише дымоходом. Горели, кстати, хорошо, сама конструкция этого каменного кармана была похожа на камин, что и обеспечивало достаточную вытяжку.

Когда свет за невидимыми из ниши окнами окончательно померк, Трол неожиданно пожалел, что так и не собрался сегодня толком выспаться. А сидеть ему теперь придется всю ночь… Может быть, несколько ночей подряд, без сна, ожидая противника. Впрочем, если дело затянется, он сумеет потренироваться, для этого места между обеими решетками хватало.

Он тут же вспомнил пару трюков Рогатого, которые так и не выучил по-настоящему, и даже захотел их опробовать… Но отказался от этой идеи, не стоило ему выматываться перед предстоящей дракой. Тогда Трол стал обдумывать план боя.

Он был примитивен, такого упрощенного поединка у Трола, кажется, еще не было. Ему следовало держаться в этой нише, не давая ни одному из противников прорваться за спину, чтобы Ибраил не погиб ненароком. Держаться со всем умением, которое сейчас Трол оценивал не очень высоко, держаться усилием воли… В которой он тоже был не вполне уверен.

Эти мысли о собственной недостаточности показались Тролу сначала вполне разумными, потом он просто махнул на них рукой. Все, что он не успел сделать, уже не имело значения.

Он только надеялся, действительно надеялся, что остальные, если он с Ибраилом сложат головы, сумеют уйти и останутся живы. Ведь за стенами замка осталось меньше сотни Псов, не так много, как вначале, хотя… Куда больше, чем нужно для того, чтобы вывести из замка жителей деревни.

Нет, решил, наконец, Трол, лазы в решетках можно откинуть, а значит… Роват придет на помощь. И скорее всего, Батар с Кроханом тоже высунутся вперед. То, что они вмешаются, Трол, по зрелому размышлению, принял как данность. Они бросятся в бой, отлично понимая, что у них не будет против саджей ни единого шанса, что они умрут, может быть, так и не коснувшись своими мечами хотя бы их оружия… Не говоря уж о том, чтобы нанести даже самую незначительную рану.

Это было печально, жалко было терять таких друзей. Но он сам выбрал эту тактику с замком, сам решил подзадержаться тут так долго, чтобы противник явился сюда, сам позволил развязать эту… абсолютную, как ему казалось, войну. Теперь хныкать было не о чем.

Стена напротив была такой неровной, что свет факела отбивался от нее колышущимися переливами. Тогда Трол достал мечи Рогатого. Все три. Они, как всегда, оказались смазаны все той же гадостью, что разложила за несколько минут боя его прежние мечи — Синкопор и Клунг.

Первое время, когда Трол только задумывал, как выманить противника в Дотимер, он пытался и с ними тренироваться. Когда заметил, что капли странной густой жидкости при сильных взмахах разлетаются, словно от мокрого веера, попробовал ее аккуратно стирать. Разумеется, это не принесло никакого результата, стоило ему разок опустить мечи в ножны, как ровный слой темной мази возникал снова. Похоже, у Рогатого все было предусмотрено, и в ножнах каким-то образом существовал почти бесконечный запас этой отравы. Отравы для клинков, для людей…

А для фей? Хорошо бы, имперцы решили заплатить только трем из них. Не больше. Хотя, если принять во внимание их репутацию, неужели имперцы так боятся, что пошлют против Трола больше трех? Нет, вряд ли, значит, все может обернуться вполне удачно — появятся только три.

— Трол, — позвал Ибраил, — прочитай, что тут У меня вышло.

Оказалось, что маг уже некоторое время ждал, пока Трол вынырнет из своих мыслей. Трол подсел к магу и попробовал прочитать фойские иероглифы. Они оказались сложными, многоуровневыми и даже не очень аккуратными, вероятно, маг тоже нервничал, и это сказывалось на его каллиграфии. Трол покачал головой.

— Ничего не выходит. Не могу понять.

Маг сел, опершись спиной на подушку, и принялся читать.

— Саджей можно вызывать только в количестве нечетного простого числа. Знаешь, один, три, пять, семь… Один раз вызвали пять фей, и они истребили целый город, с жителями числом более шести тысяч. Еще раз вызывали семь этих бойчих, но книга, похоже, сама не знает, для какой битвы. Как упоминал Роват, они всегда одерживали победу, хотя бывало, что некоторых из них удавалось ранить. В десятке случаев за всю полуторатысячелетнюю историю удалось убить по одной из фей. Но вот что интересно, если истребить весь отряд фей, тогда они… Они уйдут из этого мира навсегда. Вернее, не смогут к нам больше проникать. Понимаешь, — Ибраил возбужденно передернул плечами, — у них проходимость в наш мир односторонняя. Если фея или их отряд попадает к нам, они закрывают собой этот переход. Если они тут погибнут, то проход некому будет снова открыть… для остальных.

— Отлично, — кивнул Трол.

Это в самом деле было неплохо. Куда лучше, чем он мог надеяться. Это позволяло избавиться от этого страшного врага окончательно… Разумеется, если он победит.

— Кажется, это сделано, чтобы фей нельзя было использовать друг против друга, как всех наемников, понимаешь? — медленно и задумчиво проговорил маг. — Да, на том, что коридор единственный, можно сыграть.

— Обязательно, — Трол даже не стал разыгрывать чрезмерное воодушевление. — Что с их точками уязвимости?

Ибраил осмотрел длинную, почти на треть страницы последнюю запись.

— Об этом ни слова. Сожалею.

— Ладно, не так уж и важно. — Трол вытащил клинки Рогатого, взвесил их в ладонях. — Все равно, я начну с ними бой, как с обычными противниками, а там уж как получится.

— Может быть, тебе будет любопытно, как феи относятся к золоту… К плате за их мастерство. — Маг не дождался от Трола явного знака продолжать, но вычитал его интерес в сознании. — Тут что-то странное. Золото им нужно выплачивать сразу, как только саджи заканчивают бой. Они накрывают его своими плащами, и оно превращается… в глину. Похоже, они замещают золото глиной своего мира. С этой глиной пытались экспериментировать, чтобы определить ее свойства, но пока никому не удалось добиться ничего интересного. Да, еще книга говорит, что золото им нужно для рождения новых фей. Не знаю, как это происходит.

— По-моему, для рождения новых фей нужно совсем другое, — хмыкнул Трол.

Ибраил посмотрел на него.

— Ты еще можешь шутить… Они как амазонки, мужчин либо используют на племя, либо убивают. У них, кажется, и не рождаются мальчики, только… сами феи. — Он всмотрелся в Трола со странным выражением на лице. — Ты, кажется, не боишься?

— Мне нельзя бояться. Я боялся, когда затевал все это, а теперь…

Ибраил отложил книгу Ублы на тумбу, перед свечой и чернильницей с кисточкой для фойского письма, и улегся удобнее. Все-таки он был очень плох. Лишь пытался крепиться, но до хорошего самочувствия ему было далеко.

— Давно хотел спросить — как давно ты все это придумал?

— Я стал… неплох после того, как часть воинского мастерства Рогатого перешла ко мне. И я им, кажется, овладел… Вот только побаиваюсь, что его темное и жестокое мастерство может вступить в противоречие с тем, что заложил в меня Учитель. — Трол отвел взгляд. — А можно и так сказать, настоящее мастерство как-то само проявляется во мне, когда бой достигает какой-то фазы… или ожесточения. И я побаиваюсь, что мои тренировки не усиливают это качество, а, наоборот, ослабляют его. — Он посмотрел на Ибраила и твердо договорил: — Значит так, вполне возможно, я никогда уже не стану сильнее, так чего же терять такую возможность, какая сложилась тут, в Дотимере?

— Ну, Трол, ну… — Ибраил не находил слов, они все выветрились у него из головы. Но все-таки он был очень тренированным магом, поэтому сумел вернуть себе способность формулировать идеи и выразил, кажется, главное, что его раздражало во всей этой ситуации: — Ты даже от меня научился прятать свои мысли.

— Научился, — согласился Трол. И чуть виновато улыбнулся. — Это как раз стало довольно просто, я разгадал те тропки, по которым ты бродишь в моем сознании… и проложил новые, в другой части. Если хочешь, я стал думать на других вибрациях. Это помогло.

Внезапно под гулкими сводами обоих замковых коридоров прозвучал предостерегающий окрик. Трол выпрямился и стал привычными движениями вдеваться в сложную перевязь мечей Гевста. Он окончательно решился на это. Два по бокам, один скрытый — за спиной. Сейчас они показались ему не очень тяжелыми, скорее наоборот, слишком тонкими и гибкими, такими нужно делать удар хлестким…

Крик был вызван тем, что от стены напротив ниши, где Трол сидел вместе с Ибраилом, медленно, как в дурном сне, отделялась полупрозрачная еще фигура. Это был Сынгар дРикос, стратег Запада.

Ибраил чуть нервно, но уже привычно начал читать заклинание антимагии. Трол про себя повторял его слова. Но сейчас почти не обращал на них внимание. Заклятие, которое было так эффективно уже несколько раз, на этот раз не играло никакой роли. Он не мог бы сказать, откуда знает это, но ничуть в этом не сомневался.

Сбоку ударили тяжелые арбалетные болты, они прошли в стороне от фигуры, выплывающей из каменной кладки, заметно изменив направление полета. Ударившись в стены, они расщепились, словно были сделаны не из прочного, выдержанного дерева, а из хрупкого тростника.

— Так я и думал, — проговорил Трол почти спокойно, — простая транспортация.

— Он вызывает фей, — прокричал кто-то справа, скорее всего, это был Роват. — Все-таки это будут саджи, Трол. Все-таки они!

Он не успел договорить, как Сынгар уже окончил читать свое заклинание. Оно было на удивление тихим. И почти тотчас у самой стены, под самым боком Сынгара стала возникать еще одна фигура, затянутая в льняной черный комбинезон. У нее были все признаки точеного, изумительно тренированного женского тела.

Глава 14.

Фигура воспринималась как что-то размытое. Фея даже не торопилась, просто двигалась в своем обычном темпе, но перетекала из одной позиции в другую настолько резко, что у Трола напрягались мускулы глаз, такого с ним еще не было, даже когда он тренировался с Учителем.

Она отмахивалась от новых стрел с легкостью, от которой у Трола стало холодно в груди, — она сбивала их развернутой ладонью, словно, рвала с ветки неподвижные яблоки. Она оказалась невысокой, не больше пяти футов с парой дюймов, многие горские женщины, которых Трол видел в последнее время, были гораздо выше. С плеч на грудь и руки у нее свисал короткий, словно пелеринка, плащик. Он делал почти невозможным, ориентируясь по плечам, читать направление ее движений. Волосы у нее оказались светлыми, удивительного оттенка, смесь льна с золотом, очень красивые, гладко зачесанные назад и забранные в пучок кожаной повязкой.

Сколько-нибудь отчетливо Трол видел перед собой только голову прекрасной женщины и еще мечи. Один чуть более длинный, чем горские, примерно как тот, какой Трол и сам держал в руках, второй ближе к восточному вакизаши. Руки, которые обхватывали рукояти, были тонкими, с длинными пальцами, и если бы не набитые мозоли на кентосах, как бывает только у очень тренированных рукопашников, они показались бы прекрасными.

Пока Трол рассматривал девушку, позади нее появилась вторая фигура, чуть повыше первой, в такой же одежде, только с едва заметным синим отливом, и чуть более длинным плащом, прорезанным от пояса до горла, чтобы не тормозить движения. У второй феи и меч оказался чуть длиннее, а сбоку, почти на бедре висел небольшой, круглый, фута два в поперечнике, щит. Но вторая фея даже не пробовала вдеть в него руку, она осматривалась с интересом, не отбиваясь от стрел, лишь уклоняясь от них.

Потом из стены появилась третья фигура, коренастая, в комбинезоне, который открывал руки чуть не до локтя, верх горла и лодыжки ног. Она оказалась без плаща-доспеха, маскирующего ее движения. Эта фея даже не собрала в пучок свои седые волосы, лишь обхватила их банданой, чтобы подчеркнуть высокий и гладкий, без единой морщинки, лоб. На щеках у нее виднелась синеватая татуировка в виде стрелок, но подробности рисунка Трол в темноте разглядеть не сумел, заметил только, что линии татуировки переплетались, как хвостики изысканных иероглифов.

Трол постоял без движения, посмотрел на стену, подождал. Но, к счастью, других фей не дождался. Значит, трое, как и против Учителя. Тогда он попытался привести себя в боевое состояние.

Страха не было, он оставался спокойным, ожидая этого боя, а теперь и вовсе опасаться чего-либо было глупо. Кроме того, он приложил массу усилий, чтобы эти трое тут появились, он даже иные формы медитации обращал в молитву, чтобы Кросс дал ему именно этих противниц. Все было хорошо, просто отлично. Теперь ему бы самому не сплоховать.

На всякий случай он стряхнул напряжение с рук и плеч, проверил, как работают ноги. Стрелы с обеих сторон коридора больше не летели, как Трол и ожидал, они были попросту бесполезны. Теперь люди тоже ждали, потому что главное решение, что и как будет, оставалось за Тролом.

— Не высовывайтесь из-за решетки! — заорал Возрожденный, поднимая восприятие до самой высокой для него степени. Начало этой фразы у него вышло почти понятным, середина уже слилась в какое-то бормотание, а вот концовка обернулась одним сплошным воем. Трол засомневался, что его понял даже Роват, самый быстрый из всех, потому что в нем многое осталось еще с той поры, когда он был заражен червем.

— Вот эти двое, — медленно, словно замерзая на ходу, проговорил Сынгар.

— Ты оставайся тут, пока мы будет биться, — отозвалась первая фея, с пучком золотистых волос.

— А я и не смогу двинуться, — признал стратег Запада, все с тем же своим тягучим, как копье фалангиста, произношением… Хотя, конечно, дело было не в его произношении, это восприятие действительности у Трола ускорилось в несколько раз по отношению к обычному. — Меня маг приковал к этому месту своим заклятием… Пока вы их не убьете, так и придется стоять.

— Где золото? — спросила седая.

Стратег Запада чуть сдвинулся в сторону, и стали видны груды монет. Почему-то их транспортировали сюда, в замок, без мешков, без бочонков и даже не в каких-нибудь маркированных мешочках, как обычно делалось на Востоке, а россыпью, как песок.

— Эда, проверь, — приказала первая.

Седая с сомнением рассматривала Трола. Она еще не доставала меч, разминала руки плавными, неторопливыми, как казалось, движениями от плеч к кистям… Но по постановке ног Трол без труда понимал, что она гонит внутреннюю энергию «ки» от ступней ног к рукам. Только за то, что он стал свидетелем этой разминки, по законам некоторых восточных школ боя, его следовало убить.

— Вот этот цыпленок напугал вас так, что вы потребовали троих? — седая фея усмехнулась. — Или вы боитесь мага? Так он сам лишил себя силы…

— Нас только не лишил, — сказала Эда, которая пришла со щитом на бедре. Она подняла голову, посмотрела на первую, светловолосую. — Все правильно. Как раз за двоих.

Как она сумела прикинуть вес золота, по каким ценам сравнила стоимость монет разных стран — оставалось загадкой. Первая саджа кивнула, подошла ближе, оказавшись почти у самого входа в нишу, с любопытством посмотрела на Трола.

— Кто ты? — спросила она.

— Меня зовут Трол Возрожденный, еще иногда называют Воином Провидения.

— Интересно, — ухмыльнулась седая. — Может, не добьем его, просто отхватим большие пальцы на руках и заберем на племя?

— Кырис, твое веселье неуместно, — отозвалась блондинка. Она считалась у них главной. Это подтверждалось и тем, что она вступила в этот мир первой… Или у них нет главных?

— А как зовут вас? — Теперь Трол был готов.

Мечи срослись с ладонями и стали продолжением воли и мысли, дыхание гонит мощный поток энергии ко всем мускулам, сила словно вытекает из ступней и держит тело прочно, не сбить даже тараном.

— Я — Эда, — улыбнулась та, что со щитом. Она откровенно оценивающе осмотрела Трола, мысль забрать Возрожденного на племя показалась ей разумной. — Это — Кырис. — Легкий, как полет снежинки, кивок в сторону седоволосой. — Она у нас самая легкомысленная, несмотря на возраст. А это — Шваги. С ней не может сравниться никто.

Говорили они на квантуме, но с акцентом, с какой-то чуть не девической шепелявостью, но это едва задело восприятие Трола. Он вдруг поймал себя на том, что двигается и говорит в темпе фей. Даже слова сливались в общий рык, уже среднюю часть слов нормальный человек не сумел бы разобрать. Ускориться хотя бы еще чуть-чуть Трол не мог бы, даже если бы его попросил Учитель, ему это ясно, но вот феи… Они даже не начинали торопиться. Или тоже достигли своего предела?

— Он двигается, как мы, — произнесла светловолосая Шваги. — Я же говорила, это будет интересный бой.

Трол обвел своим вниманием все, что его окружало. Головы он, конечно, не поворачивал, сейчас это смертельно опасно… Ибраил пытается подняться, откуда-то медленно, словно во сне, выплывает еще одна стрела, бессмысленная как и все прочие, Шваги отбивает ее одним движением ноги, высоким, как полет птицы. Мечей из рук она не выпускает, перебирая их рукояти ладонями, чтобы слиться воедино. Примерно то же самое Трол уже проделал, хотя и не так изящно.

— Ты интересный парень, — сказала вдруг высокая Эда. — И похож на того, которого мы убивали у пещеры.

— Вы знали моего Учителя?

— Ну, если это можно назвать знакомством, — ухмыльнулась татуированная Кырис. — Впрочем, он был самый неплохой из всех людей, с кем мне доводилось драться. А я многих видела, мальчик… В конце боя я почти полюбила его.

— Кто его убил? — спросил Трол.

— Я, — ответила Шваги, — двух других девушек ему удалось ранить. А вот со мной он справиться не сумел.

— Я отрезала у него прядку волос, — призналась Эда с чуть деланным вздохом, — мне он тоже очень понравился.

Саджи уже почти танцевали перед Тролом, они менялись местами, развивали скорость перемещений, сколачивали из своих тел и своих мечей общий, неотразимый, как дыхание смерти, сверкающий веер. Трол пока не мог даже уловить общего рисунка их построений, к тому же ему очень мешали плащи. Их подкладка посверкивала металлом, да так, что маскировала своим блеском сверкание клинков… Плохо, все было плохо. Совсем не в пользу Возрожденного.

Шваги вдруг широко улыбнулась, словно прочитала все, что творилось в сознании Трола.

— Что-то мне подсказывает, пришла моя очередь влюбиться, Трол. Я буду тебя так называть, мальчик, мне нравится, как ты держишься.

— Я сделаю, что могу, Шваги.

— Жаль, это будет недолго. Вы, люди, недолговечны.

Светловолосая Шваги сделала первый выпад… Ибраил уже опустил одну ногу со своей лежанки. Неужели феи настолько быстры? Ведь маг определенно пробует вскочить, как подброшенный пружиной.

Трол сделал вид, что принимает удар на скрещенные мечи, но в последний момент перевел выпад противницы в удар по касательной, сделав мягкий, как на тренировке, выброс ему навстречу только правым клинком. И тут же последовала серия выпадов слева, от Эды. Почему-то она тоже хочет сразиться с Тролом, даже слегка торопится. Торопливость ее и подвела…

Трол попытался принять все ее удары одним качающимся блоком… Который вышел не очень сильным, пришлось помогать руке, доворачиваясь всем телом, черпая силу в винтовом напряжении ног. Затем он резко наклонился корпусом, этому он научился у Гевста… Для верности перевел туда и правый клинок… Да, хорошо, что он не встретил Шваги обоими мечами, хорошо, что левый меч у него был практически свободным… Иначе он не успел бы.

Справа вылетела татуированная Кырис. Ее выпад прост, как дубина, и силен, как удар многотонной волны. Трол чуть отступил и тут же сделал выпад ей навстречу. Если бы она ударила телом, а не руками, он непременно достал бы ее кончиком гибкого, как хлыст меча… а так, без ее рывка вперед, достал только край плаща Шваги. Жаль, промах вышел обидный.

Зато все феи откачнулись. И даже чуть отвели назад мечи, удерживая их тем не менее на уровне груди. Мечи, кстати, были какие-то странные, внешне очень агрессивные, словно восточные, но ближе к гарде имели тонкие вилки, чтобы подхватывать клинок противника, как делалось на севере. Комбинированные мечи, хотя сразу этого и не поймешь. Какова же должна быть техника, чтобы совмещать обе самые совершенные школы боя?

— Да, — решила Шваги, — кажется, пришла моя очередь влюбиться.

— Ну, это еще нужно выяснить, — отозвалась Эда. — Мне, например, он тоже очень нравится. Так что, скорее всего, тебя, Трол, — она почти пропела его имя, — мы убьем наперегонки. Может быть, ты даже не заметишь, как умрешь. — Она сделала выпад, еще один, потом пошла в тяжелую рубящую атаку, так что от ее меча чуть искры не посыпались, когда Трол встретил его таким же ломовым блоком. Фея отступила, по-прежнему улыбаясь. — Нет, не буду вредничать. Уступлю тебя командирше, она ревнивая.

— Когда я убью вас, я прочитаю каждой молитву, которую на Востоке читают над павшим врагом. Без любви, — добавил. — Любовь в моем представлении — нечто отличное от мечей и смерти.

Эда теперь захихикала в голос. Она по-прежнему чуть выступала из ряда своих подруг и наносила отдаленные, неопасные удары. Они были легки и внешне неторопливы. Вероятно, она собиралась вогнать Трола в размеренный режим боя, чтобы неожиданно перейти в самый быстрый темп и сразу сделать его уязвимым… Кырис тоже не ломилась вперед, словно хотела завершить бой двумя-тремя сильными, пробивающими любую оборону ударами… Она даже достала откуда-то из-за спины небольшой кинжал.

— Ты уж постарайся, Трол, — проговорила Шваги, — продержись подольше. Все так здорово началось.

Мечи слились воедино, Эда резко взвинтила темп… Теперь Трол почти не понимал того, что происходило перед ним, впервые за всю свою жизнь он не понимал боя, даже с отставанием на те мгновения, когда мозг должен был определить смысл действий каждой противницы. И он не понимал собственные действия.

Но феям немного мешали выступы ниши, если бы не это, они бы уже нашинковали Трола, как капусту. Как же с ними справлялся Учитель? Ведь он дрался перед пещерой на открытом пространстве… Вдруг Трол увидел, что брызги мази Рогатого летят с его клинков вперед, словно мелкий туман, но медленно, слишком медленно…

Вдруг Кырис попалась в ловушку. На долгое мгновение ее прижала к выступу ниши Шваги, и тогда Трол, еще прежде, чем успел о чем-нибудь подумать, бросил правой рукой свой меч. Он толкнул его, молясь, чтобы не промахнуться… И его меч вошел, почти до трети, в тело феи. Седоволосая татуированная саджа отвалилась назад со вздохом, похожим на всхлип.

Эда тоже отступила и посмотрела на подругу удивленно. Трол блокировал атаки Шваги одним мечом, что было не так просто, но одновременно достал из-за спины третий меч. Будь Эда умнее, они бы его тут же и прикончили. Как ему удалось не пропустить ни одного выпада Шваги — понять невозможно, скорее всего, отступив на пару шагов назад, он выиграл долгое-предолгое, с четверть удара сердца мгновение…

Нет, оказалось, два касания мечом Шваги ему все-таки нанесла… Теперь он ранен. Убедившись, что перед ней снова два меча, от него отступила и Шваги. Обе феи повернулись к Кырис, а татуированная хладнокровно рассматривала меч, торчащий у нее из живота.

— Это меч Рогатого, — произнесла Шваги. — Яд будет действовать долго.

— Мы успеем, Кырис, — добавила Эда. — А потом вытащим тебя отсюда, сестра, и вылечим, не волнуйся.

— Я не волнуюсь, только помощи от меня теперь будет немного, — ответила Кырис.

И медленно осела на плиты. Попыталась подняться, но ноги не слушались ее. Может быть, впервые в жизни ее совершенное, тренированное тело не подчинялось ей.

А Трол подумал: неужели они даже падают медленней, чем лист с дерева? И вдруг обнаружил, что воздух почти не втекает в его легкие, он слишком тягучий и какой-то… соленый. Он посмотрел на фей, которые остались на ногах.

Эда тоже дышала с затруднением. Зато Шваги оставалась спокойной, только пот выступил у нее на лице да несколько прядей упали на лоб. Не поворачиваясь, не отводя от Трола пристального взгляда, она сказала Эде:

— Возьми щит.

— Зачем? Четвертого меча не было даже у Рогатого.

— Используй щит.

Вдевая в лямки щита левую руку, Эда сказала:

— Теперь, мальчик, нам будет просторнее.

— Скоро, — Трол все-таки восстановил дыхание, эта заминка оказалась очень кстати, — будет еще просторнее. А потом останусь только я.

— Докажи, — попросила Шваги.

И бросилась в атаку. Вот теперь, кажется, она действительно демонстрировала все, на что была способна. Ей хватало и места и — самое главное — времени, чтобы обходить мечи Трола. Или ему так только казалось? Ведь он, по крайней мере, пока не пропускал ее атаки, сделав свои удары еще короче и быстрее, от чего мазь с клинков разлеталась веером почти в лица фей. Но они даже не морщились, их лица теперь были словно высечены из камня. И от них веяло смертью.

Глава 15.

Седоволосая Кырис вдруг умерла. Трол почувствовал, как ее энергия, подчиняясь заклятию антимагии, влилась в него широкой и мощной волной. Почему-то именно в него, на долю Ибраила, который, наконец, поднялся со своей кровати и стоял позади него, стараясь рассмотреть, что происходит у выхода из ниши, почти ничего не досталось.

Это была какая-то очень жуткая, нечеловеческая сила. Она заставила Трола отступить. При этом он почти потерял силу и скорость. Этим воспользовалась Шваги. Она провела три или даже четыре очень сильные атаки, и Трол был поражен не меньше ее, когда выяснилось, что он все еще жив, лишь получил две небольшие царапины. Это действительно могло выглядеть невероятной удачей… если бы в этом имелось хоть немного его заслуги.

Но все получилось как-то не так, как должно было выходить в бою такого рода. Трол просто выставлял вперед свои мечи, ослабевшими, не слишком верными руками пытался наносить встречные удары… И совершал самые точные, единственно возможные движения против разозлившейся феи. Она даже зашипела подобно гадюке, которой не удается главный, смертельный выпад. А потом обе феи отвалились назад.

И тогда Трол понял, что эта энергия, которая пришла к нему со смертью Кырис, подкрепила его. Она даже сделала его слегка хмельным, безрассудным и очень, очень уверенным. Он попытался сбросить эту дурацкую уверенность, попробовал вести себя осторожно… Но ничего из этого не вышло. Оказалось, что он перешел в атаку.

И еще он вдруг понял, что его одолевает какая-то дурацкая радость. Он не хотел в этом признаваться, но он ликовал, неожиданно обретая способность драться даже против саджей. Это было непонятно, это следовало обдумать… Как-нибудь потом, хотя, если он не останется холодным и точным, этого «потом» у него вполне может и не быть. Он попытался вернуть себе хладнокровие, но ничего не мог поделать. Его переполняла радость и уверенность в том, что он вдруг стал более опасным для этих фей, чем они для него.

Теперь его оба меча летали, угрожая феям смертью, теперь он каким-то немыслимым образом опережал их. И это не было ощущением, что в нем дерется кто-то другой, может быть, Лотар Желтоголовый, инкарнацией которого, как утверждал Учитель, он являлся. Теперь это был он сам… Хотя, скорее всего, не один, потому что слишком невелико было его природное и накопленное искусство мечника. И тем не менее…

Скорее всего, теперь ему помогало знание боя и выучка Гевста Рогатого и всех тех бойцов, зараженных червем, которых он тоже одолел, и даже, может быть, сила Ибраила, которая, как оказалось, и восстановила его способность сопротивляться феям, а когда умерла Кырис, помогла усвоить ее энергию… Эта же сила Ибраила теперь превратилась в широкую, пенистую, пьянящую, но и помогающую биться радость, как вода в раскаленный день помогает восстановить силы путника.

Саджи отступали. Медленно, не очень умело, но все-таки отступали. Им очень не хотелось, они пытались отыграть каждые полшага, но все-таки отступали. А Трол шел вперед, яростно и сильно, красиво и агрессивно… Он не подозревал за собой такого мастерства. Он не остановился даже на краю ниши, сделал еще два шага вперед и вышел на открытое пространство. Дальше, впрочем, пойти не решился, потому что помнил об Ибраиле и опасался, что одна из саджей прорвется ему за спину, а для мага это означало быструю и несомненную смерть.

Теперь саджи бились на расстоянии всей длины его мечей, опасаясь его резких, тычковых выпадов, Удлиненных работой тела, и при первых же серьезных и концентрированных его атаках уходили в глухую оборону. Он сумел навязать им свою волю, и они его слушались не менее послушно, чем марионетки подчиняются кукловоду. Тогда он понял, что они просто ждут, пока он выдохнется, хотя бы немного… И приготовился.

Трюк был старый, как мир. Он просто сделал пару выпадов чуть медленнее, чем следовало, хотя обе атаки выглядели довольно привлекательно, если бы он попытался довести их до конца, повернулся к Шваги, которая сохраняла, несмотря на отступление, полное присутствие духа, и подождал, пока Эда решится. И она решилась…

Она сделала крохотный шажок вперед, подготавливая атаку, а потом рванулась чуть не всей массой тела, что для бойца такого класса выглядело несомненной ошибкой… Трол встретил ее ударом первой трети правого меча, чтобы задержать ее динамику, а то и сам мог промахнуться… А его левый меч тем временем засвистел на долю мгновения раньше, чем прозвучал встречный удар… Но встретил лишь ее меч.

Эда сделала обманное движение и поймала его клинок в устроенную на своем мече ловушку, между гардой и основным клинком. Она уперлась двумя руками, заставив свой щит провиснуть, в поворотный рычаг, пристроенный за гардой, повернула… И верхняя треть Гевстова клинка отломилась, как откушенная каким-нибудь невероятно прочным слесарным инструментом.

Этого-то Трол и ждал. Он приготовился. Шваги, увидев, что произошло, чуть ослабила давление, она тоже торжествовала и готовилась, должно быть, к новой атаке, которая должна была ошеломить Трола… Но Возрожденный не медлил. С выдохом, в котором зазвучали победные ноты, он протолкнул обломанный меч вперед и ровно сломанным, но твердым концом своего клинка попал Эде… под подбородок, сбоку от горла.

Фея напряглась, она не верила, что попалась в такую нелепо-действенную ловушку. Она собрала все оставшееся в ее легких дыхание и снова повернула свой меч. Он зазвенел, ловитель отломился… Но на миг позже того, как клинок Трола, выдвинутый к противнице до предела, был перекушен теперь уже у самой гарды.

Эда упала назад, из ее горла торчало почти полтора фута отравленной стали, да еще дюймов пять, перебив трахею, ушло вниз, между ее плеч. Она выпустила свой меч, который даже не успел зазвенеть о камни. А фея уже обхватила обломок клинка и с силой, разрезавший ее ладони, выдернула его из себя.

— Не-е-ет! — закричала Шваги, но было поздно. Обливаясь кровью, которая из алой под воздействием отравы Рогатого превращалась в темно-пурпурную, почти черную, Эда осела на камни.

Трол взял свой последний меч двумя руками. Он попытался выровнять дыхание. Пританцовывая, чтобы не утратить эту изумительную легкость, которая, несмотря на перенапряжение боя, все еще оставалась в нем, он двинулся на последнюю из оставшихся в живых противниц.

Фея повернулась к той решетке, где находились Роват с Кроханом, спиной. Тотчас Роват попробовал достать ее выстрелом из арбалета. Но фея ушла в сторону и даже не проследила стрелу, которая, вместо того чтобы ударить ей в спину, чуть не врезалась Тролу в грудь. Теперь она уже не шипела, она уже не злилась. Она билась, спасая свою жизнь и спасая проход в этот мир для других фей.

Трол наконец успокоился. Он понял, что стрелять его друзья больше не будут. Потверже стал на ноги и приготовился, словно они бились с саджей по благородным правилам восточного поединка когда бой решается одним, иногда непредсказуемым ударом. А часто получалось, что погибали оба противника, напоровшись на мечи друг друга. Ведь это только в сказках бывает, что, получив удар мечом, другой противник сразу обмякает и падает без сил. Три, иногда пять секунд он может еще биться, а некоторые из тренированных бойцов совершали еще не одно действие, даже лишившись головы… Трол тем временем с удивлением понял, что он согласен на это — разменять свою жизнь на жизнь этой феи. И таким образом в итоге все-таки победить. Он ждал, что придумает она. А Шваги медлила, перебирая в руках оба своих меча, освобождаясь от возникших напряжений.

Помимо воли Трол заметил, что они почти не поддались отравляющему сталь снадобью Гевста. Смазанные магической мазью клинки Трола не оставили на светлых, жемчужно-сверкающих мечах саджи не единого пятнышка. Определенно, они заслуживали самого уважительного отношения.

Трол выбросил из головы все мысли. Теперь он призывал на помощь пустоту, которая позволяет действовать спонтанно. Он был готов к предстоящей схватке и не сомневался в ее исходе. Фея почувствовала это. Она заговорила.

— Возрожденный, не знаю, как тебе это удалось, что тебе помогает и почему так вышло, но я делаю предложение… Мы откажемся от всех претензий на это золото. Впредь мы не тронем никого из людей, которых ты назовешь своими друзьями, и договор наш будет нерушим до окончания твоих дней. Мы не станем мстить тебе, подлавливая на какой-нибудь неосторожности… Дай мне уйти.

— И унести Эду с Кырис?

— Разумеется.

— Шваги, ты пришла сюда не за золотом. Деньги лишь предлог… А потому — дерись.

Саджа искоса посмотрела в ту часть коридора, где стояли за решеткой Крохан с Роватом, убедилась, что стрелять из арбалета они больше не будут, опасаясь, что реакции саджи хватит, чтобы перенаправить полет стрелы в Трола…

— Ты можешь напасть на этого… — она мельком кивнула в сторону прижатого к стене заклятием антимагии Сынгара. — Для тебя он не будет трудной добычей. Но мне нужно уйти… Я согласна уйти прямо сейчас.

— А я хочу, — покачал головой Трол, — чтобы ваше отродье никогда больше не появлялось в моем мире.

— А-а, тебе известно о том, что нас связывает единственный переход… Мы все равно найдем способ, чтобы проникнуть в этот мир, если нам потребуется. Ты ведь это понимаешь, Трол Возрожденный?

— Может быть, так долго, чтобы вы нашли новую возможность являться в мой мир, я не проживу, — усмехнулся Трол, отслеживая мягкие, словно волны мертвой зыби, движения мечей саджи. — Что мне до проблем будущего… Я хочу решить свои, с тобой, здесь и сейчас.

— Я даже не ранена, как ты, это будет непросто.

— Ты уже сдалась внутренне, — солгал Трол, просто чтобы не промолчать в ответ. — Я думаю, исход боя предопределен.

— Ты самонадеян, — усмехнулась и фея. Теперь она тоже была совершенно спокойна. — Если я справлюсь с тобой, я прикончу не только заказанного мага, но и вообще всех, кто находится в этом замке… Чтобы отомстить за сестер.

— Я не позволю, — отозвался Трол и пошел в атаку.

Сначала медленную, мягкую, соблюдая равновесие против обоих вражеских мечей, раскачиваясь, чтобы фея не видела, с какой стороны он собирается нанести удар, хотя сильные выпады были бы пока ошибкой… Но он все равно наступал, а она отходила, хотя и не для того, чтобы увеличивать между собой и Тролом дистанцию. Она просто убаюкивала его. Он это понял почти сразу… И все-таки чуть позже, чем следовало.

Сзади что-то произошло, Трол опоздал, он отлетел в сторону, крутанулся на месте, но… Он понял, что произошло, даже не довернувшись до конца. Батар решил добить Эду и выскочил из-за решетки. Потому что она медленно, преодолевая свою смертную слабость, подкрадывалась к Тролу, приготовившись хоть на миг, из последних сил, отвлечь его. Вот это ее движение по полу Батар и попытался блокировать… И неудачно. Эда не доползла до Трола, хотя Шваги и пыталась отвлечь Трола, подставив его таким образом под ее меч, но на атаку орденца все-таки среагировала. Не поднимаясь, она нанесла два или три удара на поражение, изо всех сил. И опередила Батара. Так и не коснувшись умирающей феи своим мечом, он упал, растянувшись на камнях, истекая кровью.

Зато теперь Трол оказался самым свободным в своих действиях бойцом. Потому что Шваги, как ни была она тренирована, все-таки промахнулась в своем последнем движении, стараясь подтолкнуть его к Эде, и не успела подхватить его в прыжке… И подставилась сама.

Трол скакнул вперед, отведя ее длинный меч одним сильным ударом, доворачивая ее по инерции к себе, отбил короткий леворучный меч, которым она могла его блокировать, и без замаха, как на тренировке по атакам с тремя траекториями, ударил снизу, растянувшись в шпагат… Ударил в живот, пытаясь сразу же разрубить и позвоночник феи, чтобы она не добила его сверху, когда он уже не мог бы увернуться.

Она все-таки ударила его коротким мечом в голову, но уже не прицельно… И не смогла обойти налобную пластину, принадлежащую, по легенде, еще Тролу Желтоголовому. Трол почувствовал этот обжигающий, мигом затуманивший сознание удар, вырвал свой меч из тела феи и снова ударил, на этот раз поперек себя, не столько пробуя разрубить фею в районе брюшины, сколько отбиваясь от следующей ее атаки.

Его меч и ее клинок зазвенели, столкнувшись, но он был в более низкой, более устойчивой позиции и поэтому победил. Ее меч отлетел, а его клинок вошел в тело феи почти на три дюйма. И ее отбросило этим ударом. Выронив короткий меч, она села, словно пыталась зажать вываливающиеся из живота внутренности. Потом выпрямилась, сделала неуверенный шаг, подняла над головой свой большой меч, сжимая его окровавленными руками, чтобы нанести еще удар, но… Трол уже стоял чуть в стороне и точно, холодно и прицельно, словно дрова рубил, ударил сверху и чуть сбоку под ее льняной Нагрудник, через плащик, подрубая фее боковые Мускулы, чтобы она не могла его ударить.

От этого удара в воздухе рассыпался веер крови. В это время Эда, самая молодая из саджей, все-таки попыталась ударить, потому что еще оставалась живой. Но он ждал этого и отскочил… Прежде чем сам понял, что делает. Оглянулся. Эда, похоже, вложила остаток своих сил в отражение атаки Батара. Она лежала, умирая, вытянувшись в позе своего последнего удара, больше не пытаясь добраться до Трола. А рядом, в шаге от нее, лежал Батар.

Трол сделал шаг на негнущихся почему-то ногах, поднял свой меч… И не успел. Его опередил Роват. Он с воем, которого Трол никогда прежде не слышал от всегда спокойного и выдержанного имперского рыцаря, ударил Шваги, все еще стоящую на ногах, потом еще раз.

Фея наконец закачалась, закинула голову вверх и… повалилась на пол. Удар ее тела о камни показался Тролу на удивление громким.

Он нашел взглядом Крохана. Тот атаковал Сынгара дРикоса, причем так толково и с таким превосходством, что становилось ясно: прикованный к замку антимагией стратег Запада доживает свои последние секунды. Потом все кончилось.

Потому что медленно, но неотвратимо от тел фей поднялись волны энергии и, разбивая насыщенный запахом крови и смерти воздух, ударили в Трола. Обе разом, чуть не сложившись в светящийся столб толщиной в тело человека… Трол уронил свой меч, отлетел к стене под темные сейчас стрельчатые окна.

Он опустился на колени, но последующие волны энергии догнали первый удар и теперь хлестали по нему, словно молот по раскаленному куску металла на кузнечной наковальне. И Трола так же, как этот кусок металла, корежило, мяло, превращая во что-то аморфное, едва ли имеющее уже человеческий облик…

В его сознании вдруг очень отчетливо, с ясностью, испугавшей его самого, возник… Гевст Рогатый, словно он захватил силой своей воли его, Тролово, сознание, и это было ужасно. Потом он вдруг превратился в кого-то еще, может быть, в цветок, рождающий червей, чтобы обращать людей в их животное воплощение… Трол уже мечтал, чтобы эта пытка кончилась, чтобы его сознание, напоенное всей этой мерзостью, выключилось, но оно почему-то работало и не желало остановиться.

Такой волны энергии он еще не получал. И с каждым приливом магических сил разом, как будто по приказу неведомого божества, он узнавал что-то новое о мире, где существовали… ипостаси магического всеведения, которые сейчас вливались в него.

Ему даже показалось, что он уже перестал воспринимать свой настоящий, человеческий мир, а его сознание вдруг перенеслось в мир саджей… И это оказался такой холодно-сверкающий и прекрасный мир, что было жалко тех фей, которые должны были этот мир покидать, чтобы зарабатывать чьими-то смертями золото, чтобы им, по каким-то неизвестным законам, согревать и поддерживать жизнь новых саджей. И было жалко, что они не осознали его красоту раньше и не остались в нем… Но это были теперь мысли Кырис, Шваги и Эды, которая умерла последней из них.

Но и это искушение завершилось. И Трол понял, что думает сам — что проход в мир людей теперь закрыт, потому что три саджи не вернутся, к счастью для людей… И может быть, к удивлению остальных саджей.

Глава 16.

Потолок был освещен светом не только факелов, но и отсветом какого-то внутреннего огня, который Трол почувствовал в бою с феями. Сейчас он был неуместен, но почему-то не проходил. Он озарял теперь не только самого Трола изнутри, как какое-то очень сильное переживание, но отражался на его восприятии мира. Возможно, другие люди его не видели.

Трол попытался рассмотреть то, что пряталось за этим отсветом. Это было непросто. Лица людей, их фигуры, их жесты размывались, никак не приходили в естественную резкость и четкость. Трол попробовал стряхнуть с себя наваждение, но не очень успешно. Ему осталось лишь надеяться, что со временем он научится мириться с этим отсветом и даже, может быть, научится воспринимать как дополнительную информацию о том, что вокруг него происходило.

— Он пришел в себя, — раздался голос Ибраила. Сейчас же кто-то поднялся в углу комнаты и подошел к тем людям, которые находились у кровати.

— Ты уверен? — спросил Роват.

Ибраил не ответил. Он стал в последнее время не очень вежливым, даже с друзьями. Трол вздохнул, потом попробовал собрать в легких побольше воздуха и спросил, чтобы ни у кого не было сомнений относительно его состояния:

— Что с феями?

— Мертвы, — отозвался Ибраил.

И посмотрел куда-то в сторону, так и есть, кроме всех его друзей тут была еще и Меда. Она ходила в каком-то странном покрывале, Трол вспомнил, что полосы ткани женщины горцев надевают в случае смерти кого-то очень близкого. Неужели этот плат девушка надела по нему?

— С кем?.. — Трол не сумел договорить.

— Батар, — отозвался Роват, — плох. У него Чивилем, да и Ибраил делает, что может… Но его состояние непредсказуемо.

— Если выживет, то только чудом, — пояснил Крохан.

— Если выживет, то на всю жизнь останется калекой, — добавил Ибраил, чуть нахмурившись. — Зря он полез добивать фею.

— Насколько плох?

— Правая нога выбита из бедра, и пришлось ампутировать левую руку. — Ибраил пожевал губами. — Просто поразительно, как парой ударов можно так изувечить тренированного бойца.

— Его подкупило, что фея истекала кровью и лежала на полу… — задумчиво протянул Роват. — Я так и не рискнул ее атаковать.

— Псы? — поинтересовался Трол.

— Собирают свой лагерь. Похоже, без Сынгара они ни на что не решатся.

— Горцы?

— Ждут Каслу. И пробуют кружить вокруг Псов. Те, конечно, их не особенно опасаются, но все-таки нервничают. Это тоже в нашу пользу, — высказался Крохан.

Свечение, возникшее в Троле после боя с феями, стало тоньше и незаметней. Теперь он мог видеть мимику на лицах друзей и даже понимал ее. Неужели феи всегда так видят мир или, наоборот, он превзошел нечто, что позволило ему справиться с ними, но стал каким-то уродом в плане восприятия?

— Вот кто действительно не отходил от тебя ни на шаг, так это Касла, — сказал Ибраил. — Даже меня смогла пересидеть, наверное, из вредности.

— Зачем ты это говоришь? — послышался женский голос.

Из угла комнаты вышла Касла каМил. На миг Тролу показалось, что это приближается к нему новая саджа… Он сжался, протянул руку и, чуть не вывихивая себе пальцы, попытался найти меч. Меч стоял у изголовья, приставленный к стене, но не клинки Гевста Рогатого, а меч Аргоната. Что в нем было толку?.. Трол с мукой осмотрелся, вокруг не было другого оружия.

— Если тебе нужно место, где бы ты мог обрести покой, лэрд Трол, мой замок к твоим услугам, — заговорила женщина с прекрасным лицом, и лишь тогда Трол понял, , что это не саджа.

Пожалуй, ее можно было не опасаться. Если бы она захотела от него избавиться, вероятно, у нее были и другие возможности, пока он" валялся тут без сознания.

— Хотя ты и беспокойный гость.

Голос ее звучал ясно, с заметной женской властностью и чуть встревоженно.

— У меня другие планы, — промямлил Трол.

— Знаю и сожалею, что не смогу их изменить. Ибраил насмешливо посмотрел на владетельную всех Верхних земель Новолунгмии и объявил:

— Аргоната нет в живых. Он умер. Довольно скверно, в мучениях… Они приказали ему умереть, но червь у него был не слишком большой, не слишком сильный, и… Он боролся до конца. Проклинал своих господ из Империи и рассказал многое из того, что мог выловить из их общей системы червоцветов.

— Его наказали за то, что он решился передать нам, в частности, что теперь они считают тебя равным Поллыру, — добавила Касла и задумалась, решительно села на край Троловой кровати, поправила одеяло у его груди, словно настоящая сиделка. — Это их пугает.

Трол попытался осознать эти сведения.

— Не так быстро, мне нужно восстановиться. — Он сделал неопределенный жест, как бы пробуя защититься от нее, но и признавая свою слабость из-за ран.

— А они и не будут тебя атаковать. Сейчас, по крайней мере, — отозвалась Касла. — Насколько я поняла последние сообщения Аргоната, они попробуют от тебя как-то откупиться, чтобы ты оставил их в покое.

Крохан пробурчал:

— Странное предложение. Но если они думают, что нуждаются в передышке… В любом случае, нам нужно поскорее, э-э… подготовиться к новой войне.

— Нет, — отозвался Роват. — Если Басилевс что-то предложит, это будет надежно. Как ни странно, своего слова он не нарушает.

— Что с деревней и деревенскими?

— Лугань почти не пострадала от Псов. А горцы… — начал было Ибраил.

Но его прервала Касла. Она вообще, как мог заметить Трол, в последнее время подняла свой и без того высокий статус, словно была не пленницей в Дотимере, а гостьей.

— Разумеется, Лугань будет считаться свободным владением в круге моих земельных владений. Ею будет распоряжаться владетель Дотимера… Может, хоть это привяжет тебя к Новолунгмии?

— У меня на должность владетеля Дотимера Другая кандидатура, — сказал Трол. И подумал, что, возможно, эту фразу скоро придется перевести в прошлое время. А проблему придется решать с начала. Ибраил на всякий случай кивнул.

— Даже если Батар останется не совсем… гм бойцом, для сельского сквайра он будет в самый раз.

— А мы? — спросил Крохан. — Что будет с нами?

— Тебе еще не надоело воевать? — спросил его с улыбкой Трол.

Улыбка ему не удалась, скорее это была гримаса боли. Но все сделали вид, что это хороший симптом, и первым с этим согласился именно Крохан.

— С тобой плечом к плечу? Нет. Это же прямая дорога, чтобы стать легендой, о которой поют менестрели.

— Видел бы кто-нибудь эту легенду, — прошептал Роват. Он не упрекал Трола, только сожалел, что не сумел ему помочь, и, пожалуй, немного гордился им.

— Я вижу, — отозвалась Касла. — И должна признать, легенда эта мне нравится.

Видимо, у себя в замке, или где она там обитала, эта девушка давно уже разучилась скрывать свои устремления, с детства усвоив, что шила все равно в мешке не утаишь. Но Тролу от ее напористости было не по себе. К тому же Касла ему совсем, ни капельки не нравилась.

Кстати… Он оглянулся, Меды в комнате не было. Пока он разговаривал, она тихонько вышла. Да, далеко ему до нормального самочувствия, если он не замечает такие вещи. Но высказываться на эту тему он не стал, решил убедиться в главном.

— Они не пришли добивать нас. Значит…

— Да, мы победили, — согласился с ним Ибраил, все вычитав, как повелось, прямо в Троловом сознании. — В том, что ты как-то назвал абсолютной войной.

Внезапно дверь раскрылась, в комнату не столько вошла, сколько влетела коннозаводчица Сибара. у нее даже волосы растрепались, но она вовсе не собиралась отвлекаться на такую мелочь. У нее были дела поважнее.

— Лэрд Трол, — оглушительно заговорила она прямо с порога, — я хочу предложить тебе такую вот сделку… — Она заметила, как все смотрят на нее, чуть смутилась и поправилась. — Ну, конечно, мы все рады, что ты выжил в сражении с феями, но сейчас не об этом… Эти фламинго — настоящая золотая жила. Если я научусь разводить и объезжать их, мы станем не только равны имперским заводчикам, но и сможем поставлять птиц всем западным армиям. А короли за такую силу в своих войсках будут платить любые деньги…

— Я первая куплю у вас десятков пять этих птиц, — проговорила Касла ровным тоном. — При атаках на замок, насколько я поняла, они незаменимы. И отбить их без мага, которых не очень-то много в нашем захолустье, невозможно.

Трол посмотрел на Меду, которая появилась следом за матерью. Теперь ее плат не был повязан вокруг лица, она его просто набросила на плечи. Видимо, время, когда она волновалась за Трола, прошло.

Она была очень хороша. Но Трол знал, что теперь эта девушка будет от него отдаляться. Может быть, с радостью, что той памятной ночью все получилось так, как получилось. Ей нужны спокойствие и дом, дети и размеренная жизнь, любовь и постоянное присутствие мужа. А он не мог предложить ей ничего, кроме походов, иногда на много месяцев, крови и, скорее всего, ранней смерти. Он вздохнул и отвернулся от нее.

— Сибара, я тебе сколько раз говорил, — начал Ибраил чуть беспомощно, как это с ним бывало при обращении с горскими женщинами. — Эти птицы, скорее всего, не смогут размножаться в холодном и сухом климате Новолунгмии. Им нужна жара, большая влажность и болота с рыбой.

— Рыбой я их завалю, — уверенно сказала Касла.

— Это будет не та рыба, которой они кормят птенцов. К тому же несвежая, потому что тебе придется привозить ее с побережья. — Ибраил потряс головой от гнева, потому что на лицах Каслы и Си-бары застыло выражение упрямства и нежелания согласиться с доводами мага. — Да у вас в Новолунгмии даже болот толковых нет, одни реки да озера!

— В нижних землях полно болот, — снова очень спокойно отозвалась Касла. — Если речь идет только об этом, мы начнем небольшую войну, завоюем вдоволь болот и тогда сумеем развести подходящую для этих птиц рыбу.

— А климат ты тоже способна завоевать?

— Нужно попробовать, — решительно отозвалась коннозаводчица Сибара. Похоже, она для себя уже все решила. — Племя у нас есть. Две… курочки и даже тот петушок, который весь израненный, а все равно выжил. Он только летать не сможет, но уже… проявляет к своим подругам интерес.

Она торжествующе осмотрела присутствующих. Трол усмехнулся. По его мнению, помешать этой даме заняться разведением фламинго они не смогли бы ни за что на свете. Тем более что и Касла проявила к этому делу свой, державный интерес. Он закрыл глаза.

— Их тренировки требуют массу магии, о которой вы не имеете понятия, — пробормотал Ибраил.

— Маги любят золото, — рассудительно ответила ему владетельная. — Значит, это решаемо. И прошу учесть, быстро окупится, если… Нет, все должно получиться.

Трол почувствовал, что все уже решилось. Само собой. Он не желал больше спорить. Это заметила Меда. Она подошла к Тролу и уверенно положила руку ему на лоб. Похоже, они все, когда он не мог от них отбиваться, привыкли держаться с ним по-хозяйски. Меда тем временем осознавала, в каком он состоянии. Ибраила это слегка отрезвило. Он посуровел.

— Ну все, разговоры об этой безнадежной затее продолжим после. — Он тоже подсел к Тролу, заглянул ему в сознание, обернулся и объявил: — Ему нужно отдохнуть. Пусть поспит.

Первым к двери двинулся Крохан. За ним последовала Касла, никем не сопровождаемая, вполне свободно, словно у нее теперь в замке были свои права, затем остальные. Остались только Меда, сумевшая как-то раствориться в тенях у дальней стены, и Ибраил, который и не собирался уходить. Похоже, у него было что-то, о чем следовало поговорить. Или у Трола имелось нечто, что следовало обсудить с магом.

Трол внутренне отсмеялся и повернулся к Меде. Девушка уже деловито, словно настоящая знахарка, смешивала какие-то снадобья. Впрочем, ей-то, дочери коннозаводчицы, с детства привыкшей обихаживать слабых жеребят и прочую скотину, это было знакомо. Вот только она побаивалась смотреть на мага, чтобы ее все-таки тоже не выгнали… Трол повернулся к Ибраилу, который наклонился к нему, приготовившись слушать.

— Ибраил, я не понимаю… — начал Трол. — Как мне это удалось? Почему самые страшные, самые неодолимые бойцы, воюющие на стороне Империи, потерпели поражение? — Он помолчал. — Нельзя же сказать, что я выиграл случайно?.. Может, это было предопределено? Только ни я, ни они сами об этом до последней минуты не догадывались.

— Шваги в последний момент догадалась, но… — Ибраил оглянулся на Меду, но решил, что она не помеха. — Ты ее уже не хотел выпустить. И правильно, кстати сказать, сделал. Больше такой возможности людям не представилось бы… много поколений.

— Но почему? Как это вышло и чем это вызвано?

— Я почти все время, когда ты приходил в себя, возился с книгой Ублы, — начал он. — И одна из последних записей у меня вышла крайне любопытной, причем моя рука начертала его не фойской каллиграфией, а тайнописью. Это такое письмо, где старофойская фонетика обозначается вендийской клинописью вместо иероглифов… Довольно сложно для чтения и понимания, я его и сам почти забыл.

— И что? — говорить Тролу уже стало тяжело, он почти засыпал.

— Так вот, в этом фрагменте Гевста Рогатого назвали «Укротителем саджей». — Ибраил со значением посмотрел на Трола. — Похоже, сначала они действительно были только наемницами. Потом, чтобы избавиться от этой угрозы, чтобы заставить их служить именно Империи, как в последнее время преимущественно и случалось, Басилевс и его самые верные маги создали против них бойца… Им оказался Гевст. С его мечами, техникой боя и знанием, как следует убивать фей.

— Не понимаю, — отозвался Трол. — Я-то тут при чем?

— Ты бился его мечами, ты воспринял его технику боя, когда магические навыки влились в тебя после его смерти. Ты, может быть, бессознательно подготовился к бою именно против саджей. И вызвал каким-то таинственным образом их к себе. Понимаешь, не Сынгар дРикос привел их к тебе по приказу Басилевса, а ты вызвал их, как-то внушив эту идею Басилевсу с Сынгаром. — Маг помолчал. — И разделался с ними, да так, что никто ничего и не понял. Даже, похоже, ты сам.

— Биться с ними было здорово, — Трол помедлил. — Я ощущал восторг и делал все так, словно родился именно для этого боя. Это было… как если бы я вдруг нашел свое предназначение и использовал его в полную силу.

— Вот именно, — согласился Ибраил. — Может быть, поэтому тебя и прозвали Воином Провидения. Тебя ведет какая-то более могущественная сила, чем нам дано осознать…

— Теперь, — Трол не знал, как выразить то, о чем он думал, — меня будет очень нелегко остановить. Я каким-то образом усвоил и их технику боя. И теперь знаю, как биться против остальных… Не только против саджей.

— Да, Касла, которая очень многое понимает во внутреннем устройстве Империи, — маг усмехнулся, — не зря же зараженный червем и перевербованный Аргонат читал ей лекции на эту тему, — подтверждает: они тебя считают равным Поллыру Невидимому. А это наиболее сильная инкарнация Басилевса в боевом отношении. Сварта дурШади, по прозвищу Соблазнительница, говорят, проходила выучку у фей, но это тебя не должно беспокоить.

— Я даже жалею, что саджи исчезли из нашего мира, — проговорил Трол, уже засыпая, — мне было бы интересно с ними поговорить. Возможно, мы могли бы даже вместе тренироваться…

— Они бы зарубили тебя при первой же возможности, — отозвалась вдруг Меда. — Ты же убил их сестер.

— У бойцов другая психология, — ответил Трол, обрадовавшись вдруг, что она неподалеку. И тут же повернулся к магу. — Ибраил, я обещал, что прочту над их телами молитву по погибшему врагу.

— Ты обязательно это сделаешь, — отозвался Ибраил и поднялся. — Но потом, сейчас у тебя еще маловато силенок, ты бы лучше поспал.

— Я обещал, — уже сквозь сон проговорил Трол. Снадобье, которое как-то очень незаметно влила в него Меда, действительно было сильным.

— У тебя еще будет время, — ответил Ибраил. — Теперь, когда мы победили, у нас на все будет время, Возрожденный.

Книга 4. Разрушитель империи.

Глава 1.

Трол Возрождённый, Воин Провидения, прозванный Усмирителем саджей, а недавно получивший титул Непобедимого, потому что одолел прижизненные инкарнации самого Басилевса, правителя чёрной Империи, смотрел, как Келга на средней высоте закладывает вираж на том фиолетовом фламинго, которого она уже немного считала своим.

Она прибилась к отряду Трола, который теперь и отрядом-то считать было нельзя, потому что от всей команды остались в живых только Ибраил и принц Кола Зимногорский. Но теперь ещё появилась и Келга. Она была невысокой, едва доставала Тролу до плеча, плотно сбитой, причём под её необычайно белой для этих мест кожей перекатывались тугие, похожие на лютневые струны, мускулы. На её лице почти всегда светилась чуть странноватая улыбка, которую Трол не знал, как понимать, — то ли Келга насмехалась над всеми своими новыми друзьями разом, то ли удивлялась, как она, бывшая караванная охранница высшего класса, в этой компании сразу оказалась самой неумелой и неловкой.

С фламинго у неё получалось всё лучше и лучше, хотя и не так быстро, как бы Келге хотелось. Собственно, именно фламинго заставили её однажды предложить Коле свои услуги. Принц, из осторожности посовещавшись с Ибраилом, согласился на её помощь. И сразу вздохнул с облегчением, потому что семь фиолетовых фламинго, которые стояли в стойле трактира на Алдуине, с того времени, как Трол получил тяжёлое ранение в поединке с нумидской ведьмой, были на его попечении. А чистить этих птиц, кормить их по специальному рациону, да и просто вываживать, чтобы их крылья не теряли свою силу, было нелегко. К тому же Кола тоже восстанавливался от ран. Конечно, ему пытались помочь девушки из трактира, но Трол, а особенно Ибраил, были против того, чтобы приучать птиц к чужим рукам, и с этим приходилось считаться.

Сам Ибраил тратил слишком много времени, добывая невиданные в здешних местах лекарства и пробуя ускорить выздоровление Трола. Вот и получалось, что появление Келги можно было считать большой удачей.

Келга принялась за дело рьяно, быстро научилась чистить фиолетовых птиц и кормить их. Уже спустя месяц она практически вытеснила принца, взяв всю эту нелёгкую заботу на себя. И вот теперь решила стать настоящей наездницей фламинго.

Подъём из положения, когда фламинго практически зависал на хвосте, едва ли не вертикально вверх, у неё не получился. Птица сорвалась в подобие штопора, хотя, конечно, быстрыми взмахами крыльев набрала скорость и восстановила равновесие, но громким, совсем не птичьим криком, скорее напоминающим вой полярного волка, выразила недовольство наездницей.

Трол закрылся ладонью от солнца — смотреть в ослепительное южное небо было нелегко. Тем более что в эти августовские дни стояла исключительная, прямо-таки изнуряющая жара. Настолько, что здешняя глубокая голубизна превратилась в подобие застиранного льна, который Тролу так нравился на Северном континенте. Иногда в небе даже блеск этого самого льна появлялся, неявный, скрытый, но вполне заметный, если присмотреться.

Трол стоял на холмике, неподалёку от того места, где они устроили вызывание Гевста Рогатого и бились с Невидимым и Соблазнительницей. Даже теперь, по прошествии двух месяцев, тут ещё ощущалась аура мощной магии, похожая на грязный, липкий туман, какой поднимается над имперскими городами, если в них слишком силён страх, нелюбовь, постоянная униженность живущих там людей и опять же имперская магия. Даже воздух тут, как казалось Тролу, отдавал особым запахом, хотя должен был, конечно, обновляться свежими ветрами с моря.

Тут погибли Крохан с Роватом и сложил свою голову незаметный, но такой интересный Буж. Тут чуть не погибли и Кола с Ибраилом. Это место стоило того, чтобы сюда приходить, когда нечем было заняться.

Израненный Трол восстанавливался медленно, словно обычный человек. Вернее, он даже не раны залечивал, он возвращал себе жизнь. Как сказал Ибраил, на этот раз Трол снова, словно на родильном камне Учителя, умер и был непонятно почему возрождён для продолжения жизни. После некоторых колебаний Трол согласился признать себя умершим, но от этого ситуация с его воскрешением не прояснилась. Иногда, тихими ночами, когда даже его тренированное до изумительного совершенства сознание впадало в странное состояние полудрёмы-полубессонницы, ему мнился голос Крохана, который якобы говорил:

— Теперь, парень, тебе придётся называться Дважды Возрождённым. А это, согласись, уже э-э… перебор.

Трол отвёл глаза от фламинго и посмотрел на семью заливистых жаворонков, вьющихся в сотне шагов от него, на той же примерно высоте, на которой выполняла свои упражнения Келга. Этот ветер, жаворонки и фламинго в небе, их спокойная, немного даже равнодушная жизнь, были хорошим и неожиданным подарком. Хотя Трол до конца не понимал, чем заслужил его.

Келга сдалась, решила не утомлять птицу, спикировала, набрала скорость, от которой в кончиках крыльев фламинго зародилось что-то похожее на лёгкий свист, и пронеслась огромной тенью, несоизмеримой с размерами птицы, над Тролом. Она хвасталась, показывала, что кое-что уже умеет, или просто решила покуролесить, а это было хорошо, значит, её первоначальная пугливость в полётах сменялась уверенностью тренированного бойца.

Опираясь на палочку, выструганную Колой, Трол неловко потащился к трактиру. Этот дурацкий костыль был Тролу необходим, потому что у него постоянно болело колено, а временами ещё и ступня другой ноги. С помощью этой палочки он мог немного разгрузить ноги, перенося вес на руки. Хотя это ему не нравилось.

Да и не могло понравиться. Ему следовало бы уже тренироваться, набирать утраченную силу движений, скорость рефлексов, координацию… А вместо этого он хромает и даже мечи таскает у пояса скорее как украшение, а не как оружие. Но Ибраил пока запрещал тренироваться, и Тролу приходилось подчиняться, в этих вещах маг понимал куда больше, чем Возрождённый.

За три сотни шагов от трактира Трол понял, что там что-то происходит. Не очень опасное, но Ибраил звал его ментальным образом, причём настойчиво. Трол не отозвался, он продолжал соображать, как ускорить выздоровление, хотя понимал, что Ибраил и так делает всё необходимое. Но ему казалось, что если немного прочистить сознание, укрепить дух и собрать волю, можно будет… хотя бы подтолкнуть восстановление, хотя бы ходить без палки. Возможно, стоило пострелять из лука? Всё-таки хоть какая-то тренировка, пусть и не имеющая отношения к его настоящему воинскому мастерству — к владению мечами.

В трактире, после того как Трол победил ведьму, не очень-то часто собирался народ. Особенно к вечеру. Но деньги у путешественников были, хотя Трол и не знал, сколько их осталось, а это существенно облегчало ситуацию. Да и трактирщик не жаловался — постой привыкших к чистоте и комфорту путешественников, да ещё с семью фламинго, вполне окупал его хлопоты и поднимал авторитет в глазах алдуинцев, хотя это и не выражалось в немедленных доходах. Вероятно, бородач решил взять своё после того, как его легендарные жильцы съедут по своим таинственным и, возможно, великим делам. Ведь они непременно когда-нибудь съедут, не век же будут сидеть на Алдуине?

С Ибраилом были какие-то люди. Трол попробовал оценить их с расстояния, как его учили. Но это требовало слишком острой концентрации, и он отказался от попытки. Решил всё увидеть, когда дотащится до трактира.

Войдя с яркого дневного света в полумрак большого трактирного зала, он на миг остановился. Ещё два месяца назад он умел видеть в темноте лучше, чем ночной хищник, а теперь… Эта способность, как и многое другое, чему он обучился у своего Учителя, почему-то пока не возвращалась. Возможно, не вернётся никогда, подумал Трол, с этим тоже придётся смириться. Усмехнувшись, он снова решил, что превращается в обычного человека. А что может быть хуже для бойца, которому ещё немало предстояло сделать в этом мире?

Ибраил сидел за стаканом вина, разбавленного, по его обычаю, водой. Через стол от него сидели двое, явно не местные. Разговор у всей троицы не клеился, должно быть, ждали Трола. Возрождённый подошёл, тяжело плюхнулся на скамью рядом с магом, посмотрел в окошко. Света тут было достаточно, чтобы разглядеть посетителей. Но Трол по странной привычке, от которой не сумел избавиться, оценивал их краем глаза и краем сознания. Ребята выглядели необычно.

Один был высок, тощ, в его повадках читалась уверенность опытного воина, пожалуй, обученного и рукопашному бою. Его длинный нос поднимался выше линии бровей. Сам лоб был таким высоким, что привлекал внимание даже больше, чем глаза. А глаза у него были тоже необычные — синие, словно небо над Алдуином, но по временам становились тёмно-карими, почти чёрными, и тогда в них проскакивали красные искры, от которых становилось не по себе. Уж очень эти искры напоминали свечение, которое человеческие книги считали едва ли не самым главным симптомом демонизма, которое Трол и сам видел не раз. Руки у высокого были мозолистые на костяшках, что выдавало постоянные тренировки куда вернее, чем даже прямая спина. И дух этого… солдата был под стать его воинскому мастерству. Казалось, такой человек мог пройти мимо, не заставив колыхнуться даже воздух.

Второй был кудряв, невысок и вполне доволен жизнью. На нём была толстая для этой жары морская куртка с высоким воротником и огромными серебряными пуговицами. Ещё вернее, чем куртка, зажиточного и умелого морехода выдавало золотое кольцо в ухе, хотя для настоящего капитана он был, пожалуй, молод. «Всего-то года на три старше меня», — решил Трол. Нос у него был похож на картошку, губы свидетельствовали о склонности поесть и выпить, глаза оказались маленькие для такого широкого лица, тёмные, прищуренные, то ли от постоянной улыбки, то ли от привычки выискивать признаки непогоды на горизонте. Длинноватые светлые волосы падали на лоб, иногда закрывая и глаза, но юноша не обращал на них внимания. Пальцы его, сжимающие стакан с вином, показались Тролу короткими, но сильными и надёжными. Этот человек вообще внушал доверие, хотя, пожалуй, не подозревал о впечатлении, которое производил.

Около Трола на миг появилась девушка из трактирных, поставила оловянный стаканчик, чуть меньше, чем Ибраилов, и стеклянную колбу, похожую на химическую посуду алхимиков, полную чуть мутноватой и жёлтой воды. К этой воде Трол так и не привык, но другой на острове не было.

Зная, что Трол сам забудет это сделать, Ибраил налил ему вина, разбавил водой. Потом заговорил:

— Это Корк, — он кивнул на моряка. — Подданый короля Верита из Алдуина. Пару недель назад был высажен со своего корабля, потому что чем-то серьёзно отравился в пути и все думали, что он умрёт. — Мой корабль, «Божья ложка», ушёл на Фирмасу, а я остался, — юноша горестно вздохнул. Ему казалось, что не назвать его судно и курс следования невозможно, это было так же нечестно, как не назвать имя.

— Служил помощником капитана, — продолжил маг, — потому что знает навигацию, карту, звёздное судовождение и методы размещения груза на корабле.

— Это каждый «дед» должен знать, — хмуро оповестил моряк. Привычка добавлять что-то к основному разговору была, вероятно, его особенностью, от которой он не собирался избавляться. Трол вспомнил, что кличкой «дед» называли всех «вторых» после шкипера, видимо, и это звание для юноши было немалой ценностью, если он так уверенно его обозначил. — А навигацию я знаю не только для южных морей, но и на север не раз ходил.

Он мог бы ещё долго распространяться на этот счёт своим громким, чуть надсаженным голосом, но Ибраил поднял ладонь, и юноша умолк.

— Лукас, бывший наёмник, служил на пограничных с Империей территориях, где-то под Техеру, — продолжил Ибраил. — Тоже из Новолунгмии, хотя, кажется, из её долин, а не с побережья. — Наёмник чуть усмехнулся, но ничего не произнёс. — Собрался вернуться в Эдбор, но признаёт, что его там никто не ждёт.

— У меня есть вексель на предъявителя для одного тамошнего банкира, — пояснил Лукас. — Всё, что я заработал за пятнадцать… да, пятнадцать лет блужданий по чужбине. — Он помолчал, глотнул вина. — Хочу завести дом с яблоневым садом, жениться и найти новую службу, если удастся.

— Кем и где именно служил? — спросил Трол.

— Кем? — Наёмник усмехнулся. — Солдатом, охранником, потом урагом в городской страже Нофелла, охотником на разбойников. Последняя должность — пентеконтер второй моры гиппеев. Уехал, потому что понял: лохагом мне там не быть. — Он снова пригубил вино и пояснил: — Чужак. А где?.. Начал на Ибрии, потом в марвских королевствах, прошёл почти по всему Магрибу и завершил службу на востоке Южного континента, как раз на границе Саграмора и Нивады.

Это было неплохо. Значит, наёмник Империи не продавался. Или продавался, но ненадолго, иначе пограничные королевства тех мест его бы так высоко не оценили. Собственно, не будь он чужаком, как сам признаёт, пожалуй, поднялся бы до воеводских чинов, или как они в тех краях называются? Трол вздохнул. Это был честная карьера солдата, к тому же не врага. Пожалуй, если бы не его специфическое обучение, он бы и сам прожил похожую жизнь. Вернее, попытался бы, потому что судьба наёмника куда чаще оканчивалась ошибкой на службе, прозябанием в отдалённом гарнизоне либо смертельным ударом в бою и безымянной могилой на краю дороги. То, что этот человек уцелел и разжился деньгами, говорило о его квалификации куда больше, чем даже меч, которого Трол не сумел рассмотреть, потому что его загораживал моряк Корк.

— Гиппеи — это, кажется, что-то вроде гвардии? — спросил Ибраил.

— Пехота, подчинённая только местному царю, — пояснил Лукас. — Их не бывает больше трёх мор.

Да, для чужака в тех краях он сделал потрясающую карьеру. Даже удивительно, почему решил вернуться домой. Может быть, рассчитывает и там, пока ещё не совсем сдал, выслужиться, со своим-то опытом?

— Так, — Трол кивнул. — Что вас привело к нам?

— У него есть кое-что, что вас заинтересует, — моряк кивнул на Лукаса, подался вперёд, чуть покраснел.

Он ещё не разучился смущаться. И Трол вдруг решил, что этот юноша будет им нужен, очень нужен. Пожалуй, даже больше, чем Лукас, который выглядел по всем статьям куда более толковым и умелым. Вот только почему и как это произойдёт, оставалось пока загадкой.

— Мы встретились в гостинице, — пояснил Лукас, — разговорились как земляки. — Он повернулся к моряку. — Я узнал тебя по говору… — Потом невыразительно посмотрел на Ибраила, его глаза вдруг потемнели. — И Корк сказал мне, что я знаю что-то, что может вам пригодиться. Заставил явиться сюда… хотя я не уверен, что знаю много.

Он чуть грустно улыбнулся. Это была редкая улыбка, которая меняла выражение лица. Наёмник вдруг стал похож на Арбогаста, хотя у него были и другой голос, и другие повадки. И, конечно, другая выучка, чем у погибшего в бою командора Белого Ордена. Но всё-таки чем-то они были похожи. Трол даже посмотрел на Ибраила, чтобы проверить это ощущение, но маг сидел хмурый и немного расстроенный.

— Продолжай, — предложил он.

— С месяц назад я застрял в Техеру, не мог сразу найти корабль, который переправил бы меня сюда, на Алдуин. Почему-то был уверен, что здесь сумею найти лунгмийский корабль гораздо быстрее, чем на востоке. И там я видел… Да, я уверен, что видел Бла-Эффка, одного из второстепенных магов Империи.

История о том, как Трол, одолевая инкарнации Басилевса, упустил Червочина, на востоке носящего имя Бла-Эффк, была на Алдуине известна многим. Вероятно, её, так или иначе, услышал и Корк. А услышав, решил оказать Троловой компании небольшую любезность. Тем более что все они были уроженцами Новолунгмии… Ну, кроме Ибраила и принца, разумеется. — Ты его хорошо знаешь? — спросил Трол ровным тоном.

— Не очень, — признался наёмник. — Но я осведомился у знающих людей, они подтвердили, что это был именно Бла-Эффк. В тех краях он — важная птица, ошибки быть не может.

— Куда он направлялся? — спросил Ибраил.

Дверь скрипнула, в зал вошёл принц Кола. Трол решил в курс дела его пока не вводить, придёт время обсудить эту информацию с магом, сам всё поймёт.

— Я уже не помню, как именно узнал, но, по словам кого-то из местных… — наёмник снова пригубил вино, — он направлялся в Бахару. В столицу мира, как они говорят. — Лукас помолчал. — Уже на территорию Империи.

— Он был один?

— Нет, с ним было около полудесятка охранников, или сопровождающих, я толком не понял. — Наёмник внимательно посмотрел на Трола. — Думаешь, он под арестом?

Трол повернулся к магу. Почему-то решил не стесняться этих двоих, что пришли к ним по своему разумению и принесли, может быть, действительно ценные сведения.

— Как ты думаешь, почему Червочин решил так далеко оторваться от своих червоцветов? Ведь это же неразумно, за ними нужен уход… И у него, по-видимому, есть приказ заражать новых людей, а личинки не выживут, если везти их издалека?..

Ибраил искоса посмотрел на Трола, внутренне согласился с тем, что их планы можно обсудить и при посторонних.

— Если у него тут раскрывают червивых, то он становится неэффективным. — Маг подумал, поднял голову, улыбнулся Тролу. — К тому же он должен где-то пересидеть твою охоту на него.

Трол кивнул. На месте Червочина затаиться где-нибудь на краю Империи было разумно. Хотя и не способствовало его карьере. Трол твёрдо, ещё не вполне отдавая отчёт в том, что говорит, произнёс:

— Нам предстоит там что-то узнать. Что-то весьма любопытное…

— Слепая атака? — спросил принц Кола.

— Не совсем. — Трол замялся. — Скорее, лёгкая разведка, поскольку они этого не ожидают… И если получится, исполнение обещания, которое я дал Карине каЗух.

Тогда и Ибраил, заразившись тем же состоянием понимания ситуации лучше, чем он мог бы её объяснить, произнёс странные слова, которые Трол потом не раз вспоминал:

— К тому же, господа, нужно подзарядить книгу Ублы… Хотя я даже не представляю, как и где это свершится.

Глава 2.

— Ты уверен, что они нам в самом деле будут нужны? — спросил вдруг Ибраил Трола на холодном, тщательно выверенном ментальном языке. Трол уже в который раз поразился великолепной выучке мага.

— Нет, — промямлил Трол, для остальных также не издав ни звука.

На самом деле он был занят. Каким-то непостижимым для себя образом он пытался сейчас рассмотреть смутные образы, которые возникали в его сознании. Они были странными и грозными, могущественными, неодолимыми, а перед этим мельтешением фигур, насыщенных магией, как губка водой, стоял он, один, с мечами в руках… Но ему нужно было дойти до этого рубежа, за которым могла скрываться только смерть. Он знал, что попытается сделать это, должен попытаться, в каком бы состоянии ни был, как бы ни мешали ему раны… И в этом ему могли помочь двое незнакомых людей, сидящих напротив. Как и почему — он не мог бы ответить, даже если бы от этого зависела жизнь его друзей.

Наёмник что-то почувствовал и насторожился. Хотя всё его волнение выдали только слегка расширившиеся зрачки. Он был в этой паре главным, начинать следовало с него.

— Лукас, — мягким как пух голосом заговорил Ибраил, — ты не мог бы послужить ещё немного, прежде чем вернёшься домой и примешься обзаводиться хозяйством? Разумеется, за хорошие деньги. — Маг помолчал. — За очень хорошие деньги.

— Не понимаю, — ответил наёмник.

— Служить тебе придётся не кому-либо, а нам, — пояснил Трол. — Надеюсь, ты веришь в нашу платёжеспособность?

— Это как раз не вызывает у меня сомнения, — усмехнулся солдат. Его тревога стала понемногу отступать. — Чего вы от меня хотите?

— Пока лишь мы просим тебя проводить нас в Бахару.

— Сдаётся мне, вы и сами сумеете найти этот город, — ворчливо отозвался Лукас.

— Это верно, — наклонил голову Ибраил. — Но нам, возможно, потребуется тот, кто хорошо знает обычаи Империи.

— Я ничего не знаю про Империю, — чуть резковато ответил наёмник. — Я всегда служил вне имперских территорий.

— Ты знаешь Передний восток, ты умеешь говорить с тамошними жителями, у тебя есть опыт адаптации к незнакомой обстановке.

Наёмник задумался. Это были тяжёлые мысли усталого человека, к тому же потерявшего слишком много друзей. Но это были мысли и опытного солдата, который взвешивал шансы хорошо заработать, оставшись в живых.

— Может быть, и я чем-нибудь вам помогу? — спросил вдруг Корк. Он опустил глаза к стакану с вином. — Понимаете, я остался без корабля. Тут попасть на судно в прежней должности мне не удастся. Тащиться назад в Новолунгмию не хочется… И всё равно придётся наниматься матросом, ведь денег на проезд у меня нет. А я… отвык от палубной суеты, слишком уж изнежился для того, чтобы брасовать реи и ставить рифы в шторм.

Он чуть смутился, но рассчитывал, что его поймут. Он действительно был слегка толстоват, чтобы скакать по вантам, у него уже иначе работала голова, чтобы подчиняться какому-то полуграмотному боцману, и ему очень хотелось остаться тут, в этом уютном трактире, с Тролом и Колой, рассчитывая получить даже более высокий статус, чем тот, которым он пользовался прежде. Он не понимал, что в компании Трола ему придётся тяжелее всех остальных, именно из-за его… пухловатости.

Трол обрадовался, даже улыбнулся. Собственно, ради этого вот юноши с опытом кораблевождения он и искал ответ в туманном будущем.

— Мы сочтём за честь, мастер Корк, если ты присоединишься к нам.

— Стоп! — поднял руку Лукас. Его слегка дразнило то, что юный моряк так легко принял решение, которое не мог принять он сам. — Если говорить о новой службе, тогда давайте называть суммы.

Трол сел прямее. Если бы у скамьи была спинка, он бы сейчас сидел ещё дальше от стола. Ибраил посмотрел на него и принялся вслух подсчитывать возможную плату за день, за обучение обоих полётам на фламинго, плату за возможные боевые столкновения с имперцами. Это был обычный торг, такой же важный для наёмника, как должность, которую Корк получал на корабле.

От названных сумм глаза Корка слегка округлились, он снова зарумянился. А вот пентеконтер поскучнел, должно быть, из-за привычки торговаться. Он и попытался выжать из Ибраила ещё немного сверх того, что назвал вначале маг. Он плохо знал подобных людей, потому что уже через пять-семь минут, что по восточным меркам даже и торгом назвать было невозможно, маг уже согласился на все его условия. Теперь Корк даже губу закусил, он решил, что продешевил. Тогда Ибраил оповестил:

— Разумеется, обсуждённые дополнительные платы касаются и тебя, моряк. А если найдётся новая работа, с которой ты справишься лучше остальных, тебя ждёт повышение.

Корк задохнулся, он был скорее ошеломлён, чем доволен. Но теперь даже слегка приосанился, почувствовал себя высокооплачиваемым специалистом, к чему всегда стремился.

— Когда начинать? — спросил он Трола.

— Сейчас, — ответил Возрождённый. — Вас нужно как можно скорее обучить полётам на фламинго и уходу за ними, иначе мы не сможем отправиться в путь.

— Но наши вещи?..

— За ними пошлём кого-нибудь из служащих трактира. Черкните пару строк, чтобы их отдали без споров, и принимаемся за дело.

— Аванс? — холодновато поинтересовался Лукас.

— Сегодня же вечером, — пообещал маг, поднимаясь, чтобы найти трактирщика и организовать переброску вещей обоих членов команды на их новое место жительства.

Дверь открылась. Залитая солнечным светом, в проём шагнула Келга. Трол указал на моряка и наёмника рукой.

— Знакомься, — сказал он девушке, — наши новые друзья. Тебе предстоит рассказать им о фламинго всё, что знаешь сама.

Остаток дня оба новичка старательно учились пристёгиваться к седлу, правильно сидеть, управлять птицами, ухаживать за ними и даже немного полетали, разумеется, с Келгой во втором седле. Лукас учился быстро и легко, его умение ездить на лошадях существенно облегчало дело. А вот Корку было трудно держать своё тело в позиции всадника. Зато моряк совершенно, ну ни на йоту, не боялся высоты, налазился, должно быть, по реям, когда был ещё юнгой. Наёмнику с этим было труднее. Он тоже был отважным человеком, но страх высоты настолько иррационален, настолько психологически отличается от обычного воинского умения не бояться боли или даже смерти, что он ничего не мог с собой поделать на первых порах.

Вещи новичков принесли к вечеру, с этим проблем не возникло. За ужином Ибраил выдал им деньги, и Трол с неудовольствием отметил, что моряк, кажется, собирается это дело обмыть.

— Нет, — он поднял руку, — никаких гулянок. Глупость не должна разрушать дисциплину.

Слово «дисциплина» моряк отлично понял, он умел быть сдержанным в течение месяцев плаванья. Поэтому напряжение спало само собой.

На следующий день Лукаса и Корка снова тренировали, а вернее сказать — дрессировали полётами на фламинго. Чтобы не перегружать птиц перед большой работой в перелёте через море, их меняли, давая им возможность только размять крылья. Обоим новичкам, конечно, тоже давали передохнуть, но не очень. Чтобы сразу же внушить им понимание того, сколько и как придётся работать во время путешествия.

К вечеру Корк выдохся совершенно, он даже есть не мог. Лукас чуть потемнел лицом, но держался хорошо, даже помог Келге обиходить птиц. Хотя оба ещё не научились править птицами в полёте, Трол вынужден был признать, что свежие фламинго даже этот вариант неправильного управления вполне могли бы выдержать.

Ещё неделю новички закрепляли всё, чему научились, а потом Трол объявил, что пора собираться.

В следующие три дня сборы проходили по обычной схеме — подготовка оружия, пища в дорогу, необходимые вещи, расчёты с трактирщиком за оказанные услуги, избавление от всего лишнего. В эти дни Трол попробовал обходиться без своего костыля. Сначала у него получалось не очень-то хорошо, колено ныло, тело было чужим, к тому же иногда почему-то тряслась левая рука. Особенно это мешало в полётах, которые Трол тоже вынужден был опробовать, начиная с самых простых приёмов.

Но главным оказалась не слабость и боли. За месяцы сидения на Алдуине, по приказу Ибраила, Тролу перековали сложный чешуйчатый комбинезон Сварты Соблазнительницы. Его перебрали в плечах и груди, вставили новые пластинки в местах повреждений, зачинили у чуть более коротких, чем нужно, рукавов и удлинили защиту ног. Когда Трол, подчиняясь требованию Ибраила, натянул его на себя впервые, он почувствовал себя не очень-то уютно. Тело стало тяжёлым, движения отзывались металлическим шуршанием, а скорость, с какой Возрождённый привык двигаться, работая мечом, существенно снизилась. К такой броне в его состоянии требовалось привыкать неделями.

Но этих недель у них не было, поэтому Трол попробовал наверстать упущенное как можно скорее… Но так ничего и не добился. Вернее, ему показалось, что не добился, потому что Ибраил радовался своей идее использовать этот доспех, и утверждал, что у Трола всё получается. Да и Келга, когда увидела Возрождённого, облитого бронёй, восхищёно поцокала языком.

А вот Кола и Лукас хмурились. Им казалось, что Трол явно не дотягивает до необходимых для похода кондиций. Но лишь до того вечера, который предшествовал вылету с Алдуина, когда Трол решил помахать мечами в вольном темпе, но в полную силу. Для того чтобы вышло потруднее, он использовал свои более неуклюжие тренировочные мечи. Отошёл от трактира к морю, выбрал место неподалёку от могил Ровата, Крохана и Бужа и попытался вспомнить хотя бы азы, с которых начинал обучение в пещере Учителя.

Разумеется, он не сумел добиться своей настоящей скорости ударов, подзабыл постановки ног, которые сам же выдумал, разучился действовать короткими рывками, как делал с мечами саджей, и у него почти ничего не выходило с работой всем телом и двумя мечами одновременно. Но когда он решил, что для начала достаточно и вернулся в трактир, глаза Лукаса стали ещё уже, чем обычно. Оказалось, наёмник сходил и посмотрел на эту тренировку вдвоём с принцем. И если принцу видеть Трола с оружием было не в новинку, то наёмник не мог прийти в себя.

— Я не понимаю… Никогда не видел ничего подобного, Трол, — пояснил он своё состояние за ужином. — Это что-то… демонское.

Трол не ответил. Лишь покачал головой, выдавая своё сомнение, неудовольствие и признаваясь в некотором чувстве растерянности, от которого не мог избавиться.

— Посмотришь на него, когда он войдёт в силу, — пояснил Ибраил, как всегда аккуратно отщипывая кусочки еды со своей тарелки смуглыми пальцами.

— Ты мог бы… — Наёмнику всё ещё не хватало слов. — Ты мог бы выйти один против полудесятка таких мечников, как я. Хотя прежде мне казалось, что я не последний в этом искусстве.

— Не думаю, что полдесятка бойцов твоей школы могли бы сдерживать Трола дольше, чем пару минут, — хладнокровно отозвался Кола. — Даже полдесятка таких, как я, Трол сейчас бы разделал под орех и, возможно, не запыхался при этом. Но это, вынужден признать, ещё очень далеко от того, что он умел прежде.

Слово за слово, но обоим новичкам пришлось рассказать, что тут произошло на самом деле. Оказалось, что легенды, которые ходили по острову о бое Возрождённого с Поллыром, Свартой и привидением, сильно переоценивали Трола, но в целом недооценивали эту победу. Как такое могло получиться, осталось для Трола непонятным, наверное, потому, что неправильно была учтена подлинная сила его противников. Но, в общем, он не слишком вникал в эту проблему, она его не интересовала.

Выкупавшись, все улеглись спать. А утром, чуть свет, поднялись, вывели птиц из конюшни, нагрузили всем, что собирались взять с собой в поход, и поднялись в воздух. Трол объяснил обоим новичкам, что им не следует выходить на остриё клина, которым обычно летели фламинго, даже если птицы попробуют занять эту позицию самостоятельно. У них была ещё слишком несовершенная техника пилотирования. Зато в начале полёта через море Трол пропустил вперёд Келгу, и она выдерживала свою лидерскую позицию куда дольше, чем можно было ожидать.

Светлеющее внизу под лучами восходящего солнца море начинало отливать всё более глубокой зеленью. И блеском — ясным и радостным, как улыбка любящей девушки. Ветер привычно посвистывал в ушах, крылья птиц работали мерно и уверенно, а сами фламинго, выстроившись косым клином, радовались жизни и стремились к новым просторам. Но Трол почему-то побаивался радоваться, опасался, что ослабеет раньше других, к тому же и боль в колене не проходила ни на минуту. Он знал, что лишь окончание пути, когда все устанут, проявит их возможность добраться до северного берега.

Почему-то, как это уже случалось, первой стала уставать заводная птица. Она отстала, поорала, догнала стаю, но войти в её ритм уже не могла. Чуть ли не с середины пути она стала сбиваться, её махи сделались чуть замедленнее, чем нужно, а на последней трети пути она отстала уже совершенно безнадёжно. Трол как раз вышел вперёд и ментально спросил Ибраила, не может ли он помочь выдохшемуся фламинго.

Маг некоторое время не отвечал, потом резковато предложил не сбавлять темп. Лишь тогда Трол понял, что маг и без того помогает всем птицам, которые несли наездников. Больше Трол его не беспокоил, у Ибраила в самом деле было много работы.

Незадолго до того, как показался берег, вперёд уже во второй раз вышла Келга, сменив принца. Кола очень старался, он даже слегка подгонял свою птицу, чтобы показать всем, что добился почти такого умения летать, как Трол с Ибраилом. Но это и вывело его фламинго из равновесия. Птица устала, правда чуть меньше, чем фламинго Лукаса и Корка.

Моряк перенёс этот полёт лучше наёмника. Он не боялся почти до конца, а вот Лукас стал нервничать примерно с середины дистанции, и эта нервозность, естественно, передалась его фламинго. Они тоже пару раз отставали, тогда клину приходилось чуть притормаживать, потому что без помощи идущих впереди птиц он до берега не долетел бы. Но зато, когда появился берег, Лукас мигом успокоился и действовал вполне уверенно.

Береговую полосу пересекли часа за три до заката, и птица Лукаса тут же попробовала сесть на галечно-песчаную отмель, выдававшуюся в море на пару миль. Ибраил резковато подхватил её, накачал магией, и они проделали ещё миль пять до нормальной поляны с травой и свежим ручьём, стекающим с невысоких тут холмов. Трол отлично его понимал: они лишились заводного фламинго, и им следовало искать воду и траву, чтобы птицы могли попастись.

Остаток вечера Ибраил мерил эту поляну из конца в конец, не отзываясь даже на предложение поужинать. Он продолжал работать, пробуя вытащить потерявшуюся где-то над морем птицу. Трол пытался было проследить тонкое, как луч, щупальце его внимания, но оно всё время упиралось в пустоту. И следить, собственно, было не за чем.

И лишь глухой ночью, чуть ли не под утро, в воздухе вдруг раздался воющий, высокий и ликующий вопль птицы. Трол даже вскочил, и тут же словно бы с небес послышалось хлопанье крыльев. Больше всех радовалась Келга, она успела привязаться к каждой из своих подопечных и встретила заводного фламинго, как ребёнка, широко расставив руки.

Птица приземлилась чуть не в их костёр, она была потной, дрожала каждым мускулом, но она добралась до них, она снова была в стае.

— Как такое могло случиться? — спросил Трол.

— Не знаю, — отозвался Ибраил. — Может быть, нашла одинокую скалу и передохнула, а может быть…

Больше он ничего не добавил, но Трол почувствовал угрозу. Он всмотрелся в только что прилетевшую к ним птицу. Она была нормальной, только перевозбуждённой от ужаса остаться в этом огромном и незнакомом мире в одиночестве. Да, вероятно, разгадка заключалась в небольшой скале, никакое другое объяснение тут не подходило. Иначе что же ещё могло спасти их фламинго?

Следующий день они отдыхали. Птицы, получив чуть не двойной рацион, успокоились, у них стала появляться обычная склонность к лёгким сварам, но отставшую заводную они не беспокоили. Трол тоже успокоился, если бы с этим фламинго что-то было не в порядке, стая это поняла бы куда вернее, чем люди, и непременно заклевала её.

Снова поднявшись в воздух, они пролетели едва восемьдесят миль. На второй после Алдуина стоянке Ибраил предложил сделать небольшой крюк и посмотреть, что имперцы оставили от бывшей Лотарии, но Трол отверг эту идею. Она была неплоха, но двухсотмильный крюк для удовлетворения ребяческого любопытства показался ему неразумным расходом сил и времени.

На четвёртый полётный день они подошли к Клевинским горам, пролегающим от самого берега южного моря до границ Задоры. Это королевство тоже вызвало у Ибраила живой интерес, но теперь он не решался предлагать разведку севернее их марштрута, потому что это тоже заняло бы несколько дней.

Клевины они пересекли довольно легко, это были невысокие горы, гораздо ниже Верхних земель Новолунгмии, но стоянку по ту сторону склонов выбрали неудачную. Место выглядело удобным, но все на следующее утро поднялись измученные, невыспавшиеся, особенно птицы. Ибраил сказал, что ошибся в ауре этого поля, которое оказалось враждебно людям, и потому предложил сделать следующий перелёт коротким, миль на тридцать. Короткий перелёт оказался кстати, потому что люди и птицы после него перестали бояться раннего подъёма и полёта вперёд, вероятно, понемногу втянулись в необходимый для больших путешествий ритм. К тому же и техника пилотирования Лукаса с Корком заметно улучшилась.

Потом пропустили день, потому что оказались уже на самом краю пустыни, а она своими наносами песка, глиняными такырами и галечниками, оставшимися от древнего моря, пугала не только птиц, но даже такого опытного человека, как Лукас.

— Рано пугаться, — прокомментировал этот страх за ужином Ибраил. — Нам нужно сделать только один рывок, ну два от силы, и мы снова окажемся на берегу. Предстоит перелетать северо-восточный рукав южного моря.

— Но он не очень широкий, миль пятьдесят, не больше, — отозвался принц, в голосе которого, тем не менее, возникло напряжение.

— И всё-таки — море, — туманно высказался маг.

Неизвестно, чего пытался добиться Ибраил этим замечанием, то ли информировал, то ли вымещал на Троле его нежелание лететь севернее, через Лотарию и Задору, но добился обратного. Они снова отдыхали целый день, и снова вовремя. Потому что к концу последующего перелёта колено у Трола просто разваливалось от боли, даже его умение отвлекаться от неприятных ощущений не всегда помогало.

А потом легко, как в сказке, перенеслись через пресловутый северо-восточный залив. Он оказался, конечно, чуть шире, чем говорил Кола, миль под сто, за счёт солёных болот, густо залёгших по берегам всего этого мелководья… И оказались уже на перемычке, соединяющей все четыре континента воедино, на землях, где господствовал Бахару. А этот город, разумеется, уже принадлежал Империи, потому что такой стратегически важный узел Басилевс никогда не оставил бы без своего контроля.

На стоянке, разбитой у крохотного ручья, почему-то стекающего в море из расстилающейся впереди уже настоящей пустыни, Ибраил оповестил:

— Мы прошли более тясячи миль. Впереди половина этого расстояния.

— Куда же ты направляешь наш путь? — удивился Кола. — До Бахару по всем картам, которые я помню, не будет и двухсот миль.

— А мы и не летим в Бахару, — ответил маг. — Лететь следует к замку Хифероа.

— Почему? — поинтересовался Трол.

— Мне так кажется, — уверенно, словно его слова имели доказательную силу, отозвался Ибраил. Подумал и добавил ещё убежденнее: — Так что смело можно брать восточнее.

Глава 3.

Перелёт через пустыню давался, к удивлению Трола, более тяжело, чем через море. И дело было, конечно, не в невозможности приземлиться и отдохнуть. Как раз устроить привал и перевести дух было возможно. Но усталость тут, в безводных пространствах, накапливалась гораздо быстрее.

Трол попробовал подумать об этом и скоро нашёл ответ. Они летели над Империей, а жить, дышать и думать тут было тяжело. Он бы и дальше занимался этим анализом, но Ибраил ментальным образом стал протестовать против его слишком отчётливого мышления. Объяснений этого требования Трол не разобрал, но общий тон высказывания мага и не нуждался ни в каком объяснении.

Так они и летели. Внизу медленно, слишком медленно, по мнению Трола, проплывали низкие холмы, поросшие робкой и редкой, едва заметной травой. Ветер, иногда горячий и обжигающий, но куда чаще слишком сухой, чтобы им можно было дышать полной грудью, бил в лицо. Даже взмахи крыльев фламинго сделались замедленными, и они куда чаще, чем следовало бы, ломали строй, пили много воды и почти ничего не ели.

Так прошло дня три, за которые отряд проделал путь, на какой у них в других условиях ушло бы два хороших перелёта. На очередной ночёвке Ибраил объявил, что воды для птиц мало, поэтому придётся урезать норму для людей. Келга его поддержала, Лукас заворчал, а Корк, привыкший к скудному морскому рациону, лишь обречённо кивнул.

Он уставал больше других, слабел уже в середине каждого перелёта и никак не мог войти в ритм остальной стаи. Стало ясно, что он задерживает остальных.

Посовещавшись с Келгой, принц Кола сделал его птицу заводной, а его самого пересадил на фламинго, который отстал от них в море, но потом всё-таки догнал на берегу. Это позволило ещё дня два идти почти с прежней скоростью, с какой они летели в начале похода, но потом ситуация повторилась. К тому же и сам Корк настолько отупел от физической перегрузки, что теперь, кажется, его проще было привязывать к седлу и тащить, как груз, не позволяя править птицей, — уж очень много ошибок он совершал.

Но горы, к которым они летели, приближались. Когда до них осталось всего-то пара перелётов, решили отдохнуть по-настоящему. Целый день Корк проспал как убитый. Лукас тоже, но он был в лучшей форме, поэтому вечером укрепил упряжь своей птицы и даже перешил какие-то ремни и перебрал основу задней луки седла.

Келга, как всегда, очень аккуратно и старательно обиходила каждую птицу по очереди, почти не вовлекая в это занятие Колу. Ибраил просидел в медитациях, пытаясь подготовиться к поиску, который ему предстоял в горах, а Трол впервые с момента ранения потренировался с удовольствием. Нога, конечно, разболелась к заходу солца, и вымыться ему не удалось, но он всё равно был доволен. Как настоящий бедуин, он стёр с кожи пот и выступившую соль песком и понял, что теперь будет не так беззащитен, как ещё пару недель назад. Эти полёты, постоянная нагрузка и явственное ощущение опасности оказались более действенным лекарством, чем настои Ибраила.

Вечером, когда все уже укладывались, Трол заметил, что маг поднялся со своего коврика, на котором медитировал, и всматривается в край горизонта на юге. Трол подошёл к нему.

— Хорошо, что мы обходим обычные караванные дороги по такой широкой дуге, — начал Трол. — Не нужно возиться с фирманами, стражниками и даже с местными жителями.

Ибраил медленно покачал головой.

— Они нас всё равно почувствовали. — Он вздохнул. — Мы идём слишком уж в стороне, нужно было бы ближе, я не догадался… Трол, они нас почувствовали. — Он повернулся к Возрождённому, напряжённо вглядываясь ему в лицо. — И теперь не выпустят из своего внимания.

Трол пожал плечами, как некогда делал Роват.

— Мы быстрее их. Просто обгоним и… не позволим навязать контакт.

— Не уверен, что мы настолько быстрее, — отозвался Ибраил и пошёл спать. Он тоже устал, хотя, конечно, был даже бодрее принца, сказывалась выучка предыдущих походов и умение усваивать рассеянную энергию окружающей среды.

Его слова самым мрачным образом оправдались на следующее утро, едва отряд поднялся в воздух. Сначала какая-то длиннокрылая птица объявилась высоко в воздухе. Взмахивая крыльями едва ли раз в четверть часа, она походила над путешественниками кругами и заскользила в сторону, но у Трола не возникло ни малейшего сомнения, что она всё ещё продолжает за ними следить. Он немного забеспокоился, подлетел к магу и, удерживая своего фламинго в паре фарлонгов от Ибраиловой птицы, спросил, если так можно выразиться, ментальным шёпотом:

— Тебе не кажется, что лучше её сбить?

— Пока я поднимусь на такую высоту, пока догоню — вымотаюсь так, что впору будет привал устраивать, — отозвался маг вслух, но так, что только Трол его услышал.

Возрождённый кивнул. Сбить её мог только Ибраил, а это значило, что тратить время не стоило, действительно следовало просто торопиться и не обращать внимания на слежку.

На всякий случай он обследовал местность перед собой, но то ли пространства эти были слишком обширны, то ли он потерял настоящую квалификацию из-за ранений, так ничего и не почувствовал… Хотя должен был, потому что незадолго до полудня где-то сбоку, ещё очень далеко, но вполне явственно, над пустыней возникли тёмные точки.

Ибраил рассматривал их довольно долго, наконец объявил:

— Кинозиты. — Он переждал неудачный взмах своей птицы, который вынес его выше остальных, приспустился и добавил: — Но их ещё мало.

— Ты хочешь сказать, их будет больше? — спросил Кола.

— В бой вступают трое, — быстро пояснил Трол. — Я, Ибраил и Кола. Птиц ведёт Келга, и, что бы ни случилось, направление прежнее — в горы.

— А если?.. — начал было Лукас, но договорить ему Трол не дал.

— Никаких «если», мы справимся сами. Но отряд имперских летунов до вечера так и не решился приблизиться. Они лишь висели над горизонтом, провоцируя нападение. Но Трола это пока устраивало, потому что нападать на них он не собирался.

И всё-таки они заспешили изо всех сил. Удерживали фламинго в воздухе до последней возможности, почти до темноты, приближаясь к горам, где было легче спрятаться. А потом путников скрыла ночь. И всё было бы неплохо, если бы Трол всем телом, даже не рассудком, не уловил страшную в своей неодолимости волну, которая вдруг качнулась от обитаемых земель, пролегающих где-то на юге, в сторону их маршрута. От неё можно было бы уйти, но это значило, что лететь следовало ещё севернее, и всё равно это не обещало существенного выигрыша по отношению к тем кинозитам, которые их уже заметили. Поэтому Трол решил придерживаться прежнего направления.

Без малейшего колебания вторгшийся в его сознание Ибраил согласился с этим планом. Хотя его мышление теперь отдавало кисловатым привкусом беспокойства. На привале, перед сном, когда они подсчитали свои запасы пищи, уже весьма скудные, всего-то дней на пять, маг объяснился так:

— Они хотят блокировать пустыню армейцами. Та волна, которую ты почувствовал, Трол, и есть почти три легиона пехоты плюс некоторое количество конницы, которые теперь займут всё то пространство, через которое нам придётся возвращаться.

— Полетим как-нибудь иначе, — сказал Кола сонным голосом.

— А если везде будут эти?.. — Келга всё поняла и заволновалась. — Птицам же отдыхать нужно.

— Людям тоже, — бодро отозвался Лукас. Он вообще теперь чаще, чем нужно, бодрился. В этом проявлялась его усталость. — Но если постараемся, то проскочим.

Теперь удачный исход их путешествия вызывал у Трола сомнения. Он не ожидал, что встретит тут такие силы, не подозревал, что Империя настолько решительно настроена поймать его, используя любую, даже такую, казалось бы, невероятную возможность, как блокада всей пустыни силами армии.

На следующий день путешественники впервые как следует разглядели горы. Они ещё не выглядели сколько-нибудь оформленными пиками или грядами, лишь проступили сплошным каменным порогом, покрытым туманом или облаками, но, без сомнения, это был именно Центр Мира, невероятное, необитаемое и не изученное людьми нагромождение самых высоких в мире каменных возвышений, складок и плато, разрываемых ужасающе глубокими пропастями.

К полудню того же дня тёмных точек на горизонте стало больше, и они вытянулись в линейку. Новые кинозиты на таких же, а может быть, и более тренированных фламинго, явственно пошли на сближение. Трол, ко всеобщему удивлению, сделал привал. Причём попросил Келгу накормить и напоить птиц до отвала. Девушка так и сделала. Птицы приободрились. Наверное, ещё и потому, что почувствовали приближающихся сородичей, не понимая, что это означает для людей.

А Трол впервые задумался над тактикой боя на птицах. У кинозитов были арбалеты, лёгкие, компактные, не очень дальнобойные, но многозарядные. Для них всё было просто. Но как было сражаться ему — мечнику?

Птицы были, что ни говори, слишком большими животными, наездники просто терялись на их шеях и спинах, зайти для точного, прицельного удара не давали крылья… В общем, Трол так ничего и не придумал.

Они поднялись в воздух, когда до ближайших имперцев оставалось уже не более десятка миль, и их нетрудно было рассмотреть. Корк забеспокоился, Лукас стал готовить лук, из которого собирался стрелять, по его словам, даже вернее, чем с коня, потому что был приторочен к седлу страховочными ремнями. Кола выискал в своём арсенале пять дротиков, но надежда на это оружие была слабой.

Спокойнее всех вёл себя Ибраил. Он лишь произнёс:

— Когда я закричу, все отвернитесь от противника и заставьте отвернуться своих птиц.

Трол угадал его замысел.

— Ты только проследи, чтобы заводная птица тоже не пострадала.

Их догнали, когда настоящая ночь ещё не пала на землю.

С расстояния в полсотни фарлонгов Трол рассмотрел своих противников. Их было много, чуть не под сотню. Они летели вытянувшейся линией, как это часто бывает при неорганизованной погоне, когда впереди оказываются самые сильные и выносливые, но и остальные стараются изо всех сил. И если первым кинозитам удастся связать их боем до подхода основного косяка, Тролу и его людям это грозило быстрой гибелью.

Наездники этих птиц, среди которых не оказалось слабых и нетренированных, выглядели устрашающе. В лёгких на вид, но вполне эффективных доспехах, в кожаных плащах, защищающих от ветра, о которых никто из команды Трола почему-то не подумал, они казались куда более умелыми, чем даже Келга. К тому же они были настроены решительно, это были солдаты, которые получили приказ — уничтожить врага во что бы то ни стало. И они, за счёт выучки и большего запаса сил своих птиц, всё время сокращали расстояние, разделяющее обе стаи. Теперь команда Трола превратилась в беглецов, за которыми шла очень слаженная погоня.

Когда расстояние между путешественниками и имперцами уменьшилось до трёх сотен футов, на позицию замыкающего перешёл Ибраил. Трол ожидал этого манёвра, но никто из остальных, даже, кажется, Кола, ещё ничего не понимал. Они лишь летели, как было приказано, в сторону гор. Трол тоже перестроился, заняв позицию перед Ибраилом, с удовольствием заметив, что рядом с ним пристроился и Кола. Принц сидел, не оборачиваясь, согнувшись, чтобы уменьшить для своего фламинго сопротивление воздуха, и иногда делал вращательные движения правой рукой, разогревая мускулы плеча, чтобы бросать свои дротики.

А потом, когда тьма стала чуть-чуть плотнее, Ибраил принялся колдовать. Трол почувствовал эту волну магии и прокричал, предупреждая остальных:

— Приготовиться!

И вдруг, когда голос Возрождённого ещё не стих в воздухе, от Ибраила отделился показавшийся сначала даже темнее воздуха, плотный, очень компактный шарик. Он откатился назад, и когда первые кинозиты в естественном стремлении догнать противника поравнялись с ним, взорвался.

Ярчайшая, ослепительная вспышка, от которой заломило глаза даже у Трола, хотя он смотрел в сторону гор, возникла над тёмной пустыней. От неё даже перья птиц слегка встопорщились. И тут же в воздухе разнёсся нарастающий вой. Это кричали кинозиты, их фламинго, это стонал от невыносимой боли, казалось, сам воздух.

Едва мучительная, бездымная вспышка погасла, Трол оглянулся… Некоторые птицы имперцев неслись к земле, теряя перья, тщетно пытаясь вернуть равновесие. Некоторые из них поворачивали в сторону, и наездники не могли с ними ничего поделать либо сами не понимали, куда теперь следует направляться. Три или четыре человеческие фигурки отделились от фламинго, видимо, выпали из седла или были сброшены птицами с такой свирепой силой, что не выдержали даже страховочные ремни.

Но пять или шесть птиц каким-то образом сумели удержать строй. И не утратили понимания цели. Теперь они держались, конечно, более осторожно, но желание выполнить приказ в них не угасло. К сожалению, Трол понял, что с ними придётся биться.

Кинозиты это тоже поняли, потому что в воздухе вдруг засвистели их стрелы. Они были почти невидимы в сумерках, от них не сумел бы отбиться даже Трол с его реакцией.

Он поднял руку, разогрел несколькими движениями плечо, как незадолго до этого делал Кола, и вывалился из строя. Второй раз проделать фокус с огненным шаром у Ибраила явно не хватило бы сил, так что нарваться на его очередной магический трюк имперцы не опасались. Заметив действия Трола, то же проделал и принц.

Расстояние между ними и кинозитами стремительно уменьшилось. Трол вытащил свой длинный меч и неожиданно проделал манёвр, который не сумел бы придумать, даже если бы пытался подготовить его на тренировках. Он резко, так что сам едва не потерял равновесия, развернул Дору и за пару взмахов её крыльев оказался чуть ниже ближайшей птицы имперцев. Потом привстал в стременах и двумя руками ударил, используя встречную скорость, по её животу, пробуя заодно на отмахе достать и опустившееся вниз крыло.

Отмашка, конечно, не получилась, слишком велика была скорость, чтобы даже Трол сумел ударить вторично, но первый удар оказался удачным. Теряя тяжёлые капли крови, птица имперца завалилась на бок, попыталась развернуться, ещё больше завалилась, почти перекувырнулась через голову, и стремительно, как булыжник, понеслась к тёмной земле.

Но на Трола теперь неслись ещё три или даже четыре птицы. Одна уже почти долетела, когда её наездник выстрелил из самострела, но он нервничал, и Трол сумел пропустить его стрелу, соскользнув почти на бок седла… Теперь он понял, почему некоторые кинозиты после вспышки упали с птиц. Чтобы иметь манёвренность, он и сам отстегнул главный, идущий поперёк торса ремень, оставив только два скользящих, крест-накрест, через плечи, ремешка со слабыми пряжками.

Вторая из птиц вдруг дёрнулась и резко, почти на одном месте, свернула вбок, её наездник едва не вывалился из седла. Оказалось, что принц, как это ни удивительно, всё-таки попал своим дротиком фламинго в шею. Зато третий кинозит, хотя и летел чуть ниже Трола, отважно попытался повторить приём, которым Возрождённый разделался с предыдущим противником.

Но Дора и тут не подкачала. Она вдруг перевернулась, хотя Трол не сумел бы дать ей команду сделать такой головоломный трюк, и Возрождённый на долгое-долгое мгновение повис вниз головой. Ему удалось ударить трижды, и два раза он задел кинозита… Хотя, собственно, хватило бы всего одного удара. Потому что уже первая его атака оказалась результативной. Воин в кожаном плаще дёрнулся всем телом и обвис, так и не выстрелив из своего арбалета Доре в живот. Его оружие стало выпадать из ослабевших пальцев… А больше Трол ничего увидеть не успел, потому что Дора, теряя высоту, но каким-то очень естественным и органичным способом, сумела выровнять полёт прежде, чем Трол понял, что страховочные ремни медленно рвутся под его весом… Он готов был расцеловать свою птицу.

Ещё один кинозит, подлетая чуть медленнее других, выцеливая противника для выстрела, вдруг задёргался в седле, да так и не спустил тетиву. Трол скорее почувствовал, чем заметил, что под крылом его птицы словно бы из ниоткуда возникла стрела, пущенная, вероятно, Лукасом. И хотя она вошла неглубоко, хотя она не сумела подранить птицу сколько-нибудь серьёзно, больше воинственных намерений с этой стороны ожидать не приходилось.

А потом Трол понял, что он сближается с кем-то мрачным, сильным, неистовым и неутомимым… Огромный кинозит теперь готов был снять Трола ударом какого-то невероятно длинного, почти в тридцать футов, копья. Почему они не используют только арбалеты, подумал Трол, и тут же понял… Они стреляли, почти все контролирующие своих птиц имперцы били по ним без перерыва, но стрелы эти уводились в сторону резкой, пахнущей, как воздух во время грозы, магией Ибраила.

Хорошо, решил Трол, очень удачно получилось, что тут нет никого, кто мог бы нейтрализовать мага… А потом они сошлись с огромным воином, по-видимому из северных фоев, во встречном ударе. Трол ударил чуть раньше, чем следовало бы, он и сам это понял, но сделал это специально, чтобы в крайнем случае перехватить удар противника, если он придётся не по наезднику, а по Доре, его птице… И оказался прав. Имперский фой изменил траекторию удара почти незаметно, в середине встречного движения, но наткнулся на клинок Трола. А тот, погасив встречную силу этого выпада, сделал то, что почти никогда не мог сделать на тренировках, — ударил из-под древка копья противника тычком вперёд. Его остриё ощутимо, хотя и неглубоко, разорвало тело противника где-то под рукой, выше рёбер. Трол на миг понадеялся, что в этом месте, где проходит масса важных артерий, любая рана выведет противника из боя, и, похоже, не ошибся. Здоровый фой так согнулся в своём седле, что Трол, опять же скорее краем сознания, чем глазами, понял — с ним всё кончено, вдали от лазаретов остановить кровотечение будет невозможно.

Он заставил свою Дору развернуться, и очень вовремя. Потому что успел вывалиться из кучи кинозитов, которые теперь стекались к нему, как вода скапливается в ямку… И как только он ушёл в сторону, в то место, где он только что находился, опалив его жаром и зеленовато-жёлтым светом, ударила молния. Это Ибраил ещё раз вступил в бой, хотя и без того уже делал невероятное — отводил почти все стрелы арбалетчиков.

Эта молния оказалась куда удачней, чем Трол мог себе представить. Она раскололась на несколько мелких ручейков света, треска и жара. А потому она сбила… Нет, это казалось невероятным, но это было так — почти всех, кто оказался в этой куче. Кроме самого Трола.

Почему так получилось, Трол не знал. Но так вышло, и он возблагодарил выучку Ибраила, который даже свои магические молнии обучил распознаванию цели по принципу «свой-чужой».

Кажется, этот выпад окончательно переломил бой не в пользу имперцев. Они растерялись и стали уводить своих птиц, растворяясь в сумерках.

Трол проводил их взглядом, потом ещё раз посмотрел на низкие, освещённые красным, зашедшим уже за горизонт солнцем, редкие облачка вверху и решительно повернул Дору, чтобы догонять свой отряд. Кола во время этого сражения почему-то запыхался, видимо, очень уж энергично, разбросав свои дротики, пытался действовать по методу Трола. И не его вина была, что у него из этого ничего не получилось. Как и не было особой заслуги Трола в том, что у него пару раз всё получилось совсем неплохо — настоящей победительницей этих стычек была Дора.

Он потрепал свою птицу по холке, где всё ещё топорщились перья. А Кола тем временем выкрикнул, пытаясь перекрыть хлопанье крыльев:

— Теперь они знают, на что мы способны.

— Они и раньше знали, — отозвался Трол. И принялся растирать колено. Оно вдруг дико разболелось, словно он только что незаметно для себя получил ещё одну рану.

Глава 4.

Ибраил летел рядом с Тролом, и Возрождённый отчётливо понимал, что маг накачивает его какой-то подкрепляющей силой. Очень тонкой, словно бы незаметной, но действенной. Он не мог даже осознать, что с ним творит колдун.

Его способность ощущать мир от этого не возрастала, он не чувствовал, что становится сильнее, увереннее, яснее духом. Но лететь теперь было проще, и пустыня не навевала уныние. Тем более что и горы приближались.

И всё-таки с этим состоянием следовало что-то делать. Он попробовал медитировать, но получил две довольно явно выраженных волны недовольства. Одна пришла, как ни странно, от Доры. Фламинго завертела головой и даже разок заорала. Ей ответили другие птицы. Трол мельком удивился, насколько сильный характер оказался у его птицы и насколько ей подчинены остальные фламинго их стаи.

Вторая волна пришла от мага. Он дал отчётливо понять, что Троловы эксперименты ему мешают, хотя и непонятно, чем именно. Тогда Трол попробовал просто размышлять, но понял только, что ни на что не годен. Но это было ясно и раньше.

Слишком много он воевал, слишком плотно стыковались события последних трёх лет, слишком мало у него оказалось сил. Или ни один человек не мог бы так воевать и каждый на его месте устал бы? Он подумал, что Учитель ни за что не дал бы привести себя к такой слабости. Но потом и эта мысль показалась для него слишком сложной. Он задремал.

Сон, короткий и не очень внятный, пришёл к нему как бы со стороны. Это было что-то глубокое, бездонное, дышащее смертью и завершением всего, что только бывает на свете. И оно вздымало невероятные, чрезвычайно мощные потоки магии. Оно даже клубилось, словно туман, который они видели около капища д'Авола в горах Новолунгмии. Только тот туман стоял на месте, как вода в запруде, а эти полосы сами собой расходились по свету, затмевая солнце, напитывая всё окружающее давящей, невыносимой болью.

Трол пробовал сосредоточиться, но не понял, ни где находится источник этой магии, ни почему она имеет такое свойство. Оставалось только удивляться, как вообще этот мир может существовать, если магический туман расползается так далеко и долго… Может быть, тысячи лет?

А в его сознании возник другой, уже привычный сон, от которого у Трола задрожала левая рука, от которого он захотел избавиться, но не сумел. Это были всё те же огромные, тёмные, яростные, безжалостные глаза, которые рассматривали его с неба. Только глаза, за которыми даже не угадывалось лицо. Трол собрался, как требовалось, наверное, для самого важного, может быть последнего, боя, и всё-таки заставил себя проснуться.

Он оглянулся. Птицы так же мерно взмахивали крыльями, лица спутников были почти спокойны. Если бы не Ибраил… Маг едва не вываливался из седла, то ли от внезапного ужаса, то ли из-за слабости, возникшей в итоге его непонятного колдовства. Трол попытался встряхнуться и коснулся рукоятей мечей. Они были тут, но показались чужими, словно он никогда прежде не держал их в руках, никогда ими не сражался.

Трол подлетел к магу, нарушив строй. Почему-то ему не хотелось сейчас использовать ментальный язык. Он посмотрел на Ибраила, собираясь спросить его, понял ли тот, что видел Трол. Маг заговорил, не дожидаясь вопроса:

— Это что-то очень сильное, в чём не просто разобраться.

— Но хотя бы примерно ты знаешь, с чем нам придётся иметь дело?

Маг не знал, что следует ответить. Он догадывался, но не решался словами выразить эту главную, единственно верную догадку. Дора снова крикнула, потому что лететь не попадая в уже взвихрённый идущей впереди птицей воздух было тяжело. Она ворчала. Трол вернулся в строй.

На полуденном привале Ибраил был молчаливее Келги. Даже Кола это почувствовал и пробормотал, вероятно пытаясь хоть что-нибудь понять:

— А пока неплохо у нас получается. Так бы и дальше…

— Вряд ли, — хладнокровно отозвался Лукас. — Они что-то затевают.

Хотя он не был тренирован для самых простых магических операций, он ощущал опасность. Наёмник чувствовал, что к ним приближается армия, по-настоящему обученная и получившая самые жёсткие приказы. Уйти от такой будет нелегко, но и сражаться с ней их силами невозможно.

К вечеру того же дня птицы неожиданно устали, все разом. Они приземлились, хотя наездники всё ещё пытались протащить их хотя бы немного дальше. Даже Корк был ещё способен работать, но фламинго на этот раз дружно пошли вниз, и Дора не пыталась удерживать их в воздухе.

Трол занялся обихаживанием птиц вместе с Келгой и принцем. Он расседлал их, вычистил как умел, хотя краем глаза заметил, что его работа не очень нравится Келге и она на всякий случай, пробуя остаться незаметной, переделывает то, что уже якобы выполнил Трол. Он усмехнулся про себя, но от птиц не отошёл. Помимо прочего, он пытался понять, что случилось с летунами. Но так и не разобрался.

После ужина Ибраил принялся колдовать, хотя ему следовало бы выспаться. Но представлять расположение противника на земле было необходимо, вот этим он и занимался. Или ещё чем-то, чего Трол не улавливал. Когда все, кроме него и Трола, уснули, маг поднялся со своей кошмы, задул свечу, при свете которой возился с книгой Ублы, и подсел к Возрождённому.

— Трол, тут что-то не то… — Маг вздохнул. — Мы не готовы к этому походу. Мы не понимаем, во что ввязываемся.

— Ты так говаривал и раньше.

— Раньше ты был свежее и мы знали, что должны делать, либо понимали, на что нас толкает противник. Сейчас же — нет ни одного из этих условий.

— Когда мы обсуждали поход, ты не очень-то возражал. А сейчас, — Трол посмотрел на мага, но его темновое зрение стало совсем слабым, — уже поздно. Позади нас гораздо больше врагов, чем впереди. Ты это и сам знаешь.

— Пожалуй, — согласился маг нехотя. — Собственно, мы их застали почти врасплох, они не знали, что мы решимся на этот поход. Думаю, в горы всё-таки проскочим.

— Вот тебе и ответ.

— А что будет потом?

Трол отвернулся и попробовал уснуть. Хотя после того, что он перенёс во время полёта, спать казалось опасно.

Это был совсем другой страх, нежели тот, с которым он привык справляться перед боем. Это было что-то иррациональное, почти как с ведьмой-привидением. Но не менее сильное. Ему даже пришлось вспомнить, что он с нумидской колдуньей всё-таки справился, а значит, есть вероятность, что он справится и на этот раз… Вот только с чем?

На следующий день перед путешественниками во всей своей мощи предстали горы. К счастью, на этот раз птицы не капризничали и пролетели даже большее расстояние, чем обычно им удавалось в пустыне. К тому же и местность стала более привлекательной. Появилась трава, настоящая, зелёная, даже высокая — почти по колено. К вечеру Трол вдруг с необычайной остротой почувствовал где-то слева ручей. Он оглянулся, пробуя внушить Ибраилу, что это удачное место для стоянки. Но маг лишь усмехнулся.

— Тут пасут скот какие-то местные племена, вряд ли это безопасное соседство, — он говорил на ментальном уровне медленно, тщательно артикулируя каждую мысль, словно разуверился в способности Трола понимать этот язык. Потом добавил, успокаивая: — Впереди будут и другие ручьи.

Воды тут и в самом деле хватало. Конечно, не как в Лунгмийских горах, но пустыня кончилась. Миль через пять Трол снова почувствовал небольшой пруд, вполне чистенький, который можно было бы даже счесть оазисом, если бы там росло что-нибудь, кроме травы. И если бы там обитало что-то крупнее змей и черепах.

Стоянка на этот раз получилась роскошной. Во-первых, люди и птицы наконец-то смыли с себя надоевшие песок и глину. Во-вторых, они наполнили бурдюки свежей водой, хотя, разумеется, не так тяжело, как перед перелётом через пустыню. Но всё-таки наполнили. Неуютно было пускаться в путь без воды, они ещё не привыкли к мысли, что теперь почти повсюду, если постараются, сумеют отыскать ручей или даже речушку, сходящую с гор и бесследно исчезающую под палящим солнцем в песчаных барханах. А в-третьих, они сумели разжечь костёр из старой травы, кусков окаменевшего кизяка и остатков тех дров, которые Келга прихватила с собой. Теперь их можно было жечь, впереди начинались настоящие заросли, и уж дрова-то можно было раздобыть при желании.

Ибраил снова возился в книгой Ублы, но на этот раз писал в неё мало, всё больше читал, поджимая свои темноватые губы. Что-то ему не нравилось, вероятно, он чего-то раньше не заметил и лишь теперь новые идеи принялись одолевать его. Это было неплохо, без сообщений этой книги Трол чувствовал бы себя менее уверенно.

Поутру, когда они снова разожгли костёр, но ещё не взлетели, к ним неожиданно вышел пастушок. Растрёпанный мальчишка в грязной тряпке, заменявшей ему одежду, с посохом, который был выше его, и с завязанной вместо пояса пращёй. Он пас всего-то десяток коз, но был исполнен достоинства, как настоящий пустынник.

Келга, ни слова не говоря, сунула ему миску со своей похлёбкой, сваренной из сухого мяса и каких-то кореньев, и огромный ломоть лепёшки. Мальчишка спокойно, даже равнодушно, всё съел, утёрся и, уже поднимаясь, сообщил на странно звучащем дериб:

— За вас назначена награда. Не нужно выходить к деревням, там вам не помогут.

— Награду за нас имперцы назначили много лет назад, — отозвался Ибраил.

Возможно, он хотел разговорить мальчишку, но тот не стал больше ничего объяснять и повёл своих коз в сторону следующего островка зелени, виднеющегося на соседнем склоне.

А потом начались горы. Они встретили путешественников суровыми порывами ветра. Трол, привыкший к постоянному давлению воздуха в лицо во время полётов, даже забыл, что такие порывы бывают. Как и то, что на свете бывает такой снежный, без намёка на запах, холод.

Совершенно неожиданно начались отвесные скалы. Они вздымались, поблёскивая влажными гранями. И даже Трол не сразу заметил, что птицы стараются держаться от них подальше. Стало ясно, что этот блеск — не влага, это было что-то, запрещающее к этим скалам приближаться.

— Вот тут-то мы будем в безопасности, — высказался Кола, который тоже заметил эту странность в поведении фламинго.

— Вряд ли, — ответил ему Ибраил. — Они наверняка способны что-нибудь придумать и тут.

Подниматься выше скал было трудно из-за порывов ветра. Трол даже стал думать, что ветер этот какой-нибудь магический, созданный специально для того, чтобы ещё и таким образом закрыть доступ в горы. Но какую же энергию нужно было использовать, чтобы так защищаться? Этого он не мог себе даже представить. Пожалуй, даже с Посохом Гурама, который имелся у Сухмета, такую хитрую штуку соорудить было непросто.

И лишь когда птицы стали откровенно выдыхаться, он заметил, что ветер этот дует не сплошной волной, а довольно широкой струёй. Редкая, но всё-таки заметная тут поросль травы и кусты, цепляющиеся за каменные складки, поддавались ветру лишь в том месте, где были путешественники. Ветер этот самонаводился на них, он менял своё направление, стоило всей стае птиц хотя бы на пару миль уйти в сторону. Более явного доказательства того, что их не выпустили из поля магического внимания, и не требовалось.

Тогда пришлось подняться как можно выше. Если бы у этих фламинго не было опыта полёта над горами Новолунгмии, пожалуй, они бы и не справились. Но всё-таки с трудом они одолели напор воздуха, бьющий в них, сумели найти выступы гор, где он естественным образом становился слабее, и выскочили… на почти горизонтальную поверхность, густо заросшую настоящим альпийским разнотравьем.

К этому моменту птицы уже настолько устали, что плюхнулись на первую же луговину, где ветер показался им не слишком сильным. Тут и решили устроить привал. Причём не на день, а основательный, чтобы фламинго пришли в себя, чтобы люди могли запастись пищей, чтобы можно было не отслеживать преследующих их имперцев.

Эти пять дней всем без исключения показались райским времяпрепровождением. Кола с Келгой, приведя птиц в относительный порядок, тут же предприняли довольно далёкие вылазки, чтобы найти пропитание, которое уже подходило к концу. Трол тоже попробовал с ними поохотиться, но из-за ноги серьёзно отставал на долгих переходах и предоставил их самим себе. Лукас тоже сходил как-то на охоту, но, заметив, что Трол пробует тренироваться, бродил по лагерю на расстоянии сотни шагов от Возрождённого, видимо тайком подглядывая за ним. Корк приходил в себя, у него было подавленное настроение, но со временем он должен был с этим справиться. Ибраил колдовал и подсказывал охотникам, где им искать горных коз, мясо которых можно было заготовить впрок.

Коз набили много, принялись их разделывать и готовить копчёности, разумеется лакомясь парным, очень вкусным мясом. Птицы сначала поглядывали на эту жестковатую убоину неодобрительно, но потом, вместе со свежей травой, вполне научились потреблять её, пожалуй, даже в чрезмерных количествах. Особенно им понравилась требуха, чуть смоченная кровью.

Всё было бы хорошо, если бы однажды, уже перед восходом солнца, Ибраил не разбудил Трола осторожным, как порхание мотылька, прикосновением. Трол поднял голову. Где-то совсем недалеко выл волк. Это был сердитый, грубый звук, короткий, как удар тетивы о стрелковую перчатку.

— Они идут, — прошептал Ибраил. — Они уже недалеко.

— Мы успеем? — спросил Трол.

— Должны успеть, стая очень велика, и ведут её… Да, определённо ведут её червивые вожаки. Нам не выжить, если мы сойдёмся в прямом бою.

Принялись готовить птиц, которые сонно щурили глаза и никак не хотели просыпаться. Поесть уже не успели. Потому что Трол вдруг понял, что волки несутся во весь мах, осознав, что добыча, которую им приказали убить, может удрать. Но копчёное мясо захватили всё.

Снова, как и при приближении к этим горам, задул ужасный холодный ветер, поэтому взлететь было непросто. Потом они полетели над плато, изредка пересечённое расселинами. Над ровной поверхностью создать очень уж опасные вихри и резкие порывы ветра колдунам Империи не удалось.

Огибая небольшую горку, вставшую на пути, за которой, разумеется, начинались горы гораздо выше, настоящие пики с уже заметными пятнами вечных снегов, фламинго вылетели на стаю волков, которая неслась вперёд, к месту стоянки отряда. Или на одну из стай… Теперь Тролу показалось, что имперцы мобилизовали чуть не все волчьё поголовье этой части Центра Мира.

Волки заметили, что над ними пролетают те, за кем они охотились, некоторые, самые ретивые или шальные, попробовали подпрыгивать, щёлкали челюстями и выли. Дора хладнокровно поднялась футов на двести повыше и повела стаю к самому высокому из видимых пиков.

К Тролу на чуть покачивающемся из-за ветра фламинго подлетел Корк и прокричал:

— Они нас теперь зверями травить начнут?

Ибраил перемахнул через птицу Колы, подлетел и прокричал сверху:

— Снежных демонов бы не наслали!

После этого стало как-то непривычно спокойно. Люди переживали опасность, которой избежали, либо строили предположения о пресловутых демонах, которые тоже могли появиться. А Келга совершенно отчётливо жалела брошенное мясо, которое не успели приготовить для дальней дороги. Даже то соображение, что в мешках заводного фламинго у них было не меньше сотни фунтов отборной копчёной козлятины, её не утешало.

Внезапно Трол понял, что они летят по давно придуманному Ибраилом маршруту. Вернее, маршрут тут, конечно, зависел от удобства полёта для птиц, но направление выдерживалось совершенно определённое — к центру горного массива. Возрождённый решил было на привале порасспрашивать мага об этой своей догадке, как она появилась и почему он убеждён в своей правоте относительно места пребывания Червочина, но забыл об этом, когда снова задули ветры.

Теперь находить приличные луговины стало трудно, но всё-таки каменистые россыпи с кое-какими кустами обнаруживать удавалось. Отряд летел неторопливо, делая привалы, как только находилось топливо. Греться приходилось теперь всем, большие костры пришлось разводить для птиц, которых простые попоны уже не согревали. Да и люди даже в полётной одежде замерзали во время сна, приходилось время от времени вставать и делать какие-нибудь энергичные движения, чтобы восстановить кровообращение.

Иногда внизу, глубоко в складках крутых гор, появлялись тропы, но сказать, были они пробиты козами или ими пользовались люди, не мог даже Ибраил. Он вообще стал неуверенным, пробовал посоветоваться с Тролом, вызнавая, что тот знает о замке Хифероа. Большой помощи Трол ему не оказал, но маг успокоился, когда Трол вспомнил, что около замка должно быть подобие горной дороги, по которой может пройти по меньшей мере лошадь. Такую дорогу маг нашёл бы в любой местности.

На третий день пути над горами, к вечеру, Трол вдруг увидел эрка, летающего человека, с племенем которых, как казалось, давно было покончено, потому что они слишком уж ретиво служили силам зла, являясь полудемонами, хотя и не самого агрессивного толка. Возрождённый увидел его на склоне горы, неясно, словно через толстое стекло. Эрк следил за ними, нервно сжимая свой маленький арбалетик в недоразвитых руках.

И лишь потом Трол понял, что на расстоянии, которое пролегало до той горы, невозможно было бы заметить летающего человека, даже если бы он был раз в пять больше, чем его описывали в книгах. И всё-таки Трол был уверен, что это не галлюцинация, не обман зрения… Пока Ибраил не пояснил ворчливо:

— Трол, ну что ты мучаешься? О горных миражах никогда не слышал?

Но это был слишком информативный мираж, он не мог случиться ни с того ни с сего. С этой идеей Трол принялся осматриваться по сторонам уже внимательнее, чем прежде. Какими бы безжизненными ни казались эти скалы, у них тут оказался союзник, и достаточно искушённый, чтобы помочь им. А потом Ибраил увидел пещеру, которую с воздуха вообще-то было невозможно заметить. И тут же показал своё видение Тролу. При этом маг чувствовал себя ошеломлённым, как Трол, когда заметил эрка. Возрождённый же отнёсся к происходящему вполне трезво.

Уверенно, не раздумывая ни о каких хитроумных ловушках, он направил Дору на неширокий, но вполне подходящий для приземления фламинго горный карниз. А спешившись, рассмотрел и саму пещеру. Она была местом обитания каких-то зверей, но давним — кости уже успели покрыться изморозью, смешанной с пылью, которая в сухих пещерах всегда накапливается, падая со стен.

Вся команда тоже приземлилась на карниз, и в пещере довольно скоро стало тесновато. Кола и Лукас занялись костром, Келга, как всегда, принялась возиться с птицами, Корк покряхтывал, проклиная про себя все трудности путешествия и свою неспособность переносить их достойно, как остальные его спутники. Ибраил походил, похрустывая костями под сапожками, коснулся ладонью стены и повернулся к Тролу с совершенно счастливым выражением:

— Трол, это та самая пещера, из которой Сухмет обнаружил замок Хифероа.

— Значит, мы прилетели? — осторожно спросил принц.

— А вот там, должно быть, Сухмет строил воздушный мост, — маг указал на широкую впадину, похожую на специально сделанный гигантский котёл, одна из сторон которого была совершенно отвесной и гладкой. — Тут придётся быть настороже, Возрождённый, тут должны быть ловушки.

— Птицы устали, — вдруг заговорила Келга, её голос отдавался в пещере особенно звонко, — им нужно отдохнуть.

Трол вышел на карниз. Посмотрел на стену, на которую некогда по воздушному мосту взошёл Лотар Желтоголовый. Проверился, ловушек не чувствовалось.

— Ты уверен, что вход не заложили валунами для безопасности? — спросил он мага.

— Его бессмысленно закладывать, никто, кроме Сухмета, не мог бы сделать второй воздушный мост. А после Лотара летающих драконьих оборотней среди людей не появлялось.

— Тогда нужно пробовать… что-нибудь простое, — решил Трол. — На что у всех хватит сил. Например, наших птиц.

Он уселся на свою Дору и прошептал ей, стараясь, чтобы остальные его не услышали:

— Я плохо вижу теперь, Дора. Если ты поймёшь, что впереди опасность, поворачивай назад, я тебе поверю.

И снова поднял свою птицу в воздух, рассчитывая, что Дора не ошибётся.

Она и не ошиблась, просто ломанулась вперёд во всю силу своих крыльев, словно и сама понимала, что в той пещере, которую они обнаружили, для фламинго места не было, а проводить ночи она хотела с относительным комфортом… Ловушек не оказалось.

Трол влетел в пещеру, которую рассмотрел в самый последний момент, когда уже собирался заставить птицу свернуть, чтобы не разбиться о камни. Но пещера всё-таки появилась, и тогда Трол, который до этого видел только сплошную стену, вообще отпустил поводья. Дора и сама прекрасно знала, что нужно делать.

Зев пещеры подходил под размах крыльев этого самого крупного фламинго, а значит, должен был подойти и для всех остальных птиц стаи. В этом, решил Трол, нет ничего удивительного, сюда когда-то не только кинозиты прилетали, но и эрки притаскивали, поддерживая с разных сторон, всякие тяжёлые вещи, например дрова для каминов, таганы для освещения, бочонки со светильным маслом или вином для самого Хифероа и его слуг.

Дора пролетела на сотню локтей в глубину тёмной, начинающей чуть сужаться пещеры и лишь потом тяжело опустилась на мелкие камешки, устилавшие выложенный плитами пол. И почти тотчас за ней в пещеру на своей птице, поднимая вихри пыльного воздуха, влетел Ибраил. И едва хлопанье крыльев его фламинго утихло, объявил:

— Добро пожаловать в скальный замок Хифероа. Хотя, кто тут обитает сейчас, нам ещё предстоит выяснить.

— Выясним, — отозвался Трол. — Потому сюда и прилетели.

Глава 5.

Передышка после перелёта не заняла много времени. Казалось бы, путешественники достигли места, куда так рвались, и, достигнув его, им следовало бы позаботиться о том, чтобы не наделать ошибок. Но надо было спешить. Поэтому, ещё не избавившись от груза усталости, Трол стал готовиться к походу в глубь пещеры.

Коле окружающее не нравилось, пещера его пугала, главным образом потому, что он мало что видел в этой темноте, и неуверенность эта заражала остальных. Лукас предложил слетать куда-нибудь и принести побольше веток, чтобы можно было связать факелы. Корк вообще впал в ступор и едва переставлял ноги, вздрагивая от каждого хрустнувшего под ногой камешка. Келга занялась птицами, но то и дело косилась в провал пещеры, уходящей в неведомую тьму, и было ясно, что думает она об опасностях, которые их здесь подстерегают.

Ибраил держался лучше других, он умел видеть во тьме не хуже Трола, а теперь, возможно, даже лучше. Но и его томила гулкая, обволакивающая неизвестность. Либо он тоже что-то ощущал, хотя пока не объяснял, что именно. Наконец Трол решился:

— Со мной пойдёт Ибраил. Остальным быть начеку и ждать.

— Чего? — деланно равнодушным тоном спросил Кола.

— Нашего возвращения, — ответил Трол и принялся проверять на себе стальной доспех Сварты Соблазнительницы. Обычно он немного расслаблял шнуровку, чтобы уверенней и спокойней сидеть верхом на птице, что было необходимо особенно во время иных её головоломных виражей. Потом осмотрел клинки. Они были в общем-то в боевой готовности, хотя Учитель, без сомнения, задал бы Тролу трёпку, если бы увидел, до чего он довёл их за последние дни. Но полировать их Возрождённый не стал, это потребовало бы времени, а сейчас было не до того.

Потом они отправились в глубину пещеры. Трол шагал и размышлял о том, как же он здорово сдал за последнее время, если даже состояние оружия его волнует куда меньше, чем боль в колене.

— Колено — тоже важно, — сказал Ибраил неожиданно, подслушав мысли Возрождённого.

— У Учителя не было бы проблем ни с оружием, ни с коленом, — отозвался Трол. — Слабым я оказался бойцом, если…

— Ты просто пытаешься выдержать всё, что на тебя свалилось. А свалилось, — маг хихикнул, совершенно не к месту, — немало.

— Веселье — признак уверенности в успехе или наоборот? — спросил Трол.

— Скажем так: хихиканье — признак удовлетворения от того, чего мы уже добились.

Они пошли дальше. Трол поймал себя на том, что идёт широким шагом, не проверяя пространство и стены впереди даже на поворотах. Словно стал бессмертным или слишком устал от сражений и поединков, что было вернее.

Этой усталости не сумели добиться его враги, но её как-то очень естественно вселила в него нумидская ведьма. Если бы он знал, что так всё получится, он ни за что не решился бы на бой с ней. Или придумал что-нибудь другое, например дрался бы с ней не мечами Гевста, которые наравне с Нишапром и Свартой вызвали и это привидение, потому что в её теле остался кусочек той стали, на которую они сделали вызывание. Наконец он понял, что его так раздражало.

— Ибраил, кажется, ты впервые готов отступить?

— Отступить? — Маг даже не удивился. — Нет, я просто не могу отступить, как и ты, Трол… Тем более что всё предопределено. — Он помолчал. Трол ждал продолжения. — Мы делаем то, что должны делать, и не можем этого не делать.

— Сейчас я, пожалуй, отступил бы, передохнул, забился куда-нибудь в щель и попробовал восстановить силы, прежде чем…

— Нет, Трол. Ты — Воин Провидения, и никуда от этого не сбежать. — Они сделали шагов двести по какому-то вдруг ставшему очень широким коридору, определённо выводящему в ещё больший зал.

— Я думал раньше, что трудно лишь сражаться, — хмыкнул теперь Трол. — А оказалось, что самое трудное — идти дальше, даже если кажется, что сил не осталось. И готовиться к бою, хотя подозреваешь, что выиграть его не сможешь… — Он махнул рукой: — Ладно, ерунда всё это.

Они вышли наконец в зал, который Трол ощущал уже некоторое время. Это было невероятно большое помещение. Даже эхо в нём было слабым, словно звук, отразившись от стен, возвращался, уже потеряв свою силу из-за расстояния, которое должен был преодолевать.

Возрождённый попробовал найти взглядом стены и потолок, ограничивающие это пространство. Но ничего не увидел. В этой могильной тьме, да ещё с его ослабевшим зрением, он не мог бы различить их, даже если бы у него был факел. И всё же, всё же…

— Ты тоже ощущаешь, или мне кажется?

— За нами кто-то следит, — согласился маг. — Но я даже не понимаю, кто именно.

Теперь всё стало на свои места. За ними действительно следили, аккуратно, мягко, умело, не надавливая на их психику чрезмерным вниманием. Но следили неотрывно. Трол крутанулся на месте, пытаясь охватить максимальный сектор своим вниманием, наконец понял, что взгляд неведомого существа упирается в них откуда-то сверху и слева. Он пошёл в ту сторону, доставая оба меча. Хотя отчего-то подумал, что оружие тут ничего не решит.

Наконец они дошли до каменной стены. Она была такой холодной, что Ибраил что-то пробормотал, может быть даже выругался. И ещё она была гладкой, взобраться по ней Трол не смог бы и в лучшие свои времена.

— Приготовься, — предупредил маг.

Потом сделал что-то со своей рукой, и в воздухе загорелся слабый, но такой необходимый тут огонёк. Он почти ничего не освещал, но всё-таки это был свет, раздвинувший тьму, как Тролу и хотелось.

Внимательно, словно он выискивал что-то невероятно мелкое, почти не существующее, Трол повёл свой взгляд по камням. Они были ровными, иногда лишь горбились небольшими выступами или проваливались выбоинками. Их серый, однотонный цвет не вызывал никакого желания вглядываться в них, они все были почти одинаковыми… Почти?

Трол вернул свой взгляд назад, попробовал сделать его свободным, не ограниченным этой стеной, а продолжающимся вдаль, может быть дальше самой этой горы, почти до горизонта… И вздрогнул. Потому что вдруг увидел крохотную руку, серую, как и здешние камни, впившуюся в поверхность ровно тёсанной стены, не выделяясь на ней, сливаясь с ней даже формой пальцев. И всё-таки это была почти человеческая рука.

Трол повёл взгляд по ней до локтя, до плеча. И тогда увидел голову и лицо. Такое же серое, как и всё здесь, с такими же серыми, тусклыми глазами, которые не мигая разглядывали их. Рот существа был приоткрыт, чтобы дыхание оставалось бесшумным. Размером человечек, который следил за ними, словно бы приклеившись к стене футах в двадцати над полом, не превышал двух локтей. Трол уверенно сказал по-задорски:

— Слезай, я тебя увидел.

Человечек дрогнул глазами, потом его грудь поднялась, и он послушно стал скользить вниз. Спиной, по-прежнему удерживаясь на стене руками и босыми серыми ступнями, даже, кажется, головой и торсом. Когда от него до Трола осталось футов десять, он вдруг попробовал прыгнуть вперёд, но пролетел совсем немного… И всё равно он перекувырнулся через плечо, вскочил и попробовал убежать.

Трол подсёк его цепью, стараясь не очень сильно травмировать ноги, поддёрнул, добежал и навалился, пробуя перехватить руки, чтобы не получить неожиданный удар ножом. Человечек, несмотря на размеры, оказался сильным, а его проворство удивило Трола ещё больше.

Наконец всё было кончено. Человечек затих, восстанавливая силы и дыхание. Трол тоже поднялся.

— Ты рисковал, — сказал Ибраил осторожно. — Он мог тебя…

— Знаю, — согласился Трол. — Но его важно было захватить живым. А я этому не очень-то обучен. Пришлось рискнуть.

Теперь руки гнома были накрепко связаны той же цепью сзади, он сидел и хмуро разглядывал пришельцев. Ибраил покосился на Трола.

— Почему ты решил говорить с ним на задорском?

— В летописях сказано, что задорский когда-то был гномам известен. Хотя и не уверен, что этот наблюдатель его тоже знает.

— Кто вы и откуда пришли? — спросил вдруг гном на гортанном, ни на что не похожем койне, который лишь при большом желании можно было уразуметь. Но Ибраил, полиглот и знаток диалектов, оживился.

— Ого, ты молодец, если выучил наш язык, — он даже ногой потопал от удовольствия. — Тогда всё просто. Мы люди, пришли сюда, чтобы…

Он оглянулся на Трола, не зная, как и что именно имело смысл выдавать гному.

— Мы разыскиваем одного имперца по имени Бла-Эффк, — сказал Трол. — По нашим подозрениям, он может оказаться тут.

— Вы пришли, чтобы разговаривать с ним? — спросил гном сердито.

Трол решился. И медленно покачал головой:

— Нет. Чтобы убить его.

— Почему?

— Во-первых, я дал слово одной женщине, сына которой Бла-Эффк погубил. А во-вторых, он сделал много другого зла, например заражал червями-паразитами людей, чтобы подчинить их воле Империи.

Трол не был уверен, что правильно произнесёт последнее слово, поэтому использовал его фойский аналог. Ибраил его тут же поправил, но это было не важно, гном всё понял.

— Вы — враги Империи, враги Басилевса? Или враги того, кого вы называете Бла-Эффком?

— Враги Империи, и Басилевса, и Бла-Эффка.

— Бла-Эффка тут уже нет, — серьёзно ответил гном, немного поразмыслив. — Он уехал два дня назад. И никто не знает, куда направился.

— А зачем он вообще приезжал сюда? — спросил Ибраил.

— Об этом мне ничего не известно.

— Кому известно? — спросил Трол. Этот разговор мог бы стать более дружелюбным, если бы вынужденно, из-за странного акцента гнома, не был таким рублёным.

— Наверное, знает наш эрл, — сказал гном. Повёл затёкшими плечами. — Я дам слово, что не нападу на вас, развяжите мне руки.

— Не нападёшь? — хмыкнул Ибраил. Потом подумал. — Хорошо. Но дай ещё слово, что отведёшь нас к эрлу и мы поговорим с ним.

— Я приведу эрла к вам, — отозвался гном. — Отвести вас к нему я не могу, это запрещено. Лучше убейте сразу.

— Как думаешь, ему можно верить? — спросил Ибраил Трола.

— Ты же у нас маг, вот и попробуй решить эту проблему.

— Типичное заблуждение немага, — хмуро отозвался Ибраил. — Думаешь, если маг, то сразу все идеи считываю и безошибочно интерпретирую? У него же совсем другой тип сознания, как я могу оценить его честность, если он… Ладно, как тут объяснишь!

— Что для тебя самое дорогое в жизни? — спросил Трол.

— Честь, мастерство разведчика, крепость моего оружия.

— Поклянись всеми тремя ценностями, что приведёшь к нам эрла.

— Я не знаю, захочет ли он к вам идти, — резонно возразил гном.

— Скажи ему, что я могу предложить ему кое-какую информацию о мире вне этих гор, — сказал Ибраил.

— Мир наверху нас не интересует, — отозвался гном. — Вот если бы ты предложил нам…

И умолк. Даже Ибраил, похоже, не знал, как он собирался закончить предложение.

— Если имперцы ваши враги, то вы подскажете нам, как лучше убивать их в этих пещерах. Если вы им служите, вы сможете напасть на нас, — сказал Трол. — Просто так мы отсюда всё равно уже не уйдём.

— Или напасть, или посоветоваться? — переспросил гном. — Это справедливо. Где вы будете нас ждать?

Трол переглянулся с Ибраилом, потом объяснил гному, что они с птицами находятся у воздушного входа в замок Хифероа. Потом они распутали гнома, и тот молниеносно, словно его и не было тут никогда, исчез в темноте. Трол попытался проследить за ним взглядом, но теперь, когда огонёк Ибраила угасал, сделать это было невозможно. Слегка понурившись, потому что ситуация оставалась непонятной, Трол с магом вернулись к остальным спутникам.

Теперь-то Трол отчётливо понимал, что за прошедшие две тысячи лет, когда орденцы уничтожили Хифероа, его бывший замок перекроили по-другому. Сделали это либо гномы, устроив новые ходы и помещения для собственного удобства, либо… Трол прислушался к странной тишине, царившей в огромном монолите, почти неуязвимом, что бы ни происходило в мире. Да, ему не показалось — гномы переделали замок по-другому, чем хотелось бы им. Но это значило, что ими кто-то управлял, кто-то заставил их пределать замок вопреки их желаниям.

Чтобы убедиться в этом, следовало, конечно, помедитировать, найти основные ходы и залы, определить систему вентиляции, которая в этом замке, без сомнения, существовала, определить, кто или что ещё находится в этих помещениях… Но на это Трол был сейчас не способен, тем более что следовало экономить силы — напасть гномы могли в любой момент, а только он да ещё Ибраил были способны ощутить их присутствие, остальные не видели даже собственных рук. Такая плотная тьма наводила на некоторые мысли, но Трол не стал вникать в эту загадку, он просто ждал.

Потом наступила ночь. Как ни странно, в коридоре, где они расположились, стало чуть ли не светлее. По крайней мере, все вдруг успокоились, даже птицы. Трол проверил было, не является ли это состояние наведённым спокойствием перед атакой гномов, но ничего не почувствовал. Слишком хорошо маленький народец умел маскироваться.

А потом вдруг появились факелы, бездымные, жёлтые, как нечищеная медь. Они высветили десятка два гномов, которые в своей абсолютно неподвижной манере стояли в самом дальнем конце коридора и разглядывали пришельцев. Впереди расположился чуть более высокий и кряжистый мужичок с золотой пластиной на груди. Не составляло труда догадаться, что это и есть эрл или его уполномоченный.

После небольшого переполоха, вызванного слишком неожиданным появлением гномов, путешественники выстроились в боевой порядок. Келга даже натянула наполовину свой лук, который позволял стрелять очень быстро, до семи выстрелов в минуту. Но она пока не прицеливалась ни в кого, просто держала его направленным в пол и чуть в сторону, чтобы сорвавшаяся стрела ни в кого не попала.

Трол проверил, как выходят мечи из ножен, и сделал вперёд два шага. Поднял руку.

— Мы пришли с войной не к вам, а к тем, с кем вы, кажется, уже воюете. Следовательно, мы можем быть союзниками.

Мужичок с пластиной на груди тоже сделал два шага. Посмотрел чуть расширенными глазами на факелы, они его, кажется, раздражали. Собственно, то, что их вообще зажгли, свидетельствовало о мирных намерениях.

— Я не спрашиваю, как вас называть, это мне не интересно, — на очень архаичном дериб проговорил гном. — И не называю своё имя, потому что вам оно тоже ничего не сообщит. Я хочу спросить следующее — вы идёте к тем, кто сжигает Тьму?

Трол повернулся к Ибраилу.

— Кто это такие — те, кто сжигает Тьму? У тебя есть догадки?

— Ни одной, — спокойно отозвался Ибраил.

Он тоже вышел вперёд, чтобы не выглядеть слишком уж беспомощным, запалил между обоими ладонями, изрядно напрягшись, шар огня, размером с большое яблоко. Осторожно, словно оно было сделано из горного хрусталя, поместил его на стену, где светящийся шарик прилип, давая куда больше света, чем все факелы гномов. Впрочем, этой демонстрации можно было бы избежать, разведчик наверняка доложил эрлу, что один из пришельцев маг.

— Тогда следующий вопрос можно сформулировать так, — Трол уже успел обдумать тактику переговоров с гномами. — К кому приезжал сюда Бла-Эффк? И как он забрался в пещеры?

— Он вошёл в пещеры снизу, мы устроили там ходы, по которым можно подняться даже сюда, — эрл чуть усмехнулся. — Но мы их вам не покажем. А приезжал тот, кого вы называете Бла-Эффком, к тем, кто сжигает Тьму. Он и сам один из них, если только… не один из тех, кто хотел бы занять их место.

— Понятно, — кивнул головой Трол. — Он приезжал как слуга, но хотел бы подняться повыше. То есть стать тем, кто сидит тут и… сжигает Тьму?

Помимо желания, последние слова вышли у него как вопрос. Эрл его понял и кивнул.

— Тогда кто обозначил вход в замок Хифероа? — негромко спросил Трола маг. — И кто показал нам пещеру на каменном карнизе, чтобы мы ненароком не проскочили мимо?

Трол покачал головой.

— Это нормальная азиатская тактика, когда хотят отделаться от преследователей или указывают на более ценного противника, чтобы получить время для отступления либо чтобы вообще сбить преследователей со следа. — Возвысив голос, он продолжал: — Нам нужно посмотреть на тех, кто сжигает Тьму, что бы это ни значило. Ты проведёшь нас к ним?

— Вы будете с ними сражаться?

— Скорее всего, да, — ответил Возрождённый.

— Они похищают моих людей, — сказал эрл. — И я хочу, чтобы вы с ними сражались. Твоё сомнение нам не подходит. Иначе, когда вы уйдёте, на нас падут кары.

— Всё-таки, прежде чем давать тебе обещание, которое ты, похоже, ждёшь от меня, следует выяснить — кто они и сколько их?

По рядам войска гномов прошелестело сомнение. Эти существа, такие закалённые с виду, умеющие выживать даже под землёй, боялись своих врагов, боялись даже помочь врагам своих врагов.

— Их немало, и они свирепы, но вы их можете одолеть, — сказал наконец эрл. — Вот только должны убить всех. Если мы почувствуем, что вы проигрываете бой, мы ударим вам в спину.

— Честное предупреждение, — усмехнулся сзади Кола.

— Но если мы победим, вы просто уйдёте в нижние пещеры и не попытаетесь нам помешать, — полувопросительно поинтересовался Ибраил. Эрл медленно склонил голову. Потом выпрямился и повернулся к своим солдатам. Два или три из них так же спокойно, почти равнодушно кивнули.

— Так и будет, — согласился наконец эрл гномов. — Следуйте за мной все, кто будет сражаться.

Глава 6.

С гномами отправились Трол, Ибраил, Кола и Лукас. Келгу и Корка решили оставить с птицами, и Ибраил занервничал. Почему-то ему в последний момент разонравилась договорённость с подземным народом, поэтому он захотел оставить в тылу и Колу. Трол заметил:

— Кола их не остановит. Если они будут решительны, даже мы с тобой вместе их не остановим, их слишком много. Поэтому… придётся довериться.

Но всю первую половину перехода по тоннелям маг слишком часто проверял, как обстоят дела с птицами, пытался протянуть ментальный щуп по коридорам назад, а это мешало Тролу. Он даже попробовал зашипеть на Ибраила, но без особого успеха, маг по-прежнему, так сказать, «оглядывался» и не желал проверять, что ждёт их впереди.

Это продолжалось, впрочем, до тех пор, пока гномы провожали их, освещая дорогу своими неяркими, бездымными факелами. Как только они стали рассеиваться, как только факелов стало меньше, Ибраил вполне исправно принялся помогать Тролу оценивать путь.

Кола вздумал присматриваться к наёмнику. Ему хотелось понять, чего можно ожидать от Лукаса, который неожиданно сделался очень спокойным, даже нейтральным. Трол не мог уловить его отношения к предстоящему бою — ни волнения, ни напряжённости, ни даже возбуждения. Либо он был на самом деле очень хорошо тренирован, либо он… был не тем, за кого себя выдавал. Эту идею Кола и пытался теперь проверить.

Но Трола она мало занимала, он изо всех сил пытался понять, куда они направляются, и никак не мог докопаться до внятного представления. Мешали слабость, расконцентрированность духа и сознания, которая, пожалуй, и раздражала больше всего. Но эта практическая тренировка магического определения направления и противника на расстоянии неплохо подготавливала его к бою, что сейчас было немаловажно.

Трол шёл по коридорам подземелья гномов, удивляясь тому, как раньше, после тренировок Учителя, остро и безошибочно ощущал чистоту таких подземелий, как она ему когда-то нравилась, насколько ясным и спокойным когда-то представлялся ему пещерный мир, в котором он жил с Учителем. И насколько сейчас он был неловок, слеп, незряч в прямом смысле, и насколько мало был способен осознавать свойства этих стен. Наконец, даже немного подустав от напряжения, он решил, что настоящей чистоты тут, конечно, быть не может, потому что её нарушали и гномы, и те существа, биться с которыми они собирались.

Миновав тот большой зал, в котором Трол с Ибраилом обнаружили наблюдателя, они пошли по каким-то уже невысоким коридорам, свернули в пару длинных, почти прямых переходов, залезли в небольшую дыру, устроенную на высоте чуть не двенадцати-пятнадцати футов, снова попетляли и стали чуть не ползком пробираться по уже совсем изгибистым и грязным лазам. Ибраил проворчал:

— Неужели нельзя было найти путь поудобней? Не может быть, чтобы от воздушного входа в замок к главным их залам не лежала прямая дорога.

— Она есть, — отозвался ближайший из гномов. Трол оглянулся, это был их разведчик, если он правильно его запомнил. Или не он, молодые гномы все были на одно лицо. — Но тогда они легко выследили бы нас и закрылись.

— Чем закрылись? — Колу явно одолевало любопытство.

— Такими скалами, пробить которые быстро не сможем даже мы, — ответил гном и умолк, на этот раз окончательно.

Возможно, он прав, решил Трол. Если есть вход, то должны быть и двери. Причём в этих горах их можно сделать очень мощными, крепкими и непробиваемым.

А если так, то им действительно повезло, что их повели гномы. Это Трол неожиданно осознал, когда они миновали какую-то совершенно головоломную ловушку, которую он почувствовал через стену, только когда её каким-то образом обезвредили гномы. Что это было, как она действовала, чем убивала — он не понял, но то, что они чуть не влипли самым печальным образом, было ясно. Даже Кола это почувствовал и забеспокоился, угроза была слишком близкой и явной. А вот Лукас по-прежнему только щурился, тщетно пытаясь пробить завесу темноты там, куда не доставал свет факелов, и топал вперёд, или полз, или лез, как и остальные.

Внезапно Трол подумал, а не соорудили ли подземелья под их с Учителем пещерой именно гномы. Попробовал сравнивать следы, оставленные на стенах, пригляделся к выработанным пластам светлого скального камня, прикинул извилистость коридоров и их размеры… И получалось, что под их пещерой работали не гномы. Может быть, люди? Но тогда следовало подумать о том, сколько же людей потребовалось на то, чтобы создать те лабиринты, длиной в десятки миль, может быть более разветвлённые, чем сосуды у человека? Додумать эту богатую идею он не успел, потому что на них неожиданно напали.

Сначала закричал идущий впереди гном. А потом он пропал. Трол, который двигался от него всего-то в десятке шагов, сначала не понял, куда он подевался. И лишь резко мобилизовавшись, увидел…

Это было что-то невероятное, о чём он не подозревал, о чём прежде даже не читал в книгах, в которых, как когда-то думал, есть всё. Это было чудовище: мощная, похожая на питона змея, у которой вместо головы было что-то, отдалённо напоминающее сильную обезьяну. С пальцами на двух выставленных вперёд руках, с плоской, полузмеиной-полуобезьяньей головой, с огромной пастью, в которой тускло поблёскивали серые зубы.

— Гоккир! — закричал кто-то.

Гномы тут же подняли факелы повыше, выхватив оружие. Их лица стали неподвижными, и у всех глаза стали шире, чуть не на половину лица. Они приготовились умирать, это явственно читалось в их сознании. Трол приготовил мечи и сделал ещё несколько шагов. Около него оказались Ибраил и Лукас. Принц немного припозднился, его затолкали гномы.

Животное закрывало собой весь проход, в который даже Кола мог бы войти, раскинув руки и не наклонив голову. В его лапах вдруг медленно, как во сне, возник небольшой круглый щит и копьё со странным, не знакомым Тролу наконечником. Впрочем, он не сомневался, что этим наконечником можно причинять врагу очень тяжёлые раны.

Тролу почему-то никак не удавалось рассмотреть чудовище как следует. Ибраил произнёс шёпотом:

— Несомненно, за исходную матрицу они выбрали пантеропитона. Только вместо пантерной передней части сумели создать… — Он мельком посмотрел на Трола. — Они сумели сделать это… Из человека?

Теперь Трол видел чудовище во всей красе. Да, что-то слишком уж сознательное, возможно, изменённый человек, слитый воедино с хвостом пантеропитона, в котором, по анатомии, должны были находиться главные двигательные мускулы и желудок. А вот лёгкие должны были находиться в груди, поднятой на пять футов вверх, под плечами, закрытыми сейчас щитом. Трол сделал несколько разогревающих мускулы движений, не очень размашисто, чтобы не задеть мечами близкий тут каменный свод.

— Они назвали это гоккиром? Никогда прежде не слышал.

Один из гномов схватил Трола за пояс, что-то горячо и страшно зашептал, не сводя с чудовища взгляда, словно оно гипнотизировало его.

Тогда Трол стряхнул напряжение, на миг даже обмяк, потом выпрямился — теперь он был готов биться. Немного порадовался, что судьба предоставила ему возможность проверить боеспособность на этой твари. Если бы он столкнулся с более сильным противником, то мог бы и не ощутить обычную свою уверенность в победе. А сейчас, пожалуй, даже настоящего напряжения не было.

Чудовище опустило голову, и Трол увидел, что тот гном, который исчез, уже превратился в груду кровавого мяса. Гоккир время от времени опускал к ней голову, а потом рывком поднимал её, зажав в пасти куски мяса. От каждого рывка капли крови долетали до Лукаса, который шёл в середине цепочки.

По пищеводу чудовища полз ком, выделяясь под чешуйчатой, но и поросшей редкими волосками коже. Гоккир, как и пантеропитон, заглатывал свою пищу не прожёвывая.

Трол сделал лёгкий выпад, копьё рванулось к нему, но ещё не в полную силу и скорость, скорее всего гоккир хотел отогнать настырных двуногих, чтобы доесть свою законную, как он полагал, добычу.

— Стражник у них — что надо, — усмехнулся Лукас. И тоже атаковал, не очень прицельно, легко, пытаясь подцепить копьё врага и отвести его в сторону.

Гоккир вдруг рванулся вперёд, это был великолепный скачок — на десяток футов, не меньше, незаметный, без малейшего предварительного признака атаки. Лукас ушёл в сторону, почти вжавшись в камень, и копьё противника его не задело. Зато гоккир оказался со своим щитом на расстоянии удара для Трола. Но Возрождённый не атаковал, а вместо этого сам скакнул вперёд, развернулся в воздухе, потом сложился, прокатился по спине чудища. Пасть гоккира щёлкнула в воздухе, но Трол уже миновал её.

Чудовище стало разворачиваться, и тут же в него влетела молния, выпущенная Ибраилом. А Кола, заняв место Трола, трижды, почти не возвращая меч назад, ударил, пытаясь достать горло под головой зверя.

Гоккир дрогнул, не довернулся до конца, сделал сложное движение хвостом, пытаясь подсечь Трола, снова повернулся вперёд и ткнул копьём в принца. Тот отшатнулся, но тут же просвистел клинок Лукаса, и копьё зарылось в каменную стену. А потом гоккир закричал, распахнув пасть… Это был очень высокий, почти на грани слуха вопль, в котором слились боль и ощущение неожиданно близкой смерти.

Трол, увернувшись от хвоста, принялся рубить ему спину, пытаясь достать до позвоночника. Тут кожица у чудовища была слабой, но мускулы очень мощными, мечи входили в них с трудом. Если бы не ошмётки крови и куски белесого волокнистого мяса, это было бы похоже на тренировку ударов в макивару, связанную из стёганого войлока и прутьев.

А потом чудовище ринулось вперёд, чтобы вырваться, должно быть, в коридор, где могло избавиться от атак сзади. Но его встретили Лукас с Колой. Они уворачивались от широких ударов чудовища, по-прежнему пробовали достать грудь и горло зверя. Вот эти зоны гоккира были защищены довольно хорошо, их мечи почти не оставляли следов. Но стойкость наёмника и принца скоро оказалась ненужной, они просто отошли и подождали, пока зверь окончательно истечёт кровью.

Потом Ибраил, возвысив голос, спросил:

— Трол, ты в порядке?

— В полном.

— Как ты догадался, что его нужно атаковать сзади? — спросил Лукас.

— И как тебе удалось так ловко прокатиться по его спине? — добавил Кола.

— Не знаю, — из-за обмякшей туши появился Трол. Он вытер оба своих меча о то место на загривке гоккира, где шерсть была густой, как у кабана. — Мне просто показалось, что так будет проще всего.

— Да, — философски заключил маг, — внешне всё выглядело несложно. Но чтобы это провернуть, нужно… — Он умолк, не зная, как закончить фразу.

— Нужно быть Тролом, — договорил принц. И сунул свои чистые мечи в ножны.

Гномы все куда-то пропали, только их факелы, воткнутые в щели стен, указывали, что они тут всё-таки были. Трол кивнул на них, Ибраил взял сразу два, принц и Лукас по одному, и все четверо, почти не испачкавшись в крови и слизи убитого чудовища, двинулись дальше. Трол спросил:

— Ибраил, ты чувствуешь, куда нам теперь направляться?

— Недалеко.

Им и в самом деле пришлось проделать лишь сотни три локтей, как впереди забрезжил свет. Это был куда более яркий свет, голубоватый и не имеющий бликов. Трол посмотрел на мага. Тот кивнул и сделал странный жест рукой. Факелы гномов стали гаснуть, от них повалил вонючий и густой дым.

— Я иду впереди, — сказал Трол. — Факелы не выбрасывайте, пригодятся на обратном пути.

Тихо, стараясь не шуршать камнями на неровном полу — а это был теперь именно пол, ровный и надёжный, — воины заскользили вперёд.

— Трол, — шёпотом заговорил Лукас, — ты почему шлем не захватил?

— Я привык драться без него, — отозвался Возрождённый. — В нём чувствую себя скованно.

Они вышли к широкому, так что повозка могла проехать, коридору, ярко освещённому вечными огнями — длинными медными трубами, порошок в которых выгорал в течение столетий, почти не требуя для этого кислорода. Пол здесь был выложен правильными чёрно-синими квадратами. На потолке проглядывало что-то, похожее на старую, местами обсыпавшуюся лепнину. Было сухо, гулко и пахло чужим, незнакомым потом.

Никого вокруг видно не было, ни гоккиров, ни других защитников скального замка. Трол осторожно, понимая, что его осторожность теперь вряд ли действенна, попытался магическим видением рассмотреть всё, что творилось вокруг. Коридоры ветвились, залы стояли пустыми, но впереди, в сотне саженей ходов и залов, находилось что-то, вызывающее чувство тошноты и восторга, удивления и боли одновременно. Видимо, это было то, ради чего и существовал скальный замок.

Трол шёл вперёд, Ибраил, Кола и Лукас следовали за ним, оглядывались. Они не понимали, что некоторое время можно было ничего не опасаться. Даже маг нервничал, видимо, пытался считывать информацию со стен, а за прошедшие столетия происходило тут немало всякого. В том числе и откровенно гнусного, как почти по всей Империи.

Они миновали какую-то полуразрушенную арку и вышли в зал, в котором всё непонятным образом сгорело. Чёрные от въевшейся копоти стены даже оплавились от свирепого огня, бушевавшего тут некогда, некоторые камни треснули, а пол был усеян обломками странной формы, словно они остались от некогда прекрасных статуй, изображавших, впрочем, незнакомые Тролу образы. Возрождённый обернулся.

— Ибраил, это не тот зал, где взорвались посох Гурама и трон Хифероа? Где был выплачен выкуп за Желтоголового?

Маг помедлил.

— Вряд ли. Хотя, возможно… Не знаю, тут слишком сложная аура, я её не могу понять вот так, на ходу.

— Останавливаться, — Трол улыбнулся, — всё равно не будем.

— Ещё чего! — буркнул Лукас, в его голосе вдруг прорезались очень простецкие интонации, словно он никогда и не был придворным офицером в далёких, но весьма утончённых царствах Южного континента. — Вы ещё лагерь тут предложите разбить.

Его голос даже не затих под тёмными сводами, как из небольшого проёма в углу зала высунулся эрк. Он поднял арбалет и неприцельно, как показалось Тролу, выстрелил. Но стрела полетела прямо Возрождённому в грудь, он едва успел сбить её полусжатым кулаком.

— Всё, пришли к следующему заслону, — сухо прокомментировал Кола.

К проёму подошли осторожнее, чем гномы. Трол проверил — впереди было пусто. Стрелявший в них эрк убежал. Трол вошёл в невысокий, но довольно широкий проход, отчаянно не желая, чтобы его закрыли каким-нибудь каменным шаром, размером с небольшую скалу, либо устроили обвал из камней, разобрать который не удастся всей рати гномов. Но коридор был свободен, лишь кое-где на полу лежали мелкие камешки, которые свидетельствовали, что сюда даже эрки заглядывали нечасто.

Свет в конце этого коридора был ещё более ярким, чем в повреждённом зале. Трол вытащил мечи, теперь он не сомневался, что придётся биться, потому что до него доносились крики эрков, хлопанье их крыльев, какие-то команды, отданные повелительным тоном, и топот множества ног. Без сомнения, их поджидал весь гарнизон этого подземелья.

Глава 7.

Огромный зал подпирали бесчисленные колонны. Почему-то сначала Трол обратил внимание именно на них. Уже потом он оценил, что свет тут лился из очень высоко расположенных светильников, заливающих всё пространство пугающим, съедавшим все цвета индиговым маревом. Это освещение давило на психику, подчиняло волю и навязывало покорное ожидание чужой и неумолимой свирепости. Это было плохое место, хотя внешне всё выглядело красиво и удобно.

Потом Трол нашёл глазами врагов. Их было не очень много, вероятно, скальный замок не ожидал нападения, да ещё такого быстрого и уверенного, какое пока выходило у людей. Десятка три-четыре эрков сбились в кучу, настолько плотную, что их даже подсчитать было нелегко. Впрочем, это было не важно. Впереди стояло пять гоккиров, четверо из которых были женщинами, уж очень определённо на их пол указывали небольшие грудные доспехи, из-под которых, к отвращению Трола, выбивались длинные, свалявшиеся прядями волосы. Все они были вооружены копьями. Гоккир с седой бородой стоял, сжимая в обеих руках по мечу. Это были отменные мечи, длинные, тяжёлые, вполне сравнимые с двуручными, предназначенными для людей. Голову этого чудовища закрывал тяжёлый шлем, похожий на тот, в котором дралась Сварта. И совсем в стороне, словно бы их ничего не касалось в этом мире, расположилось с полдюжины отисс, карлиц с тонким, но очень сильным телом, выращенных, вероятно, из гномов. Они отличались тем, что даже после смерти наносили противнику последний, очень сильный удар. Кроме того, они считались быстрыми и искусными в поединке, зарубить отиссу было сложнее, чем рассечь одним ударом пролетающую мимо птицу.

— Нелегко будет, — проворчал Лукас. На него армия противника произвела немалое впечатление.

Трол был доволен, что наёмник не испугался, всё-таки таких чудовищ и в таком количестве он вряд ли видел за все годы своей службы. Для его поддержки Возрождённый проговорил, стараясь, чтобы его слова звучали как можно медленнее:

— Не так уж они и сильны. Эрки определённо собираются драпать…

Больше он ничего произнести не успел, потому что гоккиры спереди, а отиссы сбоку двинулись на людей. Эрки при этом попытались стрелять, но расстояние было невелико, их арбалетики не позволяли стрелять по настильной траектории, поэтому стрел пока было немного. Трол отбил три арбалетных болта и попытался ещё выше поднять скорость своей реакции.

Одна из отисс вдруг вырвалась вперёд, её уверенно, лишь чуть отступая перед напором этой атаки, встретил наёмник. Принц зашёл ему вбок, чтобы сбивать отмашками стрелы эрков, — уклоняться от этих далёких, неожиданных и коварных ударов наёмник явно не умел. А Трол бросился на гоккиров.

Ползущего впереди своего отряда бородача он обошёл сбоку, лишь попытался достать его тычком в то место, где кончались доспехи, примерно туда, где тело человека переходило в змеиный хвост, перепрыгнул его ленивую подсечку, нанесённую медленно, словно гоккир не бил, а плыл под водой, и неожиданно легко рассёк до половины шею одной из женщин его отряда. Она прозевала этот удар, потому что не понимала, что человек тоже умеет прыгать, и даже чуть быстрее, чем она способна наносить удар челюстями, делая змеиный выпад. Вот этот-то выпад её и погубил, она упала, обливаясь кровью, молча, лишь судорожно разевая пасть с чудовищными зубами.

Потом Тролу пришлось нелегко, он уходил от ударов, перелетал с места на место, не давая четырём змеелюдям окружить себя, почти не отбивался, лишь встречал их самые точные удары, отводя выпады копий в сторону. И вдруг понял, что теперь прыгать ему не удастся, потому что две женские особи гоккиров решили ударить его в воздухе своими хвостами, когда двое других попытаются снова хлестнуть по ногам. Он сделал движение, словно прыгает, почти с мрачным удовлетворением увидел, что оба сильных змеиных хвоста взвились в воздух, и встретил их ударами мечей, надеясь рассадить незащищённую змеиную плоть как можно глубже.

Из этого ничего не получилось, слишком сильными были у них мускулы, но одну гоккиршу он ранил довольно серьёзно. Она пронзительно закричала, медленно попыталась подтянуть хвост, но… слишком медленно для Трола. Он кинулся на неё и нанёс несколько быстрых, не очень сильных, но достаточно хлёстких ударов. Малым мечом, который называл Кырис, он ещё делал тянутые, режущие плоть противницы движения, от этого раны получались более глубокими.

Старый гоккир попытался перехватить Трола, но тот перекатился за свою противницу, ушёл от её отмашки, нанесённой копьём, и снова ударил, на этот раз в район загривка. Раненая гоккирша была уже медлительной, её сковала боль. Она не успела перекрыть этот удар, и большой меч Трола, который он называл Шваги, с третьей, кажется, попытки рассадил ей одну из крупных вен. С этой противницей всё было кончено, нужно было только подождать.

Трол отступил к своим друзьям. Они, кстати, пятились к устью того коридора, из которого вышли. Две отиссы лежали на полу, причём одна пыталась отползти к эркам, за ней на каменном полу оставался след кажущейся чёрной в этом свете крови. Другая пыталась вырвать из груди копьё наёмника, видимо, один из его выпадов оказался очень удачным. Но теперь ему приходилось биться мечом, а для боя с отиссами он был медлителен, опаздывал и пропускал иные выпады. Он был уже ранен и только с помощью принца держался на ногах.

Принц был весел, он кричал на каждом удачном ударе, почти смеялся. Трол даже хотел было упрекнуть его за неуместное дурачество, но тут понял, что принцу изрядно помогает своей магией Ибраил, а непривычный к такой поддержке Кола просто слегка опьянел. Помимо поддержки принца, Ибраил успевал ещё и колдовать, но уловить причину и направление его заклинаний Трол не успел.

Он отбил несколько очередных стрел, прилетевших от эрков, и напал на мужчину-гоккира. Тот не ожидал от двуногого такой наглости, зашипел и бросился вперёд, пытаясь придавить Возрождённого к полу. Глупее он ничего придумать не мог, потому что Трол, как на тренировке, пропустил его, почти спрятавшись за его же щит, и ударил снизу, изо всех сил, укороченным леворучным Кырис. Меч вылетел у него из рук и остался в теле противника, но теперь вся человекоподобная грудная клетка гоккира ниже рёбер была разрублена, и если у этого чудовища был орган, подобный почкам, и если он находился на том же месте, что у людей, дела его были плохи.

Одна из ещё оставшихся боеспособными гоккирш бросилась к мужу, или к отцу, пытаясь как-то помочь ему, но раненый только свирепо залепил ей затрещину, заставляя вернуться в бой… Этого оказалось достаточно. Стоя в одиночестве против Трола, четвёртая гоккирша попыталась его просто сдержать, всего лишь выиграть несколько секунд. Тем более что к ним со всех ног уже неслась одна из отисс, хотя они так и не добились успеха в атаке на принца… Трол обманул противницу низкой посадкой, она тут же попыталась прихлопнуть его сверху мечом, одновременно нанося немного неуверенный удар хвостом, как, вероятно, привыкла биться с гномами, и промахнулась. Потому что Трол уже перекатился вбок и прямо из этого глубокого присяда подпрыгнул, рубанул склонившуюся голову гоккирши сверху, вдогонку её же удару, который она не успела вернуть.

Его клинок даже звякнул о меч противницы, которым она, пусть и с опозданием, попыталась защититься… Но нанесённый двумя руками удар почти срезал до шеи заднюю часть её черпа. Конвульсивно выпрямившись своим пятнадцатифутовым телом, гоккирша рухнула вперёд, на свой щит, и, перекатившись на бок, застыла, устремив слепые, уже мёртвые глаза на Трола, который стоял, пытаясь унять боль в колене.

Он осмотрелся. Трупов отисс было уже пять, но и принц стоял, зажимая тяжёлую, видимо глубокую рану в груди. Наёмник лежал, но был ещё жив. В его боку торчала одна из стрел эрков, но и эта рана была не страшной. Ибраил сумел бы его вылечить, если бы не продолжал колдовать, не обращая на раненых никакого внимания. А перед Тролом оказались последняя гоккирша и отисса, которая теперь растерянно переводила взгляд с Трола на мага.

Трол пошёл вперёд, сжал Шваги обеими руками, пытаясь хоть немного унять боль в колене, не давая противнику понять, что он уже вряд ли сумеет по-прежнему прыгать и лётом уходить от атак. Отисса отступила к змееженщине, та выпрямилась на самом кончике хвоста, раскрыв пасть, и смотрела на Трола своими нечеловеческими, гипнотизирующими глазами. В её левой руке вместо щита был зажат малый меч Трола, которым он ранил мужчину-гоккира. Тот всё ещё был жив, пробуя отползти назад.

Стрелы эрков снова наполнили воздух. Как ни ранен был принц, он сумел от них уйти, а маг просто отвёл их в сторону, и они дружно захлопали по стенам зала. Трол перешёл на несколько шагов в сторону, тратить силы на отмашки он сейчас не хотел. Это перетекание из одной позиции в другую, как ни болело колено, у него получилось, да так здорово, что даже гоккирша попятилась. Противник, который умел расплываться в воздухе, не теряя опоры и концентрации, ей ещё не встречался.

Трол попытался обойти отиссу, она развернулась, а потом вдруг отшатнулась от него, словно он был чудовищем из её самых тяжёлых, мрачных снов. Она его боялась, она уже проиграла этот поединок. Если бы у неё был выбор, она бы убежала из этого зала куда глаза глядят. Но выбора у неё, вероятно, не было, и она попыталась придвинуться к гоккирше ещё ближе. Змееженщина вдруг молниеносным выпадом схватила карлицу зубами и отшвырнула от себя. Она была в бешенстве, она хотела мстить, и никакие помощницы ей были не нужны. Отисса прокатилась по полу и замерла, её тонкая, почти птичья шея была сломана.

После этого гоккирша поползла вперёд. Сделала обеими руками круговые движения, снимая напряжение, и вдруг застыла. Ибраил, очнувшись от своих заговоров на мгновение, выстрелил в неё молнией. Трол прыгнул вперёд, отчётливо услышав треск в левом суставе, но своего достиг: его меч, описав неправильную восьмёрку, дважды ударил противницу в грудь и в живот. Гоккирша тут же попыталась поймать его на своё копьё, нанесла вдогонку удар малым мечом, но Трол, ещё в воздухе сумев сложиться, отбил копьё высоко поднятым коленом, а меч лишь звякнул по его чешуйчатым доспехам, не оставив на броне ни царапины. Удар получился слишком скользящий, он даже не затормозил третий удар Трола, который тот нанёс, уже стоя на ногах, всего-то в ярде от вонючей и страшной морды чудовища.

Удар получился лёгким, встречным, направленным в пасть гоккирши. Она дёрнулась, мотнула головой, вернее, всем телом, сложилась в изумительное кольцо, выпятив вперёд нижнюю часть живота, как иногда делают змеи, которые пытаются отдёрнуть голову… Трол попробовал выдернуть меч, чтобы ударить в это уязвимое, так удобно подставленное брюхо, но меч его вылетел из рук, словно обрёл собственную волю и способность к движению. Он слишком глубоко застрял в шейных и горловых мускулах чудовища. Чтобы вернуть его, требовалось более расчётливое движение.

Трол отступил. Из пасти последней гоккирши хлестала кровь, она бросила малый меч Трола и попыталась вырвать Шваги из глотки. У неё это не очень получалось, скорее всего, она ещё больше разрывала себе шею, мотая от боли головой… Трол осторожно, словно боялся заразиться, поднял свой малый меч. Он был в порядке, только весь измазан кровью.

Трол вытер его о край одежды отиссы, которая даже со сломанной шеей нанесла свой последний удар, но Возрождённый был к нему готов и успел отскочить. Вытирать пришлось долго, к тому же змеиная кровь воняла и Тролу очень хотелось хоть немного избавиться от этого запаха… Он поймал себя на том, что трёт рукоять меча, хотя более чистой сделать её сейчас было невозможно, и выпрямился, пытаясь успокоиться.

Ибраил помогал принцу, но того следовало отправить назад или забрать с собой, чтобы идти дальше. Оставлять его тут в таком состоянии было нельзя, любой из эрков мог его просто начинить стрелами, например из-за соседней колонны… Трол посмотрел на наёмника. Тот уже немного оклемался, сидел, зажимая рану, ожидая, пока маг займётся им. Он был бледен, но оглядывал зал с чувством победителя. Определённо, спутник им достался достойный.

Эрки стояли ещё более плотной толпой, но стреляли только пятеро. Остальные просто ждали сигнала, чтобы разбежаться. Против Трола, который не получил ещё ни одной раны, они были таким же надёжным заслоном, как рыболовная сеть от воды.

Трол дошёл до мужчины-гоккира и добил его одним расчётливым ударом под лопатку, тот даже не сопротивлялся, лишь закатывал глаза и тихонько выл. Потом вытащил из пасти умирающей последней гоккирши свой большой меч, так же старательно оттёр его от крови, чтобы не скользили руки, и пошёл вперёд.

Принц уже пытался поддерживать наёмника, помогая ему встать. Из Лукаса маг выдернул стрелу и залепил рану чем-то похожим на белую смолу, вероятно, это должно было закрыть её до того момента, когда можно будет спокойно заняться ею. В целом всё было нормально.

Трол пошёл к толпе эрков, вращая мечи, разогревая руки, поднимая реакцию до предела, чтобы на очень коротком, в несколько ярдов расстоянии уходить или отбивать их стрелы. Но он не прошёл и половины разделяющего их зала, как эрки не выдержали. Дав последний, нестройный залп, они бросились врассыпную, прячась за колоннами, пытаясь скрыться в каких-то боковых, незаметных, невысоких дверях, нашлись даже такие, что бросили свои арбалетики и колчаны, чтобы они не мешали удирать. Четверть из них взлетела и понеслась к вентиляционным отверстиям у потолка, при этом некоторые что-то голосили.

Трол посмотрел на мага, который помогал идти наёмнику.

— Ты чего наколдовывал?

— Ну, разок я тебе всё-таки помог, — нехотя отозвался Ибраил.

Трол мог бы разозлиться, но раздумал.

— Я не о том выстреле… Просто хотелось бы знать, что ты делал? Я не успел сообразить…

— Понимаешь, Возрождённый, я пытался разобраться с устройством этого зала и выключал магические ловушки, которыми он напичкан. Всякие там огненные копья, спрятанные в колонны, отравленные сети, спутывающие непрошеных гостей, переворачивающиеся плиты… — Маг вздохнул. — В общем, мне это удалось, хотя и не очень понятно, как я успел справиться с этим за те несколько секунд, что вы бились.

— Секунд? — Трол даже остановился. Попытался сообразить что-нибудь о продолжительности боя с гоккирами, отиссами и эрками. У него получалось, что они бились довольно долго, едва ли не четверть часа. Или всё-таки?..

— Сколько времени мы сражались? — в упор спросил он.

— Лишь в два раза дольше, чем нужно времени, чтобы произнести скороговоркой заклинание из тысячи слов.

Трол не очень понял, но подумал, что для этого нужно едва ли больше трёх минут… Минут? Не может быть. Или всё-таки так и было?

Он ещё раз возблагодарил Учителя, который научил его выдержке. Хорош он был бы сейчас, если бы набросился на мага, который честно выполнил свою работу, не позволив свалиться на них ни одной магической напасти, с упрёками. А насколько они могут быть эффективными, Трол знал — бывало, целые армии погибали, не то что трое самоуверенных мечников.

Или всё-таки не очень самоуверенных? Ведь они в конце концов одолели противника… И даже до сих пор живы, хотя двое и обливаются кровью.

Ответ на этот вопрос они могли получить, только войдя в высокие двери, похожие на крепостные ворота, устроенные в дальней от места боя стене зала. Ведь именно их-то и защищала вся армия скального замка, с которой они сражались. Следовало узнать, стоило ли то, что за ними находилось, пролитой крови и всех усилий, которые приложили обе стороны.

Глава 8.

Двери с изображениями каких-то зверей или чудовищ, которые Трол даже не стал рассматривать, открылись на удивление легко. Возрождённый покосился на Ибраила, подозревая, что его магия сработала и здесь, хотя он этого даже не почувствовал. Но маг ничего не сказал, и Трол решил, что это не очень важно. Тем более что на них сразу пахнуло такой густой, такой крепкой и сильной магической аурой, что даже Ибраил немного прищурился.

Трол вошёл в этот зал осторожно, по всем правилам — сначала показался на миг и осмотрел стены с левой стороны, приготовившись принять атаку сзади, потом выглянул в правую сторону, потом постоял в дверях, оценил всё, что находилось в глубине помещения. А находилось там что-то удивительное, что заставило и Колу, поддерживающего Лукаса, зацокать языком.

Наконец, удостоверившись в безопасности, Трол вошёл в зал, спрятав мечи. Он был всё ещё слегка взвинчен, но уже успокаивался. Поэтому мог всмотреться в то, что видел перед собой, почти без примеси магии, глазами человека. И всё равно, это было нечто фантастическое…

Три огромных, футов в двадцать, каменных цветка или дерева, собранных из самоцветов разных размеров и иногда очень сложной формы, напоминающих объёмную мозаику, где горный хрусталь соседствовал с простым куском угля, а яшма перебивалась хризолитами, изумрудами и топазами. Некоторые камни отличались ярчайшим блеском, наводившим на мысль об их неизмеримой ценности. Было также много рубинов, нешлифованных алмазов, жемчужин, размером с перепелиное яйцо, агатов либо даже простых перламутровых бляшек, переливающихся под светом вечных факелов ярче иных камней. Скреплено всё это было либо искусно выдутым стеклом, либо оправами, сделанными из меди, свинца, олова, железа, серебра и золота.

Вокруг верхушек каждого из деревьев равномерно, неторопливо и плавно кружили три большие куска янтаря с вкраплениями тёмного вулканического стекла, всё время образуя правильный треугольник, без всякой видимой поддержки. Только от самих верхушек, немного напоминая тёмные спицы, отходили потоки какой-то энергии, обеспечивающие это вращение.

По камням ствола деревьев ровными волнами ходили сполохи света, иногда по стеклянному крепежу невиданных конструкций медленно поднимались переливающиеся шары, похожие на пузырьки воздуха, пробивающегося через воду. И ещё все три машины издавали слабое, но ощутимое гудение.

А это были именно машины, и они продолжали действовать, выполняя неизвестную Тролу работу. На всякий случай он осмотрел стены зала, не поленился оценить на предмет угрозы и ряд украшений под потолком, где так легко можно было спрятать тайную бойницу, потом уже спокойно повернулся к магу:

— Что это такое? И ради чего эти штуки тут устроены?

А Ибраил медленно, но верно входил в неистовство. Сначала он обошёл конструкции целиком, потом походил вокруг каждой из них. И начал шептать, выражая высшую степень восхищения:

— Невероятно, невозможно… Никогда не думал, что кто-то способен это создать… Да так легко, так просто… Нет, это совершенство!

— Ибраил, — снова спросил Трол, — ты не будешь любезен пояснить нам, что это такое?

— Только не могу понять, как же это сводится воедино?.. Ведь нужен центр, где все энергетические струи…

Тролу очень не хотелось кричать, поэтому он подошёл к магу, который, кажется, перестал понимать, что он находится тут не в одиночестве, и потряс его за плечи. Тогда взгляд Ибраила обрёл осмысленность. Он сфокусировал внимание на Возрождённом, ещё раз вздрогнул и попытался взять себя в руки.

— Трол, это… Это что-то невиданное!

— Не знаю, как у других, но до меня это уже дошло, — Трол не был расположен к сарказму, но его слова прозвучали довольно ехидно.

— Это те самые машины, которые… Посредством которых Басилевс или кто-то из его самых доверенных приближённых собирает всю информацию с червоцветов… Понимаешь, всю разом информацию с континентов, посредством этих машин, собирают в плотный, но вполне читаемый пучок. И кто-то из-за этих… конструкций понимает, что творится на всех трёх континентах разом — на Севере, Юге и даже Западе.

— Вообще-то континентов четыре, — слабым, но вполне уверенным голосом отозвался Кола. — По крайней мере, так написано в моих учебниках географии.

По-видимому, на него вид ошеломлённого мага тоже произвёл впечатление. Потому и решился на дружескую насмешку.

— Четвёртая машина, результирующая сведения о Востоке, вероятно, находится где-то ещё, — живо обернулся к нему маг. — Ближе к дворцу Императора, чтобы легче было уплотнять сигнал…

— Стоп, — попросил Трол, поднимая руку. — Ты хочешь сказать, что эти машины служат заменой тех же машин, которые в своё время стояли тут под присмотром Хифероа?

— Нет, эти гораздо… разумнее и устроены так, что не нуждаются в обслуживании. Они почти… вечные.

Последние слова маг произнёс шёпотом, который почему-то разнёсся по залу, как крик. Трол дёрнул плечом, как некогда делал Роват, и ещё раз посмотрел на колонны, собранные из драгоценностей.

— Ибраил, попробуй ответить мне на один-единственный вопрос. — Трол подумал, чтобы не ошибиться. — Червоцветы питаются энергией живых людей, используя их, пока они не умирают. Чем питаются эти… деревья?

Маг снова принялся расхаживать вокруг найденных артефактов и поднял руки, словно поглаживал их, но не прикасался к ним. Вероятно, это было бы небезопасно. Он очень хотел ответить на вопрос Возрождённого, но не знал ни ответа, ни даже способа этот ответ получить. Восхищение неведомыми мастерами древней и таинственной магии, создавшими эти сооружения, почти полностью лишило его способности к анализу.

— Не понимаю… — Маг остановился у дальнего дерева и почему-то заглянул под постамент. — Что-то есть тут, но… Нет, Трол, не могу ответить тебе. Это слишком сложное, абсолютно новое для меня знание, а тут нужен специалист.

— Ибраил, — снова увещевательно заговорил Трол, — у нас нет другого специалиста, кроме тебя… — Он на миг сбился, потом всё-таки добавил: — И Нишапра. Но он далеко, и его очень сложно спросить.

— Почему же сложно? — удивился маг. — Попробовать всегда можно.

Он отошёл в угол зала, уселся по-восточному и принялся колдовать. Это было какое-то долгое и тяжёлое колдовство, Трол даже удивился, что маг ещё сохранил силы на подобные упражнения. А впрочем, как выяснилось спустя какое-то время, не сохранил. Потому что Ибраил вдруг вскочил и с гневом выкрикнул, подняв голову, какое-то проклятье на старовендийском. В таком состоянии Трол ещё ни разу не видел мага за всё время их дружбы.

— Что случилось? — спросил он, отвлекаясь от ран Лукаса, которые в меру своего умения пытался привести в относительно безопасное для наёмника состояние.

— Тут стоит какая-то блокада, Трол, — объяснил маг уже спокойней. — Причём такой плотности и надёжности, что пытаться добраться до Ниша невозможно.

— Что мы ещё можем сделать?

— Разобрать эти столбы на самые ценные и крупные камешки, — мрачно и вполне рассудительно отозвался Лукас, — и смыться отсюда.

Предложение было достойно внимания. Тем более что неизвестный союзник — и союзник ли? — именно для этого их сюда, по всей видимости, направил. Только кому это было нужно и для чего, и почему использовали именно Трола с Ибраилом?.. Пока в этом не было ясности, принимать необратимое решение Возрождённому не хотелось.

— Это как раз не сложно, — отозвался Кола. — Но хотелось бы понять…

— Да, — согласился Трол, не заметив, что не дал принцу договорить, — именно понять. — Он поднял голову. — Тогда у нас есть ещё один способ…

Договорить не удалось и ему. Потому что в дверях очень осторожно, словно струйка незаметного пара, появилось нечто серое. Трол обернулся и сделал приглашающий жест рукой. В зал уже уверенней проник серый гном, сжимая в руках какое-то подобие небольшого меча, клинок которого тоже был окрашен в цвет глубоких пещер. Даже глаза разведчика, кажется, не блестели, а отливали матовой серостью камня.

— Входи, — Трол попробовал усмехнуться, — ведь мы ещё союзники?

— Верно, — согласился разведчик. И тут же увидел каменные деревья. Замер на месте, чуть не бросился назад. Походил вокруг них, чем-то напоминая Ибраила, каким тот выглядел ещё совсем недавно. — Что это?

— Мы думали, кто-нибудь из вашего племени нам подскажет, как это работает? — сказал маг. — И, может быть, поможет это уничтожить, если мы решим это разобрать.

— Такое богатство, — прошептал разведчик. Одёрнулся, встал чуть не в строевую стойку. — Я должен пригласить сюда эрла, только он решит, что с этим делать.

— А шамана какого-нибудь у вас нет? — Ибраил смешался. — Ну, гнома, более искушённого в магии камней, чем я?

— Собственно, меня послали сказать, что вам уже пора возвращаться, — сказал вдруг разведчик. — Сюда направляются бесчисленные орды имперцев. Нам тоже пора уходить, поэтому мы и решили вас предупредить… Но взять вас с собой в наш подземный мир мы не можем, иначе разразится война.

— Понятно, — кивнул Трол. — Мы на это и не рассчитывали.

— Они появятся нескоро, — отозвался Ибраил. — Пройдёт день, а то и два, прежде чем…

— Два дня не мало для того, чтобы уйти отсюда, — согласился Трол. — Но совсем не много для того, чтобы удрать от преследователей, особенно если они свежее, чем мы. И если у них более тренированные птицы.

— У них нет птиц, — вдруг отозвался гномий разведчик. — Они подлетают к порогу замка на летающих кораблях… Ну, когда подвозят то, что необходимо для здешнего гарнизона.

— Теперь гарнизона почти нет, — не совсем к месту сказал Кола.

— Есть, — сказал гном решительно, — только они рассеялись. И мы именно сейчас пытаемся их добить. — Он помолчал. — Таков приказ эрла.

— Неплохо, — сказал Трол. — Получается, мы действительно союзники. — Он чуть помолчал, внимательно вглядываясь в гнома. — А не получил ли ваш эрл совет добить эрков, которые останутся после боя, от кого-нибудь, кто был тут раньше нас?

— Я не понимаю тебя, — гном повернулся и пошёл к выходу из зала. — Схожу приведу эрла.

— Сейчас они появятся и разберут всю эту красоту, а нам ничего не достанется, — проговорил Лукас, когда гном ушёл.

Ибраил повернулся к Тролу.

— Он прав, времени у нас нет. Что будем делать, Возрождённый?

Трол подумал. Потом высказал такое, от чего даже у него голос дрогнул:

— Ибраил, ты не можешь устроить свой трюк с антимагией, но направить её не на живое существо, а, наоборот, — на артефакт? Так сказать, перевести силу этих деревьев… в книгу Ублы, например?

Маг смотрел на Трола так долго, что Кола даже забеспокоился. Поднялся, с трудом дошёл до мага и присмотрелся к нему, уж не окаменел ли их Ибраил?

— Трол, ты понимаешь, о чём говоришь? — прошептал маг, не обращая внимания на Колу.

— Не очень, — признался Трол. — Но тогда мы могли бы… как ты однажды сказал, подзарядить книгу Ублы. И выяснили бы, пусть приблизительно, какой энергией кормятся эти деревья. А может быть, и использовали бы часть информации, которую они собирают в себе, прежде чем отправить Басилевсу.

— Хорошо, — вдруг согласился маг. — Я попробую. И даже думаю, что нечто необычное из этого получится, хотя ни в чём не уверен, просто не знаю, чем это кончится. — Он расположился в том же углу зала, где уже разок пытался наколдовать связь с Нишапром. — Только учти, Трол, когда я говорил о том, что хотелось бы зарядить книгу Ублы, я имел в виду совсем другую операцию, чем ту, которую предложил ты.

— Я это учту, — серьёзно отозвался Трол и отошёл от мага подальше. Ему не хотелось получить удар магической молнии, если что-нибудь пойдёт не так.

Маг принялся за дело. Он вытащил книгу, которую держал в специальной сумке при себе, даже когда отправился в этот поход по подземельям, выложил её в паре шагов от себя и принялся читать знакомые слова заклятия антимагии. И вдруг из каменных плит пола поднялся тёмный, сгущающийся туман. Он протянулся к Ибраилу, потом вдруг обошёл его и резкой волной накрыл книгу Ублы.

Книга стала впитывать в себя этот туман, сначала легко, лишь чуть потемнев. Потом тьма, вливающаяся в книгу, загустела, а сама книга задымилась. Это был не тот магический дым, который умели видеть только Трол с Ибраилом, а нормальный, пахнущий палёной кожей обложки, пергамента и разогретыми чернилами. Трол смотрел на этот дым и жалел, что дал Ибраилу такой необдуманный совет. «Если книга погибнет, — решил он, — маг меня не простит. Не исключено, он даже разорвёт наши отношения, если вовсе не уничтожит меня».

— Трол, — вдруг ясным голосом, таким же, каким он только что выпевал своё заклинание, заговорил маг, — энергии слишком много. Необходимо противодействие.

— Только не переводи её на нас, — попросил Трол быстро. Он не был уверен, что маг не попробует сделать что-то, чего уже нельзя будет исправить.

А маг сделал что-то невероятное. Сложное и очень трудное. При этом он, едва закончив новое заклятие, нашёл Трола взглядом, в котором странно смешались отчаянная усталость и веселье победителя.

— Трол, ты не поверишь, но мне удалось с помощью Нишапра протянуть магический шнур от Дракона Времени. Вот это силища!.. Янтарная скала способна впитать в себя почти всё, что кормило эти деревья энергией. Стоп, кажется, заклятие антимагии как-то связано с тем миром, где находится сам Дракон…

Маг задумался, вернее, впал в состояние медитации, которую Трол даже не пытался понять. Он перевёл взгляд на деревья. От них начинали отваливаться куски. Проволочки и стеклянный крепёж расплавился, камни, из которых сами деревья состояли, стучали по плитам пола, словно тяжёлые листья, облетающие по осени.

Теперь тёмное облако магического дыма не поднималось к деревьям, оно хорошо сформировавшимся ручейком устремилось к книге Ублы и уходило в неё, словно в воронку. Из дверей появились новые гномы. Они мигом всё поняли и принялись быстро собирать камни, не делая большой разницы между жемчугом, металлами или алмазами. Они работали так споро, что Лукас даже попробовал подняться, чтобы не лишиться своей доли. Но эрл, который стоял рядом с Тролом, поднял руку.

— Вы получите два, нет, четыре мешка отборных камней, чужеземцы. А сейчас не мешайте моим людям.

Трол поднял Ибраила, почти оторвал его от пола, потому что идти самостоятельно маг почему-то не мог, и повёл его к выходу из зала, оставив книгу Ублы там, где она и лежала. Но маг вдруг вскинулся.

— Нет, книгу я заберу с собой… Теперь это не опасно, оба потока сошлись и не разорвутся без неё.

Трол кивнул, вернулся, подобрал книгу. Она была горячей, словно кусок хорошо разогретого металла. Но всё ещё была книгой и, кажется, понемногу остывала.

— Кола, веди Лукаса, — попросил Трол. — Мы возвращаемся к птицам.

— А деревья? — удивился принц.

— А драгоценности? — в тон ему воскликнул наёмник.

— Они засохнут, — уверенно ответил обоим маг. — А драгоценности принесут гномы.

— Только бы они в приступе щедрости не приволокли слишком много, — добавил Трол.

И они, помогая друг другу, пошли через зал, где по-прежнему лежали трупы убитых отисс и гоккир. Гномы, которые остались сзади, делали свою работу, но Трол знал, как теперь выйти из этих залов прямой дорогой. Почему-то новый, более короткий путь, ранее закрытый магическими ловушками и непроходимыми преградами, отпечатался в его сознании. Видимо, часть тёмной энергии всё-таки попала на него, когда он поднимал книгу Ублы.

Но это было даже хорошо. Так было проще уйти от этих деревьев и от гномов, которые, что ни говори, а были всё-таки не самыми надёжными партнёрами. Хотя понять то, что тут произошло, было по-прежнему необходимо. Потому что только это понимание могло обеспечить им правильные действия в будущем.

Но теперь Трол не сомневался, что Ибраил с этим справится. Ведь не зря же маг впадал в столбняк, раздумывая о том, что видел, и не зря они захватили с собой книгу. Им нужно было только немного подумать, чтобы разобраться во всём… Хотя сейчас им следовало только поскорее убраться отсюда и немного отдохнуть.

Глава 9.

Трол, поддерживающий Ибраила, и хромающий Кола, почти несущий на себе Лукаса, вывалились в коридор, где находились их птицы. Они представляли собой настолько безрадостное зрелище, что Келга даже немного запричитала. Чтобы довести её до такого состояния, решил Трол, нужно было действительно постараться. Корк же откровенно испугался, он сжался в комочек и постарался держаться поближе к свету.

В надземном мире стоял вечер, из пропасти, открывающейся за порогом скального замка, дул сильный ветер. Птицы тоже нервничали, и их голоса, хотя фламинго и не очень-то форсировали свои переговоры, разносились под каменными сводами, словно звучание каких-то диких музыкальных инструментов, настроенных на разные лады.

Уложив мага на его колдовской коврик, который нашёлся в седельных сумках, Трол склонился над ним. Ибраил открыл глаза, попробовал улыбнуться белыми, запёкшимися губами.

— Я помню, Трол, — хриплым шёпотом оповестил он, — нам нужно убираться отсюда завтра… Но одну ночь мне хотелось бы отдохнуть.

— Завтра ты не способен будешь даже сесть в седло, не то что лететь, — ответил Трол. — Полетим послезавтра с утра.

— Рискованно, — признал маг. — Они отрезали нас от юга, где путь был безопасней всего. А с запада… Там уже не приземлишься, перехватят в пустыне.

— Отправимся на север или даже на восток… Главное, чтобы вы с Лукасом оклемались.

— Про восток лучше и не вспоминай, его для нас не существует. А с севера, — маг на миг сосредоточился, — идёт что-то ещё более сильное, чем западная армия.

— Летающие корабли? — спросил Кола.

— Возможно, — маг попытался уснуть.

Лукас потерял много крови, хотя мазь, или подобие клея, который использовал Ибраил, ему определённо помог. К тому же маг сделал ему операцию, зашил все раны и даже соединил рассечённые сосуды. Но, как оказалось, у наёмника была задета кость, и теперь он начинал мучиться тяжёлой, изматывающей болью. Лететь в таком состоянии он не смог бы, даже если бы его накачивали маковым молочком.

Вернее, влезть в седло и пролететь треть примерно обычного их пути у него получилось бы, но что делать потом, когда уже и маг перестал бы действовать, Трол не знал. Конечно, помогла бы магия, но Ибраил здорово растратился, и сейчас ему самому, похоже, помогла бы какая-нибудь поддерживающая магическая операция. Его способ исследовать магические машины Басилевса и разрушать их с помощью отвода тёмной энергии, поступающей к ним неизвестно откуда, оказался не самым лучшим. С другой стороны, Трол не знал, как было бы ещё возможно столь радикально и успешно разрушить их. Просто рубить их мечами было почти бесполезно, да и за пару дней они вряд ли причинили бы им сильные повреждения, которые не удалось потом очень быстро исправить. К тому же и рубильщики, кто бы они ни были, здорово пострадали бы. А так, как сделали они, хотя бы ему удалось сохранить силы.

Значит, выход из положения, которое с каждым часом ухудшалось, тоже зависел от него. Он попытался подумать о том, что можно сделать на их месте, но незаметно уснул.

А проснулся от вскрика, который издал Лукас. Это был обычный крик раненого, сдерживающего боль. Но почти тотчас Трол понял, что в коридоре есть ещё кто-то, кроме птиц и его спутников. Он освободил большой меч от защёлки у гарды, чуть-чуть приоткрыл глаза. И увидел гномов.

Два гнома стояли со своими копьями у выхода, поджидая остальных, ещё четверо тихо, как только могли, укладывали какие-то мешки в паре шагов от почти погасшего костерка. Гномы выполнили своё обещание, понял Трол. И почти сразу же решил, что лучше бы они этого не делали. Лукас вскрикнул ещё раз.

Гномы отошли от огня, поклонились людям и бесшумно, словно туман над тихим озером, исчезли в дальнем конце коридора. Даже фламинго, кажется, их не заметили. Трол устало закрыл глаза, потом понял, что это могло быть ошибкой. Открыл их, поднялся на ноги, воткнул Шваги до упора в ножны, подошёл к мешкам. Это были обычные мешки, один, кстати, сделанный из их собственного бурдюка, из которого они выпили воду, пока шли с гномами к тем, кто пожирает Тьму… То есть к деревьям из самоцветов. Вот уж действительно удачное название.

Трол склонился над мешками, развязал один. Как он и ожидал, это были камни от магических машин Басилевса, отборные, самые дорогие и крупные. Почти сплошь жёлтые топазы, рубины, изумруды и алмазы. Иные на треть ошлифованные, иные настолько причудливой формы, что не каждый ключ своей бородкой мог с ними сравниться.

Ибраил тоже проснулся. Чувствовал он себя хуже, Трол это очень хорошо понимал. Пока нужно было сражаться, пока от мага требовались усилия, он ещё держался. Теперь наступила реакция. Пожалуй, они и в самом деле не смогут сегодня убраться из этого места. А это значило, что расстояние до преследователей, которые неслись к ним со всех сторон, кроме, кажется, юго-западного, где находился Бахару и где почти не осталось солдат, чтобы организовать преследование, станет меньше полусуточного перехода.

Трол взял в руки пригоршню камней, пропустил их между пальцев, завязал мешок и взвесил его на руке. Фунтов пятнадцать. Пожалуй, они способны были бы захватить с собой все четыре, если бы… Да, у Ибраила уже было определённое мнение.

— Трол, на твоём месте я бы даже не притрагивался к ним. Они смертельно опасны.

Трол оглянулся, посмотрел на Колу, который тоже проснулся, подошёл и пнул ногой ближайший к нему мешок, за ним осторожненько держалась Келга. Даже Лукас, как ни было ему больно, пробовал повернуться на бок, чтобы разглядеть Трола и то, что он делал с мешками. Кажется, даже птицы, вытянув шеи, разглядывали теперь людей.

— Я это чувствую, — согласился Трол, — лучше всего бросить их тут. Может, гномы подберут… Они где-то поблизости, только не хотят показываться.

— У них есть вариант отхода, — медленно и уверенно проговорил маг. — В свои пещеры, где их никто не достанет, если не организует по-настоящему серьёзную войну.

— Понимаю, — кивнул Трол. — Время для них не такой важный фактор, как для нас…

— То есть как это — оставить драгоценности тут? — поразился Лукас. — Это же… богатство! Настоящее, может быть, невиданное у нас, на Западе! И вы хотите его оставить?

— Лукас, — своим мерным, едва ли не мертвенным голосом попробовал объяснить Ибраил, — через эти камни много столетий пропускали самую чёрную, самую убийственную на земле магическую энергию. А драгоценные камни, вообще все материалы, которые использовались в этих… устройствах, способны её накапливать. Вот и получается, что каждый, у кого будет хотя бы один такой камешек, очень быстро умрёт, либо заболеет, либо… Нет, пожалуй, всё же умрёт, возможно даже со всей своей семьёй. Ты хочешь получить такое богатство?

— Если их продать… — начал было Лукас.

— Ты посеешь семена смерти в десятках поколений, — твёрдо продолжил маг. — Это будет хуже, чем чума, хуже, чем голод или отравленная вода. К тому же люди слабы, они не смогут отказаться от них, они будут думать, как ты, и начнут продавать их дальше. Это будет… концом для многих племён, куда эти камни попадут. Нет, выход один — оставить их тут.

Лукас поник. В его сознании не укладывалось, что можно отказаться от таких сокровищ.

— Я тоже участвовал в этом походе, — сказал он наконец. — И я голосую — нет.

— Это не вопрос голосования, даже не предмет обсуждения, — спокойно сказал Трол.

— Но ведь их можно очистить как-нибудь от этой самой… ауры? — спросил Кола.

— Принц, — маг чуть ли не усмехался, — то, что ты, возможно, называешь средством очистки, применимо в других случаях, но не для этих камней.

Трол понял, что упустил что-то в разговоре. Но, сосредоточившись, сообразил. На Севере бытовало мнение, что «порченый» камень можно сделать вновь безопасным для владельца, если заставить, например, гуся проглотить его, а потом, когда гусь умрёт, проделать это ещё несколько раз. Конечно, лучше потом этого гуся не подавать к столу, а просто сжечь… Но маг был прав: для этих камней такой слишком человеческий, слабый способ вряд ли был бы эффективным.

— А если для их очистки использовать магию? — спросила Келга.

— В мире нет магов такой силы, которые могли бы за короткий срок очистить их, — уверенно объявил Ибраил. — Для таких камней потребуется слишком много энергии, это даже не окупится.

— А если, — Лукас не сдавался, — продать их на Востоке? Они же нам не друзья, но деньги за них мы получим настоящие…

— Ты убьёшь слишком многих людей на Востоке, — сурово отозвался Трол. — Безвинных людей. Ты возьмёшь на себя такую тяжесть?

— Не понимаю, — Лукас поник, — впервые в жизни мне удалось как следует разбогатеть, и теперь выходит, что богатство нельзя использовать.

— Выходит, — согласился Кола.

— Но ведь гномы же не отказываются от них… — неожиданно заговорил Корк.

— Гномы не могут отказаться от камней, потому что они сами сотворены по принципам магии Земли, — пояснил Ибраил. — Кроме того, они сумеют отложить их в один из своих тайников и будут ждать столетия, пока камни не вернут себе ауру здоровья и силы. Для них это несложно. Для людей — невозможно, о том я и толкую.

Кола подошёл к Тролу, наклонился к нему и шёпотом сказал:

— Пожалуй, я даже рад, что Лукас не может удрать от нас. Хотя, — он оглянулся, — за Келгой с Корком всё-таки тоже придётся приглядывать.

Трол поглядел в тёмный конец коридора, ничего, конечно, не увидел, но всё-таки громко и отчётливо произнёс:

— Забирайте эти камни. Мы отказываемся от них.

Подхватил все четыре мешка, прихрамывая, потащился в темноту. Свалил на каменный пол, повернулся и вернулся к костру. Сидеть и стеречь Келгу или Корка не хотелось. Кроме того, не верилось, что кто-нибудь из них надеется в одиночку выскочить из того окружения имперцев, в котором они оказались. А мёртвому никакие камни не нужны. Всё-таки посмотрел на Ибраила, тот кивнул.

— Я поставлю в том конце пещеры какую-нибудь защиту. Никто к ним не доберётся. — Маг принялся колдовать.

Тролу не хотелось, чтобы Ибраил растрачивался на пустяки, вместо того чтобы собираться с силами, но он решил обезопасить себя и всех остальных. Поэтому ничего не ответил, лишь подбросил немного дров в огонь.

Постепенно все успокоились, стало даже тихо, лишь ветер посвистывал у порога, где скальный замок был обращён к заснеженным горам. Но сон к Тролу не шёл. Он думал. Не о том, как выбраться из передряги, в которой они оказались, а просто так… Пытался понять, что же могло произойти в обожённой пещере, которая, скорее всего, некогда была тронным залом Хифероа, чем на самом деле являлись эти деревья, и как получилось, что они так быстро к ним добрались… Внезапно он сел.

— Ибраил, тебе не кажется, что Басилевс попросту заманил нас в ловушку, пожертвовав деревьями?

— Вряд ли, — ясным, совсем не сонным глосом отозвался маг. — Они слишком важны для него. Без них он слеп и глух, не знает, что творится на трёх континентах, а это, согласись, для его власти и в целом для Империи никуда не годится. Скорее, кто-то из его тайных соперников решил избавиться от влияния Басилевса и укрыться где-нибудь на Западе, чтобы…

— Нет, тут игра идёт более серьёзная, — решил Трол. — Он не просто хочет укрыться. Он же понимает, что его никогда не простят и, как ни прячься, всё равно когда-нибудь найдут… Он хочет чего-то другого.

— Скорее всего, да. — Маг тяжело перевёл дыхание. — Но тогда всё равно следует понять, кто это? И кто поставил маркеры для нас, чтобы мы отыскали этот замок, чтобы не пролетели мимо?

— Хорошо бы, ты поскорее пришёл в себя и разобрался с тем, что же кормило эти деревья энергией? И почему они оказались такими действенными?

Ибраил кивнул и заснул. Спустя какое-то время Трол тоже осознал, что спит, хотя уже просыпается. Он открыл глаза, все фламинго были на местах. В проём, ведущий к пропасти, пробивались первые лучи солца, дальние горы казались в них картиной гениального художника, способного не видеть опасностей этого мира, зато понимающего совершенную красоту.

Ибраил сидел с книгой Ублы. Выглядел он всё ещё слабым, но уже обычный огонёк любопытства горел в его тёмных, как маслины, глазах. Он улыбнулся.

— Ничего не мог с собой поделать. Показалось, что смогу найти кое-что… — Он перевернул страницу в книге Ублы, отложил кисточку с баночкой фойской туши. — Книга стала совсем другой, Трол, чем раньше. Теперь она почти так же опасна, как те камни… Только не заставляй меня оставить её тут, этого я не сделаю.

— Если ты не будешь убивать людей, — усмехнулся Возрождённый, умываясь водой, которую наливал из бурдюка. — С артефактами ты, по-моему, обращаться умеешь.

— Вот что она мне сообщила. — Ибраил вчитался в последние строки, потом перевёл: — Деревья кормились от Ключа Власти. Это такой бездонный колодец, который находится где-то на севере, в некогда летающем, а теперь стоящем на одном месте замке архидемона Нахаба. Тут, думаю, фокус в том, что погиб сам Нахаб. Без него замок потерял способность к левитации… Но я отвлекаюсь. Так вот, — маг оглянулся, его слушали, кажется, все, кроме Лукаса, которому за ночь стало совсем плохо. — Басилевс, оказывается, стал таким крутым магом, потому что сумел обуздать Ключ Власти, напитавшись его энергией. Он даже прижизненные свои инкарнации сумел провести через этот колодец, после чего они потеряли способность затевать против него интриги, но приобрели исключительные боевые качества. Только тебе удалось с ними справиться… Хотя я до сих пор не понимаю, как у тебя это вышло. По всему получается, ты должен был проиграть, даже книга Ублы об этом говорит.

— Ты опять отвлёкся, — мягко отозвался Трол. Он разводил костёр, слушая Ибраила, и подумывал, что дров у них осталось как раз на один день. Скорее всего, даже на следующую ночь не хватит.

— Потом, как известно, в Империи были созданы червоцветы, и тогда-то построили эти деревья, которые мы вчера разрушили. — Маг понемногу становился более говорливым. — Главное, эти деревья, пересылающие информацию от червоцветов Басилевсу, кормились энергией из того же Ключа Власти, составляя с ним почти неразделимое единство.

— Не понимаю, — подал голос Кола. — Зачем тогда нужно было выращивать сами червоцветы на живых людях?

— Они бы не выдержали энергию колодца, — маг даже не повернулся в его сторону, он экономил силы, и это было простительно в его состоянии. — А вот этим деревьям она была в самый раз. — Ибраил чуть развёл руками и отпихнул от себя книгу Ублы, которая теперь ему мешала, наверное, слишком давила на колени. — Он провёл этот энергетический поток под землёй, по одному ему известному пути, лежащему через слепые тоннели, через пласты горючих газов и металлических руд… Не знаю, как это получилось, слишком мало занимался неорганической и каменной магиями. Но он с этим справился, потому что является в этой отрасли магического искусства настоящим экспертом. Так или иначе, он сумел это устроить. А значит…

— Значит, он и сам постоянно кормится энергией магического колодца, который ты называешь Ключом Власти, — закончил за мага Трол.

— Да, — маг кивнул. — Потому-то и создал свою Империю так быстро, практически молниеносно, потому и правит уже полторы тысячи лет. И будет править, кажется, вечно, сколько живут камни, скалы и сам колодец.

— Не будет. — Трол вздохнул и попытался подавить в себе ощущение тревоги, почти паники, которое поднялось в нём. Но он должен был это произнести: — Потому что теперь, я думаю, мы попробуем осушить этот колодец.

— Его невозможно осушить, — решительно отозвался маг.

— Почему же? У нас есть артефакт, который всё поглотит. Называется Яйцо Несбывшегося, ты сам это сказал. — Трол даже улыбнулся. В его представлении о мире всё становилось на свои места. И даже его роль стала ясной, как родниковая вода в чистой чашке.

— Это невозможно, Яйцо находится в другом мире, — маг даже нахмурился, удивляясь непонятливости Трола.

— Но когда-то оно было в нашем мире. Значит, его можно вытащить оттуда, — Трол и сам удивился, насколько легко это у него выговорилось.

— Ты… соображаешь, что говоришь? — Голос Ибраила даже просел от изумления.

— Вполне, — подтвердил Трол. И посмотрел в сторону светлеющих гор. — Как бы там ни было, направление полёта у нас может быть только одно — на запад, к замку Дотимер. — Он подумал и вздохнул: — А мне-то казалось, что у нас всё ещё есть свобода манёвра.

Глава 10.

Едва все поднялись в воздух, не слишком уверенно, но и без серьёзных сложностей вылетев из воздушных ворот скального замка, Трол осмотрел свою команду. Принц немного пришёл в себя. Корк мучительно пытался устроиться в седле, пробуя привыкнуть к длительному перелёту, Келга вырвалась вперёд, хотя была не уверена, что знает, куда следует держать путь.

Хуже всего, конечно, дело обстояло с Лукасом, его пришлось привязать к седлу, иначе он просто вываливался бы из него, но он настолько плохо соображал, что следует делать, что его фламинго Корк вёл в поводу. Трол даже хотел было отдать ему свою разумницу Дору, чтобы его птица сама справлялась с грузом на спине и практическим отсутствием управления. Но, по зрелом размышлении, решил этого не делать, потому что уже очень недалеко ощущались другие фламинго с имперцами в сёдлах.

Ибраил всё время вертелся, даже не сразу пристроился к обычному птичьему клину, хотя был слабее принца, к тому же внутренне готовился к какому-то магическому заданию, которое Трол понял далеко не сразу. А когда понял, то самые неприятные предчувствия стали одолевать его, и он не мог от них избавиться.

Вместе с кинозитами в сёдлах летучего отряда фламинго их догонял Клын Мучитель, архимаг, которого Трол уже имел удовольствие видеть в Архенахе. Встреча Клына с Ибраилом в том состоянии, в каком находился Ибраил, могла окончиться только гибелью маленького отряда, слишком далеко зашедшего на территорию Империи… Если Трол не придумает чего-то, что избавит их от этой угрозы… Вот в эти тяжкие, почти безнадёжные размышления он и погрузился.

Внизу проплывали скалы, вечные снега и глубокие пропасти. Иногда встречалась та самая тропа, которая вела к скальному замку, но Трол откровенно радовался, что им не нужно сейчас идти по ней. С Лукасом на руках, да и с Ибраилом, который едва мог поднять руку, они бы тут непременно погибли или попали в плен к имперцам, что, возможно, было даже хуже, чем физическая смерть. Нет, уж лучше они попробуют уйти по воздуху, лётом… Хотя, скорее всего, это была лишь отсрочка их гибели. А поэтому Трол думал, думал…

Идея появилась, когда они сделали первый привал незадолго до полудня. Трол подсел к магу, поджидая, пока насытятся фламинго, у которых рацион тоже был недостаточный, но всё-таки куда более плотный, чем у людей, и спросил:

— Ибраил, ты чувствуешь кинозитов впереди? Я имею в виду — на западе?

— Мало, скорее разъезды, чем патрули… — маг слабо, медленно улыбнулся. — Хотя применительно к летунам их следовало бы называть разлётами, не так ли?

— Шути… — недобро зыркнул в их сторону Корк. — Вот догонят они нас, начнут стрелами засыпать, а для их отвода у тебя сил уже нет.

— Дело не в стрелах, — отозвался принц. — Скорее всего, от десятка-другого летунов мы с Тролом отобьёмся. Дело в том, что они нас гонят в мешок, составленный из армии на земле и кинозитов на фламинго со всех других сторон света.

— Да, мешок, — согласился Трол. — Но вот что мне кажется…

— Тебе часто кажется, — вздохнул Корк, — что у нас есть выход, а его у нас нет… И зачем я только согласился с вами отправиться в это путешествие?

В его мыслях неожиданно возникло видение мешков с драгоценными камнями, которые они оставили в пещере гномам. Да и смерти он боялся больше других, даже больше Келги. К тому же принц как-то очень неудачно использовал тот военный термин, который в других обстоятельствах не имел бы такого парадоксально-дразнящего значения.

— Не умирай раньше смерти, — спокойно, но и обречённо отозвался Лукас.

Эта перепалка, как ни странно, разрядила ситуацию. Все снова почувствовали себя единой командой, где каждый будет сражаться за другого и с которой должны будут считаться любые отряды кинозитов, сколько бы их ни было.

Лететь стало проще, во-первых, и фламинго втянулись после перерыва в привычную для них работу, а во-вторых, воздух стал плотнее, в нём было легче держаться и гораздо проще управлять птицами. Они полетели ровным строем, расходуя меньше сил. Трол порадовался этому обстоятельству и по странному закону ассоциации всего хорошего вдруг придумал…

Он подлетел к Ибраилу, рассчитывая, что маг, несмотря на слабость, сумеет оценить его идею.

— Ибраил, летающим кораблям ведь не обязательно приземляться?

— Что? — Маг посмотрел на Трола, находящегося от него на расстоянии двух машущих крыльев фламинго. — Что ты имеешь в виду?

— Если у нас будет корабль, мы обманем их армию, сможем лететь через пустыню поверх их солдат, которые до нас никогда не доберутся.

— Как ты себе это представляешь? — спросил принц. — Я видел чертежи их кораблей, это громадины с десятком машуших крыльев, с очень сложной системой управления…

— Для того чтобы управлять этими громадинами, как ты их назвал, у нас есть Корк. А вот насчёт десятков машуших крыльев я не уверен.

— У них бывают корабли, которые движутся силами прикованных к крыльям рабов, как делается на галерах, — прокричал Лукас. Несмотря на слабость, он всё слышал. — Если их не отковать, они поработают на нас, а не только на Империю.

Взгляд Ибраила прояснился, он понял. Помолчал, пожевал губами. А Трол и забыл этот его жест, выдающий немалый возраст мага и крайнюю степень смущения.

— Поговорим вечером, на привале, — решил наконец Ибраил. — Сегодня кинозиты нас, по-моему, не атакуют.

Они миновали два очень опасных перевала, где ветры гуляли такие, что птицы, несмотря на их свежесть и силу, едва справились. Трол даже удивился, как им удалось пролететь к Центру Мира, преодолев такие потоки воздуха. Наверное, им повезло либо их неведомый союзник немного умерил ветер.

А потом внизу под ними пошли уже долины, настоящие, поросшие травой и невысокими кустами. В центре некоторых из них протекали быстрые и холодные речушки, но вот озёр, выдающих относительное выравнивание местности, ещё не было. И всё равно отряд проделал путь более сотни миль, скоро дикие горы должны были кончиться.

Кинозитов в течение всего дня не наблюдалось. И это было неплохо, потому что позволяло выкристаллизоваться идее, пришедшей Тролу в голову. А может быть, драться в взвихрённом между гор пространстве, используя луки, было действительно невозможно, вот кинозиты и рассчитывали достать своих противников там, где численное преимущество позволит имперцам биться с наибольшей эффективностью. Скорее всего, они даже соответствующий приказ получили от кого-то, кто смыслил в тактике.

Вечером, перед крохотным костром, который из редкого тут сушняка разожгла Келга, маг снова попытался обсудить с Тролом возможность использования летучего корабля. Он спросил:

— Ты вообще-то представляешь себе, что взять летучий корабль на абордаж с фламинго практически невозможно? Они же тебя и близко не подпустят. А у тебя только мечи…

— Мечи решают бой, — ответил Трол. — Везде и всегда.

— Ты, конечно, не можешь думать иначе, потому что сам мечник, но ведь есть ещё луки, есть магия, есть способность манёвра, которая в данном случае будет особенно существенной, — маг даже руками развёл, поражаясь неразумию Трола.

Возрождённый усмехнулся, ему трудно было объяснить, что в схватке между сплошным плетением корабельных снастей только меч и может быть подлинным оружием. В разговор неожиданно вмешалась Келга:

— Я не раз видела корабли. Они прилетали на рынок в Бахару, забирать золотой песок, который трудно переправлять в Империю по здешним путям, где каждый крестьянин по ночам может оказаться разбойником. — Она помолчала, подложила побольше веток в огонь. — У него очень маленький корпус, на него практически невозможно высадиться с фламинго.

— Я понимаю, — кивнул Трол. — И всё-таки это единственная возможность не быть захваченными на земле их армией, поэтому нужно попробовать.

Весь следующий день, чуть не с самого утра, их сопровождала немалая, птиц в десять, группа кинозитов. Они устали и отстали только совсем под вечер, когда солнце коснулось горизонта. Никаких решительных мер имперцы так и не предприняли, понимали, что против магии Ибраила и мечей Трола у них мало шансов. Того, что маг практически не способен сражаться, а Трол и сам попытался бы избежать любой стычки, они не поняли. Да и слишком уж известными бойцами стали оба, слишком про них много баек рассказывали.

Но из-за соседства противника лететь пришлось долго. Трол и его друзья на своих птицах покрыли почти сто двадцать миль, невероятное расстояние, особенно если учесть, что пролетали над отрогами, где едва можно было выдерживать направление из-за сильных тут вихрей. Трол снова до изнурения обдумывал свой план, даже стал немного раздражённым, решил отвлечься и принялся медленно, спокойно соображать, как можно было бы вытащить Яйцо Несбывшегося в этот мир. Но так как это его пока не слишком интересовало, он так ничего и не придумал.

Остановку на ночь сделали уже в сумерках. И Тролу пришлось искать топливо для костра, как единственному видящему в темноте члену команды, который был ещё способен оставаться на ногах. Стоянка получилась не очень удачной, их стали окружать волки, которых, как и в прошлый раз, вели заражённые червями вожаки. Поэтому снялись очень рано, с трудом заставив фламинго подняться в воздух.

Но потом всё пошло лучше, усталость довольно скоро показалась не слишком значительной, словно Ибраил стал восстанавливаться и потихоньку вливал свежие силы и в птиц, и в людей. Они и оглянуться не успели, как проделали путь почти к самой подошве горной гряды, проделав в итоге за два с половиной дня тот же путь, который прежде потребовал от них четырёхдневных усилий. Это радовало, но совсем не радовало другое.

Едва они приземлились, как думали, для краткой дневной стоянки, около небольшой речки, весело сверкающей пеной на валунах, ещё явно горной и потому особенно чистой, как Ибраил погрузился в глубокую задумчивость. Трол ощущал её настолько отчётливо, что даже подошёл поближе, чтобы по внешним признакам уразуметь, что же происходит с магом. Но безуспешно, так ничего и не понял.

А Ибраил, почти не притронувшись к обеду, на этот раз довольно удачному, потому что Кола неожиданно прямо с фламинго своим дротиком подранил газель, вдруг решительно выволок большой стеклянный шар, который хранил в своём мешке с магическими инструментами. И, вместо того чтобы отправляться в путь после привала, принялся в него сосредоточенно вглядываться. Это длилось час, другой, наконец маг поднял голову.

— Впереди у нас, на расстоянии почти трёхсот миль, стоят войска. За один перелёт мы не сможем их миновать, даже если загоним птиц. — Все понимали это, поэтому Ибраил продолжил: — На севере, на путях, выходящих в Кеос, в воздухе находятся три больших летающих корабля, которые пришли туда из района, примыкающего к Великому озеру. — Ибраил нахмурился. — Возможно, их пригнали, отложив на время попытки с их помощью победить тех доранцев, которые ещё сражаются.

Трол не удержался и хлопнул в ладоши. От такой несдержанности он и сам смутился, но не мог иначе выразить радость, что сдержал слово, данное некогда Дереку, прозванному ещё Стражем Милинока, который и возглавлял этих самых доранцев. Ибраил недовольно посмотрел на него, но продолжил своим утомлённым, негромким голосом:

— А вот на юге, всего в ста милях с небольшим болтается ещё один корабль, гораздо меньших размеров. Скорее всего, Келга, это и есть твой перевозчик золотого песка, который не решается подойти ближе к горам Центра Мира, потому что тут находимся мы.

Трол посмотрел на принца Колу, на Келгу, на Корка. Все они не сводили с него глаз. Выбор был предопределён.

— Так как я не смогу, — Трол говорил осторожно, словно шёл по тонкому льду над глубоким озером, — скорее всего, драться с тремя летающими кораблями, следует выбрать именно этот маленький корабль.

— Сто миль с небольшим мы одним махом не преодолеем, — решительно сказал Корк.

— Придётся, — ласково, даже сладко проговорил Кола. — Другого выбора, как заметил Трол, всё равно нет.

— Тогда нам надо как следует отдохнуть перед этой атакой, — в тон ему высказалась Келга.

Трол подумал ещё немножко и выложил следующий аргумент, в котором он тоже сомневался, но который всё равно когда-нибудь следовало обсудить.

— Если этот корабль действительно способен не приземляться в течение длительного, очень длительного времени, он нам пригодится ещё и тогда, когда мы потащим Яйцо Несбывшегося к замку архидемона. — Он вздохнул, потому что ожидал множества возражений от своих друзей. — Знаете ли, Яйцо слишком разрушительный артефакт, лучше нести его по воздуху.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Корк.

— Мне кажется, нужно прорубить в днище корабля небольшое отверстие, установить хорошую лебёдку с длинным, на десятки саженей, тросом, погрузить свободный конец в Яйцо. Оно в него вцепится… оно поглощает всё, что сделано руками человека, канат тоже поглотит.

— Но ведь канат будет поглощаться Яйцом всё время? — не понял Кола, хотя уже начинал догадываться о конструкции, которую предлагал Трол. Остальные молчали, им было трудно возражать, потому что они никогда не видели янтарной скалы, да и едва ли знали, о чём идёт речь.

— Держать его на весу можно через какой-нибудь зажим, — продолжил Трол. — А когда Яйцо будет слишком подбираться к кораблю, следует отпускать канат пониже… Или, если потребуется, подвяжем новый кусок.

Ибраил принялся что-то рисовать в своей Книге Ублы. По-видимому, то, что у него получалось, ему не нравилось, потому что он иногда качал головой.

— Лететь придётся без посадок, — сказал он наконец. — Приземляться очень опасно, если Яйцо слишком… так сказать, закрепится на земле, мы можем вообще не взлететь. Его поведение я не берусь прогнозировать.

— Так и полетим.

— Тогда последняя загадка: как украсть летающий корабль? — спросил Кола.

Ибраил вздохнул, как незадолго до этого вздыхал Трол.

— Предпоследняя, потому что последней окажется вот что, — Ибраил обвёл всех своими тёмными глазами, в которых Трол без труда прочитал сомнение. — Что произойдёт с миром, когда мы заткнём Ключ Власти Яйцом Несбывшегося?

Глава 11.

Чтобы подойти к летающему кораблю ночью, в предрассветный час, взлетать пришлось вечером, в лучах заходящего солнца. Тролу даже понравилось, как они взлетали, на запад, к багровому с медными оттенками, как бывает только в пустыне, свету. Но скоро этот свет погас и навалилась ночь, густая, как хорошо сваренная каша, такие ночи тоже бывают только в пустыне.

Птицы тяжело перемалывали воздух, а Трол с опаской вспоминал, как они с трудом проходили здесь несколько десятков миль, теперь же придётся лететь гораздо дальше. Птицы могли не выдержать, могло так получиться, что они вынуждены будут приземлиться, чтобы передохнуть, среди костров, которые часто, слишком часто, чуть не через каждую милю горели внизу.

Конечно, иногда начинало казаться, что миля — это достаточное расстояние, что между этими огоньками сухого и жёлтого огня скрывается достаточно тьмы, чтобы укрыть их хотя бы на пару часов. Но Трол не сомневался, что так лишь казалось — стоило им коснуться песка, как их наверняка атаковала бы конница, а там и пехота всех окрестных огоньков подоспеет, и уйти будет невозможно… По крайней мере без потерь, и разумеется, удрать всё равно удалось бы только до следующих огоньков.

Чьё-то внимание упорно сопровождало их по небу с магической сосредоточенностью, в этом он не сомневался. На ментальном, очень тихом языке он запросил Ибраила, и маг устало подтвердил эту догадку. К счастью, он немного оклемался и уже мог реагировать на сомнения Трола беззвучным способом. Но до его обычной чёткости и лёгкости, до его напористой и ясной манеры излагать свои идеи было ещё далеко.

Закрыв глаза, Трол без труда представлял себе эту отчаянную рубку с всадниками, возникающими из темноты, решительными и жестокими, бойцами самой совершенной военной системы мира, понимающими, что их казнят свои же начальники, если они отступят перед этой жалкой горсткой людей, не задержат их до подхода более существенных сил. И имперцев будет становиться всё больше, пока даже он не прекратит оказывать им сопротивления… Лучше было об этом не думать.

Птицы тащили их на себе вяловато, как вообще и следовало ожидать. Всё-таки они были не слишком тренированы, да и ослабели от предыдущих полётов, не сумев восстановиться по-настоящему в скальном замке. Но пока тащили. И Трол считал мили, отмеряя их по огонькам внизу, устилающим всё видимое пространство.

Кросс, сколько же они нагнали сюда людей? И как они снабжают всех, включая лошадей, водой? Понемногу ему стало ясно, почему именно с этой стороны их ожидали такие слабые патрули летунов. С остальных сторон мира летающей гвардии Империи было столько, что даже считать их было бессмысленно. А тут, на западе, они заметили всего-то пару десятков, да и те лишь повисели на горизонте чёрными точками, так и не вступив в поединок, хотя тоже заметили Тролову команду… Вода, немного топлива, чтобы согреться ночами, и ожидание — вот и всё, что осталось именно с этой стороны имперцам. Но пока всё выглядело так, что они всё равно победили, просто осталось поставить точку в этом плане, нанести последний удар…

Он поймал себя на том, что спит, и заставил себя проснуться. Его Дору, которая вначале вела всю стаю, сменила птица Келги, потом вперёд вышел, кажется, Ибраилов фламинго, молодой и здоровый, но глупый до невозможности. Наконец, ко всеобщему удивлению, стаю повёл Корк. Вот он почему-то держался на этот раз лучше всех. Может быть, его грела идея, что он получит в своё распоряжение летающий корабль? Всё-таки он оказался энтузиастом… Не зря Трол именно его решил взять с собой, ещё бы ему удалось разобраться в том, как управлять крыльями и гондолой корабля, как слушаться ветров и звёзд наверху, чтобы не сбиться с маршрута. Но он, похоже, может справиться, если… Да, если только сам Трол не подведёт.

Они прошли уже миль шестьдесят, когда стало ясно, что приземлиться всё-таки придётся. Уж очень фламинго пугала ночь, они не привыкли так долго оставаться под тёмным небом в воздухе. Костры в этой части казались гуще всего, пришлось Тролу выходить вперёд, чтобы его умница Дора не признала это желание птиц. Теперь Трол сосредоточился, как когда-то у него получилось с почти добродушными волками Северного континента. Сначала он уловил недоумение остальных фламинго. Они не понимали проблем людей, им было всё равно, нападут ли на людей другие люди, они видели огоньки внизу, они устали, они не могли понять, что всё обернётся кровью и смертями, если они сядут на песок, чтобы сложить уставшие крылья… Но Дора на некоторое время заставила их подчиниться. И вела, вела за собой так долго, что Трол даже удивился её выносливости.

— Осталось миль двадцать, — неожиданно всплыло у Трола в сознании.

Это Ибраил, он тоже следит, может быть, вливает свою и без того очень малую толику энергии в птиц. Трол стряхнул оцепенение, навалившееся на него, и попробовал вспомнить, сколько они пролетели. Оказалось, миль восемьдесят. Не так уж маг и ошибся, к сожалению. Вместо сотни с небольшим всего сотня… Много. Особенно трудно будет заставить птиц лететь именно эти последние двадцать миль.

Хотя почему последние? В конце-то их ждёт бой, может быть, даже в воздухе, а не на земле. Кстати, если корабль, к которому они идут, окажется в воздухе, как на него нападать?.. А если и на земле? Он же наверняка охраняется, как к нему пробиваться, как его атаковать, как быстро удастся поднять его в воздух, даже если и получится его захватить?.. Вопросы, только вопросы.

— Ибраил, корабль на земле? — спросил Трол, старательно модулируя свои мысли.

— В возду-ухе, — пришёл ответ. А Трол и не знал, что на ментальном языке тоже можно заикаться, тем более на гласных. — Кстати, — теперь маг попробовал заговорить быстрее, — они попробуют уйти. Будь готов к тому, чтобы догнать их.

— Догнать? На наших вымотанных птицах?

— Ты сможешь, один… Только ты и сможешь.

Трол проверил мечи, они были, как всегда, на месте. Только на этот раз не успокаивали. Слишком холодны были рукояти. Или он замёрз от встречного ветра и ослабел, как их птицы?

Трол собрался. Размял, как мог, плечи, попытался подышать глубоко, чтобы провентилировать лёгкие, прояснил короткой медитацией мозги. Это не очень помогло, к тому же и колено после перелёта болело сильнее прежнего, не подвело бы…

— Ибраил, — заговорил он снова, — подъёмная оболочка корабля выдержит птицу?

— На неё наложено специальное заклятие, отталкивающее острые предметы, — отозвался маг. — Иначе корабль можно было бы сбить одной удачно пущенной стрелой.

Уже неплохо. Трол оглянулся. Принц летел за ним следом, а вот Корк, как всегда, отстал или держался поближе к Лукасу, который, кажется, уснул либо был без сознания. Всё-таки для него, раненого, этот перелёт был слишком тяжёл. Келга, как всегда, тащила заводного фламинго, ей тоже было нелегко. Значит, рассчитывать можно только на принца, ах, как хочется на него рассчитывать… Но скорее всего маг прав, Кола тоже не боец либо не сумеет заставить свою птицу броситься в погоню за кораблём. Хорошо бы этой погони избежать…

— На корабле нас чувствуют? — спросил он снова.

— Их скоро предупредят, они будут готовы, — отозвался Ибраил уже совсем невнятно. — И они попробуют уйти, поэтому…

Дальше Трол не разобрал. Маг был плох, куда хуже, чем Трол ожидал. Но теперь расклад боя становился понятен.

Для пробы Трол заставил Дору лететь немного быстрее. Она недоумённо взвыла своим неприятным и громким голосом. Потом вдруг подчинилась, замахав крыльями гораздо быстрее. У этих птиц, как и у лошадей, изменение темпа на чуть-чуть не получалось, на длинных перелётах у них было, как у машин, несколько скоростей, и с этим приходилось считаться.

Трол предложил птице сбросить напряжение, атаковать было ещё рано. Принц недоумённо, но послушно полетел чуть быстрее, но его фламинго не мог уже держать такой скорости и пристроился за Дорой гораздо позже, чем Тролу хотелось бы. Всё-таки приходится рассчитывать только на себя.

— Трол, — вдруг снова, уже откуда-то из темноты сзади, пришёл сигнал мага, — если у тебя не получится, уходи один. В одиночку, может быть, ты пробьёшься.

— Нет, — сказал Трол.

— Да, — подтвердил своё послание Ибраил. — Ты важнее, чем…

Снова невнятица. Или Трол каким-то ему самому малопонятным образом заблокировал способность читать мысли мага, даже специально предназначенные для ментальной передачи?

И вдруг всё это стало неважно. До корабля осталось миль пять, теперь даже Трол чувствовал его — большой и лёгкий, он слегка дрейфовал в утреннем ветерке им навстречу… Уже утро? Трол обернулся, над горизонтом далёких уже гор вставала лёгкая заря. Она лишь пробивалась из-за тьмы, лишь слегка окрасила облака робким розовым светом, но это было именно утро. Они почти долетели… Почти.

Трол представил расстояние до корабля — три мили. Ещё немного усилий, уже две… Если бы было светлее или Трол не утратил своё умение видеть в темноте, он мог бы пересчитать количество крыльев, которые кораблю заменяли вёсла.

И вдруг на корабле что-то изменилось. Его ощущение стало более ясным, чётким и ярким. Нет, скорее — встревоженным. Люди на его борту поняли, что их атакуют, хотя, конечно, ещё не понимали, кто это и откуда появится опасность. Но их предупредили, скорее всего кто-то из команды заражён червём, вот ему и пришёл сигнал от кого-то, кто понял теперь замысел Трола. А ведь Трол даже не ощущал ментального давления враждебного мага, хотя их вели, словно осла на верёвке.

Пора. Трол заставил Дору поднять темп полёта до предела, доступного её усталым крыльям. Она снова заорала, но снова подчинилась, Трол был готов её расцеловать. Теперь всё зависело от её силы, от её решительности и дисциплины.

Он посмотрел вниз. Огни, полночи устилающие пустыню, теперь погасли. Люди берегли топливо, его в самом деле было мало. Но это ничего не значило. Если бы Трол правильно владел своими чувствами, он бы сумел подсчитать, сколько всадников внизу следуют за ними, оставаясь невидимыми на фоне песка.

Корабль стал разворачиваться, его крылья заскрипели, по подъёмной оболочке, удерживающей корабль в воздухе, прошли волны, вызванные какими-то внутренними напряжениями. Трол отчётливо услышал скрип рычагов, описывающих первый, ещё не очень решительный взмах крыльев, заставляющий корабль двигаться вперёд. Кто-то закричал, отдавая команду, кто-то забил в барабан, синхронизирующий работу рабов на крыльях… Осталось чуть меньше мили.

«Если они сейчас сумеют развить по-настоящему серьёзную скорость, мы с Дорой отстанем», — решил Трол. Как отстал принц, хотя он очень старался не упускать Трола из виду, но ведь он так плохо видит в темноте…

Корабль уходил, звуки его стали уже полновесными и жёсткими, подтверждёнными боем барабана. «Может быть, мне не удалось правильно оценить расстояние до него», — подумал Трол… И тут он его увидел.

Тёмная, без единого огонька масса, шириной в полсотни футов, а может быть, и больше — ночью так трудно оценить размеры чего бы то ни было. Сам корабль, подвешенный под подъёмной оболочкой, наполненной летучим газом, Трол не видел, даже не пробовал его представить. Зато он очень хорошо предсталял, что корабль теперь почти выровнял свою скорость с его полётом на усталой выше всякого предела Доре. Нет, ещё не совсем, они ещё могут сократить сотню-другую ярдов. Но что потом?..

— Поднажми немного, птица, — сказал Трол вслух. — Отдохнёшь, когда сядем им на оболочку… Вон она какая большая и не должна прорваться от твоих когтей… Как сказал Ибраил.

И птица, его Дора, несчастная потому, что от неё требовалась дополнительная скорость, поднажала… Потом ещё и ещё. А Трол понял, что он обязан выиграть этот бой, сколько бы там ни было противников, просто чтобы доказать уважение к воле и характеру своей птицы. Он обязан, он не может иначе.

Теперь он летел чуть выше корабля, всего-то в сотне ярдов, и понемногу приближался к нему. Но хватит ли этой высоты? Если гонка растянется на многие мили, даже у его Доры не хватит сил, у неё просто не выдержит сердце, как у послушной лошади, которая падает замертво, если человек не позволяет ей остановиться.

Корабль полетел быстрее. Всё, он уже сравнял скорость с Дорой, он уже уходит, хотя до него осталось всего-то десяток туазов… И вдруг с облегчением, от которого у Трола даже ёкнуло сердце, он услышал, как два левых крыла корабля столкнулись, кто-то из гребцов поторопился. И этого оказалось достаточно!

Корабль сразу потерял скорость и даже слегка развернулся, а когда снова отвернулся от Трола, его птица тяжело, словно каменная, рухнула на оболочку с отчаянным, высоким, совсем не победным воплем. Она дрожала всем телом, её крылья провисли, она даже не могла подобрать их под себя, она опустила голову, словно ей было невозможно удерживать ещё и эту тяжесть на весу… А потом села, словно несушка, укрывающая яйца. Она была теперь бесчувственной, словно колода, но она выполнила свою работу.

А Трол стал отстёгивать ремни, чтобы выполнить свою.

Глава 12.

Подъёмная оболочка под ногами слегка пружинила. Но в ней чувствовалась и неуступчивость, возникающая изнутри, возможно, это была магия, о которой говорил Ибраил. Трол попытался ещё раз привести тело в состояние опережающей мысль свободы и точности, которая была необходима в бою. И ещё он попробовал представить, сколько противников находится снизу, под ним, на палубе летающего корабля. Из этого почти ничего не вышло, команда была ещё какой-то не вполне проснувшейся, да и бойцов было немного, но те, кто не был бойцами, создавали вполне определённый фон, и разобрать, кто есть кто, Трол не мог.

Он проверил мечи, потом лёг на живот и скатился по краю оболочки, перебирая для верности сетку, в которой эта пружинящая поверхность находилась, поддерживая корабль. Подсовывать руки под тугие и довольно толстые канаты было легко, ткань уступала любому усилию. У него всё могло получиться.

Внезапно он с потрясающей ясностью понял, как устроена вся эта паутина канатов и тросов, как проходят управляющие и дополнительные брасы, по которым можно было быстрее всего скатиться с гондолы на палубу. Один как раз проходил где-то поблизости, Трол стал искать его в темноте, пользуясь этой неожиданной ясностью. Снизу раздался чей-то крик, заливистый, долгий, кажется, на гвампи. Затопали чьи-то ноги, его уже ждали, может быть, даже следили за его перемещениями.

Наконец он нашёл этот конец, обхватил его покрепче и сполз со становившегося всё круче покатого бока оболочки. Ноги на миг повисли в воздухе, который набегал откуда-то со стороны, а не спереди, или он потерял координацию? А потом тот же ветер, изменившись, задул сбоку и прижал его к поверхности, на которой он находился, помогая удерживаться на весу. Тогда Трол стал скользить вниз, понимая, что сейчас представляет собой слишком уязвимую цель и что медлить с этим не стоит.

Верёвка под руками нагрелась, её едва можно было удерживать, но он лишь сильнее сжал руки, помогая себе ногами, и стал спускаться к кораблику, который оказался на удивление небольшим, просто маленьким.

Свистнула первая стрела, но ушла в темноту над левым плечом. Потом посыпались ещё стрелы, но уже выше, чем он. Одна или две врезались в оболочку, маг не соврал, они отскочили от ткани, хотя должны были пробивать её навылет. Снизу опять послышались злобные крики, кто-то откровенно ругался… Трол чуть было не запутался в вантах, устроенных в виде верёвочной лесенки, и потому только сумел не разжать руки, которые уже болели невыносимо, видимо, он содрал с ладоней кожу. Нужно было подумать о перчатках, запоздало мелькнуло в него в голове.

А потом он оказался всего-то в паре ярдов над палубой. Он не сразу понял, как нужно раскачаться, чтобы допрыгнуть до неё, и потому кто-то сумел его увидеть. Выстрел с расстояния в десяток футов не мог быть совсем уж неприцельным, стрела впилась ему в бок, но чуть-чуть всё-таки зарылась в броне, а потому не задела печень. И на том спасибо, решил Трол. Он уже раскачался, тем более что и корабль каким-то чудом вывернулся на миг в нужную сторону, Трол прыгнул.

Он упал, перекувырнулся, причём черенок стрелы сломался о палубу, а Трол чуть не заорал в голос, потому что этот излом отозвался в его пробитом боку жуткой болью. Но когда он выпрямился, в его руках светились оба меча, большой Шваги и леворучный Кырис. Именно сейчас он понял, что мечи всё-таки приняли эти имена, хотя до этого сопротивлялись им, словно обладали собственной волей… Присутствие этой воли мигом успокоило Трола. Теперь всё было в порядке, он знал, что сможет биться легко и жёстко, как всегда.

Несколько копейщиков атаковали его. Он легко ушёл от двоих, перехватил одного нижним секущим ударом и перевалился за их спины, чтобы уйти от стрелков, которые стояли на полубаке. Ещё один из копейщиков закричал, когда арбалетная стрела пробила его насквозь, это ошибся кто-то из стрелков корабля. Он упал на палубу уже мёртвым, арбалеты этих летателей были тяжёлыми и невероятно мощными.

Тролу вдруг пришло в голову, что он до сих пор очень редко сражался с людьми. И оказалось, что это не так уж просто, или он потерял свою подлинную боевую форму? Он встретил двух мечников, которых бы на севере и бойцами не считали, обводящими, очень сильными ударами в район груди, чтобы отбросить их назад, но попал под их встречные выпады, крутанулся на месте, уходя от новых ударов копьями… Отбил одно копьё леворучным Кырис, достал верхнюю часть бедра у незадачливого дурачка с другой стороны, который и ноги-то не умел подбирать под себя во время атак, подпрыгнул, чтобы не попасть под удар алебарды, нанесённый ему здоровенным татуированным восточником с длинной косицей, обмотанной вокруг шеи, перекатился, подсёк ударом ноги ещё одного из матросов и поднялся. Он чувствовал себя отлично, только очень болел бок и нога всё вернее отставала от необходимых действий, особенно в колене.

Теперь он посчитал их. Восемь человек перед ним, трое арбалетчиков и ещё двое, видимо капитан и штурвальный. Не так уж и много, если действовать с умом. Капитан что-то кричал вниз, в световой люк, приказывая, если Трол его правильно понял, садиться, непременно приземляться любыми средствами, чтобы им могли оказать помощь. Значит, следовало торопиться.

Он бросился вперёд на самого слабого, как ему показалось, едва ли не больного, матросика, который к тому же плохо видел в темноте, рассёк ему незащищённую брюшину леворучным мечом, уходя от выпада дискового наконечника, рубанул наотмашь, достал руку копейщика, присел, пропуская выпад татуированного с косицей над собой, попытался достать его ноги, но промахнулся и ушёл от двух стрел, впившихся в доски… Ну, почти ушёл. Левая, больная нога отставала, поэтому одна из тяжёлых стрел всё-таки пробила чешуйчатый комбинезон и тяжело засела в ноге. Боли Трол не почувствовал, но нога сразу перестала легко подниматься, теперь она волочилась за ним, как перебитый хвост за змеёй.

Он встретил опережающими ударами ещё двух матросов, выдернул залитые кровью клинки и выпрямился, осматриваясь. Теперь против него стояло четверо, парень с отрубленной рукой выл, катаясь по доскам палубы, пробуя зажать рану, но делал это неумело, скоро он должен был истечь кровью. Самым опасным был, без сомнения, татуированный, от него и запах шёл другой, вероятно он был заражённым, тем самым, который подчинялся воле неизвестного кукловода где-то в Империи… Трол атаковал его прежде, чем сам догадался, что атакует.

Он отбил его копьё, быстро отбил атаку тяжёлых тесаков, с которой на него бросились двое других матросов, довольно сильно и уверенно отбросил ударом ноги четвёртого и попытался рассадить грудь татуированного с близкого расстояния, перехватив Шваги лезвием к себе. Но татуированный почему-то остался на ногах, хотя брюшину теперь широкой струёй заливала кровь.

Снова в воздухе запели стрелы, Трол присел за какую-то невысокую надстроечку на палубе, понял, что стрелков теперь несколько мгновений опасаться не стоит, и как пружина ввинтился в воздух в сторону обоих имперцев, вооружённых тесаками. Он ударил их одновременно, попав под живот одному и в шею другому, выдернул мечи, сделал качающееся движение в сторону того, кого отбросил ногой, который ещё не успел, ошеломлённый, даже поднять оружие, добил его тремя секущими, лёгкими, но глубокими ударами в грудь и развернулся к стрелкам.

Те снова были готовы, двое сменили арбалеты на луки, поэтому могли бить куда чаще, только вот и этой скорости им не хватало. Трол почти спокойно, насколько позволяла всё-таки отстающая левая нога, отбил обе стрелы плоской стороной мечей и бросился вперёд. Его снова попробовали подцепить на рывке, но Трол был готов к этому. Он швырнул леворучник в капитана, убедился, что промахнулся, но попал в того, что стоял на румпеле, вцепился в какой-то тугой и надёжный канат и прыгнул в сторону.

На левой руке, как вращательный маятник, он пронёсся выше фальшборта, над тёмной и уже недалёкой землёй, потом вернулся на палубу, но уже на две сажени ближе к стрелкам. Один из них бросил лук и выхватил меч. Это был настоящий боевой клинок, иззубренный, из тёмной стали, но не слишком хорошо прокованный.

Трол всё ещё ожидал атаки сзади, от татуированного, но её не последовало. Он перекатился через плечи, потому что опасался, что нога опять опоздает в его следующем скачке, а когда выпрямился, вооружённый мечом стрелок сделал выпад. Это был не очень умелый выпад, и Трол не долго раздумывал. Он рубанул, обхватив рукоять двумя руками, включив в удар и инерцию своего переката. Как он и ожидал, тёмный меч сломался, а его Шваги прошёл дальше и разнёс стрелку плечо почти до середины грудной клетки. Трол попробовал выдернуть меч, но не успел, капитан бросился на него, умело и точно рассекая воздух перед собой тонким и длинным кончаром.

Трол ушёл влево, пропустил его мимо, вышел за спину капитану, сбил с ног подсечкой второго лучника, который попытался работать своим луком, как шестифутовой дубинкой, и встретил арбалетчика коротким, почти невидимым со стороны ударом кинжала в бок. Из пальцев арбалетчика выпала недлинная, но вполне опасная в умелых руках сабелька, и он повис на Троле, навалившись на него всем телом, сползая на слабеющих ногах вниз. Трол стряхнул его с себя, выдернул леворучный Кырис из тела кормчего, который так и остался на ногах, пробуя уже не столько править, сколько удерживаться за румпель, и повернулся к капитану как раз в тот миг, когда он снова попробовал достать Трола длинными тычками своего кончара.

Трол отбил его дважды, второй раз догнав гибкий клинок уже на противоходе. С теми, кто умеет только колоть, такой трюк мог и получиться, а потом воткнул свой меч ему в лоб, между бровей, где кости слабее всего. Стрелок, который орудовал луком, бросился вперёд, пробуя сбить Трола с ног, но Возрождённый перелетел через этот выпад, оказался у стрелка сбоку и одним точным движением рассёк ему горло всё ещё зажатым в кулаке кинжалом. Стрелок ещё долгий миг оставался на ногах, а потом, не согнувшись в поясе, рухнул на палубу, с ним всё было кончено.

Трол огляделся. Стряхнул кровь с кинжала, выдернул Кырис, уже спокойно, из головы капитана… И тогда услышал. Снизу кто-то кричал, потом крик перешёл в булькающий, ужасающий своей определённостью звук. Кто-то захлёбывался там своей кровью.

Трол сразу понял: татуированный расправлялся с прикованными рабами, чтобы корабль не мог уйти из Империи. Захватить корабль Возрождённый мог, этому татуированный уже помешать был не в состоянии, но вот управлять им без людей, что сидели на крыльях летающего корабля, было невозможно.

Трол бросился вниз, заприметив перед той надстройкой, за которой он прятался, лесенку, ведущую под палубу. Сама надстроечка, как оказалось, закрывала эту лестницу от встречного ветра… По пути он выдернул из тела первого стрелка и праворучный Шваги, теперь он был снова вооружён. Вот только истекал кровью от мелкой, непонятно как и когда полученной раны в левом плече. Крови от двух стрел, сидевших в боку и в ноге, пока не было.

Приволакивая за собой почти отказавшую ногу, восстанавливая дыхание и пробуя унять боль в ладонях, отчего держать мечи было… затруднительно, он дошёл до этой дыры с лестницей. Раздался другой крик, потом резко смолк. Татуированный делал своё дело, поджидая Трола. Это было ясно.

Трол осмотрелся. Впереди, на баке корабля, было ещё одно отверстие, не очень большое, вот до него Трол и добрался рысцой, насколько у него это получалось. Прежде чем он нырнул в темноту, по всей оболочке над головой прокатился звонкий и гибкий удар. А потом вторая птица прокричала что-то его Доре с облегчением. До корабля добрался принц Кола.

Трол по дороге сунул мечи в ножны, а потом, как на учениях, перевалился животом через край внутрь корабля, развернулся в воздухе, отпустил руки и спрыгнул, замерев в полуприсяде, готовый к любому нападению.

Тут находилась гребная палуба. Сложный и малопонятный пока механизм каждого крыла управлялся двумя гребцами. Всего крыльев было по три с каждого борта. Гребцы, сидящие ближе к баку, были ещё живы, правые от Трола гребцы средних крыльев тоже были живы, но левые уже умерли, татуированный как раз отвернулся от них, вытирая кровь с клинка недлинного, но тяжёлого ятагана о тряпьё, которое заменяло одному из этих рабов одежду.

Трол сделал шаг вперёд, выхватывая свой леворучник и переводя его в правую руку. Драться коротким клинком в этой тесноте было предпочтительнее, тем более что поединок должен был решиться несколькими ударами.

— Эти люди должны жить, — сказал Трол на своём не очень уверенном гвампи.

— По мне, пусть живут, если ты умрёшь, — осклабился татуированный.

И присел в очень низкой стойке восточного кулачного бойца. Это было понятно, верховые удары тут не прошли бы, слишком низко нависала палуба.

Трол попробовал отогнать его от гребцов, которые сжались в ужасе, лёгкими далёкими выпадами. И тогда татуированный, хотя и отступил, сделал вещь, которую Трол сначала даже не понял. Он вдруг мотнул головой, но так, что его длинная коса, описав замысловатую и очень резкую дугу, вдруг обхватила Тролову левую руку. Всего на миг, но этого для татуированного было достаточно, ведь он был заражённый, а значит, очень быстрый. К тому же в косицу у него были вплетены какие-то металлические шарики, может быть, монеты, и захват получился довольно уверенным.

Он дёрнул головой, притормаживая ответное движение Трола, и бросился вперёд… А потом произошла вторая, неожиданная для Возрождённого вещь. Один из гребцов, который истекал кровью и должен был уже умереть, вдруг схватил своего татуированного убийцу за ногу, и эта атака у восточника не получилась. Он должен был воткнуть свой ятаган Тролу в живот, но зашатался, опоздал, и… Трол успел-таки всадить свой меч ему в межключичную ямку, перерубая гортань, вены и даже позвоночник.

Оба упали, Трол от неожиданной силы этого выпада своего противника, а тот — от мгновенной слабости внезапной гибели. Трол поднялся, выдернул меч и посмотрел на раба, который спас его. Тот уже умер, но сумел отомстить за свою гибель.

Трол стряхнул кровь татуированного с клинка, повернулся к гребцам и с нажимом, внезапно ощутив, как пересохло его горло, проговорил:

— Вы будете жить. Если не допустите того, чтобы корабль приземлился в этой пустыне.

А потом стал подниматься по лесенке из подпалубного сумрака к свету, чтобы встретить принца. Тот, кажется, уже пытался понять, что тут произошло, только вот Трола окликать ещё побаивался. Он не очень-то верил, что Возрождённому удалось в одиночку расправиться со всей командой летающего корабля.

За его спиной снова возник шум рычагов на двух передних крыльях. Эти люди его поняли. И пробовали сделать всё, что в их силах, чтобы корабль остался в воздухе. А о том, как нужно устанавливать рули и паруса, чтобы лететь дальше, пусть думает Корк. Когда доберётся до этого корабля. До летающего корабля, который теперь принадлежал Тролу и всем, кто был с ним заодно.

Глава 13.

Корабль был, как Тролу и показалось ночью, маленьким, всего с тремя парами крыльев. Зато с тремя огромными рулями — один вырастал из носа корпуса, как какой-нибудь невиданный таран, его ещё можно было использовать как дополнительный парус, а два уходили вниз от кормы. Они, по словам Корка, не позволяли ветру чрезмерно сносить корабль с курса.

Что значило это самое «чрезмерно», Трол так и не понял. Слишком сложным было устройство этой машины, созданной для ветров и плаванья по небесам, над землёй. Но Корк, похоже, уже утром, когда основной отряд дотащился до них, так и не приземлившись ни разу среди заполонивших пустыню имперцев, сразу принялся распоряжаться, просил что-то подтянуть, а что-то перенастроил под своё представление о воздушной навигации.

Это сказалось довольно быстро, ещё первые лучи солнца не успели высветить горы с западной стороны Центра Мира, как они медленно, но всё более верно двинулись на запад, набирая ход, влекомые поперечным ветром, дующим в сторону Юго-Западного моря.

Трол тем временем собрал всё оружие и отнёс его в капитанскую каюту, которая имела надёжный замок. Ибраил, едва посадил своего фламинго на оболочку корабля и отдышался от спуска на гондолу по канатам, сказал:

— Давай-ка я сначала выдерну из тебя эти стрелы… И как ты только дрался с ними в теле? А потом необходимо разобраться с рабами.

Вытащив из Трола стрелы, промыв раны и залепив их такой же белой смолой, которую маг использовал в скальном замке для Лукаса, подозвав к себе принца, он спустился под палубу, где молча сидели гребцы, ожидая своей участи. Трол покряхтел, но сумел подняться, уж очень сложной оставалась у них ситуация, и пошёл за Ибраилом с Колой. Интересно было, да и следовало понимать, что происходит у них на корабле.

Осмотревшись на нижней палубе, Ибраил приступил к делу.

— Вы все рабы, — сказал он на гвампи, который звучал куда лучше, чем получалось у Трола, — но мы освободим вас всех и даже заплатим, если вы поможете нам уйти из пределов Империи.

Мрачный, очень сильный парень с едва сдерживаемой угрозой во взгляде суховато спросил:

— Вы нас раскуёте?

— Раскуём и накормим, — согласился маг, — если вы дадите слово помогать нам… Только оружия не дадим.

— Куда вы направитесь? — определённо, он был вожаком у всех гребцов.

— В верхние земли Новолунгмии, где мы вас и отпустим.

Раб потопал босой ногой по хорошо струганным, но невероятно грязным доскам под собой, и добавил уже чуть уверенней:

— Сколько вы собираетесь нам заплатить?

— Столько, что вам хватит добраться до своих стран, — высказался Возрождённый.

— Кому мы там нужны? — вздохнул гребец. — Может, вы примете нас в этой вашей… Нов-Ланги?

— Новолунгмии, — поправил его маг. — Каждый будет сам выбирать, куда он отправится. Если вы не захотите никуда уезжать, вам помогут обустроиться. Например, помогут арендовать ферму с землёй.

Тщедушный гребец с восточным разрезом глаз и едва пробивающимся пушком на подбородке громко проглотил слюну.

— Когда раскуёте? — Он говорил не очень чётко, словно у него была каша во рту. — И ещё, очень хочется пить… И есть.

— Ладно, — решил Трол. — Если возражений нет, тогда принимаемся за дело. Сначала перекусим, потом уберём корабль, потом…

— Нам следует ещё одеться, — высказался вдруг пожилой гребец, заросший чёрными с проседью волосами на плечах, что часто встречалось у гвампи. Почему-то Трол подумал, что некогда он был образованным человеком. — И, если можно, вымыться.

— С этим придётся подождать, пока мы не выйдем к морю, — быстро сказал маг. — А вообще-то, если найдём место, не занятое имперцами, можно будет захватить песка. Всё равно кровь с палубы лучше всего стирать песком.

На том и порешили. Корк разбирался с крыльями-парусами, Келга на скорую руку сварганила завтрак, чтобы заодно хватило людям и её обожаемым птицам, Трол с принцем расковывал рабов, хотя после ночного сражения и новых ранений пользы от него было немного. Освобождённые тут же принялись убирать трупы, попутно подыскивая себе подходящего размера одежонку. Жизнь на корабле налаживалась.

Гребец с волосатыми плечами довольно уверенно говорил на койне. Вот его-то, как выяснилось, Корк и стал выспрашивать в первую очередь, интересуясь управлением летающего корабля. Сам этот старичок ничего не знал, но тёмнокожий и его восточный приятель, оказалось, некогда были матросами на таких вот кораблях, а восточник так даже одно время поднялся до боцмана, и это пришлось кстати.

Уже ко второму завтраку, который всё-таки потребовался, потому что птицы готовы были съесть, казалось, всё, что им предлагали, корабль пошёл быстрее. К тому же и освобождённые гребцы, успокоившись насчёт своих перемен в судьбе, дружно расселись на крылья, помогая набирать ход, очевидно желая как можно быстрее убраться из Империи.

Келга, накормив птиц, на время сменила Корка у румпеля. Моряк походил по палубе, потом спустился вниз, в трюмы, которых Трол не заметил, и уже через полчаса подошёл к Тролу, который разглядывал далёкий горизонт за севере. Ибраил тем временем расположился на носу и впал в странную задумчивость, а может быть, задремал от усталости. Принц разбирался с книгами, найденными в капитанской каюте. Там же разместили и Лукаса, который так и не пришёл в себя после перелёта. Его фламинго дотащила свой груз просто по инерции и, разумеется, из желания быть со своей стаей.

— Корабль называется «Черм-Хапш». Что это значит? Я не могу перевести… — начал моряк.

— Это значит «Некрасавица», — не открывая глаз, оповестил маг.

Оказалось, что палуба летающего, похожего на гордого дракончика корабля была так мала, что даже сказанные нормальным голосом слова были слышны всем и всюду.

— «Уродина», что ли? — спросил принц. Его загорелое и обветренное лицо показалось из надстроечки, прикрывающей лестницу.

— Нет, всего лишь «Некрасавица», — поправил его маг. — Чувствуешь разницу?

Принц усмехнулся и вылез на палубу окончательно, в руках он нёс большую карту.

— Хорошо, — согласился моряк, — пусть будет «Некрасавица», хотя у нас так корабли не называют. — Он помолчал. — Она несёт груз… только вы отнеситесь к этому серьёзно… Несёт груз золотого песка, нефрита, жадеита и слоновой кости. Это и понятно, ведь они шли из подвластной Империи части Магриба, там как раз всё это и добывают.

— Ну и ну! — удивился Кола. — К этому поневоле отнесёшься серьёзно… Даже если бы ты не предупредил.

— Грузоподъёмность корабля увеличена против обычной для такого размера судов раза в два, может быть, даже больше, — продолжил Корк. — Так сделано потому, что груз, который «Некрасавица» должна перевозить, необъёмный, но тяжёлый.

— Это нам как раз подходит, — кивнул Трол. Всё в самом деле получалось очень удачно. Даже если бы на корабле не было золота.

— А сколько в Новолунгмии будет стоить этот груз? — спросил маг, по-прежнему не открывая глаз.

— Я не торговец, — Корк замялся. — Думаю, наш нефрит из Задоры качеством получше, поэтому тот, что у нас в трюме, выгоднее продавать на востоке, зато слоновая кость будет в цене, у нас её мало… Кроме того, неясно с количеством груза, судовая декларация на фойской скорописи, я её разобрать не сумел.

— Хорошо устроилась Империя, — с чувством произнёс принц. — Такие богатства переправляют практически без эскорта.

— Они шли от одного крупного города к другому без промежуточных посадок, — пояснил маг. Он наконец поднялся, придерживаясь за планширь, и решил принять участие в общем разговоре. — Посадки совершали, вероятно, только в замках местных правителей. И если бы хоть одна крупинка золота пропала по пути, кара имперского казначейства была бы ужасной. Зачем в таких условиях нужна охрана?.. Вот если бы они загрузили всё это в обычный караван, ничего до коренных имперских земель, конечно, не дошло бы, сухопутные разбойники разграбили.

— Понятно, — кивнул принц, — для таких грузов эти маленькие кораблики и предназначены.

Трол сказал:

— Всё это неважно. — Он сделал странный жест в сторону северного океана с пустыней, уходящих в голубую даль. — Мы ещё не ушли от них.

— Значит, ты тоже чувствуешь? — поинтересовал маг, подходя к нему вплотную. Он оглядел остальных и пояснил: — Те три корабля, которые двигались к нам с Севера, теперь получили приказ нас перехватить.

— Что это значит? — с тревогой спросил Корк.

— Они не очень далеко, — отозвался Трол. — Миль четыреста, может, чуть больше. Поэтому…

— Сколько ты сможешь выжимать из этой «Некрасавицы»? — в упор спросил моряка принц.

— Думаю, миль двести за сутки проходить возможно… Хотя, конечно, такие суда могут идти и быстрее. Но я просто не умею ещё обращаться со всей этой… С этими устройствами, — он махнул рукой, обводя разом и оболочку над ними, и управляющие рули, и крылья, которые шевелились за бортами в такт, но весьма небыстро. Это даже Тролу было понятно.

— Вот именно, имперцы сумеют сделают миль триста пятьдесят там, где ты едва пройдёшь двести, — произнёс маг едва ли не со свистом, так у него были сжаты зубы. — Отсюда проблема… Куда нам направляться и где прикупить хоть немного воды и пищи? Не забывайте, у нас ещё фламинго, они будут жрать, как…

— Фламинго будут всё время сидеть наверху, а там ветер, вот им и придётся есть побольше, чтобы греться… пищей, — отозвалась от румпеля Келга. — Без хорошей и обильной еды они ослабеют.

— Кроме того, нам нужна вода, — сказал принц. — И не только питьевая, но хотя бы морская.

Ему, воспитаннику королевского двора, труднее других было не обращать внимания на запах, исходящий от освобождённых рабов, даже переодевшихся в новые для них одежды. Да и остальным было бы неплохо привести себя в порядок.

— Морская вода, — задумчиво протянул Трол, посмотрев на мага. — Сомнительно…

— Да, — кивнул Ибраил, — вот именно. — Он вытащил из рук принца карту и развернул её на палубе, выбрав местечко почище. — Итак, у нас есть три возможности. Первая: двинуться в сторону Кеоса. — Его не очень чистый палец провёл линию к берегам Северо-Западного океана. — Но тут мы неизбежно встретимся с этими тремя галеонами, посланными Империей. А драться в наших условиях, да ещё на таком кораблике… невозможно. У нас даже скорпионов нет, а галеоны специально предназначены для боя, уж поверьте мне на слово, у них на борту целые батареи расставлены.

— Верим, — кивнул принц. — Продолжай.

— Второй вариант: можно уйти на юго-запад, потом вот сюда, и мы попадём… На Алдуин. Тут нам помогут. Но это путь неверный, над морем, и кроме того… Стоит нам один раз попасть во встречные ветра, как имперские галеоны непременно перехватят нас. Просто потому, что у нас мало гребцов, даже если мы сами будем сидеть на вёслах.

— Непременно будем, — отозвался Трол. — Судя по всему, на румпеле стоять всё-таки легче, чем грести, поэтому… Я, принц, Корк и Келга — нам этого не избежать.

Келга кивнула и впервые за много дней улыбнулась. Зубы у неё оказались очень ровные и белые, она стала почти красавицей.

— Значит, остаётся третий вариант, — маг сосредоточенно разглядывал карту перед собой. — Нужно быстро, как только возможно, добраться до Задоры. Тут попросить помощи, нанять гребцов, купить провиант, и одним броском, если потребуется, то на вёслах, избегая встречного ветра, добраться до Дотимера. Надеюсь, там галеоны от нас всё-таки отстанут. И земли для них чужие, и горы они знают плохо, да и птицы у нас имеются. Отобрать «Некрасавицу» назад без боя будет уже невозможно.

— Задора, — протянул принц. — В политическом плане это не самый удачный союзник. Про них многое рассказывают, и не всегда в их пользу… Если иметь в виду противостояние с Империей.

— Другого выхода нет, — жестковато отозвался Ибраил и свернул карту. Вручил её Корку. — Теперь тебе ещё нужно не заплутать, а то… Никакие боги нам не помогут. Имперцы догонят нас и разделают под орех.

— Я понял, — Корк подержал карту перед собой и пошёл к румпелю, на ходу соображая, как выйти к Задоре, выжимая из «Некрасавицы» всё, на что она способна.

— Может, птиц запряжём? — спросил принц. — Тогда сразу бы прибавили в скорости, даже против ветра.

— Ты знаешь, как это сделать? — спросил его Трол.

— Только на то, чтобы придумать и соорудить упряжь, потребуется несколько дней, — холодновато сообщил Ибраил. — А всё решится куда быстрее. Если мы к исходу третьего дня не доберёмся до Задоры и не получим подкрепления, можно выискивать место, где мы все будем покоиться… с миром. — Он попробовал улыбнуться, но улыбка вышла печальная, как заря в дождливый день.

Глава 14.

Грести оказалось очень тяжело. Трол видел, как люди буквально надрываются на этих длинных, несуразных, медлительных на взмахах крыльях. Но для него работа была в радость, несмотря на свежие раны, он чувствовал, как в его мускулы медленно, но верно вливаются сила, выносливость и необходимая энергия…

Корабли Империи, как Ибраил и предсказывал, попробовали их догнать. Уже к вечеру этого дня стало ясно, что они направились на перехват «Некрасавицы», чтобы не выпустить Тролову команду из ловушки. А заодно и богатый груз вернуть.

К концу второго дня, когда уже никто, кроме Возрождённого, работать на крыльях был не способен, Трол предложил Ибраилу:

— Может, выбросим часть груза?

Глаза мага, который лежал в капитанской каюте, сразу раскрылись.

— Выбросить то, за что можно в наших землях купить себе, может быть, небольшое королевство? — Он даже привстал на локте. — О такой идее, Трол… я даже не подумал.

— Ибраил, — серьёзно отозвался Возрождённый, — если они нас накроют, нам не потребуются ни золотой песок, ни слоновая кость.

— Всё равно, — маг был упрям сейчас, Трол отчётливо видел это, — нужно попытаться. — Ибраил снова лёг. — Деньги нам понадобятся в любом случае. Вот увидишь, без них мы…

— Да, знаю, за них можно многое сделать. Но если мы не сумеем уйти, тогда всё это будет зря. Понимаешь?

Маг серьёзно размышлял, и на том спасибо.

— Можно было бы найти подходящую пещерку, спрятать кое-что там, тогда грести будет легче.

— До западных гор, в которых находится Задора, нам грести ещё сутки, а то и больше. Мы попросту рискуем не добраться до них. А в пустыне… мудрено спрятать что бы то ни было. Я за то, чтобы выбросить весь этот груз и продолжать путь налегке.

— Если мы доберёмся до Клевинских гор, нам и выбрасывать ничего не потребуется, — предложил маг. — Вот и попробуем… догрести, чтобы не лишаться ни одной унции песку, ни одной нефритовой пластины. — Он закрыл глаза, показывая, что разговор окончен. — Я лучше нашим гребцам дам кое-какое снадобье, они ещё полдня смогут поработать так, как тебе и не снилось.

Своё обещание маг выполнил. Он накачал оставшихся шестерых гвампи такой гадостью, что они плевались и довольно грубо ругались. Зато потом ещё до полуночи выгребли «Некрасавицу» из пустыни, и на южном горизонте показалась сверкающая полоска, словно выкованная из светлой стали. Это было море.

Но Трол, стоя на румпеле, всё время посматривал на запад, туда, где должны были показаться горы. И пока мало что видел. Лишь кипы не очень приятных на вид облаков, да тёмные пятна, похожие на низкорослые леса, да обычные в этих местах глиняные такыры… Горы пока не просматривались.

Наземные войка Империи остались сзади, так близко к пограничным территориям Западного континента они не подходили. А вернее всего, просто не поверили, когда рассыпались по пустыне, что Трол с остальными спутниками на своих фламинго сумеет, не попавшись на их копья, так далеко уйти от скального замка, перемахнув через них.

На рассвете гребцы устали уже до такой степени, что не могли даже руку с ложкой очередного варева Келги поднять. Они так и остались бы голодными, если бы тёмнолицый восточник не приник к своей миске и не выхлебал её по-собачьи. Его примеру последовали остальные. То, что пищу нужно обязательно съедать, вчерашние рабы усвоили накрепко.

За время, когда работали, так сказать, штатные гребцы корабля, Трол с принцем и Келга с Корком немного восстановились. Поэтому получилось, что Ибраил уже сумел встать на румпель, а эти четверо прогребли до восхода. А потом, приняв того же пойла мага, снова проработали почти до середины утра.

И тут их выручил ветер. Как ни были истощены невероятно тяжёлой работой люди, они всё-таки сумели расставить крылья парусами, почти так, как того требовал Корк. И их понесло, причём со скоростью, с какой они не могли идти на вёслах. Трол немного успокоился, прикинул, правда, где бы они уже были, если бы маг его послушался и согласился избавиться от груза, но потом другая идея осенила его. Он подошёл к Корку.

— Если этот ветер помогает нам, значит, он и имперцам позволяет идти быстрее?

— Нет, — отозвался Корк с удовлетворением, которого Трол никогда прежде не видел на лице моряка. — Посмотри на карту, Возрождённый! Для нас этот ветер можно считать попутным, а для них… Им он дует почти в левую скулу. Не думаю, что они способны идти прежним курсом, нам наперехват. Скорее всего, они держат его левым траверсом, а это и скорость им даёт в два раза меньше, как бы их гребцы ни надрывались на вёслах, и расстояние между нами почти не сокращает.

Трол ничего не понял из этого объяснения, но на всякий случай кивнул и самостоятельно попробовал определить расстояние до имперских летающих галеонов. Оно было уже невелико, не больше двухсот миль, менее суточного перехода, если эти галеоны такие быстрые, как говорил Ибраил. Но было очень похоже, что они действительно каким-то образом не приближаются к их «Некрасавице». Дав себе слово, как только будет время, что-нибудь почитать по морской навигации, чтобы понимать, о чём толкует Корк, Трол отправился спать.

Ветер держался остаток дня и почти половину ночи. И это был действительно спасительный ветер — уверенный, правильный, надёжный. Когда он стал спадать, Клевинские горы уже появились перед ними в полной своей красе. Даже каменистые взгорья то и дело сменялись ещё невысокими, робкими, но уже заметными хребтами. Да и весь горизонт по курсу их летающего корабля был перекрыт лесистыми склонами. Это было приятно, это внушало надежду.

К вечеру этого дня впервые после скального замка поднялся Лукас. Он походил по палубе «Некрасавицы», чуть болезненно, но искренне посмеялся, когда принц объяснил ему, что они захватили на этой посудине, и снова лёг. Было ясно, что с ним всё будет теперь в порядке.

А вот маг был не очень хорош. Он мог ходить, иногда даже стоял, придерживаясь за ванты, рассматривал горы, но Трол никак не мог сообразить, что же с ним происходит, что заставляет его лежать почти всё время?

Ещё Трола удивляло то обстоятельство, что хотя ветер, по словам Корка, был очень сильным, да Трол и сам видел, как проносилась под ними земля, здесь, на летающем корабле, он почти не ощущался. Лишь иногда корпус покачивало, но если бы на палубу положили листок бумаги, к примеру, то его даже не сдуло бы за борт. Этой особенности Трол не понимал, пока Корк ему не пояснил, что их несёт ветер и относительно его потоков скорость у них почти нулевая.

На том и порешили. Когда пришлось снова немного погрести, Задора уже ощущалась как скопление людей, пусть редко, но вполне заметно расселившихся в этих горах, и даже её города представлялись дымными облаками, как обычно бывает от скученной жизни многих поколений и животных в одних и тех же домах. Трол порадовался, что все почти восстановились и снова могут грести, хотя уже не по шесть-семь часов подряд, как прежде, а всего-то часика по два. «Некрасавица» уверенно продвигалась на запад.

Трол ещё раз попробовал определить расстояние до имперских кораблей и выяснил, что имперцев немного снесло в сторону Кеоса, а значит, впервые за время этой корабельно-воздушной погони «Некрасавица» была почти в безопасности. Почти потому, что теперь всё зависело от того, предоставят ли им помощь задорцы. С этим соображением он спустился к магу и попросил Келгу срочно разыскать принца.

Когда принц вошёл в бывшую капитанскую каюту, где расположился маг, Трол спросил его в упор:

— Кола, что ты знаешь о Задоре?

— Не очень много, — серьёзно ответил юноша, устраиваясь поудобнее в ногах рундука, на котором лежал Ибраил. — Ими правит Форз Задорский, кажется, пятый из нынешней династии Салимонов. У него, как я слышал, не очень хорошая репутация, слишком уж легко и доходно он торгует с Империей… А больше это ни у кого не получается.

— Торгует? — удивился Трол. Имперцы, если могли что-то взять силой, то не стеснялись всех обкладывать своей данью, ни о какой равноправной торговле и речи не шло.

— Ну, по-крайней мере, такие ходят слухи… К тому же имперцы на его земли почти не покушаются, а ведь неглубокими грабительскими рейдами они всех соседей беспокоят.

— Он, случаем, не из их тайных союзников? — хрипловато из-за недавнего сна поинтересовался маг.

— Всё-таки нет, не думаю, — рассудительно ответил принц. — Между их офицерами и солдатами, если они где-то встречаются, то и дело возникают разные недоразумения, как я слышал, доходит до поединков. Союзники обычно так себе не позволяют задираться… Но караваны всё-таки ходят и с востока на запад, и в обратном направлении.

— Может быть, расспросить Келгу, что она знает о Задоре?

— Она ходила по Магрибу, — быстро проговорил маг. — Проблемы западного континента вряд ли её занимали.

— Ибраил, я собираюсь встретиться с кем-нибудь из их офицеров, чтобы нам дали провизию для птиц и позволили нанять гребцов.

— Мне бы пойти с тобой, — снова отозвался маг. — Но я буду бесполезен… Лучше возьми Колу.

— А если они захватят его заложником? Если у них союз с Империей, то получить принца из Зимногорья — серьёзная добыча, которая к тому же сама придёт им в руки.

— И всё-таки иди с Колой, — твёрдо сказал маг. — Он обеспечит нашему посольству официальный статус. Ну, полуофициальный…

Трол подумал. Хорошо бы потолковать с Каслой каМил-каРок Белой. Уж она-то во всех хитросплетениях политики, в расстановке сил и интересов на западном континенте была экспертом… Но Касла была далеко, следовало действовать тут и сейчас, и нельзя было допускать ошибки.

— Если я пойду, то только один, — сказал Трол. — Это не упрямство, это… расчёт. Даже полуофициальное посещение Задоры принцем Колой вызовет потерю времени из-за протокольных сложностей. А нам следует торопиться.

Принц опустил голову. Помолчал, потом согласился:

— Да, пожалуй. — Он вздохнул.

Трол кивнул, но даже не посмотрел на мага, который тоже собирался что-то сказать. Продолжал развивать успех:

— Сделаем так. Я спущусь один — это решено… в ближайшем же городке… и потолкую с кем-нибудь из здешних официальных лиц. Если получится очень плохо, идите в Дотимер, «Некрасавица» оторвалась от имперцев, может быть, и дойдёте. А я уж выберусь оттуда, как смогу.

— А ты сможешь? — спросил принц. — Один, не зная местных условий?

— Это он к тому, что ещё полгода назад ни у кого не было бы сомнений, что ты сумеешь, — пояснил слова принца маг, хотя Трол и так всё понимал. — Но теперь… Как у тебя нога, кстати, болит?

Трол отвёл глаза. Но едва на горизонте ранним следующим утром появился небольшой, вполне надёжно укреплённый городок, смахивающий на замок, он взгромоздился в двойное седло позади Келги, и она заставила свою птицу слететь с оболочки «Некрасавицы». Трол, должно быть, нервничал, потому что, как сказала Келга, раза три проверял, как вынимаются его мечи. Сам Трол этого не заметил, он думал о том, что и как должен сказать, чтобы всё-таки добиться от задорцев необходимой помощи.

Келга высадила его перед городскими воротами на дорогу, на которой уже понемногу стали собираться повозки крестьян из окрестных деревень. Они, как и везде в мире, привезли поутру свои нехитрые товары. Трол рассматривал их и соображал, не проще ли было высадиться где-нибудь в деревне и заплатить именно крестьянам такую цену за их работу, какую они сами назначат?

Но это грозило не меньшей ошибкой, чем и появление Трола в этом задорском городке. Пресловутый король Форз мог разозлиться, что кто-то решает свои проблемы, способные вовлечь его в конфликт с Империей, тайком. Всё-таки короли — они всегда и всюду короли. Это Трол неплохо понял после войны с горцами Каслы, и вообще он был уже не тот юноша, который решил, что проскочит к Дотимеру без особых хлопот, когда впервые появился на Западном континенте.

Его встретил у ворот сурового вида капитан стражи, который, осадив крестьян окриками с сильным квантумским акцентом, выдающим наёмника, принялся рассматривать Трола. Помедлив, покусав губу, почти закрытую висячими, не очень ухоженными усами, он спросил:

— Кто ты, откуда и зачем пришёл к нам?

— Трол, прозванный Возрождённым, подданый короля Малаха Зимногорского, я хотел купить тут продуктов для своего летающего корабля и нанять полтора десятка людей, которые согласятся поработать на этом корабле гребцами.

— Куда ты направляешься?

— В верхние земли Новолунгмии, в замок под названием Дотимер.

Капитан подумал, потом решительно отозвался:

— Тебе следует лететь на своём корабле в столицу, Возрождённый. Тут ты ничего не получишь.

— Мы заплатим любую цену, — попробовал поторговаться Трол. Но из этого ничего не вышло, капитан уже принял решение.

— Деньги не имеют значения. Ты должен лететь в столицу.

Трол посмотрел на крестьян, которые терпеливо ждали, что власть решит с этим чужаком. Они-то явно были бы не прочь быстро и без проблем продать свои продукты и поднаняться работниками для несложного дела, может быть, новые земли увидеть, к новым обычаям присмотреться… Но теперь, раз капитан говорил, что нельзя, значит, делать этого не следует. Недаром этот парень с мечами говорит как-то необычно и пришёл, скорее всего, с востока, из Империи. Такие вот молодчики вполне могут промышлять уводом рабов или, того хуже, разведывают что-нибудь… А это дело политическое. С таким свяжешься, потом жди дознания в королевских замках, а оно всем известно — кнутом по рёбрам, или вообще на дыбу возведут.

Больше Трол не спорил, повернулся и помахал рукой Келге, которая крутилась неподалёку над леском. Когда она приземлилась на полянке, то соскочила с седла и попробовала подсадить Трола, хотя Возрождённый в этом ничуть не нуждался, должно быть, просто не очень скоординированно двигался из-за ран. Затем она села на место погонщика, подняла свою птицу в воздух и повела её к «Некрасавице». Она ни о чём не спрашивала, как и остальные, когда Трол вернулся на летающий корабль. Всё и так было понятно.

До Задоры они добирались почти весь день. Им снова помог ветер, но уже не так надёжно. Приходилось и вёслами работать, уж очень странные вихри возникали между гор.

Столица, в честь которой была названа вся эта страна, расположилась на берегу большого и, вероятно, очень холодного озера, такого синего, что даже Корк охнул, когда впервые увидел его. Город был не очень большой, но раскинулся широко. Его стены были устроены как-то чудно, уступами и полосами, так и не замкнувшись, как показалось Тролу, в сплошное кольцо. А в общем, он мог и ошибиться, потому что сверху всё выглядело совсем иначе, чем с земли. Не дураки же были эти горцы, скорее всего просто экономили силы и деньги на строительстве стен, умело используя ландшафт.

Но это было неважно, Возрождённый не собирался тут воевать. Он собирался получить помощь. Потому что три галеона Империи неожиданно за этот день опять приблизились к «Некрасавице» почти на полторы сотни миль. А это значило, что если «Некрасавица» пойдёт к Новолунгмии с прежней скоростью, которую могли сейчас обеспечить изнурённые мускулы Троловой команды, её непременно перехватят на полдороге к Дотимеру.

Глава 15.

Трол сидел в очень красивом кресле, обитом каким-то ситцем, смешанным с плотным льном. Такая обивка не знала износу, а кроме того, под неё было подложено что-то похожее на аккуратно простёганный сырой хлопок. Трол и не подозревал, что в мире существует такая роскошь, такое стремление к комфорту. Сидеть было очень удобно.

Вообще, дворец, куда его привели городские стражники после того, как Келга высадила его у ворот Задоры, был устроен очень здорово. Анфилада небольших залов, завешанных шпалерами, отличающихся между собой формой и необычной мебелью, наводила мысли на какой-то иной стандарт жизни и даже на другое отношение к жизни, чем способен был вообразить Возрождённый.

В иных из этих залов находились люди, они о чём-то негромко переговаривались, поглядывая на Трола как на диковинного зверя, который мог ни с того ни с сего броситься на них и всех перекусать. Их одежды сверкали золотой и серебряной вышивкой, а на пряжках, которые эти люди прикрепляли к одежде даже там, где без них можно было обойтись, сверкали драгоценные камни. Вообще, желание сверкать как можно ярче было, кажется, единственным стремлением всех, кого Трол тут увидел. Даже стражники были облачены в такие доспехи, которые в других обстоятельствах можно было бы использовать вместо зеркал, хотя в настоящей рубке пользы от них, вероятно, никакой не было. Да и оружие этих, с позволения сказать, вояк не внушало Тролу доверия — тяжёлое, избыточно украшенное бессмысленными завитушками, а то и полудрагоценными камнями в бестолковых оправах, оно неплохо бы смотрелось на стенах, но опять же только как украшение.

Как все стражники на свете, эти задорцы демонстрировали суровую решимость не отходить ни на шаг от чужака — в данном случае Трола. Хотя Трол не сделал ни одного жеста, который можно было бы воспринять как угрозу. Но сейчас это было неважно, тем более что мечей у него всё-таки отнимать не пробовали.

Вперёд вышел какой-то старичок в расшитом камзоле, с высоким, изукрашенным посохом в руке, трижды стукнул им по каменному полу, так что по залу прошёл отзвук, а негромкие разговоры мигом смолкли, и провозгласил:

— Его величество король Задоры, да продлятся его дни вечно, Форз Салимон Ка-Лур, владелец и покровитель Клевинских градов, долин и дорог, утешитель…

Король, невысокий, плотно сбитый, в слегка растрёпанном парике, которым он прикрывал изрядную лысину, вошёл в зал и решительно отстранил от дверей мажордома.

— Хватит, — сказал он, — все, кому надо, и так знают мои титулы.

— Государь, если ты не позволишь мне их произносить, то уважение…

— Уважение тут ни при чём, — король сделал вид, что улыбается, сейчас же кто-то из сверкающих приближённых хихикнул, его примеру последовали другие присутствующие, кроме Трола. Возрождённый только поднялся из кресла и слегка опустил голову, что можно было принять за поклон.

Король молодечески оглядел собравшихся и продолжил:

— Его обычно завоёвывают на поле брани, в крайнем случае в тренировочном зале. Принеси-ка мне лучше полотенце, а то я никак не могу вытереться. — Мажордом мигом исчез. Король подошёл к Тролу, лишь тогда стало ясно, что под не слишком густым слоем пудры кожа у него была красной, кроме того, от него пахло так, что безошибочно можно было сказать — незадолго до аудиенции его величество изволил разминаться, скорее всего мечами. — Значит, это ты прибыл к нам с посольством от…

— Никакого посольства, государь, — сдержанно отозвался Трол. Теперь по залу прошёл шёпоток неудовольствия, этот парень, кажется, не знал, как себя вести, и решался прерывать великолепного и остроумнейшего Форза Салимона. — Я пришёл, чтобы просить о помощи, если ты захочешь её нам предоставить.

— Мне передали, — государь внимательно оглядывал Трола, и почему-то от этого взгляда становилось тоскливо, — что ты прилетел на летающем корабле, сделанном в Империи, и называешь себя Тролом Возрождённым. Неужели тот самый?

— Мне не известен другой человек, который называл бы себя так. — Почему-то Тролу теперь казалось, что ничего он тут не добьётся, ему просто не позволят ни людей нанять, ни провизию закупить.

Мажордом, как на крыльях, принёс, словно флаг, полотенце, такое мягкое, будто оно предназначалось для полировки дорогого оружия, а не для того, чтобы всего лишь вытирать физиономию короля. Форз с облегчением принялся елозить им по своему лбу и шее, не спуская с Трола испытующего взгляда.

— Не успел привести себя в порядок, — король снова хмыкнул, — спешил принять тебя.

— Благодарю, — просто сказал Трол. На этот раз не одобряющие такой простоты шепотки он не слушал. Да и чего их было слушать — в этом дворце, а возможно, и во всём городе, всё было устроено по раз и навсегда заведённому порядку, изменить его было невозможно, а подчиняться ему было скучно.

— Зачем пожаловал?

— Мне показалось, что на твоих землях я смогу нанять дополнительных людей для корабля и купить немного провизии, чтобы фламинго не голодали в пути. Охотиться-то нам некогда, — пояснил Возрождённый.

— Охотиться некогда, — король оглядел приближённых. Те восприняли эту реплику короля как отличную, остроумнейшую шутку на свете. Потом его взгляд стал острым как копьё. Король вообще, видимо, полагал себя довольно проницательным, решительным и умным. — А почему?

— За нами гонятся три летающих корабля Империи, — сказал Трол. — Без дополнительных гребцов мы вряд ли сможем уйти от них.

Теперь в зале установилась мёртвая тишина. Три боевых галеона Империи — это уже не расслабленные, скорее для интереса, чем для обучения бою тренировочные схватки с уважительным соперником в уютном дворцовом гимнасиуме, это уже серьёзно. И возможно, означает войну.

— А зачем они за тобой гонятся? — Король прервал сам себя: — Ты украл этот корабль?

— Разумеется, — ответил Трол. — Они обложили нас в горах Центра Мира, чтобы вырваться из этого кольца, нам пришлось его… украсть, как ты выразился.

— Разве можно выразиться иначе?

— Можно. Мы его захватили, что является актом войны, которую мы ведём против Империи и которую она ведёт против нас. А захват оружия противника в войне воровством обычно не называется.

— Война? — король удивился. Или сделал вид, что удивлён, скорее всего он просто размышлял о той новости, что принёс ему этот усталый и — по глазам видно — не раз и не два побеждавший смерть юноша. Возможно, это было даже серьёзнее, чем мелкая пограничная война с Империей. И может быть, от всего этого следовало держаться подальше. Наконец король, как ему показалось, кое-что понял. — Чем гружён корабль?

Трол улыбнулся. Разговор получался какой-то неправильный.

— Если бы он был гружён пустыми винными кувшинами, мы и тогда должны были бы захватить его. У нас не было другого выхода.

— У вас же есть птицы… Знаешь, ты должен мне всё рассказать, чтобы я понял, о чём речь.

Трол выразительно посмотрел на людей, стоящих около него с королём. Вернее, они стояли, конечно, около короля, но так как их было довольно много, они поневоле обступили и Трола.

— Ах, это… — Король ещё внимательнее вгляделся в Трола. — Ну, если ты настаиваешь, мы можем выйти в дворцовый сад, там нам никто не помешает.

Трол хотел было сказать, что и в саду при желании можно подслушать каждый вздох, но потом решил, что это уже чересчур. Да и не стоило играть в слишком глубокие тайны, если он действительно рассчитывал получить тут людей. Всё равно скоро история о его походе в Центр Мира должна была стать известной. Особенно тут, среди этих раззолоченных, изукрашенных, как восточные идолы, скучающих людей.

— Государь, — мажордом, который держал на вытянутой руке полотенце, кажется, немного побледнел, — не стоит ли отобрать у этого… юноши оружие, чтобы он не смог причинить тебе неудобства неучтивым обращением?

Они даже нормально разговаривать разучились, решил Трол. Вслух же сказал:

— Я согласен кое-что рассказать, но мечи не отдам. Кроме того, прошу учесть, что у меня очень мало времени.

Теперь присутствующие уже не перешикивались, они откровенно роптали, негодуя на Трола. Но тот даже не стал разглядывать этих людей, в жизни которых самой большой заботой была, вероятно, необходимость раздобыть дорогую ткань либо найти ювелира, способного огранить какой-нибудь камень, который потом можно было бы носить на пряжке шляпы.

Нет, Трол не презирал их, но их образ жизни, их непонимание той жизни, которую вёл он, их неумение быть скромными, вызывало у него желание как можно дальше отстраниться от них. К сожалению, с королём Форзом Салимоном так поступить было невозможно. Его-то как раз следовало понимать, чтобы с ним договориться.

— Стража пусть держится на некотором расстоянии, — приказал король. — Я надеюсь, что Воин Провидения не станет нападать на меня, потому что со мной войны не ведёт, не так ли?

Трол сдержанно поклонился, хотя понимал, что снова всё делает не так, как принято в этом городе, — как раз его-то жест можно было признать за восточный вызов на поединок.

— Тогда пойдём, — король был уже слегка раздражён, но чем именно, Тролу было непонятно. — И начинай рассказывать, если у тебя действительно мало времени.

Они пошли по каким-то на редкость прямым коридорам, а Трол стал рассказывать. Когда он дошёл до описания зала, в котором обнаружились магические машины Басилевса, король Салимон чуть не сбился с шага. Теперь он шагал рядом и не сводил с Трола изумлённых глаз.

Когда они вышли в сад, оказавшийся скорее цветником, окружённым высокими, едва ли не крепостными стенами, и пошли по дорожке, Трол завершил своё повествование кратким описанием битвы за «Некрасавицу». Потом он рассказал о трёх имперских галеонах и ещё раз объяснил, почему ему нужны люди.

— Так, — король уже и не думал усмехаться. Он как-то съёжился, и стало видно, что молодечество его затихло, как эхо в горах. — Но ведь корабль тебе нужен не только для того, чтобы спасти свою жизнь?

— Верно. — Трол немного поколебался, потом рассказал парой фраз, что думает делать дальше, как будет продолжать свою войну с Империей.

Теперь король не поднимал голову. Наконец он выдавил из себя:

— Разве это возможно?

Трол пожал плечами, как некогда делал Роват. Ответа он не придумал.

— И ты думаешь, что тебе позволят сделать то, что ты задумал? Что тебя не попытаются остановить? Не помешают тебе?

— Конечно, попытаются, — отозвался Трол. — Но я надеюсь, что теперь для того, чтобы остановить меня, из своих дворцов выберется сам Басилевс.

— Мальчик, — король поднял голову, в его глазах откровенно светилась смесь любопытства и ужаса. Он жалел, определённо жалел, что не решился остаться в стороне от Троловых затей и знает теперь, пожалуй, слишком много, — ты погибнешь. Одолеть Басилевса невозможно. Потому что он не будет сражаться честно и потому что он действительно непревзойдённый мечник.

— Я уже одолел его прижизненные инкарнации — Гевста Рогатого, Поллыра Невидимого и Сварту Соблазнительницу. Правда, тогда я был немного в лучшей форме…

— Тебе повезло, — быстро произнёс король Салимон.

— Возможно, — устало и грустно согласился Трол. — Но я всё равно должен попробовать.

— Биться с Басилевсом нельзя! — вкричал Салимон. — Это… какое-то безумие, так стремиться к смерти, так… не понимать очевидных вещей!

— Я должен, — отозвался Трол. И снова перешёл к делу, ради которого пришёл сюда: — Ты дашь мне людей?

Король Салимон вздохнул, развёл руками. Потом нахмурился и спросил:

— А всё-таки что же везёт твой корабль?

Трол посмотрел на него и быстро перечислил груз. Король едва не свистнул, по крайней мере его губы сложились в трубочку, словно он собирается свистнуть.

— Вот это да… И после этого ты всё-таки воюешь с Империей, вместо того чтобы купить себе герцогство и до конца дней жить припеваючи и без забот? — Он покачал головой, отступая перед такой нерешаемой для него загадкой. — Хорошо, Возрождённый… — Он ещё раз окинул Трола с головы до ног. — Я дам тебе людей. Но ты продашь мне всю слоновую кость, которой гружён у тебя корабль, и по той цене, которую назову я.

— Кость я согласен продать, — согласился Трол. — Но людей мы выберем сами, чтобы среди них не оказалось…

— Шпионов? — рассмеялся король, довольный тем, что решимость Трола продолжать войну с Империей не означала, что он совсем уж простачок.

— Нет, шпионов я не боюсь, — признался Трол. — Ты и так знаешь всё, что с нами произошло и что мы собираемся делать. Я не хочу, чтобы твои люди попытались захватить корабль из грубой меркантильности, это осложнило бы мои планы.

— Значит, всё-таки война продолжается? — спросил король неизвестно почему.

— Она просто никогда не заканчивалась, — поправил его Возрождённый.

Король покивал. Теперь он был почти доволен. Он использует предложение Трола так, что наживётся на этом и как бы останется в стороне. Это его вполне устраивало.

Правда, на донышке его мыслей Трол увидел какие-то сомнения, что-то сложное и почти тёмное, но что именно привело короля в такое состояние, определять не захотел. После того как Форз согласился ему помочь, это выглядело бы невежливым.

Не дураки же были задорцы, почти наверняка держали где-то поблизости какого-нибудь мага, способного осознать ментальное вмешательство Трола в сознание высокородного Салимона. Иначе они бы никогда не сумели удерживать суверенитет в такой близости от Империи.

Так что замечать эти облачка тёмных мыслей короля не следовало. Если, разумеется, король не собирался потом изменить своё решение и всё-таки напасть на «Некрасавицу» и её команду. Но теперь Трол надеялся, что король не совершит такой ошибки. Даже почему-то был в этом уверен… Очень уж хотелось побыстрее разделаться с задорцами и лететь в Дотимер со свежими, постоянно сменяемыми гребцами, уходя от галеонов Империи, используя все заложенные в конструкцию «Некрасавицы» возможности.

Глава 16.

Погрузка на «Некрасавицу» необходимой провизии заняла больше времени, чем Трол предполагал. Дело было, конечно, в том, что следовало выбрать очень надёжное место, чтобы задорцы, если они передумают оказать помощь, не могли напасть неожиданно, а доставка нескольких возов сушёной козлятины, солонины, хлеба, репы и гороха, которые удалось закупить на рынке, потребовала присмотра.

Так же непросто оказалось выбрать людей. Вернее, пока Трол с Корком бродили по городу, набирая необходимых им тринадцать человек, наступил вечер. Тогда-то и пришлось согласиться на задорцев, которые отправились на летающий корабль по приказу короля. Разумеется, их перед тем, как впустить на борт, довольно тщательно проверили. И тут Трол пожалел, что Лукас находится в таком скверном состоянии, уж этот-то служака, привыкший иметь дело с наёмной вольницей, мог бы провернуть всё быстрее и надёжнее.

И всё-таки к полуночи дело было сделано. Корабль, который они посадили на широкий луг в двух милях от Задоры, был битком набит продуктами и людьми. Слоновая кость, о которой говорил король, была сгружена на те же телеги и под усиленной охраной из дворцовых гвардейцев отправилась в город. Можно было взлетать.

Трол почти сразу отправился спать, хотя чувствовал себя при этом немного виноватым. Другим-то пришлось поработать не меньше, чем ему, а Корку, например, ещё предстояло расставить людей, разместить их, чтобы не сбить центровку корабля, и ввести кое-какую дисциплину.

Хотя с дисциплиной получилось довольно просто. Тёмнокожего бородача назначили боцманом, а восточного юношу, который не отставал от него, вполне удачно, по словам Ибраила, определили ему в помощники. И эти-то двое, раза два пустив в ход кулаки, кажется, добились признания своего авторитета, а потому и приказы Корка стали выполняться вполне толково. Некоторым затруднением был языковой барьер, потому что задорцы не понимали гвампи, а сам бородач, которого звали Тиреном, мог ещё говорить только на очень ломаном южном диалекте фойского. Но решающее слово тут принадлежало Корку, а уж он-то, иногда соглашаясь на роль толмача, сумел добиться того, что почти все стали понимать команды и корабельные термины на квантуме.

Перед тем как уснуть, уже лёжа, Трол попытался определить, где находились три галеона Империи, и ему показалось, что уже довольно близко. Не далее ста миль, может, даже ещё ближе. Дело заключалось в том, что, пока они тут торговались, грузились и наводили походный порядок, имперцы не теряли времени и работали крыльями что было сил.

Но теперь можно было посадить за каждое крыло по два человека, которые так и проработали всю ночь, а следовательно, расстояние между погоней и убегающим кораблём почти не сократилось. Поутру за крылья сели всё те же шестеро бывших рабов, чтобы задорцы немного отдохнули, а потом всё пошло как по маслу — шесть человек гребли в усиленном темпе часа четыре, выкладываясь полностью, но после этого могли отдыхать по восемь часов, для восстановления сил этого почти хватало.

На румпеле последовательно стояли Трол, Келга, принц и иногда помощник Тирена. Он, кстати, оказался недурным поварёнком и, когда не было другой работы, помогал Келге с приготовлением пищи. Это было кстати, одна девушка, с которой никто не снимал заботу о птицах, чего она просто не позволила бы, в силу странного убеждения, что справится с этим лучше других, теперь не смогла бы кормить ещё и четверть сотни людей.

К вечеру следующего после вылета из Задоры дня, однако, стало ясно, что летающие рейдеры Империи всё-таки приблизились к ним на семьдесят миль, а ночью Трола неожиданно разбудил Ибраил.

Трол сел, протирая глаза от сна, пытаясь понять, что происходит на корабле. Но вокруг ничего не происходило, всё было довольно спокойно, только биение барабана, синхронизирующего работу гребцов, было каким-то усталым и медленным. После почти недельной работы на корабле Трол уже автоматически умел определять его темп, даже не прислушиваясь к этому всепроникающему, низкому звуку.

— Ты чего? — спросил он мага.

— Они поймали попутный ветер, — оповестил его Ибраил, — и теперь находятся всего-то милях в тридцати.

— Для атаки ещё далеко, — сказал Трол.

— Если не учитывать магические возможности, — не согласился Ибраил.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — маг откровенно смутился. — Лучше одевайся, вооружайся и слетай-ка на разведку.

— Что я должен разведать? — опять не понял Трол.

— Как приспуститься и пойти в нижних, дующих тут довольно сильно ветрах, используя паруса. Иначе завтра к полудню они нас непременно нагонят.

Трол оделся и вышел на палубу. Звёзды на небе, видимом из-за края нависающей над кораблём оболочки, были уже почти знакомыми — это были горные, лунгмийские звёзды. Но до самой Новолунгмии ещё следовало пройти миль шестьсот, а это значило не менее чем два с половиной дня пути. Возможно, даже три. И в тридцати милях сзади — враг. Да, маг был прав, следовало не перескакивать через горы по верху, а снизиться, поймать попутный ветер и уйти на таком же рывке, какой для того, чтобы их нагнать, использовали имперцы. «Вот только как я найду, — подумал Трол, — эти самые попутные ветра?».

Но делать нечего. Выпив кружку горячей, почти кипящей воды с какими-то травами, приготовленными для гребцов, чтобы им легче было работать, из постоянно стоящего на огне котелка, Трол поправил мечи и полез вверх по вантам. С собой он на всякий случай прихватил пару отборных кусков солонины с репой.

Взобравшись по канатам на оболочку, он отыскал в темноте свою Дору и принялся безжалостно её будить, как незадолго до этого его самого разбудил маг. Фламинго долго не хотела вытаскивать голову из-под крыла, а когда всё-таки вытащила, то не думала открывать глаза. Но Трол настоял, отыскав клюв птицы и запихнув в него заготовленное угощение.

Птица удивилась, но с удовольствием приняла угощение. Другие фламинго, разобравшись в происходящем, тоже стали требовать у Трола свою долю, но сейчас было не до них. Наконец Трол подтянул подпруги, обхватывающие шею птицы, которая всё норовила убедиться, что вся вкуснятина в руках человека закончилась, взобрался в седло, закрепил страхующие его ремни и, наконец, взлетел.

Только в воздухе Трол неожиданно сообразил, что ткань оболочки под его ногами почти не пружинила. Оказалось, пока они пересекали пустыню с птицами наверху, оболочку каким-то образом укрепили, сделав вполне надёжные верёвочные маты под каждой птицей. Это позволяло им и легче держаться на корабле, и уменьшало вероятность того, что фламинго всё-таки повредят ткань. Да и людям было легче теперь ходить по макушке летающей машины. Сделала это, без сомнения, Келга. Правда, оставалось непонятным, когда же девушка спала и восстанавливалась, чтобы работать, но на этот вопрос у Трола не было ответа. И он сомневался, что на него ответила бы сама Келга. Впрочем, не исключался вариант, что с матами ей помогал Корк, уж он-то был мастером во всём, что касалось верёвок, канатов и работы с ними.

Тролом, как иногда бывало, когда он оказывался в воздухе, овладело удивительное ощущение свободы. Он дышал полной грудью ветром, что бил ему в лицо, радовался тому, как легко набравшаяся сил за последние дни Дора слушается его приказаний, и восхищался тем, что перед ним расстилается такой прекрасный, ни с чем не сравнимый простор… Это было здорово!

Дора тоже развеселилась, она сама вдруг попробовала подняться повыше, а потом спикировала, да так резко, что Трол отчётливо почувствовал, как начинает зависать над седлом, удерживаемый лишь ремнями. Он даже решил было выровнять полёт, опасаясь, что фламинго врежется в какой-нибудь из склонов, тем более что все они, покрытые глухими лесами, были почти неразличимы в темноте, но птица была не глупее его, да и высоту чувствовала куда острее, а потому вышла из пике, когда до верхушек деревьев оставалось ещё футов триста. Теперь они могли выслеживать воздушные потоки, в которых нуждалась их «Некрасавица».

Сначала Трол отлетел от корабля миль на десять, это оказалось не очень легко, потому что сам корабль всё время нагонял его довольно уверенно, делая узлов восемь или даже десять. Потом он отошёл от курса «Некрасавицы» влево, миль на двадцать, внимательно слушая воздух, который гудел от изумительно сильных и уверенных рывков его птицы на каждом взмахе. Но тут воздух почти стоял на месте, лишь в редких проплешинах между лесами поднимался, да и то — едва ощутимыми токами.

Подумав как следует, Трол определил, что впереди почти на сотню миль не было ни одного ветреного участка, по крайней мере, на этой высоте. Поэтому, преодолевая сопротивление уже подуставшей Доры, он заставил её повернуться, пересёк курс корабля и ушёл вправо.

Дора уже изрядно измоталась, когда он неожиданно почувствовал антициклон, расположившийся где-то над самым побережьем Северо-Западного океана. Он был велик настолько, что его крайние вихри проносились всего в сорока милях от «Некрасавицы», причём в нужном направлении, к Новолунгмии. Покрутившись ещё немного, Трол удостоверился, что более надёжных ветров не обнаруживается, и принялся поднимать Дору повыше, одновременно сбросив напряжение и скорость полёта, чтобы птица зря не выдыхалась.

Практически он направлялся к кораблю с упреждением, ожидая, что тот сам нагонит его, надеясь, что его сильная и умелая Дора сумеет оставаться в воздухе достаточно долго, чтобы это произошло. Птица выдержала, а вот Трол, истратившись на всех этих попытках определить перемещение воздушных масс, задремал и чуть было не упустил момент, когда к кораблю требовалось уже лететь почти напрямую.

Но Дора и тут не подвела. Она сама так рванула, что Трол, ощутив резкую смену ритма её взмахов, проснулся. Когда в первых, самых ранних лучах солнца они приближались к кораблю, Трол попробовал было недоумевать, почему Ибраил, такой искусный маг, не мог определить этот антициклон на расстоянии. Так ничего и не сообразив, он догнал корабль, и Дора с воплем облегчения, под поддерживающие выкрики остальных фламинго, рухнула сверху на свой верёвочный мат, закрывающий оболочку «Некрасавицы» от её когтей.

Трол сбросил ремни, он немного замёрз и делал это так медленно, что к нему успела подняться Келга. Она не спросила, куда и зачем он летал, а принялась тут же успокаивать Дору, обещая ей и усиленный рацион, и тёплые попоны, которые не давали разгорячённым птицам замёрзнуть после долгих перелётов.

Трол спустился на палубу, почти привычно перебирая снасти летающего корабля. Тут уже оказались маг, принц и Корк, они вглядывались в него, словно именно от Трола теперь всё и зависело. А впрочем, наверное, так и было. Потому что принц, не здороваясь, выпалил:

— Они милях в двадцати или даже меньше. Ибраил говорит, часа через два их можно будет увидеть даже на фоне гор.

— Нужно свернуть миль на сорок вправо, — проговорил Трол, с трудом разжимая губы, ставшие чужими от ветра. — Там можно поставить паруса.

— Я знал, что ты справишься, — с заметным облегчением отозвался маг.

Трол поприседал, разминая немного затёкшие ноги, встряхнулся и уже куда увереннее, глядя вслед убежавшему к румпелю Корку, всё-таки спросил:

— А почему ты на расстоянии не сумел определить эти ветры? Зачем потребовалось вообще лететь куда-то, что-то высматривать?

— Элементали воздуха капризны, — неуверенно отозвался Ибраил. — Это Сухмет Золотой Ошейник умел с ними договариваться, я же… не Сухмет. К тому же дистантная магия — не самая сильная сторона моего искусства.

Тролу пришлось удовольствоваться этим странным, почти ничего не прояснившим ответом.

Они свернули вправо румба на полтора, от силы на два. И то Корк, прикинув по карте их положение, ужаснулся. Получалось, что имперские корабли почти перехватывают их, даже если они будут грести по два гребца на крыле в течение последующих двенадцати часов.

Так и получилось, они работали, а корабли Империи появились на горизонте часа за два до полудня, на правом кормовом обводе «Некрасавицы». И понемногу, но довольно заметно, стали приближаться. Трол сидел на корме, сбоку от кормчего, которым Корк поставил Тирена, и смотрел на имперцев.

Их корабли были раза в три больше «Некрасавицы» и почти с такими же оболочками. Это позволяло им, вероятно, брать меньше тяжёлого груза на борт, но быть более манёвренными в бою. А кроме того, позволяло выставлять, по мере необходимости, большее количество парусов, но на противных ветрах меньше страдать от сноса, вызванного парусностью самой оболочки. Да, это были боевые корабли, они несли не только уйму солдат и стрелков, но и по несколько «скорпионов», которые располагались на поворотных платформах на верхней палубе. Кроме кормового и погонного, расположенного на носу, все остальные могли стрелять почти под всеми мыслимыми углами, если позволяли снасти.

Когда до имперцев осталось едва ли более пяти миль, Корк попробовал поставить паруса. Трол не очень-то понял механику этого дела, но скорость они подняли чуть не на три узла, а в их положении это был очень большой выигрыш.

Сразу после полудня «Некрасавица» и три имперских галеона легли на один курс, расбросав вокруг себя цветные облака парусов, отгребая, как показалось Тролу, почти в одном темпе.

Трол смотрел на имперцев, от нечего делать пытаясь сообразить, выиграли они что-нибудь, сделав остановку в Задоре, и что могли бы получить, если бы этой остановки не было. По всему получалось, что их бы перехватили миль на двести восточнее того места, где они уже находились. Правда, если бы они решились выбросить груз и шли налегке, у них была бы фора миль в пятьдесят по отношению к нынешней точке… Но всё это было очень неточно, на интуиции, потому что настоящей навигации Трол не знал, только прикидывал расстояния и время.

За весь остаток дня имперцы сумели сократить разделяющее корабли расстояние до двух миль. Но не больше. А потом пала ночь.

Люди на вёслах выдохлись, им пришлось помогать, добавив силы Трола, принца, самого Корка и Келги. Даже после того как вахты на вёслах сменили на режим три часа работы через три часа отдыха, они чуть не падали с ног. Трол грёб теперь почти непрерывно и так отупел от этой работы, что магу пришлось увести его от весла почти силой, он даже не смог поужинать, потому что неожиданно для себя уснул. А немногим после полуночи поднялся и вновь принялся грести.

Поутру оказалось, что имперцы отстали миль на десять, но всё ещё держались в видимости. Корк, который не мог даже на румпеле стоять, тихо, обречённо произнёс, когда Трол с ним вместе вышел на палубу, отдав рычаги крыльев новым, но всё равно очень усталым ребятам, нанятым в Задоре:

— Они упустили нас из-за плохой видимости. Но теперь, днём, догонят в два счёта.

— Посмотрим, — стараясь казаться легкомысленным, отозвался Трола. На настоящую уверенность у него уже не хватало сил.

И вдруг… Трол даже не поверил своим глазам, но это было так — вдруг корабли Империи довольно ощутимо сбросили темп, а потом и вовсе стали поворачивать, чтобы дрейфовать на юг, где можно было подхватить уходящие на восток ветры.

Почти тотчас на палубу, всё ещё сильно прихрамывая, выбрался Ибраил. Он даже не посмотрел в сторону имперцев, он сразу оповестил:

— Они отказались от погони, они поворачивают.

— Возможно, — Трол ещё не верил магу, — на юге образовались более сильные ветры, они их почувствовали и теперь пробуют опередить нас обходным манёвром?

— Они уходят, Трол, — уверенно сказал маг. — Это я могу сказать точно.

— Ну, — принц не знал, что добавить, он лишь не отрывался от уходящей на юго-восток угрозы, — если так…

— Да, — уверенно отозвался Ибраил, — мы опять победили. Вырвались из ловушки, теперь окончательно.

Матросы, которые тоже вдруг все вместе оказались на палубе, обнимались, кричали, кто-то подбрасывал в воздух смешные конические береты, которые были в большой моде у задорцев. А Трол попытался взять себя в руки, но это получилось у него не без труда. Возможно, он слишком вымотался, пока они удирали от имперских кораблей.

— Окончательно мы победим, лишь когда…

Он не стал заканчивать фразу. Его замысел ещё предстояло проверить, попытавшись его исполнить. А это, как всегда, было самым трудным.

Глава 17.

— И всё-таки я не понимаю, почему они не напали на вас здесь, хотя бы и после приземления? — спросил Батар.

Стол в замке Дотимер ломился от яств. В главном зале собралось немало народу. На возвышении, хотя и не на главном месте, сидел сам номинальный владетель Дотимера, его жена Мог, принц Кола Зимногорский, Ибраил. Главное место после не очень продолжительных споров уступили Тролу.

Чуть пониже, вместе с Лукасом, Корком и Келгой сидели — Михлус, отец Мог, Сибара, как всегда немного строгая, внимательная, решившая обойтись даже по такому поводу — успешному возвращению Трола с компанией — без всяких украшений, ещё больше располневший Эдис, владетель гостиницы и деревенский староста, Луганский богатей Дарем и местная знахарка Чивилем. Из-за неё уже старались не высовываться ещё несколько персон, но Трол быстро понял, что это были осевшие в Лугани купцы или богатые приказчики, использующие перенесённый сюда магический переход с Шонмора, люди новые и не очень для него интересные.

Бывшие рабы и наёмники из Задоры получили пиршественное угощение во дворе замка, по случаю праздника чисто выметенном и украшенном поздними в Новолунгмийских горах осенними цветами. Это им понравилось куда больше, чем перспектива пировать вместе с владетельными господами. Как и всем остальным жителям Лугани, которые, побросав работу, почти в полном составе явились узнать о новых приключениях лэрда Трола и «нашенских» мага с принцем.

Пока разгружали «Некрасавицу» и перемещали в замок драгоценный груз, пока Келга с Сибарой и несколькими конюхами обустраивали птиц, Трол расхаживал среди людей, узнавал их, здоровался и отчаянно смущался, когда некоторые из них пробовали оказать ему чрезмерные, по его мнению, знаки почтения — опускались на одно колено, сняв шапку, а женщины приседали в подобии реверанса, который ни у кого толком не получался.

Тролу куда приятнее была искренняя радость Сибары, которая, не очень-то чинясь, схватила его за плечи своими не по-женски крепенькими ручками, заглянула в глаза, улыбнулась и от всей души поцеловала, словно сына, обдав запахом лошадей, кожи, пива и дикого чеснока. Почему-то Тролу показалось, что она куда больше, чем прежде, стала похожа на Мёду, свою дочь, которая чуть не стала Тролу женой.

Трол положил себе ещё немного парной свинины, нажаренной с кабачками, полил чесночным соусом и попробовал разговаривать, пережёвывая восхитительно тающее на языке мясо.

— А что бы из этого вышло? — спросил он. — Они уже попробовали атаковать Дотимер, к тому же были тогда куда лучше подготовлены… И всё равно ничего у них не получилось.

— Они могли бы разбить сам корабль, — предположил Лукас. Он немного оправился за последние дни, но всё равно сидел бледный и понурый, почти ничего не ел, и Трол заметил, что Чивилем уже несколько раз рассматривала его с хищным профессиональным интересом.

— Как так? — заволновался Корк. Сама мысль, что он может лишиться своего чудесного летающего корабля, показалась ему едва ли не кощунственной. Он даже привстал, обращаясь к Тролу: — Возрождённый, я прошу… Нет, я требую, чтобы для «Некрасавицы» был выстроен ангар. Кто знает, какие тут в горах зимой ветры бывают? Поэтому его нужно защитить. Любой ценой, я готов даже отказаться от своего гонорара, наверняка найдутся и другие жертвователи…

— Успокойся, — попросил его Ибраил. — Нам самим не с руки терять корабль, он ещё понадобится.

— Конечно, понадобится, — убеждённо отозвался Корк. — Такая машина, что… Слов нет!

— Зачем вам понадобится корабль? — чуть подозрительно спросила Сибара. Она была самой умной из всех деревенских жителей и безусловно умела задавать правильные вопросы.

Трол прожевал последний кусок, сам подивился тому, что не прочь съесть ещё какого-нибудь салата и немного рыбы, и решил этого не делать. Так недолго было и начать жиреть, вон как Батара разнесло, уже и шеей старается не ворочать, поворачивается всем корпусом… Впрочем, возможно, это у него последствия ранений.

— Видите ли, это ещё не конец войны, — сказал он убеждённо. В зале мгновенно стало тихо, очень тихо, даже служанки, кажется, замерли, чтобы не шуршать своими юбками, разнося вино и перемены блюд. — Поэтому корабль нам определённо понадобится.

Он нашёл взглядом мага, который ел, как всегда, немного, но всё понимал и потому наслаждался происходящим куда полнее, чем самые оголодавшие из путешественников. Для верности Ибраил кивнул, давая понять, что, по его мнению, момент выбран правильно. Тогда Трол заговорил:

— Идея заключается в том, чтобы нанести Империи решающий удар. — Он выпил немного пива, прочищая горло, и заговорил уже не тоном сибаритствующего бездельника, а воина, который ещё не отдаёт приказы, но уже определённо советуется: — В скальном замке, где мы разрушили столбы из драгоценностей…

Дарем и Лукас в унисон вздохнули, сожалея о потерянном богатстве. Ну, Лукас ещё понятно, подумал мельком Трол, но Дарем-то откуда об этом узнал? И продолжил:

— Мы выяснили одну очень важную штуку об устройстве Империи. Оказывается, жизненные силы Басилевса и, возможно, некоторых из его приближённых поддерживаются тёмной энергией, которую Басилевс черпает из колодца, называющегося Ключом Власти. Колодец этот находится в бывшем замке Нахаба, где-то за тайгом, на Северном континенте. Судя по книгам, в которых этот замок описывается, по земле добраться туда невозможно. Там расстилается тундра, она проходима не более, чем ваши горные болота, и расстояния такие, что никто не сумеет их преодолеть.

— Как же туда сунуться? — спросил Батар, уже изрядно захмелевший.

— На летающем корабле, — отозвался Трол со своей редкой и оттого очень красящей его улыбкой. Потом он посерьезнел. — Беда ещё в том, что этот Ключ Власти обладает практически неисчерпаемыми запасами энергии и заткнуть его очень непросто. Очень. Но у нас для этого есть… Яйцо Несбывшегося, которое обладает способностью поглощать всё на свете, кроме, кажется, песка и камней. — Он обвёл глазами собеседников. — Я рассчитываю, что оно сумеет закрыть Ключ Власти навсегда.

Ибраил добродушно кивнул, Лукас открыл рот, да так и остался сидеть, Батар стал красным и нахмурился. Принц удивлённо поднял одну бровь, но в целом самообладание ему не изменило. Остальные тоже проявили удивление, восхищение или непонимание, на несколько минут в зале стало шумно, каждый высказывался, не заботясь, слушает ли его кто-нибудь.

— Это очень опасно, — вдруг ясно, трезво и рассудительно произнёс принц. — Неужели ты полагаешь, что тебе никто из имперцев не попытается помешать, лэрд Трол? — Уж он-то был сызмальства обучен этикету и в официальной обстановке легче всех, безо всякого смущения или иронии величал Трола этим лунгмийским титулом, хотя формально Трол, кажется, так и не удосужился получить жалованную грамоту, скажем, от Каслы Белой, подлинной королевы этих земель.

— Полагаю, что попытаются, — отозвался Трол. — Даже надеюсь, что попытаются. А пуще всего надеюсь, что в этом примет участие сам Басилевс. — Мгновенно, как по какому-то из Ибраиловых заклинаний, в зале стало ещё тише, чем когда Трол заговорил впервые. — И тогда я смогу с ним сразиться, — коротко объяснил Трол.

— Не приведи Кросс на наши головы такого испытания, — вполне искренне пробормотал Лукас. — Это прямая дорога к смерти. Про его искусство мечника ходят легенды, которым нельзя не верить.

— Надеюсь, он думает так же, — сказал Трол.

Ибраил вздохнул. Посмотрел на Трола, обвёл остальных пристальным взглядом.

— Я думаю, как Лукас, — сказал он. — Но мы уже не раз отговаривали Трола от каких-то предприятий, а когда он умел настоять на своём, оказывалось, что он прав. Более того, оказывалось, что это единственная возможность спасти наши жизни. — Подумав и рассмеявшись, маг добавил: — При этом изрядно разбогатев.

Напряжение стало спадать, мысль о богатствах, захваченных в последнем походе Тролом, принесённых в Дотимер и заложенных в замковые подвалы, поддерживала самых неуверенных. Теперь, осознав идею Трола, все пустились в выяснение деталей. Наконец Корк спросил:

— А что мой корабль… я хотел сказать, наша «Некрасавица»?

— Ей отводится основная роль, — сказал Трол. — Тащить Яйцо Несбывшегося, которое поглощает всё, к чему ни прикоснётся, невозможно… Кроме как по воздуху. Поэтому я предлагаю пробить в днище корабля отверстие, если нужно, оковать его медью, установить на палубе над отверстием лебёдку с упорами, которые не позволят ей раскручиваться, завести один конец каната к Яйцу и подняться в воздух. Таким образом, янтарная скала ничему не сможет повредить. А если будет подниматься по верёвке вверх, поглощая канат, мы его будем немного отпускать, и Яйцо всё время будет болтаться под кораблём, что нас вполне устроит.

— А если длины каната не хватит? — спросил Эдис, самый недогадливый.

— Привяжем новый кусок, — пояснил Корк. — Технически это не очень сложно. Меня вот что интересует: как быстро это ваше Яйцо Несбывшегося будет поглощать канат и как много нужно его запасти для путешествия. Да, и конечно, на какое путешествие следует рассчитывать? Я имею в виду, запасать продукты, сколько человек брать…

— Корк, — мягко произнёс Ибраил, — успокойся. Мы отправимся не завтра, Яйцо ещё следует вытащить в этот мир через магический переход.

— А это возможно? — с любопытством спросил принц.

— Мы внесли в тот мир Дракона Времени, — с деланным легкомыслием отозвался маг, — почему бы нам не выволочь оттуда янтарную скалу?

— Понятно, — кивнул принц.

Он был в том мире, он всё понимал. Не понимали многие остальные, и пришлось ещё немало объяснять, но в целом план не вызывал уже возражений. Он обрастал деталями, предложениями, конкретными мнениями о том, как было бы проще и быстрее провернуть всю операцию. Наконец Батар, хлопнув рукой по столу, требуя к себе внимания, повернулся к Тролу.

— Лэрд Трол, мы рады не только приветствовать тебя здесь, но и тому, что ты включаешь нас в один из твоих планов. Когда, по-твоему, имеет смысл начинать?

— Следовало бы посовещаться с Нишапром, — пояснил Трол, — соорудить кое-какие приспособления, для чего потребуется самое лучшее дерево, а за ним придётся посылать в Нижние земли.

— Это в прошлом, — мягко улыбнулась Сибара. — Сейчас Лугань так строится, у нас столько всякого материала, Трол, что можешь требовать чего угодно, к вечеру тебе доставят хоть ибрийский кедр, хоть северский дуб. И в солидных количествах.

Такого Трол не ожидал. А это было кстати, он даже поклонился коннозаводчице.

— Тогда давайте поговорим о деталях, — согласился маг.

Вот его-то уговорить, хотя внешне он и поддерживал предложение Трола, было труднее всего. После того как он таким косвенным образом высказал и своё согласие, Тролу стало полегче. К тому же в том, что люди умеют решать частные задачи куда лучше, чем он, у него не было ни малейшего сомнения. Особенно если в этом участвовал маг.

— Сколько весит янтарная скала? — повысив голос, спросил Корк. Он чувствовал себя почти счастливым, участвовать в таком предприятии в качестве капитана «Некрасавицы» представлялось ему неслыханной удачей.

— Сейчас, — ответил ему маг, — важнее принять во внимание следующее. — Голоса снова стали стихать. С мнением Ибраила невозможно было не считаться. — У вас наступила осень, полно цветов, хотя ещё и не весь урожай, как мы видели сверху, убран.

— Остался только на верхних полях, — пискнула Мог, принявшая замечание Ибраила на свой счёт. Кое-кто, понимая это, рассмеялся. Это было хорошим признаком.

— А там, куда нам придётся отправиться, возможно, метут уже первые метели, — жёстко, словно он и не заметил этот смех, продолжил Ибраил. — Поэтому следует торопиться. Изо всех сил, как только возможно, работая без всяких перерывов. За работу, — он проглотил возникший в горле ком и чуть тише добавил: — мы будем, разумеется, очень хорошо платить.

В том, что Трол будет оплачивать труд всех, кто примет участие в его новой авантюре, ни у кого сомнений не было. Видимо, об этом юноше сложилось, и вполне заслуженно, хорошее мнение.

— И фактор внезапности следует учитывать, насколько это у нас получится, — сказал принц. — Что ни говорите, а пробиваться через подготовленные заслоны к замку Нахаба не хотелось бы.

Лукас кивнул, Корк крякнул, Келга тихонько заворчала, а Батар снова хлопнул ладонью по столу. Видимо, у него это стало привычкой.

— Так тому и быть, — согласился Трол. Он сам собирался сказать, что им следует действовать быстро, но раз это осознавали все, даже деревенские, объясняться по этому поводу не следовало.

Ощущение удачи стало ещё вернее. Только к этому теперь примешивалось опасение, которое всегда у него возникало, когда всё складывалось очень уж удачно. Потому что это определённо указывало, что он, именно он, и никто иной, не видит каких-то трудностей, которые возникнут при исполнении его плана.

В том, что они непременно возникнут, у него не было никаких сомнений.

Глава 18.

Как ни связывался Ибраил с Нишапром, как ни пытался помочь ему Трол, ничего из этого не вышло. И поход в мир Яйца пришлось устраивать вслепую. Так уж получилось, что ему действительно уже на следующий день доложили, что канаты, способные выдержать до двадцати тонн груза, заказаны и скоро их доставят в Дотимер, что корабль взялись перестраивать, что уже скоро будут срублены недостающие механизмы — лебёдка, поворотные барабаны и кое-что ещё, предложенное Корком. Даже каменные лотки, которые, кстати, вызвали у мага самые большие опасения, пробуют заказать в одной из местных каменоломен. Тогда Трол вместе с магом решил, что им в Дотимере делать нечего, и оба отправились на разведку.

Переход на этот раз получился у него хуже, чем всегда. Настолько хуже, что он, несмотря на все свои тренировки, так и не сумел отвлечься от боли и муки, которые, как обычно, навалились на него в магических коридорах, состоящих как бы из влажноватой, почти живой ткани, но упругой и жёсткой в основе, словно они шли по сырому, невероятно плотному мху, растущему на каменных стенах.

Как всегда, у него довольно быстро упало зрение, пропал слух, чувство ориентации, и он прилагал сумасшедшие усилия, чтобы всё-таки видеть перед собой Ибраила, а они всё шли, шли… Потом маг вдруг принялся ему что-то объяснять. Трол попробовал сосредоточиться, полный благодарности, что его отвлекают таким немудрёным, но всегда действенным методом, как разговор на посторонние темы. Прислушался и понял, что Ибраил говорит:

— Никогда не находил ни малейшего объяснения твоей неспособности адаптироваться тут. Просто даже гипотезы на этот счёт не сумел придумать.

Значит, разговор всё-таки шёл на не совсем отвлечённые темы. Возрождённый, присев на миг, чтобы сбросить напряжение в спине, потряс головой, выпрямился, попробовал идти дальше, разжал губы и спросил:

— А знаешь, я одного не пойму — как это вы с Нишапром так ловко всё устроили, что войти в этот коридор и выйти из мира Яйца получается в одной точке?

Маг обернулся, посмотрел на Трола озабоченно, твёрдо проговорил:

— Ты, оказывается, куда хуже, чем я думал… — Он поплямкал губами, добавил: — Ты же только что уже задал этот вопрос, и я даже попробовал тебе на него ответить.

— Да? — удивился Трол. — Я не заметил.

Ибраил зашагал дальше, его фигура стала таять в холодноватом, красном мареве, стоящем вокруг, Трол поспешил за ним.

— Это не природное свойство коридоров такого класса, обычно их прокладывают однонаправленными. Но это очень старое образование, и оно уже было старым, когда Сухмет Золотой Ошейник нашёл его и обновил. А в древние времена и маги были посильнее, и действовали экономнее. Вот и получилось, что они создали двунаправленную дорогу… С развилкой в тот мир, где хранится янтарная скала.

— Не понял, при чём тут экономия?

— Чтобы пробить вход или выход из любого чуждого мира в наш, нужно очень много энергии. Сами-то тоннели не требуют и трети таких сил, хоть опоясай ими весь наш свет… Вот и получается, что древние маги, обладая искусством изящным и совершенным, делали вход-выход совмещёнными. — Маг обернулся и, осознав, что Трол слушает, постепенно приходя в себя, усмехнулся. — Ведь плотник в доме тоже не делает одну дверь только для входа, а другую для выхода.

Они пришли, покатились по песку, как обычно, выход в этот мир находился в десятке футов над каким-то покатым песчаным склоном. Трол снова потряс головой, чтобы избавиться от песка, набившегося в волосы, налипшего на губах, осознал, что ему стало немного легче, и выпрямился. Ибраил уже с интересом оглядывался. В самом деле, тут было на что смотреть.

В той стороне от янтарной скалы, где протекала река, стоял самый настоящий дом, наполовину сложенный из камней, наполовину вырубленный из толстых, в обхват двумя руками, брёвен. Над строением курился дымок из трубы, от него в разные стороны вдоль берега реки простирались тучные луга, которых раньше не было. В нескольких местах эти луговины прерывались полями с чем-то похожим на низкорослую пшеницу, а у самого дома виднелись грядки с самым удивительным огородным разнообразием. Кажется, что на них росло всё — от репы до подсолнухов и от перца до гречки. Причём одновременно и весьма бурно.

Трол не поверил своим глазам — луговины, дом, поля, всё это стояло в том самом месте, куда он, как ни старался, не сумел дойти, даже стискивая зубы от боли. И вдруг — так спокойно, так мирно и успешно преодолеть рубеж, который, как он думал, способен миновать только маг. И как это Мёде удалось?

Он сделал шаг в том направлении и вдруг понял, что несильная, но отчётливая волна несёт его к этому месту, потому что оно уже было оживлено человеком, и теперь даже Трол мог бы в нём существовать.

Откуда-то залаяли собаки, потом Трол понял, что это не собаки, а небольшие, ещё не способные летать фламинго. Они выбежали из-за дома кучей, почувствовав чужаков, остановились. Из дома вышла женщина, молодая и сильная, она подняла руку козырьком, вглядываясь в Ибраила с Тролом. Исчезла в доме, появилась снова.

Теперь за ней двигалось почти с десяток ребятишек разного возраста, но впереди всех выступала… Да, это была Мёда, как ни велико было расстояние, но Трол легко осознал, что это была она. Прямая, как молодое деревце, радостная, словно блик солнца на спокойной воде. За всей кучей молодняка, чуть отстав, спешил и Нишапр. Он был в обычном своём восточном халате, почти на полголовы ниже девушки, которая первая появилась из дома. Вся компания двигалась в сторону Трола, который шёл, словно во сне, не чувствуя под собой ног — так легко ему было теперь двигаться тут.

Гостей, которые немного смущались, рассадили за столы, вынесенные из дома в ту часть двора, которая была обращена к реке. И принялись кормить, чего, собственно, ни Тролу, ни Ибраилу не хотелось, но так тут было принято — сначала за стол, а уже потом разговаривать.

Трол оглядывался на Мёду, которая, как ни странно, стала уже наполовину седой, на старшую девушку, которая оказалась женой Мафа, первенца Мёды и Нишапра, и которую, по словам Мёды, совсем недавно привели из какого-то странного, не знакомого даже луганцам горского селения. А ведь этого самого Мафа, которому сейчас на вид было лет под двадцать, Трол ещё этой весной видел крошечным на руках Мёды. Всё в этом мире было странно, всё путалось, ускользало… Но и устанавливалось как-то, причём по обычным человеческим, знакомым законам. Это было хорошо, это было даже здорово, пусть во всём происходящем тут не было для Трола ни места, ни дела.

За обедом Ибраил рассказал Нишапру всё, что они собирались предпринять. Нишапр некоторое время молчал, потом оповестил:

— Зря вы собираетесь инструменты из того мира тащить, тут можно куда лучше всё устроить.

— Например? — спросил Трол.

— Например, выстлать, вернее, проложить дорожку для янтарной скалы, чтобы она не вязла в песке, магическим способом, а не лотками, вытесанными из камня. Девушки помогут, — он потрепал поочерёдно трёх серьёзных пигалиц возрастом от десяти лет до четырнадцати. Они сидели за столом со всеми, только не разговаривали, а по-сорочьи приглядывались то к Ибраилу, то к Тролу. — Они, знаете ли, здорово энергию из Дракона Времени черпать научились… Дракон этот вообще почему-то больше к прекрасному полу тяготеет. У них, если они не перессорятся, лучше моего получится.

— Как они переносят чуждость этого мира? — спросил Трол. И оглянулся в ту сторону, где должен был, по его мнению, находиться выход из этих мест.

— Этот мир для них не чужд, — ответил Нишапр. — Они его исследовали так, что я в собственной лаборатории ориентируюсь хуже, чем они среди местных озёр, лесов и холмов.

— Тут есть леса? — переспросил Ибраил. — Значит, мы можем и деревом тут разжиться?

— Вы можете раздобыть тут практически всё, — твёрдо ответил Нишапр. — Только людей приведите, и ещё… Да, пожалуй, придётся принести побольше еды. Река у нас хоть глубокая и рыбная, но ловить лишнюю рыбу я не советую, с этим всё довольно странно.

— Фламинго река приняла, даже порадовалась, потому что они её украшают, — странно отозвалась Мёда, выставляя на стол очередную миску вареников с картошкой и какими-то травами. — А вот нам рыбу даёт только в крайнем случае. Мы стараемся её не раздражать.

Трол задумался. Это была жизнь, которой он хотел бы жить. Но он сомневался, что этот мир его примет. Оказывается, мир умеет не принимать того, кто ему не по нраву. Впрочем, он сам это почувствовал давным-давно, ещё когда впервые оказался тут.

— Отлично, — бодрячески отозвался Ибраил. — Тогда мы, пожалуй, вернёмся домой, и… Нишапр, ты уж, пожалуй, попробуй согласовать тут время, пока мы будем работать, а то для обычных людей, которых мы вынуждены будем привести, может получиться не очень хорошо.

— Уже сделано, — отозвался восточник, улыбнувшись глазами. — Как ты думаешь, почему я последним вышел вам навстречу?

Ибраил кивнул и довольно быстро стал собираться. Тролу ничего не осталось делать, как последовать за ним. Они вышли в обратный путь, когда местное солнце, как показалось Тролу, даже не тронулось с места. Нишапр предложил их немного проводить, кажется, он всё время думал над тем, что собирались сделать Трол с Ибраилом. Они миновали янтарную скалу, когда Нишапр сказал:

— Даю на отрез свой левый ус, который у меня всё равно не растёт, что скала эта, если она по плотности равна нормальному янтарю, не превышает тонн пятнадцати.

Но Трола сейчас интересовало другое — вынесет ли он приближение к выходу, не получится ли, как в прошлое его посещение этого мира, когда Ибраилу пришлось почти нести его на плечах. Но на этот раз они вышли легче. Трол только пару раз присел, перевёл дыхание и в коридор вошёл сам. А уже через четверть часа, которые, конечно, показались ему долгими из-за боли, вышел на склон осенней горы, обращённой к замку Дотимер.

В путешествие в мир Яйца они с Ибраилом пустились поутру, а сейчас, как ни торопились в том мире, был уже почти полдень. Похоже, Нишапр действительно сумел притормозить слишком быстрое течение времени в том мире, но всё-таки следовало притормозить его ещё больше. Но это дело было поправимым, а значит, о прочих трудностях можно было не беспокоиться.

Всё-таки Трол к обеду слёг. Посещение того мира, как ни быстро это для него обернулось, привело к болезни. А тем временем дело разворачивалось, судя по всему, нешуточное.

Начали с того, что принялись подыскивать народ. На удивление, многие задорцы сразу согласились принять участие в работах, и Корк после переговоров с Ибраилом решил использовать их в роли плотников.

Бывшие рабы, получив обещанные деньги, почти в полном составе, потолкавшись плотной кучкой по Лугани, вернулись в замок и пристали к Лукасу, который довольно уверенно говорил на гвампи. Смысл их требований был примерно тот же. Они спрашивали, не примут ли их тут на работу, не дадут ли возможности обосноваться и не будет ли к ним претензий за то, что они в прошлом являлись рабами. Лукас посидел с Ибраилом и Батаром, а потом предложил использовать этих ребят на корабле, потому что все они провели на «Некрасавице» не один год.

Уже к вечеру собрали немало продуктов, поднаняли луганцев и отправились в мир Яйца. Конечно, деревенские, памятуя о прошлом путешествии в тот мир, окончившемся многими смертями, побаивались и сомневались, даже переругивались между собой, но всё и тут кончилось довольно удачно. И людей набрали, и перетащили почти всех фламинго, чтобы они отдохнули в родной для них стихии, и даже работу распределили ко всеобщему согласию.

Трол поднялся лишь через пару дней, но колено у него за это время почему-то разболелось всерьёз. Конечно, чтобы не казаться совсем уж бездельником, он попробовал тренироваться, но уже через два дня, когда в Дотимер из того мира явился Ибраил, чтобы перенести с полудюжиной носильщиков новые топоры, решил снова попроситься туда.

— Не понимаю, — немного раздражённо отозвался на эту просьбу маг. — Ты же хуже всех эти походы переносишь. Заболеваешь, тренироваться не можешь… Зачем тебе это нужно?

— Я хочу всего лишь посмотреть, что там происходит, — настаивал Трол.

В общем, маг сопротивлялся не очень долго, и все вместе снова отправились в поход к Яйцу. Снова Трол измучился, когда проходил по магическому тоннелю, но всё завершилось куда быстрее. Он почти не страдал, когда оказался там. И увиденное его снова поразило.

Как и в тот раз, на берегу реки стоял дом Нишапра. Как и тогда, вокруг всех этих появившихся тут людей крутились дети восточника и Мёды, да ещё и молоденькие фламинго, которых, как выяснилось, насчитывалось уже с полсотни. Людей они не боялись, скорее наоборот, мешали при каждом казавшемся им удобном случае. Но гнать их, ругаться, а тем более бить было запрещено. Птицы были величайшей ценностью, и потерять их, например испугав и позволив им разлететься, было бы глупостью. Даже крестьяне из Лугани это понимали.

Кроме того, среди работающих там было немало ребят из охраны замка, которых тоже использовали для особенно тяжёлых, требующих физической силы работ. А вот они-то были приучены Батаром к такой дисциплине, что не то что крестьяне, сам Лукас поражался. Он не знал, что Батар в своё время прошёл выучку в Белом Ордене, и потому поначалу удивлялся, может быть, с изрядным чувством зависти. Уж он-то, капитан и старый служака, в таких вещах разбирался, и его завистливые реплики имели особый смысл.

Пока Трола тут не было, люди успели сделать немало. Во-первых, девочки Нишапра во главе с ним каким-то образом сплавили песок в настоящую дорогу, имеющую блестящую, похожую на стекло, но и шершавую поверхность. В центре этой дороги, протянувшейся в сторону выхода из этого мира, была сделана изрядная, чуть не в три фута шириной, полукруглая колея, и Нишапр ещё всё время побаивался, что её не хватит, что Яйцо выкатится.

Кроме того, в обе стороны почти круглого Яйца были вставлены довольно длинные, до трёх туазов, здоровенные оси. Они утонули в Яйце и таким образом закрепились в нём куда лучше, чем если бы их, например, вколачивали молотом. Концы каждой из этих осей были срублены в квадрат, на который насадили шестиугольник, больше фута шириной. В каждую из сторон шестиугольника воткнули рукояти из дуба, которые заготовили ещё в замке.

И вот вечером того дня, как туда прибыл Трол, началась первая операция, которая должна была показать, имеет ли под собой надежда вытащить Яйцо Несбывшегося из этого мира хоть какое-то основание.

Человек тридцать разбились на две равные группы, по несколько человек осталось у каждого из воротов, а остальные ушли вперёд, накинув на рукояти по верёвочной петле. Ибраил вышел вперёд, стараясь оставаться у того места Яйца, которое должно было вкатиться в сплавленный в дорожку песок.

Наконец люди впряглись — кто в лямки, кто упёрся в рукояти. Ибраил взмахнул рукой, требуя внимания, и закричал:

— Действуем строго синхронно. Если я потребую, чтобы работала только одна команда, левая или правая, так и следует поступать. Нам нужно попасть в лоток, иначе Яйцо будет катиться неровно. Это понятно?

Гул голосов выразил ему понимание. Ибраил нашёл глазами Нишапра.

— Вообще-то нужно выбрать из них по хорошему, толковому бригадиру, иначе мы не сумеем…

— Да ладно, — махнул рукой Нишапр, — начинай, а там посмотрим.

В этом восточнике стало слишком много от Новолунгмии, подумал Трол. Он очень жалел, что его не пустили поработать на лямках или у рукояток воротов, но в этом оба мага были непреклонны. Причём свой запрет Нишапр аргументировал так:

— Ты лучше посматривай, чтобы всё шло нормально, чтобы никто из этих людей не влип в Яйцо. И поверь, с этим у тебя забот будет по горло.

Ибраил ещё раз проверил, правильно ли разведены тягловые петли, не попадёт ли кто-нибудь под катящийся круглый камень, сверкающий гладкой, янтарной поверхностью, и закричал:

— Поехали! И раз, и два-а! И три-и!..

Люди упёрлись. Их ноги стали тонуть в песке, на шеях и спинах вздулись мускулы, верёвки натянулись, обе оси, вставленные в Яйцо, задрожали, заскрипели… И круглая скала медленно стала выкатываться из песка, в котором пролежала неизвестно сколько тысячелетий.

— Ещё! — заорал Нишапр, бегая с противоположной от Ибраила стороны, размахивая руками.

Трол увидел, как край скалы дрогнул, поднялся на пару дюймов, потом чуть выше. Вдруг песок под покатым боком скалы осел, и она погрузилась чуть ли не глубже, чем покоилась с самого начала. Но люди сделали крохотный шажок вперёд, и верёвочные стропы натянулись ещё сильнее.

— Не уверен, что у нас достаточно народу, — раздалась в голове Трола ментальная речь Ибраила. — Возможно, придётся ещё десятка два людей нанимать…

Но Яйцо стало подниматься. Оно упёрлось в край стеклистой дорожки, задрожало, на миг повисло своим краем над песком и вдруг… Вкатилось на эту самую дорожку, которая мигом заскрипела и стала раскалываться на довольно значительные куски. Но даже расколовшиеся части плавленой дорожки остались так плотно пригнаны друг к другу, что катить по ним круглую скалу было не очень сложно.

Потому что, прежде чем люди сбросили напряжение, чтобы дать отдохнуть спинам, ногам и рукам, Яйцо легко, почти без скрипа прошло почти полфута.

— Не расслабляться, — тут же выкрикнул Ибраил. — Ещё чуть-чуть, ещё… И раз, и два… Три!

Снова рывок, как показалось Тролу, ещё более мощный, чем первый, который оторвал Яйцо от песка, и янтарная скала прокатилась ещё на пару футов разом. Это было здорово.

Люди обернулись, многие смеялись. Всегда приятно, когда получается то, что сначала выглядит таким невообразимо трудным, почти невозможным.

Ибраил подошёл к Нишапру, и Трол даже на расстоянии десятка шагов услышал его шёпот:

— Возможно, я погорячился, когда предложил тебе притормозить тут время. Судя по тому, как продвигается дело, эти триста-четыреста ярдов нам придётся проходить почти месяц, а может, и больше.

— Ты хочешь сэкономить время, которое пройдёт в вашем мире? — спокойно, как на светском обеде, даже немного свысока осведомился Нишапр.

— Именно. — Ибраил стряхнул пот, который, как оказалось, от жары и волнения выступил у него на лбу.

— Нет ничего легче, — улыбнулся Нишапр. — Только вот люди могут подумать, что мы их обманываем. Ведь тут пройдёт месяц, а там… меньше недели. По какому тарифу ты собираешься им платить?

Трол подошёл к ним поближе и тоже вступил в беседу:

— Нишапр, денег у нас хватит, даже если мы проковыряемся тут с полгода. Главное…

— Да, — согласился с ним Ибраил, — главное — не по этой дорожке проехаться. Важно, чтобы эта скала прокатилась по магическому переходу.

— Ну, тут тоже можно кое-что придумать, — задумчиво отозвался Нишапр и пошёл к своему дому, вероятно, что-то обдумывать.

А Ибраил посмотрел на Трола и наконец сжалился.

— Ладно, можешь встать на левую сторону, они, по-моему, немного отстают. Только не напрягайся, тебе тут не рекомендуется напрягаться. — Потом он снова встал перед скалой и поднял обе руки. — Продолжаем, не застаиваемся. Впряглись!.. Готовы? — Он обозрел почередно все четыре команды людей, которые готовились сделать ещё несколько шагов, заставляя катиться янтарную скалу. — И раз, и два… Пое-ехали!

Глава 19.

Смертельных случаев среди людей, которых привели работать в этот мир, больше не было. Но несколько человек очень быстро ослабели, хотя с обидной очевидностью быстрее всех ослабел Трол. Он очень старался не напрягаться, как приказал Ибраил, он пил кучу всяких настоев, которые готовил для него Нишапр, он даже пытался медитировать, как ему посоветовала одна из дочурок Нишапра, впитывая в себя энергию Дракона Времени, поставленного восточником в подвале их дома, но у него мало что получалось.

На третий день Ибраил не выдержал. Вечером он подсел к одному из костров, где Трол пробовал проглотить кашу с солониной, которыми тут кормили всех работников, присмотрелся к нему и веско объявил:

— Всё, Возрождённый, ты, кажется, своё тут отработал.

— Не уверен, — буркнул Трол, хотя отлично понимал, что само обращение мага к нему свидетельствует о серьёзности намерений. — Мы прошли лишь десятую часть пути.

— Мы пройдём этот путь, будь уверен, — продолжил маг. — А вот тебе тут больше делать нечего.

— Даже ослабленный, я сильнее любых трёх людей, а то и пяти, — пытался храбриться Трол.

— Хвастун, — обронил Ибраил, хотя хвастовства в этом не было ни на грош, Трол действительно был сильнее. К тому же он умел концентрироваться, что позволяло работать его мускулам без внутренних напряжений, которые любые, даже самые массивные мышцы делают слабее. — Значит, так, вот мой лечебный вердикт — ты отправляешься назад, в Дотимер. Забираешь самых больных и…

— Один я не пройду, — признавая своё поражение, сказал Трол.

— Тебя и остальных проведёт старшая из девочек Нишапра, — пояснил Ибраил. — Там ты принимаешься за переоборудование «Некрасавицы» и смотри, чтобы к нашему выходу всё было готово.

— Я там не нужен, — твёрдо сказал Трол.

— Здесь ты не нужен, а там ты должен олицетворять успех нашей операции, — отозвался Ибраил.

На этом всё было решено. Ибраил не стал дожидаться следующего утра, а послал какого-то из деревенских мальчишек, которые почему-то всегда появляются там, где люди предпринимают что-нибудь необычное, сбегать к дому восточника, и уже через полчаса привёл за собой самого Нишапра, Мёду и незнакомую, высокую и очень красивую девушку, ту самую, которая первая вышла из дома, когда Трол с магом пришли сюда на разведку.

Мёда посмотрела на Трола своими счастливыми, улыбающимися, уже немного выцветшими от возраста глазами, в которых плескалась мудрость хорошо прожившей свою жизнь женщины. Трола все дни, с момента, когда он впервые увидел её, мучил вопрос, а помнит ли она ту ночь, когда появилась в его спальне с решением стать его подругой? Тогда она была молодой, очень испуганной и готовилась умереть… Ответ на свой вопрос он даже не пытался угадать.

Конечно, Трол мог бы проникнуть в её воспоминания и выяснить, что из всего происшедшего тогда осталось у неё в памяти, но это было бы неуважением к Мёде. Всё-таки они были чужими людьми, им даже говорить было не о чем. Лишь теперь, вот в этот самый вечер, когда вокруг топтались, ужинали, укладывались спать бывшие её односельчане, она выглядела как-то иначе — менее отстранённой и чересчур спокойной, но что это в действительности значило?

Трол поскорее отвернулся от неё, но вышло только хуже. Оказалось, что за его плечом стоит та самая девушка и внимательно смотрит на мать. Трола она каким-то непонятным образом чувствовала, не глядя на него, почти пыталась контролировать, хотя, кроме неясных образов и смутных эмоций, вряд ли могла что-нибудь понять. Наконец она исподлобья посмотрела Тролу в глаза.

— Меня зовут Ринис, — сказала она.

— А меня Трол, — серьёзно ответил Трол и поклонился, как умел.

— Я знаю, — объявила девица. — Я проведу тебя и остальных… приболевших в ваш мир.

— Я знаю, — отозвался Трол, почему-то начиная сердиться. — Когда ты будешь готова?

Все работники, даже те, которые выглядели хуже остальных, собрались подозрительно быстро, уложив свои пожитки в мешки, забросив их за плечи и выстроившись гуськом, словно им снова предлагалось тянуть те самые лямки, которые катили Яйцо Несбывшегося.

— Я уже готова, — сказала Ринис, — можно отправляться… Только учти, слушаться меня.

Такая тяга к авторитарности что-то да значила, но Тролу не хотелось думать об этом. Он просто ждал, когда на него навалится обычная для прохождения в магическом коридоре боль, оглянулся и последний раз посмотрел на этот мир. Именно — последний. Он знал, что больше никогда сюда не вернётся.

Яйцо Несбывшегося стояло на дорожке, смутно отражая звёзды, одна его ось перекосилась, и поэтому янтарная скала стояла неровно, опираясь на песок. Другая была короче, утонула в янтарной поверхности так, что от неё остался стержень футов в семь, не больше. Но его ещё можно было использовать, только следовало внимательно следить, чтобы никто не коснулся Яйца.

Ремённые петли были разбросаны, их слегка засыпало песком. Из сухого простора веяло холодным, как бывает только в пустыне, ветром. Где-то около дома Нишапра светились костры, вероятно, готовили кормёжку для птиц. Река чувствовалась так отчётливо, словно Трол стоял на её берегу и смотрел на воду. Было тихо, лишь изредка люди переговаривались негромкими голосами.

Трол повернулся к Ринис. Она взяла его за руку, попробовала успокоить взглядом, и вся компания тронулась в путь. Потом Ринис сосредоточилась, сложила какую-то странную формулу про себя, которую Трол не понял, и завеса впереди немного спала, вернее, она стала проходимой. Трол вошёл в неё, как иногда входят люди в холодную воду, поёживаясь, напрягаясь, но боль на этот раз была какой-то отвлечённой, пока он не понял, что девушка принимает на себя её львиную долю. Тогда он попытался закрыться, чтобы она не растрачивала силы на его ощущения, но она легко, словно всю жизнь только этим и занималась, пробила его защиту. В такой лёгкости обращения с ним, почти как с ребёнком, было даже что-то пугающее.

В коридор они вошли молча, должно быть потому, что говорить было трудно. Девушка уже тяжело дышала, её ладошка, до этого прохладная и лёгкая, стала неуверенной и потной. Она работала, и настолько тяжело, что Тролу стало немного жалко её. А потом Трол вдруг потерял представление о том, кто он, куда движется и нужно ли двигаться, если вокруг всё так плохо и больно…

Очнулся он уже на траве, на склоне перед Дотимером. Ринис сидела перед ним на коленях, поглаживая его по лицу, будто он был её собственность. А он не мог даже рукой шевельнуть, чтобы отогнать её. Только лежал и разглядывал звёзды. Наконец Ринис сказала кому-то хриплым, изменившимся голосом:

— Поднимайте его и несите, но осторожно. — И дальше с угрозой: — Если что-нибудь пойдёт не так…

Мужчины, которые чувствовали себя куда лучше, чем даже Ринис, подняли Трола на руки и понесли к замку. Всё было спокойно, только теперь чувствовались звуки и запахи близкой деревни, и ещё — боль куда-то медленно уходила.

Перед воротами замка Трол решил, что пришёл в себя, и попытался идти сам. Ринис его не удерживала, но её крепкая хватка, которой она прижимала Трола за пояс к себе, говорила, что она отказывается отпустить его даже для того, чтобы он не выглядел таким деревянным оболтусом, которого приходится разворачивать перед каждой дверью.

Спал в эту ночь Трол отлично, в своём старом покое, накапливая силу, восстанавливая способность жить и даже, возможно, сражаться. А поутру его разбудил Корк. Он был деловит и горел желанием рассказать, как он тут всё организовал. Оказалось, пока Трола не было, он установил и заякорил за две огромные скалы совсем недурно устроенную лебёдку, громадную, чуть не в два человеческих роста высотой. Крутить её могло до полусотни людей, потому что она стояла в низинке, и выход из магического тоннеля, к которому предполагалось протянуть канат, оказался значительно выше. Ещё Корк говорил:

— Представляешь, Сибара предложила использовать для тягла лошадей. Но как ими управлять, если у нас такая тонкая работа — в любой момент, возможно, придётся застопорить ход этой вашей скалы…

— Сибара права, лошади сильнее, — лениво отозвался Трол. — А ты как моряк просто этого не понимаешь.

На том спор и закончился, потому что Трол снова уснул. Но уже вечером попытался тренироваться. Получалось у него не очень, к тому же на полянку за замком, где он работал, пришла Ринис. Трол решил было спросить её, почему она не ушла назад, в свой мир, но прерываться не хотелось, и он просто бился с тенью, выучивался ставить ноги, вспоминал движения рук и особенно — торса, потому что его брюшина, дважды раненная и оттого не очень сильная, почему-то не позволяла наносить некоторые удары на скручивании тела.

Наконец наступило время ужина. За столом опять присутствовала Ринис. Когда подали десерт — пудинг, густо сдобренный изюмом, и пахлаву к сладкому вину из южных долин, — она неожиданно заявила:

— Трол, если ты возмёшь меня с собой в этот свой… поход, я думаю, от меня будет польза.

— Нет, — отозвался Трол.

— Я помогла тебе, а ты…

— Я уже ответил. Тебе нечего там делать.

Батар, который, как всегда, восседал во главе стола, уставился на Ринис, словно видел совсем незнакомого человека, хотя до этого из их переговоров Трол понял, что они очень хорошо знакомы, видимо, девушка частенько бывала у Сибары, своей бабушки. Потом бывший рыцарь Белого Ордена хмыкнул, повернулся к Мог, и та, непонятно чему, медленно кивнула. Лукас, который уже изрядно восстановился, пояснил:

— Девушка, там будет очень опасно. Может быть, опаснее, чем всё, что Трол, как я слышал, предпринимал ранее.

— Ему уже раз двадцать пророчили гибель, а он сидит тут перед нами, — в голосе Ринис прозвучал чуть ли не упрёк. — К тому же, повторяю, по моему разумению, в походе я буду полезна.

— Первая причина, почему тебя не следует брать, — ровно пояснил Трол, — ты недисциплинированна.

— Ты ещё не мой командир, чтобы я тебя слушалась во имя священной дисциплины, — девушка довольно ехидно усмехнулась. — Вот когда им станешь, тогда и посмотрим, как я отношусь к дисциплине и ко всему остальному.

— Я не буду твоим командиром.

— Посмотрим, — сказала она, поднялась и походкой, выдающей грамотную бойчиху, ушла к себе.

На следующий день плотники, которые закончили изготовление лебёдки, принялись переустраивать корабль. Работа эта была не очень сложная, даже по мнению Трола. Действительно, как и предполагалось ранее, нужно было всего-то прорубить отверстие во всех палубах «Некрасавицы» и установить над ним что-то похожее на горизонтальный ворот, смахивающий на те, которым морские корабли поднимают якорь. Уже к исходу дня половина работы была сделана. А потом Ринис, которая по-прежнему не уходила в магический тоннель, вдруг заявила:

— Они требуют канаты.

— Что?

Трол, который обливался потом, помогая взгромоздить укрепляющие корпус балки на «Некрасавицу», парящую на высоте чуть не десяти ярдов над землёй, оглянулся. Девушка стояла спокойно, словно именно тут и должна была находиться.

— Отец с мастером Ибраилом просят поскорее прислать им канаты, которые следует заводить на вон ту лебёдку. — Она мотнула головой в сторону устройства, которым предполагалось выдернуть Яйцо из того мира в этот.

— Вот и займись, — буркнул Трол. — Канаты давно в сараях замка, людьми ты и сама можешь командовать, а если кто-то потребует заплатить, деньги тебе выдаст Мог. И не путайся под ногами.

Последнего говорить не стоило, это было уже слишком по-товарищески, едва ли не доверительно, словно у них возникали какие-то отношения. Девушка поняла это раньше Трола, она с оттенком самодовольства улыбнулась, посмотрела на него исподлобья, как всегда, когда хотела утвердиться в своей значимости, и ушла.

А уже к полуночи, едва Трол устроился покемарить, в его комнату ввалились Сибара с Ринис. Трол, ничего не понимая, даже до меча не успел дотянуться, а девушка уже начала докладывать:

— Им не хватило ещё двести ярдов каната. Откуда его нужно снимать?

— Откуда я знаю? — опомнившись, Трол всё-таки успел отдёрнуть руку от мечей. — Этим занимается Корк.

— Он спит, и Лукас говорит, что его дело — командовать рабочими, он устал, беспокоить его не нужно. Келга со мной не разговаривает, потому что мы забрали назад фламинго… Остаёшься ты.

— Есть ещё куча людей в замке, которые без труда подскажут, у кого следует купить эти канаты, будь они неладны.

Мир как-то перекосился. Стоило появиться этой девушке, как налаженные и вполне предсказуемые отношения между людьми корёжились, смещались, становились весьма далёкими от привычной воинской субординации, к которой Трол привык и от которой не собирался отказываться.

— А знаешь, Трол, у неё есть идея, — Сибара кивнула на внучку. — Она предлагает позаимствовать те верёвки, которыми ваша летающая лодка прикреплена к земле.

— Корабль может сорвать, если он не будет закреплён как следует, — Трол потряс головой, пытаясь выгнать из головы сонный гул. — На это может дать разрешение только Корк.

— Я думала, ты нам поможешь, — ответила Ринис и ушла.

А Сибара тяжело вздохнула и посмотрела на Трола странным взглядом, очень похожим на тот, которым на него иногда смотрела Ринис, и села в кресло, стоящее перед ложем Трола.

— Я вот что тебе скажу, лэрд Трол. — Коннозаводчица вздохнула, словно выполняла какую-то невероятно тяжёлую миссию. — Она говорит, что Нишапр не отдаст вам ни одного фламинго, если ты не возьмёшь её с собой.

— При чём тут это? — Трол готов был всё-таки вытащить свои мечи из ножен, чтобы успокоиться. — С Нишапром у нас есть договорённость, он обязан предоставить нам хотя бы пару фламинго… а больше для этого похода и не нужно… — Он ещё раз подумал. — В конце концов, они такие же наши, как и его.

— Не кричи, — отозвалась Сибара. — Возможно, ты прав, но она от своего не отступится. Лучше… согласись с её требованиями.

— Требования? — Трол был озадачен. Да, определённо, весь этот мир был куда сложнее, чем он полагал. И самое главное, все сложности почему-то возникали в тот момент, когда делом так или иначе пытались распоряжаться женщины. — Ты сама-то понимаешь, куда мы собираемся? И ты хочешь, чтобы она в этом участвовала?

— Я не хочу, — ответила Сибара и встала. — Но тебе лучше с ней согласиться.

Звучало это как угроза. Трол откинулся на подушки и сделал вид, что собирается уснуть. Он и в самом деле уснул, едва за Сибарой закрылась дверь.

Поутру работа на «Некрасавице» продолжалась, теперь рядом с Корком всё время находился Батар, а значит, для Трола места как бы и не осталось. Поэтому он подобрал свои тренировочные мечи и ушёл к отдалённому водопадику, где любил тренироваться в те времена, когда жил тут.

На этот раз он не давал себе пощады, гонял себя, как его не всегда гонял Учитель. И как ему показалось, кое-чего добился. Во-первых, у него заболело колено, а это значило, что нагрузка была действительно предельной для его нынешнего состояния, а во-вторых… Получилось это так. Он поднял голову, потому что кто-то за ним следил.

Это оказалась всё та же Ринис. Теперь она сидела в тёмном комбинезоне, с гладко зачёсанными волосами и не спускала с Трола холодных глаз. На её губах лежала защитная повязка, как делают восточники перед боем. Должно быть, из-за этого стали видны веснушки, высыпавшие на её обычно загорелой коже. Она поднялась и медленно пошла к Тролу.

— Ты не очень внимателен, — сказала она из-за повязки. — Я сижу тут уже час, а ты только сейчас понял, что не один. — Она встала перед Тролом. — Вообще-то я оружия не люблю, поэтому предлагаю бой без мечей. Но если хочешь, можешь оставаться с мечами.

Трол пытался понять, что это значит. Так ничего и не придумал, тем более что девушка поклонилась в воинской манере, явно вызывая его на поединок. И ещё Трол не чувствовал в себе необходимой уверенности, просто не знал, какие знания о благородном искусстве поединка в эту пигалицу мог вложить её отец. Такое ощущение у него возникло, пожалуй, впервые.

Он отложил мечи, встал в стойку, потом вяловато атаковал. Девушка ушла, легко и изящно, словно птица, и вдруг трижды атаковала сама, на разных уровнях, не останавливаясь, а, наоборот, набирая динамику за счёт промахов. Трол даже не очень-то и уходил, она всё равно опаздывала. И вдруг понял, что она его сознательно пытается притормозить, подготавливая что-то невероятное… И эта атака последовала — смесь обманов, игры, действенных и почти убойных ударов, проведённых в темпе, который заставил напрячься даже его, Возрождённого, Воина Провидения, Усмирителя саджей.

Когда Трол осознал, что всё-таки уцелел под этим градом ударов, неожиданно ему пришло в голову, что он получает колоссальное удовольствие от поединка. Это была игра со спарринг-партнёром, которого он давно не мог найти, потому что равных ему среди людей всё-таки не было… А тут перед ним работал этот почти равный ему боец.

Он обманул её на сложнейшей, как математика, комбинации, которую ещё ни на ком не пробовал, подсёк ноги, опрокинул и, прежде чем она успела понять, что происходит, подхватил её ноги в воздухе и крутанул, чтобы она ударилась о землю позвоночником. Будучи проведённым до конца, этот приём сломал бы ей шею. Но Трол, конечно, затормозил последнее опрокидывающее движение, и Ринис просто плюхнулась на спину.

Перевернулась на живот, глотая воздух, подсобралась, чтобы снова вскочить. И лишь тогда осознала, что её двигательные функции почти выключены этим падением, что ей необходимо восстанавливаться, может быть, несколько дней… Понял это и Трол, он поклонился в стойке победителя. Ринис мигом сникла, кажется, она ожидала большего то ли от Трола, то ли от себя. Но выдержка ей не изменила.

— Неплохо, — зубы её всё ещё были стиснуты от боли. — Кажется, я начинаю понимать, почему все относятся к тебе с такой… осторожностью. — Она всё-таки поднялась, покачиваясь, с трудом сделала поклон проигравшего по окончании боя. — А в тренировке ты смотрелся не очень.

Она сдёрнула повязку с нижней части лица. Трол долго-долго рассматривал её, она даже вытянулась, как солдат, которого оценивает сержант, обдумывающий, за что бы дать нагоняй.

— Это очень опасно, — проговорил Трол. — Я не взял бы тебя, даже если бы ты одолела меня… Хотя для этого тебе придётся научиться драться куда лучше.

Она кивнула:

— Я подучусь, Трол. И когда следующий раз приду к тебе, ты не сумеешь от меня так легко избавиться.

Трол проводил её глазами. Она явно хотела что-то ещё добавить, но сейчас ей было важно, чтобы он не видел её лицо. Он этого не понимал, но он вообще так мало знал людей, что и не пробовал в этом разобраться.

— Кстати, — она всё-таки обернулась, но сейчас её лицо было спокойным, как у статуи, — меня послали к тебе сказать, что всё подготовлено. Сегодня к вечеру предполагается вытаскивать Яйцо Несбывшегося в этот мир. Так что не стоит тебе выкладываться чрезмерно, вдруг и твои силы понадобятся.

Глава 20.

Канат, который так решительно выискивала и удлиняла Ринис, выволок в этот мир сам Ибраил. Конечно, ему помогали, уж очень нелёгкой была бухта размером с хороший мельничный жёрнов, да и по плотности приближающаяся к камню, но командовал чуть не всем составом людей, которые, как помнил Трол, катили Яйцо в том мире, сам маг.

За те дни, что пролетели в мире Яйца, Ибраил обгорел на том солнышке, похудел, даже, кажется, робкая бородка стала пробиваться на его обычно гладких, как у девушки, щеках. Но главное, в его глазах появилось веселье, о котором Трол в последнее время стал забывать. Он чуть не пританцовывал, когда всё удалось, когда завели канат на огромную лебёдку, когда стала собираться компания для того, чтобы тянуть из видимого ничего в этот мир янтарную скалу.

Канат в самом деле расположился чудно: просто провисал в одном месте до земли, потом приподнимался и… снова зависал в воздухе. Но около него всё время искрились какие-то ощутимые магические молнии. Наверное, в возможностях этого магического тоннеля не была заложена операция по перемещению такого странного артефакта, как Яйцо, да ещё с помощью таких грубых средств, как верёвки и лебёдка.

— Почему же, — удивился маг, осматривая всё в последний раз перед решающим рывком, — скорее всего, кто-нибудь был способен предвидеть и это. В прежние времена являлись такие мощные маги, что могли провидеть будущее.

— И что же, вы вот так волоком всё и потащите? — спросил Корк.

— Увидишь, когда скала будет уже тут, — ответил маг.

Потом он ещё раз проверил расстановку людей, хотя проверять было, собственно, нечего, люди собрались у лебёдки, распределились более-менее равномерно на рычагах и приготовились накручивать канат на барабан.

Солнце этого мира уже садилось за неровный, иззубренный в этих горах горизонт, почти все жители деревни высыпали поглазеть на происходящее, но так, чтобы оказаться всё-таки подальше от того места, откуда из ничего появлялся канат, — вдруг что-нибудь пойдёт не так, как планировали эти странные господа из Дотимера? Было на удивление тихо, лишь где-то совсем далеко громко пробовал свой голос филин, наверное, в невысоких, но плотных горных чащах для него уже достаточно стемнело, чтобы выходить на охоту.

Ибраил ещё раз огляделся. Зачем-то полазил даже под нависшей над травой в десятке туазов «Некрасавице». Немного ранее Трол тоже походил под ней, с удивлением разглядывая чуть неровное, вытянутое по продольной оси корабля отверстие в днище, в котором при желании можно было увидеть брюхо наполненной летучим газом оболочки. Правда, почти треть дыры закрывала ось барабана. На него Корк собирался накрутить ту верёвку, на которой следовало подвесить янтарную скалу, но дырка была достаточно большой, чтобы всё равно казаться странной, из-за неё сам корабль представлялся ажурным, словно выточенным из кости, а не срубленным из крепчайших пород дерева.

— Всё, — решил маг, — начинаем. Приготовились!

Люди дрогнули, напряглись, их руки упёрлись в рычаги лебёдки, а ноги основательнее вжались в землю. Трол попытался представить, получится ли у них, но ничего не сумел разобрать в том, что их сейчас ожидало, он никак не мог конкурировать с ясновидящими магами прошлого.

— Пошли!

Колесо лебёдки медленно закрутилось, деревянная рама, которая направляла канат на барабан, сухо, как-то очень по-морскому, защёлкала. Канат стал выбирать слабину, натянулся, ещё немного… И вдруг пополз совершенно отчётливо, Трол даже видел, как он двигается в воздухе, накладываясь ровными рядами на барабан. Ибраил покричал ещё, чтобы не торопились, но люди вошли в раж, они давили так сильно, а верёвка выкатывалась из магического тоннеля без видимого сопротивления.

Что-то в их деревянной конструкции уже потрескивало, что-то звенело, как тугая, очень толстая тетива, люди на холмах кричали, некоторые даже сбежали вниз, чтобы помочь главным работягам на лебёдке, Ибраил из-за шума уже был не в состоянии отдавать команды.

А потом что-то замедлилось, канат натянулся, спружинил и под напряжением завис над землёй, чуть подрагивая. Теперь он выглядел ещё более странным — верёвка, длиной в две сотни ярдов, висела почти горизонтально и уходила… Трол пригляделся, с большим трудом разобрал, что теперь в том месте, где начинался магический переход, что-то очень туманное и неопределённое возникло в воздухе. Оно уже существовало, появилось в этом мире, но ещё не окончательно принадлежало ему.

Ибраил подошёл к Тролу, почти трагическим тоном сообщил:

— Застряло… И неизвестно почему.

— С той стороны подтолкнуть нельзя? — вежливо поинтересовался Лукас, который оказался тут же, едва Трол повернулся к магу.

— Чтобы подтолкнуть, нужно лететь на Шонмор, — отозвался маг. — А это потребует… Да, не меньше недели.

— Может быть, что-нибудь Нишапр придумает? — спросил Трол. — А вообще, какой конфигурации эти коридоры? Сколько помню, мы почему-то всегда ходили почти по прямой, безо всяких поворотов.

— Вот и мы на это рассчитывали, — отозвался Ибраил. — Оказалось, зря, Яйцо всё-таки…

Что случилось дальше с Яйцом Несбывшегося, Трол так и не успел понять. Потому что вдруг, в один миг, даже более короткий, чем удар кинжалом, в мире появилась янтарная скала, возникшая из ничего, из воздуха, ещё не сгустившегося по-настоящему тумана, из последних солнечных лучей и первого звёздного света.

Оно стояло на странном сооружении вроде колёс, надетых на коротенькие оси, воткнутые в нижнюю его часть. В целом эта конструкция представляла собой что-то вроде первого опыта неумелого мастера, пытающегося соорудить крытый возок. Из передней, или лучше сказать носовой, части Яйца выходил канат, который и наматывали на лебёдку.

Яйцо постояло, покачалось, а потом вдруг покатилось по склону, набирая скорость, прямо в сторону лебёдки, на людей, которые, недолго думая, бросились врассыпную. Ибраил сделал несколько шагов вперёд и принялся колдовать… Трол смотрел на набирающее ход Яйцо на колёсиках и не знал, что следует предпринять.

А потом янтарная скала, налетев на какой-то камень, вдруг развернулась, покачнулась и упала на бок, издав ощутимый хлопок. Снова прокатилась, ломая бессмысленные уже колёса с осями, но теперь недалеко… Что-то её остановило, лишь маг вспотел так, что мокрые пятна покрыли его плечи под не очень плотной рубахой.

Ибраил выпрямился, взглянул на Трола, в его глазах по-прежнему играло веселье. Он улыбнулся.

— Вот теперь оно никуда не ускачет, — оповестил он. И вдруг сел, ноги не держали его, он опять вымотался, создав своей магией что-то, что сумело остановить Яйцо.

Трол подбежал к нему, но Лукас уже поднимал ослабевшего мага. А к ним со всех ног спешили и принц, который, оказывается, крутил колесо лебёдки, и даже Корк. Ещё издалека капитан закричал, обращаясь к Ибраилу:

— Можно заводить канат на корабль? — Подошёл поближе, спросил, понизив голос: — Времени-то немного, едва к утру управимся…

— Давай, — согласился Трол. Помог магу утвердиться на ногах, оповестил его, словно тот был глухой: — Вылетаем поутру, ты не против?

— Хорошо, — усталым голосом согласился Ибраил. — Только…

Голова его поникла — всё-таки слишком мало у него ещё было сил, чтобы вот так бросаться со своим колдовством на Яйцо. Либо оно, помимо поглощения вещей, обладало ещё свойством поглощать и магию, а тогда никому было бы не под силу сотворить то, что сделал Ибраил, не вымотавшись до предела.

— Несите его в замок, — приказал Трол подбежавшим людям. — И позовите Чивилем, может, она чем-нибудь поможет?

В воздухе вдруг разлился чуть ли не победный крик фиолетового фламинго. Трол резко обернулся на месте, но это было не опасно. Просто из тоннеля, никем не замеченная, появилась Ринис, которая гордо восседала на Доре и кружила теперь в лучах заходящего солнца.

Она пролетела над группой людей, собирающихся около Яйца, над Тролом, который следил за ней, над теми, кто вызвался донести Ибраила до его кровати в Дотимере, помахала рукой. А потом уверенно направила свою птицу к воротам замка, где была устроена посадочная площадка.

Трол посмотрел на Корка, который оглядывал Яйцо, лежащее от них шагах в сорока, и провисшие верёвки, образовавшие на земле причудливые петли, и корабль, и даже лебёдку.

— Тебе помощь нужна? — спросил Трол.

— Нет, — отозвался капитан летающего корабля, — теперь всё просто… Дело техники, как говорил мне один знакомый шкипер.

Трол пошёл в замок, где, как он думал, ему предстоит ещё один неприятный разговор с Ринис, но та даже не явилась к ужину. Просто отвела Дору на конюшню, где расседлала её, немного поухаживала за ней на прощанье, поговорила с Келгой, а потом исчезла. Уже лёжа в кровати, пытаясь уснуть, Трол понял, что она вернулась в свой мир, где теперь не было Яйца Несбывшегося.

А рано поутру, ещё солнце, не свершив полный круг по ту сторону планеты, лишь окрасило своим светом самые высокие облака, все собрались у корабля. Потому что за ночь Яйцо подвесили к «Некрасавице» и теперь можно было отправляться в путь.

Помимо возни с янтарной скалой, Корк, как оказалось, переговорил почти со всеми, кто собирался отправиться в путь. Кроме, разумеется, Трола, Ибраила и принца Колы. С этими-то было всё понятно и без разговоров. Лететь решили все бывшие рабы, половина задорцев и даже несколько человек из Лугани. По-настоящему уговаривать никого не пришлось. Но вот с Келгой, которая последние дни бродила по замку сама не своя, и с Лукасом нужно было договариваться. За это дело взялся Трол. Он нашёл Келгу на кухне, где она с ожесточением, из-за которого замковые девушки отшатывались, словно бывшая погонщица караванов была огнедышащим драконом, чистила самые грязные, самые закоптелые и засаленные котлы.

Трол уселся на низкую табуреточку в паре шагов от Келги, поправил мечи. Он-то уже был при оружии, не то что девушка.

— Ты чего? — спросил Трол.

Келга лишь зыркнула своими тёмными, с тяжёлыми веками глазищами на него и ещё сильнее стала сдирать с медной поверхности сажу толщиной чуть ли не в полпальца. Тряпка с песком так и скрипела в её руках.

— Келга, — продолжал Трол, — это очень опасно. Но ты… очень бы нам пригодилась. Так что я прошу, попытайся всё взвесить и скажи — летишь ты с нами или нет?

— Что я буду делать?

— Ухаживать за Дорой, — пояснил Трол, — кормить команду, стоять на руле, а если потребуется, то и грести. Всё как обычно, как уже было.

Келга на миг задумалась, потом снова принялась скрипеть по котлу.

— Лукас летит?

— Я с ним ещё не разговаривал, — признался Трол. — Но мне кажется…

— Если он летит, то я лучше останусь.

— Он тебя, случаем, не обидел? — заволновался Трол. Ему даже холодно стало, могло же произойти в их команде что-то неприятное, а он даже не заметил?

— Не очень я ему доверяю, — пояснила девушка. — И не знаю, почему так… Но лучше бы его с собой не брать.

— Значит, ты летишь? — сделал главный свой вывод Трол. Поднялся, снова поправил мечи и перевязи. — Тогда учти, времени у тебя мало, стартуем сразу после завтрака, а ты такая… замарашка.

Келга поднялась с низенькой скамеечки, одёрнула юбку, к которой пробовала привыкнуть по местной моде, даже не улыбнулась. Процедила сквозь сжатые губы:

— Ладно, забудем про Лукаса, хотя и не хочется… — Она отшвырнула тряпку. — Я буду готова раньше всех вас.

Трол кивнул и отправился искать Лукаса, но бывший пентеконтер второй моры гиппеев сам, как оказалось, искал его. Он уже был снаряжён с полной выкладкой, даже его кожаный мешок, в котором Лукас хранил свои личные вещи, изрядно, впрочем, облегчённый, болтался через его плечо. Вместо приветствия он высказался так:

— Я надеюсь, что оплата моих услуг не уменьшилась, лэрд Трол?.. А раз так, я готов служить дальше. Тем более что люди тут приятные, я и ряд вещичек им оставил на хранение… Кстати, как думаешь, до наступления серьёзных холодов успеем вернуться? А то мне обещали через три недельки бригаду строителей привести с нижних земель, буду дом строить, благо, Батар дал своё согласие и разрешение.

Он нервничал, кажется, опасался, что в этот поход тронутся без него. Это было немного странно, но не чрезмерно. С одной стороны, он добился всего, чего хотел, получил возможность осесть, заручился поддержкой местного владетеля земель, что для таких людей было немаловажно, заработал столько, сколько никогда прежде не получал, какой бы сложной и опасной ни была его служба, и вот всё-таки… Он решил лететь с Тролом и остальными. Видимо, тут сказывалось то обстоятельство, почти необъяснимое, которое таким вот служакам, даже офицерам, не позволяло бросать своих друзей. Ну, невозможно это было… Особенно если поход предстоял опасный.

— Лукас, — Трол помедлил, он был не уверен, что имеет смысл говорить эти слова, — дело будет очень сложным, может получиться так, что все погибнут, не добившись… ничего стоящего. Может быть, тебе лучше остаться?

— Решение действительно зависит от меня? — спросил Лукас.

— Да, — Трол всё-таки колебался, но не так, как Келга, — безусловно. Но если ты выразишь согласие участвовать в походе, мы будем рады, что ты с нами.

— Тогда я лечу, — отозвался наёмник. Он подумал немного. — Знаешь, пойду-ка я послежу, как грузят тёплые вещи, а то вдруг кому-то не хватит?

Завтракали на скорую руку в главном зале замка. Даже тех, кто должнен был отправиться в поход в качестве гребцов, рассадили за столы в нижней его части. Ели быстро, тем более что девушки подавали новые блюда весьма… стремительно. Получалось, что обитатели замка и отправляющиеся в поход люди подгоняли друг друга.

Батар смотрел на всё это с неудовольствием, но спорить не решался. По его отставнической логике такие вот завтраки должны были проходить торжественно и чинно. Наконец владетель Дотимера высказался:

— Рад, что мы все тут собрались на прощанье. Но всё-таки жаль, что вы так… торопитесь нас оставить. — Он помолчал. Мог, сидя рядом с ним, отчего-то вполне заметно ткнула его кулаком под бок. Батар даже немного вздрогнул. — Да, так вот я о чём… Удачи всем вам, и хранят вас все светлые боги, сколько их ни есть. А когда выполните свою работу, милости прошу вас назад, сюда, под защиту этих стен.

Трол прожевал последний кусок, допил кружку, в которой было больше воды, чем пива, поднялся.

— Никто и не сомневается, лэрд Батар, что мы можем сюда вернуться и нас встретят с радостью. И спасибо тебе за всю помощь, которую мы тут получили.

Они уже и разговаривали, как будто не дрались вместе в десятке боев, как будто им были нужны эти велеречивые, не очень значащие слова на прощанье.

Потом все довольно быстро собрались у «Некрасавицы». Люди стали взбираться на неё по специальной лесенке, оттянутой в сторону, чтобы не попасть в опасную зону Яйца, висящего в паре туазов над землёй. Трол осмотрел всех жителей деревни, высыпавших посмотреть, как будет уходить летающий корабль, собравшихся на стенах Дотимера обитателей замка во главе с Батаром, и понял, что скорее всего никогда больше не увидит ни этого замка, ни этих родных для него мест.

Поскорее прогнал из сознания эту мысль, поднялся на борт корабля. Корк уже распекал кого-то за медлительность, а кого-то за неосторожное обращение с факелами, которые, несмотря на близкое уже утро, до сих пор не погасили. Ибраил смотрел в свою книгу Ублы, словно для него не было ничего интереснее и важнее, принц Кола махал рукой какой-то заливающейся слезами девушке, Келга взобралась на оболочку и крутилась около Доры, во весь голос недоумевая, почему им для этого похода не дали хотя бы трёх птиц, а всего лишь Тролову умницу-раскрасавицу. Лукас, перегнувшись через борт, о чём-то таинственным шёпотом, слышным даже в замке, объяснялся с Даремом и Эдисом, Тирен с парой матросов удерживал верёвочный трап в наклонном положении — словом, все были при деле.

Потом суета как-то мигом улеглась. Тролова команда собралась на полуюте, который оказался тесен для такого количества людей, и они поневоле мешали румпельному. Стало почти тихо, даже голос Келги на оболочке, в самой высокой точке корабля, затих. Трол подумал, осмотрелся ещё раз и взмахнул рукой.

— Корк, командуй!

— Принять концы! — Словно пружина, сорвался со своего места у румпеля капитан корабля. — Вёсла — по малой. На румпеле — вверх, паруса левого борта — ставить!..

Тут же забухал барабан, неторопливо, но ровно и сильно. Три пары вёсел по краям летающего корабля, словно одно целое, совершили первый взмах, второй… Какая-то верёвка, протянувшаяся с земли, напряглась, наверное, её забыли снять с колышка, к которым «Некрасавица» была тут привязана. Потом она лопнула, бородатый боцман Тирен уже пытался отвесить за этот недосмотр кому-то кулаком по шее. Потом слева появились паруса, зависшие над крыльями, румпель, управляющий через систему рычагов чуть не всеми рёбрами рулей разом, заскрипел. Трол посмотрел на землю.

Она была уже глубоко внизу, их летающий корабль легко и плавно поднимался к освещённым солнцем облачкам. Их поход к замку архидемона Нахаба с Яйцом Несбывшегося, подвешенным на тросе под кораблём, начался.

Глава 21.

Наверное, если кто-либо из непосвящённых увидел бы, как «Некрасавица» несёт по воздуху Яйцо Несбывшегося, он не сумел бы даже осознать, что он видит, что происходит, и, конечно, не разобрался бы в том, зачем это следует делать. Но Трол уже на второй день явственно осознал, что в Империи очень хорошо всё понимают, ничуть не смущены нелепым видом летающего корабля, перевозящего янтарную скалу, и готовы следить за «Некрасавицей», чтобы в нужный момент оказать ей максимальное сопротивление.

Обращённый на Возрождённого луч магического внимания был так силён, что Трол даже задумался, почему он не ощущал его в Новолунгмии, что мешало имперцам и там не спускать с Трола и его помощников этого упорного, злобного, угрожающего давления. Вероятно, что-то было в природе самой Новолунгмии, либо в высоте её гор, либо в той зоне относительного благополучия, которая создалась вокруг Дотимера, когда они разрушили капище д'Авола, да и немало всякой прочей полудемонской нечисти истребили.

Внизу проплывали леса срединной части континента, хотя Трол без труда уже улавливал впереди огромную массу холодной, чистой и солёной воды — то был, конечно, Северо-Западный океан. Он расстилался так широко и свободно, что Тролу даже показалось, что они могут затеряться над его волнами, что никакого магического искусства имперских магов не хватит, чтобы отыскать их на океанском просторе. Но Ибраил проворчал, когда разобрал, какие мысли одолевают Возрождённого:

— На это и не надейся, Трол. Сейчас они сражаются за самые корни существования Империи, если потребуется, рискнут чем угодно, даже летающие корабли с самыми лучшими магами на борту вышлют, и уж тем более не избавят нас от своей слежки.

— А что они ещё могут против нас сделать? — спросил Кола, когда разобрался, о чём идёт речь.

— Могут, например, элементалей воздуха наслать, тогда нам каюк, — отозвался маг. — Ни одну сколько-нибудь крепкую бурю с такой подвеской под корпусом мы не выдержим.

— А с их кораблями драться не придётся? — спросил Корк. Он очень опасался, что потеряет свой корабль. Вообще, было похоже, что доставку на север Яйца Несбывшегося он принял как долг чести.

— Их я не чувствую, что беспокоит меня больше всего — уж не замаскировали ли они их, чтобы ударить неожиданно? — отозвался Ибраил и замолчал.

Кораблей Империи не чувствовал и Трол, хотя понимал, что его искусство ощущать противника на больших дистанциях не идёт ни в какое сравнение с умением Ибраила. В отличие от мага, это его не пугало, он каким-то образом решил положиться на судьбу, вернее, на провидение, которое всегда было за него.

На третий день стало ясно, что «Некрасавица» может использовать и ветер, а потому пошли ещё быстрее. И как-то разом жизнь на корабле установилась. Матросы грелись в последних тёплых лучах солнышка, если были свободны от вахт, крылья придавали «Некрасавице» дополнителных три-четыре узла, а всего она покрывала за сутки более двухсот шестидесяти миль, словно печатала их равными, прямыми отрезками, которые прокладывал на навигационной карте Корк.

Только одно беспокоило Трола — янтарная скала как-то слишком быстро поглощала канат, даже Ибраил, посчитав длину их каната и скорость подъёма скалы к корпусу корабля, со вздохом вынужден был констатировать, что даже при такой скорости «Некрасавицы» потребуется где-то по пути раздобыть ещё сотню ярдов каната, а то и полторы сотни.

Ещё, должно быть потому, что Трол в эти дни немало упражнялся в использовании той магии, которой обучил его Учитель, его заставляла беспокоиться способность Яйца поглощать все жизненные силы мира, впитывать в себя ту самую растворённую в мире энергию, которую он когда-то тоже умел усваивать. Эта способность янтарной скалы протянулась в неведомые дали и отнимала у всего этого мира тепло, живительную способность воды и воздуха, как иногда казалось, умеряла даже ветер.

Разумеется, он рассчитывал, что маг ощущает эту пока неявную, но такую очевидную угрозу, и знает, как с ней справиться, хотя Ибраил ничего не предпринимал. Трол успокаивал себя тем, что маг рассчитывает: Яйцо не успеет справиться со всем этим миром за короткий срок их перелёта.

Опасность возникнет, если Яйцо почему-либо сорвётся и упадёт, например в океан, откуда его невозможно будет вытащить. Тогда, пролежав на дне несколько столетий, оно, без сомнения, справится с жизненной силой планеты, погубит и человечество, и Империю, и всё, что есть в этом мире, отличного от того мира, откуда его вытащили.

Впрочем, Нишапр же сумел там устроиться, а значит, всё было не совсем безнадёжно… Хотя, с другой стороны, Нишапр был магом, и отменной выучки, он мог создать для себя и своей семьи какие-нибудь исключительные условия, на которые у нормальных людей просто не хватит сил.

Да и дно океана, при некотором размышлении, вовсе не выглядело таким уж недоступным местом. Было известно, что Лотар Желтоголовый с Сухметом Золотым Ошейником как-то умели ходить по дну морей, договаривались с русалками, а потому, даже если дело обернётся худо, можно будет что-нибудь придумать. Хотя это будет и нелёгкой задачей.

Когда они пошли над сверкающей на солнце поверхностью воды, Ибраил впал в какую-то особенную задумчивость. Он не выходил из каюты, колдовал над книгой Ублы и даже просил приносить ему еду, но она куда как часто оставалась нетронутой.

Чтобы не терять времени, Трол начал тренироваться с мечами. И неожиданно это оказалось ошибкой. Потому что он, соседствуя с Яйцом, никак не мог сосредоточиться даже на довольно простых упражнениях, янтарная скала ему ощутимо мешала. С этим нужно было что-то делать. На четвёртый день пути, когда Трол пытался на баке отрабатывать простейшие приёмы рукопашного боя, Ибраил позвал его ментальным образом. Трол спустился в бывшую каюту капитана, отведённую теперь магу.

— Трол, — заговорил Ибраил, едва Возрождённый переступил комингс этого помещения, — ты зря стараешься. Ты не сможешь тренироваться, пока Яйцо находится так близко.

— Но ведь мне придётся биться, и, может быть, с лучшими мечниками Империи, когда мы попытаемся засунуть Яйцо в Ключ Власти, — высказался Трол. — А значит, лучше научиться преодолевать этот… неблагоприятный фактор.

— Тут ты ничего не сумеешь сделать, — уверенно сказал Ибраил. — А там… Если всё пойдёт, как я рассчитываю, Яйцо замкнётся именно на Ключе Власти, и его влияние на тебя ослабнет… Хотя, разумеется, хотелось бы, чтобы ты и там не вступал в бой.

— В мире Яйца я мог существовать и даже дышать только около него.

— Так получалось потому, что оно втягивало в себя все жизненные силы того мира и около него, так сказать, концентрация витальной энергии была существенно выше. Сейчас же оно создаёт разряжение около себя, потому что поглощает всё, что необходимо в этом мире для твоего существования. И любые твои тренировки бессмысленны. Трол помотал головой. Он никогда так не думал, но было очень похоже, что в словах мага имелась своя правда.

— Что же делать? — спросил Трол.

— Состояние твоё внушает мне, гм… серьёзные опасения. Уже только тем, что ты находишься на борту «Некрасавицы». Но без тебя всё это предприятие вообще теряет смысл, мы просто окажемся беззащитными, если ты отправишься на север, к замку Нахаба как-нибудь иначе, не в нашей команде… Хотя, судя по тому, как ты тренируешься, мы всё равно беззащитны даже с тобой.

Трол вытер пот, выступивший после напряжённой тренировки, осознал, что продолжения этого самоистязания не будет, и сел на свой рундук, на котором спал по ночам. Он уже понял, что маг что-то придумал, иначе не стал бы теребить его своими тревогами.

— Я предлагаю сделать так, — снова заговорил маг, медленно и веско, может быть, потому, что ожидал возражения Трола. — Я введу тебя в состояние, близкое к медитативной коме. Это продлится долго, может быть неделю, может ещё дольше. Если имперцы нападут на нас, я сумею быстро привести тебя в чувство. Если нападения не будет, ты так и переживёшь этот перелёт, духовно и энергетически отсутствуя в этом мире.

— Это избавит меня от излишнего истощения, вызванного близостью к янтарной скале? — спросил Трол.

— Не только, хотя, конечно, возникнет и этот эффект… — Маг пожевал свои губы. — Думаю, может получиться ещё лучше. Ты восстановишь свои силы, подорванные в бою с ведьмой-привидением.

— Я стану таким, каким был? — с тайной надеждой спросил Трол. — Смогу биться, как бился ещё полгода назад?

— Насчёт того, как ты будешь биться, я ничего не знаю, — сказал Ибраил. — Это попросту не входит в мою компетенцию. Искусство воина слишком сложная, слишком комплексная проблема, чтобы решать её, подправив одно-два качества в человеке… Но обещаю, что с тобой произойдёт существенная метаморфоза.

— Какая?

— Не знаю, как сказать… В общем, ты лучше сумеешь мобилизоваться для победы, в тебе возродится желание одерживать верх, возрастёт нацеленность на решение нашей общей задачи.

Трол опустил голову, подумал. Да, это было важно. Это было то, что заставляло сражаться куда лучше, чем было обусловлено даже подготовкой, это была сила мотива в бою, та самая, которая позволяла применить самый эффективный приём против врага.

И, пожалуй, именно этого у него сейчас не было.

Где и как он потерял это важнейшее качество воина, он знал. Во время второго боя с привидением нумидской ведьмы. Но вот почему это произошло и как вернуть Тролу прежние кондиции — этого не понимал даже Ибраил, иначе уже давно предпринял бы что-нибудь.

— Кажется, она, так сказать, «научила» тебя поражению. Даже сильные бойцы из-за этого ощущения могут… расклеиться. Собственно, именно самые сильные бойцы и теряют из-за этого свою ауру непобедимости. — Маг хмуро разглядывал что-то в иллюминатор, отвернувшись от Трола. — В утешение могу сказать одно — если это преодолеть, тогда воин становится по-настоящему сильным. Потому что уже ничто на свете, даже более сильный противник, не сломает его.

— Что же, если так… я готов, — проговорил Трол.

Он не верил, что такая эфемерная вещь, как «умение» проигрывать, сыграла тут какую-то роль. Уж он-то столько раз проигрывал Учителю и только учился на этом, пока не превратился в того несгибаемого бойца, которым был. Но если маг верил в это объяснение, что же, пусть так и будет. Возможно, что-то из всего этого и могло получиться, хотя, разумеется, совсем не то и не так, как ситуацию расценивал Ибраил.

— Тогда… Иди поешь, сколько в тебя вообще влезет. И даже когда тебе покажется, что ты не можешь съесть ни кусочка, всё равно попытайся ещё немножко набить желудок. Это поможет тебе, если транс получится глубоким и ты не сможешь усваивать новую пищу вовсе. А я сделаю так, что съеденное тобой сейчас будет усваиваться очень долго. — Маг даже руки потёр от вспыхнувшего в нём возбуждения. — И нам придётся думать только о том, как подавать тебе воду… Возможно, самым элементарным способом, через катетер.

Трол наелся, потом немного пострадал от обжорства, но на всякий случай съел ещё изрядное количество зелени, солонины и гречневой каши. А потом, когда он вернулся к Ибраилу, маг принялся колдовать.

Он осмотрел Трола, удовлетворённо похмыкал, уложил его на рундук, промассировал ему ноги, живот, от чего Трола даже немного затошнило, потом руки и, наконец, грудь. А когда Возрождённый расслабился, вдруг толчками стал вливать в него какие-то невероятно упругие, почти вещественные порции энергии.

Трол довольно быстро потерял способность слышать заклинание мага, отвлёкся от необходимости дышать, лишь иногда чувствовал биение своего сердца и совсем медленный, ненатруженный ток крови в жилах. А потом и это ощущение куда-то пропало, он остался сам по себе, висящим в некоем нечувствительном и огромном пространстве, в одиночестве. От самого этого нечувствия и общей своей незначительности мысли его вдруг остановились, он ощутил мягкое, медленное погружение в мало знакомое ему состояние — высшего отсутствия в этом мире, доступного всё ещё сохраняющему жизнь существу.

Он погружался в это состояние, вдруг восприняв его как пространство, хотя не мог сказать, сумеет ли преодолеть его и нужно ли преодолевать его вообще. А потом он понял, что находится перед некоторой стеной или уже на дне этого мира, у вязкой, непробиваемой массы, ровной поверхностью расстилающейся перед остатками его способности воспринимать хоть что-нибудь. Иногда с этой поверхности срывались какие-то похожие на пузырьки воздуха под водой переливчатые шары и начинали подниматься туда, откуда пришёл сам Трол, возможно, к поверхности мышления и жизни. По мере подъёма они увеличивались в объёме, становились как бы крепче, в них возникала неприятная сейчас Тролу определённость… Он сделал странное усилие, противоположное самому пониманию силы, и растворился в этом мире ещё больше, до неспособности видеть даже эти пузыри. И тогда они исчезли. А он остался парить у поверхности, иногда даже погружаясь в неё, но осознавая, что, если уйдёт ещё глубже, под это мягкое, как илистое дно, колыхание, он уже никогда не вернётся к жизни.

В целом это было приятно, если бы в его нынешнем существовании ещё имелось такое понятие, как удовольствие. Он действительно ощущал, что в нём что-то меняется, и чем дольше он пребывает в этом мире, тем явственней, необратимей становились эти изменения. И ещё, ему уже не очень-то и хотелось возвращаться к жизни, хотя он знал, что должен вернуться, что он нужен изрядному количеству людей, что всё, что он сделал до сих пор, будет провалено, если он всё-таки не вернётся. Но то и дело возникало состояние, что это его уже не касается… Возможно, именно в этом и была ловушка, а значит, вся соль, вся терапевтическая начинка магии Ибраила.

Вспомнив про мага, Трол сообразил, что ещё немного, и он, пожалуй, останется тут навсегда, хотя и не подозревает, где именно находится. Тогда он стал всплывать. Сначала это было трудно. Но спустя какое-то время появилась радость оживания, ощущение возвращающейся силы, удовольствие от того, что мертвенное спокойствие проходит и начинается что-то другое, обещающее пусть труд и боль, опасности и страх, муку и разочарования, но обещающее и радость свершений… А потому он возвращался.

Он уже проделал немалый путь наверх, когда стал слышен голос, который говорил ему, кажется, следующее:

— Трол, вернись, это становится опасно. Ты уже две недели в трансе, я не уверен, что ты вообще вернёшься…

Он не узнавал голос, хотя был уверен, что говорит кто-то знакомый и обладающий невероятной магической аурой. Он почти не понимал слов, словно разучился, как младенец, понимать их. Но это было неважно. Он знал, что сила и энергия возвращаются к нему и станут полными, когда он коснётся своим сознанием той границы, что разделяет мир жизни таких же людей, как он, и мир, в котором он только что побывал, который оставался внизу или позади… И в который упадёт снова с приходом его смерти.

Он не успел толком даже ощутить этот новый мир живых существ, как что-то очень опасное, грозное и невероятно сильное коснулось его. Он проверился и понял, что находится на борту деревянной гондолы, подвешенной под оболочкой, наполненной летучим газом, полученным опять же с помощью какой-то сложной магии. При желании он мог бы осознать её сейчас, но гораздо важнее было защититься от этой неожиданной угрозы.

А ею оказалась янтарная скала, которая хищно и жёстко впитывала в себя всю его силу, все его умения, все его способности. И тогда он с лёгкостью, которая на миг поразила его, защитился от этого влияния, попросту прекратил все утечки энергии в янтарную скалу и понял, что теперь они возникнут не скоро. А вот как он это сделал, осталось тайной уже через несколько мгновений даже для него самого.

Но это было неважно, гораздо интереснее было то, что он возвращался. И был более сильным, умелым, точным, защищённым и свободным, чем когда-либо прежде… Если это «прежде» всё-таки существовало, в чём Трол был не вполне уверен.

Последней мыслью, перед тем как проснуться после своего транса, было чувство голода и жажды. Но их так просто было теперь усмирить… Вернее, теперь Трол мог усмирить всё, что угодно. Даже своих врагов, сколько бы их ни было и какой бы силой они ни обладали. В этом он был теперь уверен.

Глава 22.

Море внизу сменило свой цвет, стало из глубоко-зелёного белесым, словно бы хорошо выстиранным, и в нём появилось ощущение близкого дня. «Некрасавица» вошла в Кермальский залив, который тут ещё назывался Кермальским морем. Принц Кола очень этому порадовался, потому что они проходили его море, то самое, на берегу которого стоял его родной Кадот, столица Зимногорья.

Он сидел у основания мачты, на которой держался носовой парус, где у обычного корабля полагалось бы быть бушприту, и делал вид, что смотрит вниз, но куда чаще его голова сама собой поворачивалась на север, ему хотелось увидеть хоть краешек берега, хотя бы намёк на сухопутные облака. Каким бы сильным бойцом он в действительности ни был, но домой ему, вероятно, хотелось больше всех. Остальные-то, включая Трола, и забыли, каково это — помнить дом, друзей, с которыми взрослел, видеть лица родных.

Трол даже хотел его приободрить, но потом, по здравому размышлению, отказался от этой затеи. Кола и сам мог со всеми этими меланхолиями справиться, а после них ему должно было стать куда лучше. Уж если Трол вынужден был опускаться в неведомые ему прежде медитативные глубины, то почему принцу нельзя было использовать живительную силу добрых воспоминаний?

Первое время, когда Трол решил начинать тренировки, они у него не получались. И дело было даже не в той ослабленности, которой наградило его двухнедельное пребывание неизвестно где и неизвестно в каком качестве. Хотя, разумеется, и эта мышечная дряблость удовольствия ему не прибавляла.

Но куда сильнее его раздражала собственная неготовность к работе в полную меру. Он уже и пробовал начинать с самых простых, элементарных приёмов и связок, уже почти полный цикл разминочных приёмов вспомнил, выученных ещё в те времена, когда он только входил в форму, необходимую для обучения под началом мастера Султунара, а всё равно ничего у него не складывалось. Не было у него настоящего психологического напряжения, смешанного с той абсолютной расслабленностью мышления, когда способность думать вообще останавливается, совсем не напоминает о себе…

Наконец на третий, кажется, день, прошедший с момента его пробуждения, когда всего-то на час показались какие-то острова, не исключено, что и Олавский архипелаг, Трол сел и стал просто вспоминать свои поединки со всеми сколько-нибудь достойными противниками. Начиная от боя во время его путешествия в Кадот и кончая боем с гоккирами в зале скального замка.

Иногда он применял магические упражнения, обеспечивающие ему совершенную, почти исключительную память, когда не только каждое движение становилось понятным и увязывалось с основным рисунком поединка, но и возникала редкая, даже для настоящего бойца, способность оценивать эти действия, критиковать их, находить другие, не использованные, но более смелые и эффективные ходы.

Так проявлялся остаточный эффект того транса, в котором Трол пребывал по совету Ибраила, и, заинтересованный этим эффектом, он перестал с ним бороться. Почти немедленно возникло и окрепло новое отношение к миру, которое вдруг стало подчиняться ему, а при этом ещё возникло и новое ощущение времени, которое он в нормальном состоянии не мог бы оценивать. Словно он прожил длинную жизнь и добился действительно значительных успехов… в том, что избрал своей профессией, — разрушении чёрной Империи.

На следующий день, рано поутру, ещё и ночная вахта гребцов не сменилась, Трол вышел на палубу. И вдруг понял, что тот самый момент, когда он мог вернуться к себе, наступил. Он видел не только в темноте, но при желании мог заглянуть за горизонт. Он был способен понять настроение всех людей на корабле, мог выставить против Ибраила такой же непробиваемый щит, каким сумел защититься от воздействия Яйца Несбывшегося, качающегося на утреннем ветерке под днищем «Некрасавицы».

Только сейчас это не входило в его планы. Потому что главным было всё-таки начать тренировку. Он так и сделал. Сначала не очень торопливо, лишь для того, чтобы убедиться в вернувшемся умении сражаться. Прошёл всю разминку, тщательно, с повторами, проверил каждое движение и сам подивился тому, как всё легко выходит, как здорово он может совершать те действия, которые ещё вчера не мог толком даже прочувствовать. Потом уже в полный темп повторил некоторые из поединков, мягко сокращая необходимые передышки, в конце вовсе научившись обходиться без них.

Собственно, это был бой с тенью, где теней уничтоженных им противников было несколько, и они даже некоторым не совсем понятным ему образом переплелись в его восприятии, словно бились не в том порядке, как это происходило на самом деле, а разом, сплочённые ненавистью к нему — Тролу. И пару раз, как он потом решил, он всё-таки пропустил иные из их самых хитроумных или неожиданных ударов… Тогда он провёл те же поединки, но уже не пропуская эти удары. И у него стало получаться, он даже забыл, что не всё в тех, настоящих сражениях мог сделать как следует, потому что был ранен, потому что тело уже отказывалось подчиняться тому.

А потом, когда солнце поднялось в зенит, он сообразил, что ему мешают его тренировочные мечи. Тогда он сменил их на настоящие, заодно, пока ходил, и воды выпил. Вода сначала тоже мешала, но он не обращал на это внимания, скоро это должно было пройти… А завершив эту тренировку, неожиданно обнаружил — он вымотался до предела. Но у него всё получалось. Даже мечи снова слились с ним, вернее, с его духом, потому что действия и движения, которых он сумел добиться, уже не зависели от таких элементов, как постановка ног, или упругость прыжков, или скорость реакции. Клинками теперь несомненно управлял совершенный дух, который и самого бойца использует как оружие. Возникло то неуловимое состояние, какое и полагалось выработать в себе каждому воину, стремящемуся к совершенству, тот самый смысл войны, который направлен на установление равновесия и справедливости в мире, и ни для чего иного.

Прекращая тренировку, Трол стряхивал это изумительное состояние едва ли не с усилием. Потому что оно оставалось очень мощным. И, разумеется, он избавлялся от него с сожалением — когда ещё удастся в такой полной, такой совершенной мере постигнуть то, ради чего, собственно, он и стал воином?

Осознав, что он способен воспринимать окружающее, Трол некоторое время побаивался смотреть по сторонам. Потому что на баке собрались матросы и гребцы. На баке в позе молитвенного внимания расселся на своём коврике Ибраил, да и все остальные, расположившись кто на вантах, кто на палубе полуюта, не отводили от него взгляд. Тролу даже неуютно стало, уж слишком он привлёк к себе внимание этих людей, слишком явно показал, как отличается от них.

В какой-то момент он всё-таки поднял голову, а что ещё оставалось делать? Обвёл глазами лица собравшихся. В них была какая-то зачарованность, словно они увидели нечто такое, от чего нельзя было оторваться. Трол вздохнул, убрал мечи в ножны, сморгнул пот, который, как оказалось, пропитал весь его тренировочный комбинезон, словно он только что вылез из воды. Произнёс хрипло:

— Нельзя ли раздобыть воды, чтобы я сумел привести себя в порядок?

— Мигом, — с небывалой прежде услужливостью отозвался Корк. И тут же погнал каких-то бедолаг, свободных от работы на крыльях, раздобывать ведро с верёвкой, и приказал опуститься, чтобы можно было зачепнуть воды из моря.

Окатившись водой, которая показалась прохладной и одновременно очень тёплой, растеревшись мыльным камнем и снова окатившись тремя вёдрами воды подряд, Трол отправился переодеваться. Ибраил увязался за ним. Собственно, он мог бы и не говорить этого, но он всё-таки произнёс:

— Теперь ты выглядишь куда лучше, чем прежде, Трол.

— Я знаю, — согласился Возрождённый. Посмотрел на мага, тот хотел сказать что-то ещё, и это было не просто.

— Еду сюда принести? — спросил он наконец. Помолчал. — А когда ты будешь есть, я расскажу то, что тебе необходимо знать.

Так и сделали. Трол полежал немного на койке, успокаивая сердце, утомлённое немереной работой, а потом вместе с Ибраилом в каюту пришла Келга, которая принесла доску, на которых вместо подносов разносили пищу по кораблю, Кола, который всё не мог успокоиться от того, чему стал свидетелем, и Корк. Лукаса почему-то не пригласили, хотя обычно он не нуждался ни в каких приглашениях. Но Ибраил сделал так, что наёмник по свежему впечатлению решил попробовать некоторые приёмы боя, подсмотренные у Трола.

Трол набил рот восхитительной кашей с мясной подливкой, съел две головки чеснока, которым моряки издавна спасались от цинги, и, жуя, приготовился слушать.

— Дело в том, — начал Ибраил, — что вот у неё, — он кивнул на Келгу, — а потом и у меня появились плохие предчувствия.

Трол хмыкнул. Они летели через полмира, чтобы сотворить самое удивительное магическое действие — взаимно погасить два самых странных, едва ли не природных магических явления в мире. В то же время должны были подготовиться к бою с самым известным мечником последних полутора тысяч лет истории, а у его спутников возникают плохие предчувствия!

Маг, разумеется, всё понял, давно уже привык вести себя в сознании Трола, как кот, который решил поохотиться на мышей в знакомом амбаре.

— Ты не хмыкай, — почти обиделся он. — Расхмыкался тут… Я не про твои намерения прикончить Басилевса говорю, а о том, что они… Они сумели приготовить нам что-то, что способно опрокинуть наши планы.

— Как это? — не понял Кола.

— Каким образом? — одновременно с ним спросил Трол, хотя вместо слов издал только невнятное мычание.

— Вот этого я и не знаю, — удручённо ответил обоим маг. — Скорее всего это нечто такое, о чём невозможно догадаться. Иначе я не пропустил бы мимо своего… как оказалось, весьма непросвещённого внимания хотя бы следы этой ловушки.

— Когда эту ловушку следует ожидать? — спросил Трол, проглотив кашу.

— В наименее подходящий для нас момент.

— А когда такой момент настанет?

— Я думаю вот что, — маг вздохнул. — Басилевс, кажется, понимает, что Яйцо Несбывшегося — серьёзный фактор угрозы для Империи, для его власти и силы. Поэтому он как-нибудь попытается им завладеть. И чтобы контролировать впредь, и чтобы при желании использовать в своих целях.

Трол повернулся к Келге. Спросил, нахмурившись:

— Что ты ощущаешь, когда думаешь об этом?

— Не знаю… — Девушка была расстроена, но в то же время решительна, как всегда. — Это как если бы ты что-то забыл, очень важное, а потом вспомнил, что это важно… Но сам предмет не можешь представить. Понимаешь?

— Не очень, — вздохнул Трол. — Видишь ли, я так обучен, что могу вспомнить практически всё, разумеется, с помощью небольшой толики магии, но… это так и есть. Забыть что-то, тем более настолько важное, что это может обернуться нешуточной угрозой, я не в силах.

— Ты не совсем человек, — отозвалась Келга, раздосадованная тем, что Трол её не хочет поддержать. — Ты и свои сражения помнишь… Я же видела.

Она замолчала, кажется, совсем. Да, плохо Трол поговорил с ней. А с другой стороны, её же наверняка расспрашивал маг, и если уж он ничего не добился, то как может что-то вызнать Трол, который не обучен и десятой доле того, что нужно знать для этого понимания. Он повернулся к Ибраилу:

— Что тебе сообщает книга Ублы?

— Она согласна, что угроза есть. Но что это такое — неизвестно.

— Разве есть что-то, чего книга Ублы не знает? — удивился Кола.

— Таких вещей очень много, — снова вздохнул Ибраил. — Я только сейчас начал это понимать… Даже привык удивляться, если получаю из этой книги хоть какие-то сведения, а вовсе не тому, что она на что-то не может ответить.

— Подзарядка книги ничего не дала? — сочувственно спросил Трол.

— Дала, но куда меньше, чем я рассчитывал, — ответил Ибраил.

На том разговор и закончился. Вечером на горизонте сразу с трёх сторон появились кучевые облака, и Корк, который после совещания стал очень задумчивым, объявил, что они подходят к восточному побережью Кермала. А значит, уже ночью снова пойдут над сушей.

Эта территория контролировалась доранцами, племенем, которое Империя так и не смогла покорить. Трол порадовался, что они вступают в знакомые пределы. И, немного стесняясь, спросил Корка, не могут ли они сделать небольшой крюк, чтобы отыскать расположение армии Дерека Милинокского? Корк задумался и отправился к магу. Ибраил весь вечер просидел на носу «Некрасавицы», выискивая этот самый лагерь, и незадолго до темноты уверенно ткнул пальцем в карту, по которой Корк прокладывал маршрут.

— Они неподалёку от Лугапора, — объявил он. — Скорее всего вернулись сюда на зимние квартиры либо… В этом есть что-то ещё.

Трол, когда к вечеру следующего дня вышли к Уру, реке, в устье которой стоял Лугапор, сам попытался проверить, что ждёт его, если он спустится с летающего корабля, чтобы поговорить с Дереком. Ничего толкового разобрать в положении полукочевников, которыми теперь стали доранцы, он не сумел, а потому просто попросил Келгу запрячь его Дору и быть готовой к высадке на землю.

Лугапор возник, когда солнце уже ощутимо склонилось к горизонту. Трол почистил свой чешуйчатый панцирный комбинезон, отполировал клинки, уселся в седло позади Келги, которая, конечно, была готова задолго до того, как наступило время слетать с «Некрасавицы», и отправился к уже замеченному им огромному шатру, где и в прежние времена обычно пребывал Дерек.

Их подлёт к лагерю доранцев и других племён, которые примкнули к ним, не желая подчиняться Империи, вызвал переполох. Попутно Трол установил, что теперь эта армия стала куда бодрее на вид и многочисленней. Теперь тут находилось едва ли не десять тысяч бойцов, и ещё почти столько же находилось неподалёку, устраивая своего рода охранение, чтобы имперцы не смогли пробиться в их главные воинские порядки одним ударом.

Люди Дерека стояли хорошо оборудованным лагерем, необходимым для защиты от имперской конницы. Во многих местах горели костры, напоминающие скорее небольшие пожарища, вокруг главных шатров была выстроена тяжёлая, панцирная пехота с длинными копьями. Поэтому Келга пару раз пролетела над лагерем, умело уворачиваясь от выстрелов из арбалетов, выбирая место поспокойнее. После второго захода она обернулась к Тролу:

— Ты уверен, что хочешь высаживаться здесь без явственной причины? — спросила она, перекрикивая свист ветра.

— Не уверен, — признался Трол, тоже поднимая голос, — но так будет лучше.

Келга кивнула и прошлась над доранцами на высоте едва ли не в десяток туазов, откровенно рискуя быть подстреленной, но и показывая себя с Тролом всем, кто соображал в этом воинстве, а не только был готов драться вслепую. Это произвело эффект, выстрелов стало меньше. А между рядами солдат забегали офицеры, приказывая утихомириться и ждать.

Трола Келга высадила в трёх десятках шагов от ряда тяжёлых пехотинцев и тут же подняла Дору в воздух. А Трол зашагал к лагерю Дерека, стараясь казаться беззаботным.

Ему навстречу двинулись сразу пять офицеров, причём по их перевязям Трол понял, что это как минимум командиры формирований не меньше чем в тысячу бойцов. Один из них поклонился и произнёс на очень скверном дериб:

— Чего хочет одинокий воин, прилетевший к нам, подобно имперским собакам?

— Хорошо, что ты понимаешь, что я не из их стаи, — усмехнулся Трол, — а всего лишь использую их способ путешествия — по воздуху.

— Мы знаем тебя, — тут же заговорил другой воин, очень большой, бородатый, с тёмным от солнца и ветров лицом. — Ты два года назад отправился в Империю, чтобы вытащить на себя их войска, и они не атаковали нас.

— Собственно, причина того похода была другой, — сдержанно отозвался Трол. — Но, в общем, всё правильно. Могу я переговорить со Стражем Милинока?

Кажется, эти люди, по-степному лаконичные и скромные, именно так называли своего верховного командира… Если бы Трол что-то перепутал, хорош был бы он, ещё вчера утверждая, что ничего на свете не способен забыть.

— Он ждёт тебя, — отозвался первый из заговоривших.

Бодрым маршем, не останавливаясь даже перед слитными шеренгами солдат, которые с чёткостью, выдающей немалую тренировку на плацу, расступались, пропуская пришельца, Трол дошагал до шатра Дерека. Молча раскланявшись на входе, усевшись на предложенную кошму и приняв чай из рук девушки, ведущей хозяйство Милинокского, Трол поднял голову и посмотрел на Дерека.

Тот был всё такой же смуглый, тёмноглазый, гладкокожий. Но, в отличие от прошлого его посещения Тролом, он улыбался, демонстрируя потемневшие от возраста и козьего мяса зубы.

— Ты выполнил своё обещание, Трол Возрождённый, Усмиритель саджей, Убийца отражений Басилевса. Они не напали на нас ни тогда, когда ты был у меня, ни позже… Вернее, — честность полководца требовала этой поправки, — они, конечно, сражались с нами, но мы перехватили инициативу, теперь она принадлежит нам.

— Рад это слышать, Страж Милинока.

Дерек важно кивнул.

— А я рад, что помог тебе тогда. И спрашиваю — чего ты хочешь на этот раз? — Он отхлебнул чай из своей чашки. — Ведь ты почти наверняка торопишься. И не примешь наше гостеприимство, чтобы передохнуть несколько дней? А значит, лучше узнать о твоих намерениях как можно быстрее.

— Ты прав, — согласился Трол и допил чай, уж очень он был вкусен, но ему тут же принесли вторую чашку. — Я тороплюсь, как всегда. — Он задумался, не зная, что, собственно, имеет смысл говорить, а что желательно оставить при себе. — Мы тащим через мир янтарную скалу, которую хотим сбросить на бывший замок архидемона Нахаба, где находится нечто, дающее Басилевсу власть.

— Я знаю, — кивнул Дерек. — Если мы живём не на Западном континенте, это не значит, что у нас нет информации о том, что творится в твоих землях.

— Тогда всё просто, — облегчённо вздохнул Трол, опасающийся слишком долгих расспросов. — Я бы хотел получить от тебя согласие на то, что ты не пропустишь тут имперцев, если они попробуют догнать нас.

— Они не прошли бы в любом случае, — нахмурился Дерек. — Наша война всё ещё продолжается. И хотя они не атакуют нас, это не значит, что мы заключили мир. — Он хлопнул жёсткими ладонями, выражая радость. — За то время, что тебя тут не было, Трол, мы сумели связаться с городами, расположенными на островах, наняли людей, приобрели на севере оружие… Теперь мы сильнее, чем когда-либо прежде за последние десять лет.

— Я уже оценил состояние твоей армии, Дерек.

— Вот именно, — Милинокский даже хихикнул, — мы выигрываем войну. Люди недовольны поборами, которые устанавливает Империя, поэтому возрастает наш авторитет. К тому же мы сражаемся с ними, а они не способны нас одолеть.

Трол допил вторую чашку, но третью, которую ему тут же принесли, поставил перед собой. Пора было закругляться.

— Дерек, не всё может получиться, как бы мне хотелось, но… Если мы попросим у вас помощи, ты окажешь её нам?

— Помощь какого рода? — На миг Дерек смешался. — Да, и ещё… Мы не можем бесплатно оказывать помощь даже тебе, оказавшему нам такие значительные услуги в прежние времена.

— Если мы договоримся о помощи, то деньги я уплачу.

— Тогда, друг Милинока, я буду рад оказать её. В чём дело?

— Ты не мог бы послать хотя бы часть своих всадников на север, к замку Нахаба, чтобы сломить сопротивление стражи, когда мы начнём сбрасывать Яйцо Несбывшегося?

У Милинокского дрогнуло лицо. Он допил свой чай, но у Трола было ощущение, что вкуса он не почувствовал.

— Ты хочешь, чтобы мои воины прошли весь тысячемильный тайг и вышли строго в указанную тобой точку?

— Именно, — скромно отозвался Трол.

— Но… но… Возрождённый, это невозможно.

— Твои воины привыкли совершать далёкие походы с боями, ломая сопротивление противника.

— Верно, но… Не по лесу. Не по тайгу!

— Что же способно им помешать?

— Они способны двигаться по лесу, но только зимой, когда реки этой части мира покроются толстым и надёжным льдом, — твёрдо сказал Дерек и нахмурился.

— Скоро наступит зима. Если всё дело в этом, то я готов подождать несколько недель. — Трол вздохнул, ему стало ясно, что ничего он тут не добьётся. — А кроме того, на севере зима, как я слышал, наступает очень рано, практически уже наступила.

Милинокский снова вздохнул.

— Я знал, что ты не очень хорошо продумываешь свои действия, Трол, — кажется, он впервые обратился к Возрождённому по имени. — Но чтобы так поверхностно планировать свои операции?.. Это приводит меня в изумление.

В устах степняка, никогда не признающегося в своих сомнениях, это фраза была из ряда вон. Девушка, которая подавала им чай, даже лицо закрыла каким-то платом, чтобы показать, что она не слышала этих слов. А Трол сделал вывод, что она прекрасно понимает их разговор.

— Я делаю, что могу, Милинокский, — признался Трол. — И если не всё продумываю, так только потому, что всего лишь воин, а не стратег.

— Да, — задумчиво отозвался Дерек, — и если судить по тому, что тебе пока всё удавалось, воин ты исключительный.

— Представь себе, что мы выиграем, что нам удастся сделать то, ради чего мы пустились в этот поход… Ты сразу победишь в своей войне. Даже я, если уцелею, смогу наконец-то перенести войну на территорию противника. Запад и Север, который ты сейчас неформально возглавляешь, вздохнут спокойно. Не знаю, что будет на Юге, но там тоже влияние Империи обратится в прах.

— Я всё понимаю, но это невозможно, — твёрдо отозвался Дерек. — На твоём месте я даже не пытался бы. Ты погибнешь зря.

— На самом деле никто не гибнет зря, если исполняет свой долг… — Трол всё-таки взял третью чашку. Пригубил, чай уже стал остывать, и вкус у него стал грубее, хотя скорее всего это состояние Трола изменилось, и, конечно, не в лучшую сторону.

— Хорошо, — Дерек вздохнул третий раз. — Покажи, куда ты, собственно, направляешься?

Девушка тут же одним плавным движением расстелила между собеседниками огромную шкуру, на которой довольно условно, но в целом точно, был обозначен Северный континент, Великое Озеро и даже частично Центр Мира с прилегающими кусками Запада и Востока. Трол оценил карту, проверил угловые ориентиры, которые в этой проекции выглядели несколько странно, и уверенно ткнул пальцем в самый центр тундры, спускающейся с севера на окрашенный в слабо-зелёный цвет безбрежный тайг.

— Вот сюда.

Дерек откинулся и посмотрел на Трола тем самым невыразительным, восточным взглядом, который Тролу был уже знаком. Он сделал ошибку, причём серьёзную, но пока не понимал, какую именно.

— Трол, — Дерек был доволен, он сразу получил в этом споре какой-то дополнительный аргумент, — это же самый центр мёртвых земель. — Он кивнул, соглашаясь с собой, продолжил: — Здесь, как ты говоришь, находится что-то, что убивает всё живое на свете. Тут не может ходить тундровый волк, песец, тут нет птиц и не растёт даже ягель.

— Что? — Эта информация для Трола была в новинку.

— Шаманы сказывают, тут под землёй проходят токи магической энергии, враждебной всему живому… Я не знаю, как и почему это происходит, но… Человек или зверь, который попадает в эти токи, мгновенно стареет и умирает. Иногда обращается в глубокого старика за считанные часы.

— Ты… уверен? — спросил Трол, хотя восточнику такой вопрос задавать было нельзя. Всё, что говорилось в этой стране, должно быть точным, или об этом не стоило говорить вообще.

Дерек улыбнулся. Он понимал, что многого требовать от западника нельзя. И счёл за лучшее не заметить этой промашки, тем более что Трол и сам всё понял.

— Значит, никакая поддержка обычных живых существ тут невозможна?

— Я в этом уверен… Хотя, если принять во внимание способность Империи создавать полудемонские сущности… Но я убеждён в одном — тут моим людям делать нечего.

Интересно, неожиданно подумал Трол, где он учился. Уж слишком у него грамотный и богатый язык. И все нюансы мысли он передаёт так, словно прежде был проповедником, как тут говорят, златоустом.

На миг Трол испытал сильнейшее искушение спросить Дерека, что же это за Милинок такой, в честь которого он носит свой титул, но удержался. Свой лимит бестактностей на сегодня он уже исчерпал.

— В таком случае я оставляю тебя, Дерек Милинокский, повелитель степей, примыкающих к Великому Озеру.

Надеясь, что он не переборщил с титулами, Трол поднялся и раскланялся. Дерек выглядел весьма благодушно. На всякий случай Трол проверил, не стоит ли вооружённая охрана Милинокского с приказом наброситься на него, едва он выйдет из шатра, убедился, что его автоматическое опасение сильно смахивает на паранойю, и ушёл.

На глазах всего доранского лагеря Келга посадила Дору на землю, втащила Трола в заднее седло и полетела догонять «Некрасавицу». Когда стало ясно, что всё в порядке и они скоро будут на борту летающего корабля, Келга обернулась и прокричала:

— Удалось о чём-нибудь договориться?

— Договориться не удалось, — честно признался Трол. — Но, может быть, я кое-что узнал… Что лучше их помощи.

И лишь тогда понял, что и сам, ещё будучи в трансе, отчётливо думал о том, что слишком всё гладко проходит, слишком легко имперцы пропустили их корабль, хотя несколько раз могли атаковать. А это значило, что основная атака, на которую Басилевс и рассчитывает, ещё впереди. И к ней следует быть готовым.

Может быть, замок Нахаба сам защищает себя, и таким образом, что они не сумеют выполнить свою миссию? Да и весь этот план может оказаться такой ловушкой, подстроенной Басилевсом, что против неё, пожалуй, не сумеет выстоять даже Возрождённый.

Глава 23.

Вернувшись на корабль, Трол коротко, но со своими комментариями пересказал содержание беседы с Милинокским Ибраилу и Коле. Ещё при этом присутствовали Корк, Келга и Лукас. Он в последнее время повеселел и старался быть в курсе всего, что происходило на корабле.

Ибраил, выслушав Трола, задумался. Потом неуверенно хмыкнул, потом нахмурился и лишь после этого стал объяснять:

— Без сомнения, те потоки энергии, которые старят любое живое существо, практически убивая его на месте, если оно, как сказал Дерек, попадает в них… Это та самая энергия, которая поступает, — ну, поступала прежде, я хотел сказать, — к тем деревьям, которые мы разрушили в скальном замке.

Трол кивнул, он и сам думал так же. Но подтверждение мага было существенным.

— Но тебе не кажется, что и я, когда спущусь на ту землю…

— Тебе нельзя спускаться, — резковато отозвался Кола. — Это верная смерть.

Кажется, он слишком уж верил северным шаманам.

— Во-первых, спускаться не обязательно, — тут же отозвалась Келга.

И как-то очень внимательно посмотрела на Колу, видимо ожидая возражений. Но их не последовало, потому что Ибраил открыл рот. Посидел, потом заговорил очень задушевным, убеждённым тоном:

— Спускаться скорее всего надо. Какими бы Басилевс ни защитил замок магическими трюками, уничтожить охрану замка тебе, Трол, придётся.

— Я всегда так и думал, — быстро отозвался Трол, чтобы маг снова не впал в задумчивость.

— Кроме того, мы скорее всего не попадём нашей янтарной скалой в колодец, а потому придётся закатить её туда, и для этого опять же потребуются человеческие руки.

Трол кивнул. Теперь высказаться захотел Корк, но Келга очень решительно махнула на него рукой, и он не издал ни звука.

— Я вот о чём думаю, — Ибраил тревожно посмотрел на всех собравшихся. — То, что замок заражён какой-то убийственной магией, означает, что охрана состоит из демонов, или демоноподобных сущностей. Вряд ли это нам на руку.

— А ещё? — спросил Трол. Теперь он отчётливо читал в сознании мага что-то, чего тот пока недоговаривал.

— А ещё, пожалуй, я могу, в меру присущей мне скромности, отнести себя к тем магам, которые сумеют обезопасить тебя от преждевременной старости или значительно ослабить её, когда придёт время спускаться для сражения. — Корк широко улыбнулся, Кола от облегчения сел на рундук Трола, Келга беззвучно хлопнула в ладоши, потому что никакой другой жест не мог передать её радость. Лишь Лукас нахмурился и спросил:

— Одного Трола?

Наёмник тоже хотел принять участие в бою, и в этом его никто не мог бы винить. Он напросился в этот поход, он был готов, почему же его тоже не собираются использовать?

— Не знаю, — честно отозвался Ибраил. — Нужно посоветоваться с Нишапром… Надеюсь, это может получиться, если постараться.

— Тогда — старайся, — веско уронил Кола и тоже рассмеялся. Очень уж по-королевски прозвучали эти слова, лишь смягчённые дружеским отношением и юмором, который был свойствен принцу больше других участников этой странной компании. Воспитание нет-нет, да и проскальзывало в его повадках.

— Тогда выметайтесь все из каюты, — Ибраил деланно нахмурился, улыбаясь глазами, — я буду работать. И обещаю, что завтра наше положение станет яснее.

Трол уселся в углу, чтобы попробовать понять, что же его беспокоило. Он не мог объяснить этого словами, хотел было даже обсудить это ощущение с Ибраилом, но тот погрузился в свои медитации над книгой Ублы, и мешать ему действительно не стоило.

Трол почему-то уснул, так и не раздевшись. Только отстегнул мечи да скинул с груди до пояса часть пластинчатого комбинезона. Он был доволен разговором, который произошёл у него с Дереком, и ещё больше его обрадовала реакция Ибраила. Теперь имелась вероятность, что всё получится как надо…

Спал он плохо, что-то в мире происходило, хотя Трол не взялся бы определить, в чём это плохое заключалось. Но потом он проснулся — кто-то сильно тряс его за плечо. Он поднял голову: это был, конечно, Ибраил. Он шептал:

— Трол, проснись, плохие известия. Нишапр сказал, что сегодня вечером в его мире, у них… Только не пугайся сразу — у них взорвался фламинго, который был у нас заводным при перелёте с Алдуина на Западный континент. Трол ничего не понял.

— Как взорвался?

— Вот так, неожиданно заискрился, потом вспыхнул как свеча и… разлетелся кусками горящего вещества, причём, пока всё не сгорело, погасить их было невозможно.

— Что это значит?

— Ещё не знаю, но должно произойти что-то очень скверное.

Трол уже напяливал на себя доспехи и обвязывался мечами. Он выскочил на палубу лишь на полминуты после мага. Но всё равно опоздал, потому что… вся команда «Некрасавицы» высыпала наверх и столпилась так, что корабль накренился. Все смотрели, словно заворожённые, в одну точку на небе, по ходу корабля.

Трол понял, что увидит, лишь за миг до того, как поднял голову. И не ошибся. Это был ужас из его сна, кошмар, который преследовал его одно время, но который он уже стал подзабывать, хотя и знал, что не сможет забыть его никогда.

Среди звёздного неба на «Некрасавицу» в упор, жёстко, как в смертельном поединке, смотрели глаза огромного великана. Только глаза — больше в этом лице ничего разобрать было невозможно. И они что-то требовали, чем-то угрожали, несли всем людям, которых рассматривали, гибель ужасную и неминуемую…

А потом случилось невероятное. Лукас, тот самый, который не раз бился плечом к плечу с Тролом, Колой, Келгой и магом, вдруг дико закричал, попятился, выставив перед собой руки.

— Нет, это не ты… Мне это всего лишь снилось, я не твой, уходи!..

Он споткнулся о край лебёдки, удерживающей Яйцо Несбывшегося, и упал, покатился, потом страшно изогнулся и стал биться о доски палубы. На губах у него выступила пена, на него страшно было смотреть.

Кола и Корк бросились было, чтобы удержать Лукаса, но Ибраил страшным голосом закричал:

— Нет!

Оба юноши замерли, вглядываясь в то, что происходило с их другом. А Лукас тем временем среди своих припадочных дёрганий выкрикивал слова:

— Трол, я не верил, я не знал… Я не виноват, меня таким сделали!

А потом медленно, словно траурные ленточки, изготовленные из невесомого шёлка, от его лица и рук повалил дым.

Позже, если бы Трол попытался оценить свои приказы, он бы сам удивился, насколько точно он действовал. Он закричал:

— Корк, снижайся! Если будет нужно, срубай Яйцо! Кола, помоги…

— Что? — не понял принц.

— Выбрасываем его за борт! Он сейчас взорвётся!..

Трол выхватил из ворота лебёдки рукоять, которая, как и все эти детали, была сделана из очень прочного дуба, и попытался подцепить Лукаса, чтобы перевалить его через борт. Одной палки для этой операции было, конечно, недостаточно. Нужно было как минимум две, а лучше — ещё несколько…

Лукас перестал биться, как-то обмяк, а потом… Через его кожаный колет показалось пламя. Оно было оранжево-красным и соломенно-жёлтым вперемешку. И оно почти не давало дыма, потому что плоть Лукаса горела уже целиком. Дымила, да и то очень немного, лишь его одежда. Она расползалась на обугленные полосы, завивалась неопрятными кусками, тут же превращаясь в пепел… А может быть, это было то, что когда-то являлось самим Лукасом?

Корабль накренился, так что некоторые из матросов схватились за снасти, «Некрасавица» снижалась, теперь до верхушек ещё не очень частых тут деревьев осталось не больше трёхсот футов, Яйцо Несбывшегося почти касалось их. Кола схватил чьё-то копьё и попытался помочь Тролу, к ним присоединилась Келга, но она подошла очень близко, потому что силы её рук не хватало, чтобы вытолкать горящего Лукаса с корабля. К тому же Трол интуитивно продел свой шест между ног наёмника, захватив снизу, стараясь связать его, как это рекомендуется в поединках на бо, и сумел приподнять его над палубой, а Келга, не обученная бою на шестах, просто поднимала плечи и голову горящего тела, что было труднее…

И тогда Трол понял, что они опоздали. За мгновение до того, как он понял, что делает, одним сильным движением он, раскрыв руки, повалил Келгу и принца на палубу, сожалея, что не может сделать того же с остальной командой… И едва они коснулись досок палубы, раздался взрыв. Сильный, пронёсшийся над ними жаркой волной воздуха. И он разбросал куски горящего Лукаса по всему кораблю, некоторые из них долетели даже до оболочки, налипнув на ней и продолжая гореть.

Пламя охватило «Некрасавицу» за считанные удары сердца. Уж очень жарким был этот огонь, слишком большую площадь он накрыл. С ним ничего нельзя было поделать.

Куски горящей плоти наёмника, которого они называли Лукасом и который оказался агентом Басилевса, попали на некоторых людей. И они тоже стали гореть! Молоденький восточник, помощник Тирена, закричав, зашатался и бросился в сторону, по-видимому не понимая, что делает, перевалился за борт и, продолжая кричать, исчез в темноте между крыльев, которые теперь всё вернее тоже охватывало пламя.

Сразу несколько матросов попали под ударную волну от взрыва Лукаса, их ударило о борта, о лебёдку, о натянутые ванты корабля, и они лежали, не подавая признаков жизни. Трол оглянулся, Корк продолжал снижать корабль, хотя теперь с ним, по-видимому, всё было кончено, он пылал как факел.

Тогда Трол поднялся и выхватил свой меч. Он сделал два шага, ещё раз подумал, правильно ли поступает, и сильными ударами принялся рубить канат, на котором висело Яйцо Несбывшегося. Корабль уже падал, потому что оболочка, наполненная летучим газом, уже горела и газ улетучивался через многочисленные дыры, прожжённые в ней.

Кола вскочил, подхватил какой-то тесак, который, как Трол заметил краем глаза, принадлежал Лукасу и который оказался отброшенным в сторону, принялся помогать Тролу. Келга поднялась, пошатываясь, видимо, падение её немного оглушило, подошла к борту и стала смотреть на глаза, уничтожившие их корабль. Потом, среди всего этого жара, криков, стонов и треска горящего дерева, она воскликнула с неподдельной ненавистью:

— Он смеётся!

Он и должен смеяться, подумал Трол, и тут-то канат, удерживающий янтарную скалу, наконец оборвался. Нижний его край исчез в проёме, сделанном в палубе, словно лопнула огромная, тяжёлая тетива на луке. Корабль дрогнул и чуть-чуть выпрямился. Он уже не падал в лес, он почти планировал, хотя и это его движение было чересчур резким, потому что рули стояли на снижение.

— Корк, — закричал Трол, — попытайся не угробить нас при посадке!

И Корк его понял. Он уже сам стоял на рулях и принялся ими очень уверенно ворочать. Результата от его действий почти не было, но нос пылающей «Некрасавицы» чуть-чуть приподнялся, словно она последний раз пыталась взлететь…

Удар верхушек деревьев был сокрушительным, словно множество очень острых таранов сразу впилось в тело летающего корабля. Какие-то куски обшивки отлетели в сторону, крылья сломались и, продолжая гореть, кружа, как крылья мгновенно умершей бабочки, упали куда-то вниз. Как сломались нижние кили корабля, Трол не заметил.

А потом, вздымая кучу обломков, ломая ветви деревьев, кажется, даже тучу камней и дёрна, летающий корабль врезался в землю. К счастью, всё-таки врезался, потому что повиснуть на деревьях и быть накрытым горящим пологом оболочки было бы гораздо хуже. Трол, окончательно приняв на себя функции командира, заорал так, что его было слышно, наверное, в Лугапоре:

— Всем оставить корабль! Быстро… Помогать раненым!

Сам он подхватил двоих матросов, которые так и не очнулись после взрыва, попытался перетащить их через борт… Но один из этих людей был мёртв. Как ни мало оставалось времени у обречённого корабля, Трол почему-то отчётливо понял, что у парня сломан позвоночник и с ним возиться не стоит. Поэтому он бросил его, подхватил другого матроса, совсем ещё мальчишку… Всего-то года на полтора старше самого Трола.

Переваливать матроса через борт, чтобы бросить на тёмную землю, не хотелось. Падение с высоты четырёх, а то и пяти ярдов для этого человека, не способного сгруппироваться при приземлении, ничего хорошего не обещало. Но делать было нечего, Трол всё-таки заставил его упасть, потом повернулся, чтобы подхватить ещё кого-нибудь…

Но горящая оболочка уже опускалась, и следовало действовать быстро. Поэтому он проследил краем глаза, как через борт в обнимку с каким-то гребцом спрыгнул Кола, как корабль покинул пухленький Корк и даже заросший волосами Тирен пытается нести кого-то, чтобы спуститься на землю. Потом подхватил ещё одного из раненых и сиганул следом за всеми. Кажется, он был последним из тех, кому удалось удрать… Но он упустил момент, когда «Некрасавицу» покинула Келга.

Вот уж она-то ни о каких раненых не думала, она отлетела от корабля и принялась звать так, что иногда даже перекрикивала треск ломающегося и горящего дерева:

— Дора, Дора! Девочка моя!..

Она была похожа на обезумевшую мать, потерявшую на пожаре единственного ребёнка. После этого Трол на её счёт успокоился. Если она помнила о фламинго, определённо, она была способна позаботиться о собственной безопасности.

Оказавшись на земле, Трол попытался подхватить ещё двух раненых и оттащить их подальше от корабля, хотя бы ярдов на двадцать. Ему помогли, он нашёл в ярко освещённом круге гибнущей «Некрасавицы» ещё два тела, одно оттащить сумел, второе… подхватил Корк. Он тоже, несмотря на то что катастрофа разразилась очень быстро, сохранил присутствие духа.

А потом горящая оболочка накрыла гондолу, и жар стал ещё более нестерпимым. Но это уже не имело значения, Трол просто стоял и смотрел, как погибает их летающий корабль. Тот самый, который должен был дотащить Яйцо Несбывшегося до замка архидемона. И без которого это самое Яйцо, несомненно, должно было теперь попасть в руки Басилевса.

Его план с самого начала был ясен. Позволить Тролу самому принести этот ценнейший артефакт в земли, где он сможет его взять без помех. Конечно, они не очень ещё далеко отошли от Лугапора, и, в общем, Тролу могли помочь войска Милинокского, но… Всё-таки они отошли слишком далеко. На быструю их помощь рассчитывать не приходилось. А действия Императора теперь могли быть очень стремительными, как перелёт кинозитов, как выпад эскадры летающих кораблей, против которых у них осталась только Дора.

Конечно, с точки зрения императора было бы более разумно взорвать Лукаса ещё дальше в тайге. Тогда всё было бы вернее… Но сигнал, который взорвал фламинго в мире, где обитал Нишапр, заставил Басилевса торопиться. Впрочем, это всё равно уже ни на что не влияло.

Всё было, по-видимому, кончено. И не в пользу Трола. Он потерпел поражение. Может быть, первое, может быть, единственное — это уж как считать.

Но он всё-таки проиграл… Это было несомненно.

Глава 24.

На полянке, где упала «Некрасавица», было на удивление тихо. Ветер, впрочем, гулял над тайгом, но касался только верхушек вековых деревьев, которые стояли всего-то в сотне шагов от места аварии, образуя почти правильной формы подобие колодца. Тролу и его людям повезло: если бы они ударились об эти деревья, катастрофа привела бы к большему числу погибших. Хотя она и так была ужасной.

В живых осталось только шестеро матросов, из которых четверо были серьёзно ранены и один не должен был дожить до вечера. Кроме того, погибла почти вся провизия, но этого Трол не очень опасался — в лесу можно было прокормиться охотой, сбором лесных и кедровых орехов, грибов и диких ягод.

Хуже всего было то, что они потеряли транспортное средство.

Пытаясь определить, где упало Яйцо, Трол ещё ночью сходил на его поиски и нашёл. Оно легло на небольшую морённую возвышенность, пробив кроны деревьев, словно находилось тут века. Вот только… Трол проверял это раз десять, но всё-таки вывод его остался неутешительным — Яйцо уже стало отнимать жизнь у всех окружающих деревьев. Они должны были засохнуть через неделю, самые большие и стойкие — через пару недель. А потом оно способно было превратить весь этот край в безжизненную пустыню.

Впрочем, до этого, конечно, не дошло бы. Не для того Басилевс сбил их корабль, чтобы оставить этот ценнейший магический предмет валяться тут без всякой пользы для Империи.

Когда он вернулся к костру, начинало уже понемногу светать, хотя под деревьями было ещё темно. На поляне Ибраил уже перевязал раненых, Келга варила какие-то настои, чтобы напоить их. Она уже успокоила Дору, даже как-то сумела покормить её. Странно устроены женщины, подумал Трол мельком, они способны стойко переносить невзгоды, если не ломается что-то главное в их жизни, а в понимании Келги главным была эта птица. Остальное, по её мнению, должно было наладиться, что-нибудь он и Ибраил должны придумать, и они продолжат поход на север, начнут новую схватку с Империей, только, разумеется, другими средствами.

Он-то её уверенности не разделял, она его даже немного раздражала. Вернее, он всё-таки потерял убеждённость, что теперь, как и прежде, для них всё окончится победой.

Кола и Корк сидели у костерка, принц временами поглаживал книгу Ублы, которая обгорела, но которую маг всё-таки сумел вытащить из пламени, а может быть, среди всей той кутерьмы сумел сбегать за ней и эвакуировался с «Некрасавицы» уже с книгой в руках, хотя как и когда он успел, оставалось загадкой. Трол сел рядом с Корком, посмотрел на него, спросил:

— Ты уверен, что на Алдуине именно ты подошёл к Лукасу, а не он пристал к тебе со своими россказнями о Бла-Эффке?

Бывший капитан летающего корабля вздохнул, поднял на Трола виноватые глаза.

— Он сидел в том же трактире, где жил я, и всем рассказывал разные разности, особенно про Бла-Эффка. Я ещё подумал тогда, почему этот в общем-то молчаливый и по виду выдержанный парень так себя ведёт?.. Но тогда не знал его так хорошо, как узнал потом, и это не показалось мне слишком удивительным.

Трол кивнул, соглашаясь. Примерно то же самое произошло и с ним. К тому же он-то видел в сознании наёмника тёмное, не доступное для анализа пятно, а вот не обратил на него внимания. В происшедшем было больше его вины.

Ибраил подошёл к ним, присел, тут же подгрёб к себе книгу Ублы, посмотрел на Трола, слабо усмехнулся:

— Её вытащил, а вот остальные свои книжки и магические инструменты не успел спасти. Жаль.

Трол посмотрел на остов догорающей «Некрасавицы», от неё осталась лишь довольно большая, с четыре десятка шагов по диаметру, дышавшая жаром куча угольков, по которым иногда перекатывались цвета побежалости… Вряд ли инструменты и книги мага могли сохраниться после такого пожара.

Ветви ближайших деревьев тоже тлели, но всё-таки лесного пожара среди этой сырости не получилось. И теперь уже вряд ли получится, подумал Трол с удивительной отчётливостью. К полудню пойдёт дождь и окончательно погасит угли от их корабля. Он поправил мечи, кроме них, у него тоже не осталось оружия, даже кинжал, который он таскал с собой ещё с тех пор, как подобрал в пещере, где сражался с кинозитами, исчез. Но, в общем, его было не жалко, только как память…

Ибраил уселся поудобнее у огня, выставил вперёд руки, чтобы согреть их. Помешал веточкой варево в котле, висящем над огнём, подбросил дров.

— Даже лекарство не могу сделать как следует, только из трав, которые тут нашёл… Но разве они помогут этим беднягам? — он оглянулся на раненых, среди которых расхаживала Келга.

Раненых положили на редкие тряпки, которые всё-таки удалось вытащить с корабля, и, разумеется, наломали лапника. В целом ложе получилось неплохое, Трол и сам бы не отказался поспать на таком… Но спать было ещё рано, следовало понять, что же произошло. Начал он с того же вопроса, который задавал Корку, хотя и в другой интерпретации.

— Ибраил, как же ты не почувствовал, что Лукас заряжён… Кстати, что это было?

— Какая-то странная, незнакомая мне магия, — отозвался маг, не отводя глаз от мирного пламени костра. — Никогда о подобном не слышал. — Он вздохнул. — И даже читать не доводилось. Это что-то совершенно новое, придуманное совсем недавно… к сожалению.

Келга тоже уселась у костра. Она медленно, как-то чересчур испытующе обвела лица друзей внимательным взглядом, тоже помешала варево в котелке, зачем-то проговорила:

— Остудить нужно, а то обожгутся… — она имела в виду раненых. — И вот ещё что, Дору следует кормить. Кто пойдёт на охоту?

— Я бы об этом не волновался, — медленно, нехотя отозвался маг. — В полумиле отсюда течёт ручей из болота, отведи её туда, она сама себе рыбы наловит, ей тут сытнее нашего будет.

— Где? — оживилась Келга.

Маг нехотя махнул рукой.

— Только не заблудись, тут очень просто заблудиться.

— Ну, если так… Взлечу на ней и отыщу вас, даже если вы от этого места в сторону тронетесь.

— Никуда мы, наверное, сегодня не пойдём, — сказал Трол. — Это бессмысленно. Имперцы всюду нас найдут и везде догонят.

— Всё-таки, — подал голос принц, — нужно идти к Дереку. Мы недалеко от него отлетели, за недельку дойдём.

— А Яйцо? — спросил дрогнувшим голосом Корк.

— Его придётся оставить имперцам, — сказал маг. — Они уже несутся сюда на летающих кораблях… — он подумал, — числом не менее пяти, и с ордой кинозитов на фламинго.

— Когда они будут тут? — спросил Трол.

— Полагаю… Да, они будут тут утром послезавтра. А по дороге, может быть, нас перехватят. И кончат. У них такой приказ.

— Ну, уж Трола-то с Келгой следует отправить на Доре, — сказал принц. — Вряд ли кинозиты их догонят, если они быстро перенесутся к Дереку, тот им не по зубам.

— Послезавтра, — протянул Корк. — Значит, второй раз вернуться сюда Дора уже не сможет. Мы прошли не менее двухсот миль от Лугапора, может, чуть больше. Это значит два дня пути на фламинго — сегодня, завтра… Никак не успеет вернуться. — Он вздохнул. — А спасать следует мага и Трола, остальными придётся пожертвовать.

— Правильно, — шепнула Келга. — Маг важнее, чем я.

Трол ещё раз подумал, очень хорошо подумал. Посмотрел на Ибраила.

— Что можно сделать с Яйцом Несбывшегося?

— Ничего, — нехотя отозвался Ибраил. — С ним никто в этом мире ничего поделать не может… Обычными средствами, которые имеются в нашем распоряжении, я имею в виду.

На миг стало тихо, даже раненые перестали стонать. Келга стащила котелок с огня, поставила на землю, чтобы остывал.

— А ты быстро сообразил, что происходит, — повернулся к Тролу принц. — Я ещё ушами хлопал, а ты уже…

Тогда Трол рассказал, как Ибраил получил сигнал от Нишапра, что их фламинго взорвался. Закончил он так:

— Имея эту информацию, догадаться, что к чему, — нетрудно. Я сразу понял, теперь Басилевс знает, что мы догадаемся — кто-то из новых наших спутников тоже бомбы, и высадим их где-нибудь. А значит, ему следовало торопиться, вот он и поторопился.

— Это кто же? — воинственно спросила Келга.

Трол честно ответил:

— Мы бы не стали разбираться, Келга. Ссадили бы тебя, Лукаса и даже Корка.

— Даже меня? — удивился Корк. — Но… кто бы повёл корабль?

— Ну, если уж на то пошло, я бы попробовал, — смущённо улыбнувшись, отозвался принц. — Пока ты командовал, я приглядывался и, думаю, кое-что сумел бы сделать…

— Мы не о том говорим, — напомнил им Трол. Повернулся к магу: — Ибраил, а почему тот фламинго вообще взорвался? Ведь он наверняка не должен был взрываться попусту, у него ведь была какая-то задача?

— Задача у него была одна, — Ибраил пожал плечами, удивляясь, как такие очевидные вещи не доходят до Трола, — погубить тебя. Но ты, к счастью, не садился на него, летал только на Доре, это и не позволило привести их план в действие. А что касается преждевременности того взрыва… Не знаю, думаю, Басилевс способен управлять этой магией только там, где у него есть несомненное влияние, хотя бы дистантное. А мы отвели ту птицу в мир Нишапра, вот Басилевс и утратил над ней контроль. Со временем, когда накопились причины, заставляющие эти существа взрываться, она погибла. О чём Ниш нас известил сразу же, как сумел.

— Он потерял контроль над птицей, потому что мы отвели её в мир, где раньше находилось Яйцо, или потому что мы разрушили его информационные машины? — попытался уточнить принц.

— Скорее всего машины на приказ взрываться не могли влиять, я сужу по тому, что уж очень он ломовую магию использовал, чтобы инициировать… взрывной механизм Лукаса. Но в целом отсутствие информации о том, что и как происходит с нами, заставляет Басилевса нервничать. Он вообще, утратив обзор Империи, должен испытывать что-то вроде шока. — Маг грустно улыбнулся. — Столько веков контролировал ситуацию, и вдруг появляется какой-то мальчишка и всё ему ломает… Нет, как бы они нас сейчас ни прижали, а сделали мы немало.

Трол поморщился: и этот впал в необыкновенную, не свойственную ему меланхолию. А следовало думать точно и жёстко, как в бою.

— Всё-таки я не понимаю, — Келга поднялась, обмотала руку своим платком, которым иногда опоясывалась, подняла горячий ещё котелок. — Вы нам теперь-то верите или нет?

— Думаю, что Лукас был единственной бомбой, — сказал Ибраил. — Поэтому, если это тебя так задевает, могу признаться, вам я верю.

— Нет, это не задевает, просто… — не договорив, Келга пошла поить раненых. И, может быть, отвести Дору на завтрак к тому болотцу, о котором ей говорил Ибраил.

— Возможно, — маг кивнул сам себе, по восточному обычаю, — тот фламинго просто оказался не очень качественно заряжен для взрыва… Тут странно другое… Почему я не почувствовал после перелёта через море с Алдуина на материк, а, по-видимому, тогда птицу и зарядили этой магией… не почувствовал присутствие другого сильного мага. Если бы он там был, я непременно должен был его почувствовать. А вот на тебе…

— То, что с Лукасом что-то не то, осознавала одна Келга, — сказал вдруг принц. — Она мне не раз говорила, но я не придал этому значения.

— Она и нам говорила, — признался маг. — И мы тоже…

— Да, плохо получилось, — сказал Корк.

— Он и сам мог не знать, что из него сделали бомбу, — сказал вдруг Трол. — Иначе, конечно, мы бы его гораздо раньше раскусили… Что теперь об этом говорить, всё понятно.

Келга напоила раненых, потом, оглянувшись на Трола с магом, принялась проверять подпруги на Доре, чтобы лететь с ней на кормёжку.

— А она… не улетит? — вдруг спросил принц. — Всё-таки птица у неё, а это её больше всего интересует.

Маг встревоженно поднялся, посмотрел на Келгу, на Трола.

— Послушай, тебе следует отправиться с ней. Или вообще отвести фламинго без неё.

Трол усмехнулся, хотя прекрасно сознавал, что этим своих друзей подбодрить теперь не удастся.

— Какой же ты маг, если не сумеешь вернуть Дору назад, если Келга попытается удрать на ней?

— Я могу попытаться… Но в успехе не уверен. К тому же и Келга может об этом не догадываться.

Келга уселась в седло, выбрала направление, отошла в дальний угол полянки, чтобы для её обожаемой Доры разбег оказался подлиннее, легко и изящно подняла птицу в воздух. — Всё-таки она нас всех переплюнула, — признал принц. — Летает, как дышит, даже не замечает, каким мастером стала.

— Где-то мы сделали ошибку, — сказал Трол. — Может быть, действительно слишком легко у нас всё получалось. Вот мы и потеряли бдительность, забыли, какой противник у нас, перестали ощущать, с кем в действительности имеем дело.

Принц, прищурившись от дыма костра, посмотрел на Трола.

— Это ты себя успокаиваешь, чтобы нас оставить тут? — Он невесело улыбнулся. — Правильно, без накачки на такое дело не решишься.

— Почему ты думаешь, что мы с магом вас тут бросим? — удивился Трол. — Я ещё ничего не решил.

— Тебе придётся, — холодновато и отстранённо высказался принц. — Тут и выбирать нечего.

— Ещё как есть.

— Не валяй дурака, Трол, — проговорил Корк. — Когда ты идёшь в бой, ты знаешь, что кто-нибудь из твоих друзей может погибнуть, но это ведь не влияет на твоё решение — драться или убежать? Вот и тут так же.

— Согласен, — поддержал его Кола.

Келга поднялась над лесом, почему-то Трол очень хорошо ощущал её полёт, скрытый верхушками деревьев. И, вместо того чтобы отправиться на поиски болотца и ручья с рыбой, она кружила…

— Я тоже согласен, — признался маг. — Мы потерпели поражение. Поэтому сейчас следует всего лишь минимизировать ущерб. Прочие рассуждения не имеют значения.

— Я ещё не решил, — упорствовал Трол.

Он и сам не мог бы объяснить, почему так думает. Но что-то его смущало. Хотя он ни при каких обстоятельствах не мог бы понять, чем это вызвано. И, конечно, Корк с принцем были правы. Это была война, на войне приходится терять друзей. Уж кто, как не Трол, понимал это со всей определённостью.

Но ему претила такая вот лёгкость в решении этой проблемы. Или он всё-таки на что-то надеялся, на что-то рассчитывал, хотя рассчитывать, разумеется, было не на что… И вдруг он понял, что с Келгой что-то происходит.

Она возвращалась, стремительно и легко. Очень точно рассчитав посадку, плюхнулась в центр поляны и, ещё не выпутавшись из ремней седла, закричала так, что эхо отдалось в дальней стороне поляны:

— С запада идёт корабль. По виду похож на имперский, но… Что-то в нём не так!

— Корабль? — Маг вскочил. — Я ничего не чувствую.

Корк как-то слишком уж скептически посмотрел на него. Принц проверил мечи, Трол поймал себя на том, что делает то же самое. А Кола, убедившись, что с оружием всё в порядке, совсем невесело заметил:

— Оказывается, времени у нас гораздо меньше, чем мы думали. И тебе не придётся выбирать, Трол. — Принц посмотрел на Возрождённого. — Эх-ма, а ведь ты, наверное, даже рад этому, не так ли?

Трол не стал возражать, он действительно был, пожалуй, даже рад, что не придётся выбирать, что делать — уходить или принимать бой в общем строю со всеми. Или это было то самое, что заставляло его колебаться, чего он не мог осознать?

Впрочем, до разрешения этой загадки осталось уже недолго, если Келга увидела корабль, он был недалеко, миль двадцать с небольшим. Скоро они все узнают — к худу ли… Или всё-таки к добру?

Глава 25.

Огромный, немного нескладный, со слегка искривлённой оболочкой, в которой находился летучий газ, корабль ещё только приблизился к поляне, ещё и Ибраил ничего толкового не сказал, а Корк вдруг уверенно заявил:

— Это не имперцы.

— Почему ты так думаешь? — спросил Кола.

Все стояли у деревьев, покинув поляну и дымящиеся останки «Некрасавицы», ожидая своей участи. Келга, конечно, отвела Дору подальше, но так, чтобы при необходимосту у той был разбег, если вдруг потребуется срочно взлететь. Вообще, в тактическом мышлении ей отказать было нельзя.

— Они поставили крылья не так, чтобы получить наилучшую ходкость, — пояснил Корк. — Это кто-то из непрофессионалов.

— Какие тут могут быть непрофессионалы? — хмуро переспросил принц, он поглаживал рукояти мечей, готовясь к бою.

Да и Трол перевесил мечи, чтобы их было легче выхватывать, повыше и вперёд, под руки.

Корабль прошёл над ними на высоте сотни туазов, потом заскрипел, стал приостанавливаться. Корк снова произнёс:

— Видите, как они тормозят? Точно говорю — не имперцы.

Корабль стал поворачиваться, теперь даже Трол понял, что на этой летающей махине не очень-то умеют справляться со всей этой паутиной странных, воздушных парусов, килей, рулей и, разумеется, ветрами. По его разумению, было бы проще, если бы корабль отработал задним ходом, но шкиперу, видимо, этот манёвр не пришёл в голову.

Тогда Трол решился и вышел на поляну. Подошёл к самому кострищу от «Некрасавицы», постоял, задрав голову, потом поднял руку и приставил её козырьком ко лбу. Вообще-то он умел смотреть даже на солнце не моргая и не щурясь, но тут решил повторить тот жест, который подсмотрел у Ринис. В этом была доброжелательная и спокойная заинтересованность.

Корабль наконец завис над ним и стал приспускаться, неуклюже переваливаясь. Что-то у них с загрузкой, решил Трол, странная идея Корка, что это не имперцы, казалась всё убедительней. Но он ещё не чувствовал, кто находится на борту этого корабля. Каким-то образом он поглощал любое внимание, которое было на него направлено. Такую совершенную магическую маскировку, почти невидимость, Трол встречал впервые… Нет, конечно, многие маги умели маскироваться, но он почему-то был уверен, что мага на борту этой махины нет, а для людей такая маскировка была недостижимым искусством… Что-то тут было не так. Но скоро всё должно было проясниться. Поэтому он просто ждал. И дождался.

Через борт так нежданно прилетевшего корабля свесилась голова… Форза Салимона Задорского! Он улыбнулся, вытер свои усы, помахал рукой и прокричал так, что даже ближайшее к нему крыло дрогнуло:

— Наконец-то вы нашлись, Трол! Или ты тут один остался в живых?

— Ты уже обо всём знаешь?

— Конечно, — Форз залился счастливым смехом. — Поднимешься на борт, я тебе покажу, что у меня есть, и поясню, почему я всё знаю.

— Стоп, Задорский. — Трол почти лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. — Ты собираешься нам помочь?

— Конечно, иначе зачем бы я тут оказался.

— А поможешь дотащить Яйцо Несбывшегося до замка Нахаба?

— Разумеется, Трол, но нужно торопиться… Корабли Империи будут тут скоро. А нам ещё нужно придумать, как транспортировать эту вашу янтарную скалу. Надеюсь, она не разбилась при аварии?

— Целёхонька, как всегда, — отозвался Трол. И посмотрел на остальных членов своей команды, которые стали выходить из-под деревьев. — Думаю, следует соорудить что-нибудь, похожее на нашу лебёдку, она неплохо оправдала себя, пока мы несли Яйцо через полмира.

— Я тоже так думаю, — согласился Задорский. И повторил: — Но учти, у нас мало времени. Если мы хотим продолжать наш путь, следует торопиться.

Теперь из-за борта задорского корабля торчало с полдюжины голов, которые тоже изучали Трола, посмеиваясь над его удивлением.

Кораблю задорцев сесть не удалось — и поляна оказалась маленькой, и догорающая «Некрасавица» мешала, но они скинули пару канатов, и Трол с принцем довольно надёжно привязали его к самым толстым деревьям, которые нашли на опушке поляны. Потом с корабля скинули верёвочный трап, по нему спустилось с полдюжины бойких ребят, которые тут же принялись за работу, сооружая под предводительством Корка и Тирена новую лебёдку, чтобы подвесить Яйцо Несбывшегося к новому средству доставки.

А Трол, Ибраил и Кола поднялись на борт корабля Форза. Ещё перебирая деревянные ступени трапа, Трол подумал, уж не ловушка ли это? Но он был при оружии, а на корабле, определённо, не было мага, следовательно, это Форзу следовало их опасаться. Потому что, сколько бы солдат ни было на борту задорского корабля, это были всего лишь люди, и Трол уже знал, что они не могли оказать ему достойного сопротивления.

Форз сначала поклонился Тролу, потом почти по-дружески схватил его за плечи и несильно встряхнул. Трол и забыл, что у задорцев этот жест частенько заменял рукопожатие. Трол подождал, пока рядом с ним окажутся Ибраил и Кола, убедился, что Форз приветствует их более официально, потому что встречает впервые, и уже вчетвером, послушно следуя за задорцем, вся компания отправилась в капитанскую каюту.

Никакой вооружённой стражи Трол не заметил, задорец держался в высшей мере дружелюбно, опасаться по-прежнему было нечего.

Каюта короля оказалась огромной, в ней могло бы уместиться человек шесть или даже семь. Посередине стоял стол, заваленный картами и какими-то фолиантами, но в специальной деревянной клетке стояло… Трол даже головой покрутил от удивления — в клетке стоял очень похожий на фрагмент Дракона Времени стеклянный на вид прибор с большой, выпуклой, чуть не полусферической поверхностью. В его глубине светились какие-то блики, проскакивали искры, похожие на те, что Трол видел в машинах Басилевса.

— Что это? — заинтересовался Ибраил.

— Ага, я так и думал, что это тебя заинтересует! Собственно, для того всех сюда и привёл, чтобы показать, как я за вами следил.

— Следил? — удивился Кола.

— Именно. Вот, смотрите, как он работает.

Король Форз подошёл к прибору, уселся перед ним, положил руки в какие-то, очевидно заранее подогнанные под его пальцы, углубления, и закрыл глаза. Он сосредоточивался. И тотчас в глубине прибора мерцание и сверкание изменились. Медленно из немыслимой дали выплыло что-то, похожее… на замок короля, который должен был находиться в Задоре. Король открыл глаза, всмотрелся в прибор, нахмурился, стал о чём-то ещё усиленней думать, и замок «приблизился». Потом луч внимания сместился в сторону, нашёл какое-то окно, вполз в него, и тотчас стала видна комната, в которой находились три женщины. Одна пряла золотую нитку, другая приплясывала и о чём-то весело рассказывала, третья отложила шитьё и с удовольствием смотрела на пляшущую подругу.

— Это светёлка моей королевы, — пояснил король. — Как видите, она занята самыми обычными женскими делами — вышивает и слушает сплетни.

— Ты можешь понять, о чём они говорят? — спросил Ибраил.

— Я неплохо научился читать по губам, — пояснил Задорский чуть смущённо. — Но лишь тогда, когда говорят наши, из Задоры. Вас я понимать практически не могу, у вас другая артикуляция.

— Здорово! — сказал принц. — Откуда это у тебя?

— Это мне одолжил Нишапр, — спокойно сказал Форз. — Он был у меня недавно. И рассказал, что, экспериментируя с Драконом Времени… Кажется, так называется что-то, что вы когда-то отдали ему в пользование?.. В общем, он сумел выявить и очистить, как он выразился, эту особенность вышеназванного артефакта и получил вот это — дальновид.

— Он так назвал этот прибор? — вежливо спросил Ибраил.

— Конечно, — ответил Форз, используя, кажется, своё любимое словцо.

— И давно у тебя с Нишапром такие замечательные отношения?

— Не очень, но… это не важно.

— Значит, он бывал у тебя, подарил эту штуку, скорее всего, наложил на твой корабль магическую завесу, не позволяющую засечь вас даже магу моего класса, — продолжал вежливые расспросы Ибраил, — и теперь остаётся узнать главное — почему?

— Потому что он захотел, чтобы я следовал за вами и помог в случае необходимости.

— Он предвидел то, что случилось с «Некрасавицей»? — воскликнул Кола.

— Нет, конечно. — Форз убрал руки, видение задорского замка погасло, в полусфере опять засверкали небольшие сполохи и искры. — Но он как-то узнал про мой корабль и решил его задействовать… за эту замечательную машину. По договорённости, конечно.

— Откуда, кстати, у тебя корабль? — спросил Кола.

— Ещё мой дед когда-то в войне с Империей захватил его. Но его никто не мог заставить лететь, а Нишапр появился, и вот… Мы теперь можем летать по небу не хуже вашего.

— Я вижу, — осторожно проговорил Кола, — что Нишапр проявил немалую активность.

— Это на него похоже, — со вздохом подтвердил Ибраил. — Ладно, он восстановил тебе корабль, подарил дальновид… Кстати, когда он успел? Пожалуйста, назови точные сроки.

— Корабль он восстановил, когда вы ещё были в горах Центра Мира. С его помощью он собирался лететь вам на выручку, но вы сами вырвались и сами прилетели на этой вашей «Некрасавице»… Дурацкое имя, и кто его придумал?

Ибраил проигнорировал вопрос короля. Он продолжил выяснять, что было действительно важно, чтобы не возникало непонимания впредь:

— А почему ты на это согласился?

— Сначала мне было просто любопытно, — сказал Форз. — А потом, вы так ловко везде побеждаете, вот и я решил… Что будет нелишне, если Задора тоже примет в этом участие. Вылетел я незадолго до того, как вы вытащили янтарную скалу в этот мир и отправились в путь.

— Значит, ты шёл впереди нас? — спросил Кола.

— Разумеется. У моего капитана почему-то не получается развить такую же скорость, с какой летели вы, даже с грузом на борту… Вернее, под днищем, — король снова рассмеялся.

— Значит, это ты информировал Дерека о том, что у нас происходит? — спросил Трол. Он повернулся к Ибраилу и пояснил: — Уж очень быстро Милинокский во всём разобрался, да и сам признался, что знает о наших планах… Я ещё раздумывал, что это значит, но тогда не сообразил, что к чему.

— Если бы ты сообразил, Трол, — серьёзно буркнул Ибраил, — тебя смело можно было бы звать величайшим аналитиком современности, не обладающим магической силой.

— Так, всё понятно, — со вздохом произнёс Кола. — Теперь давайте решим, что мы делаем?

— Очень просто, — проговорил Форз. — Наши люди сооружают лебёдку, подобную вашей, мы подвешиваем янтарную скалу…

Договорить он не успел, потому что Кола перебил его:

— А каната хватит, чтобы подвесить её на безопасной высоте?

— На корабле всегда полно всяких канатов, — легкомысленно отозвался Форз.

— Тогда, государь, — повернулся к нему Трол, — я просил бы тебя поручить командование, хотя бы временно, нашему Корку. Он очень толково и умело обращался с «Некрасавицей», научит и твоего человека.

— Я думал, — отмахнулся от этого предложения Форз, — когда вы закончите вашу миссию, предложить ему достойный оклад, и уверен, что он согласится служить у меня. Что-то в этом вашем парне есть такое, что… не позволит ему больше плавать по морям, если он может летать в небесах.

Трол кивнул, соглашаясь. Для Корка это в самом деле было лучшим выходом.

— Да, — Форз снова рассмеялся, этот человек почти всегда находился в безоблачном настроении, — надеюсь, новых взрывающихся людей в вашей компании не будет? Мне бы не хотелось потерять свой корабль.

На том и порешили. Сделать пришлось много, даже Трол с принцем приняли участие, разумеется, в самых неквалифицированных работах. Когда спустилась ночь, людей плотно покормили, позволили немного передохнуть, потом раненым из команды «Некрасавицы» поручили разжечь костры побольше и снова принялись за дело.

К утру в общих чертах все было более-менее готово. Как оповестил Корк, остальное можно было доделать «на ходу». Что именно он собирался доделывать, Трол не стал выяснять. Он не спал уже вторую ночь, а даже для него это было трудновато. Принц-то выспался после полуночи, хотя к рассвету снова был на ногах. А вот откуда брал силы Корк — оставалось тайной. Но он действительно был кипуч, энергичен, разумен и убеждён в том, что именно он должен всем распоряжаться в этой обстановке. Трол ещё раз порадовался, что в своё время рассмотрел в этом юноше способность не сдаваться и подчинять обстоятельства своей воле. По сути, Корк был таким же бойцом, что и Трол, только его умение отличалось от чисто воинского образования Возрождённого. Но это делало достоинства Корка не менее значимыми, а его умения сейчас представлялись даже более ценными.

Поутру они отвязались от деревьев, походили над тем местом, куда упало Яйцо, нашли его, Келга с Колой спустились на Доре вниз, завели к нему конец, спущенный с новенькой, ещё пахнущей свежесрубленным деревом лебёдки, установленной на полуюте «Задоры», и полёт к замку Нахаба продолжился.

Трол тем временем спал, или ему казалось, что он спит. Он так устал, что даже во сне ему хотелось спать, но всё-таки он каким-то образом посматривал, до конца так и не просыпаясь, как Кола справляется с захватом янтарной скалы, как «Задора» поднимается над лесом и берёт курс на север… Лишь после этого уснул по-настоящему.

Проспал он почти весь день. Ночью, так уж получилось, все люди Форза вымотались на вёслах, пришлось им помогать. Крыльев было четыре пары, но людей, способных с ними справиться, не хватало. Тогда Корк развернул их странным образом, и они стали обычными парусами, а гребцов посадили лишь на две пары крыльев, для них свежих людей хватало.

Они шли в таком положении почти всю ночь и проделали путь, на который прежде, по мнению Задорского, у них ушло бы дня два. Трол ещё раз подивился то ли смелости, то ли беспечности этого человека, который вмешался в это дело, даже не умея как следует использовать летучий корабль. Да если бы его заметили с тех галеонов Империи, которые следовали за ними над тайгом, его бы обязательно сбили, просто потому, что никто, кроме Империи, не должен был располагать такими машинами, как летающие корабли. А Форз всё-таки пустился в эту авантюру… Впрочем, будь он более предусмотрительным, он бы, возможно, не пришёл Тролу на помощь, значит, эту черту короля следовало благодарить, а не поминать недобром.

К вечеру Трола нашёл какой-то погасший, очень уставший Корк. Он постоял, раскачиваясь, потом медленно, сонно оповестил:

— Имперцы нас всё равно догоняют, Трол.

— Какая у нас фора?

— Корабль в плохом состоянии, я не могу заставить его двигаться быстро. И центрирован он хуже, чем следовало бы… Для летающих посудин это имеет особое значение.

Он не слышал, что спросил Трол. И к «Задоре» у него выработалось определённое, не очень уважительное отношение — о «Некрасавице» он никогда не отзывался как о «посудине».

— Но мы подлетим к замку Нахаба раньше, чем имперцы? — снова спросил Трол.

— Раньше-то раньше, но у тебя будет всего четверть дня, может быть, меньше, чтобы сделать то, ради чего мы туда идём.

Трол только усмехнулся. Уж четверть дня он точно не проживёт на той земле, как бы Ибраил ни пробовал защитить его своей магией. Так что этой опасностью можно было пренебречь.

Правда, ещё оставалось непонятным, как «Задора» будет удирать от галеонов Империи, даже если им удастся затолкать янтарную скалу в колодец? Но об этом и вовсе думать не хотелось. Следовало совершить главное, а уж что получится потом — один Кросс о том ведает.

Ну и, может быть, ещё Нишапр, с беспокойством подумал Трол. Вон как этот маг удачно придумал с поддержкой в виде Задорского. Хотя кто бы мог подумать, что весь успех его, Тролова плана, будет зависеть в конечном итоге от совершенно случайных, почти посторонних людей?

Глава 26.

Невидимость, которую поставил на «Задору» Нишапр, странным образом вызывала тепличный эффект. Гребцы, которым из-за работы на крыльях было жарко, жаловались, что не ожидали такой теплыни в начале зимы. А всё дело было, без сомнения, в том, что эта не видимая и не ощутимая людьми завеса пропускала солнечные лучи, но не выпускала тепло наружу.

Как Ибраил соизволил объяснить на третий день, когда этот эффект заинтересовал даже Трола, слишком значительный тепловой фон мог обозначить некоторые заклинания, и, следовательно, если рассчитывать на невидимость, то следовало отсечь и эту составляющую демаскировки корабля.

Трол, когда они пошли над уже совсем выродившимся тайгом, скорее напоминающим лесотундру, попытался понять, как и почему это происходит. И дождался настоящего выговора от Ибраила, который ворвался в его медитацию самым резким, ранее невиданным образом, чтобы оборвать её. Оказалось, Трол демаскировал корабль, а галеоны Империи как раз потеряли их из поля видимости, как получалось, по словам мага, благодаря усилиям Ибраила. Правда, после этой попытки Трола понять суть теплового эффекта имперцы их снова почувствовали и пошли по следу… Но очень здорово Трол не переживал, и так каждому было понятно, куда они летят и зачем.

Ибраил дулся целый день, пока вдруг не пришёл к Тролу, который в тот момент стоял на румпеле, и серьёзным тоном не объявил:

— Нам осталось лететь чуть менее трёх дней. Я хочу знать, что ты затеваешь?

— А ты разве не понимаешь? — удивился Трол.

— Я знаю план в общих чертах. Этого мало. Следует понять, как, в какой последовательности, какими средствами ты собираешься… свершить свой подвиг?

Даже неуместно высокопарное словцо «свершить» играло на мага, этим он как-то разом отсек все предполагаемые попытки Трола отшутиться. Приходилось говорить серьёзно.

— Я думаю… — Трол совсем ни о чём не думал, он просто хотел атаковать замок Нахаба сверху, используя силу и эффективность их корабля. — Во всех рукописях, донесенных до нас со времён Лотара Желтоголового, сказано, что этот замок имеет форму улитки, чтобы останавливать попавших туда бойцов какими-то искушениями. Но нам не нужно проходить этот лабиринт. Само устройство замка подсказывает, что в центре его находится что-то очень значительное. Полагаю, зал в центре и есть место, где должен находиться колодец.

— Мне твою догадку ещё следует подтвердить магическими средствами, — хмуро отозвался маг.

— Согласен. Но наши действия в общих чертах должны быть таковы. Мы подлетаем, ты подтверждаешь, что колодец в центре указанного зала работает на полную мощь…

— А если не работает?

— Тогда мы спускаемся, открываем его… Там должна быть какая-то плита, если я верно помню летописи… Разумеется, ломаем сопротивление стражи, всё-таки пробиваем свод сверху и опускаем Яйцо Несбывшегося в колодец. Всё, на этом наша миссия закончена. Остаётся смыться от имперских галеонов, но, возможно, после того как мы… «свершим наш подвиг», им будет не до нас. В любом случае мы этому уже неплохо обучились.

— Стража может укрепить свод замка так, что просто ударами сверху мы его не пробьём, — Ибраил продолжал хмуриться, и Трол никак не мог понять: то ли маг что-то почувствовал, то ли о чём-то определённом знал. — А Яйцо они вообще способны поймать и за считанные минуты переправить в такие дали, откуда мы его за тысячу лет не вытащим.

— Хорошо, — согласился Трол. — Что ты предлагаешь?

— Я думаю, мы должны с тобой всё-таки высадиться на эту землю. И когда Корк с Задорским начнут ломать свод этого центрального зала, что ещё нуждается в подтверждении, но скорее всего ты прав — там и должен находиться колодец… Тогда мы должны обеспечить небоеспособность стражи, чего бы нам это ни стоило.

— Звучит здорово, но только что ты конкретно под этим подразумеваешь?

Маг задумался. К счастью, у Трола хотя бы формально было дело — он управлял кораблём, а потому сделал вид, что рассматривает что-то чрезвычайно интересное впереди, хотя ничего не рассматривал, просто ждал, потому что маг должен был сказать что-то важное. Так и оказалось.

Ибраил вздохнул всей грудью, потупился, чуть не ножкой покрутил по палубе, а потом объяснил:

— Я не смогу обеспечить твоё пребывание на этой земле дольше четверти часа. Скорее чуть больше, но, может быть, даже меньше. — Он снова вздохнул и кивнул на свой азиатский манер. — В любом случае рассчитывай, что через пятнадцать минут ты умрёшь от старости.

— А корабль? — спросил Трол.

— С кораблём, возможно, ничего не случится.

Какое-то странное, тяжёлое, тёмное облако легло на лоб мага, но Трол решил, что ему это только показалось. Уже сколько раз так было: маг о чём-то предупреждал, а потом получалось, что он куда эффективнее, чем признавался. И сейчас в это особенно хотелось верить, уж слишком серьёзное дело они затеяли.

— Как думаешь, — спросил Трол о том, что его интересовало куда больше, чем смутные опасения Ибраила и угроза слишком быстрого старения, — Басилевс там появится?

— Думаю, у него есть способ оказываться в замке, к которому мы идём, в любой момент, как только он пожелает.

— Хорошо, — кивнул и Трол, — тогда волноваться не о чем.

— Ты не понимаешь, — сокрушённо, вполне по-человечески, без всякой подозрительной глубокомысленности заговорил маг, — я ни за что не ручаюсь, и тебе нужно быть к этому готовым.

— Я готов, — легко отозвался Трол. Посмотрел на расстроенного мага, смягчился и закончил более решительно: — Хорошо, если там должна быть какая-то опасность, в замок на птице нас спустит принц, а не Келга.

— Не думаю, что этого достаточно, — протянул Ибраил и ушёл.

Трол немного подумал, чего же Ибраил в действительности от него ожидал, ничего не придумал и решил, что всё правильно, решение, к которому они пришли, вполне отвечает опасениям Ибраила. А если не отвечает, то может смягчить что-то, что мага так пугает.

Земля внизу изменилась совершенно внезапно. Просто в один момент впереди вспыхнула странная полоса белого цвета, а потом внизу появились языки снега, засыпающие редкие уже ели. Но ели скоро кончились, и началась настоящая тундра, ровная, как хорошо проструганный стол, с пятнами снега, яростно блестевшего на солнце.

Вот тут-то гребцы и поблагодарили, должно быть, способность корабля удерживать тепло. Впрочем, никакого значения это уже не имело, потому что они были гораздо горячее, чем весь окружающий мир, Трол понял это по той простой причине, что их, даже безо всякого управления рулями, вдруг подбросило чуть не на две тысячи ярдов вверх. Чтобы не подниматься ещё выше, им пришлось даже немного уменьшить объём надутой оболочки, которая стала такой тугой, что даже Дора на ней удерживалась с трудом.

Умная птица слетела с верха корабля и попыталась усесться в гондолу, поближе к людям, к теплу, к тесноте и знакомым запахам. Она проделала свой манёвр пару раз не очень уверенно, но на третий раз, не запутавшись в вантах, не ударившись о рули и крылья летающего корабля, опустилась чуть не на румпель, подмяв под себя рулевого. К счастью, в тот момент на румпеле стоял уже немного оклемавшийся после аварии «Некрасавицы» Тирен, который фламинго почти не боялся. Если бы оказался кто-нибудь из задорцев, паники было бы не миновать.

Келга, которую позвали, едва Дора опустилась на палубу, принялась её кормить. Это был самый правильный способ успокоить птицу. Но это же и показало, как странно изменился вокруг мир.

На следующий день после разговора Трола с магом, который пока оставался не вполне ясным, наверное, для обоих участников, началась настоящая вьюга. Снежинки почему-то пробивали магическую защиту не полностью, а лишь временами. Но и их вес был лишним для перегруженного корабля, поэтому их приходилось, по специальному распоряжению Корка, сметать.

Но ещё больше снега вдруг скопилось на маскировочной завесе перед кораблём, причём он оказался липким и образовал подобие полусферы из рыхловатых, но тяжёлых сугробов, которые висели теперь перед оболочкой корабля на расстоянии десяти ярдов. Что делать с этаким украшением, не мог придумать даже Ибраил, хотя какие-то предложения определённо роились у него в сознании, это уж Трол читал довольно легко.

Сначала маг хотел предложить встряхнуть корабль резким броском вверх, но с сильным креном вперёд, чтобы снег соскользнул. Потом он собирался предложить Корку повилять из стороны в сторону, чтобы набегающие потоки ветра сдули эти как бы ни на чём висящие сугробчики. В конце концов он просто вышел на нос, посидел с четверть часа и выбросил вперёд несколько мелких, но довольно жарких молний, наподобие тех, которыми он ослепил отряд имперцев на фламинго, когда они ещё только летели к Центру Мира.

Но к концу этого предпоследнего их мирного дня перед штурмом замка Нахаба снег налип снова. Пришлось Корку самому маневрировать, чтобы сбить его, но настоящего успеха он так и не достиг. Вечером, уже в темноте, чтобы не терять скорость, Ибраил решился и очень сложным заклинанием, отсвет которого, наверное, чувствовался даже средними магами в Империи, снял защиту Нишапра, и тогда снег стал налипать уже на оболочке.

Корк не жаловался. Теперь, когда магические силы были сняты, он мог, по крайней мере, послать людей на оболочку и заставить их подобием морских швабр, сделанных из витых верёвочек, сметать сугробы. Он даже обрадовался такой возможности, хотя работы для команды стало ощутимо больше. Но таковы уж были люди — им нравилось самим справляться с трудностями, а магию они не очень-то принимали всерьёз, если знали, как добиться своих целей без неё.

За всеми этими хлопотами к замку Нахаба подошли как-то незаметно. Просто к полудню следующего дня снег вдруг исчез с поверхности тундры, и показалась густо-чёрная, словно обожжённая земля. Она простиралась вокруг без края, делая весь этот мир чужим, пугая самых стойких. Даже Трол вынужден был признать, что эта чернота, которой тут было не место, угнетает его.

А потом он почувствовал впереди что-то ещё более чуждое, враждебное и сильное, чему не могло быть названия на человеческом языке. Тогда он стал готовиться. Весь вечер просидел, полируя мечи, потом немного потренировался, с радостью убедившись, что подготовлен даже лучше, чем когда-либо, и хорошенько выспался. А перед самым восходом солнца на следующий день, умывшись и позавтракав, уже в полном военном облачении сел в глубокую медитацию.

К счастью, расстояние до замка оказалось куда больше, чем он предполагал, поэтому медитация получилась на славу. Он зарядился спокойствием и ясностью, лёгкостью и свежестью восприятия, чего не всегда удавалось достигнуть в последнее время.

— Теперь мы в полной власти Басилевса, — сказал Ибраил, тронув Возрождённого за плечо.

Трол открыл глаза, поднялся, мельком пожалел, что так и не научился драться в шлеме, и вышел на палубу. «Задора» бороздила тёмный воздух. А возможно, в этом мире, где всё определяли лишь чёрный и белые цвета, никогда не бывало светло. Небо оказалось плотно забито тучами, то и дело свирепые порывы ветра, возникающие неизвестно почему, обрушивались на их, показавшийся Тролу очень маленьким, кораблик.

В воздухе стояла снежая муть, за которой невозможно было рассмотреть горизонт, а оболочка и палуба «Задоры» побелели, словно дерево и ткань, удерживающая летучий газ, за одну ночь поседели, словно снег въелся в них, как белая сажа.

Келга уже бунтовала, она хотела сама спустить Трола и мага на птице. Она же предложила странную штуку:

— Если нужно, — её голос звучал немного в унисон с порывами ветра в снастях, поэтому, чтобы её понять, приходилось напрягать слух, — я могу нагрузить на Дору вас троих.

И она кивнула на вооружённого принца, который умывался снегом, подбирая его с планширя красными руками, и на мага, который стоял неподвижно в очень плотном, отороченном мехом восточном халате, странно расшитом чёрно-белыми орнаментами.

— Нет, — вежливо и улыбчиво, как всегда, ответил ей король Форз, — мы сделаем, как предлагают наши высокомудрые друзья.

— Вчетвером Дора нас не вытащит, — добавил принц Кола.

— Если маг ей поможет, она продержится в воздухе достаточно, чтобы всё получилось. Ведь мы подойдём к замку очень близко, почти в упор, да?

— Для Доры слетать с корабля, — заметил Трол, — лучше на высоте, чтобы она успела расправить крылья. А уж потом, — он посмотрел на Корка и на Форза, — зависайте над замком.

— Нелегко это будет, — как-то слишком уж быстро произнёс Корк. — Смотри, как тут ветер свирепствует.

— Другого варианта всё равно нет, — произнёс Кола. И пошёл поправлять седло на птице.

— Перекусить не хотите? — предложил король Задоры. — Нет? Ну, если так… Впрочем, как я понимаю, всё дело продлится не очень долго, может быть, уже через часок всё закончится?

Трол покачал головой, ему всё представлялось куда более сложным, чем говорил Форз, но всё-таки решил от второго завтрака отказаться, не хотелось перегружать себя пищей. Тем более что уже и сам замок был виден, выступая тяжёлой грудой полуобвалившихся ветхих камней на чёрном фоне здешней земли. Но пару глотков какой-то дряни пришлось сделать, уж очень Ибраил настаивал… И тут же пожалел, потому что мир поплыл у него перед глазами, питьё оказалось таким, что лучше бы он его вообще не пробовал. Не хватало в самый решительный момент опьянеть, подумал он. Впрочем, маг определённо знал, что делает, и особой тревоги это обстоятельство у него тоже не вызвало.

Всё-таки кое-что из внимания Трола уплывало. Он, например, не понял, как и когда принц Кола оказался на Доре, как туда успел поместиться маг, как Корк поднял «Задору» повыше, чтобы фламинго было проще взлететь… Как он сам уместился в седло с магом и как они оказались в воздухе.

На некоторое время у него возникло ощущение, что они не попрощались с людьми, оставшимися на летающем корабле, но об этом было уже поздно говорить. Они летели, болтаясь на сильных порывах ветра, а «Задора» довольно сложным винтом опускалась, заходя на замок. Вернее, поднося Яйцо Несбывшегося, которое теперь, со стороны, представлялось огромным маятником, раскачивающимся под днищем корабля.

— Хорошо бы Корк догадался сделать эту верёвку подлиннее, — полуобернулся принц к магу.

— Я его предупредил, — отозвался Ибраил. — И приказал ни за что не вмешиваться, если у нас что-то не получится.

— Ты полагаешь, что им следует уходить, если…

— Не им, а тебе и кораблю, — жёстко отозвался Ибраил.

Головокружение и чувство пьяной невключённости в мир у Трола проходило. Теперь он становился собой, только почему-то видел мир ещё более однотонным, совершенно чёрно-белым, даже без серых переливов. И всё происходящее его не очень-то страшило, словно с ним на самом-то деле ничего плохого случиться не могло. Но скорее всего, дело обстояло как раз наоборот.

Глава 27.

— Пожалуй, я тоже немного глотну, — сказал Ибраил и приложился к своей фляге.

Дора после этого вдруг дрогнула и закачалась, взмахивая крыльями не совсем в такт. А Трол чуть не рассмеялся, потому что понял — фламинго, которой маг помогал удерживаться в воздухе с перегрузкой, восприняла эффект этого напитка через магическую связь, существующую между ней и Ибраилом, и тоже немного опьянела.

Напиток был странным, но Трол теперь определённо понимал, что он необходим, иначе магу было бы трудно сдержать враждебное колдовство Басилевса, которым он напитал эту землю.

— А замок-то тоже рушится от этих заклинаний старения, или как их там назвать! — перекрикивая резкий порыв ветра, оповестил Кола.

Трол присмотрелся. Да, замок Нахаба вряд ли уже заслуживал такое название. Его стены, некогда белые, почернели почти до верха главного купола, который, как они и ожидали, возвышался в самой его середине. Улиточные, по спирали, стены окружали его, но в том месте, где чернота добиралась до верха, крепчайший камень крошился, не удерживая даже собственный вес.

— Не опускай нас на землю… — немного заплетающимся языком проговорил Ибраил. — Высади на галерею… видишь, вон ту — красную?

Тролу она не показалась красной, но галерею он увидел сразу. Она действительно окаймляла какой-то внутренний дворик, и с неё спускались ступени полуобвалившейся лестницы. Высадиться в самом деле было проще и безопаснее именно там.

— Странно, что нас никто не встречает, — высказался принц.

— Скоро появятся, — уверенно отозвался маг. — Я их чувствую, они все в большом зале.

Теперь и Трол почувствовал каких-то удивительных, сильных и обученных бою существ. Но кто это был, как они выглядели, он разобрать не мог. И ветер в лицо почему-то мешал больше обычного, и выпитый напиток сыграл с его пониманием мира странную штуку — стало трудно удерживать сознание в необходимой концентрации.

— Садимся сейчас или после того, как корабль зависнет над замком? — поинтересовался Кола.

Трол завертел головой, должно быть, от этого адского зелья он совсем поглупел, потому что, как оказалось, даже забыл про корабль. А тот, как ни странно, оказался довольно далеко. Но уже справился с ветрами и решительно двигался к главному куполу замка.

— Посмотрим по обстоятельствам, — отозвался маг.

На тёмный замок, который на две трети обуглился, как и всё в этих землях, словно это было не в знакомом Тролу мире, а в одном из тех магических и дальних пространств, где способны обитать только демоны, заходил немного чудной летающий корабль с ярко-жёлтым тут Яйцом Несбывшегося, чтобы сбросить свой груз. Вот он уже был в сотне туазов, вот ещё ближе…

Неожиданно они оказались чуть выше корабля, поэтому пропустили момент, когда янтарная скала впервые коснулась купола… И тогда Ибраил дёрнулся всем телом, если бы не страховочные ремни, он определённо вывалился бы из седла. Маг начал кричать, это был крик почти ведьмовской силы, яростный, выдающий мучение и ужас. Крик на языке, которого Трол никогда не слышал, который, возможно, даже сам Ибраил забыл!

Он хотел увести корабль, хотел предупредить, хотел, чтобы всего этого не было… Но его крик, выражающий какое-то новое знание об этом мире, вырвался слишком поздно.

Потому что вдруг, страшно и неумолимо, как приходит смерть, из купола замка вырвался ослепительный, но и мутный, словно испачканный царящей тут чернотой поток энергии, который мигом охватил «Задору», поглотил её, а потом… Уже бесформенные и горящие, оставляющие в воздухе чёрный дым обломки корабля стали падать на замок.

— Что?! — закричал принц.

А Трол привстал в стременах, насколько позволяли ремни, и всю свою волю, всю магическую силу, которой у него было до изумления много в этот момент, направил на то, чтобы понять — уцелел ли кто-нибудь из находящихся на «Задоре» в этом взрыве, в этой вспышке чудовищного, магического пламени… И не находил никого.

Все они — Келга, Корк, Задорский, гребцы, матросы, даже какие-то другие существа, может быть насекомые, которые всегда прятались на таких вот кораблях, которых Трол сейчас ощущал как некое сплошное живое облако, и все предметы, из которых этот корабль, это творение магии и рук человеческих — корпус, паруса и рули, оболочка с магическим газом, канаты, пища, вода, оружие, одежда, небольшое количество металлов… Всё это превратилось в ничто, или даже во что-то, что хуже, чем ничто, потому что теперь они перешли туда, где не было небытия и смерти.

В неприкосновенности осталась только янтарная скала, та самая, которую они принесли сюда и которая не могла не уцелеть даже в этом шторме энергий и сверхъестественных сил.

Она-то, странным образом взорвав купол замка, погубив всплеском этой энергии корабль, вдруг полетела под косым углом, с заметным уклонением от простого падения, вперёд, навстречу всем этим взлетающим от взрыва камням, и, пробив свод, который они хотели разрушить с её помощью, упала внутрь… Из замка, почти перекрывая свист ветра, рёв взрыва, треск пламени, дожиравшего корабль, вернее, уже одну оболочку, послышался чудовищный, ни на что не похожий вой… Или крик о помощи, или тоскливое признание неотвратимой и нежданной смерти.

Обломки «Задоры» упали на раскрытую, как разрубленную, крышу главного зала замка и, ярко догорая в этом сером воздухе, скатились вбок. Оболочка, наполненная газом, сгорела иначе — устремляясь ввысь, словно невиданный, ослепительно-жёлтый цветок.

И всё было кончено… Кола потряс головой, он не знал, что и как теперь нужно делать. А Трол стиснул зубы и решил, что следует продолжать. Почти тотчас Ибраил сорванным в его последнем крике голосом отчётливо произнёс:

— Кола, не нужно сразу спускаться… на галерею. Пройдись над взорванным куполом.

— А он нас не шарахнет, как корабль? — спросил принц.

— Такие ловушки срабатывают лишь однажды, — отозвался Трол, внезапно осознав, что Ибраил тут не виноват, что это была идея Басилевса, который хотел именно таким образом получить и Яйцо Несбывшегося, и уничтожить всех своих врагов разом.

И ещё, параллельно со своим необъяснимым, хотя и поздним знанием об этой ловушке Басилевса, маг скорбел о погибших людях и даже с удивлением обнаружил, что если бы его смерть вернула им жизнь, он умер бы не задумываясь. Но сейчас эти его мысли ни к чему не вели, следовало готовиться к бою.

Принц взял себя в руки, подышал, успокаиваясь, сумел успокоить Дору и уже твёрдой рукой направил птицу к замку. Когда они пролетали над главным залом замка Нахаба, внизу ничего нельзя было рассмотреть, словно из кипящего котла, из него поднимался дым. Но маг что-то да понял из того, что там творилось. Он обернулся к Тролу, глаза у него были прищурены.

— Трол, гарнизон замка тоже уничтожен, у тебя будет не много работы… Если не появится сам Басилевс.

— Тогда спускаемся.

Дора летела довольно неуклюже, и потому, что ей не нравилось это место, и потому, что её пугала посадка с тройной нагрузкой на узенькую и ветхую дорожку из скользких от мороза камней, плюхнулась, немного проехала вперёд, отчаянно удержалась за трещины между плитами и встряхнулась, чего раньше никогда не делала с наездниками в сёдлах. Трол едва не вылетел из седла, Ибраил тоже удержался, а вот принц осел от боли в позвоночнике и ногах. Но сумел остаться в сознании. И послал фламинго приказ присесть и успокоиться. Дора подчинилась. Трол соскользнул по её перьям, выпрямился.

Даже сквозь стальные сапожки его пластинчатого комбинезона ноги немного жгло, словно он шёл босиком по раскалённому песку пустыни, тому самому, в котором за четверть часа куриное яйцо сваривается вкрутую. Маг спустился неуклюже, не вполне оправившись после предыдущей ошибки. Посмотрел на принца, тот был уже в норме, только закусил губу до крови.

— Поднимайся в воздух, — приказал маг, — и кружись, пока мы не позовём тебя.

— А разве… — Принц, оказывается, думал совсем о другом. — Разве не всё кончено? Разве теперь, когда у нас осталась только одна птица и мы не сможем вырваться на одном её перелёте за пределы чёрной тундры… — Он непроизвольно оглянулся на горизонт, закрытый туманом и низкими тут облаками. — В общем, я хочу спросить, может быть, мне лучше пойти с вами?

— Поднимайся в воздух и жди, — приказал Трол. Он даже не ожидал, что сумеет так сурово чеканить слова.

— Возможно, мир изменится, если мы заткнём колодец, — пояснил маг.

Он пошёл по галерее к ступеням, ведущим вниз. Трол ещё раз посмотрел на принца, который уже отвернулся, нахохлившись. Сейчас Трол хотел бы с ним проститься, пожать ему руку, потому что вдруг, мгновенно, как всё, похоже, случалось этим утром, испытал к нему прилив уважения и дружеской нежности.

Но принц уже разгонял свою птицу, чтобы взлететь, и было не до прощаний. Трол встретил удар воздуха, поднятый крыльями Доры, поправил мечи и пошёл за магом.

Они спускались осторожно, потому что ступени не вызывали доверия, особенно внизу. И гораздо сильнее стало припекать ноги. Когда они всё-таки спустились, маг огляделся.

— Нам туда, — он махнул рукой, указывая на небольшую, почти разрушенную дверцу, заваленную до трети проёма обсыпавшимися сверху камнями.

Трол проверил, как выходят из ножен мечи, кивнул. Попытался сориентироваться, но ничего не вышло. Как и в мире Яйца, тут он почти ничего не чувствовал, а волны опасности воспринимались со всех сторон. Ему следовало верить магу, по крайней мере, пока он не увидит противника.

Они перебрались через завал, измазавшись в льдисто-серой каменной крошке, и увидели широкую лестницу, поднимающуюся к завесе не осевшего после взрыва снежного тумана и пыли.

Трол ещё раз проверился, но ловушек не обнаружил. Скорее всего Басилевс, или кто там отвечал за неприступность замка, полагался на чёрные энергии, напитавшие землю в округе, сулившими тут гибель ещё на подходе.

Это действовало даже на Трола… Да что там Трол, эта магия даже Ибраила превратила в подобие обычного человека, мягкого, уязвимого, слабого, нерасчётливого и обречённого на быструю смерть. Тролу стало жалко, что маг вдруг оказался таким некрепким, он чувствовал бы себя уверенней, если бы мог рассчитывать на его искусство, которое до сих пор считал почти совершенным. Но вот оказалось, что существуют энергии и силы, которые сминают даже Ибраила.

«Ну, для того мы сюда и пришли, чтобы изменить это обстоятельство», — мрачно усмехнулся Трол и двинулся вперёд, в туман. Ибраил чуть приотстал. Когда они стали подниматься по ступеням, маг вдруг опустил голову ещё ниже.

— Трол, я не виноват в том, что «Задора»…

— Я знаю, — ответил Трол. И чтобы не растрачивать внимание, а заодно проверить способность к концентрации, послал магу короткий, как удар, приказ настраиваться на возможные ловушки.

Маг вздохнул и кивнул.

— Возрождённый, это была последняя подлость Басилевса. Надо признать, на редкость хорошо спрятанная и эффективная.

— Тогда давай сделаем наше дело побыстрее, Ибраил, и уберёмся отсюда.

— Катампхали… Здесь ты можешь называть меня настоящим именем. Вернее, — маг чуть смутился, что было на него совсем не похоже, — можешь величать меня Дожем, по имени… Мы ведь многое прошли вместе.

Трол остановился и повернулся к… Дожу Катампхали.

— Если ты настроен на поражение, то… лучше возвращайся. Только не улетайте без меня.

Маг задрал подбородок, долго-долго смотрел на Возрождённого, причём прочесть, что творилось в его мыслях, было абсолютно невозможно. Наконец он проговорил:

— Выговор я заслужил, а потому принимаю. Больше такого не случится, Трол. — Вдруг легко и тонко улыбнулся, как умел только он один. — Если тебе угодно, можешь снова величать меня Ибраилом.

— Так-то лучше, — пробурчал Трол и стал подниматься по лестнице, автоматически проверяя каждую ступень.

Но все они были нормальными или почти нормальными, сейчас Трол это очень хорошо понимал. Когда-то, возможно, под некоторыми из них были спрятаны ловушки, но их давно дезактивировали. Лестница просто вела в зал.

А вот там-то… Трол понял, что его ожидает, но не поверил, решил всё-таки удостовериться. Он даже на миг сбился с шага, но потом зашагал уверенней.

Высокие двустворчатые двери в зал висели на честном слове, они уже должны были рухнуть, но почему-то этого не происходило. На них были изображены сцены из мира, который уже давно исчез, — демоны, невиданные машины, давно отгремевшие сражения… Всё это было бы даже интересно, если бы так не жгло пятки.

Трол знал, что сразу за этими дверями его никто не ждёт, и всё-таки вошёл, проверившись, — нырнул, посмотрел налево, потом так же вынырнул на миг, чтобы оценить ситуацию справа. Лишь после этого вошёл, большой меч уже успокаивающе оттягивал его руки. Туман в зале был ещё плотнее, чем на лестнице, но неожиданно кончился, должно быть, улетучился через дыру в куполе.

Пол тут был завален обломками, среди которых догорали и куски «Задоры». Если бы Трол как следует сосредоточился, он бы нашёл среди них и обугленные трупы своих друзей, но он не стал этого делать, у него была другая задача. Он поднял своё восприятие до предела и наконец-то увидел…

В центре зала, некогда, безусловно, красивого и умно выстроенного, на постаменте, который закрывал что-то чёрное, откуда исходили волны мрачной, чрезвычайно сильной энергии, стояло широкое, украшенное причудливой резьбой каменное кресло. В нём сидел человек в тёмно-синем или даже чёрном плаще с опущенным капюшоном. В этом кресле он выглядел на удивление небольшим, хотя его рост — Трол это сразу осознал — на пару футов превышал рост обычного человека. Это и был тот, с кем ему предстояло сражаться.

Басилевс просто сидел и ждал, кажется, он считал, что всё у него получилось как надо. Поэтому не торопился. У Трола тоже не было причины торопиться, кроме той, что он чувствовал, как теперь, странным образом пробив защиту, существующую в его ногах, жжение поднималось вверх и дошло уже до лодыжек.

— Ты пришёл, — спокойным, очень звучным голосом сказал Басилевс. — Всё-таки уцелел, я надеялся, что ты уцелеешь, хотел посмотреть, что будет дальше.

Трол нашёл взглядом янтарную скалу, она светилась яркой желтизной и лежала в небольшой ямке, возникшей в полу от просевших плит, но… Да, Тролу не показалось, она раскачивалась, и всё сильнее.

Ибраил стал рядом, помедлил, потом прошептал:

— Она катится к колодцу, сама.

— Вижу, — согласился Трол.

— Колодец притягивает её. Если бы он был открыт, она закатилась бы туда за несколько минут, ну, в крайнем случае за четверть часа.

— Придётся его открыть, для этого мы сюда и явились.

— Не смотри на него, — быстро посоветовал маг, — или хотя бы не сразу…

— Почему? — удивился Трол, посмотрел на Басилевса и тогда понял.

От этого человека — и человека ли? — исходило что-то, что наполняло мир ужасом, заставляло согнуться, чтобы стать незаметным. Кажется, именно это ощущение вызывали боги, собственно, по рукописям, это и был вернейший признак богов, когда они решали явиться простым смертным.

Что-то похожее ощутил и Трол… Но куда слабее, чем следовало. Он мог перебороть в себе это состояние и сейчас понял, как Ибраил этого добился, — своим пьянящим, путающим сознание напитком. Если бы Трол не выпил его, он не знал бы, как повёл себя. А теперь ему было… даже весело — так легко он переборол этот страх, панику и инстинктивное желание отступить.

— Ты не боишься меня, — удовлетворённо констатировал Басилевс. — Признаюсь, на это я и рассчитывал. Частично… Если бы ты просто покорился мне, я был бы разочарован.

Трол быстро сделал несколько шагов к фигуре в каменном кресле, попытался рассмотреть плиту над Ключом Власти подробнее. Он никак не мог осознать, что видит перед собой, уж очень сложным был механизм, и в нём было на удивление много магии, которая обеспечивала почти герметичную изоляцию колодца от мира.

— Ага, ты начинаешь понимать… — снова заговорил Басилевс, теперь в его голосе звучали странные обертона, словно в нём одновременно присутствовали и высокие тона женщин, и слабое дыхание детей, и глубокий мужской звук… Ничего подобного Трол прежде не слышал, хотя, по слухам, так иногда поёт орган, когда на нём играет подлинный мастер. — Тем не менее всё просто, — Басилевс усмехнулся, каким-то образом Трол видел, что его губы под капюшоном расползаются, как бесцветные черви. — Нужно повернуть вот этот рычаг, плита сдвинется, поток энергии вырвется… Но это неважно, главное, что Яйцо сможет закатиться в колодец.

— Действительно просто, — ответил Трол, и собственный голос показался ему невыразительным и слабым. — Я сгоню тебя, поверну рычаг, и мы подождём, пока Яйцо погасит источник твоей силы.

— И всё-таки непонятно, зачем ты закрыл его? — спросил Ибраил. Он тоже приходил в себя, превозмогая страх перед существом в каменном кресле.

— Ты же маг, Дож, по крайней мере когда-то считался им… Закрыв колодец, я создал концентрацию энергий, которая пробивает землю на тысячи миль в нужную мне сторону… Ах да, ты никогда не был силён в магии Земли. Жаль, тогда бы мне было проще тебе объяснить. — Басилевс откинул капюшон.

Трол ожидал увидеть всё, что угодно, но увидел перед собой лишь странно меняющееся лицо, в котором, как и в голосе, возникали то лица детей, то красота женщин, а то и суровость мужских черт. Тролу даже показалось, что в нём иногда возникает… облик каких-то животных, не имеющих с ликом человека, который всё-таки близок к богам, ничего общего.

— Ты странно выглядишь, — сказал Трол, разминая руку с мечом.

— Это плата за то, что все червоцветы, которые живут силой вашей, человеческой души, в конце концов приводят ко мне знания и энергию.

— Значит… — Трол всё-таки удивился, хотя чего-то подобного ожидал. — Ты и есть средоточие всех червоцветов? Их источник и конечная их… Не знаю, как сказать, может быть, так — ты их отец?

— Разумеется, — спокойно ответил Басилевс.

— Зачем же ты заставлял своих магов, которые работали на эту систему, фильтровать знания, сжимать их, переводить на другие языки, делать доступными? — спросил Ибраил. Его голос больше не дрожал.

— Нужно же и магам чем-то заниматься… — хмыкнул Басилевс. — Почему бы не этим?

— Когда мы убьём его, все червоцветы умрут и из мира исчезнет это зло, — повернулся Трол к Ибраилу. Тот кивнул.

— Ты убьёшь меня? — Басилевс даже хлопнул рукой по подлокотнику. — Забавно. А что ты скажешь на это?

— Трол, — дёрнул за локоть воина маг, — посмотри.

Трол присел и осмотрелся.

Оказалось, что колонны, на которых держался этот свод до того, как он не раскрылся, словно раковина, были совсем не колоннами. Это были гиганты из чёрного, некогда тёмно-зелёного камня, похожего на малахит. И теперь они медленно, но неостановимо шагали к Тролу с Ибраилом. В их действиях была лишь одна задача — уничтожить пришельцев.

— С каменными собаками не справился даже Лотар Желтоголовый, — продолжал веселиться Басилевс. — А тебе и подавно не совладать с этими моими слугами… А вот когда они тебя растопчут, я подхвачу Яйцо Несбывшегося и унесу к себе. Я уже придумал, какие эксперименты смогу с ним проводить. Думаю, они тебя не обрадуют, потому что с его помощью, Возрождённый, я наконец-то завоюю весь мир, целиком. А возможно, вообще все миры, до которых можно дотянуться с помощью магии.

А что, подумал Трол, он может. Если получит Яйцо Несбывшегося, то сумеет направить его энергию и магические особенности на покорение всего, что ещё не покорилось ему.

Выходит, он только помог Басилевсу, притащив сюда янтарную скалу… Ну, нет, этому не бывать! По крайней мере, пока жив Трол Возрождённый, Воин Провидения.

— Трол, — прошептал Ибраил, — тебе с ними не справиться.

— Уходить нельзя, неужели ты не понимаешь?

— Понимаю… Тогда, — маг на миг замер, — кажется, наступил мой час.

— Что? — не понял Трол.

— Сейчас увидишь, что подсказала мне книга Ублы.

Глава 28.

Ибраил вышел вперёд, поднял руки и принялся читать:

— Куты шас'цу вахариби-л'та негоцир мет'пла… запаш-нул вис та кур йо-ох!

Он читал звонко, сильно и яростно выкрикивая слова, но они почти не имели значения, хотя Трол видел, что никогда ещё Ибраил не подчинял словам своё сознание с такой великолепной техникой, никогда заклинание ещё не было так сильно и действенно.

— Колдун, — покачал головой Басилевс, — тут твоя слабая магия не имеет силы. Ты переоценил себя…

Он даже не успел договорить, как вдруг через невидимые глазу щели между плитой и полом, оттуда, где находился колодец власти Басилевса, поднялись чёрные языки, более плотные, чем дым. Они протянулись к Ибраилу, а тот продолжал читать, как уже бывало, поднявшись над полом не менее чем на полфута.

— Призываю смерть, которая неминуемо ждёт каждого, но за неё прошу вызволить из-под власти демона Басилевса эту землю, её силу и слабости, её энергии и пассивность, её смысл и незначимость, её древность и будущее! Предсмертным проклятием мага призываю свершиться…

Басилевс вскочил на ноги и закричал:

— Остановись, маг!

Из его пальцев вдруг ударило несколько молний разом, все они были направлены на Ибраила, но… Ибраила не достигли, потому что вдруг легко, словно вода гасит слабый костёр, были впитаны чёрными сполохами, которые от этого только взвихрились, поднялись уже выше половины высоты колон, которые шагали к ним, потом нависли, словно козырёк волны, и обрушились на…

Трол едва успел увернуться, перекатился вбок через плечи, а когда поднялся, всё было кончено. Мага Дожа Катампхали, известного Тролу как Ибраил, больше не существовало в этом мире.

Он использовал то, что маги делают чрезвычайно редко, практически никогда — он вызвал смерть с последним проклятием мага. Это было сильнейшее оружие, которое, как оказалось, тоже было включено в заклинание антимагии. Что оно значило, Трол не знал. Возможно, Ибраил таким образом лишил себя будущих перерождений с задатками своего мастерства и должен был начать всё сначала, возможно, он наложил на себя такие обязательства перед богами, которые заведомо не мог выполнить, и тогда ему суждено было томиться в каких-то засмертных тюрьмах до скончания веков, или он просто навсегда ушёл из этого мира, разрушил те формы, в которые будущие его жизни должны были приходить, как вода приходит в кувшин, подставленный под фонтан…

Отчаяние Трола было так велико, что даже сквозь тёмное облако, накрывшее Ибраила, он каким-то образом увидел, как его тело стало рассыпаться в песок, как на миг появились кости, которые тоже крошились, а потом… уже не было ничего.

Но чёрная волна вдруг стала таять, и даже жжение, уже поднявшееся выше колен Трола, стало куда менее мучительным, по крайней мере к нему вернулось ощущение, что ему будет теперь лучше, чем до ранения ведьмой-призраком.

Чёрные языки коснулись и малахитовых гигантов, которые вдруг замерли, и… Трол понял, что теперь это просто колонны, какими они и должны быть, какими они и были, наверное, до того, как Басилевс своей чудовищной, невиданной по силе и эффективности магией не превратил их в своих слуг.

Басилевс стоял у каменного трона и пристально изучал Трола.

— Удивительно, почему люди так непослушны?.. И так упорно соблюдают верность тому, чего не понимают, или даже другим людям? — Теперь его органный голос звучал чуть тише, но в нём было меньше спокойствия, пожалуй, он стал раздражённым. — Полагаю, ты не способен ответить на этот вопрос, Трол?

«Ого, теперь он обращается ко мне по имени, — мрачно подумал Возрождённый. — Наверное, это что-то, да значит?».

Басилевс легко, над ступенями, не перебирая ногами, а сделавшись на миг подобием какой-то статуи, слетел на пол. В жизни Трол не видел ничего более страшного, даже ведьма-призрак была… более человечной. Но она двигалась так же, и у Трола дрогнули руки. Он не хотел ещё раз в жизни увидеть такое, но вот — увидел.

— Теперь придётся решать наш спор между собой, не так ли?

В руке Басилевса вдруг появился сверкающий, но и чёрный меч, как те языки магической энергии, что выползли из Ключа Власти. Клинок его был совершенен по форме и очень велик, почти в полтора раза длиннее Шваги. Эх, сюда бы Учителев Мечелом, подумал Трол. Но делать было нечего. Следовало сражаться, тем более что он так надеялся, что это всё-таки произойдёт.

— Я успею справиться с тобой до того, как Яйцо проломит каменый свод моего колодца, — сказал Басилевс, шагая через весь зал к Тролу. — А там я что-нибудь придумаю, сумею его захватить, у меня уже и цепи для этого заготовлены, и корабли мои на подходе, которые донесут его до…

Не сбиваясь с шага и не размахнувшись, он нанёс первый удар. Очень сильный, точный, резкий, как порыв нежданного ветра. Трол отступил и с удивлением понял, что плавный дериб Басилевса, щёгольский, почти возвышенный, сменился вдруг фойской простонародной скороговоркой, далёкой от мандаринского выговора, которую и Ибраил едва ли сумел бы легко разобрать… Но вот Трол почему-то понимал, должно быть, потому, что Басилевс сейчас не столько говорил, сколько пытался закабалить разум Трола какой-то ментальной магией.

Но она не действовала. Трол по-прежнему чувствовал себя свободным. Он даже не очень налегал на скоростное восприятие, просто дрался, как на тренировке, и был уверен, что сумеет драться так ещё очень долго. Вот только ноги чуть хуже слушались, чем всегда, но сейчас и это было неплохо — меньше болело колено.

А Басилевс вдруг посмотрел на свой клинок, потом размял плечо извечным, рубящим воздух движением бойца. Снова атаковал, на этот раз как-то неправильно, хитро, но… На его лице появилось удивление, он опоздал, снова не подхватил Трола на остриё… А Возрождённый тем временем оценивал его мастерство. Оно было выше, чем его собственное, но ненамного, куда ближе к человеческой норме.

— Всё-таки Ибраил закабалил тебя своим проклятием, — сказал Трол. — Или колодец перестал снабжать тебя силой, Басилевс?

— Как ты это понял?.. — Басилевс оборвал себя. — Ничего, заклинание твоего друга я как-нибудь потом преодолею. А пока…

Он провёл атакующую связку, ровную, без взмахов, очень быструю.

— Так же дралась Сварта Соблазнительница, — сказал Трол, пританцовывая, чтобы всё-таки разогреть ноги. — Она не верила, что проигрывает, пока не умерла.

— Мне до смерти далеко, Трол, а вот тебе… Дерись и умри!

Трол присел, теперь он был в полной форме. И даже лучше, чем всегда. Каким-то образом тот страх, которым Басилевс должен был сковать его, теперь обратился в свою противоположность, заставил Трола мобилизоваться, выявил в нём самое сильное, самое победоносное — его подчинённость провидению, которое не способно было уступать никакой силе, потому что само было верховной силой.

— Если уж я обращаюсь к тебе титулом, Басилевс, потому что не знаю имени, изволь и ты величать меня моим титулом — Воин Провидения.

— Ты, мальчишка, тебе осталось жить считанные минуты, даже если у меня не всё получается сегодня.

Их мечи впервые столкнулись в воздухе. Трол помог Шваги своим леворучным Кырис, и всё равно у него чуть руки не вылетели из суставов. Нет, так не пойдёт, ещё пара таких блоков, и он не сможет поразить врага. Поэтому он ушёл от следующей атаки и попытался вернуть рукам и плечам чувствительность.

А Басилевс каким-то образом понял, что сильные удары по мечам Трола скорее выведут его из равновесия, чем хитроумные связки, от которых юноша слишком легко уходил. Он и принялся рубить, как дровосек в лесу. Он знал, что от этих ударов Тролу приходится восстанавливаться ту самую долю мгновения, которая не позволяет провести ответную атаку. Он рубил, рубил, рубил… Трол понял, что почти ничего не видит, что пот заливает ему глаза, что руки уже горят от боли, что мускулы уже потеряли половину своей скорости от сковавшего их напряжения. Он даже ногами стал хуже работать — уж очень мощными были эти удары повелителя Империи, они травмировали его целиком, полностью… «Ещё немного, — решил Трол, — и мне конец, я просто выдохнусь, как прачка, которая решила, что выжимать бельё и сворачивать спиралью подковы — одно и то же…».

И вдруг Трол понял, что выиграл главное, потому что Басилевс отвалился сам, опустил меч и с ненавистью посмотрел на противника, причём его меняющееся лицо заливал пот, его руки дрожали, а колени подгибались. Он тоже устал, и, пожалуй, побольше Трола.

Нужно атаковать, подумал Возрождённый, нужно предпринять что-то вдогонку его усталости, но… Ничего не стал делать. Потому что было ещё рано, Басилевс устал, но не настолько, чтобы его оборона стала пробиваемой.

— Плохо тебе приходится? — спросил Трол. — Будет хуже, когда начнёшь истекать кровью… Её у тебя ведь тоже не в избытке, как и силы?

— Смейся… Когда я закончу и сделаю из тебя чучело, тоже заставлю твою рожу улыбаться, чтобы любоваться на этот оскал.

— Я не стану делать из тебя чучело, — серьёзно отозвался Трол. — Я тебя, пожалуй, просто сброшу в колодец или воткну в янтарную скалу — тебе там самое место. Жаль, нельзя сделать то и другое… для надёжности.

Басилевс снова принялся махать своим огромным мечом, но теперь удерживал его двумя руками. И это помогло Тролу в его первой контратаке. Он не принял удар Басилевса на руки, как обычно, а лишь отвёл его сильным встречным ударом Шваги, а леворучным Кырис, точно из катапульты, выстрелил в левый бок Басилевса. Меч прошёл ткань плаща Басилевса, его плоть, но потом… вылетел назад без единой капли крови.

— Я неуязвим, — сказал Басилевс, — разве ты этого не знал?

— Не верю, — отозвался Трол, теперь оба дышали так тяжело, что было не до продолжительных разговоров.

Трол маневрировал, уходил, выманивал иные удары противника, которые делались всё медленнее, пока не выволок его атаку прямо на одну из колонн, к которой Трол на миг прижался спиной. Меч Басилевса, вспоров воздух, воткнулся в камень… И тотчас Трол, почти растворившись в воздухе, со скоростью садж воткнул в раскрытое подбрюшье противника полдесятка колющих ударов. От каждого Басилевс отступал, дёргаясь всем телом, но… мечи Трола по-прежнему остались чистыми, словно он рубил густой туман, а не плоть врага. Что-то тут было не так, что-то им мешало покончить с противником, хорошо ещё, после этих выпадов они легко возвращались назад, не приходилось выдёргивать их силой, теряя время.

И лишь тогда Трол понял.

— А что будет, когда я убью все существа, которых ты содержишь в себе?

— У меня бесчисленное множество поглощённых жизней, тебе не преодолеть их все, — торжествующе отозвался Басилевс и снова пошёл в атаку.

Теперь стало понятно, почему он такой смелый, решил Трол…

Но нужно было что-то придумывать. Убивать каждую сущность, которая составляла повелителя Имерии, было действительно трудно, их было слишком много, бесчисленные толпы собрались за две тысячи лет под этой единственной оболочкой. Как-то странно, частью сознания, почти не заметив этого, Трол понял, почему в Империи оставляли неумирающими людей, стоящих в виде изваяний по улицам и площадям городов. Должно быть, они превращались в этого монстра, в это чудовище… демона множественности! А ведь помимо людей там встречались ещё и животные… Да, нужно было что-то придумывать.

— По твоему лицу я вижу, ты понял, что задача тебе не по силам?

— Ты не слишком догадлив.

Теперь рубящий, силовой вариант боя, свойственный Гевсту Рогатому, сменился на более тонкий и изящный рисунок, с усложнёнными ударами, с поиском единственной бреши в обороне противника, чтобы пробить её. В этом искусстве Трол пару раз проиграл, получив ранения, хотя и не очень серьёзные. А вот Басилевс проигрывал чаще, но что ему! Он прекрасно обходился и без каких-то своих частей жизни, заменяя их другими… Похоже, их было действительно бесчисленное количество.

Эх, узнать бы, как они структурированы? Можно было бы покончить со всем куда скорее… И вдруг он придумал. Кто-то из этих прежде живых существ, ставших сейчас Басилевсом, превратился в его мозг, кто-то — в сердце, кто-то… В общем, нужно было работать по энергетическим ядрам. Не пробуя убить его как обычного человека, а вычищая из него способность удерживать все эти впитанные им слоями жизни.

И Трол начал драться всерьёз. Пропустил пару раз меч Басилевса мимо, очень близко к груди, дождался третьего его выпада, сократил дистанцию и ударил противнику в голову, стараясь разрубить ему череп до основания. Удар получился хорошим, хлёстким. Как и прежде, меч прошёл голову, вышел, почти не задержавшись, словно и костей у Басилевса не было… Но теперь в лице у Басилевса что-то изменилось, куда чаще стали возникать звериные, клыкастые, даже пернатые личины.

Трол, получив довольно трудную для заживления, но пока не очень беспокоящую его рану, врубился в левый бок противника, почти добравшись до сердца. Потом, пока он не восстановился, ещё раза три ударил туда же, чтобы дорубить то, что не достал сразу. Затем, нарвавшись на тычковый по колену удар, достал его брюшину, к счастью, сразу очень глубоко… Потому что второй раз на подобную атаку он не пошёл бы, мог и не увернуться…

Теперь Басилевс уже и стоять не мог в полной стойке, он съёжился, иногда у него на спине вырастал горб, а один раз он определённо чуть было не решил опуститься на четвереньки, чтобы сражаться по-звериному… Он терял свою силу, но слишком медленно, слишком изматывая Трола и слишком часто доставая его своим мечом… Раны Возрождённого тоже должны были скоро сказаться.

И всё-таки Трол побеждал, хотя и следовало торопиться. Он и заторопился. Подпустил Басилевса к себе поближе и одним, очень точным ударом, нанесённым из присяда, разрубил ему паховые мышцы, потом воткнул ещё и Кырис, почти так же, как он убил в своё время зуллу Бага-ро. Это подействовало, слишком уж важная чакра находилась там — начало жизни и её конечная, завершающая фаза… Недаром иные медики говорили, что репродуктивная способность человека последней терпит необратимые изменения после смерти.

Басилевс отвалился назад, теперь он был уже не просто мокрым от пота, он истекал кровью. Наконец-то из него стала вытекать кровь. Это было здорово! Это обещало победу, хотя и сам Трол, пожалуй, терял не меньше крови, чем противник.

— Ты быстро учишься, — почти по-змеиному прошипел Басилевс. — Или тебе кто-то подсказал этот трюк?

— Сам придумал, — скромно отозвался Трол и попытался пойти в атаку, но руки его вдруг разжались, и леворучник упал на пол.

Он уже так ослабел, что практически не мог стоять, приходилось иногда опираться на Шваги, как на костыль. Никогда ещё с Тролом такого не было и, наверное, уже никогда не будет.

— Ты всё равно проиграешь, — прошипел Басилевс.

И атаковал снова. Трол, который теперь не знал, куда следует бить, ударил на всякий случай по рукам… И Басилевс, который до этого почти не терял сомообладания, даже натыкаясь на встречный удар, отдёрнулся от боли. А его рука, которую Трол у обычного человека непременно бы отрубил, конечно, осталась у противника действенной, лишь рукав плаща разошёлся да кровь выступила, но она определённо стала куда хуже обращаться с мечом… И всё-таки до победы было ещё далеко. Но можно было приступить к следующей попытке, ради которой Трол сюда и пришёл.

Он проковылял в центр зала, причём Басилевс его почти не беспокоил своими атаками, и схватился за рычаг, открывающий колодец. На миг оглянулся, Яйцо Несбывшегося подкатилось ещё ближе к плите, на которой стоял каменный трон. Дёрнул, на миг подумал: «Только бы тут не оказалось магических ловушек, от них я уже не закроюсь…».

Ловушек не было, плита продвинулась на несколько дюймов. Трол отбил новые атаки противника и открыл плиту ещё на пару футов. Стал виден край Ключа Власти.

В нём кипела какая-то горячая, густая и чрезвычайно насыщенная магией сила. Янтарная скала, словно почувствовав её, покатилась вперёд, уже заметно переливаясь в бледном свете, падающем сверху. Даже обычный человек уловил бы это движение.

— Нет, — сказал Басилевс, — Трол, ты не представляешь, что ты делаешь…

— Уничтожаю тебя, — отозвался Трол.

— Возрождённый, — снова заговорил Басилевс, когда Трол отбил его вялые уже атаки, в которых они не сдвинулись ни на четверть шага, — мы можем договориться.

Органность в его голосе исчезла. Он шептал слова, словно змей, на каждом слове из его разрубленного бока от выдыхаемого воздуха вырывались фонтанчики крови.

— Ты разрушишь этот мир… Ужасные бедствия падут на него, погибнут миллионы людей… Куда больше, чем я убил за всё время своего правления. Они проклянут тебя!

— Я должен, — отозвался Трол, чтобы не тратить силы, и ещё раз рванул рычаг.

И колодец вдруг открылся полностью, потому что плита двинулась на катках, которые под ней, наверное, имелись, но которые сначала не попадали в пазы. А янтарная скала заскользила к колодцу, уже не останавливаясь, словно притягиваемая огромным магнитом.

— Не-ет! — закричал Басилевс и бросился вперёд, уже не к Тролу, а к Яйцу Несбывшегося.

Он попытался упереться в него сначала мечом, но клинок соскользнул, и Басилевс всем телом попал в субстанцию скалы, а потом, отдёрнувшись, понял, что, как и прочих, Яйцо держит его крепко. Он всё равно ещё попытался упереться в пол ногами, но… Его ступни скользили, а Яйцо Несбывшегося даже не замедлило своего движения. Оно катилось к колодцу, увлекая Басилевса за собой.

Трол посмотрел на это ещё немного, а потом пошёл к двери, в которую вошёл, чтобы подобрать свой леворучник, сумку Ибраила и чтобы вовсе уйти отсюда. Сзади он слышал крики Басилевса, который умирал, который знал, что погибает. Хотя он, кажется, и не понял, почему это произошло.

На ступенях Трол вдруг упал и лишь тогда понял, что его качает и что он несколько минут простоял на месте, роняя на камни свою кровь. Он заставил своё тело подчиниться, вышел во двор и тотчас почувствовал, как с небес спускается принц Кола на фиолетовом фламинго. Он приземлился прямо во дворе бывшего замка Нахаба, бросился к Тролу с криком:

— Это ты!? Что с Ибралом? Почему ты встал?..

— Назад, — хрипло отозвался Возрождённый, он не мог подпустить к себе принца, пока не наступит это… Следовало ждать.

Принц отступил. А Трол дождался.

Сзади, со стороны замка, раздался рёв, равного которому не было, не могло быть в этом мире, а потом ударили молнии, потому что заклинание антимагии, сотворённое Ибраилом перед смертью, конечно, не было направлено на Трола, но какие-то ответвления их ему всё-таки доставались. И они были так сильны, что он потерял сознание уже на пятом, кажется, ударе. Но он был спокоен.

Дело было сделано, его предназначение исполнилось. А уж Кола, верный друг, должен был вытащить то, что от него осталось, из этого чёрного замка, из этой чёрной земли и принести туда, где живут люди. Где мир уже ощутимо менялся. Где он собирался жить дальше… с радостью. Как победитель.